Попасть в другой мир и не сойти с ума — полдела. Попробуй выдержать безразличие мужчины, которому совсем недавно была дорога. Беги Амелия, беги от него без оглядки, ведь твоего любимого в этой вселенной не существует. Его место занял генерал Темной армии, с легкостью ломающий чужие жизни.
Но один неверный шаг — и пути назад нет.
Вы вновь напротив друг друга, в разрушенном проклятьями замке на окраине города Теней.
Страдать, жалея себя? Соберись с духом и построй свою жизнь заново! Ведь растерзанная войной земля еще не оставила надежду расцвести садами, а жестокий генерал не до конца отравил свое сердце.
Категории: попаданка, любовь и страсть, властный герой, любовное фэнтези, попаданцы в другие миры.
* * *
* * *
Поцелуй начинается с уголка ее губ.
Мягко, почти невесомо ведет в сторону, поглаживая пылающую кожу, прежде чем коснуться плотнее. Целомудренно, не открывая рта, словно затребуй он большее — она убежит.
Амелия вздрагивает, чувствуя спиной холодную твердость шершавой стены и медленно плавится изнутри. По венам бежит огонь, хотя соприкасаются лишь их губы.
Он стоит напротив, совсем рядом, но между ними есть пространство. Воздух практически трещит от напряжения, притягивая их друг к другу.
Ликдар отстраняется, она открывает глаза. И тонет в потемневшем серебре, как в штормовом море.
Амелия резко села, сжав пылающее лицо в ладонях. Надавила пальцами на веки, растерла щеки и запустила пальцы обеих рук в волосы. Прохлада из открытого окна лизнула кожу, остужая. Она поняла, что снова плакала во сне.
Два года! Два чертовых года этот мальчик из прошлого преследует ее. Напоминает о другой реальности, где нет войны, и они не враги друг другу.
Какова ирония! Она так радовалась, когда до нее наконец дошло, что случилось. Когда после затяжного падения и ожидаемой резкой боли от удара, она распахнула глаза лёжа в мягкой постели. В тот миг ей казалось, что все произошедшее — дурной сон. Стоит встать, подойти к окну, увидеть зеркальную гладь озера и ленивых цапель, неторопливо перебирающих длинными клювами в зарослях камыша. Посмотреть вдаль, отмечая, как солнечный свет красиво отражается от снежных шапок скалистых гор. Осмотреться и убедиться, что она все еще в своей личной комнате, в Его родовом поместье, а завтра у них свадьба.
И не было грубого толчка в спину.
Не было полета из окна собственной спальни.
Не было предательства человека, которого она так и не смогла рассмотреть.
Но все, что она увидела в разы отличалось от ожидаемого. Комнатка гораздо меньше, а на соседней кровати сопела какая-то девушка. Зарывшись лицом в подушку, незнакомка мешала себя разглядеть.
Вместо двух широких окон, обнаружилось лишь одно совсем маленькое. Из такого уж точно не получится случайно выпасть. Эта мысль принесла непривычное злорадное удовлетворение, и она словно издалека услышала собственный ироничный смешок.
Пейзаж так же не мог похвастаться знакомыми ей местами. Голая степь, заваленная снежным ухабами. Это выбило из равновесия больше всего. Ведь на дворе должна стоять весна.
Еще раз оглядев полутемное помещение, Амелия на негнущихся ногах подошла к зеркалу. Медленно подняла руки, осторожно касаясь лица кончиками пальцев. Это она, определенно. Только кожа бледнее, глаза, в которых всегда искрились озорные огоньки, превращая их в жидкое золото, сейчас казались тусклыми и смотрели с тоской и обреченностью. Некогда длинные волосы теперь обрезаны до плеч. Зимнее утреннее солнце пряталось за серостью туч и без его яркого света всегда отливающие темной рыжиной локоны висели темными безжизненными космами.
В отражении Амелия увидела себя и не себя одновременно.
А следом яркими образами ворвались события последних дней, обрывая калейдоскоп картинок внезапным падением с высоты.
Она все же умерла.
Некто вытолкнул ее из окна, спокойно проследив, как расслабленное после сна тело распласталось на острых камнях.
И сегодня не будет ее свадьбы. Человек, которого она любит, вместо клятвы верности у алтаря скорбно простоит всю церемонию у гроба.
Эмоции ударили наотмашь, выбивая воздух из легких. Амелия отшатнулась от зеркала, попятилась, пока не ткнулась спиной в шероховатую стенку едва тлеющего камина, и спустилась на пол. Она по инерции взмахнула рукой, накладывая звуконепроницаемые чары на спящую девушку. А затем долго рыдала, хороня лицо в прижатых к груди коленях и чувствуя нестерпимый холод внутри.
Когда истерика сошла на нет, снизошло понимание.
Ей дали второй шанс.
Амелия не узнавала комнату и пейзаж за окном, даже собственное отражение в зеркале. Но это все еще была она. Живая. И она во всем разберется, отыщет всех, кого знала в своем мире, вернет, что потеряла, отомстит своему убийце. Полностью отработает данную ей свыше возможность.
Сегодня на базе шумно.
В четыре часа утра нагрянуло два отряда, бывших на задании больше недели. Несмотря на то, что уснуть удалось лишь за полночь, Амелия распахнула глаза с первыми, донесшимися снаружи криками. Подскочила с постели буквально за пару минут до того, как к ним в палатку ворвался мрачный командир с воплем:
— Подъем, девочки, вы нужны!
Она как раз натягивала растянутую кофту, стоя в одних пижамных шортах, но Герберт даже не взглянул на нее, исчезая за ширмой «двери» так же стремительно, как появился. Весь в крови и грязи, жутко злой и раздраженный, этот человек вообще редко пребывал в хорошем расположении духа. И очень сложно было определить исход их миссии. Победа или поражение? Скольких ей нужно вытащить с того света на этот раз?
В первые месяцы после пробуждения в новом мире ей казалось, что она не справится. Сломается от напора страдальческих стонов, открытых ран, переломов, исковерканных темными проклятиями тел. Кроваво-черный водоворот затянул ее в будни военного целителя с первого дня, не давая возможности прийти в себя от пережитых личных потрясений. Если бы не Лиз и Катрина, вряд ли ей удалось бы продержаться так долго.
Белокурая шевелюра растрепанных волос оторвалась от подушки, хмуро сощурившись на яркий свет заколдованных светильников.
— Вернулись? — хрипло прошептала девушка, справляясь с остатками сна, — Какой из них?
— Отряд Герберта и еще один, не знаю чей. Торопись, Лиз. И буди Катри.
На ходу скручивая густые кудри в высокий пучок, Амелия выбежала на улицу. Их с девочками жилье, заколдованное чарами расширения, изнутри выглядело как обычная однокомнатная квартира. Но стоило выйти за пределы, тут же превращалось в компактную походную палатку. Очень удобно, учитывая расположение лагеря. С приходом весны они поменяли дислокацию, укрывшись в горах, буквально под носом одной из основных вражеских баз.
Предрассветные сумерки еще не наступили, но длинные ряды палаток хорошо освещены парящими в воздухе круглыми светильниками. Стоял шум, повсюду сновали люди, но общего настроения ей так и не удалось определить. В очередной раз поблагодарив Магию за чары сокрытия и заглушки, которыми щедро увесили периметр, Амелия помчалась к самому большому шатру.
Госпиталь представлял собой длинный коридор с чередой комнат по обе стороны. Стены с дверными проемами отсутствовали, позволяя быстро ориентироваться и видеть всех пациентов. Так же, для целителя и смежные стены являлись прозрачными, с возможностью изменить их плотность на момент операции или выписки.
Их было четверо. Главный лекарь — мастер Стрендор, в основном занимался зельями и мазями. Забивал всем необходимым полки в каждой палате и следил, чтобы у них всегда все было в наличии. Так же, он брался за сложные случаи или помогал во время аврала. В силу возраста, бегать между палатами в стрессовом режиме ему было сложно. Основная нагрузка ложилась на их с девочками плечи. Катрине тридцать семь, у нее больше опыта и Амелия старалась научиться у нее всему, чего сама по какой-то причине не знала. Лиз всего на три года старше, ей двадцать пять. Но ощущалась она в их маленькой команде больше помощницей, чем полноценным целителем.
— Мелька! Седьмая палата! — рыкнул Герберт, едва она появилась в помещении.
Он как раз вырулил из той самой палаты. Сжимая в окровавленных пальцах два пустых флакона из-под зелий.
— Сколько раненных? — она закатала рукава, чтобы точно ничего не мешало.
— Бывало и больше, с ними разберутся без тебя. А ты марш в седьмую! Живо! Он нужен мне живым, слышишь?
Кто, почему и зачем — лишние вопросы. Раз командиру он нужен, значит, она выцарапает для него этого несчастного, даже если придется вырвать его из лап смерти зубами. Она молча кивнула, торопясь по направлению. Плотно сжала губы, мысленно готовясь к самому страшному. Впереди мелькнула лоснящаяся лысина и серая мантия мастера Стрендора, значит, запасы лекарств он уже проверил.
Август Герберт был не просто начальником лагеря, а одним из основных генералов сопротивления. И по какой-то причине доверял ее мастерству больше, чем чьему-либо. А она меньше всего на свете хотела разочаровать его. Седеющий боевой маг с кучей шрамов на некогда красивом лице и отсутствующим ухом, в каком-то смысле заменил ей отца. Ведь в этом мире родителей Амелия так и не нашла. Хотя точно знала, что они должны быть живы.
Ворвавшись в нужную комнату, по инерции наколдовала ширму, дабы никто из снующих по коридору не отвлекал, а затем обернулась к койке. Сердце мучительно сжалось от вида окровавленного неподвижного тела, но она отбросила прочь эмоции, уверенным движением поворачивая кольцо на указательном пальце. Широкий платиновый ободок тут же блеснул витиеватыми узорами, прозрачный сердцевидный камень засиял холодным голубоватым светом.
Кольцо целителя заключало в себя большую часть силы волшебницы, не позволяя растрачивать энергию на сторонние чары. Благодаря этому артефакту, Амелия являлась сильным лекарем, но весьма посредственной колдуньей.
В военное время важно правильно расставлять приоритеты, каждому приходится чем-то жертвовать и делать сложный выбор. Ее успокаивало то, что однажды, когда все закончится, она сможет разрушить артефакт, вернув себе всю магию до капли. Сейчас же, важны лишь жизни, которые она могла спасти.
Коснувшись солнечного сплетения пострадавшего, Амелия запустила диагностические чары. Над тяжело вздымающейся мужской грудью поднялся белый мерцающий шар. Он медленно вращался, пульсируя и меняя свой цвет, а она напряженно следила за этим.
Серый, темно-синий, бордовый.
С каждым новым показателем, целительница все больше мрачнела.
Черный.
Шар замер, будто схлопотал смертельное проклятье, и больше не менялся.
Резким движением убрав его с глаз долой, избавилась от крови и грязи на теле. Разорванная в лохмотья рубашка быстро оказалась на полу, открывая глубокие порезы от ключиц до пупка. Шесть. Ровно шесть длинных полос, в беспорядке рассекших кожу, из которых не переставая сочилась кровь. Мужчина и так ее уже много потерял. Бордовый цвет сигналил об этом, а черный, предупреждал о заклятье, которым были нанесены раны. Просто так их не затянуть, сила темной магии вытягивала кровь вместе с жизненной силой.
С того утра прошло два года и четыре месяца.
Уже другая комната, другой пейзаж за окном и апрель вместо зимней стужи. Только прежнего желания вернуть себе прошлую жизнь уже нет.
Ведь в этой вселенной история пошла по другому сценарию.
Здесь отгремела жуткая война. Только счастливого финала, как в сказках, не оказалось. Победу одержала Тьма, и она же диктовала новые порядки. Несмотря на поражение, силы сопротивления не опускали рук, и поэтому худой мир никак не наступал.
Амелия нашла себе роль и с отчаяньем бросилась в эту пучину. Она делала то, что умела лучше всего — исцеляла, лечила, выцарапывала из лап смерти тех, кому посчастливилось вернуться живым.
А по ночам, свернувшись в клубочек, тихо умирала от двух столкнувшихся в ее памяти реальностей. Ведь тот, кого всем сердцем когда-то любила, теперь играл на темной стороне.
Молодой мужчина с холодными серыми глазами, лицо которого часто печатали в газетах. Сильный колдун, верхом на покоренном им драконе.
Один из генералов армии Тёмного Властелина.
Тот, с кем она отчаянно боролась за каждую раненную им на поле боя душу.
И за то, что несчастный не корчится в агонии, стоит сказать спасибо Герберту, своевременно влившему ему в рот обезболивающее и восстанавливающее.
Метнувшись к полке с лекарствами, отыскала колбу с голубоватой жидкостью — нейтрализатором. Твердой рукой щедро пролила тягучую, словно клей, субстанцию на раны. Соприкасаясь с кровью, она пузырилась, шипела, выпускала темно-серый едкий дым. Амелия, отставив полупустую тару, принялась водить ладонями над порезами. От кончиков ее пальцев исходил мягкий золотистый свет. Он накрывал смолянистый дым, втягивал в себя, поглощал, будто питался им.
Чернота не убавлялась.
Словно где-то у нее был источник.
В глазах помутнело, виски сжала тупая боль. Сморщившись, Амелия сжала кулаки, обрывая процесс. Это не просто брошенное в грудь проклятье, здесь нечто иное.
Она принялась торопливо осматривать тело в поисках метки. На груди, животе, руках ничего не находилось. Стянув с мужчины штаны, осмотрела ноги. Затем, осторожно приобняв за плечи, с трудом привела его в сидячее положение. Он качнулся вперед, наваливаясь на нее и роняя голову лбом в изгиб шеи. От соприкосновения с ранами, кофта Амелии тут же пропиталась горячей кровью, но она не обращала на это внимание, цепким взглядом продолжая поиски.
И нашла.
Маленькая угловатая руна, вырезанная между лопатками. Кожа вокруг воспалена, неровные края источают ту же тьму, что лезет из порезов на груди.
— Черт! Да чтоб вас…
Закусив губу, потянулась свободной рукой к полкам.
Метку необходимо уничтожить. Но магией тут никак не справиться. Придется свести более варварским путем.
Пузырек с бесцветным зельем нашелся быстро. Горлышко с дозатором зависло над руной, выпуская первую каплю. Соприкоснувшись с кожей, она вспыхивает язычком пламени и принимается выжигать начертанное, следуя точно по контуру.
Мужчина застонал. Но рука целительницы не дрогнула.
Еще одна капля, и огонь становится ядовито зеленым. Он повторяет движение, оплавляя кожу, выедая черную магию, оставляя лишь воспаленный красный шрам в виде руны.
Убрав опасное зелье, смазала место его воздействия заживляющей мазью и вернула пациенту лежачее положение.
Его грудь снова в крови.
Очистила, принимаясь заново вытягивать смоляной дым из порезов. В этот раз он потянулся охотнее, и спустя минут пятнадцать получилось полностью его убрать.
Устало вздохнув, Амелия залечила чистые раны. Они быстро затянулись, на глазах превращаясь в тонкие белые шрамы. Совсем вывести их не получится из-за магической природы ранения, но выглядят значительно лучше, нежели часом ранее. И это наполняет целительницу облегчением, светлым чувством лёгкой радости.
Проведя еще одну диагностику и удовлетворенно кивнув чистому белому мерцанию шара, накрыла мужчину одеялом, подтянув до плеч. Все, что могла, сделала. Остается ждать естественного восстановления.
Она так торопилась ликвидировать последствия проклятья, что толком не рассмотрела, кому помогает. Все, что видела — молодое подтянутое тело, которому еще чертовски рано хорониться в земле. Сейчас же, когда угроза миновала, чуть помутненный магическим истощением взгляд поднялся выше настрадавшейся мужской груди.
Четко очерченная линия подбородка, высокие скулы, прямой нос. Приоткрытый рот выпускает теплый воздух. Вдох-выдох. Вот губы смыкаются, плотно сжимаясь, но от этого не перестают быть весьма красивыми.
В груди Амелии что-то вздрагивает. Она боится вести взгляд выше. Сердце от чего-то ускоряет ритм, а за ним подхватывает темп дыхание.
Зажмурившись на мгновение, ловит наконец целостный образ лежащего перед ней. И отшатывается, хватаясь за стену.
Он изменился.
Черты лица острее, кожа до серости бледная. В русых волосах заметно серебро. Они теперь коротко стрижены, а ведь в ее мире он так любил свой низкий хвост… Темные брови нахмурены, ресницы дрожат, зрачки двигаются за веками. Ему снится что-то явно далекое от приятного.
В уши врезается собственный всхлип, и Амелия наконец выныривает из поглотившего ее вакуума.
Два года она смотрела на его фотографии в газетах.
Два года просыпалась среди ночи, прогоняя отголоски прошлой жизни, что слишком часто навещали ее в сновидениях. Плакала, исцеляла собственное сердце, старалась ненавидеть того, кто в этом измерении носил внешность Ликдара Доэйра. Кто марал его образ жуткими деяниями и служением самой Тьме.
И вот, он здесь, перед ней. Не ночной призрак и не фотография. Настоящий, живой, теплый. Последние два пункта, ее, между прочим, стараниями.
Только… Что вражеский генерал делает у них в лагере?
Понимание, почему Герберту так важен этот раненный, окатило ледяной волной.
Ликдар — пленник. Очень, очень ценный пленник. Одной Магии известно, сколько информации из него можно выбить.
Но в то же время, Ликдар — один из важнейших фигур армии Темного Властелина. Он ни разу не проигрывал сражений. И вдруг оказался в плену.
А это ранение… Если его зацепило проклятьем одного из солдат сопротивления, откуда взялась руна на спине? Ее вырезали на коже, подкрепив особым ритуалом.
— О, нет… — догадка ужаснула.
Это ловушка. Его найдут, вытащат, из-под земли достанут. А значит, время до нападения на лагерь в любой момент может пойти на минуты.
Отлепившись от стены, Амелия вывалилась из палаты, едва не запутавшись в шторе, которую сама же наколдовала.
— Герберт! — кричала она, пускаясь бегом по коридору, — Август, у нас проблемы!
— Он на обходе! — крикнул кто-то за спиной.
Она, не задерживаясь, выскочила на улицу. Поймала за рукав первого встретившегося на пути мага.
— Найди Герберта, срочно! У нас пленник с меткой.
Мужчина резко побледнел. Не задавая вопросов, сорвался меж рядов палаток, на ходу создавая трех призрачных волков. Сияющие в предрассветных сумерках звери бросились в разных направлениях, неся послания в другие концы лагеря.
Совсем скоро творившаяся вокруг суета захлестнула с удвоенной силой. Амелия сжала трясущиеся кисти в кулаки, вонзаясь ногтями в кожу. Здесь помочь она ничем не могла, потому вернулась обратно в шатер.
Генерал примет все необходимые меры, они с ребятами укрепят щиты, рассредоточатся по позициям, отошлют сообщения с просьбой о помощи другим. И если враг нагрянет сюда, Август Герберт не позволит ему прорваться.
Катрина и Лиз суетились в палатах. У них все было под контролем, раненых и правда оказалось не так много, но Амелия все равно взялась помогать. Она не могла просто так стоять в стороне, к тому же, стоило замереть хоть на минуту, в голову лезли мысли о спящем в седьмой пленнике. Проходя мимо, заметила двух боевых магов по обе стороны от входа. Черные доспехи, длинные плащи, суровые лица — все, как подобает опытным войнам. Только девушке почему-то казалось, они никак не смогут совладать с тем, кого охраняют.
Внутри натянулась струна, в ожидании чего-то немыслимого. Со всех сторон давило напряжение.
— Катри, ты тут справляешься? — закусив изнутри щеку, Амелия следила за худой высокой брюнеткой.
Женщина исцеляла перелом плеча у молодого парня. Тот, бледный до синевы, не отводил покрасневших глаз от ее рук, от которых исходило мягкое свечение.
— Да, все хорошо, — не отвлекаясь, пробормотала она, — Отдохни, Ами. Судя по всему, скоро тут будет жарко.
В груди кольнуло. Катрина была права, если начнется сражение, им придется лечить гораздо быстрее, затрачивая больше магического резерва. А кому-то, даже покинуть шатер. В поле отсылали обычно Лиз. Она отлично справлялась с оказанием первой помощи и переправкой тяжелораненых в госпиталь.
Только Магия знает, как Амелии хотелось избежать того, что грядет. Хоть бы удача улыбнулась им, и руну удалось убрать до того, как ту засекли! Она больше всего на свете сейчас этого желала.
Но леденящий душу холодок, сквозивший по спине, возвращал с небес на землю. Метка на спине Ликдара появилась не просто так. И совсем не по случайности он не успел скрыться за щитом от брошенного ему в грудь проклятия. Темная магия активировала руну, и с той самой секунды он стал живым маяком. Самый молодой генерал Темной армии прекрасно знал, что Герберт не сможет устоять от такого пленника.
Амелия вновь оказалась в коридоре. Несколько раз прошла мимо седьмой палаты, не обращая внимания на подозрительные взгляды магов. Она должна хоть что-то сделать. Разве есть смысл даже в самой крепкой обороне, если внутри тихо спит настоящая бомба.
Ликдар Доэйр — сильный колдун. Во всех возможных измерениях. И никто не знает, к каким ухищрениям пришел Властелин, дабы увеличить магический резерв своих генералов.
Она перестала сновать туда-сюда, замирая в шаге от охраны.
— Ему нельзя просыпаться… — шепнула себе под нос, уверенно двигаясь вперед.
Но тут же замерла, наткнувшись на вытянутую руку высокого мужчины. Подняла голову, встречаясь с хмурыми карими глазами.
— Туда нельзя.
— Я должна проверить больного, — твердо проговорила она, не отводя взгляд.
— Нет.
— Приказ генерала Герберта. Он лично закрепил меня за этой палатой.
Маг молчал, продолжая сверлить ее. Вздохнув, Амелия приподняла бровь, упрямо настаивая на своем:
— Он был очень тяжело ранен, вы же не хотите, чтобы ценный пленник скопытился раньше времени? — и, добавив стали в голос, громче повторила, — Я должна проверить больного.
— Ладно, — буркнул он, отпуская ее плечо, — Две минуты.
Украдкой выдохнув, проскользнула за ширму.
Обернулась и замерла, в ужасе расширив глаза. Она опоздала. Ликдар сидел на койке, уже успев натянуть штаны.
Отшатнувшись, хотела выскочить отсюда, и уже набрала в грудь воздуха, чтобы закричать, как можно громче, но не успела. Колдун резко спрыгнул с койки и вскинул руку, сковывая девушку магией.
Еще одно движение, и Амелию притянуло к нему, а затем пригвоздило к противоположной стене. Она не могла пошевелиться, не могла вдохнуть. Шею сжали невидимые пальцы, тело оплели черные плети.
Ликдар приблизился, замирая совсем рядом. Путы чуть ослабились, и к целительнице вернулась способность дышать.
Ледяные серые глаза впились в теплые карие. На секунду Амелии показалось, в них мелькнуло узнавание. Черные туннели зрачков слегка расширились, но в следующий миг, все вернулось к прежнему холоду.
Значит, всего лишь показалось.
Он скривил красивые губы в совершенно жуткую усмешку.
— Спасибо, что подлатала, — хриплый, после долгого молчания, баритон окатил жаром.
Как же давно она его не слышала….
В глазах Ликдара сверкнул лёд.
Амелию вновь тряхнуло колдовством, отшвыривая в угол. Ударившись спиной и затылком, глухо застонала, сползая на пол. Реальность закружилась, расплываясь в широкие тени.
Последнее, что она слышала — неторопливые удаляющиеся шаги.
А затем ее накрыла темнота.
Она приходила в себя несколько раз, но так и не смогла подняться на ноги. В голове стоял страшный шум, конечности были ватными, а у сердца неестественно замедленный ритм.
Для сотрясения мозга она не так уж сильно ударилась. Значит, влияло заклинание, которым воспользовался Ликдар.
Очнувшись впервые, Амелия смогла на четвереньках продвинуться к полкам с зельями. Но глаза будто засыпало песком, они жутко слезились и болели, не позволяя разглядеть спасительные склянки.
Громкий взрыв и пронзительное «пи-и-и-и» в ушах. Пол задрожал, целительницу мотнуло в сторону. Она болезненно вскрикнула и привалилась к полке с лекарствами. Сверху посыпались флаконы, кожу плеч и груди что-то обожгло. Больше девушка ничего не слышала, не видела, не чувствовала.
В следующий раз ее выдернул из тягучей пустоты протяжный рёв раненного зверя. Распахнув глаза, по-прежнему, ничего толком не увидела. Магические светильники больше не горели, одна из стен — та самая, у которой Амелия проснулась в прошлый раз — оказалась разрушена. Снаружи лил тусклый свет. Дневной, но неспособный пробиться сквозь густую дымную пелену.
Запах гари, жженой плоти, запекшейся крови.
Крики, свист рассекающих воздух проклятий, топот ног.
Она старалась не думать, что там творится, хоть и знала ответ на этот вопрос.
Звук, вернувший ее в сознание, вновь повторился. Надрывный, полный ярости и боли. Воздух загустел, по телу прошлась волна дрожи.
— Дракон… — прохрипела Амелия, с трудом узнавая свой голос.
Еще один из генералов Тьмы здесь. Ликдар Доэйр прибыл в лагерь в бессознательном состоянии, и провести за собой крылатую тварь не мог. Если только та не явилась на зов хозяина уже после. В любом случае, судя по воплям, ящера все же удалось ранить. Это воодушевляло.
Нужно выбираться, пока ее не погребло в развалинах. Тело продолжало не слушаться, но она упрямо оперлась саднящими ладонями на пол и поползла к выходу. Ширма все еще висела на месте. Вцепившись в нее, девушка рванула грязную ткань вниз.
В коридоре сразу же наткнулась на что-то большое и мягкое. Щурясь и заливаясь слезами из-за рези, пыталась обогнуть препятствие. Руки скользнули по холодной липкой субстанции. Растерев тыльной стороной глаза, сфокусировалась.
Багровая лужа, присыпанная пеплом. А рядом изрезанное колотыми ранами тело в раскуроченных черных доспехах. Не нужна была диагностика, чтобы определить его состояние. Посмотрела чуть вперед и увидела еще один труп. А дальше — еще. И еще. Коридор стал братской могилой.
Амелия судорожно выдохнула, не сдержав вскрика. Отшатнулась, заваливаясь на спину, и расплакалась от бессилия. В нос лез запах крови, к голу подступала тошнота, а она захлебывалась рыданиями, неспособная четко сформулировать хоть одну мысль.
Снаружи все еще шло сражение, но в разрушенном шатре госпиталя было на удивление пустынно.
Стены задрожали от очередной мощной волны магии. Воздух наэлектризовался и слегка потрескивал. Перед воспаленными глазами Амелии плясали короткие всполохи, кружились оранжевые искры. Прямо над ней зависло облачко пульсирующих белых точек. Она мгновенно успокоилась, прилепив к ним взгляд. Завороженно подняла тяжелую руку и вытянула указательный палец, чтоб прикоснуться. Замерла на мгновение. И все же дотронулась.
Сознание залил яркий свет, тело содрогнулось от сотен жалящих игл, вонзившихся в кожу. И целительница в очередной раз потеряла связь с действительностью.
Ее трясли, до синяков впиваясь пальцами в кожу плеч.
От этой боли она, наверное, и проснулась. Сначала появилась картинка — ослепительно белый потолок с одинокой магической лампой по центру. Затем ворвались звуки.
— Ами! Ну же, проснись!
Ее вновь тряхнули, отчего голова приподнялась и с глухим стуком ударилась о твердую поверхность.
— М-м-м, — застонала Амелия, пытаясь сфокусировать взгляд на размытом темном пятне, застывшем рядом.
— Наконец-то, Мелька… — женский голос очень знаком. Он дрожит, в нем слышатся истеричные нотки.
Теплые объятия окончательно вылавливают из полудремы. Девушка распахивает глаза, чувствуя теплую волну облегчения — она видит! Никакой рези, никакого тумана из слёз. Пошевелив руками, с радостью поняла, что может обнять в ответ и даже принять сидячее положение — тело вновь слушается.
Блондинистая шевелюра отстранилась. Красное от рыданий лицо стало третьей причиной для радости.
— Лиз! Ты жива! — Амелия еще раз порывисто обняла девушку и осмотрелась, — Где мы?
Это не палата их госпиталя. Да и разве возможно это? Шатер разрушен.
Память услужливо подкинула картинки израненных безжизненных тел, лужи крови, в которой она поскользнулась, летающего в воздухе пепла. Горло сдавило. Страдальческое выражение лица блондинки подтвердило опасения.
Они ни разу не в безопасности.
— Где мы, Лиз? — повторила дрогнувшим голосом.
Голубые глаза напротив наполнились слезами, но Амелия лишь выпрямила спину, сжав кулаки. Опустила взгляд на свою одежду и место, на котором сидела.
Это больничная койка, точно такая же, на которой она сама не раз спасала чужие жизни. И голубая бесформенная рубаха, длиной до колен. На Лиз такая же.
— Я еще никого не встречала, — она, наконец, справилась с давящими ее рыданиями, — Двери заперты, а снаружи охрана. Я применила чары распознавания, но никого не узнала. В радиусе ста метров одни незнакомцы.
Ее вновь затрясло. Обхватив себя за плечи, всхлипнула.
— А я ведь побывала еще на двух наших базах и многих знаю.
Сглотнув горький ком, Амелия еще раз осмотрела комнату. Белые стены, белый пол, белая мебель. Глаза слепило от этой искусственности. Даже желтоватое свечение единственной лампы не рассеивало давящую атмосферу стерильности. Помимо ее койки, были еще три. Одна пустовала, на двух неподвижно лежали незнакомые девушки. Часть помещения скрыта за ширмой. Белой.
— На камеру темницы не похоже… Но, уверена, свободно выйти отсюда у нас не получится.
— Мы в плену, да? — тихо пискнула Лиз, впившись в лицо Амелии испуганными глазами. Она и сама знала ответ, но все надеялась, что его опровергнут.
— Нас бы не заперли, будь это не так.
Снаружи послышался шум голосов. Щелкнул замок, и на пороге показался высокий худой старик в белом халате. Окинув замерших целительниц бесстрастным взглядом над прямоугольными очками, вошел в комнату. Следом прошмыгнули две девушки в одинаковых простых синих платьях.
Дверь с тихим стуком захлопнулась.
Лиз вздрогнула, Амелия сжала зубы и прищурилась.
— Отлично, — ровным голосом протянул он и повернулся к своим помощницам. — Подготовьте этих двух. И поочередно ко мне. Нам стоит поторопиться, Господин не любит ждать. Остальных приведёте в чувства к завтрашнему визиту.
Одна из девушек взяла за предплечье онемевшую от страха Лиз и потянула ее в сторону.
— Тебе нужно вернуться к своей койке.
Вторая остановилась рядом с Амелией. Невысокая, до болезненности худая, с большими глазами и коротко стриженными черными волосами. Ее бледности мог позавидовать даже призрак. Быть может, тоже здесь не по своей воле?
Помощница лекаря надавила целительнице на плечи, вынуждая лечь. Пришлось слушаться, хоть она ничего и не понимала.
— Что вы будете с нами делать? — поинтересовалась ровным голосом, поймав безразличный взгляд голубых глаз.
Она уже поняла — это вражеский госпиталь, и ничего хорошего им тут не светит. Вот только лучше бы бросили в темницу, в том состоянии, в котором нашли. Ведь обычно именно так поступают с пленниками. Зачем мыли, лечили, поили восстанавливающими зельями, а теперь пришли проводить дополнительные процедуры? Нетипичное обращение пугало. Врагу что-то нужно от них, и от этого было не по себе.
— Меня зовут Лу, — неожиданно представилась девушка в синем платье, — Мастер просканирует твое здоровье, решит вопрос с репродуктивной системой, а я завершу подготовку к встрече с Господином.
— Ре-репродуктивной? — ее окатило ледяной волной, глаза непроизвольно расширились.
Лу промолчала, неторопливо ощупывая конечности пациентки, надавливая костлявыми руками на живот, пробегая ими по груди до шеи. Тонкая ткань больничкой рубахи не спасала от неестественного холода чужих ладоней. Он пронизывал до самых костей, вызывая зябкую дрожь. Амелия поняла — это не просто осмотр. Возможно, у Лу имеется определенный Дар, и через прикосновения она составляет карту физиологического состояния.
— Зачем? Что значит «решит вопрос»? — способность говорить вернулась, когда ледяные пальцы обхватили ее лицо. Повернули голову в одну сторону, потом в другую. Надавили на подбородок. Вынуждая открыть рот.
Только закончив свое дело и отойдя на шаг, Лу посмотрела Амелии в глаза, отвечая:
— Поверь, ты не захочешь проходить через последствия внезапного «залёта». Бастарды господам не нужны, а рассчитывать на зелья…
Она не успела договорить, Амелия резко села, соскакивая с койки. Ее трясло, магия в крови кипела, раскаляя кольцо докрасна. Так вот зачем эти твари подбирают девушек на полях сражений! Чтобы отмыть от крови и грязи, подлечить, стерилизовать, как каких-то животных, и бросить в койки своих солдат. Ведь в напряженное военное время, развлечения так важны для снятия стресса. Моральные уроды!
Ни за что! Лучше умереть!
Амелия сорвала артефакт целителя и отбросила потоком воздуха не ожидавшую атаки Лу. Для боевых заклинаний не хватало сил, но эмоциональная вспышка распалила энергию до предела, позволяя выйти за рамки исцеляющих чар. Из-за ширмы показался старик в белом халате, и она, не раздумывая, оглушила его тем же способом. Отлетев к стене, он сполз на пол, глухо застонав.
Лиз в этот момент с силой оттолкнула от себя вторую девушку, и бросилась к выходу. Отпирающее заклинание осветило замочную скважину, дверь бесшумно отворилась. Блондинка выскочила в коридор, но в тот же миг закричала, жалобно причитая.
— Нет, нет, отпусти меня! Отпусти!
Амелия замерла в двух шагах, сжимая трясущиеся пальцы в кулаки. В палату ввалился колдун в доспехах, таща следом сопротивляющуюся Лиз. Грубо намотав длинные волосы на руку, он бесцеремонно волок несчастную буквально по полу, она едва успевала перебирать согнутыми в коленях ногами. Уложив ее на кровать, зафиксировал черными лентами магии и грубо выругался.
Целительница метнулась было к раскрытым дверям, но в проеме выросла фигура второго охранника. Блеснув лысым черепом, он иронично хмыкнул. Девушка замерла, до крови закусив губу. Тягаться с силовиками даже в столь яростном состоянии, не в ее силах. Убить — не убьют, а испытывать их жестокость совсем не хотелось.
— Каждый раз одно и то же, — скучающе протянул вошедший, сощурив маленькие, близко посаженные глаза. Скривив рот на всхлипывающую Лиз, перевел взгляд к Амелии, — Еще одна выходка, дамочки, пожалеете, что на свет родились. Предупреждений больше не будет. Усекли?
Девушки в синих платьях уже поднялись с пола, и теперь тихо стояли в стороне.
Лиз разрыдалась громче. Амелия же, сглотнув горький ком, молча кивнула, ожидающему ответа мужчине. Отступив к стене, вжалась в холодную поверхность и обхватила себя за плечи. Ей стало дурно, голова отяжелела. Руки продолжали подрагивать, глаза щипало от накативших слез. Сейчас она окончательно осознала природу того, что ей предстоит испытать. И перспектива стать подстилкой одного из приспешников Темного Властелина слегка померкла.
Ее собирались лишить слишком ценного. Надежды на счастье, на семью.
Память вновь ужалила теплыми картинками прошлого, ввергая в болезненную тоску. Они с Ликдаром знали друг друга с детства, и были близки до свадьбы. Однажды, задержка в неделю протащила Амелию по целому спектру эмоций. Она боялась сделать диагностику сразу, и шесть дней ходила сама не своя, в компании самых разных мыслей. Но больше всего ей запомнилось чувство затопившего душу счастья, трепетного ожидания. Даже тогда она была готова. Ей бы хотелось…
Магия опровергла догадки, и вскоре цикл нормализовался. Девушка не сильно расстроилась. Она просто запомнила ощущение трепета и нежного тепла, бегущего по венам, и надеялась, что очень скоро почувствует всё это снова. От зародившейся в ней жизни, а не от придуманной иллюзии.
А теперь? Получается, этого никогда не случится.
— Эй, цел? — маг отошел от Лиз и вытянул шею в сторону поднимающегося на ноги мастера.
— Да, все в порядке. Можете идти.
Мужчины, хмуро переглянувшись, покидать палату не торопились.
— Сначала блокиратор магии, — лысый захлопнул дверь, пройдя внутрь. — Давай, старик, шевелись. Бегать за этими козочками по всему лагерю я больше не собираюсь. А портить им мордахи раньше времени — себе дороже.
Амелия замерла, впившись взглядом в высокую фигуру колдуна. Чтобы как-то себя отвлечь, медленно надела кольцо обратно на палец, сжав теплый металл второй ладонью. Оно больше не обжигало, вспышка магии утихла. Глупо было бросаться на амбразуру, лучше бы припомнила все возможные варианты причинить вред без доступа к боевым заклинаниям. А ведь она знала тысячу и один способ, как подорвать человеку здоровье. Пришлось бы пересилить барьер клятвы, но каждый импульс боли, которым ее будет наказывать магия за использование во вред, мог бы того стоить.
Принимая кольцо, Амелия не только вверяла ему управление собственными силами, но и вступала в магический круг целителей. Клятва «Не навреди» красной линией проходила через контракт. В котором, как и в любом документе, были свои лазейки. Иначе с каждой неспасенной жизнью, лекарка платила бы собственной.
Итак, смертельно ранить она все же могла. Все упиралось в природу намеренья.
— Последовательность процедур нарушать нельзя, вы это знаете, — целитель в белом халате прошел на середину комнаты, все так же бесстрастно осмотрев присутствующих.
Его помощницы, низко склонив головы и сцепив пальцы за спиной, не шевелились. Две спящие девушки продолжали изображать покойниц, Лиз тихонечко поскуливала, а охранники упрямо хмурили брови. Целитель продолжил:
— К тому же, будет правильнее, если блокировку сделают их хозяева. Нам же не нужны инциденты, как с Фераниром?
Лысый дернулся, скривив тонкий рот.
— Этот идиот потерял бдительность! В его увечьях виноват лишь он сам, — следом губы сложились в ядовитую ухмылку, — Ну, и его шлюшка, конечно же, свой вклад внесла.
— Девушку неправильно подготовили. Это единственная причина.
— Ладно! — выплюнул маг, щелкнув пальцами, чем привлек внимание своего напарника, — Но мы снаружи. Проведи всё быстро и качественно.
Целитель промолчал. Он не двигался с места, пока мужчины не покинули палату. Затем посмотрел поверх прямоугольных стеклышек очков на Амелию. Сложно было прочитать хоть какие-то эмоции на покрытом морщинами лице. Но в глазах она сумела рассмотреть печаль. Это подрывало уверенность, что человек перед ней способен причинить настоящий вред. Ведь он целитель, с таким же кольцом, как у нее. И вряд ли намеренье лишить молодых девушек возможности когда-либо иметь детей, подходило под критерии «Не навреди».
Но она быстро одернула себя, напомнив, где находится. Властелин мог озаботиться десятком дополнительных возможностей для своих наемников не нарваться на откат за нарушение магической клятвы.
Старик перевел взгляд на своих помощниц, кивнул в сторону Амелии и направился за ширму.
— Эту первой, — бросил он на ходу.
В этот раз Лу озаботилась способом защиты от внезапного нападения. Пошевелила костлявыми пальцами, призывая тонкий серебристый свет индивидуального щита. Он укрыл ее едва заметной призрачной дымкой. Только после этого, она подошла к Амелии и, схватив ту за руку, потащила вслед за целителем.
Девушка не вырывалась. Стоило ли пытаться? Ведь за нее уже всё решено, и повлиять на это никак нельзя. К тому же, недавние слова Лу о «последствиях» заметно охладили пыл. Ведь наверняка человек, которому ее отдадут, как какую-то вещь, не станет заботиться о ее чувствах и здоровье, в случае, как выразилась та же Лу, «залёта». Страшно представить.
А в будущем, когда сбежит — а она непременно это сделает — то обязательно найдет способ исцелиться. Хотя о подобном ни в одной книге не написано и, скорее всего, действительно невозможно. Но Амелия попытается. Однажды ей удалось побороть собственную смерть, хоть это и забросило ее в чужую реальность. Разве еще одно чудо ей не было по силам?
За ширмой оказалась еще одна кушетка. Только значительно выше и шире, с тонкими кожаными ремнями, прикрепленными с обеих сторон. Для фиксации рук, ног и туловища. Рядом стоял одинокий стул, на котором сидел целитель. А в углу — небольшая тумба, с выставленными на ней пузырьками разноцветных зелий. Дыхание сперлось, лишая легкие кислорода. Амелия меланхолично пересчитала флаконы. Их было девять. Многовато для нее одной.
Лу помогла взобраться на кушетку и лечь. Затянула на запястьях и лодыжках ремни, вновь пронзив кожу неестественным холодом своих прикосновений. Последняя фиксация под грудью. Девушка зажмурилась, позволяя себе, наконец, вдохнуть лишенный каких-либо запахов воздух.
Судя по удаляющимся шагам, Лу оставила их с лекарем наедине.
Он встал и подошел с правой стороны. Приподнял ей голову и заставил выпить четыре из приготовленных на тумбе зелий. Все они оказались противно горькими и будто бы совершенно одинаковыми.
— Это больно? — еле слышно шепнула она, сама удивляясь, что рискнула подать голос.
Пальцы сами по себе сжимались в крепкие кулаки, ногти впивались в кожу. Ее зафиксировали, дабы не дергалась, так что ответ она заранее знала.
