Когда вас втягивают в чужие интриги и политические игры, сделайте все, чтобы помешать своим врагам. В этом нелегком деле любые средства хороши. Даже если придется поджечь королевский сад и спрятаться под кроватью Ее Величества. А уж ради спасения жизни можно и карету с конями на скаку остановить, и в разрушенный дворец войти.
Да уж, такие навыки еще ни одной боевой фрейлине не снились! Но мне, Элле Савойкиной, приходится их осваивать буквально на ходу.
1.0 — создание файла (Kaya)
Стать отцом легче легкого, но очень нелегко отцом быть.
Он вошел без стука, рывком распахнув нужную дверь. Все эти академические правила — не входить мужчинам без приглашения — для него не работали. Артефакт Артаксара позволял открыть любые двери. Тем более если за этими дверьми жили его дети.
— Отец, зачем ты явился к нам? — обеспокоенно спросила девушка в очках, закрыв дверь за вошедшим в комнату гостем и его спутником.
Гость осмотрелся по сторонам, коротким кивком поприветствовал еще двух своих дочерей.
Родитель из него был никудышный, но, даже несмотря на детские обиды, в глазах каждой из девушек плескалась любовь к нему. Словно у щенков, которых погладили один раз, и теперь они готовы продать душу за новую порцию ласки.
— Что-то случилось? Тебя кто-то узнал? — забеспокоилась полуоборотень Мира.
Гость не помнил точно, как именно встретил ее мать. Среди множества любовниц она была одноразовым развлечением. Однако когда дочь родилась, волчица быстро сумела отыскать отца и потребовать от него денег. Разумеется, ей было отказано. Хотя ребенка он все же забрал, уже тогда почуяв, что отпрыску достались по наследству магические таланты.
С Хлоей и Танисой вышла примерно такая же история. Он не мог позволить своим дочерям тратить доставшийся от него талант на глупости, когда можно было использовать дар с пользой.
— План изменился, — сухо бросил папаша, присаживаясь на одну из кроватей.
Пришедший с ним незнакомый наемник, словно тень, встал рядом.
— Мы слышали сигнал тревоги, это из-за тебя? — поинтересовалась Хлоя.
— Да, мне не удалось устранить Глеба. Троя встала на пути.
Девушки переглянулись.
— Ты убил ее?
— Был уверен, что убил, однако она ожила, — мрачно выплюнул гость. — Я затесался в свиту и наблюдал, как эта дрянь задышала. Теперь, если она придет в себя, может рассказать много лишнего.
— Она видела тебя без личины? — уточнила Таниса.
— Возможно, — ушел от ответа отец. — Поэтому, когда я покину Академию, вы должны довершить дело. Трою необходимо устранить.
Хлоя тихо ойкнула, а Мира зашипела:
— Мы не убийцы. Ты отправлял нас в Академию только шпионить!
— Я же сказал, планы изменились, — грозно посмотрел гость на дочь, заставляя ту вжать голову в плечи. — Если меня раскроют, можете забыть о наследстве и планах на счастливое будущее. Так что будьте добры выполнить то, что я скажу.
В комнате воцарилась тишина.
— Тэон! — рявкнул гость на спутника. — Артефакты.
Наемник, стоявший истуканом около хозяина, бесшумно достал из сумки на плече литровую бутыль из непроницаемого стекла, флакончик с серебристой затычкой, обычные с виду очки и туго скрученный свиток.
— Очки Танисе, — пояснил отец. — В них мощный определитель магии. Возможно, пригодится. Также, если Трою будут охранять, вам понадобится свиток. Учтите, он в единственном экземпляре и способен подделать подпись любого человека или мага, в вашем случае герцога Эридана. Если что-то пойдет не так, воспользуетесь зельем. — Он ткнул в большую бутыль. — Это «спящая красавица» — она погрузит Академию в сон.
— Допустим, а дальше? — перебила его Таниса. — Самим нам тоже спать? У зелья нет антидота.
В ответ ей протянули маленькую колбу:
— Антидот есть. Единственный в своем роде. Не только Глеб может составлять уникальные снадобья. Я планировал воспользоваться зельем сам, если бы пришлось экстренно покидать Академию, но вам нужнее.
