— По одному подходите! — взмахнув огромным трухлявым веслом, я постаралась унять дрожь в пальцах.

Несмотря на весь мой задор, запал и желание защитить девчушку, дело было дрянь: трое здоровых мордоворотов, да ещё с мечами и полным отсутствием хоть какого-то интеллекта на рожах!

Что я могла им противопоставить, кроме весла, которое грозило развалиться прямо в моих крохотных ладошках? Чем напугать, не считая перекошенного яростью красивого личика? Ничем.

У меня была только надежда на лучшее, и что девчонка наконец перестанет изображать из себя труп и сиганет в деревню, чтобы привести подмогу. Но она, как назло, продолжала лежать на влажной земле и плакать. Вот же повезло мне!

И зачем я снова ввязалась в переделку? Хотя… тут объяснение простое — никогда не могла пройти мимо несправедливости, тем более когда её творят настолько противные мужланы… А эти «интеллектуалы», вообще, были необычайно гнусными, и их должна ждать самая большая кара за все их грехи. За то, что втроем решили напасть на молодую девчонку, за желание снасильничать над ней, за то, что глумились над беззащитной и подняли мечи на меня!

— А ты даже поинтереснее будешь, — усмехнулся самый огромный мужик, метра два ростом, продемонстрировав мне мерзкую улыбку, а ещё желтые и полусгнившие пеньки вместо зубов. От подобной неземной красоты меня едва не стошнило. — Платьице хорошее, фигурка отменная, а губки и си…

— Сильно надоели мне твои речи! Проваливай уже отсюда! — я ещё раз потрясла в воздухе веслом, но, когда оно опасно хрустнуло, замерла от испуга. Сломается весло — придется заплечной сумочкой отмахиваться. Проще и логичнее будет тогда сразу деру дать! Но как я на себе утащу глупую и далеко не хрупкую девчонку?

— А ты что разлеглась?! — прошипела шепотом, обернувшись в сторону распростертого тельца, размазывающего сейчас слезы и чернозем по личику. — Поднялась и попрыгала к своим в деревню. Мужиков всех зови, с вилами и лопатами, или что у них там на вооружении имеется. У меня скоро закончится словарный запас, который эти придурки своей одной извилиной, причем расположенной в брюках, могут понять!

А эта… лежит, всхлипывает, на меня с надеждой смотрит своими большими коровьими глазами и продолжает слезки и грязь по щекам распределять ровным слоем.

Ой! Хорошо ли мне жилось ещё и без этой проблемы? Со своим ворохом бы разобраться — нет, обязательно влипну ещё во что-то новенькое. Видимо, для разнообразия и чтобы скучно не было.

— Беги, дурочка! — уже рявкнула я и даже пнула её носком туфельки в бок. Не больно, но это должно было её хоть немного привести в чувство и заставить двигаться.

Снова посмотрев на бандитов, я задумалась о том, чем бы их напугать, ну или хотя бы заставить мысли немного бегать в их маленьких мозгах.

— Я… Я умею пользоваться магией! — соврала я. И хотя врала я лицам мне незнакомым, которые были крайне неприятны, и вообще которых хотелось огреть этим веслом, но я всё равно отчаянно зарделась с ног до головы. Врать я не особо умела и всегда этого сильно стыдилась, несмотря на уже столько прожитых лет.

— Да?.. — подал голос всё тот же с шикарной улыбкой, вероятно, главарь этой шайки. — Ну раз ещё не использовала свой дар, а стоишь с корягой в руках, то слабенький дар-то. И, значит, не сперла платьице у дворянки… Так что мы маленько позабавимся, но оставим в живых. Продадим потом на невольничьем рынке: за такую, пусть даже…

— А может, тогда и портить не стоит, — тихо… на весь лес басом, влез в монолог мужика его товарищ по злодеяниям. — Невинная, небось. Вон, какая молодая. За неё нелюди знаешь сколько дать могут? На всех нас хватит, может, и на всю жизнь…

Поняв, что моя ложь оказалась к месту, я пусть виду и не подала, но несказанно обрадовалась. Раз насильничать не будут, то трогать — скорее всего тоже. Есть у меня ещё шансы потоптать своими ножками эту землю и посмотреть на новый мир! Живём! Главное, сейчас привести в чувство девушку и дождаться подкрепления.

— Да? Ты, наверное, прав, — главарь задумался и доказал мне, что одна извилина у него точно имеется. — Но куда мы её поведем? В Мандарию? Там, я слышал, самые лучшие торги.

— Именно. Продают только самый качественный товар. Все богатые нелюди туда приезжают. Если не попортим, так цены ей не будет. Красивая, со странным цветом волос, магичка — да за неё такие торги будут!

— Вот только до той Мандарии неделя пути. Причем это по прямой: по трактам да через города. А нам же сейчас там никак нельзя появляться после последней заварушки. Мэру Тантаму мы знатно насолили. Слушок до меня даже дошел, что рожи наши на всех листовках в округе теперь красуются. Схватят — ни золота, ни девки…

— Ну потратим полторы-две недели, а не одну. Зато какой куш сорвем! — присоединился к уговорам последний бандит.

И я едва не расцвела — так захотелось радостно улыбнуться. Но, поскольку расслабляться было ещё очень рано, я, не оборачиваясь, снова ткнула туфелькой девчонку.

— Не спи… — произнесла как можно тише. — Беги давай. Я не хочу быть проданной в какой-то там Мандарии, каким-то там нелюдям. Так что поторапливайся. Из-за тебя ведь этот сыр-бор!

— Решено! — мужики вдруг сбились в кучу и, убрав мечи в ножны, хлопнули друг друга по ладоням, и выдвинулись в мою сторону.

— Мать моя… — выдохнула испуганно себе под нос и перехватила весло второй рукой, пытаясь в очередной раз «подбодрить» рядом лежащее тельце.

Вот только до девушки я так почему-то и не дотянулась. Хотя не сходила со своего места. Я поводила ножкой, выискивая девушку…

И тут раздался её дикий, наполненный ужасом вопль, от которого у меня даже помутилось в голове на мгновение. Затем топот копыт, не иначе, унесся вдаль: такой стоял грохот от девичьих ножек по болотистой земле.

Мужчины тоже вдруг как-то напряженно замерли и снова потянулись к своим мечам. А потом и вовсе начали медленно, крайне осторожно от меня отступать вглубь леса.

Обрадовавшись тому, что девушка наконец-то умчалась, я сразу сильно пригорюнилась. Потому что разумно стала сомневаться, что вряд ли это моё весло мужиков наконец-то испугало. Да и вопль той, что валялась до этого и даже не слушала меня, тоже не внушал никакого оптимизма. Уж слишком сильно она орала.

«Не к добру всё это… — тоскливо подумала, подняв взгляд к небу, пытаясь попутно у Бога или Богов этого мира узнать, где же я так нагрешить-то уже успела. — И что мне так не везет-то, а?»

Легкий теплый ветерок скользнул ласково по моей правой щеке, заставив замереть в напряжении. А когда большая ладонь с тонкими длинными пальцами опустилась на левое плечо — ноги невольно подогнулись.

Если это тот, кто заставил наконец подняться девушку, а прожжённых бандитов затравленно отступать — вряд ли мне тоже не захочется сбежать от такого «спасителя», причем задрав длинную юбку себе чуть ли не на уши.

Вспомнив мельком своего прошлого «спасителя» из разряда «мужик наглый, хамоватый, жутко самоуверенный всеми своими сантиметрами», подумала даже о нём добрым словом. Что, с учетом наших прошлых встреч и того, как они проходили и чем заканчивались, было сопоставимо с тем, как если бы передачи телеканала Рен-ТВ про зеленых человечков вдруг массово признали документальными и включили в обязательную школьную программу.

— Эй… вы куда? — донеслось моё жалобное в спину быстро улепетывающим бандитам. — Вы же… продать меня хотели! Золото получить… Вернитесь! Возьмите и меня с собой…

Ещё пять минут назад я бы не поверила тому идиоту, который заявил бы, что я попрошу этих мужланов забрать меня с собой в какую-то там Мандарию. Видимо, страну мандаринов. Но, вот, все разбежались, напрочь забыв про меня и несметные богатства, которые могли бы выручить. А мне на ухо кто-то или что-то дышит. Однако от того, что так напугало бандитов, чем-то невероятно приятным пахло. Съестным. Жаренным. А ещё это «что-то» постукивало своими пальцами мне по плечу. Задумчиво так, словно пыталось найти ритм, при котором мои косточки звучали бы лучше всего.

Склонившись ещё ниже, так, что горячее дыхание опаляло теперь не только мою щеку, но и шею и даже часть декольте, мужской голос — до боли и зубовного скрежета знакомый! — промурлыкал:

— И кого ты изображаешь, моё милое, но не всегда прелестное создание? — положив вторую руку на правое плечо.

— Ты, — всё-таки скрипнув зубками, выдохнула я облегченно. Это чудище не сожрет. Пока, по крайней мере, даже облизнуть и понадкусывать ещё ни разу не пыталось. Хотя, вероятно, это только потому, что я ему всегда не в самом чистом виде достаюсь — он и брезгует. И, кстати, чего его все так испугались? Я, вон, в первую встречу, его увидев, наоборот, дар речи от красоты потеряла. Сама обалдела от себя и такой реакции.

— О да, и опять я. Пришел убедиться, что ты в своем репертуаре. И ты не обманула мои ожидания… Кстати, а что сегодня за роль?

Незаметным движением он переместился вперед. Склонился ко мне так, что едва не коснулся своим носом моего. Широко улыбнулся. Вроде как приветливо, а в глаз захотелось дать за похабщину, потому как в его взгляде явно читались мысли с рейтингом даже не 18+, а все 21+.

— В моём — хождение по болотам, знакомство с местными жителями. И бандитские разборки, — не отступая назад, чтобы не признавать того, как он подавляет меня, я только отодвинула голову, насколько смогла выгнуться. Получился хороший такой полумостик. Вот ведь какая я нынче гибкая! И как изогнуться могу, особенно когда припрет! Правда, без гнилого весла, которое так из рук и не выпустила, подпирая сейчас им землю, такой фокус вряд ли бы удался, и я бы рухнула на землю.

— Нет-нет. Это я вижу, что снова болото. Какие-то бабы ненормальные бегают, орут так, что уши закладывает. Бандиты с ржавыми палками. Контингент, вообще, крайне недружелюбный! Но вот в прошлый раз ты изображала болотную кикимору. Мы даже определили, как называлась твоя роль. До этого была композиция «оборванка на дереве в окружении волков», которых, кстати, и вовсе не было. Это просто кто-то с большим аппетитом зачем-то объелся галлюциногенных грибов. Даже хорошенько пожарив их перед этим. Видимо, чтобы они лучше усвоились, и галлюцинации были качественнее и ярче. А потом и меня пыталась всё угостить остатками. Я тогда назвал тебя девочкой-припевочкой в волшебной стране. Правда, ты с этим не согласилась. А до этого…

— Может, хватит уже… мальчик-побегайчик, вспоминать о былом? Вернемся в день сегодняшний и зададим тебе постоянные вопросы: ты что тут забыл, и как ты меня постоянно находишь? Ах да, не забудем и ещё про один насущный: что ты ко мне привязался?

— Жизнь у меня крайне… скучная. Лишенная разнообразия, — улыбнувшись, продемонстрировав, в отличие от грабителей, шикарные белоснежные зубы… с длинными клыками, этот гад мне многообещающе подмигнул. — Но и такая меня более чем устраивает. Однако одна девушка, которая уже вторую неделю зачем-то носится по непролазным чащобам и зыбким болотам, всё притягивает меня к себе. Вот, к примеру, сейчас я… — он встал в изящную позу, чтобы я могла увидеть его во всей красе, и как бы невзначай провел рукой по практически обнаженной груди.

Честно сказать, он, вообще, был весь такой чересчур полуобнаженный. Только от силы четверть его шикарного тела скрывал черный с золотыми вензелями шелковый халат, который ещё и съехал с правого плеча, давая вдоволь насладиться широкими плечами, накаченной грудью и золотистой кожей с необычным блеском. Прессом с четкими кубиками, длинными ногами… В общем — даже я с огромной охотой и удовольствием всё это сейчас рассматривала, невольно замерев. А это уж что-то да значит!

Заметив, что я его пристально изучаю, мужчина дал мне насладиться собой подольше в тишине и только после этого продолжил, добавив в свой тон томную и страстную хрипотцу:

— Ну так вот… К примеру, сейчас я возлежал на ложе в компании двух необыкновенно прекрасных дам, которые всеми возможными способами хотели продемонстрировать, как я им симпатичен, и они рады моему обществу… Но вдруг снова поступил, как ты в прошлый раз выразилась, «срочный вызов», и мне пришлось в экстренном порядке покинуть милую компанию, впопыхах искать халат и опять мчаться тебя спасать. И, вот, появляюсь я — а ты с веслом… В обществе жутких вонючих маргиналов, которые хотят тебя продать подороже. Под ногами у тебя, пуская слюни и слёзы, валяется какая-то деревенская девка. А ты вся такая отважная веслом трухлявым машешь и трясешься от страха!.. И как ты постоянно в такие интересные и нелепые ситуации попадаешь?

— Ты так и не ответил ни на один из моих вопросов! — попыталась я грозно рявкнуть.

Увы, но «грозного» рыка, к моему превеликому сожалению, «испугалось» только весло: хрустнув и подломившись-таки, а я начала стремительно заваливаться в траву.

Однако мужик, который меня каким-то чудом всё время везде находит и постоянно норовит зачем-то спасти, вовремя подхватил аккуратно под спину и прижал к своей обнаженной груди.

— Какая грозная! — прицыкнул восхищенно и томительно медленно облизнул свои полные губы. — Знаешь, моя болотная воительница. Кикимора ты моя ненаглядная. Я тут подумал и решил — а давай-ка мы с тобой объединим наши усилия. И, конечно, тела. Ну, чтобы мне по призывам твоим не бегать постоянно, я с тобой рядом похожу, а? Приключения всякие, бандиты, болотные твари и весёлые грибы, деревенская романтика, сеновалы, вилы в одном месте — и всё это вместе! Незабываемые ощущения и впечатления с привкусом гнилой тины на губах и запахом прелой соломы, застрявшей в интимных местах, которые запомнятся нам на века! Как тебе такая моя гениальная идея? Лично я уже в предвкушении…

И обломком весла, которое у меня осталось сжатым в ладошке, когда его рука сместилась со спины на мои ягодицы, я всё-таки тюкнула несносного гада промеж его глаз, необыкновенных даже для этого удивительного мира. В котором, как я могла судить по книгам, жило много сказочных существ и существовала магия…

А глаза-то у него действительно волшебные — тёмно-вишневые, с золотистыми искрами… Они гипнотизировали, в них хотелось бесконечно смотреть и тонуть…

— Я сама со всем справлюсь! — вместо слов благодарности за помощь, вдогонку к веслу, припечатала «спасителя» ещё и своим излюбленным выражением. Которое постоянно твердила ему с самой первой нашей встречи. Той, что состоялась всего через два дня, как я, очутившись в новом мире и молодом теле, собрала кое-какие пожитки и крайне бодро сбежала в закат из дома «любящих родителей» и «красавца жениха»…

Сейчас, после стольких пережитых приключений, уже кажется, что я попала в этот мир невероятно давно, а на самом-то деле прошло чуть больше двух недель с той злополучной аварии…

На столе внезапно завибрировал личный телефон, звонко застучав по полированной до блеска поверхности из красного дерева. Не отрывая взгляд от экрана ноутбука, нащупала его и, разблокировав, поднесла к уху.

— Надежда Романовна, извините, — прозвучал по-деловому голос моего секретаря, — вы просили Вас не отвлекать, но только что звонил Семен Петрович, сам он до вас не смог дозвониться: вы отключили рабочий, и сообщил, что у него возникли проблемы.

Я попыталась вспомнить, что было поручено Семену. Со второй попытки мне это удалось — благотворительная помощь по ремонту детского дома.

— А, в чем конкретно заключаются проблемы, он сообщил? — переведя взор с контракта, за которым просидела больше часа, на окно, я потерла переносицу.

— Нет, извините. Он просил вас с ним связаться. Сказал, что дело срочное…

— Хорошо, я тебя поняла, — утвердительно кивнув, хотя девушка меня не видела, я хотела с ней закончить разговор, но вместо этого, поняв, что за окном уже начало темнеть, сказала: — Кстати, Аня. Уверена, что важных звонков сегодня больше не будет. Так что можешь идти домой…

В трубке ненадолго возникла пауза, а потом девушка, не в силах сдержать радости, воскликнула:

— Спасибо большое, Надежда Романовна! Тогда я…

— Да, можешь прямо сейчас. Я позвоню Семену и, скорее всего, сразу уеду. Так что ты свободна. Увидимся после праздников.

— Спасибо! И… — она замешкалась. — С Наступающими Вас! Пусть в Новом году исполнятся все ваши мечты!

Моих губ коснулась лёгкая улыбка.

— Спасибо, Аня. Всё, о чем мечтала, я уже сама исполнила. Да и возраст не способствует появлению новых, в отличие от тебя. Ты молода и всё ещё только впереди. Так что это я тебе хочу пожелать исполнения мечтаний. И отдохни хорошенько. Увидимся одиннадцатого.

— До свидания! — попрощалась она.

А я, положив телефон и взяв рабочий смартфон, включила его, дождалась, когда он запустится, и сразу набрала номер Семена.

— Привет, что у тебя случилось? — с ходу начала я.

— Надежда Романовна! — по взволнованному голосу мужчины я поняла, что случилось действительно что-то из ряда вон. — Субподрядчики уже закончили, мы документы, заявления планы, карты — всё подготовили, заверили. Всё в лучшем виде сделали! У технадзора вопросов не было. А…

— А вам подписывать не хотят?

— Да! — в сердцах выпалил мужчина. — Извините, что к вам обратился, я бы решил этот вопрос, но до Нового года не успею его доконать, а так дети без тепла останутся! Уперся этот гад рогом и, тыкая в разные места, не глядя даже, говорит исправить. Не хочет даже ничего слышать! Муд… Ёб… — от злости мужчина с трудом сдерживал матерные слова, буквально рвущиеся наружу.

— Понятно. Решаемо, — поняв, что больше мне с контрактом сегодня не поработать, захлопнула ноутбук. — Дождись меня, я в течении часа подъеду. Сама всё разрулю.

— Спасибо!

Сменив туфли на высокой тонкой шпильке на черные замшевые ботильоны, накинула шубку из серебристой норки и, побросав все гаджеты в сумку, всего через десять минут стремительно покинула свой кабинет.

Уже когда я подходила к своей машине, припаркованной на подземной стоянке элитного бизнес-центра, в котором моя фирма арендовала весь третий этаж, меня окликнул:

— Надежда! — мужской голос с легкими властными нотками, принадлежащий генеральному компании, которая занимала два этажа над нами.

— Андрей Викторович, — заметив мужчину, выходящего из своего новенького черного Майбаха, легко склонила голову в знак приветствия.

— Вы уже домой? — не закрывая дверь, он подошел ко мне.

— Увы, увы. Еду решать небольшие, но очень срочные проблемы.

— Да? Я могу вам чем-то помочь? — искренне поинтересовался он, на что я отрицательно качнула головой.

— Нет, спасибо, я сама справлюсь.

— Точно?

— Уверяю вас.

— А… сколько у вас это займет времени? — увидев мой вопросительный взгляд, Андрей, почему-то немного смутившись, отведя взгляд, произнес: — Я… если вы сегодня свободны вечером, хотел бы пригласить вас на ужин.

Я даже на мгновение опешила. С этим мужчиной я познакомилась чуть меньше года назад, когда он снял в этом бизнес-центре помещения для своей фирмы. Темноволосый, с посеребрёнными висками, темными глазами и властным взглядом — привлекательный мужчина чуть старше меня. Его не портила даже легкая полнота, которую мастерски скрывали костюмы от Бриони. Он всегда при наших встречах одаривал меня ничего не значащими комплиментами, но, обменявшись парой фраз о погоде, финансах, разговоры обычно не завязывались.

А сейчас фактически он приглашает меня на свидание.

Первым желанием было отказаться. Легкая усталость в конце неимоверно насыщенного на события трудного года, в который пришлось работать намного больше, чтобы остаться на плаву, давала о себе знать, и мне хотелось банально выспаться. Но ещё больше, чем поспать, мне не хотелось проводить вечер в одиночестве. Да и Андрей мне пусть и немного, но нравился. Ещё один плюс, чтобы согласиться, заключался в том, что с последним любовником я рассталась уже полтора месяца назад…

— С удовольствием приму ваше приглашение, — с легким, едва слышным кокетством произнесла я и одарила мужчину взглядом из-под полуопущенных ресниц.

— В таком случае когда мне вам лучше позвонить?

— Давайте вы лучше скажете, во сколько и куда мне нужно подъехать, а я вас за час наберу: предупрежу, если буду не успевать, или подтвержу встречу.

— У вас есть мой номер?

Я кивнула Андрею, и на уговоре, что я сама ему позвоню, мы попрощались до вечера.

Усевшись в свой огромный внедорожник, я проводила взглядом автомобиль мужчины и, мельком посмотрев на своё отражение в зеркале заднего вида, не смогла сдержать улыбки.

Кажется, сегодня у меня будет интересный собеседник. И, вероятно, совсем не скучный вечер!

В приподнятом настроении через полчаса я выходила из магазина элитного алкоголя с вычурной и дорогой бутылкой французского коньяка под мышкой.

А ещё через час я, сверкая белозубой улыбкой, выпархивала из кабинета одного крайне вредного должностного лица, желающего получить взятку. Вместо этого он получил настырную меня, которая пригрозив разными инстанциями, вручила бутылку, поздравила с наступающими праздниками и, когда он растерялся, снова пошла в наступление.

Метод кнута и пряника вперемешку с завуалированными угрозами и поздравлениями всего хорошего в Новом году сработали блестяще. Мужчина был побежден, а у меня на руках было разрешение на подключение новых коммуникаций.

Отзвонившись Семену и сказав, что они могут подавать тепло, я вышла на улицу и вдохнула полной грудью свежий, немного морозный воздух. И сразу сделала ещё один звонок — Андрею. Мы договорились о встрече в семь в ресторане, расположенном на крыше отеля в центре города, и любезно распрощались.

День складывался сегодня просто замечательно! А у меня оставалось ещё полтора часа, чтобы купить себе платье, поскольку ехать домой по пробкам долго, ведь в деловом костюме идти на первое свидание не хотелось, и, конечно, нужно было обновить макияж.

По пути в торговый центр, расположенный неподалеку, мне позвонила дочка и, когда она услышала, что у меня сегодня свидание, не на шутку обрадовалась и со словами: «А может, это судьба!» — чуть ли не благословила. Напоследок, перед тем как попрощаться и повесить трубку, добавив:

— Давно пора влюбиться!

На это заявление я только хмыкнула. Пятьдесят с лишним лет без любви прожила, и всё у меня было прекрасно. Так что и без неё свой век доживу.

Но, видимо, слова дочки как-то запали в сердце, потому что, пока я выбирала себе платье на вечер, смотрелась в зеркала и оценивала себя со стороны.

Рыжие, пусть и не такие густые и яркие, как в молодости, волосы. Стрижка — удлиненное каре. Легкий, не броский и элегантный макияж с акцентом на карие глаза. Подтянутая стройная фигура, которую я сохраняю даже в свои пятьдесят два благодаря постоянным занятиям спортом и сдержанности в еде. В общем — на меня из зеркала смотрела красивая женщина, которой от силы можно было дать сорок пять. Уверенная в себе, облаченная в дорогие, но не вычурные вещи.

Да, я не обманула Аню, когда сказала ей, что всего, о чем мечтала, я уже достигла.

Я, которую мать-алкоголичка сама отдала в детдом, когда мне было пять, добилась всего сама. С самого начала у меня был в активе только высокий рост и хорошая внешность, да комната в коммуналке с матерью-инвалидом, продолжающей пить белую до горячки. Я работала утром уборщицей, днем и вечером — моделью на показах и в клубах. Получила первое высшее образование. Затем бросила модельный бизнес, потому как устала доказывать, что я не женщина с низким уровнем социальной ответственности и тело моё купить нельзя — ни на час, ни на сутки, вообще никак.

Устроилась в офис секретарем, чтобы через неделю уволиться: босс был стойко уверен, что должность секретаря подразумевает и интимные услуги, а я была с этим категорически не согласна. Громко хлопнув дверью, едва не прищемив длинный нос и «мелкокалиберное орудие» боссу, я, полыхая праведным гневом, ушла. А всего спустя день смогла найти себе работу лучше, уже в экономическом отделе более крупной фирмы.

За два года я там доросла до начальника отдела, и сделала это не, как все завистники утверждали, через постель, а благодаря немалому багажу знаний, умений и упорному труду. Попутно получила ещё одно образование, уже по специальности менеджмента организаций.

В тот период я и познакомилась с Денисом — вечно уставшим мужчиной с грустными глазами, в которых плескалась буквально внеземная тоска… Внезапно с ним разговорившись, выяснила, что у него умерла жена, и он один растит двоих маленьких детей… И как-то так вышло, возможно, сыграла моя жалость, постоянное желание всем помочь, но с ним я смогла немного распахнуть своё сердце, которое закрыла от всех мужчин, что желали всегда затащить к себе в кровать. А его крохи — Коля и Таня, пяти и трех лет от роду, завоевали меня окончательно. Пусть и не любила я Дениса, но он мне нравился, также я уважала его и ценила, зато в его детях я целиком растворилась… И как-то так оказалось, что Денис всего через год семейной жизни сбежал с совсем молоденькой девушкой на юг нашей необъятной родины, в поисках лучшей и свободной от забот жизни, а я осталась с его детьми. Горевали мы не долго, я так и подавно — времени раскисать не было, да и не по мне было предаваться унынию и опускать руки. Мне нужно было заботиться о детях, которых уже считала родными. Оформив все документы на них на себя, вложив в это кучу денег, мы стали спокойно и счастливо жить втроем.

Ещё два года мне понадобилось, чтобы достичь поста финансового директора. Дети росли, окруженные моей любовью, а все мужчины в моей жизни были лишь временными любовниками. Потому что во мне они, если не желали самоутвердиться или сразу залезть под юбку, по какой-то причине видели лишь красивую обертку, редко кто мог ещё разглядеть цепкий ум, но вот внутрь так никто и не захотел посмотреть. И поэтому и моё мнение о них было совсем не радужным.

Время всё шло. Я уже сама создала свою строительную компанию с нуля, вложив в нее всё: свои знания, деньги. И на данный момент в ней работало более двух сотен сотрудников.

Я вырастила детей, дав им всё самое лучшее и воспитав в атмосфере любви и взаимного уважения…

Дом, квартиры, машины. Сейчас я могу позволить себе все, что захочу. Подарить детям, что угодно. Обеспечить себе и им безбедную старость. Я ведь даже о том, что своих детей так и не родила, никогда не жалела — Таня и Коля стали мне роднее кровных. У меня есть всё и не о чем больше мечтать, кроме того, чтобы мои дети были здоровы и счастливы.

Вот только я никогда не любила ни одного мужчину. И, несмотря на желание Тани, чтобы я влюбилась, делать этого не собиралась. Мне и так жилось прекрасно. И о любви я никогда даже не мечтала…

Хмыкнув своим мыслям, бросила последний взгляд в ростовое зеркало у выхода из торгового центра, поправила прическу. И, запахнув шубку, перед этим убедившись, что новое лиловое платье до колен сидит идеально, выпорхнула на улицу.

Да, о любви я не мечтала. Но общество умных мужчин любила. Тем более и проводить время, в том числе в постели, мне с такими нравилось. За красивыми внешностью и телом у мужчин я никогда не гналась и не была на это падка. Зато они, активизировавшись в последние годы, особенно из разряда «альфонс-обыкновенный», подвид «самоуверенное, наглое быдло», порой прохода не давали. Богатая, привлекательная и одинокая — казалось бы, легкая и приятная добыча… Которая ловко их гнусные планы раскусывала и быстро обламывала рога, и вырывала с корнем все надежды на светлое и безбедное будущее за чужой счет. Со мной им лучше, вообще, было не связываться. Но они об этом узнавали, уже только уползая в закат со слезами на глазах, а не уезжая на новеньком авто, которое мечтали от меня получить в подарок, в какой-нибудь элитный ресторан или бутик.

Заведя мотор Кадиллака, невольно поежилась, глядя, как за окном усиливается снегопад.

Так, гляди, на Новый год впервые за несколько последних лет и снег будет лежать… Хоть какая-то радость. А то без детей скучно, а им докучать в праздник не хотелось. Они молодые, свои друзья, свои семьи, свои заботы. Третьего к Тане в Москву на пару дней слетаю. А седьмого — к Коле в Сан-Франциско тоже на пару дней. Навещу, обниму. Вот и пролетят выходные. И снова я погружусь в работу с головой, и не будет времени грустить и думать о какой-то там глупой любви…

Вырулив с парковки на улицу, затормозила перед светофором и, включив музыку, полностью погрузилась, благодаря акустической системе из шестнадцати динамиков, в плавные переливы и переходы волшебных мелодий Моцарта.

Когда загорелся зеленый свет, не задумываясь, выехала на перекресток…

Удар!

Удар такой силы сотряс огромный тяжелый внедорожник, что выстрелили все подушки, шторки, сдавив меня в своих «объятиях». Моя голова резко дернулась вправо, в ушах зазвенело, перед глазами потемнело… а грудь словно сдавил железный обруч до боли, лишая сознания…

— …она жива! — крикнул кто-то, и колючая боль отдалась в висках. — Сюда!

И что-то другое, более гнетущее, страшное, начало подниматься будто откуда-то из глубин, пугая.

Не понимая, что происходит, почему я практически не чувствую своё тело, с трудом открыла почему-то только один глаз… И, повернув немного голову, первым, что я увидела, лежа на асфальте, покрытым перемолотым в кашу снегом, огромную лужу крови рядом со своей головой.

— Ч-что… — выдавила я и зашлась в удушающем кашле, который вскоре превратился в отрывистый мерзкий кашель с кровью, тонкой струей выливающейся из уголка губ.

— Лежите! — ко мне подбежал какой-то молодой человек в темном пуховике и аккуратно, едва касаясь плеча, прижал обратно к асфальту, заметив, что я отчаянно пытаюсь встать. — Не двигайтесь! Скоро прибудет скорая, они зафиксируют вас и тогда уже перевернут. Вы сделаете только хуже. Чудо, вообще, что вы выжили — всё-таки вот что значит хорошая машина! Обязательно, как стану богаче, — он, подмигнув мне ободряюще, приятно рассмеялся, — куплю себе точно такую же. Только целую.

С трудом соображая, о чем он говорит, я проследила за его взглядом и в искореженной груде черного металлолома вперемешку с хромированными блестящими деталями, находящейся в метре от меня, с трудом узнала свою машину, лежащую на боку.

Её будто пропустили через пресс, потом сбросили со скалы, а затем ещё асфальтоукладчиком переехали — целого там ничего не осталось… Всё изломанное, смятое, перекрученный металл и вывернутая крыша.

— Водила говорит, что уснул, — теперь юноша кивнул в сторону оранжевого Камаза, неподалеку воткнувшегося в железобетонный столб, повалив его…

— Я… хочу… — сказала я… и, зайдясь в очередном приступе кашля, поняла, что не знаю, что я хочу, и зачем я это сказала… а ещё я осознала, что то чёрное, страшное уже совсем рядом. И эта оглушительная боль! Медленно, волнами, словно давая прочувствовать, она начала накатывать на меня. Ещё мгновение, и я буду ощущать всю её силу…

В отчаянии я дернулась, будто желая сбежать от неизбежного, и мой взгляд скользнул по моему телу. Только что купленное шикарное лиловое платье, которое так мне шло, залито кровь. Левая нога неестественно вывернута, а из руки торчит что-то ярко-белое…

Страх сковал и без того обездвиженное тело и тут же заставил меня двигаться. Правой рукой я оттолкнула юношу и попыталась встать…

— Что вы делаете?! — воскликнул он…

— Я сама… — выдавила я, погружаясь в ужасающую пучину боли.

Танюша… Коля… я так рада, что вы счастливы… Жаль, что я ушла рано, не увидев внуков… Намного раньше, чем планировала… Но я рада, что вы встретили тех самых… полюбили… И не будете одни… Вы справитесь…

Обжигающе горячие слёзы впервые за последние лет сорок потекли ручьями по моим мертвенно ледяным щекам…

Жизнь не пролетала перед моими глазами, как любят говорить… Однако мне вдруг отчаянно захотелось хотя бы узнать, что такое любить по-настоящему, и когда тебя любят также сильно в ответ…

— Мечтаю… влюбиться, — прохрипела я из последних сил.

…И мой уже ничего не видящий взор обратился к черным небесам, будто взывая к высшим силам, в которые я никогда не верила, с просьбой выполнить мою последнюю просьбу… Моё единственное желание, которое не успела и не смогла сама исполнить в этой жизни.

— Надиночка, — пробормотал страдальчески дребезжащий, старческий женский голос, — ну зачем же ты это сделала… Пора уже наконец повзрослеть, понять, что нужно уметь мириться. Ведь пойти на такой грех, и родители… они имеют право выбирать жениха… Почему ты решила отравиться настойкой синецвета? Невероятное счастье, что ты выжила, выпив целый пузырёк! Видимо, не иначе как сами Боги вместе с Великим решили вмешаться, уберечь тебя и дать ещё один шанс. Смирись, дитя… Жизнь она ведь дана нам одна.

От этих странных, безумных причитаний, обращенных к какой-то несчастной девушке, у меня загудела голова. Захотелось попросить ненормальную бабку уже заткнуться и дать мне поспать спокойно, но губы почему-то не слушались, их словно залили клеем «Момент». Да и вообще, всё тело было каким-то ватным, не моим, я с трудом смогла пошевелить кончиком пальца…

«Таня… Коля… АВАРИЯ!» — пронеслось вдруг в моей голове. И воспоминания о последних мгновениях яркой вспышкой озарили разум. Невыносимая боль от ран, хлещущая кровь, искореженные останки моей машины. Прощание с детьми. И безумная мысль: я хочу узнать, что такое любовь…

Значит, я всё-таки не умерла! В больнице сейчас лежу… Странно только, что не в одиночной палате. Хотя, наверное, детям не сообщили о том, что со мной произошло. Документы в груде металла, оставшейся от Кадиллака, не нашли или даже не искали. Или не успели они приехать. Да и ладно, я не гордая, полежу в компании. Главное, что я жива! Сейчас бы только открыть глаза да рот, чтобы бабку немного утихомирить, которая до сих пор вещает про то, что девушки, для их же блага, должны слушаться родителей и безропотно выполнять их указы. Совсем сбрендила, старая. Думает, наверное, что во времена царствования Романовых живет.

Ладно, пусть бормочет. Я сейчас от радости даже такое слушать готова.

Благо, боль отступила, и вроде тело в порядке. Руки-ноги чувствую, дышу полной грудью свободно, без аппаратов. Получается, не так и сильно я пострадала. Прав был юноша, который помогал мне, машина действительно хорошая у меня оказалась, уберегла…

Кстати! Нужно будет его потом найти, поблагодарить, что был рядом, отвлекал и помогал.

— …ну, подумаешь, не из местных он. Так, может, оно и к лучшему? Возможно, он мужем хорошим тебе станет. Состраданием не обделенный. Надиночка, ты ведь и сама понимаешь, не дали тебе образования должного, не ухудшай себе жизнь. Именем Великого заклинаю, умерь свой пыл. Смирись. Если поверенный жениха узнает, что ты пыталась с собой сделать, кто знает, какие у них там обычаи, порядки, не дай Великий, и головы лишить тебя могут! Я ведь тебя вырастила, выкормила. Ты мне как дочка…

— Смолчи. Стерпи! — патетично завопила вдруг бабка настолько пронзительным голосом, от чего я сама едва на завыла.

И, пока я силилась открыть хотя бы один глаз, в мою правую ладонь кто-то вцепился клещами.

— Не смейте меня трогать! — словно по волшебству рот открылся, и я рявкнула.

Глаза тоже наконец-то распахнулись, и моему взору предстала… совсем не стандартная палата в больнице. Это, вообще, не походило на палату!

Довольно просторная комната, стены выкрашены в нежно-розовый цвет, пара небольших узких окон, через которые пробивался яркий солнечный свет. Странного вида светильник на потолке — круг с какими-то нелепыми шишками. Большая кровать, на которой я лежала, угол с убогими, будто сшитыми пьяным китайским слепым, одноруким «мастером», мягкими игрушками, в другом углу письменный секретер из темного дерева да пара дверей. Вот и всё, что было в этой непонятной комнатке. Ну не считая стула и сидящей на нем бабки с пышным белоснежным чепцом на седых кудряшках, в черном старинном платье на необъятных формах. Если это ВИП-палата в частной клинике, то у владельца этого заведения точно «не все дома»!

— Н… Н… Н… — бабку заело, как старую, испорченную пластинку. — Н-на…

— Не трогайте меня больше, — стряхнув её пальцы, я нахмурилась. — Кто Вы? Что это за больница? Как она называется?

— Б… Б… — старуха решила меня поразить знанием алфавита? До этого пусть и бредила, однако речь была более разнообразная и наполненная хоть каким-то, но смыслом.

Я попыталась приподняться, однако заметила вдруг очередную странную вещь: моя грудь… моя хорошенькая, аккуратненькая грудь второго размера почему-то сейчас была размером с два арбуза.

Мозг замкнуло.

Это что получается? Мне, кроме обычных операций, ещё и пластику сделали? «Красоту» попутно навели бонусом?! Я так с ума сойду!

Приподняв немного голову, я с ужасом сдвинула дрожащими пальцами тонкое атласное одеяло, которым была укрыта, и нервно хихикнула — старомодная сорочка с рюшками… Это уже перебор! Да я их всех тут, в этой клинике, засужу! Что за издевательство над больными с этими тематическими палатами и бабками-косплейщицами?!

А… может, я попала в ад? И это мой персональный? А что? Сходится!

Схватившись за грудь, пощупав, помяв, убедившись, что вроде настоящая, я немного оттянула ворот сорочки, и моя голова рухнула обратно на подушки. Размер четвертый, не меньше. Да ещё и тельце, судя по тому, что я увидела, рыхлое…

Кстати, мои пальцы…

Поднеся правую руку к глазам, я хлопнула ладонь на лицо, чтобы больше ничего не видеть.

Вместо длинных пальцев с аккуратным маникюром — коротенькие тоненькие пальчики с неровно обгрызенными ногтями.

Это точно самый настоящий ад!

— Ч… Ч… — бабка перешла на следующую букву, а я, не в состоянии спокойно лежать, перевернулась на бок и, подобравшись к другому краю кровати, буквально сползла на застеленный темным ковром пол. Попутно отметив, что и на ногах педикюра нет, а сам размер ноги не более тридцать пятого, и совсем не моего родного сорокового, выпрямилась. И, держась за стенку рукой, медленно, аккуратно переставляя маленькие ножки, поплелась к ближайшему окну.

Устало прижавшись лбом к мутному стеклу, я подняла взгляд к небу… И забыла как дышать.

Солнце было. Да, но не родное, не Земное. Больше по размеру и с каким-то странным, различимым даже невооруженным взглядом, красноватым пятном на одном боку.

— Я в аду, — выдохнула обессиленно. — Умерла всё-таки…

— В аду? Н-надиночка… — бабка наконец-то смогла произнести что-то кроме буквы.

— Я не Надиночка! — рявкнула зло и, обернувшись, ещё раз осмотрела гротескную старуху в идиотском чепце. Пусть и выглядела она странно, но на черта не походила. Хотя мне-то откуда знать, как они выглядят? Верить рисункам в книжках или образам в кино точно не стоит.

— Надиночка! — патетично сложив толстые ручки на необъятной груди, старушка взвыла, снова повторив чужое имя, и мне на краткий миг даже её стало жаль. Казалось, она искренне ничего не понимает и волнуется.

Но я чертовке верить не буду! Вон какая актриса… Больших и малых театров.

— Какая я вам Надиночка? Вы бы с данными сверились в своем адском журнале поступлении душ. Надежда меня… звали, — скривившись, понимая, что тоже сейчас несу какой-то бред, в сердцах махнула рукой и пошлепала к ближайшей двери. В желании проверить, что за ней скрывается и что мне новый мир готовит, точнее, какие апартаменты в аду мне подготовили.

— Надиночка… — бабка шмыгнула носом, и внутри меня снова что-то сжалось.

Никогда я не вела себя по-хамски, особенно по отношению к пожилым… Но я уже в аду, правда совсем непонятно за какие такие «заслуги», поэтому можно хотя бы на чертей выплеснуть свое плохое настроение в связи с внезапной гибелью…

Добредя до двери, с трудом распахнула её и обнаружила, судя по большой лохани в центре крохотной комнатушки и цветному горшку, «ванную комнату», обставленную в лучших традициях века эдак шестнадцатого. И я уже хотела закрыть дверь и ползти дальше, однако тут взгляд зацепился за узкое, но зато в полный рост зеркало.

Не щадя ног своих, я рванула на максимально возможной скорости к нему, желая увидеть в какую «красотку» меня превратили…

Однако, несмотря на весь тот ужас, который я себе уже представила, на «меня» было довольно приятно посмотреть.

На вид девушке в зеркале было лет восемнадцать, может, двадцать. Тонкие и выразительные черты лица, небольшой носик, полные розовые губки, дымчато-серые глаза и толстая коса рыжих с красным оттенком волос. Некогда и у меня они были такого же цвета, но с возрастом он постепенно словно выцвел, да и количество самих волос сократилось раза в два.

Портило общую картину только немного полноватое тело без намека на то, что им хоть когда-то занимались. Я даже задрала длинную сорочку до самой шеи и осмотрела внимательно себя с ног до головы. Грудь… пусть мне никогда и не хотелось больше второго, и мой размер меня полностью устраивал — полная, высокая, упругая мне понравилась. Немного расстроил небольшой рост тела, но длина ног, сами пропорции были невероятно ладными, всё такое аккуратненькое и приятное взору. Таких девушек ещё частенько называют куколками.

В общем — нужно было только поработать немного над телом: похудеть, подключить спорт… И неплохо! Очень неплохо получится! Ещё и совсем молодое оно мне досталось…

Правда, если уж говорить откровенно, я бы с огромным удовольствием вернулась в свое, а это вернула хозяйке. Пусть моё и не молодое, но оно моё, которое меня полностью устраивало и которое я всегда поддерживала в хорошей форме. В родной мир, к детям…

Интересно, как они там? Надеюсь, что у них все будет хорошо, и их поддержат в трудную минуту. О деньгах им не нужно беспокоиться: я всё заранее предусмотрела, и равные доли моей компании достанутся обоим. Так же, как и значительные суммы на счетах в российских и швейцарских банках вместе со всем моим имуществом…

Пальцы сами собой разжались, тонкая белая сорочка с рюшками скользнула по телу, а я, склонив голову, ударив со злости по поверхности зеркала, тихонько заплакала.

Меня не страшила мысль, что я умерла и попала в ад, меня, вообще, ничего в жизни не пугало. Я всегда была сильной. Видя перед собой проблему, разрабатывала четкий план и шла к цели, не сворачивая… А сейчас, оставшись без родных детей, которых любила всем сердцем, испугалась. За их жизни, что не смогу им больше помочь, не удастся их более обнять, прижать к себе. Утешить, подбодрить словом или просто помолчать, наслаждаясь их обществом…

— Надиночка, — старушка, подойдя настолько тихо, что я её не услышала, взяла меня за плечи и, развернув к себе, прижала к своей большой груди. Гладя по волосам, она успокаивающе забормотала: — Милая моя. Всё-таки синецвет сделал своё дурное дело — памяти твоей навредил. Меня забыла. Всё забыла! А я все понять не могла, что с тобой творится. Слова непонятные какие-то из уст твоих сыпались. Вела себя странно… Ну ничего, уверена, дитя, образуется со временем всё. Жаль только, что времени-то у тебя и нет. Уже завтра утром поверенный жениха твоего приедет, а на вечер твои родители свадьбу запланировали… Как бы убедить их отложить её? Так ведь не согласятся… И что делать? Как мне тебе помочь? Лекаря-то я снова позову деревенского, но что он может? Бестолочь, одним словом. А на столичного денег родители сразу отказались давать — сказали, совсем туго с деньгами. Окаянные! За тебя ведь столько золота дали, мельком я слышала, так на ту сумму полгорода скупить можно… А им на кровиночку жалко. Напоследок могли бы хотя бы так тебе любовь свою выразить. Может, удастся их убедить…

Её слова достигали моего сознания, но осмыслить их из-за горя и боли от разлуки с детьми я пока не могла. Слезы продолжали течь по щеками, и огромную благодарность к этой женщине за сочувствие и поддержку было не выразить словами. Пусть она и принимала меня за кого-то другого, вернее сказать, за прошлую владелицу этого тела. И мысли о том, что старушка какая-то чертовка, желающая мне зла, а я в аду, мгновенно померкли. Я, прижатая к её груди, успокоилась, в голове прояснилось. И я начала соображать быстро и четко, как всегда привыкла — сопоставлять факты в общую картину, разрабатывать план действий.

Итак, что мы имеем?

Чужое тело. Другой мир. Неужели я стала попаданкой, как в фэнтези-романах, которые некогда читала Таня? Помнится, я чуть ли не стеллажами скупала ей книжки с красочными обложками, где девушки, все сплошь красотки, обнимаются с разными эльфами, драконами и прочей нечистью… точнее, их аналогами — мужиками сказочными. Звучит нелепо, но пока это самая логичная теория. Буду придерживаться её. И прикидываться, для своей безопасности, потерявшей память особой…

Далее. Что ещё старушка говорила?

Что девушка, по имени Надина, в теле которой я сейчас нахожусь, выпила какую-то отраву, синецвет. И чудом выжила. Но, боюсь, бедняжка не выжила, раз в её тело каким-то образом попала я… Интересно, это как надо было её довести, что она на такой поступок решилась? И кто это сделал? Пока под роль злодеев попадают её родители, которые решили её выдать замуж за какого-то мужчину, что заплатил за это огромную сумму денег. Ещё она упоминала, что он не местный. Это мне пока вообще ни о чем не говорит… А это значит, что первым делом нужно узнать о себе, кто «я» такая, побольше. Потом об этом мире.

Какой-никакой, а уже план!

— Я… я ничего не помню, — выдавила из себя пусть и не ложь, но полуправду, отчаянно покраснев: врать мне отчаянно не нравилось, потому, видимо, я этому «искусству» так и не научилась. — И имени вашего тоже…

— Катарина, дитя. Меня зовут Катарина. Нянька я твоя, — старушка ещё крепче прижала меня к себе, отчего мне уже стало трудно дышать, но вырываться не стала: уж больно уютно мне было в её крепких объятиях, спокойно. — С младых лет растила я тебя. В четыре года тебя отдали мне на воспитание… И, вот, совсем никчемная из меня вышла нянька. Не смогла уберечь тебя. Научить быть смиренной, где надо. Уж больно ты свободу любишь. Тебе бы парнем родиться… А вот Микаэлю как раз девкой уродиться стоило — всё за юбку матери цепляется да пакости только и умеет строить, поганец. Но, увы, так уж Боги распорядились и Высший указал…

Внезапно с хлопком открылась дверь, и донесся резкий, противный, с визгливой интонацией женский голос:

— Пришла в себя, значит! Подстроила всё! Хочешь напоследок нам с отцом ещё больше жизнь испортить, неблагодарная дрянь!

Судя по тому, что вопли становились громче, нервная дама стремительно направлялась к нам.

— Леди Эльвина! — уже буквально вжав в себя целиком, будто желая укрыть от опасности, умоляюще воскликнула Катарина…

И тут кто-то, а именно та истеричка, схватив мою косу, со всей дури дернула меня на себя, вырывая из мягких объятий старушки.

От боли я застонала, и прежде чем что-то успела понять, меня настиг сильный удар по лицу.

— Дрянь! Да как ты посмела! — ещё один удар, но уже по другой щеке…

— Умоляю, леди Эльвина! Не ради… не ради Надиночки прошу. Что скажет поверенный, увидев…

Злость бушующей волной поднялась откуда-то из самых темных глубин моего сердца. И пришло уже ясное осознание того, что встретилась я с особой, которая точно приложила свои поганые ручонки к тому, что бедная девушка по имени Надин выбрала в столь юном возрасте вместо жизни смерть…

— Руки. Убрала, — отчеканила я и ловко перехватила руку женщины, что собралась ещё раз ударить меня.

— Что-о?! — миловидное лицо женщины, обезображенное уродливой маской гнева, исказилось ещё больше.

— Ещё раз тронешь — пеняй на себя, — произнесла ледяным тоном, сжимая до боли её запястье.

И, глядя в злые глаза женщины, дала себе зарок отомстить этой гадине за испорченную жизнь несчастной девушки, которую, вероятно, постоянно так угнетали. А ещё за то, что посмела поднять на меня руку.

Пока «мама» хватала ртом воздух, возмущенная моими словами, подтянулись новые лица этого безумного спектакля: «папа» и «младший брат». Как и истеричка, облачены они были в шикарные одеяния, в стиле нашей моды века эдак восемнадцатого: атласные ткани, украшенные вышивкой, камнями. Лица лощеные, наглые…

И знакомство у нас сразу как-то не задалось.

Вырвавшись из захвата, леди Эльвина бросилась на грудь супругу, попутно демонстрируя ему запястье и крича, что я её чуть ли не ногами избила.

Катарина, желая меня защитить от расправы и очередных побоев, встала между нами и заслонила своим полным телом.

И начались вопли. Нет, не так. Дикие ВОПЛИ обезумевших мартовских котов, от которых вмиг начала болеть голова!

Мужик, тот, что лорд Дэмил и «мой папаша», орал, махал кулаками. Леди Эльвина то кричала, что я тварюга неблагодарная, то стонала, хватаясь за голову и взывая к Великому, то рыдала, демонстрируя всем невидимый синяк на запястье. Орал даже мальчишка. Его полное лицо, обрамленное пышным жабо, всё тряслось от злости.

Обстановочка стремительно накалялась. Но я, стиснув зубы, молчала, понимая — ситуация складывается сейчас не в мою пользу: кроме того, что их трое, так ещё и не знаю, чем мне могут обернуться необдуманные действия. Лучшим решением пока было наблюдать и внимательно слушать.

Спасли меня от управы и побоев розгами, что мне пообещали все трое, только слова Катарины, которая громогласно возвестила, что если поверенный жениха заметит на моем теле синяки, могут и свадьбу отменить, ну или как за «порченный товар» сумму выкупа за меня сильно уменьшить. Денежный вопрос быстро отрезвил ненормальных, и они, поорав ещё для острастки, удалились. Продолжая угрожать, если я что-то еще сотворю или попытаюсь сорвать свадьбу, запереть в подвале и выпороть.

Несмотря на всё моё природное и приобретенное спокойствие, недюжинную выдержку, смолчать смогла я с огромным трудом. Редко в жизни встретишь настолько выводящих из себя гнусных персонажей.

Проводив их взглядом, я злорадно ухмыльнулась. План моей изящной мести уже созрел. Ну кроме того, что я не планировала замуж выходить… Так ещё и мой побег станет сильным ударом по «любящему семейству». Денег им вряд ли удастся вытрясти из поверенного жениха, когда я исчезну в закате…

Интересно, а почему прошлой обладательнице этого тела, Надине, не пришла мысль, что убежать проще, чем отравиться? Понимаю, её так эти ненормальные затравили, что и жизнь ей была уже не мила. Однако почему она решила, будто, уехав к мужу, жизнь не станет лучше? Всё-таки странно это. Но не об этом мне сейчас нужно думать.

— Катарина, — прикоснувшись к ладони женщины, я улыбнулась ей, когда она на меня посмотрела. — Спасибо Вам. Без Вас меня бы сейчас уже вовсю… воспитывали.

— Ох, деточка, — она приобняла меня за плечи и прижала к себе. — Не благодари меня. Разве ж я что-то сделала? Всего лишь донесла до них истину — поверенный точно не обрадуется тому, что ты вся будешь в синяках. Они за тебя такую сумму отдают, словно ты драгоценная. Не к добру это. И кто знает, чего ожидать от тех, что на краю мира проживает? Зачем ты им понадобилась, ведь они даже не видели тебя ни разу… Не нравится мне это. Но что я могу сделать, кроме как умолять тебя вести себя смиренно? Может, к лучшему, что забирают тебя так далеко? Вдали от несправедливого гнета родителей распустится мой цветочек, а супруг полюбит мою красавицу…

Внимательно слушая речь Катарины, я выяснила ещё довольно много нужной информации.

И вот что в итоге у меня получилось узнать ну или домыслить, сложив некоторые факты.

Надину родители не любили, в этом я и сама только что наглядно убедилась и на себе прочувствовала. Брат пакостил по-всякому, за что Надине доставалось ещё больше. Образование девочка получила крайне поверхностное, хорошо хоть считать и писать научили. Ничего ей не разрешалось, только изредка на лошадях по окрестностям скакать да в комнате своей желательно молча сидеть постоянно. Чем уж им так родная дочка была не люба, Катарина понятия не имела — её в услужение назначили, когда «мне» уже четыре года было, и она стала свидетелем только такого «заботливого» отношения.

По поводу свадьбы и жениха: предложение родителям поступило в письме внезапно, и от условий брака они были в полном восторге. Кроме того, что от меня наконец избавятся, так ещё и денег им за меня дают. И свадьбу назначили сразу, как только приедет поверенный. Да, именно, жениха я так и не увижу. От его лица клятвы будет произносить другой. О самом избраннике Надины было практически ничего не известно даже моим родителям. В письме были только его инициалы да гербовая печать на сургуче. И никого это не смутило. Понятно было только, что мужчина из страны Намай, которая «на самом краю мира» находилась, а это настолько далеко, что никто там никогда не был и понятия не имел, какие существа там обитают. Да-да! Именно так Катарина и сказала. Уточнять, что вообще за существа и расы есть в этом мире, я не стала, логично рассудив, что из книг, раз я читать-то умею, узнаю больше и быстрее.

Ну и напоследок выводы.

Надина почему-то боялась жениха, хотя не знала, кто он. Родители, вот чует моё сердце, не родные. Не увидела я в них похожие на «свои» черты лица, в отличие от Микаэля, их сына. Отсюда и их нелюбовь и желание поскорее и любыми способами от меня избавиться. Узнать бы как-то, кто настоящие родители, зачем отдали на воспитание. И почему чужие люди называют «меня» своей родной дочерью. Но вряд ли последние пункты пока осуществимы. У меня слишком мало времени до свадьбы — нужно многое успеть сделать и подготовить.

После того, как Катарина ушла на кухню, чтобы принести мне обед, я, сев на кровать, склонив голову, обхватила её руками.

«Я попаданка. Прими это. Сделай глубокий вдох и начни уже действовать. Я всегда справлялась с любыми трудностями, и сейчас у меня всё получится», — как мантру произнесла я, выдохнула и, резко поднявшись, внимательно ещё раз огляделась по сторонам.

Одна дверь вела в коридор, её Катарина, хотя и поверила словам, что больше я травиться не собираюсь, всё равно закрыла. За другой была расположена ванная комната. Подойдя к последней двери, распахнула её и обнаружила небольшую гардеробную.

Недолго думая, вытащила оттуда все вещи и начала раскладывать их по стопкам. Одно платье, обычного кроя из тёмной ткани и с простыми застежками, сразу отложила — его я сейчас надену. В другую кучу полетели несколько приличных комплектов нижнего белья, одно простенькое платье и одно с небольшими изысками, на всякий случай. Туфли, чулки — я собрала себе небольшой комплект для путешествий и, аккуратно всё это сложив, убрала под кровать. Остальное развесила и разложила обратно по местам.

Когда вернулась старушка, я поблагодарила её и накинулась на еду. В данный момент мне надо совсем не о красивой фигуре этого тела беспокоиться, а о том, чтобы энергии и сил хватило на всё задуманное.

После обеда я упросила женщину сопроводить меня в библиотеку. Она сначала повздыхала, недовольно покачала головой, заявив, что мне нужно отдыхать, набираться сил. Однако потом помогла надеть длинное, непривычного для меня кроя, платье и проводила в библиотеку.

Судя по её небольшим размерам — читать в этой семье или не любили, или не было принято. Мысль, что книги в этом мире непомерно дороги допускалась, но я видела, когда сюда шла: «мои родители» совсем не бедствовали и многое себе могли позволить. Широкие коридоры, множество комнат, холл так вообще в лучших традициях «дорого-богато»: всё, что могло блестеть — блестело, переливалось. Содержать хорошо обставленный особняк минимум комнат на двадцать стоит приличных денег.

Открыв книгу и обрадовавшись, что понимаю написанное, быстро их все перебрала. Взяв с собой всё, что могло бы пригодиться, сверкая глазами от предвкушения, потащила в «свою нору». Никак иначе скудно обставленное помещение, по сравнению с другими комнатами, назвать было нельзя.

Отказавшись от помощи Катарины, кряхтя, натужно сопя, но не желая расставаться с сокровищем, добралась до комнатушки и, открыв первую книгу, выпала из реальности.

География, история, даже учебник по этикету — всё это я читала быстро, не отвлекаясь, буквально впитывая информацию. Времени было крайне мало, на мелочах я не сосредотачивалась, а выбирала только то, что могло пригодиться в первую очередь.

Я не заметила, как ушла женщина, пропустила мимо ушей очередную порцию воплей и обвинений, когда меня пришла навестить «мама». Каждый прочитанный абзац был крайне важен для успешного побега и дальнейшего выживания.

Так, незаметно для меня, наступил вечер, Катарина принесла мне ужин, а я всё сидела и читала. Отвлеклась только раз, чтобы поесть. Попутно жуя ломоть мяса, я ещё умудрилась осмотреть каждый уголок комнаты на наличие каких-либо полезных вещей. Но, к огромному сожалению, нужного, не то что драгоценностей, чтобы потом их продать и выручить деньги, так и не нашла. А страшные игрушки… ну ими только отпугивать нечисть или незваных женихов.

Также не нашла я в комнате девушке и того, что могло бы хоть как-то намекнуть, почему она боялась свадьбы, точнее жениха. Вариантов было тому несколько: первый — ей не покупали «лишнего», второй — Надина это мастерски спрятала, а я плохо искала. Ну и третий — догадки мои беспочвенны и искать нечего. Но, поскольку складывалось ощущение, что девушка и не жила тут — было слишком мало личных вещей, у которых был бы хоть какой-то «отпечаток» хозяйки, решила списать на первый и успокоиться, дабы не забивать пока и этим голову…

Просидела за книгами я допоздна. Только когда глаза у меня начали нестерпимо болеть и слипаться от усталости, вынужденно отложила учебник, наскоро умылась как смогла. Убрала пару книг, которые собралась взять с собой, тоже под кровать, и рухнула, будто подкошенная, прямо поверх одеяла. А через минуту я уже спала, забывшись крепким сном без сновидений.

Утро началось, увы, не с привычного звука будильника на телефоне и ароматной чашечки кофе, выпитой спокойно на своей кухне. А под причитания Катарины, которая попутно тормошила меня за плечи. Пока я просыпалась и соображала, кто я, что тут забыла, она отвела меня в ванную.

Ещё через пять минут несколько молоденьких служанок облачали меня в новенькое светло-голубое платье, которого я в гардеробе вчера не видела, и повели вниз, на первый этаж.

Там, в огромной гостиной, меня уже ждали. Обожаемые мною психованные «родственники» и странный, судя по высокому росту и фигуре, мужчина. Почему судя? А потому что он был в тёмном длинном плаще, наглухо застегнутом, а на его голове капюшон, из-за которого невозможно было разглядеть лица.

— Вот, наша Надиночка, — «мама» подлетела ко мне и, сверкая улыбкой, подхватила под руку, за что едва не получила: память о её побоях была ещё свежа в моей памяти. Но я смогла сдержаться и даже улыбнуться ей в ответ. Пока рано еще показывать свой оскал. Пускай расслабятся.

Подведя к незнакомцу, что стоял у окна спиной к нему, она поставила меня перед ним и отошла на шаг.

— Надина. Наша девочка. Кровиночка, — запричитала она. — Мы очень надеемся, что вашему…

— Хозяину, — перебив леди Эльвину, прошелестел неестественный, словно неживой голос из-под капюшона, от которого у меня даже мурашки пробежали по всему телу. — Да, моему хозяину нужна была именно она…

«А может, ну его, эту месть? — мелькнула здравая мысль после его слов. — Бежать. Нужно бежать прямо сейчас! Нутром чувствую, бывшая владелица этого тела страшилась этой свадьбы. Вероятно, она что-то знала?!»

Но вида, что мне тоже сейчас страшно, я не подала, продолжая смирно стоять и пытаясь разглядеть, что скрывает под собой капюшон.

Мужчина вдруг подался чуть вперед, и я едва не заорала — так резко он очутился прямо передо мной, что я даже не поняла, как это произошло. Вот он склонился и внезапно уже преодолел пару метров, которые нас разделяли.

— Тебе не стоит меня бояться, — произнес он, а я бы могла с ним поспорить: непонятно, что за существо передо мной. Да это мог быть кто угодно! В этом мире жили не только люди, но и эльфы разных видов, гномы, терраниты какие-то и множество других. Соответственно, неизвестно, на что он способен и что умеет — ведь тут существовала магия! А вдруг мои мысли как сейчас прочитает… Так ещё и голос жуткий. В общем, неизвестность, помноженная на бесконечность, а это пугало ещё больше!

Стиснув зубы, кулаки и всё что могла, я молча терпела, пока он стоял рядом, видимо, пристально разглядывал меня. Я даже не отвела взгляд.

— Да… нас всё устраивает. Я готов заключить нашу сделку, — развернувшись к моим «родителям», смирно стоявшим всё это время у стенки и светящимся от счастья. И эти двое едва не лопнули от восторга — так сильно их лица расплылись от улыбок, отчего мне почудилось, что я даже услышала, как начала трещать кожа на их щеках.

— Конечно! Как и договаривались, к вечеру она будет готова…

— Нет! — взмахнув рукой, он прервал их, и мы все дружно вздрогнули: такие ужасающие, металлические нотки проскользнули в его голосе. — У вас есть три часа. Обряд должен состояться в полдень. После него я сразу её заберу. Поторопитесь!

— А жених… — прокашлявшись, обратилась я к незнакомцу.

— Что «жених»? — он снова повернулся в мою сторону.

— А жених-то, спрашиваю, где, — едва шевеля губами, уточнила шепотом, желая выпрыгнуть в окно и бежать отсюда подальше.

— Со своим мужем вы встретитесь через три дня в его резиденции…

— Понятно, что его не будет сегодня. А как же…

— Обряд пройдет без него. Клятвы от его имени буду произносить я.

— И целоваться тоже? — саркастично подметила. Недовольство от того, что мой план рушится на глазах, а новый выдумывать некогда, позволило окончательно отринуть страх перед незнакомцем.

— Целоваться? — переспросил незнакомец, и я кивнула, думая о своем. — Позволения целовать, как и прикасаться к вам, у меня нет. Все интимные и прочие действия с вами будет совершать ваш муж.

От его слишком прямолинейного ответа я невольно покрылась краской стыда.

— У вас есть ещё ко мне вопросы? — на этот его вопрос я отрицательно качнула головой. Вопросов не было. Зато нарастало моё негодование, потому что мой план можно выкидывать на свалку, а времени на придумывание и осуществление нового мне оставили слишком мало! Ну да ладно, и в прошлой жизни приходилось частенько крутиться ужом на сковородке.

— У вас есть три часа, — сказал, будто приказал, он, обратившись к моим «родителям», и широкими шагами покинул гостиную.

— Дрянь! — шикнула на меня «маман» и выскочила следом.

— Отведи её в комнату и подготовь! — крикнув кому-то, «отец», наградив меня злым взглядом напоследок, тоже ушел.

— Надиночка, — сразу, как только он скрылся из виду, из-за дверей показалась Катарина, — пойдем, дитя… Пора готовиться, собираться. Приданое тебе собрали. Нужно в порядок тебя привести…

— Лучше покормите! — вспомнив, что мне еды в дорогу нужно взять, воскликнула и наградила старушку умоляющим, голодным взглядом, от которого та сразу растаяла.

— Ах! Вот ведь беда какая… Не кормленая осталась, без завтрака. Конечно-конечно! Я принесу тебе в комнату!

— А можно прямо сейчас? Вы ведь знаете, я не гордая… ну очень хочется!

Оглядевшись пугливо по сторонам, она махнула рукой, призывая следовать за ней, и прошептала, когда я подошла:

— Только тихо. На кухню отведу. Поешь досыта. Кто знает, когда потом удастся. Это страшилище в балахоне вряд ли озаботится. С собой ещё соберу чего-нибудь вкусненького.

И набрать мне удалось вдоволь! Мяса и овощей, фруктов и половинку хлеба — всё это мне аккуратно сложили и уложили в мешочек.

Упросив ещё дать мне бутылку с водой, я счастливая, не дожидаясь няни, умчалась в комнату. А когда Катарина зашла, всё это я уже вместе с подготовленными вещами и книгами, даже одной страшной игрушкой, уложила в импровизированный, сделанный из плотного куска ткани, оторванного от одного из платьев, заплечный мешок и выбросила в окно, благо внизу росли густые кусты, и, что его обнаружат, я не особо беспокоилась.

Беспокоилась только, что не удастся его забрать — кто знает, получится ли в уборную отпроситься, как планировала. Денег и ничего ценного ведь нет, что я носить буду, что есть? Шишками да корой питаться? Конечно, когда есть захочется, и траву жевать стану с превеликим удовольствием. Это решаемо. Хуже, если без книг останусь — карту-то я себе хоть и вырвала и с собой возьму, но знаний об этом мире всё еще катастрофически мало…

Пока я об этом думала и план новый изобретала, ко мне пришли те же служанки, что помогали мне одеваться ранее. Под руководством Катарины они натаскали горячей воды в бадью, разбавили из крана холодной, помогли мне помыться — я даже не стала противиться.

После ванны меня начали приводить в порядок: облачили в кремовое платье с широкой юбкой и глубоким вырезом, уложили волосы в высокую прическу, накрасили… И надели шикарные драгоценности!

Глядя на огромные синие и черные камни, вправленные в замысловатые оправы из серебристого металла, я мысленно благодарила всех Богов этого мира за такой подарок. Браслет, ожерелье, серьги и даже тиара — всё из одного комплекта, сделано очень искусно, работа тончайшая. Сразу понятно, что выручить за драгоценности я смогу приличную сумму. Живём!

Покамест всё складывается пусть и совсем не по плану, но тоже неплохо!

…Так я думала, пока не поняла, что меня и не думают оставлять одну! А все три часа заняла подготовка к церемонии. Мне даже не дали отлучиться в уборную, сказав: «Терпите». И, в итоге, я не очутилась в небольшой церквушке, пристроенной прямо к трехэтажному белоснежному особняку. Меня проводили к ней «родители», как только служанки опустили на лицо плотную фату…

И, вот, стою я практически в кромешной тьме — лишь две алые свечи перед алтарем нехотя разгоняют мрак. Незнакомец в плаще стоит почему-то позади, а не подле, словно знает, что я желаю сбежать. Я слышу его ровное дыхание, кажущееся гнетущим, а выдыхаемый им воздух почему-то неестественно сильно холодит мне шею и обнаженные плечи…

— Хорошее дело браком не назовут! — недовольно пробурчала себе под нос, аккуратно перебираясь через очередной овраг. — На Земле без этого прекрасно обошлась, зная, что не создана для брака, а тут уже во второй день вляпалась! Нужно было ночью бежать. Зачем ждала? Думала еды набрать в дорогу. Набрала. И буквально свою свободу на еду променяла. Стоило ли оно того? Теперь муженек, вот как пить дать, вместе с этим ледяным истуканом будут меня повсюду искать, деньги-то уплачены и немалые. А так бы только «родителям» прилетело — деньги бы отняли, что за меня им дали, да укатила бы «ледышка» несолоно хлебавши восвояси… И что у них, вообще, за порядки такие, дикие — покупать невесту? Ещё и имя новое давать, как какому-то питомцу, будто мне мало было Надин! Вот уверена — точно знала эта девчушка что-то про жениха этого или про их расу, раз решилась лишить себя жизни. А если она на это пошла, то и мне нужно держаться от них подальше. Намного дальше. И чем дальше я от них буду, тем здоровее, счастливее и дольше будет моя жизнь…

Вляпавшись ещё в одну лужу, не заметив её в стремительно сгущающихся сумерках, промочив вторую туфлю, я остановилась. И, подняв голову к едва виднеющемуся сквозь густые кроны деревьев небу, тяжело вздохнула.

Сделав ещё один глубокий вдох, чтобы уже успокоиться, осмотрелась по сторонам и, приметив пенек, размером едва ли не с вертолетную площадку, насколько могла бодро направилась в ту сторону.

С размаха плюхнувшись на него, положила на колени свою котомку и окончательно пригорюнилась, когда поняла, что ближайшие полчаса точно не смогу подняться. Ноги дрожали так, что стучали даже зубы. Внутреннюю поверхность бедер натерла, зад болит… Короче, я в восемнадцать, или сколько там этой Надин, чувствовала себя лет на семьдесят и готова была развалиться на части.

Но выхода у меня не было: расслабляться и останавливаться надолго ещё нельзя. Слишком малое расстояние я пока преодолела. Нужно поесть, собраться с силами, размять, что ещё не окончательно задеревенело, и ковылять дальше.

Кивнув зачем-то своим мыслям, развязала тугой узел трясущимися пальцами и, выудив оттуда один из свертков с едой, обернутый масляной бумагой, развернула его и вгрызлась в сочное мясо.

— Ф-фкусно-то как, — простонала с набитым ртом и, не дожевав, откусила ещё кусочек.

Быстро доев, достала бутыль с водой и сделала небольшой глоток. С жидкостью у меня дела обстояли ещё хуже, чем с едой, поэтому её надо экономить больше… Подумав, отпила ещё немного и, завязав узелок обратно, положила его на землю, а сама, раскинув руки, легла как могла удобнее на пеньке.

Яркая россыпь звезд на темном бархатном небе — оно было как на Земле, каким я видела его ночью в национальном парке Гранд-Каньон. Даже подобие Млечного Пути тут имелось, только более многоцветное. Густой синий, изумрудно-зеленый смешивались с оранжевым, перетекающим в красный. И так гармонично и удивительно это выглядело, что отвести взгляд было сложно. А какая тут была Луна! Загляденье! Сливочно-желтая с аппетитным красным бочком, будто наливное яблочко…

Мой желудок явно отреагировал на эти мысли, протяжно заурчав, но вместо еды я только успокаивающе погладила себя по животу, а мысли переместились с неба на события, с которых началось моё бегство, точнее на свадьбу, называемую ими обрядом…

…От поверенного жениха тянуло ледяной прохладой, от которой бросало в дрожь. Хотелось обхватить себя за обнаженные плечи и… развернувшись, молча и крайне бодро, не прощаясь и не оглядываясь, уйти с этого мероприятия, на которое я не давала согласие. Однако кто бы меня так просто отпустил? Пусть в церквушке мы были только втроем: я, священник и ледышка, но именно мужчина в капюшоне стоял позади меня и стал бы первым препятствием к двери, да ещё и в его прямых интересах и обязанностях было провести этот треклятый обряд. Поэтому я и продолжала стоять молча и стучать зубами от холода, попутно размышляя, как бы лучше провернуть бегство.

Вариант ДО свадьбы уже отпадал. И оставался только сразу после ритуала. Потому как потом со мной церемониться не будут: вещички мне уже собрали в дорогу — запихают в огромный экипаж, что я видела у главного выхода, и, взмахнув радостно платочками, точнее подкинув их в воздух, «любимые родители» проводят в дорогу, а может, и в последний путь. Ведь если «босс» этого ледяного такой же «бодрящий» парень — первая же моя брачная ночь станет последней. Поскольку замерзну я насмерть в «горячих» объятиях супруга.

Хорошо. Рассмотрим тогда вариант «сразу после». Но как его провернуть? Отпроситься в туалет? Пригрозить, что от меня останется мокрое место в прямом смысле слова на сиденье в карете? Вариант. И плевать, что неприлично о таком даже заикаться. Мне тут сейчас совсем не до приличий.

А если вдруг откажет? Бить по больному? А есть ли у него, вообще, то самое, нежное и чувствительное, между ног, что мужчины берегут как зеницу ока? Не факт. Ледышка — мужик иноземный, может, он почкованием каким-нибудь размножается. Любопытное предположение, но тогда зачем им девушка из человеческой расы, у которой, как я убедилась, всё присутствовало, как и у обычной женщины, вернее землянки? Поэтому откинем мысли о почковании и методах размножения ледышек и будем считать, что он из рода мужик-обыкновенный. Однако этот способ «бей и беги» всё равно оставим на самый крайний случай.

Возможно, стоит попросить его о том, чтобы попрощаться с родителями? Так они сами меня развернут обратно, ещё и пенделя отвесят «любящего», чтобы быстрее покинула их дом.

Ну почему всё так сложно? Где все те принцы, драконы и прочая сказочная мужская нечисть, про которых писали в книгах у Тани, и что были готовы на всё ради попаданок? А от взмаха ресниц тех девиц они зло рычали и бросались на врагов? Но… если так подумать — а на кой мне те принцы ушастые? Полезь такой ко мне целоваться — сразу полетел бы далеко, даже если до этого летать и вовсе не умел.

Обо всём этом я напряженно размышляла, пока «священник» нараспев начитывал текст на незнакомом Надин языке, и даже не думала вслушиваться. А толку-то?

— …Эливи… — морозное дыхание опалило щеку, и, вздрогнув, я отвлеклась от мыслей о разных сказочных тварях и о том, как они умеют летать.

— Что? — сдвинув брови, обернулась и вперила пристальный взор в капюшон. Но здесь, во мраке, его черный силуэт сливался с тьмой, а уж разглядеть, что скрывал плащ, и вовсе было невозможным.

— Отныне это твоё имя. Повтори его сейчас, чтобы Боги признали его. Второй раз ты произнесешь имя, как только взойдешь на брачное ложе, и супруг, что нарек тебя им, признает его.

— Эм-м… — протянула, пытаясь осознать, что поверенный только что сказал, однако получался только какой-то бред. Мне дали новое имя. Зачем? Для чего произносить его? Что не традиция — то идиотизм в чистом виде.

Склонив голову, краем глаза подметила, что и священника уже среди нас нет. Получается, я всю церемонию умудрилась пропустить? И клятв никаких не было. Хорошо. Может, и не стала я женой полноценной. А так пришла, постояла, обозначила своё присутствие…

— Назовись! — сделав шаг ко мне, с напором вдруг произнес истукан, и от холода, исходящего от него, меня скрутило, будто в Сибири на мороз в мини-платье вышла: замерзло сразу категорически все, даже внутренности.

— А зачем? — отойдя от него на шаг, чтобы не околеть, произнесла с вызовом. — Почему вы даете мне новое имя? Что это за имя? Зачем его называть? Никаких объяснений. Ничего! Приехали, купили, обозвали, и, думаете, я просто это стерплю? Я не вещь! Я живой человек! У меня есть права!

Вот всегда со мной так: если кто-то начинает на меня «наезжать», унижать или принижать, во мне будто что-то сразу переключается, и из спокойной, рассудительной женщины тут же получается злобная фурия, которая, сметая всё на своем пути, идет в прямую атаку. На Земле это было действенным методом борьбы с хамами, мужчинами, которые считали, что женщина это существо второго сорта, и другими неприятными личностями, особенно в моем строительном бизнесе. Там признавали силу, умение давать отпор и проявление твердого характера…

— Твое имя… Эливи! — он снова приблизился ко мне, а я, давя «фурию», буквально наступила себе на горло, потому как вспомнила, о чем недавно думала. А именно — как себя ведут «эталонные» попаданки. И, картинно взмахнув руками, завалилась прямо на каменный пол, попутно страдальчески, отрывисто и с тяжелыми придыханиями простонав:

— Мужчина… я вас… боюсь… — и, уже закрыв глаза, провыла: — Во-о-оды! Мне плохо-о…

Ледышка растерялся. Понимаю, с женщинами вообще не просто. А тут на него то орут, то в обморок внезапно падают. И он застыл на месте, даже дышать тише стал. А я, красиво и удобно развалившись, затаилась. Глаза же как закрыла, так и не смела их открыть, чтобы не вычислил, что я притворяюсь.

— Таша ра ха! — глухо прорычал на незнакомом языке мужчина, и послышались тяжелые шаги.

Как только хлопнула дверь, не веря своему счастью, и что он поверил в такой дешевый и нелепый спектакль, я резко подскочила и на цыпочках поскакала к двери.

Приотворив её немного, убедилась, что поверенный, зло чеканя шаг, направляется в дом, к главному входу, и не думая оборачиваться, выскользнула наружу.

Откинув фату, чтобы не мешалась, подобрала пышные длинные юбки. И тенью, упакованной в сверкающее платье кремового цвета, звеня драгоценностями, побежала к противоположной части дома.

На моё счастье, по пути мне никто не встретился и, судя по тому, что пока царила спокойная и умиротворенная тишина, в окно меня не заметили. Поэтому я, быстро добежав до нужного места, раздвинула кусты, достала свою котомку и припустила ещё быстрее в сторону конюшни, что заметила, когда меня вели в церковь. Точнее заметила я там одну гнедую животинку уж больно похожую на лошадку. А на лошадях я ездить умела: увлекалась одно время конным спортом, даже коня себе купила и отдавала кучу денег на его содержание. Но потом заболела поясница, оказалось, что у меня смещение позвонка, и про коней и конные прогулки пришлось навсегда забыть…

— Надин! — прошипел кто-то знакомым голосом где-то неподалеку. От испуга нехитрый скарб выпал из рук, а я, опасливо оглянувшись, увидела Катарину. Заметив, что я обратила на неё внимание, она, помахав мне ладошкой, тут же скрылась за высокой дверью, ведущей в конюшню.

Поняв, что женщина тоже таится и сдавать меня не собирается, подхватила упавшие вещи и юркнула следом за ней.

— Беги, дитя, — с ходу запричитала она, когда я зашла внутрь. — Раз уж решила, то беги, что есть сил, не оглядываясь. Это твое решение мне куда больше по душе, чем пить синецвет. Значит, сможешь справиться с предстоящими трудностями, — прошептала Катарина скороговоркой и, взяв меня за руку, вложила что-то в ладонь. — Найди себе лучшее место, получи образование, о котором столько грезила. Тут немного, но на дорогу да гостиницу тебе хватит. Доберись до столицы, а там продашь безделушки эти, — взглядом она указала на ожерелье, — на образование и квартирку денег себе выручишь…

Посмотрев на то, что женщина вложила в мою ладонь, увидела небольшой мешочек из плотной ткани.

— Три дарама да семьдесят пархов, — пояснила она и, накрыв своей рукой ладонь, крепко сомкнула её. — Всё, что могу…

— Спасибо! — воскликнула, и вновь котомка упала, а я крепко обняла старушку и поцеловала её в морщинистую щеку. — Спасибо Вам, Катарина!

— Да за…

— За то, что вырастили. За то, что заботились, были всегда рядом, помогали и стали родной. Спасибо!

Растрогав этими словами няню, я улыбнулась ей и, не став отказываться от денег, затолкав кошелечек в вырез, выглянула наружу, но никого в округе не заметила.

— Уходите, — прошептала, — пока никого нет. Вас со мной не должны увидеть. Вряд ли… родители, узнав, что вы помогли сбежать и дали денег, отблагодарят…

— Высший всё видит, им воздастся за все их грехи и за то, что с тобой так несправедливо обходились. А я всё равно собиралась увольняться, — старушка махнула рукой. — Что мне тут без тебя делать? Отправлюсь лучше к детям, помогу им внуков нянчить. А за Микаэлем ухаживать… пускай найдут другую дуру!

Фыркнув, она подошла ко мне и, заметив, как я смотрю на гнедого, отрицательно махнув головой, добавила:

— Не бери Роша, он своенравный, отца твоего только слушается. Позади пасется сейчас Адана, конюх из села только что вернулся, она оседлана… Поспеши!

— Спасибо! — напоследок ещё раз поцеловав её и попрощавшись, я последовала её совету и побежала за конюшню.

Обнаружив там, как Катарина и говорила, небольшую пегую лошадку, отвязала поводья от привязи, приспособила мешок к седлу, взобралась сама и, ударив ей по взмыленным бокам, понеслась по дороге вперед, не оборачиваясь…

Благодаря хорошей памяти карту, вернее, свой намеченный путь я прекрасно помнила, и не пришлось даже выуживать из недр корсета смятый листок, вырванный из книги. И, когда показался нужный мне поворот, я, погладив несчастную, хрипящую от усталости лошадку по шее, успокаивая, натянула аккуратно поводья.

Дождавшись, когда она наконец остановится, спрыгнула на утоптанный узкий тракт. Отвязав мешок, подошла к морде животного и, проведя по её носу, глядя в умные темные глаза, прошептала:

— Спасибо тебе, Адана. Сослужила ты мне хорошую службу. И прости, что не берегла. Но мне никак нельзя им попадаться. Уж больно мне пожить ещё хочется, раз был дан такой шанс.

И, проходя мимо крупа, со всей силы хлопнула по нему ладонью, напугав лошадь. Громко заржав, она привстала на задние ноги и, бодро сорвавшись с места, быстро умчалась вдаль. Убедившись, что лошадь и не собирается останавливаться, я развернулась и смело шагнула с перепутья дорог прямо в густой и, кажущийся непролазным, темный лес.

Дорога мне сулила непростая: через лес, который окружали болота, но так я, во-первых, запутаю преследователей, что, уверена, уже мчатся за мной. И, во-вторых, сильно сокращу путь. По трактам на лошадях, которых пришлось бы постоянно менять, он занял бы пять дней. А так, даже пешком, всего за двое суток управлюсь. Зверья опасного, благо, в данной местности не водилось — это я заранее узнала из местного аналога путеводителя. А топей постараюсь избегать, да и если судить по карте, самые болотистые места севернее моего маршрута.

И несколько часов я придерживалась своего нехитрого плана: бодро шлепала вперед, остановившись лишь раз да и то на пару минут. Я даже не стала менять платье на более удобное — так и бегала в роскошном свадебном, только драгоценности сняла да убрала их подальше, чтобы не потерять…

Вздохнув ещё раз, я нехотя, громко кряхтя, села и сделала ещё глоток воды. После размяла икры да поднялась и уже совсем не бодро потопала дальше. Пока яркая луна будет освещать мне путь, и я окончательно не обессилю — буду идти, попутно выискивая удобное место для ночлега.

Но в очередной раз мои «грандиозные» планы в этом мире были грубо и бесповоротно нарушены, словно меня преследовал какой-то злой рок, или кто-то решил испытать мой характер.

После моей небольшой передышки стоило мне пройти минут десять, как чистое небо стало стремительно затягивать черными тучами, вдалеке послышались раскаты грома, а вскоре и вовсе начал накрапывать дождик.

Поиски укрытия ускорились, однако практически в кромешной тьме, идя чуть ли не наугад, найти хоть что-то подходящее было крайне затруднительно. А затем мрак так сгустился, что мне пришлось вытянуть руку вперед, потому как ещё одну встречу лба с деревом моя голова уже может не пережить: я с такой силой влепилась в ствол, что у меня даже искры из глаз вылетели, а вокруг всё стало на короткий миг светлее. Тогда я с сарказмом подумала, что это мои «искры» так путь осветили, но нет… Просто удар молнии четко совпал с моим искрометным столкновением.

Шаг за шагом, напрягая глаза и стирая воду с лица: дождь разошелся не на шутку, гроза кружила где-то поблизости — я брела вперед, желая укрыться уже хотя бы где-нибудь. Но стволы вековых деревьев были как на подбор ровненькие и стояли, будто оловянные солдатики. Хоть бы одна гадина покосилась, а ещё лучше рухнула! Я бы под таким исполином легко уместилась и переждала непогоду…

Очередная вспышка ослепила меня, дождь ещё усилился, превратившись в водную завесу — с такой силой хлестало с неба.

Замерев на мгновение перед очередным оврагом, дно которого уже прилично залило, я покрепче ухватилась за ствол ближайшего дерева и, только осторожный сделав шаг, взмахнула руками и бодро скатилась на попе вниз. Котомка, выскользнув из рук, подлетела вверх, чтобы через секунду упасть в метре от меня, обдав порцией грязных брызг.

И, вот, сижу я вся такая хмурая и недовольная по пояс в воде. Сверху хлещет. Молнии сверкают, гроза стремительно приближается, и гром грохочет уже совсем рядом… Красота!

Вытащив пару листьев из декольте, пробурчала:

— Твою ж… природу эту. И прогулки увеселительные туда же.

Подойдя к тому месту, где упал мой мешок, нагнулась и начала шарить по дну, выискивая его.

Долго возиться не пришлось, и уже насквозь мокрый кусок из синей ткани вновь очутился на моей спине.

Распрямив плечи, я подошла к противоположному, относительно того, с которого скатилась, краю оврага и попыталась забраться наверх. Однако раскисшая земля скользила под туфлями, и я постоянно пробуксовывала. И ухватиться-то было не за что! Короткая куцая трава вырывалась с комьями земли, а до деревьев было не дотянуться…

Только я собиралась закинуть мешок на край оврага, чтобы он не мешался, как раздался жуткий грохот, который даже оглушил меня. И следом, не давая времени опомниться, с небес с сухим хрустом прилетел белый разряд молнии…

Дерево, в которое он ударил, находилось от меня всего метрах в десяти. У меня от увиденного ужаса волосы встали дыбом. Я не смогла сдержать отчаянный крик… Ноги подкосились и, вновь выронив мешок, я шлепнулась в воду, стуча зубами от страха.

— В-в-в… — бормотала, трясясь, крепко обхватив плечи руками, — …Я! Т-т-т-так… И. Е! П-п-п… р-р-р… Я! В-в-в… г — гробу-бу-бу-бу! Тьфу!

Моё нервное заикание означало: «Видала я такие приключения в гробу!»

Зло вытащив ещё один пожухлый лист из декольте, снова непонятно каким образом туда попавший, я схватила мешок. Прямо из положения сидя закинула его на край оврага. Следом за вещами отправились мои туфли. Затем, поднявшись и подпрыгнув, скрипя зубами от досады, подлетела и я. Но не долетела. Лицом воткнувшись в грязь, съехала по чёрной жиже вниз, но на ногах устояла. Сделала выдох. Выжала длинный подол, утерла им лицо. Скрутила ткань в узел, отошла на шаг и подпрыгнула что было сил.

В этот раз удача мне улыбнулась!

Ухватившись за высокую траву, я с громким выдохом:

— Ха-а! — попыталась втянуть себя в неимоверно тяжелом от воды платье наверх.

И тут мой взгляд уткнулся в туфли. Но не мои. А чистенькие. Из черной кожи. И размера эдак сорок пятого…

— Так вот ты какое… чудище лесное!

Голос однозначно принадлежал мужчине, на это также определённо намекали и фасон обуви и их размер. И тембр был невероятно тягучим, с хрипловатыми нотками и сладковатой интонацией, чарующим.

С трудом продолжая удерживаться за траву, что до боли впивалась в пальцы, я подняла голову…

На фоне полыхающего алым пламенем дерева, в которое ударила молния, в темных одеяниях да ещё и с пузатым вычурным бокалом, украшенным золотом, до краев заполненным янтарной жидкостью… Мужчина как минимум выглядел необычно. Ещё было странным то, что он был чистым, абсолютно сухим, и на него не попадал дождь — над ним словно завис невидимый зонт. А если говорить о внешности того, кто назвал меня лесным чудищем… То тут даже я засмотрелась, хотя, отработав несколько лет на подиуме и фотомоделью, вдоволь насмотрелась на всяких красавцев со всего мира.

Длинные стройные ноги и узкие бедра подчеркивали черные брюки, которые облегали их подобно второй коже. Тёмный камзол едва не трескался на широкой груди и плечах. Пепельные, немного взлохмаченные на затылке, распущенные волосы были невероятной длины — доходили практически до пояса. На вид мужчине можно было дать примерно лет тридцать. Узкое лицо с идеально гладкой загорелой кожей. Будто выточенные из камня скулы, прямой подбородок, ровный нос, полные губы, большие темные глаза и красиво изогнутые брови вразлет.

В нем было идеально вообще всё! И именно поэтому он не мог быть реальным — такие люди просто не существуют в природе…

Ещё и стоит с таким видом скучающим, точно всё, происходящее вокруг, в порядке вещей, и он просто вышел прогуляться по лесу в непогоду, а сюда пришел, чтобы немного около горящего дерева погреться.

Тем временем, пока я на мужчину откровенно пялилась, он поднес к губам бокал, медленно сделал глоток и от наслаждения прикрыл глаза.

Выпив за раз едва ли не половину, склонил немного голову, внимательно меня разглядывая, и с легкой насмешкой произнес:

— Эй, ты в порядке? Вроде до этого бодро копошилась в луже. Бормотала что-то странное… Может, головой приложилась, когда каталась по грязи? А сейчас растеклась по земле, глазами хлопаешь, рот открываешь, а я ничего не слышу. Если ты проклясть меня собираешься — предупреждаю сразу: на мне такие дешевые фокусы не работают.

— Ты… — произнесла, и в этот момент уставшие пальцы разжались, а я, продолжая фразу, под протяжное: — кто-о-о-о? — бодро укатилась обратно в свой уже ставший таким родным овраг… Простонала: — Ох! — шмякнувшись на попу, и облегченно выдохнула: — Ух! — а уже через мгновение, попытавшись подняться, наступила на развязавшийся подол и просипела трагично: — Ой-й-й! — снова вернувшись в холодную воду.

— М-да-а, — в тон многозначительно протянул мужчина, подойдя к краю и посмотрев на меня, сидящую в овраге. — Сдается мне, диалога у нас не выйдет. И ответа я не получу, каким образом ты позвала меня и для чего. Да и какой может быть спрос с неразумной…

— Неразумной? — мой глаз нервно дернулся.

— Ого, — поднеся бокал к губам, мужчина удивленно и невероятно выразительно изогнул темную бровь. — Оказывается, ты можешь повторять. Дела и сути это не меняет, но зато становится уже немного интереснее… Так?

— Ты кто такой? — повторила вопрос, едва сдерживая негодование на себя за неуклюжесть, на Надин, что не держала себя в форме, и из-за этого моя «грация» сейчас не уступает картошке. А ещё злость, что этот франт не то что помочь выбраться не собирается, так ещё и ущербной называет. И, нагло разглядывая, с едкой ухмылкой преспокойно попивает своё вино! Ну или что у него там в бокале.

Ответил мне мужчина не сразу. Казалось, он вообще никуда не спешит: все движения максимально плавные, размеренные. Сначала он неторопливо осушил свой кубок, потом покрутил задумчиво его между пальцами, выбросил небрежно себе за спину и только потом важно изрёк:

— Чудище мое сероглазое всё-таки разумное.

— Чудище, неразумная… — процедила сквозь зубы, ещё больше посмурнев, и наконец смогла подняться. Гордо расправив плечи, приподняла подбородок и одарила его холодным, надменным взглядом. — Видимо, твоего скудного словарного запаса хватает лишь на оскорбления?

— Ты себя со стороны-то видела? По уши в грязи, копошишься там довольная и бурчишь что-то односложное. Мне тебя за амайву принять стоило, что ли? Или же особу королевских кровей и преклонить колено? — сложив руки на груди, он ухмыльнулся, и мне показалось, что у него вместо обычных удлинённые клыки, как у хищника. Надеюсь, не вампир попался на моем пути… Про существ этого мира я пока знаю катастрофически мало: учебник попался бестолковый — может, и обитают тут кровососины.

— Считай меня королевой этого оврага, — презрительно сощурившись, тоже перекрестила руки. Если он помогать мне не собирается, дождусь, когда уйдет, и только тогда возобновлю попытки забраться наверх. Унижаться ещё больше точно не собираюсь.

— Даже королевой…

И в этот момент прямо передо мной из воздуха возникло огромное зеркало. Я смогла удержать невозмутимое выражение на лице, завидев некое магическое заклинание, потому как более не хотела, даже в переносном смысле, падать в грязь лицом пред ним. Да ещё и явно демонстрировать, что магию я «вижу» впервые.

Что же по поводу «зеркала» — зависнув над водой, оно дало мне всласть разглядеть себя со всех сторон и насладиться незабываемым зрелищем. Потому что забыть такой кошмар попросту невозможно!