— Нет, — спустя десяток секунд последовал ответ. — Вернее, да, процедура весьма болезненна. Но вы ничего не почувствуете.
— Почему? — ей вдруг захотелось, чтобы оказалось наоборот. Чтобы она пропустила через себя всю, уготованную ей боль. Дабы этот момент врезался в память, остался там навсегда, без возможности заглушить воспоминание.
Старик ответил не сразу.
Сначала провел теплым золотистым сиянием над ее телом, вызвал диагностический шар, как она это недавно делала для пленника. Проследил за ровным голубоватым свечением, указывающим на отсутствие каких-либо болезней, ранений и патологий. Развеял его, слегка двинув кончиками пальцев. Постоял в молчании, будто ожидая необходимое время, и снова влил ей в рот зелья. На этот раз из трех флаконов.
По телу разлилось тепло, сердце успокоило взволнованный ритм. Но ей по-прежнему был интересен ответ на вопрос. Почему она не почувствует боли, если должна?
— Кое-кто пожелал, — заговорил он, — Чтобы его подарок от Властелина остался… нетронутым.
Ее словно пронзило током. Дернувшись, метнула на лекаря взгляд.
— Разве, я уже кому-то… — сглотнула горький ком, — принадлежу?
— Практически.
— А что значит «нетронутым»?
Голос звучал глухо, Амелия не моргая ловила любые изменения в выражении лица целителя. Но оно оставалось совершенно неизменным.
— Значит, без каких-либо вмешательств. Он предпочитает самостоятельно управляться с тем, что ему принадлежит. И… — он выдержал паузу, словно припоминал слова, — «дефектные игрушки» ему не нужны.
Смысл сказанного доходил до нее очень медленно.
— А как же обязательная последовательность в процедурах?
— Она и не будет нарушена, — он взял оставшиеся два зелья, повертел их в руках. — Вот сейчас мы как раз наградим вас временным бесплодием.
— В-временным? — разум вопил, что это невозможно.
Некто уже выбрал ее для себя.
Когда только успел? Или просто озвучил список критериев, под которые подошла именно она? Рост, вес, цвет волос или еще что-то? А так же, он желал самостоятельно вершить судьбу своего «имущества», скорее всего подготовив гораздо более мучительные перспективы, нежели стерилизация в больничных условиях. И чтобы исполнить прихоть этого человека, старый целитель, привыкший следовать определенным правилам, готов был их нарушить. Почему?
Потому что боялся?
Кому же ей угораздило достаться?
— Достаточно вопросов, девочка, — он поднес открытый флакон к ее губам.
На этот раз вкус был кисло-сладким. Зелье ощутимо скользнуло по пищеводу, оставляя за собой горячий след, и сосредоточило жар внизу живота. Огонь медленно усиливался, обжигая. Амелия сжала простынь в кулаках и вскрикнула, когда терпеть уже было невыносимо. Хотелось поджать колени к груди, свернуться калачиком, зажмуриться. Но ремни надежно фиксировали ее тело, не позволяя делать резких движений.
Жар исчез неожиданно. Будто он ей приснился.
Девушка расслабилась и прикрыла глаза, чувствуя опьяняющее спокойствие.
Когда ее место за ширмой заняла Лиз, Амелию вывели из палаты. Ожидающие снаружи солдаты тут же подхватили под руки и повели виляющим частыми поворотами коридором. Она не сопротивлялась, но маги все равно до боли впивались цепкими ручищами в предплечья, оставляя красные следы на коже. Будто хрупкая девушка могла справиться с двумя рослыми мужчинами. До горечи смешно! Они намеренно торопили шаг, волоча ее за собой, как зверушку на поводке.
У проявившейся на пустой стене железной двери, пока его напарник возился с замком, лысый бесцеремонно смял пленницу за талию, крепко прижимая к себе. Холодный нос прошелся по шее, шумно втягивая запах и шевеля дыханием волосы.
— Эх, жаль на сегодняшнюю раздачу сувениров у Повелителя особые планы, — хрипло шепнул он ей в ухо. — Но, кто знает, может еще встретимся, малышка.
Амелию передернуло от мерзкого ощущения собственной беспомощности.
Втолкнув ее в открывшийся дверной проем, звучно повернули ключ в замочной скважине и удалились под громкие обсуждения, что бы они с ней сделали, будь у них «добро» от их дражайшего Властелина. Гореть ему и всем его прихвостням в вечном пламени Ада!
— А тебя как поймали? — совершенно неожиданно заговорила темнота меланхоличным голосом.
Крутанувшись на звук, Амелия прищурилась. Здесь не было ни единого источника света, его непременно захотелось создать. Привычным жестом шевельнув пальцами, наколдовала небольшой огонек. Подбросила его, отпуская к потолку.
У стены, вытянув длинные босые ноги и откинув голову назад, сидела девушка в такой же больничной рубахе. Копна темных волос казалась вороньим гнездом, с дико торчащими во все стороны кудрями. Еще одна молоденькая пленница с уготованной ей горькой долей. И сколько таких сегодня втолкнут в эту комнату?
— Лучше убери, — поморщилась она, прикрывая глаза ладонью. — Они вернутся, приведут других девок. Не стоит дразнить псов.
— Как услышим шаги, погашу.
Амелия приблизилась, опускаясь рядом. Обняла колени, ткнувшись в них лбом и глубоко вздохнула. Грудь давило тугим обручем, но целительница не подавала признаков слабости. Не плакала, не забивалась в угол. Вопила бесшумно, исключительно у себя в голове, попутно пытаясь успокоиться и поверить, что еще не всё потеряно. Рьяной оптимисткой она никогда не была, стоило ли начинать сейчас? Наверное, стоило. А иначе изведет себя раньше, чем попытается сломить ее кто-нибудь другой.
— Ты без ошейника. Относительно для них безопасная… Из целителей, значит? — продолжила попытки настроить диалог соседка по камере.
— Да, — нахмурилась, прикрывая глаза.
Ошейники! Какое отвратительное слово. Мерзкие сволочи не знали, как еще унизить. Понятное дело, что нужно было решить проблему в виде магии у пленниц, но ведь есть множество альтернативных вариантов. Браслет или руна сдерживания, на худой конец. Нет же, Его Проклятому Величеству дай только повод лишний раз указать сопротивлению на их место.
— Все равно хозяин поводок накинет.
Амелия повернула голову, одарив собеседницу мрачным взглядом. На тонкой шее девушки поблескивала серебряная полоска металла. В мыслях мелькнули слова старого целителя о важной последовательности процедур.
— А тебе уже… — голос резко сел, прозвучав глухо.
— Им пришлось, — она хмыкнула. — Меня не легко было поймать. В процессе заварушки даже понадобилось отскрести парочку своих шакалов от стен моего убежища.
— Они нашли тебя дома? В мирном поселении?
— Это противостояние затянулось. Их гнилой Повелитель начинает терять терпение, ища способы давления на наших предводителей. Вся моя семья в сопротивлении, и появление здесь меня было лишь делом времени.
— Почему ты так спокойно об этом говоришь?
Она встретилась с Амелией взглядом, горько усмехнувшись.
— Я наконец-то могу внести значимый вклад в общее дело.
— В каком смысле?
— Прикончив одного из их генералов, конечно же. Темный Властелин радуется какой-то серьезной победе и готов одарить сегодня свой ближний круг.
Брюнетка растянулась в хищной улыбке, от которой Амелия зябко поежилась.
За последующий час привели еще шестерых девушек.
С каким-то первобытным страхом Амелия осознала — Лиз среди них не было. Что они сделали с ней? Со слишком нежной, ранимой, беззащитной девочкой, какой она воспринималась несмотря на более старший возраст. Все эти ужасы, связанные с войной, пленом — не для нее. Казалось, нет никаких шансов, что эта волшебница справится с предстоящим кошмаром. Ее легко было представить в роли помощницы целителя, доброй мамочки и ласковой жены какого-нибудь сурового мага. Он бы оберегал ее, укрывая от всех возможных бед.
Увы, у судьбы на каждую из них свои планы. И если Амелия знала, что справится с чем угодно, то Лиз вряд ли могла похвастать такой уверенностью в своей стойкости. И вот, именно ее увели куда-то в другое место. А может, она вновь закатила истерику, и целитель принял решение придержать в палате вместе с теми спящими незнакомками? Хотелось верить, что страданий на ее долю выпадет чуть меньше, чем уготовано им всем.
Когда стало понятно, что пополнения в рядах не будет, дверь вновь щелкнула замком. Их перевели в смежное помещение, где совершенно по-варварски пропустили через холодный душ. Затем появилась уже знакомая худышка Лу, принявшая в этот раз роль костюмера. Каждую из девушек нарядили в платье. Амелии досталось темно-синее, слегка приталенное, но все равно слишком мешковатое. Оно едва доходило до колен, откровенный вырез лишь слегка скрывал грудь, а широкие длинные рукава то и дело норовили соскользнуть с плеч. Белья им ожидаемо не выдали.
Амелия чувствовала себя голой. Кусок синего шелка больше раздевал, нежели скрывал. Спасибо, волосы не стали подбирать наверх, оставив распущенными. Как только Лу с ней закончила, принимаясь за следующую пленницу, Амелия торопливо распределила густые пряди по груди. За прошедшие два года с ее появления в этом мире, они здорово отросли, спускаясь до самой талии.
Когда все были готовы, их потащили по длинному коридору в подземелья. Конечно, где же еще могли проходить встречи главного злодея с его прихвостнями.
Она постаралась абстрагироваться, выстроить вокруг себя стену, не слышать и не видеть ничего вокруг. Ее тянули за руку, шипели что-то над ухом, подгоняя. Глаза вылавливали оранжевые пятна зажженных факелов, босые ступни спотыкались по скользкому холодному полу.
Наконец, всякое движение прекратилось.
Она до крови прикусила нижнюю губу, несколько раз часто моргнув и наконец позволив себе вынырнуть из раковины.
Просторный зал, освещенный волшебными фонарями. Они медленно парили под высоким потолком, одаривая мрачные подземелья теплым желтоватым светом. Впереди, на постаменте, к которому вели высокие ступени, возвышался черный трон. А на нем…
Кто говорил, что Тьма — страшна и ужасна? Напротив, она слишком привлекательна. Ужасающе прекрасна, как хищный цветок, заманивающий в свою пасть насекомых. Или яркий свет ночного фонаря, к которому так неосмотрительно стремятся легкомысленные мотыльки.
А Властелин — был воплощением этой Тьмы. Красивый мужчина с тонкими чертами лица, черными длинными волосами и острым взглядом жутковатых оранжевых глаз. Они напоминали, что ради достигнутого величия он заключил сделку с самим дьяволом. По другой версии — связал свою кровь и магию с драконом, из-за чего его облик «претерпел некоторые изменения». Но что бы он там с собой не сделал, результат не ввергал в тихий ужас. Напротив, к нему хотелось приблизиться, коснуться, отдаться в его абсолютную власть.
Испугавшись подобных порывов, Амелия судорожно выдохнула и впечатала взгляд себе под ноги.
Привлекать внимание лишний раз не стоит, иначе заберет себе.
К ее удаче, она была здесь не одна.
Рядом тряслись от страха еще семь девушек, и как минимум две из них оказались слишком глупы, чтобы не пялиться на мужчину, занимающего трон. Амелия не могла понять, отчего такая реакция, ведь перед ними далеко не монстр. Или они видят нечто другое? Судорожный всхлип рядом перешел в рыдания. Амелия стиснула зубы, еще ниже опуская голову, и усиленно соображая, что же здесь не так.
Их явно притащили в центр зала, вокруг было много людей. Целительница не прислушивалась к голосам, не пыталась разобрать отдельные фразы. Она сосредоточилась лишь на одном звуке — размеренных, неторопливо приближающихся шагах. А затем, и на шелестящем голосе. Мягком, размеренном, чудовищно привлекательном.
— Какая прелесть… Так много страха, что хватит не на одну ночь.
Шаги остановились совсем рядом. Амелия почти не дышала.
— Я говорил, что дам самым верным своим генералам выбрать первыми, но…
Движение воздуха задело ее кожу, распространяя леденящий душу холод по всему телу. Завывания рядом стали еще громче.
Она зажмурилась.
Плачь резко оборвался, и тело рухнуло с глухим стуком.
Приоткрыв глаза, увидела бледную руку потерявшей сознание девчонки прямо у своих ног.
— Эту ко мне. Должна быть… многообещающей.
Он удаляется.
Вопросов больше, чем ответов.
От накатившей слабости, она едва не прилегла рядом с несчастной. Но ту уже подхватили и унесли, мигом возвращая Амелии способность контролировать собственное тело.
— Ликдар, ты сегодня будешь первым. Успех последней операции целиком твоя заслуга. Выбирай, какую из девиц желаешь себе в подарок. Делать с нею можешь всё, что душе угодно.
Она напряглась, услышав имя. Даже осмелилась поднять глаза.
Лучше б не делала этого.
Он стоял, подпирая плечом одну из колонн. Руки скрещены на груди, поза слишком расслаблена, а выражение лица… отвратительно, просто до безобразия довольное! Взгляд лениво скользит по девушкам, оценивая их, словно товар на рынке.
Не в силах вытерпеть это, Амелия вновь вернулась к разглядыванию своих ног, лишь бы не видеть, как он дойдет наконец до нее. К груди будто кто-то приложил раскаленный до бела камень. Было трудно дышать, но она держалась. В конце концов, самое страшное позади — Властелин выбрал не ее. То, что она видела в нем эталон мужской красоты, в то время, как остальные девушки теряли сознание от ужаса, не хило напрягало.
— Эту, — бросил Ликдар равнодушным тоном.
Она внутренне дернулась, не решаясь посмотреть, на кого он указывает. Но осталась стоять неподвижно. В любом случае скоро все узнает.
— Уверен? — насмешливо хмыкнул Властелин. — Она же холодна как льды Пограничья, ты только глянь. Наверняка уже рассудком поехала, бедняжка. Бери лучше ту, что поскуливает рядом. Хоть какие-то эмоции.
— Остальные немного не в моем вкусе.
Холодный смех и цоканье языком.
— Твое право. Но я дам тебе возможность передумать. Как надоест, подарю другую. Забирай.
Щелчок.
Ее схватили за руку и куда-то потащили.
Она вскинула взгляд, не осознавая до конца, что произошло. Но увидела лишь затянутую в черную мантию спину. Запястье обжигала крепкая хватка длинных пальцев. На указательном поблескивал агатом массивный перстень. Не родовой, но смутно знакомый. Кажется, она видела подобный недавно, только вот у кого? Совершенно точно не у Ликдара. Амелия бы запомнила, когда исцеляла его в шатре.
Стоило подумать об этом позже.
Душа горела огнем, виски сдавливало тупой болью, а девушка пыталась понять — почему именно она? Неужели проблеск узнавания, скользнувший в серых глазах тогда, в палате, действительно не привиделся?
А может все гораздо прозаичнее… Мужчине приглянулась хорошенькая целительница, так опрометчиво спасшая ему жизнь, он запомнил ее и решил заполучить. Ведь не привык, чтобы желаемое ускользало из-под носа.
Она проснулась здесь со старыми воспоминаниями. И каждый встреченный с той ночи человек казался незнакомцем. Порой она готова была поверить, что прошлая жизнь ей попросту приснилась.
Но Ликдар Доэйр был слишком реальным для видения из снов.
Столько раз твердила себе — этот человек не тот, кого знала с самого детства, кого любила в своем измерении. Он просто очень похож. Как отражение в зеркале, злой близнец из параллельного мира.
Но достаточно оказаться лицом к лицу, столкнуться взглядами, коснуться… И сердце предательски сбивается с ритма, а память кричит сумасшедше: он! Да это же он, посмотри! Это его расплавленное серебро глаз, его морозный запах с нотками морского бриза, и руки… Красивые, с длинными пальцами и шероховатой горячей кожей. Сейчас причиняющие боль, слишком сильно сжимая запястье, но все же, те самые, прикосновения которых забыть невозможно.
Он вывел Амелию из темноты коридора, и она сощурилась от яркого света. Попыталась оглянуться, чтобы увидеть снаружи здание, из которого вышли. Но Ликдар одернул, притянув к себе, впился пальцами в плечи. Стукнувшись лбом в его грудь, девушка зажмурилась, выдавливая случайные слезы, и почувствовала, как земля уходит из-под ног. В животе все похолодело, реальность закружилась в глазах, а следом внутренности вывернул внезапный рывок.
Они переместились в пространстве. Знакомое чувство, но такое забытое… В этом мире она еще ни разу не пользовалась такими чарами. Слишком опасны, если не знаешь точно, куда тебе нужно попасть.
Ликдар отстранил ее от себя, продолжая придерживать за плечи. Подняв голову, в надежде увидеть в его лице хоть какие-то ответы, поежилась от вида изогнутых в презрительной усмешке губ.
Она сильная, выносливая. Скорее всего, сможет вытерпеть издевательства, грубость и даже насилие, но… не от его рук. Святые боги! Да чтобы запытать до смерти, ему и пальцем шевелить не нужно. Амелию уничтожит одно его присутствие рядом, и память об их несуществующем в этом мире прошлом.
Где же они оказались? Оглядевшись, в ужасе замерла. Воздух исчез из легких, а вдохнуть толком не получалось.
— Нет, нет, нет, — зашептала себе под нос, попятившись от высоких кованных ворот.
За ними возвышался особняк. И его потемневшие, полуразрушенные стены приковали к себе все внимание. Ведь это тот самый дом, ставший местом ее смерти. Вон окно, из которого выпала. А там — каменный обрыв, с протекающей мимо речушкой. Скорее всего, в неторопливых водах и нашли изуродованное падением тело.
Надо же такому случиться, что единственное место из прошлой жизни, встретившееся ей здесь — особняк Доэйров. Настоящая кладезь воспоминаний. Где за каждым углом поджидали призраки тех, кого в этой реальности не было.
— Что, поражена результатом дел рук своего отца? — ровный голос Ликдара буквально выдернул из нарастающей паники. — Да, перед смертью он постарался на славу. С таким набором проклятий эта земля справиться не в силах.
Она непонимающе уставилась на него, активно размышляя. Шевельнувшаяся после слов об отце надежда в тот же миг развеялась с таким безразличием упомянутой смертью. Значит, родителей найти уже не удастся. Если погиб папа, мама вряд ли осталась жива.
В горле образовался горький ком, и Амелия отвела взгляд от лишенного каких-либо эмоций Ликдара. Вновь взглянула на особняк, в этот раз замечая сильнейшие разрушения. Одна из башен сравнялась с землей, западная часть превратилась в руины, а уцелевшие стены покрыты черной копотью. Сад, в котором она так любила гулять, исчез. На его месте лишь мертвые деревья тянули к небу покореженные ветви. Это смотрелось особенно жутко в разгар молодой весны, когда природа вокруг расцветает. Казалось, не тронутой проклятьями осталась одна каменная ограда, да кованные ворота.
Неужели все это и правда сотворила магия отца? Не может быть такого. Ведь он целитель. Именно от него она унаследовала Дар. Или здесь все по-другому? Боже, Амелия столько отдала бы, лишь чтобы открыть хоть часть воспоминаний той, чье место заняла!
— Он не мог этого сделать, — прошептала, не поднимая глаз, — Ты врешь.
Холодный смех окатил горячей волной. Девушка вздрогнула, обхватив себя за плечи, и отступила еще немного. Оглянулась, раздумывая, смогла бы сейчас сбежать? Позади петляла дорога, по обе стороны от которой раскинулось поле, заросшее весенним разнотравьем. Зеленый, желтый, белый сливались в единое море до самого горизонта. Впереди темнел лес, а чуть в стороне виднелись окраинные дома города.
— Ты все исправишь, Амелия.
Она дернулась, испуганно взглянув на мужчину. Он был серьезен и мрачен, будто и не смеялся только что.
— Я так долго тебя искал, — шаг в ее сторону. — После нападения на мой дом, перевернул вверх дном каждый ополченческий город.
Еще шаг.
— А нашел совершенно случайно, во вражеском лагере. Ты даже умудрилась спасти мне жизнь. Почти погасила магический долг.
— Я не понимаю, — прохрипела севшим голосом.
— Твоя магия — ключ к снятию проклятий с моей земли. Ты будешь жить здесь, до тех пор, пока не исправишь ошибки своего отца. Все, до единой. А иначе…
Он уже приблизился на расстояние вытянутой руки, и она снова отступила.
— Я не посмотрю, что однажды, ты была мне дорога.
Выдохнула. И забыла вдохнуть. Что это значит? Что он имеет ввиду? Неужели и в этом мире между ними… Она мотнула волосами, откидывая прочь мысли.
Но они напирали непробиваемой стеной, засыпая вопросами.
А отец? Он погиб здесь, оставив после себя кучу проклятий. Что им двигало? Лишь цель устранить генерала вражеской армии? Не верится.
И какой еще «магически долг»? Если он был, разве спасение жизни не уплачивает его полностью? Или… по вине ее рода Ликдар потерял еще кого-то.
Вообще, как он оказался на темной стороне? Если когда-то, хоть и давно, «она была ему дорога», то ни за что не позволила бы сделать неправильный выбор! Костьми бы легла, но не допустила!
В голове зашумело, виски сдавило болью.
Не ведая, что творит, Амелия вдруг сорвалась с места и бросилась прочь. Поднимая дорожную пыль, ворвалась в поле и помчалась вперед со всех ног, будто за ней гнались адские гончие.
Она не сможет, сойдет с ума, не справится!
Две реальности столкнулись в памяти, едва не лишая рассудка. Девушка слышала лишь бешенный стук собственного сердца, не видела ничего, кроме зелено-желтых волн травяного моря.
А когда в спину толкнули, и она упала, то не выдержала. Разрыдалась. Совершенно по-детски, как никогда еще не плакала. Если б могла видеть себя со стороны, наверняка поморщилась бы, припомнив слишком чувствительную и ранимую Лиз. Амелия не была такой, она всегда стойко принимала удары судьбы.
— Что ты творишь, сумасшедшая! — резкий голос над ухом и сильные руки, переворачивающие на спину.
Мужчина замер, нависая над ней мрачной тучей. За пеленой слез сложно что-то разглядеть, да она и не пыталась. Не могла остановить накатившую на нее истерику. И без того слишком долго продержалась.
— Сумасшедшая, — повторил уже спокойнее, — Как и вся твоя чокнутая семейка.
Это последнее, что Амелия услышала, прежде чем почувствовать тепло чужой магии и потерять связь с реальностью.
Проснувшись, Амелия какое-то время лежала с закрытыми глазами. Прислушивалась к себе и окружающим звукам, боясь, что вот-вот произойдет нечто страшное. Но минута, другая, третья — и ничего. Лишь тишина, едва нарушимая завыванием ветра. Должно быть за то время, что пробыла без сознания, на улице разразилась гроза. Только подумав об этом, девушка почувствовала ни с чем не сравнимый запах весеннего дождя.
А может, всё это — лишь дурной сон? И ничего не было. Ни падения, ни другого мира, ни войны. И ее не подарили Ликдару Доэйру, как какую-то вещь. Эта мысль заставила сердце болезненно сжаться. Совсем не похоже на отголосок ночного кошмара.
Следом появилось ощущение чьего-то присутствия, тяжелого взгляда в спину. Мигом похолодев, Амелия распахнула глаза и резко села. Обернулась. В проеме открытых настежь дверей застыла сгорбленная фигура костлявого существа, пялившегося на нее большими водянисто-голубыми глазами. Грязно-серые лохмотья, бывшие когда-то платьем, ниспадали до самого пола, скрюченные пальцы подрагивали, в предвкушении сомкнуться на чьей-нибудь шее. Лицо практически полностью скрывали длинные пряди черных волос. Значительно выдающийся вперед нос заметно шевелился, принюхиваясь.
Амелия медленно сползла с кровати и попятилась, пока не ткнулась спиной в выступ подоконника. Она едва дышала.
Существо склонило голову на бок и чуть качнулось вперед. Протянуло в ее сторону руку, делая шаг через порог. В комнате резко похолодало, лившийся из окна дневной свет обратился в сумерки, воздух сгустился. Девушка задыхалась, пытаясь издать хоть какой-то звук: закричать, позвать на помощь — но не могла. Будто онемела.
Какова ирония!
Снова особняк Доэйров, и снова окно. Неужели история повторится? Это было бы слишком жестоко.
Но помощь пришла неожиданно. Тихий женский голос со стороны коридора и два коротких слова:
— Пошел прочь.
Это вывело из оцепенения.
За спиной существа проявилась низкая тень. А следом, комнату наполнила яркая вспышка неизвестного Амелии заклинания. Оно рассеяло полумрак и холод, обращая жуткую тварь в рассыпавшиеся по полу клочки черного дыма. Проследив, как они медленно исчезают, целительница посмотрела на свою спасительницу.
Девушку в инвалидном кресле.
Оно парило в паре сантиметрах над полом, и судя по легкому золотистому свечению, исходящему от рук незнакомки, магия питалась именно ее силой. Это показалось странным, ведь подобные вещи наделялись собственной аурой. Резерв волшебников не безграничный, дабы растрачивать его на столь мощные бытовые чары.
Едва заметное шевеление тонких пальчиков — и кресло вплыло внутрь.
— Спасибо! — спохватилась Амелия, делая шаг навстречу, — Не знаю, что это было, но я жуть, как испугалась.
— Это ригс. Таких здесь много водится.
— Духи-падальщики? — по спине пробежал холодок, — Но… Разве поблизости есть кладбище?
Сталкиваться лицом к лицу с этой разновидностью порождений тьмы, к счастью, не приходилось. Лишь знала, что ригс — отголосок чьей-то мучительной смерти. Не призрак и не дух, лишь след, оставшийся после темного проклятья. Ригсы цепляются за место или человека, питаются энергией любого магического источника, какой найдут поблизости. Избавиться от них практически невозможно.
— Когда привыкаешь, они не могут причинить ощутимый вред. И злятся. А тут, вдруг свеженькое привалило. Готовься на первых порах побывать в роли ужина.
Девчонка усмехнулась. Совершенно не зло и как-то до боли знакомо. Амелия бесцеремонно разглядывала ее, пытаясь понять, встречались раньше или нет. Совсем юная, лет пятнадцати, может чуть больше. Миндалевидный разрез серых глаз, собранные в тугую косу светло-русые волосы, кривая улыбка на губах. Они красивой формы, верхняя чуть пухлее нижней.
— Пытаешься меня вспомнить?
— Прости… — целительница отвела глаза, поняв, как грубо выглядело это наглое разглядывание.
— Ликдар говорил, что ты изменилась. Я не верила. Думала, увижу тебя, и возненавижу еще сильнее. Но нет. Мой брат оказался прав.
— Брат?.. — шепнула себе под нос, ошарашенно качнувшись назад. Поясницу вновь обжог острый угол подоконника.
У Ликдара есть сестра?!
Но этого не может быть. Он единственный наследник Доэйров.
Был. В ее мире.
Наверное, пора перестать искать точки соприкосновения двух разных реальностей. Иначе, недолго сойти с ума.
— Почему ты меня ненавидишь?
Секундная заминка, и нервный смешок следом.
— Смеешься?
— Нет, правда, я не помню. В любом случае, прости, что бы я тебе ни сделала…
— Заткнись! Замолчи, поняла? — все это время сдержанно-спокойную девушку вдруг прорвало на эмоции, — Не нужно мне это фальшивое раскаянье! Исправь, что натворил твой отец, и выметайся из нашего дома, как можно скорее! Поняла?
Амелия ошарашенно наблюдала за холодной вспышкой ненависти на бледном лице, в потемневших глазах, во всей хрупкой фигурке этой незнакомой ей девочке, которую умудрилась так сильно обидеть.
— Что же я сделала?..
Та уже открыла рот, дабы разразиться очередной тирадой, как в комнату ворвался высокий худой мужчина. Затянутый во все черное, в застегнутой до самых крайних пуговиц одежде, он показался очередной тенью этого отравленного проклятьями места. Едва завидев его, девушка проглотила вертевшиеся на языке слова и низко опустила голову.
— Отправляйся к себе, Линара, — резко сказал он, — Я просил не появляться в этой части дома.
— Прости, отец.
Она направила кресло к выходу, безропотно подчиняясь приказу, и быстро исчезла из вида.
Оставшись наедине с Рикардом Доэйром, Амелия напряглась. В прошлой жизни этот человек был веселым и отзывчивым, часто улыбался, рассказывал истории о своих многочисленных поездках, обожал путешествовать по миру. Она редко его видела, но каждая их встреча оставляла лишь только приятные воспоминания. А теперь предстояло познакомиться с его новой версией. И судя по неприязненному холоду голубых глаз, совершенно не расположенной к общению.
Внешне он изменился. Слишком худ, слишком бледен и сед. Длинные волосы перевязаны черной лентой, вокруг глаз — сеть морщин, от правого виска до подбородка белеет тонкий шрам. Встретила б случайно — не узнала.
Осмотрев комнату, мужчина убрал руки за спину и недовольно поджал губы. Скользнул взглядом по застывшей у окна Амелии, нахмурился. Повернулся было уходить, но остановился в дверном проеме. Подумав, обернулся и неторопливо заговорил:
— Эта часть дома особенно сильно отравлена проклятьями. Здесь много паразитирующей темной энергии, ригсов, и одному черту известно, чего еще. Всё это — плоды магии твоего отца. Снять проклятия мог только он. Но сын уверен, что и тебе подобное под силу. Именно поэтому ты здесь.
— Но это не так, — отмерла Амелия, обнимая себя за плечи. Ей вдруг стало резко холодно, как в момент появления той мерзкой твари — ригса. — Я целительница, в моих чарах нет и капли тьмы. Вы ошиблись.
Доэйр прищурился, будто раздумывая о чем-то. На дне голубых глаз мелькнула тень.
— Еще рано делать выводы.
— Какие выводы? Целители не могут быть Тёмными! Вот, — она подняла ладонь, демонстрируя кольцо-артефакт, — Я даже боевые заклинания использовать не могу!
По тонким губам скользнула слабая улыбка.
— Девочка… Нет абсолютного Света. Впрочем, как и Тьмы. Есть лишь две стороны одной медали. И медаль эта висит на шее каждого из нас.
— Я не понимаю.
— Тут вопрос не в разновидности магии, а в том, кто ее использовал. Кровных родственников у человека, разрушившего это место, больше нет. Лишь ты. Тебе исправлять. Но хватит пустой болтовни. Сейчас придет Нола, она расскажет, что делать и ответит на все вопросы.
— Кто такая Нола?
Он удивленно вскинул бровь, будто услышал несусветную глупость. И отвечать не стал.
— Я скоро уезжаю, Ликдар здесь практически не появляется. Чем быстрее выполнишь свое дело, тем скорее освободишься. Ты не рабыня и не пленница, считай себя… гостьей. Но пытаться пересечь границы поместья — заведомо плохая идея.
Он перешагнул через порог, задержавшись лишь на пару секунд, чтобы сказать:
— И держись подальше от Линары. Моя дочь упряма и совсем не умеет прощать.
Ушел.
Оставил после себя больше вопросов, чем ответов.
Амелия вздохнула, растерла слезившиеся глаза и подошла к кровати. Села, запустив пальцы в волосы.
Она мало что понимала, но одно знала точно: чтобы выбраться отсюда, предстоит прыгнуть выше собственной головы. Ведь от нее ждут практически невозможного!
Пока не исцелит это проклятое место, останется его пленницей… А замки здесь покрепче любых решеток и темниц. Уж если намекнули о границах, значит по периметру установлены мощнейшие защитные чары. Не стоит даже пытаться пройти через них.
Одно радовало: ни Ликдара, ни его отца в ближайшие дни поблизости точно не будет.
Какое-то время она сидела неподвижно, опершись локтями на колени и массируя ноющие виски кончиками пальцев. Размышляла, прокручивала в мыслях произошедшее с ней в этом мире, сравнивала встреченных людей с их копиями из ее прошлого. А затем решительно выпрямилась, зная, как поступит. Заученная схема из целительской практики: осмотреть, изучить, приложить все усилия, чтобы помочь. Получится или нет — другой вопрос. Главное, не забиваться в угол, страдая по своей несчастной судьбе. Изменить уже произошедшее все равное не в ее силах.
Почувствовав себя чуточку лучше, впервые с момента пробуждения нормально осмотрелась. На ней все то же мешковатое синее платье, в котором Ликдар притащил ее к воротам родового поместья. Захотелось немедленно избавиться от этой тряпки, но для начала найти ей замену.
Небольшая комнатка с одним окном и догорающим камином. Какое счастье, что определили именно сюда, а не в прежнюю спальню! Бороться с призраками воспоминаний сейчас выше ее сил.
Из мебели были лишь кровать, кресло у камина, маленький столик и небольшой платяной шкаф. К нему Амелия и направилась. Распахнула дверцы, чуть вздрогнув, когда встретилась взглядом со своим отражением. Бледным, с парой синяков под глазами и свисающими до самой талии прядями растрепанных волос. В полумраке вполне могла сойти за ригса. Не удивительно, что тварь не напала в тот же миг, как появилась на пороге.
Изучить ряд висевших на вешалках нарядов ей не дал очередной посетитель. Быстрые шаги по коридору, звучно стукнувшая дверь и зеленый ураган, налетевший с крепкими объятиями.
— Ох, как же я переживала за тебя! Несколько лет ни словечка, ни новости! Как только господину удалось отыскать в этом военном кошмаре? Чудо, да и только!
Смутно знакомый голос звонко причитал Амелии в макушку, раскачивая из стороны в сторону, как младенца. Придя в себя от первого шока, девушка засопротивлялась и все же вывернулась из цепких рук.
— Анолина? — проговорила одними губами, ошарашенно рассматривая высокую брюнетку в ярко-зеленом простом платье.
Ее она тоже знала.
Молодая женщина, совсем недавно взявшая на себя обязанности своей почившей матери. Та всю жизнь проработала у Доэйров экономкой, приведя сюда дочь еще в тринадцатилетнем возрасте. Девочка помогала ей по дому, а затем стала служанкой. Можно сказать, выросла здесь. Сейчас ей должно быть около сорока, но выглядит значительно моложе. Лишь в темно-карих бархатных глазах заметна не по возрасту накопленная мудрость.
— Нола! Нола я. Неужели забыла? Ох, милая… — она вновь потянулась с объятиями, от которых Амелия не смогла увернуться. — Что же с тобой стало? Ты столько натворила… Я до сих пор помню события тех дней, тебя тогда словно подменили.
Они никогда так близко не общались, и столь резкая перемена пугала.
Ну вот, она снова путает свою реальность с чужой… Нужно забыть о прошлом! Забыть немедленно, и пытаться жить в роли другого человека. А для начала — разгадать все его тайны, узнать о поступках и их причинах. Похоже, Нола сможет в этом помочь.
— Да, у меня что-то с памятью…
Брюнетка отстранилась, пригладила ее растрепанные волосы и горестно вздохнула.
— Жаль, что былого не вернуть.
— Расскажи, что я сделала? Мне очень-очень важно это знать.
— Слишком долгая история… — Нола прикусила губу, переведя ставший отстраненным взгляд в сторону окна.
— Ну пожалуйста, хотя бы в нескольких словах, — заломив руки, Амелия шагнула ей навстречу, — Ты же знаешь.
— Ну, если вкратце… По твоей вине хозяйская дочь прикована к инвалидному креслу.
Девушка испуганно вдохнула, зажав рот ладонью.
— А миледи, пусть земля ей пухом, сейчас в лучшем мире.
— Тоже по моей вине? — просипела резко севшим голосом.
Нола молча кивнула, опустив глаза и принимаясь сминать в пальцах ткань подола.
— Что у вас с молодым господином происходило — мне не известно. Но его отец тебе слишком доверял, чтобы простить смерть жены и болезнь дочери.
В комнате повисла тяжелая тишина. Амелия попятилась, пока не ткнулась спиной в угол шкафа.
— Господи, какой кошмар. Зачем… Почему? Как я вообще это сделала?
— Не знаю, но ты не могла совершить подобное намеренно. Я помню лишь вспышку магии, взорванную комнату и твое бледное лицо, исчезающее в голубоватом пламени. Ты сбежала, словно спасаясь от демонов. Спустя пару минут появился Ликдар. Помчался наверх, в самый эпицентр разрушений, — она запнулась, отворачиваясь. — Не хочу говорить, что было дальше. Да и не знаю всего. Потом долгие месяцы траура, восстановления, череда целителей, навещавших Линару. А затем, то роковое нападение, окончательно разрушившее это место.
Амелия прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Все в порядке, это не она натворила, а всего лишь ее двойник. Ничего уже не исправить: мертвых не вернуть, раненные души не залечить, разрушенные отношения не склеить. Но избавить поместье от проклятий еще можно.
— Как давно это случилось?
— Нападение?
— Нет, то, что я сделала.
— Больше двух лет назад… Зимой.
Именно тогда она и проснулась в чужой спальне, на соседней кровати с Лиз. Хотя в ее мире на тот момент была весна, канун их с Ликдаром свадьбы. Амелию в то утро убили. А по какой причине душа покинула это тело? Загадка. Как и приведшее к трагедии в особняке.
Могла ли вспышка магии, о которой говорит Нола, быть стихийной? Тогда девушка точно не виновата в смерти леди Доэйр и несчастья Линары. Виноват тот, кто стал причиной этой вспышки. А может ни «кто», а «что»… Чего она могла так сильно испугаться? Или разозлиться.
Мог ли папа явиться сюда, дабы отомстить за нее? Если она сбежала не к родителям, то они просто не знали, где их дочь. И, возможно, считали погибшей в доме Доэйра.
— Спасти поместье — самое малое, чем можешь загладить свою вину, — не дождавшись какой-либо реакции, снова заговорила Нола. — Я всё тебе здесь покажу и помогу, если потребуется. Но это с завтрашнего дня. Сегодня у меня указания привести тебя в порядок, накормить и оставить в покое, дабы хорошенько выспалась.
Брюнетка улыбнулась и внимательно осмотрела Амелию с головы до ног. Затем направилась к дверям, выглянула в коридор и прокричала:
— Заносите! И смотрите не пролейте, это слишком ценные настои!
В комнату ввалились двое поджарых мужиков, тащивших большую, уже наполовину наполненную бочку. Как она только в дверной проем пролезла! Установив ее между кроватью и камином, они молча удалились, даже не взглянув в сторону Амелии. Следом две служанки приволокли ведра с водой. Помещение быстро наполнилось паром, горько пахнущим какими-то травами.
— Мы разве в средневековье? Тут же есть ванная!
— Мне тебя не отмыть надо, милая, а защитить от темных сущностей. Здесь их немало поселилось, — Нола взялась за толстые деревянные бортики и заглянула внутрь. — Это специальная заговоренная бочка, ее нельзя тревожить магией. Передвигать и наполнять только вручную. Мы оставим ее здесь, раз в неделю будешь отмокать в целительных настоях.
— Но…
— Никаких «но»! Это приказ молодого господина, а зарабатывать его гнев непослушанием я тебе категорически не советую.
Амелия нахмурилась и подошла поближе, дабы попытаться разгадать состав этих «настоев». Она знала все целебные растения, но в этой смеси запахов весьма сложно разобраться — слишком много всего намешано.
Служанки перелили воду в бочку и быстро ушли.
— Снимай это безобразие, — женщина махнула на платье.
Амелия послушно стянула ткань с плеч, и одежда гармошкой упала под ноги. Нола подставила табурет и помогла забраться в бочку, терпеливо ожидая, пока девушка привыкнет к слишком горячей воде. Затем, чуть надавила ей на макушку, требуя окунуться с головой.
— Волосы у тебя значительно длиннее, чем помню. Это отлично. Они хорошо сохранят запах. Главное, заплетать послабее — и темные твари будут не страшны.
Ужин ей принесли в комнату.
Нола советовала не выходить до самого утра, дабы ненароком не заблудиться. Амелию поселили совсем рядом с разрушенной частью особняка, на чем настоял сам лорд, и она не обижалась за это. Ведь была очень виновата перед всей их семьей, хоть сама ничегошеньки не помнила. Не удивительно, что он пытается держать ее подальше от дочери.
Но сидеть взаперти было просто невыносимо!
Она больше часа провалялась на кровати, ничего не делая. Даже волосы высохли самостоятельно, без применения магии. Устав лежать, девушка встала и принялась расхаживать из угла в угол. Осмотрела прилегающую к спальне ванную комнату, изучила каждый предмет мебели, даже заглянула под кровать и подвинула кресло ближе к камину. Обшарила каждую поверхность на предмет всяческих следящих, подслушивающих, влияющих на сознание чар и рун. Ничего, требующего особого внимания не обнаружила.
Только-только начали опускаться сумерки, солнце, опустившееся за горизонт, еще освещало небо закатными красноватыми лучами. Из окна мало что можно увидеть, лишь некоторые деревья уничтоженного сада и заросший камышом пруд. А ведь когда-то здесь было так красиво… Она любила прогуливаться по берегу, читать книги, сидя в беседке, и наблюдать за ленивыми цаплями, греющимися на солнышке. Они стояли одной ногой в воде, поджав вторую и неторопливо очищая без того белоснежные перья. Теперь же — ни птиц, ни водяных лилий. Одна только темная заводь.
Отвернувшись от окна, Амелия задумчиво прокрутила кольцо-артефакт на пальце. Сможет ли справиться, располагая лишь частью своей силы? Разрывать магический контракт боялась, так как самостоятельно вернуть все назад не сможет. А ведь она — целитель. Хоть сейчас и взаперти, но не навсегда же. Идет война, и подобные ей волшебники на вес золота. Сколько жизней она еще сможет спасти? Решено! Постарается обойтись тем, что имеет. Причем начинать необходимо прямо сейчас, чем быстрее — тем лучше. По крайней мере, в ближайшие часы ложиться спать точно не собирается.