— И что нам делать с этим набором? — Мира подозрительно косилась на «подарки» отца.
— Что хотите, но Трою устраните любым путем. Иначе о наследстве можете не мечтать.
— Но почему мы? — Ноты обиды прозвучали в голосе Танисы. — Мы ведь твои дочери, зачем делать из нас убийц? У тебя есть десятки наемников!
В сердцах она ткнула пальцем в стоящего Тэона.
— В Академии только вы, — отрезал отец. — А наемники пригодятся в другом месте. Я взял их сюда лишь ради подстраховки. Кроме Тэона, еще двоих. Они сейчас охраняют проход! Поэтому вся надежда остается на вас, тем более что средства для этого я выдал!
Губы Танисы невольно поджались.
— Хорошо, — буркнула она и отверзлась. — Мы согласны. Убить — значит убить!
— Чего не сделаешь ради любимого папочки, — поддакнула Мира.
Следует спрашивать не о том, могут ли животные мыслить или говорить, а о том, могут ли они страдать.
Новый дом Лорду Оттону Штраусу фон Мурзу нравился. Он всегда считал, что его наглой и рыжей персоне самое место в старых дворянских домах или королевских замках, не оттого, что дорого и роскошно, а потому что пыльно и мышей в подполе много. Поэтому, оказавшись вчера в керенийском поместье герцога Эридана, кот ощутил себя едва ли не в раю. Табунами крысы тут, конечно, не бегали. Но при беглом осмотре Мурз нашел несколько десятков гнезд, что, по нехитрым расчетам, давало надежду на долгое и счастливое будущее в таком рассаднике грызунов.
Это сейчас у него в тарелке налито обычное молоко и насыпана вареная гречка с кусочками курочки, а в будущем, если приложить определенные усилия, рядом может оказаться еще и целая гора сочных, свежепойманных вредителей. Надо только постараться.
Сюда б еще Бусинку…
Кот мечтательно закатил глаза, замурчал грустную песенку и принялся удобнее устраиваться на одном из подоконников первого этажа.
В ласковых лучах рассветного солнца рыжая шерсть искрилась и переливалась золотыми оттенками. Увидь сейчас кто кота, непременно бы зажмурил глаза от той яркости, которая от него исходила. Но Мурза мало волновали чужие гипотетические чувства, он предавался мечтаниям и размышлениям о светлом будущем и тягостном настоящем.
Вчера девчонки не взяли его в керенийский дворец, не дали увидеться с Бусинкой и, как оказалось, правильно сделали. Уже поздней ночью злющий герцог приволок унылых Элю, Анфису и Кристину в поместье и устроил им нагоняй по полной программе. За неподобающее поведение. Мурз плохо понимал, о чем речь, но подруги выглядели крайне виноватыми. Особенно Эля и Анфиса. Им герцог предъявил, что они оставили Кристину одну, а самой Волковской выказал крайнее недовольство по поводу ее самостоятельных блужданий по королевскому саду.
В наказание герцог сегодня поднял девчонок, едва забрезжил первый луч солнца, и утащил на выматывающую тренировку — марш-бросок с полной выкладкой на каблуках и в корсетах вокруг главной площади города.
Фрейлины приняли наказание стойко и мужественно, а готовность стерпеть все тяготы и лишения отразилась на их заспанных усталых лицах. Только Крис бормотала что-то о том, мол, злыдню нужно отравить, и, возможно, Глеб выдал запас ядов не для того, чтобы им просто смазывали каблуки…
Едва за несчастными закрылась дверь и дом опустел, проснулась Чешуйка. Всю ночь она спала в одном из кресел гостиной и теперь звонко шлепала когтистыми лапами в сторону кухни и мисок с едой. Свою кормушку с налитым вчерашним борщом дракоша проигнорировала, зато гречка Мурза заинтересовала ее куда больше. Она, словно пылесос, всосала в себя всю порцию до последней крупинки. Кот хотел было возмутиться подобному поведению и выдать чешуйчатому детенышу пару поучающих подзатыльников лапой, но передумал, решив, что подрастающему организму еда нужнее, а он и мышами обойдется, их ведь в доме герцога превеликое множество.