Мне захотелось утопиться.

Я была абсолютно вся в грязи! Лицо, волосы, кремовое платье — всё стало черным. Из некогда красивой прически торчали ветки и листья с травой. Дождевая вода ручьем стекала по мне, оставляя ужасные разводы на коже.

Это он ещё мягко выразился, назвав меня «чудищем лесным». Я бы назвала этот свой незабываемый, душераздирающий образ — чудовищем или монстром.

Однако обиду на мужчину я, пусть уже и в легкой форме, но всё же затаила. Потому как чувствуется издевка в его голосе, да и руку помощи он до сих пор не протянул.

— Ну что, королевна, вылезать-то будешь? — произнес незнакомец, и загадочное зеркало, будто сотканное из голубого света, бесшумно и без следа растворилось в воздухе.

— Если ты желаешь насладиться моим позором, то лучше сразу уходи. Я тебе такой возможности более не предоставлю. И сама прекрасно справлюсь со своими проблемами.

— Наслаждение, моя… — его взгляд медленно и невероятно выразительно скользнул по моей фигуре, чтобы окончательно замереть на декольте, — невероятно чумазая венценосная особа, я определенно точно не испытываю, глядя на странные пируэты, подобные твоим, и то, как ты валяешься в грязи. И что, вообще, значит настоящее наслаждение? Видеть женщину в своих объятиях, доведенную практически до пика, стонущую и уже готовую…

— Ты как-то слишком резко перескочил на пошлости. Тебе не кажется, что мы ещё слишком плохо знакомы для столь интимных тем и подробностей? — прервала я его с нескрываемым сарказмом в голосе. И, подставив лицо под струи воды, начала активно умываться, желая смыть грязь. Но, судя по ощущениям подушечек пальцев, я только больше её по себе размазывала. Однако я не из тех, кто сразу сдается! Поэтому нагнувшись, вздрогнула, вновь увидев себя в отражении, и набрала из оврага воды.

— Ну почему же плохо? Ты — женщина, я — мужчина…

— Правильно, что зря время терять, — перебив его, предложение закончила крылатой фразой из известного фильма.

— Знаешь, а мне всё больше нравится ход твоих мыслей… — прищурившись, мужик этот сказочный, оглядел меня, когда я зачерпывала очередную пригоршню мутной воды, — …всё ещё слишком чумазая моя. Такая встреча в столь необычном месте и при невероятно загадочных обстоятельствах… Я бы сказал, что это однозначно судьба… провести нам вдвоем приятно время. Если бы не была ты по уши в грязи. И мы не были посреди леса в разгар грозы.

Когда я в очередной раз опустила ладошки, сложенные пригоршней в воду, тяжелые от влаги длинные юбки платья вдруг взвились вверх, а затем со всей силы больно хлестанули по ногам. И я обнаружила, что уже стою почему-то не в канаве, в воде, а на раскисшей земле.

Медленно приподняв немного голову, не разгибаясь, взглядом вновь зацепилась за чистенькие черные ботинки.

— А где спасибо? — уточнил немного ехидно «спаситель», и я с подозрительным хрустом в спине разогнулась. Опять мужчина применил магию, причем легко, непринужденно. Словно он ею бровями управляет. Ну или же силой мысли.

— Спа….

Начала не очень охотно говорить я, и в этот момент на меня будто вылили залпом целую бочку воды. Она залилась в рот, нос, уши. От удара зазвенело в голове, и я пошатнулась, с трудом устояв на ногах.

Ничего не понимая, надсадно кашляя, тряся головой, чтобы вытряхнуть воду, просипела, глядя на всё ещё абсолютно сухого незнакомца:

— Что… что это было?

— Я немного ускорил процесс твоего преображения, а то ты бы ещё пару часов отколупывала те комья земли. Хотелось разглядеть получше, что скрывается под ними, — на этот раз, когда он меня оглядел, в его глазах, что странно искрили, я увидела легкую заинтересованность. — Когда я почувствовал странный призыв, я собирался на одну важную встречу. И, увы, сейчас я сильно спешу. Но, знаешь, нет у меня ощущения, что я потратил своё время зря…. А ты мне спасибо так до сих пор и не сказала…

Мужчина сделал шаг вперед, опустил горячую ладонь мне на талию и, прежде чем я успела опомниться, властно рукой резко притянул меня ближе… А второй схватился за левую грудь…

— М-м… Большое и невероятно приятное спасибо… — глядя прямо в декольте, промурлыкал гаденыш.

Я ощутила сильный жар, исходящий от его ладоней — на краткий миг мне даже захотелось, чтобы он согрел меня замерзшую этим теплом… Но длилось то желание лишь мгновение, поскольку мужчина, уже окончательно обнаглев и охамев, сначала сжал грудь своими длинными пальцами, а затем пальцем провел по краешку ореола, выглядывающего из глубокого декольте… И до того, как моё колено воткнулось ему со всей силы промеж ног, он вдруг испарился в воздухе, а я, не устояв, плюхнулась на зад и в очередной раз, но на этот раз спиной вперед, скатилась прямиком в овраг.

Вызвав тем самым во мне волну настолько адской ненависти к гаду, позволившему распустить свои руки, причем столь нагло, что меня даже всю затрясло.

— П-придушу… Как пить дать — придушу! — посидев ещё немного в ставшей уже родной луже, добавила: — И что это, вообще, было?!

Поднявшись, бодро начала стягивать с себя платье, понимая, что именно оно повинно в том, что я не могу забраться, и продолжила рассуждать вслух, чтобы успокоиться:

— Зачем он приходил? Зов какой-то упоминал. Но я-то точно никого не звала! Да и как я бы могла это сделать? Магом ещё оказался… И почему я не умею магичить? Почему мне подсунули мужа-ледышку, родителей — отморозков, а спасителя, в смысле спасите меня от него, — пошляка, распускающего руки, который, пощупав грудь, сразу испарился? Где мои драконы, которым бы я сейчас с удовольствием хвосты поотрывала? Ну хотя бы одного завалящего подкинули бы! Или эльфа ушастого… Ох, я бы душу-то отвела… И не дай бог этот клыкастый попадется мне ещё хоть раз — сбежать ему уже не удастся…

Стянув с трудом платье, отжала его и, закинув наверх, сама бодро вскарабкалась следом.

Итак, мои вещи целы — уже хорошо. Плохо, что всё, в том числе и книги, еда, насквозь промокло… А это настолько печально, что хоть плач.

Подняв свои вещи с травы, едва волоча ноги от усталости, поковыляла к продолжающему горечь дереву. Хоть согреюсь… Эти метров десять я ползла не меньше пяти минут. Потому как сначала подняла по пути бокал, что бросил мужчина и который не разбился, упав в густую траву… А ещё я нашла рядом с ним, укутанный в странный «кокон», по другому и не назовешь серебристо-серую дымку, что рассыпался в моих руках, стоило мне только пугливо пальчиком прикоснуться к нему, черный камзол. В тот момент я сразу вспомнила, что мужчина, когда «достал» меня из воды, был уже без него, но тогда я на это даже не обратила внимание…

Камзол был абсолютно сухой и такой теплый, что мой бушующий гнев, направленный на пошляка, сразу сильно поутих, однако недовольство им осталось. Он был слишком бестактен, да ещё и лапать полез — так что прощения не дождется…

На моё счастье дождь, пока я препиралась с мужчиной, начал стремительно утихать, а к моменту, когда камзол очутился в моих руках, и вовсе превратился в редкие капли. Поэтому, скинув с себя все, кроме трусиков, я смогла облачиться в сухое и, протянув руки поближе к тлеющему дереву, окончательно согреться. А потом, когда оно окончательно потухло, а земля вокруг него высохла, я прислонилась к теплой, не тронутой огнем коре спиной, подтянула ноги, укрыв их целиком полами огромного по размеру камзола, и умудрилась даже уснуть…

А на следующий день, поднявшись с первыми лучами солнца, я продолжила свой такой непростой путь и прогулку по лесу. И оказался он куда проще: светло, свежо, одежда высохла, корсет не давит, синее простенькое платье в разы легче и не стесняет движений. Поэтому, пройдя до самого вечера и практически выйдя к высоким городским стенам, я ещё могла стоять и, пусть и с большим трудом, ходить. Поправив заплечный мешок, пошла по широкому тракту в сторону главных ворот, предвкушая плотную трапезу, горячую ванную и теплую постель в гостинице…

— Пять пархов за всё, — с дерзкой улыбкой возвестил наглец.

— Вы в своем уме? Максимум три и не пайром больше, — наградив его презрительным взглядом, я, не дожидаясь ответа, развернулась и бодро, с гордо поднятой головой, направилась в сторону другой лавки.

И метод, отработанный на торговцах из южных стран, с которыми я некогда, во времена безденежья, до хрипоты торговалась на рынках, сработал, как и на тех, безотказно, а мне в спину донеслось:

— Четыре парха и пятьдесят пайров?

— Нет! — не останавливаясь и даже не оборачиваясь, крикнула, а на лице у меня мелькнула довольная улыбка.

— Твоя взяла, красотка… — простонал торговец так жалостливо, будто он сейчас расплачется от того, что я его так бессовестно обкрадываю. Однако, когда я вновь к нему обернулась, его взгляд явно выражал, что он, пусть уже и немного, но всё равно останется в выигрыше от этой сделки. А меня и это устраивало — я пока ещё слишком плохо разбиралась в здешнем ценообразовании. Хотя сегодня я пару часов специально потратила на это: перед тем, как начать совершать покупки, бродила по рядам большого рынка, уточняя цены, но осложнялось дело тем, что нигде не было ценников. И что-то удалось подслушать, где-то стать свидетелем покупки аналогичного товара. Однако только у этого торговца, у одного единственного среди нескольких десятков, если не сотни других, продавались легкая, небольшая сковородка и пузатый крошечный котелок, которые мне подходили просто идеально для путешествия. И пришлось вспоминать голодную молодость, импровизировать и выкручиваться.

Вернувшись к его прилавку, я ещё раз внимательно оглядела утвари, но, не найдя на них ни единого изъяна, тем самым лишив себя возможности выторговать ещё скидку, спокойно отсчитала три небольшие серебряные монеты.

Аккуратно сложив блестящую посуду на самое дно удобной сумки, очередной моей обновки, я направилась в сторону постоялого двора. Мне осталось только разжиться провизией. Точнее, нужно забрать готовую, что утром, перед выходом, попросила приготовить повара дешевой гостиницы, в которой я остановилась сегодня на ночь. И после этого сразу отправлюсь в путь. В этом городе мне уже делать нечего, да и задерживаться дольше было просто опасно.

В крайне приподнятом настроении я шла по чистым вымощенным улочкам небольшого городка. Светило ярко солнышко, всё складывалось просто замечательно, ещё я хорошо выспалась на мягкой кровати, хорошенько искупалась, купила всё, что хотела, для более комфортного путешествия. И даже обзавелась приятными для любой девушки обновками — одеждой. Приобрела дорожное платье из плотной, но легкой тёмно-синей ткани, удобные ботиночки из мягкой кожи и приталенную курточку. В общем — я стала похожа на обычную и нормальную путешественницу. К этому наряду мне бы ещё коня, но, увы, мой путь снова лежал через лес. Этот город, в котором я сейчас была, Жастан, был приграничным. И, чтобы попасть в соседний, уже расположенный в другом королевстве, минуя патруль на тракте и предъявление документов, которых у меня нет, придется опять по чащобам побегать пару дней.

Однако даже эта мысль о предстоящем «отдыхе» в лесу не смогла испортить мой благостный и в то же время боевой настрой…

Напевая себе под нос одну веселую песню, я свернула на улицу, на которой располагалась гостиница. И резко замерла. А шикарное настроение сразу рухнуло вниз. На самое дно.

Испуганно вздрогнув, я юркнула за угол здания и, выглядывая одним глазом, стала напряженно наблюдать за происходящим.

До боли знакомая большая чёрная карета с тёмными бархатными занавесями на окнах и с впряженной четверкой существ, похожих на лошадей, но раза в полтора их крупнее… Именно она стояла пару дней назад у главного входа дома «моих» родителей. И сейчас она же была припаркована у постоялого двора, где я остановилась.

Рядом с экипажем суетились мужчины, облаченные в черные плащи, как у Ледышки, однако самого поверенного не было видно — его я даже среди кучи однотипных смогла бы узнать: он был значительно выше ростом… И только мне стоило о хладнокровном подумать, как он величаво, медленно вышел из кареты и произнес зло, отрывисто:

— Шах та, а шиа! Нашш’а ха! — и мужчины в плащах, глубоко ему поклонившись, сразу убежали в таверну, а он, оглядевшись по сторонам, остался стоять на улице.

— Фиг вам, а не ваша… Ишь, что удумали! «Наша»… — недовольно фыркнув, я на цыпочках вернулась обратно на другую улицу и, уже не таясь, подобрав подол, побежала в сторону городских ворот.

Жалко, конечно, книги, которые я оставила сушиться на подоконнике, но их купить можно. А вот сбежать ещё раз мне точно не позволят. Да и кроме книг им достанется только нарядное платье да нижнее белье. Всё остальное, что посчитала ценным и побоялась оставлять в дешевой таверне, я забрала утром с собой, когда пошла за покупками…

— Пускай подавятся этими трусами, — всё-таки сильно расстроившись из-за книг, которые так хотела прочитать, прошипела зло и припустила ещё быстрее.

Максимум минут через пять я уже проносилась мимо ошарашенных моей прытью стражников, стоящих у ворот. И, уверена, куда больше они удивились, когда я и дальше пешком понеслась по тракту, поскольку тут даже не сильно обеспеченные жители, как я могла заметить, передвигались между городами и деревнями на повозках или небольших лошадках, которых я про себя назвала осликами…

А я… Ну что же — здоровее и стройнее буду!

Пока я бежала по тракту, всё думала о том, как же меня смогли так быстро догнать, и не могла этого понять. Судя по карте, их путь должен был занять минимум пять суток. А они управились за двое. Но как? Дело в их странных лошадях? Не иначе… Тогда я в ещё большей опасности! И теперь я точно знаю, что меня преследуют, да ещё с огромным энтузиазмом, и мне нужно быть абсолютно всегда настороже.

Когда дорога сделала крутой изгиб и скрылась за густыми деревьями, я сразу свернула в лес, с громким треском ломая сухие ветки и царапая о них ладони.

Попутно споткнувшись и едва не упав, зло шикнула под нос и почему-то вновь припомнила недобрым словом того хама с длинным языком и ещё более длинными руками. Подумала, что если ещё раз его встречу, и он распустит свои клешни, точно оторву их с корнем, и, удовлетворенная этой мыслью, поскакала дальше.

Примерно через час я окончательно выдохлась и остановилась, чтобы перевести дыхание и сделать пару глотков воды из удобной бутылки, которую тоже прикупила себе и благоразумно сразу наполнила прохладной и кристально чистой водой из фонтанчика…

И тут, наконец, ко мне пришло осознание, что я осталась не только без книг и нижнего белья, но и без еды. Вообще! Я-то рассчитывала, что два дня буду питаться едой, которую мне приготовят, и её нужно будет только разогревать…

А утробное, наполненное невыносимым отчаянием урчание, более походящее на злобное рычание, моего пустого желудка разнеслось далеко по окрестностям…

До самого вечера я шла по лесу и полыхала негодованием.

Злилась на Надин, которая решила покончить с собой, а не сопротивляться. На её родителей, что оказались такими гадами. На того, кто, возможно, стал мне «мужем», да на его прихвостня, Ледышку. На то, что все мои планы постоянно рушатся. На себя. Однако почему-то больше всего на языкастого гада с «шаловливыми ручонками». Встреться он мне вот прямо сейчас на моем извилистом пути — я бы точно его голыми рукам в узел скрутила.

Когда начало темнеть, злость моя поутихла, зато расшумелся и разворчался живот.

Утром-то я не стала особо сильно его набивать: никогда не любила я плотно завтракать, и сейчас мне это решение аукалось. Нестерпимо сильно хотелось есть. Но в этом лесу, сколько бы я не смотрела по сторонам, пока ни разу не попался ни куст с ягодами, ничего, что можно было бы отправить в рот. Про мелкую живность, которую я иногда встречала, даже не думала — это не окорочок в магазине купить, не смогу я поднять руку и убить кого-то.

Так я и легла, недовольная и жутко голодная, спать. Соорудив лежанку под поваленным стволом дерева из сухих листьев, укутавшись в камзол, который не решилась продать, хотя именно с этой мыслью и брала с собой, смежила веки да и уснула, измотанная, практически сразу.

Утро в очередной раз, как и все предыдущие в этом мире, началось не со звонка будильника и не с чашечки ароматного кофе, а осознания, кто я и где я. И корректировки планов.

Пока я вытаскивала из волос листья и причесывалась, размышляла о том, что в соседний город мне идти опасно. Первым делом Ледышка туда и отправится. И в этот раз у него будет более чем достаточно времени, чтобы добраться туда ещё до меня. Значит, придется огибать городок, а за провизией заходить в деревню. Там же и переночую, если пустят на постой. И, если я ускорю темп, должна буду успеть добраться туда затемно.

Решив это, собравшись, я бодро пошла вперед. А чувство уже нестерпимого голода и мечты о том, как я буду вкушать горячий суп с мясом, сильно прибавляли скорости.

Однако, увы, мечтам сбыться не удалось.

Видимо, немного изменив траекторию, я слишком сильно углубилась в лес и прошла не только город, но и нужную деревеньку…

И очередная ночь в лесу далась мне с огромным трудом: я выпила всю воду, желудок сводило от голода, и несколько часов я ворочалась и безуспешно пыталась уснуть. Поэтому снова я гневалась на весь мир, однако в этот раз больше всех перепало мне самой за то, что совершила ошибку в прокладке маршрута. Мне нужно было с самого начала бежать по другой дороге. Пусть и путь был бы не такой простой, но с Ледышкой мы бы не пересеклись. И как он, вообще, понял, куда я побегу? Почему из трех направлений выбрал тот же?! Не благосклонна ко мне судьба, не иначе…

Уставшая, обессиленная, я брела по лесу и прекрасно понимала, что голодать мне придется ещё пару суток. Примерно столько, если я вновь не ошибусь, займет дорога до небольшой таверны, стоящей на перекрестке крупных трактов. И я уже не знала, куда мне следует идти дальше. Вообще, я планировала обосноваться в столице королевства Найжи: судя по вычитанному, там были самые либеральные взгляды по отношению к женщинам — им разрешалось всё, что и мужчинам. Учиться, работать, создавать своё дело. Но если и Ледышка отправится туда же? Как жить в состоянии постоянной тревоги и быть всегда готовой бежать дальше? Как делать бизнес, зная, что придется всё бросать?..

Я бы отправилась учиться — в Академии он бы меня точно не достал, да вот только существовала пара нюансов. Во-первых, учебный год уже начался. И, во-вторых, брали туда только одаренных магией. Я же была, как тут говорили, пустышкой. Что для знатных людей было хоть и редкостью, но всё же случалось, как и в случае с Надин. Вот такая вот «попаданка» из меня получилась. Однако в моем случае это слово означало, что я крупно попала, причем влипла везде и увязла крепко…

Желудок простонал грустно, вторя моим мыслям, и я тяжело вздохнула. Нет, конечно, сдаваться и отдаваться на милость судьбы и Ледышке я не собираюсь, но и оптимизма мне ничего не предавало. И даже мне стало грустно.

Отодвинув ветки, я выбралась на очередную полянку и замерла от непередаваемого восторга, от которого даже перехватило дыхание.

А виной тому была увиденная сказочная картина, что развернулась прямо передо мной.

Посреди густой сочной травы росли грибы… Много грибов. Очень-очень! Практически вся полянка была ими сплошь усеяна! С тёмными мясистыми шляпками и на пухленьких ножках они выглядели невероятно аппетитно.

Захотелось побежать вперед, нарвать целую кучу, развести костер и, пожарив хорошенько, наесться вдоволь… Но я была не настолько глупа — прекрасно понимала, что они могут быть ядовитыми. И уже хотела пройти по краю поляны и, не оборачиваясь, как можно скорее уйти от таких, даже выглядящих вкусно грибов, однако я внезапно заметила, что на другой стороне полянки пара животных, напоминающих наших зайцев, с огромным аппетитом грызут шляпку. Подумав немного, села да стала наблюдать дальше за ними. Потрачу час, даже если выяснится, что ядовитые — ничего страшного. Зато если окажутся съедобными — и наемся вдоволь, и с собой нажарю…

Не знаю, сколько я просидела в засаде, однако это точно того стоило! Не только «зайчики», но и другие животные приходили на эту полянку и, съедая несколько грибов, спокойно себе удалялись. А, значит, шанс, что я не отравлюсь, очень большой. Ну а если их ещё и пожарить…

И, конечно, я приготовила! Целую сковородку. Собрав костерок из сухих веток прямо рядом с поляной, подожгла их хитрой магической зажигалкой. Набрала грибов вдоволь и прожарила их хорошенько. Мой желудок ликовал. Оптимизм ко мне вернулся, причем с лихвой. Вооружившись вилкой и неимоверным терпением, я откусила крохотный кусочек. И только когда заветное лакомство остыло, а я, не дождавшись негативной реакции от организма, подогрев грибы, с остервенением набросилась на них. Прекратила я жевать, когда сил есть уже не осталось. Блаженная нега растеклась по телу. Ушел не только голод, но и терзающая жажда. А жизнь-то, пусть и потихоньку, но налаживается!

Поскольку я занималась добычей пропитания довольно долго, начало темнеть, и смысла идти дальше сегодня не было, я обустроила рядом с костром себе лежанку да улеглась.

Подложив руки под голову, счастливо улыбаясь, я смотрела, как голубое небо медленно, но неотвратимо чернело. Появились первые яркие точки на небе. «Млечный путь» становился всё ярче, а у меня в голове всё сильнее путались мысли… Однако мне было так хорошо, что я не обращала на это ни то что должного внимания — вообще никакого внимания! Улыбаясь, я продолжала радоваться спокойствию и умиротворению царящему вокруг. Когда я поднялась, чтобы размяться, и странный шум в голове вместе с искрами перед глазами усилились, то не придала этому значения. Мне было так хорошо! Хотелось петь и плясать! Смеяться. И даже увидь я сейчас хама с длинными руками — вместо того, чтобы придушить, обняла бы и расцеловала. Дабы уже в следующий миг закружиться в танце с ним под чудесную музыку, что играла в моей голове…

Однако мужчины поблизости не было, не то что того красавчика вредного, но и даже самого завалящего, а сил терпеть уже не хватало, поэтому, раскинув руки в стороны и подняв голову к яркому небу, я завертелась одна. Широкая юбка взметнулась ввысь, разгоряченного лица коснулась приятная прохлада. А я, не выдержав, довольно рассмеялась…

«Жизнь прекрасна и удивительна!» — хотелось закричать мне.

— Р-р-р… — донеслось откуда-то глухое рычание, но я всё смеялась. Мир казался таким ярким и волшебным, чтобы внимание обращать на какие-то глупости…

— Р-р-р! — злой рык послышался уже совсем рядом, а я, воскликнув радостно:

— И кто же там рычит? — опустила взгляд. И со скоростью гепарда буквально взлетела на ближайшее дерево.

Я даже не поняла, как смогла это провернуть так быстро, ещё и в длинном платье. Вот я весело кружусь на полянке, вижу красные и огромные глазища, а в следующий миг уже сижу на толстом суку, обхватив крепко ствол, громко стуча зубами от ужаса.

— П-п-помогите, — прошептала, покрываясь липким потом от страха, завидев, что алых глаз становится всё больше, и целая стая огромных, с коня размером, черных волков медленно подбирается ко мне. Пристально глядя на меня, они зло рычали, обнажая длинные острые зубы, с которых капала вязкая слюна.

— С-спас-сите… — онемевшими губами выдохнула и закрыла глаза, понимая, что меня сейчас сожрут. Допрыгнут, схватят за ногу и плотно закусят Надеждой, туго нафаршированной жаренными грибами…

— Да запросто! — возвестил радостно знакомый до зубовного скрежета, тягучий голос, заставив вздрогнуть от неожиданности. — А что я получу за твоё спасение? И от кого спасать-то надо?

Не веря своим ушам, распахнула глаза и уставилась на мужчину.

Сегодня он выглядел ещё более элегантно в темно-бордовом камзоле, отшитым золотом по воротнику-стойке, волосы убраны в красивую косу… Однако совсем не это и его неоспоримая красота занимали все мои мысли, а то, что он почему-то пришел и сейчас стоял в окружении жутких волков.

Пусть и не нравился он мне, но он ведь живой, разумный. Меня пришел спасать! Жалко-о ведь беднягу! И поэтому я заорала, что есть мочи:

— Б-беги, глупец!

А, чтобы отвлечь внимание хищников на себя, вмиг поборов свой страх, отлипла от дерева. Поднялась. И, сорвав большую шишку с ветки, бросила со всей силы в волка, который посмел недобро посмотреть на мужчину.

Однако мой увесистый снаряд полетел почему-то не в волка, а прямиком хаму в лоб.

Недоуменно посмотрев сначала на меня, потом на шишку, мужчина ловко схватил её и, пристально глядя на неё, изогнув тёмную бровь, изрек задумчиво:

— Что-то я уже ничего не понимаю. То ты призываешь меня каким-то непонятным образом, просишь о спасении. То потом внезапно кричишь, чтобы я бежал и называешь глупцом. А следом бросаешься в меня всем, что под руку попадется. Это выше моего понимания, — он обреченно покачал головой. — Но я и правда уже считаю себя самым настоящим идиотом.

— Волки. Волки, — дрожащим пальчиком я показала на огромного хищника, который почему-то к хаму был равнодушен, будто его не было, или же он был не вкусным.

— Волки? — мужчина нахмурился. — Что ещё за волки? Это что, вообще, такое?

— Смеешься?! Вон, прямо рядом с тобой! Ты что, не видишь?! Хищники, здоровые такие, черные, с красными глазами и такими клыками.… — я на мгновение отцепилась от дерева и, разведя руки в стороны, растопырила пальцы, чтобы затем сомкнуть ладони в замок, дабы наглядно показать, какая у волков пасть, и как она сомкнется у хама на его мягком месте. — Клац-клац… — пробормотала, озвучивая этот процесс.

Внимательно меня дослушав, посмотрев на то, как я опять крепко обняла ствол, ставший уже таким родным, мужчина тяжело вздохнул:

— Не знаю, что с тобой творится. Про каких волков бормочешь и что за «клац-клац» такой неведомый изображаешь. Слезай давай, моя чумазая… Кстати, а ты моешься по расписанию раз в неделю, или как случай подвернется, и в лужу угодишь? Я бы хотел на тебя чистую хоть разок посмотреть.

— Какое слезай? — проигнорировав его гадкие инсинуации про то, что я грязная, прошипела, ещё сильнее прильнув к дереву. — Ты в своем уме?.. — неожиданная мысль яркой вспышкой пронеслась в абсолютно пустой голове, и я злобно ощерилась: — А! Так это твои волки! Да?! Ты их на меня натравил, поэтому на тебя они и не нападают! Ну ты и гад! И зачем тебе это, а?

— Проклятье! — выругался пошляк. — Да какие волки? Нет тут никого и ничего! Оглянись ты наконец!

И развел руки в стороны, словно призывая меня оглядеться по сторонам. Я уже хотела продолжить свои возмущения, но, когда узрела, как его ладонь проходит сквозь волка, застыла с открытым ртом. И где-то на грани сознания промелькнуло воспоминание о вычитанном в «путеводителе», что в этих лесах ничего опасного не водится.

— Хм-м… — добавила через мгновение, вглядываясь в волка, что казался до этого настоящим, осязаемым, однако неожиданно, будто по щелчку пальцев, просто испарился. — Иллюзия, да?! — жалобным тоном прошептала новую догадку.

— Волки… иллюзия, — пошляк втянул воздух носом и, нахмурившись, нагнулся, чтобы сорвать один гриб. Покрутив немного его в руке, почему-то ухмыльнулся: — А, так вот оно что. Как интересно…

— Что? — заинтересованно уточнила, пытаясь понять, что такого интересного он там углядел.

Проигнорировав мой вопрос, мужчина, отбросив гриб себе за спину, вытащил темный платок из нагрудного кармана. Вытер тщательно ладонь и, сделав пару шагов, остановился прямо подо мной и вытянул руки:

— Слушай, красотка ты моя расписная. Давай я просто помогу тебе спуститься, ты скажешь мне спасибо, да я пойду. У меня снова, к огромному сожалению, срочные дела.

— Нет! — вспомнив, какое «спасибо» было в прошлый раз, я отчаянно замахала головой. — Я не знаю, кто ты. Не знаю, зачем ты пришел. Как ты, вообще, меня находишь?! А ещё ты в прошлый раз меня лапал. Так что я сама спущусь! И со всем сама справлю-ю-юсь!

Последнее слово я проорала, потому как ветка подо мной, толстая и крепкая, внезапно подломилась, а я полетела вниз, прямо в руки мужчины.

— Вот это я понимаю — плод. Спелый, сочный, как я люблю! — схватив меня, промурлыкал он, проигнорировав полностью мою пламенную речь и вопросы, сжимая покрепче. — Отмыть бы тебя только…

— Я не плод! И не гря… — я резко замолчала, потому как, когда подняла руки, чтобы ухватиться за воротник камзола мужчины, увидела, что все мои ладони перемазаны какой-то странной сажей. — Ох… — выдохнула ошарашенно и, проведя наружной частью запястья, которая была чистой, по щеке, увидела ту же черную грязь.

— Дерево тоодур, если память меня не подводит, — пояснил пошляк, наблюдая за моими телодвижениями. — Таким образом оно бережет свои плоды от настырных мелких хищников. Запах пыльцы отпугивает их. А сама эта пыльца, как видишь, насыщенного черного цвета и крайне прилипчивая. Угораздило же тебя… — закатив глаза, в очередной раз вздохнув, он аккуратно опустил меня на землю и пробормотал: — И меня.

И, вновь достав платок, начал активно оттирать с рук пыльцу. А затем, увидев, что и его пиджак весь в разводах, махнул обреченно рукой, вложив свой платок мне в грязную ладошку.

Я же, пребывая в состоянии невероятной благодарности к нему за то, что пришел, снял с дерева, пробормотав:

— Я сейчас, — умчалась к костру, чтобы накормить своего спасителя. Ну а чем мне было его ещё отблагодарить? Да и… вроде, получается, он как бы «в гости» ко мне зашел, спасти даже вызвался. А широкая русская женская душа просто требует накормить мужчину!

Схватив уже давно остывшую сковородку, я со счастливой улыбкой вернулась к нему:

— Угощайся! Они вкусные, свежие, я их совсем недавно пожарила… И… — подавив желание высказать, что думаю по поводу его неподобающего поведения в прошлый раз, произнесла: — И спа…

Договорить мне не дали. Мужчина неожиданно оглушительно расхохотался:

— Ещё и пожарила! Ты ж моя умница! Девочка-припевочка из волшебной страны! — и продолжил громогласно хохотать.

Смех у него был невероятно приятный. А мне вот было совсем не приятно. И чего он, вообще, веселится? Почему он надо мной смеется?!

— Не хочешь, не надо. Мне больше достанется, — поджав недовольно губы и нахмурившись, я отвернулась. Расправив гордо плечи, уже собралась вернуть сковородку на костер, но в этот момент хам схватил меня за плечи, прижал к своей груди и, перестав смеяться, хрипло, с невероятными рычащими интонациями, прошептал на ухо:

— Сколько ж ты их съела, раз разум твой так затмился…

— Затмился?

— О да! Грибочки-то твои волшебные, вызывающие галлюцинации, девочка.

— Какая я тебе девочка?! Мне…

— Странная… — тембр стал ещё более глухим, волнующим и невероятно притягательным. Даже у меня от такого что-то внутри словно перевернулось…

И снова это длилось лишь мгновение. Потому что этот гад опять взялся за своё!

Ладонями, которые до этого лежали на моих плечах, мужчина обхватил меня за талию, прижал к своим бедрам сильнее.

— И сладкая, — горячее дыхание обожгло мою обнаженную кожу, заставив задрожать, а сковородка вместе с платочком, что я до сих пор сжимала в другой руке, выпали из почему-то ослабевших рук. — Я буду ждать нашей следующей встречи, девочка. Хочу наконец увидеть, что скрывается под грязью. И одеждой…

Та ладонь, что находилась на талии, начала медленно скользить вверх, тягуче и невероятно настойчиво лаская меня, а моя нога в ботинке уже готова была опуститься на его ступню, когда мужчина снова испарился. Так и не дождавшись заслуженной «благодарности» и моего убойного «спасибо»!

Несколько дней, а точнее три, после той встречи и плотного ужина грибочками я вообще не могла думать о еде. Ни о какой. Не то что о грибах. Благо набрела на родник, напилась и набрала воды вдоволь.

На четвертый день, добравшись до города, начала питаться сырыми овощами и фруктами. А с собой в дорогу купила вяленого мяса и все тех же овощей. Пополнив запасы, искупавшись и дождавшись, когда мне отстирают и высушат магией платье, я сразу отправилась дальше в путь.

До королевства Найжи оставалось всего три дня пути, часть из которых я проехала на дилижансе.

И до столицы, если добираться, как я планировала, осталось всего чуть меньше суток…

А там я растворюсь в большом городе, разведаю обстановку, удостоверюсь, что Ледышка не дышит в затылок, и только тогда продам драгоценности. После, выручив деньги, послежу за ювелиром и, если всё будет в порядке, и поверенный не появится, уеду в прибрежный город Самахар. Порядки там действовали те же, что и во всем королевстве, плюс тепло, море. Присмотрюсь, что местному люду требуется, и организую бизнес, используя все свои навыки… Ну а если придется, отрину на время гордость, найду себе «покровителя» помоложе да посимпатичнее. Деньги от него мне не нужны, а вот защита очень даже может понадобиться. А там уже обоснуюсь, укреплюсь. Правда, если и покровитель не поможет, а Ледышкины «щупальца» до меня всё-таки дотянутся, придется по морю уходить от преследователей. И отправлюсь я в страны «нелюдей», как всяких эльфов да гномов величали в книгах. Может, хоть там смогу обрести спокойствие… В общем — что заранее загадывать? Пока все мои планы чаще рушатся, чем исполняются.

Об этом я размышляла в пути, стараясь не вспоминать о полянке с волшебными грибами, то, как я угодила впросак, и хаме с длинными руками. Который то вроде добро сеять собирается, спасать меня, а потом пошлит и руки распускает.

Но злость на него была ничем по сравнению с проклятиями, которыми я засыпала себя. Взрослая женщина, которая прожила более полувека. Умная. С огромным жизненным опытом и умудрилась так вляпаться. Можно было бы попытаться найти себе оправдание, что никогда прежде я ничего запрещенного, даже легкого, не употребляла. Видела только в бытность модельной юности, как «балуются» другие. Но сколько бы мне не предлагали — всех посылала по одному адресу в далекие дали и была крайне негативно настроена к тем, кто предлагает и употребляет, особенно при мне. А тут наелась, красочный мир увидела, обрадовалась. И не обратила внимание, что в мозгах абсолютная пустота. Мне было всё равно в тот момент!

Вот тебе, Надя, и знатный щелчок по твоему задранному носу — думала, что самая умная? Спустись на землю — ты теперь не на Земле. Нужно быть всегда собранной, предельно внимательной и всё не по десять, как привыкла, а по сто раз перепроверять. Вот если бы я тогда догадалась обойти полянку, то увидела бы блаженно валяющихся «кроликов» неподалеку и других животных, что приходили поесть тех грибов… Однако до этого я не додумалась, увидела их только на следующее утро, после того как проспалась, словив знатных галлюцинаций.

А гад этот с загребущими руками — тоже хорош! Мог бы сразу объяснить, что со мной творится. А я его ещё, как спасителя, грибочками решила накормить. Хозяйственная какая! И что мне в голову, вообще, взбрело это сделать? Будто он и правда ко мне домой пришел, а я, как его заботливая и любящая жена, сразу на «кухню» помчалась, чтобы покормить добытчика и спасителя… Удушу! В следующий раз сковородкой этой точно и отхватит, если полезет, промеж своих красивых глаз.

Надеюсь, что никогда больше не встретимся для его же безопасности, и чтобы я потом себя не корила, если прибью ненароком…

Вообще, удивительно, как он мастерски доводит меня. На моей памяти это первый человек, которого мне хотелось удавить голыми руками. Может, дело в том, что он и не человек вовсе?

Интересно, а кто он по расе? В первый раз я разглядела только его удлиненные клыки, а вот во второй уже приметила и длинные, заостренные уши, и странный цвет глаз: тёмно-вишневый с золотым ободком у зрачка и золотистыми искрами в радужке… Пока я склонялась к тому, что он эльф. Просто потому, что эльфов я видела в фильмах, и он имеет с ними сходство своей нечеловеческой красотой и длинными ушами. Про другие расы я прочитала в местных книгах, да и то мельком. Хотела потом углубиться побольше в этот вопрос, но, увы, те книги достались Ледышке.

И я начала вспоминать, что смогла запомнить из прочитанного.

Терраны — какие-то ящероподобные существа.

Гномы, ну тут понятно: хам — если только гном-переросток. Особенно с таким-то огромным под два, а то и более, метра ростом. Ну это мне сейчас такой кажется огромным с моим метр с половинкой, и то в прыжке. В той, прошлой жизни во мне было метр восемьдесят, и это под тяжестью прожитых лет…

Тряхнув головой, заставляя себя не думать о Земле, чтобы снова не впадать в уныние, я продолжила мысленно перечислять расы.

Драконы — вот тут, в этом мире, с ними вышла промашка. Нет, они были, но, увы, исчезли. Почему и когда это произошло автору той книги было неизвестно.

Далее шли дракониды — произошли они от драконов и могли, как и те, обращаться, но не в огромных ящеров, а во что-то поменьше. Автор даже «изобразил» во что — там была такая занимательная каракуля человечка с крыльями, что я ещё долго смеялась: моя Таня в пять лет рисовала куда лучше того «талантливого живописца»…

Снова вспомнив про Землю и детей, я прикусила губу до боли и насильно вернулась к своим размышлениям.

Так, ещё существуют эльфы. Причем двух «разновидностей» — эльдараны и эльраины. Чем они отличались, я не знала, но, возможно, у одних как раз клыки есть, как у ушастого, а у других — нет.

Дасарты — про них было написано только пару строк о том, что ведут кочевой образ жизни и слоняются по пустыне, даже каракулей к куцему описанию не прилагалось.

Ну и замыкали список «нелюдей» фаэры. Про них и пары строк не было. Автор того «трактата» лишь написал, что такие есть, и всё.

Другую, более подробную информацию я намеревалась найти в книге, написанной более сведущим в этих вопросах человеком, пока путешествую. Однако это пришлось, по понятным причинам, отложить. Почитаю потом. Может, найду и написанную «нелюдем» или сама воочию увижу сказочных жителей этой планеты…

А ведь когда-то Таня, будучи еще совсем юной, мечтала, что Леголас станет её мужем. Коля же, подтрунивая над сестрой, хотел сам окунуться в «волшебство»: обзавестись луком, верным мечом и повести могучее войско на орков. Были моменты, когда он бегал с большой палкой, представляя, что это посох. И, задорно крича: «Ты не пройдешь!» — стукал корягой и забавно шипел, будто это срывались искры с посоха, а сам он разил могучей магией своих врагов, как волшебник Гендальф.

…И снова мысли о прошлом, о Земле и воспоминания о детях нахлынули на меня. И настолько они были четкими и яркими, что я не смогла сдержать отчаянный стон. Мне отчаянно хотелось хотя бы глазком посмотреть на детей и убедиться, что у них всё в порядке. Даже мечтать о том, чтобы их обнять я не решалась…

— С вами всё в порядке? — на мою ладонь аккуратно легла небольшая ладошка, и, подняв взгляд, я посмотрела на женщину, задавшую вопрос. Она заходила в дилижанс передо мной, и мы заняли небольшую скамью у последнего правого окна.

— Д-да, — откашлявшись, произнесла глухо и украдкой стерла слезинку, что непрошено посмела выступить в краю глаза, тыльной стороной ладони.

Что-то я в последнее время слишком часто раскисаю и даже плачу. Видимо, вина в гормонах этого молодого тела, я себе никогда не позволяла подобной слабости, а тут который раз за неделю с небольшим это случается.

— Что-то совсем не похоже, — ласково улыбнувшись, она сжала мои пальцы. — И что же могло огорчить такую молодую красивую девушку и довести до слез?

— Я… просто устала, — глядя в спокойные темные глаза, ответила тоже с улыбкой. И не соврала. Я, действительно, сильно вымоталась. Всё моё путешествие я постоянно бегу, не позволяю себе больше останавливаться в гостиницах. Сплю мало и крайне плохо. Ещё и ем теперь отвратительно — да так, что килограммы, которые я планировала сбросить за месяц-два, уже испарились, а дорожное платье стало большим. Спасала меня только грудь, которая в размере практически не уменьшилась, и из-за неё я не выглядела в висящих одеждах так, будто украла их у кого-то.

— Бедное дитя, так поспи, до Гриама ещё пять часов пути. И не бойся, спи спокойно, — она мне подбадривающе подмигнула. — Разбойников тут уже давно не было. Так что доберемся без происшествий.

Благодарно ей кивнув, я закрыла глаза и, засыпая, подумала о том, что я разбойников-то не боюсь. Вон, сколько по лесам бегаю, до сих пор ни одного не встретила. А что они точно есть, уверена на все сто, один Ледышка чего стоит, тот ещё бандит в капюшоне. Хорошо, что больше он мне пока не попадался, и у меня есть шанс от него оторваться. Навсегда. И тогда можно будет и отдохнуть, и сил набраться… Потом…

— …драгоценности! — резкий голос и тычок в плечо заставили меня подскочить от испуга.

— Что? — выдохнула ошарашенно, хлопая сонными глазами, глядя на бандитскую рожу. Что-то я не припомню, чтобы в дилижансе с нами «красавец» такой ехал!

— Доставай всё ценное, красотка. Драгоценности, деньги — и побыстрее! — рявкнул он зло, обдав зловонным дыханием.

— А вы кто? — продолжая хлопать глазами, но совсем по другой причине: чтобы выглядеть глупой, задала вопрос, на который и сама уже прекрасно знала ответ.

Дилижанс стоит, вокруг все гомонят: шумят, ругаются и даже плачут. Всех пассажиров, кроме меня, вывели, и их недовольные и испуганные голоса доносятся с улицы. Меня, вероятнее всего, оставили на «сладкое». Я была единственной женщиной среди пассажиров, у которой не был глубоких морщин. Так что сейчас попытаются запугать, чтобы я сама им отдала ценности, и им не пришлось их искать. А после прямо здесь, в дилижансе, и позабавятся.

Не на ту напали. Пусть только попробуют!

— Я — разбойник! — ухмыльнувшись, гордо возвестил бандит с черным от загара и щербатым лицом. И я мысленно вздохнула, произнеся: «Капитан Очевидность во плоти». И припомнила слова женщины о том, что разбойников тут нет. Ну, может, и не было до этого. Но тут появилась я. И судьба, дабы снова нарушить мои планы, направила их точно на этот злополучный дилижанс. А я ведь всего лишь хотела немного отдохнуть да часть пути не на своих двоих преодолеть, а с куда большим комфортом!

— Да вы что? — округлив глаза, приложила ладошки к щекам и задрожала всем телом. — Самый настоящий?

— Да! — мужлан аж выпятил грудь от гордости.

— Ой-ой-ой! — покачав головой, я попыталась изобразить больший испуг, но, по правде говоря, я этого разбойника совсем не боялась. Он был слишком… обычным, как мелкий бандит из девяностых. «Понтов» много, а толку ноль, только и могут ножиками трясти, угрожать и запугивать. С кем-то такие методы прокатывали — у меня же они быстро укатывались в далекие дали. Вот и этот скалит полупустой рот, ножиком угрожает, думает, что я его рожи испугалась и готова на всё. Наивный. Вот увидь я Ледышку — точно испугалась бы. Он был для меня как главарь мафии всех ледяных и отмороженных.

— Драгоценности! Деньги! — напомнил мне о главном разбойник, и я вздохнула. Протяжно и тяжело. И продолжила спектакль.

Сейчас я огляжусь по сторонам, присмотрюсь, где мы, сколько их, да деру дам. За это время я научилась так бегать по лесам, что ни один бандит не догонит. А других пассажиров спасти не в моих силах — у меня оружия нет, которым я и управляться не умею, да и драться, особенно в теле Надин, я совсем не мастак.

— К-конечно, конечно, — закивав головой, я показала на свой рюкзак, который затолкала под сиденье, видимо, потому его не нашли и не утащили с другими вещами, что лежали на верхних полках. — Я достану! Только тут так темно, ничего не видно…

— Так бери и на улицу выходи! — недовольно шикнул он и очень болезненно ткнул меня в плечо, когда я развернулась, чтобы поднять вещи.

— Пожа-алуйста, не бейте, — пролепетала «испуганно», прижав рюкзак к груди, продолжая отыгрывать роль, и шустро сбежала по ступенькам вниз.

Как я и предполагала — всех пассажиров уже вовсю «потрошат» на наличие ценностей. Трое бандитов с мечами уложили всех мужчин на пыльный тракт, ещё двое обирали визжащих женщин. Получается, с «моим» шестеро. Лошади их привязаны к дилижансу. И раз вокруг ещё лес, то мы примерно на полпути к Гриаму, значит мне нужно налево…

— Доста-а… Вай! — донеслось мне в спину недоуменное, когда я, подобно лани, спрыгнула с тракта и понеслась вперед к густой чащобе.

«Надежда возвращается в родную стихию», — подметила хмуро, с едким сарказмом.

— Стой! — прокричали несколько голосов, и послышался треск сухих веток. А я припустила ещё сильнее.

— Вот ещё, — буркнула под нос, — делать мне больше нечего. Наивные какие. У вас только мечи, даже лука нет. И догнать вы меня точно не сможете. У меня тут свой экспресс-метод похудения разработан, и личный план тренировок по бегу от лесного профи составлен. А у вас только экспресс-метод по распитию алкогольных напитков и план тренировок по скоростному закидыванию еды…

Уверена, судя по их одутловатым лицам и красным глазам, я была близка к истине.

Все мои догадки оправдались — мужчины недалеко и недолго со мной пробегали. Их хватило минут на десять, и то они больше орали, угрожали, чем пытались бежать.

А я, дождавшись того, что они наконец успокоятся, шум от них утихнет, перестала бежать по прямой.

И, когда я уже хотела свернуть направо… резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, побежала обратно.

Вспомнив тех несчастных, что лежали на земле, плачущих женщин, одна из которых была невероятно милой, я не смогла просто убежать. Не прощу ведь себя за малодушие и слабость. Никогда прежде я себе так не позволяла поступать, и сейчас не будет исключением. Да, противопоставить шестерым грабителям мне нечего, однако я их отвлеку, постараюсь увести с собой побольше и буду надеяться, что мужики, наконец-таки, очнутся да сами справятся с оставшимися.

Вылетев снова на тракт и застав практически ту же самую картину, я промчалась с дикими воплями мимо разбойников, попутно указав растерянным пассажирам на мечи, и умчалась в другую сторону леса, крича не своим голосом:

— Ой, боюсь! Боюсь! Пожалуйста, не трогайте… Я так устала… Сил бежать уже не-е-ет! Упаду… А у меня столько драгоценностей! Ещё и монеты папа просил бабушке передать… Как же я её без ста дарамов-то оставлю! Ой, что будет-то!

И, выпалив эту околесицу, замерла. Удостоверилась, что в этот раз за мной помчались четверо разбойников, не особо торопясь, чтобы они могли поспеть, поскакала вглубь леса, продолжая орать:

— Фамильные драгоценности! Всё, что на свадьбу мне припасли… Как же я это отдам этим разбойникам?! Мужу зачем бесприданница? И зачем я сразу всё с собой взяла? Двести! Двести дарамов наследства да сто бабуле надо передать! Это ведь целых триста! Ой, что будет, если отнимут! Ой-ой-ой!

У разбойников открылось второе дыхание, когда они услышали про такие деньги. И мне пришлось прибавить шагу:

— А ещё пятьдесят мама просила передать своей подруге! — добавив ещё в довесок, чтобы не только второе, но и третье дыхание раскрылось у бандитов.

Фантазия заканчивалась, бежать по влажной почве было трудно, но я не сбавляла хода, тая надежду на то, что мужчины справятся с двумя оставшимися бандитами и смогут вернуть своё, пока я тут ношусь по лесу.

— Стой! Стой! — доносились мне вслед хриплые крики: разбойники уже были на грани.

— Не могу! Мне стра-а-ашно! Столько деньжишь в сумке! Вы же их отнимите! Ещё и снасильничаете над… невинной девицей! Как меня замуж-то после такого возьмут?

— Да стой… ты… — совсем обессиленно и тоскливо провыли они. — Насильничать… не будем. Сил… совсем не… осталось…

— Это вы так говорите! А у тех, что остались у дилижанса, их полно!

— Мы… попросим не трогать…

— Вот уж нет!

— Тогда… тогда… отдай просто вещи и…

— И тогда меня убьют родители! Изверги, вы смерти моей хотите?

— Да… нет… в смысле…

И они остановились. Один аж упал лицом в мох, вконец доведя этим забегом себя.

Я же, утерев пот со лба, припустила сильнее и, сделав приличный крюк, направилась обратно к дилижансу.

Повезет, мужики справятся сами с разбойниками, а нет — так уж помогу им и спокойно до Гриама доберусь.

Но каково же было моё удивление и недоумение, когда я, кроме двух измочаленных разбойников, на тракте никого и ничего не увидела. Дилижанса и всех пассажиров след простыл. Даже лошадей их всех увели. А про меня-то и забыли!

Вот и помогай после этого людям… Хотя, а что я думала, что они будут меня дожидаться? Теперь уже себя впору называть наивной.

Постояв мгновение, я снова вернулась в лес и, углубившись немного, чтобы меня не заметили с тракта, побрела вдоль него.

Оптимизма я не теряла, знала, что с пути не собьюсь и к вечеру, пусть и затемно, буду входить в городские ворота. Плохо, конечно, что придется задержаться. Зато ночью в мягкой теплой постели посплю, а не в лесу. Да ещё и ванну спокойно приму, а не так, снимая на час комнату — что можно за это время успеть? Сполоснуться, подсушить и расчесать волосы да переодеться в чистое…

Ещё через какое-то время я была вынуждена сильно сбавить шаг. Однако не потому, как вымоталась, что, конечно, тоже имело место быть, а из-за того, что под ногами начало подозрительно хлюпать.

Не останавливаясь, достала из кармана рюкзака уже всю помятую и грязную подробную карту, которая стала моей спасительницей, и быстро нашла место, где я примерно находилась. И протяжный вой донесся из моей груди. Я вспомнила, почему изначально хотела тут проехать на дилижансе, а потом эта мысль переплелась с желанием отдохнуть, и про неё я благополучно забыла. Рядом с городом Гриам были низина и обширные болота. И именно в них я сейчас и забрела.

Да где же я успела так провиниться? Почему у меня ничего не может идти по плану?!

Сложив карту и убрав её обратно, поправила лямки рюкзака и начала аккуратно ступать вперед, подбираясь к тракту. По которому мне придется идти.

Шаг за шагом, не торопясь, в промокших уже насквозь ботинках, скрученной в тугой узел юбке примерно на уровне талии, я брела, стараясь ни о чем не думать. Потому как очень не хотелось вспоминать в такой момент о Земле, чтобы не грустить. А о Ледышке, чтобы не начать ненароком торопиться. Мне нужно быть собранной, внимательной. Да добраться уже наконец до Самахара! Целую неделю буду там на пляже отогреваться и в лес проклятый больше ни ногой!

— Вот бы мне сейчас резиновые сапоги, — пробормотала, прощупав влажную, ходящую под ногами почву, и сделала очередной шажок. — А ещё я бы от вертолета не отказалась, — ещё шаг, — да с пулеметом! Чтобы нечисть всякую расстреливать на подходе. А то — жена… взойдешь на ложе к супругу… новое имя дали! Войти я могу только в анналы истории, как самая непокорная жена. А, кстати, — на мгновение я остановилась, — а я, вообще, женой-то стала? Или раз имя то не произнесла, то до сих пор вольная птица?

Почему-то эта мысль, что могу быть ещё не замужем, меня так обрадовала, что я, сделав неосторожный шаг, провалилась по самое колено.

Сдержав очередной вой, я медленно опустилась на другое колено и, упершись ладонями в землю, начала вытаскивать увязшую ногу. Не сразу, но мне это удалось, и даже ботинок свой сохранила.

— Надо срочно на тракт возвращаться, — пробормотала под нос, выливая из ботинка болотную мутную воду.

— Бульк… — «ответило» мне глухо.

Это произошло столь внезапно и неожиданно, что я до ужаса испугалась. Сердце сжалось на секунду, в голове зашумело. Однако в следующий момент я уже взяла себя в руки и, оглядевшись, увидела в пяти метрах от себя странную черную жижу. Похожая на большого, размером с сенбернара, слизняка, она внимательно смотрела на меня крохотными глазками на длинных «палочках». Перепугавшись странного создания, отступив на шаг, я зацепилась каблуком за мох и, рухнув на попу, застучала зубами.

— Бульк, — снова изрек «слизняк», но не сделал попытки двигаться, продолжая смотреть на меня.

— Бульк? — уточнила я.

— Бульк! — непонятное существо немного растеклось по мху и, закрыв глазки, окончательно утихло.

— Ну вот и поговорили… — выдохнула облегченно, понимая, что «слизняк» нападать не собирается, и я ему вовсе не интересна.

И, не утруждая себя тем, чтобы подняться с земли, начала рассуждать, что делать дальше.

Мне придется сейчас дождаться, когда стемнеет, чтобы точно не встретиться с теми разбойниками, и только тогда выбираться на тракт. А значит, ни о какой ванне и теплой постели сегодня уже не приходится и мечтать. Снова предстоит ночевка в лесу. Утром я зайду ненадолго в город, помоюсь, пополню запасы, куплю новое платье взамен этого, просто убитого, да направлюсь дальше.

Стащив с плеч рюкзак, проверила, что он не промок, и выдохнула облегченно. Достала платок, что дал мне хам, вытерла им грязные ладошки. Да так и застыла на пару минут в обнимку с вещами, глядя вперед невидящим взглядом.

— От чего тебя в этот раз спасать? — донесся откуда-то сзади знакомый до зубовного скрежета, немного насмешливый голос. — Снова… волки?

— Снова ты, — не оборачиваясь, изрекла устало, совсем не удивленная его появлению, потому что на удивление, как и на злость на мужчину за его прошлые проступки, не осталось сил. — Как ты меня находишь? И почему, вообще, привязался? И, кстати, «вызов» оказался не срочным, а ложным. Так что «спасибо» от меня не жди.

— Ложный вызов? — в голосе мужчины мелькнуло удивление.

— Именно, — я обессиленно повела плечами. — Поэтому беги дальше по своим делам. А я занята. И со всеми проблемами я и без тебя прекрасно справлюсь.

— Ты будто обижена на то, что я так спешно покидал тебя в прошлые разы.

— Поверь, ты тешишь своё самолюбие. Я тебе не рада. И, вообще, ты мне мешаешь. Говорю же, я занята.

— Да? И чем же? — послышался всплеск воды, мужчина зло выругался себе под нос, а на моем лице расплылась злорадная улыбка. — Проклятье! И что тебя по лесам-то носит? Ещё и в болото забрела в этот раз. Просил ведь…

— А я о спасении тебя ни разу не просила, — нагло вклинившись в его негодующую речь, хмуро подметила. — И что плохого в болоте? Мне тут нравится. Тихо. Было! Пока ты не пришел. И компания спокойная и приятная. Была!

— Компания? — встав рядом, он посмотрел на «слизня», который, вытянув один глаз, с интересом посмотрел на новое действующее лицо.

— Да.

— И, позволь спросить… Ты с этим разговариваешь?

— Конечно! Подружка моя, — я предельно важно кивнула.

— Бульк! — донеслось не менее веское и значимое.

— Вот! Мы тут сидим, спокойно беседуем, а тут ты. А мы, может, посекретничать хотим. О женской непростой доле поговорить.

— Буль… Бульк!

— Вот-вот! — с трудом сдерживая себя, чтобы не расхохотаться, поддакнула с умным видом слизню. — И я о том же!

— Впервые встречаю разумное существо, язык которого не подвластен для моего понимания, — озадаченно протянул хам, разглядывая мою «подружку» слизниху.

— Всё бывает в первый раз.

— Бульк…

— Именно! — с воодушевлением согласилась я, правда снова непонятно с чем именно я соглашалась.

— Слушай, — красавчик посмотрел на меня и, смерив долгим взглядом, задумался…

— Сегодня я — болотная кикимора, если ты решаешь каким прозвищем «одарить» меня на сей раз.

— Кикимора? Что это значит? — у мужчины взгляд стал ещё более задумчивым.

— Владычица болот. Она самая. Самая важная, главная и отважная. Болотная кикимора собственной персоной, а это, — галантно указав на слизня, продолжила: — моя подружка, отличная собеседница и помощница, мадам Бульк! — мой бред всё набирал обороты, но поскольку за ложь я это не считала, то и краснеть даже не собиралась.

— То королева оврага, то кикимора болотная, — и, по его ехидному тону, я поняла, что он догадался о том, что я над ним подшучиваю. — Я удивлен, что столь знатная персона снизошла до… — тут он почему-то замолчал и резко переключился на другую тему: — Кстати, раз тебе ничего не угрожает, то зачем ты меня звала? — и этот франт, упакованный сегодня в черные брюки и простую белоснежную рубашку, внезапно уселся рядом со мной. Но я, наученная уже горьким опытом прошлых встреч, прекрасно помня, что он любит распускать свои длинные руки, сразу отодвинулась от него подальше.

— И сколько раз тебе нужно повторять, что я тебя не зову! — фыркнула, покрепче прижав к себе рюкзак, прикрывая грудь. — Ты сам зачем-то приходишь. Необъяснимым образом находишь. И совсем непонятно зачем тебе это надо! И, к слову, — кивком головы я указала на влажный мох, — не боишься испачкаться? А то опять тебе на встречу, ты же не чище меня будешь.

— Ах, моя кикимора ненаглядная, — его полные губы изогнулись в томной улыбке, глаза вспыхнули нездоровым огнем, и я на всякий случай сразу пересела ещё дальше, — сегодня дела у меня тоже есть. Однако твой вызов состоялся чуть раньше, чем обычно. Так что я могу уделить тебе побольше времени, а затем, как и намеревался, приму ванну. Поэтому не переживай о моей чистоте, которую, уверяю тебя, я рьяно блюду.

— Блюдун… — задумчиво пробурчала себе под нос. А сама уже мысленно витала в мечтах, точнее в воспоминаниях. Как я принимала горячую ванну с огромной шапкой пены. Тонкий аромат любимых духов витал в комнате, я слушала классическую музыку и изредка отпивала из высокого хрустального бокала любимое сухое шампанское «Baron de Rothschild» — розовое, с приятными нотками цедры, нежных лепестков роз и дикой клубники… Потом, вздохнув, вернулась с небес на землю, вернее, с Земли на эту планету. И запросы сразу резко поубавились. А я стала готова даже просто на бадью с горячей водой и кусок обычного мыла. Где-то вдалеке, на грани неразумных мечтаний, промелькнула мысль попросить этого пошляка взять меня с собой… Но она как вспыхнула, так сразу и угасла.

Я лучше по лесу ещё побегаю. Одна. Спокойнее будет. И отбиваться от приставаний не придется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌— Эй! — его ладонь мелькнула перед моими глазами, призывая обратить на него внимание, и я нехотя вынырнула из мыслей.

— Что? — заметив, что он подобрался ко мне на опасное расстояние, пока я витала в облаках, нахмурилась и отползла ещё на метр.

— Ты бы заканчивала по лесам да болотам бегать, — проследив за моими телодвижениями, он хмыкнул и в мановение ока снова оказался рядом.

— Тебя забыла спросить, что мне стоит делать и где бегать.

Мой ответ получился максимально бестактным, но абсолютно точно выражал мои мысли. Это не его дело, куда мне идти и что делать. Да и доверия ему тоже нет — вдруг он «засланец» Ледышкин? Даже этому я не удивлюсь. Наоборот, пока это наиболее рабочая версия. А приходит он меня «спасать», чтобы дожила я до встречи с «полумужем». Сюда же, в эту версию, прекрасно вписывается и то, почему поверенный примчался в тот город, где была я, а не какой-то другой. Пару фактов меня только смущало: почему тогда сам Ледышка с этим нахалом не переносится? Или как там называется этот способ перемещения. И почему не пытается задержать, чтобы затем передать в ледяные руки? Напротив, он только сам лапает и быстро сваливает в закат.

Нет-нет. Всё-таки эта догадка про сговор Пошляка и Ледышки, как ни крути, не выглядит логичной.

Но что же тогда ему нужно от меня? Пока он ни разу не соизволил ответить на этот вопрос!

— А зря, что не спросила, — не выразив недовольства, ответил мужчина спокойно. — В этих-то лесах давно не водятся опасные хищники: так уж получилось, что одна раса в свое время слишком любила… поразвлечься. Да так, что истребила всё тут подчистую. Однако, если ты направишься и дальше по тому же маршруту, забираясь поглубже в леса да болота, то там спокойствия не жди. И «клац-клац», как ты выразилась в прошлый раз, тебе точно гарантирован. Ты даже «вызов» не успеешь отправить, а тобой уже закусят.

— Уверяю тебя, я довольно неплохо осведомлена о том, что и где меня может поджидать. Также напомню — я тебя ни разу не звала. А что тебе там чудится — уж извини, не мои проблемы… И ты, что, переживаешь, что меня покусают? Возможно, задание у тебя какое: жизнь, например, мне сохранить? А про вызовы ты мне наглым образом врешь? — задавая эти вопросы, я внимательно наблюдала за его выражением лица, но он и бровью не повел. Задумчиво разглядывая что-то вдалеке, он крутил кончик длинной косы между пальцев, словно именно это занимало его больше всего в этот момент.

— Бульк? — подала голос моя «подружка».

— Вот-вот! — поддакнула я. — Отвечать-то будешь? Или вновь проигнорируешь меня?

— М-м… — протянул мужчина задумчиво и, переведя взор на меня, опять растянул губы в сладострастной улыбке.

— Ну и ладно. Ты сиди тут, раз хочется. С подружкой моей можешь пообщаться. А мне пора, — недовольно махнув ладонью, поняв, что диалога с ним не выстроишь, я начала подниматься. Но он вдруг схватил меня за запястье. И в следующий миг я, ничего не понимая, уже сидела у него на коленях. А руками он крепко обхватил мою талию.

— Да сколько можно-то! — не спросила, а выразила свою точку зрения и степень своего недовольства. — Тебе бы к врачу сходить! — и потянулась к мешку, намереваясь припечатать им мужика, который заглядывал мне в декольте. Можно было бы и пощечину влепить, но у меня была нынче слишком крохотная ладошка, да и тело Надин не отличалось особой силой, так что удар вышел бы слишком слабенький.

Однако меня опередила мадам Бульк.

Довольно шустро она подползла к нам и, вытянув из черного глянцевого тельца отросточек, потянулась им к длинному уху «спасителя». Уж не знаю, что она намеревалась сделать, но мужик, так ничего не ответив, подмигнув мне, ещё и напоследок огладив нижнюю округлость, испарился, а я плюхнулась на влажную траву.

Слизень замер и, издав недовольный бульк, втянул своё щупальце. Лишь его глазки ещё какое-то время покачивались из стороны в сторону, но и они вскоре убрались в желеобразное тело.

— Спасибо, — произнесла я с чувством неимоверной благодарности, обращаясь к своей спасительнице, однако прикоснуться к ней всё-таки побоялась.

— Ненавижу таких, — пробурчала уже ни к кому не обращаясь, — считают, что «всё вокруг колхозное, всё вокруг — моё!». И, раз я маленькая и слабая на вид, думает, я позволю себя ощупывать и измываться? Или, может, он полагает, что я очарована его неземной красотой? Наивный! В следующий раз обязательно получит заслуженную благодарность!

Полыхая праведным гневом, я поднялась, привела себя в относительный порядок. Попрощалась с мадам Бульк, тайно жалея, что не могу её взять с собой — уж она-то, в отличие от хама, точно пригодилась и стала бы мне помощницей. Да направилась к дороге.

Когда же сильно стемнело, я, так и не дойдя до города, обустроила себе небольшую лежанку на сухом участке земли, не став даже есть, укуталась чем могла и отключилась.

А утром, всё ещё трясясь от злости, снова забыв про еду, помчалась вперед.

Уже совсем скоро я войду в город, сниму на пару дней номер в недорогой, но приличной гостинице и буду только спать, есть и мыться, чтобы смыть с себя запахи болот и прелой листвы, которые уже намертво впитались в мою нежную кожу.

И мысли об этом с каждой минутой и пройденным шагом возвращали мне отличное настроение. А когда рассвело окончательно, на моем лице сверкала шикарная улыбка. И про мужика с длинными руками я и думать забыла.

В общем, всё было прекрасно и замечательно! На кристально чистом голубом небе ярко светило солнышко. Приятный ветерок гулял между деревьев, болота стали уже не такими непроходимыми, и можно было шустро идти по прямой, а вскоре я смогу и на тракт выйти. Ну а там и город увижу!

Когда лес начал редеть, я решила, что совсем близка к цели. Сняв испачканное дорожное платье, не без труда сменила его на последнее чистое, «праздничное».

Купила я его случайно и практически за бесценок: пока я выбирала себе удобное платье для путешествий, одна клиентка долго ругалась с портнихой, требуя всё переделать. А та взяла, да и психанула. И предложила мне купить его за четыре парха. Понимая, что это «сделка века», я, не раздумывая, согласилась. И стала обладательницей светло-голубого платья из нежнейшей ткани, с рукавами-фонариками, узким корсетом и пышной юбкой. Ну а ещё за один парх я приобрела к нему туфельки в тон.

И, вот, я всё такая красивая аккуратно «плыву» к тракту, боясь испачкаться. Медленно переставляю ножки, на лице блуждает счастливая и мечтательная улыбка…

— П-помогите! — слышу я девичье, испуганное. И с тоской понимаю, что я вновь влипла. Осознаю, что пока не выясню в чем дело, не успокоюсь. И настроение снова рухнуло в самую бездну. А я мрачнее тучи, поправив рюкзак и подобрав пышные юбки, попрыгала по кочкам в сторону услышанного голоса.

По пути мне попалось непонятно каким образом попавшее сюда, в болото, весло, и его я, конечно, прихватила с собой.

И, наконец, грозная я вылетела с веслом на перевес на полянку. А там девчушка весом килограммов под сто: кровь с молоком, причем сгущенным. Бьется в руках мерзких маргиналов, пытаясь вырваться. Рыдает от ужаса, просит о помощи, а они противно ржут и лапают её.

На моё счастье явление меня «народу» вышло феноменальным: мужчины, увидев сначала огромное весло, испугались, выпустили добычу из рук да похватали свои ржавые мечи. А когда до них дошло, что я опасности не представляю, девушка уже каким-то образом доползла до меня и, «спрятавшись», разрыдалась пуще прежнего.

— Ты что разлеглась? — прошипела, глядя на то, как она распласталась. Я-то рассчитывала, когда сюда влетала, что мы дружно дадим деру. И, как я вчера, уйдем от погони, а у мужиков все мысли о насилие выветрятся за время «прогулки»!

— П-помоги!

— Помоги? Для того я и пришла! — сдержав рвущееся негодование, более размеренным тоном, чтобы успокоить её, стала уточнять: — Ты откуда? Из города? Он же неподалеку?! Нам бы нормальную помощь, существенную…

— И…из деревни… я только за грибами… — на этой фразе меня знатно так перекосило. Грибы ещё долго будут сниться мне в кошмарах. — Недалеко она тут…

— Отлично! Ну так и давай в деревню…

— Ты кто такая? — прошепелявил один из маргиналов, потряхивая своим мечом, указывая острием на меня.

— Местная живность, — парировала, думая о том, а не пробежаться ли мне одной до деревеньки? Однако разумная мысль, что я даже не знаю в какую сторону бежать, остановила меня, и запал мигом пропал.

— Деревня где твоя? — злым, шипящим шепотом обратилась к девчушке, которая снова залилась слезами и активно шмыгала носом, не обращая внимания на мой вопрос.

Вот и что за неразумное создание мне попалось? Неужели она и правда думает, что за мной может укрыться, а я — легко отбиться от этих бандитов? Мадам Бульк и та была сообразительнее, а ещё встала на защиту меня и моей чести!

— Схватить! — рявкнул тот, что был самым большим, и мужики со злорадными ухмылками медленно побрели на меня.

И тут я поняла, что дело дрянь! И убежать, бросив глупую, не могу… Но и не справиться мне с ними. Добегалась Надежда…

Скинув рюкзак, я глубоко вздохнула:

— По одному подходите! — и, перехватив удобнее огромное весло, я взмахнула им, попутно стараясь унять дрожь в пальцах и страх, что сковал моё сердце…

…Вынырнув из воспоминаний, глядя в удивительные глаза, я с недовольством осознала, что весло так и не достигло своей цели. Не хватило буквально сантиметра, чтобы оно воткнулось промеж глаз, и я наконец свершила задуманное: достойно «отблагодарила» негодника, постоянно распускающего свои руки. И, уверена, причина моей неудачи кроется в магии, которой он владеет.

Задушив негодование на корню, не желая выдавать свои истинные чувства и не давая ему какого-либо повода для новых насмешек, холодным тоном изрекла:

— Ты, вообще, в курсе, что трогать девушек за все места… — как минимум верх неприличия?! — отбросив ставший ненужным обломок весла, я ухватилась за его плечи и подтянулась.

— Да? — когда мой нос практически коснулся его, протянул он хрипло, а золотые искры в вишневых глазах как-то странно, неестественно засверкали. — А кидаться шишками в лоб, натравливать болотных тварей и бить веслом по лицу — это нормально?

— Да! — стряхнув его руки, я выскользнула из его лап. Гордо выпрямившись, расправила плечи и, отойдя на пару шагов, начала приводить себя в порядок.

— И, поверь, будь мы… — едва не сказав «на Земле», резко замолчала. Прикусила губу и старательно начала думать о другом, чтобы ненароком снова не вспомнить о прошлой жизни и детях.

— Будь мы, что? — подал голос наглец, приблизившись на опасное расстояние. И, даже не дав мне попытки ответить, продолжил: — И, кстати, ласкать такое тело, как твоё, верх наслаждения… И ты хочешь отказать мне в этом? Неужели ты столь непомерно жестока?

— Что-то ты сегодня излишне говорливый. Поэтому, пока ты снова меня не довёл, отправляйся-ка поскорее к тем дамам, чьи тела ласкал. И ласкай их дальше в свое и их удовольствие, а моё — оставь в покое!

— Мне вновь в твоем голосе чудится недовольство мной. Неужели ты думаешь, что я бы променял тебя на обычных, ничем не примечательных красавиц? И, вспомни, ведь именно ради твоего зова я бросил всё, оставил их расстроенными и примчался буквально… — поправив немного халат, точнее, только натянув на плечо шелковую ткань, которая незамедлительно соскользнула обратно, он обреченно покачал головой, — голым. Лишь бы успеть тебя спасти.

— Полапать, — парировала. — И мне абсолютно всё равно, кого ты там ласкаешь, какими способами. Главное, чтобы не трогал меня.

Закончив на этом беседу, усевшись на небольшой пенек, решила кое-что проверить. Вернее, найти на своей карте страну под названием Мандария, которую упоминали бандиты. Чтобы точно ненароком туда не завернуть, раз там есть невольничьи рынки, и меня случайно кто-нибудь не продал.

Засунув руку глубоко в декольте, под взглядом округлившихся от восторга глаз мужчины, вытащила помятую, грязную карту и начала её разворачивать. Когда её размеры достигли примерно метра на метр, пошляк снова восторженно посмотрел на то, откуда я выудила этот огромный кусок бумаги, и восхищенно прицыкнул:

— Какая кладезь!

— Уйди. Никаких объединений усилий и тем более тел, уверяю тебя, не будет. И незабываемых приключений с вилами во всех местах — тоже. А если они и воткнутся, то только в тебя. Потому как идея твоя — чушь несусветная. И, к слову сказать, ты намеревался, — указав на его халат, ухмыльнулась, — в таком виде путешествовать?

Как ни в чем не бывало, будто это не ему предназначалась вся моя тирада, он мне широко улыбнулся, продемонстрировав клыки:

— А что не так? — и смотрит так искренне, словно не понимает о чем речь. — Для меня и такая одежда не помеха. Да и воздух приятно обдувает… всё. Не жарко опять-таки. Одни сплошные плюсы!

— Ага, а деньги откуда доставать будешь? — презрительно фыркнула. — Или как ты собираешься расплачиваться за постой и еду? Натурой?

— Если ты берешь натурой… — говоря это он опустил пушистые ресницы, как будто его внезапно охватило стеснение. И я всё поняла: этому гаду нравится препираться и специально бесить меня.

— Вот ещё! — злясь на себя, что не сразу его раскусила, прошипела негодующе: — Давай, иди отдавай свою натуру тем дамам. А ко мне больше не приходи, какой бы вызов не поступал. Прошу, оставь меня в покое, — закатив глаза, я выдохнула, снова успокаиваясь.

Другой линии поведения с ним я более не видела — на вопросы мои не отвечает, на просьбы не трогать — не реагирует. Поэтому буду теперь полностью его игнорировать, надеясь, что он сам «отсохнет и отвалится».

И, целиком сосредоточившись на карте, разложенной на коленях, начала медленно водить по ней пальчиком, выискивая загадочную страну, которую до этого там не видела.

Бандиты упоминали, что до Мандарии неделя пути по трактам, однако это совсем не значит, несмотря на их слова, что это наиболее быстрая дорога — мне, вообще, казалось, что прокладывая тут дороги, все руководствовались своим настроением и велением правой пятки. Настолько хаотично тракты были проложены. Никакой логики там не угадывалось. Ладно бы горы обходили, болота огибали — но нет! Там через самое болото мост бросили, хотя могли по прямой и не мучиться. Здесь просто решили петлю сделать… У меня пока единственное логичное предположение по поводу этого было, что королевства некогда располагались немного иначе, отсюда и странные изгибы.

Осмотрев уже полкарты, старательно не обращая внимания на мужчину, который как туча навис надо мной и с интересом следил за моим пальчиком вместе со мной, я поняла, что не нахожу этой загадочной Мандарии. А если смотреть дальше, то это всяко даже на коне займет не одну неделю пути… И начала складывать обратно карту. Да и черт с ней, с этой Мандарией сейчас. Доберусь до города и там куплю себе нормальную карту, более подробную.

Не став убирать объемный кусок бумаги в корсет, дабы избежать очередных похабных восклицаний, продолжая сохранять молчание, положила карту в рюкзак, тот закинула на плечо и бодро направилась к тракту.

— С нетерпением буду ждать тебя, моё солнышко! — донеслось мурлыкающее вслед.

И на это я тоже никак не отреагировала. Не желая уточнять, где он ждать-то меня собирается и зачем. Не обернулась, и когда загадочный легкий ветерок коснулся волос, взлохматив их на макушке.

Продолжая свой путь и успокаивая себя размышлениями, что уже совсем скоро, буквально через пару часов я буду в городе, я шла дальше. Витая в мечтах, как заберусь в горячую воду. И забуду обо всем плохом: бандитах, болотах и странных мужиках по вызову.

Ещё через час настроение взмыло до небес, потому как, выбравшись на тракт, я увидела вдалеке высокие шпили города, которые были не видны из-за деревьев. И, бредя по прямой к главным воротам, я с восторгом разглядывала необычную архитектуру.

Пара городов, в которых я бывала до этого, были обычными, «заМКАДьем», как некоторые бы в Москве сказали. Небольшие опрятные домики, ровные улочки. А здесь — столица огромного государства! И пусть из-за высоких стен невозможно было оценить всё в полной мере, но и то, что было видно — впечатляло.

Белоснежные квадратные сторожевые башни с острыми крышами и узкими бойницами на первой линии крепостных стен, тонкие шпили — у второй. И огромное странное строение, напоминающее какой-то вычурный католический собор, только куда большего размера, и сложенное не из темного камня, а из белоснежного. И, как мне кажется, это был королевский, точнее, императорский дворец, поскольку выстроен был посередине города, и его окружала последняя, третья стена, а ещё он находился на небольшой возвышенности.

Поглощенная этими размышлениями, я едва не забыла покрыть голубым платком голову, чтобы скрыть свой странный цвет волос, который пока более ни у кого не видела, логично предположив, что по нему меня и вычислили так быстро в первом городе, и обнаружили, где я остановилась.

А через полчаса, пройдя стражников, которые только улыбнулись мне, я очутилась посреди большой площади, забитой повозками разной величины, гомонящими людьми да и нелюдьми разнообразных рас.

Глаза у меня сразу разбежались. Мне хотелось получше разглядеть и ящерообразного мужчину с зеленоватой чешуей и вытянутой мордой, который разговаривал с человеческой женщиной. И плотного невысокого, примерно метр двадцать ростом, гнома с окладистой, аккуратно подстриженной длинной бородой, ведущего «ослика» за повод. А ещё узнать, что скрывает та необычная витрина с изображением цветка и рожек, что находилась на первом этаже здания напротив!

Сделав нерешительный шаг к тому магазину, я замерла, вспомнив, что денег у меня в обрез, поэтому решительно направилась к фонтану, который располагался в самом центре площади. Посижу, дух переведу, заодно прислушаюсь к чужим разговорам. Может, выясню, где гостиница приличная есть, а нет — так язык не отсохнет самой поспрашивать.

Пока я брела к фонтану, настроение ещё немного улучшилось.

Все жители вели себя доброжелательно, тактично. Расступались, давая пройти, улыбались, приветственно кивали, и я всё шире улыбалась им в ответ. Поэтому в душе вновь расцветали яркими красками вера и надежда, что всё у меня получится, и я смогу обрести спокойствие в новом мире…

Найдя свободное местечко, я сняла рюкзак. И медленно, элегантно опустилась на резную скамеечку.

Жизнь прекрасна и удивительна! Я наконец в городе, похожа на женщину, а не на лесное чудовище. И совсем скоро я, как нормальный человек, буду спать на кровати, а не на лежанке из листьев!

Я даже зажмурилась от восторга и подставила лицо под мягкие, ласкающие лучи солнышка… И растворилась в стуке копыт, гомоне сотен созданий и шорохе воды.

Но тут почему-то звуки как-то стихли, солнце скрылось, и знакомый голос уже не просто до зубовного скрежета, а полноценного нервного тика довольно неподалеку воскликнул:

— Я так и знал, что найду тебя здесь, моё солнышко ненаглядное!

Как бы я не силилась сохранить спокойствие, меня всю даже перекосило от недовольства. Глаза сами распахнулись, я уставилась на голубое небо, а с уст слетело отчаянное:

— Где же я так нагрешить-то успела?! — обращение к небесам и всем местным богам.

— Стыд-то какой! — недовольно пробормотал мужчина, что сидел на соседней скамье, и я посмотрела сначала на него, а потом перевела взгляд туда, куда он смотрел…

Ну что же, «мой» красавчик так и не удосужился сменить одежду. И сейчас гордо восседал в халате на монстре подобному тем, что были впряжены в карету Ледышки. Такой же огромный «конь» с клыками и алыми глазами, различие было только в том, что этот был белоснежного цвета.

Да ещё и как мужчина сидел! Картинка не для слабонервных!

Только одна нога в стремени, вторая, согнутая в колене, лежала на седле. Мужчина в такт, видимо, своим похотливым мыслям, ей мерно покачивал, пальчиками шевелил. Монстр нетерпеливо бил копытом и фыркал, а этот даже за поводья не держался и улыбался, руки на груди сложив. Халат опять сполз с плеча и едва прикрывал хоть что-то. Казалось, подуй сейчас легкий ветерок, и всё: шелковая черная ткань, небрежно подвязанная поясом, окончательно бы разошлась и, соскользнув вниз по его телу, явила бы взору сотен существ абсолютно голого мужчину…

— Срамота! — в тон поддакнула я соседу, полностью проигнорировав хама, продолжая придерживаться выбранной тактики поведения.

Поднявшись как ни в чем не бывало, спокойно обошла белоснежного монстра и, прибавляя ходу с каждым шагом, быстро направилась в сторону загадочного магазинчика, который приметила ранее, в надежде укрыться там от назойливого преследователя.

— Ну куда же ты так бежишь? — как я и боялась, сзади послышался грохот от копыт монстра, и развеселый голос раздался в метре от меня: — Я так к тебе торопился, так спешил, а ты даже не согрела теплом своей улыбки!

А я шла дальше, гневом полыхая, потому как на нас с этим эксгибиционистом горожане совсем ненужное мне внимание начали обращать, и молчала. Сдерживаясь, как могла. А быстрее никак ноги переставлять не получалось — иначе уже сорвусь на бег.

— А куда мы отправимся дальше? — всё не унимался «мужчина по вызову». — Я предлагаю на север! Давно там не был. Только представлю, как буду отбиваться от заранов, а ты в благодарность прижиматься ко мне… У меня всё сразу вздымается.

Поравняв со мной монстра, он игриво мне подмигнул, когда я невольно на него посмотрела, а мой глаз в ответ нервно дернулся.

— Внутри, — добавил он спустя небольшую паузу, а я поняла, что снова попалась на его уловку.

Меня даже заколотило от злости на себя, а зубы пришлось сжать покрепче.

— Кстати! Замечательно, что ты туда идешь! — я непонимающе подняла голову и увидела, как он кивнул в сторону загадочного магазина. — Вспомнил, что нам надо кое-что в путешествие купить. Смазку, — тут я запнулась на ровном месте, — кожаные ремни. А ещё обязательно масло!

В голове сразу пронеслась мысль: «Секс-шоп», — и перед глазами возникли всякие игрушки для взрослых, наручники и прочее, а я, резко развернувшись на девяносто градусов, направилась в сторону небольшой улочки.

Будь я одна наверняка бы зашла в тот магазин. Интересно ведь, что за товары продаются в иноземном интимном магазине! Но в компании с этим… Да только через мой труп!

— Эй! — осадив животное, не иначе как силой мысли, потому что поводья он так и не удосужился взять, мужчина спрыгнул на тротуар. И я совсем не вовремя посмотрела в его сторону.

Полы длинного халата из тончайшей ткани взмыли вверх. А мои глаза заметно округлились. Я замерла. И перед глазами вновь ярко промелькнул богатый ассортимент секс-шопа.

— Давай зайдем! Нам точно пригодится!

— Нам? — не сдержавшись, пробормотала себе под нос. — Ишь, что удумал. Извращенец…

И, быстро сорвавшись с места, понеслась от ненормального подальше. Он, значит, уже намекает мне на БДСМ-игрища?! Смазки, ремни, масла… А что дальше ждать?.. Маньяк какой-то. Бежать нужно! Срочно!

— Извращенец? — шлепая босыми ногами по пыльной брусчатке, мужчина догнал меня за пару шагов. И я даже не удивилась, что он меня услышал. — Это почему это? Что я такого сейчас-то сказал?

— Ты кого там маслом собрался намазывать и ремнями связывать? — не останавливаясь, прошипела я. — И для каких целей тебе смазка?!

— Связывать? — мужчина немного подумал, а потом расхохотался: — Неужели ты не знала, что означает этот знак — цветок с рогами? — признавать свою необразованность перед ним не было желания, однако на его вопрос я утвердительно кивнула. — Откуда же ты? — покачав головой, он схватил меня за запястье и мягко потянул, призывая остановиться.

Останавливаться тоже не хотелось, но, пока мы на людной площади, он мне ничего не сделает, а заходиться криками: «Спасите, помогите!» — явно не лучшая идея, если я хочу, чтобы на меня ещё хоть кто-то не обратил внимание и не запомнил.

— Из леса, вестимо, — буркнула и попыталась вытянуть свою руку.

Всё-таки насколько сложно жить с маленьким ростом! В прошлой жизни я могла быть наравне с мужчинами, и это добавляло веса моим словам. А, когда надевала каблуки и смотрела на них свысока, некоторые даже терялись. И что сейчас? В нем два метра роста. Во мне — полтора. Стою, дышу ему гневно едва ли не в пупок. О какой солидности может быть речь?!

— Успокойся, моё солнышко, у меня на сегодня запас пошлых шуток иссяк, а сил выдумывать новые — не осталось. Всё-таки телепортироваться пять раз меньше чем за сутки — это чересчур много даже для меня, — и в его голосе я, действительно, впервые за всё время наших бесед услышала легкий отголосок усталости. — И по поводу приставаний — на то были причины.

— Хотелось пощупать? — уточнила ядовито, но тоже с оттенком тяготы. Мне так хотелось поскорее попасть в гостиницу, а сейчас он меня задерживал. И это изматывало.

— И это тоже, — не став даже пытаться отпираться, он повел плечами и второй рукой похлопал своего «коня», что невозмутимо, подобно статуе, застыл рядом, по шее. — Что же по поводу того магазина. Отмеченные таким знаком продают товары исключительно для ориликов, вот таких вот красавцев. И, коли ты про них ничего не знаешь, сразу поясню, почему там изображены рога и цветок тарлик. Смотри, — легко дотянувшись до головы гиганта, он приподнял шикарную гриву, и я увидела крохотные рожки. — А тарлик — их любимое лакомство. И довершая эту тему, уточню, зачем нужна смазка. Несмотря на сходство с лошадьми у этих красавцев очень нежная кожа, и поэтому за ней требуется должный и тщательный уход. Нужно постоянно смазывать ремни, что они из-за своей силы с легкостью рвут, смазкой, а под седло наносится специальное масло…

После его объяснений я сначала выдохнула облегченно, а затем хмуро уточнила:

— А ты расплачиваться чем собирался-то? Или и вправду думаешь, что я должна была бы оплатить уход за этим животным?.. Кстати, а где ты его взял? Судя по тому, что не удосужился переодеться, не дома. И назревают сразу вопросы: почему дам своих бросил, где и зачем спер орилика?

— Опять ты про дам, — трагично и слишком уж театрально вздохнув, он отпустил мою руку, чтобы уже в следующее мгновение положить её мне на талию и притянуть к себе поближе. — Забудь ты про них. Этот орилик мой. А поводу чем расплатиться, а что, счета у вас уже отменили?

— Ага, твой. То есть его ты взять додумался, а переодеться — нет? — сделав зарубку в памяти, что надо почитать про какие-то счета, про которые я пока не слышала, попыталась оторвать его лапищу от себя, однако это оказалось мне не под силу. — И не трогай ты меня!

— Боюсь, руки сами собой к тебе тянутся… А что по поводу одежды — так говорил же, спешил я к тебе.

— Можешь спешить обратно. Моё приключение уже закончилось! Всё! Помощь не нужна! И услышь ты меня уже наконец. Уши свои длинные почисти, если плохо слышишь. Я САМА СО ВСЕМ СПРАВЛЮСЬ! ВСЁ! ТОЧКА! — под конец я едва не кричала и, отодрав его руку, зло чеканя шаг продолжила свой путь.

— Ну и зачем ты врешь? — в этот раз он не стал меня догонять, а тихо, без единой смешинки, спросил. Я не стала оборачиваться, дабы он не увидел, как покрылись румянцем мои щеки. Потому что он, пусть и частично, поймал с поличным меня на лжи. И как он догадался?!

— А зачем ты предлагаешь помощь, которую я не прошу? Почему не отвечаешь на вопросы? Я не понимаю, для чего ты преследуешь меня… И даже имени своего ты до сих пор так и не назвал. А ещё не могу я уразуметь, зачем тебе нужно отправляться со мной? Донимать всю дорогу пошлостями?

— Донимать пошлостями — ну как без этого? Нужно же как-то будет разнообразить общение, а это добавляет особой остроты. А вообще… — он снова каким-то чудом оказался прямо передо мной, и я едва успела остановиться, чтобы избежать столкновения. — Давай мы с тобой поговорим обо всём в спокойной обстановке. И я отвечу на твои вопросы. Не обещаю, что на все, ведь у меня, как и у тебя, есть свои тайны. Но на какие-то — обязательно.

— Может, ты мне просто гостиницу хорошую и недорогую посоветуешь, да мы разойдемся в разные стороны? Навсегда, — да, мне было интересно узнать про него и его мотивы побольше, однако ещё больше пугала, если забыть про его постоянное желание меня ощупать, излишняя настойчивость и странное желание сопровождать меня непонятно куда. Поэтому я наградила его тоскливым, но полным ожидания взглядом, уже даже не пытаясь никуда сбежать.

— У меня есть идея получше.

— Мне это уже не нравится.

— Кстати, я и правда не представился, — мужчина галантно склонил голову. — Меня зовут Дарахар. А как тебя величать, моё солнышко?

— Надежда, — представилась лишь потому, что надеялась, что он перестанет после этого называть меня «моё солнышко».

— Как… необычно.

— А ты совсем не похож на дар, — я пожала плечами, — и на подарок тоже не тянешь, даже с большой натяжкой.

И вновь он рассмеялся. И, признаюсь честно, смех у него всё-таки был удивительным: заразительным, как у ребенка, что невольно хотелось улыбнуться, с необыкновенными переливами и даже чарующим.

— Что не подарок — это ты верно подметила. Ну так что, поговорим?

— А отказаться никак не получится?

— Думаю, не стоит, — и Дарахар снова изменился: не было в его тоне или взгляде насмешки, усталости. Сейчас со мной говорил некто, кто привык не то что приказывать, а повелевать. И тот, кто не привык слышать отказ.

И это стало очередной причиной, чтобы избежать разговора. Но, немного подумав, нехотя произнесла:

— Давай в каком-нибудь… — чуть не сказала «кафе» и спешно поправилась: — …какой-нибудь таверне поприличнее. Ты только переоденься. А то в «поприличнее» нас явно не пустят.

— Я тут ничего не знаю, да и вряд ли таверна — это спокойное и подходящее место для подобных разговоров, — мужчина покачал головой и, подхватив меня за талию, с легкостью усадил боком в седло монстра. Я только успела рот открыть, чтобы возмутиться подобной наглостью, а он уже взлетел следом. И, тоже усевшись «по-женски» позади меня, приобнял, лишая и возможности сбежать. Отчего я затрепыхалась, будто пойманный зверь. А вопль о помощи уже был готов сорваться с губ, когда он прошептал на ухо:

— Уверен, ты устала и куда сильнее, чем я, так что давай немного прокатимся… И, солнышко, я понимаю твой страх, но, даю тебе слово, не перейду грань. Я никогда не принуждал женщин к близости: ни физической силой, ни магическим словом, ни… В общем, обещаю, мы просто поговорим.

— А руки распускать — это как называется? — прошипела яростно, не желая сдаваться.

— Увы, моё солнышко, — и тут мелькнуло краткое раскаяние в его взгляде, но было оно столь мимолетным, что казалось лишь моей фантазией, — как я сказал, ты на меня так действуешь. Пагубно.

— И как же верить твоим словам, раз я на тебя так странно и пагубно действую?! А ещё ты сам утром говорил… как там: «Объединим усилия и тела!». Это как понимать?

— Верить стоит. А про усилия понимай, как хочешь. Как шутку, как правду, дело твоё. Но, пусть я и славился всегда ядовитым языком и дурными шутками, однако слово я своё всегда исправно держал. А тебе я его уже дал. И, подумаешь, потрогал. Я ведь от чистого сердца и с распахнутой душой!

— Халатом если только! А что потрогал — так негоже руки распускать… И… И ты просто невыносим!

— А вот тут ты абсолютно права! Ладно, обещаю, трогать сегодня больше не буду… — в очередной раз мне подмигнув, он легонько стукнул босой пяткой по крупу орилика, и тот, сам развернувшись, довольно бодро поскакал в сторону самой широкой улицы, заставляя недовольных граждан буквально отскакивать с его пути.

— Сегодня? — на этот вопрос он не ответил, поэтому я, довольствуясь обещанием про сегодня и теша ожиданием, что сегодня я с ним вижусь в последний раз, мысленно махнула рукой. — И куда мы направляемся? В гостиницу? — уточнила, потеряв всякую надежду от него отделаться.