Решительно подойдя к шкафу, распахнула дверцы и внимательно изучила гардероб. Удивительно, в основном здесь платья, причем все ее размера. Может на самом деле это ее вещи? Ведь в прошлой жизни она практически жила здесь, месяцами оставаясь у Доэйров. В первое время отношений с Ликдаром, оторвать их друг от друга было весьма сложно. Вдруг, и здесь происходило нечто подобное? Все же, Нола общалась с ней, как с родной.
Отобрав необходимое, Амелия торопливо оделась и осмотрела себя в зеркале. Коричневое платье-халат с мелкими пуговками до самого горла, перевязано тонким пояском на талии. Рукава три четверти, свободная юбка — до колен. Весьма удобно, если придется о чего-то убегать или перелазить через завалы. В идеале, ничего лучше штанов еще не придумали, но увы, этого среди нарядов не нашлось.
Волосы оставлять распущенными было бы глупо, еще зацепится за что-нибудь. Но припомнив слова Нолы, решила косу сильно не затягивать. Заплела слабо, да на ходу еще наверняка растреплется. Аккуратная прическа у нее редко надолго задерживалась, строптивые локоны так и норовили высвободиться из пут.
Замерев у выхода, Амелия с минуту прислушивалась. Сколько людей живет в особняке ей не известно, и рисковать, попадаясь кому-либо на глаза, не хотелось. То, что говорила Нола про «заблудиться» — глупости. Эти места она знала, как свои пять пальцев. Да, разрушения значительно изменили особняк, но явно лишних комнат или коридоров не добавили.
Снаружи стояла гробовая тишина. Потому, девушка выскользнула за дверь, тихонько прикрыв ее за собой.
Эта комната оказалась крайней. Вправо уходил узкий коридор, через пару метров сворачивающий на винтовую лестницу башни. Но подниматься на нее Амелия не хотела, потому продолжала идти вперед, мимоходом пробуя открыть встречающиеся по пути двери. Но все они оказались заперты. Странно, ведь ей поручили излечить дом от проклятий, зачем скрывать комнаты?
Она находилась на втором этаже пострадавшего крыла здания, и с трудом узнавала места. Голые, лишенные картин стены поражены черной паутиной колдовства. Та, словно живая, тянулась снизу-вверх, и будто бы двигалась вместе с девушкой, следуя за ней по пятам. Поворот на лестницу остался далеко позади, теперь со всех сторон давил полумрак, норовя затянуть как можно глубже в вечернюю серость. Амелия непроизвольно ускорила шаг, и уже почти побежала, когда впереди замаячил тусклый свет.
Выскочив из давящей темноты, замерла, как вкопанная.
Когда-то, оранжерея захватывала дух. Леди Доэйр любила цветы, и могла часами пропадать здесь, ухаживая за редкими растениями. В солнечный день просторный зал наполнялся светом и теплом. Стеклянные стены, куполообразный потолок, открытые настежь мозаичные окна превращали это место в хрустальную шкатулку с сокровищами.
А что теперь?
Голубое стекло помутнело, потрескалось, местами зияли пробитые дыры. Мраморный пол усыпан землей, сухими листьями, поломанными ветками, а вместо диковинной зелени тихо шепчутся на сквозняке коричневато-серые мертвецы.
Отмерев, Амелия медленно двинулась вперед, касаясь кончиками пальцев запыленных поверхностей и почерневших стеблей. Она чувствовала себя такой же разбитой. Лучше б не знала, как было раньше — память ранила, колола в самое сердце.
Вдруг, боковым зрением уловила какое-то движение. Остановившись, повернулась в сторону едва заметного свечения. Оно исходило из-за гигантского кашпо, в котором когда-то рос заморский папоротник. Удивительно, угрозы девушка не ощущала. Может, интуиция подводит?
— Кто здесь? — спросила на всякий случай, делая шаг.
Ожидаемо никто не ответил. Потому, она уже увереннее обошла каменную вазу, заглядывая между ней и стеной.
— Ой! — вскрикнула, отскочив назад. Скорее от неожиданности, нежели от страха. И тут же удивленно вскинула брови, — Кот?
Вернувшись, присела перед сотканной из плотного тумана фигуркой. Призрачное животное жалось в угол, раздраженно помахивая кончиком пушистого хвоста и внимательно глядя на посмевшую его потревожить бесцветными глазами. К горлу Амелии подкатил ком. Если она не ошибалась, это кошка леди Доэйр — Маргаритка. Вернее, ее приведение… Могут ли вообще звери после смерти становиться призраками? Должно быть, несчастная привычно грелась на солнышке в оранжерее, когда сюда обрушилась череда проклятий.
— Скорбная картина, правда? — вдруг раздался ровный голос за спиной.
Едва не подпрыгнув, девушка резко обернулась. И забыла выдохнуть, глядя снизу-вверх на стоявшего рядом Ликдара.
Что он здесь делает? Ведь появляется в особняке, если верить его отцу, очень редко. Она же совсем недавно радовалась этому, в надежде как можно дольше избегать терзающих сердце встреч.
Взяв себя в руки, Амелия встала, кинув быстрый взгляд вниз, на привидение. Исчезать любопытная кошка не собиралась, напротив, уселась, обвив себя хвостом, и теперь задумчиво подергивала кисточками ушей.
— Не знала, что животные могут…. — она не смогла договорить.
— Обычно, такого не случается.
Ликдар слегка хлопнул ладонью по бедру, и Маргаритка, неторопливо прошествовав мимо девушки, принялась тереться о его ногу. Получалось у нее не очень удачно, она просто прогуливалась сквозь его брюки, но пару раз действительно заставила шевельнуться плотную черную ткань. Он задумчиво проследил за движением маленького призрака.
— Тем, кто оказался здесь просто не повезло.
— Она не одна такая?
— Да, — Ликдар поднял глаза, оставляя кошку без внимания, — Но не пугайся, эти духи не причиняют вреда. Они просто существуют, продолжая делать то, что делали до своей смерти. Вот только привязаны к одной конкретной комнате, без возможности ее покинуть.
Амелия обняла себя за плечи, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Какое-то время они молча наблюдали за призрачным зверем, стоя напротив друг друга в разрушенной оранжерее. Девушка боялась поднять голову, точно зная, что ничего кроме холодного безразличия в серых глазах не увидит. Но ей хотелось! Так много всего хотелось, что сдерживаться становилось почти болезненно.
Броситься на шею, прижаться в поцелуе к любимым губам и умолять простить!
За то, что ее двойник натворил в этом мире.
За то, что позволила Ликдару стать тем, кем он стал.
За всё, что привело их в этот самый момент, в руины некогда прекрасного места, к неприкаянному духу пушистой кошки.
Но вместо этого она, сжав зубы, хмурилась собственным желаниям и боролась с переполняющими ее эмоциями. Почему все так сложно?
— Амелия? — позвал он. И что-то в интонации обдало душу жаром.
Девушка не двигалась, продолжая сверлить невидящим взглядом носки своих туфель. Затаила дыхание, когда почувствовала движение воздуха. Ликдар остановился совсем рядом, она могла видеть его сжатые в кулаки руки.
— Почему ты сбежала от меня? — тихо и как-то сдавленно, словно говорить прежним голосом не хватало сил. — Что случилось в тот день? Почему избавилась от амулета, который я подарил… и не позволила себя найти?
— Я… — Амелия вскинула взгляд, тут же забыв всё, что хотела ответить.
Нет прежнего холода. Нет надменной ухмылки. Зато есть отголосок старой, въевшейся в самое сердце обиды. Она расплескалась, растеклась серебром в его потемневших глазах и не давала свободно вдохнуть.
— Я ничего не помню… — шепнула, отрицательно качая головой, будто слов одних недостаточно, — Абсолютно ничего! Остались лишь чувства, так много эмоций, и они разрывают меня изнутри. Что случилось с нами? Почему я так поступила? Я не знаю! Но мне жаль. Невыносимо жаль!
— Амелия… — последний шаг навстречу, и тепло широких ладоней на ее плечах.
Вот только, она уже ничего не замечала, не слышала бархатных ноток в его голосе, не чувствовала медленного скольжения рук, следующих от плеч к запястьям и мягко сжимающих пальцы. Просто говорила и говорила, пока хватало воздуха в груди:
— Ты прости меня, Ликдар! Прошу тебя, прости. Я постараюсь сделать всё, что смогу: снять проклятия, исцелить дом, эту землю. Но не знаю, как склеить вдребезги разбитое и навсегда ушедшее. Вернуть твою маму, ее кошку, и каждую живую душу, что оказалась пленницей здесь. У меня столько вопросов! И никто не может дать мне ответы. Что случилось, почему мой папа сотворил столько зла, зачем он вообще пришел сюда, знал ли в тот момент, где я?
— Постой, остановись, — дыхание на ее губах.
Амелия вздрогнула, будто только сейчас поняла, где находится, и кто перед ней. Высвободив одну ладонь, осторожно коснулась его щеки кончиками пальцев.
— Но больше всего я хочу понять, как ты оказался на Темной стороне.
Зачем она это сказала? Снова забыла, что перед ней не тот, кого знала всю жизнь, а лишь его двойник. Вдруг, в этом измерении Ликдар всегда был среди «плохих парней», и прежняя Амелия мирилась с этим?
Словно в ответ на ее внутренние терзания, мужчина опустил руки, делая шаг назад. В одно мгновение между ними вновь выросла стена.
— Теперь у тебя четкое разделение на добро и зло? Казалось, мы давно разобрались в этих понятиях. Как и в моем выборе.
Она скрестила руки на груди, молча опуская глаза. Худшие опасения подтвердились — место подле Темного Властелина отнюдь не случайность, а осознанно принятое Ликдаром решение.
— Да, наверное. Просто не помню этого.
Он прищурился, будто считывая степень ее искренности.
Нужно быть осторожнее в поисках ответов, не то отвечать придется уже ей: кто такая и как попала в это тело. Лучшее решение — поддерживать идею с потерей памяти. Во всяком случае, доля правды в этом была. Она действительно ничего не знала о том, что здесь творилось.
— Что-то тут не чисто, надо бы докопаться до истины. Обычный выброс магии, хоть и сильный, не мог столь глубоко стереть тебе память.
— И всё же, это произошло, — Амелия внутренне напряглась, взглянув-таки на мужчину.
— Разберемся. А, что касается твоего раскаяния… — холодная сталь глаз потемнела, от прежней мягкости голоса, ничего не осталось. — Оно ничего не значит. Важны лишь поступки. Вот выполнишь обещанное, и считай прощена.
Колкие слова задели. Как опрометчиво было с ее стороны раскрывать перед ним душу! Но она не стала отвечать, на первый раз проглотив обиду. Его реакция, как и резкая перемена настроения, насторожила. Неспроста это.
— Как скажешь, — выдавила сквозь зубы, отворачиваясь.
— Вообще, я искал тебя не просто так. Пойдем, мне нужен целитель.
Он отвернулся, быстрым шагом следуя к выходу из оранжереи, даже не проверив, следует ли за ним Амелия. Ей противиться не было смысла, к тому же, в душе заскреблось беспокойство.
— Кто-то ранен? — нагнав мужчину, пошла рядом, пытаясь не отставать.
Что оказалось весьма сложно.
— Да. Во время последней операции по захвату повстанческого лагеря пострадал мой дракон. Кое кто очень постарался, чтобы он испустил дух через пару дней. Но мы то знаем, о чудодейственных свойствах твоих рук, — хмыкнув, бросил на нее быстрый взгляд и придержал дверь.
Но Амелия замерла, глядя в непроницаемое лицо широко распахнутыми глазами. Она поняла, о каком захвате шла речь и вспомнила, что слышала страдальческий рёв тогда, в разрушенном шатре. Значит, тот зверь принадлежал именно Ликдару. Сколько парней погибло в смертоносном пламени, прежде чем кому-то удалось наконец вывести чудовище из строя?
— Мне жаль, но ничего не получится.
— Не прибедняйся, тебе удалось вытащить меня буквально с того света, вовремя уничтожив темную руну.
— Да, но это совсем другое! Я никогда не лечила магических животных. Здесь всё значительно сложней и опасней! Лучше вызвать специалиста-драконолога.
Ликдар в один стремительный шаг оказался рядом. Схватив девушку за руку, потянул за собой.
— Мой дракон ранен, Амелия. И поможешь ему именно ты.
— Отпусти, мне больно! — попыталась высвободиться из крепкой хватки, но его пальцы лишь крепче сжались.
— Не дергайся, — бросил сквозь зубы, волоча по длинному коридору и даже не оборачиваясь.
— Да что с тобой такое!? Нормально же общались!
Дальше двигались в полной тишине, Амелия больше не пыталась вырваться, гадая, чем вообще закончится этот вечер.
Окон не было, но под потолком тускло светили волшебные лампы, хорошо освещая путь. Скоро впереди показалась широкая лестница на первый этаж. До самого выхода им так никто и не встретился, особняк словно вымер.
Оказавшись на улице, пересекли заколдованный сад. Двигались куда-то вглубь двора и, если ей не изменяет память, должны были очутиться недалеко от пруда. Но Ликдар вновь свернул по мощеной белым камнем дорожке, уводя Амелию в другую сторону.
В сумерках, обуглившиеся деревья казались жуткими монстрами, тянущими кривые лапы-ветви к серому небу. Среди туч, то и дело выплывала кособокая луна, готовясь засиять в полную силу, как только тьма ночи окончательно завладеет миром.
Мужчина привел ее к большому каменному строению с арочными железными воротами. Раньше подобного на территории не было. Как, собственно, и самого дракона. Только остановившись перед дверью Ликдар, наконец разжал пальцы. Девушка растёрла саднящее запястье, исподлобья глядя, как он выуживает прямо из воздуха огромный амбарный ключ и проворачивает его в замочной скважине. С громким щелчком, створы пришли в движение, прорезая вечернюю серость полосой желтоватого света.
— Пойдем, — он снова потянулся к ее руке, но Амелия отшатнулась, обхватывая себя за плечи.
— Не трогая меня! Сама дойду.
Молча посверлив ее холодными глазами, отошел в сторону, пропуская вперед. Не хочет подставлять спину? Вот уж новость!
Фыркнув, вздернула подбородок и уверенным шагом прошла мимо. Ладони вспотели и слегка подрагивали, она пыталась справиться с целым букетом эмоций. Отношение к ней Ликдара казалось более чем странным, она не понимала его, не знала, чего ожидать и оттого боялась, даже сильнее предстоящей встречи с драконом.
Кстати о нем.
Она не обманывала, ей действительно еще ни разу не приходилось лечить этих тварей. Более того, даже находиться в относительной близости! Видела, разве что высоко в небе или на фотографиях газет. Как он отреагирует на незнакомку в своих владениях — представить страшно. Оставалось надеяться, что присутствие хозяина не позволит зверю проявить свое недовольство.
Амелия не заметила, как замерла в нерешительности перед очередной железной дверью. Позади остался просторный каменный зал с высоким потолком, логово дракона должно оказаться в следующем помещении. Даже, правильнее сказать — пещере. Именно это и напоминали монолитные, оплавленные огнем стены, будто бы высеченные в скале.
— Иди, — ощутимый толчок в спину окончательно вывел из равновесия.
Девушка резко обернулась, сверкнув глазами на остановившегося рядом Ликдара.
— Хватит! — выкрикнула ему в лицо, — Что за отношение?! Мы вроде определились, что я здесь не пленница и не твоя рабыня. А чтобы помочь. И, знаешь, с каждой секундой, желания что-либо для тебя делать становится всё меньше. Так что, будь добр, держи руки при себе!
Он недобро усмехнулся, но ничего не сказал. Лишь медленно опустил металлическую ручку и, не сводя с Амелии глаз, толкнул дверь. Что-то в выражении его лица заставило девушку сглотнуть ком в горле, мгновенно пожалев о сорвавшейся с языка тирады.
— Прошу, — чуть склонил голову, жестом приглашая войти.
Растеряв весь пыл, она осторожно двинулась вперед.
Огромная пещера, явно увеличенная магией расширения пространства, наполнена красноватым светом. Его источник угадывался не сразу. Лишь пройдя несколько шагов и остановившись, поняла, что это сияют стены. Раскаленные драконьим пламенем, они походили на пылающие угли.
— Как тут жарко… — Амелия непроизвольно потянулась к вороту платья, оттягивая ткань от горла.
Ее окутало разогретым воздухом, стало трудно дышать.
На первый взгляд, помещение выглядело пустым. Но едва успела подумать об этом, одна из стен пошла рябью, зашевелилась, а в следующее мгновение, в том месте показалась большая черная морда, увенчанная венком острых шипов. Дракон потянулся вперед, полностью сбрасывая маскировку, и вперился в застывшую от ужаса Амелию немигающими золотыми глазами.
Звериные ноздри расширились, втягивая запах. Пасть осклабилась, кожистые крылья чуть приподнялись, хвост нервно дернулся. А в следующую секунду, чудовище угрожающе рыкнуло и метнулось к ней, на ходу выплевывая пламя.
Она успела лишь испуганно вскрикнуть и зажмуриться, выставив руки ладонями вперед. Не сразу поняла, что ее накрыл защитный купол чужой магии. Огонь врезался в голубой щит, выставленный в каком-то метре от Амелии, и взорвался искрами расплавленного золота.
Не успевшую опомниться девушку вдруг схватили за шиворот и выволокли за дверь. А затем впечатали в стену, сжав мертвой хваткой горло. Перед заслезившимися глазами возникло полное ярости лицо Ликдара.
— Кто ты такая? Что сделала с Амелией? — прорычал он незнакомым голосом.
Она, пребывая в шоке от происходящего, лишь открывала и закрывала рот, пытаясь глотнуть хоть немного воздуха.
— М-мне неч-ч-чем дышать… — просипела, чувствуя, как по щекам катятся слезы.
Ликдар чуть ослабил хватку, но не отпустил, склоняясь еще ниже к ней. Не зря он показался ей странным! Все эти перепады настроения… Да этот человек настоящий психопат!
— Или, правильнее спросить, «что ты такое»? Демон? Темная тварь? Или просто жалкая ведьма, меняющая обличья?
— Это я! Я — Амелия! — ей было до жути плохо и больно, голова начала кружиться, появился шум в ушах.
— Не ври мне! Этот зверь знал ее, она его уже лечила. Память потерять мог человек, но не дракон! Я сразу заподозрил неладное, слишком много несовпадений… Последний раз спрашиваю: кто ты? Отвечай!
Она задрожала, с ужасом глядя в посветлевшие от гнева глаза мужчины и не могла ничего ответить. Он снова слишком сильно сжал горло, слезы ручьями текли по щекам.
— Отпусти… — только и выговорила, теряясь в абсолютной тишине сознания.
Ни единой мысли. Лишь набатом отдающее в ушах учащенное биение сердца.
Щеки горели от хлестких ударов, настойчиво возвращающих ее, норовившую уплыть в небытие, обратно к реальности. Жестокой и несправедливой. Слишком извращенной, даже для этой перекошенной в кривых зеркалах вариации родного Амелии мира.
Ее едва не сожгли в драконьем пламени.
И кто? Ликдар!
Выставил перед кровожадным чудовищем, заочно зная, что тот не признает в ней старую знакомую.
А если бы не успел защитить?! Если бы щит возник секундой позже? Или оказался недостаточно прочным для столкновения с прицельным залпом огня?
Мысли вихрем пронеслись в голове, вырисовывая воображением яркие картинки. Амелия резко распахнула глаза, и тут же поторопилась отползти от нависающего над ней мужчины. Как можно дальше, быстрее, толком не соображая, где находится. Вокруг слишком светло для пещерного полумрака, да к тому же — мягко. Едва успев об этом подумать, провалилась локтем в пустоту и… завалилась назад, с грохотом падая с кровати.
Зашипев, от боли в затылке, проворно вывернулась из запутавшегося в ногах подола и вскочила, не отводя глаз от снисходительно осматривающего ее Ликдара.
— Ты едва не придушил меня!
Он постоял немного у кровати, затем сунул руки в карманы брюк и медленно двинулся в сторону, обходя мебель.
— Будь уверена, я исправлю столь досадную оплошность. Только узнаю, кто ты такая. И где, все же, настоящая Амелия, — колючий взгляд прошелся по ее телу, обжигая холодной яростью серых глаз. — Отдать должное, воссоздала ты ее очень точно. Я едва не купился.
— Ты — псих, — сдавленно пробормотала, тихонько отступая, — Опасный для общества. Бросаться с кулаками, а потом спрашивать — такие сейчас методы решения проблем у благородного семейства Доэйров?
Весьма скоро ткнулась поясницей в выступ подоконника. Сейчас уже понятно, куда он ее приволок — назад в комнату, а та совершенно не располагала габаритами. Странно, что не стал допрашивать там же, под боком у дракона или не запер в подземельях до выяснения обстоятельств. Разве только, спальня, куда ее милостиво расположили, как «гостью», оказалась предварительно нашпигована магией.
Ликдар едва заметно побледнел, остановившись в паре шагов от нее.
— Я не бью женщин. И не пытаю. Но ты все расскажешь мне и без применения насилия.
Она иронично хмыкнула, красноречиво вздернув бровь. Сама удивилась своей смелости.
— Не кажется, что подобное заявление звучит, как минимум, фальшиво? После попытки пробить мной стену, а следом вовсе свернуть шею, для надежности.
— Не пытаю, и не убиваю — немного разные понятия. И все же, я тебя спас.
— Ах, да! — кажется, от перенесенного стресса, чувство самосохранения окончательно ее покинуло, — От бешенного чешуйчатого монстра, едва не спалившего меня дотла! Твоей ручной зверушки, между прочим.
Ликдар склонил голову на бок, никак не реагируя. Кажется, взял под контроль остатки эмоций, и теперь выглядел до безобразия спокойным. Спокойствие это ничего хорошего не предвещало.
— Так вот, я — Амелия! Не оборотень, не демон, не прочая темная тварь! Да и вообще! — она всплеснула руками, истерично хохотнув, — Демоны? Серьезно? Какие еще легенды и мифы ожили в твоем больном подсознании?
Раскрывать карты, сознаваясь в своем иномирном происхождении она рьяно не желала, собираясь до последнего стоять на своем. Не известно, чем грозит ей подобное признание. Здешний Доэйр мог запросто сдать ее обратно Властелину, с припиской: «утверждает, что явилась из другой реальности». Еще опыты ставить начнут, как на неопознанном, предположительно-опасном объекте!
— Вот об этом я и говорю, — мужчина прищурился, продолжая изображать образец сдержанности и спокойствия. — Будь ты Амелией, знала бы, что это не легенды.
Она устало закатила глаза.
— Я потеряла память! Ничего из нашего прошлого не помню. Узнаю тебя, твоего отца, смутно — Анолину. Вот и всё. Я даже не могу вспомнить своих родителей. Отец погиб здесь, а мама? Что произошло в этом доме, отчего я сбежала и почему стала целителем сопротивления, тогда как ты, оказывается, всегда состоял в армии Властелина. Если… мы были близки, почему оказались по разные стороны?
— Дракон посчитал тебя опасной незнакомкой, — упрямо стоял на своем, пропустив ее тираду мимо ушей, — Какие оправдания на этот счет?
— Не знаю, — раздраженно буркнула, отворачиваясь. — Это твоя зверюшка, вот и разбирайся с ней сам.
Ликдар промолчал, еще немного посверлив ее пристальным взглядом. Затем отвел глаза и повернулся уходить.
— Я найду способ выяснить правду.
— Уж не сомневаюсь, — едва слышно пробормотала себе под нос.
— А пока, ты не покинешь эту комнату без моего дозволения.
— В смысле? Постой! — она подалась навстречу, хватая его за рукав. — Как же проклятия? Чем быстрее мне удастся их снять, тем лучше. Разве не для этого я здесь? Твой отец сказал, как только все исправлю, вы отпустите меня.
Мужчина, посмотрел на тонкую ладонь, сжимающую плотную, черную ткань рубашки. Вздрогнув, Амелия одернула руку, сжав пальцы в кулак.
— Позволить неизвестно кому свободно расхаживать в опасной близости с дорогими мне людьми? Я похож на идиота? Эти стены расписаны особыми магическими печатями. Как только перешагну порог, они активируются. Пытаться их взломать или обойти — гиблое дело. Так что, сиди спокойно, и не высовывайся. Анолина придет утром, принесет завтрак.
Как же с ним сложно! С каждой минутой этого бессмысленного разговора она все больше закипала изнутри.
— Моя магия — ключ к снятию чар, верно?
— Магия Амелии, если быть точнее.
— Так давай проверим!
Выпалив это, тут же напряглась, жалея о сказанном. Ведь неясно еще, сработает ли. То, что дракон не признал в ней старую знакомую, на самом деле заставляло задуматься о причинах. Нужно поразмыслить, но для этого хотя бы остаться в тишине и покое, чего Ликдар пока ей не позволил.
Волшебные существа обладают очень тонким чутьем. Возможно, огнедышащий ящер мог считывать душу. Между двух реальностей оказалось так много различий, значит и все, кто населяет эти миры кардинально друг от друга отличаются. Можно ли сказать, что она со здешней Амелией — разные люди?
В любом случае, остается дочерью своего отца — родовая магия ведь в крови.
— Хорошо, — неожиданно пошел навстречу Ликдар. — Мы проверим. Когда я вернусь. А пока, ни шагу за порог.
И, не дожидаясь ответа, стремительно вышел.
— Как скажешь, — пробормотала девушка в пустоту.
Отступила к кровати и без сил упала спиной на мягкий матрас.
Руки чесались проверить, заперт ли замок. А также, вновь осмотреть каждый сантиметр в поисках печатей. Хотя бы для того, чтобы увидеть начертание рун и понять, какого рода колдовство использовалось.
Но Амелия лишь прикрыла глаза, не пошевелив и пальцем. Не верилось, что этот жутко длинный день наконец закончился, да к тому же, без видимых потерь.
Ее не трогали целые сутки.
За ночь Амелия успела обо всем поразмыслить и теперь смиренно ожидала, когда ее соблаговолят выпустить. Не пыталась отыскать магические печати, открыть окно или шагнуть за порог комнаты. Другими словами, изображала образцового заключенного, хотя руки чесались испытать родовую магию на одном из мертвых деревьев сада. Решила лишний раз не навлекать на себя неприятности, по крайней мере, пока Ликдар подозревает в ней пришельца. В глубине души, она его понимала, но всё равно злилась. Ему гораздо легче положиться на чутье дракона, увидеть в ней темную тварь из легенд, чем поверить словам! Это жалило в самое сердце.
Нола приносила подносы с едой, перекидывалась парой незначительных фраз и торопилась по другим жутко важным домашним делам. В первую их встречу женщина казалась гораздо более общительной. Теперь же, явно сдерживала себя, дабы не завести разговор. Амелия понимала и не навязывалась.
А в вечерний свой визит, вместе с вазочкой фруктов и тарелкой горячего фасолевого салата, Нола принесла стопку книг. Примостив их на кровати рядом с сидящей Амелией, проговорила:
— Помню, ты любила поэзию классиков. В библиотеке именно эти сборники я находила на столах после твоих посещений. Вот, подумала, чего зря взаперти сидеть, когда можно почитать?
— Спасибо! — улыбнулась, изучая названия, — Все верно, одни из любимых.
Взяла в руки верхний томик — стихи Киплинга. Положила на колени, провела кончиками пальцев по шершавому корешку с золотистыми буквами и открыла страницу наугад. Пробежала глазами по строчкам, печально усмехнувшись. В самую цель…
«О, если разум сохранить сумеешь,
Когда вокруг безумие и ложь,
Поверить в правоту свою — посмеешь,
И мужество признать вину — найдешь
И если будешь жить, не отвечая
На клевету друзей обидой злой,
Горящий взор врага гасить, встречая,
Улыбкой глаз и речи прямотой,
И если сможешь избежать сомненья,
В тумане дум воздвигнув цель-маяк…»
— Ты говори, может надо чего? Не стесняйся. Мне следить, дабы ты сбежать не надумала велели, а насчет исполнения просьб никаких указаний не было, — она хитро подмигнула и направилась к выходу.
— Попасть бы в эту библиотеку… Нужно искать информацию по снятию проклятий.
Анолина сочувственно вздохнула.
— Уж с чем, а с этим точно помочь не смогу. Все фолианты о колдовстве зачарованы, выносить за пределы читального зала их нельзя.
— А когда Ликдар вернется, знаешь?
— От хозяев никаких вестей… Оба уехали еще на рассвете. А вот Линара уже несколько раз порывалась к тебе прийти, — подавшись вперед, Нола понизила голос, — Она хоть и делает вид, что ненавидит, на самом деле может стать настоящей союзницей в нарушениях правил. Уж что-что, а это она обожает. Господин сильно ограничивает ее, а сейчас и подавно запретил покидать башню.
— В заточении, как я…
— Можно сказать. Но кто бы еще слушался! Погоди, после ужина наверняка не выдержит, явится. Ее прямо-таки распирает от негодования — как это ты второй день в особняке, и еще палец о палец не ударила, — она хохотнула, качая головой, — Девица вся в отца. Деловая!
Амелия встала с кровати и, сжимая томик стихов Киплинга, приблизилась к Ноле. Прислонилась плечом к стене у двери, задумчиво постукивая пальцами по переплёту.
— Печати, нанесенные Ликдаром, скорее всего относятся к родовой магии. Его сестра может выпустить меня отсюда, верно?
— Именно! К чему и веду. Только сначала вам нужно поладить.
— Вряд ли это возможно. Из-за меня эта девочка потеряла мать и возможность ходить.
— Она одинока и разбита. Как всё остальное в этом доме. Но когда-то вы неплохо общались, так что, не всё потеряно.
— Если бы… — Амелия попыталась поставить себя на ее место, и результаты казались неутешительными. Она сама вряд ли смогла бы подобное простить. — Но я все равно буду ее ждать и постараюсь убедить мне помочь. Теперь, когда знаю, в чем моя вина, легче подобрать нужные слова.
— Удачи, дорогая, — улыбка Нолы потухла, женщина заметно помрачнела. Убрала выбившиеся пряди смоляных волос за уши и поджала полные губы, — Правда, удачи. Хочется, чтобы поскорее весь этот кошмар прекратился. С каждым днем жить здесь становится все труднее. В последнее время, так вообще невыносимо.
— Что ты имеешь ввиду? — заинтересованно подалась вперед, — Разве новые проявления проклятий продолжают появляться по сей день?
Экономка промолчала, закусив щеку. Амелия нахмурилась.
— Я думала, особняк пребывает в том же состоянии, как в день… смерти папы. Ведь всё должно быть именно так. Волшебник, нанесший проклятия — мертв, и некому запустить череду изменений.
— Нет-нет, все так! Ничего нового, правда! — зачастила она, заломив руки, — Просто… Изо дня в день наблюдать столь удручающую картину… Да еще эти ригзы, будь они не ладны. И призраки… В развалинах оранжереи бродит дух кошки, представляешь?
— Да, уже встречались…
— А по коридорам третьего этажа, летает бестелесный ворон молодого господина!
— У Ликдара был ворон?
— Да! Он при жизни то навевал тоску, а теперь и подавно. Как каркнет вдруг из темноты, как приземлится на плечо! Сразу жить не захочется… А здешний пруд заполонили русалки. Или озерные духи — не знаю, как правильно местная нежить называется, я не специалист.
Она говорила и говорила, нервно сминая дрожащими пальцами зеленую ткань платья, и будто бы не могла остановиться. Что же ее так разволновало? Вчера в поведении даже намека на подобное не наблюдалось! Неужели за прошедшую ночь экономку успело что-то напугать?
— Постой, Нола, успокойся. Я тебя поняла. Сама бы уже давно на стену полезла. Но почему ты не уедешь? Доэйры, понятное дело, покинуть родовое гнездо не могут. По крайней мере, не перепробовав все возможные способы исцелить это место. Как понимаю, я — их последняя надежда. А ты? И другие слуги. Неужели лорд никого просто так не отпускает?
— Глупости! — она хмыкнула, обвела взглядом комнату, и больше в лицо Амелии не посмотрела. — Жить ведь на что-то надо. Они неплохо платят, тем более сейчас, с учетом «особых» условий труда.
Девушка внимательнее присмотрелась к Анолине. Признаться, ожидала немного других объяснений. Хотя бы упоминания того, что дом этот давно стал для Нолы родным, а сами Доэйры — практически семьей. Ведь ее мать проработала на них всю свою жизнь, вырастив дочь в стенах особняка едва ли не с младенческих лет.
— Так и знала! — вдруг раздался за спиной служанки полный раздражения девичий голос.
Нола, поперхнувшись от неожиданности воздухом, закашлялась и отшатнулась в сторону, открывая Амелии обзор. В десяти сантиметрах над полом зависло кресло, в котором, барабаня по подлокотникам пальцами сидела раздраженная, как стая гарпий, светловолосая девчонка. Недавнее сравнение Линары с ее отцом стало еще более очевидным. Лорд Доэйр тоже любитель облачиться во все черное и бросаться уничижительными взглядами.
— Языками чешете, пока проклятья разъедают мою землю? Забыла, с какой целью тут очутилась? — едва не проделав в Амелии дыру, переключила внимание на экономку, — А тебя здесь вообще быть не должно.
Нола опустила голову и поторопилась молча удалиться.
— И тебе здравствуй, — выдавила Амелия, стараясь не замечать преисполненного ядом тона девицы, — Твой брат меня тут запер. Ты же знаешь. Лорд наверняка просветил о столь важной детали свою дочь.
— Поязви еще, — скривила красивые губы и вздернула подбородок, легким жестом направляя кресло в комнату.
Подлетев к кровати, поднялась выше, зависнув едва ли не у потолка над изголовьем. Прищурилась, будто разглядывая нечто невидимое, затем достала из складок юбки нож. Амелия не успела глазом моргнуть, как девушка уверенным движением рассекла ладонь и ударила ею по стене. Волна энергии разбежалась от руки, проносясь по всей комнате. Дунул прохладный ветерок, в воздухе запахло озоном.
Опустившись обратно, Линара убрала нож и замотала ладонь платком.
— Вот и всё. Мне нет дела до подозрений Ликдара, свои личные проблемы будете решать где-нибудь в другом месте. Он нашел и привел тебя сюда, чтобы ты все исправила. Так вот, пора бы уже начать что-то делать.
— Да, конечно, — придя в себя, закивала головой. Она и не надеялась, что выбраться из комнаты окажется так просто, — Я с тобой полностью согласна!
Окинув ее мрачным взглядом холодных серых глаз, девушка направилась к выходу.
— Пойдем, я покажу, на чем лучше испытать силы в первый раз. Заодно узнаем, стоишь ли ты стольких трудов и времени, потраченных на твои поиски.
Целительница подавила усмешку, торопясь следом. Вряд ли Ликдар будет очень рад самодеятельности сестры, но что-то подсказывало — постоять эта девица за себя сумеет. Только вот, почему не боится отцовского гнева? Вчера был очевиден ее страх перед ним. Наверное, лорда длительное время не будет дома. Стоит этим воспользоваться, тщательно осмотрев весь особняк, даже нетронутое проклятьями крыло. Поведение Нолы должно иметь под собой веские основания, и Амелия во что бы то ни стало докопается до правды.
Интерлюдия. Линара
В свои семнадцать, она слишком по-взрослому смотрела на жизнь. Старалась не доверять пустым словам, легким обещаниям и добрым сказкам. Твердо знала, что глаза часто обманывают, а люди лгут.
Задолго до смерти мамы и травмы позвоночника Линара знала, что однажды в их дом придет беда. Прислушивалась к разговорам захаживающих к отцу магов или негромким перепалкам родителей по вечерам, когда они думали, что рядом никого нет. И пыталась понять, отчего на душе так неспокойно, почему никто другой не разделяет ее тревог.
Когда началась война, ей едва исполнилось девять. Но она точно помнила тот день — шестое сентября. Мама впервые до криков поругалась с отцом, не заботясь о «лишних ушах» и «что скажут люди». Доэйры всегда держали много слуг и рабочих, кроме того, у них постоянно кто-то гостил. Тогда случайными свидетелями стала семья двоюродной тетки Симары. Они с мужем и тремя детьми приехали на празднование папиного юбилея, а после званного ужина, когда остальные разъехались, остались на несколько дней. С ними-то мама и хотела сбежать из страны, прихватив с собой их с Ликдаром. Но не смогла переспорить мужа.
Линара хорошо запомнила это, потому что наутро шумное семейство торопливо собралось и отбыло портальным ключом в родные пенаты — на другой материк, за тысячи километров отсюда. Больше она их не видела. Лишь иногда прилетали приглашения, открытки с поздравлениями по праздникам и письма с дежурными фразами, выражающими беспокойство и сопереживание «политическим дрязгам». В охваченную огнем и кровью страну никто не рвался, большинство знакомых и друзей, у кого была возможность, поторопились уехать или на время затаиться где-нибудь в глухой деревне на окраине.
Какое-то время Линара гадала, когда же папа сдастся, даст указания собирать вещи и последует примеру большинства. Но потом поняла — не дождется. Его что-то держало, и было это отнюдь не родовое поместье с источником Силы.
Лорд Доэйр ввязался в войну, тайно играя на стороне завоевателя — «Темного Властелина», как того величали последователи. На деле, никаким Властелином он на тот момент не являлся. Сильным колдуном, главнокомандующим драконьей армией, магом, собиравшимся продать душу Дьяволу — да. Но до вершителя судеб и властителя мира ему предстояло совершить еще много отвратных поступков. Впереди было шесть лет войны, а потом еще два года противостояния повстанцев. Это сейчас от него мало что человеческое осталось, тогда, на пороге перемен, он был человеком амбиций, с еще относительно целой душой. Первое время, несмотря на весомый перевес сил в виде летающих огнедышащих ящеров, его вмешательство мирным населением практически не ощущалось.
Ликдару тем летом исполнилось семнадцать. Он оканчивал Военную Магическую Академию и, как все мальчишки его возраста, торопился жить. Даже успел по уши влюбиться. В девчонку-целительницу на два курса младше — шумную, всегда сияющую улыбкой, рыжеволосую волшебницу с теплыми карими глазами.
В его планах было все, что угодно, но не война.
Амелия Селвин — так ее звали. Первый раз она появилась в их доме в августе, на празднике в честь дня рождения Ликдара.
Но эта фамилия не раз звучала в папиных разговорах задолго до первой встречи с самой девушкой. Ее отец, Гидеон Селвин, являлся не последним лицом в артефакторике, он создавал уникальные, редкие по силе и свойствам артефакты. А еще, был верным старым устоям — одним из семи приближенных Лордов Палаты Правления.
Как он позволил своей единственной дочери связаться с предателями?
Все просто: отцу слишком хорошо удавались тайные игры в Серого кардинала. Даже мама до последнего не знала тонкости его военных дел. В противном случае, вряд ли позволила бы втянуть в это Ликдара.
Лорд Доэйр подсуетился, дабы сразу же после окончания академии, сын оказался на стажировке у драконьих всадников. Те в свою очередь быстро взяли в оборот молодого талантливого мага с огнем в глазах и стремлением к новым знаниям. Полеты и своенравные опасные звери пришлись ему по душе. А влияние папы сыграло решающую роль в определении, на чьей в итоге оказался стороне. Да и был ли выбор?
Их род никогда не значился в числе верных правительству, и несмотря на то, что открыто против власти они не шли, отношения с Палатой Правления всегда оставались прохладными. Присяга темному колдуну, пришедшему в страну с огнем и мечем, была делом времени.
Успехи и продвижение брата по службе, Линара воспринимала спокойно. Она и подумать не могла, что однажды это изменит его, ожесточит, вылепит того, кем он сейчас являлся. Становление происходило постепенно, даже самые близкие не сразу заметили перемены. Мама спохватилась слишком поздно, Амелия же менялась вместе с ним.
Получив диплом и вступив в гильдию целителей, она несколько лет противилась воле своего отца, не соглашалась на предложения государственных клиник. Все свободное время посвящала изучению драконологии, по ходу дела практикуясь в исцелении ран, числившихся за Ликдаром драконов. На этой почве она даже страшно поссорилась с родителями, переехав в итоге к Доэйрам.
Война закончилась. Разразилось противостояние повстанцев.
А потом несколько идущих друг за другом страшных событий, разбивших сердце Линары вдребезги.
В тот роковой вечер дома отсутствовал только Ликдар. Конкретные причины трагедии никто назвать не смог. Мама погибла под завалами, Амелия пропала в неизвестном направлении, а отец рассказал лишь то, что видел — странное поведение девушки и вспышку стихийной магии, поглотившей ее. В последствии он был слишком убит горем, чтобы искать ответы. Загорелся поисками лишь брат. Он будто с ума сошел, и если что-то в нем еще оставалось от прежнего мальчишки, то именно в тот момент выгорело окончательно.
Спустя два дня, произошло нападение на поместье. Среди солдат отряда повстанцев оказался Гидеон Селвин.
Израненная проклятьями земля и еще одна жуткая смерть — как итог того нападения.
Все случившееся сводилось воедино лишь одной виновницей — той, с которой все началось. Которая исчезла, будто ее вовсе не существовало. Линара возненавидела ее всем сердцем и душой, моля бога, однажды все же встретиться, заглянуть в глаза, прочитать в них ответы.
Бог услышал эти молитвы, или же вмешалось нечто иное, но встреча наконец состоялась.
Вот она, ненавистная ей целительница, испуганно жмется к окну, глядя на зависшего в дверях ригса. Первая мысль — развернуться и сбежать, оставить все, как есть, позволить темной сущности выпить ее энергию, всю до капли. Бросить одну, без ответов, истощенную и разбитую. Как она сама поступила два года назад, оставив после себя руины вместо семьи Доэйров.
Но Линара отогнала ригса.
Вошла в комнату и зачем-то заговорила. Она смотрела, внимательно изучала каждую черту, каждый жест старой знакомой. И будто бы видела кого-то другого.
Чужая интонация голоса.
Чужой свет теплых карих глаз.
Чужая Амелия Селвин, смотревшая в ответ простым, открытым, заинтересованным взглядом. Она не узнавала Линару. Нет, не так… Она ее не знала.