Довольно облизнувшись длинным раздвоенным языком, драконица почесала спину крылом и уже собиралась вернуться на свое кресло в гостиную, как внезапный звук со стороны улицы привлек внимание и ее, и Мурза.
Уши кота, словно локаторы, развернулись в сторону шума, а он сам, приподнявшись на подоконнике, попытался разглядеть источник. Дракошка же могла только бессильно подпрыгивать и пытаться взлететь, махая еще не окрепшими для полета крыльями.
Виновником оказался худощавый долговязый парнишка-курьер. В этот ранний час юноша, облаченный в обычную простолюдинскую одежду, волок к порогу дома огромную корзину белоснежных роз. Казалось, его ноша вот-вот перевесит центр тяжести дохленького тельца и рухнет на землю с оглушительным треском. Но курьер не сдавался. Цепкие пальцы крепко сжимали выскальзывающий низ корзины, не давая той совершить злодейский план по самоуничтожению. Несчастный пыхтел, но букетище нес упорно.
Дойдя до крыльца, парнишка аккуратно поставил цветы на верхнюю ступеньку, удовлетворенно оглядел груд рук своих, поправил одну из роз, которая на пару сантиметров выбилась из общей букетной массы, вытер со лба пот и приготовился уйти восвояси. Однако через несколько шагов вспомнил о чем-то важном, стукнул себя по лбу и, достав из внутреннего кармана потертой жилетки записку, аккуратно воткнул ее на видное место в середину букета.
Еще раз оглядев бывшую ношу, паренек окончательно убедился, что теперь-то уж точно все по фэн-шую, и поспешил по своим дальнейшим делам, насвистывая легкий мотивчик прилипчивой песенки.
Едва курьер скрылся вдалеке улицы, Мурз соскочил с подоконника и решительно направился на исследование неопознанного цветочного объекта. Любопытная Чешуйка явно не собиралась отставать и, пыхтя от напряжения, не справляясь с высокой скоростью, которую развил кот, неслась за ним, сбивая по пути непослушным хвостом плохо закрепленные предметы интерьера. Так, с грохотом была разбита трехсотлетняя фарфоровая статуэтка ангелочка.
Мурз спешил к одному из лазов, которые обнаружил вчера, исследуя дом. Плевать было коту на запертые двери и окна, если он решил выйти на улицу и разглядеть букет получше — ничто не могло ему помешать. Протиснувшись в довольно узкую щель, ведущую в подпол дома, рыжий прохвост убедился, что неугомонная Чешуйка не застряла между стен, после чего продолжил свой путь. Уже через пару минут оба зверя стояли рядом с букетом и напряженно внюхивались в цветочный аромат.
— А-а-апчхи! — чихнула дракошка, при этом выплюнув сноп раскаленных искр. — Слишком душистые… А-апчхи! Мой нос чешется от таких запахов, — капризно пожаловалась она коту.
— Аллер-р-гия, — авторитетно заявил рыжий, вставая на задние лапы и уверенно выцарапывая записку из середины букета. — Я, конечно, человеческой грамоте не обучен, но вдруг на бумаге есть чей-то запах.
Оказавшийся в когтях Мурза миниатюрный конвертик был немедля изодран, а также несколько раз прокушен острыми зубами. Все ради одной цели — достать оттуда сложенную вдвое записку и внимательно ее обнюхать.
В процессе извлечения письмецо было слегла обслюнявлено, надорвано и один раз подожжено искрой Чешуйки с правого верхнего уголка.
— Ну вот, — горестно промявкал кот, — даже если оно чем-то и пахло, то теперь, благодаря твоей драконьей моське, все перебивает запах дыма и гари! — Легкий подзатыльник все же прилетел к малышке в обучающих целях. — В следующий раз чихай в другую сторону!
Содержимое записки теперь было явно нечитаемым, лишь несколько строк оставались вполне разборчивыми.
— Предлагаю слинять, — предложил Мурз, понимая, что, бесспорно, накосячил. — Давай, как будто нас тут не было?
Чешуйке оставалось только согласиться, в конце-то концов, она тоже приложила некоторые усилия, из-за которых записку теперь проще было сжечь до конца, чем прочесть.