— Зачем? У меня в этом городишке есть домик…

Честно говоря, когда Дарахар сказал «городишко» про огромную столицу, я, припоминая, сколько мне предлагали за его камзол денег, решила, что у него большой особняк. Но, как только орилик привез нас не в самый фешенебельный, а обычный, «спальный» район и замер около узкого, ничем не примечательного двухэтажного домишки, с трудом втиснутого между двух домов побольше да поприличнее, я не смогла сдержать легкого удивления.

Заметив это мимолетное чувство, мужчина усмехнулся:

— Что, ожидала что-то более солидное увидеть?

— Да, — не став отпираться, призналась честно. — Мне за камзол, что ты оставил, в одном городе предлагали десять дарамов, только увидев его. И это наводит на мысль, что цена его минимум раза в три больше.

— Наверное, — пожав плечами, он спрыгнул на землю и, подняв руки, легко снял меня.

— Ты даже не в курсе, сколько он стоит, и при этом оставил его мне. Отчего можно сделать логичное умозаключение, что деньги ты не считаешь. Однако живешь в таком доме…

— Тебе кажется это странным? — подойдя к воротам, расположенным справа от двери, ведущей в дом, он открыл створку, и орилик сам без каких-либо команд, величаво пройдя мимо нас, зашел внутрь небольшой конюшни.

— Нет, не странным. Просто любопытным фактом. Я пытаюсь понять, чем же ты занимаешься. Кем работаешь.

— Чем занимаюсь? — прикрыв створку за животным, Дарахар на мгновение задумался, облокотившись на неё плечом. — Считай меня профессиональным бездельником.

И, улыбнувшись, сверкнув всеми зубами и клыками, направился к двери. Отворив её, отошел в сторону и галантно пригласил внутрь:

— Заходи, моё солнышко. Уверяю, тут тихо, чисто. И мы сможем спокойно обо всём поговорить.

— Меня Надежда зовут, — произнесла со вздохом. — И, главное, чтобы ты руки не распускал… — я уже направилась к двери, когда проскочила одна неприятная мысль, связанная с воспоминанием из далекого прошлого. — Тут ещё кто-то есть?

— Кто?

— Друзья твои, знакомые? — я сделала шаг назад. В прошлой жизни, на Земле, меня однажды спасло не иначе как провидение — я наотрез отказалась идти с подружкой и как могла отговаривала и её от похода в гости к одному её «хорошему» знакомому. Как потом оказалось не зря.

— Даю тебе слово — нет. Тут никого нет. Насчет себя, что не перейду грань, я уже обещал. Скажу ещё вот что, чтобы окончательно успокоить: пока ты со мной, никто не посмеет даже прикоснуться к тебе без твоего на то дозволения.

И почему-то я ему поверила. То ли тон у него был такой решительный, то ли взгляд вишневых глаз настолько прямой, открытый… Но я зашла внутрь дома и даже не вздрогнула, когда за нами закрылась тяжелая деревянная дверь.

— Пойдем, — пройдя мимо, кивком головы призывая следовать за ним, мужчина направился к лестнице, расположенной напротив входа. — Перед разговором предлагаю тебе отдохнуть немного, — несмотря на то, что он не спеша шел и поднимался по ступеням, я всё равно с трудом успевала за его широкими шагами. — Пока я приму ванну да переоденусь, ты тоже можешь освежиться.

Выйдя в узкий коридор, он указал на единственную дверь, расположенную справа:

— Это моя комната. Если что надо будет — стучи.

Договорив это, он свернул налево, отчего полы его халата взметнулись вверх, оголяя загорелые, мускулистые икры, и открыл мне дверь:

— Прошу!

Нерешительно я направилась в его сторону. С осторожностью заглянула внутрь, однако никого там не увидела. Обычная небольшая светлая спальня с довольно большой кроватью. Два узких окна да одна дверь, ведущая, видимо, в ванную комнату.

— Это твоя. Располагайся. Там есть мыло, шампуни, полотенца. В общем, найдешь всё, что надо. Если я закончу первый, то буду ждать тебя внизу, в гостиной.

Когда я вошла внутрь, дверь за мной сразу тихо закрылась, и я услышала легкие, удаляющиеся шаги.

А я, стоя в комнате, продолжала крепко сжимать лямки своего рюкзака, напряженно размышляя, где меня ждет очередная неприятность. Слишком странная встреча, ещё более непонятный мужчина. Привел меня в свой дом, ничего не зная обо мне. Клятвенно обещал не трогать, ещё и защищать от посягательств других. Точно где-то кроется какой-то подвох. И, черт меня побери, ну зачем я, вообще, согласилась сюда прийти?! Ответ очевиден: я слишком устала препираться и ясно понимала, что он не из тех, кто так просто отстанет. Таким упертым если что в голову взбредет, так хоть вешайся. Прекрасно это знаю, потому как сама точно такая же. Была. Сейчас же я дико вымотана. И не только физически, но и морально.

Две недели я постоянно бегу. Не знаю, куда и что ждет меня впереди. Да, у меня есть призрачные фантазии о спокойной и свободной жизни в прибрежном городке, однако я новичок в этом мире и постоянно ошибаюсь, и это нормально. Правильно говорят, что не ошибается только тот, кто ничего не делает. Даже на Земле у меня далеко не всё и не всегда сразу выходило так, как надо и я задумывала. Но сейчас для меня даже незначительная оплошность может выйти не просто боком, а закончиться лишением свободы и встречей с нежеланным мужем, а то и смертью от зубов какого-нибудь хищника или от отравления грибочками да ягодками.

И, что хуже всего, я пока не видела для себя света в конце туннеля. Для меня везде были мрак и тупики, когда планы рушились. А рушились они с завидной регулярностью. Нет, конечно же, я всегда сама зажигала себе «лампы»: подбадривала, заставляя идти вперед… И пусть я и бежала в этот город с улыбкой, однако придавала сил мне только мысль о скором отдыхе. Также и желание забыть обо всем во время крепкого сна без сновидений, хотя бы ненадолго… Ведь рано или поздно, находясь постоянно в состоянии нервного напряжения, наступает та самая банальная усталость, перегорание. И нужно остановиться. Отдохнуть. И мужчина угодил именно в тот момент моей жизни, когда я уже находилась близко к грани этого перегорания.

А ещё я ему просто поверила. Этому загадочному и невыносимому мужчине по имени Дарахар. Потому как если бы захотел изнасиловать — мог бы уже давно и запросто это сделать.

Если в первый раз я была по уши в грязи, то во второй была только немного перепачкана темной пыльцой и находилась под влиянием грибов — делай, что хочешь, как говорится. Да даже сегодня утром ему ничего не мешало: все разбежались, кто куда. Тишина. Вокруг никого.

И, конечно, его взгляд — прямой, честный, я узрела в нем обещание, что он озвучил словами ранее. Кто бы мне утром сказал, что я поверю этому хаму, который постоянно говорит пошлости и лапает меня за все части тела — ответила, что он идиот. И я, скорее, повешусь, чем зайду к нему в дом по доброй воле. А в итоге…

В итоге, хоть я и доверилась Дарахару, но ручку двери основательно подпёрла тяжелым стулом. И только после этого направилась в ванную комнату. И на час там пропала.

Приняла горячую ванну, намылась до красноты и скрипа кожи. Только затем, обернувшись полотенцем, вышла в комнату, отряхнула платье от пыли, щеточкой отчистила туфельки. Попутно проверяя, что творится на улице у входа в дом. Не приехал ли кто-то. Не появился ли Ледышка. Однако всё было тихо и спокойно, лишь пара горожан прошли мимо.

Ещё через полчаса, одевшись, заплетя волосы в тугую косу, держа мешок в руках, не торопясь, прислушиваясь на всякий случай, спустилась на первый этаж. И всё так же аккуратно заглянула в гостиную, где, как и предполагала, меня уже дожидался Дарахар. Более там никого не было. И я выдохнула облегченно.

Сидел Дарахар в большом кресле полубоком, закинув ногу на ногу, практически спиной ко мне, держа в одной руке бокал, второй листал книгу, лежащую на коленях, а я смогла без утайки разглядеть его.

Мужчина наконец-то переоделся в легкие облегающие темные брюки и вишневую рубашку с длинными рукавами, которые он закатал до локтей. Просто, без изысков, но ему невероятно шло.

Волосы он оставил распущенными, перекинул их через одно плечо и убрал прядь за ухо, отчего я смогла при дневном свете разглядеть острые уши и пару небольших, простеньких серебристых сережек-колец у верхнего края…

Интересно, а какой Дарахар расы? Всё-таки эльф? Спросить? Покажу свою неосведомленность. Нет, дабы лишний раз не рисковать, после разговора нужно будет у него узнать, где тут книги можно купить, да прикупить себе уже нормальной литературы и самой прочитать побольше о местных народах.

— Проходи, моё солнышко, — не оборачиваясь, продолжая листать книгу, произнес он сладко.

— Меня…

— Я прекрасно помню, что тебя зовут Надежда. Но ты для меня подобна лучикам солнечного света, — поставив бокал на столик между двумя креслами, Дарахар указал на заполненные разнообразными яствами тарелки. — Садись. Поешь спокойно — я догадываюсь, что ты давно нормально не ела. А потом мы, не торопясь, обстоятельно поговорим обо всём. И, — он наконец обернулся, и в отличие от игривого тона на его лице я увидела предельную сосредоточенность и абсолютную серьезность, — не трясись ты так. Здесь, со мной, тебе ничего не угрожает…

— Я не трясусь, — пробормотала с недовольством, заходя в гостиную. Но, остановившись перед свободным креслом, застыла в нерешительности.

— Я и не говорю, что тебя трясет в буквальном смысле, — опять уткнувшись в книгу и взяв бокал, ответил Дарахар, — но я слышу, как отчаянно стучит твоё сердце. И, полагаю, заставляет его биться с такой скоростью банальный страх.

— Как… — нахмурившись, пыталась осознать, как он смог услышать биение моего сердце, когда я находилась в коридоре, однако мужчина перебил меня и мои размышления.

— Как? А это неважно. И разговор мы не начнем, пока ты не поешь. А то отчаянные «вопли» твоего желудка, умоляющего о еде, будут перебивать всю нашу беседу, и спокойно точно не удастся поговорить. Так что садись. И ешь.

И последние фразы уж больно были похожи на приказ, ослушаться которого мне не следовало.

Внутри всколыхнулся гнев на то, что незнакомец посмел мне приказывать, и отчаянное нежелание подчиняться поднялось волной. Но, прежде чем я сама потушила этот внутренний пожар, Дарахар, будто почувствовав, что творится со мной, добавил:

— Ты голодна. Прими этот факт. И поешь. Я не заставляю, не приказываю, а прошу утолить голод. Так будет лучше для нас обоих.

Нет, не просто почувствовал, а он словно прочитал мои мысли и подобрал нужные слова.

Со вздохом я положила рюкзак рядом на пол и медленно опустилась в удобное, мягкое кресло.

Оглядев невероятное изобилие различной еды на кофейном столике, логично подметила:

— Не верю, что это твоих рук дело.

И снова мужчина, даже не посмотрев на меня, понял, о чем идет речь.

— Не моих. Пока ты приводила себя в порядок, приходили слуги, что смотрят за этим домом, и доставили еду из лучшего в этом городе ресторана.

— Ты заранее всё предусмотрел. Знал, что найдешь меня, и я соглашусь прийти.

— Именно так, моё солнышко. И догадался, что ты так и не удосужишься после нашей утренней встречи и драки с веслом поесть. А поскольку я не знаю, что «королевы оврагов» и «болотные кикиморы» предпочитают, то блюда распорядился заказать максимально разнообразные, на любой вкус.

Внимательно дослушав его, вновь посмотрев на стол, тихо прошептала:

— Спасибо.

Произнести это слово было совсем не сложно. Сложно было поверить, что незнакомый мужчина, который казался просто исчадием ада на этой планете, абсолютно невыносимый, отпускающий скабрезные шутки, подумал обо мне и озаботился обо всем заранее.

— Вот за это точно не нужно благодарить, — он пожал плечами и, сделав глоток золотистой жидкости из пузатого бокала на тонкой длинной ножке, перелистнул страницу.

Мясо разных видов: томленое, нежнейшее даже на вид с густой подливой, жаренное с какими-то овощами, тончайшие ломтики буженины. Овощи свежие, тушеные и ассорти с румяными бочками на шпажках. Различные фрукты. А ещё и графины с разноцветными жидкостями и трёхъярусная изысканная тарелка наподобие тех, на которых у нас обычно раскладывают фрукты, заполненная разными пирожными, кусочками воздушных тортов и прочими сладостями.

— Ты почему не ешь? — спросил, не поднимая головы и не отвлекаясь от чтения.

— А ты? Ты не будешь?

— После стольких перемещений это не лучшая идея, — и опять, словно как-то ощутив мой вопросительный взор, пояснил: — От телепортации внутри всё переворачивается и крутится ещё примерно часа три. Я же только за последние три часа умудрился переместиться три раза. И даже мой желудок не будет сейчас рад приему пищи, так что я поем попозже. Не переживай обо мне, ешь спокойно.

«Да, такими-то темпами я вечером уже признаюсь ему в любви», — пронеслась шальная, но наполненная едким сарказмом, направленным более на себя, мысль в голове. Но, конечно, вслух я её не озвучила, зато снова произнесла искреннее:

— Спасибо.

И нерешительно пододвинула себе пустую тарелку, задумавшись на миг, чтобы я хотела отведать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Взгляд остановился на томленом мясе. Глаза загорелись. Желудок жалобно провыл. Однако, прежде чем я потянулась к ошеломительно выглядящему и пахнущему мясу, Дарахар, отложив книгу, начал накладывать его в мою тарелку. Затем добавил туда овощи, которые тоже мне приглянулись.

— Алкоголь? Или что-то ягодное, легкое? — уточнил, указав на красивые, покрытые каплями влаги от испарины графины.

«Как пить дать, признаюсь. Поэтому пить определённо точно нельзя», — подумала, глядя то на свою тарелку, которую он наполнил, то на его тонкие пальцы, замершие у пузатых графинов, уже ничего в его поведении не понимая.

А вслух сказала:

— Что-то без алкоголя.

Кивнув, Дарахар наполнил бокал темно-бордовой жидкостью и протянул мне.

И я, взяв его, в очередной раз произнесла:

— Спасибо.

— Да так ты уже за все «вызовы» рассчиталась, — с легкой усмешкой, но без издёвки, протянул мужчина и, подмигнув мне, вновь взяв книгу, погрузился в чтение.

А я, сделав глоток невероятно вкусного и освежающего, прохладного напитка с легкой кислинкой, ещё пару секунд изучала Дарахара, силясь понять, какой же он на самом деле.

Пошляк, который распускает руки при любом случае и даже в неподходящей ситуации, игнорируя простейшие вопросы. Или же галантный и внимательный мужчина, которому достаточно одного взгляда, чтобы предугадать любую прихоть дамы. И не могла прийти к однозначному ответу — мне такие «экземпляры» пока ещё ни разу в жизни не попадались. Бывали мужчины простые и прямые, как линии, прочерченные по линейке — обычно это были люди в возрасте и «старой закалки». Были хитрецы, которые юлили всегда и везде, и угадать, где истина, не представлялось возможным. Такие частенько становились «слугами народа». Часто случалось встречаться и с гибкими, моего возраста и младше, мужчинами, умными, с легкой хитринкой и сильной изворотливостью, способными легко подстроиться под быстро меняющиеся реалии. Те шли в бизнес. Про усталых, ничего не хотящих от жизни и просто плывущих по течению, я умолчу. Ну так вот — во всех тех мужчинах всегда, стоило их чуть получше узнать, побольше поговорить, чувствовалась грань, где они «настоящие», а где играют какую-то роль. Однако Дарахар словно одновременно был и бестактным, и галантным, мог сначала не слушать меня, а потом быть предельно внимательным к даже невысказанным желаниям.

Мысленно махнув рукой, когда мой желудок снова завыл, а мужчина хмуро посмотрел исподлобья, я приступила к еде. И едва не застонала от удовольствия: мясо было не просто изумительным — волшебным и бесподобным, овощи в меру мягкие, с легким хрустом, буженина с пряными травами. И ягодный компот подчеркивал каждое блюдо, не перебивая своим тонким вкусом. А белоснежное, будто сотканное из облака, пирожное таяло, только соприкоснувшись с языком, и было нежнейшим без излишней приторности…

И всё это время мужчина словно невзначай ухаживал за мной. Галантно подливал напиток, пододвигал тарелки с закусками, накладывал в чистые новые блюда.

Когда же я только отложила вилку и блаженно откинулась на спинку мягкого кресла, Дарахар сразу закрыл книгу.

Я подобралась, выпрямилась, готовая вести «собеседование», коих провела уже бесчисленное множество, потому как разговаривала всегда с каждым, даже самым рядовым сотрудником, перед тем, как принять его в мою фирму и команду.

Но только я открыла рот, готовая задать вопрос, он произнес:

— Не буду спрашивать, от кого, хочу лишь знать, почему и куда ты бежишь?

Кроме того, что я опять растерялась из-за его необычайной прозорливости, так ещё и невольно почувствовала себя снова девочкой на первом собеседовании, когда я тряслась, не зная, что сказать.

Стушевавшись, отвернулась от пристального взора, который, казалось, смотрит прямо в мою душу.

— Хорошо, — произнес мужчина, так и не дождавшись ответа. — Тогда спрошу только, куда ты хотела отправиться?

— А зачем тебе это знать? — справившись с растерянностью, вернув уверенность, я встретилась с ним взглядом.

— Если ты будешь молчать на все вопросы, или отвечать вопросами на них — наш разговор быстро зайдет в тупик, — потерев глаза, Дарахар подлил в мой бокал сока, а себе налил что-то золотистое.

— Я просто не понимаю, к чему эти вопросы. Думала, мы выясним, почему ты получаешь какие-то «призывы», и разойдемся.

— Увы, моё солнышко, — он отрицательно махнул головой, — так просто ты от меня не отделаешься.

— Звучит, как угроза.

— Как констатация факта, не более. Видишь ли, я понял, почему ты отправляешь эти «призывы»…

— Да? — моя левая бровь, отражая моё искреннее удивление, взмыла ввысь.

— Когда ты чего-то сильно пугаешься — я ощущаю это. И принимаю это за «зов». Поэтому, пока ты не будешь в безопасности, я буду постоянно их ощущать. И, соответственно, буду вынужден приходить к тебе. Меня это категорически не устраивает. Я не всегда смогу переместиться вовремя, могу быть занят. Поэтому я решил, что самым логичным решением этой проблемы станет довести тебя до туда, куда ты так стремишься.

— Пугаюсь… — пробормотала, вспомнив все ситуации, в которые я попадала, после которых появлялся Дарахар, и призналась самой себе, что он прав. Каждый раз в те моменты я испытывала сильнейший страх. — Хорошо, — кивнула, соглашаясь, — это многое объясняет. Но, допустим, доберусь я до нужного места. А что потом? Страх — неотъемлемое чувство. Я могу испугаться и какой-то банальности, которая даже не представляет угрозы, как и случалось со мной уже несколько раз. Получается, что ты будешь вынужден прийти и после того, как я закончу путешествие. Или ты станешь игнорировать те «вызовы»? А ещё совсем непонятно, почему именно тебе они приходят и откуда такая забота о незнакомке.

— Сколько вопросов, — Дарахар усмехнулся. — Да, на вопрос, почему именно я получаю твой «вызов» — ответа пока нет, сколько бы я не пытался его найти. Нас ничего не связывает. Мы из разных рас, моя кровь точно никогда не смешивалась с людской, поэтому в нас нет и отдаленного родства. Но однажды я это обязательно выясню. Что касаемо заботы — считай меня просто бездельником, у которого куча свободного времени. И, конечно, ты права насчет страха — даже очутись ты в полной безопасности, я до того, как выясню в чем причина «вызовов», буду их получать. Но опять-таки, пока ты со мной — тебе ничего не угрожает. Также, находясь рядом, я с большей вероятностью смогу намного быстрее решить нашу общую проблему. И мы оба заживем спокойно.

— Допустим, — я опять признала его абсолютную правоту. — Но если за время путешествия ты ничего не выяснишь?

— А об этом мы подумаем уже потом, — непринужденно пожав плечами, мужчина, откинувшись на спинку, сделал большой глоток. — Ну так и куда ты путь держишь, моё солнышко?

— «Солнышко», по имени Надежда, — произнесла, сделав особый акцент на своем имени, — хочет добраться до Самахара.

Дарахар, услышав название города, почему-то смерил меня долгим, внимательным взглядом:

— У тебя там родственники?

Я отрицательно покачала головой.

— Может, знакомые, друзья?

— Нет.

— Причина, по которой тебе нужно именно туда, есть? Или это просто твоё желание убежать подальше?

— Второе, — ответила уклончиво.

— Тогда лучше выбери другой город и даже страну.

— Почему? — я не смогла скрыть удивление, и возглас получился излишне эмоциональным, что было совсем на меня не похоже.

— Так просто не ответить. Поэтому поясню чуть подробнее. Не знаю, почему твой выбор пал именно на Самахар. Возможно, как и о многом в этом мире, ты не знаешь, судя по реакции на орилика и другие факты. Исходя из этого, полагаю, что твои знания базируются на старых книгах или получены от уже доживающих свой век учителей, или же… неважно. Итак, к сути. Некогда королевство Найжи, действительно, было необычайно демократичным к чужакам и предоставляло одиноким женщинам бόльшую свободу для жизни и действий. Но это давно далеко от истины. А Самахар и вовсе превратился в рассадник воров, продажных чиновников, распоясавшихся дворян и пиратов. Одинокая да и ещё столь симпатичная девушка, как ты, обязательно рано или поздно, но, скорее очень быстро, привлечет к себе ненужное внимание. Поверь, ты там точно не будешь в безопасности.

Благостное настроение затянуло серыми тучами. Мои планы снова рушатся, как карточный домик.

— А что по поводу этого города, Гриама? Это ведь столица, да и до моря далеко. Какие тут могут быть пираты…

— Пока Найжи правит Аврэл второй, то, если ты хочешь остаться жить здесь, сразу ищи мужа и помогущественнее…

— А почему ты думаешь, что у меня его нет? — увидев усмешку на его полных губах, нахмурилась. — Может, у меня есть жених?

— И поэтому ты бегаешь одна по лесам? Возможно, что от него ты и пытаешься сбежать — вот в это я охотно поверю.

— Не нужен мне муж, — со вздохом пробурчала, ни к кому не обращаясь.

— Отличная мысль и жизненная позиция! Поверь, я был женат, нет в браке ничего хорошего, и мне там не понравилось! — отсалютовав бокалом, радостно воскликнул Дарахар.

— Вот беда! — из-за расстройства во мне мелькнул сарказм, и я отпустила глупую шутку: — А я подумала за тебя замуж выйти и жить свободными отношениями. Максимально отдельно и далеко друг от друга.

— Ох, солнышко, поверь, я просто ужасная партия, — трагично закатив глаза, ответил он излишне уж эмоционально. — Даже при таких, как ты их назвала, свободных отношениях. Видишь ли, я-то буду жить, как и жил, а вот для тебя это закончится плохо. Увы, но чувство безграничного собственничества, заложенное в каждого мужчину при рождении, особенно в меня, не позволит тебе и шагу ступить. И жить отдельно. А тут мы уже вернемся к тому, что в браке я состоял, и это было сущим кошмаром.

— И что же мне тогда делать? — спросила я вслух, однако обращалась не к мужчине, а к самой себе, попутно пытаясь вспомнить, что читала. И, припомнив слова Дарахара, сразу отметала все воспоминания о прочитанном.

— Та моя шутка про север теперь звучит не так нелепо. Но я бы тебе посоветовал присмотреться к Империи Далай, что на юго-западе.

— Почему? — в очередной раз за наш разговор произнесла этот вопрос.

— Лояльный правитель, интересные и прогрессивные реформы, в том числе направленные на урезание власти и пресечение бесчинств дворянства. Право женщин на самостоятельный выбор спутника и жестокие кары в отношении изнасилований и попирательства свобод. Думаю, за год, что я не был в Далай, обстановка там только улучшилась. Но надо бы проверить.

— А ещё есть какие-то варианты? И то, что выбор останется за мной — это, бесспорно, приятно. Однако обяжут ли меня в итоге его сделать, и это будет только вопросом времени?

— Обяжут. Как и везде. И причина тебе прекрасно известна… — он почему-то внезапно замолчал и, поджав губы, посмотрел на потухший камин, и тот сразу вспыхнул. Алые языки пламени благодарно «вгрызлись» в толстые поленья, сложенные аккуратной стопкой, и раздался тихий треск.

А я захотела раздосадовано воскликнуть: «Да если бы была известна!». Но благоразумно промолчала, не спросила ни о чем и, дабы у него не возникло сомнений, что «я-то в курсе», кивнула утвердительно.

— Так что по поводу вариантов? — напомнила о втором вопросе.

— Королевство Гохор, что на северо-западе. Там-то даже и про замужество не спросят…

— Прекрасно!

— Ты откуда родом, моё солнышко?!

И настолько ярким было мелькнувшее удивление на его лице, что я поняла: мои знания о мире настоль кошмарны, что лучше молчать. Всегда.

— Мне всё больше кажется, что ты не две недели в лесу провела, а родилась там, — увидев недовольство, он обреченно покачал головой. — Дослушала бы, что я собирался сказать. И поняла, что я не просто попытался перечислить вообще все доступные варианты, но и хотел объяснить, почему тебе они не подойдут.

— Извини, — я выдохнула, мысленно обругав себя за несдержанность. — Объясни, пожалуйста, что плохого в Гохор?

— Исконное королевство терранов. Да, замуж человечку не позовут, однако прожить всю жизнь, прислуживая им, поскольку там они считают себя высшей расой, а всех других низшей — ты вряд ли захочешь.

— Хорошо, я поняла. А другие варианты, что ты намеревался перечислить, примерно с такими же колоссальными для меня минусами?

Дарахар кивнул.

— Получается, остается только Далай?

— Да. Это наиболее оптимальный вариант. Правда с условием, что ты ничего не имеешь против общества эльраинов. И того, что мужа тебе, скорее всего, придется выбирать из них. Существ твоей расы, людей, там живет крайне мало.

— Мне всё равно, — махнула рукой.

Поживу, присмотрюсь, может, и не понравится мне та Империя и, уже освоившись в мире, сама смогу подобрать для себя страну по душе. Или уйду жить… в лес. Там тихо и спокойно.

— Отчаянная ты! Но мне это нравится! Значит, решено, завтра выдвигаемся в Империю Далай! — Дарахар широко мне улыбнулся, отодвинул от себя чистую тарелку и, придвинув глубокое блюдо с тушеным мясом, начал есть прямо из него, при этом делал это с фантастической аккуратностью и элегантностью.

— Кх-м! — кашлянула, настойчиво обращая на себя внимание. На что мужчина отреагировал только изогнутой бровью, не отрываясь от пищи.

— Не хотелось бы отвлекать, но что по поводу моих вопросов?

— Я вроде не препятствовал их задавать, — прожевав, он промокнул губы белоснежной салфеткой и, немного подумав, пододвинул к себе ещё и жаренное мясо.

— Да. Однако я хотела бы узнать, кто ты. Почему…

— А! — Дарахар махнул рукой. — Об этом мы можем спокойно поговорить и в путешествии. Времени для разговоров у нас будет предостаточно.

И великолепное отношение к мужчине рухнуло. Пусть и не устремилось к отрицательным значениям, но стало ровным и отстраненным без предыдущего «восторга». Он явно мне указал, что есть одно мнение, которое он считает важным — его. А моё так, постольку-поскольку. И все свои желания, «хотелки» я могу оставить при себе, своим невысказанным мнением. Он будет всё делать, как только он того пожелает.

Поэтому у меня сразу попутно и сложилось мнение, что и Империю Далай он мне специально, по какой-то ведомой только ему причине, навязал, воспользовавшись моей неосведомленностью и необразованностью.

— Ну, — я резко поднялась, всё для себя решив, — раз мы поговорили, хочу сказать спасибо за советы и еду. Всё было очень вкусно, беседа — довольно познавательной. А мне уже пора!

Подхватив рюкзак, я сделала шаг по направлению к двери, когда насмешливый голос произнес:

— А ты с норовом! Мне нравится. И ты не разочаровала меня. Садись обратно, моё солнце, я дам ответы.

Обернувшись, с недовольством уточнила:

— Сейчас?

— Да. Но, как и ты, далеко не на все.

Рюкзак вновь занял своё место около кресла, но я не стала садиться обратно. Умостившись на подлокотнике, сложила руки на груди.

— Меня зовут Дарахар, это тебе уже известно. Моя раса и род не имеют значения. Возраст — тоже. Главное, что тебе нужно знать, я доведу тебя до Империи в целости и сохранности. И на этом наши пути разойдутся. Скорее всего, даже навсегда.

— Хорошо. Но, позволь просто полюбопытствовать, как я могу быть уверена, что в «целости и сохранности», раз про себя ты говорил, что ты профессиональный бездельник. Как ты можешь быть столь самонадеянным? — целенаправленно «надавив» на больную для всех мужчин мозоль, спросила злонамеренно ехидным голосом, дабы усилить эффект от провокационного вопроса. И всё это время следила внимательно за тем, как Дарахар отреагирует.

А мужчина лишь ответил непринужденной улыбкой и холодным выражением глаз, ни один мускул на его лице даже не дрогнул:

— Я прекрасно владею магией. И, поскольку я бездельник…

— Который всё время занят.

— Именно, — улыбка стала ещё шире. — Некогда я довольно часто путешествовал. Поэтому прекрасно знаком с обычаями разных рас и у меня много знакомых по всему Альтеру, — тут я наконец узнала, как жители называют мир, в который я попала.

Вздохнув, я пересела обратно в кресло.

— Слишком заманчиво — иметь союзника, который может помочь. Но, увы, я не могу согласиться.

— Почему?

— Сколько займет дорога до Империи Далай? Неделю, две?

— На орилике — да, примерно две.

— А у меня с собой только три дарама. На двоих нам-то хватит на эти дни… Но мне не останется ничего на первое время, пока я не обоснуюсь на новом месте, — про надежно спрятанные драгоценности я не упомянула по разным причинам: Дарахару не стоит знать про них, и совсем не факт, что в Империи я смогу их продать. А задержись я здесь, чтобы найти ювелира и осуществить сделку — возникнут вопросы, опять-таки ненужные мне, у мужчины. Так что либо он сейчас откажется, и я буду придерживаться своего плана и далее, либо…

— Ты серьезно полагаешь, что мне нужны твои деньги? — и таким ледяным холодом потянуло от его тона, что я вся невольно съежилась и поежилась.

— Я лишь…

— Я вот удивлен, как с такими деньгами ты, вообще, куда-то решила отправиться. Видимо, серьезные у тебя проблемы, моё солнышко. Обо мне и деньгах не беспокойся. Ещё вопросы будут, которые мы не можем обговорить в путешествии?

Прежде чем ответить, я всерьез задумалась. Обдумала плюсы нашего совместного путешествия — их оказалось много. Защита, его знакомства, транспорт, опять-таки компания и знания о мире, расах, да много чего. И минусы — длинные руки мужчины и язык. Но с этим я могу смириться, и они просто меркнут на фоне огромного количества положительных факторов. Также подумала, что ещё хочу узнать у Дарахара, и поняла. Знаний о временном попутчике у меня уже более чем достаточно. Главное, он обещал не пересекать грань в общении. И доставить меня в Империю.

Однако, перед тем, как ответить согласием, выразительно посмотрела на книгу, лежащую на его коленях.

— Нет, вопросов нет. Но, прежде чем мы направимся в Империю Далай, я хотела бы узнать о ней больше, — когда он только открыл рот, я отрицательно покачала головой. — Не от тебя. Из книг. Чтобы быть уверенной, что это верный для меня выбор. Не подскажешь, где я могу купить подобную литературу? Я бы хотела ещё…

Дарахар, не дослушав меня, почему-то вдруг поднялся. Вышел. И через минуту принес мне несколько толстых фолиантов. Положив их на подлокотник, бровью изобразил вопрос — довольна ли я, и я утвердительно кивнула.

— Спасибо! — воскликнула и дрожащими руками вцепилась в верхнюю книгу в темно-синей кожаной обложке, на которой золотыми вензелями было написано: «Империя Далай. История. От основания государства эльраинов до наших дней». Книга, словно созданная специально для меня!

Аккуратно положив её на колени, с восторгом развернула на первой странице и погрузилась в текст, забыв о том, что рядом сидит мужчина, и я не дома… Вообще обо всём!

Не обратила я внимание и на то, что за окном стемнело. Лишь изредка слышала шелест страниц, которые переворачивал Дарахар, и то, как наполняются наши бокалы. Даже то, что мне наливают уже не сок, а что-то алкогольное, никак не взволновало. Вино было настолько вкусным, легким, что восприятию не мешало, в голове от него не шумело.

И как-то так вышло, что я, зачитавшись, устроилась удобнее в кресле: скинув туфли, залезла в него с ногами, машинально поблагодарив мужчину за плед. Укрылась теплым, пушистым покрывалом и… банально уснула…

— Али ана’а… мала’а нар… — тихий, волнующий шепот легким дуновением тёплого ветерка ласково коснулся моих волос и лица, а я, вольготно растянувшись, счастливо улыбнулась и ещё крепче погрузилась в сладкие сновидения…

Тонкий, выразительный аромат кофе достиг моего, пока ещё пребывающего в состоянии дрёмы, мозга. И я думала, что это мне снится, пока внезапно не ощутила на себе чей-то пристальный, назойливый взгляд.

Вдохнув носом, убедилась, что запах кофе мне не чудится. Ещё поняла, что почему-то лежу, растянувшись на большой кровати, а не свернувшись калачиком в кресле, и испуганно приоткрыла один глаз.

— О! Проснулось моё солнышко! А теперь улыбнись, согрей меня своей сказочной улыбкой, — Дарахар, сидящий на стуле у окна, сразу заметил моё пробуждение и «пропел», — А то я уж заждался, объятый горем, пусть и временной разлуки. Весь в ожидании увидеть явление твоих прелестных глазок и шикарных округлостей. Ну и, конечно, стать участником переодевания… Надежда, — вдруг выдохнул он хрипло да с такой страстью, что у меня сразу весь сон как ветром сдуло, — дай мне надежду. Снимай всю одежду!

— Смотрю, ты тоже отдохнул, выспался и уже даже шутки новые придумал? — сразу расслабившись, поглубже укутавшись в одеяло, так, чтобы выглядывали только мои глаза, протянула, широко зевая.

— Ага.

— Плохо, что придумал. А, может, и хорошие новости будут? Ну в противовес.

— Да, — поднявшись, мужчина размял шею. — Я наведался в Эатари, столицу Далай. Как я и полагал, там за год многое изменилось, причем к лучшему. Так что приводи себя в порядок и спускайся. Позавтракаем, заедем в магазины и отправимся в путь.

Пока я переваривала действительно хорошие новости, мужчина стремительно покинул комнату, которую отвел мне вчера, закрыв за собой дверь. А я, сладко потянувшись, заметив на тумбочке чашку с тем, что так знакомо пахло кофе, счастливо улыбнулась.

Я отлично выспалась, причем на удобной, мягкой кровати, пусть и помялось моё красивое платье, но это также значило, что мужчина слово своё сдержал. Донес до кровати и, ничего не сотворив, ушел. Его пошлые шутки тоже не смогли испортить замечательное настроение. И будь Дарахар сейчас не в брюках и рубашке, а халате или даже голышом — я всё равно была бы счастлива. Ему явно не стоило стесняться своего тела: было что показать и кое-чем гордиться.

Вчерашние воспоминания об увиденном сразу ненароком промелькнули перед глазами. Щеки мигом покраснели, дыхание сперло и, облизнув пересохшие губы, я задышала чуть чаще. И тут же, взяв себя в руки, подскочила с кровати.

О Дарахаре и интиме с ним даже думать не стоит! Пусть у меня давно не было мужчины, а в нынешнем молодом теле гормоны так и вовсе бушуют, поэтому реакция на красавчика понятна — однако заводить мимолетную интрижку, о которой я обязательно пожалею, явно не самая здравая идея. Просто ради утоления плотского желания я никогда не занималась сексом. Да, любви не было, но зато были долгие, зачастую очень, размеренные отношения между мужчиной и женщиной, партнерами без обязательств брака. И наверняка тело Надин не знавало ещё плотских утех, так что я… Вот беда! Девственница!

Поэтому про красавчика не думаем. Его грязные домогательства продолжаем молниеносно и яростно пресекать! Закончим это путешествие и разойдемся спокойно в разные стороны.

Кивнув своим мыслям, чуть ли не залпом осушила кружку с бесподобным напитком, который не только на запах, но и на вкус напоминал настоящий, крепкий арабский кофе, и решительно направилась мыться.

Приведя себя и платье в порядок, снова повязала косынку на голову и сбежала вниз.

Молчаливым жестом Дарахар пригласил меня к столу. И вновь он ухаживал за мной, был галантным. И это сбивало с толку. Однако на этом я решила не заострять внимания — его дело, как вести себя, главное, чтобы это не стало помехой в путешествии.

Когда мы закончили с завтраком и взяли по чашке «кофе», мужчина, что всё это время сохранял молчание, наконец заговорил:

— Так что, моё солнышко, наш путь лежит в Империю Далай?

Кивнув утвердительно, я погладила обложку книги, что лежала на подлокотнике, и которую я вчера так усиленно читала.

— Да. Я уверена, мне там понравится… И спасибо за всё: еду, то, что держишь слово и отправишься со мной.

На это мужчина только небрежно отмахнулся и едва заметно поморщился.

— А не знаешь, нет ли тут неподалеку прачечной? Мне бы дорожное платье в порядок привести, — вспомнив, во что за столь короткий срок превратилось некогда синее платье, не смогла сдержать вздох. Но купить новое просто не позволяли финансы. Впереди ещё долгий путь, неизвестно сколько предстоит потратить.

— Нет, такими знаниями не обладаю, — покачав головой, Дарахар внимательно оглядел меня с ног до головы. — В этом тебе явно будет не очень удобно. Кстати, ты готова?

— Да, — я поправила выбившуюся прядь и опять заслужила долгий взгляд.

— Отлично. Тогда поехали по магазинам, займемся покупками, заодно прикупим немного провизии, — когда я с грустью посмотрела на практически полные тарелки, мужчина, всё поняв, покачал головой: — Сегодня день обещает быть жарким, она мгновенно испортится, поэтому отобедаем чем-то незамысловатым, а поужинаем уже в трактире. И, пока я буду заниматься нашими припасами, сходишь в магазин, купишь себе дорожное платье для передвижений верхом. Бери только из тканей полегче, чтобы жара не сильно утомляла.

Поблагодарив его, думая о том, что придется брать не то, что полегче, а подешевле, я поднялась, и мы вышли на улицу.

Открыв ворота, мужчина выпустил орилика, который, тряхнув длинной гривой, сразу величаво вышел наружу.

— А… мы на одном поедем? — уточнила, сразу представив сколь вольготно будет всё это путешествие Дарахару с его длинными-то и шаловливыми руками.

— Именно, моё солнышко, — погладив «коня» по шее, совсем не натурально вздохнул мужчина и, вытащив рюкзак из моих рук, споро пристегнул его к специальному креплению позади замысловатого седла.

— А сколько… — признавать фактически абсолютное безденежье для меня было невыносимо тяжело. — Сколько стоит не орилик, а обычная лошадь?

— Не знаю, — пожав плечами, он продолжил: — Никогда не интересовался. И обычная лошадь нам не подойдет — она не столь вынослива, и путь бы наш занял не две недели, а месяца полтора-два.

— А орилик? — тихо спросила, прекрасно понимая, глядя на белоснежного красавца, что такое роскошество точно не для моего пустого кармана.

— Всё-таки не могу понять, откуда ты, моё солнышко, — меня вновь наградили изучающим взглядом, который я с достоинством выдержала. — Однако мне не сложно, я поясню. Ориликов не покупают. Их отлавливают ещё жеребятами и приручают. И доступно это только магам, причем обладающим достаточной силой. Поскольку только их мысленным командам подчиняются эти гордецы.

— Понятно, — мои плечи невольно поникли. Втайне я уже представляла, как потом, через пару лет, когда достаточно разбогатею, буду тоже красоваться на таком могучем орилике. Но, увы, я не маг. И даже крох силы у меня нет. Попутно вспомнила не добрым словом Ледышку — у него, вон, целых четыре этих орилика. Значит, и маг он сильный. Новость тоже не из приятных. — И спасибо за разъяснения

— Да не за что, — Дарахар подхватил меня за талию и усадил на животное, легко запрыгнув следом и крепко обхватив за талию, притянул к себе поближе, промурлыкав: — А дорога обещает быть приятной!

А я была с ним в корне не согласна. И сразу решила, что более не позволю ему усаживать себя впереди — буду ехать только позади.

Через пять минут, добравшись до центральной площади, где наши пути вчера пересеклись, мужчина пошел в магазин «с рожками», а я направилась за платьем.

И так ничего и не купила.

Походив по рядам, осмотрела все, узнала цены и с шевелящимися от ужаса волосами и сильно округлившимися глазами вышла на улицу, где преспокойно стоял ни к чему не привязанный орилик. И ладно бы мужчина не боялся, что орилик не убежит — на вид это животное было невероятно сообразительным, но ведь могли запросто угнать! Маг какой-нибудь. Их ведь, на самом деле, не так и мало. Это просто я, обделенная даром, «уродилась».

— Купила? — спросил Дарахар, подойдя к орилику и убрав связку кожаных ремней и несколько банок в сумку, притороченную к седлу животного.

А я отрицательно покачала головой. Изогнув бровь, мужчина вдруг простонал:

— Вот я дурень. Совсем забыл, голова другим всё утро была занята. Я бы и не отправил одну, сам тебе купил, однако понял, что ты слишком гордая… А так придется тебе о гордости своей забыть.

Взяв меня, ничего не понимающую, за руку, он пошёл к магазину, из которого я только что вышла с пустыми руками. И где за простенькое платье с меня хотели содрать целый дарам.

— Не надо! — воскликнула, догадавшись о его намерениях, а мы уже влетели пулей в магазин… Дарахар, не утруждая себя, открыл дверь с ноги.

Коршуном оглядев сотни платьев, повел меня упирающуюся за собой вглубь.

Дарахар был прав — позволить ему купить мне что-то я не желала, потому как буду обязана. И это ему только сильнее развяжет руки. Да и имело место быть банальная, но моя непоколебимая гордость, тут он тоже верно подметил.

— Это! — рявкнул он, указав на светло-зеленое платье, и продавщица, испуганно выглядывающая одним глазом из-за ряда платьев, кивнула. — И это, — глядя на алое, он почему-то хищно улыбнулся, — и…

— Зачем? Не надо! — я едва ногой не притопнула от досады.

— И это, — не обращая на меня никакого внимания, Дарахар показал ещё на какое-то и потянул меня к примерочной. Я заупиралась отчаяннее, уже готовая руками вцепиться в дверной косяк, чтобы он меня не завел внутрь комнатки.

Но мужчина оказался сильнее.

И, ловко затолкав меня, снова рявкнул, обращаясь к продавщице:

— Зеленое — сюда. Остальные сложить! Девушку упаковать… Одеть! Головные уборы и обувь к ним подобрать! На всё есть пять минут. Справишься — получишь за работу столько же, сколько стоят платья…

— Я с то… — попытавшись поднырнуть под его руку и уйти из магазина, пробормотала я, однако договорить мне не дали. Мужчина ловко вернул меня назад, произнеся мрачно:

— Быстро сделаю ещё одно дело и вернусь. И чтобы была готова через пять минут. Не задерживай нас, моё солнышко.

И, взмахнув на прощание длинными распущенными волосами, вышел из магазина.

Поджав губы, я тоже вознамерилась уйти следом, поскольку Дарахар перешел грань. Другая была бы рада приодеться за чужой счет, но не я и… Он приказывал! Он не дал мне высказать своё мнение, объяснить, что я и без платья прекрасно обойдусь!

Однако и в этот раз моё отступление провалилось. Продавщица с горящими глазами, держа в руках зеленое платье, неумолимо надвигалась на меня. Я сделала попытку юркнуть в другой проход, но и тот путь был перекрыт другой девушкой.

За пять минут мы справились. Мужчина, увидев меня, остался доволен. Продавщицы, углядев приличную горку монет на прилавке, тоже. Только я хмуро молчала, отчаянно пытаясь подтянуть платье повыше, чтобы грудь не вываливалась из глубокого декольте «дорожного» платья. Которое называлось так только по ошибке, пусть и вырез был сбоку, и подъюбник в тон широкий, чтобы садиться на лошадь или орилика, присутствовал… Однако сам фасон: глубокое декольте, рукава три четверти и плотный корсет, явно намекал, что прогулки в нем могут быть только увеселительные.

Подойдя к «коню», Дарахар убрал свертки с платьями в свою сумку, поправил мне шляпку, которая была в тон платью, и, сверкнув всеми зубами и клыками, пропел:

— Моё солнышко великолепно выглядит.

А я, давя гнев, душа его со всей силы, ровным голосом, будто ничего страшного не произошло, произнесла:

— Спасибо. Деньги я тебе, как только смогу, верну. Назови только сумму и адрес, куда мне переслать чек.

— Не злись, — расхохотался мужчина, каким-то образом опять прекрасно поняв, что творится у меня внутри. — И денег твоих не надо. Главное, что ты теперь будешь услаждать мой взор, а такое, особенно в долгом путешествии, многого стоит.

— Деньги я тебе всё равно верну.

— Зачем это? — критически меня осмотрев, он снова поправил шляпку, сместив её чуть вбок.

— Ну ты ведь бездельник, — последнее слово я особо подчеркнула, не скрывая сарказма — негодование на мужчину всё-таки просочилось наружу. — Деньги имеют свойство заканчиваться.

— Забудь про деньги. Я ведь не просто бездельник, а профессиональный, не забывай, — подмигнув, ничуть не обидевшись, мужчина протянул ко мне руки, желая подсадить на орилика, но я сделала шаг назад.

— Даже если от родителей большое наследство осталось — это не меняет дело. Я хочу отдать их тебе.

— От родителей? — Дарахар так и застыл с протянутыми руками, крепко задумавшись о чем-то. А через пару секунд, тряхнув головой, сделал шаг вперед. — Про деньги ещё раз скажешь — куплю специально ещё десяток платьев, попомни мои слова. И не тяни время, нам пора уже выдвигаться, если хотим до заката добраться до приличной гостиницы.

— Я позади сяду, — я сделала шаг вперед, — так что, — и указала на орилика, — после тебя.

— Кто ещё кого первым доведет, — подняв взгляд к небу, с тоской выдохнул мужчина на мою реплику.

— Да, путь предстоит неблизкий. Непростой, — поддакнула я важно, сдерживая улыбку. Уж больно комично Дарахар изобразил трагедию. — Кстати, а не боишься, что орилика могут украсть? Ты его так беззаботно оставил на улице.

— Я вообще ничего в жизни не боюсь, моё солнышко. А про ориликов добавлю ещё один факт: они сохраняют верность только одному хозяину на протяжении всей их жизни. А этот красавец, которого зовут Рах, — мужчина почесал «коня» за ушком, — все эти дни, после нашей с тобой первой встречи, один скакал сюда по моему указу. И, как видишь, всё с ним прекрасно. Позариться на него посмел бы только идиот.

— Один… Все дни… — пробормотала, переведя взгляд с Дарахара на орилика. — Идиот… — чувствуя именно себя полной идиоткой, так как ничего не понимала, — Погоди! То есть ты с самого начала догадывался, куда я иду, и намеревался встретиться? А конь… орилик практически полторы недели сам сюда добирался? Я правильно всё поняла?

— Предельно, моё солнышко. Твой зов меня заинтересовал с самого начала, и я решил с тобой вскоре пересечься. А Рах, вообще, у меня необыкновенно сообразительный, да и я не всегда ведь с помощью телепортации перемещаюсь — бывало и путешествовал на нем, так что дороги он все прекрасно знает. Еду сам себе находит. Поэтому я только изредка корректировал, после наших встреч, его курс.

И я вновь посокрушалась, что мне о таком животном стоит только мечтать. И что не всё можно купить.

— Значит, позади? — вернувшись к насущной теме, уточнил Дарахар, и я кивнула. — Хорошо…

Странно, что он так легко согласился. Однако, когда мужчина, достав кусок ремня из сумки, завязал себе волосы в высокий хвост, догадалась о его плане — волосы будут бить меня по лицу, мешаться, и я взмолюсь о том, чтобы пересесть. Обойдется. На его план у меня найдется свой.

Запрыгнув на Раха, закинув одну ногу снова на седло, с другой стороны мужчина подал мне руку, и я с трудом вставила в расположенное слишком высоко для меня стремя ножку и не без помощи, забралась наверх.

Устроившись поудобнее, положила руки на талию мужчины.

Рах, вероятно, сразу услышав мысленную команду, медленно, важно побрел сквозь плотную толпу людей и нелюдей по площади к главному выходу.

Одной рукой я вернула сдвинутую на бок Дарахаром шляпку, чтобы никто не смог разглядеть под ней цвет волос. Ну и просто из вредности. И с улыбкой, предвкушая интересное путешествие не по лесам, а через города, устроилась поудобнее. Причем ещё и не пешком мне придется бродить, а на удивительном создании, пусть и в компании необыкновенно выводящего из себя мужчины.

Я обернулась, посмотрела на фонтан, около которого вчера сидела в одиночестве, и мелькнула мысль, что я безумно рада компании Дарахара. Вредный, с длинными руками и ядовитым языком — он всё равно был мне симпатичен. Потому как положительного было в нем куда больше. Да и прав он — препираться с ним… довольно интересно.

Отвернувшись, я закинула хвост мужчине вперед, и странный шум с криками у ворот заставил меня посмотреть, что там происходит.

Четверка черных ориликов. Огромная карета с завешенными тёмной непроницаемой тканью окнами.

Липкий страх сковал моё сердце…

Я дернулась, чтобы спрыгнуть и бежать от Ледышки и того, кто везет меня прямо в ледяные лапы.

Но меня остановил ровный, спокойный голос Дарахара:

— Ну зачем же сейчас меня звать, солнце моё, я ведь рядом. Что, встречала по пути этого? — кивком головы он указал на карету.

— Д-да…

— Видимо, не понравилось.

— Нет!

— Перестань трястись. Я ведь говорил, что рядом со мной тебе ничего не угрожает, — мужчина почему-то хмыкнул, а Рах, немного сменив траекторию, направился прямиком к остановившейся чуть ли не в самом центре площади карете. От которой все жители испуганно шарахались.

Вжавшись всем телом в Дарахара, словно желая слиться с ним в единое целое, я даже перестала дышать. И напряженно думала, что делать.

Бежать? Бессмысленно! Уверена, Ледышка увидит и в момент догонит. И… А если Дарахар знает его?! И… Что это меняет?! Ровным счетом вообще ничего…

— Ты! — раздался приказной тон Дарахара, непонятно к кому обращенный, а я ещё крепче прильнула к нему, тая последнюю надежду, что он не передаст меня в лапы поверенного. Но случилось худшее — Рах внезапно остановился.

— Что тебе… путник, — потянуло нестерпимым холодом от голоса Ледышки. Моё сердце сковало льдом, я сильнее сжала руки, которые лежали на талии мужчины.

— Ты посмел въехать в город на мерзких оттахарах? — сердце застучало быстрее, когда я поняла, что эти двое друг с другом не знакомы! — Уводи этих тварей, фаэр, пока я добрый и не превратил их в пепел.

— Убирайся, — процедил Ледышка совсем рядом. — Пока ещё жив… глупый путник.

— Думаешь, я шучу, — в тяжелом приказном тоне Дарахара прорезалась едкая насмешка. А Рах с такой силой стукнул огромным копытом, что я лязгнула зубами от сотрясшей дрожи. — И ты мешаешь мне проехать…

— Мне плевать…

— Вот и поговорили, — «мой» мужчина небрежно пожал плечами, я ощутила, как заходили тугие мышцы под черной рубашкой из тонкой ткани.

Народ на площади благоговейно выдохнул.

А «отморозок» воскликнул обескураженно:

— Баш… Га! — и впервые я услышала в его голосе хоть какие-то эмоции, если не считать момента перед его триумфальным удалением из церкви, после моего театрального представления. Однако тогда он был зол, а тут что-то новенькое… Да ещё и горожане как-то оживились, загомонили.

Что же произошло, раз у Ледышки такие эмоции?! Но смелости мне не хватило отлепиться от горячего тела Дарахара и посмотреть.

— Башкой своей отмороженной нужно было думать прежде. Перед тем, как решил въехать сюда на оттахарах и посмел перечить. Мне. Фаэр, — начав говорить пренебрежительно, закончил Дарахар с такой ужасающей интонацией, что даже у меня внутри от страха всё сжалось. Казалось, он с легкостью только словами способен раздавить всех вокруг.

— Хар…

— Отдашь приказ своим шавкам напасть, — перебил он поверенного, — и их ждет участь куда хуже, чем твоих оттахаров. Это первое и последнее предупреждение. И больше не смей никогда вставать на моем пути и показываться на глаза, фаэр, — договорил Дарахар, и орилик опять важно поцокал куда-то.

Я же, не сдержав рвущееся наружу любопытство, немного повернула голову и одним глазом посмотрела в сторону, откуда доносился голос поверенного.

Моя челюсть невольно отвисла.

От четырех «коней» и правда остались лишь горстки пепла на мостовой. Подельники Ледышки застыли в нерешительности у кареты, а главный «отморозок», сложив руки на груди, смотрел на нас. Точнее, его капюшон был направлен в нашу сторону.

Боясь встретиться с ним взглядом, я снова прильнула к Дарахару, что отвешивал легкие, шутовские поклоны горожанам, которые по какой-то причине ему все громко аплодировали.

Даже стражники на главных воротах не стали исключением и добавили:

— Спасибо! Мы бы не справились, а сколько бы пострадало, пока прибыл отряд.

А я всё это время молчала. Радуясь, что Дарахар никак не связан с преследователями и мужем. Что он столь силен и способен с такой легкостью магичить и наводить ужас на всех вокруг.

— Ох! Как же прекрасно начинается это приключение! — воскликнул вновь звонким, довольным голосом мужчина, будто до этого не он едва ли не вбивал слова в гроб Ледышки. — Я немного размялся. Моё солнышко так прильнуло всеми своими пышными прелестями в благодарность, что я чувствую всю их мягкость. И это дарует мне надежду, что моя Надежда всё-таки не откажет… объединить тела!.. Я в неописуемом восторге!

И вот что мне о нём стоит думать?!

За пару минут он едва не прибил Ледышку. Навел на всех, в том числе и меня, ужас, потом ему аплодировала толпа. А сейчас он опять отпускает скабрезные шутки!

Перекинув обратно его хвост, который соскользнул вновь на спину, я, прочистив горло, спросила:

— А почему тебе хлопали горожане?

— Я уничтожил оттахаров, — спокойным голосом дал ответ Дарахар.

— Оттахаров? Это были не орилики?

— Ну когда-то это, действительно, были орилики. Но, чтобы взрастить нечто куда более кровожадное и то, что подчинялось бы не только сильному магу, фаэры придумали один способ: с помощью их мерзкой магии они научились обращать ориликов в оттахаров. Существ столь же могущественных, выносливых, сколь и неимоверно жестоких. Подчиняющихся не мысленным командам хозяина, а только грубой силе. И питающихся живыми созданиями. Причем оттахарам абсолютно всё равно разумное оно или нет. Потому их все боятся и благоразумно обходят стороной. А взъезд на них в города строжайше запрещен. Но, как я уже сказал, они неимоверно жестоки и сильны, по этой причине фаэра с четверкой оттахаров не посмели и не смогли бы остановить простые городские стражники, а ждали подкрепления. Горожане же мне аплодировали, потому как радовались, что мерзкие исчадья уничтожены, — и закончил развеселым голосом: — А ещё потому, что я весь из себя такой сильный и просто красавчик! Правда, моё солнышко?

— Солнышко согласно, — вздохнув, поддакнула, и снова перекинула мужчине обратно на грудь его шикарный, но невероятно назойливый хвост.

Последующие полчаса мы проехали молча. Рах мчался без устали, как пуля: километров восемьдесят в час не меньше. При этом, несмотря на сильные неровности дороги, шел он ровно. И, по сравнению с ездой на лошади, передвижение на орилике можно было соотнести, как если ты пересаживаешься с отечественного автомобиля на иномарку, причем сразу премиального класса.

В общем, вскоре я достаточно осмелела, чтобы совсем перестать держаться за мужчину, который и вовсе всё это время увлеченно читал какую-то книгу. И, схватив его уже порядком надоевший хвост, который мне дико мешался… надолго зависла, восхищенно прикасаясь к пепельным волосам, что были совсем не похожи на человеческие, ласково гладя их. Невероятно густые, они, подобно шелковым нитям, были удивительно блестящими, гладкими, нежными и чуть прохладными на ощупь.

Справившись с первыми эмоциями, я наконец приступила к делу. Заплела чудесные длинные волосы, которые ещё и не путались, в тугую косу и подвязала её шелковой изумрудной лентой, что сделала из убогого банта, который аккуратно оторвала от своего платья.

Дарахар на мои исследования и манипуляции словесно никак не отреагировал — только чуть наклонился назад, чтобы мне было удобнее заплести ему косу.

Жизнь у меня стремительно налаживалась. Прическа мужчины мне более не мешала: волосы не лезли в глаза и рот. Я ехала в комфортных условиях, в компании опасного мага, который сможет защитить. А зловредный Ледышка, его же стараниями, так и вовсе остался без транспорта! Знай себе, отдыхай да спокойно любуйся красотами вокруг.

Но смотрела по сторонам я недолго. Леса, поля, луга да редкие деревушки — вот и все красоты, на которые я любуюсь уже две недели. Поэтому я вскоре заскучала. Повздыхала и, постучав Дарахара по плечу, указала на книгу:

— Есть ещё что почитать?

Он молча кивнул. Нагнувшись, достал из сумки томик в красной кожаной обложке и, отдав его мне, снова углубился в своё чтиво. Мне даже стало интересно, что же такое он уже второй день так увлеченно читает, но спросить почему-то не решилась. А, открыв книгу, которую мужчина мне дал, под названием «Государства расы людей. Издание 143», подивилась порядковому номеру и тоже пропала.

Читать про людей было не менее интересно, чем про эльраинов, обладающих природной магией и имеющих уникальный уклад.

В общем, если вкратце, те самые эльраины оказались банальными эльфами, какими их описывают у нас. Все города обустраивают в лесах, которые чтят. Считают их чуть ли не священными. Все поголовно красивы. И сейчас их политика, как и говорил Дарахар, стала намного более лояльной к чужакам, и даже браки с ними эльраины заключают крайне охотно. А полукровки, рожденные в таких союзах, не считаются там изгоями. Одно я только тогда не смогла выяснить — почему вступить в брак меня всё-таки вынудят. В чем заключается эта загадочная причина?

Про расу людей я тоже много чего успела прочитать, пока мы не сделали остановку на обед.

Государств у них на момент публикации книги насчитывалось аж тридцать семь. Столько на моей карте точно не было. Поэтому даже удивительно, что тот маршрут, который я проложила, совпал с реальностью. И в каждом таком государстве правил свой король или император. Политику все проводили разную. Ещё они враждовали между собой, воевали, однако до глобальных столкновений никогда не доходило. Так, поругаются, оружием немножко помашут да разойдутся.

В плане магии у людей было похуже, чем у других рас, пусть и все дворяне, за редким исключением, имели дар, но об этом я знала и раньше. А не знала, что дар у «нас» был, кроме того, что слабый, так ещё и однобокий. Если человек мог пользоваться огнем, то всё — заклинания другой стихии ему уже были недоступны. В отличие от тех же гномов, эльфов и прочих — у них почему-то таких ограничений не было.

Прочитала я и про королевство, в котором жила Надин. Называлось оно Равиль. И было вообще ничем не примечательным: ни каких-либо рудников, драгоценных камней в недрах, совершенно ничего полезного. Так, два городка, десяток деревень да старый маразматик-король. Единственное, что спасало от упадка это королевство — у него было удачное расположение: находилось оно между богатыми соседями, а те крайне охотно вели торговлю и передвигались по кратчайшим путям — трактам королевства Равиль. И за проезд по ним платили дорожную мзду. Вот с неё да налогов, которыми были обложены множественные трактиры, гостиницы и конюшни и наполнялся скудный бюджет. Одним словом, типичный проходной двор и захолустье. Даже академия там находилась всего одна и была в рейтинге чуть ли не первой, правда с конца…

Тот момент, когда Рах замер, я не заметила, настолько плавно он это сделал. Только когда Дарахар потянулся, сладко зевнув, я отняла взгляд от страниц.

Оказалось, что мы остановились на небольшой полянке, невдалеке от тракта, который можно было легко увидеть за редкими стволами деревьев.

За время путешествия и всё ещё осмысливая прочитанное, я настолько расслабилась, что забыла — с мужчиной нужно быть всё время начеку.

Поэтому, когда Дарахар, спрыгнув на землю, протянул руки, чтобы помочь мне спуститься, я лишь благодарно ему улыбнулась. Он же, подхватив меня не за талию, а под ягодицы, крепко прижал к себе. Наши лица оказались на одном уровне, всего в нескольких сантиметрах друг от друга. И золотистые искры в его глазах ярко вспыхнули.

— Мы кое-что забыли, — выдохнул он в мои губы, опалив их обжигающим дыханием.

— Д… Да? — стараясь вернуть самообладание, откашлявшись, произнесла как можно более спокойным голосом. — И что же?

— Зайти за… — сделал он интригующую паузу, продолжая мять мои округлости и пристально смотреть в глаза.

— Плеткой? — устав ждать продолжения, предположила с хмурым выражением на лице.

— Плеткой?! — а на его лице мелькнуло неприкрытое удивление.

— Ну да, чтобы мне было чем бить тебя по рукам, когда у тебя слишком… игривое настроение.

— Слишком ли? — Дарахар ещё крепче прижал меня к себе. А одна его ладонь заскользила вверх.

— А давай мы договоримся, что ты не будешь трогать меня всё путешествие? — к негодованию и раздражению, пока его рука томительно медленно поднималась вверх, добавилось какое-то странное чувство, и мне это не нравилось. Мужчина будто перехватывал управление у меня над моим собственным телом. Поэтому, упершись ладонями в его плечи, я попыталась выбраться из объятий.

— Увы, моё солнышко. Та акция была единовременной и распространялась только на вчерашний день, — тембр его голоса понизился на пару тонов, и в него добавились тягучие, хрипловатые нотки, которые словно процарапали мои обнаженные нервы.

— И ты не считаешь это принуждением?

— Разве мои безобидные ласки — это переход за грань?

— Тогда не серчай, мой ушастик, — поняв, что мне сил не хватит вырваться из его лап, я расслабилась и прильнула сама к нему, взмахнув длинными ресницами и приоткрыв ротик. И на томном выдохе моя ножка устремилась к гордости любого мужчины.

Но Дарахар был не так прост. Через долю секунды я стояла на земле, а он, воздев руки к небу, простонал с тоской и невероятным трагизмом:

— О, как же она жестока! Как коварно моё солнышко!

— Может, поедим? — оправив платье, предложила я.

— Точно! — прищелкнув пальцами, мужчина вмиг закончил разыгрывать свой спектакль и, бросив: — Я сейчас! Достань пока из моей сумки, которая справа, покрывало и тарелки, в общем, всё что понадобится, — бодро ускакал в лес, покачивая длинной косой, подвязанной изумрудной лентой. И даже такая, абсолютно женская прическа с косой, начинающейся с темечка, ему шла и не вызывала желание ехидно усмехнуться.

А я в очередной раз подумала, что не понимаю Дарахара. Где находится та грань, когда он шутит, а когда он настоящий. Переходы в его настроении и поведении были слишком резкие, внезапные, и я никак не могла придумать подходящую линию поведения. Если до нашего путешествия лучше всего было игнорировать мужчину, то сейчас это стало невозможно.

Думая об этом, я обернулась, погладила с настороженностью предельно аккуратно орилика по шее и достала, как мужчина и просил, всё необходимое из сумки, которая оказалась для пикника. Там были несколько видов парных тарелок из фарфора, ложки, вилки и ножи. В кармашках сбоку в стеклянных баночках различные специи. Напротив — два толстостенных бокала. А ещё там нашлись скатерть и хрустящие, белоснежные салфетки.

Пока Дарахар носился где-то по лесу, я нашла участок земли поровнее, утоптала траву, разложила на ней тёмно-синее покрывало из тонкой, но плотной ткани, которая легла так ровно, будто на столе. С интересом оглядев зачарованную скатерть, расставила посуду с приборами.

К этому моменту из леса с довольной улыбкой вышел и мужчина. В руке он держал шпажку из ветки, на которую была насажена тушка толстенького животного размером с зайца. То есть он где-то его уже поймал и даже освежевал. При этом его руки остались абсолютно чистыми. Хотя, возможно, он их просто обо что-то вытер.

— Сейчас костер разведу! — я вспомнила, что видела неподалеку засохший куст.

— Зачем? Я и без него управлюсь, — Дарахар подошел ко мне, сел на край покрывала рядом и задумчиво пробормотал: — Пусть и забыли мы про еду, однако найти в этих лесах что-нибудь вкусненькое всегда было можно.

Быстро посолив и присыпав специями сырую тушку, лишь бросил на него взгляд, а оно уже превратилось в ароматное, с золотистыми боками жаренное мясо.

Сок потек по веточке, и, прежде чем мужчина положил тушку на тарелку, его ладонь испачкалась прозрачным жиром.

И, вместо того, чтобы вытереть испачканное место салфеткой, Дарахар взял и лизнул его. Причем сделал это настолько сексуально, что я нервно сглотнула. И вынуждена была даже отвернуться.

Мужчина во время трапезы вновь был галантен и предельно внимателен ко мне. Достал легкое вино, разлил его по бокалам, разрезал тушку.

Ну и как его игнорировать? А долго злиться?

Это путешествие пусть и будет максимально комфортным для меня, но станет серьезным испытанием для моей, как я считала, крепкой психики. И я даже подумала, что не поздно ещё отказаться от его компании. Однако сразу вспомнила, что это была не моя идея, а Дарахара, «объединить наши усилия». Избежать бы только «объединения тел».

Вкусно и сытно поев, мы быстро собрались. И отправились дальше в путь.

И снова мы друг другу не мешали, уткнувшись в свои книги, а Рах без устали нес нас вперед.

Когда начало темнеть, а небо покрываться красными всполохами, Дарахар поднял голову. Закрыл книгу. И орилик начал сразу замедлять шаг.

— Передышка? — уточнила, провожая взглядом карету, едущую по прямой дороге к небольшому городу, очертания которого были едва видны примерно в пяти километрах от нас.

— Да. Для тебя и Раха, — соскочив, мужчина огляделся, и орилик, вероятно, подчиняясь мысленной команде, повез меня к небольшому, но густому кустарнику посреди бескрайних полей, засеянных различными цветами.

— В смысле?

— Мне нужно срочно отлучиться. Мы немного задержались, поэтому тебе придется побыть здесь, пока я сделаю свои дела.

— А, позволь уточнить, какие у бездельников срочные дела? — без ехидства, просто желая утолить любопытство, поинтересовалась я, смотря на Дарахара, идущего рядом с Рахом.

— Те, которые, увы, требуют моего присутствия и непосредственного участия, — мужчина недовольно скривился. — Ещё надо успеть переодеться.

Когда орилик замер, зайдя за кусты, мужчина отошел, видимо, проверить, что нас не видно с дороги.

— Плохо, что не успели. Лучшим вариантом было бы отправить орилика в Иртан, чтобы ты заселилась в гостинице. Однако город неспокойный, маргиналов может не остановить даже то, что из-за Раха тебя посчитают сильной магичкой. И на улице задерживаться опасно, а в гостинице он не сможет тебя защитить. Так что придется тебе тут меня подождать.

— Без проблем. Я подожду.

— Прекрасно, и благодарю за понимание, — мужчина был предельно серьезен и в этот раз даже без обниманий помог мне спуститься. Взяв за руку, он зачем-то подвел меня к морде орилика.

— А чтобы точно всё у тебя было без проблем, я заранее кое-чем озаботился.

— И чем же?

— Научил орилика паре устных команд и убедил его слушаться тебя.

— И когда же ты успел?

— Вчера ночью, — коротко ответил и пожал плечами мужчина. — Итак! Слушай меня внимательно.

— Я вся внимание.

— Клац-клац! — без тени улыбки произнес Дарахар. И у меня дернулся нервно глаз. Я не понимала — мужчина издевается или на полном серьезе это говорит.

— Ага. И за попу хвать, — вырвалось из меня мрачное.

— Нет, это не та команда! — воскликнул он, ещё больше запутав.

— Не та? А клац-клац — это что? — уточнила я, и орилик внезапно весь вспыхнул. Рожки под гривой засветились подобно стоваттным лампочкам, алые глаза заискрились злым пламенем, сама грива распушилась. А ещё Рах оскалился и пригнул голову, словно приготовился нападать.

— Видишь! Произнесешь эти слова, и орилик сразу примет боевую форму. И девяносто девять процентов желающих до этого напасть быстро передумают и ретируются. А для оставшихся, у которых проблемы с головой, я придумал команду «Волки!», — и неописуемый восторг мелькнул на лице Дарахара. — Отдашь её, и уже, как ты выразилась, будет «за попу хвать»: Рах сразу нападет на врага.

— В… — не договорив, я посмотрела на огромное животное и резко передумала. Нападет кто-то — там и посмотрим, что за команда такая. — Спасибо, — вместо этого произнесла я, испытывая благодарность к мужчине, который заранее всё предусмотрел и озаботился моей охраной в свое отсутствие. Ну а что, у него дела и ему надо отлучиться. Я же могу легко подождать. Непонятно было только одно — почему мы путешествуем на орилике, если Дарахар может легко телепортироваться. Но я ведь многого не знаю: как это работает, возможно ли кого-то перемещать. А может, просто мужчине хочется попутешествовать.

— Да не за что. Только ты отмени действие команд, как только всё закончится. Произнеси: «Бульк», и орилик сразу успокоится.

— Смотрю, тебе понравились мои слова.

— Не без этого. Плюс они незнакомые, только ты их знаешь.

— А что, если целая банда нападет? Может, мне тогда лучше ускакать вдаль?

— Если и «Волки!» не сработает, а ты через минуту не произнесешь волшебное: «Бульк», то тут уже сработает другая команда.

— Ого! И какая? Как называется и что она делает?

— Команда называется «Злой Дарахар». Призывает меня. И вызывает у меня нестерпимое желание сравнять всех твоих врагов с землей, — и, потянув меня на себя, мужчина склонился ко мне, и растянул губы в многозначительной улыбке. — Ну что, твой ушастик заслужил поцелуй?

Сказал, припомнив и то, как я назвала его днем, и особо подчеркнув это слово.

— Если только в щечку, — будто сильно смутившись, я потупила взор.

— Да хотя бы уже так! — в сердцах бросил Дарахар, притянув меня к себе поближе и подставив щеку.

А когда я потянулась, чтобы коснуться его гладкой, золотистой кожи, он внезапно повернул голову, и мои губы едва не коснулись его.

— Какой же ты порой невыносимый! — выдохнула, едва успев остановиться.

— И это добавляет остроты и пикантности в наши перепалки и отношения, — промурлыкал мужчина. И, хоть у него и была прекрасная возможность довершить начатое, он этого не сделал. Произнеся: — Не скучай, — Дарахар просто исчез. Оставив нас с Рахом вдвоем.

— И почему у тебя хозяин такой странный? — обратилась я к орилику, на что тот, уже перестав светиться, тряхнул гривой и, цокнув копытом, начал с аппетитом поглощать алые цветы.

— Понятно, ты тоже не любишь отвечать, — пробормотала с сарказмом и, достав синее покрывало, расстелила его у кустов да улеглась.

Кристально чистое небо сегодня поражало своими красотами. Голубые оттенки с красными всполохами вскоре сменились бархатной синевой. Млечный путь медленно расцвел, заискрились ярко бриллианты звезд, и на «сцену» величаво выплыло главное действующее «лицо»: сливочно-желтое с красным сочным бочком.

Наслаждаясь этим зрелищем, убаюканная шелестом травы и нежным ароматом цветов, под надежной охраной Раха, пасущегося рядом, мне и оставалось только спокойно думать.

И мысли почему-то раз за разом возвращались к Дарахару. Не к его внешней красоте, а к тому, что он скрывает внутри. К разгадке, какой же он настоящий. Внимательный или хам? Бездельник, живущий на деньги родителей, или же это обман! А ещё, почему моё сердце иногда слишком сильно стучит от его прикосновений?

Так и не найдя ни одного ответа, я поднялась, достала курточку, стянула дурацкую и опостылевшую шляпку. Утеплившись, вытащила из своего рюкзака пару фруктов. Одним угостила орилика, который он, понюхав, аккуратно взял. Второй я намеревалась съесть сама. Но, сев на плед, подняв голову к небу, застыла очарованная его красотой, продолжая сжимать в ладошках «яблоко».

— Проклятье… — в благоговейной тишине совсем рядом раздался громогласный недовольный голос, до одури напугавший меня.

Не раздумывая долго, запулила в ту сторону «яблоко» и рявкнула:

— Волки! — и замерла, испугавшись ещё больше.

Опустив голову, встретилась взглядом с недоуменным Дарахаром, сжимающим «яблоко» перед своим лицом. Посмотрела на полыхающего Раха, в глазах которого читалось полнейшее непонимание, что ему делать: напасть должен, команда дана, а сделать этого не может, потому как кроме меня тут только его хозяин.

— М-да… — протянула задумчиво и, чувствуя себя идиоткой, добавила: — Бульк.

Орилик вмиг потух и как ни в чем не бывало, спрятав клыки, спокойно вернулся к поеданию цветов.

Фрукт, который мужчина ловко поймал, оглушительно хрустнул, куски белой плотной мякоти разлетелись в разные стороны, а сок полился на землю.

Глаз у меня снова дернулся, когда я представила сколько нужно сил, чтобы сплющить такой плод, ещё и выдавив сок руками. И пусть Дарахар и не выглядел дохляком, но не был и качком, способным гнуть подковы. Стройный, с тугими, рельефными мышцами, тщательно следящий за красотой своего тела мужчина.

— Ложку забыл… — мужчина наконец договорил фразу.

— Извини, — выдохнула я.

Поднявшись, достала из недр корсета платочек и заботливо протянула его Дарахару.

— С тобой мне точно расслабляться не стоит, — произнес он и продолжил с воистину вселенской грустью: — А я так спешил, переживал! Вкусненькое захватил специально для своего солнышка. А моё солнышко чуть в глаз мне не засветило. Вот она, благодарность! — и ещё с большим трагизмом произнёс: — Поцелуешь?

— В щечку или лобик?

— Как покойника, что ли? — изогнув бровь, уточнил мужчина хмуро. И, не дожидаясь ответа, отрицательно покачал головой: — В щечку — раззадорит. В лобик — окончательно испортит настроение. Давай в губки, а?

— Это кончится… — подразумевая, что я могу и пощечину влепить, если будет слишком настырным, начала говорить я.

— Наслаждением, что могут подарить друг другу мужчина и женщина! — он сделал шаг вперед, заставив меня ретироваться.

— Плохо!

— Ой, ну и ладно! Так и останусь до конца дней своих неудовлетворенным, — махнув свободной рукой, он взял платок и протянул мне тарелку с каким-то пирожным. — Ложку только забыл взять…

— Спасибо, — пробормотала я, разглядывая что-то воздушное с розовым кремом.

— От спасибо оргазма не случается, — буркнул Дарахар, вытерев руку, испачканную соком, и испепелив единственный мой платок. Теперь у меня остался только его, который я сохранила на всякий случай. Больше ничего полезного в руки давать Дарахару не буду, иначе и без одежды запросто скоро останусь с таким-то любителем всё изничтожить.

— Будто от поцелуя он случается.

Прищурившись, мужчина смерил меня внимательным взглядом, кажущимся сейчас черным, и хрипло промурлыкал:

— Случается, мое солнышко. И я могу это тебе доказать.

— Спасибо, не надо. Поверю на слово.

— Вот ты опять за своё… Где же твой дух изысканий и желание познаний?

Дарахар ослабил тугой воротник-стойку у черного бархатного и облегающего камзола. Повел шеей, зашипел недовольно. И, на этом не успокоившись, расстегнул все золотые пуговицы, стащил камзол и, бросив его на траву, улегся на покрывало, положив руки под голову.

— Как же меня всё это достало, — добавил через мгновение уже тихим голосом и закрыл глаза. — Поешь спокойно, солнышко. Я пока немного дух переведу, успокоюсь, и поедем в город. Там уже нормально поужинаем да спать ляжем. Завтра дорога будет долгая и непростая.

— Возможно, тебе стоит отдохнуть? Отправляйся домой. Я могу и сама добраться до Эатари, — я аккуратно села рядом.

— Да ты-то тут при чем? Меня эти зажравшиеся рожи достали. Везде и всегда одно и то же, — приоткрыв один глаз, Дарахар посмотрел на меня. — И куда ты одна-то доберешься? В руки пиратов, в пасть хищника?

— Не надо считать меня такой уж беспомощной, — прошептала я без злости и недовольства.

— Даже и не думал. Но ты слишком несведуща… И хороша собой. А по лесам тебе больше дороги нет. И больше не смей думать, чтобы от меня избавиться.

Он снова замолчал, а я и не знала, что у него за проблемы, что вызвало недовольство, и не понимала, как могу помочь. Только тишиной, которая бы дала ему отдохнуть.

Посидев немного, взяла пирожное рукой за неимением ложечки и с аппетитом, как могла аккуратно, начала поглощать нежнейшее, рассыпчатое лакомство.

Съев уже половину, заметила, что Дарахар пристально на меня смотрит. Поэтому, протянув тарелку:

— Будешь? — предложила ему. — Очень вкусно.

— С удовольствием соглашусь… попробовать, — приподнявшись на локте, он, вместо того чтобы взять тарелку, притянул к себе мою ладошку. И, облизнув свои полные губы, медленно, глядя мне в глаза, слизнул с моего указательного пальчика нежно-розовый крем…

…А моё сердце почему-то пропустило удар…

Странное чувство длилось мгновение, но, пусть оно и вызвало во мне целую бурю эмоций, неведомых доселе, я не подала и вида.

Сжав посильнее нежное, юное и непуганое сердце Надин в крепкий кулак, произнесла максимально отрешенно:

— Вкусно?

— Сладко, — промурлыкал ушастый, облизнув уголок губ.

— Будешь? — процедила уже более мрачным тоном, злясь на себя за странную реакцию на действия Дарахара. Будто я и правда невинная девица, поддавшаяся чарам обольстительного красавчика.

— Тебя?

Его глаза загадочно блеснули золотом в сумерках, и было непонятно: он вновь шутит или же абсолютно серьезен. Воистину невыносимый мужчина! А я пока никак не могу его раскусить. А поэтому продолжаю придерживаться избранной тактики и просто держаться от него подальше. Но сначала…

— Меня? — я ухмыльнулась, вытянув ладонь из руки Дарахара. — Боюсь, мой ушастик, что для тебя такая… забава плохо кончится.

— Плохо кончится? — губы мужчины изогнулись в сладострастной улыбке. — Уверяю, кончится всё шикарно: сначала я доведу тебя до пика несколько раз, и только после этого я ко…

Он не договорил, потому что я начала действовать.

Придвинувшись к нему ближе, изогнулась таким образом, чтобы грудь из декольте едва не выпрыгнула и при этом казалась ещё больше. Замерла буквально в паре сантиметров от него. Опустила пушистые ресницы и, протянув руку, не отрывая взгляда от вишневых глаз, провела по его губам указательным пальцем, будто стирая крем с них. На выдохе, словно мне сложно дышать, приоткрыла рот и с наслаждением, прикрыв немного глаза, медленно облизнула свой пальчик.

— М-м… — хрипло протянула грудным голосом и обвела губы язычком, как и он незадолго до этого, наблюдая, как черты лица Дарахара немного заострились, мышцы напряглись, а глаза сильно потемнели. — А плохо кончится потому, что… перед этим тебе придется на мне жениться, мой ушастик.

И, резко поднявшись, как ни в чем не бывало поправила курточку, оправила платье и, пригладив волосы, уже безэмоциональным голосом обратилась к Дарахару:

— Мы тут ночевать собираемся или в город поедем, м?

Мужчина, рухнув на плед, раскинул руки в стороны и простонал:

— Какое солнышко коварное! Бьет точно по больному! Знает, что жениться я не собираюсь. Но, — он вдруг замолчал и, хитро подмигнув, закончил фразу, — мне всё больше нравятся твоё общество и это путешествие. Теперь я точно уверен, ты не дашь мне заскучать.

— Так мы едем?

— Безусловно. Тебе надо хорошо отдохнуть перед завтрашним днем. Завтра дорога будет не столь простая, — с серьезным видом кивнув, мужчина моментом встал, попутно поднимая и плед с травы.

Быстро его сложив и убрав в сумку, Дарахар взлетел в седло, помог забраться мне, и Рах сразу сорвался в галоп.

Меньше чем через полчаса мы уже заселялись в смежные номера на втором этаже маленькой, но чистой и уютной гостиницы, расположенной в центре небольшого городка. И за которые мужчина заплатил сам.

Занеся мои вещи в номер, Дарахар огляделся и, собираясь выходить, произнес:

— Ужин тебе принесут в номер, завтрак тоже. И не проспи, моё солнце, если не хочешь увидеть моё лучезарное появление в твоем номере.

— Во сколько я должна быть готова?

— В шесть. Хотя, знаешь…

— Я буду готова. Спасибо! — одарив его улыбкой, я скрылась за дверью, что вела в ванную комнату, дабы опять не довести наши препирательства до опасной грани.

Примерно через двадцать минут, когда я только переоделась в легкое платье после банных процедур, в дверь настойчиво постучали.

Думая, что это принесли ужин, я подошла к двери и, распахивая её, произнесла:

— Входите!

Вот только вместо официанта или того, кто занимается здесь этим сервисом, я обнаружила Дарахара.

— Как насчет повторения? — прислонившись к дверному косяку плечом, он протянул мне воздушное пирожное на элегантной тарелке, что явно намекала: мужчина принес десерт не с кухни данной гостиницы.

Одарив его нежной улыбкой, не скрывая ехидства, я прошептала с нарочито сильным придыханием:

— Увы. Та акция была единовременной, — припомнив его слова и указав взглядом на тарелку, добавила: — Так что наслаждайся сладким в одиночестве, Дарахар. Спокойной ночи.

И захлопнула перед носом мужчины дверь.

— Спокойной, моё солнышко, — мужчина расхохотался в голос. Затем я услышала, как едва слышно скрипнула половица под ковром в коридоре, и отворилась дверь в соседнем номере.

А когда я обернулась к кровати, то увидела, что эта пресловутая тарелка с пирожным стояла на прикроватной тумбочке. Чему я почему-то уже совсем не удивилась.

На следующее утро, встав с первыми лучами солнца, дабы точно предотвратить внезапное появление мужчины, я привела себя в порядок, вынесла за дверь остатки ужина. Позавтракала свежими, только испечёнными булочками и сладкой кашей, запив насыщенным отваром, и, облачившись в красное платье, сев на подоконник, поглядывая в окно, стала дожидаться Дарахара.

Я-то думала, он заявится путем телепортации. Но он снова приятно удивил. Постучавшись в дверь, он дождался приглашения и только тогда зашел. При этом я заметила, что мужчина выглядит уж слишком задумчивым, отрешенным от реальности.

— Доброе утро, — поприветствовал он меня легким кивком головы, затем указал на собранные вещи. — Ты готова?

— Доброе. Да, готова.

И без привычных пошлых шуток, подколок и слов он взял мою сумку и, сделав приглашающий жест следовать за ним, пошел на выход.

А ещё я успела приметить, пока мы спускались вниз, что сегодня волосы он не оставил распущенными и не убрал в высокий хвост, а заплел их в тугую косу.

Рах уже стоял оседланный около выхода, и на финальную подготовку к путешествию у нас ушла от силы пара минут. И вновь, когда мы занимали наши места, Дарахар даже не попытался что-то отчебучить. Аккуратно усадив меня позади, удостоверился, что я крепко схватилась за него, и орилик сразу сорвался с места.

Молчание затягивалось. И книга, которую мне он выдал, не способствовала погружению в новые знания. Пусть я сначала и порадовалась его спокойствию, но поведение мужчины уж слишком настораживало. Казалось, его что-то сильно гнетет. Поэтому, промаявшись несколько часов, в попытках вчитаться в историю эльдаранов, что мне сегодня перепала, я всё же обратилась к Дарахару с вопросом во время краткой остановки на обед.

Когда он только разжег костер, чтобы подогреть нам пищу, я едва заметно прикоснулась к его руке и тихо прошептала, заглядывая в задумчивые глаза, которые смотрели сквозь яркое пламя:

— Что тебя тревожит? Может, у тебя много дел?

— Дел? — он поднял невидящий взгляд на меня, и его лицо впервые за день разгладилось, и мелькнула едва заметная улыбка. — О нет, моё солнышко. Дела, конечно, у меня есть. Однако не о них я сегодня размышляю. Просто… порой у меня случается дурное настроение — и это один из тех дней. Поэтому не обращай внимания. Считай это своей передышкой перед очередной порцией моих искрометных шуток, от которых ты ещё успеешь устать в дороге. Не всё же женщинам поражать нас то взлетами, то падениями в своем расположении духа.

Улыбнувшись ещё шире, мужчина вернулся к готовке, а я более тревожить его не стала. Будто шестым чувством ощутила — его гнетут какие-то личные, возможно, очень давние переживания. А я слишком посторонний человек, чтобы лезть к нему в душу или пытаться как-то ему помочь. В таком расположении духа человека… ну кто он там по расе, всегда лучше оставить в покое, что я и сделала: не разрушала тишину.

Во второй половине дня, когда дорога стала проходить через крутые холмы, отчего Раху пришлось сильно снизить ход, Дарахар начал снова «оживать». Оглядевшись по сторонам, он убрал свою книгу и, когда мы поднялись на очередной холм, указав куда-то, произнес:

— Через пару часов мы уже доберемся до Самахара. Своими глазами увидишь во всей красе место, куда ты так жаждала попасть. Готовься, моё солнышко, к незабываемому зрелищу и впечатлениям.

Выглянув из-за его спины, попыталась разглядеть хоть что-то там, куда он указывал, но углядела только бескрайние поля. А про себя подумала, что на обычной лошади я бы точно не угналась за ориликом и преодолеть путь до портового города смогла бы в лучшем случае дней за шесть-семь, а не как на Рахе меньше чем за два.

Ну почему я не магичка? Да пусть бы и не очень одаренная! Я бы кропотливым трудом добилась нужных высот в этом искусстве и заполучила бы себе такого горделивого красавца с рожками.

— Кстати, — похлопав мужчину по плечу, вручила ему книгу, чтобы он её убрал, — а ты не в курсе, где находится Мандария?

— Мандария? — изогнув бровь, Дарахар повернулся ко мне и наградил внимательным взглядом. — Что, ещё одно место, куда ты хотела отправиться? Поверь, там ещё хуже, чем…

Когда я отрицательно качнула головой, он замолчал.

— Нет-нет. Туда я не планировала попасть. Зато туда меня планировали доставить те маргиналы, которых ты в лесу напугал. Они упоминали эту страну или город, когда обсуждали, кому меня можно выгоднее продать. А на своей карте эту Мандарию я так и не нашла. Вот и хотелось бы выяснить так, на всякий случай, где она находится, чтобы обходить её стороной.

Внимательно дослушав меня, Дарахар выразительно поглядел на моё декольте, из которого я тогда выуживала свою карту.

— Да, карта у тебя… уникальная, прямо скажем. Устарела она уже лет двести как. Не нашла бы ты там ни Мандарию, ни Град Орэйл, ни Намай…

— Намай? — вклинившись в его речь, переспросила, потому как последнее название показалось мне отчего-то смутно знакомым. — А что это за государство? Кто там живет?

Хмыкнув, мужчина невидимым моему взгляду движением пересел лицом ко мне, отчего я так резко подалась назад, что едва не слетела с седла и, соответственно, Раха. Дарахар вовремя ухватил меня за талию и, прижав к себе, промурлыкал томно:

— Хочешь, я расскажу тебе сказку…

— Спасибо, — я мягко отстранилась, — но сказок я уже наслушалась на всю жизнь, лет на сто вперёд.

— А говоришь, что не замужем.

— Не была и не собираюсь, — я отодвинулась ещё немного, чтобы нас с ним разделяло хотя бы сантиметров десять.

— Вот и молодец, — Дарахар мне подмигнул. — Но я не про эти фантастические сказки, что юноши рассказывают юным девам, дабы охмурить избранницу и уложить её на своё ложе. Нет, я про другие, те, что некоторые называют легендами.

У меня загорелся взгляд, что от внимательного взора мужчины не ускользнуло. Он состроил загадочный вид и, добавив хрипотцы в голос, начал рассказ:

— Давным-давно. По человеческим меркам. Все расы жили в мире и согласии. Эльфараины ещё не успели разругаться и поделиться на эльдаранов и эльраинов. Терраны не познали губительных речей своего правителя Бандакара и не заразились его высокомерием. Гномы не поддались безмерной алчности, и блеск драгоценных металлов и камней не ослепил их сердца и не очернил души, а дасарты жили в Марийской пустыне, что считали своей матерью и которая не прогневалась на них за надменность. Тогда-то и начинается наша история…

— Извини, пожалуйста, — едва слышно прошептала, когда Дарахар отвлекся на мгновение, чтобы достать из сумки воду и сделать глоток.

— М-м? — он вопрошающе изогнул бровь.

— А что насчет людей, драконидов, фаэров и драконов? Ты ведь упомянул не все расы. Или драконов уже тогда не было, а людей — ещё?

Я ощутила, как едва заметно дрогнули пальцы его правой руки, которой он продолжал придерживать меня. Но на лице же мужчины не отразилось ни единой эмоции.

— Ты права, я упомянул не все расы. Пока не упомянул. Время для их появления в нашей легенде ещё не пришло…

Дарахар мне мягко улыбнулся:

— Поэтому давай продолжим… Несмотря на то, что все мы разные, мы всегда жили в мире, согласии, и не было у нас причин для вражды. Однако ничто не может длиться вечно. Так и в нашей истории — пришло время для начала мрачного финала и конца спокойной жизни. Гнилое зерно упало в благодатную почву, и глубоко пустило корни древо распрей. А тем отравленным зародышем стала обуявшая драконов непомерная гордыня. Тех самых могучих созданий, что умеют становиться великими зверями, способных подчинять себе силу всех стихий. Казалось, магия была их продолжением, ведь они с ней рождались, и она им беспрекословно повиновалась. Драконы, осознав это и наблюдая за другими созданиями, которые будто букашки ползали у их ног: нелепые, маленькие, глупые и бесталанные, усомнились в том, что им кто-то равен. И мудрейшие из мудрейших отравили свои умы этими ядовитыми мыслями. А души и сердца их закаменели от осознания своего великолепия и уникальности. И возжелали они власти. Безграничной. Повелевать другими созданиями. И никто не посмел им перечить, потому как не было силы, способной совладать с драконами. И уже мудрость, в отличие от потерявших рассудок из-за недостойных помыслов и поступков ящериц, продемонстрировали все остальные существа, на время склонив перед ними головы, но не смирившись со своей участью. Только фаэры беспрекословно подчинились взамен на обещанное могущество, что стало их вечным проклятием и навек привязало к своим хозяевам. Так начался новый виток в нашей истории, омраченный быстро сгущающимися сумерками пред наступлением кромешной темноты. А начало конца стало неизбежным…

Мужчина опять отвлекся, но на этот раз он хоть и поднес бутыль с водой к губам, но не сделал и глотка. Его лицо неожиданно потемнело, глаза заискрились, и внутри заполыхал настоящий огонь. Злой, нестерпимый, который будто сжигал сейчас мужчину изнутри дотла этой яростью.

Я протянула руку, чтобы коснуться его ладони и спросить, что внезапно с ним случилось, но мои пальцы замерли в паре сантиметров, потому что я увидела, как ногти мужчины мерцают и превращаются прямо на моих глазах в острые когти…

Переведя ошарашенный взор на лицо Дарахара, я встретилась с его взглядом. Причем ярость в вишневых глазах полностью потухла, и я заметила, что он тоже сейчас удивлен, возможно, даже больше, чем я.