Это сбило с толку, и в тот же миг разожгло в груди новую волну злости, вперемешку с обидой. Как эта негодяйка посмела ее не узнать? После всего, что натворила!
Появился отец, и пришлось проглотить рвущиеся с языка слова, совладать с эмоциями. Уйти к себе, чтобы хорошенько обдумать увиденное, сопоставить двух разных Амелий и в итоге пообещать себе докопаться до истины.
Конец интерлюдии.
Она остановилась, удивленно осматривая полутемный коридор. За окнами серело, магические шары под потолком еще не горели, и никто не торопился их зажигать. От спальни отошли совсем недалеко. Вон, впереди, видна лестница, которую Амелия видела в прошлый раз, а вот паутина колдовства, миллиметр за миллиметром ползущая вверх от пола. Пара запертых дверей и всё, больше ничего примечательного тут не было.
— Я думала, лучше начинать с сада… — повернувшись к Линаре, вопросительно на нее посмотрела. — В доме чары гораздо сильнее, какой смысл пытаться отогнать Тьму из самого сердца, когда она все еще может заползти сюда снаружи?
— Здесь был эпицентр, — коротко ответила девушка.
Приблизившись к стене, она задержала задумчивый взгляд на черных нитях, сплетающих замысловатые сети, и осторожно коснулась одной из линий. Провела кончиками пальцев по ней, но быстро отдернула руку, словно опасаясь обжечься.
— Эпицентр чего? — не поняла Амелия.
— Взрыва. Оба раза.
Она все еще непонимающе хмурилась, и Линара, вздохнув, принялась рассказывать то, что знала:
— Ты исчезла из этого коридора. А прежде, выпустила волну магии невиданной силы, которая разрушительной волной пронеслась отсюда до самой оранжереи. Вон та, дальняя дверь — музыкальный зал. Мы с мамой находились там, когда все случилось. Она любила играть на скрипке и фортепьяно, а я часто устраивалась рядом на диванчике, послушать.
Линара направила кресло к нужной комнате, но отпирать не стала, лишь приложила ладонь к металлической витиеватой ручке. Амелия последовала за ней, останавливаясь рядом. Обернулась, снова оглядывая коридор и гадая, как вообще тут могла оказаться в тот злополучный день. Ее личные комнаты в этом особняке находились в другом крыле, на третьем этаже. Что она здесь забыла?
— Звучал Моцарт, когда содрогнулись стены и замигал свет ламп. По потолку пошли трещины, стекла с оглушительным звоном повылетали из рам, словно их целенаправленно выбили потоком воздуха снаружи. Инструмент стоял как раз у окна. Осколки вонзились маме в шею, грудь, лицо… Но она даже не вскрикнула. Погибла на месте. Надеюсь, почувствовать ничего не успела.
Линара вела свой рассказ неторопливо и монотонно, без каких-либо эмоций. Не моргая смотрела прямо перед собой, гипнотизируя запертую дверь. Амелия не могла отлепить взгляда от ее лица, чувствуя оглушающую опустошенность и вину. Хоть лично была ни в чем не виновата. Глаза заволокло слезами. Сморгнув, переключила внимание на свои сжатые в замок пальцы и прикусила губу.
— Я бросилась на помощь, но в тот самый момент, дверь сорвалась с петель и сбила с ног. Меня отшвырнуло к разбитому окну. Ухватиться было не за что, и я полетела вниз…
Она умолкла, крепче сжимая металлическую ручку. Костяшки ее пальцев побелели и слегка подрагивали.
— Прости. То, что ты рассказала — ужасно. Я все еще не имею ни малейшего понятия, как подобное могло случиться, но мне очень жаль. Если бы я могла хоть как-то исправить…
— Ты не можешь — оборвала на полуслове Линара.
Она словно вынырнула из транса, мотнув головой и отпустив наконец дверную ручку. Лишь мимоходом взглянув на Амелию, проследовала к винтовой лестнице башни. Остановив кресло у перил, повернулась.
— Как сказал отец, второй взрыв, разнесший по округе проклятья, случился отсюда. Спустя каких-то два дня… Я в тот момент находилась на лечении в клинике. Видимо поэтому сейчас жива. Все, кто оставался в особняке — погибли.
— Второй взрыв, это тот, что сотворил мой папа? — глухим голосом пробормотала Амелия, зная ответ. Ей просто нужно было хоть что-то сказать.
— Да. Сам он тоже положил здесь жизнь.
— А твой отец как смог спастись? Если с такой точностью знал, где все случилось.
— Он успел переместиться за секунду до. Как сам сказал. Те, кто был снаружи не пострадали, проклятья поразили сад и прилегающую территорию уже потом, постепенно, в течении последующих пару месяцев.
— Значит, оба взрыва связывает…
— Этот коридор, да. А еще, твоя семья. Вы пришли в наш дом и разрушили его практически до основания. Почти буквально. Так что, если стоит откуда-то начинать, то вот это место. Быть может, и память к тебе вернется?
Амелия сомневалась в этом, но промолчала. Снова осмотрелась, внимательно оглядывая пустые стены, запертые двери и лестницу, винтом убегающую вверх. Она ощущала необъяснимую, скребущую где-то глубоко внутри тревогу. Будто прямо сейчас, в эту самую минуту упускает нечто очень важное, ключевое, способное распутать весь клубок тайн. Но как бы целительница не тянулась, пытаясь поймать нужную мысль за хвост, та ускользала.
— Что ж, значит начнем отсюда.
Неторопливо приблизившись к пучку черной паутины, расползающейся по стене, присела перед ней на одно колено. Провела ладонью, отчетливо ощущая разницу температур между прохладой шершавой поверхности камня и жаром, исходившим от тонких нитей колдовства. Они слабо пульсировали, словно отзываясь на ее прикосновение.
Не имея понятия, как все должно происходить, и что вообще от нее требуется, Амелия прикрыла глаза. Погрузилась в тишину мыслей, настраиваясь на чужеродную пульсацию, щипавшую кожу ладони. Осторожно позвала, обращаясь к самому сердцу поселившейся здесь Тьмы.
И та неожиданно ответила.
Знакомый до боли голос, эхом отразился в голове:
— Я тебя ждал.
Амелия пошатнулась, распахнув глаза, но руку отнять не смогла. Та прилипла к стене, словно намагниченная!
— Не убегай, Ами. Ты должна выпустить меня. Должна освободить. Мне здесь не место…
— Нет, это невозможно, — пробормотала, ошарашено глядя на свои подрагивающие от напряжения пальцы.
Хотелось немедленно сжать их в кулак, встряхнуть, растереть — что угодно, лишь бы избавиться от страха, морозом пробежавшего по коже.
Папа.
Она его не видела, но слышала, и могла поклясться — это он, без всяких сомнений.
Разве такое возможно? Магия целителя по определению светлая! Амелия еще не до конца разобралась с тем, как отец сотворил проклятье такой силы, а тут вдруг услышала его голос, заключенный в липкой смолянистой субстанции, пропитавшей отравленное место.
Конечно, доподлинно не известно, оставил ли он кольцо-артефакт в этой вселенной, или война принудила снять его, высвободить силу полностью. Возможно, отец расставил приоритеты в другом порядке, не так, как это сделала она… Но ей ничего об их здешней жизни не известно, и это начинало невероятно раздражать!
— Невозможно? — за спиной выросла Линара, с любопытством выглядывая из-за ее плеча, — Что чувствуешь? Рассказывай, это важно!
— Не отвечай! — тут же ворвалось в мысли, — Они не должны знать.
Амелия зажмурилась и сглотнула вязкий ком, застрявший в горле. Задержала дыхание, пытаясь успокоиться. Медленно выдохнула и все же ответила:
— Эти нити, они словно живые… Горячие, слегка пульсируют. Я не ожидала, потому удивилась. Уверена, справиться с проклятьем мне под силу, ведь если магия отзывается, значит схожа с моей. Только нужно понять, как.
Притяжение исчезло, она смогла отнять ладонь, но напряжение в груди никуда не делось. Необходимо срочно избавиться от девчонки, а затем снова выйти на контакт с… а с кем? Точно ли говорил папа, или нечто другое воспользовалось его голосом, дабы втереться в доверие? Подумав об этом, Амелия похолодела еще сильнее. Встала, спрятав руки в складках юбки, и взглянула на Линару.
— Было бы неплохо воспользоваться библиотекой. Ты можешь проводить меня туда?
— Да, конечно. Пойдем, — она направила кресло прочь из коридора, — Что конкретно мы будем искать?
— Мы? — Амелия поторопилась за ней, горя желанием поскорее остаться наедине с собой.
— Вдвоем быстрее.
— Мне лучше работать одной…
— Это не обсуждается!
Они остановились, целительница стойко выдержала прожигающий взгляд похолодевших серых глаз Линары и гораздо спокойнее проговорила:
— Не хотелось бы навлечь на себя гнев лорда Доэйра. Насколько я поняла вчера вечером, он запретил тебе видеться со мной.
Девушка резко побледнела, сжав губы в тонкую линию. Поняв, что попала в самую цель, ухватилась за это, продолжая:
— Тебе скорее всего ничего не будет, а вот на мне точно отыграются. Согласись, я гораздо быстрее справлюсь с поставленной задачей, если никто не станет мешать.
— Отец уехал… — попыталась удержать позиции Линара.
— И ты точно знаешь, когда вернется?
Она отвернулась, шепнув себе под нос какое-то ругательство. Амелия вздернула бровь, едва удержавшись от торжествующей улыбки.
— Нельзя оставлять тебя без присмотра!
— Боже, ну что я могу натворить в библиотеке? Украсть пару книг? Мне же все равно не выйти за пределы поместья.
Линара тяжело вздохнула, соглашаясь с таким доводом.
— Хорошо! Следуем до нужной комнаты вместе, а там расходимся. Если отец возвращается, то обычно ближе к ночи, и сейчас действительно велик риск попасться… Но утром расскажешь все, что смогла найти! Поняла?
— Да, куда уж понятнее, — протянула, стараясь не выглядеть через чур довольной.
Получилось! Совсем скоро ей удастся уединиться в самом большом зале особняка, где, помимо книг, можно встретить расползающуюся по стенам паутину. И никто не помешает расспросить того, кто говорит голосом папы.
А уж Амелия постарается вытянуть из него всё, что тот может знать.
Девчонка не обманула — провела в другое крыло, на третий этаж, где располагался просторный зал библиотеки. Зажгла свет, парящих под потолком магических светильников и молча удалилась, одарив на прощание долгим задумчивым взглядом.
Амелия не раз уже замечала, как странно Линара смотрит на нее, словно знает гораздо больше, чем показывает. Но разбираться в особенностях членов семьи Доэйров — последнее, чем хотелось заниматься. Сейчас ее целиком и полностью охватила возможность вновь услышать голос отца, разузнать о том, что все-таки с ним случилось. Почему он пришел сюда, как опустился до применения темного колдовства и есть ли хотя бы крохотная доля возможности помочь ему.
Поэтому, едва осталась одна, принялась осматривать стены. Она должна найти черную паутину, чтобы возобновить связь. Вот только здесь, в более-менее сохранившемся крыле особняка, практически не было следов проклятий. Лишь витала в воздухе едва ощутимая гнетущая энергия, норовившая прилепиться к телу, чтобы медленно вытянуть через кожу жизненную силу.
Облазив весь нижний ярус, поднялась по деревянной лесенке наверх, где плотно друг к другу стояли одни лишь шкафы. Узкая полоса импровизированного второго этажа позволяла лишь свободно проходить между перилами и книжными полками, дабы в комфорте выбрать нужную книгу. Места для передвижения мебели тут катастрофически не хватало. А именно этим Амелия собралась заняться, ведь стены были скрыты от глаз.
Рассчитав максимально возможное расстояние, повертела целительское кольцо на пальце и медленно его сняла. Примостила на плоскую поверхность лакированных перил и, вздохнув, повернулась к шкафам. Мощные, дубовые, выполненные на совесть, а еще, наверняка очень тяжелые. Плюс, если посчитать вес книг… Одного такого шкафчика вполне достаточно, дабы похоронить Амелию под завалом.
Решившись, коснулась кончиками пальцев теплой поверхности и призвала магию. Легкое свечение растеклось по коже, неся с собой приятное тепло и легкое покалывание в ладонях. Повинуясь ее желанию, добротная мебель легко взмыла на десяток сантиметров вверх и медленно поплыла вперед. От напряжения у целительницы выступили капельки пота на лбу. Давно ей не приходилось левитировать предметы тяжелее табуретки. Тут нужна максимальная концентрация и сосредоточенность. Наконец, когда между стеной и сплошным рядом шкафов образовалось достаточно места, Амелия максимально бережно приземлила их.
— Фух, — не сдержала облегченного выдоха. — Если мне и суждено распрощаться с жизнью в этом измерение, то не сегодня…
Теперь она вжималась в перила поясницей. Взглянув вниз, на дверь, убедилась, что неожиданных гостей не предвидится, и протиснулась мимо ближайшей деревянной громадины.
Чистая, чуть пожелтевшая от времени краска. Ни следа темных чар. Прикусив губу, Амелия медленно двинулась вперед, скользя по гладкой поверхности стены одним плечом и едва задевая шкафы другим. Глаза слезились от напряжения — здесь было слишком мало света, но зажигать дополнительный она не стала. И так отметилась приличным потоком магии. Остается лишь надеяться, что следящих маячков тут нет.
Чисто.
Чисто.
Ничего.
Она уже досадливо поморщилась, собираясь выползать обратно, дабы поскорее вернуть мебель на место, как в самом углу блеснула тонкая сеть паутины.
— Наконец-то! — в два широких шага очутившись в тупике, опустилась на колени.
Замешкала на мгновение, замерев с вытянутой вперед ладонью, но все же коснулась пульсирующих нитей Тьмы.
Пара секунд тишины. Тягучей, обволакивающей, словно затягивающей в глубокий беспросветный омут. А затем родной голос, дотронувшийся до напряженного сознания легким ветерком.
— Ами… вернулась. Я так рад, что ты жива.
— Папа… — рвано выдохнула и зажмурилась, борясь с эмоциями.
Она ведь уже потеряла надежду однажды услышать его в этом мире. Хоть понимала, что так сразу доверять неизвестной сущности опасно, всем сердцем надеялась — подвоха тут нет. Не должно быть.
Взяв себя в руки, провела по шероховатой поверхности чуть вниз, нащупывая более плотную сеть смолянистых вен.
— Да, это я. Амелия Селвин. Теперь назовись и ты. Уж прости, доверять голосу из стены — не самая безопасная затея.
— Умница, дочка, — в интонации скользнули одобряющие нотки, но звучали слова так отдаленно и глухо, словно доносились из глубокой ямы. — Это действительно я. На долгие проверки у нас нет времени. Давай просто скажу то, что больше никто не знает?
— А вдруг всю информацию возьмешь из моей головы… Ведь именно там звучит сейчас твой голос.
— Вряд ли получится… Ведь ты не совсем моя Амелия. Но кровь — не вода, а родовая магия во всех измерениях едина.
Ее обдало липким холодом.
Он знает! Как?!
— Я — призрак, милая… Осколок души, в плену у колдуна. Застрял между материями, без возможности выбраться к свету. Но даже в этом состоянии есть свои плюсы. Отсюда мне видно абсолютно всё… Доступны тайны прошлого и настоящего. Вот только воспользоваться знаниями не получалось. До сегодняшнего дня.
— И всё же… Не может быть так просто. В чем подвох?
В мыслях наступила временная тишина.
Амелия ждала ответа, гадая, какую цену предстоит заплатить. Ведь только в сказках проблемы решаются быстро, без особых потерь. Неожиданно появляется добрая фея, совершенно бескорыстно протягивая руку помощи или открываются чудесные способности, меняющие ход истории. Как бы она хотела оказаться в такой!
— Ну же, не молчи. Говори, как есть! Мне нужно знать.
— Уже сказал. Я — пленник. И здесь такой не один. За нами следят, не позволяя вырваться или выйти на связь с кем-либо из живых. Но теперь появилась надежда… То, что нам удается сейчас так долго разговаривать — чудо.
— Не один? Кто же с тобой?
— Многие…
По спине засквозила холодная дрожь. Амелию вполне устраивали пара безобидных привидений, вроде хозяйской кошки, но жить в особняке, нашпигованном неприкаянными душами… Ужасно! Может, и ригсов тут никаких нет, за них ошибочно принимают призраков?
— А конкретнее?
— Не могу. Освободи меня, Ами.
— Я сделаю все, что в моих силах, но мне нужны ответы! Хотя бы для того, чтобы точно знать, в какую сторону двигаться. Кто тебя удерживает? Он все еще находится в доме или это один из приспешников Властелина? Или… — Амелия чуть не задохнулась от собственной догадки, — Или это сделал лично он?
Снова тишина.
— Ну же, папа! Кого мне следует опасаться?
— Я не могу говорить о нем. Проклятье связывает и язык, и руки.
Ее охватил жгучий коктейль эмоций, смешанных из злости, страха и обиды. Поднявшись на ноги, едва не разорвала связь с паутиной.
— А кто виноват в этом, папа?! Зачем ты пришел сюда в тот день? Как мог сотворить настолько мощные темные чары!? Это же всё твоих рук дело, и ты говоришь, что не можешь хотя бы внятно ответить на мои вопросы? Такую малость!..
Черные нити под ладонью резко стали горячими, Амелия вскрикнула от неожиданности, но руку оставила на месте. Закусила губу и ткнулась лбом в прохладную стену, упрямо решив дождаться ответов. Вот он, подвох. Как знала! Едва замаячил шанс продвинуться чуть вперед, и ее тут же отшвыривает назад.
— Не молчи, — повторила, сквозь сжатые зубы. — Объясни мне хотя бы это. Ради чего отказался от кольца целителя и замарал душу колдовством?
— Так ты решила, что это сделал я? — голос прозвучал еще более глухо и отдаленно, будто говорящий опускался всё ниже в пропасть.
— Мне… — Амелия озадаченно нахмурилась, слегка поубавив пыл, — Мне так сказали.
— Да, я колдовал в тот вечер. Пришел мстить. За тебя. Но ситу… ц. я обер…лась не в нашу поль…
— Что? Я не слышу! Ты знал о случившемся со мной? И это… настолько ужасно, что толкнуло тебя к мести?
— … очень скоро пришлось защ…ща…ся.
— Папа! — она уже вдавливала ладони в раскаленную паутину, не замечая, как кожа горит от боли. — Папа!
Тишина.
Очнувшись, отдернула руки и уставилась на красные полосы ожогов. Пальцы подрагивали. В голове пульсировали на повторе слова: «Так ты решила, что это сделал я?».
Если не он, то кто?
Снизу раздался глухой стук от удара двери о стену, и в ту же секунду по залу библиотеки разнесся голос Ликдара:
— Амелия, ты здесь?
Вздрогнув, она вжалась в угол, силясь стать меньше и тоньше, дабы просочиться сквозь камни и сбежать, как можно дальше. Хоть бы он не стал подниматься на этот импровизированный второй этаж! Хоть бы не заметил передвинутые шкафы…
— Амелия! — тон прозвучал настойчивее, но все так же прохладно.
Ответа конечно же не последовало.
Почему так сложно разжать одеревеневшие губы и отозваться? Все просто — теперь, когда выстроенный сценарий произошедших событий разбился вдребезги, она не знала, кому верить. Колдуном, пленившим отца, мог оказаться кто угодно. И почему-то, больше всего Амелия боялась именно Ликдара.
То, каким он предстал перед ней в этом измерении, как проявил себя в минуты общения, его жестокость и служение темной стороне… Всё это очень пугало. Укрепляло образ человека, которого стоит опасаться больше остальных. Особенно, учитывая их общее «прошлое».
Больнее всего ранят именно любимые… И ведь с самой первой встречи, он не перестает быть причиной её страданий. Разве может так повезти, что главным злодеем окажется кто-то другой, никак с ним не связанный?
Размышляя об этом, целительница боялась пошевелиться. Вслушивалась в напряженную тишину. Он больше не звал ее, но и не уходил. Скорее всего стоял посреди зала, осматриваясь. Наверняка заметит изменения в обстановке!
Так, наверное, и случилось, потому что скоро до обостренного слуха долетели едва слышимые шаги. Вот, он ступил на толстый ворс ковра, миновал длинные столы и мягкие кресла, неумолимо приближаясь к лестнице. Парой минут позже мраморные ступени отразили глухой стук подошв. Ликдар явно не торопился. А она все еще не могла сдвинуться с места, словно околдованная. Вглядывалась в узкий просвет впереди, между стеной и отодвинутыми ею шкафами, ожидая, когда увидит там знакомое лицо.
И дождалась.
Он остановился напротив — между ними был длинный коридор. Амелия задержала дыхание, чувствуя, как каждая клеточка тела леденеет от выражения его глаз, сведенных на переносице бровей, сжатых в тонкую полоску губ. Чтобы добраться до нее, Ликдару придется протискиваться боком. Смешно, но это слегка успокаивало. Создавало иллюзию защищенности.
Медленно подняв руку, продемонстрировал сжатое между большим и указательным пальцем кольцо. Артефакт, который оставила на перилах! Вот ведь глупая! Так Ликдар и догадался, что она здесь.
Но… что же заставило его вернуться столь быстро? Судя по всему, Линара не ждала брата в ближайшие дни, раз посмела нарушить чары и освободить пленницу.
— Почему ты не отозвалась? — нарушил звенящую тишину.
Амелия сглотнула вязкий ком и лишь плотнее вжалась в угол. Он явно зол. Интересно, узнал, что хотел насчет ее «подлинности»? Врать о своем истинном происхождении не было сейчас никаких сил.
Те крохи терпения, что превращали Ликдара в ледяное изваяние, быстро испарились. Ее молчание не на шутку его раздражало. Один взмах ладони, и книжные шкафы с грохотом отъехали в сторону, сталкиваясь с перилами. Те жалобно заскрипели, еле выдерживая напор магии.
За каких-то пару секунд очутившись рядом, мужчина замер в одном шаге. Навис над ней мрачным утесом и прошипел сквозь зубы:
— Я спросил, почему ты не отозвалась?
Смолчать снова было бы самоубийством. Потому, она наконец разжала онемевшие губы, ответив слегка охрипшим голосом:
— Боялась, — чистая правда, что и говорить. — Ты велел не выходить из комнаты.
Такой ответ чуть притушил плескавшуюся в серых глазах ярость. Он даже отступил на пол шага, выпрямляясь.
— Верно. И все же ты вышла.
— Линара…
— С ней я поговорю позже, меня интересует, почему ты меня ослушалась. Ведь ясно дал понять, что до выяснения твоей истинной… природы, непослушание чревато последствиями.
— Именно поэтому! — огрызнулась, сама того не ожидая. В груди полыхнула обида, но она скорее была направлена на того, другого Ликдара, который никогда не позволял себе говорить с ней в таком тоне. — Чтобы доказать, я — это я, и дракон твой ошибся.
Он стиснул зубы, сверкнув глазами.
— Поясни.
— Вот, — Амелия отошла в сторону, открывая паутину Тьмы на стене, — Я пыталась отыскать отголосок магии отца, через проявление проклятья. И мне удалось. Хоть и не быстро, но у меня получится повернуть колдовство вспять.
Сейчас она обманывала, но в глубине души надеялась, что в итоге выйдет именно так. Хоть родовой магией тут и не пахло, папа просил освободить его, значит, это в ее силах. Нужно только понять, как.
Ликдар слегка поменялся в лице, прищурившись.
— Этой паутиной все стены в проклятом крыле расписаны. Но ты искала ее именно здесь?
— Нет, я нащупала связь в коридоре, недалеко от своей комнаты. А сюда попросилась у твоей сестры. Необходима информация. Где, как не в библиотеке ее искать? Но мне нужно было еще раз почувствовать эту магию…
Нервничая, она не заметила, как сцепила пальцы в замок. И тут же поморщилась от боли. Ликдар опустил глаза на ее руки. Шагнул вперед, схватив за запястье и раскрыв сжатые в кулак пальцы.
— Что это?
Она почти физически чувствовала взгляд, скользящий по линиям ожогов. Но крепкая хватка мужской ладони обжигала даже сильнее этих отметин.
— Паутина раскаляется, когда я прикасаюсь к ней, — тоже, почти правда.
— Пойдем, нужно обработать зельем.
— Нет! Оставь меня, — вырвалась, и сама испугалась своей реакции. Он вскинул вмиг потемневшие глаза. — Верни кольцо, я могу исцелить себя гораздо быстрее зелий.
Дальнейшее поведение Ликдара сбило с толку. Кольцо отдал, и после того, как она исцелила свои раны, велел следовать за ним. Оговариваться не стала, все равно в итоге будет, как он захочет. Но, думала, что отведет обратно, запрет или снова строго настрого запретит выходить за порог. Вообще, ждала от него хоть какой-то реакции — вспышки гнева, криков, рукоприкладства. Но, похоже, огонь ярости в его глазах, так и остался запертым, а потом взятым под контроль. Да и ярость ли то была?
В пораженное проклятьями крыло особняка возвращаться не стали. Уже это удивило. Амелия взволнованно сжимала и разжимала пальцы, пока пыталась не отстать от его быстрых шагов.
— Куда мы идем? — не выдержала, когда позади остался поворот в длинный коридор — последний путь, через который можно попасть в ее комнату.
Он не ответил, а она не рискнула снова спрашивать.
Скоро остановился перед неприметной дверью на третьем этаже, обернулся, впервые за весь путь взглянув на нее, и повернул ключ в замочной скважине.
— Проходи, — отошел в сторону, пропуская Амелию вперед.
Уже совсем ничего не понимая, послушалась.
Раньше она никогда здесь не бывала, хотя знала про это место.
— Дуэльный зал?..
Сделав два шага вперед, замерла, оглядываясь. Небольшое помещение с высоким потолком и узкими зарешеченными окнами. В дальней стене ниша камина. Рядом низкий столик с двумя старыми креслами и потертым круглым ковриком. Язычки огня весело плясали по свежим поленьям, создавая причудливые тени. Этот уголок уюта намекал, что комната не заброшена, ею иногда пользуются, хоть и очень редко.
Остальная часть зала представляла собой неприветливое, голое пространство с небольшой возвышенностью для тренировочных дуэлей. По стенам висели стенды с различным оружием: от ножей для метания, до пистолетов.
Осмотрев весь этот впечатляющий арсенал, задержала взгляд на старинных булавах с громадными шипами. Потом медленно обернулась к Ликдару. Он все еще стоял в дверном проеме, внимательно следя за каждым ее движением.
— Зачем мы здесь?
— Ты никогда этой комнаты не видела, верно? — ответил вопросом на вопрос, шагнул вперед и закрыл за собой дверь.
— Нет. Я знала, что в доме есть тренировочный зал, но не бывала здесь.
Он дернул бровью, молчаливо обогнув Амелию и двинувшись к стенду с холодным оружием.
— Звучит очень убедительно, будто ты совершенно уверенна в этом.
— Ну, так я и уверена… — она осеклась, прикусив щеку.
Да, в своем мирном времени не было надобности изнурять себя дуэлями и учиться владеть каким-либо оружием помимо магии. Насколько помнила, лорд Доэйр любил захаживать сюда, когда в гости заявлялся кто-то из его друзей.
Но та Амелия, в чьем теле она сейчас находилась, вполне могла тренироваться в стрельбе или еще чего поинтереснее. Зажмурившись, она устало потерла глаза.
— Я не прошла очередной тест, да?
— Знаешь про это место, но никогда не бывала здесь. А я могу сказать совершенно другое… Сбивает с толку то, что мы оба абсолютно уверены в своих словах. На потерю памяти не очень похоже. И на мою теорию с подменой тоже.
— Ликдар, я…
— Ты пропадала тут часами, — он обернулся, сталкиваясь с ней взглядами, — Испробовала в деле практически все, что имеется на этих стендах. Но сейчас смотришь так, будто действительно впервые видишь. Объясни, как такое возможно?
Она почувствовала себя загнанной в угол. Растерянно выдохнула, опуская глаза.
Он может оказаться виновным в смерти папы… И сейчас возможно держит его душу в плену проклятья. Так ведь? Может же? Разум упрямо гнул свою линию, а сердце ему отчаянно противилось.
— Это сложно объяснить, — наконец разлепила губы, все еще не глядя на Ликдара.
— Я и не жду простого ответа. Но он нужен мне здесь и сейчас.
Что ей сказать? Раскрыть все карты о перемещении между мирами, поведать об их альтернативном прошлом, где мирное небо и спланированная свадьба?
Ведь где-то есть вселенная, в которой у них «долго и счастливо»… Но ее душа заблудилась в кривых зеркалах этой утопленной во Тьме реальности.
Амелия не знала, куда подобные признания могут привести, и боялась сделать только хуже. Снова врать? Выдумывать ответы, которые могут устроить Ликдара, удовлетворить его любопытство. На время. Пока он снова не разглядит подвох, несовпадение, неточность. Обманывать, и не запутаться однажды в собственной паутине лжи вряд ли у кого-то долго получалось.
Нет, сейчас она не могла заставить себя выдавить еще хоть слово вранья. Хочет правды — получит. И будь, что будет.
— Я действительно не твоя Амелия, — проговорила ровным, безжизненным голосом, — А ты — не мой Ликдар. Он остался в другом мире. Где я умерла.
Сказала, и стало так горько… Горло сдавило, глаза защипали слезы. Будто и не было двух лет жизни, будто только что проснулась в той темной комнатке, где на соседней кровати спала Лиз, а в окно просачивались первые лучи зимнего рассвета. Где смотрела на отражение другой Амелии, и ничего не понимала. Ведь только что ее вытолкнули из окна собственной спальни.
Ликдар молчал, и поднимать глаза, дабы проследить его реакцию, Амелия не хотела. Напротив, сильнее склонила голову, пряча исказившееся в молчаливом рыдании лицо. Зажмурилась, пытаясь справиться с болью в груди и дала волю словам. Ведь никому не рассказывала об этом. В подобное поверить практически нереально, она бы сама вряд ли поверила.
— Все, кого знала и любила остались там, а меня затянуло в эту ужасную, озлобленную реальность. Словно в кривое зеркало, где живут злые двойники. Я узнала, кем ты стал, и постаралась спрятаться. Так тщательно, чтобы не попадаться на глаза как можно дольше. Потому что была уверена: в жизни жестокого генерала Тьмы нет места пришелице из мирного времени, чье сердце разрывается от последствий его решений. Я пыталась справляться с чужой болью, чтобы не чувствовать свою. Исцеляла, облегчала страдания раненных и силилась понять, в какой момент истории всё покатилось под откос. Быть может, ваш Тёмный Властелин в моем мире не родился… А может однажды сделал другой выбор и не стал тем, в кого превратился здесь. Это слишком сложно для размышлений перед сном. Я едва не сошла с ума, пытаясь сложить этот пазл. Пока не смирилась, решив просто жить, используя дарованный мне второй шанс. Но тут объявился ты. И снова все пошло кувырком.
Выговорившись, целительница осмелилась взглянуть на Ликдара. И вздрогнула, непроизвольно отступив на шаг. Он словно обратился в камень — неподвижный, побледневший, с потемневшими от едва сдерживаемых эмоций глазами. Не предпринимая никаких действий, просто смотрел на нее. Будто первый раз видел.
Идти на попятную поздно, сказанного не вернуть. Но Амелия не жалела об этом, напротив, ей стало гораздо легче, словно с души упал огромный камень. Не нужно притворяться и следить за тем, что говорит. Теперь дело лишь за ним. Она больше не боролась — вверила ему свою судьбу, как он поступит с ней, так и будет.
— Я не жду, что ты поверишь. Потому ничего не рассказала сразу, знала, что скорее всего потащишь к своему хозяину, дабы тот хорошенько покопался в моем тронувшемся разуме и нашел логичное объяснение. Но всё именно так.
— Значит, — наконец отмер он, — Другая реальность. Путешествие между мирами… И что же, неужели так много отличий в зазеркалье?
— Там, откуда я пришла, ты очень добрый и справедливый человек. У тебя нет сестры, дракона и личной армии, но твоя мать жива. Как и многие другие. Там никогда не было войны. Не враждовали наши семьи, и мой папа жив. У нас все получилось. Мы были счастливы. Видимо, даже слишком, раз судьба решила внести коррективы и забросить меня сюда.
— Если ты здесь, то она…
— Мне очень жаль, Ликдар… Раз мою душу затянуло сюда, значит твоя Амелия мертва. Скорее всего убита при помощи какого-то колдовства ровно в тот момент, когда попытались убить меня. Не знаю, что с ней случилось. Что вообще произошло между вами. Для меня это всё одна большая загадка.
Она с интересом следила за переменой эмоций на его лице. Так непривычно было видеть этого человека настолько растерянным, будто в один миг потерявшим почву под ногами. Ликдар смотрел на нее и не видел, погруженный в собственные мысли. Казалось, еще немного, и он просто рухнет на колени, под весом открывшейся правды.
Не выдержав, Амелия пересекла расстояние между ними и взяла широкую ладонь в свои. Кожа показалась слишком холодной, хотя такою быть точно не должна. Как же сильно его пришибло полученной информацией!
— Поначалу я считала эту новую жизнь своим вторым шансом. Но с каждым днем она все больше походила на личный Ад. Сейчас почти уверена, лучшая альтернатива — просто исчезнуть в небытие, чем очутиться слепым котенком во враждебном мире, где каждое живое существо стремится причинить боль или уничтожить.
— Не говори так. Возможно, второй шанс дали отнюдь не тебе…
— Что ты имеешь ввиду?
— Прости, я был неоправданно груб. Но… так долго считал тебя предательницей, — он словно не услышал ее вопроса. Горько усмехнулся, сфокусировав взгляд на лице Амелии, — Разрушила все, что было мне дорого и сбежала. Оставила одного, без каких-либо ответов. Я метался из угла в угол, пытаясь объяснить самому себе необъяснимое. А затем, ярость и слепая боль подтолкнули в определенном направлении. Для войны состояния лучше не придумаешь.
— Это была не я. Хотя, уже просила тебя простить…
— Конечно, — нейтрально, без каких-либо эмоций, все еще изучая ее лицо.
— Уверена, все не так, как могло показаться.
— Ну, теперь и мне это понятно.
Он мягко высвободил руку, взглянув куда-то ей за спину. Рассеянно осмотрел дуэльный зал, сфокусировав внимание на огне, скачущем в камине. Сейчас Амелии очень захотелось обладать даром чтения чужих мыслей.
— Ты смогла почувствовать магию отца в паутине проклятий. Это так?
Она слегка растерялась от столь неожиданной смены темы разговора. И несмотря на то, что у них сегодня вечер откровений, решила выдавать правду дозированно, а не всю сразу, потому ответила конкретно на поставленный вопрос, не вдаваясь в подробности:
— Да.
— Значит, родовая магия признала тебя.
— По сути, мы с твоей Амелией — один и тот же человек. Она — это я, какой стала бы живя в этой реальности.
Ликдар отвернулся от огня, вновь задумчиво ее рассматривая.
— Она — это ты… Но ты — не совсем она. И как уложить подобное в голове, не тронувшись рассудком?
— Не знаю, — серьезно ответила целительница. — Я в конечном итоге как-то справилась.
— Да, но меня в тот момент рядом не было. А ты — здесь. Прямо передо мной. И я разрываюсь от противоречивых желаний.
Амелия облизнула пересохшие губы и отвела глаза. Уточнять не хотелось. Она почти на сто процентов была уверена, что одним из вариантов являлось желание придушить ее на месте.
— Мне хватало фотографий в газетах. Упоминаний твоего имени на каждом углу. Раненных, что попадали ко мне после сражений с твоей армией. И мертвых, которых спасти не удалось. Мы по разные стороны баррикад, Ликдар. Как ни печально это признавать.
— Да, так и было.
— Было? — она горько усмехнулась, — Так и есть по сей день. Я пришла сюда без розовых очков и трезво смотрю на вещи. Мне никогда не понять твоих мотивов, причин, по которым ты выбрал этот путь.
— Ты не всё знаешь.
Амелия скрестила руки на груди, иронично приподняв бровь.
— И что же я могла упустить? Не так понять? Прости, но ты совсем не тянешь ни на Серого кардинала, ни на воина Света, работающего под прикрытием в стане врага.
— Не ёрничай. Сначала, тебе придется дать клятву. И, скорее всего, мне тоже.
— Какую еще клятву? — настороженно прищурилась.
— Магическую. Больше никаких тайн недоговорок и обманов. Ты хранишь мои секреты, я — твои. И, возможно, нам удастся помочь друг другу.
— Я и так здесь для того, чтобы помогать. Без всяких клятв. Пытаюсь снять проклятье, — чуть не проговорилась: «к которому мой папа не имеет ни малейшего отношения», но вовремя прикусила язык.
— Иди сюда, — Ликдар протянул в ее сторону руку, — Поближе к Очагу.
Амелия медленно двинулась к уютному уголку этого негостеприимного зала, останавливаясь рядом с одним из кресел.
— Это не просто камин в старой дуэльной комнате, а сердце поместья. Здесь даются особые клятвы и обеты, нарушить которые невозможно. Но ты и так должна знать об этом, альтернативный я наверняка раскрыл все тайны особняка.
Нет, конкретно об этом он умолчал. Или не успел рассказать. В груди неприятно скребнуло, но она не подала вида, молчаливо ожидая продолжения.
Ликдар магией придвинул одно из кресел ближе к камину и жестом предложил Амелии сесть. Сам же остался стоять напротив, еле слышно нашептывая над огнем слова заклинания. Ей хотелось спросить, что и зачем он делает, но она молчала, следя за движением его губ. Это уединение возвращало к воспоминаниям о прошлом, когда находиться рядом не было так странно. Сейчас же, целительница понимала: несмотря на то, что он очень близко — руку протяни, и коснешься, — на самом деле находился слишком далеко. Пропасть между ними меньше не стала. Напротив, всколыхнувшиеся в душе чувства лишь сильнее углубили ее.
Зал был утоплен в холодном полумраке, но здесь, у Очага, желтый свет от пламени окутывал теплом, сглаживая даже заостренные от напряжения и усталости черты Ликдара. Сейчас он так походил на себя из другой реальности, что становилось страшно. Вдруг она запутается и начнет воспринимать его, как своего любимого? Этого меньше всего хотелось. Ведь тогда исчезнет ниточка, за которую Амелия всё еще отчаянно цепляется, а ее прошлая, счастливая жизнь истончится и окончательно выветрится из воспоминаний.
Ликдар открыл одну из стоящих на каминной полке шкатулок. Провел ладонью над содержимым, и вытащил небольшой ритуальный кинжал. Целительница напряглась, тут же выпрямляясь в кресле. Клятвы на крови давно устарели. Они слишком опасны, имеют свои последствия, поэтому мало кто прибегает к подобному колдовству без веских на то причин.
— Что ты собираешься делать? — стараясь контролировать волнение в голосе, спросила она.
— Для начала, заклинание на истинность, — мужчина повернулся к ней, крепко сжимая рукоять клинка. — За этим я, собственно, и уходил. У Властилина самая полная библиотека книг по Магии Крови. Твоим словам я верю, скоро поймешь, почему… Но все же, без этого пункта дальше пройти мы не сможем.
Он протянул руку, выжидающе глядя Амелии в глаза.
— И какое заклинание ты решил применить? Насколько знаю, в этом разделе нет светлых чар.
— К счастью, из нас двоих целитель только ты. Мне же справиться с темным колдовством вполне по силам.
— Ну, в этом я уже убедилась…
— Нужна лишь капля, Амелия, не тяни время.
— Ладно, — первой отвела глаза и вытянула вперед правую руку, — Мы просто зря теряем время. Я сказала правду.
— Доверяй, но проверяй — слышала о таком?
Мягко взяв ее ладонь, прошелся большим пальцем по внутренней стороне запястья, отчего у Амелии вмиг пересохло в горле. Тело слишком явно отзывалось на столь нежное прикосновение. Она опустила голову, скрывая лизнувший кожу румянец. А затем вздрогнула от внезапного укола.
Взгляд сам метнулся вверх, следя как маленькая бусинка крови повисает на кончике кинжала. Ликдар медленно повернул его острием вверх, и алая капля скользнула по тонкому металлу, постепенно становясь прозрачной, а затем и вовсе впитываясь в блестящую поверхность. Пару секунд мужчина просто смотрел на чистое лезвие, все еще сжимая пальцы целительницы. Потом отложил оружие на каминную полку и перевел взгляд на сочившуюся ранку. На светлой коже она выглядела слишком заметной и яркой. Склонившись, он вдруг слизнул кровь, обжигая кончики пальцев горячим дыханием, а затем поцелуем.
Амелию будто током пронзило. Она нервно дернула рукой, в очередной раз прошептав риторическое:
— Ч-что ты делаешь?
Но Ликдар крепче сжал ладонь, не позволяя вырваться. Потянул вперед, вынуждая встать и шатнуться в его сторону, где тут же поймал в объятия.
— Это действительно ты.
Отпустил наконец ее вспотевшую ладонь, чтобы обхватить за талию и плотнее прижать к себе.
— Как и говорила… — голос дрогнул от полыхнувшего в груди пламени, — Но ты должен понимать, я не твоя…
Он запрокинул ей голову и поцеловал. Слова растворились в их соединившемся дыхании. Выветрились из мыслей, оставляя тягучую, баюкающую тишину. Ликдар целовал нежно и медленно, потом с нарастающей, уносящей почву из-под ног страстью. Амелия не заметила, как всем телом прижалась к нему, и прежде чем водоворот ощущений захлестнул с головой, поняла, как сильно ей этого не хватало.
Интерлюдия. Ликдар
Она сбежала.
Как последняя трусиха.
Вырвалась из рук, когда он уже и не думал сдерживаться: всё крепче сжимал податливое тело, терзал мягкие губы, привычно сладкие и нежные, такие же, какими их запомнил. Глупо поступил, накинувшись вот так внезапно, сам уже это понял. Но не сдержался. Разве возможно легко принять, что эта девушка — не его потерянная два года назад Амелия? Когда ее голос, запах, даже реакция на прикосновения — те самые. Когда она одна может спасти его душу, вытащить из болота, в которое он сам себя затолкал.