В итоге остатки письма и конверта Мурз лапой утрамбовал обратно в центр букета, при этом растрепав несколько цветов в хлам, но, решив, что это несмертельно — подумаешь, из сотни цветочков пять-десять будут малость дефектными, невелика потеря, результатом своей работы остался удовлетворен.
В дом возвращались через подпол, и, заняв наблюдательные позиции на подоконнике (пришлось подсадить Чешуйку на спину), зверье принялось ожидать прихода герцога и девчонок.
Время неумолимо текло, а на горизонте никто так и не появлялся. Теплое солнышко уже стало припекать Мурзу в макушку, отчего, широко разевая пасть, кот, не прекращая, зевал. Чешуйку уже минут как двадцать сморило, она сладостно причмокивала, видя какие-то ведомые только ей одной сны, и прикрывала глаза перепончатым крылом.
В борьбе со сладкой дремой кот принялся усердно вылизывать заднюю лапу, тем более что там внезапно обнаружились мелкие комья налипшей земли с улицы. Но даже такой процесс убивания времени, как умывание, особого результата не принес — в сон стало клонить еще больше.
Решив признать себя побежденным в этой неравной схватке, Мурз свернулся клубком, еще раз сладко зевнул и приготовился отойти в объятья Морфея. В конце-то концов, когда герцог с девчонками явятся, они такой шум поднимут, разглядывая этот злосчастный букет, что мертвого разбудят.
Логика кота была бы бесспорной, вот только плохо Мурз Эридана знал. Когда спустя час вдалеке улицы появились запыханные и растрепанные девчонки, едва державшиеся на ногах, а за ними бодро вышагивающий блондинистый тренер-экзекутор, ни у кого из них не возникло желания поднимать лишний шум, глядя на непонятно откуда взявшийся букет. У подруг на это попросту не осталось сил, а герцог отнесся к неопознанному объекту с осторожностью — оттеснив назад фрейлин, выставил перед собой магический щит и принялся медленно приближаться к букету.
В правой руке у Эридана материализовался длинный тонкий клинок, которым он не преминул ткнуть в самый центр цветочной композиции. Разумеется, никаких лазутчиков-диверсантов внутри корзины не обнаружилось, взрыва тоже не последовало, зато пострадало еще несколько роз, срезанных острейшим лезвием. Убедившись, что прямой магической, а также немагической угрозы от букета не исходит, щит Эридан все же опустил.
— Похоже, это обычные цветы, — подтвердил он через некоторое время, закончив все проверочные манипуляции. — И даже ядом не обрызганы…
Девчонки, все это время топтавшиеся в стороне, облегченно выдохнули. Пока герцог возился с букетом, их уже посетили несколько догадок одна страшнее другой. И о том, что в букете споры сибирской язвы, и про обработку ядом из двадцати пяти роз, даже выскочи из букета террорист с автоматом, они бы не удивились. Вчера во дворце фрейлины много кому своим появлением матримониальные планы попортили.
— Подойти-то можно? — робко спросила Анфиса. — Или в дом мы теперь будем через окна пробираться?
Эридан неохотно кивнул, разрешая оглядеть букет поближе.
В этот момент на подоконнике проснулась Чешуйка, ее все же разбудил разговор со стороны улицы, потому, распихав храпящего кота лапами, живность, навострив уши, принялась подслушивать.
— А может, просто кто-то ошибся адресатом и случайно принес сюда букет? — озвучила предположение Эля, склонившись над неопасными цветами. — Подарок-то явно не из дешевых.
Как и любая девушка, она была в курсе рыночных цен на подобные подарки в своем родном мире и, руководствуясь обычной логикой, подозревала, что в Двадцати Королевствах экономика и ценообразование немногим отличаются.
— А если там записка? — Ведомая любопытством Анфиса уже протянула руки к букету. Желание прошерстить цветочки было выше ее чувства самосохранения, за что и получила по рукам от герцога.
— Я сам! Записка, возможно, и есть, но и она может оказаться опасной.
Поиск этой самой записки у Эридана много времени не занял, буквально через пару мгновений из глубины букета была извлечена потрепанная обгорелая бумага.