— Так что там дальше? — не зная, что ещё сказать, и как отреагировать на только что увиденное, пробормотала я.

— Дальше? — мужчина продолжал внимательно вглядываться в меня, будто желая разглядеть сокрытое внутри.

— Да, легенда. Начало конца… — я стушевалась ещё больше.

Вдруг я увидела то, что не должна была? И просто обязана сейчас испугаться, как нормальный житель этого мира, и бежать от него подальше, как ранее деревенская девчушка и бандиты?! Видимо, они тогда увидели в нем именно эти метаморфозы… Знали, что это значит, поняли, кто мужчина такой, и благоразумно сбежали? А я вновь ничего не знаю. Не понимаю, что творится в этом мире! И куда глупее и не сообразительней детей, что тут родились, ведь не знаю элементарных основ, которые невозможно прочитать в книгах.

— Ах да, легенда, — удивление на лице Дарахара сменилось дежурной пошловатой улыбкой. — К ней, пожалуй, мы вернемся чуть попозже.

— Почему?

— Потому, моё солнышко, — он кивнул в сторону, — что мы подъезжаем к Самахару.

Подняв взгляд, готовая снова всматриваться вдаль и пытаться хоть что-то разглядеть, я застыла. Потому как пытаться что-то увидеть уже не требовалось.

С очередного холма, с которого мы сейчас неторопливо спускались, открывался удивительный вид на долину, окруженную холмами и устремляющимися ввысь горами с разных сторон, будто огромная драгоценная жемчужина, в оправе. Мне было прекрасно видно и белоснежный город, утопающий в зелени, растянувшийся вдоль воды на всём протяжение долины. Огромное количество различных форм, размеров и конструкций корабли спокойно покачивались у причалов, на воде, переливающейся множеством оттенков в и искрящейся от солнечных лучей.

— Красиво… — прошептала зачарованно.

На это моё заявление мужчина лишь саркастично хмыкнул, пожал как-то неопределенно плечами и, перекинув ногу, развернулся, вновь сев нормально, ко мне спиной. И только после этого, тоже обозревая окрестности, Дарахар сказал:

— Да, отсюда он всё ещё так же прекрасен, как и прежде. Поэтому я и хотел, чтобы ты увидела его в блеске ушедшей красоты. Потому как чем ближе мы будем подъезжать, тем стремительнее будет пропадать очарование Самахара. И ты поймешь, что я имел в виду, отговаривая тебя от пребывания в этом городе.

И по прошествии недолгого времени я смогла убедиться, что мужчина оказался целиком и полностью во всём прав.

Чем ближе мы были к Самахару, тем сильнее я разочаровывалась. Благоухание цветов с полей сменилось затхлой вонью, с которой не мог справиться и солоноватый ветер с моря. Гнилостный запах всё сильнее забивался в нос и вскоре стал казаться липким, усиливая неприятные ощущения.

Кажущиеся издалека аккуратными и белыми домики вблизи на деле оказались обветшалыми, с отвалившейся кусками штукатуркой и даже с покосившимися стенами халупами. Дорожки, некогда аккуратно выложенные из прямоугольных камней песчаного цвета, были сплошь покрыты грязью, гнилыми пищевыми отходами… И не только ими.

Причём, чем ближе мы подбирались к центру, становилось только хуже. Потому как, если на окраине горожан я практически не видела, проехав большую площадь, что тоже когда-то блистала и на которой, вероятно, многие некогда проводили своё время за беседами с друзьями, гуляя по живописным улочкам, заходя в лавки… существ прибавилось, а с ними увеличилось и гнетущее ощущение происходящего тут кошмара.

Только завидев нас, и без того испуганные жители опускали головы ниже и старались как можно быстрее скрыться с наших глаз. Женщин по одиночке я не видела, только в сопровождении мужчин, а то и не одного. Все были чем-то сильно напуганы и боялись малейшего шороха.

И мне тут было столь невыносимо неуютно, отчего я невольно прижалась к мужчине и даже положила одну руку ему на талию…

И вот сюда я некогда так стремилась! Думала, стоит мне сюда попасть, и жизнь заиграет новыми красками! Да… Она бы точно заиграла, ещё и как! В объятиях вон тех бандитов, что злыми взглядами провожали нас сейчас, но боялись подойти, потому как они-то знали, что едем мы на орилике. А я бы въезжала вся такая красивая и одна на обычной лошадке! И до куда бы я доехала? Как быстро присоединилась не по своей воле к той компании у таверны, что скалят свои зубы и поглаживают рукояти длинных мечей?

Когда мы выехали на набережную, солнце уже практически полностью скрылось за горизонтом, и Рах величаво качнул головой, тряхнув гривой. И ступил на улицу, ярко освещенную фонарями.

И тут я впервые, как мы попали в Самахар, спокойно вздохнула полной грудью, не стараясь тщательно прикрыть рот и нос ладонями.

Здесь не воняло тухлятиной, улица была тщательно убрана, а трехэтажные ухоженные дома с многочисленными барельефами и балконами, походившие на настоящие особняки, не скрывались за высокими заборами. К ним сквозь густо цветущие ухоженные сады вели широкие чистые дорожки, освещенные магическими светильниками. Так же здесь не было видно праздно шатающихся бандитов разного вида свирепости и обшарпанности. Правда и горожан тут тоже не наблюдалось. Было тихо, красиво и спокойно, будто это и не тот Самахар, через который мы только что проезжали.

Доехав до самого конца набережной, мы свернули на широкую, усыпанную белым песком дорожку, что упиралась в самый большой и шикарный особняк. Четырехэтажный, выкрашенный в белый и бирюзовый. С высокими сводчатыми окнами, лепными карнизами, наличниками, панно и красивыми барельефами.

Белоснежные колонны поддерживали огромный балкон, с которого, видимо, хозяин любит любоваться морем. И своим кораблем.

В тот момент, когда до входных дверей оставалось метров двадцать, как по волшебству, хотя, возможно, и не как, широкие двустворчатые двери широко распахнулись, и несколько слуг бесшумно выскользнули наружу.

Один мужчина в строгом черном костюме подбежал к нам и, склонив голову, дождался, когда Рах остановится.

— Хозяин вас ждет, — тихо прошелестел он.

Дарахар на это никак не отреагировал. Спрыгнув, помог мне спуститься и повел внутрь особняка.

Только когда мы уже вошли внутрь, мой спутник, что всё это время сохранял молчание, взяв меня под руку, склонившись к уху, наконец произнес:

— Хоть Шаир и мой друг, но я попрошу тебя быть максимально сдержанной в своих словах и поступках.

Сначала я утвердительно ему кивнула, а потом, оглядывая шикарный холл, прошептала в ответ:

— Твой друг, он пират?

— Конечно. На этой улице живут только пираты. Да не простые, как ты, моё солнышко ненаглядное, наверняка догадалась, а капитаны пиратских шхун. И тоже не совсем обычные, а только входящие в пиратский совет. Двадцать лучших из лучших… Ну или просто древних развалин, как мой знакомый.

— Хорошо. Буду лучше тогда вообще молчать, — пробормотала себе под нос, понимая, что лишних неприятностей мне точно не нужно. А уж находясь в самом настоящем пиратском логове, так и подавно.

— Совсем уж молчать не стоит, особенно когда мы с тобой будем наедине. Просто изобрази подобающий обычным девушкам испуг, смущение. Потупи взгляд. А то лишать Шаира его последних зубов мне уж было бы просто неудобно, — блеснув улыбкой в ответ на мой недоуменный взгляд, Дарахар обернулся к лестнице, и его улыбка превратилась в кривой оскал: — Давай ковыляй быстрее. Я, что, должен ждать тебя до ночи? Попроси тогда слуг пнуть тебя посильнее, если сам не в состоянии шустрее своими костылями шевелить — всё быстрее сюда спустишься!

Посмотрев туда, куда был обращен взор Дарахара, и уже нарисовав в своем воображении старого, одноногого и одноглазого пирата с палкой, едва стоящего на ногах, и беззубым ртом, к которому без какого-либо пиетета, максимально по-хамски обратился мой попутчик, я была сильно удивлена…

Хотя нет, я была попросту шокирована, узрев в полумраке того, кто сейчас к нам спускался по широкой, натертой до яркого блеска, белоснежной мраморной лестнице…

Мужчина не едва переставлял ноги, как выразился Дарахар, он, не торопясь, «плыл» по ступеням, грациозно спускаясь к нам.

На вид ему было лет тридцать пять, и он был чрезвычайно красив. Такой настоящей мужской красотой. Дикой и необузданной даже природными стихиями. Хищный взгляд, широкий размах плеч, закованных, как броня, в тонкую белоснежную рубашку по фигуре. Тонкая талия и мускулистые ноги, которые подчеркивали облегающие черные кожаные штаны. Точеные черты лица мужчины не портил даже грубый через всю щеку шрам. Миндалевидные глаза цвета первой весенней листвы были обрамлены настолько густыми и пушистыми, длинными черными ресницами, что добавляли невероятного шарма взгляду Шаира. Кожа бронзового оттенка. Копна коротких черных волос. И длинные уши со множеством различных сережек.

И с первого взгляда я каким-то неведомым образом поняла — передо мной самый настоящий эльф. Виной тому его более, чем у Дарахара, длинные и острые уши или же ещё что-то неуловимое, не знаю. Потому как он не был тонкокостным и изящным. Нет, передо мной был высокий и довольно мускулистый мужчина…

А эта шикарная белоснежная улыбка, которой мужчина одарил меня! Она могла покорить сердце любой женщины. Только не моё. Моё сердце осталось холодным, и от меня он дождался в ответ лишь хмурого взгляда. А ещё я от греха подальше, на всякий случай зашла за спину Дарахара.

— А ты ещё медленнее умеешь? — ещё более язвительно процедил мой спутник. — Или, хочешь, раз ноги совсем отказывают, я к тебе сам поднимусь, помогу?

— Ты как всегда излишне нетерпелив, друг мой, — произнес этот красавчик, ступая на последнюю ступеньку, правда при этом продолжая смотреть на меня.

— А ты — нетороплив, как черепаха с острова Нигрит, — когда эльф протянул ему руку, Дарахар принял этот жест и, притянув друга к себе, обнял его. И сразу отвесил знатный подзатыльник. — Ты когда за ум возьмешься? Не надоело заниматься глупостями?

Шаир, отстранившись, на эту выходку только хмыкнул и погладил себя по волосам, приглаживая их обратно:

— Пока не помру, наверное. Кстати, я рад тебя видеть.

— Проще прибить, — Дарахар махнул рукой. — И я рад. Давно наши пути не пересекались.

— Лучше сказать — твои. Я покорен морем, поэтому не могу долго существовать вдали от него, и мне в отличие от тебя не подвластен переход сквозь пелену… А у тебя какие будут оправдания?

— Дела… И, кстати, ты долго нас будешь держать на пороге? Где твои пресловутые гостеприимство, манеры?

— С хорошими манерами я благополучно распрощался, когда покинул королевский дворец и отца. В море же совсем не до долгих расшаркиваний. А с тобой будешь знаться — так и вовсе забудешь про такое слово «манеры». Такого хама, как ты, ещё поискать. Но ты прав. Если мы можем обойтись без всех этих галантных приветствий, то твоя милая дама будет неприятно поражена… Поэтому, — попытавшись сдвинуть Дарахара в сторону, чтобы лучше меня рассмотреть, мужчина недовольно шикнул, когда его друг даже не шевельнулся. Сделав шаг в сторону, Шаир приложил ладонь к груди и немного склонил голову: — Поэтому, раз меня этот хам не соизволит представить вам, прекрасная незнакомка, позвольте мне сделать это самому. Пусть это и в обход правил и традиций, но прошу меня простить…

— Пусть не вводят тебя в заблуждение его велеречивые дифирамбы. Шаир — капитан самой прославленной пиратской посудины на всех континентах. И с самой дурной славой на всем Альтере.

Гневно посмотрев на друга, капитан процедил:

— Кто бы говорил. Про дурную славу, — и уже мило мне улыбаясь, добавил: — Меня зовут Арэатар Шаир. А как зовут вас?

И ему всё-таки удалось ухватить меня за руку и, несмотря на моё, пусть и довольно вялое, сопротивление, вытянуть из-за спины Дарахара. Правда недалеко. Потому как мой спутник положил ладонь мне на талию, и капитан, хмыкнув, свою руку сразу опустил.

— Её зовут Надежда, — ответил за меня Дар. — Ещё вопросы?

— У меня их тысяча, — хмыкнул Арэатар. — Однако по твоему лицу вижу, что сейчас для них совсем неподходящее время.

— Вот тут ты абсолютно прав. Я давно опаздываю.

— Опаздываешь? Ты только пришел, и куда же ты уже опаздываешь?

— Дела, мой тугоухий друг, — продолжая удерживать меня за талию, Дарахар повел меня вверх по лестнице. — Надеюсь, моя комната свободна?

— Конечно, она всегда свободна. А твоя молчаливая и невероятно прелестная спутница…

— Будет со мной! — не оборачиваясь отрезал Дарахар.

— Ах, я опечален, — трагично возвестил Арэатар. — И, кстати, я правильно понял, раз ты так спешишь куда-то — сам до сих пор занимаешься необычайно нелепыми глупостями?

— Ну кто-то же должен ими заниматься.

— И когда тебя ждать?

— Я вернусь через два часа…

— Хорошо. Поужинаем, заодно и поговорим. И обязательно приводи свою молчаливую красавицу, она скрасит наш вечер, который без нее грозит перерасти в унылую попойку со стариковскими рассказами про то, как раньше было хорошо!

Последнюю фразу Шаиру, правда непонятно эльраину или эльдарану, пришлось прокричать, потому как мы уже поднялись на второй этаж и, завернув налево, побрели по бесконечно длинному коридору.

Остановившись перед одной из дверей, мужчина выдохнул и произнес:

— Извини, моё солнышко, за моё поведение. Но с Шаиром по другому никак. Было бы слишком много вопросов про тебя, которые, уверен, ты хотела избежать. И по поводу комнаты. Скажи я ему, чтобы выделил тебе отдельную, его внимание к тебе стало бы излишним. Пусть и не посмел бы он докучать и стучаться посреди ночи.

Открыв дверь, он впустил меня в большую комнату, в которой, стоило нам только зайти, сразу загорелась лампа, освещая довольно небольшую, зато крайне уютную спальню. С одной большой кроватью, небольшим диванчиком перед камином, журнальным столиком и стулом перед окном.

— И тебе не стоит беспокоиться насчет меня — хоть мы и поселимся в одну комнату, однако ночевать я тут не буду. Вернусь только в семь перед завтраком… Надеюсь, тебя это устроит?

— Спасибо за помощь, — произнесла вместо ответа. — И я не против, если ты останешься здесь. Ты сам говорил, что даже для тебя… телепортации даются не так просто. А я могу с удобством переночевать и там, — кивком головы я указала на, обитый бархатом, темно-синий диван.

— Предложи ты мне лечь с тобой рядом там, — Дарахар указал на кровать, — я бы точно согласился. Но жертвовать твоим комфортом я точно не буду. Ты и так по лесам уже набегалась. Отдыхай. Впереди у нас ещё не один день путешествия. И, может, случиться и так, что нам придётся ночевать под открытым небом. Поэтому наслаждайся покоем, пока есть такая возможность. Поспи. Через два часа я вернусь, и мы спустимся к Шаиру, вместе поужинаем. Повар у него с острова Нигрит и готовит просто феноменальные блюда из морских даров…

— С острова, где водятся особо медленные черепахи? — припомнив один словесный пирует Дарахара, уточнила.

— Именно, — мужчина тихонько рассмеялся.

И, начав «таять», он встал напротив меня и, склонившись, смотря при этом не мне в глаза, а в глубокое декольте, добавил хриплым, бархатным шепотом:

— Сильно не скучай, моё солнышко ненаглядное, ушастик скоро вернётся в твои объятия…

А я скучать и не собиралась. Быстро оглядев всю комнату, обнаружила гардероб с мужскими вещами и ванную комнату. В это время ко мне постучали и, когда я спросила, кто это, доложили, что принесли мои вещи.

Заполучив свою сумку, которую принес один из слуг, что нас встречал, я направилась смывать дорожную пыль и приводить себя в порядок.

Выйдя из ванной комнаты примерно через полчаса, облаченная только в тонкую сорочку, дабы не мять пока платья, я всё-таки заскучала. И, сев на подоконник, глядя на пустынную улицу и черную спокойную воду, начала перебирать воспоминания и полученные знания сегодня днем.

Про то, как Дарахар тогда «замерцал», и его руку, которая начала превращаться в когтистую ни на что не похожую лапу. Не понимая уже, кто он такой и какой расы. Про его странное поведение и красивую легенду, что уж больно походит на быль. И необычного друга-«эльфа», да ещё и пирата, которого он назвал древностью. И тот не спорил с данным утверждением, наоборот, сказал что-то про «стариковские глупости».

Это у них юмор такой говорить про себя, молодых мужчин, такие вещи? Или, возможно, они оба куда старше, чем кажутся? Помнится, в земных книгах все эльфы были долгожителями. Допустим. И сразу забудем. Потому как всё это пока мои догадки и предположения. Мне же нужны наконец-то факты! Неопровержимые. И ещё знания. Много знаний! А для этого мне требуется много книг. Общение с местными жителями… Но у меня пока и опыта-то нет. И это беда. Я будто несмышленое дитя в этом новом мире. Спросить кого-то боязно: не ляпну ли чего, не скажу запретное или то, что впитывают дети с малых лет, с молоком матери. Остаются только книги, которых у меня пока нет, а те, что есть у Дарахара, зачастую на неведомом мне языке…

Конечно, это всё поправимо. Знания и опыт придут. Главное, у меня есть моя мудрость. Которая, правда, сейчас порой тоже дает сбой, как в случае с грибами…

Протяжно застонав, вспомнив про тот треклятый случай, я прикусила до боли губу.

Ладно, с кем не бывает. Наступила раз на грабли, получила знатного леща от высших сил за невнимательность да пошла дальше. Жить-то хочется. И именно жить, а не выживать или бездумно проживать жизнь и полученный чудесным образом второй шанс. И те же высшие силы, или что в этом мире есть, даже предоставили мне такую помощь. Ведь не просто так я каким-то неведомым образом его призываю. На всё есть причина и всему есть следствие. Будем думать, что я должна была зачем-то попасть в этот мир… И, надеюсь, не для спасения мира, а то с моей нынешней удачей я его, скорее, в клочья всё разнесу и останусь одна на пепелище…

Хмыкнув, потерла уставшие глаза и решила, а почему бы мне не провести это время в удобной кровати на мягких подушках? Не зря ведь Дарахар упомянул, что наше путешествие может быть не всегда таким комфортным и мне стоит отдохнуть.

Решив, что это здравая идея, я приоткрыла окошко, впуская свежий воздух с моря, и забралась под одеяло. И то ли успокаивающий шум волн тому виной, то ли накопленная ранее, за дни спринта по лесам, усталость дала о себе знать, но практически сразу я крепко уснула.

Мне приснилась мадам Бульк, её грустные глаза-бусинки и то, как она своими ручками-отростками махала мне вслед. И мне стало так тоскливо во сне, что яркими воспоминаниями вспыхнули образы моих детей… И со слезами на глазах я проснулась…

Распахнула глаза, а вокруг кромешная чернота. Все лампы были потушены. Но, прежде чем я смогла окончательно пробудиться, на разгоряченный лоб легло что-то мягкое и удивительно теплое, как детские воспоминания, и мои веки практически мгновенно вновь сомкнулись.

Более меня в ту ночь не тяготили тяжелые воспоминания. Лишь что-то светлое и невероятно приятное обволакивало и убаюкивало ласковыми словами…

В следующий раз когда я открыла глаза, за окном уже ярко, даже сквозь плотные шторы, светило солнце. Повернув голову, я увидела, что одна из тяжелых темно-синих гардин как-то странно выпирает.

Спрыгнув на пол, подошла к ней и, отодвинув, обнаружила за ней распахнутую настежь дверь. Аккуратно выглянув наружу, увидела Дарахара.

Мужчина сидел в кресле, закинув обе ноги на перила, и откинул голову назад, подставляя лицо теплым лучам. Одет он сегодня был так же просто, как и вчера эльф — в белую рубашку и темные брюки. И таким расслабленным, с закинутыми за голову руками, умиротворенным казался в тот миг его лик, что я замерла. Хотелось тоже ощутить что-то подобное: бесконечное спокойствие и отрешенность. Пусть и на миг… Однако и сейчас, веря, что мне ничего не угрожает, а мужчина не сделает ничего дурного, я не могла себе этого позволить. Я чужая для этого мира, и мне нужно быть всегда начеку.

— Проснулось, моё солнышко, — пропел Дарахар, не открывая глаз, а уголки его губ слегка приподнялись. — Готовая согреть меня теплом своей улыбки, горячими объятиями…

— И одарить порцией едкого сарказма, — я широко улыбнулась. К его шуткам я начала привыкать и пропускать их мимо ушей. Если ещё и руки перестанет распускать, и вести себя как вчера, то цены ему не будет.

— Жестоко-жестоко, — он обреченно покачал головой, так и не повернув её, и указал на столик справа от себя. — А я тебе завтрак принес, так старался! И, получается, вновь я не буду удостоен сладким поцелуем?

— За это я скажу тебе большое спасибо. А про поцелуй — если только…

— В лобик и щечку — это мы уже проходили… — Дарахар поморщился. — Так и умру… — пока он задумался, видимо, подбирая очередное пошлое словечко, я с ехидством произнесла:

— Девственником, — и юркнула обратно в комнату, чтобы умыться и переодеться.

— Нет, такой кошмар мне точно не светит! — донеслось в след вперемешку с оглушительным смехом.

Быстро приведя себя в порядок, я вернулась к мужчине, который сидел, закинув ногу на ногу, развернув кресло к круглому столу, и пил какую-то янтарную жидкость из пузатого бокала.

Как и до этого, он ухаживал за мной: накладывал еду, наливал напитки и молчал.

Лишь когда я закончила с трапезой и, отложив салфетку в сторону, поблагодарила его, Дарахар заговорил:

— Сегодня нам предстоит отправиться в небольшое морское путешествие, и продлится оно, если всё будет хорошо и пойдет по плану, до ночи. Переночуем в портовом городке, у меня там домик неподалеку.

— По плану?

Сладко потянувшись, я развернулась к морю, где уже вовсю сновали корабли. Какие-то подплывали к длинным причалам, на которых суетились рабочие, какие-то, наоборот, отдавали швартовые, поднимали паруса и, медленно покачиваясь на волнах, горделиво уплывали вдаль.

— Конечно. Сейчас торговый сезон, все… жители Самахара трудятся в поте лица и не покладая рук.

— Понятно… Грабят то есть.

— Грабят. Но не будем сейчас судить сирых и убогих, тем более когда нам требуется их помощь.

— А потом, после, можно? — я хмыкнула.

— Я бы даже сказал — нужно. Однако не нам с тобой разбираться с проблемой пиратства. На это есть правитель этого государства, соседних. Им бы наконец объединить усилия да проредить ряды…

— И ты не переживаешь, что тогда случится с твоим другом, Шаиром, который тоже пират?

— Не переживаю. Знаю, он выпутается из любой передряги. А так — может, хоть займется чем-то полезным, нежели грабить торговцев лишь ради удовольствия.

— Ага. Нужно, чтобы ради денег?

— А язык у тебя длинный, моё солнышко. Целовалась бы ещё с таким чувством и пылом, как язвишь — на руках бы тебя всегда носил! И, возможно, лет через сто подумал… — он тряхнул головой. — Ну да ладно, у нас с тобой впереди ещё не один день вместе, и я исправлю этот твой… недостаток. А нам уже пора: я вчера Шаира попросил договориться с кем-нибудь из своих знакомых, кому будет по пути, чтобы нас подбросили до Ванадара.

Поднявшись, Дарахар галантно подал мне руку, и мы пошли собираться. Я уложила все свои вещи. Мужчина взял из шкафа легкую куртку, схватил мои вещи, и мы бодро в хорошем расположении духа спустились на первый этаж, в гостиную, где нас поджидал Шаир.

И прямо с порога он нам радостно возвестил:

— Плывете со мной!

— Да только через мой труп! — ответил ему не менее эмоционально, только совсем не радостно Дарахар. — Мы тогда и через десять дней не доберемся. «А давайте за тем кораблем отправимся! А давай того спрута завалим! А смотри какая вдалеке шхуна!» — сколько раз ты мне подобное говорил во время прошлых… путешествий. Поэтому мой ответ — нет! Знаем… Плавали!

— А у тебя всегда есть выбор! — продолжая чему-то радоваться, парировал Аэратар. Казалось, он почему-то забавлялся этой ситуации. — Ты можешь пройти через пелену, что тебе в этот раз мешает? Рах? Так он у тебя сообразительный, не соврали мне, что видели его пару дней назад, бодро скачущим в сторону столицы. Одного. Или… — таинственно замолчав, капитан очень выразительно посмотрел на меня, и Дарахар зашипел, как большой и злой кот, обнажив длинные острые клыки, тем самым только усиливая сходство.

— Твоя взяла! На твоей посудине отправимся! Только уж, не будь гадом, не затягивай дольше, чем на три дня, у меня планы. Будь так добр! — выплюнув последнюю фразу, мой попутчик подхватил меня, все так же кротко молчащую и прилежно стоящую за его спиной, за руку и буквально потащил на выход.

— А путешествие обещает быть приятным! — бодро последовав за нами, возвестил мужчина. И эта его фраза до боли напомнила мне одну, что я совсем недавно слышала из уст Дарахара. Вот уж точно они стоят друг друга, а это значит от Аэратара нужно всегда держаться на максимальном расстоянии — если и этот начнет пошлить и руки распускать, то во мне проснется настоящий зверь. И я без сожалений скину всех их за борт. Оптом.

Мы дружно вышли из особняка под веселые шуточки, отпускаемые Аэратаром про его приключения, и направились по ближайшему узкому пирсу, к которому в конце был пришвартован самый большой в порту корабль. Выкрашенный целиком, за исключением украшений золотом по бортам, черной краской красавец с тремя мачтами.

Чем ближе мы подходили к нему, тем сильнее меня охватывало волнение.

Одновременно меня этот гигант и пугал своими исполинскими размерами — корабль был более шестидесяти метров в длину и более пятнадцати — в ширину. Но и в то же время он меня завораживал мощью своих форм и красотой. А ещё и тем, что я на день буквально попаду в любимейшую книгу своего детства Рафаэля Сабатини про Питера Блада. Мужчину, бывшего некогда врачом и военным, который после череды неприятностей и приключений стал пиратом, капитаном собственного фрегата и легендой Карибского моря… Думать про бесчинства, которые творил Блад, и могут сотворить вскоре на моих глазах, не хотелось, и эти мысли я пока гнала из своей головы. Да и что я могла бы сказать Аэратару, чтобы он не нападал на торговые суда? Давайте не будем их трогать, они хорошие? Или вы нас сначала высадите, а потом творите, что хотите? Я всегда была доброй, отзывчивой и ненавидела несправедливость в любых её проявлениях… Однако и дурой я тоже не была. Поэтому продолжаю дальше молчать и наслаждаться небольшим и, очень надеюсь, приятным морским приключением без всяких грабежей.

Когда мы только ступили на трап корабля, Рах, что до этого горделиво вышагивал следом за нами, фыркнув, пренебрежительно тряхнул гривой, вдруг разбежался и сиганул с пирса. И крайне бодро куда-то поплыл.

— Умный мальчик, — буркнул себе под нос Дарахар.

— Вот и я всё больше склоняюсь к мысли, что не такой у тебя простой орилик, — тоже проводив взглядом, стремительно плывущего, белогривого красавца, хмыкнул Аэратар и подал мне руку. На которую крайне выразительно посмотрел Дарахар:

— Убери свои клешни.

На очередную грубость друга мужчина отреагировал заразительным смехом.

Пока мы шли сюда, поднимались на корабль, было видно, что тут суетятся сотни существ — они бегали, как ошпаренные, что-то драили, кричали, чем-то стучали. Но, стоило только Аэратару ступить на борт, наступила гробовая тишина. И отчаянный вопль разнесся по округе:

— Капитан на корабле! Отдать швартовы! Поднять якорь! Курс на юго-запад! Шевелитесь, морские крысы!

И уже бесшумными тенями матросы заметались по кораблю. С первого взгляда казалось, что двигаются они хаотично, бессмысленно и бесцельно, лишь бы создать видимость работы. Однако через пару мгновений после того, как команда была отдана, зазвенели тяжелые цепи. Матросы на мачтах развязывали узлы на черных парусах. И вскоре корабль начал отплывать от пирса.

Немного понаблюдав за своими подчиненными, кивнув удовлетворенно, капитан пригласил нас следовать за ним.

Доведя до двери, галантно приоткрыл её и отошел в сторону, пропуская нас:

— Располагайтесь. Отдыхайте. Если что понадобится, — и тут он посмотрел на меня, — я буду у себя в каюте или на капитанском мостике у штурвала.

Подмигнув мне напоследок, эльф бодрой походкой отправился дальше. Дарахар только обреченно покачал головой. Пропустив меня внутрь, он зашел следом, и именно в этот момент что-то оглушительно зашуршало, стукнуло, и корабль, сильно вздрогнув, накренился вперед и помчался с такой скоростью, будто у него вместо парусов двигатель от реактивного самолета был установлен.

Естественно, я такого поворота событий не ожидала. Поэтому, не удержавшись, буквально влетела в уже распахнутые объятия мужчины, что прижался спиной к двери.

Меня вжало в его тело со всей силы, а правая ладонь оказалась в опасной близости от гордости любого мужчины.

Хотя… это я так сильно… очень сильно лукавлю, отказываясь признаваться самой себе в происходящем. Потому как она на полной, я бы даже сказала, крейсерской скорости шлепнулась прямо эту на самую гордость!

Мужчина тяжко выдохнул, а потом, подняв взгляд к потоку, выдал что-то вроде протяжного и жалобного:

— У-у-у-у…. — словно волк грустно провыл, глядя на полную луну.

А потом не менее скорбное и сокрушенное со вселенской тоской в голосе:

— М-м-м… — когда корабль ещё раз тряхнуло, а мои пальцы невольно сжались.

И внутри у меня всё похолодело, а глаз задергался в такт нервному тику Дарахара…

Закончился вой очередным протяжным:

— У-у-у… — и на меня посмотрел он с таким отчаянием, что и мне стало плохо.

— П-прости, — выдавила я.

— А-а… — выдохнул мужчина. — А ты напористая. Хватаешься сразу за самое главное. Твой бы пыл да в иное русло.

— Прости… я…

— Просто отпусти, моё кровожадное солнышко, если не хочешь стать свидетельницей стремительного заката моей карьеры в любовных похождениях. В случае, конечно, если не это было твоей главной целью.

Я резко одернула руку и от стыда готова была провалиться прямо на дно морское. Ладно бы просто ударила — чистая случайность. Но я же ещё и вцепилась мертвой хваткой.

— Прости, — опустив взгляд, пробормотала я, покрываясь пунцом от стыда. — Хочешь… я тебя поцелую.

— Теперь можешь и в лобик, — недовольно пробурчал мужчина.

И я уже приготовилась произнести целую тираду о том, как мне жаль, что я не виновата, всё вышло абсолютно случайно, и я готова загладить свою вину, как вдруг он опустил ладони мне на ягодицы. И с превеликим наслаждением начал мять мои округлости. Тени печали и боли на лице Дарахара стремительно угасли, в глазах заблестели шаловливые искорки, а губы изогнулись в загадочной улыбке. Мужчине явно стало намного лучше. Слишком явно и до зубовного скрежета лучше!

Секунда, две, три, я всё терпела, «отдавая» долг. А затем, протяжно вздохнув, притянула его голову к себе. И поцеловала. Как он и просил — в лобик.

Весь пыль и азарт у мужчины мигом пропал, а я ужом выскользнула из его объятий.

Отстраненно поправила платье, демонстративно протерла правую ладонь о платье и, подняв свою сумку, которую мужчина бросил на пол, перед тем как поймать меня, молча развернулась.

Захотелось отодвинуть Дарахара в сторону от двери и выйти обратно на палубу… Потому что глаза привыкли к полумраку, и я наконец увидела, куда попала. Крохотная каюта, зато с огромной кроватью, которая занимала практически все пространство. И как тут избежать его приставаний, что пусть и никогда не переходили за грань, однако ведь терпение мое тоже не безграничное. И как пить дать наброшусь на него. И задушу. В крепких объятиях, а потом сброшу в море.

Можно было бы, будь у меня мозгов и совести поменьше, гордо выставить Дарахара за дверь. Но причин не совершать подобное было предостаточно. Он помогал мне, тратил своё время и деньги, гарантировал безопасность и комфортное путешествие. И фактически платила я только тем, что он изредка меня щупал и отпускал пошлые шутки. Ну что же, я готова была до этого даже найти себе покровителя, так что же изменилось с тех пор? Мужчина избавил меня от Ледышки, всячески помогает — так пускай щупает, сама не буду подставляться, однако и по голове… и прочим местам ему не прилетит.

Размышляя об этом, невидящим взором уставилась на кровать, мои же брови сошлись на переносице, губы поджались, а руки сжались в кулаки.

Дарахар, встав рядом и всё это время пристально за мной наблюдая, без смеха уточнил:

— Я перешел твою грань?

— Нет, — призналась честно, мотнув головой. Врать и строить из себя непуганую девицу не было желания.

— Насчет постели не переживай, я уже давал тебе слово, и оно нерушимо.

— Слушай, Дарахар, — я посмотрела на него, — а какой ты настоящий?

Мужчина нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Я никак не могу понять тебя: то ты отпускаешь невыносимые шутки и ведешь себя, как безмозглый красавчик, убежденный в своей неотразимости, то превращаешься во взрослого, умного, мудрого и невероятно рассудительного мужчину. И я не понимаю, где же грань в тебе, где ты настоящий. Потому как оба этих облика очень естественны для тебя.

— Грани нет, моё солнце. И, поверь, обликов, как ты выразилась, у меня куда больше, чем ты видела. Некогда для меня это было жизненной необходимостью, и фактически в этом заключалась главная обязанность. Да и дни нынешние не исключение. Так что не забивай голову глупостями.

Положив руку мне на плечо, притянул к себе и, смотря на кровать, промурлыкал:

— Где ляжешь? Справа, слева?

— Я предпочитаю доминировать. И быть сверху, — сложив руки на груди, сказала серьезным тоном, вновь став собой, настоящей Надеждой.

— А, знаешь, — заговорщически прошептал Дарахар мне на ухо, — из нас вышла бы отличная пара, как бы для меня это нелепо не звучало. Только доминировать люблю я… Но, мог бы уверить тебя, я был бы рад видеть тебя не только снизу, но и сверху, и сбоку…

— Может, обсудим наши любимые позы? — саркастично усмехнулась.

— Пожалуй, завершу интересный разговор на этой загадочной ноте и признаю твою безоговорочную победу в последнем раунде, — рассмеявшись, мужчина мне подмигнул. — Ладно, располагайся тут, отдыхай. В моей сумке есть несколько книг, что я для тебя взял, думаю, тебе будет интересно. А я не буду тебе мешать и схожу потреплю хорошенько нервы Шаиру.

Улыбнувшись напоследок, Дарахар ушел, плотно закрыв за собой дверь. И мне почему-то сразу стало одиноко, и даже крохотная каюта начала казаться большой и слишком темной, будто невыносимый мужчина «по вызову» забрал с собой весь свет.

Изгнав эти нелепые мысли, я положила свой рюкзак на кровать. Осмотревшись, увидела его сумку на стуле у входа и решительно направилась к ней.

Без зазрения совести, ведь получила на то разрешение, открыла её и обнаружила, как он и говорил, книги. Два шикарных томика в кожаных обложках. Взяв их, не став и думать, чтобы покопаться в личных вещах, забралась на кровать и, включив небольшую лампу над изголовьем, погрузилась в чтение.

Но отчего-то история терранов, описания их быта и городов, не вызвала никакого восторга, и я задумчиво водила пальчиками по страницам, изредка их перелистывая и через силу заставляя себя читать дальше.

Вскоре я отложила эту книгу и взяла тоненький томик, на котором было написано только одно слово: «Дракониды». А вот эта история меня уже сильно заинтересовала! И я надолго «выпала» из реальности.

Помню, приходил Дарахар, принес мне обед, за что я его поблагодарила, но, взяв с одной из тарелок только фрукт, покрутив его в руках, положила обратно, к еде более не прикоснулась.

И только дочитав до конца, я наконец успокоилась и удовлетворенно выдохнула. А затем начала внимательно переосмысливать прочитанное.

Пусть книга и оказалась не такой подробной, как другие до этого про эльдаранов, эльраинов, людей и терранов, и более походила на легенды и изложение мыслей автора, но в ней заключалось кое-что, что касалось непосредственно меня.

Про драконидов автору было известно не так много, и порой он прямо намекал, что это лишь его догадки и гипотезы, но, главное, я там прочитала — дракониды живут в стране под названием Намай.

Сначала это мне ничего не дало, лишь показалось отдаленно знакомым. Затем я вспомнила, что Дарахар упоминал название страны, говоря, что не найду её на своей старой карте… А когда я дочитала до момента:

«…Но, говоря про драконидов, нельзя не упомянуть про расу фаэр, что с момента появления потомков драконов и основания государства Намаи на севере нашего континента всюду следуют за ними. И хоть они и сами являются одаренными магами, возможно, не уступая по могуществу дара самим драконидам, по необъяснимой причине фаэры всегда выполняют роль безропотных и крайне исполнительных слуг при своих хозяевах. Что же связывает эти две расы, и почему вторая подчиняется? Это выяснить мне не удалось, потому как фаэры крайне редко покидают границы Намаи и лишь для того, чтобы исполнить очередной приказ своего хозяина-драконида. Не помогло обрести это знание и то, что я целый месяц прожил при дворе Владыки Патайши Первого, поскольку фаэры крайне неохотно заводят беседы, чаще отвечая кратко и односложно. Для самих драконидов разговор на эту тему кажется в лучшем случае оскорбительным, а для большинства и вовсе является чем-то вроде табу. Поэтому мне пришлось довольствоваться лишь наблюдениями со стороны. Могу лишь добавить, что подчинение фаэр драконидам беспрекословное. Отсюда я делаю вывод, что это что-то вроде обоюдной клятвы на крови между их расами и родами, поскольку дракониды не чураются безоговорочно доверять своим слугам…»

После этих строк я сразу вспомнила, где раньше слышала про страну Намай! Ещё до Дарахара мне о ней говорила Катарина, рассказывая, что мой жених из страны Намай…

Яркой вспышкой пришло ко мне воспоминание, и озарением стало то, как сложились кусочки пазла.

Мой жених и «недомуж» загадочной расы дракониды, что являются прямыми потомками исчезнувших драконов. Ледышка — фаэр и его личный слуга. Поэтому и спокойно доверили ему такую ответстенную миссию — «купить» жену, стоять с ней перед алтарем вместо жениха и доставить в Намай. Вероятно, Надина знала, кто такие дракониды, и, испугавшись именно этого: угодить к одному из них, решила покончить с собой.

Общая картина теперь мне ясна. Непонятно только, зачем дракониду существо людской расы без имени, денег и каких-то уникальных способностей. Что же в ней, Надин, такого особенного?

Ещё я узнала, что дракониды живут отдельно ото всех, далеко на севере, где «царит постоянный холод, пробирающий даже у камина до самых костей». С другими странами не конфликтуют, но и не ведут какой-то диалог. Сами по себе крайне замкнутые, ведь и Ванаду Угуру, автору книги, который был недолгое время дипломатом при дворе Владыки драконидов от королевства Прай, того, что граничит с Намай, так и не удалось про них много узнать.

Также они «невыносимо заносчивы» — и тут автор вполне логично, как я думаю, предположил, что такая заносчивость идет у них от драконов, высшей расы, потомками которой они были.

«С представителями других рас ведут себя холодно, отстраненно, о каком-либо хорошем отношении, не то что дружеском, не может быть и речи»…

И вот зачем, спрашивается, им человечка в роли жены? Возможно, в качестве жертвоприношения? Однако про кровавые обряды Ванаду не написал ни слова, даже не обмолвился в своих предположениях.

«Вот бы спросить у Дарахара!» — мелькнула мысль, но мгновенно потухла, потому как не могла я целиком и полностью довериться мужчине. Доверять я могу только себе, своим глазам, знаниям и суждениям.

Недовольно шикнув, захлопнула книгу и, положив её в свой рюкзак, перевернулась на спину.

Наблюдая за тем, как мерно покачивается светильник, я размышляла, как бы незаметно подвести Дарахара к разговору про драконидов. И словно между делом уточнить, зачем им жены не своей расы, которую они так пестуют, не признавая других и даже презирая за никчемность. Поскольку он мужчина не глупый, нужно сделать так, чтобы он не связал мои вопросы со мной, ведь неизвестно, чем это может мне грозить. Вдруг сам отвезет в Намай и передаст в лапы драконидам? Пусть и маловероятно, но ведь я так мало знаю о порядках и правилах этого мира!

Ладно, что разлеживаться, пойду прогуляюсь, воздухом свежим подышу, прочувствую хоть путешествие на таком корабле, вдохну пиратской «романтики», только к матросам приближаться не буду, а поброжу по капитанской палубе, туда эльф ведь разрешил подниматься.

Перед выходом вместо шляпки, в которой я до этого постоянно была на «людях», скрывая свой цвет волос, повязала платок. И тихонько, озираясь по сторонам, вышла в узкий коридор, где находилось только три двери, и поднялась по крутой лестнице.

Яркий солнечный свет ослепил на мгновение, заставив меня зажмуриться, а ветер едва не сдул платок. Поэтому я замерла, привыкая к свету и покрепче перевязывая узел. Но, пока я отвлеклась на это, игривый ветерок высоко приподнял длинную юбку моего платья.

— М-м… — протянул мужской голос.

— Глаза выколю, — хмуро прорычал уже знакомый.

— Ей-то за что?

— Вот и я думаю, что ей не за что, а тебе только на пользу пойдет.

— Какой ты порой, Дар, жестокий. И это ты меня ещё своим другом считаешь… Как же ты теперь поступаешь с недоброжелателями?

— Как и всегда. Ничего не изменилось.

Проморгавшись, поправив платок и платье, я наконец смогла оглядеться. И увидела двух суицидников, которые и без моей помощи прекрасно могли оказаться за бортом.

Аэратар сидел на гакаборте, свесив одну ногу за борт, а Дарахар и вовсе непонятно как и зачем забрался на кормовой фонарь.

— Присоединяйся, Надежда, — сделал приглашающий жест эльф, — без тебя у нас тут слишком скучно. Всё ведем беседы о былом, что уже давным-давно нам приелись. А ты, как глоток свежего морского воздуха, будоражишь наши сердца и разгоняешь кровь по жилам.

— И когда ты таким поэтом стал? — Дарахар посмотрел на него сверху вниз.

— Ты разбередил мою рану разговорами о прошлом, вот я и вспомнил, откуда родом, и про хорошие манеры. В отличие от тебя. Ты, вообще, про всё забыл, а некогда был таким…

— Дураком?

— Не без этого. Но кто не без греха? Я тоже особым умом в те времена не отличался, — пригладив взлохмаченные ветром черные волосы, Шаир вновь посмотрел на меня и улыбнулся. — Не расскажешь ли нам, Надежда, чем нынче человечки занимаются? Какие свежие новости знаешь? Или поведай-ка нам лучше о своей жизни: что за беда тебя свела с ним? — он кивком указал на мужчину на фонаре. — И почему такая умная девушка отважилась пуститься с ним в путешествие?

Поскольку Дарахар в этот раз молчал, не говоря вместо меня, а быть грубой и не ответить было выше моих сил, я подошла к ним ближе и произнесла расплывчато и уклончиво, дабы не изобличили во лжи, если такие способности у мужчин имеются:

— Увы, чем человечки занимаются, я не в курсе. Я выросла в стране, название которой вам ничего не скажет. Интересными новостями не ведаю, потому как последние недели сильно торопилась и практически не заходила в города и даже сёла. А если где и была, то только проездом, как в… Самахаре, — вспомнив, какое впечатление на меня произвел тот город, я невольно поморщилась и мельком одарила капитана недовольным взглядом. Он ведь, раз пираты там сейчас главные, тоже повинен в происходящем.

От внимательного Аэратара не ускользнуло мое негодование.

— Да, Самахар, — произнес он, прикрыв глаза и подставляя лицо ветру, — некогда был прекрасен, как жемчужина с Натаир. Сверкающий и великолепный. Сотни торговых шхун, тысячи торговцев, оживленные улицы, полные горожан и путешественников…

— А сейчас только бандиты и запуганные до смерти горожане, перебежками бегающие по утопающим в грязи улицам, — я скривилась ещё сильнее.

— Твоя правда, Надежда. И, поверь, меня, как и тебя, такое положение вещей совсем не устраивает. Я тоже хочу увидеть вновь тот Самахар.

— Полагаю, всё в вашей власти.

— Пусть я и самый прославленный капитан, ко мнению которого прислушиваются другие пираты, а мой корабль самый опасный и быстроходный во всех морях, и перечить на море мне никто не посмеет, но, как ты могла заметить, я, Надежда, эльфараин. Единственный среди всех пиратов. Поэтому один мой голос мало что решает, а других капитанов всё устраивает. Можно было бы выступить против, доказать всем свое превосходство, вот только это отнимет слишком много времени, а я не могу долго без моря и своего «Чёрного дракона».

Скептически посмотрев на него, не восприняв такие оправдания, потому как они означали лишь, что ему не хочется этим заниматься, логично подметила:

— Так и живите на своем… драконе, а не в особняке. Пришвартуйте его поближе у пирса — вот вам и любимый корабль, и море. И далеко до Сахамара ходить не надо.

Лицо у эльфа вытянулось от удивления, а Дарахар громогласно расхохотался:

— Эту битву выиграла Надежда, ведь так, Шаир?

На это Аэратар только отрицательно покачал головой, однако произнес:

— Однажды я подумаю над этим.

— Подумайте, пожалуйста. Ведь вы сами сказали, что желаете вновь увидеть тот прекрасный Самахар. А даже невозможное в жизни начинается с крохотного, порой нерешительного, но первого шага вперед к своей мечте.

— Ума тебе точно не занимать, — капитан немного склонил голову. — Так откуда ты, говоришь, родом, прелестная Надежда?

— Я не говорила.

— И ты не желаешь поделиться?

— Желаю оставить в тайне, и на то у меня есть веские причины…

— Шаррах, на ла! — вдруг выругался Дарахар, что спокойно следил за мной и эльфом, и наши взоры устремились на кормовой фонарь.

Я, честно говоря, первым делом подумала, что мужчина все-таки свалился со своего насеста, однако с ним все было в полном порядке. Точнее, он всё так же сидел на фонаре, но с лицом у него точно было что-то не то — перекошенное от злости и ярости. Оно внушало мне страх.

Аэратар же подобрался и, спрыгнув на палубу, требовательно спросил:

— Что случилось? Ты что-то ощутил?

Не обращая на вопрос друга никакого внимания, мужчина прорычал ещё что-то гневное себе под нос. Потом протянул руку вперед, и в нее прямо из воздуха упал белый свиток.

Сорвав пломбу, отбросив её в сторону, Дарахар развернул плотный лист бумаги и углубился в чтение. Быстро прочитав, и его бросил за борт, только в отличие от печати лист прямо на лету сразу сгорел, превратившись в пепел, и его развеяло по бирюзовой глади.

— Шаир, — спрыгнув и легко, будто не с пяти метров прыгал, приземлившись, Дарахар подошел к эльфу. — Дашь ли ты мне слово, что всеми силами постараешься сегодня прибыть в порт Ванадара?

— Так что случилось? — повторил свой вопрос Аэратар.

— Срочное дело. И я не могу это пропустить. Никак. Так ты дашь мне слово, что довезешь Надежду до Ванадара и не будешь впутываться в передряги?! Я перемещусь туда, как только освобожусь, и буду дожидаться вас на пристани.

— Моё слово, слово Аэратара Шаир Амай Танадар О’Ливиэйра, — эльф прикоснулся правой ладонью к груди, и его пальцы заискрили чем-то зеленым.

— Спасибо, друг, — коснувшись его плеча, выдохнул Дарахар. И повернулся ко мне: — Не беспокойся, несмотря на то, что Шаир сейчас ведет такой образ жизни, он никогда не посмеет поступить дурно по отношению к женщине, особенно к тебе. Встретимся в Ванадаре, моё солнце…

Сказав это, он мигом растворился в воздухе без всяких мерцаний и спецэффектов, как и в прошлые разы, словно мужчины тут никогда и не было. А штурвал корабля, которым, видимо, Аэратар управлял силой мысли или ещё как-то, начал довольно быстро поворачиваться:

— Раз мы остались без него, придется одно местечко стороной обойти, — пробурчал капитан, обращаясь, скорее, к себе, а не ко мне.

— Извините, — я же обратилась именно к нему, — а почему Дарахар не сможет вернуться сюда и будет ждать нас в порту?

— Я не умею ходить через пелену, — мужчина пожал плечами, — или, как он говорит, телепортироваться, но у меня есть логичное предположение на этот счёт — довольно сложно попасть на стремительно движущееся судно. Попытайся он, то, вероятнее всего, просто промахнулся бы.

Когда штурвал перестал крутиться, капитан подошел ко мне с обворожительной улыбкой и подставил локоть:

— Пока можно отдохнуть. Предлагаю спуститься в мою каюту и отведать изысканный ужин.

Первая мысль была отказаться. Пусть и сказал Дарахар, что Аэратар не сотворит ничего, но, как говорится: «всегда лучше перебдеть, чем недобдеть».

Однако я решила воспользоваться ситуацией и у этого мужчины, который тоже много где был, всякого навидался и наверняка многое знает, узнать про расу драконидов. Тем более с ним наши пути уже к этой ночи навсегда разойдутся, как только я сойду с корабля.

Я решительно кивнула, и в этот момент треклятый платок слетел с головы, и резкий порыв ветра унес его вдаль, а мои волосы волной рассыпались по плечам.

Аккуратно коснувшись одной пряди, Аэратар изрек:

— Кажется, теперь мне многое стало понятно, что Дар хотел утаить. Хотя, может, он и сам не верит, потому ничего и не сказал.

— И что же понятно? Во что не верит? — подняв голову, я испытующе посмотрела в ярко-зеленые глаза.

— Скоро и тебе откроется эта тайна, Солнечная посланница, — и, подхватив меня под руку, мужчина повел меня к себе.

В надежде разузнать эту и многие другие тайны я шла за капитаном, но вышло так, что это у него рот не закрывался, и под бесчисленное множество деликатесов эльф делился воспоминаниями о своих приключениях, тактично обходя и сглаживая острые углы «пиратской участи». Поведал он и про страны, что повидал. И настолько шикарным он был рассказчиком, что я слушала его, затаив дыхание, погруженная в истории, будто сама участвуя в них. Соленый ветер трепал волосы и щипал губы, я неслась на абордаж вместе с его командой. Бороздила моря в поисках приключений, монстров, добычи и сокровищ. Сходила с трапа в удивительных странах… Поэтому, когда он, извинившись, сказал, что у него дела, я с удивлением обнаружила, что так ни о чем не спросила и не узнала!

Только выходя с ним в коридор, я задала один, первый вопрос, что весь вечер крутился на языке и который посчитала для себя безобидным:

— А почему вы сказали, что вы эльфараин? Извините, я не знаю, чем отличаются эльраины и эльдараны. А про эльфараинов и вовсе слышала только один раз, когда о них упоминал Дарахар…

— Некогда все мы были эльфараинами. Не делились на эльраинов и эльдаранов, — взгляд мужчины помутнел, словно он погрузился в те незапамятные времена. — Мы были сильны, считали себя мудрыми. Однако всегда наступает момент, когда кто-то начинает думать, что он умнее и устоявшийся порядок вещей его не устраивает. Подобное произошло и с нами — один народ решил разделиться и жить порознь. Не скажу, что кто-то был прав или нет — не мне судить, ведь я там давно не был, как и не был вовлечен в те распри. Но, поговаривают, теперь всё и всех, пока по крайней мере, вполне устраивает. Что же насчет меня… Я покинул Эатари, когда мы все называли себя эльфараинами…

Склонив голову в знак прощания, мужчина стремительно взлетел на лестницу, а я с отвисшей челюстью и глазами размером с блюдца пошла к себе в каюту переваривать пищу и очередную порцию информации.

Рухнув на кровать, зарылась лицом в подушку и прокричалась в неё хорошенько. Потому что мне хотелось хоть как-то выпустить пар, что накопился из-за полученных сегодня данных.

Мужчине, что выглядит максимум на тридцать пять, уже неизвестно сколько лет. Потому как про то, что произошло недавно, точно не говорят «легенда». И, вполне возможно, Дарахару плюс минус столетия. Не зря они всё про себя говорили, что они старые… Они тогда совсем не шутили! Интересно, а они драконов, не драконидов, тоже видели? Эльфараин, судя по всему, да. Вероятно, поэтому и назвал он свой корабль «Чёрный дракон», видя в нём какое-то сходство…

Вскоре лежать и думать мне осточертело, и начала подкатывать головная боль. Читать тоже не было желания: после стольких часов чтения в полумраке глаза устали. Поэтому я приняла волевое решение, тем более позднее время к этому тоже склоняло, и легла спать.

Пусть и не сразу, но мне это удалось, и спалось под мерную и спокойную качку мне хорошо… До тех пор пока меня не разбудили какие-то крики и то, что корабль довольно ощутимо начало кренить в сторону, да так, что я даже покатилась сначала к одному краю кровати, а потом уже, как туго завернутая в лаваш из одеяла сосиска, ко второму…

Злобно шипя, кое-как выбралась из ловушки и зачем-то на цыпочках, держась за стены каюты, побрела к двери. Приотворив её немного, выглянула, и на меня обрушился шквал из разных звуков и криков.

«Полный вперёд!» — громогласный глас Аэратара пронесся по кораблю, и судну будто кто-то дал хорошего пинка, а я с трудом удержалась на месте… Послышался скрип древесины, хруст мачт…

«Капитан, он не отстает!» — проорал кто-то наверху.

«Вижу, Шаррах, на ла! Вижу! И какого морского дьявола он здесь оказался?! Поднять паруса! Шевелитесь, мартышки! — и спустя небольшую паузу: — Кладу руль налево! Приготовьтесь и держитесь крепче!»

Я приготовиться не успела, и меня бросило вправо. Корабль затрещал, заходил ходуном, и где-то вдалеке послышался жуткий, нечеловеческий рев, от которого у меня волосы встали дыбом.

«Опустить паруса! Живее! Если не хотите оказаться в желудке у Хадада!»

«Капитан, рифы!»

«Идиот, думаешь, я не вижу?! Я хочу, чтобы эта тварь пропорола себе на них брюхо!.. Кладу руль направо!.. Кто вывалится, тот сам виноват, клешнерукие крабы… И сразу, как закончу маневр, ловите ветер! Нужно уйти от волны!»

На этот раз я держалась крепко, и меня не бросило на стену. И вновь раздался жуткий, хриплый и оглушающий рык, корабль заболтало на сильных волнах, как какую-то крохотную щепку.

Голос капитана больше не было слышно, и я, напрягая уши, пыталась услышать хоть какую-то речь в гвалте скрипов, неразборчивых криков и рева, попутно вглядываясь в кромешный мрак коридора.

И была до жути напугана, когда Аэратар возник прямо передо мной — мокрый до нитки, взъерошенный, с ярко сверкающими глазами.

Без разговоров, пока я от испуга ловила ртом воздух, он распахнул настежь дверь, подхватил меня под мышку и рявкнул:

— Где твои вещи?

— Рюкзак на полу, сумка на кровати! — отрапортовала хриплым голосом.

Продолжая тащить меня, оставляя за собой лужи воды, он подхватил мои вещи, всунул их мне в руки и вылетел из каюты.

— У нас тут… небольшая проблемка образовалась, — пробегая по коридору, произнес он. — Думая, что с нами Дар будет, я забрал чуть дальше, чем обычно. Всё должно было пройти нормально — никогда он так далеко не забирался, но, видимо, сейчас решил перебраться, где потеплее… И я не знаю, сможем ли мы оторваться, потому что он сегодня в ярости…

— Кто… он? — прошептала я, но эльф все равно меня услышал и, бодро взбежав по лестнице, произнес зло:

— Хадад собственной персоной. Морское чудовище невиданной силы. Он очнулся несколько сезонов назад, и скоро, если так и дальше дело пойдет, не только этот морской путь пострадает, он никому жизни не даст…

Приподняв голову, вглядевшись в черноту… Я испытала страх неведомый мне доселе. Сравнимый, наверное, с ужасом потерять детей…

Огромный, размером с футбольное поле, монстр с щупальцами, походивший на чудище, которое у нас зовут кракен. Черное, блестящее тело, толстые километровые отростки и гигантских размеров пасть. И сейчас мы на всех парах, не иначе как с помощью магии, от нее неслись вперед. Но эта тварь только рычала и подобно торпеде мчалась следом, изредка поднимая свою голову, выбрасывая вперед щупальца в попытке достать нас… И с каждой секундой Хадад был всё ближе к своей цели.

— Нам не оторваться… — прохрипел с невероятной болью в голосе Аэратар. — Я дал слово и сберегу тебя… Так что, как только обойдем риф, вместе прыгаем. Я вложу всю ману в «Попутный ветер», и моя команда ещё немного его поводит, уходя от нас…

А я ничего не вижу и не слышу. Понимаю, что мужчина испытывает, ведь он теряет часть себя, бросает команду, но первобытный страх куда сильнее переживаний за другого…

Очередной рёв заложил уши, а невыносимое зловоние из огромной пасти заставил желудок предательски сжаться…

Хруст мачт и треск натянутой до предела парусины, жалобный скрип дерева и стук моих зубов…

— Д-дарахар… — почему-то произнесла, уже прощаясь с жизнью, когда Хадад прыгнул ещё раз и до нас не достал только чудом…

— Да, он бы нам сейчас пригодился, — усмехнулся саркастично Аэратар, и, не оглядываясь и не смотря на монстра, решительно направился к правому борту, где из черной воды торчали острые «клыки» рифа…

Но, прежде чем мужчина прошел пару метров, всё вокруг озарила слепящая красная вспышка, и от неё волнами прямо на небе раздался оранжевый всплеск, отражаясь в воде и окрашивая её в яркие и радостные цвета.

— А ведь я просил не влипать в неприятности! — дребезжащий от ярости и знакомый, я бы даже сказала, уже совсем родной голос раздался рядом. — И ты мне поклялся! Ты дал слово… Шаир!

— Я… — эльф напряжённо застыл, подтянув меня повыше.

— Заткнись! — рявкнул Дарахар, и позади нас знатно так полыхнуло. Интересно, это мужчина так сейчас… «подгорает»? — Поговорим позже!

— Плохо дело, — пробормотал эльф. — Ну, если что, было приятно с тобой познакомиться, Надежда, — шёпотом обратился он ко мне, посмотрев с раскаянием. И медленно развернулся к Дарахару лицом.

От яркого пятна, каким казался мужчина, стоящий посреди капитанской палубы, у меня заболели глаза. Пришлось даже немного прищуриться, чтобы разглядеть его получше.

Сложив руки на груди, стоя посреди капитанской палубы, он, застыв подобно каменному изваянию, спокойно наблюдал за тем, как на нас несся огромный монстр. Словно он не страшился смерти, ждал её. Или же попросту не боялся чудовища, которое было для него лишь букашкой, не достойной его внимания и переживаний. И почему-то я была уверена, что именно последнее было про Дарахара. Причина была в его спокойствии, том, что позади его спины полыхали алые крылья, созданные из яркого пламени, в том, что глаза казались раскаленными золотыми углями, а брызги воды испарялись не долетая, или в чем-то другом — мне не ведомо…

— Ты делать что-то будешь или… — Аэратар не договорил, потому что Дарахар наконец расцепил руки, сделал шаг вперед и, оставляя после себя огненный вихрь, взмыл вверх, метров на десять. В тот же момент неизвестно откуда взявшиеся огненные вихри заплясали по воде прямо перед Хададом, когда он в очередной раз подпрыгнул.

Вытянутые вперед щупальца обожгло, монстр заверещал и резко ушел на глубину. Чтобы в следующий миг, ещё громче рыча, выскочить и попытаться ухватиться за Дарахара, того, кто посмел гореть так же, как то, что причинило монстру боль, переключив всё своё внимание на него.

«Чёрный дракон» стремительно удалялся и вскоре Дарахар превратился просто в нечто, напоминающее феникса, расправившего свои огненные крылья.

Ткнув локтем Аэратара со всей силы в бок, когда не смогла выбраться, призвав тем самым выпустить меня, прошипела:

— Пусти!

Но вместо этого эльф сам подошел к краю, чтобы нам было лучше видно:

— Не переживай. Он справится…

— А с чего… — «ты думаешь, что я переживаю?» хотела спросить, но не договорила. Потому как осознала, что действительно волнуюсь и даже слишком сильно, будто не за постороннего че… создание. А родного… Опять эти странные эмоции и непонятные чувства!

— Поднять паруса! Мы разворачиваемся! Готовьтесь! Право руля! — закричал Шаир, обращаясь к своей команде.

Сразу зашелестела поднимаемая ткань, корабль же скользил по водной глади по инерции и начал медленно забирать направо.

Тем временем сражение между Дарахаром и Хададом только набирало обороты.

Огненные смерчи высотой метров под двадцать закрутились вокруг чудовища, заключив в подобие клетки. И, судя по тому, что от воды исходил пар, а Хадад не предпринимал попыток нырнуть, чтобы сбежать под водой из ловушки, то внизу его поджидало явно что-то похуже. Поэтому и оставалось ему только беситься, плавать вокруг, ища выход, хлестать щупальцами по «прутьям» и реветь. Вот только смерчи всё кружились, сжимаясь, и монстру оставалось всё меньше места.

Отчаянно заревев, Хадад загнанный и заточенный сделал попытку достать Дарахара, что застыл неподалеку…

Быстро закружившись, монстр подлетел вверх, вытолкнув полностью продолговатую голову и щупальца из воды.

Конечно, перескочить преграду он бы не смог, зато отомстить обидчику, ударив щупальцем, запросто. И ему это практически удалось, по крайней мере, так казалось. Толстый черный, глянцевый отросток с присосками и шипами устремился к Дарахару, который даже не сдвинулся с места… Внутри у меня всё сжалось с такой силой, что выдавило воздух из легких, а сердце замерло, скованное ужасом. Напрягся даже Аэратар, что до этого вел себя спокойно.

Вот только беспокоилась я абсолютно зря. Щупальце так и не достигло мужчины. Огонь, вырвавшийся из его рук, пожрал плоть Хадада, превращая его в пепел, который осыпался кусками в воду, и молниеносно начал распространяться дальше. Вот уже «посыпалась» голова монстра, и наполненный яростью и болью рев разнесся далеко по водной глади, закладывая уши и вызывая нестерпимую боль в голове…

Буквально через минуту, не больше, огненные смерчи потухли и исчезли без следа, а тонны пепла — всё, что осталось от огромного монстра, полностью смешались с водой. И фигура, объятая пламенем, медленно и неотвратимо полетела к нам, застывшим примерно в километре от финальной битвы. Вот так легко и непринужденно, без видимых усилий мужчина, что обещал меня защищать и стал моим спутником, расправился с морским чудовищем. Просто и играюче…

Аккуратно поставив меня, уже смирившуюся и привыкшую к своей участи поклажи, на палубу, Аэратар протяжно вздохнул:

— Как я уже сказал, мне было приятно с тобой познакомиться, Надежда. И пусть это знакомство было недолгим, я надеюсь, что обо мне у тебя остались приятные впечатления и будут светлыми воспоминания…

— Думаете, прибьет? — задумчиво произнесла, завороженная красивым зрелищем: мужчина с огненным, пусть и немного пугающим, взглядом и крыльями. Он был подобен фениксу в человекоподобном обличии или ангелом мщения.

— Думаю, да.

— А есть за что? Разве это не случайность? — бросив сумку и рюкзак на палубу, размяла затекшую шею.

— Случайность. Я не знал, что ареал обитания у Хадада больше. Но… и не совсем случайность. Имея на борту Дара, я не переживал о встрече с Повелителем Глубин, я жаждал этого. Потому как знал, что он способен избавиться от Хадада, и специально плыл в самое логово. Однако, как только Дар отправился по делам, я сразу изменил курс.

— Понятно. Ну-у… мне тоже с вами было очень приятно познакомиться. Несмотря на то, что вы пират, вы крайне галантный и обходительный мужчина.

— Вот так да, — капитан хмыкнул, — заступаться, получается, не будешь. Знаешь, у вас с Даром невероятно много общего!

— Да я бы заступилась, но что-то он так полыхает, — протянула, — что, думаю, он даже не заметит моих попыток.

— Твоя правда, — Аэратар снова трагично вздохнул. — Тем более я заслужил.

Оставшееся время, пока Дарахар не торопясь летел к нам, мы молчали. Молчали мы, и когда он приземлился, а его крылья рассыпались на мириады ярких осколков и сразу растворились во мраке, глаза же стали нормальными. Не произнесли и слова, когда он, сведя брови и полыхая яростью направился к нам. Лишь синхронно отступили на шаг, вжались спинами в перегородку и затаились.

Донельзя злой мужчина неторопливо шёл к нам, пугая ещё больше. Облаченный в шикарный черный камзол, отшитый серебром, на котором не было ни дырочки, ни пятнышка, словно он с бала к нам, а не после схватки с морским чудовищем, что едва не сожрало нас вместе с будк… ой, вернее, с кораблем. И он тоже всё это время сохранял гнетущее молчание.

Подойдя к нам, пригвоздил взглядом Аэратара, отодвинул его в сторону от меня. И как начал на друга… ОРАТЬ:

— Ты членистоногое, безмозглое создание! Идиот! Я тебе руки поотрываю и клешнями заменю! Ты обещал мне не встревать в неприятности и доставить Надежду! Целой и невредимой! А не появись я вовремя, вы бы уже были в пасти бахнамута! Это называется доставить целой, невредимой и не влипать?!

Сверкая острыми белыми клыками, он кричал так, как не ревел до этого Хадад, отчего у меня закладывало уши и звенело в голове. И пусть орали сейчас не на меня, мне тоже было страшно, как и при встрече с Повелителем Глубин. Что уж испытывал Аэратар — неизвестно, но вид у него был крайне виноватый, причем настолько, будто он повинен вообще во всех вселенских грехах сразу. Однако, надо отдать ему должное, взгляд он не опустил, с достоинством принимая заслуженное наказание.

— Н-надежж-жда! — прошипел сквозь клыки Дарахар, переводя взор на меня, и я с вызовом в голосе, но дрожащими коленками, произнесла:

— Что?!

— Не зови меня. Я тут. Рядом! Позволь мне вдоволь наораться и душу отвести!

— Да я бы с радостью. Но я ведь не специально, — я непринужденно пожала плечами. — Они ведь сами — вызовы эти. А тебя я сейчас до ужаса боюсь. И что мне делать? Как отключить функцию экстренных вызовов? Ты страшнее морского чудовища, которого ты только что играюче испепелил… Ты… Ты как самое жуткое и клыкастое чудище! — незаметно для себя я резко пошла в наступление и сделала шаг к мужчине навстречу. Задрав голову, я продолжила: — И зачем ты так орешь? Даже у меня уши закладывает. Понимаю, если бы Аэратар специально всё это подстроил — я бы сама его собственными, — я помахала ладонями перед его лицом, — вот этими руками придушила и за борт скинула. Но он хотел, чтобы меня спасти, пожертвовать своим кораблем и покинуть его со мной. А представь себе, что для него, капитана, который грезит морем и своим кораблем, значит уйти со своего судна в такой момент? Позор перед командой! Бесчестье для самого себя! Боль, сравнимая с потерей близкого. Но он, не сомневаясь и не колеблясь, готов был пойти на это. Ради тебя, меня и того, чтобы сдержать данное тебе слово!

На мгновение мне показалось, что я вновь стала привычного роста, и уже не дышу Дарахару куда-то в область пупка, а горделиво, расправив плечи, лишь немного поднимая голову, смотрю в глаза. Но длилось то мгновение лишь миг, потому как, когда он внимательно посмотрел своими потемневшими глазами с золотыми искрами внутри, что сейчас кружили подобно звездному калейдоскопу на черном полотне небосвода, запал мигом пропал, и я опять стала крошечной. Однако продолжала гордо смотреть на него. Отстаивая слова и истину.

И, точно в сказании о «Давиде и Голиафе», я каким-то чудом смогла одержать победу. Потому что лицо мужчины вскоре разгладилось, золото в глазах перестало сверкать, и они стали снова тёмно-вишневыми с застывшими в них янтарными искрами.

— Поэтому, прошу, успокойся. Всё хорошо. Никто не пострадал, ты успел вовремя, за что мы хотим сказать от всех нас, — я повернула голову к ошеломленному Аэратару, причем моим поступком, и с нажимом повторила: — от всех нас большое тебе спасибо за наше спасение.

В тон мне капитан произнес:

— Спасибо тебе, Дарахар, — и, приложив правую ладонь ко лбу в странном жесте, добавил: — И прости. Вина моя есть — я должен был раньше тебя предупредить о Хададе и сказать о том, что я хотел, чтобы ты его уничтожил. Поэтому я готов понести любое наказание, которое ты посчитаешь достойным, даже если это будет смерть.

— Ты… Ты идиот, Аэратар Шаир! — рявкнул Дарахар.

— Согласен…

— И, кстати, если ты называешь бахнамута Хададом, то правильно было бы говорить Хадад’аштар.

— Это… женская особь?!

— Да. И, судя по её злости, она защищала свое потомство. Так что готовьтесь к тому, что скоро бахнамуты вновь станут повелителями этих морей, а не вы, пиратское… «братство», — последнее слово мужчина произнес с нескрываемым презрением.

Подхватив брошенные мною вещи, Дарахар взял меня под руку и повел к лестнице, однако, пропустив меня вперед и уже ступив на первую ступень, тихо и спокойно произнес:

— Если уж говорить о наказании — слушай внимательно. Вернись в Марадаир, сходи к отцу, ему немного осталось… Он хочет попросить прощения у тебя перед уходом за грань. Дай вам обоим возможность высказать то, от чего болят ваши сердца и скорбят души… Чтобы память о прошлом была светлой, не замутненной обидами. Простите друг друга. И проститесь достойно.

— …Спасибо, друг. За всё… — донес до нас солёный ветер наполненные грустью и тоской слова капитана пиратского галеона и грозы морей.

Зайдя в нашу каюту, первым делом я встала перед Дарахаром и сказала:

— Извини, пожалуйста. Я не имела права влезать в ваши дела и кричать на тебя.

На это мужчина только устало покачал отрицательно головой, проведя ладонью вдоль меня, высушил мою насквозь промокшую одежду, и прошел мимо. Развязав шелковый платок жемчужного цвета, кинул его небрежно на пол, брошь-зажим он положил в карман сюртука, который бросил на кровать. И, раскинув руки в стороны, обессиленно рухнул лицом на кровать.

— Тебе не за что извиняться, — через пару секунд, перекатившись на левый край, на спину, и подложив руки под голову, изрек Дарахар. — Ты поступила верно, что остановила меня. И то, что говорила про Шаира — тут ты тоже была абсолютно права, моё солнышко. Для него потерять этот корабль — как лишить себя жизни. И он был готов на это. Конечно, вина его есть, ведь он должен был сказать мне обо всём заранее. Но что сделано, то сделано. Все мы совершаем ошибки, никто не без греха. Хорошо, если их можно исправить заранее или не довести до печального финала, который уже невозможно изменить… Кстати, Шаир тебя покормил?

— Да. Ужин был просто бесподобным.

— Это хорошо… — его голос стал едва слышным. — А то… пирожное, что для тебя взял… я где-то потерял. Наверное, в порту бросил, когда получил от тебя «срочный вызов»… Или… — я уже с трудом могла разобрать прерывистый шепот. — Извини, мне нужно немного… отдохнуть… Столько телепортаций за пару часов… даже для меня… слишком много…

Голос Дарахара окончательно стих, а сам мужчина, судя по тому, как расслабились мышцы на его лице, уснул.

Немного помявшись у двери, подошла к кровати, подняла брошенный платок, аккуратно его сложила и села с другого края.

И, воспользовавшись моментом, без зазрения совести начала разглядывать Дарахара. Каждый изгиб его лица, тела. Слушала его мерное, спокойное дыхание и… почему-то наслаждалась этим. Тишиной. Тем, что он рядом. И мне невероятно комфортно рядом с ним.

Хотелось поправить прядь светло-пепельных волос, что выбилась из замысловатой косы и легла ему на лоб, но я так и не осмелилась, боясь разбудить и разрушить волшебное очарование момента.

Всё-таки насколько он… странный, непонятный, удивительный. И надежный. Прежде я никогда подобных мужчин не встречала на своем пути. Он, словно скала, — несгибаемый. Сильный. Со своими принципами. Чуткий и не боящийся продемонстрировать то, что другие бы расценили, как проявление слабости. То, что он попросил сделать Аэратара, — это мог сделать только тот, кто переживает всем сердцем за своего друга, беспокоится о его благополучии. Ещё, как мне кажется, он беспокоился обо мне, и поэтому решил помочь и путешествовать рядом, хотя совсем не был обязан, как и откликаться на все эти мои «вызовы». И орал он именно потому, что тревожился за меня и Шаира.

При этом Дарахар полон загадок, тайн… А ещё он очень сильный маг. Который лежит поблизости. И мне отчаянно хочется лечь рядом, почувствовать его тепло! Коснуться щеки, шелковых волос. И… поцеловать. Нежно…

Резко тряхнув головой, избавляясь от странных мыслей, которые были подобны наваждению, я отвернулась, чтобы больше не видеть Дарахара. Хватит, насмотрелась. Снова гормоны разбушевались, а после такой порции адреналина, который я сегодня получила, они и вовсе готовы лишить меня разума. О какой нежности я думаю? Каких поцелуях?! Совсем старая сбрендила от волшебного мира и сказочного мужика!

Подняв книгу про терранов с пола, тут же положила её под подушку — читать в полутьме, которую разгоняет только кормовой фонарь за иллюминатором, совсем не здравая мысль, а включать лампу нельзя — могу разбудить Дарахара, которому требуется тишина и хороший, спокойный сон после такой эпичной схватки с монстром, пусть и длилась она от силы минуту. Видимо, сил на неё, на все эти огненные заклинания он потратил с излишком, ещё и телепортировался за сегодня три раза и даже как-то умудрился точно переместиться на корабль…

Подложив руку под щеку, решив просто отдохнуть и расслабиться, тем более спать не хотелось, я смежила веки…

— Аллаи Эли… Аш’таара, ман айтаир… — шептал во сне странные, незнакомые слова ласковый голос, даря мне ощущение защищенности, бесконечного спокойствия, того, чего мне так не хватало все эти недели в чужом мире, и что я никак не могла сама себе обеспечить…

Проснулась я уже лежа на широкой кровати, в большой светлой спальне со множеством окон, а не в крохотной темной каюте с небольшим узким оконцем-иллюминатором. Вокруг — никого. Тишина. Никакой качки и трясучки. Красота!

Всё-таки не создана я для морских путешествий и тем более пиратской романтики. Вот книгу с удовольствием прочитаю про приключения какого-нибудь капитана, вроде Аэратара: галантного пирата с длинными ушами, загадочной и интересной судьбой. А сама буду путешествовать если только рядом с Дарахаром. На Рахе. Оно куда спокойнее и приятнее.

Кстати, насчет мужчины. Полагаю, это он меня сюда аккуратно, не потревожив сон, принес. Накрыл…

Я приподняла тонкое шёлковое одеяло и удостоверилась, что, кроме обуви, всё на месте. Получается, он снял туфельки, накрыл и тактично ушел.

Поведя носом, учуяла какой-то приятный, сладковатый аромат и приметила около окна на резном столике пузатый, покрытый испариной графин, вазу с разными фруктами и большую тарелку, накрытую серебристой крышкой. Дарахар ещё и еду принес, ну или попросил принести. Мечта, а не мужчина! И почему на Земле мне такие не встречались? Они намеренно избегали со мной встречи? Прятались по углам? Или подобных разобрали ещё в школе дамы поумнее меня. А, может, я там, на Земле, была слишком придирчива к кавалерам и избранникам?

Покачав головой, горько усмехнулась.

Нет, не была я придирчива, никогда мне многого не требовалось. Хотелось только уважительного отношения ко мне и достойного внимания. Просто сначала не было особо времени на мужчин — нужно было строить карьеру. Потом появились дети, и на личную жизнь уже ничего не осталось. Жалела ли я сейчас, вспоминая об этом? Нет. Хотела бы что-то изменить? Тоже нет. У меня была хорошая жизнь, полная счастливых и замечательных моментов. Только на любовь в ней не хватило места. Но вот нужна ли она мне — тоже хороший вопрос.

Что, вообще, такое любовь? Что даст мне это не испытанное доселе чувство? Стану ли я лучше, станет ли мне лучше?.. Одни сплошные знаки вопросов.

Конечно, я понимаю, что означает слово любовь, знаю, что такое любовь к детям, сколь она сильна и безгранична. А любовь к мужчине… неужели она так же велика и прекрасна? Если да — я хочу это испытать и познать. Хочу исполнить то желание, загаданное перед смертью. Вот только как найти того самого? В книгах много чего писали: и что сердце быстрее стучит при взгляде на него единственного, и что дышать становится тяжело — как по мне, испытай я такое, первым делом в больницу бы побежала к врачу, чтобы он проверил, чем я больна…

М-да. Тяжело мне будет. Ну ничего. Потом об этом подумаю: сейчас мне нужно думать о том, чтобы живой добраться до страны эльраинов Далай, осесть на месте, обустроиться, начать зарабатывать деньги, открыть свое дело…

И бах! Мне вновь за сорок…

Хмыкнув, я наконец-то поднялась с кровати.

Вот уж точно не про любовь мне сейчас размышлять нужно, а как от «любви» супруга сбежать, если его слуги за мной ещё гоняются. А потом, если сведет судьба меня с хорошим мужчиной, отказываться не стану и рискну попробовать. Чем черт не шутит, возможно, в этом мире у меня всё сложится хорошо. И детей…

Уже зарычав, взлохматив и без того всклоченные после сна волосы, я хаотично заметалась по спальне, желая сбежать от своих мыслей и воспоминаний, что несут такую нестерпимую боль, которая не желает проходить, точнее, это я не хочу её отпускать, чтобы не забыть своих детей. Никогда не забывать, сохранить в своем сердце навеки.

Поняв, что я просто бесцельно бегаю из угла в угол, заставила себя остановиться. Сделала пару глубоких вдохов и пошла искать ванную комнату.

Помывшись, вернулась в спальню, нашла там свой рюкзак возле кровати и, переодевшись, села у окна за накрытый стол. Вот только, когда я взяла вилку, случайно посмотрела, что творится за тончайшей кремовой вуалью на улице, и надолго застыла.

Бесконечное количество цветов разных видов, форм и оттенков. Высокие пальмы с мясистыми темно-зелеными листами. И бирюзовая кристально чистая вода, искрящаяся и переливающаяся под ослепительными лучами солнца так ярко, будто в нее кто-то от души насыпал блесток. Вид был просто шикарный! И умиротворяющий. А тонкий аромат даже из-за закрытого окна был просто потрясающим и сводил с ума: свежесть морской воды и легкого бриза вкупе с тончайшими переливами и отголосками от травы и цветов.

Интересно, а почему этот город плох для меня? Я бы с удовольствием осталась тут жить: словно настоящий рай на земле. Надо бы поинтересоваться у Дарахара и уточнить этот вопрос.

Вспомнив про мужчину и подумав, что он, возможно, меня уже ждет, я наконец приступила к трапезе.

Тонкие, ещё теплые блинчики, нежнейшие сливки и ароматные ягоды. Сочные и спелые фрукты и свежий, немного кислый, освежающий сок… Всё это стало отличным дополнением к виду. И из комнаты в поисках своего попутчика я выпорхнула просто в прекраснейшем настроении и расположении духа.

Однако, сбежав по широкой лестнице из черного камня на первый этаж в холл, пригорюнилась. Я была не в гостинице, а слуг, у которых можно было бы поинтересоваться, где хозяин, нигде не наблюдалось. Вокруг вообще было до безобразия тихо. И куда мне идти? Дом, судя по бесконечным коридорам второго этажа, огромный.

Посмотрев сначала направо, потом налево, решительно подошла к двери слева и, постучавшись, не дожидаясь ответа, приоткрыла её. И увидела библиотеку просто фантастического размера. Бесчисленное множество стеллажей этажа до третьего и миллионы книг, фолиантов и свитков… Всё было забито ими. Оглядевшись и не увидев никого, взяла себя в руки и закрыла дверь. За дверью справа я обнаружила несколько обеденных залов: от небольшого, человек на двадцать, до просто огромного, персон на двести. И опять никого.

Вернувшись в холл, отыскала ещё пару дверей. Одна вела в кабинет, довольно уютный, такой мужской, в темных тонах и кучей каких-то бумаг на столе исполинских размеров. За другой, что находилась практически под лестницей, обнаружился коридор и, судя по его виду, был предназначен для обслуживающего персонала. Уверена, там я найду кухню, кладовые и, может, комнаты для слуг.

Оставался только один вариант — выйти на улицу.

С трудом отодвинув одну створку тяжелой двери, я вышла наружу. И меня встретили пение птиц, опьяняющий аромат цветов, палящее солнце и легкий ветерок.

Если бы не красота сада, то я бы вернулась сразу в свою комнату и стала там дожидаться мужчину, но погода была прекрасной, я никуда не торопилась и решила пока прогуляться.

Ступив на посыпанную светлым песком дорожку, я просто пошла вперед. Но, пройдя буквально пару шагов, услышала вдалеке какой-то звон и ругань вперемешку с жесткими подколками и едкими издевками.

Ориентируясь на мужские голоса, я пошла вперед, с каждым шагом ускоряясь. Потому как мне показалось, что звон напоминает лязг оружия. И чем ближе я подходила, тем сильнее становилось это убеждение. Поэтому в конце своего пути, подобрав проклятые пышные и длинные юбки платья, я уже бежала не разбирая дороги.

С разбега перескочила через невысокую живую изгородь, едва не оцарапавшись о тонкие длинные шипы. И, добежав до проема между высоких кустов, покрытых мелкими сиреневыми цветами, откуда слышался звон металла, остановилась и аккуратно высунула голову.

Я не знала, что там происходит, побежала просто по наитию. С намерением действовать по обстановке: вмешаться, если бы моё присутствие было к месту и помогло, или отступить в случае, если отсутствие было к лучшему.

Однако, увидев перед глазами развернувшуюся картину, я не знала, что мне делать.

Притащить стул из дома и устроиться поудобнее или же просто подобрать юбки красивого красного платья, чтобы не испачкать их, и сесть прямо на траву.

Но уж уходить я отсюда точно не собиралась — это однозначно!

Двое шикарных мужчин, причем полуобнаженных, облаченных только в одни брюки, сражались на мечах.

Сейчас как раз они, насмешливо глядя друг на друга, с широкими улыбками на загорелых красивых лицах и счастливым блеском в глазах, разойдясь в разные стороны на площадке, делали небольшую передышку. И я могла насладиться ими во всей их первозданной красе.

Дарахар был немного более «утонченным» по сравнению с Аэратаром, с золотистой кожей, длинными пепельными волосами и тонкими чертами лица. Он напоминал мне белого тигра. И, что-то мне подсказывает, как и опасный хищник, он предпочитает одиночество. Эльфараин был крупнее, чуть шире разворот плеч, загар цвета темной бронзы и более грубые, мужские черты лица. Хотя, вероятно, так мне казалось только из-за его шрама. Копна черных густых волос была подобна гриве. И Аэратара я бы сравнила со львом, который, в отличие от тигров, живет в прайде. Для Шаира прайд — это его судно и команда. И, как и в сравнении с опасными хищниками, было неизвестно, кто из мужчин сейчас выйдет победителем. Оба стремительные, сильные, с яростным, диким блеском в глазах.

Когда они снова сошлись в центре тренировочной площадки, острые клинки высекли целый столб искр, скрестившись. Один, длинный и изогнутый, в руках Дарахара, похожий на одати с легкостью принял удар двух мечей размером с катаны Аэратара. И вновь мужчины отскочили друг от друга, продолжая изучать своего противника, выискивая его слабость.

А потом, ещё раз сойдясь, они уже не отпускали друг друга дальше длины своих клинков. Быстрые, едва уловимые моему взгляду движения, невероятные акробатические па в попытке уйти от смертельного удара, подсечки. Не было в их драке ощущения, что мужчины просто дурачатся, несмотря на все их шуточки и подколки, которые они не переставая отпускали в адрес друг друга, и дерутся не понарошку или не в полную силу. Это было настоящее сражение, где один мельчайший просчет может стать последним и стоить если не жизни, то цена ему будет опасная травма. Но мужчины легко и играючи с улыбками на лицах ходили по этой тонкой грани, не давая друг другу расслабиться. И из-за этого сражение было таким завораживающим: ощущение опасности, реальности происходящего и вида сражающихся невероятно искусных воинов. В этом была своя красота, невиданная мною доселе. Ну и… конечно, эти тугие мышцы, двое очень красивых мужчин. И то, что у меня всё чаще возникали мысли о плотских утехах. Да что там чаще! Они уже буквально постоянно меня терзали! В отличие от Надин я знала, что такое горячие объятия мужчины, страстные и обжигающие ласки. Бессонные ночи со стонами, слетающими с губ, и тяжелым дыханием…

Мне вдруг стало так жарко, что струйки пота пробежали по спине и ложбинке между грудей.

Стараясь всячески изгнать мысли о том, как это было бы — заниматься любовью с Дарахаром, почему-то именно его я представила сейчас перед глазами, забыла обо всём, что творится вокруг. Машинально отогнула ворот платья и провела ладонью по округлостям, стирая влагу. Дыхание моё сильно участилось, когда очередная яркая картинка промелькнула перед глазами…

«Беда! Нельзя об этом даже думать. Забудь! — пронеслась логичная мысль в голове. — Но, подумай, если только мысли о нем возбуждают тебя так сильно, что было бы, окажись ты в его объятиях!» — другие же, предательские никак не желали покидать мой разум.

«Это гормоны! Соберись!» — умоляла я себя. А в голове мелькали разные эротичные картинки и уже совсем откровенные образы. «Ух!» — хотелось воскликнуть от них. И продолжить погружаться хотя бы мысленно в пучины сладострастия.

«Интересно, в этом мире есть психоаналитики?» — понимая, что борюсь уже сама с собой, подумала в отчаянии…

«Забей на этих мозгоправов, просто переспи с ним! Он хорош собой, ты молода…»

— Действительно, что время зря терять, — злясь на себя, прошептала себе под нос, едва шевеля губами.

— Девушка… В красном. Ты так прекрасна! — пропел Дарахар, а я, качнув головой, избавляясь от пелены перед глазами, поняла… Что я опять попала!

Потому как, едва не истекая слюнями, пожираю его взглядом. А он с Аэратаром с удовольствием рассматривают меня, уже давно не таящуюся за кустом. Причем мужчины крайне заинтересованно наблюдают, как я задумчиво вожу ладонью по высоко вздымающимся из-под выреза платья округлостям. Будто ласкаю!

Да что б мне провалиться!

— Доброе утро. Или лучше сказать день? — сжав все свои гормоны, мысли в тугой узел, отстраненно произнесла. И, продолжая как ни в чем не бывало стирать пот, добавила ещё более безразлично: — Жарко что-то сегодня. Вы не находите?

— У меня даже дыхание перехватило, — Дарахар сделал шаг навстречу, еще сильнее погружаясь в глубины моего декольте. Вот ведь гад клыкастый! И стоит, улыбается! А во взгляде снова одни пошлости…

Тут же вспомнив, о чём сама только что думала, покрылась испариной ещё сильнее.

— Дыши глубже. И, надеюсь, кровь от головы не отольет куда не следует, иначе на такой жаре от этого ещё можно и в обморок упасть… — промурлыкала в ответ ему, и на моих губах расцвела коварная улыбка.

Мужчина, услышав это, сначала изучающе посмотрел мне в глаза, потом, ухмыльнувшись, подмигнул.

— Да, вот уж действительно она тебя стоит, — расхохотался Аэратар, наблюдая за нами. — И, кстати, Надежда — первая на моей памяти, кто смогла тебе ответить не то что достойно, а мастерски переиграть тебя.

— Ничего, наше путешествие только начинается. У меня ещё есть возможность. Стать лидером. Этого состязания. И быть сверху, — Дарахар пожал плечами. Подняв с травы свою рубашку, он закинул ее себе на плечо, а длинный меч медленно, слишком медленно, погрузился в черные лаковые ножны. Лишь на последних сантиметрах он резко с легким свистом вогнал клинок до самого конца.

«Ух!» — стукнуло сердце одновременно с тем, как рукоять соприкоснулась с ножнами.

— А ещё я невероятно опытен в этих делах. Бываю чрезвычайно напорист. В достижении своих целей. При этом всегда делаю так, чтобы оба… Получили максимальное удовольствие. От состязания, — он специально говорил с паузами. Слишком многозначительными. И явно намекающими, что же мужчина на самом деле имеет в виду.

Поняв, что я вновь попалась на его удочку, а он и правда опытен в словесных перепалках, даже слишком, я решила резко поменять тему разговора.

Однако, прежде чем я открыла рот и произнесла хоть слово, Аэратар, уже сгибаясь от хохота, стирая выступившие слезы с глаз, выдал:

— Ну желаю вам счастья. От души. Главное, не забудь на свадьбу пригласить, — и, похлопав друга по плечу, продолжая ехидно хихикать, эльфараин направился к дому, перед этим сняв с веток куста свою одежду.

— Вот гад, — прицыкнув, недовольно пробурчал Дарахар, смотря при этом на меня.

— Поддерживаю. Давай ему тоже пожелаем какой-нибудь пакости?

— Детишек побольше?

— Прекрасная идея! С ними он точно забудет надолго про море, — пригладив волосы, я подошла к нему, пока он накидывал рубашку. — Кстати! Насчет моря и этого прекрасного дома. Полагаю, мы уже на месте?

— Верно. В итоге мы всё-таки добрались благополучно и даже в срок, — мужчина кивнул.

— Позволь кое-что уточнить.

— После такой прекрасной тренировки с Шаиром и бодрящей пикировки с тобой — спрашивай всё что угодно, моё солнце.

Наверное, я сглупила, поскольку он сказал «всё что угодно», а я вместо этого, не подумав, спросила:

— А этот город, или где мы сейчас находимся, тоже не подходит для проживания одинокой девушке? — увидев его вопросительный взгляд, пояснила: — Тут очень красиво. И я просто хочу знать чуть больше про мир, который меня окружает и опасности, что он таит.

— Мы не в городе, моё солнышко, — ярко улыбнулся Дарахар. — Это не Самахар, в порт которого Шаир может спокойно заходить на своем корабле. Здесь порядки другие. Поэтому мы с ним решили, что он доставит нас сюда: ему чуть дальше, нам на час дольше добираться до центрального тракта. Зато все спокойно отдохнули.

— А, поняла, — обернувшись, я посмотрела на шикарный дом из белого камня с темно-зеленой крышей, утопающий в зелени и цветах. — Это его убежище?

— Шаира? — взяв под локоть, Дарахар повел меня в сторону дома. — Нет, конечно. Это мой домик. А поскольку я тут бываю чаще, чем в столице Найжи, Гриэле, то и домик у меня в Ванадаре немного побольше.

— Да, и правда… немного, — протянула, обозревая четырехэтажный особняк.

— Мне приятно, что тебе тут понравилось. Но, если возвращаться к твоему вопросу, увы, в самом городе не так спокойно, как здесь. И жутко воняет рыбой, ведь её там добывают все поголовно, Ванадар не зря считается главным поставщиком морепродуктов в этой части континента. Но дело даже не только в том, что тебе бы пришлось стать женой рыбака, и твои поцелованные солнцем волосы пропахли бы рыбными потрохами… — он едва заметно нахмурился. — Ванадар точно не для тебя, Надежда. Поэтому мы отправляемся дальше.

После того разговора мы вернулись в «домик», быстро собрали свои вещи. Попрощались с Аэратаром, который этим вечером поднимет якорь на своем «Черном драконе» и отправится сначала в Самахар, рассказать новости другим капитанам про Хадада и её потомство. А затем, дал слово другу, сразу отправится навестить отца.