Дракон не узнал ее, и Ликдар по напридумывал себе самого худшего. Что она — очередная уловка темных тварей. Или того хуже, само порождение демонов, явившихся за уплатой долга. Уже потом, успокоившись, понял, что время еще не вышло, а признаков принадлежности к Темной стороне у девушки не наблюдалось.
Но вопрос все равно оставался открытым. Драконы не ошибаются, они слишком остро чувствуют людей. Единственным способом разгадать эту тайну был ритуал на крови. Оставалось найти подходящее заклинание и привести Амелию к Очагу.
Магия подтвердила истинность. Откуда бы она ни пришла, являлась той же Амелией Селвин, которая сбежала от него два года назад. А дракон скорее всего почуял в ней следы чуждой ему магии. Повторно ведь они к зверю не заходили. Может во второй раз он отреагировал бы как-то иначе.
Ликдар слабо верил в наличие двойников, существующих в других измерениях. Но не отрицал способность человеческой души путешествовать. После рассказа целительницы у него появилась собственная теория. Возможно, жизнь, которую они проживают — не первая, и не последняя. Умирая, люди пересекают черту, рождаясь заново где-то еще.
Он не знал, что случилось в день ее исчезновения из особняка, но уже точно был уверен во вмешательстве посторонних. Быть может, на нее напали. Атаковали редким заклинанием, или же какое-то из темных чар, столкнувшись с ее собственной магией среагировало необычным образом. И Амелию вышвырнуло куда-то за границы поместья. Даже как-то повлияло на ее память, на восприятие окружающего мира и себя самой. Она вспомнила одну из своих прошлых жизней, а потом нашла этому объяснение, самое логичное, какое только смогла…
Ликдар перебрал в мыслях все из возможных вариантов, и этот казался наиболее правильным. Потому что по крови, магии, поведению и внешности — она та, которую он знал уже много лет. Черт возьми, ведь даже поступила сейчас так, как свойственно только ей. Подпустила настолько близко, чтобы толкнуть удалось побольнее. Ударить в самое сердце. Как уже однажды делала.
— Мы — чужие друг другу люди, Ликдар.
Ее слова шли по кругу, повторяясь снова и снова, превращаясь в сливающуюся друг с другом какофонию звуков. Она так рьяно верила в придуманную ею же теорию прибытия из другого измерения! Сломать такую веру будет практически нереально.
Но вариантов у них обоих не особо много.
Он выцарапает эту девушку из пучины ложных представлений. Заставит вспомнить. Потому что в ее памяти хранятся ответы, без которых их история не больше чем сотканный из неподтвержденных фактов рассказ.
А она в свою очередь станет его маяком в борьбе за собственную душу. Потому что он наломал дров, совершил самую большую ошибку в своей жизни и очень скоро наступит день расплаты.
Ликдар недобро усмехнулся, опершись обеими руками на круглый столик. Взглянул на огонь, пляшущий в камине, и тот отразился маленькими язычками пламени в ставших непроглядно черными глазах.
У него оставалось не так много времени, чтобы всё исправить. Но попытаться стоило.
Конец интерлюдии.
Амелия захлопнула двери своей комнаты и, тяжело дыша, привалилась к холодным доскам. Коснулась кончиками пальцев губ, зажмурилась, растерла лицо ладонями. Нет, она не станет идти на поводу эмоций и низменных желаний!
У них сделка. Очищенный от проклятий дом в обмен на свободу.
Потом она покинет это место, забудет прошлое, настоящее, жгучее зелье из двух разных историй ее жизни, и начнет всё заново. Разузнает у призрака папы точный адрес их дома, соберет вещи и сбежит. Уедет, как можно дальше отсюда. Так будет правильнее всего. Она не предаст память о настоящем Ликдаре, их отношениях, любви. А пародия на то, что когда-то у нее было, ей не нужна. Как бы сильно не хотелось закрыть глаза и довериться. Нужно попытаться поступить правильно, какие бы глупости ее слабое сердце ей ни внушало.
Немного успокоившись, Амелия обернулась и пару минут просто смотрела на гладкую деревянную поверхность. Почему-то думала, что Ликдар немедленно последует за ней, догонит, схватит за руку, дёрнет назад. Потому бежала так, словно пыталась спастись от адских гончих. Но, похоже, захватившие ее чувства тронули и его тоже. Все-таки, однажды он любил местную версию Амелии Селвин, а топтаться на доброй памяти их отношений не очень хотелось.
Подумав еще немного, сняла кольцо. Повертела его в пальцах и сунула в карман. Затем взялась за металлическую ручку, дабы надежно запереть дверь магией. В венах забурлил огонь, разливая приятную дрожь по телу.
Любое взаимодействие с волшебством внушает уверенность в собственной всесильности, как бы по сумасшедшему это ни звучало. А ей, долгое время державшей большую часть Силы под замком, вовсе заволокло глаза золотым туманом. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы испугаться.
В который раз она снимает кольцо? Третий, кажется. И вроде бы использует совершенно безобидные заклятья: отбросить врага потоком воздуха, отодвинуть преграду с пути, запереть замок. Но эти, казалось бы, незначительные действия, играют роль мелких камушков, скатывающихся первыми с горы во время оползня. С каждым разом, энергия всё больше пробуждается, расправляет крылья, готовится вырваться из наскучивших тисков целительского артефакта. Нужно быть осторожней, иначе очень скоро ее накроет настоящей лавиной…
Амелия несколько раз глубоко вдохнула-выдохнула, сосредотачиваясь на одном из особых запирающих заклинаний, и мысленно его произнесла. Из замочной скважины потянулся красноватый светящийся дымок, в воздухе запахло лесными ягодами. Чары из разряда родовых. Конкретно эти создал когда-то ее прапрадед. Мужская линия их семейного древа весьма богата талантливыми волшебниками, способными созидать что-то новое. Артефакты, проклятья, бытовые заклинания. Амелия разучила несколько, казавшихся ей особенно полезными. Вот, пригодилось.
Сегодня никто ее здесь не достанет. Даже хозяин дома не сможет обойти эти сплетения. Она спокойно выспится, прежде чем с головой уйти в колдовскую паутину, что опутала этот особняк. А тайны Ликдара ей не нужны. И с клятвами на крови, и без них.
Едва Амелия подумала об этом, в комнату попытались войти. Она даже не услышала приближающихся шагов за шумом своих мыслей. Опомнилась, лишь когда потеплевшая в ладони дверная ручка нервно задергалась из стороны в сторону. Отпустив ее, девушка отступила назад, отвернулась и глубоко вздохнула.
Всё же он пошел за ней. Неужели хочет довести задуманное до конца и втянуть в очередное болото обязательств?
Ручку перестали дергать, по ту сторону воцарилась тишина. Да уж, запереться в одной из комнат от хозяина особняка настолько непрактичная трата магической энергии, что Ликдара наверняка сейчас пробирает нервный смех. Амелия представила, с каким удивлением ползут вверх его брови, и невольно улыбнулась. Он просто не знает о парочке тузов в ее рукаве.
Дрожь волнения и смятение после поцелуев в дуэльном зале практически сошли на нет. Она обернулась, прилепив взгляд к дверной ручке, и ждала, когда Ликдар проявит свои эмоции. Но вместо этого он заговорил спокойным, даже слегка отстраненным тоном:
— Пытаешься спрятаться от меня в моем доме? Серьезно, Амелия?
Что ж, ей удалось его разозлить. Снова.
— Ты сам вынуждаешь меня это делать. Я не хочу ни в чем больше участвовать. Сниму проклятье, и ты отпустишь меня. Кажется, так мы договаривались?
Он не ответил. В щель между полом и дверью скользнула полоска света, замок жалобно заскрежетал, но не поддался чужой магии. Вновь задергалась ручка.
— Что ты, черт подери, сделала? — уже гораздо больше эмоций. Кажется, он даже слегка удивился, — Открой!
— Нет.
— Не заставляй меня прибегать к более грубым методам.
Она прикусила губу. Хотелось надолго замолчать и дать ему полную свободу действий. Пусть хоть дракона своего сюда приволочет, в заклинании прадеда была абсолютно уверена. Но Амелия лишь вздохнула, подходя ближе. Прислонилась к двери и откинула голову, прикрывая глаза.
— Не надо, Ликдар. Просто уйди. Уже ночь, я устала. У нас был договор, я его выполню. Потом ты обещал меня отпустить. А ты всегда держишь свое слово, это я точно помню.
Вновь воцарилась тишина. Она не давила, не сжимала душу железными тисками, просто окружала их обоих, будто они лучшие друзья, решившие помолчать друг с другом.
— Слышишь? Не затягивай меня глубоко в свою жизнь. Пожалуйста, не надо.
— Слишком поздно, родная…
Амелия вздрогнула, открыв глаза. Спине стало тепло-тепло, будто доски под ней принялись медленно нагреваться. Сказать больше было нечего, потому она просто слушала.
— Мы связаны, — тихо продолжил Ликдар, — И это не какая-то романтическая метафора. Пять лет назад мы с тобой кое-что сделали. Вместе составили план, исполнителем которого впоследствии я стал.
— Что мы натворили? — почти шепотом спросила она.
— Я пошел на сделку с одним могущественным низменным демоном. Ты ее скрепила. Договор подписан твоей кровью. И только ею можно его расторгнуть.
Целительница медленно прошла к кровати и села. Сказать, что услышанное ошарашило ее — значит промолчать. У нее просто не находилось слов, чтобы выразить смешавшиеся в единую кучу мысли.
— Заинтересовал? Теперь готова впустить и выслушать?
Какое-то время Амелия просто смотрела в пустоту перед собой, не пытаясь что-либо предпринять или ответить. Потом сморгнула мутную пелену с глаз и подняла руку. Сосредоточилась на контрзаклятии. Слегка шевельнула кистью, пропуская энергию через себя.
Замок тихонько щелкнул, и дверь отворилась.
Он прошел в комнату, медленно закрывая за собой. Амелия проследила за его движениями и моргнула, когда замок тихонько щелкнул.
— Значит, ты искал меня именно для этого? Чтобы расторгнуть контракт, — слова сорвались быстрее, чем она смогла более-менее сформулировать их в мыслях.
Кажется, Амелия их даже не обдумала и не знала, почему первой озвучила именно эту фразу. Наверное, в ней заключался наиболее важный смысл из всей неразберихи, творившейся сейчас в голове.
— Это одна из причин. Если намекаешь, что я обманывал тебя — не стоит.
— Ну хорошо, оставим, — ненормальное спокойствие, накрывшее ее после услышанного, постепенно сходило на нет. Чувствуя нарастающее в груди раздражение, постаралась унять его, пару раз глубоко вздохнув, — Что за сделка? Откуда во всей этой истории взялись демоны.
Ликдар подвинул стоявшее у камина кресло ближе к кровати и сел в него. Пускаться в подробности отчего-то не спешил. Амелия же с каждой секундой становилась все более нервной. Она встала, скрестила руки на груди и принялась расхаживать по комнате. Воздух вокруг потрескивал от напряжения.
— И как вообще мы могли додуматься связаться с темными тварями?! Мне в это просто не верится! Ладно — ты, но я!
— Что значит, «ладно — ты»? — он вздернул бровь, с неподдельным любопытством следя за метаниями Амелии.
В отличие от нее, он казался максимально расслабленным и спокойным.
— Давай посмотрим правде в глаза, чувство самосохранения у тебя частенько берет выходной…
Он хмыкнул, но девушка не обратила на это внимания.
— Ты способен рискнуть всем, ради достижения цели. Без оглядки на последствия, поставить на кон самое ценное, — она замерла и нахмурилась. — Сделка, она как-то связана с этим вашим Властелином, верно?
Ликдар откинулся на спинку кресла, поставив пальцы домиком перед собой и отвел взгляд к окну.
— У родителей всегда были прохладные отношения с правительством, и я в какой-то степени разделял их взгляды. Но, когда всё началось, идти против Совета — это как-то слишком. Я не собирался воевать. Ни на чьей стороне.
— И тем не менее, начал.
— Когда узнал о том, что отец присягнул ему на службу, понял: свободы выбора уже не будет.
— Но ты же не просто рядовой солдат армии Тьмы, Ликдар! Ты — один из генералов!
— Напоминаю, у нас был план. Вытащить отца я уже не мог, пойти против него — тоже. Прежде чем начать открытые военные действия, Властелин протянул свои щупальца везде, где только можно. Его власть, как одна огромная сеть паутины и она постоянно в движении, тянется, опутывает, связывает по рукам и ногам. Есть лишь один способ покончить с этим — уничтожить самого Властелина. Но подобраться к нему практически невозможно. Лишь самым доверенным лицам, доказавшим свою верность не единожды, позволительно находиться с ним рядом. Хотя и тут таится подвох — он всегда начеку, обвешан кучей амулетов и никому не доверяет.
— И ты решил стать тем единственным, к кому самый могущественный темный колдун без опаски повернется спиной?
— Нет, Амелия. Это решила ты. А я исполнил.
Она отошла к стене и прислонилась к ней, прикрыв глаза. Вот, значит, что стояло на кону их сделки с демоном. В общем-то логично, но…
— Чтобы преодолеть высоченную «карьерную» лестницу, пришлось бы всю жизнь пытать невинных и убивать во имя Его Темнейшества. А так, управился за пять лет, да?
— В каком-то роде.
— Господи, — Амелия растерла лицо ладонями, — Это похоже на страшный сон. Значит, мы заключили сделку с демоном, выпросив у него твой карьерный взлет? А почему договор подписан моей кровью, если заключал его ты?
— Так положено, у сделки должен быть свидетель. Тот, на ком завяжется магия. К тому же, вызвала его именно ты. У меня с демонологией по сей день не ладится.
— Прекрасно. Просто замечательно… Что ж, вот, ты уже среди доверенных лиц, почему не действуешь? Чего ждешь?
Ликдар устало вздохнул и потер переносицу.
— Есть то, в чем мы просчитались. Сам он — полудемон, и оказывает сильнейшее влияние на своих подчиненных. Я не в состоянии пойти против него. Это особый вид колдовства, которому нечего противопоставить. Ты и сама должна была чувствовать нечто странное рядом с ним.
Она припомнила свои ощущения в тот вечер, когда Ликдар выбрал ее своим «подарком», и ее передернуло.
— Вернемся к сделке. Раз ты начал волноваться, подходят сроки оплаты. Что числилось в графе «цена»?
— Душа. И вряд ли моя демона теперь полностью устроит. После всего, что я сделал, ценность ее наверняка резко упала. Он может явиться и за твоей тоже.
Амелия долго молчала. Удивительно, эмоции не захлестнули ее с головой, сердце не выпрыгнуло из груди. Она приняла эту новость слишком спокойно. Мысли и вовсе следовали в другом направлении.
— Мне нужно время. Я должна подумать, — наконец проговорила она.
— О чем? — Ликдар откинул голову на спинку кресла, уставившись в потолок, — Я знаю способ расторгнуть сделку, время для подготовки ритуала достаточно. Ты очень вовремя нашлась… Несколько нудных, не слишком безопасных вечеров, и все будет кончено.
— Нет, это не решение. Наша глупость себя не оправдала, а затянула в еще большие проблемы, но… Ты планируешь пожизненно прислуживать Властилину? — вновь произнеся этот «титул» в слух, поморщилась, — У него вообще есть имя?
— Конечно. Только оно никому не известно. Говорю же, подобраться к нему невозможно. Знал бы я его настоящее имя, возможно смог что-то придумать. На этом повязаны десятки темных ритуалов и проклятий. А насчет «пожизненно прислуживать» … Знаешь, быть генералом не так уж плохо.
Амелия метнула на него удивленный взгляд. Сильно же он увяз в этом болоте.
— Ты всерьез так думаешь? — осторожно спросила она.
— Если воспринимать это как работу, почему нет?
— А как же люди? Столько невинных пострадало от этой войны.
— Невинных? Это с какой стороны посмотреть. Добро — зло, черное — белое: это ведь всё относительно. Если смотреть глазами матерей, жен и детей моих ребят, то они ведь тоже сражаются за то, во что верят. И умирают. Так же, как многие другие жертвы противостояния двух сторон. На самом деле, мы живем в сером мире, Амелия. В цвета его раскрашивают люди.
— Ликдар…
Она произнесла его имя, но что сказать дальше не знала. Слова будто застряли в горле. Отлипнув от своей стены, медленно подошла к креслу, останавливаясь совсем рядом, практически касаясь ногами мужских колен. Он перестал рассматривать потолок, встречаясь с ней взглядом.
— Да?
— А ты вообще хотел остановить его?
— Конечно.
— И сейчас хочешь?
Он прищурился, но глаз не отвел.
— Если бы представилась такая возможность, непременно воспользовался бы ею.
Амелия кивнула, облегченно выдыхая.
— Значит, у нас всё получится.
Ликдар нахмурился и выпрямился.
— К чему ты клонишь?
— Ты не можешь пойти против Властелина, так как служишь ему. На тебя действует его колдовство, или что там у него против вас имеется… Но я не давала ему никаких клятв.
— Нет, — резко оборвал он, поднимаясь. Шагнул вбок, едва задев ее рукавом рубашки.
— Но почему?! — обернулась в его сторону, словно привязанная шагнула следом. — Я так долго ломала голову, зачем здесь очутилась. Может, вот он — ответ? Мне предначертано избавить это измерение от местного воплощения Зла? Раньше и подумать о таком не могла, ведь была одна, напугана и многого не знала. Но теперь, есть ты! Один из самых приближенных лиц Его Темнейшества! Ты будешь моим проводником, и у нас получится справиться с ним.
Воодушевленная собственной речью, целительница чувствовала небывалый подъем энергии. Будто здесь и сейчас сошлись все ниточки, тянувшие ее все это время в разные стороны.
— Боже мой, Амелия, прекрати нести эту чушь! — Ликдар растер ладонями лицо и запустил пальцы в волосы, взъерошив их. — Ну какое другое измерение, ты — это ты! Я подтвердил это часом ранее. Иначе не стал бы так откровенничать. Кинжал, напитанный родовой магией, признал тебя!
— Причем тут это? Да, он впитал мою кровь, это тело действительно той Амелии, которую ты знал. Но душа… Почему ты вообще решил, что родовая магия даст точный ответ?
— Да потому что мы обручены!
— Ч-что? — она мигом забыла все, о чем хотела еще сказать.
— Ну конечно, ты же этого «не помнишь», — прозвучало язвительно и слега раздраженно. — Так вот, именно этим кинжалом мы рассекали друг другу ладони, когда произносили клятвы. Он не только помнит твою кровь, лезвие попробовало на вкус саму твою суть и магию.
Амелия словно язык проглотила, только смотрела на Ликдара, растерянно моргая. Поймав ее взгляд, мужчина заметно остыл и даже шагнул навстречу, примирительно сжимая, поглаживая напряженные плечи.
— Я не знаю, что случилось с тобой в этом доме. Не знаю, почему ты исчезла, а вернулась с искаженной памятью. И какое отношение имеешь к проклятью, отравившему поместье. Мы это еще выясним. Но секретной миссии спасти мир у тебя точно нет. К Властелину я тебя не подпущу. На этом тема закрыта.
Спала она плохо.
Когда Ликдар ушел, было сильно за полночь. Его слова долго крутились в голове, не давая уснуть. В итоге, Амелия забылась тревожным сном за пару часов до рассвета, а когда открыла глаза, в комнате уже было светло.
Итак, здесь они обручены. Но никто не знает об этом. Иначе, та же Линара или Нола, хоть словом, но обмолвились бы. Да и сам лорд Доэйр вряд ли промолчал.
В ее мире все ритуалы было решено проводить в день свадьбы. А тут по какой-то причине все пошло наперекосяк. Расспросить подробнее она вчера не догадалась, да и Ликдар не особо горел желанием продолжать их ночной разговор. Кажется, он пожалел о сказанном, едва слова сорвались с языка. Не дожидаясь, пока она придет в себя и сформулирует вопросы, пожелал спокойной ночи и ушел. Сбежал, вернее.
Проснувшись, Амелия просто лежала, не шевелясь. Прислушивалась к звукам. За окном пели птицы, а где-то в доме играла музыка. Печальный мотив показался смутно знакомым, и целительница не смогла справиться с любопытством. Встала, накинула длинный, чуть волочащийся по полу халат, и выскользнула за дверь.
Мелодия звучала в одной из комнат этого заброшенного крыла, что удивило. Здесь ведь никто, кроме нее не живет. Когда поняла, где источник, замерла перед дверью. Растерла плечи, пытаясь скинуть охвативший ее озноб.
Вчера они с Линарой останавливались перед комнатой, в которой погибла леди Доэйр. Она любила проводить здесь время, играя на фортепиано. Возможно, именно эта мелодия звучала в день ее смерти? Поэтому и кажется такой знакомой.
Сглотнув ком, Амелия сжала холодную ручку. Музыка не утихала, чьи-то пальцы неторопливо танцевали по клавишам.
Повернула. Толкнула от себя. Дверь открылась.
Целительница замешкалась лишь на мгновение, дабы отогнать мысль, что вчера тут было заперто. Переступила порог и нахмурилась.
В лицо ударила тишина. Яркий свет заливал всю комнату: одинокий черный инструмент у окна, старинная кушетка, пара пейзажных картин на стенах. И больше ничего.
Амелия остановилась посреди небольшого полупустого зала и озадаченно огляделась. Она не сомневалась, что именно здесь играла музыка, но глаза подтверждали обратное. Показалось?
Остановив взгляд на черно-белых клавишах, подошла ближе. Осторожно, едва касаясь, провела по гладкой поверхности, оставляя четко выраженный след на слое пыли.
— Как ты вошла?! — взорвал тишину удивленный возглас.
Амелия вздрогнула, отдернув руку, и обернулась. Нола застыла в дверях, осматриваясь, будто ожидала увидеть здесь еще кого-то.
— Было не заперто. Я слышала мелодию. Кто-то играл… — девушка вновь взглянула на след от своих пальцев, — Но к этому инструменту давно никто не прикасался.
Нола уверенно прошла внутрь, подхватила Амелию под локоть и потащила прочь.
— Знаешь, лучше сюда не заходить. Если бы тебя хозяин тут застукал, или дочь его… — женщина красноречиво замолчала, давая ей возможность самой подумать о последствиях.
Весь путь обратно, Амелия прокручивала в уме произошедшее и молчала. Осмелилась заговорить, лишь оказавшись у себя.
— Дух леди Доэйр тоже не упокоен?
Служанка промолчала.
— Но почему, она же погибла до того, как поместье подверглось проклятью!
— Я не знаю, — вздохнула Нола, рассеянно поправляя подол темно-синего платья, — И лучше тебе поскорее начать что-то делать с этим.
Амелия села на кровать, плотнее запахивая полы халата.
— Сколько мертвых разгуливает в этом доме?
Раздался робкий стук в дверь, служанка поторопилась открывать. Она была рада уйти от ответа. В комнату потянулись девушки с ведрами горячего отвара. То, что это была не просто вода, стало понятно по резкому запаху смеси различных трав. Отчетливее всего ощущалась лаванда.
— Молодой господин распорядился, — заметив ее вопрошающий взгляд, ответила Нола.
Заговоренную бочку снова выдвинули в центр комнаты и быстро наполнили дымящимся зельем. Амелия почувствовала себя одним из ингредиентов этой адской смеси.
— Но ты же сама говорила, достаточно «отмокать» в целебном отваре раз в неделю. Еще не так много дней прошло.
Нола лишь пожала плечами.
— Я не задаю вопросов хозяевам. В любом случае, тебе от этого хуже не будет. Давай, раздевайся. Потом тебя ждет переезд.
— Куда? Почему?
Женщина тяжко вздохнула.
— Не знаю. Мне устроили подъем задолго до рассвета, дабы я срочно организовала подготовку твоих старых покоев.
— Тоже приказ Ликдара?
— Да.
Больше вопросов старалась не задавать.
Она понимала, почему Ликдар так решил. Они магически обручены. Возможно, ему хотелось, чтобы невеста сама вспомнила об этом, и вчерашняя оговорка не входила в планы. Но теперь ни к чему ей жить в маленькой комнатке пораженного проклятьем крыла особняка. У нее здесь личные покои. Не важно, как быстро вспомнит и вспомнит ли вообще хоть какие-то моменты из жизни той Амелии, чье тело заняла. Как оказалось, на это у Ликдара имеется своя версия и в ее рассказ о путешествии меж альтернативными мирами он не особо верит.
После так называемой ванны, которая в этот раз далась ей гораздо сложнее — вода казалась слишком горячей, а запахи через чур резкими — девушка без пререканий позволила сопроводить себя в другую спальню. Накинув лишь халат, не подумав даже взять что-то из вещей, краем сознания понимая, что одежды будет предостаточно. Она пребывала в каким-то трансе, морально готовясь встретиться с настоящими призраками прошлого, ожидающими ее за дверью.
Как ни старалась, подготовиться все равно не вышло. Едва переступила знакомый порог, сердце вмиг отяжелело, камнем упершись в ребра. Прошла по инерции несколько шагов вперед, и замерла, сцепив пальцы перед собой в замок до посветлевших костяшек.
На чайном столике уже ждал завтрак. Несмотря на давно проснувшийся голод, она не торопилась приступать к еде. Дождалась, пока останется одна, а затем медленно осмотрелась. Удушающее чувство дежавю сковало по рукам и ногам, не давая возможности сделать шаг из середины широкой комнаты хоть в какую-нибудь сторону. Казалось, она уходила отсюда совсем недавно, и сейчас вернулась, дабы взять что-то случайно забытое.
Это та самая спальня.
Белый и пыльная роза — отличное сочетание оттенков, как ей всегда казалось. Сейчас Амелия обустроила бы себе комнаты в других цветах. В более темных, скорее всего. Широкая кровать идеально застелена, покрывало без единой морщинки или складки свисало до самого пола. Кушетка рядом с камином, большое кресло тут же. Амелия помнила, какое оно невероятно мягкое. В нем она устраивалась почитать перед сном и частенько засыпала прямо с книгой. Потом каким-то волшебным способом оказывалась в кровати, заботливо укрытая одеялом.
На этом месте она стояла в подвенечном платье, когда его только-только привезли из салона. Перед ней возвышалось зеркало, позволяющее рассмотреть себя в полный рост и выловить недочеты наряда. Рядом замер портной, готовый отмечать у себя в блокноте любые замечания. Но их не оказалось. Платье было потрясающим.
А вон то окно. Широкое, с таким чистым стеклом, что казалось, будто его вовсе нет. Амелия могла стать на подоконник, вытянуться в полный рост и не достать кончиками пальцев до верхней части рамы. Совсем не удивительно, что в итоге оно стало ее дверью на тот свет.
Вернее, на этот.
— Боже, как не сойти с ума?.. — прошептала в пустоту, закрыв лицо ладонями.
Растерла глаза до темных пятен и, стараясь никуда больше не смотреть, по памяти двинулась вправо, где у стены должен стоять высокий шкаф из белого дерева. Конечно же он оказался на месте. Как и вся ее одежда, развешанная на вешалках в два ряда. Наугад вытянув платье — темно-синее, с прямой длинной юбкой и завышенной талией — бросила его на кровать. Затем порылась в ящичках, добывая белье. Переоделась. Заплела еще мокрые волосы в свободную косу и бросила взгляд на поднос с завтраком.
Пышные румяные булочки в плетеной корзинке слишком заманчиво пахли сладкой выпечкой. Подойдя к столику, взяла одну из них, проигнорировав тарелку с еще дымящейся овсянкой, не по сезону украшенной дольками клубники. Задумчиво отщипнула кусочек и отправила в рот. М-м-м, божественно!
Не заметила, как слопала две булочки, медленно жуя и глядя перед собой невидящим взглядом. Потом, словно очнулась, опустошила бокал персикового сока и решительно двинулась к выходу.
Кольца с ней не было. Амелия оставила его на столике в комнате и очень надеялась, что успеет снять проклятие с поместья до того, как связь артефактом окончательно разорвется. Все же, она — целительница. И на другом поприще себя даже не представляла. Сейчас девушка чувствовала, как лишенная ограничительного контроля магия набирает силу в ее крови. Это давало надежду на быстрый исход дела. Что бы не предстояло ей совершить, Сила поможет. И лучше б ей оказаться в своем пике, когда потребуется.
Первое, что необходимо — вновь связаться с духом отца. Хотя уверенности, что это получится, совершенно не было. Особенно учитывая то, как быстро оборвалась их связь вчера вечером. Он говорил, его насильно удерживают в этом доме, и кто-то не позволяет запертым здесь душам не только вырваться к свету, но и выйти на связь с кем-либо из живых.
Ни с кем, кроме нее.
Ведь получилось не только у папы… Неожиданно, утренняя мелодия, исходившая от пыльного фортепиано в заброшенной комнате, показалась не простой случайностью. Ей предстояло ломиться в запертую дверь, но с той стороны не прячутся, а пытаются выйти. Значит, вместе у них все получится.
Погруженная в мысли, она отправилась обратно в отравленное крыло, стараясь никому не попасться на глаза. Услышав за ближайшим поворотом едва различимый шум голосов, дернула ручку ближайшей двери и торопливо укрылась в темном помещении. Переждала, пока неизвестные пройдут мимо, затем наколдовала небольшой огонек на ладони и осмотрелась. Похоже, это коморка для швабр. Никакого инвентаря здесь сейчас не наблюдалось, но чем-либо другим эта крохотная комнатка без окон оказаться просто не могла. Скользнув взглядом по стенам, обнаружила тонкую сеть паутины, расползающуюся от угла снизу в верх. Это порадовало — растягивать поиски надолго, изначально не очень хотелось.
Сбросив волшебный огонек с ладони, оставила его парить в воздухе, а сама опустилась на пол. Села, удобно скрестив ноги, и постаралась морально подготовиться к очередному разговору. Раз времени у них мало, нельзя тратить его на пустую болтовню и глупые вопросы. Лучше заранее продумать, о чем важнее узнать в первую очередь.
Хотелось расспросить о маме. Жива ли она? Кем вообще были родители в этой реальности, ведь, как выходит, она ничего о них не знает. Так много отличий меж их мирами. Но, если затрагивать тему семьи, ни на что другое ни сил, ни времени не останется. Потому, Амелия пришла к выводу спросить об этом в самом конце.
А сначала добиться более-менее внятных объяснений, почему именно их родовая магия способна снять проклятие с поместья, если не папа заколдовал его. И в каком направлении двигаться, в попытке снять чары. Может, в библиотеке есть книга, которая поможет понять это?
Сосредоточившись, Амелия коснулась рисунка черной паутины и прикрыла глаза. Особняк тут же отозвался, словно ждал ее. Девушка почувствовала слабый толчок энергии в ладони, а следом по коже промчалась холодная дрожь.
— Папа, отзовись! Мы не договорили вчера. Мне нужны ответы.
Тишина. Какая-то неестественная, давящая, словно она крепко-крепко зажала ладонями уши. И в то же время, чувство чьего-то присутствия не исчезало. По ту сторону явно кто-то был. Вот только, отец ли?
— Ну же, не молчи! Я чувствую тебя.
Руку обожгло, а ее саму что-то невидимое с силой толкнуло в грудь. Вскрикнув, Амелия разорвала связь и повалилась на спину. Распахнув удивленные глаза, поднесла к ним дрожащую ладонь. В свете волшебного огонька на коже четким рисунком проступали ярко красные линии ожога. Они складывались в странный знак, похожий на какую-то руну. Раньше она такой не видела.
Амелия не могла оторвать взгляда от своей ладони. Руна на ней жгла и кололась, словно пыталась вырваться и зажить своей жизнью. Без кольца быстро исцелить рану вряд ли получится, а зелий поблизости не было. Потерпит.
Переведя взгляд на блестевшую в свете паутину, Амелия на минуту задумалась, пытаясь дать объяснение произошедшему. Папа вытолкнул ее или кто-то другой? Пытаться сейчас снова пробиться на ту сторону за ответами, было бы глупо. Исход может неприятно удивить. Но так хотелось хоть в чем-то оказаться уверенной! Чего ждать от выжженного на коже знака? Подсказка это, которую необходимо сейчас же разгадать, или клеймо, от которого желательно избавиться как можно быстрее, пока не наступили последствия от контакта с ним. Одно теперь ясно — их вчерашнее общение каким-то образом заметили и пресекли.
Сама того не желая, Амелия вновь пришла к мысли: «А не связано ли это с появлением в библиотеке Ликдара?», ведь только он ее видел во время разговора с духом отца. Едва подумав об этом, тут же мотнула головой, отбрасывая идею проч. Вчера он казался искренним. И в поцелуе, так напугавшем ее, и последующем рассказе о сделке с демоном не было ни капли фальши. Ликдар не мог оказаться колдуном, удерживающим души погибших здесь людей.
Как бы то ни было, теперь связаться с папой будет непросто. Может поэтому она и слышала музыку утром — духи пытались достучаться до нее другим способом.
Нужно понять, что обозначает руна.
Помогая себе одной рукой, девушка поднялась на ноги. Еще раз взглянула на ожог, подула на него, пытаясь облегчить боль. Слабо помогло. Вздохнув, поманила волшебный огонек и погасила его. Затем вышла из чулана.
Коридор был пуст. Возвращаться к себе, чтобы взять кольцо целителя не стала, поторопилась в библиотеку. Если повезет, отыщет незнакомую руну в первом же нумерологическом справочнике.
Но сегодня удача решила поиграть с ней в прятки. Не дойдя до места назначения каких-то пару метров, за последним из поворотов едва не упала, столкнулась с креслом Линары. Та выглядела чем-то явно расстроенной, но едва поняв, кто перед ней, моментально переменилась в лице.
— Ты! Снова пытаешься окрутить моего брата? — со злостью прошипела она, превращаясь из грустной милой девушки в разъяренную ведьму.
Глаза сверкали холодным пламенем, губы изогнулись в презрении, лицо бледное, словно восковое. Только волосы на голове не шевелились! И то, наверняка лишь благодаря аккуратной прическе из сплетенных в корзинку кос.
— Что? О чем ты вообще? — не сразу поняла смысл претензии Амелия.
Попыталась обойти ее, решив не связываться со вставшей не с той ноги девчонкой, но та, как привязанная, двинулась следом.
— Не прикидывайся овечкой, с чего это Ликдар вернул тебе личные покои?
— Да я полчаса, как в других комнатах, откуда ты все знаешь?
Двери библиотеки уже маячили впереди. Хотелось поскорее скрыться за ними от Линары, словно та не могла пойти следом. Болезненная пульсация в ладони слегка туманила сознание, не позволяя сосредоточиться на шипевшей рядом девушке.
— Я только что была в твоей старой коморке. Пришла за обещанным. А там пусто! Нола рассказала, как еще до рассвета слуги с ног сбились, подготавливая тебе апартаменты.
Амелия закатила глаза. Вот уж эта Анолина… не успокоится, пока каждой живой душе в особняке не пожалуется на свое испорченное утро.
— За обещанным? Я вроде бы ничего тебе не обещала, — нахмурилась, припоминая вчерашний вечер.
Взялась за ручку двери, но открывать не стала. Линара вела себя очень странно, посвящать ее в историю появления руны на своей ладони, да еще искать при девушке информацию казалось совершенно опрометчивой идеей.
— Ты говорила, расскажешь, что удастся узнать из книг! Я же только поэтому позволила тебе пойти в библиотеку одной!
— А… Точно. Извини, но до книг мне добраться не удалось. Явился твой брат и все испортил.
— Ах вот в чем дело! — взвилась Линара, хватаясь за локоть целительницы и дергая ту на себя, — Поэтому ведешь себя сейчас как хозяйка моего дома? Кто тебе вообще позволил шататься тут без присмотра?
— Знаешь что?! — рывком высвободив руку из цепкой хватки, оттолкнула от себя девчонку.
Та схватилась за поручни отлетевшего на пару метров прочь от целительницы кресла и ошарашенно уставилась в ответ. Должно быть совсем не ожидала подобного. Амелия, не сумев сдержать вспыхнувшую злость, быстрым шагом приблизилась к зависшей в воздухе Линаре и ткнула указательным пальцем ей в грудь.
— Я здесь, между прочим, не по своей воле. Пытаюсь снять проклятье с вашего чертового дворца. И не смей болтаться у меня под ногами и строить козни! Тебе отец говорил держаться от меня подальше? Так вот, будь послушной доченькой и делай, что говорят!
— Да ты… ты… — девчонка хватала ртом воздух, пытаясь выговорить давившие горло слова, но Амелия не собиралась больше ничего выслушивать.
Она так устала от сложившейся ситуации, что хотелось завыть в голос. Сами же поставили такую сложную задачу, а теперь всячески пытаются усложнить жизнь. Хотя, куда уже сложнее?! Сначала Амелия чувствовала себя виноватой, ведь считала, что лично устроила весь этот кошмар с семьей Доэйров. Разрушенное поместье, убитая мать, покалеченная дочь. Но теперь, в свете открывшихся фактов, еще не известно, кто здесь пострадавшая сторона. Ей хотелось поскорее разгадать все загадки, дабы разломанная мозаика прошлого сложилась, наконец, в цельную картинку.
— И не лезь в наши с Ликдаром отношения. Если есть вопросы — задавай их ему, а не мне!
Не дожидаясь, пока Линара справится с эмоциями и найдет, что сказать, Амелия отвернулась. В полной тишине дошла до двери в библиотеку и скрылась за ней, привалившись с обратной стороны спиной к прохладному дереву. Внезапно накатила такая слабость, что задрожали колени.
Закрыв глаза, откинула голову и растерла пылающее лицо здоровой ладонью. По виску защекотала капелька пота, дышать оказалось тяжело, словно воздух вокруг сгустился в плотную удушливую массу. Лоб ощущался ненормально горячим. Неужели, жар? Действие руны?
Значит, это не подсказка от папы, а магическое клеймо, способное влиять на физическое состояние. Или же имеет место быть еще какая-нибудь причина… Тут уже ничему не удивишься.
С трудом отлипнув от опоры, Амелия двинулась к рядам книжных стеллажей. Отыскать информацию о горевшей у нее на коже руне, оказалось теперь жизненно необходимо.
Дверь с грохотом распахнулась и ударилась о стену.
Но до Амелии этот звук донесся очень слабо, словно во сне. Она опиралась на один из стеллажей двумя руками и пыталась справиться с накатившей слабостью. Куда там книгу искать! Даже на ногах удержаться едва получалось. Сбоку подул ветер, щекоча волосами лицо и шею, принося спасительную прохладу. Уже значительно ближе раздался разгневанный голос Линары:
— Только отец может указывать мне, что делать! А ты не смей! Поняла? Не боюсь я ни тебя, ни твоих проклятий. Самое страшное со мной уже сделали! Слышишь? Эй, что с тобой?..
Очень быстро злость в тоне девушки сменилась беспокойством. Амелия почувствовала прикосновение ко лбу и практически сразу после этого ей немного полегчало.
— Да ты вся горишь! Минуту назад ведь вполне здорова была…
Амелия повернулась, освобождая руки и опираясь на стеллаж спиной. Неожиданно стало стыдно за свое поведение в коридоре. Если б Линара не оказалась такой упрямой, вполне возможно, что в библиотеке потом нашли бы лишь хладный труп.
— Спасибо. Ты тоже целительница? Я не видела на тебе кольца.
— Нет, — девчонка удивленно вскинула бровь, осмотрев Амелию с ног до головы, — Не целительница я, с чего мне ей быть? У нас по роду не положено даже. Мы же из тёмных.
— Но… Почему тогда мне стало легче?
— Откуда я знаю, — Линара вдруг осеклась, задержав на чем-то взгляд. Нахмурилась, подалась вперед и схватила целительницу за руку, поворачивая ладонью вверх. Резко побледнела.
— Ты узнаешь ее, — констатировала факт Амелия, окончательно приходя в себя. Выпрямилась, твердо встав на ноги и крепко сжала запястья девушки, опасаясь, что та сбежит от ответа, — Что обозначает эта руна?
Линара медленно подняла глаза. В них явно читался страх. От уверенной в себе, преисполненной боевым духом волшебницы не осталось и следа. Была лишь девочка, до жути чего-то испугавшаяся. Но вырываться и пускаться в бегство она не спешила. Напротив, повторила движения Амелии, и сжала запястье ее пострадавшей руки в ответ.
— Пойдем, — бесцветным голосом проговорила она. — Не отпускай меня. Иначе магия возобновит свое влияние.
— На меня так действует руна, да?
Ответа не последовало, но и без этого всё оказалось предельно ясно.
Линара проворно управляла креслом, заставляя бежать за собой. Когда они остановились у одной из дверей, Амелия так запыхалась, что не могла даже слова произнести. Зато ее провожатая, прежде чем впустить, посмотрела прямо в глаза и довольно холодно проговорила:
— Здесь мои комнаты. При других обстоятельствах и духу твоего бы тут не было. Но сейчас выбирать не приходится. Входи.
Двинувшись вперед, Амелия ощутила легкое натяжение воздуха, словно перешагнула через невидимый магический барьер. Оглянувшись, заметила голубоватую рябь в дверном проеме. Значит, апартаменты заколдованы, и без разрешения хозяйки пройти сюда нельзя. Но от кого такая серьезная система безопасности в собственном доме?
Когда замок щелкнул, запирая их обеих в небольшой, но уютной гостиной, Линара отпустила целительницу. Жар тут же вернулся, сердце участило ритм. Колдовской знак на коже разгорелся с новой силой. Амелия не успела толком осмотреться, как ноги перестали слушаться, подкашиваясь в коленях.
Борясь со слабостью, добралась до кресла. Оно стояло неподалеку и первым попалось на глаза. Со стоном рухнув на мягкое сиденье, сжала подлокотники. Так плохо ей ни разу еще не было.