— Оригинально, — осмотрев со всех сторон многострадальное послание, высказал Тарфолд. — Видимо, я совсем отстал от моды, и целые письма теперь не котируются.
— Ну же, разверните, — едва ли не прыгала от нетерпения Фиса.
Эля и Кристина, стоящие рядом с ней, переглянулись.
Переглянулись и Мурз с Чепгуйкой, сидящие на подоконнике. Их любопытные морды, торчащие из окна, пока никто не замечал — таинственный букет казался всем гораздо интереснее.
— Хм, — откашлялся герцог. — Не привык читать чужие письма, но это явно не мне! — и протянул записку Кристине.
Волковская растерялась и, от удивления открыв рот, захлопала глазами.
— В смысле мне? — все еще не понимая, пролепетала она, но записку брать не торопилась.
— Ну не меня же Кристиной зовут! — почти шипел теряющий терпение Тарфолд. — Сдается мне, я не все услышал о твоих вечерних прогулках по королевскому саду.
Иномирянки опасливо переглянулись, разумеется, герцогу вчера никто об излишнем внимании принца Даррия не сообщил, а уж про лжесвадьбу Кристины с каким-то неизвестным дворянином — так тем более. Официальная версия была куда более прозаичной: растерялись, заблудились, бродили по саду, искали друг друга.
Начиная догадываться, откуда метут расти ноги у такого по-королевски щедрого подарка, Крис записку из рук преподавателя фактически выдернула. Незамедлительно пробежалась глазами по строчкам, после чего выдала:
— Ничего толком не разобрать. Почти все выгорело, — в ее голосе мелькнуло разочарование, смешанное с облегчением.
— Но что-то же осталось? — заглядывая через плечо подруги, любопытствовала Эля.
— Ага, — выдохнула Крис и принялась зачитывать: — «Леди Кристина»… дальше записка осыпалась пеплом, «извинения за вчерашнее»… снова осыпалось, «мое поведение»… следующая строчка обуглилась, «недостойно»… А вот тут, — она ткнула пальцем куда-то в низ записки, — явно была подпись, которую сейчас не прочесть…
Теперь разочарованно выдохнула и Анфиса.
— Это так романтично. Почти тайный поклонник, — с долей некоторого сарказма выдала она. Хотя для девчонок поклонник тайным явно не был. Кому ж еще, кроме принца Даррия, могло прийти в голову рассылать дорогущие букеты и вкладывать в них обугленные записки.
Эля и Фиса на подругу могли посмотреть только с сочувствием. Тем более еще и герцог решил маслица в огонь подлить.
— А чем же таким, леди Кристина, вы заслужили подобный подарок? — едко поинтересовался он.
— Понятия не имею. — Волковская решила до последнего отмалчиваться, подобно партизану.
— Врешь. Я же вижу! — «орлиное око» полыхнуло голубым заревом.
— Не вру, а недоговариваю, — упрямилась Кристина. — В конце-то концов, может, это моя личная жизнь, и я не собираюсь перед вами о ней отчитываться.
— Вот как… — протянул Эридан. Подобного отпора он явно не ожидал, но и, будучи хорошо воспитанным, настаивать на ответах не стал. — В таком случае вы теперь от меня ни на шаг не отойдете ни на одном из мероприятий.
В этот момент девчонкам хотелось ответить, мол, это и так его прямая обязанность — от них не отходить, и если б вчера он не оставил их одних, ничего подобного бы и не произошло. Но здравый смысл, подсказывающий не нарываться на гнев злыдни, победил.
— Вот и не отходите! — буркнула Крис и в сердцах пнула ни в чем не повинную корзину роз.
Цветы возмущенно заколыхались и частично осыпались десятком лепестков на крыльцо.
— Все в дом! — наконец приказал Эридан. — Нечего на пороге стоять.
— А с букетом что делать?
— Пускай хозяйка решает! Это ее цветы, — буркнул Тарфолд и, зайдя внутрь здания, с хлопком закрыл за собой дверь.
Оставшиеся на улице девчонки еще несколько секунд молчаливо рассматривали розы.