И, сев на Раха, помахав рукой эльфараину, а кто-то, и, конечно, это был Дар, отпустив напоследок и пару едких шуточек, мы отправились в путь.

Светило солнышко, приятный ветерок холодил разгоряченные щеки, Дарахар молчал и довольно щурился, глядя на небо. Поэтому я не рисковала отвлекать его, чтобы он опять не начал пошло шутить и лезть обниматься — после того, что я напредставляла себе утром, мне было бы довольно сложно сдержаться, сохранить лицо и не отреагировать на его «ласки».

Поэтому мы с мужчиной за весь день в дороге лишь на привале обмолвились от силы десятком фраз.

Уже остановившись поздно вечером в одной таверне, построенной прямо у перекреста дорог, мужчина, занеся вещи в мой номер, предупредил, что вечером будет занят, ужин мне принесут, а ранним утром мы снова выдвигаемся в путь. И ушел.

Утром, вместе позавтракав, собрали вещи и сразу отправились дальше. Несколько пошлых шуток, небольшая пикировка взбодрили нас, и мы уткнулись вновь в книги. Правда свою я вскоре отложила, поскольку пейзажи вокруг начали меняться.

Всё чаще встречались растения наподобие кактусов, приспособленные к длительным засухам, трава вокруг выглядела пожухлой и желтоватой, а жара казалось уже невыносимой: солнце палило как в пустыне. И даже легкое платье мне казалось стальной броней.

Также мне постоянно хотелось пить. Во рту было сухо. И пока я потела и молча страдала, мужчина прекрасно себя чувствовал. На его светло-голубой рубашке не было ни единого пятна пота. И это раздражало.

Заметив, что я тяжело вздыхаю, Дарахар закрыл книгу, обернулся, смерил меня долгим взглядом:

— Надо нам с тобой кое-куда заехать.

— Кое-куда? — я опять приложилась к бутылке с водой и поправила широкополую шляпку.

— Да. Вечером мы приедем в город, надо будет зайти в магазин.

То, как он это сказал, подразумевало, что в споре я уже, даже не вступая в него, проиграла, поэтому благоразумно промолчала. Ну и пусть. Лично я его тратить деньги не заставляю. Это только его желание. А потом, встав на ноги, я смогу вернуть все свои долги.

Решив всё для себя и заняв такую позицию, я молча зашла в магазин, когда мы приехали в город. И с огромной благодарностью приняла вещи, которые мы без примерки купили. Потому что это было нечто из невероятно тонких тканей, практически не имевших веса. Значит, мне завтра на таком палящем зное будет куда удобнее и легче в путешествии, чем закованной в корсеты и множество юбок.

Приняв душ, я развернула свертки из магазина, сдержала протяжный стон, удержала даже все мысленные проклятия в адрес мужчины. Разложила на кресле полупрозрачное кимоно и рухнула на кровать лицом в подушку. И, не сдерживаясь, выкричала в нее всё, что скопилось внутри.

А утром, когда Дарахар постучал в дверь, я с гордо поднятой головой, непроницаемым взглядом позволила ему зайти и специально встала в такую позу, чтобы он смог сразу насладиться всем видом.

— До-оброе утро, моё солнце! — с ослепительной улыбкой, уже готовый к пикировке, моим препирательствам и ядовитым комментариям он, влетев в комнату, промурлыкал приветствие. Но, когда он увидел меня, его улыбка медленно стекла с лица, а взгляд потемнел и стал острым.

— Доброе, мой ушастик! Как считаешь, мне идет? — распахнув руки, я покрутилась перед ним, чтобы и со всех сторон он меня разглядел хорошенько.

И, глядя на все мои округлости, которые особенно хорошо просвечивали под яркими лучами солнца из больших окон, под полупрозрачным красным «платьем», он молчал. Я даже волосы убрала наверх, чтобы мужчину ничего не отвлекало.

— Я сейчас, — ещё сильнее нахмурившись, Дарахар, бросив свою сумку на пол, тут же исчез без следа, оставив меня одну. С торжествующей улыбкой на губах.

Сев аккуратно на краешек кресла, закинув ногу на ногу и положив руки на колено, подалась немного вперед, чтобы Дарахар, когда вернётся, первым делом оценил шикарный вырез на «платье».

Кстати! А ведь не только я была сегодня в обновках. На мужчине тоже было кимоно только совсем не прозрачное, а из нормальной шелковой ткани белого цвета. Шею прикрывало что-то вроде платка, который, видимо, использовали не для того, чтобы защитить кожу от солнца, а прикрывать нижнюю часть лица от песка. За спиной у него был тот самый длинный клинок, волосы он снова убрал в высокий хвост… В общем, выглядел крайне привлекательно и чуточку опасно.

Неодобрительно покачав головой из-за своих мыслей, я откинулась на спинку, решив, что с Дарахара на сегодня и так уже достаточно, а мне хватит испытывать его терпение, и просто стала дожидаться его возвращения.

Ждать долго не пришлось — через пару минут он вернулся с белоснежным длинным плащом с капюшоном.

Подав мне руку, молча помог встать, развернул к себе спиной, запаковал в плащ. Продолжая сохранять молчание, взял наши вещи и стремительно покинул в комнату.

Пришлось прыгать вприпрыжку, скакать через ступеньку, чтобы поспеть за мужчиной и не отстать.

— Через два часа мы окажемся в Великой пустыне. Если повезет, завтра к полудню мы преодолеем этот самый сложный для нас отрезок пути… — произнес, замерев перед бьющим копытом ориликом, и, усаживая меня на Раха, добавил ещё более мрачно: — Правда, что-то в удачу я уже совсем не верю…

— Что загадывать наперед? Просто будем надеяться, что всё пройдет благополучно, — усевшись поудобнее, я начала поправлять плащ, и один край соскользнул по гладкой ткани платья, демонстрируя мужчине мою правую половину тела под полупрозрачной вуалью.

— Да, не верю… Просто положусь в этот раз на надежду…

Дарахар взлетел в седло, и Рах тут же сорвался с места, неся нас по пока ещё пустынным улочкам небольшого городишки в сторону Великой пустыни.

А я, приобняв мужчину одной рукой за талию, сидела, и почему-то мои мысли занимало, что он имел в виду своей последней фразой: надежду или всё-таки Надежду…

Когда копыто Раха только ступило на раскаленный красноватый песок, я, оглядывая бесконечные барханы, думала, что не всё так плохо. Было ещё не жарко, особенно благодаря новой одежде, которую назвать платьем язык не поворачивался. Плащ спасал мою голову и кожу от палящих лучей. Плюс приличные запасы воды. В общем, я была готова.

Как чуть позже оказалось — зря. Потому что даже не с каждым часом, а с каждой минутой, проведенной в пустыне, становилось всё яснее — я не создана для жизни в таких условиях. Было невыносимо жарко! Дышать я могла только ртом, хватая воздух, будто рыба, выброшенная на берег, потому что, казалось, в носу тоже внезапно образовалась пустыня, а вдыхаемый воздух обжигал легкие. В горле пересохло, и пить я могла только крошечными глотками.

В итоге, натянув поглубже капюшон белоснежного плаща из шелковистой ткани, прислонилась лбом к спине Дарахара. Почувствовав, что он на пару градусов прохладнее, прижалась к нему целиком. И было уже всё равно, что он там себе сейчас придумает или какую пошлость отпустит. Я хотела вытянуть из него всю прохладу!

Естественно, мужчина не упустил возможность обсудить нашу «близость». Убрав книгу в притороченную к седлу сумку, он стянул «платок» с лица и обернулся:

— Какое же у меня солнышко горячее. Обжигающее. Хочешь поделиться теплом?

— С радостью! Забирай всё, — прохрипела, приникая ещё крепче.

— Почему, когда ты такая, на всё готовая, ситуация постоянно неподходящая, — мужчина обреченно покачал головой.

— Судьба! Слу-ушай, а ты, случаем, не знаешь каких-нибудь заклинаний подходящих… — не в состоянии договорить из-за сухости во рту, вынуждена была замолчать и вновь приложиться к бутылке с водой.

— Подходящих? Для чего? — не дождавшись окончания фразы, уточнил Дарахар.

— Сделать наше путешествие немного комфортнее. И попрохладнее. Ну ветерок там в лицо, не знаю. Я в магии совсем не разбираюсь.

— Если я сделаю «ветерок», как ты выразилась, он снесет нас к шарраху, — он хмыкнул. — А комфортнее — без вопросов, только сядь спереди.

— Ага, а к лесу задом, — буркнула на автомате, хотя ради того, чтобы было прохладнее, я бы и спереди, и сзади да хоть сверху ему на голову уселась! Потому как моя голова начала плавиться, а я сама растекаться подобно желе. Казалось, даже кости уже превратились в бесформенную массу.

— Тут уж как тебе удобнее.

— Кстати. А почему нас сдует-то?

— Потому как мне довольно сложно дозировать потоки магии. И вместо легкого ветерка получился бы самум.

— То есть ты настолько крутой?.. В смысле очень одаренный?

— Как ты однажды выразилась, сила есть — ума не надо. Считай, что это про меня. Запасов много, а контролировать на должном уровне так и не научился.

— Почему?

— Не было подходящего случая. Проще было взять меч в руки и… быстро устранить небольшие проблемы.

— Понятно, — я даже кивнула, хотя на самом деле не до конца поняла, что он имеет в виду. Мозги и правда начали отказывать. — Кстати, говоря про магию и вспоминая ту легенду, что ты мне так и не дорассказал. Самыми могущественными были драконы, верно?

— Именно так.

— А почему были? Куда они внезапно исчезли?

— Неужели тебе в детстве не рассказывали никаких жутких сказок про них?

— Моим образованием особо не занимались, сказки мама не любительница была рассказывать, — вспомнив мать, что вместо того, чтобы меня укладывать, прикладывалась к бутылке, недовольно поморщилась.

— Хм-м… Ну что же, тогда я расскажу тебе ту легенду. Однако, моё солнце, — Дарахар как-то виновато на меня посмотрел. — Перед этим я должен сказать тебе, что у меня плохие новости и, увы, предчувствия меня не обманули.

— Ты о чем? — я одарила его напряженным взглядом. — Что случилось?

— Меньше чем через час до нас дойдет Гнев Великой Матери.

— Что это значит?

— Так дасарты называют невероятной по силе бурю, что возникла однажды из ниоткуда. Она никогда не останавливается, блуждая по Масарийской пустыне в поисках новых жертв, и погребает под собой всё живое. И смерть порой это лучший исход, что она дарует, потому как ветер дует с такой скоростью, что песком запросто сдирает кожу.

Поскольку говорил это Дарахар максимально серьезным тоном, а на лице я не заметила и тени улыбки, его словам я полностью и безоговорочно поверила. И испугалась.

— Не бойся, — заметив мою обеспокоенность, мужчина подбадривающе улыбнулся. — Я рассказал тебе это не потому, что хотел напугать. Просто ты любознательна, всегда спрашиваешь меня о мире вокруг, хочешь узнать больше. Да, это правда, сбежать от неё не удастся, и это будут не самые приятные пару часов в нашей жизни, но тебе ничего не грозит. И, чтобы скрасить это время, я тебе поведаю до конца легенду, что обещал. Однако чуть позже, а сейчас держись покрепче, Рах будет скакать во всю прыть, на которую он способен, чтобы максимально отдалиться от бури, и она задела нас лишь самым краем.

Я кивнула, выдохнула, обхватила мужчину за талию покрепче, и орилик помчался так быстро, что у меня засвистел ветер в ушах, а поездка сразу стала не мягкой и комфортной. Я впервые, сидя на Рахе, ощутила вибрации, покачивания и тряску, как на обычной лошади. И за всё наше путешествие Дарахар в первый раз не вел себя вальяжно, не спал, не читал или просто отдыхал. Я ощутила его сосредоточенность, как он немного подался вперед, пригнувшись.

Из-за поведения мужчины напряжение нарастало и во мне. И оно многократно усилилось, когда вокруг сначала всё утихло, как перед грозой, а небо начало стремительно темнеть. А вскоре стало настолько темно, что вообще ничего не было видно вокруг. Словно мы с Дарахаром скакали по пустоте. Лишь только хруст и шорох песка под копытами Раха напоминал, что мы ещё в пустыне.

Следом за затишьем так же внезапно начался самый форменный хаос. Сильный, порывистый ветер норовил содрать одежду и сбросить меня вниз. И, если бы не Дарахар, за которого я цеплялась уже и ногами, обвив их вокруг его талии, так бы и произошло. Горячий песок царапал обнаженные участки кожи, и мне всё-таки стало страшно. Липкий страх окутал меня, сковав по рукам и ногам. Точно так же, как когда я увидела Хадада.

— Не бойся, моё солнышко, — бодрым голосом прокричал мужчина, чтобы я его услышала. — Сейчас мы остановимся и поговорим.

Вскоре я ощутила, как движения Раха стали более плавными, неощутимыми. И почему-то ветер больше не ощущался, не сбивал, а песчинки не витали вокруг.

— Пришло время для завершения легенды, — Дарахару уже не требовалось перекрикивать завывания ветра, и, приоткрыв один глаз, повернув голову, я увидела, что вокруг нас находится что-то вроде невидимой глазу и непроницаемой для бури стены в форме сферы. Красно-оранжевые песчинки кружили вокруг, пытаясь прорваться, ветер всё усиливался, но внутри было тихо и спокойно. Однако меня продолжало трясти.

— Пожалуй, тебе лучше перебраться ко мне, — успокаивающим тоном произнес мужчина, посмотрев ласково на меня. — Иначе ты будешь постоянно «звать» меня, и это будет отвлекать от рассказа. Что думаешь?

Не увидев в его взгляде ничего кроме тепла, не услышав в тоне даже намерения сказать что-то привычно-пошлое, а только желание успокоить меня, я прошептала, полностью ему доверившись:

— Да, — мечтая получить успокоение в его объятиях.

Без лишних слов, когда я расцепила руки, Дарахар аккуратно перетащил меня вперед и боком усадил перед собой. После, проведя ладонью по волосам, накинул на голову капюшон, который соскользнул, когда мужчина меня переносил. И внезапно крепко и нежно обнял за плечи и прижал к себе:

— Не бойся. Я рядом… Просто закрой глаза, солнышко, и слушай старую легенду…

По какой-то неведомой мне причине, ощутив его заботу, нежность, я неожиданно почувствовала себя не посреди пустыни и бушующей смертельно-опасной бури, а там, где уютно и абсолютно безопасно. Смогла наконец-то успокоиться. Наверное, впервые за все эти дни я полностью расслабилась, была спокойна. И мне не хотелось никуда бежать, спешить и беспокоиться о безопасности и о том, что могу сказать что-то не то.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌Мужчина, продолжая обнимать, начал правой рукой гладить меня по волосам и продолжил свой рассказ:

— В прошлый раз я закончил на том, что начало конца стало неизбежным. И это так — всегда и везде есть точка невозврата, пройдя которую уже нельзя повернуть назад и попытаться хотя бы что-то исправить. И драконы перешли эту грань, зайдя за черту. И то, что с ними произошло, стало для них закономерным финалом. Концом для всей некогда мудрой и могущественной расы. Гордыня и власть столь обуяли драконов, что всех они считали личными рабами, которые должны были беспрекословно подчиняться любой прихоти хозяев, а Альтеру — своими охотничьими угодьями. Они творили, что хотели. Делили земли между собой, как в игре ташаран, выигрывая, забирали часть территории, проигрывая — отдавали. Драконы выжигали леса дотла лишь по прихоти. Охотились на осмелившихся перечить им разумных созданий, как на животных, попутно истребляя и всё живое вокруг. Потому что считали себя правыми так поступать. Чернота поселилась некогда в чистых сердцах, а потом их пожрала гниль. И рука об руку с драконами всегда были фаэры, их верные помощники. Поклявшись на крови, отдав свои души в обмен на невиданной силы магию, они следовали рядом. Выполняли все приказы хозяев, не имея прав на собственное мнение и желания. И их всё устраивало. Некогда гордые ледяные оборотни безропотно превратились в послушных дворовых псин. Другие расы и существа были вынуждены терпеть это… безобразие. Понимая свою разобщённость, слабость магии по сравнению с той, что дарована драконам уже при рождении, они на время приняли это положение вещей и преклонили колени. Однако не склонили головы и не смирились.

Благодаря тому, что драконы всё больше и больше входили в раж, упиваясь своим могуществом, сражались друг с другом, доказывая, кто из них могущественнее, ведь их Владыка не препятствовал им в этом, наоборот поощрял, другие расы смогли договориться. Затем эти договоры превратились в небольшие союзы. Союзы объединились в единый фронт. Все расы смогли действовать и работать как единое цело, желая опять получить свободу и узреть голубое небо, в котором более не будет места драконам.

Можно сказать, что это было жестокое решение — воплотить то, что мы решили сделать. Наверное, так и было. Но и оно также казалось единственно верным. Драконы не желали слушать, прекращать истребление других созданий, не хотели отказываться от своей власти. Они не просто так стали теми, кого ассоциируют с настоящим злом, считают его воплощение. Драконы это заслужили. И именно они начали эту войну…

Однако… мы не желали уподобляться драконам и уничтожать целую расу. Были ведь и ещё невиновные в злодеяниях, не отравленные ядом велеречивых речей о величии и превосходстве, и те, кого можно было спасти от тлетворного влияния. И, конечно, дети. Поэтому многие пожертвовали своими жизнями, чтобы воплотить именно этот непростой план и спасти невинных созданий.

Несколько лет длилась та война. Страшная. Кровопролитная. Менялись ландшафты, исчезали целые города, поглощенные гневом драконов. А мы искали способ закончить её. И нашли. И тогда не смогли этих созданий спасти ни их могущественная магия, ни фаэры… Все драконы были… нет, не уничтожены, хотя это можно назвать и смертью для них. В одночасье драконы потеряли свое величие, навек застряв в переходном для себя состоянии — драконидов. Лишились они и большей части своей магии.

Прекрасно понимая, что история может повториться, и дети, рожденные драконидами, смогут совершить оборот и закономерно захотят отомстить за своих родителей, на всех было наложено ещё одно заклятье. Вечное и нерушимое. И дети, вырастая, стали становится не драконами, а драконидами. Не умели они более превращаться в больших и прекрасных созданий, лишь покрывать свое тело чешуей и отращивать крылья, на которых, правда, были не способны летать. Магия хоть и осталась, но более не была такой могущественной, как у драконов. И срок их жизни уже не был так велик, как прежде.

Все мы думали, что, уравняв драконов с другими расами, станет лучше. Драконы, которых теперь все называли драконидами, поймут, как они ошибались, сколько плохого совершили, позволив черным мыслям затмить их разум и отравить сердца. Мы специально окружили их заботой, лаской и вниманием, не виня более за проступки, считая, что они понесли уже достаточное наказание. Ведь мы хотели жить в мире все вместе, как равные. Но заслуги их и их предков, ядовитые речи фаэров, что продолжали служить потомкам родов, заключивших с ними договоры, свели все наши усилия на нет. И они снова ступили на неверный путь, пошли по стопам своих предков. Именно поэтому дракониды вместе с фаэрами были в итоге изгнаны. В земли, что не слышат звона весенних ручьев, пения птиц, где нет травы, лишь белое полотно снегов и лютует вечный холод… Земли, окруженные четырьмя острыми пиками гор, которые теперь называется страной Намай.

Им никогда не запрещали пересекать горные хребты, изучать мир, становиться частью жизни других рас. Однако гордыня драконов, их предков, тех, которых из них никто практически и не помнит, оказалась слишком заразной. Поэтому дракониды по своей воле никогда не покидают Намай, лишь отправляют своих верных псов выполнять их поручения.

Вот так и завершается эта легенда про непомерную гордыню, почему исчезли драконы и как появились дракониды. Печальная, но поучительная история, которая, я надеюсь, никогда больше не повторится…

Слушая его чистый, бархатный голос все это время, ощущая тепло, ласку его нежных прикосновений и слыша ровный и громкий стук сердца, я смогла полностью расслабиться. И целиком погрузиться в эту легенду.

Однако, поскольку я порой слышала отдаленные отголоски боли в его голосе во время повествования, спросила:

— Ты участвовал в той войне. Ты сражался против драконов, — но отчего-то так вышло, что прозвучали не вопросы, а утверждения, в которых я не сомневалась.

— Да, — его ладонь вновь мягко коснулась моих волос, а затем мужчина, опустив голову, стянув капюшон с моей головы, уткнулся носом в рыжую копну. — И порой, закрывая глаза, я вижу войну так же ярко, будто она произошла только вчера.

— Наверное… это было страшно?

— Нет, мне — нет. Меня страшило другое — итог: к чему привела гордыня драконов. И причина, по которой я до сих пор это вижу, заключается во мне, в моем нежелании забывать, к чему может привести чрезмерное желание власти, непомерное высокомерие и безграничная спесь. Сколь мудры и сильны драконы были, столь же много, очень много зла, боли они причинили всем. Их сила и мудрость стала проклятием не только для них, а для всех. Я не хочу повторения. Пусть сейчас наш мир далеко не идеален — расы опять стали разобщены, вокруг творится много несправедливости, но теперь каждый решает за себя, как ему жить, чему верить, какой избрать путь и какая судьба ему уготована. А не ждать плачевной участи от того, кто возомнил себя чуть ли не божеством. Век драконов ушел. И я рад этому.

Вот только я отчего-то не до конца поверила его словам и, конечно, сказала об этом:

— Ты грустишь. Нет, ты и правда рад, что всё закончилось, но…

— Ты права, проницательная Надежда, ты видишь истину. Во мне всегда будут теплиться мысли — неужели нельзя было поступить по-другому? Почему правда так и не достигла разума драконов? Они ведь не были глупы, они были воистину мудры, и сострадание им некогда не было чуждо. Так что же побудило их поддаться тлетворным мыслям, насквозь отравить разум и сердце и позволить совершать такое неприкрытое зло?.. Я так хочу найти ответы, логичные и разумные объяснения, но их, наверное, просто не существует. Или они столь просты, что я не вижу их на поверхности, пытаясь разгадать тайну равную загадке возникновения вселенной и столь разных, непохожих друг на друга созданий на одной нашей планете.

— Может… — непросто было озвучить то, во что я сама никогда не верила, однако после того, как сама угодила непонятным образом в другой мир, начала подумывать, что есть что-то, что невозможно понять. — Может, это вина богов?

— Богов? — Дарахар отрицательно качнул головой. — Нет, моё солнышко, богов не существует. Некоторые верят в Верховного, но лишь от того, что им требуется вера, чтобы найти творимой вокруг несправедливости логичное оправдание и силы в себе, дабы двигаться вперед. Им нужна надежда на лучшее, что-то светлое и доброе. Тогда им на помощь и приходит вера. Что это однажды свершится. Болезнь отступит, разбитое сердце излечится, виновный в злодеянии будет наказан. И это хорошо — надеяться и верить в свет, чтобы разогнать мрак. И если они считают, что это помощь Верховного, им так легче и проще жить — пусть так и будет. Однако прикрываться высшими силами и винить их в злодеяниях, что были содеяны нами, не стоит… это лишь больше очернит сердце, не излечит больную душу. Поэтому не стоит обвинять высшие силы во всех грехах, что творят только сами смертные.

С каждым произнесенным словом я все сильнее уважала этого мужчину, которого когда-то хотела придушить и считала самым невыносимым. В его словах была мудрость, истина. В них заключался несгибаемый стержень его личных надежды и веры. И даже сострадания, которого он не стеснялся.

— Дарахар…

— Да?

— А какие были драконы? Ну кроме того, что невероятно высокомерные.

— Они были прекрасны. В них было прекрасно всё — грациозность и сила, стремительные линии их тел, удивительных оттенков чешуя, вековая мудрость, цепкий ум и могущество. Драконы воплотили в себе всё лучшее, поэтому настолько обидно, что они же стали и отражением всего самого худшего.

— Знаешь, что удивительно?

— М-м?

— Я слышу в твоем голосе одновременно и всепоглощающую ненависть к драконам, и сочувствие, и даже непомерную тоску. И не могу понять, как это может сосуществовать в такой… гармонии, если можно так выразиться.

— И снова ты видишь саму истину, — мужчина едва слышно усмехнулся. — Ты права, мои чувства к ним многогранны. Возможно, потому, что я был свидетелем их расцвета и стал непосредственным участником заката. И тоскую по временам… когда всё было чуть проще. Думаю, с возрастом чувство ностальгии становится присуще всем разумным созданиям и обостряется с прожитыми годами.

Он замолчал, а я вдруг отчетливо поняла, что просто хочу вдоволь насладиться обществом мужчины. Этим странным ощущением и чувством, что сейчас охватило меня в его объятиях.

Я всегда привыкла быть одна, решать самостоятельно свои проблемы, не прося помощи и поддержки. Мне нравилось быть сильной, решительной. Отстаивать свои мнения и убеждения. Подставлять плечо слабым, заботиться о других. Быть лидером. Мне никогда не хотелось стать слабой, маленькой, и чтобы за меня всё решали. Когда мужчина пытался доминировать в наших отношениях, то этим отталкивал меня, потому как я желала быть как минимум на равных. Я понимала, что мужчин это пугало, но ничего не могла с собой поделать. Да и не хотела. Потому что ощущала их слабость, отсутствие несгибаемого стержня и с легкостью забывала про несостоявшиеся отношения. И искала себе «удобного» спутника.

Так отчего же сейчас, в такой неудобной и непривычной для себя ситуации, мне так комфортно? Хорошо быть маленькой, ощущать себя под защитой, принимать заботу и воспринимать её как должное. А ещё мне было так уютно посреди смертельной бури. Я могла позволить себе забыть на время обо всех страхах, тревогах, зная, что мужчина позаботится обо мне, защитит, поможет. А от его легких прикосновений кружилась голова и сердце вело себя странно… При этом, будучи сейчас маленькой, беззащитной Надиной, я не ощущала себя хуже, чем когда была Надеждой. Ведь именно этот странный мужчина рядом делал меня выше, лучше, сильнее.

Как такое, вообще, возможно?! Как можно чувствовать себя одновременно крошечного роста и высокого? Слабой и сильной? И какого черта мне хочется его поцеловать? Дарахар ведь ничего такого сейчас не делает, лишь прижимает к себе, ласково гладит по волосам, как ребенка, и просто молчит! Так отчего меня тянет к нему?! Я точно не из тех, кто чувство благодарности спутает с чем-то другим, для этого я слишком здравомыслящая. Я четко вижу грань, где и за что я ему благодарна, хочу сказать спасибо, а за что мне хочется его шлепнуть по рукам или поругаться.

Это что-то другое. И мне не нравится ощущать то, что я себя и свои чувства не понимаю! И, что самое странное, чем больше я пытаюсь в себе разобраться, думать обо всём этом логически, тем больше запутываюсь!

Как же это раздражает!

Осознавая, что чем дольше продлится этот восхитительный момент, тем мне будет сложнее потом со всем справиться, я намеренно ехидным, максимально саркастичным тоном произнесла:

— Слушай, Дарахар, а сколько тебе лет? — желая испортить это восхитительное мгновение, чтобы потом мне было проще стереть его и воспоминания об этом мужчине из своей памяти.

— Много.

— Понятно, память подводит? — мысленно проклиная себя и сгорая от стыда за такое откровенное хамство, продолжила я.

— Вроде того, — мужчина хмыкнул.

— А не расскажешь ли мне, наконец, какой же ты расы? Увидев Аэратара, я сразу поняла, что он эльфараин, хотя никогда прежде их не видела. На гнома ты не похож даже с большой натяжкой, может быть, дасарт?

— То есть ты не рассматривала вариант, что я могу оказаться человеком? Или плодом любви существ двух разных рас? — убрав руку с моей головы, Дарахар меня немного отстранил, и я увидела и смешинки, и остроту во взгляде. Но, несмотря на это, я продолжила. Одним выстрелом двух зайцев, как говорится:

— Слишком ушастый для человека, да и мы столько не живем. А про разные расы мысль интересная, вот только ты сам как-то сказал, что никогда кровь твоего рода не смешивалась с кровью других рас.

И вот теперь мужчина стал абсолютно серьезным, а в его глазах я увидела пробирающий до костей холод и отчужденность.

Очарование момента исчезло без следа, как я того и хотела, чего и добивалась своими словами… И если не принимать во внимание мою грубость… То отчего сейчас так паршиво на душе?! Неужели он стал для меня за такой короткий срок кем-то куда более большим, важным, чем временный попутчик и даже друг?..

Как так получилось, а в этом уже пора признаться самой себе, что я в него… влюбилась?!

— Слишком ушастый, — несмотря на холодный взгляд, голос у Дарахара был веселым, он даже состроил трагическое до комичности выражение лица. — Ты разбила моё сердце, солнышко… — резко склонившись ко мне, не дав отпрянуть, поскольку его рука до сих пор лежала на талии, он ледяным, пробирающим до костей тоном произнес: — Я расскажу тебе, кто я, если ты скажешь, кто ты, Надежда, на самом деле. И отчего или кого бежишь. Справедливое требование, не считаешь?

И теперь мой взгляд налился тяжестью, а брови непроизвольно сошлись на переносице.

— Так я и думал, — ладонь мужчины соскользнула с моей талии, он распрямился и посмотрел поверх моей головы. — Желая узнать чью-то тайну, всегда будь готова поделиться чем-то равнозначным взамен.

Я непроизвольно задрожала, но не от его слов, а потому что посреди жаркой пустыни, как только он убрал свою руку, мне вдруг стало очень холодно.

Ну почему… почему меня тянет к этому мужчине! Что за непонятная одержимость?! Откуда взялась эта влюбленность?!

Нужно постоянно держать дистанцию. Иначе я сама с броска через бедро… отправлю его на сеновал.

Мысленно отругав себя всякими словами, тряхнула головой и взяла себя в руки. Чтобы уже через мгновение мой взгляд стал спокойным и непроницаемым. А я могла отстраниться от мыслей о Дарахаре и сосредоточиться наконец на том, что происходит вокруг.

— Ого, — пробормотала удивленно.

И было чему удивляться! Буря практически ушла, лишь редкие песчинки ещё кружили вокруг нашей «сферы». А мы оказались фактически погребены под песком. Даже учитывая, что сидели мы на высоком орилике, барханы нам сейчас доходили до груди.

— Ага, — хмыкнул мужчина. — Думаю, можно продолжить наш путь.

— Сначала нужно выбраться, потом откопать как-то Раха, — протянула задумчиво, смотря наверх. — Лопаты есть?

— Лопаты? — правая бровь Дарахара причудливо изогнулась.

— Чем копать будем? Не руками же… Хотя у меня же сковородки есть. Думаю…

— Лучше не думай, — уже расхохотался мужчина, и был одарен моим недовольным взглядом.

— Чем тебе не нравится моя идея? — я насупилась.

— Солнышко, она просто великолепна! — крепко обняв меня за талию, он хрипло прошептал на ушко: — Но у меня есть идея получше, как потратить это время…

И тут меня вжало с огромной силой в седло и мужчину, буквально размазав по его груди тонким слоем.

Сильный ветер растрепал волосы, когда мы прямо с места подлетели вверх метра на четыре, сердце же рухнуло в район пяток. А в тот момент, когда копыта Раха соприкоснулись с землей, локоны осыпались мне на лицо. И в лицо, попав и в рот.

— Ты будто солнечная принцесса, — легким движением мужчина помог мне убрать пряди с лица, и, когда я встретилась взглядом с его вишневыми глазами, моё сердце вернулось на место и в очередной раз за последние дни произнесло: «Ух!».

«Блин! — мысленно, в сердцах прокричала я. — Что этот мир творит со мной?! Что этот мужчина делает со мной?!»

— Думаю, нам стоит поторопиться, если хотим… положиться на надежду и успеть завтра к полудню убраться отсюда. Что-то я больше не горю желанием быть свидетельницей этой бури.

— Ах! С какой радостью я бы… положился на Надежду. И сгорел в её крохотных ручках, — и, как только он начал пошлить, мне сразу так хорошо стало, спокойно. На лице расцвела широкая улыбка.

— М-м, — томно протянула я, опустив ресницы. — А я бы плавилась в твоих, мой страстный супруг, объятиях.

— И ты опять всё испортила! — простонал Дарахар, и Рах в тот же миг, вероятно, повинуясь мысленной команде хозяина, сорвался на галоп.

— Всегда обращайся, — ехидно ему улыбнувшись и подмигнув, расслабилась. — Испорчу настроение быстро, качественно, без регистрации и С…

— Что?

— И с огромным наслаждением, — быстро поправившись, решила поступить мудро впервые за последние часы и помолчать.

Через несколько часов скучной поездки по оранжево-красным барханам, оставленным бурей, мы остановились на небольшой привал. И, пока Дарахар сотворял нам небольшой костер, как и всегда, из ничего и пары палок, я подготовила травы для отвара.

Перекусив наскоро лепешками с вяленым мясом, которые он взял сегодня утром в гостинице, мы с ним вновь засобирались в дорогу.

— Кстати, — уложив всё в сумку, пристегнутую к седлу, произнес мужчина, потянувшись, — ты бы предпочла, чтобы я на ночь остался с тобой, или мне лучше оставить тебя на попечение Раха?

— Одну? — я задумалась, сразу прикидывая все плюсы, если Дарахар останется и одновременно огромные и жирные минусы. И сразу поняла, что лучше с Рахом останусь. Заодно голову и мысли в порядок в тишине приведу. Да и побыть одной, даже посреди пустыни, не пугало — я до этого не один день провела в лесах, бегая по болотам и спасаясь от преследователей.

— Не посреди песков, не переживай, — расценив моё молчание по-своему, уточнил Дарахар.

Мужчина подал мне руку и помог сесть, и легко запрыгнул следом. И я даже ни слова не сказала из-за того, что он усадил меня снова перед собой. Мне нужно было вырабатывать иммунитет к Дарахару.

— До того, как я тебя покину, мы как раз доберемся до оазиса. Животных там нет, а «Гнев» обходит его стороной, так что там ты будешь в полной безопасности. Ранним утром, до восхода, я вернусь. И ещё, Рах не отойдет от тебя ни на шаг, а если что-то и случится, то ты знаешь что делать.

— Ага. Вол… — мужчина крайне выразительно на меня посмотрел, и я просто понимающе кивнула. — И злой Дарахар.

— Именно. Так что тебе не о чем беспокоиться. Плюс там есть небольшое чистое озеро, сможешь спокойно умыться, отдохнуть…

— Уже жду не дождусь вечера! — блаженно выдохнула, представляя, как разденусь, стряхну с себя песок и смою всю пыль, и мои глаза затянуло поволокой от предвкушения наслаждения, которое я испытаю.

— Остаться, что ли…

— У тебя дела!

— И то верно… Шаррах на ла!

— Тяжело быть бездельником, — поддела его.

— Профессиональным бездельником, моё солнышко! — парировал Дарахар.

После небольшой паузы, поскольку мне не хотелось вновь провести все время в тишине, а читать уже надоело, я решила попросить Дарахара рассказать мне побольше о городе Эатари, столице государства эльраинов, где я собралась жить. Пусть и прочитала я книгу и особо интересные места даже не раз, но хотелось узнать, что он думает и знает. Взгляд со стороны, так сказать.

На мою просьбу мужчина откликнулся с удовольствием, и до того, как стемнело, он рассказывал мне про эльраинов, как у них все сейчас замечательно, про новые реформы, проводимые старшим сыном Владыки. Про то, как приветливо и с душой относятся эльраины к другим расам, считая их своими гостями, однако не позволяя гостям чувствовать себя как дома. Про Эатари я тоже узнала много нового. В книгах не было написано, что этот город был построен в болотистой части леса, и, чтобы облагородить его, эльраины вырыли многочисленные каналы, а над ними выстроили сотни высоких ажурных мостов. И у них получился удивительный город вроде Венеции, где можно было передвигаться или на лодке, или по суше. Раскидистые кроны древних деревьев хранили прохладу и были домами тех, кто отдавал дань традициям и обустраивал жилища, как их предки. В общем, слушая красочные описания, я уже предвкушала своими глазами увидеть это удивительное зрелище. Потом, как и планировала, я попросила мужчину рассказать, что любят эльраины, чем предпочитают заниматься и как проводят свободное время, чтобы узнать, чем я могу их заинтересовать. И тут Остапа понесло. Потому что Дарахар, до этого только положительно отзывавшийся об этой расе, начал едва ли не ядом плеваться. И причина была в том, что эльраины очень любили праздно проводить время: балы, фестивали в честь чего угодно, даже прыща на носу младшего принца, и прочие развлекательные мероприятия. Им нравилось чувствовать их общность, причастность к чему-то единому.

Послушав немного причитания мужчины, что походил сейчас в своем поведении на брюзжащего и всем недовольного старика, я попыталась его успокоить словами, улыбкой, но он всё сильнее сверкал клыками и бухтел. Поэтому я пошла на отчаянные меры. Перетянула всё внимание на себя, заставляя отвлечься… В общем, я прилегла на его грудь, томно произнесла:

— Обожаю танцы… Как бы я хотела станцевать с тобой… — и вздохнула с придыханием.

Дарахар сразу утих. «Программа» у мужчины сбилась. Он ненадолго «завис», а затем отпустил очередную свою шутку «на грани», как и где мы бы с ним станцевали. И мы оба на этом успокоились и замолчали.

Уж не знаю, о чем были его мысли, однако я в тот момент, чтобы не думать о нём и моих к нему чувствах, размышляла о своем бизнесе. С чего мне стоит начать, как правильно поступить. И пришла к выводу, что точно торопиться никуда не буду. Хоть и хотелось снова окунуться во что-то новое, создать своё, выпестовать это, как дитя, и взрастить, почувствовать непередаваемый драйв от достижений, от которого я даже сейчас уже в нетерпении. Но перво-наперво нужно присмотреться, обжиться, поработать как обычный наемный работник, попутно найти хорошего покупателя на мои свадебные украшения и уже потом так же аккуратно, не привлекая много внимания, начать действовать…

По ощущениям час, а то и больше, мы сохраняли тишину, прежде чем мужчина вдруг напрягся. Вытянул голову и потянулся вперед, сильнее прижимаясь ко мне:

— На меня точно не стоит пола…

— Тш-ш! — шикнул на меня Дарахар, заставляя замолчать, и я поняла, что он высматривает что-то вдалеке.

— Опять буря? — я инстинктивно сжалась и сама приникла к нему.

— Нет, — он мотнул головой. — Оазис уже рядом.

— Это же хо…

— Это очень любопытно!

— Почему?!

— Я ощущаю там много созданий. Не одного путника, нет. Там целый… Вот так удача! — в итоге громко, радостно рассмеялась Дарахар.

— Что случилось? — продолжая говорить шепотом, я тоже вся вытянулась и попыталась хоть что-то разглядеть в кромешном мраке. Но моё зрение слишком сильно уступало его, и я смогла увидеть только какое-то слабое мерцание вдалеке, на линии горизонта, за которым уже давно скрылось солнце.

— Как бы ты не хотела от меня избавиться, но, увы, солнышко, не получится. Мне придется сейчас отлучиться по делам, но там я тебя одну точно не оставлю.

— Да что случилось-то?!

Дарахар сначала произнес что-то нечленораздельное, затем, когда Рах остановился, мужчина спрыгнул на землю, помогая мне спуститься, и пробурчал:

— У наследников Марийской пустыни, потому как более никто бы не осмелился сюда заявиться такой большой компанией, какой-то праздник. А это значит, я смогу повидаться с ещё одним своим старым знакомым.

После этого мужчина скинул с себя белый «халат», платок вложил мне в руку. А пока я хлопала глазами и пожирала его полуобнаженного взглядом, он бросил:

— Скоро буду, не скучай, солнышко, — и, подмигнув, растворился в воздухе.

Мне точно надо побыть одной! Вот только провести сегодняшний вечер в раздумьях у меня, судя по всему, не получится. Поэтому, как только я осталась одна, погрузилась в самокопания и детальный разбор моего помешательства.

Вышагивая по пустыне, нарезая круги вокруг флегматичного Раха, который лениво поглядывал на меня, я тщательно все анализировала.

И пришла к неутешительным результатам.

Гормоны бушуют. Мужчина слишком хорош собой во всех смыслах. Нам ещё неделю нужно провести бок о бок. И я становлюсь чересчур «Надин». Конечно, я продолжала оставаться сильной, властной и мудрой Надеждой, но что-то во мне требовало приключений, азарта, адреналина и крепких мужских рук. Невыносимо хотелось, чтобы кровь бурлила, кипела…

И отчаянный крик разнесся по пустыне. Когда я в очередной раз призналась самой себе, что я влюбилась!

Однако, когда Дарахар вернулся, я уже вела себя как ни в чем не бывало. Спокойно наблюдала за тем, как он скидывает с себя на этот раз камзол, переодевается. Вновь позволила усадить себя спереди.

И мы оба по пути к оазису сохраняли молчание. Я во все глаза рассматривала сначала темную точку вдалеке, посреди желто-красных песков, а потом с интересом наблюдала, как точка превращается в огромных размеров оазис. С высокими пальмами, густыми кустарниками, покрытыми белыми цветами, ковром темно-зеленой травы и большим озером с прозрачной голубой водой. Но кроме этого там было множество различных ярких шатров. Больших алых с золотыми куполами и шпилями, видимо, принадлежащих наследникам Марийской пустыни, поменьше и попроще: синих, зеленых, желтых.

И вскоре тишина пустыни начала отступать, уступая место громкой, заводной музыке и гомону сотен созданий в разноцветных, ярких одеяниях. Которые разговаривали, смеялись и радовались, кружась в танце у озера, и пировали у длинных столов.

— Мне нужно что-то знать? — обратилась к мужчине, когда до оазиса оставалось уже метров двести.

— О чем ты?

— Я никогда прежде не встречала дасартов. Не знаю их правил и порядков.

— А-а… Не беспокойся по этому поводу. Они все очень дружелюбные и общительные… — тут он немного задумался и добавил: — Порой чересчур болтливые и любопытные. Но не думаю, что это их недостаток, скорее особенность. Да и мы тут пробудем только до утра, не успеешь от них устать.

Мужчине с каждым словом приходилось сильнее повышать голос, чтобы перекричать громкую заводную музыку и гомон. А я уже и слушала его вполуха. Потому как наконец разглядела тех, кого называют дасартами. И не могла налюбоваться!

Все стройные, высокие, с цветом кожи от светлого золота до темного дерева. Невероятно красивые, с вытянутыми, миндалевидными глазами. Волосы от каштанового до иссиня-черного, из которых виднелись острые пушистые ушки!

— Они оборотни, — пробормотала, обращаясь, скорее, к себе. Однако мужчина меня услышал и ответил:

— Нет, они не умеют оборачиваться, и у них нет хвостов. А их уши — это, вероятно, подарок природы. Без них они, когда жили в пустыне, не смогли бы выжить. Благодаря второй паре ушей они могут даже слышать воду и приближение самумов…

Первые дасарты, заметив нас, навострили свои ушки и развернулись к нам. Сначала их взгляды выражали крайнюю настороженность. Они даже перестали танцевать и веселиться. Но, стоило нам въехать уже в оазис, дасарты все, как один, глядя на Дарахара, расцветали в широких улыбках. И глубоко кланялись. Не просто склоняли головы, а именно низко и очень почтительно кланялись, отходя в стороны, освобождая нам путь.

— Аша ра на ха! Дарахар-ашара! — слышалось со всех сторон почтительное перешептывание.

Чем ближе мы подъезжали к самому большому шатру в центре оазиса, тем вокруг становилось тише. Стихал смех, смолкали разговоры, а вскоре утихли и музыканты. Взгляды всех дасартов устремились на Дарахара, и уже сотня созданий кланялись ему и провожали восхищенными взглядами. А он приветливо повторял:

— Аша ра! — видимо, здороваясь на их родном языке, немного склонял голову в знаке приветствия.

Честно говоря, я этому уже даже и не удивилась. Мужчина до этого сам говорил, что у него тут старый знакомый. А раз он уверен, что на празднике наследников этот знакомый присутствует… То можно сделать логичное умозаключение, что его старый знакомый и есть один из наследников.

Когда мы подъехали ко входу шатра, мужчина-дасарт ловко перехватил поводья Раха. Дарахар тут же спрыгнул и помог мне спуститься…

— Аша ра на ха! Дарахар-ашара! — пропел невероятно мелодичный, словно звон ручья, однако при этом густой, как утренний туман в горах, приятный мужской голос.

Обернувшись, я увидела молодого красивого мужчину с темной, эбонитовой кожей с легким золотистым блеском, точно присыпанную измельченным песком. Лицо узкое с четкими скулами, изогнутыми темными бровями и миндалевидными золотыми глазами, обрамленными безмерно длинными черными ресницами, вокруг которых были светло-золотые полосы. Придавая его взгляду особую, чарующую выразительность. Длинные волосы шоколадного цвета. Высокий и гибкий, но с рельефными мышцами. Было что-то в мужчине первобытное, дикое и хищное, отчего он напоминал мне черную пантеру, правда с лисьими ушками. Облачен этот красавец был в легкую одежду темного цвета с золотым орнаментом и, как и остальные дасарты, буквально усыпан золотом. Серьга в пушистом ухе, широкие браслеты на руках и плече, цепочка с кулоном… Но, несмотря на все эти украшения, он не выглядел комично или женственно. Я будто ощущала исходящий от него жар пустыни, стремительные потоки песчаной бури, желание ворваться в кровавое сражение и вести своих воинов вперед…

— Аша ра, — ответил Дарахар, внимательно разглядывая вышедшего встречать нас мужчину. — Я вижу в тебе знакомые черты, однако мы не знакомы.

— Так и есть, Дарахар-ашар, — дасарт перешел на знакомый мне язык, — вы давно не посещали нас, и мы встречаемся впервые. Поэтому я хотел бы назвать свое имя. Саэр’Бриниаш.

— Ты четвертый в роду.

— Всё так, Дарахар-ашар. Я правнук Таршара’Бриниаша.

— Я рад, что мне выпала честь познакомиться с его очередным потомком. Таким же сильным воином, как и он…

— Благодарю, — мужчина отвесил поклон, зазвенев украшениями. — А мы все рады приветствовать Вас на нашем празднике. Не иначе как по велению Богов мы встретились именно здесь и сейчас.

— На всё воля судьбы, — едва заметно поморщившись, при упоминании богов, пространно ответил Дарахар и обратил свой взор на меня. — Позвольте представить вам мою спутницу. Надежда.

Сделав шаг вперед, я склонила немного голову, как делал до этого Дарахар.

— Здравствуйте!

— Мы рады приветствовать Вас, Надежда, — Саэр заинтересованно посмотрел на меня, пытаясь разглядеть, что скрывает под собой глубоко надвинутый капюшон. — Для нас все друзья Дарахар-ашара самые дорогие гости, поэтому я бы хотел, чтобы вы с нами насладились сегодняшним праздником.

— Обязательно, — ответил за меня мой спутник. — Но прежде я бы хотел встретиться с Таршаром.

— Дарахар-ашар, — дасарт немного замялся, — не сочтите за отказ или непочтительное отношение, однако сейчас он не может вас принять. Даже несмотря на вашу кровь, что до сих пор в нем течет бурным потоком, он уже слишком слаб. И ему требуется больше отдыха. Уверяю Вас, как только он сможет подняться, мы сразу приведем вас к нему, дабы Вы смогли встретиться со своим другом и товарищем. И… — дасарт на этот раз глубоко склонил голову, — я безмерно рад, что вы успеете попрощаться с ним до того, как наша Мать изопьёт его последнюю каплю и заберет его последний вздох, а Отец заботливо укроет своим золотым саваном.

— Я тоже… рад… — тихим шелестом песка прозвучал голос Дарахара, на лице которого я заметила сильную печаль и тоску по тому, кто уходит за горизонт и что нельзя вернуть.

— Но сейчас не время для грусти! — специально громко и нарочито радостно возвестил Саэр, хлопнув в ладоши, и по оазису разнесся приятный перезвон. — Сегодня праздник в честь моей сестры Лайлы! Так давайте веселиться! Пусть Дарахар-ашар увидит наше радушие, напомним ему о нашем гостеприимстве и покажем, как все мы рады его видеть!

Вмиг зазвучала музыка. Все дасарты, что до этого внимали каждому слову, загомонили, зазвенели их драгоценности. Кто-то сразу пустился в пляс.

А нас повели к длинным столам, расположенным позади шатров. Там Саэр нас познакомил с красивой девушкой, сидящей во главе одного из столов со своим молодым супругом. И усадил за другой стол рядом с собой.

Исполняя роль заботливого и гостеприимного хозяина, дасарт развлекал нас разными историями, а слуги постоянно подкладывали разные яства, от которых ломились столы, подливали легкое вино. Нам с Дарахаром только и оставалось, что тщательно жевать, запивать и важно кивать.

По ощущениям примерно через пару часов все, кто ещё сидел за столами, начали подниматься. А к Саэру подошел мужчина и прошептал ему что-то на ухо. После чего и наследник поднялся:

— Таршар готов вас принять, — и сделал приглашающий жест, призывая следовать за ним.

Зайдя в шатер, я ненадолго остановилась, пока мои глаза привыкали практически к кромешному мраку, который разгоняли лишь две тусклые свечи.

— Дар… ахар… — с трудом произнес старческий голос. — Я уже… думал… не свяжет нас более нить судьбы…

Старик, который даже с трудом сидел в большом мягком кресле, попытался подняться. И Дар тут же очутился рядом. Положив ему ладонь на плечо, он прошептал:

— Не поднимайся, друг. Ты же знаешь, что…

— Я хотел… поприветствовать тебя достойно. Встать рядом… как тогда… — с нестерпимой болью произнес Таршар и отвел взгляд. — Но…

— Тогда я просто сяду рядом, — Дарахар ему ободряюще улыбнулся, и слуги тут же поставили ему стул.

Я хотела выйти, чтобы не мешать встрече. Тем более мне нечего тут было делать…

Но Дарахар, увидев, что я готова ретироваться, отрицательно помахал головой и сам взял стул, поставив рядом со своим, и только после этого сел. Старик же, заметив это, посмотрел на меня и махнул рукой, подзывая подойти:

— Ты впервые привел ко мне гостью… Так… познакомь меня…

— Это Надежда. Моя спутница.

— Просто… спутница? — каждое слово давалось Таршару с огромным трудом, и ему приходилось то и дело останавливаться, чтобы перевести дыхание.

— Просто так, мой друг, не сплетаются нити судьбы. Кому как не тебе об этом знать.

— Ты… прав…

А, когда я сняла капюшон с головы впервые за всё время, лицо старика разгладилось и расцвело от широкой, я бы даже сказала, юношеской улыбки:

— Никогда ничего не бывает просто так, — он заговорил вдруг ровно, словно его перестала мучить одышка и слабость. — И солнце не просто так каждый день поднимается из-за горизонта, а чтобы разогнать мрак и указать нам новый путь…

Услышав это, я отшатнулась, потому что поняла, не зря этот старый дасарт упомянул солнце. Как и Аэратар, что назвал меня Солнечной посланницей, этот мужчина что-то знает. Обо мне.

Переведя взгляд на Дарахара, который говорил с Таршаром на его родном языке, прикусила губу. И этот ушастый тоже не зря меня постоянно «Солнышком» величает. Ой, не зря! Но что же всё это значит?! Хотя… может, я зря волнуюсь? И они все называют меня так, потому что у меня необычный цвет волос? До сих пор, уже много где побывав, я не встречала ни одного человека или существа другой расы с подобным!

Возможно, дело именно в этом. И я бы даже поверила сейчас в эту догадку, если бы не то, что только Дарахар и его знакомые меня так называют. Пусть с другими в этом мире я и мало общалась, но, видя мои волосы, они только удивлялись и восторгались их цветом. Никто никогда не произносил слово «солнце» и его производных по отношению ко мне.

Видимо, ощутив мой взгляд, Дар на секунду обернулся и одарил меня улыбкой:

— Прости, что мы ведем беседу на марийском, однако Таршар… не так хорош в общем…

Я с трудом выдавила из себя понимающую улыбку, кивнула и опустила взор. Каким-то шестым чувством я ощутила, что Дарахар сейчас был впервые со мной не совсем честен. Да, конечно, уверена, старику проще общаться на родном. Но Дар не по этой причине заговорил на том, который я не понимаю!

Как бы спросить у кого-нибудь, не выдавая то, что я не какая-то «солнечная посланница», а засланка из другого мира?! Как узнать-то?

Пальцы сжались в кулаки, а я вздохнула. Я и слово-то лишнее боюсь обронить, чтобы не сесть в лужу. Именно поэтому у Дарахара я мало о чем спрашиваю — мужчина слишком умен, хитер. Кто знает, что со мной будет, если он узнает правду? Сейчас он, думая, что я обычная человечка, добр ко мне и ласков… А потом…

— Саэр! — громко и на редкость бодро воскликнул Таршар, и я отвлеклась от своих мыслей.

И сразу опять загрустила, потому как теперь уже трое разговаривали на странном языке. Правда правнук Таршара постоянно на меня поглядывал. И одаривал слишком откровенными взглядами, я бы сказала, крайне плотоядными. Однако не в смысле, что он мною закусить хотел, а в том, что я мужчине сильно приглянулась. От седовласого старика с полупрозрачными глазами эта заинтересованность тоже не ускользнула, но он лишь усмехнулся. А Дарахар, поглощенный разговором и мечом, который ему вручил Саэр, в этот момент ничего не замечал.

Минут через пять, как правнук отдал меч Дару, от которого тот всячески пытался откреститься и вернуть, но в итоге после увещеваний сдался и положил себе на колени, Саэр вышел из шатра. А к правителю подошли слуги, и Дарахар перешел на общий язык:

— Я был бесконечно рад вновь увидеть тебя, — поднявшись, он повесил меч в ножнах за спину. Подав руку Таршару, придерживая под другую, с почтением помог ему подняться. — И рад, что ты снова стоишь рядом… Мне жаль, что пустыня зовет тебя, однако я… я уже бессилен.

— Не кори себя, Дар, — старик обнял друга за плечи. — Благодаря тебе я и так прожил куда больше, чем мне было отпущено. Ты спас меня и поделился своей кровью, продлив мне жизнь… Я даже пережил своего сына. И… было невыносимо прощаться с ребенком. Совсем скоро пустыня позовет и моего внука. И я более не хочу быть свидетелем… Кому, как не тебе, знать, что это такое…

— Я понимаю. Просто я тоскую по тем временам, когда я ощущал себя… живым.

— Всё ещё может измениться. Отпусти ту боль. Ты спас нас, и без тебя… без тебя было бы всё по-другому. Оглянись по сторонам: как свободны дасарты, как могут радоваться каждому дню и не переживать о будущем. Ты был прав, и мы все всегда тебе будем благодарны. И из поколения в поколение мы будем почтительно передавать сказания о тебе, о том, что ты для нас всех сделал… А ты… попрощайся наконец с прошлым. Ты тоже достоин радоваться со всеми… А сейчас… — старик пошатнулся, и Дарахар его поддержал, не давая упасть. — Сейчас мне нужно отдохнуть. А ты выйди на улицу, возрадуйся со всеми нами, что очередную пару объединила пустыня. Увидь, что будущее куда светлее, чем наше прошлое. И… я верю, с восходом ты узришь свой путь…

Повернув голову в мою сторону, старик мне ласково улыбнулся:

— Иногда мы теряемся во мраке былого. Иногда считаем, что не достойны света. Но всегда мы, пусть даже и тайно… надеемся на то, что завтрашний день будет лучше, — он глубоко вздохнул, прикрывая глаза, а я затаила дыхание, чтобы не упустить ни слова. — Надеюсь, ты сможешь…

— Ты уже очень устал, — перебил его мягко Дарахар, и я его едва не придушила! Жестко! Старик ведь что-то про меня хотел сказать, а ушастый специально не дал ему договорить. — Нам более не суждено увидеться, поэтому я пожелаю тебе легкой дороги…

— Спасибо, — Таршар ему едва заметно улыбнулся. — А тебе я хочу пожелать не бежать от судьбы… — старик посмотрел на меня. — Приятно было познакомиться с тобой, Надежда. Жаль, не пришла ты раньше, когда я был куда… моложе и привлекательнее. Я бы обязательно попытался завоевать твое сердце.

Озорно подмигнув, он вновь вздрогнул, зазвенели серьги в его седых ушах, и слуги тут же подхватили Таршара под руки и медленно повели его к кровати, скрытой за плотным балдахином. — Прощайте… И пусть солнце всегда освещает ваш путь…

— Прощай, — выдохнул Дарахар, с трудом скрывая боль, и буквально вылетел за порог шатра.

— Легкого пути, — прошептала я вместо обычного прощания и поспешила за мужчиной.

Дар застыл около входа. Его голова была поднята вверх, зубы сжаты так, что проступили желваки. Мужчине было сейчас невыносимо больно: он прекрасно понимал, что только что навсегда попрощался с хорошим другом…

И я, несмотря на легкую злость на него за то, что не дал договорить Таршару, подошла и взяла его за руку, обхватив двумя ладонями.

— Мне очень жаль…

— Мне… тоже. Невыносимо прощаться. И уже навсегда. До этого я редко посещал его по его же просьбе. Ему, великому воину, было невыносимо понимать, что он уже не тот, что нет тех сил… Таршар не хотел показывать мне свою слабость… Не понимая, что прихожу я не к воину, а просто к другу…

И столько печали было в его голосе, что я прочувствовала её каждой клеточкой. Такую же сильную, как я испытываю всегда, «прощаясь» с детьми. Я каждый день с ними «общаюсь», рассказываю, как у меня прошел день… и постоянно с ними прощаюсь. Но отпустить не могу. И вряд ли когда-нибудь смогу…

С огромным трудом сдержав слёзы, я прошептала с такой уверенностью, на какую была способна:

— Он навсегда останется с тобой. В твоем сердце. И пока хоть кто-то о нем помнит, он будет жить…

— Значит, он будет жить вечно, — слабая улыбка коснулась кончиков губ Дарахара, и, когда он посмотрел на меня, более я не увидела на его лице печали и скорби. — Спасибо тебе, Надежда. Ты нашла нужные слова, чтобы унять мою боль… И я ощущаю, что тебе знакома моя боль.

Отвернувшись, чтобы не расплакаться, я утвердительно кивнула:

— Да. И она не хочет отступать.

— А я всё никак не могу к ней привыкнуть. Уже не первого друга я провожаю за грань, а каждый раз как первый… — он вытащил свою ладонь из моих и положил руку мне на плечо. И это прикосновение немного согрело меня. — Однако давай не будем портить дасартам этот замечательный праздник, свадьбу. И последуем совету Таршара…

— Какому?

— Повеселимся! — уже задорным голосом, будто не он только что грустил с болью о прошлом, сказал мужчина, кивнув на танцующих и веселящихся у озера дасартов.

А я увидела сейчас там лишь детей… И, вспомнив опять о Тане с Колей, отрицательно покачала головой:

— Может, попозже… — ответила, хотя даже не намеревалась пускаться в пляс.

Чувство одиночества захлестнуло меня с головой, а тоска по детям усилила это ощущение. Окончательно портило настроение то, что я влюблена в мужчину, который стоит рядом. А также понимание того, что нам не суждено быть вместе. И причин тому слишком много… Но главная — именно он может догадаться, что я не та, за кого себя выдаю, этот мир не мой родной. А Дарахар может этого не принять…

— Сама ведь хотела станцевать! Ну, давай! — склонив голову, мужчина заглянул мне в глаза. — Что-то совсем моё солнышко потухло.

— Пойду выпью. Подбавлю жара. И огонька, — поведя плечом, я скинула его ладонь и, не оборачиваясь, пошла к столам. С нестерпимым желанием сильно напиться и забыть обо всем хотя бы на этот вечер. Отогнать грусть, забыть о ней, о прошлом и прогнать мысли о будущем.

— Буду ждать… когда ты меня опалишь своим жаром! — вдогонку крикнул Дарахар, а я даже не обернулась.

Сев за практически пустой стол, я дождалась, когда мне нальют из кувшина прохладного вина, и залпом осушила большой бокал. Потом выпила ещё, когда мимо пробежала стайка хохочущих детей. И ещё, заметив весело отплясывающего Дарахара в компании молодых красавиц. Упрекнув себя в том, что сама отказала ему, выпила ещё бокал.

Напиток был легким, освежающим, и алкоголь в нем практически не ощущался, лишь в голове появилась едва заметная пустота, благодаря чему мыслей в ней, на моё счастье, стало значительно меньше.

Допивая очередной бокал, смотря на спокойную прозрачную воду и раздумывая, а не прогуляться ли мне, я не увидела, как ко мне подошел Саэр.

— Я заметил, что наша очаровательная гостья скучает, — «пропев» это, он встал рядом и, звеня украшениями, протянул ко мне ладони. — Надежда, позвольте мне пригласить вас присоединиться к нам.

— Я не умею танцевать… ваши танцы… — я попыталась, как говорит молодежь, отвертеться, но мужчина не убрал свои руки. А улыбка на его красивом лице стала только шире.

— Не переживайте. В них нет ничего сложного — надо лишь отдаться ритму, услышать его сердцем, и тогда ваше тело уже не сможет устоять…

Снова посмотрев на Дарахара, который вовсю веселился, я вздохнула. Подумала немного, затем уже решительно кивнула и попыталась подняться. Но, вероятно, алкоголь хоть и ощущался слабым, подействовал на меня сильнее, чем я думала. И, немного привстав, я села обратно. И в следующий раз я, воспользовавшись предложенной помощью, вложила свои ладошки в руки Саэра.

— Вы сильно грустите после посещения моего прадеда. Не стоит. Он уже давно готов к уходу за горизонт и даже рад этому. Поэтому давайте радоваться сегодня тому, что моя сестра нашла достойного себя…

Переубеждать мужчину, что не скорая смерть его родственника меня так расстроила, я позволила ему взять себя под локоть и прошла до импровизированной танцплощадки под открытым небом, где танцевали сотни дасартов.

— Закройте глаза.

Развернув к себе лицом, мужчина наклонился и прошептал, очаровывая взглядом. И я сделала, как он сказал — мне не сложно, тем более голова так меньше кружилась.

Я ощутила, как его пальцы легли мне на бедро. Мужчина, встав рядом, прижал меня к себе. И мне сразу захотелось уйти… Однако музыканты заиграли очередную веселую мелодию. И я отдалась во власть ритма, движений мужчины, который вел меня… И уже через пару тактов мои глаза распахнулись, я сама положила ладони мужчине на плечи, и мы пустились в пляс вместе с другими дасартами.

Саэр незаметно подводил меня все ближе и ближе к центру, туда, где веселился Дарахар. Но я это заметила, только когда мы пересеклись взглядом с ним. На миг мне показалось, что я разглядела мелькнувший гнев в темно-вишневых глазах, когда он нас с Саэром увидел. Однако я тут же решила, что мне это почудилось. Потому что в следующее мгновение я уже кружилась вокруг в крепких руках наследника и вряд ли могла трезво оценивать ситуацию, ведь в моей крови плескался примерно литр вина.

Когда озорная песня закончилась, Саэр не отпустил меня, а просто взял за руку, встав рядом. И все дасарты, как по команде, тоже начали выстраиваться в две линии напротив друга… Кто бы сомневался, что, как назло, прямо передо мной встала одна из тех девушек, с которой до этого все развлекался Дарахар. И он тоже держал её за руку. Отчего я непроизвольно сильнее сжала ладонь Саэра.

Ревность!

Впервые я ощутила такую всепоглощающую и дикую ревность! Мне хотелось сотворить несусветную глупость и сделать ей гадость. И отчего-то сердце так сильно и болезненно сжималось.

Но почему?! Почему? Почему я влюбилась в него?! До этого я гнала мысли, что когда Дарахар телепортируется куда-то по делам, он попутно утоляет и плотские желания. А сейчас под градусом, осознавая, что я влюблена, они нахлынули бурным потоком. Я ощутила всю гамму эмоций, что испытывает каждая женщина любого возраста, видя любимого с другой… И мне это сильно не понравилось!

Наконец заиграла очередная мелодия, и, смотря на других, но только не на девушку и Дарахара, я повторяла их движения. Мы сделали поворот с Саэром, отступили друг от друга на шаг, не расцепляя рук, вновь сблизились. Затем я оказалась лицом к другому дасарту, что стоял слева, и мы сделали с ним ещё один поворот. Снова мы расходимся, сходимся. И я опять возвращаюсь к своему партнеру.

Внезапно такая постоянная смена партнеров начинает веселить, и я забываю обо всем, кружась со всеми и радуясь этому танцу…

В какой-то момент я окончательно отрешилась от всего вокруг, вспомнив, каково это быть молодой. И я стала просто той, ещё наполненной верой в мир и людей вокруг Надеждой. Искренней, доброй и радующейся любой мелочи, ведь приятного вокруг было всегда так мало… А я тогда так хотела покорить тот мир, сделать его лучше…

И мне неожиданно стало так хорошо, что, когда начался следующий танец, я отправилась танцевать уже одна.

Услышав своё сердце, почувствовав ритм, как и говорил Саэр, моё тело само начало двигаться… Все расступились, давая мне больше места. Начали ободряюще хлопать. И мои движения становились всё более раскованными, свободными… Полы белого плаща взмывали вверх, открывая вид на полупрозрачное «платье», отчего глаза мужчин загорались всё сильнее… Вскоре ко мне присоединился Саэр, и мой танец стал ещё жарче. Кровь бурлила. Музыка так походила на наши латиноамериканские зажигательные танцы, что удержаться было попросту невозможно, и бедра крутились сами собой. Руки взмывали вверх. И мужчина, как настоящий, горячий «мачо» из какой-нибудь Аргентины, прижимался, обнимал за бедра, оглаживал плечи, но я каждый раз ловко ускользала от него, продолжая отдаваться только ритму и танцу…

…И именно в этот момент я оказалась перед Дарахаром…

Мужчина буквально вырвал меня из объятий Саэра. Крепко прижав к себе, опалил взглядом тёмно-вишневых глаз, в которых беспрестанно кружились золотые искры, как и тогда, когда он изображал «феникса» и полыхал не только от гнева. И я сразу вернулась с небес на землю. Желание поцеловать его и ощутить сладость его губ смешались со злостью, что он прервал меня, грубо вырвав из состояния эйфории.

— Пошли, — прорычал он недовольно.

— Зачем? — я дернулась, пытаясь вырваться.

— Поговорить надо, — не желая меня и слушать, мужчина обхватил меня за талию и буквально понес, потому что мои ноги едва касались земли, к шатрам.

— Ты что творишь?!

— Поговорить нужно. Наедине.

Остановился он и опустил меня на землю, когда мы зашли за тёмно-синий шатер, откуда нас не было видно с площадки.

— Ты что творишь? — повторил он мне мой вопрос, и вновь в его голосе я услышала злые, рычащие нотки.

— А что я творю-то? — я уперла руки в боки и с вызовом посмотрела на мужчину.

— Если бы ты пришла не со мной, а с кем-то другим, ты была бы уже наложницей Саэра!

— Да что ты говоришь? — спросила с легкой издевкой. — А рассказать мне об этом раньше ты не мог, да? Когда я спрашивала тебя, помнишь? И ты мне тогда сказал, что «они все дружелюбные, не переживай»! Так?

Дарахар промолчал, он вообще застыл как статуя, лишь золотые искры продолжали кружиться на тёмно-вишневом полотне бархатных глаз.

— После ты сказал: «Нужно развлечься». Говорил? Говорил. Ты сам того пожелал! Поэтому, когда меня пригласили, я не стала отказываться. И, вообще, может, я хотела бы стать его наложницей! — я встала к нему вплотную. — А что? Передумаю жить у эльраинов да приеду к нему! Или… к Аэратару вернусь. Он такие удивительные истории про разные страны рассказывал, посмотрю хоть мир…

Во мне говорил гнев на него, на себя, на судьбу, и подогревала этот костер испепеляющая ревность. И из-за этого сейчас слетали с моих губ абсолютные нелепости и глупости. Достойные юной и вспыльчивой Надин, но никак не взрослой, умной женщины Надежды, коей я себя считала. Однако, даже предельно ясно осознавая это, я не могла остановиться, распаляясь всё сильнее, хотя также и понимала, что мужчина, в общем, ни в чем особо и не виноват. Да, не учел, что меня позовет правнук друга, но сколько всего Дарахар уже для меня сделал — не счесть…

— Но спасибо за заботу! — добавила, смерив его недовольным взглядом. — Однако я справлюсь сама! Я это с самой нашей первой встречи тебе повторяю!

— Шаррах на ла!

— Да! Именно! Шороху-то я навела!

Прикинувшись полной дурочкой, я хмыкнула и, задрав гордо голову, умудрившись посмотреть на него сверху вниз, резко развернулась.

И пошла в сторону королевского шатра, желая найти Раха, чтобы снять притороченную к седлу сумку. Танцевать уже не было никакого желания. Хотелось лечь. Закрыть глаза, дабы не видеть больше Дарахара. И уснуть. Чтобы забыть о нем хотя бы на пару часов. А, может, он сейчас справедливо на меня обидится. И исчезнет. Навсегда…

«Так будет лучше! — повторяла я, как мантру, чеканя шаг. — Он сведет меня с ума. Нужно быстрее расстаться, так будет легче перенести это… А если бы я переспала с ним… Черт знает, что со мной было бы из-за этой идиотской влюблённости, когда он бы просто исчез! Ну и зачем я хотела узнать, что такое любовь? Почему… почему мне так больно?»

Даже зная, что Дарахар сейчас рядом, смотрит мне вслед, почему-то я была в этом абсолютно уверена, я испытывала такую тоску, словно покидала его навсегда. И более нам не суждено никогда встретиться… А, возможно, так оно и было. И мужчина сейчас уйдет. Может, оставит Раха, и тот сам меня довезет… Или сегодня же Рах сам вернется домой…

Испугавшись на миг, что я останусь одна в пустыне, тут же одернула себя. Пусть и не знала я так уж хорошо Дарахара, но он явно не из тех, кто бросил бы дело на полпути. Он меня не оставит…

Поняв это, я остановилась, не дойдя до Раха всего пару метров.

Потеряв весь свой запал, я поникла, а из груди донесся протяжный стон. «Я должна извиниться…» — подумала я, но прежде, чем я хоть что-то сделала, мои плечи обвили горячими ладонями.

— Прости… — выдохнул Дарахар, уткнувшись мне в волосы.

— Это… — я едва не задохнулась от эмоций, что подарили мне его объятия. — Это я должна извиниться. За то, что сказала утром. За слова, что произнесла сейчас… Ты столько для меня, незнакомки, сделал, что не хватит слов благодарности. Ты…

— Нельзя возлагать вину на тебя, отвергая мою… Я виноват. Во многом. Что пригласил тебя сегодня к Таршару, однако сам же заговорил на языке, который тебе незнаком, заставляя чувствовать лишней. Я не позволил сказать другу то, что он хотел. Я обвинил тебя в том, в чем ты не виновата. И даже в том, что ты сказала утром — тоже доля моей вины. Я должен… — замолчав ненадолго, он произнес: — Мы должны поговорить… Но не сейчас.

— Почему?! — едва не взмолилась я. Мне было так хорошо сейчас рядом с ним, в его руках, что я не могла и представить, как жила всё это время без него. И хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

— Мне нужно… подумать. Прости, моя солнечная принцесса. И дай мне ещё совсем немного времени.

Как же мне было тепло, хорошо и спокойно, точно за каменной стеной и под непробиваемым куполом!

— А потом, после, мы поговорим?

— Да.

— Я… я расскажу тебе всё, — прошептала, понимая, что готова пойти на что угодно, чтобы хотя бы попытаться сохранить то, что сейчас между нами. Пускай он не примет мои слова, пусть даже отправит к жениху или просто исчезнет… Но я обязана всё ему рассказать. Иначе не прощу себя. Ведь я никогда не отступала перед трудностями, всегда шла только вперед. И сейчас я тоже не позволю себе проявить слабость. И добавила уже твердым голосом, более не колеблясь: — Всё о себе. Кто я. Откуда. Однако я буду рассчитывать и на ответную откровенность… Зачем ты отправился со мной, почему…

— Я расскажу. Обещаю. В любом случае…

Дарахар опустил руки, и я невольно подалась назад, чтобы он снова обнял меня и вернуть себе ощущение безопасности, нежности и уюта. Но не позволила себе обернуться, обнять его и даже смогла отойти на шаг. Когда мужчина будет готов, он всё расскажет. Тогда и я поведаю ему свою историю. А потом будь что будет. Если что, мне не впервой одной идти по жизни.

Пройдя пару шагов, мужчина подошел к шатру, около которого мы стояли, и приподнял полог.

— Входи, моё солнышко, — подняв взгляд на него, я удивленно изогнула брови. — Сегодня ты переночуешь тут, его подготовили специально для нас… — мои брови уже сложились домиком. И мужчина хмыкнул: — Не переживай, я не буду докучать тебе.

Я вспомнила ту девицу, которую он держал за руку, и внутри всё вновь болезненно сжалось, однако я смогла произнести максимально отстраненным тоном:

— Оставайся, — и вошла внутрь шатра, где царил полумрак.

Небольшой, раза в три меньше шатра Таршара, но тут было главное, что мне было нужно: кровать, столик, на котором стоял кувшин с водой, пара бокалов, блюдо с фруктами и небольшой рукомойник. Можно умыться и перекусить. И нормально поспать. А ещё, пока я оглядывалась, заметила, что у столика, прислоненный к стулу, поставлен тот меч, который Саэр вручил Дарахару.

Понятно, мужчина когда-то уже успел тут побывать. И, вполне возможно, по его просьбе мне подготовили место для ночлега.

Поддавшись назойливому желанию, я подошла к мечу и аккуратно провела по белым атласным лентам, которыми он был весь перевязан, будто укутан в саван.

Войдя следом за мной, Дарахар встал рядом.

— Когда-то это был мой меч. Я называл его… — он саркастично усмехнулся. — Судьба. А себя я считал вершителем судеб. Только потом я осознал, что я так же глуп. И ослеплен… Осознание этого привело меня к тому, что я захотел уничтожить его, однако он сослужил мне хорошую дружбу, и я не посмел избавиться от того, кто был продолжением меня, моим верным товарищем… Поэтому отдал его Таршару, чтобы он сохранил клинок.

— Поэтому ты и не хотел его сейчас брать, считая себя не готовым?

Мужчина отрицательно качнул головой:

— Я давно принял правду. И понял, что тогда я не мог поступить иначе. А клинок в моих руках исполнял лишь мою волю, и он должен быть мне напоминанием. А причина, почему я отказывался… Думал, будет ещё одной причиной увидеть Таршара — забрать мой меч. Проститься по-настоящему с другом. Но он прекрасно это понимает. И он не хочет, чтобы я увидел его с потухшим взором, устремленным в небо, в котором более не горит пламя жизни.

Взяв клинок, Дарахар дернул за ленту, и она под тяжестью начала сама разматываться, опадая на пол. И передо мной предстали изумительной работы ножны из черного отполированного до блеска дерева и искусно сделанная рукоять.

Большим пальцем сдвинув немного ножны, мужчина продемонстрировал острейшее лезвие из голубоватого металла, внутри которого, словно заточенные в сосуд, клубились яркие языки алого пламени.

— Мой верный товарищ. Сэмэйхар, — Дарахар резко вогнал обратно клинок и поставил на место.

Посмотрев на меня, мужчина мягко улыбнулся:

— Отдыхай. Пусть никто и не посмел бы к тебе зайти, но, чтобы тебе было спокойнее, Рах будет у входа…

— Ты не останешься? — я не желала сейчас близости, просто хотела, чтобы мужчина спокойно отдохнул. И чтобы не оставлял меня.

— Нет. Я вернусь завтра в шесть, — и, уже исчезая, Дарахар прошептал: — Спокойной ночи, моя принцесса…

Уже лежа в кровати, смотря на потолок шатра и слушая, как веселятся дасарты под зажигательные ритмы, я думала о том, что произошло сегодня. О скольких глупостях я подумала и сколько успела совершить. Было невероятно стыдно. Наверное, впервые в жизни так сильно. И хотелось бы винить гормоны, да что угодно, вот только оправдания мне не было. И никакие гормоны не были виноваты в моем поведении. Только я сама и разные чувства, что бурлили во мне, как пузырьки в дорогом шампанском, из которого только что вылетела пробка.

Перевернувшись на бок, подложив под щеку ладонь, я вздохнула. Да, я совершила много глупостей, но, как говорится, что сделано, то сделано. И время не повернуть вспять. Главное, я успела вовремя произнести: «Извини». А мужчина принял мои извинения. И даже пообещал рассказать правду. Ну а дальше будет шаг за мной. Отступать я уже не буду. Я тоже дала ему обещание…

А до тех пор, пока не состоится наш разговор, я буду вести себя как обычно, будто ничего сегодня не было, и мы не давали друг другу никаких обещаний. Вдруг Дарахар решит пойти на попятную…

Ещё немного покрутившись и помаявшись, мои веки наконец налились тяжестью, и я погрузилась в беспокойный сон.

Помню, мне снова снилась «Мадам Бульк». На этот раз она сидела рядом, ободряюще поглаживала меня по плечу своей ручкой-отростком. И важно произносила: «Бульк», а я ей поддакивала в тон и жаловалась на свою судьбу, облегчая душу.

Выспаться толком не удалось, и поднялась я ещё до рассвета. Приведя себя в порядок, выпила весь кувшин воды, закусила сочными плодами. И, накинув плащ, натянув капюшон поглубже, вышла на улицу. Попутно погладила Раха, который флегматично стоял прямо у входа, по шее, тихонько поблагодарив его за заботу, и, подойдя к озеру, присела у края.

Касаясь поверхности воды, водя по ней пальчиками, я наблюдала, как расходятся круги. Как медленно поднимаются из-под воды белые и желтые бутоны кувшинок. А с первыми лучами они начали робко распускаться, обнажая яркие сердцевины…

Я слышала, как выходили наружу из своих шатров дасарты, начинали собираться в обратный путь, но не обращала на это внимания, а они не посмели нарушить мое уединение.

За этим «высокоинтеллектуальным» занятием меня и застал Дарахар.

— Моё солнышко уже проснулось… — и трагично вздохнул, — а я мечтал разбудить тебя, увидеть все твои прелести. Ты же, кроме того, что оделась, так, небось, и наточила свой язычок, чтобы вновь пронзить моё старое, израненное сердце!

И, сев рядом, мужчина одарил меня своей дежурной, пошловатой улыбкой.

Не знаю уж, о чем он думал вечером, но, видимо, как и я, решил вести себя пока как обычно. Поэтому, мысленно облегченно выдохнув, я ответила ему томным взглядом из-под полуопущенных ресниц и произнесла хрипловатым голоском:

— А я уже заскучала по своему ушастику… Переживала, как там мой «принц», не выдохся ли в объятиях своих очередных красоток. Придет ли к своей «принцессе»? — и пришел мой черед «грустно» вздохнуть.

По какой-то причине я не просто почувствовала, что ни с какими девицами он не развлекался, а знала это.

— Знаешь, — страстно прошептал Дарахар, склонившись ко мне ближе, отчего меня невольно бросило в жар, но я и вида не подала, что творится внутри, продолжая сидеть с самым невозмутимым видом, — а я очень…

— Да? Что ты? — ответила в тон с придыханием, подавшись вперед.

— Я очень… горячий, — выдохнул он, демонстративно поиграв бровями.

— Да, я видела, как ты умеешь… полыхать, — я усмехнулась, вспоминая мужчину, объятого пламенем.

— А ещё я… — Дарахар снова многозначительно замолчал. — Очень… выносливый.

— Как Рах? — воскликнула радостно. — Можешь скакать весь день и ночь напролет?

— М-да-а… — протянул мужчина, словно теряя весь запал, однако тут же его глаза опять задорно вспыхнули. — Помни, солнышко. У меня нет…

— Ни стыда, ни совести?

— Да! Ничего лишнего. И… вообще, я идеален! Во всём. И скакать, как ты выразилась, могу без остановки, причем сутки напролет, — он, озорно подмигнув мне, встал и протянул руку. — Ну так что, поедешь, моя принцесса, с таким идеальным мужчиной дальше?

— Да хоть на край света, — я тихонько рассмеялась, вложив ладошку. И в следующий момент я оказалась прижата к крепкому телу Дарахара, а он прошептал, глядя мне в глаза:

— Я запомню твои слова…

Пока я пыталась прийти в себя, он уже взял меня за руку и повёл к Раху.

Когда мужчина помогал мне забраться в седло, я ощутила тонкий аромат масел, исходящих от орилика, и поняла, что перед тем, как подойти ко мне, Дарахар обработал кожу Раха. На это явно намекал и притороченный к седлу мой мешок и его меч.

Сидя верхом, мы объехали оазис, попрощались с гостеприимными дасартами, ещё раз поздравили счастливую пару, но Саэра так и не встретили, хотя я его мельком издалека видела. Я помахала ему рукой на прощание, а Дар снизошел лишь до легкого кивка.

Вскоре мы вновь неслись по желто-красным барханам Масарийской пустыни. Мужчина «мурлыкал» какую-то мелодию себе под нос, а я, прижимаясь к его прохладному телу, удерживая капюшон, чтобы его не сдуло встречным ветром, закрыла глаза. Стараясь ни о чем не думать, просто наслаждалась моментом. И в итоге умудрилась даже немного подремать.

А когда открыла снова глаза, увидела, что мы уже мчимся по дороге мимо полей, засаженных растениями с вытянутыми мясистыми листьями, напоминающими алоэ.

Сладко потянувшись, украдкой посмотрела на Дарахара. И встретилась с ним взглядом.

— Выспалась? — без привычных смешинок в голосе спросил он, и я кивнула. — Вот и отлично. А то впереди у нас ещё долгий путь. Примерно через час мы уже будем в Аларии, перекусим и сразу отправимся дальше.

— В Аларии?

— Да, это столица Масарии.

— А! Государство дасартов, — догадалась я.

— Именно. После того, как на них, как они говорят, разгневалась мать, они были вынуждены покинуть пустыню и обосноваться неподалеку. Как по мне, это пошло им только на пользу. И некогда крайне малочисленный народ теперь занимает большую территорию и образовал целое процветающее королевство.

— С удовольствием посмотрю, как они теперь живут… — немного помявшись, я наконец решилась задать вопрос, который терзал меня с самого начала нашего путешествия: — Слушай, Дарахар, ты ведь умеешь телепортироваться…

— Как же наблюдательно моё солнышко! — поддел мужчина меня, но без издевки. Поэтому я не обратила на это внимания и продолжила:

— А почему ты не мог телепортировать меня прямо в Далай? Так ведь было бы куда проще. И, замечу, очень быстро. Тебе не пришлось бы тратить столько времени и усилий… — поскольку мужчина молчал, я выдвинула одну из теорий: — Или, может, ты просто хотел со мной попутешествовать, как когда-то? Повидаться попутно со старыми друзьями?

Внимательно меня дослушав, с коварной улыбкой, предполагающей, что он что-то сейчас «фирменное» выдаст, Дарахар произнес:

— Ну почему же не могу? Могу!

— То есть… — я не договорила, потому что мужчина буквально вжал меня в свою грудь.

— Только, моё солнышко ненаглядное, есть одно «но».

— Какое?

И мужчина хриплым голосом со страстью, однозначно подтверждая одну из моих догадок, выдал:

— Для этого в тебе должна быть частичка меня…

Мой глаз нервно дернулся, а щеки непроизвольно покрылись пунцом, когда перед глазами предстала слишком яркая картинка того, как мужчина страстно делится со мной… своей частичкой.

— Когда приступим? — прошептал он мне на ушко.

— Обойдусь! — излишне поспешно рявкнула я, отгоняя все мысли о любых плотских утехах. — На Рахе оно приятнее! Опять-таки свежий воздух! Новые впечатления, страны… Полезнее для здоровья! В общем, одни сплошные плюсы!

— Ну как ты можешь утверждать это, даже не попробовав, — Дарахар не унимался, а у меня всё сильнее краснели щеки. — Ведь этим можно заниматься и на свежем воздухе. Физическая активность полезна, опять-таки, — подражая мне, перечислял он, — а сколько новых впечатлений и эмоций! В общем, одно сплошное и непередаваемое словами удовольствие.

Поняв, что в этот раз мужчина выиграл, а мне и ответить ему нечем, потому как все мысли были заняты «удовольствиями», которые он мог бы мне доставить, я повела плечами и произнесла:

— Поверю на слово, — признавая его победу в этом «раунде». И, отвернувшись, сделала вид, что меня сейчас сильнее занимают пейзажи вокруг, чем он и беседа. Хотя кроме как на «алое» и бесконечно длинную пустынную дорогу и смотреть тут было абсолютно не на что.

Мужчина хмыкнул и тоже больше не произнес ни слова до того момента, как мы въехали в белоснежный город, утопающий в зелени, под названием Алария.

Пока я во все глаза разглядывала удивительный, восточного типа город, невероятно чистый, цветущий, мы доехали до небольшого ресторанчика, расположенного на площади у фонтана.

Оставив Раха у входа, мужчина провел меня внутрь заведения, где царила приятная прохлада. Усадив за столик у окна, он отошел к полному дасарту, который, увидев нас, едва не стукнулся лбом о стойку: так глубоко нам, точнее Дарахару, поклонился.

Немного о чем-то поговорив с дасартом, мужчина вернулся ко мне. Прошло не больше пары минут, когда к нам выбежали пара официантов, нагруженные большими подносами с различными кувшинами, тарелками, мисками и пиалами. Заставив весь стол, они стремительно удалились, и мы приступили к еде.

Быстро поев, будто он куда-то спешил, Дарахар, извинившись передо мной, сказав, что ему нужно кое-что сделать и он скоро вернется, поднялся и, выйдя за дверь, стремительно перешел площадь и зашел в какой-то магазин.

Сдержав рвущееся наружу любопытство, я, уже сытая, продолжила ковыряться в тарелке, попутно рассматривая аккуратные, покрытые белой известью домики, на плоских крышах которых были обустроены красивые террасы с цветастыми навесами, яркими цветами. Потом я начала разглядывать проходящих мимо ресторанчика горожан. Все, как и виденные мною до этого в оазисе, дасарты были облачены в легкие разноцветные одежды, носили много драгоценностей, отдавая предпочтения золоту. Серьги в обычных ушах, пушистых ушках, многочисленные браслеты на руках и ногах, цепочки с кулонами, даже пояса у них были украшены драгоценными металлами и камнями.

Но не это надолго приковало моё внимание, а пара детей: темноволосые мальчик и девочка, бегающих вокруг фонтана, на которых со снисходительной улыбкой, светясь от любви, смотрела их мать. Они были примерно того же возраста, что и Коля с Таней, когда я впервые их увидела. Совсем ещё крохи… И как же они на них походили!.. Вновь вспомнив своих детей, увидев их в детях дасартов, я не заметила, как задрожали мои губы, и одинокая слезинка скатилась по щеке… Понимая, что эта боль никогда не уйдет, со временем она лишь притупится и станет не такой острой.

И только когда я украдкой стерла её, надеясь, что никто этого не заметил, увидела Дарахара, пристально наблюдающего за мной. Он стоял у входа и, уверена, он видел всё… А ещё он обернулся, посмотрел на детей, куда я и смотрела, и только после этого вошел в ресторан.

Я уже приготовилась что-то сказать, объясниться, но он прошел к тому полному мужчине, расплатился, взял небольшую сумку у него и попрощался.

— Мое солнце наелось? — когда Дарахар наконец подошел ко мне, на его лице расцвела улыбка.

— Да. Всё было очень вкусно…

— Вот и отлично. Тогда в путь. Нам до вечера нужно добраться до…

— До? — поскольку мужчина не договорил, уточнила я, вставая.

— До одного места, — он отмахнулся, — которое тебе обязательно нужно увидеть. Надеюсь, ты не будешь против, если мы сделаем небольшой крюк и немного задержимся.

— Нет, — честно говоря, я была совсем не против на любой крюк, даже вокруг этой планеты. Мне нравилось общество Дарахара. Очень. Путешествовать с ним. И я была готова в прямом смысле спать под открытым небом, бегать по лесу за «зайцами» на завтрак, обед и ужин, лишь бы это приключение никогда не заканчивалось…

Несколько часов после обеда мы проехали, практически ничего друг другу не сказав. Обмолвились лишь парой фраз. Я смотрела по сторонам: пейзажи теперь стремительно менялись, необычные деревни дасартов, их белоснежные города, мимо которых мы «пролетали», привлекали моё внимание. Также здесь была совсем другая флора. В общем, я крутила головой, стараясь ничего интересного не пропустить.

Мужчина же просто глядел вперед. Взгляд его был задумчив и затуманен.

Мы сделали пару передышек до заката. Один раз, чтобы я размяла ноги и нижние полушария, ну и выпила спокойно «морса» из той сумки, что Дарахар взял в ресторанчике.

Потом остановка была побольше. Мужчина помог разложить плед, подогрел еду и, оставив меня ужинать в компании Раха, куда-то телепортировался. Отсутствовал он недолго, от силы полчаса. И вернулся не с пустыми руками, а со свертком, в котором я обнаружила довольно простенькое белое платье. Уже без всяких оговорок. Из легкой ткани на тоненьких бретельках и без всяких лишних подъюбников, корсетов.

Поблагодарив его, я выразительно посмотрела на плотную заросль кустов у кромки леса в десятке метров от нас и спросила:

— Я переоденусь?

— Не стоит время тратить. Нам осталось не так долго… — Дарахар отрицательно покачал головой.

И, обработав кожу Раха под седлом, быстро вернул его на место. После чего мы, собрав все вещи, снова помчались вперед.

На очередной развилке мы внезапно свернули с хорошей, накатанной дороги на практически заросшую, ведущую прямо в густой лес, от которого уже исходил туман.

Раху пришлось снизить скорость на узкой тропинке, а нам с Дарахаром пригнуться, чтобы ветки не хлестали по лицам. Становилось всё темнее, мрачнее. А деревья всё более корявыми, высохшими. Зато под копытами орилика начало громко хлюпать. Потянуло влагой. Затем и вовсе появилась болотная вонь, а туман всё сильнее сгустился. Отчего вскоре обзор снизился до пары метров.

Вновь очутившись на болоте, я почему-то опять вспомнила «Мадам Бульк». Мне было совсем непонятно, почему это странное создание так запало мне в душу. На вид ведь жуткое: черное с ручками-отростками. Но было в ней словно что-то родное, знакомое… В глазках-бусинках наивных, как у малых детей…

Я протяжно вздохнула.

— Почему моё солнышко так погрустнело и отчего тоскливо вздыхает? — склонившись к моему уху, уточнил Дарахар.

— Воспоминания… Думаю, отчего не радостные, счастливые воспоминания чаще занимают наши мысли, а те, что заставляют переживать или грустить?

— Хорошее проще всего принять как должное. С плохим мы должны научиться мириться, и это не так просто. Отсюда и наши тревоги — мы думаем, как могло бы быть, поверни мы на своем жизненном пути в другом месте. Однако грустное не всегда означает плохое. Если взять в пример меня. Я грущу о тех друзьях, которые ушли за грань, понимая, что больше не смогу поговорить с ними, обнять. С другой стороны, как ты правильно сказала, думая о них, я помню о них. Они продолжают жить в моем сердце, и вместе с грустью следует радость — воспоминания о времени, проведенном рядом, наших приключениях, сражениях. О том, как мы боролись за наши идеалы, отстаивали свои идеи. Бок о бок, защищая друг другу спины… А что сейчас заставляет тебя грустить, Надежда?

Промолчав про детей, произнесла пространно:

— Прошлое… — и добавила поспешно: — Мы заехали в болото, вот я и вспомнила про «Мадам Бульк».

— Кстати! — мужчина оживился, притянул меня к себе поближе. — Узнал я тут про этих созданий, что и твоя «Мадам», побольше. Оказалось, они невероятно редкие. Были. Ещё до того, как драконы начали буянить. А потом и вовсе их никто не видел. Называли их фаэни…

— Фаэни?..