Зажмурилась, а когда открыла глаза, испуганно вскрикнула. Ей чудилось, что комната в огне! Да не в обычном, а иссиня-черном. Он танцевал по стенам, занавескам, мебели и неторопливо полз по ковру, приближаясь, пуская поперед себя чернильный дым.
— Линара! Тут всё горит… Всё в огне… Помоги мне! Не знаю, как, но ты влияешь на руну!
— Потерпи, — донеслось, откуда-то издалека, — Я сейчас. Да где же он!? Точно ведь был здесь…
Девушка пыталась сосредоточиться на голосе хозяйки этой комнаты, в надежде хоть немного отвлечься от кошмара наяву. Она понимала, что всё видевшееся ей — не правда, а действие проклятья. Но жар от ядовитого пламени настолько реален! Кожа покраснела и болела, словно сгоревшая на солнце. Казалось, вот-вот воспламенятся волосы на голове, и за пару секунд от нее останется лишь горстка пепла.
Никаких сомнений, проклял ее тот, кто держал души умерших взаперти. После того, как засек вчера их с папой разговор, неизвестный колдун терпеливо ждал, пока она попытается снова выйти на связь. А когда убедился, что у нее это действительно легко получается, и особняк с готовностью раскрывает перед ней барьер на ту сторону… Наверняка испугался, решив расправиться раз и навсегда.
Но, если руна настолько сильна, почему она слабнет при одном лишь прикосновении Линары?
Она не могла больше рассуждать, черное пламя было совсем рядом. Языки огня перекинулись на обивку кресла.
Амелии бы вскочить, попытаться спастись, но она вдруг обнаружила, что не может пошевелиться! Оставалось лишь завороженно следить, как тьма пожирает яркий голубой узор на ткани, неукротимо приближаясь к ее вцепившимся в подлокотник пальцам.
Вдруг все прекратилось. Исчезли черный огонь и жар, созданный им. Девушка моргнула пару раз, прогоняя остатки наваждения, и озадаченно уставилась на свое запястье. Кожу холодил широкий браслет из светлого металла, расписанный такими же неизвестными ей знаками, один из которых был выжжен на ладони. Спохватившись, разжала онемевшие от напряжения пальцы, отрываясь от подлокотника, и взглянула на руку. Руна исчезла.
— Но… Как у тебя это получилось? — вскинула взгляд на замершую рядом Линару.
Затем вновь посмотрела на браслет. Прикоснулась к нему, провернула, пытаясь найти застежку. Украшение было сплошным, ощущалось весьма тяжелым и очень плотно прилегало к коже. Амелия нахмурилась, попытавшись снять его, но не вышло даже на миллиметр сдвинуть.
— Лучше скажи, куда ты влезла? Это охранная руническая порча, созданная лично папой.
— Поэтому я не узнала ее…
Амелия осеклась и замолчала. Она продолжала смотреть на браслет, но уже не видела его. Изображение поплыло и затуманилось. Значит, лорд Доэйр — тот самый колдун, заточивший души умерших в стенах особняка? Но зачем?! К тому же, среди несчастных была и его жена! А может, он создал эту руническую защиту на всем доме, и она никак не связана со злодеем? Идти выяснять это напрямую было бы слишком глупо. Или нет?
Линара, не дождавшись ответа на свой вопрос, не стала наседать.
— Верно. Магия сделана на крови, на родных она не действует. Мои прикосновения обманывали порчу, и поэтому тебе становилось лучше.
— Но сейчас ты меня не касаешься, — отрешенно пробормотала целительница, пытаясь собрать мысли в кучу.
— Браслет создан лично мной, в его составе есть моя кровь. Он не снимает порчу, просто путает ее. Полностью отменить воздействие может только мой отец.
— Если на родственников не распространяется эта пакость, зачем ты браслет создавала?
Девчонка промолчала, отведя глаза.
Амелия вздохнула. Здесь явно что-то не чисто. Защитный барьер в дверном проеме, теперь это… У них обеих есть тайны, раскрывать которые друг другу вряд ли когда соберутся.
Тем не менее, Линара помогла ей.
— И что же со мной случится, если я сниму его? Что вообще было бы, не столкнись мы с тобой у библиотеки?
— Руна вытягивает энергию. Далеко бы ты не ушла. Валялась бы без сознания, мучаясь от кошмарных галлюцинаций.
— Но она не убила бы меня?
— Нет. Правда, всех свойств я не знаю. Даже учитывая мой браслет, последствия не заставят себя ждать. Это же творение папы… В последние годы он стал особенно жестоким. Изменился даже внешне — выглядит совсем плохо. Ну, ты сама заметила, наверное.
— Да… Он постарел.
— Это все из-за Властелина, я точно знаю. Все, кто приближается к нему слишком надолго, в итоге теряют себя. Ликдара это тоже коснулось, но почему-то в гораздо меньшей степени. Может дело в молодости… Или в том, что он позже присоединился к ним. Но он тоже однажды сломается. Долгие годы служить чудовищу и не превратиться в ему подобного мало кому удается.
— Поэтому ты ворожишь, по-тихому создавая такие вот «противоядия» отцовским изобретениям? Боишься собственного родителя? Думаешь, он как-то навредит тебе?
Амелия понимала, что переходит черту, засыпая девушку подобными вопросами, но слова сами сорвались с языка.
Ничего не ответив, Линара направила кресло в сторону выхода. Видимо, чтобы открыть дверь и попросить гостью покинуть помещение. Но на пол пути остановилась, оборачиваясь.
— Так куда ты влезла? Где поймала охранную руну?
Амелия задумалась, говорить ли. Вообще, где-то в глубине души хотелось собрать всю эту семейку в одной комнате и спросить обо всем в лоб. Только вот если лорд Доэйр действительно тот самый колдун, умно ли загонять его в угол? Тем более, не зная всей картины.
— Прости, Линара, я не могу сказать тебе. Это случилось в одной из комнат пораженного проклятьем крыла. Комната была не заперта. Так что, не знаю даже, что твой папа мог так рьяно там охранять.
Поднявшись, Амелия поторопилась выйти. Хозяйка комнаты, задумавшись над услышанным, никак не препятствовала этому. Уже перешагнув магический барьер, что легко пропустил через себя благодаря браслету, целительница взглянула на Линару и поблагодарила ее.
— Спасибо, что помогла. Для меня это много значит.
Не дожидаясь каких-либо слов в ответ, прикрыла за собой дверь и поторопилась прочь.
Пропитанное кровью Линары украшение холодило запястье, отвлекая на себя от мрачных мыслей. Наверное, даже к лучшему, что с ней все это произошло. Ведь теперь она сможет обмануть охранные чары, поиграть с Колдуном в прятки и вновь выйти на связь с отцом.
Амелия старалась не думать лишний раз о том, что за стенами поместья люди продолжают страдать от последствий сопротивления, которое с каждым днем становилось все более бесполезным и разрушающим. Не хотела давать волю воображению и додумывать, что стало с Лиз и где она сейчас, выжил ли кто-нибудь из знакомых после разрушения их лагеря. Жив ли генерал Август Герберт. И где сейчас, в данную минуту, находится Ликдар.
Она не знала, дома он или отправился к злобному начальнику, выполнять очередной приказ. Где-то в глубине души хотела, чтобы Ликдар не покидал поместья, но в то же время, пока на ней браслет, лучше им не встречаться. Он наверняка почувствует в нем магию сестры и не успокоится, пока всё не выяснит. А вновь ссориться с ним нельзя. Идея довести начатое до конца, и уничтожить Властелина не давала покоя. Целительница хотела снова поднять эту тему и добиться от Ликдара согласия разработать еще один план, только теперь с ее непосредственным участием. Но сначала нужно разобраться с имеющимися проблемами, чтобы исключить причины, по которым она заперта здесь.
Еще, Амелия по-настоящему боялась его отца. Теперь стало ясно, что лорд Доэйр для нее очень опасен, и непонятно почему позволил остаться в его доме, если точно знал, что к проклятью она отношения не имеет. Если он — Колдун, то мотивы его действий не поддаются никаким логическим объяснениям.
Возможно, именно по его вине погибла хозяйка дома и покалечилась их дочь. Быть может груз этой вины и высушил волшебника, превратив его в седого уставшего старика, в котором она едва узнала того, с кем была хорошо знакома в своем измерении. Но пока всё это лишь предположения. Хотелось докопаться до правды любой ценой.
Сейчас Амелия торопилась в оранжерею. Это место пришло на ум сразу же, как только вышла от Линары. Ведь там она встретила привидение хозяйской кошки, вдруг оно как-то поможет отыскать портал, брешь в стене или еще что-то подобное? Почему-то верилось, что поговорить с пленниками поместья именно оттуда будет легче всего. А, скрытая браслетом, она не попадается Колдуну. Конечно, оставалась вероятность того, что он продолжает внимательно следить за духом папы и пресечет любую попытку связаться с ним…
Что, если позвать кого-то другого?
Услышав за поворотом впереди голос Нолы, не задумываясь, метнулась в сторону и спряталась за большой напольной вазой. Встречаться сейчас с ней не входило в планы. Дотошная служанка обязательно прицепится с вопросами, а то и увяжется следом.
Когда в коридоре стало тихо, девушка выскользнула из своего укрытия и добралась до нужной лестницы.
Разрушенная оранжерея встретила ярким солнечным светом. Он просачивался сквозь разбитые окна, играл на осколках, сверкающих россыпью мелких стеклышек на полу и превращал это помещение в нечто сказочное, но невероятно грустное.
Амелия медленно шла, присматриваясь к каждой детали, переступая через валявшиеся камни и огибая особенно большие груды. В первую очередь заглянула за высокую напольную вазу, где в прошлый раз прятался призрак Маргаритки. Увы, там было пусто, поэтому пришлось осматривать всё помещение.
Ликдар говорил, что кошка привязана к месту своей смерти и покинуть его не может. Значит, она точно здесь. Рано или поздно покажется.
Так и случилось.
Амелия облазила оранжерею вдоль и поперек, тщательно осматривая особенно темные уголки. Выдохшись, привалилась к уцелевшей оградке фонтана, когда краем глаза заметила движение. При ярком солнечном свете кошка была практически незаметна. Подойдя ближе, она уселась напротив девушки и склонила голову набок.
— Вот ты где. А я тебя ищу, — вздохнула Амелия, чувствуя себя глупо, разговаривая с привидением зверя.
Маргаритка внимательно смотрела на нее, не шевелясь, напоминая маленькую полупрозрачную статую. Казалось, она всё понимала и ждала вопроса.
— Покажешь мне, как связаться с твоей хозяйкой? Почему-то я уверена, что ты знаешь способ.
Какое-то время кошка не двигалась. Ее пристальный, слишком осмысленный для животного взгляд пускал мороз по коже, но Амелия не сдавалась, терпеливо ожидая чего-то. Когда Маргаритка наконец поднялась на лапы, деловито потянулась и направилась через весь зал к противоположной стене, девушка поспешила за ней.
Амелия недоверчиво постучала пальцем по шершавой стене, в которой только что исчезла кошка. Она с легкостью просочилась сквозь каменную кладку, не дрогнув и кончиком хвоста. А как же теория, что покидать место своей смерти животное не может?
Стена была твердая и абсолютно непроницаемая. Последовать за привидением — никаких шансов. Вздохнув, раздосадовано стукнула кулаком по особо выступающему камню. Отвернулась, привалилась спиной и сползла на пол. Медленно описала взглядом оранжерею. Помещение уже не казалось волшебным и сказочным, солнечный свет из окна напротив бил прямо в глаза, заставляя щуриться. Пахло влажной землей и свежескошенным сеном, что странно, ведь ни того, ни другого поблизости не наблюдалось.
Может призрак ее вовсе не вёл, а просто прогуливался сам по себе? Сама виновата… Понапридумывала всякого, вот и начали мерещиться проблески сознания в звериных глазах. В общем-то в свете последних событий вполне логичное объяснение, но все равно обидно. Она надеялась, что вот-вот получит ответы на большую часть вопросов, а тут такое разочарование.
Откинув голову, стукнулась затылком о неровную поверхность. Поморщилась, потянулась было растереть ушибленное место, как неожиданно опора за спиной исчезла, и Амелия, не удержавшись, повалилась назад.
Замешкала всего на секунду, отметив белое свечение вокруг себя. Потом быстро подскочила на ноги и огляделась. Пустая запыленная комнатка, ни единой души рядом. Молочный свет медленно угасал, заново уплотняя стену, через которую девушка провалилась сюда. Паниковать и пытаться убежать в последний момент она не стала. Кошка ее все же привела куда-то, упускать возможно единственный шанс разобраться, Амелия не хотела.
Становилось темно, так как ни окон, ни каких-либо светильников тут не было. Она уже собиралась наколдовать себе огонек, как в одном из углов возникла Маргаритка. Шевельнула ушами, с любопытством глянув на Амелию, и в несколько прыжков оказалось рядом. Покрутилась у ног, изображая абсолютную безмятежность, будто они находились в самой обычной гостиной, в уютном кресле у камина.
— Ну? Куда же ты меня привела?
Кошка укоризненно дернула хвостом, мол: «Ну погладь меня за старания, глупый человек!», и, не дождавшись желаемого, шустро исчезла за следующей стеной.
— Серьезно? Так и будешь водить меня по лабиринтам тайных комнат? — бросила Амелия ей в след.
Маргаритка не вернулась, стена, в которой она испарилась, оставалась плотной и видимой. Целительница решила, что должно быть важно соприкосновение. Неуверенно подошла ближе и коснулась холодного камня. Какое-то время ничего не происходило. Амелия опустила глаза, взглянув на браслет, охвативший запястье второй руки. Именно ею она собиралась растереть ушибленный затылок и, наверное, случайно коснулась стены, после чего та пропустила ее.
Мелькнувшая в мыслях догадка подсказала поменять руку. Как только это сделала, все повторилось — белое свечение и пустота вместо твердой поверхности. Значит, магия дома отзывается на кровь Линары, открывая перед ней все скрытые ходы. Знала бы девчонка, что буквально вручила Амелии ключи от особняка!
Еще одна комнатка. Такая же пустая и темная, но уже больше похожая на коридор с низким потолком и влажными стенами. В этот раз привидение не стало отвлекаться на нежности, появилось и вновь исчезло, указывая на очередной проход.
Амелия не задумывалась, куда идет, и что ее ожидает в конце пути. Главное, чтобы не драконий вольер… Еще одной встречи с ручной зверушкой Ликдара она точно не переживет! Но вряд ли привидение Маргаритки так старательно направляет ее, прыгая сквозь стены, чтобы в итоге скормить огнедышащему чудовищу.
Поражало само наличие потайного лабиринта из множества комнат. Для чего они были изначально построены, и почему скрыты от глаз? Знает ли кто-нибудь из жильцов об их существовании или они настолько древние, что информация о них исчезла вместе с кем-то из основателей семьи Доэйров? Ведь род очень древний, этому поместью не одна сотня лет.
Они продолжают жить здесь, тогда как могли запросто перебраться в один из других домов. Несмотря на проклятье и груз тяжелых воспоминаний, оставшихся после совершившихся тут трагедий, особняк не прекращает быть чем-то большим, чем просто красивое старинное здание.
Это — история, сплетение магии и судеб многих поколений. Вряд ли даже сам лорд в курсе всех тайн, что хранятся в этих стенах.
За раздумьями Амелия не заметила, как очутилась на улице. Она даже не сразу поняла, что дневной свет и слабое дуновение ветра в лицо — реальны, а не привиделись ей. Замерев в дверном проеме, глянула через плечо вглубь последней комнаты, в которую привела ее кошка. Привидение неподвижно зависло в воздухе у той стены, через которую девушка только что прошла. Судя по всему, путь заканчивался именно здесь.
Тайный ход вывел к заднему двору особняка. Отсюда хорошо видны кроны дальнего леса и заросший весенним разнотравьем луг по ту сторону кованной ограды. Но эта яркая зелень сильно контрастировала с чернеющими стволами садовых деревьев. Взгляд то и дело возвращался к ним — застывшим мертвецам покалеченной природы.
— Ты привела меня в сад… Но зачем?
Ответа снова не последовало, девушка вообще не понимала, зачем продолжает говорить вслух, если рядом нет ни единой живой души. Возможно, это успокаивало. Прогулка в стенах на пару с мертвой кошкой не входила в ее планы на день. Как, в общем-то, и многое другое из случившегося сегодня.
Амелия нахмурилась, не решаясь выйти за порог. Вцепившись в ручку старой деревянной двери, сосредоточенно разглядывала корявые ветки, разбросавшие вокруг себя причудливые тени. Признаться, она рассчитывала на разговор с покойной матерью Ликдара. Каким образом — понятия не имела, но все равно надеялась, что кошка приведет к своей хозяйке. Вместо этого, она вовсе вывела прочь из дома.
Может, это и есть послание с той стороны? Что, если таким образом ей указали, откуда нужно начать исцеление поместья? Сад — он ведь тоже проклят. Возможно деревья приняли на себя наибольшую часть колдовства, и теперь превратились в его источник.
Охваченная внезапно пришедшей на ум идеей, Амелия все же вышла, позволив двери хлопнуть за спиной. Повинуясь внутренней уверенности, пересекла небольшой дворик в направлении первых черных стволов.
Белый камень, которым был выложен двор, посерел и сильно зарос пожухлой травой. На лавочках, выстроившихся по обе стороны широкой дорожки, облупилась краска. Интересно, почему все в таком ужасном запустении? Неужели проклятье мешает банально навести порядок и придать тому, что осталось в целости приличный вид! Взять ту же оранжерею… А ведь за все это должна отвечать Нола. Может хозяева и продолжают пребывать в унынии после обрушившихся на их семью бед и потерь, не замечая ничего вокруг, но Анолина-то получает за свою работу деньги.
Остановившись рядом с высоким, некогда развесистым деревцем, целительница в нерешительности потопталась на месте. Магия исцеления тут не подействует, да и кольца при ней нет. Ликдар был уверен, что она сможет снять чары из-за ее родственной связи с колдовавшим. В этом случае, скорее всего, сработал бы метод пустого сосуда: ей пришлось бы буквально вытянуть остатки магии из проклятого предмета и впустить темную энергию в себя. Так как она дочь своего отца, проклятье бы нейтрализовалось. И почему раньше ей это в голову не приходило?
Но теперь Амелия знала, что папа был невиновен. Он сам сказал об этом, намекнув на причастность того, кто держит души взаперти в стенах дома. А сегодня она поняла, что этим человеком может оказаться сам лорд Доэйр. Если проклятье — его рук дело, то методом пустого сосуда тут не поможешь. Напротив, можно запросто покалечиться самой.
Вдруг, на то и был расчет?
Ну уж нет! Теперь у нее есть браслет, пропитанный кровью Доэйров, и он делает ее совершенно новым, с точки зрения магии, человеком.
В тот роковой день, в коридоре о чем-то сильно повздорили два чародея. Ее папа и отец Ликдара. Кто бы из них не выпустил проклятье, оно, столкнувшись с магией другого, обернулось тем, что в итоге поглотило поместье. И должно было убить обоих. Но лорд жив. Успел вовремя переместиться?
Амелия подняла руку с браслетом к глазам, внимательно рассматривая незнакомые руны на светлом металле. А ведь сама того не ведая, нацепив на ее запястье эту побрякушку, Линара воссоздала маленькую версию того, что всё разрушило.
Целительница перевела взгляд на дерево. Глубоко вздохнула, успокаивая бушующие в груди эмоции. И медленно поднесла раскрытую ладонь к стволу. Снова взглянула на браслет. Лучи солнца отразились на гладкой поверхности, создавая яркие блики.
В мыслях вдруг стало тихо-тихо.
Ни секунды больше не мешкая, Амелия прикрыла глаза и коснулась шершавой, неожиданно холодной поверхности.
Она увидела этот сад совсем иным. Деревья оказались ожившими воплощениями Тьмы: вместо неподвижных мертвых веток, к небу тянулись извивающиеся щупальца. Они двигались в медленном, завораживающем, жутком танце, устремлялись вверх, будто пытались оторваться от поверхности и взмыть к солнцу. Чтобы и его затянуть в чернильный кокон, не оставив ни единого источника света.
Корни змеями выползали на поверхность земли, переплетаясь друг с другом и вновь зарываясь вглубь. Амелия едва удержалась от крика! Она не поддалась охватившему ее страху, а напротив, крепко обхватила ствол обеими руками, прижалась щекой к пульсирующей тьме и крепче зажмурилась. Девушка понимала, что стоит ей открыть глаза, истина ускользнет от нее, и она вновь увидит замерший обугленный сад.
Движение проклятья на мгновение остановилось. Все замерло, подобно хищнику, почуявшему добычу. А затем медленно двинулось в ее сторону. От каждой веточки, каждого сучка отделялись тонкие черные ленты. Подобно струйкам дыма, они соединялись друг с другом, сплетались, но продолжали неукротимо к ней приближаться.
Темное порождение магии тянулось к Амелии, как совсем недавно стремилось к солнцу. А настигнув ее, коснулось кожи, обвило, окутало беспросветным коконом.
Это было странно. Такого чувства она ни разу за жизнь не ощущала. Исчез страх и смятение, куда-то уплыли земля из-под ног и твердость шершавой коры, к которой цеплялась, будто видела в ней спасение. Будто сама перестала существовать, став никем, пустотой, растворившейся в воздухе.
Тьма продолжала пребывать. Липла к Амелии, втягивалась ее кожей, заполняла эту пустоту. Она не причиняла боли, но отбирала тепло.
Холод — первое, что целительница почувствовала. Он растекался по телу, стремился к сердцу, окутывал душу. А ленты проклятья все тянулись и тянулись к ней, будто конца им вовсе не было.
— Ами, — шепнул кто-то над ухом.
Девушка вздрогнула, повернувшись на звук, но никого не увидела. В этом кошмаре извивающихся ветвей, черного тумана и холода была только она одна.
— Ами… — уже с другой стороны.
Амелия дернулась туда. Хотелось открыть наконец глаза, вынырнуть из пучины этого кошмара. Вдруг ее зовут из реальности, где сад — это сад, а не логово оживших монстров?
Но сделать этого она уже не могла. Как бы не пыталась, продолжала находиться именно здесь, озираться в поисках зовущего, и стучать зубами от холода, становившегося все крепче и беспощаднее.
— Амели! — в этот раз громче, за спиной.
И она узнала голос. Крутанулась, замирая с открытым ртом.
— Папа…
Это был он. Каким она его знала в прошлой жизни. В его любимой темно-синей мантии, застегнутой наглухо, под самое горло. Черные брюки, тонкая полоска манжет рубашки, чуть выглядывающие из-под тяжелой ткани, массивный медальон с изумрудом, в котором девушка узнала одно из родовых артефактов — все это дополняло запомнившийся ей когда-то образ. Серебро седины в темно-рыжих волосах. Лучики морщинок в уголках глаз. Карих, теплых, как само солнце.
— Папа! — бросилась вперед, прямо в раскрытые объятия. Прижалась к нему всем телом, ткнулась носом в твердую грудь и расплакалась.
Он был первым родным человеком в этой чужой реальности. Именно тем, кого она всегда знала и любила. Остальные же, встреченные здесь, так сильно изменились, что походили скорее на близнецов из зазеркалья, чем на настоящих, знакомых ей людей.
Отец обнял ее, и они замерли так, не шевелясь какое-то время. Амелия дрожала от холода, хотя чувствовала тепло отцовских рук. Она знала — что-то не так, но не могла четко сформулировать мысли.
— Ты все правильно поняла, — первым заговорил он. — Проклятье впитали деревья. Сад стал источником темной энергии, она тянулась именно отсюда, поражая стены особняка и медленно разрушая его изнутри.
Амелия отстранилась, заглянув ему в лицо.
— А ригсы? Я видела только одного из них, и встреча мне совершенно не понравилась…
— Это был не ригс. Запертые здесь души всячески пытаются вырваться. Ты — первый за долгое время появившийся в этом доме человек, помимо Доэйров. С тобой пытались связаться.
— И кто же это был?
— Уже не важно. Ами, у нас мало времени.
— Так ты все еще призрак? — она отошла на шаг, удивленно осматривая стоявшего перед ней мужчину. Он выглядел как самый обычный живой человек. — Но почему я тебя вижу и могу дотронуться?
— Позволив проклятью перейти на тебя, ты шагнула за грань реальности. Я не покидал своей клетки.
Амелия огляделась. Их окружала движущаяся стена тьмы, не позволяя ничего увидеть.
— Но… Значит, у меня получилось? Я сняла проклятье? Даже толком не поняла…
— Не сняла, а забрала. Теперь всё постепенно восстановится. Но ты очень пострадала, милая. И если не завершить цикл, не вернуть тому, кто это выпустил на свет, ты погибнешь. Тьма разъест изнутри. После этого она исчезнет, но забрав с собой твою душу. Найди Рикарда, заставь снять этот браслет. С ним он заберет обратно свое проклятье.
— Так значит, все же лорд Доэйр виновен в случившемся… Почему же тогда его дети или же он сам не смогли снять колдовство?
— Все сложно. Он пожелал убить меня, но я ответил за секунду до того, как его чары достигли цели. Два заклинания столкнулись, обращаясь в нечто новое, энергии смешались и взорвались, никого не пощадив. А все, кто в тот момент оказался в особняке, стали его пленниками.
— А как же твой противник? Лорд ведь жив. А мать Ликдара? Она же на тот момент уже была мертва. Почему ее душа тоже оказалась взаперти?
— Рикард успел уйти. Его дочь находилась на лечении, и он смог быстро переместиться к ней порталом памяти. А его жена… У нее оставалось неоконченное дело. Она умерла незадолго до этого, ее дух все еще витал поблизости.
Амелия закрыла лицо руками, растерла глаза, пытаясь сосредоточиться и хоть немного отвлечься от сковавшего ее холода.
— Леди Доэйр погибла по моей вине… Наверное, я и есть ее незаконченное дело.
— Нет, ты ошибаешься. Как думаешь, зачем я помчался сюда, ворвался с отрядом из шести человек, тогда как обещал не вмешиваться в дела этой семьи?
— Так расскажи! Я устала мучиться в догадках!
Отец протянул руку и с нежностью провел костяшками пальцев по ее щеке.
— Боюсь, это знание причинит тебе боль, милая. И подвергнет лишней опасности. Пока он считает, что ты ничего не помнишь, будет лучше.
— Кто — он? Хватит с меня тайн и недомолвок, папа. Хочу все узнать, здесь и сейчас! Не надо печься о моих чувствах, кажется, уже ничего не сможет меня ранить.
Он склонил голову на бок, в карих глазах появилась глубокая печаль.
— Ты влюбилась в его сына, даже поссорилась с матерью и сбежала из дома ради этой любви. Я пошел навстречу, благословил на союз с Ликдаром, хотя подозревал, что Рикард уже перетянул наследника на сторону Властелина. И все равно был готов закрыть глаза на многое ради твоего счастья…
Амелия нахмурилась, мысленно цепляясь за каждое слово. «Причинит тебе боль», «он считает, что ты не помнишь», «влюбилась в его сына»…
— Постой, лорд Доэйр попытался как-то навредить мне?!
Догадка словно мешком по голове ударила. Не могло этого быть! Родители Ликдара приняли ее, как собственную дочь. Да, в другой реальности, но и здесь она не почувствовала такого уж негатива со стороны лорда в ту единственную их встречу.
Девушка уже еле стояла на ногах от холода, кольцо Тьмы, окружившее их, начало медленно сужаться. Мужчина перед ней на миг исчез. А когда появился вновь, уже выглядел серым и размытым, подобно призраку.
— Папа, ты пропадаешь! Поторопись, пожалуйста, расскажи все, что тебе известно!
Он медлил, смотрел на нее и будто не видел. Амелия потянулась к нему, пытаясь ухватиться за плечи, но ладони прошли сквозь воздух.
— Ты действительно была счастлива, — его голос еле слышен, — До определенного момента. Рикард слишком долго находился под влиянием своего хозяина. Он стал меняться. И однажды, ты связалась со мной, с помощью наших семейных чар. Ты так плакала… я едва смог вычленить смысл из череды сбивчиво сказанных слов.
Привидение снова исчезло. Амелия резко втянула ледяной воздух, прижав крепко стиснутый кулак к груди. Затаив дыхание, она ждала, пока отец вновь появится.
Когда чернота уже почти сомкнула свой колдовской круг, из ниоткуда под ноги девушки упал медальон с большим изумрудом. И тихий голос прошелестел над ухом:
— Амулет защитит тебя. Но времени очень мало. Избавься от проклятья — и цикл завершится.
— Нет! Ты должен договорить! Вернись!
— Найди Рикарда… пусть снимет браслет.
— Что он со мной сделал?! — прокричала в пустоту перед собой, глотая слёзы.
На душе стало так горько и невыносимо тяжело, словно она уже все узнала. Или не забывала никогда. Но быть такого просто не могло, ведь в памяти жил тот, другой лорд Доэйр, отец ее любимого, ни за что на свете не причинивший бы ей боль.
Но в этом мире все иначе. Этой Амелии не повезло…
Как все-таки сильно может повлиять на ход истории всего один-единственный человек! В ее реальности никогда не существовало Властелина Тьмы. Здесь же он правил балом. Ломал людей и лепил из них тех, кем они не должны были становиться. Поднимал в их душах самое худшее, отправлял на арену кукольного театра и с упоением дергал за ниточки.
Амелия поняла, что должна уничтожить его любой ценой. Только так можно вытянуть из круговорота Зла тех, кого еще не поздно спасать.
Она осела на колени, не в силах больше стоять. Сгребла медальон в кулак, вместе с мелкими желтыми травинками и сырой землей. Кольцо движущего по кругу мрака наконец сомкнулось у нее над головой. Поднялся страшный, идущий откуда-то сверху гул. Амелия зажала уши, сжалась в клубочек и зажмурилась. Казалось, она уже не чувствовала собственного тела, обратившегося в сплошной кусок льда.
Один удар сердца — и наступила оглушающая тишина.
А когда открыла глаза, увидела яркое синее небо. Его перекрывали заигрывающие с ветром зеленые яблоневые листочки.
В ушах зашумело, но сквозь этот шум до девушки доносился чей-то голос. Он говорил ей что-то очень важное, звал по имени. Амелия пребывала в дезориентации, не до конца понимая, где находится и что с ней творится. Она лежала на спине, дрожа от неестественного для теплого весеннего дня холода и сжимала в пальцах отцовский амулет.
Над ней склонился человек.
Амелия несколько раз моргнула, прогоняя слепивший глаза туман, и прищурилась, пытаясь понять, кто перед ней. Картинка постепенно стала более четкой, показывая женщину с выбившимися из свободного пучка смоляными прядями волос. Она улыбалась и что-то говорила, цепляя девушку за руки и пытаясь поднять с земли. Амелия сосредоточилась на ее двигающихся губах и вскоре услышала звуки. Мир перестал казаться немым и размытым.
— … будет в восторге! Это пока только сад, но первый успех обязательно повлечет за собой следующий. Как у тебя это получилось?
Слишком громкие возгласы Нолы резанули по вискам острой болью. Целительница поморщилась, приподнимаясь на локтях. В голове шумела удивительная пустота.
Осмотревшись, поняла, что черные безжизненные деревья стали вполне живыми, некоторые даже цветущими. Словно все это время они пребывали в чернильном панцире, а теперь стряхнули его с себя.
— Давай помогу, — Нола все же крепко ухватилась за ее ладони и потянула на себя. — Линара тебя потеряла. Я отправилась на поиски. В покоях не нашла, в библиотеке тоже. Что потянуло во двор, даже не знаю, но вышла — а тут вон какие чудеса! Только ты лежишь почему-то… Плохо стало, да? Ох, руки прямо ледяные… Тепло же на улице!
Она говорила и говорила, вызывая лишь еще большую головную боль. Амелия высвободилась из цепких пальцев и поправила одежду. Замерла, глядя на свои раскрытые ладони. Медальон! Он пропал. Девушка в панике оглядела землю, чувствуя стремительно поднимающийся страх. Только что ведь в кулаке сжимала папин подарок…
К счастью, глаза быстро выловили блеск цепочки в траве. Камень тревоги, придавивший было душу, моментально исчез, и целительница облегченно выдохнула. Она еще не знала, чем сможет помочь этот кулон, но была уверена — это очень важная вещь. Видимо, пока соображала, где находится, а Нола дергала ее, в попытке поднять, артефакт выскользнул из ослабевших пальцев.
Подобрав отцовский дар, без раздумий надела цепочку на шею и сжала теплый диск металла с крупным изумрудом в центре. Только после этого обратила внимание на притихшую служанку.
— Мне нужно поговорить с лордом, — голос вышел хриплым, будто она молчала несколько дней. Прочистив горло, договорила: — Можешь проводить к нему?
— К хозяину? Не к его сыну? — Нола удивленно вскинула брови.
— Да, мне нужен именно Рикард Доэйр.
— Но…
Амелия нахмурилась, недоуменно взглянув на женщину.
— Что? Проводи меня к нему и всё. Разве в этом есть какая-то проблема?
Она начинала злиться, чувствуя не только раздражение, но и сводящий зубы холод, который жутко действовал на нервы. Обхватив себя за плечи, растерла кожу, но это никак не изменило ситуацию.
— Вообще, да, проблема есть. Милорд просил, чтобы его не беспокоили. Он сейчас работает над очень важным проектом.
— Я не отниму у него много времени.
Не в силах больше стоять на месте, девушка стремительным шагом направилась через сад. Широкие белокаменные ступени центрального входа были хорошо видны отсюда.
Нола побежала следом.
— Да что стряслось, Амелия? Ты не ответила ни на один мой вопрос и так странно себя ведешь…
— Я не обязана перед тобой отчитываться. Меня приволокли сюда с одной целью: снять проклятье. Сегодня это почти получилось. И хотелось бы обсудить некоторые вопросы с хозяином поместья, а не с его служанкой.
Женщина ничего на это не ответила. Взглянув на нее через плечо, целительница с удивлением обнаружила полный нескрываемой злобы взгляд. Даже остановилась и обернулась, проверить, не почудилось ли ей.
— Ты права, прости, — Нола улыбнулась. Весьма натянуто, но промелькнувшей мгновением назад злости не было и следа. Показалось?
— Просто скажи, где он сейчас. Я сама его найду, — уже более спокойно проговорила Амелия.
Враг в лице Нолы ей был не нужен, а разговаривала она с ней все же слишком грубо.
— В подземельях, — без промедления последовал ответ. — Но вряд ли ты сможешь попасть туда… Милорд обычно надежно запирается, если занят чем-нибудь важным.
Целительница хотела все же зацепиться за то странное выражение, мелькнувшее на лице Анолины. Попросить прощения за резкость и объяснить, как ужасно чувствует себя не в силах справиться с давящим на душу холодом.
Но не стала. Отвернулась и быстрым шагом пошла к дому.
Где находится вход в подземелья она знала еще с прошлой жизни. Они с Ликдаром иногда спускались туда перед экзаменами, чтобы тренироваться в изготовлении особенно сложных зелий. Лаборатория Доэйров была впечатляющих размеров, состояла из шести отдельных комнат и тянулась практически под всем особняком. Возможно, то самое «важное дело», которым занят сейчас глава рода, как-то связано с проклятьем. Папа сказал, что у нее получилось начать процесс восстановления поместья, но откроет ли она в конце концов выход запертым здесь душам? И зачем вообще лорд ввязался во все это, каким образом причастен к всплеску магии, случившейся пять лет назад и унесшей жизнь его супруги?
Вопросы клокотали, переливались через край. А прерванный рассказ отца, так и не озвучившего причины, положившие начало всей этой канители, вовсе сбивал с толку. То, что складывалось из разных кусочков мозаики выглядело следующим образом: они с Ликдаром образовали вполне себе действенный тандем, строя планы по уничтожению Властелина и приводя их потихоньку в жизнь. Обручились, проведя сложный ритуал на крови. Причем тайно. Значит, уже тогда не шибко доверяли окружающим их людям, но в то же время были уверены в успехе задуманной операции. Ведь они думали о будущем.
В это же время, находившийся слишком долго под влиянием тёмной стороны лорд Доэйр всячески продвигал сына в ряды приспешников своего хозяина. А вот его супруга в восторге от этого не была. Она никак не проявляла себя в сложившемся противостоянии и, скорее всего, думала лишь о том, как уберечь от этой мясорубки своих детей.
Потом что-то пошло не так.
Случилось нечто, перевернувшее все с ног на голову. Ведь Амелия в слезах вышла на связь с родителями, с которыми поссорилась однажды на почве непринятия ими ее выбора. В прошлом она вытащила из отца обещание не ввязываться в дела семьи Доэйров. Что могло заставить ее горько плакать и жаловаться на них? Причем поведала она нечто такое, от чего всегда сдержанный и рассудительный человек помчался вытаскивать дочь из дома, где она много лет прекрасно себя чувствовала.
Он не смог прийти вовремя. Случилось то, после чего хозяйка поместья погибла под завалами, Линара оказалась в инвалидном кресле, а сама Амелия бесследно исчезла. И конечно же виновной в случившемся нарекли именно ее. Ведь некому было сказать хоть что-то в оправдание.
Истину знал папа, которому она успела всё рассказать. Но когда он пробился сквозь защиту поместья, прошло несколько дней. Своей дочери он естественно не нашел, и сцепился в дуэли с лордом Доэйром.
Затем были столкнувшиеся заклинания и взрыв, создавший страшное проклятье.
Один — погиб, став пленником дома. Второй — превратился в тень самого себя.
И теперь Амелия была уверена, что разъедало лорда не только пагубное влияние Властелина или горе потери любимой жены. Здесь явно имело место быть чувство вины. Ничто не разрушает человека так сильно, как груз его собственных грехов, его ошибок. Причем тех, в которых он сам себя винит.
В какой-то момент, Амелия захотела найти сначала Ликдара и все рассказать ему. Может их знания, объединившись, сложат полную картинку? Нет, скорее лишь усугубят ситуацию…
Он рванет к отцу, напрямую выяснять, что тот скрывает. Последствия предугадать не получится. А ей жизненно необходимо снять проклятый браслет. Значит, надо успокоиться и действовать осторожно, не показывая истинных чувств. Все вопросы — после.
Амелия обхватила ледяной металл, сковывающий запястье, и поморщилась. Он так плотно сидел! Наверняка останется синяк. Но это пустяки, лишь бы только от него избавиться.
Судьба лорда Доэйра ее сейчас не сильно волновала. Да, он скорее всего не выживет после того, как колдовство обрушится ему на голову. Но ведь это его чары. Плод ненависти, натворивший в итоге столько бед.
Полностью погруженная в мысли, девушка не заметила, как спустилась по узкой каменной лестнице в три десятка ступеней и оказалась перед нужной дверью. Подергав ручку, убедилась, что заперто. Причем с помощью магии, так как замочной скважины вообще не наблюдалось. И вообще, насколько помнила, проход в подземелья всегда оставался открытым. Значит, Нола не обманула.
Вздохнув, Амелия поднесла к массивной деревянной двери крепко сжатый кулак. Помедлила на секунду, а потом настойчиво постучала. Затем еще раз и еще. Она барабанила до тех пор, пока с той стороны не послышался звук стремительно приближающихся шагов.
Дверь распахнулась, являя злого, как чёрта, хозяина поместья.
Одетый в непривычные для него простые черные штаны и такого же цвета рубаху на выпуск, с тремя расстегнутыми верхними пуговицами и закатанными рукавами. На фоне одежды лицо казалось особенно бледным, а собранные в низкий хвост волосы практически белыми. Глаза же были неестественно яркими, с пляшущими в ледяной глубине огнями.
В первую секунду Амелии показалось, что он сейчас наорет на нее или даже отшвырнет заклинанием. Она интуитивно шагнула назад, вскинув руку к медальону. Подарок отца внушал ей уверенность. Но лорд споткнулся взглядом о нежданную гостью и как-то резко сбавил пыл. Словно горящую свечу в один миг накрыли колпаком.
— Амелия… что ты тут делаешь? — голос прозвучал ровно, без капли тех эмоций, что секунду назад отражались на его лице абсолютно неприкрыто. Затем, будто что-то вспомнив, мужчина взялся за ручку, намереваясь поскорее скрыться с глаз, и напряженно выплюнул: — Я занят.
Целительница быстро пришла в себя и подалась вперед, не давая двери захлопнуться прямо перед ее носом.
— Стойте, это важно! Я не займу много времени.
Голос дрогнул, ведь на самом деле ей нужно было очень многое прояснить. К тому же, вряд ли снять браслет получится без объяснений причин его появления на запястье.
— Это подождет, — упрямо гнул свою линию Доэйр.
— Нет! — она с силой оттолкнула деревянную поверхность от себя.
Мужчина не ожидал подобного, дверь снова распахнулась. Не давая ему опомниться, Амелия быстро прошла в темное помещение, и сама закрыла за собой, оставаясь с лордом один на один в замкнутом пространстве. За его спиной мерцал тусклый свет, в котором она мельком увидела заваленный книгами и листами пергамента длинный стол. Чуть поодаль источал густой голубоватый пар большой котел. В таких, обычные зелья не варят…
— У меня получилось снять проклятье, — не дала ему вставить хоть слово, возвращаясь к интересующей теме, — Через сад. Как оказалось, деревья приняли на себя основной удар и впитали большую часть энергии. Они же отравляли стены дома.
— Постой, но как тебе удалось? — лорд нахмурился, передвинувшись чуть вправо, закрывая ей обзор на лабораторию.
Первая комната, самая маленькая из имеющихся здесь. А он не особенно конспирировался, раз затеял «работу» у самого входа. Логичнее было бы пройти в более скрытое от посторонних глаз место. Хотя, кто ему мог помешать, в самом то деле?
— С помощью этого, — разрушая собственные планы, протянула вперед руку с браслетом.
Он вдруг шагнул навстречу, хватая девушку за предплечье и дергая на себя. Вперил взгляд на светлый металл, моментально меняясь в лице. Безразличной маски как ни бывало.
— Откуда у тебя вещь моей дочери? Я же говорил, не пересекаться с ней!