— По твоему тону, чувствую, ты уже догадалась кое о чем. Поэтому томить не буду, да, фаэни, фаэры… Фаэни тоже оборотни. Только не как фаэры, что могут превращаться в ледяных созданий. Фаэни могут принимать любую форму. А ещё они ощущают отголоски эмоций. По этой причине никогда они не показывались на глаза тому, от кого исходила хотя бы малейшая для них угроза. Обладают разумом, пусть и не таким, как мы, но они и сами слишком… другие. А говорить, излагать свои мысли фаэни не умеют. Судя по всему, у них всё больше построено на эмоциях, и потому нам их мысли неподвластны. Однако это уже мои домыслы, потому как я их до этого вообще ни разу не встречал и даже не знал о их существовании. Как я сказал, они невероятно малочисленны. А сейчас и подавно. Может, твоя «Мадам Бульк» и вовсе последняя из рода…

Услышав это, я распереживалась. И Дарахар это почувствовал и прошептал:

— Не волнуйся, мы что-нибудь с тобой обязательно придумаем.

То, что он сказал «мы», заставило меня забыть обо всем плохом. И дало надежду на что-то светлое, хорошее. А ещё я поверила, что не «мы», а он точно сдержит обронённое слово, даже не обещание, и обязательно придумает, как помочь фаэни и моей «Мадам».

Копыта Раха всё сильнее вязли в болоте, но он упорно брел вперед, где давно не было и намека на тропинку. Поэтому, когда орилик остановился, я подумала, что мы «приехали» и сейчас придется разворачиваться, дабы искать другой путь. Однако, Рах хоть и развернулся боком к густому туману впереди, что уже напоминал пелену, потому как ничего через него не было видно, но дальше не пошел. А Дарахар указал на завесу из белого дыма кивком головы:

— Прикоснись, моё солнышко, — и попросил ласково.

В его просьбе не было ничего особенного, поэтому я без раздумий сделала, как он просил. Протянув руку, я коснулась кончиками пальцев тумана. И в следующий момент, испуганно отшатнувшись, вжалась в грудь мужчины. Потому как пелена вмиг исчезла, будто её и не было.

Правда через мгновение мои глаза округлились от восторга, и я выдохнула обескураженно:

— Как… красиво! — глядя на то, что скрывал за собой туман.

Это походило на самый настоящий рай. Все те города, места в этом мире, да и на Земле тоже, просто меркли по сравнению с тем, что я увидела.

Огромная долина между высоких, устремляющихся ввысь, гор, покрытых пушистыми шапками белоснежного, искрящегося в лучах заходящего солнца снега. А внизу царило настоящее буйство ярких красок и растительности. Все оттенки зеленого, удивительные растения, пятна красных цветов, лиловых, белых, желтых, пурпурных и многих других. На широких уступах гор вокруг долины стояли настоящие особняки, дворцы и замки. Сложенные из жемчужных оттенков камней: серого, белого, розового или смеси разных, в причудливые формы. С высоты они смотрелись игрушечными. И всё это переливалось под тусклым светом, придавая ещё больше сказочности. А в самом низу долины раскинулись озера с разноцветными водами: от совсем прозрачной до тёмно-синей… И десятки водопадов.

Переливы звонкоголосых птиц, перешептывание листьев многочисленных деревьев, благоухание цветов… И никаких голосов или других звуков цивилизации.

Пока осматривалась, не заметила я и никого живого, кроме ярких птиц, перепархивающих с цветка на цветок. Да и если приглядеться хорошенько, становилось ясно, что все здания уже сильно поросли лианами. Трава, где были что-то вроде патио, колосилась и скрывала под собой фонтаны, лавки…

Это был словно потерянный рай, куда все внезапно забыли дорогу. И он застыл во времени, отдаваясь на волю природе, чтобы она заботливо его укутала и сберегла.

— Что… что это за место? — прошептала, боясь спугнуть очарование этого места, точно от моего голоса оно бы рассыпалось на мириады осколков и разлетелось по округе.

— Это — Галии’эр. Страна, где некогда жили те, кого больше нет, — так же тихо ответил Дарахар, а Рах, развернувшись, переступил через четкую границу, что отделяла болото от «рая», и медленно, величаво, тряхнув гривой, ступил на дорогу выложенную жемчужным камнем и начал спускаться вниз. — Когда-то тут жили драконы. А в этом небе всегда кружили эти могучие и прекрасные создания. Но теперь тут никого нет, вход скрыт от чужих глаз, а дорогу сюда никогда другие расы и не знали. Драконы не желали видеть в своей обители чужаков.

— А ты… откуда ты знаешь дорогу сюда? — я пристально посмотрела на Дарахара, чей взор был устремлен куда-то вниз.

— Я хранитель этого места. И иногда бываю тут. Проверяю тут всё. Хоть шанс, что забредет сюда кто-то, и ничтожно мал, но мало ли: разбойники, например, будут бегать по болотам, — он пожал плечами. — Правда, последний раз я тут был… Лет пять назад, наверное. Так что пора бы и наведаться. Не хочется, чтобы это место стало пристанищем бандитов, и они его уничтожили.

— А почему, раз драконов больше нет, здесь нельзя поселиться другим созданиям?

— Это дань памяти… тем, кто больше никогда сюда не вернется. Сначала тут жили те, кто превратился в драконидов, но потом их пришлось переселить в Намай. А Галии’эр пускай увядает сам, а не от рук чужаков.

В его голосе я услышала невыносимую тоску. Ту же, что плескалась и в вишневых глазах.

— Ты был здесь, когда тут жили ещё драконы?

— Да.

— Несмотря на то, что ты чужак? — отчего-то мне казалось, что я очень близка к разгадке, какой же расы Дарахар, поэтому решила идти до конца.

— Чужак. Да, они называли меня и так… — мужчина резко замолчал, а я нахмурилась, понимая, что истина совсем рядом. До неё было буквально рукой подать. Поэтому, хоть и могла тем самым выдать, что я ничего о мире не знаю, задала вопрос напрямую:

— Ты… Дарахар, ты — дракон?

— Нет, — произнес мужчина, глядя мне в глаза, причем он не колебался, ни секунды не думал над ответом. И я поверила ему. Хоть и расстроилась немного, потому как ошиблась и его тайна так мной пока и не раскрыта.

Потом я задумалась, а что было бы, если Дарахар сказал «Да» на мой вопрос, и поняла, что не знаю. Драконы это нечто… невероятное. Они как-то умеют оборачиваться в больших созданий с огромными зубами. Изрыгать пламя. Летать. По словам мужчины, ещё они мастерски владели магией и жили очень-очень долго. Чтобы я делала рядом с таким? У меня с эльфараинами, точнее эльдаранами и эльраинами, и то куда больше общего. И, возможно, даже дети были бы, пусть мы и разных рас.

Да и с чего я, вообще, взяла, что Дар — дракон? Он ведь сражался против них. Осуждал их поступки и деяния. Да, мужчина и сожалел, что их больше нет, но он не корил себя за содеянное. А как можно было бы не переживать, если бы остался один?

— Так кто же ты?.. — решив, что сама не найду ответа, спросила спустя паузу, которую взяла на размышления.

— Ответы на ответы, моё солнышко, как и было обещано, я дам. Но всему своё время, потерпи ещё совсем немного.

Я бросила на него недовольный взгляд, но мужчина не заметил этого. Он очень внимательно осматривался по сторонам, видимо, выискивая следы, даже малейшие, чужого присутствия.

Чтобы ему не мешать, я решила его не тревожить и более не беспокоить вопросами. Тем более он прав — мы договорились поговорить, как только он будет готов. Напирать и настаивать нет смысла.

Вновь сосредоточившись на созерцании местных красот, я поймала себя на мысли, что уезжать отсюда я точно не хочу. Тут было так тихо, спокойно и прекрасно, что я словно очутилась дома. И, если бы было можно, я бы осталась здесь. Прекрасно осознавая, что буду одна. Хотя никогда я не считала себя затворницей или замкнутой, любила общаться с разными людьми, быть в движении, развиваться, стремиться всегда вперед. Но здесь бы я хотела остаться и остановиться.

Минут через десять мы проехали мимо первого особняка, и я воочию себе представила, как вон на том балконе сидела красивая драконица в человеческом обличии и, попивая вино, смотрела, как резвятся её дети в саду. А там, за тем окном, был кабинет её супруга, и он, разбирая документы, изредка поднимал голову и, улыбаясь, посматривал на хохочущих отпрысков.

Думать о том, что драконы истребляли всех и вся и при этом жили в таком сказочном месте, в прекрасных дворцах, совсем не хотелось. Почему-то я их представляла именно так: мирными, мудрыми.

Мы проехали мимо ещё с десятка особняков и спустились уже больше чем на половину в долину, когда Рах сошел с дороги, что петляла вправо-влево мимо домов. Ступив на широкую площадку, орилик, величаво подняв голову, обошел высокую живую изгородь. И передо мной возник, наверное, самый большой дворец, из виденных тут. Он был построен из розовато-перламутрового камня в форме полукруга. Четыре этажа, многочисленные балконы, подпираемые резными колоннами. Шикарный сад перед домом… Дворец был большой, но… не было в нем ничего прекрасного. Однако мы почему-то направлялись именно туда. Рах, высоко задирая ноги, переступал через разросшиеся кустарники, недовольно фыркал, когда под ноги попадались колючие лианы с крупными сиреневыми цветами.

Дойдя до главного входа, орилик остановился прямо у ступеней. Дарахар тут же очнулся, спрыгнул и помог слезть мне.

— Некогда это был дворец самого Владыки, — он указал мне на закрытые двери из светло-серого дерева с серебряными вензелями. И, взяв под руку, повел наверх. Замерев на мгновение перед дверьми, будто собираясь с мыслями, мужчина толкнул тяжелые створки. И с оглушающим, царапающим скрипом они распахнулись, и мне в нос ударил ужасно спертый воздух. Клубы пыли в холле взмыли ввысь, и я зашлась в кашле.

— Хотел я сказать: чувствуй себя как дома, — Дарахар вздохнул, глядя на меня то кашляющую, то чихающую, — но, думаю, вряд ли тут будет тебе так комфортно, как я предполагал.

— К-ха… — я выдохнула и с благодарностью приняла бутылку с морсом, которую мужчина, сбегав к Раху, вытащил из сумки и передал мне. Сделав пару больших глотков, отошла на шаг от дверей. — Спасибо, — я вернула бутыль, но Дарахар отрицательно качнул головой. — А зачем мне туда заходить?

— Мне пора отлучиться по делам, — он взъерошил себе волосы. — И на этот раз я буду отсутствовать до ночи, и это при благоприятном стечении обстоятельств. А в такие я не особо верю. Всегда что-то идет не так, как мы задумывали.

Обернувшись на долину, я, немного подумав, произнесла:

— Я бы хотела прогуляться. Если ты не против.

— Нет. Не против. Галии’эр полностью в твоем распоряжении. Ты можешь идти куда пожелаешь и делать что хочешь. Животных никаких здесь нет, за время моего отсутствия тут, судя по тому, что всё нетронуто, никого не было, и твоей жизни ничего не угрожает.

— Тогда я лучше осмотрюсь. А если устану, то… — разглядывая дворцы, я думала, где бы мне было бы комфортнее дожидаться мужчину.

— Выбирай любой. Я смогу тебя найти, — легко мне улыбнувшись, Дарахар начал в этот раз медленно растворяться в воздухе. — Рах всегда будет следовать за тобой. Однако, если чего-то испугаешься, ты знаешь, что надо делать… — подмигнув, напоследок добавил: — Не скучай, моё солнышко, я постараюсь побыстрее. И сладкое с меня.

Мужчина окончательно исчез. А я, не став терять времени зря, подошла к орилику, погладила его по шее и, выбирая не сильно заросшие тропинки, вышла обратно на дорогу. Подойдя к краю, разглядела в самом низу, у озера с голубой водой и небольшим водопадом, часть необычного здания, которое было практически полностью скрыто за густыми кронами.

На то, чтобы спуститься к нему, мне понадобился, наверное, целый час. Во-первых, уже довольно сильно стемнело, а мрак крайне неохотно разгоняла «луна», медленно поднимающаяся из-за гор. И, во-вторых, хотелось хоть мельком разглядеть и дворцы, мимо которых я проходила.

Когда же я наконец оказалась на площадке с противоположной стороны озера, и необычный дом предстал передо мной во всей красе, да ещё и в лунном, жемчужном свете, моё дыхание перехватило.

Года три назад я была в Индии, путешествовала. Не обделила я вниманием и уникальный храм в Нью-Дели: огромное здание из белоснежного мрамора в форме распускающегося цветка лотоса. И тогда оно показалось мне удивительным. Но, глядя на здание напротив тоже в виде цветка, напоминающего лотос, только из розового камня с красной каймой, я поняла, что прекраснее ничего и никогда не видела. Однозначно дворец у озера — жемчужина всего Галии’эра.

Подобрав повыше полы «платья» и плаща, я едва не вприпрыжку побежала в сторону дворца по пляжу с золотистым песком. И с каждым вздохом я бежала все стремительнее, стараясь как можно быстрее очутиться внутри.

Важно семенивший рядом Рах, когда я взлетела на ступени, замер внизу и сразу начал индифферентно жевать густую и сочную траву. А я уже толкала резные двери плечом.

Нехотя, пусть и без скрипа, они мне наконец поддались. И я очутилась внутри круглого холла с широкой лестницей.

Полностью застекленная крыша причудливой формы пропускала достаточно света, и я могла спокойно оглядеться. И поразилась фантазии того, кто сотворил это чудо. Воздушные арки, казалось, поддерживают не крышу, а само небо. Резные тонкие колонны в виде стеблей, заканчивающихся распущенными бутонами, идеально вписывались в интерьер. Светло-голубые стены без рисунка дарили ощущение простора, и дышалось тут намного легче, чем во дворце Владыки. Хоть и было тоже довольно пыльно. Пол из тёмно-синего камня с белыми прожилками чудился морской гладью… Ничего лишнего, всё просто удивительно, я бы даже сказала, сказочно гармонично и оттого завораживающе и волшебно.

Справившись с первым восторгом, я застыла посередине холла, чтобы решить, куда пойти. Направо, налево или подняться на второй этаж…

И пошла наверх, чтобы посмотреть, как искусный архитектор обустроил второй этаж с учетом такой сложной крыши и неровных, покатых стен.

Увиденное превзошло все мои ожидания — архитектор оказался самым настоящим гением. Я бы такому на Земле готова была платить любые деньги. Он использовал каждый сантиметр с умом, не перегружая конструкциями, деталями и элементами.

Комнаты на втором этаже были расположены кругом, их я насчитала восемь. За каждой дверью, под «лепестком» цветка, я обнаружила просторные спальни. Тут тоже были стеклянные потолки, но не во всю комнату, а лишь по краям, у окон во всю стену. Мебели было не так много, везде были большие кровати, диваны. И в каждой комнате я ощущала, что тут никто никогда не жил. Да, их обставили, однако лишь для того, чтобы предать завершенности всему дому.

Только в одной спальне, той, которая была чуть больше остальных и окнами выходила прямо на озеро, я ощутила, что в ней жили.

Пространство комнаты было поделено на несколько частей резной стеной из светлого дерева. Одна часть походила на небольшую гостиную с парой кресел, диваном и столиком, на котором стоял одинокий, покрытый толстым слоем пыли бокал. А за стеной скрывалась сама спальня. Изголовье кровати было повернуто к окну. Видимо, хозяину нравилось лежать и смотреть на небо, долину. Как отражается лунный свет и бирюзовая вода в стеклах. И я его прекрасно понимаю!

Подойдя к окну, я посмотрела вниз, на озеро, и снова поймала себя на мысли, что хочу тут остаться…

Желудок протяжно и недовольно заурчал, напоминая, что пора бы поесть, ведь обедала я давно и не скажу, что поела хорошо.

Бросив последний взгляд на бирюзовую поверхность и золотой песок, я решила устроить себе ужин на берегу.

Уже сбегая вниз по лестнице, я обратила внимание, что на полу в центре были какие-то странные глубокие царапины, уходящие к выходу. Словно там что-то стояло, а потом это волоком вытащили из дома.

Сняв с Раха, что всё так же пасся рядом, сумки Дарахара, в которых были тарелки и еда, я расстелила плед на песке, быстро расставила провизию, посуду и, глядя то на удивительное небо, которое тут казалось особенно очаровательным, то на его отражение в воде, покрытое легкой моросью от водопада, не торопясь поела. И постоянно думала о мужчине. Который сейчас где-то «бездельничает», но при этом заранее подумал обо мне, озаботился моим ужином. Как всегда.

Попивая легкое вино, которое тоже нашлось в сумке, я пересела вплотную к воде. Стянув легкую обувь, погрузила стопы в теплый влажный песок…

Просидев так пару минут, решительно поднялась, скинула всю одежду и медленно вошла в парную воду.

Отрешившись от всех мыслей, а главное, от того, где сейчас Дарахар, чем занят, и что я к нему чувствую, я помылась, хорошенько поплавала, любуясь необычным домом рядом, водопадом, наслаждаясь тем, как работают все мои мышцы…

Но долго я не могла позволить себе расслабляться: мужчина хоть и сказал, что будет очень поздно, но ведь всякое может случиться, а предстать перед ним голой… нет, не стыдно. Таким телом, как у меня сейчас, можно только гордиться — молодое, подтянутое и упругое. Да и я никогда не отличалась стеснительностью. Однако я всё же уже стала немного Надин…

Надев новое платье, я достала свою сумку, вновь села на плед, желая перебрать свои вещи, готовая ждать Дарахара сколь угодно долго.

Сковородка, на которой я жарила грибы. Дорогие драгоценности «от мужа», монеты, которые мне дала Катарина. А на самом дне я обнаружила страшную куклу, ту, что зачем-то взяла с собой и про которую уже и забыла.

Старая, из пожелтевшей ткани и криво сшитая. В ней не было ничего привлекательного — стежки неровные, «волосы» из толстых нитей редкие, корявое платье и даже глаза были пришиты неровно из разных пуговиц. И это я ещё выбрала самую привлекательную! Почему Надина хранила их, причем на видном месте, хотя сама уже давно выросла из возраста, когда играют в куклы? Почему она дорожила ими?

Поднеся поближе к глазам тряпичную куклу, покрутила, вглядываясь в каждый корявый стежок. В этот момент одно воспоминание пронеслось в голове. Тане на уроке «Труды» поручили сшить ночную рубашку. Как девочка ответственная и трудолюбивая, она сделала сначала лекало. Потом сколола куски вырезанной ткани булавками и начала сшивать их черновым швом. Но ей это не давалось, нитки путались, всё расходилось. Услышав тихий плач, я зашла к ней в комнату и увидела, как она, смахивая слезы, продолжает работать… Тогда я ей показала, как надо делать — швей я, конечно, не была, однако детство рядом с такой мамой, как моя, потом годы в детдомах, научило меня всему… И, помнится, тогда я увидела такие же швы, как на этой кукле… Значит ли это, что все те куклы сшила Надин? Я отрицательно махнула головой. Нет, некоторые были слишком старые, будто им была не одна сотня лет. Да и эта, что я держала в руках, выглядит так, словно не одно поколение поиграло с ней.

Покрутив ещё немного куклу, я с осторожностью убрала её обратно в свою сумку… И в этот момент вокруг сильно посветлело, будто солнце снова решило вернуться на небосвод. Обернувшись, я сначала увидела яркие вспышки в воде. Зеленые, красные, оранжево-желтые… Такие частые и ослепительные, что от них зарябило в глазах.

Резко подняв голову, я застыла и благоговейно выдохнула.

«Млечный путь» полыхал, озаряя все небо. Сияние от него распространилось на всё темное полотно. И тысячи разноцветных «звезд» стремительно пролетали по небесному своду, оставляя после себя длинные сверкающие линии, подсвечивая мириады белых светил, отчего те смотрелись ещё ярче. Казалось, какое-то божество решило устроить для всех смертных ослепительный и самый красочный фейерверк.

Притихли все птицы, и даже водопад словно, чтобы не мешать такому моменту, зазвучал более приглушенно, тихо.

Мне с такой силой захотелось прикоснуться к этому «шоу», что я, не думая и не сняв платье, зашла по пояс в воду и, дождавшись, когда бирюзовая поверхность успокоится, дотрагиваясь кончиками пальцев, «прикоснулась» к звездам в отражении…

— Али а’на… — до меня донесся тихий, чарующий и нежный голос, но я не испугалась и не вздрогнула. Он был уже столь родным мне и ласковым, что не способен был потревожить даже этот волшебный, кажущийся хрупким из-за сказочности момент. — Мала’а нар алар… Аш’таара, ман айтаир…

Мужчина будто задыхался от переполнявших его эмоций, а я не могла набраться сил, чтобы поднять голову и увидеть его. Куда-то внезапно делась вся моя решительность от завоеванных сотен мужских сердец. Я вновь стала молоденькой Надеждой с чистым и робким сердцем, которое билось сейчас с такой скоростью и силой, словно желало вырваться из груди… Правда в данный момент я была не невинной и глупой, не просто верила в нечто эфемерное — любовь, а стала мудрой и, наконец, сама познала это прекрасное чувство.

— Аллаи Эли’эир… — выдохнул он, и его голос в этот момент едва заметно задрожал, а я едва слышно произнесла:

— Я слышала уже эти слова. Думала тогда, что это сон. Убеждала себя в этом, чтобы не задумываться о значении… Но сейчас я хочу знать, что они означают. Что ты мне, Дарахар, шептал…

Договорив это тоже срывающимся голосом, я повернула в его сторону голову, и моё сердце болезненно сжалось.

Мужчина стоял спиной к водопаду, практически вплотную к нему, отчего длинные распущенные волосы Дарахара напитались влагой, а капли стекали по темному камзолу, его лицу. И в его глазах, что сейчас сверкали подобно звездам на небе, я увидела невыносимую печаль.

— Аша’эна, та на… Мне и самому казалось, что это только сон, — вымолвил он уже на понятном мне языке. — Я не был слеп, как мне говорили мои старые друзья. Я всё видел. Понимал. И помнил некогда сказанное мне. Но не верил…

— Во что ты не верил?

Ничего не ответив, Дарахар медленно подошёл ко мне, невероятно нежно положил ладони мне на обнаженные плечи и, опустив голову, прошептал:

— В то, что мне было предначертано… В то, что я посмею нарушить данное самому себе слово… И в то, что достоин…

Трудно было хоть что-то понять из того, что он сказал, однако переспросить и уточнить, что он имел в виду, я не осмелилась. Ощущала, что ему нужно время, чтобы собраться с мыслями и произнести что-то вслух. Поэтому я просто переместилась немного, прижавшись к нему спиной крепче. А он в ответ осмелился сильнее обнять меня, даруя своё тепло.

Спустя минуту молчания, Дарахар ниже склонил голову, отчего капли с его волос заструились по моим щекам:

— Я не должен был приходить сейчас… Думал, что смогу сдержаться. И ночь Нави’анар, как называли её мы, то есть ночь желаний, мне надо было провести в столице Гохор. Как и всегда. При дворе Гарэха третьего, делая вид, что мне безумно весело… Но я так устал от этого! Мне претило сегодня быть тем, кем я столько лет притворяюсь. Меня тянуло к тебе… Меня всегда тянет к тебе, где бы я не был и как бы сильно не был занят. А сегодня это чувство было невыносимым. Видимо, сама вселенная решила посмеяться надо мной… И я понял, что не смогу сдеражаться, — губами он коснулся моих волос. — Поэтому больше нет смысла ничего скрывать. Но для начала я хочу тебе рассказать немного о себе…

Ладони Дарахара сильно потеплели, на кончиках пальцев «заиграло» ярко-алое пламя, однако оно не обжигало меня, а дарило приятное тепло. Вскоре огонь охватил его ладони полностью, и пламя в форме, отдаленно похожей на китайского дракона, закружилось вокруг нас, заключая в яркий круг.

— Когда-то, давным-давно, когда я ещё был юн, но уже осознавал, что отличаюсь от собратьев, и был готов к любви, я встретил прекрасную девушку с волосами подобными солнечным лучам во время восхода и глазами, в которых отражались чистые небеса. Одного взгляда мне было достаточно, чтобы я влюбился. Кровь забурлила, сердце стучало, желая быть рядом с ней и биться в унисон с её… Конечно, я решил поддаться этому чувству и познакомился с ней. Она была удивительной… Доброй, отзывчивой, её смех был подобен журчанью горных ручьев, а улыбка согревала. Однако она не ответила на мои чувства и сразу сказала, что замужем… В тот момент я думал, что не смогу жить без неё. Не представлял жизни без неё. Но сколько бы я не настаивал на встречах, как бы не пытался показать, что творится у меня внутри, суждено нам было встретиться лишь трижды. В первый раз она подарила мне боль от осознания, что уже отдала своё сердце другому. Во второй — надежду, что судьба не просто так свела наши пути снова. В третий — она сказала, что я отдам своё сердце другой… Тогда я не поверил ей… Думал, ярче просто не может воспылать моя душа, а сердце — биться быстрее. Но слова той, что звали Эли’эйр, я все же запомнил, пусть и не придал тогда им значения, ведь они не касались её, и все мои мысли были заняты тем, чтобы найти её. Узнать про неё больше. Оказалось, что она из проклятого рода. Тех, кто были, не как мы… Однако они могли то, что было неподвластно нам. Их считали говорящими с будущим. Говорили, что в обмен на слабое тело, им было даровано видеть то, что случится в грядущем. И их словам верили, зная, что сказанное ими сбывается. Но поэтому их и все сторонились. Боясь узнать истину. Не услышал их и мой отец. Я тоже не прислушался… Продолжая искать её и нашей встречи. Вот только… — мужчина тяжело вздохнул. — Вот только все они, зрящие, жили слишком мало. Будущее беспощадно, и с каждым днем оно сильнее вытесняет настоящее. Как оказалось, Эли’эйр уже ходила по самой грани, когда мы с ней встретились. А когда я пришел к её дому, чтобы украдкой посмотреть на ту, что забрала моё сердце, я увидел скорбящих родственников, её крошечную дочь на руках безутешного отца и её бездыханное тело. Эли’эйр не выдержала и, как её мать, бабка и всё предшественницы, отдалась на волю ветрам, что так и не приняли её. И тогда её слова вспыхнули ярко в моей душе и навечно отпечатались в памяти.

Дарахар прикрыл глаза, перевел дыхание, а его правая ладонь соскользнула чуть ниже, а потом, едва касаясь, легла на живот. И я ощутила, как задрожали сначала его объятые пламенем пальцы, а потом и он сам, однако продолжил мужчина всё тем же уверенным и твердым голосом:

— Вот её слова: «Ты будешь считать себя недостойным жизни. И что судьба к тебе была несправедлива, оставив дар, от которого ты тоже хотел избавиться. Ты будешь желать раствориться в пелене забвения, потому как усилия сделать мир лучше будут казаться тщетными и бессмысленными. А твоё сердце, что так и не познало любви, будет разрываться от печали. Тогда ты, ища ответов и утешения, поднимешь взгляд к небосводу. Но пожелаешь не смерти, не ответов и успокоения, а любви. Думая, что над твоими желаниями вновь судьба лишь посмеется. Однако ты будешь вознагражден. За все усилия, пережитую боль и страдания. Ведь одновременно с тобой прозвучит та же просьба в другом, чуждом тебе мире. И тогда спустится с небес посланница самого Солнца. С глазами, как и твои, затянутыми пеленой грусти о прошлой жизни. Чистым и добрым сердцем, что, как и ты, желало любви. А в её волосах, подобных лучам заходящего солнца, ты узришь восход. И озарит она мрачный мир последнего грешника, развеяв тоску и одиночество. И назовешь ты её Солнечной принцессой, посланной тебе с небес, и отдашь своё сердце…»

Опять последовала краткая пауза, после которой мужчина обратился уже ко мне:

— Скажи мне, Надежда, в ту ночь, когда мы с тобой впервые встретились… Было что-то необычное в грозе?

Не задумываясь над ответом, я сразу утвердительно кивнула:

— Да. Сначала я услышала гром, а только потом была яркая вспышка… Тогда я ещё подумала, что это нормально для… — я резко замолчала, поскольку произнести «для вашего мира» так и не решилась.

Но, видимо, мужчине и этого было достаточно:

— …Её душа будет всегда звать твою, но пока вы не будете связаны, её зов будет лишь тихим отголоском в твоем сердце. Поэтому сами небеса помогут вам и усилят её голос, привлекая твоё внимание набатом. А потом, осветив её яркой вспышкой, чтобы указать тебе, где она… И вспыхнет искра в ваших сердцах и превратится она в чистое пламя, которое вы вместе, бережно его храня, пронесете сквозь года…

Я давно уже едва дышала, а сердце билось, будто птица, заключенное в клетку. Грохот от него отдавался в голове, и я дрожала, как и мужчина…

— Эли’ви, — выдохнул он, и от его ладони, что была прижата к моему животу, взвилось синее пламя и, превратившись в синего дракона, закружилось вокруг нас рядом с алым… А мои ноги всё-таки подогнулись…

Сердце, что до этого билось с безумной скоростью в тот же миг замерло, покрывшись толстой коркой льда. А мне захотелось убежать. И бежать, не оборачиваясь, так быстро и долго, чтобы Дарахар меня не догнал, больше не увидел и не смог никогда найти.

Однако всё, что я смогла, это хрипло спросить мертвенным голосом:

— Как… как ты меня назвал?!

— Эли’Ви, — повторил мужчина и обеспокоенно произнес: — Почему ты меня сейчас зовёшь? Что напугало тебя? Неужели… неужели мой рассказ о другой, той, что я считал своей любовью, так страшит тебя. Или что же…

— Эли’Ви! — выкрикнув это имя, я смогла унять дрожь, выпрямить ноги. И, стряхнув его ладони с себя, сделать решительный шаг вперед, отходя от Дарахара и пересекая красно-синий круг, в который нас заключили два «дракона». Проклиная себя за то, что залезла в воду и убежать мне точно не светит, как и гордо, но крайне стремительно удалиться вдаль, я замерла. Однако не обернулась.

— Что в нём не так? — казалось, мужчина искренне ничего не понимает. Я даже на долю секунды поверила в неподдельное удивление и волнение в его тоне. — Я ведь уже не раз называл тебя так…

— Как «так»?!

Резко развернувшись, я одарила мужчину пылающим от гнева взглядом, понимая, что бежать мне некуда и скрыться от него не смогу. Зато могу хотя бы выяснить всё для себя. Здесь и сейчас. Хватит уже! Набегалась. И отбегалась. Теперь бы вилку побольше найти, чтоб снять всю ту лапшу, что Дарахар успел мне навешать.

— Ты — не называл. Называла твоя ледяная ищейка, так ты их вроде называешь! Тот фаэр, с которым вы разыграли передо мной такой невероятно правдоподобный спектакль! Не понимаю только, для чего тебе это было нужно — возить меня везде. Для чего?! Интересно было наблюдать за мной? Играть со мной?!

Я видела, как изменилось лицо Дарахара. Видела печать отчаяния, как взгляд наполнился печалью. Но остановиться не могла: невыносимая боль от обмана, предательства впилась острой иглой в самое сердце, однако руководили мной злость и ярость. Неестественные и дикие. Единственное, что я была в состоянии сделать — не опускаться до ругательств.

— Скажи, а было хоть что-то правдой? Бахнамут тоже пал от твоей руки ради красочного и запоминающегося спектакля, который ты уже сыграл вместе с Аэратаром? Или он просто тебе случайно подвернулся? Для чего ты вез меня сюда… Показать, где жили… Кто тебе были драконы? Хотя… и тут ведь ты мог мне запросто солгать!

Только когда капля упала мне на грудь, я поняла, что плачу… Вот тебе, Надежда, ещё один горький урок. Не создана ты для любви. И лучше жить без неё. Потому что она слишком сильно ранит. Век живи, как говорится, век учись… Но почему в последнее время мои уроки такие болезненные? И что мне делать дальше?.. Ведь я люблю его…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Когда я замолчала, «драконы» перестали кружиться вокруг Дарахара, взмыв ввысь, туда, где ещё искрило и переливалось небо, рассыпались на мириады осколков.

Мужчина, что всё это время молчал и стоял не двигаясь, когда я на мгновение отвлеклась, проследив взглядом за его магией, внезапно очутился передо мной. Замер буквально в сантиметре, но не посмел прикоснуться. А я, встретившись с ним взглядом, не смогла больше отвести взор от вишневых глаз, в которых сверкали звезды куда ярче, чем на небосклоне.

— Эли’Ви, — произнес Дарахар тихо, успокаивающе, — означает Солнечная Принцесса, Надежда. Я называл тебя именно так на том языке, который тебе знаком…

Когда я открыла рот, чтобы продолжить перечислять все его «заслуги» и обман, он едва заметно качнул головой… И я не смогла ничего сказать. Благодарность за всё мужчине была ещё слишком сильна. Плюс я хотела услышать правду, а не вести обвиняющий монолог.

— Я не понял бόльшую часть того, в чем ты меня обвинила. Я понял, про какого фаэра ты сказала, потому как он был единственным, кто встал на нашем пути, и ты говорила, что уже встречала его. Однако я не разумею, отчего ты считаешь, что это был спектакль. Я клянусь тебе, Надежда, что ни слова лжи не было мною произнесено. Всё, что я говорил — чистая правда. А фаэров я искренне презираю. И никогда бы не стал не то что иметь с ними хоть какое-то дело, но даже беседу.

— Да? Ну, хорошо, послать его за мной, своей невестой, — на этом слове меня всю перекосило, — ты мог и просто приказав. Для этого не обязательно было вести беседы!

— Невестой? — а вот сейчас на лице Дарахара возникла такая гамма эмоций, что я в очередной раз подивилась его актерскому мастерству, правда, перед этим сама вновь усомнилась в своих же обвинениях в его адрес. Непонимание, боль, гнев и даже отчаяние. За миг они сменили друг друга, и снова грустная улыбка коснулась его губ.

Ладонь мужчины уже готова была коснуться моей руки. Робко и аккуратно. Но злость была слишком сильна, и я, оттолкнув мужчину, не желая ощущать его прикосновений, которые бы опять меня мигом утешили, даровав ложное чувство безопасности, и согрели, рявкнула:

— Не трогай! — и, сделав шаг вбок, направилась к берегу.

Когда услышала отчаянный, болезненный хрип и хлопок по воде, будто туда что-то упало, я резко обернулась и тут же рванула обратно. Потому что мужчине явно стало плохо. Рухнув в воду на колени, он начал царапать свое горло, раздирая его. Подлетев к Дарахару, не обращая внимания на то, что он как-то странно искрит и мерцает, а его фигура словно смазывается, я подхватила его под мышки и, вкладывая всю свою силу, приподняла и, надсадно кряхтя, потащила к берегу.

— Всё будет хорошо… всё будет хорошо, — я разрыдалась сильнее, чем от боли и злости за его бесстыдную ложь, однако не отпустила мужчину, пока не вытащила на песок.

Дарахар же не слышал меня и продолжал смотреть ввысь, не видя ничего. Его глаза уже давно превратились в золотые озера с тёмно-вишневым вытянутым зрачком, лицо не походило на его, видоизменяясь, расплываясь. Ногти вытянулись, превратившись в когти. Камзол и брюки трещали по швам от того, что Дарахар увеличился в размере.

— Ты… объяснишь, почему… почему ты обманывал. Потом… — прижав его голову, совсем не похожую на человеческую, к своей груди, шептала я: — И я выслушаю. Я… Я верю, что ты хотел как лучше. Тот, кто так обо мне заботился и переживал, не может быть таким лжецом и обманщиком! Я постараюсь понять! — и молила: — Только не умирай, прошу, скажи, как мне тебе помочь… Умоляю! Не уходи… Ты… ты невыносимый! Пошляк, каких поискать… Но я не хочу тебя потерять!

Обхватив двумя руками, запустила пальцы в шелковые влажные волосы и, укачивая, умоляла, не страшась того, во что он превращается… Как кожа его покрывается чем-то черным, как смоль, и становится плотной, правда, сохраняя тепло.

— Дарахар! — мои сердце и душа одновременно взмолились…

Видимо, услышав мой крик, переведя наконец на меня взгляд, тот, кто был некогда Дарахаром, сосредоточился на моем лице. И «ладонью» нежно коснулся моей щеки…

— Надеж-жда… Моя Эли’Ви… — раздался ласковый голос, но почему-то в моей голове.

И мужчина вдруг просто исчез. Испарившись в воздухе без следа. Однако лишь для того, чтобы в следующий миг громогласный, яростный рев, от которого у меня зашумело в голове и зазвенело в ушах, пронесся по замершей долине. А когда я, осев от страха, подняла голову, увидела в небе огромного, просто исполинского чёрного дракона с удивительными золотыми глазами с ярко-вишневыми искрами и вытянутым зрачком.

Распахнув свои крылья, он сидел на уступе скалы и, вытянув длинную шею ко мне, внимательно меня разглядывал.

И, самое удивительное, создания, что было способно запросто меня раздавить огромной когтистой лапой и которому я легко бы поместилась в приоткрытую пасть с белыми острыми клыками, из которой сейчас исходило алое пламя, я не боялась. Не потому, что оно казалось прекрасным и было сказочным. Я вполне разумно осознавала, что, несмотря на все удивительные изгибы, кажущиеся серебряными шипы, он чрезвычайно опасен. И пламя исходило реальным жаром, от которого пузырилась и дымилась вода. А потому, что прекрасно знала, кто передо мной. Продолжала верить Дарахару несмотря ни на что!

— Прости… — дракон неторопливо, аккуратно переставляя огромные лапы, цепляясь бритвенно-острыми длинными когтями за камень, оставляя в нем глубокие дыры, опустился в воду, и его голова уже была метрах в пяти от меня. — Получается, я всё же… соврал тебе. Что я не дракон…

— Получается, — утвердительно кивнув, я медленно поднялась и выпрямилась.

— Прости, — повторил он ещё раз извинение. — Я не мог называть себя так. Долгие столетия я не мог принимать свою истинную форму. Став, как и все остальные, жертвой своего же проклятия. И считал себя драконидом. И тогда я бы соврал, ответив, что я дракон.

— Допустим, — ответила уклончиво, во все глаза завороженно его разглядывая. — Я, конечно, не всё до конца понимаю. Но допускаю. А что по поводу других моих обвинений? Они тоже… правда, но с оговорками?

— Я никогда не связывался с фаэрами, — сделав осторожный шаг, равный моим двадцати не меньше, он оказался рядом со зданием, и у меня от страха, что он случайно порушит эту красоту, всё замерло. Дракон сразу немного отступил обратно. — Того фаэра я видел впервые и, конечно, не отправил бы никого к тебе, особенно ледяную тварь. И про невесту мне тоже ничего не ведомо. Также я не понимаю, почему ты подумала, что я тебе устраиваю какие-то спектакли…

Дарахар вновь попытался выйти на берег, на этот раз прижимая даже длинный хвост, но я, сведя брови, недовольно шикнула:

— Стой! Разрушишь ещё такую красоту! Кто-то старался…

— Этот дом построил я. Он… мой, — дракон попытался изобразить обычную улыбку, а получился жуткий оскал.

— Твой? — вот тут я едва не осела.

— Я всегда считался чужаком и прослыл чудаком не просто так среди своих. Для этого дома я выбрал место в самом низу, хотя мог бы позволить себе любое. И построил то, что сильно отличалось от канонов их красоты… И это лишь пара из тысяч поступков, которые другие драконы считали странностью и чудачеством.

Важно покивав, хотя до конца ничего так и не поняла, я выбралась полностью на берег и задрожала от холода. В долину начал опускаться туман, а я была в мокром насквозь платье.

— Почему ты меня не боишься?

— Сказать по правде, наверное, потому что верю в то, что не причинишь вреда. Хотел бы — уже давно что-то сотворил и в обычном облике. Мне и тогда нечего было тебе противопоставить. Однако ты помогал, был обходителен, внимателен… Про пошлости я тактично умолчу.

Нагнувшись, попыталась отжать платье, чтобы хотя бы по ногам холодная вода не стекала ручьями. Замерев на мгновение, не смогла сдержать чиха. Дракон почему-то от этого звука дёрнулся, а из его ноздрей повалил пар.

— Я рад, что не утратил доверия…

— Погоди! — выставив руку вперед, призывая его к молчанию, я затаилась, чтобы чихнуть ещё раз, но Дарахар так пристально на меня смотрел, что чих «испуганно» исчез. Недовольно поморщившись, я продолжила: — Я не сказала, что верю тебе. Потому как вокруг тебя слишком много странностей. Да, кое-что ты мне объяснил. Однако я до сих пор не понимаю, почему кто-то, кто решил меня купить, как скот, и послал фаэра, чтобы он за него взял меня в жены, приказал мне произнести именно слово Эли’Ви. Тебе не ка… — я всё-таки чихнула. — Тебе не кажется это крайне подозрительным?

— Жены… невеста… — голос дракона прозвучал напряженно. — Ты… Я был прав, и ты бежишь от кого-то?

— Надеюсь, что от жениха, — закатив глаза, пробормотала я.

— Надеешься?!

— Это сложно объяснить, — пожав плечами, я с тоской посмотрела на свою сумку, лежащую рядом с пледом, над которым нависал дракон. И мне было не подойти к ней для того, чтобы взять сухую одежду. — Но сначала я бы хотела услышать твой рассказ, а потом, как мы и договаривались, я расскажу про себя всё. Я тебе дала своё слово. И сдержу его.

— Ты замерзла, — Дарахар, как всегда, был очень наблюдателен. И внимателен ко мне. — Я могу…

Его большая голова приблизилась ко мне ещё на пару метров, пасть приоткрылась, и я всё-таки испуганно дернулась. Дракон это заметил и застыл:

— Не бойся, я никогда не сделаю тебе ничего плохого.

— Да ты случайно… чихнешь, к примеру, а от меня только угольки и останутся.

— Я не чихаю, но… Ты права. Тебе будет намного комфортнее разговаривать со мной, когда я буду в привычном тебе облике. Просто… — он на мгновение замялся, оглядел себя с разных сторон, сделал аккуратный взмах крыльями, отчего поднялся сильный порыв ветра, и меня едва не сдуло. — Просто я так давно не был в этом образе. И всё это время думал, что уже никогда не смогу обернуться… Это ощущение силы, могущества… Может, поэтому мы, драконы, считали себя лучше? Даже магия, которой я почему-то не лишился, никогда не даровала подобного ощущения…

— Ты не мог бы… — у меня уже зуб на зуб от холода не попадал, и я решила согнать его с пледа.

— Прости, — дракон снова попытался изобразить человеческое выражение на лице, на этот раз раскаяния. — Я отвлекся. Не могла бы ты отвернуться?

— Это ещё зачем?

— Я хочу принять человекообразный облик. И я буду некоторое время голый.

— Ой, да что я там уже не видела, — не думая даже в этот момент о стеснении, отмахнулась.

И, увидев хитринки в золотых глазах, уже понимая, что кто-то опять сейчас начнет пошлить, сразу отвернулась и сложила руки на груди.

— Ну что же ты, моё солнце? — «промурлыкал» Дарахар. — Я уже весь воспылал!

— Не стоит! Подпалишь тут всё!

— У меня всё вздымается!

— Смотри, сознание ещё потеряешь, как только кровь от головы отойдет. Я тебя в таком виде вытащить из воды точно не смогу.

— М-м… Одно удовольствие вести с тобой беседы, — раздался тихий хлопок, а меня обдало сухим песком. Обернувшись, я увидела, что мужчины уже нет. Причем ни в облике дракона, ни в привычном мне. — А если я скажу…

Нахмурившись, я повернула обратно голову, и именно в этот момент, подвязывая черный халат, прямо ко мне с высоты пары метров невероятно элегантно спустился Дарахар. Пепельные длинные волосы, кажущиеся сейчас серебристыми, были абсолютно сухими и красиво, словно волной, «стекли» вниз, доходя ему едва не до пояса. Глаза вновь стали тёмно-вишневыми с застывшими золотыми искрами.

Всю общую элегантность, правда, портил халат, который снова, как и в одну из наших прошлых с мужчиной встреч, сполз с плеча.

Пока я рассматривала его, будто видя впервые, вспоминая невольно все предыдущие встречи, сопоставляя этот вид с образом огромного дракона, Дарахар сделал решительный шаг, встав вплотную ко мне.

— А если я скажу, Надежда… — повторил он уже вслух и настолько чувственным голосом, с пробирающей до самых костей хрипотцой, что я ошеломленно замерла, продолжая зачарованно смотреть в его глаза, в которых опять разбушевался золотой «фейерверк».

Мужчина медленно склонился, опустив руки на мою талию, и я ощутила, как моя одежда вмиг высохла. Мне стало тепло… А потом, когда он прижал меня к себе, жарко. Нестерпимо, обжигающе горячо!

— Я скажу, что Эли’Эйр была права. Я не любил её. И только сейчас я по-настоящему это понял, спустя столько столетий.

— Д-да? — я с трудом справилась с дрожью в голосе. — И почему только сейчас?

— Я полюбил другую… — Дарахар склонился ещё ниже, его голос стал более густым, бархатным и очаровывающим. — Обжигающую, как само солнце. Прекрасную. Самую удивительную… Ту, рядом с которой я вновь чувствую себя живым, что пробудила даже мою истинную сущность и даровала надежду на будущее…

Надо было быть абсолютно глупой, чтобы не понять, о ком он говорит, но отчего-то хотелось услышать это своими ушами. Поставить окончательную точку. И мужчина произнес нужные слова:

— Я полюбил тебя, Солнечная Принцесса, Эли’Ви… Моя Надежда… Я надеюсь, ты не против, чтобы я наконец перешел грань и поцеловал тебя, потому что я уже более не в состоянии сдерживаться…

Я только приоткрыла рот, чтобы сказать «Нет», но с уст успело слететь только:

— Не…

А Дарахар уже с бесконечной нежностью коснулся моих губ. Ласково, трепетно — так, как от такого пошляка, как он, совсем не ожидаешь. И от невинного прикосновения внутри у меня всё задрожало, точно от землетрясения.

Я обвила руки вокруг его шеи, чтобы не упасть, и запустила пальцы в шелковые волосы. И поцелуй сразу стал более напористым, жарким и нетерпеливым. Ничего более чувственного, трепетного и сводящего с ума я прежде не чувствовала. Этот поцелуй был более страстным, волнующим и приятным, чем занятие сексом. От него покалывало и обжигало губы, по всему телу волнами проносились жар и дрожь. Я задыхалась, однако не хотела прекращать. Желая продолжения, большего… И Дарахар словно это почувствовал. Ненадолго отстранившись, тяжело вздохнув, губами снова накрыл мои и уже с такой силой и страстью, что я задохнулась от эмоций, растворилась в этом сметающем всё на своем пути прикосновении…

Не желая останавливаться, мы всё крепче прижимались друг другу, целовались, тяжело вздыхали, на долю секунды отстраняясь, чтобы перевести дыхание, и вновь тянулись друг к другу…

Лишь когда мужчина начал осыпать сначала мою щеку, потом шею поцелуями, а руки сместил мне на ягодицы, он замер в напряжении и через силу прорычал:

— Нам… нам надо остановиться.

— Не хочу, — прошептала я, обхватив его голову и приподнимаясь на носочки, чтобы самой его поцеловать, продолжить начатое.

— Но…

— Какое может быть «но»?!

— Как минимум то, что у тебя есть жених, — Дарахар помрачнел.

— То есть ты всё-таки отрицаешь, что это ты и от твоего имени действовал тот фаэр. Хорошо. Это очень хорошо! Только почему кто-то назвал меня так, как называешь ты, и… И что с того, что есть жених? — произнесла, поведя небрежно плечами. — Я его в глаза не видела. Клятвы не произносила.

— И я должен его убить… — тут уже помрачнела я. Нет, мне не жалко было непонятно кого, абстрактное «нечто», которое я даже не видела. Просто сам факт смерти мне не нравился.

— М-м… А что бы ты сделал, если бы он, жених этот, стал моим мужем? — зашла я издалека. Я-то не знала — замужем я или нет!

— Скажем так, был бы жених, я бы, возможно, и подумал. Но вряд ли дракон внутри меня, моя истинная сущность, даст жить спокойно, обладая такими знаниями. А мужа — убить просто обязан.

— Почему?

— Так ли это важно? — мужчина свел брови и крепче прижал меня к себе, то ли боясь потерять, то ли того, что я внезапно исчезну или просто сбегу. — Сейчас главное, как ты правильно заметила, узнать, кто назвал тебя так, почему… Однако прежде нужно обо всем наконец поговорить. С самого начала.

— Хорошо. Об этом можно побеседовать и после, — я согласно кивнула.

Нам и правда стоит поговорить. Выяснить все с самого начала, прояснить некоторые вопросы. Может, другие и сами исчезнут. А Дарахар, узнав правду обо мне, телепортируется… Вряд ли, конечно, но жизнь такая штука, что мы никогда не можем быть ни в чем уверены на сто процентов.

Отступив немного, продолжая одной рукой придерживать за талию, мужчина повел меня к дому.

Однако, только ступив на первую ступеньку, Дарахар замер:

— Ты там уже была? — кивнул он на неплотно закрытую дверь.

— Да.

— М-м… — даже в темноте я увидела, как он немного смутился. Что совсем было на него непохоже! Хотя… а что на него было похоже? Я ведь о нем ничего толком и не знаю!

— Что-то не так?

— Ну ты, надеюсь, понимаешь, что статуя — это так… шутка. Лет десять назад вытесал её, страдая… от скуки.

— Какая статуя?

Я отчаянно пыталась вспомнить хоть какую-то статую. Но кроме резных колонн ничего в доме даже отдаленно похожего на подобный предмет искусства не видела.

— В холле, в самом центре, — уже обреченным голосом произнес мужчина, поднимая взгляд к небу.

— Там нет никакой…

Подхватив меня на руки, Дарахар, не дослушав меня до конца, взлетел по лестнице, с ноги открыл тяжелую дверь и застыл, напряженно глядя на пол. Туда, где я заметила глубокие царапины.

— Кто… спёр… мою статую?!

Мне отчаянно захотелось увидеть эту самую статую, о которой говорит Дарахар, и исчезновение которой его довело до того, что он опять начал превращаться в дракона. Благо, только начал, иначе сам бы и разрушил этот великолепный дом, который построил. Хотя, может, тому, что он успокоился, поспособствовало то, что я в тот момент утешающе прикоснулась ладонью к его щеке.

Сделав ещё пару глубоких вдохов, мужчина удостоил меня слабой, извиняющейся улыбкой, и его тело сразу перестало «плыть», а лицо, перекошенное от гнева, разгладилось.

Дойдя до центра холла, он внимательно осмотрел глубокие царапины на полу, пробурчал что-то нечленораздельное, а потом сказал:

— Разберемся с хулиганами чуть позже. Тем более, я думаю… уверен, это тоже как-то связано с тобой. Ты права, то, что они назвали тебя Эли’Ви, слишком подозрительно. И теперь я многое начал понимать из сказанного тобой.

— А ты мне расскажешь, что именно начал понимать?

Дарахар кивнул:

— Всё расскажу. От начала и до конца. Время для нашего разговора, а не моего сумбурного монолога, из которого, думаю, ты немногое поняла, пришло. Но для начала…

Прижав меня к себе покрепче, он немного пригнулся, позади раздался треск ткани, потом странный хлопок, и мы подлетели в воздух, как на аттракционе. От неожиданности я не сразу осознала, что происходит, лишь когда вцепилась в его плечи, увидела за спиной мужчины черные перепончатые крылья — уменьшенную копию тех, которые видела, когда он был драконом. Они медленно совершали взмах, а мы с Дарахаром довольно стремительно набрали высоту и всего через пару секунд оказались на втором этаже.

Вот и открылась ещё одна тайна, зачем был спроектирован именно такой холл. Дарахару удобнее и быстрее подниматься с помощью крыльев, чем по лестнице.

Внеся меня в ту, немного обжитую спальню, он аккуратно опустил меня на пол рядом с диваном. Потом, осмотревшись, нахмурился и развел руки в стороны, будто фокусник.

Верхнее окно распахнулось, впуская свежий, сладкий воздух. Следом по комнате пронесся небольшой вихрь, зашуршало постельное белье и занавеси. И, собрав отовсюду пыль, ветер унёс её на улицу. Вспыхнули разом все магические светильники, преображая комнату.

Вот и мне бы так научиться! Раз, бровью повел — вокруг кристальная чистота и порядок!

— Садись, — указав на диван, на котором не было больше ни пылинки, произнес Дарахар, поправляя халат, при этом почему-то пристально смотря на столик.

Усевшись на мягкий диван, я поежилась. Пусть одежда и волосы у меня высохли, но я была без обуви, а на улице, куда сейчас мужчина открыл большое окно, стало уже прохладно.

Без внимания мой жест не остался, и окно сразу же захлопнулось.

— Я сейчас вернусь.

Сказав это, мужчина без всяких спецэффектов тут же исчез, оставив меня одну.

Отсутствовал он недолго, от силы минуту, а вернулся не с пустыми руками. Он был нагружен разной тканью и одеждой. Свалив всю эту гору на кресло, Дарахар вытянул оттуда мягкий пушистый плед, укрыл меня, завернув с ног до головы. Молча. И вновь исчез.

Чтобы появиться уже с двумя подносами, заполненными едой. Поставив их на стол, снова недовольно нахмурился. И вновь пропал. В этот раз он появился с парой бутылок подмышками, стаканами и графином с водой.

Я почувствовала по его задумчивому взгляду, что ему всё ещё чего-то не хватает, и он хочет ещё раз телепортироваться, и взмолилась:

— Хватит, Дар! Прошу! Ты сам говорил, что столько перемещений не дается даже тебе так уж легко!

— Сражаться с бахнамутом сегодня точно не придется, — мужчина хмыкнул. — Не переживай, моё солнышко, я ещё полон сил. И я сейчас же вернусь… Просто забыл кое-кого тут, неподалеку.

В этот раз он отсутствовал чуть дольше и вернулся, не телепортируясь, а зайдя в открытую дверь. И опять он что-то нес в руках. Но это что-то было небольшим, поместившемся в его ладонях, хрупким или ценным, потому что нес Дарахар это крайне аккуратно.

Подойдя ко мне, мужчина, немного склонившись, протянул руки, раскрыв ладони. И я увидела на них что-то черное, блестящее…

— Э-это… — я перевела взгляд с его ладоней на глаза, сверкающие подобно алмазам.

— Это именно то, о чём ты думаешь, — Дарахар ласково, одним пальцем погладил существо по голове, а оно в ответ, злобно «зашипев», шлепнуло его крохотным отростком.

И настолько мне показалось забавным зрелище, как крохотное создание пищит на огромного мужчину, что я тихонько рассмеялась.

Фаэни, услышав меня, повернуло глазки-бусинки в мою сторону и, радостно заверещав, поползло ко мне. Вытянув руки, я раскрыла ладони и позволила крохе переползти на них.

— Это же…

— Нет, Эли’Ви, — словно прочитав мои мысли, Дарахар отрицательно мотнул головой, — это не совсем Мадам Бульк, а… пусть, для простоты, будет Мадам Буль. Я хотел сделать тебе сюрприз, в такую ночь я был просто обязан исполнить твоё желание. Поэтому перед тем, как вернуться к тебе, сюда, я заглянул к… твоей подружке. Пришлось немного побегать по лесу, а потом упросить это своенравное создание появиться. И затем упросить поделиться…

— Поделиться? — я с восторгом разглядывала крошечное фаэни, раз в тридцать меньше того, что видела до этого.

— Эти создания не размножаются. Они, как бы правильно сказать… — запустив пятерню в волосы, мужчина их взлохматил. — Когда они достигают определенного возраста или же ступени развития, я точно это так и не понял из того сумбура, что оно спроецировало образами в мою голову, они могут отделять от себя… потомство. Делясь с ними памятью и сознанием. И мне удалось упросить того фаэни, что ты знала, стать твоим спутником. Что удивительно, несмотря на то, что я фаэни, мягко скажем, не очень симпатичен, а точнее, меня оно боится, оно всё же поделилось частью себя и отдало её, чтобы я передал тебе… Фаэни ты очень понравилась, и оно скучало по тебе. Как и ты.

Я едва не задохнулась от чувства благодарности к мужчине, что был так чуток к моим глупым волнениям. Хотел сделать мне приятное. И бегал из-за этого ночью по лесу и договаривался с волшебным созданием.

— Спасибо! — прижав Буль к груди, нисколь не боясь странного, я бы даже сказала, довольно отталкивающего вида, ещё раз прошептала взволнованно: — Спасибо!

— Не за что, — отмахнулся Дарахар, но я видела, как по его лицу скользнула мимолетная эмоция — он был не просто доволен, а счастлив, что смог угодить, и мне понравился его сюрприз.

— Я сейчас только быстро переоденусь, — он провел ладонью по халату, — потом мы поедим, и можно будет наконец поговорить.

Я утвердительно кивнула, и мужчина, подхватив ком одежды с кресла, прошел за перегородку, где была кровать.

Пока я гладила фаэни, довольно развалившееся на моих ладошках и тихонько что-то булькающее, Дарахар быстро переоделся и вернулся ко мне уже без крыльев, в легких брюках и светлой свободной рубашке. Он даже наскоро убрал распущенные волосы в хвост.

Расположившись в кресле, он кивнул на Буль:

— Кстати, фаэни могут принимать разные формы. Именно поэтому их и звали «оборотни», хотя правильнее было бы называть метоморфы.

— Да? Любую? — улыбаясь, я провела ещё раз аккуратно пальчиком по голове Буль. — И как они это делают?

Только я это произнесла, а глазки-бусинки и щупальца вжались в плотное тельце. Испугавшись того, что чем-то напугала крохотное создание, я зашептала:

— Ну ты что, Буль, не надо меня бояться…

Однако, как оказалось, оно дрожало не от страха, а потому, что фаэни вдруг начало меняться.

Не прошло и минуты, пока мы с Дарахаром молча, завороженно следили за процессом, а неказистое тело с вытянутыми глазками и тонкими ручками-щупальцами превратилось в нечто, напоминающее небольшого, размером с хомячка, кота. Пусть и с абсолютно гладким черным телом.

— Прямо как Черныш! — воскликнула, не веря своим глазам, приметив ещё и чуть «рваное» ухо, в точности как у того кота, которого Таня притащила с помойки. И что потом ещё десять лет своим топотом будил меня в четыре утра.

— Что-то знакомое?

— Да! Точно такой кот, только размером побольше и пушистый, жил у меня! — я закивала.

— Кот?

— Это…

— Существо из твоего мира, — спокойно продолжил за меня Дарахар, когда я замолчала, и мне осталось только кивнуть. А чему тут было уже удивляться — в его пророчестве, что он мне озвучил, явно упоминалось, что девушка будет из другого мира…

— Понятно, значит оно способно считывать воспоминания. Очень любопытно. Но с этим мы разберемся как-нибудь потом… А теперь давайте поужинаем.

Разложив по тарелкам разные яства, мужчина пододвинул одну мне, а вторую, поменьше, не забыв и про фаэни, моему «коту» Чернышу. Фаэни он ещё налил в блюдце воды, мне же золотистого вина. Себе Дарахар пододвинул миску с остатками тушеного мяса, и мы приступили к поздней трапезе.

Ужин прошел практически в полной тишине под довольное урчание Черныша, с аппетитом поглощавшего все без разбора. Ну или недовольное шипение, когда рука Дарахара, что подливал нам напитки, находилась в опасной близости. Как пояснил мужчина — фаэни злилось на него: когда он начал превращаться, Черныш или Буль, сидел у него на шее под волосами. А потом, испугавшись, уполз подальше и спрятался под камнем, где мужчина и нашел его с огромным трудом, а затем ещё и долго оттуда выковыривал.

Когда фаэни насытилось, оно забралось ко мне на колени. И, как настоящий кот, свернулось клубочком и уснуло. Я же аккуратно, дабы не потревожить создание, доела кусочек мяса, взяла бокал и откинулась на спинку дивана.

Дарахар, увидев это, сразу сдвинул тарелки в сторону, тоже взял бокал и уселся удобнее в кресле напротив.

Покрутив немного хрустальный красивый бокал между пальцами, мужчина спросил:

— Ты ещё не слишком устала? Уже довольно поздно, разговор мы можем отложить и до утра.

Да даже если бы у меня слипались глаза, и я мечтала о сне — ни за что не отложила бы эту беседу. Поэтому я буквально выпалила:

— Нет! Не будем откладывать!

— Хорошо, — Дарахар мне мягко улыбнулся и, сделав глоток вина, прикрыл глаза: — Пожалуй, стоит первым поделиться мне. И рассказать, для начала, о себе… Родился я более одиннадцати сотен лет назад. В семье очень… уважаемой. А если уж начистоту — мой отец был Правителем всех драконов, Владыкой. И моё появление было для отца и матери сюрпризом: обычно у драконов один, максимум двое детей. Они были немолоды, не хотели ещё одного детеныша. И у них уже было двое — сын и дочь. Поэтому появление третьего не ожидалось и не планировалось. Но так уж случилось и на свет появился я. С самого детства я был не такой как все. Но, благодаря тому, что я был третьим, не должен был взойти на трон, мне позволялось многое, и на мои «причуды» воспитатели смотрели сквозь пальцы…

— Прости, — я вклинилась в небольшую паузу, — воспитатели? А родители?

— Родителям я не был интересен, — мужчина едва заметно поморщился. — Я тот, кого не ждали и кто был лишь обузой. У них были свои дела, заботы, им было не до меня.

— Прости…

— Тебе не за что извиняться. И твой вопрос мне понятен… Но давай забудем о моем детстве. Перейдем сразу к тому, что казалось другим драконам странным во мне и моем поведении. Мне нравилось не придерживаться старых традиций, а создавать новые. Изобретать. Выдумывать что-то. Ну, для примера, этот дом. Все строили как можно выше и так, как все остальные, как было принято, добавляя лишь разные элементы. Я создал проект здесь, в самом низу, и с нуля. Но об этом доме мы поговорим ещё, обязательно, но чуть попозже… Ну так вот, и касалось это желание создавать новое абсолютно всего. Мне было интересно всё. В других странах это называется новаторством. У нас же — глупостью и чудачеством. Драконы любили, чтобы всё было, как они привыкли. Как было заведено ещё их предками. Поэтому к новому относились не то что с недоверием — им это было чуждо. И мне всегда казалось странным: мы, те, кто некогда изобрели столько заклинаний, были так мудры, вдруг закостенели, не желая развиваться… А к моим изобретениям, новым заклинаниям относились с презрением. Говорили, что я чудак, называли и чужаком. Утверждали, что я вырасту и перестану творить эти глупости. Ведь я, по сравнению с ними всеми «мудрыми», был ещё очень молод. Вскоре по понятным причинам мне тут, в Галии’эр, стало тесно. Да и я своими идеями, нежеланием мириться с их узколобыми взглядами и недовольными высказываниями им осточертел. Поэтому отец отправил меня долой. Точнее, назначил номинальным послом к эльфараинам, фактически сказав этим: «Делай, что хочешь, но подальше от нас». И даже не помахал рукой на прощание, зато, уверен, облегченно выдохнул, избавившись от надоедливого отпрыска.

Подлив нам ещё вина, мужчина как-то мечтательно улыбнулся и, глядя в окно, продолжил свой рассказ:

— Тогда, оказавшись за пределами Галии’эр не в облике дракона, не паря в небесах… Я, как бы это странно не звучало, почувствовал себя наконец свободным. Мне захотелось узнать мир вокруг, созданий, что обитают в нём. Но первым делом я отправился в Эатари. Пусть и был я послом лишь только на бумаге, мне даже делать ничего не надо было, однако я решил начать познавать мир и знакомиться с другими существами именно оттуда…

Я воспользовалась ещё одной паузой, чтобы сразу прояснить назревший вопрос:

— Погоди, то есть получается, до этого ты никогда не покидал Галии’эр?

Дарахар утвердительно кивнул:

— Всё верно. Мне разрешалось летать, взмывать над облаками, однако за полог заклинания, то есть за границы Галии’эр, я улететь не мог. Как я уже говорил, я был ещё для них очень юным, несмотря на свои сто семьдесят прожитых лет: за жизнь молодняка драконы очень переживали. Поэтому для меня всё было так интересно. Эльфараины, люди, новые страны, уклады, порядки, традиции. Всё вокруг во мне вызывало неописуемый восторг, хотелось создавать, творить… Не радовало меня только крайне настороженное отношение добродушных эльфараинов… Как я вскоре выяснил, так они вели себя только со мной и лишь потому, что я был драконом. Уже тогда, как оказалось, начались первые… происшествия. А точнее, попытки нашей расы утвердиться, доказать всем и вся, что они лучшие и должны править этим миром. Для меня это было крайне неприятным открытием. Но тогда меня более интересовало не то, что творят драконы, а что делают другие существа в разных концах этого мира. И, приручив орилика, Раха, поделившись с ним своей кровью, чтобы продлить его жизнь, я отправился в долгое путешествие. Я много, что узнал, много, где побывал. Скрывая, что я дракон, я познакомился с очень многими созданиями, и они стали мне хорошими если не друзьями, то знакомыми. И я всё больше проникался их жизнью, отвергая то, чему меня учили мои соотечественники. Создания других рас оказались мне ближе, чем драконы, которых я вскоре возненавидел… За спесь, за убийства, за то, что они творили, бахвалясь своей безнаказанностью. Презрел и желание фаэров присоединиться… продаться драконам за кусочек власти и могущества, что они им пообещали. Не казались мне более драконы умными и красивыми. Видел я только гниль, что пожрала их умы и сердца. И именно поэтому я без раздумий присоединился к тем, кто решил восстать против тирании. Потому что прекрасно понимал — это дело правое. Все имеют право жить, как они того захотят, а драконы не имеют права никому и ничего указывать… Нельзя сказать, что я не пытался всё решить мирно. Пытался, конечно…

Обреченно покачав головой, Дарахар залпом осушил свой бокал и налил ещё. От предложения добавить мне я отказалась, потому как так и не прикоснулась к своему напитку, поглощенная рассказом мужчины о своей жизни.

— Я вернулся в Галии’эр спустя полторы сотни лет, чтобы поговорить с отцом, вразумить всех драконов. И был неприятно удивлен тем, что увидел. Более этот город не блистал, не доносился смех детей… Будто тьма сгустилась над долиной, а всё вокруг затаилось в преддверии чего-то ужасного. Везде только и слышались разговоры драконов о том, как они мудры и величественны. И что все вокруг им должны. Преклоняться. Выказывать почтение. Что земли вокруг только их… И, конечно, мои речи, всё ещё молодого и глупого дракона, чужака, никто не стал даже слушать. Однако я никогда не сдавался без боя. И я задержался в Галии’эр. Пытался раз за разом достучаться до отца. Я попытался влиться в их общество. Согласился взять в жены драконицу. Думал… Я и не знаю, о чём тогда я думал… Наверное, что смогу таким образом стать одним из них, и они меня наконец услышат… — мужчина горько усмехнулся, а его лицо омрачила сильная печаль. Увидев это, мне захотелось прикоснуться к его руке, утешить, забрать хотя бы толику боли.

Я бы, не сиди он в кресле, где места едва хватало только ему, пересела к нему, а так, дернувшись, вспомнив, что у меня на коленях крошечное создание, застыла.

Видимо, поняв, что я хотела, Дарахар поднялся сам, но, прежде чем сесть рядом со мной, спросил разрешение. И, только когда я похлопала по обивке рядом, сел. Я же сразу придвинулась к нему вплотную, чтобы ощущать тепло его тела.

— В общем, мой брак нельзя назвать счастливым. Не было там места любви, доверию или уважению. Нариль согласилась на тот брак лишь потому, что я был принцем, пусть и младшим. И для неё это означало более высокую ступень в обществе. Приглашения на все балы, праздники. Желанная особа на всех мероприятиях… Ну да и шаррах с ней, — дракон махнул рукой. — Я же, глядя на всё это: балы, пустую болтовню, нескончаемый треп о величии нашей расы, увидев их бесчинства воочию, как они наслаждаются и упиваются своим могуществом… принял окончательное решение — сражаться против своего народа. Против родного отца. Матери, брата и сестры. Во время их «охоты» я убил отца. Едва не умер от рук брата и успел отправить ещё пару драконов за пелену… В той бойне, что я устроил, драконы посчитали, что я тоже умер… А я затаился, залечивая смертельные раны. А потом выковал себе меч, тот, что назвал Судьба, Сэмэйхар, и сражался, как и другие создания, с помощью заклинаний и острого клинка. Плечом к плечу с теми, кого назвал братьями. И искал вместе с ними решение, как очистить этот мир от тех, кого считал скверной. Зная, что тем самым подписываю приговор и себе. Шли годы, пролетали десятилетия, я всегда был там, где нужен — отражая нападения сородичей. Искал заклинания, чтобы унять их безумие, пытался изобрести новые, чтобы лишить их безграничного могущества… А решение оказалось на поверхности. В том, что драконы не рождаются драконами, а проходят через стадию драконида… И в воспоминаниях о Эли’Эйр, что она не могла из-за своего дара превращаться в дракона. Ещё несколько лет у меня ушло на сбор разных образцов крови, доработку артефактов, заклинаний…

Выдохнув, мужчина закрыл глаза, справляясь с сильной болью, вспоминая то, что он сотворил со своим народом:

— …И на Галии’эр пять сотен лет назад обрушилось самое страшное и могущественное проклятие. Запечатавшее всех драконов в форме драконидов. Лишив их и могущественной магии драконов, оставив лишь то, что доступно им было при рождении… Война была закончена. Это была победа! Сотни тысяч жизней были спасены! Это был триумф для всех. Но не для меня… Хотя я никогда не жалел о содеянном. Ведь мои сородичи остались живы, пусть и стали драконидами. Другим расам более не грозили обезумевшие драконы. Вот только… Только всегда, моё солнце, всегда есть какое-то «но». Дракониды помнили, кем они были. И мириться с произошедшим и происходящим не желали. Сердца их были напитаны гневом, яростью и всё так же черны и пропитаны гнилью. И мне пришлось их изгнать из Галии’эр. Дабы не оскверняли они то, что некогда создали их предки, что были мудрыми драконами. Так закончилась эра драконов. И войн. И более нет в живых тех, кто взмывал ввысь над облаками. Чью чешую окрашивали лучи восходящего солнца, а ветра долины помогали взлетать в небеса…

Впервые за долгое время Дарахар посмотрел на меня, и в его глазах я увидела тоску по тому, что было, что он считал навеки утраченным из-за него. Да, он не жалел о содеянном, потому что знал: его решение спасло много жизней. Но также он считал, что его вина огромна. Он не нашел лучшего решения. Он проклял сородичей. Из-за него долина опустела и медленно угасала. Всё это он возложил только на себя. И с этим грехом жил так долго в одиночестве, неся этот груз внутри. Я знала… чувствовала, что я первая, кому он изливает грусть и свою боль.

— Знаешь, Эли’Ви… — продолжил он наконец. — Потом оказалось, срок жизни драконидов в десятки раз меньше, чем у драконов. У всех, кроме меня. По какой-то причине у меня осталась и могущественная магия, продолжительность жизни — всё… Кроме возможности обернуться в дракона. И я посчитал это, то, что я стал таким и остался один, своим персональным проклятием за то, что сотворил. Чтобы я был сам себе живым напоминанием, всегда помнил, что совершили драконы. Вскоре, смирившись со своей судьбой, я принял её. А затем решил стать тем, кто будет предотвращать ошибки до их совершения, исправлять их, пока ещё можно. Чтобы более никто не повторил пути драконов. И уберечь всех тех, кто решил встать на него. Начал перемещаться по миру, из государства в государство. Демонстрировал бумаги от «отца Аэратара», что я посол. И окунался в светскую жизнь. Помогал урегулировать конфликты, решал проблемы, наставлял разными путями и способами на путь истинный королей, императоров и владык. Уговаривал их обходиться без войн. И вот уже более шести сотен лет я каждый день занимаюсь этим. Шляюсь по балам, встречам, заседаниям, непонятным сборищам, пытаясь сделать мир хоть чуточку лучше, чтобы исправить ошибки драконов, восстановить то, что было из-за них утрачено… И просто жил… Точнее существовал.

Пока он говорил, я осмелилась положить ему голову на плечо, а сейчас, замолчав, он сам обнял меня и прижал к себе. И мне стало так хорошо, уютно. Словно я нашла свой настоящий дом. Туда, куда всегда бежала и стремилась. Место, которое искала. Куда рвалось сердце… И наше с драконом молчание не было пустым. Казалось, оно наполнено куда большим смыслом, чем все пустые беседы за все мои пятьдесят прожитых лет. И даже тоска по детям стала не серой, гнетущей, а превратилась в приятное воспоминание о том, сколько хорошего было за те годы, что мы прожили вместе. Сколько было доброго, светлого. И сколько любви и нежности мы успели подарить друг другу.

Но наш разговор не был закончен, и Дарахар, немного передохнув, отпил вина, смочив горло, и продолжил:

— На этом можно закончить рассказ о моей жизни, прошлом. И вернуться в настоящее, ненадолго вспомнив то, что произошло примерно десять лет назад. Когда я был здесь, в этом доме, в последний раз до этого момента. Помню, тогда так устал от всего: от бесконечных приемов, фальшивых улыбок, что сбежал сюда… Сидел и смотрел на звезды часами. Вспоминал ощущения от полета. Мечтал хотя бы однажды снова расправить крылья. И понять, что такое вновь радоваться жизни. Любить женщину…

Губы Дарахара коснулись моих волос, как легкое дуновение ветра, а прикосновение его пальцев к моей щеке опалило кожу.

— …И, подняв глаза к небу, я впервые обратился к Великому, тому, в кого верят другие, но в кого я никогда не верил. И, несмотря ни на что, не поверю. Тогда я попросил о любви, о том, кто выслушает меня и поймет… Но, произнеся ту просьбу, я сразу разозлился на себя за проявленную слабость. В порыве гнева я отломал от скалы кусок камня. И вытесал себя… Издеваясь над своим образом, своими желаниями и помыслами, — мужчина как-то презрительно фыркнул. — Видишь ли, — приобнял меня Дарахар сильнее, — статуя, которую украли, для меня совсем не важна. Я бы и сам сбросил её со скалы, доберись я до неё первым. И, честно говоря, я даже рад, что ты её не видела…

— Это почему это?!

— Как я уже сказал, я и со своей статуей перемудрил. Изобразив себя, я кое-где намерено перестарался. Очень сильно перестарался. Поэтому, надеюсь, ты её никогда не увидишь. А насчет того глупца и идиота, кто эту статую украл: он откуда-то может знать, что мать Эли’Эйр однажды сказала моему отцу. Слова, что предназначались для всех драконов и были предостережением. Сейчас это только мои домысли и догадки, но они вписываются в картину происходящего вокруг бреда. Итак. Насколько мне известно, там, в её пророчестве, были такие строчки: «Лишь любовь огневолосой способна оживить каменное сердце последнего потомка последнего короля. И назовет он её солнечной принцессой и падет проклятье…» Ну или как-то так. Дословно я его не знаю, потому как слышал только краем уха во время разговора брата и отца, когда был ещё совсем молодым. И до сего момента я о них не вспоминал, не считая, что это ко мне относится… И никогда и не вспомнил бы о них, если бы не твои слова о Эли’Ви и фаэре. А кто-то, и я, возможно, догадываюсь кто этот идиот, не только осмелился прийти сюда, но и украсть мою, замечу каменную, статую!

— Ты думаешь, что это дракониды? — зевнув, не в состоянии сдержаться, уточнила, погладив фаэни, что недовольно запищало и открыло глазки, когда Дарахар повысил голос от злости.

— Дракониды и фаэры. Сладкая парочка! И, скорее всего, кто-то из отпрысков моего рода, — зубы мужчины громко скрипнули, и Черныш сонно зашипел, одарив сердитым взглядом Дара. И мне пришлось вновь успокаивать малыша, отчего и я посмотрела на него крайне выразительно. Но фаэни, недовольно прошипев, спрыгнуло с моих коленей и перебралось на подлокотник дивана. И там, свернувшись как кот, вновь крепко уснуло.

— Больше и некому, — продолжил, немного подумав, Дарахар. — Фаэры не знали дорогу сюда, несмотря на все свои привилегии. Драконов, тех, кто тут жил когда-то, уже никого нет в живых, однако кто им мешал передать знания своим потомкам? А те, в свою очередь, приказали своим шавкам сюда приехать. Только понять я не могу вот что — неужели они действительно верят, что эта статуя как-то им помогла бы снять проклятие? Вот бы узнать полный текст того пророчества…

— А его, вообще, можно снять? — поудобнее устроившись на его плече, пробормотала я.

— Нет. И в этом я уверен на все сто… Но… — не договорив, он задумался, глядя в окно, где на темном полотне небосвода ярко сверкала россыпь звезд.

— Но?

— Но давай об этом попозже. И… закончим мою историю, а то ты засыпаешь.

— Я бодра! И весела! — я попыталась приосаниться, однако тут же вновь растеклась по его груди.

— Ага. Вижу, — он хмыкнул. — Ну да ладно, тем более осталось уже совсем немного. Просто нужно совместить то, что ты знаешь, с тем, что происходило на самом деле. Но прежде позволь задать один вопрос.

Я ответила легким утвердительным кивком.

— Когда ты очутилась на нашей планете, Альтере, Надежда?

Этот вопрос меня не застал врасплох. И я ответила без раздумий и колебаний:

— Чуть меньше месяца назад. Точно не скажу, надо считать дни…

— Точно и не требуется. А позволь ещё вот что уточнить: когда ты произнесла те слова, что хочешь любви?

— Ну-у… полагаю, в тот же день, ну или на следующий, как мне кажется. Я… я умерла в своем мире, и это моё последнее желание, что я не смогла сама исполнить. И, смотря на небо, я, та, что никогда не верила в высшие силы, загадала это желание — влюбиться. Это последнее, что я помню перед тем, как очнуться уже здесь…

Говорить правду, открывать душу ему было так легко, приятно. А весь тот груз, что каждую секунду давил на меня, прижимая к земле, и сдавливал легкие, исчезал. И с каждым произнесенным словом очередной вдох становился всё легче, на душе — спокойнее, и даже мир вокруг — ярче.

— Понятно, — протянул мужчина, не удивившись, и вместо того, как я до этого боялась, чтобы оттолкнуть, наоборот, крепче прижал меня к себе. — Главное то, что я произнес те слова десять лет назад, а ты — всего месяц. Вот отсюда и… то, что я долго не мог понять, что же происходит. Потому как и забыл про ту свою мимолетную слабость. И сразу не смог связать тебя и посланницу из пророчества Эли’Эйр. Надо сказать, впервые я оказался так слеп, но… — он тихонько рассмеялся. — Но, с другой стороны, разглядеть в тебе посланницу самого Солнца в тот день было довольно сложно, только, прошу, не обижайся.

— Даже и не думала, — уголки моих губ невольно приподнялись, когда я вспомнила нашу встречу, представляя, как тогда выглядела со стороны, и, приподняв голову, одарила мужчину нежной улыбкой. Отчего его смех сразу оборвался. Я почувствовала, как напряглись мышцы его тела, а в вишневых глазах завертелся золотой калейдоскоп, завораживая.

Тряхнув головой, Дарахар отвернулся и произнес тягучим, немного осипшим голосом:

— Давай я расскажу, что происходило с того момента, как мы встретились. И я выполню полностью своё обещание — расскажу тебе всё… В тот вечер я присутствовал на балу у Гохόра Третьего. Очередное скучное мероприятие с унылыми гостями и «важными» беседами. Помню, я подумал о том, чтобы такое придумать, дабы сбежать побыстрее оттуда. Вышел на улицу, подышать воздухом… И сердце дракона, что я всегда ощущал, буквально рвануло вперед, лишая дыхания, возможности мыслить, заставляя меня переместиться. Туда, откуда доносился твой «зов». Какого же было моё удивление, когда я оказался в глухом лесу, посреди бушующей грозы. А рядом со мной копошилось что-то мокрое, измазанное в грязи, ветках и листьях. При этом ещё и создавалось впечатление, что ты разговаривать не умеешь — какой-то набор букв и звуков вперемешку с кряхтением и стонами. Я и подумал, что ты…

— Чудище лесное? — услужливо подсказала я, хитро прищурившись, и мужчина, вновь осмелившись посмотреть на меня, ответил со вздохом:

— На самом деле, в первый момент — за ведьму. Потом я решил, что гадать не буду. Ты была слишком необычной. Поэтому решил тебя отмыть. Но и это не помогло, плюс задерживаться надолго я не мог: Гохор должен был выступать перед собравшимися, и мне необходимо было узнать, что он скажет, дабы в случае чего сгладить острые углы перед его гостем.

— И ты, окатив меня водой, полапав зачем-то напоследок, исчез…

— Прости, моя принцесса, каждый раз, когда я тебя… как ты выразилась, «лапал», было не просто так. Я ощущал странные отклики внутри себя, когда твои эмоции выходили из-под контроля.

— Получается, таким образом ты меня… тестировал?

— Да, — Дарахар, немного смутившись, даже отвел взор, — но и щупать все твои округлости было чрезвычайно соблазнительно, и я просто не мог удержаться. Потому как зверь внутри… желал тебя, даже когда ты вся была с ног до головы в грязи, а лица было не разобрать…

— Двойная выгода! — я хмыкнула.

— Да, — вновь честно сознался мужчина. — И, вернувшись домой после бала, я сразу отправил Раха в ту сторону, где видел подобную растительность. Желая найти тебя и узнать: кто ты, откуда, как смогла позвать меня. Второй твой «зов» вновь не оставил мне выбора — благо, я был ещё дома. И вновь ты была вся в чем-то измазана. Бормотала что-то странное. Однако твой цвет волос… я понял, что теперь уж точно найду тебя.

— Но ты вновь не мог задержаться. И удержаться.

— Верно. Мне захотелось ощутить то, что у тебя бурлит внутри и на что отзывается дракон. А ещё в тот день я осознал, что, когда ты пугаешься, я сразу перемещаюсь к тебе. Поэтому, думая, что тебе ничего не угрожает, а ты просто бродишь по округе, исследуешь что-то, ведь лес был всё тот же, оставил тебя…

— А! Ты думал, что я вокруг дома своего брожу?

— Догадаться, что ты от кого-то бежишь, я не мог! Логично полагал, что ты кто-то вроде исследовательницы. Изучаешь флору, фауну… Грибы всякие, — и вновь слово «грибы» заставило меня нервно вздрогнуть. Вот уж не скоро я теперь решусь отведать это блюдо и думать о нем без содрогания. — Только когда ты призвала меня третий раз, понял, где ты находишься, и догадался, куда ты направляешься. Рах был уже неподалеку. Рядом — столица, до которой ты должна была добраться через пару часов. И я оставил наш разговор до утра.

— Однако утром я сама призвала тебя, достав из постели с двумя красотками, — мой голос на последних двух словах засочился ядом и неприкрытым недовольством. А ревность сильно полоснула сердце, отчего то болезненно сжалось.

— Эли’Ви! — выдохнул Дарахар, обняв меня двумя руками и заглянув в глаза. — Я не был с ними!

— Ты мужчина… взрослый. Это естественно, что в этом такого, — я постаралась произнести это спокойным, отрешенным голосом, чтобы убедить его, что он не совершил ничего ужасного, но вышло у меня это на редкость плохо. Я слишком сильно ревновала его. Хотя сама не произнесла в ответ на его признание, что люблю его. И в тот момент мы вообще не были никак связаны и даже имен друг друга не знали, и ни о какой верности и речи быть не могло.

— Да… естественно. Однако я говорил тебе, что я не мог забыть тебе ни на миг. Твой образ, твой голос постоянно крутились в моей голове. И не только дракон, но и я уже хотел… желал только тебя. И никого, кроме тебя.

— А те красотки, что демонстрировали тебе, как ты им люб? Они старались, а ты делал вид, что бревно? — произнеся это сочащимся ядом голосом, я едва сдержалась, чтобы не треснуть себя по лбу. Это было на меня совсем не похоже! Словно у меня какое-то раздвоение личности. И вторая личность, крайне несдержанная, взрывная, порой перехватывает управление надо мной, и я несу всякий бред… Неужели…

От внезапной мысли внутри всё налилось холодом.

А если Надин никуда не делась? Если я только временная обитательница этого тела и вскоре исчезну?! До этого путешествия я… наверное, я была бы только рада вернуть тело её владелице, а самой раствориться в небытие. Однако сейчас, когда я влюбилась и тот, кого я люблю, рядом и сам признался в любви… Я не могу… Я не хочу потерять всё это!

— Опять я ощущаю твой страх. И он куда сильнее того, что ты испытала, увидев Бахнамута, — голос Дарахара задрожал, а я оказалась в его крепких объятиях на коленях. — Ты страшишься, что я могу быть неверным? Я бы не признался тебе в своих чувствах, не веря, что отдаю свое сердце тебе раз и навсегда.

— Нет! — выпалила я, пряча голову у него на груди. — Не в этом дело… Просто… Давай ты сначала договоришь, а потом я расскажу о себе, и ты поймешь, что страшит меня.

— Хорошо, я постараюсь быстрее, тем более осталось и правда совсем немного. Тогда, когда ты беседовала со своей… подружкой, я уже понял, что ты та, о ком говорила Эли’Эйр. И что ты из другого мира. Но я не хотел связывать наши души, решив пойти вопреки пророчеству. Хотел избавиться от зова, от того, как ты на меня действуешь. Того, что дракон внутри беснуется, доставляя мне боль, однако из-за проклятия не может показаться. Но, несмотря на это, с другими женщинами я быть не мог, думая о тебе. И с теми девушками… у меня так ничего и не вышло. Да я и не пытался. И я с радостью, как только услышал твой зов, переместился к тебе…

И я вновь сразу и безоговорочно поверила его словам. Поэтому, успокоившись, избавившись от ревности, спросила то, что мне долго не давало покоя:

— Дарахар, почему, когда ты появился перед разбойниками, они все разбежались кто куда. Очнулась даже девушка, а маргиналы, забыв про золото, бежали так, как будто увидели жуткого монстра. Ты ведь ничего не делал… Или…

— Ничего, — мужчина мотнул головой. — Кроме одного…

— Чего?!

— Я телепортировался, — увидев непонимание в моих глазах, он как-то виновато улыбнулся. — И именно то, что ты не знаешь, что только драконы умели перемещаться таким образом, и стало первым толчком к тому, чтобы задуматься о том, что ты не из этого мира, моя Надежда. Все знают это. И есть даже такая поговорка: «Появился внезапно, словно дракон», — означающая, что явился кто-то нежеланный и это сулит крупные неприятности.

— Так вот где я прокололась! — в сердцах выпалила я.

— И не только в этом, — произнес дракон без ехидства. — Также ты подтвердила, что знаешь причину, почему тебя выдадут замуж. Нет никаких причин. И никогда их не было. Но ты кивнула мне с важным видом, — и вновь в его голосе я не услышала и отдаленной насмешки. Мужчина был умнее, на пару шагов впереди и всегда знал обо мне куда больше. А мои попытки хоть что-то утаить были изначально провальными. Как я и думала — я не знаю самых элементарных вещей, о которых не пишут в умных книжках.

— М-да… — протянула многозначительно, не зная, что и сказать.

— Так что, Надежда, я уже многое о тебе знал. И, поверь, в первый же день телепортировал, куда бы ты попросила из того леса, а не бросил под дождем одну…

— Однако ты не мог.

— Верно. Не мог. А потом, когда узнал… В общем, после того, как мы с тобой наконец встретились, поговорив с тобой, я решил разорвать эту связь. По разным причинам. Думая, что так будет лучше. И доставить в страну, где тебе было бы комфортно и безопасно. Ну и заодно попутешествовать, вспомнить былое, разогнать скуку, чтобы попутно узнать о тебе больше… Но в первый же день, когда я относил тебя наверх… Понял, что не смогу отпустить.

— То есть ты бы… Когда бы мы доехали до Эатари, ты бы меня не оставил?

— Нет, — и вновь я поверила ему.

— Но почему ты сегодня сказал, что не должен был приходить? Почему…

— Это ночь, ночь желаний, не совсем простая. И я знал, что не смогу сдержаться, удержать дракона внутри и свои чувства. И расскажу всё. Хотя страшился, что ты испугаешься правды. Отвернешься…

— Я тоже боялась, что тебя испугает моя правда, — я криво усмехнулась.

— Всем свойственно ошибаться. Нет в этом ничего плохого или зазорного. Главное, чтобы мы могли исправить наши ошибки. И теперь мы знаем правду друг о друге. И она нас, как ты видишь, не испугала. А я признался тебе во всём.

Немного помявшись, я прошептала:

— Я… я тоже люблю тебя, Дар… Очень сильно.

— Я знаю, — так же шепотом, в тон мне, будто боясь спугнуть момент, произнес дракон. — Я чувствовал это с тех пор, как ты сама это осознала.

— Тогда я могла и не произносить эти слова?..

— А я мечтал их услышать. Несмотря на то, что всё знал…

Вскинув голову, я протянула ладонь. Коснулась его щеки. И, утонув в нежности вишневых глаз, потянулась к его губам…

Этот поцелуй был более проникновенным, чем тот, первый. Глубокий на чувства и эмоции. Словно не только наши губы соприкоснулись в тот момент, но и души, сердца. Восторг вперемешку с любовью затопили меня, лишая рассудка. Я тянулась к Дарахару, пытаясь вложить в поцелуй всю себя. И он отвечал тем же. Так же чутко, нежно, будто я создана из облака и могу исчезнуть от малейшего дуновения ветра, целуя в ответ.

Но если сначала наш поцелуй был наполнен нежностью, сладкой негой, то вскоре губы начало обжигать. Кожа — гореть огнем. А внутри стал разгораться самый настоящий пожар. И нам стало мало лишь одного, пусть и настолько волшебного поцелуя. И я была готова продолжить. Хотела этого! Однако дракон нашел в себе силы оторваться от меня, сдержать и мою, выходящую из-под контроля страсть, и, прижав к себе, тяжело дыша, начал гладить по голове, бормоча, обращаясь сразу к нам двоим, пытаясь призвать к разуму:

— Мы не должны… Рано… Обряд… Нужно подождать! Но как же сложно…

— Слож… Сложно-о… — ещё задыхаясь от недостатка кислорода и избытка чувств, выдохнула я.

— Поэтому лучше не целоваться. Вообще…

— Сложно-о… Я боюсь, не смогу сдержаться.

— Я тоже. Но надо.

— А зачем? — задала резонный вопрос. Ну а правда, чего ждать и зачем нужен какой-то обряд. Мы ведь взрослые, оба этого хотим!

— Я хочу, чтобы ты стала моей парой. Хочу, чтобы мы произнесли клятвы в вышине, над долиной, а ветер, услышав их, разнес наши слова о верности по всей Альтере. Пусть я и никогда не любил все эти обряды, однако этот мне всегда нравился. В нем было что-то удивительное. Настоящее. Ведь драконы обмениваются клятвами перед ветром только с теми, с кем у них бьются в унисон сердца. Как у нас с тобой…

— Значит ли это…

— Да, с Нариль, моей женой, мы не поднимались к облакам. Мы просто произнесли слова, обещая друг другу верность. Уж не знаю, как она, а я свою всё-таки сдержал, хоть и испытывал к ней лишь презрение. Но она погибла спустя год. И я смог выдержать этот срок без утоления плотских утех в объятиях других женщин, довольствуясь её скупыми подачками…

Сместившись немного ниже, чтобы кое-что не так сильно напоминало мне о том, что мы не закончили, я выдохнула. И решила, чтобы не зацикливаться на мыслях о занятиях любовью, рассказать Дарахару правду о себе. Кто я, откуда.

Сначала было невыносимо сложно говорить о себе в прошлом времени. Вспоминать мать, что не любила меня. Как мне было тяжело, как я сражалась сама с собой, а порой и со всем миром вокруг, чтобы выжить, выбраться из той безнадеги. Достичь хоть чего-то…

Но мужчина слушал меня так внимательно, так чутко. Поддерживал, когда я замолкала, находил слова утешения. Гладил по волосам и смотрел — нежно-нежно. И с каждым произнесенным словом становилось всё легче делиться прошлым. До тех пор, пока я не дошла до отрезка своей жизни, в котором появились Таня и Коля. Обливаясь слезами, не в силах их сдержать, я рассказывала, как их любила, люблю до сих пор и тоскую. Как хотела бы хоть на миг увидеть их, убедиться, что у них все хорошо. И вновь Дарахар, этот удивительный мужчина, невероятной и сказочной расы — дракон, смог найти те слова, которые облегчили ношу, утешили, позволив довести свой рассказ до конца. Я не утаила от него и то, что не была замужем, но встречалась с другими. Не любила никого, кроме детей. И не желала этого. До того, пока не оказалась перед лицом смерти. Затем поведала и о том, как очутилась на Альтере. С самого начала. Про все свои приключения и злоключения.

Несколько раз мне пришлось прерываться, чтобы промочить горло. И Дарахар без лишних слов, видимо, ощущая, что я хочу, сразу наливал мне воду и молча ждал, давая мне передохнуть и собраться с мыслями.

Только когда мой рассказ закончился на моменте, как я увидела дракона, пробормотала:

— Я страшусь, что потеряю себя. Что исчезну… Сейчас, когда полюбила. Когда мне хочется жить с такой силой! Но… мне кажется, Надин никуда не исчезла и руководит моими поступками, произносит слова, которые я не хотела бы говорить вслух. Я стала слишком импульсивная. И ощущаю, что…

Дракон осмелился вступить в разговор, когда я замолчала, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы объяснить, что чувствую:

— Надин ушла. Навсегда, — догадавшись по моему взгляду, что я ничего не поняла, мужчина пояснил: — Ты не сходишь с ума. И то, что ты чувствуешь внутри — это только ты. И слова те тоже твои, не бойся их. И не переживай, что они оттолкнут меня или обидят. Будь честна с собой, а я увижу, почувствую, что у тебя внутри. Обещаю, я буду терпелив и внимателен. И помогу тебе…

— Поможешь? — а вот тут пришло мне время напрячься и подозрительно на него посмотреть, потому что я ощущала, он чего-то мне не договаривает. Вновь зная обо мне больше, причем больше, чем я сама.

И то, как Дарахар отвел взгляд, лишь подтвердило мои робкие догадки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— До этого, когда ты сильно злилась или выходила из себя, — начал он издалека, — я видел тебя настоящую. Взрослую женщину с легкими морщинками и короткими волосами, что напоминали цвет заката, не восхода, как сейчас… И она затмевала всё, не давая мне разглядеть в тебе кое-что ещё…

— Что?!

— Такой же цвет волос был и у Эли’Эйр, — вновь произнес он уклончиво и, казалось бы, совсем не то, о чем я спрашивала и хотела узнать.

— И что с того?! — разозлилась я. И ощутила, что внутри вновь что-то словно ворочается, просыпается. И мой гнев вот-вот выйдет из-под контроля. А я наговорю лишнего. За что мне опять будет очень стыдно.

— А ещё… я говорил, что смогу тебя переместить, если в тебе будет частичка меня, — его глаза налились золотом, а зрачки стали вишневыми и вытянутыми, как тогда, когда он был в облике черного дракона. — И было бы достаточно тебе поцеловать меня или отпить каплю моей крови, чтобы я смог тебя телепортировать. В отличие от всех остальных, с кем я делился кровью или целовался. И ними это бы всё равно не сработало.

И до меня наконец-то начало доходить, к чему мужчина вел и пытался подготовить.

— И тот синий дракон… — прошептала я.

— Ты не человек, моя Надежда. Надин была потомком рода зрящих. И, вероятно, ветер призвал её, а может, испугало её будущее, что она узрела. И душа Надин покинула это тело навсегда. Но… дракон не пожелал уйти с ней. И тело справилось с ядом. Поэтому твоя душа заселилась в этот, отнюдь не пустой сосуд. И зверь, моя Эли’Ви, наконец принял тебя. Она, драконица, молода, как и это тело. И горяча. Импульсивна. И впервые она ощутила себя настоящим драконом… Дай и себе, и ей время, чтобы привыкнуть друг к другу. Слиться воедино. Понимаю, будет не просто, причем вам обеим. Она до этого ощущала себя неполноценной, ведь зрящие не могли превращаться, их дар не давал волю дракону, а моё проклятие их рода не коснулось… Однако ветер всё равно их всегда призывал…

— Я умру? Я… тоже буду видеть будущее, и ветер позовет меня? — осознание того, что я дракон, меня мало сейчас волновало по сравнению с мыслью вскоре попрощаться с жизнью.

— Нет, не умрешь. Дар, точнее проклятье, исчез вместе с Надин. Я тоже опасался этого, думая, что потеряю тебя. Уже прочитал десяток книг, ища выход, как избавиться от такого дара… А потом ощутил твою драконицу. Робкую в первое время. А сейчас, когда она ощутила, наконец, свободу… горячую, импульсивную, своенравную и желающую жить полной жизнью. Не страшишь этого ощущения, моё Солнышко. И того, что ты будешь ощущать что-то странное внутри. Не борись со второй своей ипостасью, драконицей, прими её. Не бойся, что твои слова покажутся мне грубыми. Как бы странно для тебя это не звучало, но так ты быстрее сможешь вернуть себе контроль над телом и мыслями. Прими себя такой, какой стала. А я буду очень терпелив. Нежен. И заботлив. Помогу тебе во всем. Научу всему, чему обучают драконов.

— И… я буду превращаться в настоящего дракона?

— Самую пр-рекрасную драконицу, — услышала я его довольный, с рычащими нотками голос в голове. — Самую удивительную. Ту, кому я отдал свое сер-рдце. Мою кр-расавицу Надежду. Только мою!

То, как Дарахар произнес это: интонация, эмоции — сразу напомнило его слова, что он обязан будет убить того, кто стал мне мужем, а жениха он, мол, ещё подумает. И я отчетливо поняла, почему он это сказал и что совсем не шутил. А я в тот момент впервые четко ощутила внутри себя то, что считала собой и иногда называла «немножко Надин». Нечто могущественное, сильное и нечеловеческое. Драконицу. И она крайне благосклонно отреагировала на слова Дара. Почувствовала его. И ей понравился этот сильный дракон, что осмелился заявить на неё права и сделал этот так… по-мужски. Буквально заставляя подчиниться. Мне даже показалось, что я ощутила, как она довольно заурчала…

Всё это настолько дезориентировало и испугало меня, что я обхватила голову руками, желая избавиться от чужеродных мыслей, эмоций. Но Дарахар мягко перехватил мои ладони и, прижав к своей груди, зашептал:

— Не сопротивляйся. Она не подчинит тебя себе. Драконы… это тоже мы. Не что-то чуждое, от чего нужно избавиться. Просто звериная часть нас. Считай, что это… сродни твоим примитивным инстинктам. Что заставят тебя выжить любой ценой, цепляться за жизнь. Так и драконы внутри нас. Но мы рождаемся такими, мы привыкли договариваться с… инстинктами. Тебе же придется научиться. Первое время будет тяжело. Но я уже обещал тебе, что всегда буду рядом и помогу. Научу всему, направлю. И…

Смотря на меня, гипнотизируя взглядом золотых глаз с вытянутым зрачком, мужчина вновь заговорил в моей голове:

— Я научу тебя превращаться. Расправлять крылья. Чувствовать ветер и ощущать его потоки. Подчинять его себе… Но ты должна подчиниться…

— Нет! — выкрикнула я. И сама этого испугалась. Того, что это произнесла и я, и не я. И что смогла сказать это, не открывая рта.

— Своенравная. Горячая. Молодая… Невероятно способная. И сильная, — голос дракона даже завибрировал от восторга и удовольствия. — Под стать мне…

— Хватит! — я закрыла глаза.

— Выпусти её. Позволь ей показаться, — теперь его голос был успокаивающим, — и доверься мне, моя Надежда. Тому, кто любит тебя. И кого любишь ты…

— А если это не мои, а её эмоции?!

— Она появилась только в пустыне. А полюбила ты меня раньше…

— Всё-то ты знаешь! — бросила я в сердцах. Уже зная, что доверюсь ему, как и всегда, и сделаю, как он говорит.

— Не всё, моя Эли’Ви, но больше, чем ты. И это не бахвальство, пустое хвастовство. Просто я прожил куда больше тебя. И сейчас точно знаю, о чём говорю. А ещё я никогда не совру тебе, той женщине, с грустными серыми глазами, что некогда увидел в тебе и которую полюбил за несгибаемый характер, за чистую душу, чувство добра и справедливости, желание идти всегда вперед…

— Ты полюбил… меня?

— Тебя. Не драконицу. А женщину. Надежду. Что, даже находясь в луже воды, казалась королевой. Сидя на дереве — не испуганной испачканной девчонкой, а прекрасной женщиной, говоря с фаэни — настоящей Императрицей. Полюбил, когда ещё думал, что ты человечка. Ты никогда не сдавалась. Не сдашься и сейчас. Она просто станет частью тебя. И вскоре ты сумеешь полностью контролировать её.

— Я верю тебе. Дарахар.

— Тогда просто закрой свои прелестные глазки, моё Солнышко.

— И получай удовольствие? — не смогла не съязвить я. И это была моя эмоция! Или… не моя?!

— О-о, — протянул дракон хрипло, — удовольствие я тебя обещаю. Но не сейчас. После того, как мы избавимся от досадного недоразумения. Жениха или мужа, кто он там. Выясним, что у них на уме. И, вернувшись сюда, в Галии’эр, который станет нашим убежищем, в дом, что я построил специально для тебя, мы произнесем наши клятвы…

— Не подумала бы, что такой пошляк, как ты, будет столь консервативен… — не договорив, я резко перескочила на другую тему: — Построил для меня?! Это как?

— Почему-то, мысленно представляя себе тебя, ту, что назову своей Эли’Ви, солнечной принцессой, я придумал этот дом. И построил его для тебя. Думая, что он обязательно тебе понравится.

— И ты… угадал, — мой голос почему-то начал слабеть, а в голове зашумело. — Он мне понравился. Он… великолепен. И я хочу назвать его своим… нет… нашим домом.

— Это наш дом, Надежда, — согласился Дарахар. — Где хватит места и нам с тобой. И нашим детям…

Он только произнес слово дети, а внутри меня будто взорвалась бомба, меня охватил такой безумный восторг, когда я только представила себе малышей, что будут тут бегать, и сердце застучало как бешенное… А перед глазами почему-то потемнело, и я, так ничего больше мужчине и не сказав, просто растворилась…

Помню какие-то обрывки воспоминаний и образов. Дар гладил меня по волосам и что-то рассказывал ласковым голосом. Я ему недовольно рычала, но он не злился, лишь улыбался ещё нежнее. И злость, и негодование потихоньку начали отступать. А драконица с чешуей подобной жемчугу с золотистыми и голубоватыми переливами блаженно слушала всё, что он говорил и говорил. И в итоге закрыла глаза и тоже доверилась ему. Правда, фыркнув напоследок, видимо, тем самым показав, что она хоть и поверила ему, но за бочок куснуть запросто может, если ей вдруг что-то не понравится. И черному дракону это очень понравилось…

Открыв глаза, посмотрев на ярко-голубое небо над головой, я сладко потянулась, пытаясь понять, что же было сном, что явью. А что, может, вообще галлюцинациями.

Втянув свежий воздух из приоткрытого окна, я поводила рукой по кровати. Нащупала что-то гладкое. Сначала вздрогнула от неожиданности, а потом, услышав недовольное урчание, вспомнила про Черныша.

Так и оказалось, повернув голову, я увидела фаэни, которое, как истинный кот, развалилось на полкровати. Раскинуло лапки в разные стороны. Словно оно тут хозяин и позволило мне лечь рядом.

Не став терять время, я спрыгнула с кровати, обежала спальню, но Дарахара нигде не было видно. Попробовав говорить как вчера, мысленно, потерпела крах. И, сбегав в ванную, мельком увидела, что столик уставлен новыми, свежими блюдами, захватила только пирожок и, жуя его на ходу, помчалась искать мужчину.

Выбежав на улицу, на мгновение зажмурилась от яркого, слепящего солнца, сбежала по ступенькам и, по привычке поздоровавшим с Рахом, погладив его, огляделась.

Но Дара нигде не было. Я уже хотела крикнуть его, но взгляд зацепился за что-то черно-белое посреди розовых листьев раскидистого дерева. Приглядевшись, я смогла разглядеть Дарахара. Мужчина, развалившись на толстой ветке, преспокойно себе лежал и, держа почему-то меч в руке, смотрел на небо.

— Проснулось, моё Солнышко! — знакомо воскликнул дракон и обратил на меня свой взор. — Выспалось, я надеюсь.

Прислушавшись к себе и своим ощущениям, я утвердительно кивнула.

— А как ты себя чувствуешь?

А на этот вопрос я уже знала ответ — первым делом, открыв глаза и вспомнив, что вчера произошло, я «позвала» драконицу. И она, лениво пошевелившись, снова уснула. То есть я её ощущала, понимала, однако дискомфорта и чувства чего-то чуждого она не вызывала. Как и обещал вчера мне Дарахар.

— Прекрасно, — ответила я. И улыбнулась тому, кого люблю. Кому вчера призналась в чувствах в ответ на его.

Мужчина застыл, а потом всего через секунду оказался рядом со мной.

— Я до сих пор не могу поверить, что это правда, — он коснулся моей щеки. — И, наверное, ещё долго не смогу поверить. Но прежде нам… — я не выдержала и поправила сползшее белое «кимоно», натянув обратно на плечо Дара, и он, усмехнувшись, проследив за этим взглядом, продолжил: — Прежде я хочу узнать, ты поела?

— Я не голодна, — отмахнулась я, но мужчина покачал головой.

— Тебе надо есть. Скоро начнет пробуждаться магия дракона. И энергии тебе понадобится очень много…

— Магия!!! — я едва не схватила Дарахара за грудки. — Это… Это… Рах! Орилик!

Я не могла поверить своим ушам и счастью. Плевать мне было, что я там какой-то зверь могучий, летать смогу. Сбылась моя мечта — я смогу приручить себе орилика! Такого же шикарного и замечательного, как и Рах!

На это мужчина тихонько рассмеялся:

— Да, ты сможешь. Я покажу, где обитают орилики. Научу с ними общаться. Однако прежде ты поешь. И мы отправимся решать наши дела. Я бы и один со всем разобрался, но с тобой будет куда проще. Да и мне спокойнее, если ты будешь рядом.

Взяв меня за руку, дракон сделал всего один шаг, потянув за собой, и мы уже оказались в спальне, перед столом.

Я и успела-то только почувствовать что-то странное, плотное, будто мы прошли через завесу из воды. И легкое покалывание на коже. И всё. Здорово! Этому тоже нужно будет обязательно научиться. Но только после орилика.

— Ешь, — мужчина усадил меня на кресло, сам же, развалившись на диване, закинув одну ногу на подлокотник и понаблюдав за тем, как я придвинула себе поближе тарелку, приступила к трапезе, продолжил: — Первым делом я хочу поговорить с теми, кто называл себя родителями Надин. Ты правильно поняла, что они ей никакая не родня. Скорее всего, её родные родители заплатили им, чтобы они воспитали её как родную. Вот только зачем они это сделали и кто они были? Может, и удастся выяснить. Потом вызнаем побольше про твоего жениха, его поверенного. И отправимся прямиком к драконидам. Я уничтожу статую, выясню про то, зачем ты им была нужна. Попутно разберусь с… возможно, родственником. Ну или, если ему повезло, и он не стал твоим мужем, просто поговорю. И вернемся сюда. На этом можно будет считать план выполненным. И если всё пойдет, как я распланировал, то уложимся ещё до вечера. А завтра я оставлю пост в Гохоре, разберусь с насущными делами…

— Ты так сейчас все до пенсии нам распланируешь, — обреченно покачав головой, удивляясь его бьющей ключом, причем по моей голове, энергии.

— Пенсии? Новое словечко? Что означает?

— То, что нам не грозит.

— Да? Ну и ладно, — он махнул рукой. — Потом всё равно выясню. Впереди у нас долгая жизнь. Сама мне всё и расскажешь…

Увидев Черныша, зевающего и вальяжно подходящего к столу, Дарахар поморщился и рассказал, как эта зверюга на него шипела и выталкивала с кровати всю ночь. Предупредил фаэни, что он в следующий раз без боя не сдастся и устроит битву. Меня, что мне придется признать, что я люблю его больше, и выкинуть Черныша в окно, чтобы не мешался.

Под его монолог я спокойно поела, покормила фаэни. Когда же я собралась в ванную комнату, мужчина вмиг стал серьезным и, сказав, что скоро вернется, телепортировался.

К тому моменту, как я приняла душ, привела себя в порядок, Дарахар и правда вернулся. С двумя объемными свертками из плотной белой бумаги. Вручив мне это и сказав, что будет ждать меня на улице, мужчина ушел.

Развернув бумагу, я обнаружила комплект белья, туфли и красивое платье светло-зеленого цвета. Без корсета и прочей чепухи.

— Рах останется здесь, мы с тобой и без него управимся, — не оборачиваясь, проговорил Дарахар, продолжая натирать кожу орилика маслом. Седло и сбрую он уже всю снял и тоже обработал. — Кстати, ты помнишь, где твои «родители» живут, или так быстро бежала, что не поинтересовалась этим вопросом?

— Могу даже указать где именно, — подойдя к своей сумке, я достала карту.

— Ах да! — оживился вновь мужчина. — Карта… из сокровищницы!

— А ты всегда был таким пошляком? Может, поэтому тебя другие драконы и не долюбливали? Кому такое понравится?

— Они были все заносчивыми снобами. Насчет того, кому понравится — так тебе и нравится, моё солнышко несравненное. А я готовился тысячу лет к этому, оттачивал мастерство, — парировал мужчина, сверкнув клыками. И я вздохнула. Мне и правда нравилось вступать с ним в острые и колкие пикировки, которые всегда неизвестно чем могли закончиться и кому принес бы победу очередной раунд.

Сев на плед, который вчера так и не убрала, я развернула карту и ткнула в то место, где стоял особняк «родителей» и началось мое путешествие по Альтере.

— Вот здесь.

Подойдя ко мне, дракон опустился на одно колено и покачал головой:

— Нет, тут я никогда не был, — проведя указательным пальцем, указал на королевство Ратаир, через одно от Равиль, где жили «родители». — Вот тут был. Сюда могу переместиться. Но… дома у меня там нет, и за столько столетий там наверняка всё сильно поменялось. Рискуем очутиться на людном месте и вызвать своим появлением пару смертей, когда все в ужасе начнут разбегаться в разные стороны.

— А если… — я показала на место, где мы впервые встретились. — Вот здесь. Тут ты был. Тут точно никого нет.

— Это…

— Тут я принимала грязевые ванны.

— А, изображала королеву оврага, — Дарахар покивал головой. — Да! Отличная идея, это совсем недалеко. И если хоть тут карта не врет, то по пути ничего нет?

— Ничего. Их дом на отшибе, деревня дальше по дороге, ближе к городу.

— Ну тогда вообще замечательно. Долетим с ветерком!

Подмигнув мне, он поднялся и вернулся обратно к Раху.

А я, убирая карту обратно в сумку, снова увидела куклу:

— Дар, а ты, случайно, ничего не знаешь вот про этих кукол? — и, когда он обернулся, я продемонстрировала ему её. И мужчина почему-то сильно нахмурился, чем озадачил меня.

— Вот тебе ещё подтверждение моих слов, что Надин из рода зрячих.

— Так ты знаешь, что это?

— Знаю. Этих кукол матери Зрячих, что редко доживали до осознанного возраста своих детей, шили своим дочерям. В память. Чтобы у них было хоть что-то. Это было традицией… У Надин была только одна?

— Нет. Много, — я едва не расплакалась, услышав эту короткую, однако наполненную бесконечной тоской и болью, историю. — Но я не знала, что это… — мой голос опустился до шепота, — что это значит так много. Называла про себя их страшными и убогими. Думала, отчего Надин их не выбросила, хранила на виду…

— Это их память. Память о матерях своим детям, — дракон вновь подошел ко мне, но на этот раз, чтобы погладить по волосам и успокоить. — Однако тебе не стоит винить себя. Ты не знала. И не могла знать.

— Не знала… Но теперь я хочу их всех забрать! — я встретилась с мужчиной взглядом и в обращенном на него взоре читался вызов. Означающий, что если он мне не разрешит, то я всё равно сделаю, как считаю нужным.

— Мы заберем. Обязательно, — а он даже не стал спорить. И мой запал мигом потух.

Убрав куклу уже предельно аккуратно, чтобы не испортить её и не порвать, вытянула кошелек с деньгами.

— И деньги мне вернуть надо Катарине. Обязательно.

— А это кто? — поняв, что у меня тоже целый план вырисовывается, мужчина сел рядом, скрестив ноги по-турецки, с интересом наблюдая за тем, что я вытаскиваю из недр сумки.

— Нянька Надин. Она помогла мне сбежать, была добра и даже дала деньги из своих сбережений.

— Тогда ей надо не просто отдать деньги, но и наградить, — Дарахар покивал головой. — Да. Я подумаю, что может быть достойным такого поступка.

— Может, эти драгоценности? — я бросила на плед дорогие украшения.

— Знакомое… — взяв ожерелье в руку, мужчина покрутил его, поднял к небу, разглядывая камни. — Да! Точно! Я видел такое у своей матери.

— Это… Это…

— Это значит, что твой женишок точно мой родственник. Ну или тот, кто заполучил драгоценности моей семьи.

— Я думала, что… ты всех…

— Убил? — Дарахар посмотрел на меня вопросительно. И я кивнула. — Нет, конечно, моё солнце. Мой старший брат занял трон, когда драконы превратились в драконидов. Но давай оставим все догадки, скоро мы и сами всё увидим и узнаем. Что же по поводу этих драгоценностей — ты можешь их отдать. Однако, лично я не считаю их достойным подарком.

— Почему?

— Ну что она с ними делать будет? — резонно подметил мужчина.

— Продаст и на вырученные деньги что-то купит, — не менее логично заметила я.

— Ну, чтобы выручить за них достойные деньги, ей придется ехать в крупный город, — Дарахар начал загибать пальцы. — Это раз. Два — всё равно сомневаюсь, что её не обманут. Три — может попасть на недобросовестного ювелира или продавца. И он либо сам обокрадёт её, либо наведет на неё своих подельников. Четыре — хорошо, если её не убьют с такой крупной суммой денег. Пять могут посчитать за воровку и…

— Я всё поняла! — взмолилась я.

— Ну, значит, понимаешь и то, почему для нее это просто будет красивой безделушкой. Но никак не достойным даром за доброту.

— Я ещё подумаю… — я насупилась и добавила шепотом: — Только у меня денег нет, чтобы что-то купить.

Нет, конечно, я не просила что-то у мужчины, даже помыслить бы не посмела. И, естественно, не думала также намекать на то, чтобы он мне что-то дал. Просто констатировала факт и была этим сильно недовольна. Я привыкла, что могу сама позволить себе купить всё, что надо. А тут — хорошо, не с голым задом хожу. Хотя… и это тоже не благодаря мне, а мужчине, который постоянно или покупает мне разные платья, или откуда-то их приносит. Я ещё раз тяжело вздохнула.

— Я даже слышу, как в твоей голове скрипят сейчас натужно извилины, — прищурившись, мужчина демонстративно начал «буравить» мою голову взглядом. — И знаю, о чем ты с таким недовольным видом думаешь.

— Да?

— Я не возьму у него деньги. Я сама. Всё сама! — забавно изобразив меня, произнес дракон.

Не в бровь, а в глаз! У меня от его догадки даже глаз нервно дернулся. И Дарахар, заметив это, рассмеялся:

— Привыкла ты всё сама. Но придется отвыкать, Эли’Ви. Я слишком богат, я бы сказал, чрезвычайно ужасно богат. И потратить всё не хватит целой жизни. Так что теперь ты будешь мне помогать по мере сил. Тратить моё состояние, которое мне досталось от родственничков и что я сам заработал.

— Дар… — видимо, такой жалобный голос у меня был в тот момент, что мужчина затих и затаил дыхание. — А про детей… ты ведь не шутил?

— Нет, — абсолютно серьезно ответил он. — Я бы никогда не посмел таким шутить. Я понимаю твою боль… но даже не в моих силах и возможностях чёрного дракона переместить тебя туда, откуда ты пришла, чтобы попрощаться с детьми. Однако я бы хотел, чтобы ты полюбила, как своих Таню и Колю, так же сильно и наших детей.

— Ты… хочешь детей? Или ты так говоришь потому, что я того желаю?

— Не сейчас, — ответил честно. — Не в данный момент и не в первый год. Я хочу научить тебя всему. Насладиться тобой. Узнать тебя лучше. А потом… потом у нас будет столько детей, сколько мы с тобой захотим. Мы вместе вырастим их, научим всему. Воспитаем, окружив заботой и подарив свою любовь. Чтобы в их сердцах никогда не поселилась тьма и гниль. Так что — да. Я тоже хочу детей, моя принцесса, от тебя. Наших с тобой детей.

Резко встав, Дарахар подал мне руку и помог подняться. Более мы ничего друг другу не сказали до самого отбытия из Галии’эр.

До этого, когда мужчина признался мне в любви, я считала, что нашла себе место в этом мире, и думала, что уже счастлива. Но своими словами про то, что хотел бы помочь мне увидеть ещё раз Таню и Колю, что хочет детей, он подарил мне куда больше… Он дал мне всё — веру, надежду и любовь. Сделал меня бесконечно счастливой. И, думая о всём этом, я собрала вещи, помогла ему и расчесала гриву Раха.

А потом пришло время прощаться с Галии’эр и долиной. В которую, как мы оба с Даром надеялись, совсем скоро вернемся.

Взяв меня крепко за руку, попросив ничего не бояться, мужчина сделал шаг вперед, и мы «погрузились» в нечто плотное и вязкое, как желе.

В этот раз переход занял чуть больше времени, и мне даже не хватило воздуха в легких: я инстинктивно затаила дыхание перед телепортацией, однако в той странной серости, в которой мы «застыли», как насекомые, как мне показалось, было чем дышать. Пусть воздух и казался стерильным, без запахов, но и не тяжелым. А ещё, сделав вдох, я осмелилась отвести взгляд от Дарахара, который, чтобы поддержать меня, всё это время смотрел мне в глаза. И увидела, что вокруг нас кружат два дракона. Заигрывая друг с другом, они летели крыло к крылу. И то взмывали вверх, то снова спускались к нам, чтобы сделать ещё один круг. Алый, сотканный из пламени, с черными очертаниями. И голубой, подобный кристально чистой воде, с белым рисунком на чешуе.

Завороженная этим зрелищем, я даже не сразу обратила внимание на то, что мы уже находимся посреди леса. Рядом с памятной канавой. Всё было как и тогда. Кроме обугленного и почерневшего, упавшего дерева. Вероятно, когда молния угодила в него, ствол раскололся, и порыв ветра опрокинул сломанного исполина.

— Да-а… — протянул Дарахар. — Казалось бы, прошло так мало времени. А мне кажется, что больше, чем я прикидывался послом в Гохоре.

— И сколько ты там прикидывался… бездельником?

— Дай подумать… Около девяти лет.

— А ты всегда был послом после войны?

— Практически. Были небольшие перерывы.

— И никого не смущало, что тебе уже столько лет и ты не стареешь?

— Я никогда нигде долго не задерживался. Лет пятнадцать там, десять в другом месте. Отправлялся туда, где назревал конфликт или приходил к власти тот, кто не был достойным правителем или же просто не готовым принять власть.

— Я не об этом. Я помню, что ты упоминал разные страны. Но неужели за эти годы ты ни с кем из знакомых не пересекся в другом месте, и кто бы тебя узнал спустя годы? И у них не возникли вопросы?

— Бывало, — Дарахар небрежно повел плечами и зачем-то начал снимать «кимоно». — Но память штука непостоянная. Изменить достаточно один элемент во внешности, причем незначительный, да назвать другое имя. И, вот, я уже сын того, с кем он был знаком.

Я выразительно посмотрела на «халат», когда мужчина мне его отдал, и он пояснил:

— Не хочется опять перемещаться за одеждой. А представляться… твоим «родителям» в одних брюках — даже я считаю верхом неприличия.

— А как передо мной — в одном халате, так это нормально!

— О, моё солнце, — Дарахар приобнял меня за плечи и хрипло прошептал на ушко. — То, как ты тогда покраснела, как вздымалась твоя грудь… И увидеть вновь тебя настоящую — поверь, ради такого зрелища я бы и обнаженным проехался по людной площади в разгар дня.

Большие темно-алые крылья из языков пламени бесшумно распахнулись за спиной дракона, а я оказалась в его руках:

— Полетаем? 

Не скажу, что мне полет понравился. Правильно было бы выразиться — Надежде он не понравился, а драконица была в полном восторге. Она была благодарна своему избраннику за ощущение ветра, но ей хотелось большего. Чтобы он расправил настоящие крылья. И научил её летать. Ну а я благоразумно держалась за мужчину крепче и не смотрела вниз.

Путь до «дома» занял у нас не полсуток, как у меня, а от силы полчаса.

Приземлившись в лесу, метрах в ста от конюшни, Дарахар надел своё «кимоно», переплел немного растрепавшуюся за время полета косу и с таким видом, будто прогуливается, взял меня под руку.

Наше появление не вызвало эффекта разорвавшейся бомбы. Потому что вокруг никого и не было, кроме флегматичной кобылы, лениво жующей траву, на привязи.

Зато, когда мы подошли к особняку, и нас увидела одна из служанок, что помогала мне одеваться перед свадьбой, вот тут всё и закрутилось-завертелось.

Девушка уронила корзину с чистым бельем, которое несла вешать. Почему-то всплеснула руками, то ли переживая, что одежда испачкалась, то ли от неожиданности. И стремглав унеслась в дом.

— Как думаешь, нас выйдут встречать? — Дарахар остановился перед главным входом, лениво оглядываясь по сторонам. — Или стоит самим зайти?

— Могу лишь сказать, что меня тут вряд ли будут рады видеть, — вспомнив крики «родни», от которых у меня закладывало уши, я невольно вздрогнула, представив, как они сейчас начнут верещать.

Вероятно, списав это на испуг, дракон поспешил меня успокоить:

— Не переживай, моё солнышко, более никто не посмеет даже слова плохого тебе сказать.

Подойдя к двери, он протянул руку, чтобы отворить её, но внезапно сделал шаг в сторону. И вовремя. Иначе ему бы прилетело со всей силы створкой прямо по лицу.

И на меня вылетели «мама» и «папа». Однако не с распростертыми объятиями.

Увидев меня одну с большими глазами от удивления, они сразу начали орать что-то нечленораздельное и понеслись на меня. Но, прежде чем ладонь «матери» достигла моей щеки, её перехватил Дарахар.

Положив вторую руку «папаше» на плечо, заставляя их остановиться, он яростно прошипел, склонившись к ним:

— Я вам переломаю руки и ноги, если только попробуете сейчас хоть что-то сказать моей избраннице. И пощады от меня не ждите.

Дрожа от страха, синхронно обернувшись, «родители» задрожали ещё сильнее, увидев, кто стоит позади них. Даже я, хоть и видела дракона до этого в его истинной ипостаси, находилась сейчас под небольшим впечатлением.

Волосы, заплетенные в косу, взмыли вверх, глаза сверкали ярче солнца на небе, а лицо было перекошено от ярости.

Но тут наконец опомнилась и я. Сначала я просто растерялась, когда мужчина с женщиной вылетели, но и меня настигла злость. Моя рука взметнулась вверх, и звонкая пощечина настигла леди Эльвину.

— Кажется, я вам кое-что задолжала, — холодно процедила я, глядя ей в глаза.

— Как… как ты…

— Посмела, вы хотите сказать? — закончила я за неё предложение. — Легко быть сильным и смелым, когда против вас одна слабая девушка, а за спиной — супруг? Интересно, вам было легко и приятно унижать Надин? Однако сейчас, наверное, неприятно ощущать себя на её месте?

Я взглядом попросила Дарахара отпустить их, но мужчина, мотнув головой, холодно произнес:

— Я не дам им ни малейшего шанса, — и обратился к «родителям»: — Встреча вышла очень горячая, вы не находите?

— В-вы кто? — набравшись смелости, пробормотала испуганно «мама».

— Недоброжелатель. Ваш. И тот, кому нужны ответы. И быстро.

— К-к-какие? — а вот «отец» смог произнести это с вызовом, но сильно заикаясь.

— Т-т-такие, — со злой усмешкой передразнил его дракон и, сжав их плечи, заставил развернуться, и буквально втащил внутрь дома.

Осмотревшись, увидел приоткрытую дверь, ведущую в гостиную, и поволок их туда.

Слуги, увидев такую картину, вместо помощи своим господам предусмотрительно бросились врассыпную.

Подведя «родителей» к дивану, дракон заставил их сесть. Встал напротив. И пусть Дарахар уже и не полыхал, однако его взгляд, полный ярости и презрения, наводил на них не меньший ужас, и они не позволили себе и рта открыть.

После, галантно усадив меня в кресло, мужчина развернулся к леди Эльвине и её мужу:

— У вас есть полчаса, чтобы рассказать мне, как у вас появилась девушка по имени Надин. Кто её привез и что говорил. Также что дал вам и обещал. Никакой лишней информации, никаких догадок. Четко и только по существу. Врать я тоже настоятельно вам не советую, если не хотите узнать, каким я бываю в гневе.

Честно говоря, даже я готова была выложить ему всё и сразу. Таким гневом был пропитан его голос, так зло сверкали глаза, что было ясно — мужчина не шутит. И впервые я увидела его с этой, тёмной, стороны. А та его злость, направленная на фаэра или бахнамута и Аэратара, была лишь отголоском настоящей ярости, на которую он был способен.

Я осталась под сильным впечатлением, а драконица вновь была довольна тем, что у нее такой могучий избранник.

Как Дарахар и просил, «родители» быстро, практически без лишних подробностей, выложили ему всё, что знали или помнили о том дне пятнадцать лет назад, когда впервые увидели меня.

Тогда они жили в деревне и были не богаче остальных людей, возделывающих свои поля. Но почему-то именно к ним поздним вечером постучался мужчина с девочкой на руках.

Заплатив им очень много денег в обмен на клятву, что они воспитают дитя, как своё и обычного человека, мужчина исчез. Оставив девочку по имени Надин и два мешка: один с монетами и драгоценными камнями, а второй со страшными куклами.

На полученные деньги их семья смогла позволить себе многое. Шикарный дом, конюшню, слуг. Жить, как им хочется. И они первое время даже пытались растить Надин как родную. Однако она была слишком странная, говорила жуткие вещи про драконов, что за ней придут. И полюбить они её не смогли. Наняли Катарину, а сами максимально отгородились. А когда родился родной сын, про Надин и вовсе постарались забыть. Кормили, одевали, но на этом «любовь» их заканчивалась.

Мне хотелось высказать им всё, что думаю об этом, припомнить слова няньки о том, как они на самом деле относились к Надин, но это лишь затянуло бы разговор. А мне хотелось побыстрее отсюда убраться. Да и я чувствовала, что они говорят правду про страх, и верила, что пророчества Надин их пугали. Наверняка её считали сумасшедшей. И резонно опасались за жизнь сына. Вот только они перешли грань. Однако пусть это останется на их совести, да и жизнь всё рассудит и расставит по местам.

Потом Дарахар приказал рассказать про незнакомца и письмо, которое они получили.

Леди Эльвина даже сбегала и принесла ему лист бумаги. Почитать, что там было написано, дракон не дал, фыркнул только, пробежав взглядом по тексту:

— Сколько пафоса!.. Что-то маловато заплатить решили… — а потом, закатив взгляд, выдал: — Печать рода Наир’Намай. Значит, точно мои родственнички!

И белый лист тут же осыпался пеплом на дорогой ковер под моим недовольным взглядом — я ведь тоже хотела почитать, а Дарахар его просто сжег!

На моих пальцах вспыхнул синий огонь, когда я погрозила дракону. И так и застыла, смотря удивленно на пламя, а мужчина восторженно воскликнул:

— В гневе ты прекрасна!

— Не нервируй меня… Дар… — пробормотала я, стряхивая пламя и пряча руку за спину.

Подмигнув мне, мужчина снова стал серьезным и посмотрел на тихих, смирно сидящих «родителей»:

— Когда пришло письмо?

— Три месяца назад.

— И вы просто решили продать ту, которую поклялись вырастить?

— Она уже выросла! Вон какая… — договорить леди Эльвина не решилась, когда на неё посмотрели зло я с Дарахаром. — Мы свой уговор выполнили.

— Тут я не согласен. Ну да шаррах с вами… — заложив руки за спину, мужчина отошел к окну и, встав к нам спиной, о чем-то задумался. А я подумала, как жизнь резко изменилась. Помнится, меньше месяца назад именно там стоял фаэр в такой же позе и смотрел в окно. Я же тряслась от страха. А мои родители светились от счастья. Сейчас свечусь только я — от любви. А они стучат зубами от ужаса перед могущественным магом, который пришел со мной.

— Так вы её… муж? — подал впервые за долгое время голос «отец». — Она убежала от вашего поверенного… но мы не виноваты! Мы сде…

— Заткнись! — рявкнул Дарахар, не обернувшись. — Не виноваты они! Вы во всем виноваты! Не смогли дать девочке то, в чем она нуждалась. Из-за этого, не видя любви, она раньше срока ушла за грань.

— Какая грань? Ну выпила синецвета, так сидит же жива-здорова…

Пальцы дракона, который переместился к ней, сомкнулись на горле «леди» и не позволили ей договорить. Острые отросшие когти сильно впились в кожу:

— Драконы, люди, фаэры, дракониды и даже эльфараины… все вы… одинаковые. Деньги, власть — помани вас ими, и вы забываете о совести, достоинстве. Вы готовы продать что угодно, обменять любовь и дружбу на блеск металла. И ничего не меняется с годами — вы всё те же. Алчные, жалкие и мерзкие… Говоришь, подумаешь, что едва не умерла… Так она и умерла. Из-за тебя. Из-за таких, как ты… Ненавиж-жу-у…

Ладони дракона начали стремительно покрываться черной чешуей. Я даже ощутила, как зарычал его дракон, с какой силой полыхает его ярость. И, опрометью подбежав к нему, скинула его ладонь с шеи женщины и встала перед мужчиной.

— Остановись! — рявкнула я, глядя в золотые глаза с вытянутыми зрачками. — Не уподобляйся тем, с кем сражался. Пусть они и не заслуживают снисхождения, уважения, и им было плевать на жизнь Надин, но… не нам с тобой решать их судьбу. И разве ты испытаешь удовольствие, свернув им шеи?

— Нет! — рыкнул Дарахар. — Но когда я представляю, как страдало несчастное дитя. Как мучилось, не понимая, почему её ненавидят и что с ней происходит. Как сама в одиночестве сражалась со своими страхами…

— У неё была Катарина! Конечно, это не оправдание им… Но и им ничего о ней не рассказали, они не понимали, что с ней творится. И они хотя бы пытались… А нам уже пора уходить отсюда.

Так внезапно я стала на их сторону. Однако лишь для того, чтобы дракон не превратил их в пепел.

— Ты узнал всё, что хотел?

— Да, — спрятав ладони в широких рукавах, дракон кивнул. — Можно уходить. И… ты права, моё солнце. Просто я… пока тоже ещё плохо лажу с… тем, кто так долго спал. Его злость затмила мой разум. Впредь, обещаю, такого больше не повторится. Пойдем, нам тут больше делать нечего.

— Погоди, я только заберу куклы Надин, — я уже сделала шаг, когда ладонь Дара легла на моё плечо.

— Пускай их тебе принесут. Мы подождем на улице… Я хочу, чтобы ты сейчас побыла рядом.

Кивнув ему, я посмотрела на «отца», который, всё поняв, тут же поднялся и громко позвал слугу.

Очутившись на улице, дракон подставил лицо солнцу и выдохнул:

— Они с такой легкостью говорили о жизни и смерти той, что должны были воспитывать…

— Они не любили её, она ведь не была родная. Боялись её слов, считая их бредом сумасшедшей. Но они…

— Ты оправдываешь их?

— И да, и нет.

— В тебе куда больше доброты, чем во всех, кого я знал до этого вместе взятых, — Дарахар посмотрел на меня и улыбнулся. — Извини, что напугал. Просто не смог сдержать дракона, видимо, я слишком сильно устал за последние дни, а он — быть взаперти.

Подойдя сзади, я обняла его за талию и прижалась щекой к спине.

— Ты, вообще, отдыхал в те дни, что мы путешествовали?

— Бывало даже спал, — без тени смеха ответил он.

— Бывало? А когда это было в последний раз?

— Кажется, дня четыре назад.

— После сражения с бахнамутом?

— Да.

И мне захотелось встряхнуть этого дракона хорошенько! Ну что за мужчины такие — вечно спешат, торопятся куда-то, о себе не думают. Гробят себя!

— Значит, нам надо отложить твой план, — произнесла тоном, не терпящим возражений. — А тебе — срочно где-то отдохнуть. Думаю, в городе неподалеку найдется приличная гостиница.

— Я не могу, — повернувшись, мужчина обнял меня.

— Почему?!

— Просто представь себе, что у меня, твоего избранника, есть где-то невеста…

Я сначала хмыкнула, думая, что он говорит о какой-то глупости, вместо того, чтобы задуматься о своем самочувствии. Однако, когда я всё же сделала, как он сказал — то, с чем я ещё не свыклась: драконица, буквально воткнула свои длинные и острые когти в мое сердце и, зарычав, явно продемонстрировала, что она об этом думает. И намекнула, что будет с соперницей, если такая появится.

— Вот, — ощутив моё волнение, произнес Дарахар. — Именно это я и чувствую последние дни постоянно. И не могу остановиться и отдохнуть. Но не переживай, со мной всё будет в порядке. А, как только мы с тобой со всем закончим, я высплюсь. Буду всё время рядом и с удовольствием слушаться твоих приказов о том, что мне поесть, сколько поспать. И…

— И уже чувствую по твоему голосу, что ты хочешь произнести заранее подготовленную пошлость.

— О как же ты коварна! Я такую шикарную придумал! А ты взяла и момент испортила.

— Ничего, уверена, тебе ещё представится случай и не один.

— Твоя правда.

Мужчина отпустил меня и, протянув руку, забрал из дрожащих рук только что подбежавшего и запыхавшегося «отца» мешок. Вероятно, с куклами Надин и всеми её вещами, судя по объему.

Кивнув ему на прощание, я вдруг вспомнила о важной вещи:

— А где сейчас Катарина? Она уехала к своим родственникам?

— Да.

— А где они живут, вы, случайно, не в курсе?

— Она… кажется, она упоминала город Штайр.

— Спасибо, — поблагодарив его, я поспешила к Дарахару, который почему-то разминался посреди лужайки. Будто ему вдруг приспичило сделать зарядку.

— Хороший денек, чтобы полетать! — бодро пропел мужчина, всучив мне мешок и подхватив меня на руки…

А в следующее мгновение я подлетела в воздух, словно меня бросили на батут.

Затем раздались дикие крики, вопли. «Родители» дружно хлопнулись в обморок. Слуги, кто последовал их примеру и решил прилечь, отдохнуть, а неког более стойкие забегали, засуетились и истошно заверещали…

Я же, очутившись на огромной ладони черного дракона, смотря на весь этот спектакль, зачем-то помахала им рукой.

Думаю, Дарахар это сделал специально: показал свой истинный облик. Он хотел отомстить. И страх он верно посчитал самым действенным наказанием, да ещё и такой — за ними может прийти оживший кошмар, дракон. Этого «мои родители» точно никогда не забудут.

Изогнув шею, демонстративно опалив газон перед домом струей пламени, Дарахар довольно заурчал и, взмахнув крыльями, стремительно направился в сторону высоких пиков, покрытых белыми шапками, виднеющихся у горизонта.

В общем и целом я в этот раз получила наслаждение от полета, драконица внутри так и вовсе пищала от восторга. Ну а я, обхватив покрепче мешок, смотрела на то, что творится внизу.

Хоть города Дарахар и облетал, чтобы горожане массово не эмигрировали на другой континент, подальше от того места, где пролетал дракон, но над деревеньками мы пролетали. И даже с огромной высоты, на которой он летел, огромного черного дракона на безоблачном небосводе могли прекрасно заметить. И я всё представляла, как люди, завидев его, всё бросали и бежали врассыпную.

И недовольно думала о том, до чего эти… чешуйчатые людей и всех остальных довели! Вместо красивого и удивительного создания они наверняка видят ужас, летящий на крыльях… черного цвета. В общем, как говорил главный герой одного мультика: «Я пятно, которое не сотрешь!». И сколько должно пройти столетий ещё, а может, и тысячелетий, прежде чем страх перед драконами перестанет быть столь всепоглощающим?

— Не устала? — через какое-то время спросил меня Дар.

— Нет! Это ведь не я крыльями машу, ужас вокруг навожу… Кстати! А ты не желаешь где-нибудь остановиться и пешочком пройтись?! — прокричала я, чтобы он услышал меня даже сквозь шум ветра. — Думаю, ты уже довольно шороха навел!

— Мне так хотелось вновь ощутить это чувство полета… свободы, — совсем не испытывая никакого сожаления, «вздохнул» дракон, осязая только восторг и радость.

— А народ внизу ощутил только ужас. Так что, давай… страх ты мой, трепещущий в ночи, спускаться. Прогуляемся. Воздухом подышим. Дойдем до гостиницы и… поедим…

— Почему это в ночи?! И спать я не лягу! — как маленький, воскликнул Дар.

— А если рядом со мной? — хитро уточнила я.

— Солнышко моё, это, позволь заметить, запрещённый прием! И, кстати, о каком ужасе ты говоришь? Я прекрасен!

— В этот раз я даже и не спорю. Но люди внизу… Думаю, увидев тебя, судя по твоим же рассказам, наверняка испытывают несколько другие чувства. Прямо противоположные. Красавчик ты мой.

— А! Я тебя понял. Поверь, Надежда, я бы не посмел их так пугать. Я до сих пор помню тот ужас на лицах созданий, когда они замечали в небесах драконов. Мне нестерпимо больно было это видеть. И поэтому пред ними я никогда не представал в истинном облике, когда сражался с ними бок о бок… — я услышала тяжелый вздох, а из ноздрей дракона повалил густой белый пар, который тут же сдул сильный встречный ветер.

— Однако ты всё же их пугаешь. Сложно не заметить тебя на кристально чистом небе. Пускай и мало кто днем, погруженный в свои дела и заботы, поднимает взгляд вверх…

— Моя Эли’Ви, — голос Дарахара стал чарующим, ласковым, — я у тебя столь мудрый и хороший, что заранее наложил на нас заклинание невидимости. И даже если кто-то поднимет взор к небесам и будет в него зачем-то напряженно вглядываться, то ничего не заметит. Но… тень от меня всё же остается. Именно по этой причине я и избегаю полетов над городами. Ну а в деревнях — посмотрят на небо, да отмахнутся, подумают, что им почудилось. В отличие от городских жителей им некогда думать о каких-то глупостях.

— Мог бы сразу предупредить. А то я о сердечных приступах переживала.

— Я просто и не подумал, что тебя это будет заботить. Но… тут моё упущение. Впредь исправлюсь, обещаю.

Огромная пасть изогнулась в подобие улыбки, а я невольно вздрогнула. Находясь от огромных клыков в такой близости, невозможно не испугаться. Даже зная, что тебе ничего не угрожает. А вдруг случайно ветром туда сдует? Ну или он вздохнет сильнее, а меня внутрь просто затянет турбулентностью какой-нибудь?

Прошёл ещё, наверное, час, который мы провели за ничего не значащими беседами о погоде, природе и прочих глупостях, прежде чем Дарахар начал медленно снижаться.

А ещё примерно через полчаса он, присмотрев место, достаточное для приземления, вблизи небольшого городка, наконец приземлился.

Хоть мне и было довольно комфортно на его большой лапе, но я с огромным удовольствием, когда он меня ссадил на поляне, вытянулась и начала делать разминку.

— Хорошо-о! — протянула я, делая ещё один взмах руками, и нагнулась, чтобы растянуть спину.

— Да не то слово! А какие виды! Какие кр-расоты! — с рычащими нотками в голосе промурлыкал Дарахар.

— Ты уже в человека превратился, оделся? — уточнила, медленно разгибаясь.

— Моё солнце, в человека мне, к счастью, обратиться не грозит. Зато ты постоянно будишь во мне зверя. Какая грациозность, — не обращая внимания на пошлости я продолжила свою импровизированную зарядку и расставила руки в стороны, — какие просторы… — подойдя ко мне со спины, мужчина погрузился в созерцание вида, который открывался сверху на мою грудь. — Вздымающиеся холмы… Остроконечные пики гор…

— Да тебе бы в писатели! С такой-то бурной и буйной фантазией, — я всё равно подтянула платье повыше, несмотря на то, что никаких «остроконечных пик» он видеть точно не мог.

— С такой прелестной драконицей у меня не только фантазия уже разыгралась…

— Ага. Согласна. У меня тоже аппетит разыгрался, — хмыкнула я, прекрасно понимая, о чем он. И мастерски прекратила бурный поток его пошлостей.

Мужчина поморщился, сделал трагичный вид, даже воздел глаза к небу, но произнес не то, что я ожидала:

— Совсем я стал стар. Прости, моё солнышко, я сейчас мигом сбегаю…

— Давай без бега за зайцами обойдемся, — я вовремя схватила дракона за руку, который уже настропалился нестись куда-то. — И без телепортаций за всякой снедью в немыслимых масштабах. Мы совсем недалеко от города. Прогуляемся немного. Заселимся в гостиницу…

— В один номер…

— С огромной кроватью!

— Да что же такое! — едва не взвыл Дарахар. — Ты соблазнить меня, что ли, хочешь?

— Конечно. Отведать твоего старого, дряхлого тела…

— Дряхлого? — мужчину даже «повело» в сторону, а его глаз нервно дернулся.

— Ну вот когда отведаю… Проверю всё… — я состроила томное выражение.

— Кажется, с пошлостями мне стоит повременить, — грустно, причем уже без всякого пафоса, а вполне искренне, простонал дракон, взяв меня под руку. — Ты познала надо мной власть. Ты выиграла эту битву. Пока… Пока я признаю своё поражение!

— Пока? — я хитро прищурилась.

— Моя принцесса, как только ты станешь моей, я докажу… насколько я ещё ого-го! И мы продолжим наши сладкие пикировки, без которых я уже не могу представить свою жизнь. От них у меня быстрее струится кровь по венам, мир вокруг становится ярче…

— А почему… — тут я впервые замялась и даже немного покраснела. — Ты не подумай, что я прямо настаиваю. Однако мне очень интересно, почему ты, раз ты так хочешь… страдаешь… То почему откладываешь, желая сначала провести церемонию?

— Потому, моя Надежда, что пусть и был я женат, но с тобой союз у меня будет настоящим. Раз и навсегда. Поэтому торопиться я не желаю. И хочу, чтобы у нас всё было, как я представлял в своих мечтах. Не впопыхах, торопясь утолить лишь плотское желание. А так, чтобы мы оба вспоминали этот момент нашего единения, как нечто волшебное. Как нашу первую сказочную ночь из тысяч, миллиона других. И именно по этой причине я подожду ещё столько, сколько понадобится, несмотря на то, что я сильно хотел бы заняться с тобой любовью…

В тот день мы спокойно рука об руку, как обычные путешественники, парочка влюбленных, дошли до города. Нашли спокойную, приличную гостиницу и сняли в ней один номер, несмотря на всё недовольство и негодование Дарахара. Нет, я не была так жестока, какой он хотел меня выставить, просто я знала, что у этого крайне деятельного товарища найдется тысяча причин и дел, причем невероятно срочных, если я не буду за ним приглядывать. Поэтому, загнав его в комнату, дождалась, когда нам принесут еду. Поела с ним и с широкой улыбкой на устах, указала на кровать. Чисто на автомате, не задумываясь, он отпустил пошлую шутку, что ляжет только если я согрею ему постель. А когда я сразу начала раздеваться, осознал, что сказал, яростно зарычал и умчался в ванную комнату.

Проводив его улыбкой, я скинула туфли, легла с самого края и, пока он там намывался, завернулась в одеяло. Дождалась его и проследила, что он лег и, улыбнувшись мне сонно, практически сразу крепко уснул. Только после этого и я крепко заснула. Зная, что Дар теперь точно никуда не уйдет и хорошенько отдохнет.

Так и оказалось — мой дракон проспал весь день и всю ночь. Лишь изредка он на пару секунд просыпался, проверял, что я рядом, пододвигался ко мне чуть ближе и снова погружался в сон. Таким образом, к утру я оказалась в крепких объятиях выспавшегося, полного сил и донельзя довольного мужчины.

Во время завтрака, смотря в окно на улицу нового для меня города, созерцая красивые виды на горы, бесконечные изумрудные поля, я ненароком обмолвилась, что хотела бы попутешествовать. Не куда-то ехать, спешить или тем более убегать. А просто поехать куда глаза глядят. Посмотреть мир вокруг.

На что Дарахар спросил непринужденно: «А не хочет ли прямо сейчас отправится в путешествие, моё солнце?»

И я, не раздумывая, мгновенно согласилась. Радуясь, что его нервозность из-за усталости и переутомления ушла.

Выйдя рука под руку из гостиницы ранним утром, мы свернули за угол, в небольшой проулок, и оттуда, растворившись во мраке, телепортировались.

Первой нашей остановкой стал Гохор. Точнее, особняк Дарахара в этом городе. Пока я бродила по шикарному дому, разглядывая место, где прожил последние девять лет мужчина, поражаясь его утонченному вкусу, восхищаясь тому, как он умело планирует обстановку, эргономику, дракон доделывал какие-то свои дела. Потом, переодевшись, он отвез меня в магазин готовых платьев.

Думаю, дай я ему тогда волю, он бы скупил сразу всё. Но я была непреклонна, и мой гардероб пополнился лишь двумя новыми платьями.

Одно — шикарное, вечернее: тёмно-изумрудное с серебристой вышивкой. Другое — дорожное, но не такое, как в прошлый раз, с корсетами и прочей чепухой, а удобное, жемчужного оттенка и в тон ему замшевая курточка. Также к этому богатству добавились новое белье и обувь.

До вечера мы бродили по городу Гохор, столице королевства Гохор. Где правил король по имени Гохор. Да-да! Терраны оказались существами то ли со странным чувством юмора, то ли с памятью у них были проблемы. Или нравилось им слово «гохор», что означало «начало». Откуда повелась традиция всё самое важное называть этим словом, Дарахар мне рассказал. Оказалось, началась эта веха с «началом» с правителя Бандакара, что посчитал себя первым и самым великим. И стал он величать себя «Гохор» — тот, с кого начнется величие их, терранов, расы среди других, не таких значимых и великих. Из той затеи в итоге ничего не вышло, кроме того, что терраны до сих пор считают себя особенными. Однако та задумка с «Гохором» пришлась им по душе, и Дар считал, что это невероятно удобно. Все правящие короли были «Гохорами», если столицу перенесут, она тоже будет Гохор. Даже первосвященник у них был Гохор. Только с приставкой… Святой. И было уже совсем не удивительно, что эти ящероподобные Великого Бога, которому поклонялись практически все в этом мире, считая его главным в божественном пантеоне, величали Великим Гохором.

Что я могла сказать по поводу их столицы и самих терранов, проведя там целый день? Чистые, узкие улочки, невысокие, максимум трехэтажные дома странной формы, будто многоуровневые норы, сложенные из камня. Но симпатичные, светлые, с элементами и декором из темного дерева. Сходство с норами ещё усиливали круглые окна разного размера. Несмотря на то, что Гохор был расположен рядом с десятком водопадов, тут не пахло болотом, не было лишней влаги и не виднелся мох. В общем, у меня осталось приятное впечатление о городе и терранах. Все были приветливы, улыбчивы, пусть и совсем чуточку заносчивы к представителям других рас.

Когда над Гохором сгустились сумерки, мы с Дарахаром вернулись в его дом. Переоделись в вечерние наряды. И дракон презентовал мне шикарный комплект драгоценностей. А потом на шикарной карете мы добрались до королевского дворца. Большой, большой норы, как я его назвала.

Там Дар, обнимая меня, практически стискивая в объятиях и нося на руках, дошел до Гохора. Представил меня. А затем во всеуслышание заявил, что он встретил ту самую, то есть меня. И вынужден оставить свой пост. Конечно, ему бесконечно жаль покидать такого замечательного короля, работу посла, но отныне он хочет посвятить себя только семье.

Пожилой благообразный терран с огромной короной на голове важно покивал, даже как-то по-дружески посетовал, что лишается такого умного собеседника, и мы ушли, растворившись в толпе.

После Гохора всего за неделю мы побывали ещё в десятке удивительных мест. Увидели бескрайние поля цветов у подножия гор, красивые города с необычной архитектурой, соборы, замки, разноцветные леса, дерево-исполин размером с гору. Стали свидетелями незабываемых восходов и чарующих закатов. Сидя в тишине, держа друг друга за руки, мы наслаждались каждым мигом и красотой вокруг. Было даже «Северное сияние», которое мы созерцали, лежа на поле в долине. И неоновые сиреневые медузы, за чьими «танцами» мы наблюдали, сидя на коралловом песке, на берегу океана…

Благодаря умению дракона телепортироваться где мы только не побывали. И, по словам Дарахара, это только малая часть того, что он хотел бы мне показать. Мы пару раз заглянули в Галии’Эр. Навестили Раха и Черныша. Причем вчера я фаэни взяла собой, не выдержав грустного взгляда и сделав в сумке подобие норки, спрятала его туда, пока Дар не видел. С ориликом поступить я так не могла, поэтому просто погладила Раха и обещала, что мы скоро вернемся.

Когда же мы с Дарахаром переместились в пограничный город с королевством Намай, я пребывала в шикарном расположении духа. Весь мир рядом с этим чутким, отзывчивым и прекрасным, начитанным собеседником, моим мужчиной, казался мне чудесным. Сказочным. Мне везде и всё понравилось. И я даже не вспомнила, что существуют тут и такие города, как Самахар…

Поэтому, когда карета, которую вчера дракон приобрел, пересекла ранним утром горный массив по узкой дорожке, я в нетерпении ожидала увидеть прекрасную столицу драконидов. Помня о прекрасных особняках в Галии’Эр, как там удивительно и замечательно несмотря даже на запустение, подобного я ожидала и от Намай…

Вот только все мои фантазии и мечты вмиг разбились вдребезги об ужасающую реальность.

Выглянув в очередной раз в окно, отодвинув плотную занавесь, я увидела черное грязное пятно внизу, в долине, окруженной чистым белым снегом. Это был не чудесный город, удивительного и развитого королевства некогда великих созданий. Это был самый настоящий кошмар. Пара десятков больших особняков из черного камня стояли на уступе. А чуть ниже находился город из черных домишек. Узкие неприглядные улочки. Никакого намека даже на куцую растительность… Серость и грязь. Уныние и безнадега — вот что я увидела и испытала.

И это была столица Намай! Что же творилось там, дальше, за утесом, я боялась представить.

Дарахар, что до этого увлеченно читал книжку, заметив, как изменилось моё лицо, когда я села обратно, ничего не спрашивая, приказал кучеру остановить карету.

Не дожидаясь, когда она полностью затормозит, дракон выскочил наружу. И замер. Минут на пять. Смотря вниз.

Его лицо сначала превратилось в безжизненную маску. Кожа побелела, но не от мороза, а от гнева и ярости. Я услышала жуткий рык, донесшийся из его груди, который напугал даже флегматичных скакунов, впряженных в карету.

Выбравшись из теплого салона экипажа, спрыгнув на снег, я встала рядом с драконом и тихо спросила:

— Ты никогда тут раньше не был?

— Нет. Никогда… — мужчина задыхался от чувств. И, думаю, самой сильной была злость. На самого себя. На то, что он однажды сделал ради других и к чему приговорил остальных, что сотворил со своей расой. — Я никогда раньше не приезжал в Намай. Не видел в этом смысла… Донесения отсюда никогда не представляли интереса. «Всё нормально; всё хорошо; дракониды заносчивы, однако не представляют угрозы, живут обособленно, торгуют неохотно»… Ни разу… Ни разу, моя Надежда, я ни от кого не слышал, что тут что-то не так. А сам не хотел приезжать, потому что не желал видеть то, чем они стали из-за меня…

— Не из-за тебя, — взяв его за руку, я крепко её сжала. Чтобы он почувствовал, что не один. Что я поддерживаю его. — Из-за себя. Ты был вынужден так поступить. И ради них тоже.

— Да. Вынужден. Но… Но всегда будет какое-то «но». Для меня. Потому что я предал их, свой народ. Поддержал их переселение сюда. Да, мы обеспечили драконидов всем необходимым. Не запрещали им торговать, выезжать отсюда. В недрах этих гор достаточно драгоценных металлов и самоцветов… Однако почему они живут ТАК?! — свободной рукой Дарахар указал на мрачный город. — Почему их город похож на развалины? Я не слышал ни о каких происшествиях. Не было землетрясений, никаких катаклизмов. Ни-че-го! И как в «этом» могут жить потомки драконов?! Куда делся их ум и мудрость? Что стало с трактатами, которые они взяли с собой? По строительству, благоустройству, магии… Они ими растопили печи, чтобы согреться?! — он обреченно покачал головой. — Я… Я не понимаю! И не верю тому, что видят мои глаза. Я всё думаю, что это дурной сон. Сейчас я проснусь, мои веки откроются, и увижу прекрасный город, утопающий в зелени. Прекрасные особняки. Аккуратные, вымощенные улочки, тысячи магических ламп, освещающих всё вокруг…. А не темноту. Сплошную черноту в окружении белой пустоты…

— Надо спуститься. Может, не всё так плохо, — пробормотала я, пытаясь его успокоить. Хотя и сама не верила в свои слова.

— Думаю, что всё ещё хуже, — тяжело и с невыносимой скорбью выдохнул дракон.

— Знаешь… — сделав шаг, я встала перед ним и, подняв руки, прижала озябшие ладони к его щекам, заставляя отвести взгляд от столицы Намай и посмотреть в мои глаза. — Ты как-то правильно сказал, что все мы ошибаемся, несмотря на весь опыт и мудрость. Себя ты считаешь виновным. И думаешь, что совершил непоправимую ошибку и обязан был тогда найти другое решение. И, заметь, ты постоянно, говоря это, произносишь: «Я; я должен был; я был обязан; я виноват». Ты берешь на себя слишком много, Дар. Ты не повинен в том, что совершали другие. Нет твоей вины, что не прислушались драконы к голосу совести, разума, не услышали других и не видели, что творят…

— Но я… — мужчина перебил меня, и я едва заметно качнула головой, и он сразу замолчал.

— Вновь ты произнес: «Я». Ты такой же, какой была когда-то я. Я должна, я сама, я сделаю. Думаю, хотя нет, я уверена, все драконы были, как ты. Вы были умны. Вы стремились вперед. Однако с каждым годом становились всё более разобщенными. В сердцах самых умных созданий поселилось одиночество, образовав пустоту, которую заполнил яд. Ты сам упоминал, что дети у вас уже долгие годы не рождались, и это только подтверждает мою догадку, что вы были слишком заняты каждый самим собой. Вот мой ответ на твой вопрос, почему это произошло с драконами.

— Ты думаешь, что всё так просто? — притянув меня к себе, Дарахар зарылся лицом в мои волосы. — Ответ так прост? Мы просто были одиноки?

— Да. Теперь, вспоминая себя и свои поступки, наблюдая за тобой, я в этом уверена. Я сама. Я сам. Что кроется за этими словами? Одиночество, любимый. Грусть и тоска. Но они не заполняют наши сердца, они образуют пустоту. И сейчас твою пустоту заполняет яд. Отравленные мысли, что ты виноват. Забудь о них. Отринь прошлое. И, как недавно сказал мне, не произноси больше: «Я сам». Теперь есть «мы». Поэтому давай идти вместе вперед, думая о светлом будущем… — прильнув к нему так, чтобы он ощутил, как я нуждаюсь в его силе, поддержке и тепле, я прошептала: — Мы вместе со всем справимся…

— Вместе, — в тон мне прозвучал его голос. — Ты права, моя Эли’Ви. Каждый из нас считал себя умнее других. Лучше. И мы с каждым годом, становясь всё умнее, только отстранялись друг от друга. Но знания не давали нам теплоты, не дарили любви… Видимо, ты и правда нашла разгадку, как яд попал в наши сердца и отравил наши умы…

В этот момент сильный порыв промозглого ветра взъерошил мои волосы, а я поежилась от холода, который обжег шею. Ощутив это, дракон сразу замолчал, взял меня на руки и, внеся в карету, не выпуская из рук, опустился на сиденье.

Отдав приказ двигаться дальше, Дар посмотрел на меня и улыбнулся:

— Ну что, давай вместе узнаем, что же там происходит. И что нам с этим делать.

— Ага.

Из-за начавшегося снегопада, превратившегося в метель, дорога до города заняла не два часа, как планировалось, а в два раза больше. Лошади, не орилики, впряженные в карету, уже едва стояли на ногах от усталости, когда мы наконец-то въехали в городские ворота.

Пока Дарахар выяснял у стражников по поводу гостиницы, я украдкой разглядывала большую площадь. Наверное, предполагалось, что это будет торговая площадь. Куда будут приезжать многочисленные торговцы с других стран и продавать товары со всего света. Вот только тут было пусто. Не было и намека, что тут кто-то ведет бойкую торговлю, хотя был разгар дня. Конечно, можно было бы списать всё на непогоду. Однако, когда погодные условия были помехой для торгово-рыночных отношений? Всем надо есть, на чем-то спать, во что-то одеваться…

Поблагодарив стражников, дракон объяснил дорогу кучеру, запрыгнул обратно в карету, и мы тронулись по самой широкой улице в сторону особняков на уступе.

— Остановимся кое у кого… в гостях, — мрачно возвестил Дарахар и, отодвинув плотную штору, напряженно стал всматриваться в город драконидов. К кому мы поедем, уточнять не стала, потому как мужчина был явно не в духе вести сейчас беседы. Его лицо все сильнее темнело от гнева, когда он видел покосившиеся здания. Грязь и мусор. Колеса нашей кареты утопали в снегу. Намай выглядел куда хуже самого бедного района Самахара. И оставлял более гнетущее, неприятное впечатление. Там я хотя бы видела жителей. Была зелень вокруг и светило солнце. Здесь было пусто. Свистел ледяной и злой ветер. А из-за черного камня, из которого были все здания вокруг, они напоминали склепы. Отчего складывалось впечатление, что мы едем по кладбищу. И, если бы не свет в окнах да мелькающие в них тени драконидов, что за нами пугливо, не показываясь на глаза, наблюдали, я бы подумала, что это «кладбище» давно заброшено.

Мне было не по себе смотреть в окно и не представляю, что испытывал Дар, поэтому я прижалась к нему как можно крепче, гладя по руке, сжимая его пальцы, даря свое тепло и нежность.

Через какое-то время, которое мне показалось вечностью, в конец обессиленные лошади забрались по узкой дорожке на каменное плато и, отчаянно хрипя, замерли перед кованными воротами, ведущими к особняку крайне мрачного вида.

Всё так же молча, ничего не сказав, дракон вышел наружу, подошел к воротам. Я думала, он хочет проверить, не открыты ли створки. Но вместо этого, приложив ладони, на которых уже заплясало яркое пламя, мужчина просто расплавил металл замка и легко толкнул решетки. Отчаянно скрипя, они распахнулись. Взяв подвод лошадей, потому что наш кучер, вероятно, как-то поняв, кто перед ним, молниеносно исчез в неизвестном направлении, дракон вошёл внутрь.

Укутавшись плотнее в теплый плащ, отороченный мехом, накинула капюшон и, аккуратно спрыгнув, поспешила к Дарахару.

— У тебя такой вид, словно ты сейчас тут все сотрешь в пепел, — подойдя к нему и взяв под руку, произнесла я, заглядывая в его лицо.

— Меня посещала такая мысль, — он не стал отпираться. — Тут, наверное, проще всё снести и заново отстроить, чем пытаться исправить. Знаешь, — мужчина мельком посмотрел на меня, — у меня ощущение, что мы не в город, тем более столицу, приехали, а угодили во владения призраков.

— А мне всё казалось, что на кладбище.

— Вот он какой… Намай. Кладбище, населенное призраками…

Пока мы, не торопясь, брели сквозь бурю по узкой дорожке, к нам никто так и не вышел. Хотя практически во всех окнах на первом этаже горел свет. Но, видимо, никто не беспокоился о безопасности и том, что к ним нагрянет кто-то чужой.

Подойдя к главному входу, Дар опять усадил меня в карету. Сам быстро расседлал уставших лошадей, отвел их под навес, где стояли кормушки с сеном и бадьи с водой, и только после этого вернулся за мной, и мы направились к дому.

Утруждать себя тем, чтобы постучаться, дракон не стал. Он просто дернул за ручку, убедился, что дверь закрыта. И очередной замок расплавился под его пальцами. А мы зашли в теплый, светлый холл.

До нас донеслась легкая приятная музыка. Звон бокалов и едва слышные голоса десятков людей. На душе стало как-то неприятно. Здесь, в этом доме, с порога нас встретила кричащая и аляповатая «красота». Резные колонны из изумрудного камня, украшенные позолотой. Наборные полы из разных пород дерева, натертые до блеска. Вычурная мебель. Статуи. Вазы. Казалось, сюда притащили всё, что смогли найти и распихать по углам. В то время как там, внизу, все дышало бедностью и голодом.

Демонстративно стряхнув сначала с себя, потом с меня снег на чистый пол, постучав сапогами, оставляя грязные разводы, Дарахар снял с меня плащ, закинул его на одну из статуй. И, подхватив меня под руку, понесся туда, откуда доносились голоса.

Я даже кожей ощущала, как струится сейчас магия внутри дракона, как полыхает огонь. Понимала, что сейчас тут точно будет не встреча старых друзей. Но не пыталась образумить Дара. Он не из тех, кто действует бездумно. И если кого-то коснется его гнев, уверена на все сто, это будет заслуженно.

Дракон стремительно несся вперед, распахивая перед собой двери заранее взмахом руки. Створки оглушительно грохотали. Шаги мужчины становились всё громче. Чётче. Казалось, он становится тяжелее.

Мы пролетели сквозь гостиную, такую же «шикарную» и нелепую, как холл, утопающую в бесчисленном множестве золота, украшений и парчи. В следующей комнате спугнули стайку слуг, которые несли подносы к хозяевам и их гостям. Ещё одна комната осталась позади, когда мы наконец-то влетели в зимний сад, утопающий в зелени, где и сидели все собравшиеся тут.

Всё происходящее здесь и сейчас мне захотелось охарактеризовать одной фразой: «Пир во время чумы». Дамы и кавалеры в дорогих нарядах, обвешенные драгоценностями. Сидят в зимнем саду, засаженном сотнями экзотических растений. Перед ними накрыт шикарный стол с различными яствами, буквально треща по швам от деликатесов и изысканных вин. Посуда из золота, серебра. Хрустальные фужеры. Кубки из драгоценных металлов, украшенных крупными рубинами… И счастливые донельзя лица гостей. Которым абсолютно плевать, что творится там, в городе.

От сильного гнева у меня перехватило дыхание. Синие языки пламени лизнули кожу и, встретившись с алыми Дарахара, перемешались в фиолетовое зарево.

Нашего появления никто из собравшихся не ожидал. И не сразу довольные улыбки сошли с их лиц. Их не смутил даже огонь на наших с драконом ладонях. Только когда гости рассмотрели лицо Дарахара, я увидела страх в их глазах, который превратился в искренний ужас.

Волосы дракона шевелились от потоков силы, которые от него исходили. Глаза сверкали золотом. Но само выражение лица было надменным и непроницаемым.

Ворвавшись в сад, мужчина замер. Медленно обвел тяжелым взглядом всех собравшихся, а их было около тридцати. Дождался, когда радость с их лиц исчезнет. И только тогда произнес ледяным голосом, источающим холодное презрение:

— Господа послы. Их законные супруги. Любовницы, содержанки. И прочий непонятный сброд. Рад приветствовать всех вас, — и было это сказано так, будто это они к нему сейчас без спроса в гости приперлись.

— Дахатар? — приподнявшись, пробормотал недоуменно седовласый мужчина благообразного вида лет шестидесяти на вид.

— Посол Маврий, — отвесив ему явно шутовской поклон, Дарахар усмехнулся. — Вижу, вы не теряете время зря.

— Что ты тут забыл? Ты ведь при Гохоре сейчас…

— Времена меняются, — грубо перебил его дракон и одарил таким взглядом, что посол поспешил сесть обратно. — Всё меняется. И теперь я тут главный. И единственный посол. Раз вы со своими обязанностями не справляетесь. Точнее, как я вижу, вы даже и не пытаетесь их выполнять.

Лицо одного из мужчин, молодого, лет тридцати, искривилось от гнева и покрылось неприятными красными пятнами. Подскочив, он стукнул по столу кулаком, отчего громко зазвенела посуда, и прошипел:

— Да что ты себе позволяешь, выско…

Рот ему никто не затыкал. А Дарахар даже и не думал прерывать его речь. Он просто… телепортировался мужчине за спину. И, положив руки ему на плечи, склонившись к его уху, хрипло, злорадно произнес, когда тот сам замолчал:

— Ещё вопросы будут, кто тут теперь главный?

И с такой силой тот затряс головой, что мне показалось, она сейчас оторвется от шеи и отлетит в сторону.

— А у других будут… вопросы? — в глазах Дарахара мелькнуло театральное безумие. Кто-то из дам хлопнулся в обморок. Их примеру последовал и тот молодой мужчина, что едва не обозвал дракона выскочкой. Он упал прямо к ногам моего возлюбленного, перед этим знатно приложившись лбом об стол.

— Д-д-д-д… — заикаясь забормотал старик, сидевший во главе стола, и, закатив глаза, попытался изобразить обморок.

— Д-д-да, — с ехидной, злой усмешкой передразнил его Дарахар. — Д-д-ракон. Собственной персоной. Великий и, замечу, чтобы вы запомнили и всем передали, самый прекрасный. И я хочу, чтобы вы сегодня, точнее, прямо сейчас отсюда убрались. Собрав свои вещички — на это я вам даю ровно час, свалили в закат. А на то, чтобы выехать за пределы Намай, я дам… — он сделал вид, что задумался, и, положив ладони на стол, провел отросшими, острыми когтями по деревянной поверхности, извлекая жуткий хруст и скрежет. — Дам, пожалуй, два часа. Итого у вас есть три часа. И, кстати, время уже пошло, дамы и господа! И не рекомендую опаздывать и задерживаться, ведь ровно через три часа я буду ждать всех вас у границы, чтобы проверить, как вы справились. И помахать вам вслед… лапой. А на особо медленных попрактикую огненную магию и придам им пламенного ускорения, — резко разогнувшись, он громко хлопнул в ладоши. И от этого звука упала в обморок ещё одна женщина.

Все собравшиеся, не попадавшие в обморок, продемонстрировали невероятную прыткость. Причем было абсолютно неважно сколько им лет. Старичок-посол так вообще первый ускакал, как заправский спринтер. За ним подтянулись и другие. Кто-то подхватил своих подруг, жен и, натужно кряхтя, поковылял следом. Остался только мужчина под столом. Он очнулся через минуту. Увидел, что никого, кроме нас с Дарахаром нет, и, вероятно, благоразумно рассудив, что не зря все сбежали, поднявшись, бодро умчался вдаль.

Когда мы наконец-то остались одни, я хмуро посмотрела на дракона и задала резонный вопрос, который уже давно крутился у меня на языке:

— И что, собственно, тут происходит?

— Исход послов из Намай. Ускоренный и экстренный.

Сев вальяжно во главе стола, мужчина пододвинул ещё один стул к себе и указал на него:

— Прошу, садись, моё солнышко. Может, хочешь перекусить?

Оглядев стол, я отрицательно махнула головой и уселась рядом:

— Не хочется.

— Вот и мне после увиденного кусок в горло не лезет.

Закинув ногу на ногу, приобняв меня за талию, Дарахар задумчиво посмотрел на тёмные горы, возвышающиеся за стеклянной стеной.

— Так ты мне расскажешь, что происходит? Что это были за люди, отчего ты вдруг прогнал их и решился им открыться?

— Конечно, расскажу, моя Надежда, — он едва заметно кивнул, не отрывая взора от заснеженных пиков. — И начну с того, что Намай, как ты уже и сама видишь, оказался не таким, каким должен был быть. Пока я не понимаю, почему так получилось. Но знаю, что те послы, которые находились в этом особняке, совсем не занимались своими обязанностями. Не посвящали своих правителей в то, что тут творится. Немного поговорив со стражниками, драконидами, в которых практически не ощутил магии, что попросту не поддается объяснению, я смог разузнать, что послы в их государстве есть, однако из этого особняка, который им выделил правитель, они не выходят. Значит, они прикормлены, их обеспечивают хорошими деньгами, чтобы они не вмешивались и не совали нос туда, куда не стоит. А в письмах своим правителям докладывали, что тут всё хорошо. Теперь, зная это, вернемся к тому, что в тех, кто, как ты знаешь, рождается с магией, я её практически не ощутил. Также дополним тем, что этот город похож больше на развалины. И поймем, творится тут нечто, что кто-то хочет утаить от другого мира. И дракониды, обычные, стали в этом «чём-то» разменной монетой. Вот что я выяснил или понял. И это непреложный факт. Остальные будут лишь догадками, и я лучше их оставлю при себе… — повернув голову в мою сторону, мужчина без привычной злости в глазах и даже тоски улыбнулся мне. Спокойно. Расслабленно. — А что насчет того, что я открылся… Кто-то не поверил своим глазам, кто-то испугался так, что не расскажет никому об увиденном, кто-то поделится, но ему не поверят. Однако, главное, мне уже абсолютно плевать, что произойдет. Как ты однажды выразилась, я преисполнился. И понял, пускай все знают и привыкают к мысли, что не все драконы исчезли. А вскоре, может, и все узрят парящих в небесах драконов. Ну а сегодня мы, после того, как проводим продажных послов и их послиц, займемся с тобой тем, что разузнаем побольше о том, что же творится в городе. Ты не против?

— Конечно, нет, — я подарила ему в ответ нежную улыбку, безмерно радуясь, что наконец-то он нашел успокоение, решил всё для себя, и его не терзают призраки и ошибки прошлого. — Узнаем. Ты выяснишь истину.

— Мы, моё солнце, мы. Теперь есть только мы. И мы с тобой тут наведем свой порядок.

И то, как блеснули его глаза, как взметнулись уголки его губ, искривив губы в подобии оскала, я поняла, что кому-то, когда Дарахар выяснит всю правду, точно не поздоровится.

Поднявшись, мужчина подал мне руку, подхватил блюдо со свежими, сочными фруктами и повёл меня ко входу. Где сейчас происходило активное бурление. Все бегали, суетились. Кто-то кричал. А кто-то даже молился.

Усадив меня в кресло в холле, дракон сел рядом, обнял меня за плечо и, поставив блюдо рядом, начал угощать меня, лениво наблюдая за «послами и послицами», как он выразился, а также их слугами.

Думаю, за этот час они дружно побили все рекорды. По скорости бега. По продолжительности забега. По быстроте сборов и упаковыванию чемоданов. И, я уверена, они хорошо справились за отведенный час. Потому что страх перед драконом был так силен, что они и помыслить не могли о не исполнение его приказа в точности.

Проводив всю компанию взглядом, мы съели ещё по паре виноградинок и пошли осматривать дом, который стал на время, на которое мы тут останемся, нашим, поскольку и без слов было понятно, что мы тут не на день.

Довольно неплохой, добротный особняк из толстого камня. Из которого, если вынести все лишнее барахло, выкинуть золотой мусор, очень даже приличное жилье получится.

Выбрав две смежные комнаты на втором этаже, мы отобрали лишнее, и мужчина перетащил всё ненужное в комнату напротив. Служанки, что почему-то остались, из людей с соседнего королевства, сразу бросились наводить порядок. Перестелили белье. Протерли пыль и убрали все напоминания о прошлых хозяевах. После этого я пошла дальше обозревать владения, а Дарахар переместился, как и обещал, к границе. Чтобы «помахать лапкой» на прощание.

После его возвращения мы пообедали, мужчина применил к нам какое-то заклинание, сохраняющее тепло и не пропускающее ледяной ветер. И мы, запахнувшись в темные плащи с капюшонами, отправились пешком в город. Чтобы осмотреться и поговорить с местными жителями.

Пусть ветер не дул мне в лицо и снег не касался моей кожи, всё равно я постоянно ежилась и крепко держала Дарахара за руку, бредя по заснеженной дороге. Можно было бы переместиться прямиком в город, однако так нас могли заметить. Мы же хотели показаться обычными путниками, а не чужаками, чтобы горожане нам доверились и не сторонились.

Идя по скрипучему снегу, дракон всю дорогу бурчал. Выражал крайнее недовольство тем, что творится вокруг, мерзким холодом. И пусть я была с ним согласна, но лучилась, как настоящее солнце, от счастья. Мне даже хотелось, закатав рукава, самой перестроить все дома. Столько бурлило во мне энергии. А ещё было огромное желание согреть всех своей радостью. Поделиться ей. И, получалось, Дар напоминал мрачную грозовую тучу, а я светилась и искрилась.

Пройдя по одной из улочек, чтобы удостовериться, что там так же уныло, мы вновь вернулись на «центральную» и побрели, внимательно рассматривая дома. И высматривая жителей.

Удача, если можно так выразиться с его-то слухом, улыбнулась первой Дарахару. Он умудрился услышать, как где-то скрипнула дверь и легкие шаги. Ускорившись, мы направились следом за тем, кто отважился в такую погоду выйти из дома. И, свернув с улицы, завернув за угол одного домишки, увидели укутанную женщину.

Отодвинув мужчину рукой в сторону, бросив: «Я одна, ты пока тут постой», — побежала за ней вприпрыжку.

— Постойте! — когда до неё осталось метров десять, выкрикнула я. И женщина, испуганно дернувшись, резко обернулась. Увидев меня, она вознамерилась продолжить путь, сделав вид, что ничего не заметила.

— Я только хочу поговорить!

— Нам не о чем разговаривать! — зло огрызнулась она и ускорила шаг.

— Погодите, пожалуйста! Я только задам вам пару вопросов…

— Нам не о чем разговаривать. И мне некогда!

— Мне нужна лишь минута вашего свободного времени! Прошу! — догнав жительницу, я подстроилась под её стремительный шаг.

— Все вы, чужаки, приходите-уходите. Никакого толку тратить на вас и минуту…

— Мы не уходим! Мы только пришли и хотим узнать…

— Уходите! — подняв голову, она окатила меня ледяным презрением, от которого я вздрогнула.

— Да что же такое-то! — выпалив в сердцах, я на мгновение замерла и снова бросилась её догонять. — Мы с… моим избранником прибыли сюда, чтобы помочь.

— Никто нам не поможет.

— Отчего у вас сложилось такое ошибочное суждение? — спросил Дарахар, возникнув прямо перед ней. Поскольку женщина в тот момент опять посмотрела на меня, его она не заметила и умудрилась влететь прямо в дракона.

Испуганно взвизгнув, она пошатнулась и едва не упала в снег. Но мужчина успел вовремя схватить её за руку.

Незнакомца женщина одарила затравленным, испуганным взглядом и попыталась вырвать свою ладонь из его руки. А когда я встала рядом с ней, она даже как-то сжалась.

Да что же здесь, черт побери, происходит?! Неужели эта донельзя испуганная жительница — драконид? Потомок драконов?!

Увидев мой, полный недоумения взгляд Дарахар пожал плечами, тоже выражая непонимание.

— Прошу. Не бойтесь нас, — я нежно коснулась её плеча. — Мы хотим добра.

— Нам не разрешено говорить с чужаками. Да и какое вам до нас дело? — она повысила голос и сделала ещё одну попытку освободиться. — Мне надо спешить! — поняв, что отпускать её не собираются, взмолилась и я увидела выступившие в глазах слезы.

— Отпусти её, — попросила Дара и, как только он выполнил просьбу, подхватила её под локоть. — Давайте поговорим по пути…

— Я не могу!

— Никого и ничего не бойтесь!

— Не трогайте мою маму! — услышала звонкий, мальчишечий голос, дрожащий от страха, однако наполненный решимостью защищать свою маму.

Вскинув голову, я увидела, что через два дома открылась дверь и на пороге стоит крохотный щуплый мальчуган лет семи, может восьми. Крепко сжимая кочергу.

— Всё в порядке! — улыбнувшись ему, я сама понеслась вперед, поддерживая женщину. — Мы добра хотим. Вам всем помочь.

— От… Отпустите! — он с трудом поднял своё «оружие» повыше. Его голос и колени задрожали, когда он увидел, что позади нас следует высокая мужская фигура.

— Вот уж фиг вам. От меня вы теперь никуда не денетесь, — пробормотала я, решительно влетая внутрь, подхватывая худенького мальчонку прямо на ходу.

Кочерга больно шлепнулась мне на ногу, выпав из ослабевших пальчиков мальчика. За спиной громко хлопнул дверью Дарахар, закрыв её. И я коршуном оглядела «холл».

Чистенько. Но и только. Никаких излишеств. Вообще. Всё старенькое. Деревянное. А ещё тут было жутко холодно.

— У-у нас ничего нет, — женщина всё-таки расплакалась, и её тело затряслось. — Прошу, пощадите.

— Я… я всех… — злобно прорычал дракон, и я отрицательно махнула головой, чтобы он не договорил свою фразу. Потому что эти несчастные, к которым мы так нагло и бесцеремонно вломились, подумают ещё, что эти слова обращены к ним.

— Мы пришли помочь. Нам ничего не надо, — произнесла успокаивающим тоном и, постучав каблучками по полу, стряхнув с ботинок снег, завела её в «гостиную». Усадила мальчугана на стул. Пододвинула ещё один и посадила женщину рядом с сыном.

— Какой-то сюрр, — пробормотал Дарахар, застыв в проходе. И, посмотрев на пацана, который ещё пытался храбриться, обратился к нему: — Вы ведь дракониды?

— Да! — мальчуган вздернул подбородок. — Потомки драконов!

— И почему потомки драконов живут в таких условиях? — обращаясь как к взрослому, уточнил дракон. — Где же ваша магия?

— Почему?! — женщина осмелилась посмотреть на него и окатила презрением, как и меня до этого. — Из-за вас! Тех, кто нас ненавидит! Винит, что мы потомки тех, кто называл себя драконами! Нас заточили здесь. Мы живём в самой настоящей тюрьме! И вы осмеливаетесь врать, что пришли, чтобы помочь? С каждым годом здесь становится только хуже… Как же Махей, мой мальчик… — она разрыдалась сильнее и спрятала лицо в ладонях. — Как же он жить-то будет… Подвела я его…

Не перебивая её, чтобы она излила свой гнев на нас, открываясь, я тихонько сняла с себя плащ и, набросив его на плечи мальчугана, укутала его, как в кокон.

Дарахар, благодарно мне кивнув, тоже так же тихо снял свой и передал мне. И я укрыла женщину. Которая, казалось, даже этого не заметила, продолжая жаловаться. Изрыгать проклятья. А потом вновь просить богов за Махея, чтобы у него все было хорошо.

Дракон принес откуда-то ещё один стул и, усадив меня, снова отошел подальше, чтобы не пугать женщину с сыном.

За время её монолога мы смогли кое-что для нас прояснить. И правда сильно озадачила.

Перво-наперво, драконида искренне считала, что все остальные жители Альтеры их ненавидели из-за того, что сотворили драконы. Второе, им запрещалось покидать долину, это дозволено только фаэрам и чужакам. Третье — с каждым годом становится всё холоднее и запасов выделяется все меньше, а возделывать землю тут невозможно из-за того, что стоит постоянная зима. Да и не умеют дракониды этого делать. Четвертое — у всех драконидов стоит на запястье метка, через которую они, дабы им выделили эти самые «запасы», отдают свою магию. И у них самих ничего не остается, не хватает даже на то, чтобы согреть дома, и приходится топить ветками и хворостом.

От таких новостей я пребывала в таком шоке, что не могла и пары связных слов без матерных выговорить. Поэтому продолжала внимательно слушать и молчать.

Дарахар только скрипел зубами. Да изредка выходил из комнаты, видимо, чтобы остыть и не пойти сразу все крушить.

Последнее, что произнесла драконида, перед тем как замолчать и залиться слезами, что лишь желает, чтобы у её сына была жизнь лучше, а нас попросила уйти.

— Мы не уйдем, — обняв её, прижав к себе, пробормотала я: — Мы поможем.

— Вы… не сможете… Да и зачем вам, тем, кто нас ненавидит и заточил в эту тюрьму… Мы ведь не несем вины за то, что сотворили драконы… Но…

— Не несёте, — твердо произнес Дарахар, воспользовавшись паузой. — И не должны. То, что происходит сейчас тут, в Намай, с вами… Этого не должно быть. И, обещаю вам, вы узнаете, что такое сытая и хорошая жизнь в достатке.

— Вы… — пробормотала женщина неверующе. — Вы… и правда поможете?

— Конечно. И мы с моей избранницей начнем прямо сейчас. С вас.

— Я перемещусь в дом. Вернусь на карете, и мы заберем их отсюда. Знать им пока, что я дракон, точно не стоит. Для них это сейчас будет слишком большим стрессом. Подождешь меня тут?

— Конечно, — я смогла ответить, как и он, не открывая рта, произнеся всё это мысленно. — Не переживай, я справлюсь. И постараюсь узнать ещё что-нибудь.

Дракон тут же ушел, демонстративно захлопнув за собой дверь. А я, погладив женщину, спросила:

— М-м… — протянула нерешительно и добавила, мысленно махнув рукой: — Муж скоро вернется, и мы отвезем вас туда, где тепло, — я ещё раз огляделась. — Здесь только вы с сыном живете?

— Только я с Махеем. Но… зачем вам это? Неужели вы нас не ненавидите?

— Никто вас не ненавидит. Не презирает. И не желает зла. Поверьте. Мы пришли сюда, как я уже и говорила, помочь. Намай не должен был стать вашей тюрьмой. И кто-то… очень злой и нехороший сотворил это с вами. И Дарахар выяснит, кто это сделал. И разберется со всем.

— Правда? — воскликнул мальчуган с такой надеждой, схватив меня за руку, что я готова была прямо сейчас голыми руками наказать всех его обидчиков.

— Конечно, — я важно кивнула в ответ. И, погладив по коротким темным волосенкам, накинула обратно капюшон. — А как зовут твою маму, Махей?

— Шенай.

— Красивое имя, как и у тебя, — я подбадривающе ему улыбнулась и, поскольку женщина никак не могла успокоиться, пошла на кухню за водой.

Зайдя в крохотную комнатку, в которой едва теплился очаг, я вздохнула. О еде тут только слышали, судя по пустым полкам. Да и женщина с мальчуганом, несмотря на огромное количество одежды, выглядели даже не худыми, а тощими и сильно изможденными. От этой мысли на моих руках вновь вспыхнуло синее пламя. И мне пришлось со всей силы сжать кулаки и сделать пару вдохов, чтобы успокоиться.

Налив в кружку практически студеной воды, я вернулась в гостиную. Напоила женщину и, нервно выхаживая по комнате, стала дожидаться мужчину. Попутно пытаясь разговорить Шенай или её сына. Но они, прижавшись друг к другу, снова замкнулись. И смотрели на меня как на врага. Поэтому, когда я услышала, как распахнулась входная дверь, выбежала встречать Дарахара.

Стряхнув снежинки с белых волос, мужчина мне улыбнулся:

— А нас в гости тут пригласили. Крайне настойчиво.

— Да? И кто?

— Имя не спросил, если ты об этом. А так, полагаю, местный правитель. Стражники, естественно, доложили куда надо. И, вот, весть о новых… «послах» дошла до ушей главнюка. Уж больно сильно он хочет знать, кто мы и откуда.

— И что ты сказал?

— Сказал, что сегодня после дороги мы сильно устали. И свое приглашение он пускай… ммм… придержит до завтра.

— Понятно. Надеюсь, его подобное не разозлит, и нас не попытаются силой доставить во дворец уже вечером.

— Это вряд ли. А у тебя тут как?

Я пожала плечами:

— Шенай и её сын слишком напуганы и боятся всего. Не знаю, как и отнесутся к переезду. Да и меня…

— Тебя беспокоит, что все тут страдают так же, — закончил за меня мысль дракон, и я утвердительно кивнула. — Я тоже так думаю. Однако сейчас мы заберем только эту парочку. Подготовим остальной дом, а эти двое пускай подумают, кто сильнее нуждается и кого первым стоит переселить.

— Разговорить бы их. И уговорить.

— Не переживай. И с этим мы справимся, моё солнце, — подмигнув мне, Дар прошел мимо и, войдя в гостиную, вздохнул, глядя на женщину с сыном. И, в два шага очутившись рядом с ними, положил руки на их головы. Они успели только нервно дернуться и внезапно их начало клонить в бок. Дракон сразу подхватил обмякшие тела и, устроив их поудобнее у себя под мышками, протиснулся в дверь.