— Странно… — протянула Амелия, подозрительно прищурившись, — Новость о снятом проклятии вас не так сильно взволновала, как созданный Линарой артефакт на моем запястье.
Доэйр сильнее сжал пальцы, причиняя целительнице боль. В ледяных глазах, так явно сейчас напомнивших глаза его сына, промелькнуло нечто странное, пустившее по спине холодную дрожь. В груди птичкой забился страх.
— Конечно. Ведь исправление ошибок твоего папаши — именно то, зачем тебя сюда привели. А вот это, — тут он согнул ее руку в локте, приближая к глазам браслет, — свидетель того, что полезла, куда не просили.
Слова о папе, сказанные с таким презрением, резанули по сердцу тупым ножом. Как он смеет говорить о нём, после того, что натворил?
— Она сама одела его на меня.
— А до этого, нашла валяющейся без сознания, сраженную магическим откатом?
— Почти. Линара сказала, только вы сможете снять последствия порчи. И подхватила я ее совершенно случайно. Вы же видели сети паутины, что опутали стены пораженного колдовством крыла? Так вот, я смогла прочувствовать магию, прикасаясь к ним. Хотела понять, как использовать эту связь в снятии проклятья. Но сегодня утром меня что-то оттолкнуло, а затем…
Голос ее стал совсем тихим, и Амелия замолчала. Лорд прекрасно знал, что произошло после. Глупо врать, ведь он сам расставил ловушки. Но, похоже, известно ему не всё — о вполне удавшемся разговоре с отцом он был не в курсе, иначе даже слушать сейчас не стал бы. Может почуял именно момент ее выхода на связь, испугался, и на всякий случай хлестнул «защитной» порчей? Оставалось надеяться, что полуправда поможет вытянуть из него намного больше, чем он планирует раскрывать.
— Линара помогла на время справиться с последствиями, — все же продолжила свой рассказ, — И я благодарна ей за это. Не могли бы вы окончательно излечить меня?
Мужчина молчал. Прищурился и склонил голову чуть на бок, напряженно о чем-то думая. Целительница глубоко вздохнула, не без труда высвободившись из стальной хватки. Растерла ноющее предплечье, исподлобья глянув на лорда.
Как же ей хотелось спросить о случившемся пять лет назад! Он же всё знает. И уверен, что она ничего не вспомнит. Наверняка в первый день ее пребывания здесь заходил в комнату именно с целью проверить реакцию, прочитать на лице узнавание, страх, ненависть — хоть что-нибудь. А не заметив ничего — расслабился. Даже толкнул речь о Добре и Зле, строя из себя мудрого наставника…
Справившись с внутренней дрожью, Амелия вновь протянула Доэйру руку с браслетом.
— Снимите его с меня, пожалуйста.
Интерлюдия. Ликдар
Ликдар шагнул из портала в богато обставленную комнату.
Выглядел он плохо — бессонная ночь, наполнившая мысли самыми разными думами, вытянула из него все соки. Забывшись беспокойным сном лишь на рассвете, он надеялся проспать до обеда, ведь сегодня Властелин не должен был его вызвать. Все порученные сражения, Ликдар уже выиграл. Повстанцам больше некого отправить на поле боя. Им оставалось лишь два пути: окончательно сдаться, безоговорочно приняв поражение или же залечь на дно, дабы набраться сил и продумать новую стратегию. Сам Ликдар на их месте выбрал бы второй вариант, хотя знал, что это заведомо проигрышное дело. И старался лишний раз не думать о тех, кто остался по ту сторону баррикад.
Вопреки планам, артефакт связи все же поднял его с утра. Властелин собирал генералов. Не зная, чего ожидать, он наскоро привел себя в божеский вид, оделся и поторопился шагнуть в активированный портал — сияющую голубоватым светом воронку, закрутившуюся прямо посреди спальни. Обычно, она приводила в зал переговоров или комнату приемов, имитированную под пещеру. Именно там Властелин любил организовывать церемонии «награждений» особо отличившихся слуг.
С недавних пор Ликдар опасался вновь оказываться в том мрачном помещении с неровными серыми стенами и неприятным звучным эхо, цепляющимся за любые звуки. Сегодня он не мог так же мастерски прятать истинные мысли, как всегда делал это. Мужчина казался себе особенно уязвимым, совершенно не подготовленным, неспособным скрыть от проницательного взгляда полудемона образ Амелии, прочно поселившийся в голове, и их последний разговор этой ночью.
Пещера оказалась тесно с ней связана. Стоило прикрыть глаза, он снова и снова видел ее, стоявшую среди испуганных полураздетых девочек. С неестественно прямой спиной и опущенной головой, она выглядела слабой тенью себя настоящей, и Ликдар до ужаса боялся, что Амелия не справится, сорвется, проявит слишком яркие эмоции, а падкий на них Властелин обязательно обратит на это внимание.
Ликдар любил ее.
Все еще любил. Хотя думал, что похоронил чувства за пять омрачённых потерями лет уверенности в ее предательстве. Но Амелия вновь появилась рядом и напомнила о лучшем времени их жизни. Когда черное — было черным, а белое — синонимом добра. Когда любые проблемы казались глупостью, без промедлений строились планы и устанавливались смелые цели. Когда он еще не погряз в этой тьме, не продал душу демону, не перестал верить в хорошее и чувствовать ту грань, после которой назад пути уже нет. Раньше одно лишь существование девушки придавало Ликдару силы, а сейчас… Он опасался, что эта любовь в итоге обернется большой бедой. Ведь она делала его слабее, чем можно теперь себе позволить.
Ликдар долго думал над словами о том, что Амелия — гостья в этом мире. Что он для нее всего лишь двойник, отражение кого-то другого из неизвестной ему реальности. И как жаждет она поскорее выполнить свою часть сделки — снять проклятье с поместья — а затем исчезнуть с его глаз в неизвестном направлении. Снова.
Это ранило. Размышляя о происходящем, сегодня ночью Ликдар впервые за пять лет почувствовал саднящее жжение в груди. А на утро уже твердо знал — дальше будет только хуже. Ему снова не всё равно, и теперь он ее не отпустит. Даже если придется где-то преступить черту, заставить, пройти по головам, посадить в золотую клетку.
Он любил ее.
Заем потерял и возненавидел.
Теперь чувства зашли на второй круг, но что-то в них было уже не так. Что-то в них пугало. Ликдар пытался понять, нащупать то самое — темное и опасное, но пока не получалось. Ответы крылись рядом с Амелией или даже в ней самой. Он обязательно найдет их.
Но сначала нужно встретиться с Властелином и понять, чего тот хотел от своих генералов.
Повезло — пещеры не было. Его хрупкий внутренний мир не треснет по швам на глазах у злейшего мага столетия и не выдаст главные тайны. Осмотревшись, Ликдар понял, что находится в одном из секретных особняков Его Темнейшества. И тут же напрягся.
Он здесь один. Либо остальные еще не явились, что очень сомнительно, либо их просто не вызывали. А личные аудиенции таят в себе самые непредсказуемые последствия.
Едва успел об этом подумать, за боковой дверью послышались тихие шаги, и в гостиную вошла стройная девушка. Босая, одетая в подобие платья — тот короткий кусок красной ткани, что едва прикрывал бедра и грудь Ликдар никак не мог назвать одеждой. Девочка смутно напоминала ему кого-то. Память вновь колыхнулась, подбрасывая образ стоящей посреди пещеры полураздетой Амелии, и мужчина стиснул зубы. Да, он определенно видел эту блондинку рядом с ней. Только вот понять не мог, как та оказалась здесь? Ведь Властелин в тот раз выбрал себе в игрушки другую.
— Господин ждет вас, — прошелестела она тусклым голосом, — Проходите.
Девушка смотрела в пол, но головы не опускала. Длинные блондинистые волосы, аккуратными волнами ниспадающие вдоль миловидного лица, подчеркивали ее бледность. Скользнув взглядом по неприкрытым рукам, Ликдар нахмурился, увидев тонкую полосу подчиняющего браслета. Раньше Властелину не требовались подобные артефакты, он вполне справлялся сам. Видимо сфера его демонического влияния имеет-таки свои пределы. Хорошо, хоть воздержался от явной демонстрации — ошейника.
Не сказав ни слова, он проследовал в смежную комнату, с порога понимая, что речь пойдет далеко не о рабочих моментах. Душный полумрак не спасали даже установленные на всех видимых поверхностях свечи. Единственное окно было занавешено плотными шторами, дневной свет не мог пробиться сквозь тяжелую бордовую ткань.
Полудемон сидел в широком кожаном кресле, откинувшись на спину и увлеченно целуя ерзающую у него на коленях брюнетку. Знакомое маленькое красное платье задралось едва ли не до талии, демонстрируя отсутствие нижнего белья. Девушка, пригласившая на «встречу», кстати, прошла вслед за ним, с тихим щелчком прикрыла дверь и приблизилась с правого боку. Взяла за руку, с абсолютно отрешенным видом потянув в сторону второго кресла.
— Кхм, я думал у нас общий сбор, — вышел из ступора Ликдар, позволяя блондинке вести себя. Он быстро надел привычную для самого молодого генерала Тьмы маску и усмехнулся, — Неужели вы не заметили наступления утра, мой господин?
Полудемон отвлекся от девушки, тут же уронившей голову ему на плечо. Нечеловеческие оранжевые глаза блеснули пламенем самой преисподней.
— Рад, что ты смог откликнуться на мой зов так быстро.
«Будто когда-либо было иначе» — мрачно протянул про себя Ликдар, натягивая расслабленную улыбочку.
— Всегда к вашим услугам, вы же знаете. Кто-то не справился с операцией? Требуется мое вмешательство?
— Напротив, совсем напротив. Ночью пал последний лагерь повстанцев. И я решил, что самое время отпраздновать окончательную победу.
Ликдар не совсем понимал, зачем он тогда тут понадобился, но вопросов не задавал. Властелину нравилось его неоправданно смелое поведение, именно благодаря этому молодой маг и смог выделиться из толпы пресмыкающихся и падающих ниц колдунов, но ходить по краю сегодня не было никакого желания. Потому, мужчина решил терпеливо ждать, когда полудемон самостоятельно поведет разговор в нужное русло. К тому же, блондинка, ведомая чужим приказом, плавно шагнула меж расставленных ног Ликдара и опустилась ему на колено. Он положил руку ей на талию расслабленно поглаживая тонкую ткань платья, и почувствовал, как холодные пальчики скользнули по его шее вверх, путаясь в волосах на затылке.
Властелин молча проследил за ним, чуть прищурившись и растянул тонкие губы в подобии улыбки. Подобии, потому что от ее вида у Ликдара прошелся мороз по спине.
— Признаться, я хотел, чтобы ты явился с собственной игрушкой. Наш разговор, как ты понял, не несет официальной окраски, — он замолчал, задумчиво глядя в пустоту перед собой, — Но, насколько я помню ту, лишенную каких-либо эмоций куклу, веселья она бы нам не прибавила.
— Лучше и не скажешь, — усмехнулся Ликдар, притягивая блондинку ближе и зарываясь носом в ее распущенные локоны.
На мгновение скрывшись от прожигающих глаз полудемона, зажмурился, приказывая себе не терять самообладания, как бы упоминание Властелином Амелии не царапало сейчас сердце.
— К слову, она тебе еще не надоела? Мое предложение в силе, можешь выбрать другую. Или даже две. Я все еще слегка опьянен победой и неоправданно щедр.
— Прошло не так много времени, чтобы первая мне наскучила. Но я бы не отказался от второго Подарка, мой господин.
Холодный неестественный смех взорвал сонное пространство. Брюнетка, до этого пребывающая в беспамятстве у Властелина на плече вздрогнула и подняла голову, направив на Ликдара осоловевший взгляд. Но мужчина никак не отреагировал, продолжая неторопливо поигрывать пальцами на талии сидевшей у него на колене девушки.
— А ты своего не упустишь! Ну что ж, я сам про двух сказал. Выберешь прямо сейчас или подобрать на мой вкус?
— Как насчет этой? — не отводя от лица полудемона глаз, дернул уголком губ в полуулыбке, — Кажется я ей понравился.
Ступил на тонкий лёд. Но если бы Властелин выбрал эту девочку сам, еще в той пещере, Ликдар не посмел бы так рисковать. К личному «имуществу» тот относился очень ревностно. Каким же образом попала сюда блондинка, пока не ясно.
— Ох, жук… А, забирай! — похоже настроение у него и правда было хорошее.
Если конечно темнейший колдун столетия не преследовал какие-то личные цели, скрываясь за столь неприкрытой щедростью. Может, ему нужны «глаза» в поместье Доэйров? И блондинка эта совсем не случайно сидит сейчас на коленях у Ликдара?
— Давай все же перейдем к главной теме нашей встречи, — более серьезно проговорил Властелин, — Пока ты не позарился еще на кого-нибудь и окончательно не оставил меня без внимания прекрасных дев.
«Скорее их жизненной энергии», — мысленно вставил мужчина, выпрямляясь в кресле.
— Конечно, мой господин. Что от меня требуется?
— Как я сказал, победа окончательно за мной. Душа, — тут он хмыкнул, — требует праздника! И особняк Доэйров — идеальное для этого место.
Ликдар не проявил каких-либо эмоций, хотя грудь буквально обожгло изнутри. Толпы темных колдунов, беснующихся в его доме на балу в честь победы Властелина, да и он сам в роли хозяина вечера — как эпизод из худших кошмаров.
Ведь там — Линара. И Амелия. Он не сможет скрыть их от глаз полудемона.
— Отличный выбор. Для нас с отцом это будет огромной честью.
Колдуна вполне устроил такой ответ.
— Я вновь доверяю тебе одно из самых важных дел, не подведи меня, Ликдар. Свои пожелания, касающиеся проведения бала, пришлю позже.
Подняв руку, он щелкнул пальцами. Браслет на запястье блондинки обратился струйкой черного дыма и растаял в воздухе. Потеряв интерес к гостю, темный чародей вновь откинулся в кресле, впиваясь в губы безвольной брюнетки.
— Не подведу, мой господин.
Ликдар слабо хлопнул по бедру застывшей изваянием девушки, стеклянными глазами смотревшей на свои руки. Та вздрогнула, приходя в себя и медленно перевела на него взгляд. Он никак не отреагировал, оставаясь таким же беспристрастным. Лишь слегка качнул головой, показывая, что от нее хочет. Она торопливо сползла с его колена. Мужчина поднялся следом, сжал ее холодную ладошку в своей и твердым шагом направился к выходу.
Портал в гостиной еще не захлопнулся, значит изначально был настроен на обратное отправление. Шагнув в него, Ликдар вновь очутился в своей спальне. Только теперь не один. Отпустив дрожащую ладонь, взглянул на ее, тут же сжавшуюся в ожидании удара, хозяйку.
— Тебя как зовут?
— Л — л–лиз…
— Оставайся здесь, Лиз. Я распоряжусь, чтобы тебе подготовили комнату и пришлю служанку. Пока за тобой не придут, отсюда ни шагу. Поняла?
— Да.
Сжав зубы, он в очередной раз окинул ее взглядом, с каждой секундой мрачнея всё больше. Прикрыв на мгновение глаза, потер переносицу. Отвернулся и стремительно вышел прочь.
Конец интерлюдии.
На секунду показалось, что он сделает это. Шагнет навстречу и снимет браслет. Лорд уже протянул ладонь, подался вперед, но вдруг замер. Его взгляд скользнул вниз по груди Амелии и впился в медальон с изумрудом. Правая бровь чуть дернулась, в остальном выражение лица осталось непроницаемым. Сжав пальцы в кулак, колдун медленно опустил руку.
— Откуда у тебя это? — голос прозвучал ровно и даже слегка отрешенно.
Амелия мысленно выругалась. Что ей стоило спрятать кулон под одежду? Ведь если он был на папе в день смерти, Доэйр его видел. Правда, вспомнить спустя пять лет наверняка не мог… Если только не возвращался раз за разом к тому дню, проматывая произошедшее в мыслях.
— От родителей. Отец подарил в последнюю нашу встречу.
— Ты врёшь. Ликдар привел тебя сюда в одном платье. К тому же, я очень сомневаюсь, что солдаты Властелина оставили бы столь ценный артефакт нетронутым.
— Он был под скрывающими чарами. Думаете, родовой медальон так просто снять? И откуда вообще вы знаете, что это за вещь?
Мужчина прищурился, пуская по губам странную ухмылку. Амелия отступила на шаг, бросив быстрый взгляд через плечо на закрытые двери.
— «Ловец демонов» был создан твоим отцом в единственным экземпляре, девочка. И я точно знаю, его он тебе не отдавал. По крайней мере не при жизни.
Она похолодела, продолжая пятиться, пока не ткнулась спиной в шершавую поверхность. Похоже, дело с браслетом подождет! Схватившись за ручку, дернула ее на себя. Та быстро поддалась, но тут же выскользнула из рук, с хлопком припечатывая дверь на место. Чужая магия подхватила Амелию и развернула, вжимая обратно в преграду за спиной. Лорд медленно приблизился, останавливаясь так близко, что девушка могла разглядеть каждую морщинку вокруг сузившихся от злости стальных глаз.
— Так значит, я верно почуял твое вторжение. Нашла-таки способ выйти на связь с мертвыми.
Он уже не пытался скрывать эмоции, вокруг пульсировала неприкрытая ярость, потрескивая красными искрами в воздухе. Амелия не могла пошевелиться, но дара речи колдун ее все же не лишил. Ей стало так мерзко от столь близкого расположения этого человека! Даже страх немного утих, уступая место чему-то другому.
— Это все же вы… Вы убили папу. И проклятье на поместье — тоже ваша вина.
Судя по всему, пытаться что-либо скрыть — бесполезно. Доэйр не дал ей даже шанса обойти опасную тему, прикрыться незначительной ложью. Значит, вряд ли планировал оставить в живых. Ни Ликдар, ни Линара не знали правды, и лорд сделает все, чтобы они продолжали оставаться в неведении.
Качнувшись навстречу, мужчина вскинул руку, словно собираясь сжать пальцы на шее целительницы, но в последний момент передумал. Вместо этого осторожно, едва касаясь, провел тыльной стороной ладони по ее щеке. Она поморщилась, всеми фибрами души желая отстраниться, но колдовство не позволило.
— Ты всегда была сообразительной. Даже слишком. Если бы не твой любопытный носик, ничего не случилось бы. А так… Думаешь, я всему виной? О, нет, дорогая. Это всё ты. Вечно лезла, куда не просили, вынюхивала, шарила по всему дому… Пока наконец не стала свидетелем того, что никто не должен был знать.
— О чём вы?
Глаза лорда сверкнули льдом, он все же сомкнул пальцы на ее горле. Скривил рот, словно разжевал лимон.
— И ведь мало было одного раза, ты решила следить за мной. Так сказать, чтобы собрать историю… Пока не попалась, маленькая пакостница!
Амелия захрипела, не в силах вдохнуть воздух, по щекам защекотали слезы. Доэйр смотрел на нее, но будто не видел, ударившись в воспоминания.
— Я выскочил следом. Но поймать тебя оказалось не так просто! Убегала, как от чумы, увиливая от пущенных в спину проклятий. Затем по ушам полоснула мелодия, доносившаяся из комнаты с фортепиано…. И я понял — это тот самый коридор. Нужно было сделать всё, лишь бы не позволить тебе все ей рассказать.
— К-к-кому? Вашей жене? На чем же я вас поймала? Неужели на измене? — недостаток кислорода похоже совсем помутил ей рассудок, раз потеряла контроль над языком.
Он вдруг расхохотался. Зло и холодно, одним лишь ртом. Затем склонился к ее уху, отпуская наконец шею, но не убирая ладони.
— Заклятье забвения — одно из немногих, что не требует четкого прицеливания.
— Так значит… Это вы! Не моя стихийная магия обрушила тот коридор!
— К несчастью, мне совершенно не везет на чары вашего семейства. Мое заклинание столкнулось с чем-то еще. Ты исчезла, а взрывная волна…
Доэйр замолчал, отстранившись и с ненавистью посмотрел Амелии в глаза.
— А взрывная волна, — продолжила девушка, — Убила леди Доэйр и покалечила Линару. К несчастью, к тому моменту я уже успела пожаловаться папе. Он пытался пробиться на территорию поместья. А когда у него это получилось… Вы снова совершили ту самую ошибку. Бросили проклятье. И в этот раз оно имело гораздо более разрушительные последствия.
Она все поняла. Наконец мозаика сложилась, но от этой картинки хотелось завыть в голос. Амелия вдруг почувствовала себя невероятно маленькой и ничтожной. Вокруг был ужасный мир, напичканный жуткими чудовищами с человечьими лицами. И она — среди них. Или одна из них? Ведь Доэйр прав. В чем бы он ни был виновен, первую фишку домино уронила именно Амелия, когда принялась выслеживать похождения хозяина поместья, пытаясь… что? Уличить благородного лорда в супружеской измене с одной из служанок? Ну глупость же! Зачем ей жаловаться на это собственному отцу и убегать от Доэйра, будто от самой смерти? Должно быть что-то еще. Гораздо более серьезное. Обязательно должно быть!
— Отец, ты тут? — вдруг раздался за спиной голос Ликдара.
По двери пару раз стукнули. Вибрация от ударов разошлась по коже спины. Это будто вылило на голову ведро ледяной воды. Девушка собралась закричать, но мужчина среагировал быстрее — зажал ей рот ладонью, и следом же приложил магией. Голова Амелии отяжелела, тело обмякло, хотя сознание все еще трепыхалось где-то на грани. Она почувствовала, как ее подхватывают на руки и куда-то несут. Затем шаг через вязкий, загустевший воздух, как сегодня утром у комнаты Линары. Лорд решил спрятать ее в одной из зачарованных коморок этого подвала?
Мысли почти затуманились, окончательно прощаясь с реальность, но внезапная боль во всем теле резко выловила из затягивающей тьмы. Девушку уронили на каменный пол, словно мешок с картошкой и, не заботясь о самочувствии, спешно удалились.
Когда стук каблуков пропал на фоне неясного шума в ушах, Амелия со стоном перевернулась на спину. Почему она все еще в сознании? В районе солнечного сплетения невыносимо жгло — наверное это тот самый раздражитель, не позволяющий отключиться. Заставив себя еще раз пошевелиться, целительница потянулась к груди и обхватила кулон артефакта. Камень действительно был неимоверно горячим, но она не одернула пальцы, а лишь крепче сжала.
И вдруг, в голове пронеслись образы. Смазанной каруселью, не позволяя зацепиться за отдельные картинки, хотя воспринимались вполне целостно. Амелия не понимала, что они означают, но с чего-то абсолютно точно знала, что ей нужно делать.
Медальон придал силы, отгоняя чужое колдовство. Девушка смогла подняться на колени, упираясь одной рукой в пол. Ей жизненно необходимо расшифровать нечто очень важное. Разум отчаянно сопротивлялся, но сердце шептало послушаться. Шептало до боли знакомым голосом.
Она отпустила себя и позволила управлять своим телом кому-то еще. Пребывая в полубредовом состоянии, потянулась к стене, из которой неровными краями торчали острые камни. Нащупав особенно кривой выступ, резким движением разрезала им кожу ладони. От яркой вспышки боли потемнело в глазах, но Амелия не препятствовала происходящему. Словно в тумане, принялась чертить собственной кровью неизвестные ей знаки на пыльной поверхности пола.
Ровно восемь — по одному на вершины сторон света, образуя своеобразную звезду. Затем полукруг сверху. И ломанная линия снизу.
Губы сами собой зашевелились, нашептывая заклинание. Длинное, с множеством шипящих звуков и практически полным отсутствием гласных.
Сжала кулак, выдавливая из раны очередные капли крови. Занесла руку над нарисованным знаком и с силой ударила раскрытой ладонью по центру.
Вокруг загудел воздух, невидимая сила подняла обмякшее тело Амелии под самый потолок и рывком швырнуло на кровавую печать. Но каменного пола девушка под собой не ощутила. Ее протянуло сквозь пространство и выбросило прочь из подземелий.
В тот же миг придя в себя, она втянула ртом воздух и резко села. Голова закружилась, вынуждая принять прежнее положение тела. Поморщившись, приоткрыла глаза.
Яркое синее небо перекрывали играющие с ветром зеленые яблоневые листочки.
В ушах зашумело, но сквозь этот шум доносился чей-то голос. Он говорил что-то очень важное, звал по имени. Амелия пребывала в дезориентации, не до конца понимая, где находится и что с ней творится. Она лежала на спине, дрожа от неестественного для теплого весеннего дня холода и сжимала в пальцах отцовский амулет.
Пугающее чувство дежавю пустило по коже липкий холод. Она все же нашла в себе силы поняться на локтях.
Над ней склонился человек.
Амелия несколько раз моргнула, прогоняя слепивший глаза туман, и прищурилась, догадываясь, кто перед ней. Картинка постепенно стала более четкой, показывая… Да, именно Нолу.
Ту самую, что час назад охала и ахала над ней, пытаясь поднять с земли.
Вот и сейчас она улыбалась и что-то говорила, цепляя девушку за руки.
— Милорд будет в восторге! — во второй раз за день повторяла она, — Это пока только сад, но первый успех обязательно повлечет за собой следующий. Как у тебя это получилось?
— Не может быть… — прошептала Амелия себе под нос, — Прыжок во времени?..
— Что? — не расслышала служанка, — Давай помогу!
— Да-да, спасибо, — девушка с готовностью приняла помощь, быстро оказываясь на ногах.
Огляделась, убеждаясь в догадке. Она действительно в саду! Всё повторяется. Отец через родовой артефакт помог ей вернуться на час назад. Ох, если бы она знала этот ритуал! Ведь даже сейчас, совершив невероятное — буквально отмотав время вспять — понятия не имела, как у нее это вышло. Ее руками действовал призрак.
Что ж, Амелия в полной мере воспользуется данной возможностью. Вряд ли провернуть нечто подобное получится еще раз.
— Линара тебя потеряла. Я отправилась на поиски. В покоях не нашла, в библиотеке тоже. Что потянуло во двор, даже не знаю, но вышла — а тут вон какие чудеса! Только ты лежишь почему-то… Плохо стало, да? Ох, руки прямо ледяные… Тепло же на улице! — продолжала причитать Анолина, не умолкая ни на минуту.
— Д-да, ты знаешь, голова закружилась вдруг. Проводишь меня к Линаре? Не зря же она меня искала, может что-то важное. Хотя, что может быть сейчас важнее удавшейся попытки снять проклятие?
— Ты права, дорогая! Вот ведь чудо! Молодой лорд не ошибся в тебе. Знал ведь, кому под силу справиться с этой задачей!
Амелия попыталась улыбнуться, хотя внутренне ее буквально трясло от переизбытка эмоций. Нужно обязательно разузнать, чему именно она стала свидетелем в прошлый раз. Картинка супружеской измены никак не хотела соответствовать страшным последствиям… Было что-то еще. Наверняка. Только теперь важно действовать крайне осторожно, дабы снова не нарваться на лорда Доэйра. Ну и забыть, пожалуй, о браслете, который он должен снять.
Лучше занять себя Ликдаром и его сделкой с демоном. Раз она может помочь ему еще и в этом — следует поторопиться. Неизвестно сколько времени браслет продержит заключенное в него проклятье, прежде чем оно вырвется на волю и убьет ее.
В этот раз, скорее всего, окончательно.
«Рассказать Линаре или нет? Как она отреагирует на это? Ведь он ее родной отец, хоть невооруженным глазом видно, что девушка его боится…»
Амелия в очередной раз прошла мимо двери в библиотеку, напряженно думая. Ей очень нужен сподвижник, в одиночку она не справится. В прошлый раз, судя по всему, не +стала ничего сообщать Ликдару. Имелись ли на то серьезные причины?
Нола привела ее сюда пять минут назад, сказав, что молодая хозяйка окопалась в книгах. Решившись, наконец, Амелия перестала мельтешить перед дверью, а взялась за ручку и вошла в знакомый зал. В глаза бросилась внушительная груда из книг, занявших несколько столов разом. Какие-то были раскрыты на определенных страницах, но большая часть образовывала покосившиеся башенки, грозившие вот-вот рухнуть. Виновница беспорядка замерла у окна, задумчиво постукивая пальцами по толстому корешку лежащего у нее на коленях тома.
— У тебя получилось, — проговорила она бесцветным голосом. На вошедшую даже не взглянула.
— Да. Сама не ожидала. Проклятье впитали деревья. Все это время они отравляли и дом, и окрестности. Сейчас колдовство покинуло сад, но это еще не всё.
— Значит, ты действительно виновата. И отец твой. Ты отобрала у меня маму и здоровье, а он… Чего уж, похоже отобранное им тебе удастся-таки вернуть.
Амелия нахмурилась, интуитивно отступив на шаг. Но быстро опомнилась, уверенно двинувшись вглубь библиотеки.
— Всё гораздо хуже. Для тебя… Для вашей семьи. Если позволишь, могу показать.
Линара отлепила взгляд от заоконного пейзажа, но ответить ничего не успела — отвлек шум в коридоре. Голос ее брата казался раздраженным, фразы звучали слегка грубо. Похоже он встретил по пути кого-то из слуг и сейчас раздавал указания. Амелия мысленно простонала. Точно, он ведь должен быть в доме, ведь совсем скоро отправится в подземелья в поисках лорда Доэйра. Именно его появление в коридоре подвала спасло целительницу от худшего. Насколько она вообще понимала законы времени, Ликдар должен это повторить, дабы временная петля завершилась. Ведь в ином случае у Амелии не было бы шанса провернуть ритуал перемещения. Кому-то обязательно нужно постучать в ту дверь.
Когда он появился на пороге, девушка непроизвольно вздрогнула. Что-то его жутко разозлило, и лезть сейчас с разговорами — наиглупейшее занятие. Особенно, если он сам эти разговоры ищет.
— Замечательно. Несмотря на указания, вы обе в одной комнате. Впрочем, сейчас это не важно.
— Верно, братик, — не дала ему договорить Линара, — Твоя бывшая как раз собиралась показать нечто очень важное, касающееся нашей семьи. Думаю, тебе тоже это будет интересно.
Серые глаза сузились уже на слове «бывшая», в комнате стало на пару градусов прохладнее. Амелия тяжко вздохнула, устремив задумчивый взгляд куда-то мимо замершего в дверном проеме мужчины. За его спиной сновали слуги, переполошенные розданными приказами. Назревало что-то серьезное. Подобный ажиотаж в этих стенах случается нечасто.
— Несомненно, — только и выдавил он, захлопывая за собой дверь. — Думаю, поговорить с отцом я смогу чуть позже.
— Нет-нет! — слишком быстро воскликнула девушка, — Это может подождать, я…
— Не может, — Ликдар уже стоял напротив, уперев руки в столешницу.
Ладно, до «часа икс» еще есть время. Она успеет им все рассказать, а потом он уж точно помчится в подземелья.
— Кстати, Амелия сняла проклятье, — вставила ровным голосом Линара, — У нее получилось.
— Да?! Но как? — он слегка поменялся в лице, удивляясь услышанному.
— Сам же приволок меня в поместье, дабы от колдовства избавиться с моей помощью. Что-то оба вы не шибко рады…
— Не думал, что это произойдет так скоро.
Взгляд потемневших глаз со странным выражением остановился на лице Амелии. Она не могла понять, о чем Ликдар думает, и чувствовала себя от этого не очень уютно. К тому же, горло сжимало ощущение, что будь они сейчас наедине, он повел бы себя как-то иначе.
Утаить от него уже ничего не получится, судьба решила всё без ее участия. Неизвестно, как отреагируют эти двое на увиденное, но обратного пути нет. Пусть знают правду. Что столько лет ненавидели и обвиняли в своих несчастьях невиновного, а глава их рода вполне оправданно носит звание ярого приспешника Тьмы. Именно для этого она и очутилась в параллельном мире. Дабы раскрыть все тайны и не позволить Злу одержать окончательную победу.
— Я покажу отрывок воспоминания. Это произошло сегодня. Вернее, должно было бы произойти, но…. — девушка осеклась, понимая, что не знает, сможет ли поделиться тем, что осталось лишь в ее голове. Напрягла память, проматывая события. Да, она пока еще всё помнит.
— Но? — напомнила о себе Линара. Она уже повернула кресло, как ей удобно, и сейчас с зажженным в глазах интересом наблюдала за Амелией.
Целительница вздохнула.
— Это покажется сущим бредом! Но денек у меня выдался тем еще. Думаю, вам следует видеть не только то, что касается лорда Доэйра, но и некоторые моменты… м-м-м… восстановления сада.
Ликдар выглядел совершенно сбитым с толку. От злости и раздражения не осталось и следа. Они уступили место настороженности. Грядущее заранее напрягало его.
Играть, так по-крупному. В конце концов, что еще ей могут сделать? Кожу запястья холодит бомба замедленного действия… Хуже явно не будет, даже если кто-то из присутствующих встанет на сторону лорда.
— Я знаю нужное заклинание, но еще никого не впускала в свою память. Мне… понадобится помощь.
Ликдар медленно кивнул и протянул руку, раскрытую ладонью вверх.
— Это не сложно. Если происходит добровольно. Чтобы чары начали действовать, нужно просто коснуться меня. И Линары. Если что-то пойдет не так, я направлю.
— Хорошо, — Амелия обошла стол, чтобы оказаться ближе, и взялась за протянутую ладонь, — Эм-м-м, думаю, нам всем лучше сесть. Так будет удобнее.
Ликдар магией призвал стулья, его сестра пристроила свое кресло между ними. Ее прохладные пальцы мелко подрагивали, когда целительница коснулась их. Прикрыв глаза, чтобы легче было сосредоточиться, нырнула в водоворот недавних воспоминаний. Они оставались все еще яркими, но заметно отличались от остальных.
Отмотав карусель знакомых кадров к моменту, когда призрак кошки вывел ее из тайного коридора прямиком в сад, проговорила слова заклинания. По венам прошлась волна магии, разгоняя кровь. Амелия крепче сжала чужие ладони: одну холодную, все еще подрагивающую, вторую — теплую и твердую. В то же мгновение ощутила незримое присутствие этих людей в своих мыслях. Украдкой выдохнула, довела себя «прошлую» к той самой яблоне и во второй раз за день коснулась шершавого ствола.
Всех троих утянуло туда, где правила балом Тьма.
Амелия снова видела жуткие мертвые деревья и сочившиеся прямиком к серому небу чернильные щупальца. Чувствовала, как они оживают, стремятся к ней, обволакивают коконом, впитываются кожей. Слышала голос папы. А затем встречала его — настоящего, не призрачного.
Она снова плакала у него на груди, внимала каждому слову, принимала в дар медальон с изумрудом.
Падала и тонула в раскинувшейся над ней яркой синеве.
Односложно отвечала тараторившей Ноле. Ловила ее, полный ненависти взгляд и опять удивлялась этому.
Спешила в особняк, спускалась в подземелья.
То, что происходило далее оказалось особенно тяжело прожить повторно. Но Амелия постаралась удержать себя, не оборвать связь. Именно в тот момент она на миг вернулась в свое настоящее тело и почувствовала, как рука Ликдара крепче сжала ее ладонь. Тонкая нить его магии направила в нужное русло, не позволила сбежать.
Целительница сразу же вернулась, позволяя лорду Доэйру сдавливать пятерней горло, плеваться ядом, раскрывать самые страшные секреты.
Последним был ритуал. Он пролетел размытыми, неясными картинками, ведь Амелия сама себе в тот момент не принадлежала.
Путешествие в несуществующее прошлое завершилось свежим воздухом в лицо и зелеными листочками яблони, играющей с ветром.
Девушка вынырнула из воспоминаний, откинувшись на спинку стула, и вместо того, чтобы открыть глаза — крепче их зажмурила. Дабы взять себя в руки, немного приглушить бушующие в груди эмоции и подготовиться к очередному испытанию — реакции на это маленькое путешествие находившихся рядом людей.
Холодной узкой ладошки Амелия уже не ощущала, а вот теплая слишком крепко вцепилась ей в пальцы.
— Она врёт… — долетело до ушей едва различимое бормотание, — Она врёт… Она врёт, — голос становился тверже и громче, пока не перешел на крик, — Она врёт! Врёт! Врёт!
Целительница распахнула глаза и пораженно уставилась на Линару. Девочка спрятала лицо в ладонях и раскачивалась взад-вперед. Ее плечи подрагивали. Ликдар наконец оставил в покое практически онемевшие пальцы Амелии и встал. Она быстро взглянула на него. Бледнее чем обычно, со сжатыми в твердую линию губами и посветлевшими глазами, он выглядел не просто ошеломленным. Увиденное сильно ударило по нему, но, к счастью, оставило при своем уме, чего не скажешь о его сестре.
Амелия поднялась следом, благоразумно отходя в сторону. Вокруг блондинки уже потрескивала магия, готовая вот-вот взорваться. Ее голос волнами расходился в просторном помещении, звеня истерическими нотками.
— Она врёт! — в очередной раз выкрикнула девчонка, заставляя стекла дребезжать.
Опустила руки, являя белое, как полотно лицо и абсолютно сухие глаза. Они тут же нашли пятившуюся прочь Амелию.
— Линара, успокойся, — с напускным спокойствием проговорил Ликдар, шагнув в ее сторону.
— Это не правда! Это всё ты!
Казалось, она не видела и не слышала ничего вокруг, кроме побледневшей от страха целительницы. Резким движением подалась вперед, выпуская белые лучи проклятья.
— Нет! — Ликдар метнулся на перерез, прикрывая собой Амелию и выставляя яркий золотой щит.
Заклинание врезалось в преграду и отскочило в сторону, с грохотом взрывая один из стеллажей. В воздухе разлетелись щепки и листы разорванных книг. Амелия зажала голову руками и осела на пол.
Мужчина одним движением нейтрализовал все чары, метнувшись к сестре. Поднял ее с кресла, прижал к себе, не давая пошевелиться.
— Воспоминания подделать очень сложно. Я знаю, как отличить правду от вымысла. Мы видели то, что было на самом деле. Мне жаль, милая… Мне так жаль, — он раскачивал ее, как ребенка, бормоча в светловолосую макушку слова.
Линара повисла на нем, уронив руки. Она беззвучно рыдала, задыхаясь от переполнявших ее эмоций.
— К-как… как же он м-мог? Это же м-м-мама… Он же её… А м-меня… И все эт-т-ти го-о-ды-ы…
— Чш-ш-ш, родная.
Амелия чувствовала себя совершенно лишней и жутко виноватой. Она тихонько отползла к стене, прислонилась к ней спиной, стерла предательские слезы со щек. Ловила взглядом все еще парящие в воздухе клочки бумаги и белую пыль лишь бы не видеть разрывающую сердце картину. Она словно пропустила через себя их общее горе, заново окунулась в котёл собственных потерь. Вспомнила, как вот так же оплакивала ночами свою потерянную жизнь. Тайком, чтобы никто не видел. Ее некому было утешить, обнять, успокоить. Она пережила весь этот ужас сама, выстраивая вокруг себя неприступную стену. В ее реальности подобных кошмаров не водилось, там они жили в мирное время, среди любимых и любящих людей. Очнувшись здесь, оказалась вынуждена учиться выживать в совершенно других условиях.
Девушка вдруг задумалась: существовал ли когда-нибудь Тот мир? Или она его всё же выдумала, а есть лишь здесь и сейчас? Амелия прошлая и настоящая слились в одно целое, обрушивая на девушку водоворот эмоций. Сердце стучало, как бешенное, причиняя почти физическую боль. Она сжалась в комок, обняла колени и отдалась на волю слезам.
Было или не было, придумала или правда жила — всё стало таким неважным. Стоило закрыть уже эту тему. Приняв действительность, не возвращаться к былому.
Придя немного в себя, Амелия призвала магию. Та окутала ее теплом, высушивая мокрые дорожки с щёк, нейтрализуя мелкую дрожь, гуляющую по телу. Подняв голову, девушка поняла, что в библиотеке никого больше нет. Встала, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов и окончательно успокоилась.
Задержав взгляд на взорванном стеллаже, попыталась восстановить его. Не вышло. Слишком мощный поток магии получился у Линары. Если бы Щит опоздал всего на секунду, от Амелии и мокрого места не осталось бы. Она нервно рассмеялась, качая головой и потирая лоб. Вот уж глупая была смерть!
Приблизившись к двум занятым книгами столам, осмотрела раскрытые фолианты, выхватывая отдельные фразы из крупных абзацев. Девчонка искала информацию о проклятиях. Она тоже не ждала, что снять чары с поместья выйдет так скоро. Интересно, хоть в одном из этих томов есть описание их случая? Если и был, искать его не хотелось. Вместо этого, Амелия потянулась к висевшему на шее медальону и сжала теплый диск в пальцах. Лорд назвал артефакт «Ловцом демонов». Зачем отец создал столь мощную вещь, как она действует?
Мало надеясь, что найдет ответы, девушка воспользовалась манящими чарами. Четыре книги, соскочив с полок разных стеллажей, полетели в сторону целительницы. Поймав их в воздухе, пробежала глазами по названиям и раскрыла на оглавлениях сразу все тома. Не так уж и много литературы по демонологии в родовой библиотеке Доэйров. А ведь их дражайший Властелин — наполовину демон. Разузнать бы, как можно использовать медальон против него. А может даже и против того, с которым заключил сделку Ликдар.
В первых двух фолиантах ничего о подобных артефактах сказано не было. Разочаровано отправив их на места, перешла к следующим. Но ее отвлекли: в зал вошла одна из служанок, с которой Амелия еще не была знакома.
— Здравствуйте, мисс. Вы пропустили обед, вам принести его сюда или предпочтете подняться к себе в апартаменты?
Она не сразу нашлась, что сказать. Раньше с ней особо не носились, а уж узнавать предпочтения и подавно не спешили.
— Я скоро вернусь к себе, спасибо.