— Вот и справились, — ухмыльнулся он. — А там, в тепле, уюте, всё нам проще будет.

— И то правда, — согласилась я и, бросив последний взгляд на гостиную, в которой кроме нескольких стульев, стола, потухшего камина ничего и не было, собралась уже идти следом за Дарахаром. Но вдруг подумала, что нужно взять что-то для ребенка, чтобы ему было комфортнее. Какую-то его игрушку. — Сейчас! — выкрикнув, чтобы мужчина меня услышал, я взлетела по узкой скрипучей лестнице на второй этаж и, заглянув в первую дверь, увидев, что тут стоит детская кроватка, вошла внутрь. Забрала какого-то тряпичного зверька, видимо, сшитого самой Шенай для сына, и поспешила обратно.

Меньше чем через час Дарахар уложил спящих драконидов на чистую кровать. Я помогла освободить их от плащей, стянула с них обувь и лишнюю одежду, в которой им было бы жарко в теплом помещении, и, укрыв легким одеялом, покинула комнату.

Дракон за это время дал распоряжение служанкам заняться уборкой третьего этажа и подготовить их для прибытия гостей. Сам же он, пока никто, кроме меня, его не видел, занялся вторым. Открывая дверь комнаты, он взмахивал руками, как дирижер, и всякие лишние безделушки и барахло под воздействием магии вылетали в коридор. Когда он с этим закончил, опять же с помощью магии собрал всё в единую кучу и спустил в подвал.

Далее мы занялись припасами. Посмотрели, что есть, в каком количестве. Примерно прикинули на сколько человек, точнее, драконидов этого хватит. При условии проживания на полном пансионе в течение семи дней, у нас получилось примерно сто. И мы посчитали это за хороший знак. У нас будет время наладить поставки провизии из соседнего города Далиш. Там же мы решили продать весь тот «мусор», что выгребли из всех комнат.

К тому моменту, когда мы с этим закончили, за окном окончательно стемнело, и проснулись наши гости. Не скажу, что они были довольны тем, что очутились непонятно где. Но в тепле, с тарелками горячей еды в руках мы оказались для них куда более приветливыми. А после того, как Шенай и Махей вдоволь наелись и выпили по кружке горячего отвара, разговор сразу и наладился.

В этот раз беседой руководил Дарахар. Он задавал четкие, по существу вопросы. И направлял в нужное русло весь разговор.

Благодаря этому мы смогли выяснить ещё пару интересных и шокирующих деталей.

Для начала фаэров боятся и сами дракониды. По крайней мере горожане. Те, кто живут тут, в особняках, дворяне. И им принадлежат все шахты, на которых работают дракониды, причем практически без использования магии. Все жители Намай искренне считают, что их все остальные существа считают воплощением зла, и именно поэтому им запрещено пересекать границу королевства, дабы не навлечь беды на остальных. Зарабатывают горожане тем, что работают на «дворян», обслуживают их нужды, прислуживают им. Кто-то работает на шахтах и рудниках. И лишь малая часть поддерживает «порядок» в городе, чтобы тот окончательно не развалился. Супруг Шенай, к примеру, тоже работал на руднике, однако произошел обвал и несколько драконидов, в том числе и Граша, придавило камнями. Так семья осталась без кормильца. И Шенай одна обеспечивала их с Махеем. За отданную магию ей причиталось довольствие в виде пары мешков со злаками на месяц. Ещё она убиралась в нескольких домах, за что получала от других горожан, более обеспеченных, плату в виде овощей да фруктов для сына.

С тяжелыми сердцами мы с Дарахаром всё это выслушали. После клятвенно оба пообещали, что отныне всё тут изменится, и попросили составить списки тех драконидов, кто сильнее всех нуждается в нашей помощи, теплой постели и пропитании. И, пожелав им спокойной ночи, мы удалились.

Выйдя в коридор, от усталости и пережитого меня повело в сторону, и дракон вовремя меня обхватил за талию и, аккуратно взяв на руки, донес до моей комнаты:

— Не переживай, моё солнце, — произнес он, усаживая меня в кресло, опустившись на колени напротив. — Понимаю, тебе тяжело всё это было слышать. Видеть. Ты волнуешься за них. Я ощущаю твой зов, наполненный ужасом. Не надо, — приподняв мою голову за подбородок, он нежно коснулся моих губ. — Мы справимся. Это я тебе обещаю. Выясним завтра, кто это сотворил. Найдем виновных. И превратим Намай в то место, где дракониды будут жить счастливо, если, конечно, захотят остаться.

— Я знаю. Я всегда тебе верила, Дар. И всегда буду верить твоим словам.

— Вот и славно. А теперь, моя Эли’Ви, тебе пора спать. Завтра у нас много дел! Чрезвычайно много! И абсолютно все экстра важные!

— Да? — вновь подивившись кажущемуся мне уже безграничным запасу энергии мужчины, я прикрыла зевок ладошкой и устало уткнулась носом в его грудь.

— Да! А ещё на вечер у нас запланирована встреча с твоим женишком и торжественное разрушение моей статуи! — продолжал всё распаляться Дар, а я нашла в себе силы только протянуть руки и обнять его покрепче…

Пусть мою голову и занимали дурные мысли, уснула я сразу. И спала на удивление просто отлично. В отличие от Дарахара, который так в тот день даже и не лег. Правда утром, несмотря на бессонную ночь, вновь был образцом бодрости и просто зарядом энергии.

Пока я завтракала, дракон мне поведал, что успел побывать в Эатари, доложил своему другу о ситуации здесь. А уже с рассветом король собрал лучших строителей, садовников и мастеров других полезных профессий, и в сопровождении небольшого отряда эльраинов они выдвинулись сюда. Так же не отказал в поддержке и правитель дасартов, у которого Дар тоже успел побывать. Из Галии’Эр мужчина доставил много трактатов и свитков, которые могут пригодиться драконидам в обучении. А перед рассветом он заскочил в соседний город, Далиш, заказал провизии, как и планировал, приобрел несколько повозок, и перед обедом они должны будут прибыть сюда.

А сейчас перед нами стояла другая задача. Помочь первым жителям Намай. Ну а вечером поболтать с местными властями. В общем, отдыхать было попросту некогда.

Дождавшись пробуждения Шенай и Махея, усадили их за стол. И начали разбираться со списком, который женщина составила. Уточнили адреса. Заранее распределили комнаты, чтобы не было никаких проблем с расселением. Выяснили, кто что умеет, дабы понимать, кого назначить на кухню, кого помогать по хозяйству.

Всё это время Махей, сытый и довольный, крутился вокруг нас, и я то и дело отвлекалась на него. От внимательного Дарахара это, конечно же, не ускользнуло, и он, накрыв мою ладонь своей, подбадривающе улыбнулся. И то, как он посмотрел на меня в тот момент, его улыбка, согрели моё сердце. И зарядили такой энергией, что я могла бы руками горы сворачивать.

— Так почему вы нам помогаете? — уже перед тем, как нам всем сесть в карету, чтобы поехать к первым жителям, спросила ещё раз Шенай робко.

— Никто на Армадане не желал вам, драконидам, зла. Никогда не желал. Вы должны были жить там, где жили ваши предки, драконы. Но тогда вы были слишком нетерпимы к другим и не желали жить в согласии. И мы выбрали для вас эту долину. Однако она… она не должна была стать вашей тюрьмой. Внизу — запечатанный вулкан, его тепла, примени вы свои знания, хватило бы, чтобы это место стало удивительным оазисом посреди снегов. Так же никто не запрещал вам покидать границы Намай… Мы всегда желали вам только добра. Но я… — мужчина отвел взор. — Но мы не должны были оставлять вас. В этом была наша ошибка.

— Неужели никто не винит нас за то, что совершили драконы? — неверующе пробормотала женщина.

— Даже если бы вы были драконами, никто не был бы вправе обвинять вас в том, что творили ваши предки. Это их грехи, за которые они расплатились сами. А дети не должны нести ответственность за поступки отцов и матерей.

— И всё-таки я не понимаю, почему вы решили нам помочь? Я не понимаю, кто вы по расе… и что за дело вам до драконидов?

— Ты умеешь хранить секреты? — подняв голову к небу, произнес Дарахар.

— Я… — она замялась лишь на мгновение и твердо кивнула: — Да!

— Тогда пока сохрани мой, — мужчина склонил голову и пристально посмотрел на неё. Золотыми глазами с вишневыми искрами и вытянутыми зрачками. Воздух вокруг него нагрелся, и снег начал стремительно таять.

— Я ваш правитель. Я вернулся, чтобы повести вас вперед, мои дети, к будущему, которое вы все заслуживаете. Где не будет место боли, страданиям и несправедливости. Гневу и злости. Я обучу вас всему и научу, как жить в мире с другими. И вы снова сможете расправить крылья. Однако и я же буду самым яростным вашим судьей и не позволю никогда яду тщеславия, ненависти или нетерпения отравить ваши сердца… А если кто-то поддастся тлетворному влиянию чужих речей или отравленных мыслей, преступит закон и не прислушается к голосу разума и моим словам, то я сам стану его палачом.

По тому, как округлились глаза Шенай, как женщина задрожала от страха, я догадалась, что она слышала слова Дарахара. А мне вдруг захотелось склонить голову перед ним, тем, кто назвал себя правителем. Потому что он начал источать такую духовную силу, такую мощь, что никто бы не усомнился в его праве занять трон и быть Владыкой всех драконов и драконидов.

— Дра… кон… — выдохнула она ошеломленно, глядя на мужчину, а потом перевела взгляд на меня: — И ты… вы… тоже?

— Да.

И она упала на колени. Но не из-за страха, а чтобы выразить нам своё почтение.

— Беда-а! — выдохнули мы одновременно с драконом и, подхватив женщину под руки, споро подняли её с земли.

— Чтобы я больше подобного не видел! Ты говорила, что умеешь хранить секреты, так докажи, что сказала правду! И не смей никому и ничего обо мне рассказывать, — рыкнул Дарахар и, дождавшись, когда она утвердительно кивнет, указал взглядом на карету. — Садитесь, дамы. Нам пора уже ехать.

Первое время Шенай было невероятно тяжело чувствовать себя спокойно рядом с нами, после того, что она узнала. Но потом ей стало не до этого — уговаривать других жителей Намай была та ещё задачка. Пусть ей они и доверяли, знали её. Однако не верили в искренность наших намерений и вообще не понимали, как и она до этого, зачем нам нужно им помогать. Но, поскольку мы не приказывали, не заставляли, лишь говорили, что хотим помочь и будем рады всем, и шли к следующему дому, дракониды начали следовать за нами. Слушали, как мы уговариваем других… И вскоре первые жители согласились. Потом другие. И, собрав свои нехитрые пожитки, загрузили их в карету и ехали в наш дом.

Понятное дело, наши действия не остались незамеченными. Приходили и стражники, пытаясь узнать, в чем дело, и разогнать толпу. Но Дарахар смог их убедить, кому-то заплатив денег и отправив восвояси, кому-то просто объяснив вкратце, без деталей, что происходит. И те по своей воле решили служить ему, оберегать жителей и защищать наш особняк.

Так же за нами наблюдала парочка фаэров в глухих плащах. Однако они, постояв в сторонке молчаливыми тенями, так и не подошли. И вскоре скрылись за углом.

К обеду мы уже закончили со списком, перевыполнили план и вернулись в дом, где стояли гул, шум и гам. Кто-то не осмеливался заходить в комнаты, кто-то стеснялся даже сесть на шикарный диван. Поэтому Дарахар собрал всех вместе в огромном зале и кратко объяснил, что от них требуется. Чтобы они ничего не боялись, не стеснялись, а озаботились тем, чтобы всем им жилось тут хорошо и комфортно. И не возникало никаких распрей и не было обид.

И мужчину с гордо поднятой головой, властным голосом не то что не посмели перебить — все слушали его, затаив дыхание. И верили, как и я, безоговорочно каждому слову. А я бесконечно гордилась им. Тем, что он выбрал свой путь, отринув сожаления и прошлое. Его целеустремленностью. Волей и силой. Готовая всегда следовать рядом и поддерживать во всём.

В этом же зале потом накрыли столы для всех, а мы с Дарахаром пошли дожидаться повозок с едой. И просто отдохнуть, побыть вдвоем.

Но, когда мы вышли на улицу, увидели, что к нам направляется целая делегация. Несколько карет после того, как мужчина сделал отмашку стражникам, разрешая их пропустить, въехали в распахнутые ворота. И это явно были не обычные жители Намай, которых мы пригласили на постой.

— М-м… — задумчиво протянул дракон, облокачиваясь на резную баллюстраду, окружающую крыльцо. — А я уж подумал, не рискнут.

— Соседи наши? — я накинула капюшон и убрала выбившиеся локоны, чтобы никто не разглядел цвет моих волос.

— Ну да. Царек-то до вечера обещался подождать. И если бы захотел видеть, то своих стражников прислал бы. А это так… недовольные.

— Что делать будем?

— Ты это спросила таким тоном, — он мне подмигнул, — как будто уже засучила рукава и только и ждешь хорошей драки, кровожадная ты моя.

— Да-да, — я саркастично хмыкнула. — Я ведь наша главная боевая единица. Или жду, когда моего избранника начнут избивать.

— Избивать?! — у Дарахара нервно дернулся глаз, а сам он невольно весь сразу подобрался. — Между прочим, моё солнышко, сейчас я, наверное, лучший мечник на всей Альтере. А уж в магии мне точно нет равных.

— Я всего лишь неправильно выразила свою мысль, а ты уже напридумывал себе всякого. Десница судьбы ты моя… Карающая чешуйчатая длань… Я только хотела сказать, что я не любительница драк.

— Само собой, я тоже не из тех, кто спит и видит войны и сражения. Однако, порой хорошая драка — это отличный способ выпустить пар или решить какой-то спор. И, уверяю, сейчас это точно не тот случай. Но тебе всё равно лучше уйти.

— Почему?

— Зачем же являть твой прелестный лик раньше времени? Давай мы устроим им сегодня вечером сюрприз. А уж приятный или нет… Тут смотря с какой стороны смотреть.

Кивнув ему, я, когда мужчина открыл мне дверь, юркнула в дом. Стряхнув редкие снежинки, повесила плащ и зашла в гостиную. И уже оттуда, приоткрыв немножечко окошко, чтобы мне было слышно, о чем они будут разговаривать, выглядывая из-за плотной портьеры, начала наблюдать за разворачивающими событиями.

Дарахар, сложив руки на груди, стоя на последней ступеньке, дождался, когда три кареты остановятся перед входом, и из них величаво выйдут все пассажиры.

Семь драконидов и трое фаэров предстали пред его очами. С таким важным видом, словно он им в ноги должен кланяться.

Сделав шаг вперед, так и не сказав ни слова, дракон важно, причем без каких-либо шуток, произнес:

— Спасибо, что заехали, навестили, а теперь можете ехать обратно… — замолчав, Дар сделал многозначительную паузу, наслаждаясь видом их вытянутых от его слов и наглости лиц, а затем едва не ринулся к ним с распростертыми объятиями, отчего они опешили ещё больше: — Мог бы я сказать, но, конечно, не скажу своим дорогим гостям. Помощникам, которые решили помочь мне в столь трудную и непростую минуту! У меня тут уже, наверное, полгорода работает не покладая рук, но и они все не в состоянии справиться с поставленными перед ними задачами. А у меня их столько! — он набрал в грудь ещё больше воздуха и продолжил говорить без остановки, не давая им и слова произнести: — Столько! Ну а как оно могло быть иначе? Мне ведь комфорт нужен соответствующий. И десяток слуг не справится с моими запросами и потребностями! Ну вы же меня понимаете? — и так требовательно на них посмотрел, что они «понимающе» закивали, вообще не понимая, что происходит и о чем этот мужчина бормочет.

А Дарахар уже подошел к ближайшим «гостям», взял двух мужчин под руки:

— Ну так вот! Как я уже сказал, я бесконечно счастлив, что вы приехали. Работу, не беспокойтесь, я вам сразу найду. И потом, когда вы хорошенько потрудитесь, даже покормлю! Представляете, как я добр и милостив! Да я просто само радушие! Самый добрый и замечательный хозяин! Вообще, цены мне нет!.. Да! Я воистину драгоценный!

Думаю, со стороны он выглядел ненормальным, который нёс какой-то несусветный бред, сбивающий с толку, да ещё и без продыху. А я же поражалась, каким разным бывает Дарахар, какой у него талант к перевоплощениям! Ведь веришь игре! Меняется не только тональность голоса, мимика, однако и движения, манеры.

Он радушно пригласил их внутрь, завел в дом, другие зашли следом, а я отправилась заниматься своими делами, которых было невпроворот.

Изредка я издалека слышала громкий и звонкий голос Дарахара, который «втирал» гостям какую-то дичь. Наблюдала, как они носятся бесцельно с коробками по разным частям дома. И как Дар ловко уклонялся от их вопросов, заставляя слушать его дальше. Только они задавали вопрос о том, кто он и что тут делает, несясь следом за стремительным драконом по коридору, как он заводил новую тему. Жаловался на то, что тут так холодно и нет каких-то вин, страдал, что нет никакой зелени, не видно солнышка. Потом ругался, что к его приезду не подготовили дом, и ему приходится буквально самому, своими белыми рученьками, всё делать. Затем болтал о погоде, природе. В общем, часа два он водил эту делегацию по дому. И, уверена, так они ничего от него и не узнали. И, откланявшись, поставив очередные тяжелые коробки, которые Дар заставлял их таскать с места на место, чтобы жизнь им медом не казалась, попросту сбежали от нас. А, сев в карету, ещё и наверняка несказанно обрадовались, что так легко отделались, судя по тому, как подгонял кучер коней.

Сразу после того, как они уехали, Дарахар направился ко мне. Войдя в комнату, произнес тем же голосом, каким разговаривал с гостями:

— Ну хоть не зря время провел и… — поморщившись, он резко замолчал и прочистил горло, а продолжил говорить уже нормальным голосом: — В общем, не зря время провел.

— И что удалось узнать? — отложив игрушку, которую шила для одного малыша, с интересом посмотрела на мужчину.

— Фаэры. Однозначно что-то с ними не так. Несмотря на то, что говорили исключительно дракониды, но складывалось впечатление, что не свои мысли они хотят высказать. Да и то, как они перед тем, как задать вопрос, словно невзначай посматривают на этих оборотней…

Взяв «медведя», дракон его покрутил в руках и едва заметно, украдкой улыбнулся:

— Волк?

— Медведь.

— А как волк-то выглядит?

— Как собака, только крупнее…

— Понять бы теперь, кто такая эта собака, — он махнул рукой и положил игрушку на место. — Ну да ладно с собаками этими, волками, фаэрами и прочим. У нас есть дело поважнее.

— Да? И какое?

— Как это «какое»? — бровь Дарахара причудливо изогнулась. — Бал. Женихи там всякие…

— До бала этого ещё целая вечность, — я посмотрела на часы. — А если быть точной — целых три часа!

— Солнышко моё, — сев на подлокотник моего кресла, дракон приобнял меня за плечи. — Ты должна говорить: «Всего три часа!». Как же прически всякие, украшения… Наверняка ведь ты хотела устроить феерическое появление.

Естественно, ни о каком «феерическом появлении» я и думать не думала. Моя голова была занята другим, а до встречи с Даром я, вообще, мечтала никогда не появляться тут… Но сейчас, когда он об этом сказал…

— У меня катастрофически мало времени! — поднявшись, я поцеловала его в лобик, вызвав у мужчины нервное подергивание глаз, и направилась в свою комнату.

— За что-о?! — донеслось мне обиженное вслед.

— Ты там, кажется, платья какие-то привозил. Куда ты их сложил? — не оборачиваясь, уточнила я.

— В моей комнате, в сумке, — дракон, подскочив, догнал меня.

— А ты куда это? — понимая, что он что-то задумал, я остановилась и с подозрением на него посмотрела. Уж больно хитро он улыбался.

— С тобой. Там одно платье мне особенно сильно понравилось. Прямо как увидел. Тебя в нем представил… М-м-м..!

Пожав плечами, взяла его под руку, и мы продолжили подниматься по лестнице.

— М-м! — протянула уже я, причем с хрипотцой в голосе. — Надеюсь, оно довольно откровенное и без лишних хитрих застежек? А то я представила, как буду… — из-за угла выскочила группа из трех детишек, и я подождала, когда они отбегут подальше, и продолжила тихим, хрипловатым голосом: — Как буду раздеваться… Или, может, ты захочешь меня раздеть…

Одарив меня недовольным взглядом, Дар поджал губы:

— Между прочим, я всего лишь хотел показать, какую красоту тебе купил. А ты сразу пошлые намеки отпускаешь и бьешь по больному. Где твои сочувствие, кротость и стыдливый румянец на щеках?

— Они остались в прошлой жизни, а краснеть я разучилась уже давно, — я повела плечами. — И, кстати, ты сам виноват. Это ведь ты первый начал отпускать сальные шуточки. И сказал, что тебе нравится обмен колкостями и беседы «на грани». А сейчас чему-то ещё возмущаешься. Я ведь играю по твоим правилам…

Я без стеснения зашла в его комнату, дракон шагнул следом.

Дверь за нами с грохотом захлопнулась, а я оказалась прижата к ней спиной. Дарахар, поставив руки у моих плеч, навис надо мной:

— По моим правилам, — его глаза медленно окрасились в золотой, а зрачки вытянулись. Голос стал низким с рычащими нотками, от которых у меня всё внутри задрожало, а кожа покрылась мурашками. — Моё солнышко, ты правильно сказала, по моим… И ты ещё не знаешь их всех, — его ладони легли мне на талию, а затем медленно соскользнули на ягодицы. — А ещё, поверь, я обязательно, и совсем скоро, увижу, как краснеют твои прелестные щечки…

Вжав меня со всей силой в своё тело, он впился в мои губы с такой страстью, что даже у меня, давно не невинной девицы, задрожали коленки и в голове зашумело. Такого напора, такого дикого желания я никогда прежде не испытывала. Внутри «проснулась» драконица, её чувства перемешались с моими, и я потеряла связь с реальностью: мы подчинились сильному, могучему дракону с радостью. Желали близости с ним до сумасшествия. Целовали его в ответ и задыхались от бури эмоций…

Пришла в себя я, когда Дарахар вдруг прекратил осыпать мою шею поцелуями и сделал шаг назад. И я увидела, что мужчина уже лишился части пуговиц на рубашке, платье на мне… слегка порвано, а я и правда вся покрылась румянцем и едва дышала. И готова была наброситься на него.

Но дракон, словно услышав мои мысли, отрицательно качнул головой:

— У меня, конечно, выдержки много. Однако с тобой даже я могу потерять разум, — подойдя к большому рюкзаку, лежащему на кресле, он распахнул его и вытянул несколько платьев разных цветов: — Я бы хотел видеть тебя сегодня в красном. Но выбор, конечно, за тобой. И ещё там, внизу, найдешь разные драгоценности…

Открыв шкаф, он достал рубашку, быстро переоделся и, сказав, что попросит кого-нибудь мне помочь, а сам пойдет заниматься делами, откланялся и ушел.

За всё это время я смогла только сместиться в сторону, к стене. И привести мысли в относительный порядок.

Когда за Дарахаром закрылась дверь, я твердо решила более его до нашей свадьбы не подначивать. Сейчас меня раздирало такое желание, точно я не была с мужчиной лет десять. Дракон разбудил во мне такую страсть, что она граничила с безумием. Я хотела обладать им, отдаться ему… От жара в тех местах, где он меня касался или целовал, у меня горела до сих пор кожа, а от огня внутри все плавилось…

Утерев пот со лба, я, шатаясь, на ватных ногах подошла к креслу, взяла то платье, на которое мужчина указал. Нашла там же, как он и сказал, разные драгоценности в коробках и, сложив все это в одну кучу, побрела в свою комнату.

Мне срочно надо было помыться!

Только через несколько часов после ледяного душа, когда я была полностью одета в шикарное красное, переливающееся оранжевым, платье с изысканной золотой вышивкой, с высокой прической и украшенная драгоценностями, я смогла более-менее нормально, здраво мыслить. И радовалась, что мужчина от меня сейчас далеко. Иначе бы вряд ли я смогла удержаться, чтобы не наброситься на него и не утолить адское желание. Никогда я не была одержима сексом, но… Дарахара я желала до дрожи. И все это время мои щеки были покрыты румянцем. Возможно, виной тому то, что я теперь не человек… Или то, что я его и правда любила, и в его руках я горела, плавилась и нежилась, сгорая, ощущая себя не просто женщиной, а самой-самой. Удивительной, прекасной, самой желанной и любимой…

Благодаря всех женщин за помощь, постоянно ловила на себе их долгие, пронзительные взгляды. И меня терзал стыд, что я одета в такое прекрасное платье, на мне шикарные драгоценности, а они ещё вчера голодали. И мне приходилось постоянно себя успокаивать тем, что у них уже есть нормальный кров, пища. А совсем скоро их жизнь изменится ещё больше. И ни они, ни их дети более не будут нуждаться.

Когда за мной зашел Дарахар, я откармливала Черныша всякими вкусностями, чтобы он не злился на меня за то, что в последнее время я мало общаюсь с ним. И что не позволяю гулять: из-за большого количества народа я закономерно боялась за сохранность этого неугомонного существа.

— О! — воскликнув, дракон недовольно уставился на фаэни, и оно ответило тем, что состроило недовольную мордочку и зашипело. — Вот и угораздило меня тебе эту… пакость подарить!

— За что я тебе очень благодарна. И чем больше ты его будешь обзывать, тем он сильнее будет на тебя злиться. Он ведь всё понимает, — я почесала Черныша за ушком, и тот затопал довольно лапками по покрывалу, подставляя голову.

— Даже если я его деликатесами забрасывать буду и умильно бормотать ласковые слова — это не поможет.

— Потому что ты дракон?

— Да.

— А почему на меня он так не реагирует? Я ведь тоже чешуйчатая.

— Когда ты с… Мадам Буль познакомилась, твоя драконица ещё спала. И она не чувствует от тебя исходящей угрозы.

— В отличие от тебя.

— Верно.

Мужчина кивнул и, ещё раз пронзив взором Черныша, взял меня за руку и потянул к себе. Фаэни ответило злобным шипением и, обиженно посмотрев на меня, отвернулось к окну и свернулось клубочком.

— М-м, моё солнышко похоже на самое настоящее солнышко, — промурлыкал дракон, и мои щеки невольно покрылись румянцем: воспоминания ещё были свежи. — Так же прекрасно и сияет. Но только мне!

Покрутив меня немного, он внимательно разглядел меня со всех сторон, а потом привлек к себе и прошептал на ушко:

— Ты — прекрасна, моя Надежда.

— Спасибо…

— Ну что, ты готова ко встрече с…

— Женихом?

— Вот не нравится мне это слово, но приличное ничего идет на ум и не могу произнести, только отборные ругательства, поэтому пусть будет «тот мужик».

— Да как скажешь… И, да, я готова, — сказала я, не зная, что ждет меня впереди…

Сев в карету, мы направились к королевскому дворцу, который, как оказалось, был расположен дальше, за грядой. И мы не видели его, как и ещё пару десятков роскошных особняков.

Кстати, тут и погода была куда как мягче и приятнее. Не дули постоянно ледяные, пронизывающие до самых костей ветра. Не падал постоянно снег. И температура была как погожим днем в октябре.

Когда карета только остановилась у огромного дворца, слуги тут же отворили нам дверь, и мы, не торопясь, рассматривая эдакий оазис, правда сомнительного качества, посреди ледяного кошмара, направились внутрь.

И, только зайдя в роскошный холл, где нас уже ждали, Дарахар сразу вновь превратился в чудного, болтливого персонажа. И начался наш заранее подготовленный и обговоренный спектакль.

— Ну и дыра у вас тут! — с порога заявил он. — Вам об этом, наверняка, говорили другие мои предшественники! И, если бы не эта милая девушка, Надиночка, я бы, наверное, сразу повернул назад! Но она так стремилась сюда зачем-то… — он повернулся ко мне: — Так зачем, ты говоришь, сюда приехала, моя сладенькая?

Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, и сохранила непроницаемое выражение на лице.

— К жениху своему приехала, — я «стыдливо» потупила взор. И поводила носочком алой туфельки по паркету. — Я так подумала, что я бегаю-то от своего избранного… Он ко мне со всей душой, а я…

Пришлось опустить взгляд и прикусить губу, чтобы никто не заметил моей улыбки.

— Искорка моя, ну не плачь! — Дарахар пришел мне на помощь и принялся разглаживать несуществующие складки на платье. И я наступила ему со всей силы на ногу, потому что он сразу начал будто невзначай руки свои распускать.

— Ведите! — выдохнул он.

— Да! К моему жениху! Срочно! Страсть как хочу… обнять его!

И все дракониды и фаэры, даже в помещении, как и Ледышка, не снимающие свои плащи с капюшонами, что до этого стояли молча и наблюдали только за нами, указали нам на двери.

Расправив плечи, вздернув подбородок, направилась вперед. Думая о том, а что если они и понятия не имеют ничего о моем женихе, или что кто-то из них женился на рыжеволосой. «Свадьба» же была, можно сказать, тайная…

Как оказалось — зря я переживала!

Когда мы прошли в тронный зал, где уже собрались порядка сотни драконидов и фаэров, нас даже не стал представлять церемонемейстер. Меня аккуратно подхватили под ручку и повели сразу к трону, на котором сидел довольно пожилой драконид.

Увидев меня, он даже привстал, с восторгом оглядывая с ног до головы.

— Зрячая! — выдохнул он, повторяя шепотки из зала. И, повернувшись к фаэру, что стоял позади, махнул рукой: — Несите! Срочно!

Я с запозданием «одарила» его книксеном, когда он снова посмотрел на меня. После чего «царь» важно изрек:

— Мы счастливы, что ты вернулась к нам. Когда я видел тебя в последний раз, ты была ещё совсем крохой, неразумным ребенком. А превратилась в красивую дракониду. Ту, что вместе с последним драконом, твоим женихом, тем, что дал тебе имя «Эли’Ви», подарит нам былое величие!

…И тут как раз привели того самого «последнего дракона». Сначала нервно задергался мой левый глаз. И я посмотрела на «царя» ещё раз, думая, что он шутит надо мной… Однако драконид изрек:

— Обними его! Прими милость последнего дракона!

…И из зала донесся громкий, гомерический хохот Дарахара. Беднягу аж скрутило от смеха, а у меня задергался ещё и правый глаз…

К такому я точно не была готова!!!

На мужчину начали недовольно коситься, шикать, призывая вести себя достойно, но Дарахар никак не мог прекратить смеяться. И, только вроде хохот стихал, он поднимал взгляд, смотрел на моего «жениха», и его вновь охватывал гомерический смех.

Только когда «царь», что до этого, сжав зубы, довольно терпеливо дожидался момента, когда новый посол успокоится, стукнул своей палкой об мол, дракон притих.

— Прошу прощения, Ваше Величество, за столь неподобающее поведение! — Дарахар даже не поскупился отвесить ему довольно глубокий, почтительный поклон. — Просто я ещё у вас не освоился… Устал после долгого и изнурительного пути, а ещё от приведения дома в порядок. Поэтому позвольте мне объясниться. Мне непривычно видеть столь устаревший по всем меркам, жутко древний наряд! Я, как обладатель невероятно тонкого вкуса, просто не мог сдержаться!

— Вы забываетесь, посол… — из-за спины «царя» вышел фаэр, и я сразу узнала этот ледяной, пробирающий до костей голос. Это точно тот «ледышка», что стоял со мной рядом перед алтарем и потом искал меня!

— Посол эльраинов, Дар… Недар — сделав небольшую паузу, придумывая себе имя рода, он склонил голову немного вбок, рассматривая внимательно фигуру в тёмном плаще. — Кстати! Церемониймейстер у вас тоже, прямо скажем, так себе. Не удосужился у меня даже спросить имя и представить как положено.

— Послов из Эатари у нас никогда не было, — прошелестел жуткий голос. — Что же привело вас сюда? И почему послы других государств, как только вы прибыли, покинули Намай?

Пока он говорил, «царь» только важно кивал в такт словам.

— Мне и одному там места мало! — Дарахар пренебрежительно пожал плечами. — И я их тактично попросил удалиться. А они были столь любезны, что последовали моим просьбам! Вот что значит воспитание, манеры!

Он снова начал отыгрывать роль говорливого «дурачка» и те гости, которые сегодня побывали у нас дома, не сговариваясь, поспешили на всякий случай отойти от него хотя бы на пару шагов подальше.

— Сомневаюсь, что они откликнулись бы на простые просьбы, — спокойно дослушав «посла», произнес Ледышка ещё более вымораживающим тоном. — И нам бы очень хотелось знать истинную причину, по которой они уехали и прибыли вы. И что вам нужно…

— Ой, поверьте, — Дар пренебрежительно махнул рукой, — порой слова бывают ценнее золота. И мои… доводы оказались куда весомее ваших монет. А почему я здесь — так меня сослали сюда за мои проступки. В наказание и назидание другим. Поэтому я с вами тут надолго, и, уверен, мы обязательно с вами… найдем общий язык! Как я уже недавно сказал, я прекрасно разбираюсь в моде, мои манеры безупречны, — от его пронизывающего взгляда едва не расплавилась, покрывшись краской, одна драконида и отчаянно замахала веером. — Ещё я знаю безумно много историй про всех правителей…

— Нам не нужны шуты! — волна холода пронеслась по залу, все дракониды и я поежились от пронизывающего «ветра». Но Дарахар или правда не заметил этого, или намеренно проигнорировал.

— Шуты? — он наигранно удивился и приложил руки к груди. — Шуты! — произнес мужчина уже дрожащим от недовольства голосом. — Я! Дар… тьфу… Недар! Как ты смеешь называть меня шутом? И почему со мной, столь достопочтимым эльраином, разговаривает тот, кто даже не удосужился до сих пор представиться!

— Мы… — поддавшись эмоциям, оговорился фаэр. — Его Величество Ливайр бы хотели, чтобы вы прямо сегодня покинули…

— Покинул? — перебил фаэра дракон, и его глаза опасно блеснули, а губы изогнулись в алчной улыбке. — Вы уверены, что хотите, чтобы другие за пределами Намай узнали, что тут творится на самом деле? Неужели не пожелаете задобрить меня золотом, камнями… Я, знаете, каким… сговорчивым бываю!

Я отчетливо услышала, как со всей силы заскрипели от злости зубы фаэра. Ощутила, как очередная «волна» прокатилась по залу. Однако мужчина ничего не ответил «послу». Но, уверена, так просто он это нахальство не оставит. И попытается отомстить или как-то наказать зазнавшегося «эльраина». И, будь на месте Дарахара кто-то другой, я бы испугалась за его жизнь, но дракон точно не из тех, за кого нужно переживать. Это другим стоит волноваться о том, чтобы он не стал серьезным или разозлился.

Выдержав небольшую паузу, удостоверившись, что более его не собираются перебивать и выгонять, Дар продолжил свой спектакль, словно ничего не произошло:

— Ну так что мы всё обо мне да обо мне? Давайте уже вернемся к такому замечательному, торжественному моменту! Знакомству со Зрящей и её долгожданному воссоединению с… женихом! Кстати, — дракон кивнул в сторону моего «жениха», — а он что-то довольно молчаливый, вы не находите? Да и как моя сладенькая Надиночка… Не замерзнет ли в его объятиях? Я могу…

Его Величество Ливайр сначала зло посмотрел на дракона, и тот с ехидной ухмылкой, которую даже не подумал скрывать, замолчал. После этого «царь» мельком взглянул на фаэра, будто ища поддержки или же подсказки, что ему делать или сказать. Однако Ледышка не смотрел в его сторону. И на слова наглого выскочки, посла, сейчас тоже не обратил никакого внимания. Он медленно брел в мою сторону. Зато другие фаэры бесшумно скользнули к «послу» и, как они думали, незаметно окружили его со всех сторон.

Поежившись, вспомнив, какой холод исходит от поверенного моего «жениха», расправила сильнее плечи и вздернула повыше подбородок. Попутно вспомнив, что меня тут и правда с женихом знакомят, а я только драконом своим любуюсь, и обратила внимание на своего «суженого». И тяжко вздохнула. Не зная, то ли мне тоже расхохотаться, то ли стоит дивиться сюрру, что сейчас тут происходит.

— Ну же, сладенькая моя, — донесся приторный, подначивающий голос Дарахара, — подойди, обними своего жениха! Он ведь это… Последний дракон! Ужас, летящий на крыльях ночи… Правда я сильно сомневаюсь, что он с таким-то… хвостом, вообще, смог бы нормально передвигаться, не то что летать! Но мне-то, простому послу, откуда знать, как там эти драконы летали? Может, этот… «хвост» у них был вроде руля, ну как на корабле, куда он им махнет, туда дракон и повернет. Ведь негоже драконам этим как птицам обычным летать и с помощью каких-то крыльев путь выбирать. Да и хвост… Прямо скажем сильно выдающийся! Ведь так?

И он выразительно всплеснул руками, потом, как рыбак, изобразил размер «хвоста», всё увеличивая его в размерах. Затем посмотрел на драконидов вокруг, словно искал у них поддержки, но, на самом деле, просто доигрывая свой спектакль, ставя в нём жирную точку. По его поведению я явно поняла: мужчина уже узнал всё, что хотел. И ему было плевать на все эти велеречивые беседы. В данный момент он желал всех только ещё больше разозлить…

«Ну вот… — я опять вздохнула, — не дал и мне душу отвести!»

Тем временем Ледышка наконец-то добрался до меня, протянул свою руку, однако я, поджав губы, намеренно проигнорировала этот жест. И без промедления направилась к своему «жениху». Знакомиться. Если это было уместно сказать по отношению… к статуе Дарахара, что он вытесал, и которую у него украли из его дома.

Подойдя практически вплотную к статуе, причем выполненной крайне талантливо, в которой угадывались черты моего дракона, отчего мне показалось странным, что никто ещё этого сходства не углядел, я всё-таки не смогла сдержать усмешки.

А правду говорил Дар, когда предупреждал, что кое-где сильно переусердствовал. Уж не знаю, что он хотел этим сказать, может, что у него вместо мозга эта часть сильно развита? И… да, это правда было похоже на полноценный полуметровый хвост, но не половой орган. Да ещё и довольно… вздернутый.

— Какой у меня… жених… выдающийся, — пробормотала я, разглядывая получше статую, обряженную в подобие какой-то церемониальной одежды белого цвета.

— Твоя мать предрекла, что там, где когда-то жили драконы, мы найдем последнего из их рода. В замке, который будет похож на распущенный бутон и отражаться в бирюзовой глади, — патетично произнес Ледышка, заняв место рядом со мной. — И последний дракон встретит ту, чьи волосы похожи на лучи солнца, и наречет он её своей Эли’Ви. И тогда спадет заклятье, наложенное проклятым Грешником. И вернется к драконам их былое могущество…

— Помедленнее, пожалуйста! — вновь подал голос мой вредный дракон. — Я запомнить пытаюсь! А то пера не выдали, а мне же ещё нужно легенду сложить!

Услышав шебуршание позади и недовольное бурчание Дарахара, обернувшись, увидела, как фаэры взяли его под руки и попытались вывести из зала. Но он стойко упирался и наигранно сопротивлялся, бормоча про произвол.

— Так что нас уже не страшит то, что какой-то выскочка расскажет что-то о нас, — тоже посмотрев на «посла», изрек Ледышка. — Уведите. И убейте! Пока его хватятся, всё будет решено…

— Кошмар! — воскликнул «испуганно» мужчина. — При свете дня хотят головы лишить!

— А у меня тут вопрос возник, — обратилась я к фаэру.

— Зачем тебе ответы, когда я тебе сказал всё, что тебе нужно знать? — от него потянуло недовольством, направленным уже на мою скромную персону. — Из-за тебя мы и так потеряли слишком много времени!

— В том, что я убежала, только ваша вина, но сейчас не об этом речь. Допустим, теперь я понимаю, почему вы вместо… жениха стояли рядом со мной у алтаря. Но, простите, — я показала на выдающееся место, стыдливо прикрытое тканью. — КАК вы представляли, что я возлягу с этим? Я… — пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не уподобляться Дарахару и не рассмеяться на таком «торжественном» моменте. Тем более по идее всего бояться сейчас должна, не понимая, что тут происходит. Переживать и волноваться, что мне уготовано судьбой…

— Тебе нужно только омыть его своей любовью…

— Я против!

Снова взвыл Дарахар, перебивая Ледышку. И этого фаэр уже не вытерпел: ему мешают, его смеют постоянно перебивать. И никакого почтительного отношения не проявляют, когда как все остальные его сородичи подчиняются велениям его «капюшона». А дракониды так и вовсе от страха трясутся. Даже «царь» перестал притворяться, что он тут главный, и сжался на своем троне.

Ледяной холод уже не просто безобидной, а пугающей волной начал расходиться от этого жуткого фаэра… Нет, эта сила, что исходила от него, готова была заморозить всё вокруг, сковать льдом навечно… И она направилась прямиком к Дарахару.

Дракониды с шумом, подобрав кто юбки, кто своих дам, подбирающих юбки, разбежались в разные стороны, подальше от этой силы, что оставляла после себя наледь на всем, чего только касалась. Пол покрылся коркой льда, из моего рта начал исходить пар, хотя я стояла поодаль от её направления…

Фаэры, что держали за руки дракона, замерли. Как мне показалось, в нерешительности… А Дарахару наконец-то надоело лицедействовать.

Легко и играючи он отбросил четырех фаэров. Фигуры в плащах разлетелись в разные стороны. А мужчина простым взмахом руки легко рассеял ужасающую силу, которая уже была в паре метров от него.

Ледышка не сразу, как и все остальные, собравшиеся на этом «празднике», понял, что произошло. Однако он первым догадался, что тот, кто перед ним, совсем не так прост, каким хотел всё это время казаться.

И теперь я ощутила, что сила начала исходить не от фаэра, а наоборот, бурным потоком потекла к нему.

Попадали на пол все дракониды, со всех сторон раздались стоны, хрипы и мольбы о помощи. Мужчины и женщины в дорогих нарядах царапали свои горла, будто их сдавливали тугие ошейники и всё сильнее стягивались, лишая их дыхания.

Я пугливо отпрянула от фаэра, с ужасом наблюдая за разворачивающимися событиями. И наконец-то поняла, что и все эти дракониды были точно такими же пленниками, как и те внизу, в долине. Только этих вместо кривых домишек усадили в золотые клетки… И вина за отравленные сердца драконов, уверена, тоже лежит на этих ледяных оборотнях.

— Ну наконец-то, — вымолвил устрашающе спокойным, ровным голосом Дарахар, наблюдая за происходящим, — именно этого я и ждал… Узнать, как вы всё это проворачиваете. Но как же тонко и искусно! Я даже восхищен. Немного. И теперь совсем не удивлен, почему другие вообще ничего странного не замечали…

Продолжая что-то, видимое только его глазам, рассматривать, он восхищенно прицыкнул языком. Не обращая внимания, как на него наступают уже не четверо фаэров, а несколько десятков, как вокруг них закружилась сила. И они начали создавать какие-то заклинания.

Мне же было невыносимо смотреть на то, как мучаются дракониды. Да, до этого момента я их презирала… но сейчас мне стало и их жаль.

Драконица во мне недовольно зарычала, и с моих уст тоже сорвался глухой, низкий рык…

…А в следующее мгновение я, схватив первое попавшееся под руку… а именно «хвост» статуи, просто отломав его, со всей силы, а её у меня сейчас было с достатком, ударила Ледышку по его башке.

Но добилась я этим только того, что он немного пошатнулся, и его капюшон слетел с головы.

И тут меня едва не стошнило.

Насколько мне нравятся фаэни, даже в их истинном облике — черненькие, с любознательными глазками-бусинками и гладкими, подвижными телами… Настолько же мне были неприятны фаэры.

Белая гладкая кожа с прожилками и синеватым отливом. На голове ни волосинки. Приплюснутый нос. Прозрачные белесые глаза без намека на зрачок. Губ тоже не было. Зато был рот полный острых зубов, как у акулы. Или пиявки.

Да! Именно! Фаэры мне напоминали огромных белых пиявок. И то, как они питались силой, выкачивая её из драконидов, словно жирный присосавшийся червь, сосущий кровь…

«Хвост» выпал из моих ослабевших рук, когда эта тварь повернулась ко мне мордой.

— Дра… — его рот искривился ещё больше, вероятно, в радостном оскале, и, не договорив, он попытался схватить меня…

Однако его попытка не увенчалась успехом. Монстра обжигающе горячей «волной» сдуло на несколько десятков метров в самый конец зала.

А Дарахар уже стоял рядом со мной. Возникнув из воздуха, он заботливо поправил мне выбившуюся прядь, улыбнулся и ногой аккуратно отбросил «хвост» подальше в сторону:

— Прошу тебя, моё солнышко, не вмешивайся. До этого я просто ждал, когда наконец-то увижу всё, что хотел. Мне нужны были неопровержимые доказательства, чтобы свершить суд. Карать их, если бы они были невиновны, я бы не посмел… Но теперь я знаю всю правду…

— Они? — пробормотала только я, и мужчина меня понял и утвердительно кивнул:

— Да. Они здесь правили, а не дракониды. Драконы сильно ошиблись тогда, заключив с ними договор. Вместо слуг они в итоге получили хозяев, а сами стали лишь безвольными марионетками, которым позволялось жить, дабы питать своей силой этих ледяных отродий… И дракониды стали жертвами тех кровных договоров, заключенных их родителями, и рождались уже обреченными служить фаэрам. Так же, как и их дети, и дети их детей…

Вокруг нас сильнее сгустилась темнота — купол, защитное заклинание, что он поставил сразу, как только переместился ко мне, легко впитывал все атакующие заклинания, которыми нас закидывали фаэры с разных сторон. Точнее, даже не нас, а Дарахара — в его сторону они все были направлены. Я же, видимо, была им ещё нужна. Или они не получили иную команду от Ледышки, что уже пришел в себя и поднялся.

Дракониды сильнее закричали. И я просто закрыла уши, не дослушав мужчину. Драконица внутри рвала и метала, отчего я не могла стоять на месте и оставаться спокойной. А Дар, погладив меня успокаивающе по плечу, исчез…

Опять появившись в зале с небольшой задержкой в пару секунду, он уже сжимал в руках свой клинок. Вытащив его из ножен, не давая никому опомниться, он снес первому фаэру голову без особых усилий. Воздух вокруг него начал искриться…

Я не видела силу, которой «питались» фаэры, только ощущала её. И её мощь. И, должна была признать, они сильно «напитались» плюс начали тянуть ещё откуда-то, возможно, из резервных источников. Вероятно, от обычных драконидов…

От мысли, что сейчас где-то мучается, плачет и рыдает Махей, Тарнис — малыш, которому я шила игрушку, я рухнула на колени, а драконица завыла. Уже отстраненно я отметила, как мои руки замерцали, острые когти легко оставили на поверхности чёрного камня глубокие отметины…

Сжимая крепко зубы, я подняла голову, чтобы посмотреть, что делает Дарахар и почему медлит… Отчего не превратится в дракона или не использует свою силу?! Злость на него, его бездействие накатила волной…

Однако мужчина не просто так взял клинок в руки. Легко уничтожив фаэров, что кружили подле лежащих на полу драконидов, он сразу окружил немощных, страдающих таким же заклинанием, каким защитил и меня…

Клинок взвился в воздух, необычное лезвие ярко полыхнуло, отразив пламя, которое возникло вокруг Дарахара, и бушующей, сметающей все на своем пути стихией начало распространяться по залу…

Некоторые фаэры смогли выдержать, устоять перед этим заклинанием. Кто-то успел отбежать… Кого-то, видимо самых слабых, яркий огонь пожрал без остатка… Как и «царя», единственного, кого Дарахар почему-то не стал защищать.

Из-за того, что огонь был чрезвычайно ярким и плотным, я не видела, как он пожирает плоть пиявок. И была этому несказанно рада. Я не привыкла видеть, как отнимают жизнь, и сама бы, наверное, никогда не смогла оборвать чей-то, даже злейшего врага, жизненный путь.

Казалось, после такого на Дара никто не посмеет напасть, а фаэры в страхе разбегутся. Но не тут-то было…

Вскоре в зал ворвались ещё не меньше пяти десятков фигур в темных плащах с капюшонами. Плюс Ледышка все это время не дремал. Он творил какое-то заклинание, для которого ему было нужно столько энергии, что в зале уже было тяжело дышать от «силы», которую он вытянул и сконцентрировал вокруг.

Перехватив клинок, который упал ему прямо в руку, Дарахар телепортировался, чтобы возникнуть за спинами вновь прибывших. Однако не для того, чтобы срубить их головы, а, воткнув клинок в дверь, запечатать её магией.

Фаэры с задержкой отреагировали на его появление. Развернулись к врагу. Но он опять исчез.

И снова Дар появился прямо в самом центре комнаты. Подмигнув мне, прошептал одними губами:

— Всё будет хорошо. Не волнуйся, моё солнышко, чтобы не происходило. Обещаю, скоро всё уже закончится, и я сразу вернусь к тебе…

Тело всё его тут же замерцало… И часть силы Ледышки впитал в себя Дарахар, который начал стремительно увеличиваться в размерах.

Его руки и ноги превратились в крупные лапы с острыми когтями, спина изогнулась. Затрещала ткань, разрываемая шипами. Распахнулись черные крылья…

Ледышка, увидев это, не потерял концентрацию и сильнее начал водить руками перед собой, собирая, уплотняя захваченную силу. Другие фаэры, его подчиненные, сначала пугливо замерли, однако после того, как первый из них, самый смелый, бросил в дракона заклинание, отмерли. И весь зал заискрился, засверкал. Лед покрыл все вокруг. Сила разливалась бурными потоками. В ход так же пошли клинки и плети, которые фаэры достали из-под просторных плащей.

Вот только никто из них не смог даже приблизиться к Дарахару. Спина которого уже подпирала скованный льдом потолок…

…Вытянув длинную шею, дракон насмешливо посмотрел на букашек вокруг себя… И распрямился.

Весь дворец заходил ходуном. Затрещали перекрытия, задрожал пол… Начали обваливаться стены. Посыпались лампы, светильники. Захрустела мебель, на которую рушился потолок и стены.

Первый этаж был пройден, но дракон всё рос и рос… Жутко стремительно. И он сейчас был куда больше того, каким я его видела. Воистину исполинских размеров сказочное создание полностью разрушило огромный замок. Однако фаэры, стоящие рядом, уцелели. Ледышка, окруженный чистой силой, тоже. И все дракониды, защищенные своим Повелителем.

Оглушающий злой рык разнесся по всему Намай, когда дракон поднял к небесам голову. Из его глотки вырвался столб пламени, разогнавший все тучи и облака, явив нашему взору кристально чистое, синее небо с яркой россыпью звезд и переливом «Млечного пути».

Все на миг отвлеклись на это зрелище… И для фаэров это стало фатальной ошибкой. Ещё одна волна огня, как девятый вал, теперь исходящая уже от огромного туловища дракона, пронеслась по остаткам тронного зала. И она была намного сильнее предыдущей. И сопоставима с той мощью, которая исходила от Дарахара, когда он сражался с бахнамутом — от высокой температуры начали плавиться даже камни.

Завороженная его могуществом, слившись окончательно с драконицей, приняв её, как свое целое, я наслаждалась… И отвлеклась от Ледышки. Который не погиб, как все его соплеменники, пожранные злым огнем. И наконец-то закончил с заклинанием… Его тело тоже начало быстро увеличиваться в размерах. Отчего он ещё больше стал похож на пиявку-альбиноса.

Наверное, он думал, что, собрав столько-то силы, сможет представлять угрозу для жизни Дарахара, а я же хотела только открыть рот, чтобы предупредить своего дракона…

Но он уже сам опустил голову. И, не закрывая пасти, из которой вился плотный и густой белый дым, сделал всего один шаг назад. И сверхъестественно быстро для таких исполинских размеров схватил Ледышку.

Сжав фаэра правой лапой, он поднес его вырывающегося, продолжающего расти и попутно атакующего заклинаниями, поближе к своей морде.

— Ты… чер-р-рвя-як, — раздался в моей голове оглушительный, басовитый рокот, от которого, казалось, даже задрожали мозги. — Опять ты заставил меня… ждать!

Лапа сильнее сжалась вокруг белого туловища Ледышки, который лишился своей одежды из-за огня. И фаэр захрипел.

— Ты заставил… мой народ страдать… Ты водил за нос меня… всех вокруг. И я не дарую тебе легкую смерть… Ты будешь мучиться в агонии долго, очень долго. Ты станешь свидетелем, как твой народ исчезнет с Альтеры. Навсегда. А драконы вновь воспарят… И всё это время ты будешь страдать, испытывать такие муки, что будешь умолять о пощаде. Но её не будет. Ты ответишь за всё… Чер-р-рвяк… Ледяная падаль…

Как бы не силился вырваться фаэр, у него ничего не выходило. А заклинания просто стекали по антрацитовой чешуе исполниского дракона, который даже не замечал тщетных попыток атаковать его невероятно сильными заклинаниями.

И Ледышка наконец-то осознал, что всё, только что сказанное — не шутки. И пошел на отчаянную меру — он попытался убить себя.

Вот только и этого Дарахар ему не позволил. Сжав лапу, он легко проткнул когтями тело фаэра. А через мгновение по ним «пробежал» синий, искрящийся молниями огонь… Он не сжег «пиявку»: через его тело будто пропустили несколько мегаватт. Фаэр задергался, как уж, его кожа потемнела и уплотнилась.

«Наигравшись» с добычей, дракон снова поднял голову к небесам. Очередной громкий рык донесся из его пасти. Раскрылись черные перепончатые крылья, сдув часть обломков дворца к скалам…

И легко, без разгона, разбега и подготовки дракон размером с многоэтажный дом взмыл в небеса… И уже его огромное тело сносило облака, а пламя озаряло синее небо. Превращая ночь в ясный день.

…Поднявшись с колен, я проследила взглядом за стремительным существом… И увидела, как он весь начал наливаться огнем, превращаясь в подобие феникса, парящего вокруг Намай.

Чёрные скалы окрашивались красным, небо полыхало оранжевым, желтым и алым. Казалось, наступил конец света. И дракон сейчас всё разрушит до основания…

И, когда он, заходя на очередной круг, распахнул пасть, я решила, что так и будет на самом деле…

Однако Дарахар, выпустив широкую струю пламени рядом с городом, вдруг взмыл ещё выше, к небесам, превратившись в самое настоящее солнце…

Отстранённо, краем глаза, я увидела, как начали приходить в себя и подниматься с пола дракониды, укрытые заклинанием Дарахара. Как они с надеждой и восхищением следили за его полётом. Кто-то даже преклонял колени и молился. Слышала, как шептали они слова благодарности своему предку, что спас их. И они теперь свободны от гнёта фаэров. Однако не они и их слёзы радости занимали меня, а дракон, что, превратившись в огненную точку высоко в небесах, озаряя весь Намай своим светом, сделав круг почета, замер… И я представила себе, что когда-то таких созданий: могучих, воистину исполинских, в небесах было много…

Гулкий низкий рык разнесся по всему Намай, задрожал даже воздух и заболели уши от этого плотного звука. Теперь уже все дракониды, как по команде, рухнули на колени и дружно залепетали молитвы. А я кожей ощутила невидимую глазу силу, что начала исходить от Дарахара, когда его рычание стало напоминать странную мелодию, отдаленно похожую на звуки набегающих волн.

Изогнув длинную шею, дракон прорычал последний «звук», и белесое пламя с синими отсветами вырвалось из его глотки, завершающим, ставящим точку аккордом. Померкли звезды, луна стыдливо спряталась за этим ярким свечением. А мир вокруг на мгновение замер… И в следующий миг дракон стремительно полетел вниз.

Казалось, он истратил все свои силы и более не способен взмахнуть крыльями или расправить их, чтобы замедлить падение. Оранжевая «точка» быстро летела вниз, как какой-то метеор. А внизу был Намай, где жили тысячи драконидов. Детей, взрослых…

Переживая и о драконе, чем для него может закончиться это падение, и что станет с теми, кто живет в городе, я одним лишь взмахом руки рассеяла защитное заклинание, которым окружил меня Дарахар.

Разогнувшись, я прикрыла глаза и, не размышляя, просто «шагнула» в ту темноту, через которую телепортировался Дар и перемещал меня. И с помощью которой драконы и оборачиваются. Там они «встречаются» со своим вторым «Я» — могучим созданием, живущим внутри, и словно меняются местами, решая, кому сейчас выйти на свет… Процесс, конечно, не такой простой, но смысл я тогда, когда мне его объяснял Дарахар, ясно уловила. И, щедро зачерпнув силы, выпустила свою драконицу на волю. Чтобы спасти своего избранника и несчастных созданий…

— Дарахар! — крикнула я, надеясь, что он меня услышит. Но в ответ была тишина, и я, распахнув крылья, оттолкнулась лапами от пола и, легко взмыв в небеса, устремилась к мужчине.

Когда я обращалась в драконицу, я думала, что её размеров будет достаточно, чтобы схватить Дарахара. Однако сейчас он был раза в два, а то и больше, крупнее, чем когда я его видела впервые. И вряд ли я могла хотя бы замедлить падение такого исполина. Но разве меня в этой жизни что-то останавливало? Я всегда сражалась до последнего и никогда не отступала. Вот и сейчас я только сильнее ускорилась, чтобы успеть…

Однако мои переживания, как оказалось, были беспочвенны. По мере того, как дракон снижался, его тело будто таяло, оставляя после себя наполненный «силой» воздух.

Когда до него оставалось не больше сотни метров, как и до крыш покосившихся домов, я распахнула свои лапы, чтобы подхватить его. Но перепончатые крылья вдруг распахнулись, и, подобно осколкам, с него осыпалось пламя, рассыпавшись яркими искрами по Намай.

В следующий миг он уже устремился ко мне, опаляя взглядом золотых глаз. С трудом, как мне тогда со страху показалось, мы разминулись, чтобы не столкнуться в воздухе. Но через секунду, не более, чёрный дракон, сильно уменьшившийся в размерах, правда всё равно оставшийся значительно крупнее меня, нежно коснувшись кончиком крыла моего, обогнал на полкорпуса.

— Я знал, что ты пр-рекрасна, — прозвучал восхищенный голос в моей голове, — но даже мои фантазии померкли пред реальностью…

Повернув голову, он с восторгом рассматривал меня. И драконица, желая показать, насколько же она удивительна, покрасоваться наконец-то перед своим избранником, взмахнула крыльями. И резко начала набирать высоту.

На безоблачном небе под светом луны и звезд голубоватая чешуя тускло искрилась и переливалась. Костяные наросты казались белыми и словно впитывали холодные лучи.

Свобода! Сила! Невероятный восторг захлестывал после каждого взмаха крыльев всё сильнее. И уже мой рык пронесся над Намай, когда стало тяжело дышать от переполнявших всю меня эмоций. И мне вторил басовитый, оглушающий рёв Дарахара, что кружил вокруг меня. Я ощущала его восхищение, радость, всепоглощающую любовь, желание защищать, оберегать. Всегда, от всех и всего.

Сделав небольшой круг, давая драконице вдоволь накрасоваться перед своим возлюбленным, я устремилась к Дарахару. И мы вместе закружили в небесах. Едва касаясь друг друга телами, соприкасаясь лишь кончиками крыльев, мы исполнили удивительный танец. Нам не нужны были слова, даже жесты. Мы и так прекрасно понимали друг друга, будто прожили несколько столетий вместе. И я желала, чтобы этот миг никогда не заканчивался… Были только я, Дар и чарующее небо вокруг, завораживающий свет холодных звёзд на бархатном полотне…

Вот только вскоре мои движения стали резкими. Я начала стремительно уставать, и уже хриплые вздохи донеслись из моей груди.

Протянув лапы к дракону, инстинктивно ища у него защиты, помощи, я сразу очутилась в его объятиях.

Обхватив меня, крепко прижав к себе, Дарахар сразу начал снижаться.

— Моя кр-расавиц-ца, устала, — зашептал он. — Не пер-реживай. Ты и так для первого раза слишком много летала. А сейчас моему солныш-шку нужно отдохнуть… Я и мечтать не мог, что так скор-ро увижу твои истинную ипостась! — продолжал мужчина. — Да ещё и станцую с тобой! Моя Надежда пр-росто чудо как хороша! Грациозна! Великолепна!

— Ты меня так успокаиваешь? — прижав крылья к туловищу, чтобы ему было удобнее, уточнила я. — Сомневаюсь, что с первого раза я была так уж хороша.

— Я искренне восхищаюсь! — потискав меня немного, промурлыкав ещё пару восторженных эпитетов, дракон начал снижаться. — И поражаюсь твоим талантам. Но как… ты смогла так быстро обернуться? Это ведь не так просто.

— Я решила, что ты сейчас упадешь, разобьешься. И Намай со всеми жителями сметешь с лица Альтеры уже навсегда, — буркнула я недовольно. Однако недовольство моё относилось не к моим словам, а тому, что дракон, распустив объятия, аккуратно поставил меня на землю. А моя драконица была не готова отпускать из своих лапок такую добычу! Ей хотелось прижаться сильнее к этому сильному дракону. Вцепиться покрепче и никогда не отпускать!

Мягко приземлившись рядом, словно услышав мои мысли, дракон накрыл меня целиком своим крылом и притянул поближе.

— Ну я ведь сказал, что тебе не о чем переживать!

— Сказал, — я сощурилась от удовольствия, ощущая его тепло, чувствуя, как трутся наши чешуйки. — Но я всё равно переживала. Кстати! А что это, вообще, было? Ты был куда больше… эти вопли в небесах, свет. Красиво, не спорю, но, увы, я не поняла, для чего это всё было…

— Мне нужна была сила, что собирали фаэры от драконидов, которой питались. Поэтому и превращался я практически полностью тут. Понимаю, тебе было сложно смотреть на их страдания, мне, поверь, тоже было совсем не просто… Однако так было нужно — я должен был вернуть им их силу.

— Они вновь стали драконами?!

— Нет, моё солнышко. Они были рождены драконидами, драконидами они и умрут. Но у их детей и детей, недавно рожденных, тех, кто не подошел к возрасту, когда драконы расправляют крылья, есть шанс покорить небеса.

— Так ты всё-таки снял заклятие? — я прижалась ещё сильнее к Дарахару.

— Да, — он кивнул. — Поняв, почему ты стала драконом, я смог вернуть им то, что однажды забрал. Однако, как я уже сказал, не все смогут однажды почувствовать ветер. И не только возраст тому будет виной. Но что мы о том, что случится только через лет десять? Давай поговорим о том, что нас ждет сейчас… О Намай. О драконидах. О том, что нам делать в первую очередь.

— В первую очередь нужно меня превратить в человека, — изогнув шею, я «потерлась» о Дарахара. И он весь сильно задрожал:

— Надеж-ж-да! Не надо так делать!

— Почему-у? — протянула я и боднула его голову.

— Ты будишь во мне зверя! И в человека, моё солнышко, ты, к моему огромному счастью, уже никогда не превратишься… А что по поводу человекоподобного облика — это с легкостью! — сказал он.

Вот только так легко и просто, как он полагал, не вышло. Драконица не желала уходить. И даже «затянуть» её в черноту оказалось той ещё задачкой. Она сопротивлялась, рычала, вцеплялась в несчастного Дарахара. Но он, как и обещал, был терпелив, ласков и нежно уговаривал, успокаивал и снова упрашивал. Объяснял, что я вскоре обессилю и рухну. И буду не так прекрасна и обворожительна, валяясь на земле с высунутым от потери сил языком.

Драконица ещё повздыхала, нехотя сдалась, принимая его доводы, и вскоре я уже стояла обнаженная посреди ледяных скал и дрожала всем телом. Желая опять стать большой, сильной и не боящейся пронизывающих до костей ветров и холода.

Несмотря на огромную усталость дракон нашел в себе силы переместить нас в «послиный дом», как он его называл.

Уложив меня в постель, при этом всячески избегая смотреть на меня обнаженную, он лег рядом поверх одеяла. Обнял. На что даже фаэни отреагировала крайне благожелательно, не зашипев и попытавшись расцарапать ему руки, а устроившись у него в ногах.

И, уверена, Дар дождался, когда мои глаза закроются, и сразу отправился дальше по делам. Я же больше ни на что не была способна, кроме как погрузиться в пучины сна. Оборот в драконицу хоть и был удивительным, волшебным, однако слишком сильно вымотал меня. Но я дала себе зарок, зная Дара, только немножко подремать. Вот совсем немножко, просто чтобы немного набраться сил… Чтобы потом сразу загнать этого чрезвычайно деятельного дракона тоже отдохнуть…

…Первое, что я ощутила, когда очнулась — легкий, чуть прохладный ветерок и приятную свежесть. Дышалось так легко и сладко!

Приоткрыв один глаз и перевернувшись на бок, я увидела, что солнце уже давно встало. А в комнате приоткрыто одно окно, и воздух с улицы дарит головокружительную легкую прохладу.

Пока я протирала глаза, почесывала фаэни за ушком, обратила внимание, что дома относительно тихо. Только с улицы доносятся какие-то голоса.

Взяв Черныша под мышку, спрыгнула на пол и подошла к окну.

И обомлела.

Казалось, я проспала минимум месяц. Снег везде, кроме самых высоких пиков гор, полностью растаял. А на черной земле уже проклевывались первые ростки ярко-изумрудной травы. На небе не было ни облачка. Воздух был настолько свежим, что казался сладковатым.

По двору бегали дракониды, что-то таскали: кто-то выносил коробки, кто-то носил доски, бревна. Пара женщин присматривали за радостно бегающими вокруг них детьми, коих я насчитала около сорока. Судя по всему, они взяли на себя роль нянек, пока другие женщины были заняты иными делами. Несмотря на то, что народу во дворе было много, шумно не было. Все вели себя довольно тихо, даже дети. Особенно когда они пробегали мимо моих окон.

Не увидев Дарахара, я поспешила в ванную комнату. Быстро умывшись, оделась и вышла в коридор искать своего деятельного дракона.

В доме было относительно тихо, да и он казался скорее пустующим, поэтому я направилась туда, откуда доносился женский приглушенный смех — в гостиную на первом этаже.

Войдя с улыбкой, поздоровалась. И сразу нахмурилась, когда смех тут же оборвался, а все женщины, с которыми я уже успела познакомиться и наладить нормальный контакт, дружно соскочили с кресел, диванов и стали кланяться. Я успела заметить, что тут была и парочка новых действующих лиц — дам в красивых нарядах. Видимо, они были из тех драконид, что жили за грядой.

— И что всё это значит? — спросила строго, разглядывая их склоненные головы.

— Надежда, простите нас, что вели с вами так неподобающе. Мы не знали…

— Чего не знали? Да распрямитесь вы уже! — подойдя к Равине, я попыталась сама её распрямить, но женщина ещё больше скрючилась.

— Что вы драконица. Что Дарахар — Владыка. Наш Владыка… И вы наша будущая Владычица… — забормотала, запинаясь, одна из драконид.

— И что с того? Владыка. Владычица, — я сделала ещё одну попытку вернуть женщину в подобающее положение, однако вновь потерпела неудачу. И поэтому, глубоко вздохнув, опустила руки и властно произнесла: — Поднимите головы!

И случилось чудо. Робко они начали распрямляться, а я облегченно выдохнула. Но сразу по их пугливым взглядам поняла, мы больше, пока по-крайней мере, не сможем быть друзьями. И делиться со мной сплетнями никто более не будет. Может, однажды и поймут, что передо мной не стоит гнуть спины, однако не в ближайшее время. А мне нужно свыкаться, что я какая-то там Владычица. Радует, что не морская.

— Не стоит себя корить за вольное поведение. Мне более по душе свободное общение. И мы специально с моим… избранником не говорили, кто мы, чтобы вы поняли, что желаем вам только добра. И пришли мы с ним сюда, чтобы… наш народ снова зажил как того достоин. Уверена… — как же было тяжело так велеречиво распинаться, но им сейчас нужна была не подружка, а правительница. Та, что будет их опорой, поддержкой, что дарует им свет и поведет вместе с Владыкой в светлое будущее. Будет дарить надежду и станет примером. — Уверена, вы уже убедились, что Владыка Дарахар желает вам всем только счастья. И под его опекой, под его крылом все вы будете в безопасности. А он к вам — добр и справедлив. Так же, как и я. Вы всегда можете обратиться к нам, и мы не отвернемся, не откажем в помощи. Отныне и навсегда мы будем рядом. Для всех нас наступает новая эра…

Коротко поклонившись, договорив это, я закрыла за собой дверь и пошла дальше искать Дарахара.

Обнаружился дракон не сразу, и мне пришлось ещё раз пять останавливаться, терпеливо дожидаться, когда мне откланяются, сказать пару ободряющих фраз и бочком-бочком удалиться.

Когда же я наконец-то увидела Дара, он был окружен десятком драконидов, которые робко, с надеждой и восторгом в глазах слушали его. Казалось, он рассказывает, что впереди их ждут горы алмазов, а не объяснял, как пользоваться простейшими заклинаниями.

Встав в сторонке, чтобы не мешаться и никого не отвлекать, я с интересом наблюдала за мужчиной. За тем, как он преобразился за это время. Передо мной был настоящий правитель. Властный голос, интонации. И было видно, что он не играет, не придуривается… Дарахар стал таким, каким его хотели видеть. И он сам желал стать. Мужчина принял роль Владыки, взяв на себя всю ответственность, чтобы повести драконидов, назвав их своим народом, своими подданными, вперед. Я уверена, он будет строгим, но справедливым правителем.

Когда дракон наконец произнес, что все могут разойтись и испытать свои силы, только подальше от домов, я сделала шаг вперед, к нему…

Но тут послышался испуганный женский голос позади, и я обернулась:

— Простите, В-владычица, — согнувшись в три погибели, произнесла женщина лет шестидесяти на вид. В красивом, но не броском наряде. Чрезвычайно худенькая и сильно изможденная на вид.

— Вы что-то хотели? — мягко спросила я.

— Р-расказать прав-вду, — она заикалась, однако сохраняла крайне почтительный тон. — Про то, п-почему мы увезли вас отсюда… отвезли вас тем л-людям.

— Вы? — а вот это было чрезвычайно интересно!

— Мне тоже будет интересно послушать, — тихо подойдя ко мне, Дарахар, улыбнувшись, взял меня под локоть. — Так что давайте пройдем туда, где можно спокойно поговорить и нам не будут мешать.

Вернувшись в дом, разместились в одном кабинетов, который Дар, судя по количеству бумаг, сделал своим, и крайне внимательно выслушали женщину, которую звали Ларэс. Оказалось, что она была моей нянькой, когда я тут жила. И помогала моей матери, точнее маме Надин, ухаживать за крохой. Тогда же она и услышала первое и последнее пророчество Зрячей. Которое гласило, что однажды появится их спасительница. Девушка с волосами, подобными лучам солнца, думающая, что она человек, которая умрет, но возродится уже драконом. И отправится искать свою судьбу. А последний грешник услышит её зов. Там, где когда-то жили драконы, в замке, который будет похож на распущенный бутон и что отражается в бирюзовой глади, он будет ждать её. А, встретив её, очнется он от долгого сна и отринет проклятье. И наречет дракон её своей Эли’Ви, и пробудится его сердце, оттает, согретое теплом солнца надежды. А дракониды обретут истинного Владыку, который лишит власти ледяных лжецов…

Поведала она и о том, как утаила это знание от фаэров, а когда умерла моя мать, заручилась поддержкой пары друзей и тайно, зная, что тут её может ждать смерть, увезла меня, то есть Надин, подальше отсюда. Чтобы у меня был шанс исполнить пророчество. Найти последнего дракона и вернуть драконидам свободу. Выбрав бездетную пару, с виду приличных и хороших людей, они заплатили им денег и попросили взрастить, как родную дочь. Ни в чём не отказывать этому дитя. И оставили всех ханта’ка, кукол Зрячих, что они передавали из поколения в поколение другой Зрячей, пополняя каждый раз коллекцию новой ханта’ка.

Конечно, их побег не остался незамеченным. И фаэры схватили драконид, что посмели сбежать. И долго, очень долго пытали. Однако, кроме Ларэс, никто не знал полного текста пророчества. А она держалась до последнего. Но когда всё-таки сдалась, то и она поведала его не полностью. А про место, где оставила Надин, так и вовсе практически ничего не рассказала. И причин тому несколько. Она и правда точно не помнила, куда увезла кроху Надин, ведь они ехали по незнакомым местам, куда глаза глядят. И из-за продолжительных пыток память о месте у всех практически окончательно стерлась. Это сильно осложнило жизнь фаэрам. Однако вскоре и этим ледяным пиявкам улыбнулась удача. И «родителям» Надин прилетело «письмо счастья».

Естественно, не нужно было фаэрам былое могущество драконов. Но им была нужна их сила. Дракониды становились всё слабее, малыши рождались всё менее одаренные силой. Плюс их было всё меньше. А фаэрам, которые питались их силой, её было нужно очень и очень много. Они привыкли к бурным потокам, за счет которых они жили долго, ощущали себя могущественными. И могли творить, что хотели, правя скованными кровавыми договорами драконидами.

Дослушав её, мы поблагодарили женщину за всё, пообещали, что её старания и страдания не будут забыты. И, когда остались одни, Дарахар дополнил её рассказ тем, что узнал пока я спала.

Некогда его могучие родственники заключили с фаэрами, как они тогда считали, крайне выгодные договоры. Оборотни выполняли мелкие поручения, прислуживали хозяевам, пресмыкались пред могучими созданиями, а в обмен получали силу, за счет которой могли стать полноценными магами и жить очень долго. Вот только фаэры были не так просты, и этот договор в итоге стал выгодным только для оборотней. А уж когда драконов лишили их могущества и отослали сюда, в Намай, ледяные совсем потеряли всякий страх. Питались силой драконидов вдоволь, издевались над бывшими хозяевами, как могли. Жировали и пировали. Драконидам внушили мысль, что им запрещено покидать пределы долины и их там ждет только смерть из-за ненависти к их предкам. Заставили простых драконидов работать от рассвета и до заката. А те, что были высоких сословий, развлекали их как шуты. И создавали ширму, красочную картину для послов и других приезжих, что в Намай все хорошо… Также послов щедро одаривали золотом и камнями за то, что своим правителям они писали, как тут все замечательно. И живется всем здесь просто прекрасно. Когда на самом деле тут царили такой кошмар, безнадега и полная разруха.

Под конец его рассказа я уже сидела у Дарахара на коленях, а мужчина с удовольствием расплел мои волосы, а затем начал их сам заплетать в причудливые косы.

— Сколько ты всего за день успел! — искренне восхитилась я, показав на окно, где суетились дракониды. — И даже снега нет больше. Тепло стало… Надо бы тебе хоть немного отдохнуть.

Мужчина спокойно кивал в такт моим словам, не отрываясь от такого важного дела, как моя прическа.

— Жаль, конечно, что на нас с тобой теперь с опаской смотрят, — вздохнула я, Дарахар же вновь кивнул, — но что поделать. В конце концов, можно будет и инкогнито попутешествовать. Вот только когда теперь выдастся у нас свободная минутка. Столько дел… Кстати! Я тут вот о чем думала — пусть тут и стало тепло, однако дома все сплошь, кроме этих особняков, корявые и дырявые. Надо бы заняться ими. Плюс наладить поставки продовольствия…

Я снова посмотрела в окошко, размышляя, сколько у нас дел впереди! И тут увидела, как мимо пробежал ушастый мужчина. Явно не драконид. Эльраин!

А это значит!!!

— Сколько я спала?! — дрожащим голосом спросила я, глядя на Дарахара, на что он мне мягко улыбнулся:

— Всего десять дней. И, честно, я ожидал, что ты ещё пару дней точно проспишь. Всё-таки первый оборот в таком возрасте и довольно продолжительный… Но ты не волнуйся, твоего Черныша я всё это время кормил отборным… кормом. Но за ушком не чесал — не дождется гад вредный!

— Десять?! — внутри все похолодело окончательно. — А ты… ты хоть немного отдыхал?

— И по этому поводу не волнуйся, моё солнышко, — закончив с косичками, мужчина притянул меня к себе ближе и, обвив руки вокруг талии, уткнулся носом в шею. — Без твоего общества я уже не могу себя представить. И приходил каждую ночь. И, наслаждаясь тем, как ты сладко спала, не мог удержаться… — он сделал долгую паузу. И в этом был весь Дарахар. — Лежал рядом, чтобы согреться твоим теплом. Обнять тебя… И засыпал рядом.

— Прости, что я не помогла тебе. Я…

— Ты набиралась сил, — произнес он, когда я замолчала, подбирая нужные слова. — Не волнуйся. Главное, ты была рядом. Этого и того, что ты будешь любить меня, мне всегда будет достаточно. Ты всегда согреваешь меня и придаешь сил.

— Но я не хочу быть просто рядом!

— Понимаю. Я прекрасно помню всё, что ты о себе рассказывала, Эли’Ви. Ты не привыкла быть просто красивой и сидеть сложа руки в ожидании, когда за тебя всё сделают. И не прошу от тебя этого — быть только картинкой. Однако и не попрошу никогда делать, что тебе не по нраву. Ты вправе выбирать дело себе по душе…

— Я хочу помогать тебе, — немного подумав, я смутилась тех мыслей, что пришли в голову, но озвучила их: — Хочу… больше всего я сейчас хочу сделать тебя счастливым.

После того, как я это произнесла, дракон блаженно зарычал и чуть сильнее стиснул меня:

— И от этих слов я способен летать даже без крыльев…

— Но и дело мне тоже нужно, — добавила строгим тоном. — Причем полезное.

— Ну вот ты опять… А ухаживать за мной — это дело не полезное, что ли? Любить меня, целовать? — а интересно, он когда-нибудь «повзрослеет» и перестанет дурачиться?.. Надеюсь, что нет!

— Это задача первостепенной важности, — я с серьезным видом кивнула. — Но…

— А если я тебе предложу одно дело чрезвычайно нужное и полезное, кроме того, чтобы стать моей женой? — немного отклонившись, мужчина заглянул мне в глаза. И кроме смешинок и своего отражения в глубине его вишневых с золотыми искрами радужек заметила то, что видела всегда — искреннюю теплоту, безграничную нежность и бесконечную любовь.

— Да? — прошептала я, завороженная его взглядом и чувствами. — И… И что же это?

— Я тут подумал — раз нам придется тут задержаться, не хотела бы ты спроектировать для нас дом? В Галии’эр у нас уже есть дом, который построил я. Но я был бы счастлив, если бы ты научила меня чему-то новому, тому, как строят у вас, в вашем мире…

— Это… Это чрезвычайно заманчивое предложение, — обхватив его за шею, я с теплотой и огромной благодарностью улыбнулась ему.

— Вот и замечательно! И поэтому я приказал начать разбор этой халупы! — Дарахар мне подмигнул.

— Ты знал, что я соглашусь…

— Конечно! Ты ведь моё солнышко!

— И как одно связано с другим?

— Не знаю. Я просто знал, что ты согласишься, — он неопределенно повел плечами. — Чувствовал, это придется тебе по душе. Вспоминая, пока ты спала, что ты успела мне рассказать о себе — сразу понял, это бы принесло тебе радость.

— Тогда я… — дракон напрягся, когда я пошевелилась, вероятно, решив, что я уже собралась бежать, работать, однако у меня были сейчас совсем иные планы. Сев чуть поудобнее, так чтобы наши глаза были на одном уровне, я выдохнула: — Хочу сказать, что благодарна тебе. За то, что думаешь обо мне. Внимательно слушаешь. Хочешь, как лучше для меня… И просто за то, что ты — это ты, Дарахар. Конечно, ты…

Я сделала нарочито длинную паузу, и мужчина не выдержал и тихо уточнил:

— Я что?

— Ты был жутко невыносимый на первый взгляд. Но сейчас я понимаю, что готова выносить тебя целую вечность. И никогда не желаю отпускать… Потому что люблю тебя, Дар…

Я мы одновременно потянулись друг к другу.

— Но я всегда буду любить тебя сильнее, моя прекрасная Надежда, — выдохнул он, опаляя дыханием, взглядом золотых глаз с вытянутыми зрачками. — Так, как может любить только тот дракон, что очень долго ждал свою избранницу. Что смотрел на звезды долгие годы и мечтал встретить её… А повстречав, порой задыхается от нежности к ней, любви. И хочет сделать её такой же счастливой, как он сам…

— Спасибо тебе, — наши губы едва коснулись, и это легкое касание разожгло сильнее пожар наших чувств, и те вырвались наружу. Мир вокруг исчез, испарившись, и остались только я и мой дракон… Те, чьи сердца никогда не знали любви, были сейчас наполнены ею до краев и желали поделиться этим восторгом друг с другом. И день за днем, год за годом, столько, сколько нам было отмеряно быть вместе, пройти этот путь до конца, держась за руку…

…Моё последнее желание исполнилось, я полюбила удивительного мужчину, который любил меня так же сильно. И это было прекрасно! О чём мне было ещё мечтать?..

Конечно же, одним только домом для нас с Дарахаром в Намай я тогда не ограничилась. Вместе с драконидами и парой архитекторов из эльраинов под моим руководством мы перестроили, вообще, весь город. Ушло у нас на это не так много времени, как я изначально думала — мы уложились всего в шесть месяцев. Без магии и Дарахара, и его талантов тут, естественно, тоже не обошлось. Однако мужчину я старалась сама не тревожить — он и так был сильно занят. Всё-таки он стал Владыкой для нескольких тысяч драконидов, что пережили долгие годы гнета фаэров, о которых теперь узнают только из страшилок. Потому что в этот раз дракон не был мягок. Он не пощадил никого из этой расы. И твердо сказал, что не жалеет об этом и никогда не будет. И этот, ещё один, грех будет только на его совести. Но зато более никто и никогда не пострадает от отвратительной магии фаэров… А я, по правде говоря, и не жалела их. Мне достаточно было вспомнить, как они выглядели и как орали от боли дракониды, и представить личики детей, которых они тоже мучили без стыда и совести. И во мне сразу просыпался злой и грозный зверь.

Что же насчет моей драконицы — некоторое время она ещё пыталась «обуздать» меня и установить свои порядки. Однако я ей быстро указала на место. И мы окончательно стали единым целым. Я свыклась с тем, что я теперь не человек. Дарахар научил меня оборачиваться, не затрачивая на это много сил и энергии. И вскоре мы уже вместе парили в небесах, кружась и танцуя. Сначала только над Намай, чтобы не тревожить и не пугать жителей других стран. Но вести о нас, о том, что драконы вернулись, начали быстро распространяться по Альтере. Мало было довольных этим фактом, однако помогли связи Дарахара, его влиятельные друзья, которые убеждали своих подданных, что многое изменилось. Так же его обаяние и заверения, что драконы более не те, что были тогда. И скоро мы потихоньку начали позволять себе «расправлять крылья» и рядом с близлежащими к Намай городами. Потом улетали всё дальше и дальше. И за год к двум драконам в небесах все окончательно привыкли и не страшились нас…

А когда мы с Дарахаром не летали, то обустраивали Намай, налаживали заново быт драконидов, обучали их всему. И твердой, уверенной рукой новый Владыка правил своим народом. Он был, как и обещал, суров, но справедлив. Всегда находил время, чтобы пообщаться со всеми, выслушать, что требуется простым гражданам. И наставлял их, прививал им истинное, драконье благородство к своим сородичам и всем вокруг. Требовал от них одинакового отношения ко всем без исключения. Вкладывал в их умы простые, однако нерушимые истины, постулаты и вдалбливал законы… И никто не осмелился пока ни один из них нарушить, хотя прошло уже более десяти лет…

Ну а что по касаемо нас и наших чувств…

Мы всегда были рядом. Шли рука об руку, вместе справлялись с любыми трудностями и поддерживали друг друга. И наши чувства, наша любовь не меркли, наоборот, с каждым днем они разгорались только сильнее…

Спустя месяц после того, как Великий Чёрный дракон, которым, кстати, не рождаются, а становятся, как и в случае с Дарахаром, что был сначала простым огненным, а потом, обретя силу, превратился в самого могущественного и обзавелся чёрной чешуей, явил себя всему миру, мы наконец-то взмыли в небеса, чтобы исполнить ритуальный танец…

Свадьба двух драконов была простая, но уютная, без сотен гостей. У нас были только друзья и те, кто был нам дорог. Я не удержалась и пригласила няню Надин, Катарину. Да так она потом у нас и осталась, ухаживать за маленькими драконидами в детском саду сначала в Намай, а потом и в Галии’Эр. Был и суровый, однако чрезвычайно галантный пират, ушастый мой «ухажер» из дасартов, которого послал его дед, что не смог приехать сам…

Церемония прошла в, отстроенном по моему проекту, небольшом особняке, и после небольшого застолья, поздравлений, мы, не в силах больше сдерживаться, устремились ввысь, к облакам. Чтобы наш союз скрепили ветер и солнце. И звезды подарили нам свою благосклонность…

А после были сотни, тысячи невероятных, сказочных ночей в объятиях моего удивительного супруга. И каждая была непохожа не предыдущую, и каждый раз мне казалось, что это восхитительно и такое невозможно повторить… И каждый раз я ошибалась.

Все эти годы я была окружена любовью и была счастлива. Единственное, что порой заставляло меня ещё грустить — то, что я так и не смогла попрощаться с Таней и Колей. И хоть краем глаза увидеть, как у них сложились жизни, всё ли в порядке… Но даже Дарахар, самый могущественный Чёрный дракон не мог мне в этом помочь и старался утешить меня, окружить ещё большей заботой и нежностью, чтобы тоска в моем сердце утихла…

— А ну… стоять! — рыкнул муж «грозно». И дети, хохоча, разбежались в разные стороны. Посмотрев на них, я не смогла сдержать улыбки и, отложив книгу, которую всё это время безуспешно пыталась читать, сидя у окна, стала наблюдать за ними.

Маленькая озорница и моя красавица Танис вприпрыжку, хихикая, побежала направо. А Колэрис, пытающийся во всем походить на папу, пытался бежать «важно», отчего казался похожим на важного и смешного гусенка, утопал налево, в сторону сада.

Сделав вид, что ему никогда не догнать этих сорванцов, Дарахар всплеснул руками и трагично изрек, обращаясь к небесам:

— Они неуловимы, как сам ветер! Как же я догоню их… Я такой…

— Дряхлый? — подсказала я «услужливо», приоткрыв окошко, и была награждена недовольным взглядом в ответ на моё высказывание.

— Древний! — особо подчеркнув это слово, произнес его громко и необычайно отчетливо, буквально по слогам, Дар. — Как же я, такой древний дракон, смогу догнать этих быстрых, как ураган, детей?

Услышав это, Таня и Коля рассмеялись ещё громче и припустили сильнее, чтобы папа их точно не догнал. А он, подмигнув мне, взмахнул крыльями, сотканными из огня, и, легко взмыв в небеса, начал необычайно медленно кружить вокруг, обреченно приговаривая:

— Даже крылья не способны мне помо-о-очь! О как же мне бы-ыть?

Я не смогла сдержать улыбку и тихонько, чтобы дети не услышали, рассмеялась.

…Отпустить своих Таню и Колю, желая им только счастья, и сохранить воспоминания о них навсегда в своем сердце, помня с теплотой о тех замечательных днях рядом, я смогла, только когда поняла, что беременна. Это случилось быстрее, чем изначально планировал Дар, но, уверена, он же это сам и задумал. Всего через два года после нашей церемонии я уже держала на руках Танис — пухлощекую крошку с пепельными, как и у её отца, волосами и вишневыми глазками с искринками. Она была такой маленькой и прелестной, что казалась мне сказочным созданием. И я всё боялась, что она исчезнет, отчего эта проказница спала в нашей постели, чем был недоволен, правда более напоказ, папа. Конечно, ему приходилось в первое время нелегко, ведь теперь меня приходилось делить ещё с кем-то. Однако у них с Таней вскоре наладился негласный уговор — он её укачивает, играет с ней и балует, а она не капризничает и дает папе отдохнуть с мамой…

А ещё через год с небольшим у нас родился Колэрис — крупный и серьезный мальчуган с темно-красными волосами и золотыми глазами. И, думаю, Дарахар этого тоже пожелал. Чёрным драконам, вообще, дозволено куда больше, чем другим созданиям и простым драконам. А Дару понравилось быть отцом и заботиться о наших детях.

И Тане вот-вот исполнится восемь, и совсем скоро она превратится в ослепительной красоты девушку, хотя на неё и так заглядываются все мальчишки, правда украдкой — всё же она принцесса. А Колэрису через полгода исполнится целых шесть… Для меня это время пролетело как один миг, в котором я была просто невообразимо счастлива! У меня счастливая семья, и мир вокруг волшебный!

Восстановив Намай, мы с небольшой группой драконидов, которым верили и уже доверяли, вернулись в обитель драконов — Галии’Эр. И стали жить на два дома…

Долина начала стремительно оживать: слышался стук молотков, детский смех и женские сплетни. Завеса, укрывающая Галии’Эр, была снята и потянулись торговцы, гости… И сейчас тут, в обители драконов, жили примерно половина драконидов. Родились настоящие драконы, а Дарахар помог им с первым оборотом, встать на крыло…

— Поймал! — довольно воскликнул мой муж, и донесся мальчишечий смех, затем раздался девчачий довольный визг, и Дарахар подлетел к моему окну, держа крепко в охапке наших детей. — Целуй!

— Кого? Куда? — всё ещё витая в своих мыслях, я улыбнулась им.

— Нас всех! — отрапортовало моё семейство дружно.

— С огр-ромным удовольствием, — я распахнула пошире окно и, протянув руки, поцеловала детей в носик… А мужа — в лобик. Ну просто так. Чтобы не расслаблялся. В ответ он наградил меня взглядом исподлобья, в котором, однако, я увидела коварный блеск… Понятно. И он тоже что-то задумал…

— Ну вот, всех поцеловали, теперь можно и к Катарине! — подтвердив мои мысли, Дарахар взмыл вверх и полетел по направлению к «детскому саду», где работала моя бывшая няня.

— Я скоро вернусь, моё солнышко… — раздался в голове хриплый, низкий голос Дарахара, и у меня по спине пробежали мурашки. — И…

— И? — вторила ему таким же страстным голосом.

— Я хочу показать тебе одно удивительно прекрасное и укромное местечко, что пару дней назад увидел… И докажу, что кто-то далеко не дряхлый! А очень даже ого-го. И… вообще — самый-самый!

— Удивлена и поражена скудностью твоих, всегда таких красочных, оборотов речи. Обычно о себе ты куда большего мнения, чем просто «самый-самый», и применяешь более цветастые эпитеты.

— Я сейчас думаю не над оборотами речи, а о том, как быстрее всё провернуть, чтобы побольше побыть с тобой наедине и…

— И?

— И…. — пауза начала сильно затягиваться, и я в нетерпении повторила:

— И?! — уже с напором.

— И решил, а что тут, собственно, думать? Действуем по самому действенному плану — хватай и беги! — возникнув за спиной, мужчина подхватил меня на руки и сразу «нырнул» обратно в переход…

Вылетев из портала, мы, продолжая целоваться, ласкать друг друга, рухнули прямо на зеленую траву…

— Я люблю тебя, моя прекрасная Надежда, — оторвавшись на мгновение от моих губ, хрипло выдохнул мой муж…

— А я тебя — сильнее, — я вновь поцеловала его, вложив всю свою любовь, желание и страсть…

…Мы никогда не устанем играть в эту игру — кто кого сильнее любит. Никогда не устанем друг от друга и, конечно, всегда будем любить друг друга…

Мечтая о любви, я обрела в итоге значительно больше и то, о чем даже не смела помыслить… Верного друга, мудрого соратника, прекрасного собеседника и горячо любимого мужа. А он мне подарил безграничную любовь, двух замечательных детей, для которых стал удивительно заботливым отцом, и что купались в нашей любви и беззаветно любили нас в ответ… Крепкую семью. И безграничное счастье. И я знаю, что и для Дарахара я так же много значу, как и он для меня… А может, даже и больше. Порой мне казалось, что я и наша семья стали для него центром его вселенной…

…Скоро над всей Альтерой будут летать величавые и мудрые драконы, которые никогда не позволят гнили поселиться в их сердцах. И они станут друзьями и товарищами для многих созданий на этой планете, а возможно, даже и супругами…

Ну а мы с Дарахаром… мы будем всё также заботиться о своем народе, о своих детях. И любить друг друга. И с каждым днём только сильнее…

Конец!