Девушка согласно кивнула и вышла, столкнувшись в дверях с Ликдаром. Рассыпавшись в извинениях, поторопилась исчезнуть с глаз его, как можно скорее, но он даже не обратил на нее внимания. Остановившись в паре шагах от стола, за которым расположилась Амелия, он заложил руки за спину, какое-то время просто молча глядя ей в глаза. Затем моргнул и первым отвел взгляд, заинтересовавшись книгами. Выглядел он слегка потрепано.
— Прости.
— Что? — извинений с его стороны она никак не ожидала.
— Мы все очень виноваты перед тобой. Я виноват.
— Ты не знал. Я же не рассказала тебе ничего тогда… Наверное хотела сама докопаться до истины, а когда информации оказалось достаточно — не успела. Правда, так и не вспомнила, что именно видела. В чем уличила твоего отца.
— Я обо всём разузнал, — он сжал зубы, еще больше хмурясь. Преодолел оставшиеся метры и встал напротив, практически касаясь брюками столешницы из темного дерева.
— Ходил к нему, да? Постучал в ту дверь?
— Конечно. Нужно было завершить петлю времени. И, знаешь, удалось застать врасплох. Наверное, это и помогло одержать верх.
— Что ты сделал? — Амелия задержала дыхание, боясь услышать самое страшное. Не мог же он убить собственного отца.
Ликдар словно прочитал ее мысли, вновь подняв глаза. Темные, как штормовое море.
— Я обездвижил его. Воспользовался моментом неожиданности. И запер в ритуальном зале, активировав щиты подавления магии. Когда он очнется, будет чертовски зол, но сделать ничего не сможет. Сложно сейчас принимать важные решения, но отец обязательно ответит за содеянное. К тому же… — тут он посмотрел на браслет, сжимавший ее запястье, — Всё слишком сложно.
— Не то слово, — шепнула себе под нос, непроизвольно сжимая металлический обруч другой рукой. — А что с Линарой? Усыпил ее?
— Пришлось. Ей нужно восстановиться. Отнес ее в спальню, она проспит, как минимум несколько дней.
— Хорошо, — Амелия вновь взялась за медальон, — Так что же я тогда увидела? Он гнался за мной, стёр память. Это явно нечто больше, нежели супружеская измена.
— Измена? Ты решила, что отец развлекается со служанками?
— Н-ну…
— В общем-то, так оно и было. Но мама знала об этом, делала вид, что ничего не замечает. Да и сам он не особо скрывался. Дело в другом, — Ликдар потер переносицу и поморщился. — Пришлось копаться в его памяти. Это очень неприятная процедура, если человек не давал согласия. А то, что я увидел…
Он замолчал, подбирая слова. Было видно, что говорить об этом ему совсем не хочется. Амелия же едва не подпрыгивала от нетерпения.
— Ну? Не тяни!
— Боже, Амелия, я правда об этом не знал. Даже понятия не имел… — он взъерошил волосы, отвернулся. Затем обошел стол кругом, замирая рядом. — У Властелина есть слабое место. Одно единственное, то самое, что все вокруг считают его главным оружием. Отец не просто один из первых его приспешников, он посвящен в самую главную тайну. Мы с тобой расписали целый план, я продал душу, всё покатилось прямиком в бездну! А мой родной отец являлся чуть ли не тенью этого проклятого полудемона! Всё это время ответы ходили рядом.
Он едва сдерживал себя, целительница видела, что еще немного и железное терпение Ликдара разойдется по швам. Не давая себе отчета, она шагнула навстречу и обняла его. Прижалась щекой к твердой груди, чувствуя, как быстро бьется его сердце. Прикрыла глаза, призывая магию. Кольца целителя при ней не было, но Амелия так долго лечила чужие души, забирала боль, справлялась с отвратительно-жуткими ранами, что в этот раз серебристый свет наполнил ее безо всякого труда. Она делилась теплом и спокойствием, направляя тонкие лучики прямиком к сумасшедшему ритму под своей щекой, постепенно замедляя его.
Когда мужские руки обняли ее в ответ, Амелия захотела простоять так целую вечность. Со штилем в душе, каким-то незнакомым удовлетворением и полным отсутствием мыслей. Казалось, целительский свет, призванный в помощь другому, больше помог ей самой.
— Его слабое место — кусочек демонской сущности, засевшей в душе, я права? Ведь таким образом, он является Тёмной тварью, нежели человеком. А значит, приемы борьбы с ним можно подчерпнуть в обычном бестиарии…
— Да.
Она кивнула. Повернула голову, утыкаясь носом в черную рубашку, и вдохнула знакомый еще с прошлой жизни запах.
— Рассказывай дальше, — шепнула, не делая попыток отстраниться.
— Серьезную угрозу Властелину предоставляли лишь мастера артефакторы. А если конкретнее, один определенный человек.
Амелия напряглась, сглотнув моментально подобравшийся к горлу ком. Ликдар продолжил:
— Гидеон Селвин — один из немногих, кто не принял сторону Его Темнейшества. И единственный, кто был способен создать «Ловца демонов».
Девушка зажмурилась, прикусив губу.
— Отец готовился провести очень опасный и темный ритуал. Он создавал голема. Используя прототипом тебя… твою энергию, магию и тело. Создавал двойника. Злого близнеца, задачей которого было пробраться в дом твоих родителей, забрать созданные на тот момент артефакты и… убить всех живых в поместье. А увидела ты как раз себя. Свое обнаженное тело на ритуальном столе. И страшно представить, о чем могла в первую очередь подумать.
Она поняла, что плачет. Слезы щекотали кожу лица, тихо капая на черную ткань и образуя более темное, расползающееся в разные стороны пятно.
— И я связалась с папой… Не разобравшись толком. Сама привела его на смерть.
Ликдар крепче сжал объятия, поглаживая ее дрожащую спину и плечи.
— Мне кажется, то, что могло произойти, если бы ты ни о чем не догадалась, гораздо более страшная альтернатива.
Новость о том, что через неделю в особняке Доэйров состоится прием в честь окончательной победы Властелина, Амелию не слишком напугала. Напротив, она тут же начала обдумывать, как воспользоваться, возможно единственным случаем, когда ей удастся подобраться к полудемону настолько близко. Она сосредоточила всю свою злость и стремление отомстить на одном лишь человеке, если можно его так назвать. Страшный ритуал с големом, что готовил лорд, и последующие трагические события, разрушившие столько жизней, целиком числились на совести Его Темнейшества. А сейчас, когда он разгромил повстанцев, последняя надежда на светлое будущее развеялась дымом по ветру.
Ликдар теперь не так категорично воспринял стремление девушки приложить руку к уничтожению самого темного колдуна столетия. Появление «Ловца демонов» многое меняло. Вот только никто из них не знал, как этот артефакт действует и что с ним делать. Поэтому, пока Ликдар третировал персонал подготовкой к празднеству, Амелия засела штудировать книги.
Она несколько раз пыталась выйти на связь с духом отца, но ничего не получалось. Проклятье слабло, черные сети паутины исчезали со стен особняка, тая буквально на глазах. Зато с каждым днем браслет, намертво впившийся в ее запястье, становился всё тяжелее. Амелия привыкла к холоду, преследовавшему всюду, куда бы не пошла. Несмотря на теплую весну, даже в ожившем саду девушке было неуютно и зябко. Она куталась в шали, наводила на себя согревающие чары и старалась каждый день выбираться на солнце. Увы, ничего не помогало. Ее руки оставались ледяными, а по телу все чаще гуляла дрожь. Сны наполнились тревожными кошмарами, в которых целительницу окутывали щупальца Тьмы, пронзали ее сердце насквозь и утягивали в бездонную адскую бездну.
На третий день пришла в себя Линара. Девчонка долго собиралась с мыслями, прежде чем пойти искать Амелию. Они поговорили, хотя состоявшийся разговор сложно назвать спокойной беседой. Блондинка была немногословна и зажата, выглядела хуже, чем обычно, даже с учетом восстанавливающего сна и попытки целительницы помочь ей тем же способом, как недавно успокаивала ее брата. Линара лишь сильнее замкнулась в себе, хотя и не пыталась отгородиться ото всех, что радовало. Она сняла с Ликдара большую часть забот о предстоящем бале и с головой ушла в работу. Увидеть отца, все еще запертого в ритуальном зале, девушка, как ни странно, не стремилась.
В тот же вечер, Амелия случайно столкнулась с Лиз.
Сложно передать весь спектр эмоций, испытанных от встречи с ней. Ликдар не знал, что они знакомы и не счел уместным рассказывать об очередном «подарке» от Его Темнейшества. Он просто воспользовался случаем ее спасти, раз Властелин сам предоставил такую возможность.
— Ты жива! Я в это не верю… Просто не верю, — причитала Амелия, обнимая младшую целительницу, как родную сестру.
Светловолосая хрупкая девушка с глазами голубки всегда казалась ей слишком слабой и нежной для этого жестокого мира. Даже тогда, в лагере повстанцев, она сильно выделалась на фоне грязи, крови, раненных тел и страдальческих стонов больных. А уж когда Амелия представила, как ее потащат полуголую в ту пещеру и отдадут в подарок какому-нибудь мерзавцу… Сердце кровью обливалось от мыслей о возможных последствиях.
Но вот, она здесь, перед ней. Живая и на вид вполне здоровая.
— Что с тобой было? Расскажи, — попросила Амелия, утащив ее в сад, подальше от лишних ушей и глаз.
— На самом деле, мне повезло, — начала Лиз, крепче сжав холодную ладонь подруги. — Помогло то, что я целительница. Меня забрал один из генералов и определил в полевой госпиталь. Связал с собой чарами, чтобы я не сбежала. А потом, меня заметил сам… — она понизила голос, воровато оглядевшись, словно произнеся следующие слова, разверзнет врата Ада, — Сам Властелин… Он забрал меня в один из своих тайных особняков. И там…
Она осеклась, немного побледнев. Амелия прикусила щеку, заставляя себя молчать, и мысленно заранее сожалела. Неужели Лиз все же не удалось избежать насилия, пыток или еще чего похуже?
— Там я пробыла не долго, но судя по тому, что видела, должна ноги целовать Ликдару Доэйру. Он вытащил меня. Спас от худшего.
— А что ты видела? Властелин, он… получает удовольствие от пыток? Насилует? Принуждает участвовать в каких-нибудь извращенных играх? — на самом деле, Амелия в красках представляла, возможные «предпочтения» полудемона, но проговорить вслух подобное не решалась.
— О, нет-нет! Я сама думала об этом, но на самом деле ему ничего такого не нужно.
Амелия изумленно изогнула брови.
— А что же ему нужно?
— Он питается чужой магией. Выпивает жизненную энергию. Сначала ты идешь вроде как за десерт — ласкаешь его, целуешь, сидишь на коленях, позволяя… трогать себя. Через телесный контакт он вытягивает энергию. В первую очередь девочки теряют магию. Постепенно, примерно за несколько недель. Потом рассудок… А следом и душу. Властелин выпивает их до капли, оставляя пустую, лишенную чувств и эмоций оболочку с отсутствующим взглядом. А потом… — Лиз сглотнула, нахмурившись, — Я не знаю, что потом происходит с… телом. Но вряд ли что-то хорошее.
— Жуть какая, — Амелия не нашлась, что еще сказать. Ее догадки подтвердились, Властелин гораздо больше Тёмная тварь, нежели человек. Человеческого, на самом деле, в нем возможно уже ничего и не осталось. Разве что внешность. И та, скорее всего, являлась иллюзией.
— А, скажи, как он выглядит? Ты ничего необычного не замечала?
— Странно, вспомнить конкретные черты не получается… Только образ. Очень красивый, притягательный мужчина. Кроме, пожалуй, глаз. Да, глаза я очень точно представляю. Желтые, неестественно яркие, с искорками пламени, словно расплавленное золото.
Амелия крепко задумалась, решив еще раз просмотреть все имеющиеся в библиотеке Доэйров бестиарии. Предложила Лиз найти Линару и спросить у той, не нужна ли ей помощь в подготовке к приему. А сама вновь засела за книги.
За сутки до бала, она наконец нашла то, что искала.
Подхватила толстенный том в твердом переплете, обтянутом красной кожей, соскочила с кровати, на которой изучала его, и помчалась в комнату Ликдара. Стояла глубокая ночь, в окна заглядывала кособокая луна, следуя попятам за торопившейся по коридору девушкой. Она даже не заметила, что забыла накинуть халат и выглядела совершенно неподобающе для встречи с хозяином поместья.
Подбежав к нужной двери, принялась стучать, особо не заботясь о том, что по ту сторону могут крепко спать. Спустя пару десятков настойчивых ударов кулаком о крепкую дубовую поверхность, та резко распахнулась, являя взъерошенного Ликдара, ошалелыми глазами уставившегося на ночную гостью.
— Что случилось?! На нас нападают? Где-то пожар?
— Я нашла!
Она бесцеремонно оттолкнула его с прохода и вошла в комнату, оборачиваясь к пораженно замершему спиной к выходу мужчине. Он уже более осмысленным взглядом оценил ее внешний вид и вздернул бровь. Босиком, в длинной ночной рубашке с коротким рукавом и прижатой к груди толстенной книгой. Рыжие волосы тяжелыми темными локонами разметались по плечам и спине, завершая образ, совершенно не помогающий настроиться на важный разговор.
— Что ты нашла? — чуть севшим голосом спросил он, прикрывая за собой двери, но не трогаясь с места.
Сам был в светлых пижамных штанах и наспех накинутой рубашке. Столь шумного пробуждения у него не было уже давно. Взглянув на настенные часы за спиной у Амелии, тяжело вздохнул.
— Три часа ночи. Уверен, дело не могло дождаться утра…
— Конечно — нет! — она пребывала в таком сильном возбуждении, что даже не заметила витавшего между ними напряжения, — Смотри!
Девушка огляделась, заметила крепкий стол в углу у камина и уверенным шагом направилась туда. Сгрузила на него тяжелый фолиант, оперлась руками по обе стороны от раскрытой книги и склонилась над строчками, выискивая нужный абзац. Помедлив немного, Ликдар все же отлип от своего места, двинувшись к ней. Остановился напротив, сунув руки в карманы, и задумчиво наблюдая за ее действиями. Хоть он и понимал, как важно для них узнать о «Ловце демонов», внимание оказалось сосредоточенным отнюдь не на редком экземпляре бестиария. Взгляд потемневших глаз скользил по чертам лица, перекинутому в одну сторону полотну волос, двигающимся в беззвучном шепоте губам.
Она явилась к нему в спальню посреди ночи. В одной тонкой сорочке и с распущенными волосами. Это было за гранью его терпения.
— Вот! — наконец воскликнула Амелия, нарушая тишину, — «Единственным способом пленить демонскую сущность является особый ритуал, состоящий из трех этапов. Первый — создание Ловца. Сердцем его должен стать неогранённый изумруд, пролежавший не менее шестидесяти дней в крови артефактора».
Тут она отвлеклась, запуская пальцы за ворот и выуживая на свет свой медальон. Сняла его с шеи, уместив в ладонь, и кончиками пальцев погладила крупный камень.
— То, что он впитал энергетику папы через кровь многое объясняет… — она посмотрела на Ликдара, — Это помогло мне вернуться на час назад во времени.
Мужчина молча кивнул, оставаясь на месте. Амелия отложила медальон на стол и вернулась к чтению.
— «Второй этап — активация Ловца. Артефакт должен побывать за Гранью жизни и вернуться обратно. Чаще всего, для этого его кладут в гроб к мертвецу, вкладывая медальон ему в руки или надевая на шею. Спустя не менее ста двадцати ночей производится эксгумация».
Она вновь замолчала, скосив взгляд на изумруд.
— Ну, этот экземпляр провел за Гранью гораздо дольше, — проговорил Ликдар, обходя стол и заглядывая над плечом девушки в книгу, — Каков третий этап?
— Он проще предыдущих. Правда, снова нужна кровь….
— Чья?
— Артефактора, конечно. Или его наследника.
Она выпрямилась, коснувшись волосами Ликдара. Сжала пальцы на красном переплете, осознавая, наконец, с кем оказалась в опасной близости. Кожу спины тут же лизнуло жаром, впервые за последнюю неделю отгоняя от нее липкий холод. Медленно обернувшись, девушка вжалась поясницей в столешницу и встретилась взглядом с темными, затягивающими в омут глазами.
— Я… должна провести небольшой ритуал. А потом, достаточно будет коснуться изумрудом… — не глядя нашарив цепочку медальона, поместила круглый диск в ладонь, — Коснуться им груди того, в ком засела демоническая сущность. Только целиться нужно прямиком в центр… Там, где живет душа…
Она продемонстрировала сказанное на Ликдаре, приложив изумруд к его солнечному сплетению и слегка надавив. Не отдавая себе отчета, двинулась ладонью вверх по обнаженной коже груди, пропуская прохладную цепочку между пальцами и позволяя артефакту скользнуть на пол.
Ликдар склонился к ней, ловя поцелуем приоткрытые губы. Запустил пальцы в шелк волос, не позволяя отстраниться. Обнял другой рукой за талию, прижал к себе и чуть приподнял, усаживая на столешницу. Со стуком захлопнул книгу, отодвигая в сторону. Несколько задетых свитков посыпались на пол, следом с грохотом упала шкатулка с перьями и чернилами.
— Постой, — шепнула Амелия, когда он скользнул губами по шее, — Я… должна провести ритуал….
— Он требует много времени? — спустив тонкую ткань с одного плеча, покрыл поцелуями нежную кожу.
— Минут двадцать.
— Отлично. Значит, подождет до утра.
Ликдар на секунду отстранился, заглянув в бархатные карие глаза. Провел большим пальцем по щеке, отодвинул локон, заправив его за ухо.
— Я не потеряю тебя, Амелия. В этот раз не потеряю.
Она молча притянула его к себе, вжимаясь в горячее тело, забывая на время о собственном холоде.
Браслет на запястье насмешливо блеснул отраженьем магического шара под потолком, намекая, что от них снова ничего не зависит. Проклятью нужна жертва. Так просто оно не уйдет. И если лорд Доэйр добровольно не возьмет на себя этот груз, остается только Амелия.
Но думать сейчас об этом она не хотела. Зажмурившись, нашла губы Ликдара, позволяя себе раствориться в согревающих душу чувствах и сильных мужских руках.
С первыми солнечными лучами, Амелия выскользнула из спальни.
Она отнюдь не бежала от своих чувств или все еще сладко спящего мужчины, обнявшего подушку. У нее было слишком мало времени — этим и оправдывала свою поспешность скрыться до его пробуждения. Отыскав на полу под столом медальон, подхватила фолиант в красном переплете и, не глядя на Ликдара, вышла.
В планах провести последний ритуал активации Ловца, а затем проверить его действие на демоне, с которым они заключили сделку. Амелия не могла рисковать и соваться к Властелину, полагаясь на одну лишь удачу. Ей нужно быть уверенной в успехе. К тому же… Если смотреть правде в глаза, девушка все больше убеждалась, что ее второй шанс неумолимо приближается к своему финалу.
Лорд ни за что добровольно не примет проклятье. Да и Властелин вряд ли позволит так просто подобраться к себе. До начала праздника Амелия хотела завершить все свои незаконченные дела. Не так уж их много: с проклятьем все разрешится так или иначе само собой, осталось только отбить душу Ликдара у тёмной твари. Он говорил, что контракт подписан ее кровью. Значит, демон обязательно отзовется на призыв. Придется хорошенько поколдовать. Несдерживаемая кольцом целителя уже приличное время магия вполне могла работать в полную мощь.
У себя в комнате Амелия обнаружила завтрак. Замерев на секунду в дверях, слегка покраснела, понимая, что служанка не застала ее в постели. Но быстро взяла себя в руки, убеждаясь, что ничего выходящего за рамки приличия не произошло. Они с Ликдаром и раньше были близки, наверняка об этом знают все.
Сгрузив свою ношу на кровать, отправилась в ванную. Затем выбрала наиболее подходящий для сегодняшних планов наряд: удобное голубое платье со свободной юбкой чуть ниже колен и рукавами в три четверти. Ей ничего не должно мешать и сковывать движения. Волосы затянула в пучок на затылке, скрепила шпильками.
На подносе ее дожидался кувшин с какао, земляничный пирог и творожная запеканка с изюмом. Как ни странно, Амелия чувствовала себя зверски голодной, так что от завтрака не осталось и крошки. Наверное, всему виной нервы. В последнее время не было и дня без переживаний, а сегодня, ко всему прочему, ей особенно сильно хотелось поговорить с папой. Она решила снова попробовать с ним связаться, перед самым ритуалом. Вдруг получится?
Надев на шею медальон, прижала к груди книгу, и глубоко вздохнула, настраиваясь на поход в ритуальный зал. Там все еще был заперт лорд Доэйр, и Ликдар вряд ли отнесется спокойно к тому, что она полезет туда без спроса, да еще в одиночку. Собственно, по этой причине Амелия и торопилась провернуть всё как можно раньше.
Убедив себя, что поступает правильно, кивнула собственным мыслям, одновременно с этим распахивая дверь.
И тут же отшатнулась, наткнувшись на стоящего у на ее пути Ликдара. Выглядел он весьма сурово и собранно. Снова одетый в черное, возвышался над ней хмурым утёсом. Скрестив руки на груди, сверлил пытливым взглядом.
— Итак, — спокойно начал он, не предвещающим ничего хорошего тоном, — Что ты собиралась провернуть за моей спиной?
— … — она не нашлась, что сказать, пораженно хлопая ресницами.
— Значит, то, что случилось между нами вчера было тобой спланировано? Соблазнить, дабы притупить бдительность? Весьма умно.
— Ч-что? Нет! — она стремительно розовела, — Ничего такого я не планировала! Чушь какая! Все произошло исключительно случайно!
Он едва заметно расслабился, шагнул навстречу, вынуждая ее вернуться в комнату. Вошел следом и закрыл за собой дверь.
— Хорошо. Не то, чтобы я был против твоей попытки соблазнить меня, но определенно расстроился бы подводному коварству.
Амелия ничего не ответила.
— Спрашиваю еще раз. Что ты собиралась делать? Не говори: «Всего лишь активировать артефакт», не поверю.
Она вздохнула, отводя глаза.
— Верно. Я шла в ритуальный зал. Сначала, попыталась бы связаться с папой. Всю неделю не могла достучаться до него, но точно ведь знаю — он там. Ну, а после активации медальона, хотела вызвать демона, с которым мы заключили сделку. Нужно проверить действие Ловца.
Не дождавшись какой-либо реакции, осторожно посмотрела на собеседника. Ликдар выглядел спокойным. Захотелось немедленно сбежать из этой комнаты, как можно быстрее. Она бы попыталась, наверное, если б он все же не заговорил.
— И ты не задумалась о последствиях неудачи?
— О какой неудачи речь? — девушка ткнула пальцем в изумруд у себя на груди, — Это — Ловец демонов. О его действии нам известно. Так почему бы не потренироваться на чем-то мене опасном, прежде чем лезть к Властелину?
— Ладно. Покажи, что нужно делать.
— Я уже показывала, — разговор шел вникуда и это начинало раздражать, — Вчера.
— Покажи еще раз, — рявкнул вдруг он, отчего Амелия вздрогнула, — На мне. Вот, перед тобой вызванный из преисподней демон. Твои действия.
Разозлившись, она бросила книгу на кровать, сняла цепочку с шеи и, в два шага очутившись рядом с Ликдаром, ткнула изумрудом ему в грудь.
— Доволен? А теперь уйди с дороги!
Ни один мускул на его лице не дрогнул, во взгляде сквозил холод.
— Перед. Тобой. Демон. Вызванный. Из преисподней. Только что.
Она нахмурилась, понимая, что упускает нечто очень важное. Довести логическую цепочку до конца не удалось. Стремительным движением Ликдар вырвал медальон у нее из рук.
— Призванный демон — бесплотен, Амелия. Ловец предназначен уничтожать сущности, засевшие в человеческом теле. Именно поэтому он может быть эффективен против Властелина, но в то же самое время, абсолютно бесполезен в других случаях. Иначе, Ад давно был бы пуст.
Девушка чувствовала себя полной идиоткой. Даже сказать что-то себе в оправдание не получалось. Мозги совсем от напряжения расплавились, раз упустила настолько очевидное!
— Я… я не подумала, — бесцветным тоном выдавила она, отворачиваясь.
Было стыдно смотреть Ликдару в глаза. С ней столько всего приключилось, а тут споткнулась на ровном месте. Накануне важного мероприятия едва не лишилась и артефакта, и собственной вменяемости. А если бы демон, разозлившись, вселился в нее? Или, что гораздо хуже, в лорда Доэйра, все еще пребывающего в ритуальном зале! Она скрыла лицо в ладонях и надавила кончиками пальцев на глаза.
Ей нужна мирная жизнь.
Нормальная, тихая, без демонов, путешествий во времени и проклятий, притаившихся на запястье. Чтобы, проснувшись в постели с любимым мужчиной, первой мыслью не был призыв темной твари с целью репетиции убийства.
— Это очень-очень глупо, — глухо пробормотала себе под нос, признавая ошибку, — И могло кончиться катастрофой. Спасибо, что оказался таким… параноиком.
— Я же сказал, что не потеряю тебя в этот раз. Поэтому, давай договоримся, никаких внеплановых действий.
Амелия горько усмехнулась в ладони. Опустила руки, непроизвольно потирая кожу над металлическим браслетом. Затем обернулась, с печальной улыбкой взглянув на Ликдара.
— Разве мы обсуждали какой-то план?
— Сейчас для этого самое время.
План Ликдара подразумевал минимум вмешательства со стороны Амелии. Ей полагалось всего лишь сидеть тихонечко в отведенной комнате и ждать, пока каким-то неведомым образом Его Темнейшество будет доставлен туда в обездвиженном и обезоруженном виде. После чего она впечатает тому в грудь артефакт, заарканив демоническую сущность. Что с ним станет после, точно сказать никто не мог.
У нее сразу же нашлось с десяток вопросов. Они оставили «на потом» так много важного! Например, решение проблемы с контрактом на душу. Или пребывание лорда Доэйра взаперти во время бала. Разве полудемон не заметит отсутствие самого верного своего приспешника на собственном приеме? На что Ликдар лишь хитро прищурился, давая понять — над этим он уже подумал.
— Контракт будет соблюден, как только Властелин всё потеряет. Условия ведь были именно такими.
— А мы успеваем?
— Да. Потом отец сразу же снимет с тебя этот чертов браслет, — добавил, хмуро глянув на ее запястье, — Убрать порчу только он может, но после этого ты несколько дней будешь не в состоянии встать с постели. Поэтому, придется еще немного потерпеть. Рисковать, снимая его заранее, мы не можем.
Амелия никак не отреагировала. В ее воспоминаниях он вполне мог услышать, что папа говорил ей касательно проклятья, но вряд ли понял бы смысл. Ведь основной упор целительница ставила на произошедшее в подземельях, большую часть энергии она потратила, дабы максимально ясно показать разговор с лордом Доэйром.
В итоге, Ликдар оказался твердо уверен — на данный момент артефакт его сестры защищает Амелию от влияния порчи. А переубеждать его она не собиралась. Разве могла поставить перед настолько сложным выбором? Каким бы лорд ни был, сколько ошибок не совершил, он Ликдару родной отец. Вынуждать его собственноручно подписывать приговор кому-либо из них двоих она не могла. Поэтому решила положиться судьбу. Пусть все идет своим чередом.
Амелия стояла, держась за перила и смотрела вниз. Прием был в самом разгаре, известные ей по фотографиям из газет или совершенно незнакомые люди распределились по огромному бальному залу, занятые разговорами и выпивкой. У стен стояли круглые столики фуршета и широкие диваны с креслами, в воздухе парили серебряные подносы с хрустальными бокалами и выпивкой. Из смежной комнаты доносился смех и чуть более громкие голоса собравшихся поиграть в карты или бильярд. В основном зале, настроенные волшебством сами по себе играли скрипка и саксофон, составляя невероятно красивый дуэт. Неподалеку стоял рояль, готовый завести следующую по списку, составленному Линарой, мелодию.
Уже отыграли несколько танцев, а Властелина всё не было.
Целительница не решалась спуститься, да и Ликдар просил не показываться лишний раз на глаза. Хотя отправил в ее спальню шикарное платье насыщенно-красного цвета, не заметить которое в толпе просто невозможно. Струящийся шелк стекал по фигуре мягкими волнами до самого пола, глубокий вырез подразумевал наличие длинного украшения. Амелия надела отцовский медальон, тут же скрыв его чарами невидимости. Волнуясь, она постоянно нащупывала его пальцами и грела изумруд в ладони. Получалось с трудом, ее кожа оставалась холодной, несмотря на теплый воздух вокруг. Нестерпимо хотелось вернуться в спальню, закутаться в шерстяной плед и свернуться калачиком на кровати. Но она продолжала стоять, глядя вниз, скользя от гостя к гостю, отмечая наряды дам и поведение мужчин. Взгляд постоянно возвращался ко входу, через который вот-вот должен пройти неестественно красивый человек со страшными желтыми глазами.
Зазвучали первые аккорды медленного вальса.
Девушка спиной почувствовала тепло чужого тела и со вздохом прижалась к груди подошедшего Ликдара. Он обнял ее за живот, оставил короткий поцелуй на виске.
— Ты такая красивая. Пойдем, мы успеем станцевать этот танец. Властелин прибудет через десять минут.
— Как будешь объяснять, что встречать его выйдет не лорд Доэйр?
— Почему же? Именно он это и сделает.
— Что? — она обернулась в кольце его рук, испуганно вскинув глаза. — Разве… Он же сразу доложит обо всем, и тебя…
— Все идет по плану, Амелия. Не волнуйся. Ночью у нас с отцом случился очень долгий и неприятный разговор. Я получил от него клятву на крови. Нарушить ее невозможно.
— А если…
— Без вариантов. Пойдем.
Они спустились по широкой лестнице, присоединяясь к танцующим парам. Она боялась, что за столько лет забыла шаги, но едва стоило сделать первые движения, тело без труда подхватило нужный ритм. Ликдар уверенно вел, не отводя глаз от ее лица. Не обращал внимания на взгляды, что бросали в их сторону, словно был непоколебимо уверен в сегодняшней удаче. Эта уверенность передавалась Амелии, и вскоре девушка не смогла сдержать улыбки.
— Скажи, Амелия, ты ничего от меня не скрываешь? — неожиданно спросил он.
Целительница едва не споткнулась, крепче схватившись за мужскую ладонь. Ликдар переместил руку от талии повыше, прижимая девушку гораздо ближе положенного для этого вальса, и в несколько широких кружений увел из центра зала.
— Что я должен знать? Скрывать что-то слишком долго у тебя никогда не получалось. Я же вижу, ты слишком напряжена.
— Обстоятельства располагают. Разве странно, что я переживаю? Влияние Властелина на своих приспешников может не позволить лорду играть под твою дудку, а тебе — завести его в ловушку.
— Магия крови внутри рода гораздо могущественнее любых сторонних чар. Отец не сможет пойти против меня, даже если очень этого захочет. А что касается остального… Я справлюсь. У меня появилась весомая причина.
Амелия сглотнула, отводя глаза. В зале ощущалась странная суета, но сосредоточиться на чем-то конкретном у девушки не получалось.
— Так что же ты скрываешь? — не отступал Ликдар.
Звуки вальса подошли к своему финалу и стихли, чтобы передать очередь саксофону. Зазвучала красивая, но отчего-то невыносимо печальная мелодия. Они остановились, Ликдар не отпускал ее. Амелия вцепилась в его плечи, чувствуя, как мир вокруг замирает, очертания посторонних размываются, а звуки молкнут, становясь абсолютно не важными.
— Проклятье с твоего поместья снято не полностью, — пробормотала целительница, не узнавая собственный голос. Ликдар молчал, и она, сосредоточившись на размеренно пульсирующей жилке у него на шее, продолжила, — Оно в браслете. Артефакт сделан с помощью крови твоей сестры. Когда она надела его мне на руку, наши энергетики смешались, создавая приблизительно то, в чем проклятье нашло свое начало. Браслет впитал чары, едва я коснулась проклятой яблони. Но развеяться само по себе оно не сможет — только вернуться к заклинателю. Когда артефакт вытянет последнюю каплю темных чар, сдерживать их в себе он уже не сможет.
— И что тогда? — голос прозвучал отстраненно и глухо.
Амелия рискнула посмотреть ему в глаза, посветлевшие от сдерживаемых эмоций.
— Наверное, я вернусь туда, откуда пришла. Или просто уйду отсюда… в никуда.
Он молчал, едва способный выдавить из себя хоть слово. Кажется, эта новость ударила по нему гораздо сильнее путешествия по ее воспоминаниям. А когда Ликдар уже было открыл рот, дабы что-то сказать, мимо прошел один из гостей, незаметно тронув его за локоть. Будто издалека до Амелии донеслись слова:
— Прибыл. Ребята занимают позиции.
Придя в себя, он напоследок сжал ее холодные ладони, оборвал затянувшуюся игру взглядов и затерялся среди людей. Девушка поняла, речь шла о Властелине, но гораздо сильнее ее потрясло осознание, что в этой операции они далеко не одни. Потому-то Ликдар и был так спокоен: у него не только план, но и команда.
Не дожидаясь, пока окажется в районе видимости полудемона, целительница поторопилась выйти из зала. Вальс завершился в этой стороне не случайно, отсюда уводил небольшой коридор, скрывающий несколько комнат. Быстрым шагом достигнув первой двери, скрылась за ней, привалившись с обратной стороны. Закрыв глаза, отдышалась. Прикусила губу, стараясь успокоиться. Ох, как не вовремя Ликдар выведал ее тайну! Хоть бы это не повлияло на него так сильно, чтобы помешать сегодняшнему делу! Надо было соврать. Могла ли она снова это сделать? Наверное — да, но язык все равно действовал поперед разума.
Отлипнув от деревянной поверхности, девушка прошла к одному из кресел и села. Это был рабочий кабинет лорда. Мебель из темного дерева, ворсистый ковер на полу, потрескивающий камин, несколько полок с книгами и свитками. Взгляд притягивало широкое окно, под которым стоял письменный стол. Серый свет вечерних сумерек лениво пробирался сквозь стекло, придавая обстановке таинственность.
Шевельнув ладонью, Амелия отправила под потолок два волшебных шара. Стало значительно светлее, но эта иллюзия дня совсем не успокаивала. Время текло, ничего не менялось. Она хотела снять чары невидимости с амулета, но что-то отговаривало ее так поступать. Скинув туфли и забравшись в кресло с ногами, девушка крепко сжала медальон, молясь, чтобы все прошло по плану.
Издалека доносилась приятная мелодия очередного медленного танца.
Ничего не происходило.
Не выдержав, Амелия встала, принимаясь расхаживать по кабинету. И тут, открылась дверь. Она резко обернулась, в надежде увидеть Ликдара, но это был не он. В комнату вошел красивый статный мужчина. По взгляду ярких желтых глаз сложно было прочитать намерения.
— Ах вот откуда исходит столь вкусный запах, — растянулся в хищной улыбке он. — Не верится, что подарил Ликдару такое сокровище. Как я не почуял тебя в тот раз?
Целительница забыла, что надо дышать, замерев посреди кабинета. Властелин прикрыл за собой дверь и двинулся в ее сторону, а она даже пошевелиться не могла. В голове пульсом билась одна единственная мысль: «Что он несет?».
Остановившись напротив, полудемон погладил девушку по щеке, затем двумя руками откинул волосы ей за спину. Амелию будто током пронзило. Дернувшись, она метнулась в сторону, пытаясь проскочить к выходу, но он поймал за талию, прижимая к себе спиной. Зарылся носом в ее волосы и шумно втянул воздух.
— Невероятно… Как? Как я не почуял столь фантастический букет энергий в пещере? — повторил он.
Скользнув ладонью вверх, болезненно стиснул грудь, выдыхая в шею и со стоном приникая губами к холодной коже. И тут Амелия перестала вырываться, почувствовав удивительное спокойствие. Всё стало ясным и четким, словно в один миг развеялся туман. Вспомнились слова Лиз. Властелину не нужно от нее ничего, кроме магии, энергии, жизненной силы. Применять в одном предложении столь ценное и «ничего», весьма странно, но подобное сочетание вызвало у девушки улыбку.
Конечно он не почувствовал этого в пещере. Ведь тогда ее не окружала аура проклятья.
— Да вы гурман, мой Повелитель, — тихо проговорила она, не в силах справиться с ненормальным для ситуации весельем.
Он не обратил внимания на ее слова. Казалось, Властелин вообще забыл, где и с кем находится, так опьянила его смесь из двух противоположных энергий: светлой целительской магии и Тьмы проклятия. Жадно впиваясь сосущим поцелуем в шею, плотнее прижимал к себе. Наверняка останутся синяки. Но Амелия не противилась. В ногах появилась слабость. Мучавший ее столько дней холод потихоньку отступал. Сознание туманилось, она уже не стояла на ногах. Если бы это чудовище не вцепилось в нее так яростно, девушка рухнула бы к его ногам.
Где-то на задворках заголосила тревога.
Нужно было прекращать.
На чистом упрямстве потянулась к амулету и сжала невидимый диск в пальцах, сбрасывая с него чары.
Вдруг, дверь с грохотом распахнулась. Девушка упала на колени, успев подставить одну руку, дабы не растянуться на ковре плашмя. Полудемона отбросило к камину сильнейшим ударом магии. В кабинет ворвался Ликдар и трое незнакомых мужчин. Ослабленный эйфорией от «кормления» и явно не ожидавший чего-то подобного, Властелин не успел быстро среагировать.
Двое магов, рывком уложили его рядом с Амелией, Ликдар стиснул ее слабую ладонь в своей, дернул цепочку медальона с шеи. Та порвалась, упав на пол раздельными звеньями. Управляя ее рукой, мужчина ударил полудемона в район солнечного сплетения и надавил поверх ладони Амелии. Изумруд засветился, расплавляя слои одежды, и врезался гранями в кожу.
Властелин завопил нечеловеческим голосом. Воздух вокруг накалился и задрожал.
Амелия практически не осознавала происходящее, удерживаемая крепкой хваткой Ликдара.
Изумрудное сияние усиливало яркость, разрасталось, пока наконец не вспыхнуло ледяным пламенем, охватывая всех присутствующих.
Звуки резко оборвались.
Медальон выпал с пальцев целительницы, и она потеряла сознание.
Приходила в себя очень медленно, урывками. На секунду заглядывала в реальность и тут же падала в убаюкивающую Тьму. Было хорошо в ней, спокойно. Моментами до слуха доносились приглушенные голоса, споры. Иногда, вырываясь из глубины, она могла чувствовать чьи-то теплые руки и тяжесть на животе, будто кто-то бесцеремонно лег на него. Мысль цеплялась за образ кошки или подобного мелкого зверя, но тут же уплывала обратно в уютную темноту.
Когда она открыла глаза и поняла, что больше не хочет спать, вокруг было очень светло. Откуда-то сбоку доносилось пение птиц, и Амелия повернула на этот звук голову. Окно. Широкое, раскрытое настежь, а за ним зеленые листочки яблони. Теплый запах лета накрыл сладким запахом цветов и трав, разогретых солнцем.
Повернувшись в другую сторону, затаила дыхание. В пододвинутом близко к кровати кресле сидел Ликдар. Скрестив руки на груди, он откинул голову на спинку. Глаза закрыты, брови чуть нахмурены, лицо бледное и осунувшееся.
Сглотнув, Амелия попыталась приподняться на подушках, чтобы сесть. Неожиданно, у нее это получилось очень легко. Пойдя дальше, она откинула одеяло. Мельком осмотрев свою голубую сорочку, натянула ткань на оголившиеся ноги. Медленно сползла на край постели наклонилась чуть вперед и коснулась губами морщинки между его бровей. Мужчина вздрогнул, распахнув глаза. Секунда, и Амелия оказалась у него на коленях, прижатая к твердой груди.
— Наконец-то, — шепнул он ей в висок, раскачивая, как ребенка, — Наконец-то.
— Сколько? — только и спросила она севшим от долгого молчания голосом.
— Тридцать два дня.
Какое-то время она не могла сообразить, в каком из миров очнулась. Неожиданно для себя самой захотела оказаться во вселенной с Властелином, нежели в мирной вариации истории. Она так много в ней пережила… И сердце стремилось именно к этому Ликдару. Он глубже проник в ее душу и забывать его девушка не хотела.
— Как так вышло, что я жива?
— Отец снял браслет.
Камень на душе рассыпался в пыль. Она именно там, где должна быть.
Следом за облегчением зародилась тревога. Отстранившись, Амелия посмотрела в серые глаза.
— А как же…
— Он жив. Властелин забрал большую часть проклятья. Так что, к отправителю вернулось не так много, как могло. Он все еще у целителей, но жив. Чары полностью сошли с поместья. Лишившись Тёмного паразита, особняк восстановился сам по себе. И выпустил на волю тех, кто был здесь заперт…
Амелия выдохнула. Легкая грусть все же омрачила этот прекрасный момент. Она больше не сможет поговорить с папой. Но он наконец-то нашел покой.
— А что с полудемоном?
— Его больше нет.
— Умер?
— Нет. Лишился магии. Демонская сущность попала в ловушку артефакта, а без нее Властелин не смог справиться с той частью проклятья, что вытянул из тебя. Хоть это его и не убило.
— Результат превзошел ожидания… — ошарашено протянула она.
— Я тоже так считаю.
Амелия собиралась расспросить обо всем, что пропустила за этот долгий месяц, но ей самым наглым образом заткнули рот. Она была совсем не против. Крепче обняв своего Ликдара отдалась чувствам, медленно плавясь изнутри от его прикосновений и поцелуев.
— Люблю тебя, — шепнул он в ее разгоряченные губы, — И ни за что не потеряю.
— Я тоже, — чмокнув его в нос, на мгновение замерла, наслаждаясь удивлением в серебристых глазах.
Заулыбалась, принимаясь покрывать поцелуями любимое лицо, а когда он, не сдержавшись, легко рассмеялся в ответ, прошептала:
— Я тоже тебя люблю.