— Анфис, — как приговор озвучила решение Кристина. — Сожги их на фиг. Я от этого пр
— А если это не от Даррия? — Элле цветы было ужасно жалко, они же не виноваты, что их королевский отпрыск прислал. — Вдруг это от твоего «мужа»?
— Ага, счас, — отмахнулась Крис. — У «мужа», как ты выразилась, явно денег не хватит на такой букетище! Он обычный парень. Так что жги, Фиска, жги!
Совместными усилиями троицы букет был отбуксирован на задний двор, где в плотной тени деревьев заброшенного сада Анфиса и устроила маленький пожар. Цветы горели неохотно. Свежие розы до последнего сопротивлялись беспощадному огню, но в конце концов, не имея шансов на спасение, сдались.
— Вот и славненько, — наблюдая за тлеющей золой, выдала Кристина. Она, не мигая, смотрела за последними красными всполохами, а после равнодушно отряхнула руки, отвернулась и произнесла: — А теперь в дом, в душ, и завтракать…
— Блин, точно, — возвела глаза к небу Анфиса. — Я ж совсем забыла, что здесь мы сами готовим и сами убираем эту домину! Герцог же разогнал всех слуг, пока мы здесь гостим.
— Может, это и к лучшему. — Эля пожала плечами. — Чем меньше вокруг народа, тем спокойнее. А от готовки еще никто не умирал…
— Вру, умирал! Еще как, — возмущалась я, глядя на сгоревшую в кастрюльке перловую кашу. — Только не от готовки, а от несъедобной пищи.
Анфиса, которой собственно и принадлежал этот шедевр кулинарии, пожала плечами.
— А я предупреждала, — начала оправдываться она. — Готовить я, во-первых, не умею, а во-вторых, не представляю, как это делать на средневековом оборудовании! — Она указала рукой на огромное подобие русской печи местного разлива.
В отличие от знакомой иномирянкам родной печки, у этой вместо одного большого очага было аж пять, все они располагались на разной высоте от пола, и, судя по форме, каждый предназначался для разной посуды или блюд.
— Ну уж простите. Тут газовой плиты отродясь предусмотрено не было. — Мне оставалось только выбросить всю кашу в урну с мусором. — Как ты вообще додумалась перловку варить на собственных руках?
Белова вновь пожала плечами.
— На чем умею, на том и варю, — огрызнулась она. — Мне проще было огонь в ладони создать, чем в печке развести.
После этой фразы я испытала острое желание надеть освобожденную от каши кастрюльку блондинке на голову. Могла ведь и помощи попросить, прежде чем такими художествами заниматься, но нет… Анфиса решила поступить по принципу: первая сделаю, первая и отмучаюсь. В итоге все закончилось как в поговорке про блин комом, а в нашем случае горелой кашей.
Кристина, молча сидевшая все это время за кухонным столом, смогла лишь устало выдохнуть и закатить глаза. Со своей задачей нарезать салаты она справилась давно. Вполне привычные огурцы и помидоры аккуратными ломтиками были перемешаны в миске и заправлены сметаной. Любо-дорого смотреть.
— В этой ситуации меня радует лишь одно, — наконец произнесла она. — То, что мы не доверили Анфиске мясо. Боюсь, испорченный окорок нам бы ни один герцог не простил.
При упоминании о злыдне закатить глаза захотелось мне. Это ведь он, едва мы с девчонками закончили утренние ванно-банные процедуры, выдал нам свежепринесенный набор продуктов и приказал что-нибудь приготовить из этого к завтраку.
Набор оказался для легкого утреннего перекуса странным: перловка, огурцы, помидоры, лук, сметана и огромный свиной окорок.
Надо признаться, изначально никакого возмущения по поводу нашей эксплуатации в роли кухарок мы не выказали, да и не к чему было. После фрейлинской диеты в Академии мясо нас манило. Правда, в последнее время спасали вылазки к домовой Мане, но постоянно к ней ведь тоже не набегаешься.
Вот так и вышло, что почетная роль готовки мяса выпала на мою долю, Анфисе выдали перловку, как самую легкую в приготовлении, а Кристине овощи и фигурное нарезание салата.
— Эль, я надеюсь, ты мясо не додумаешься Анфиске отдать на поджарку? — предупреждающе спросила Крис.
— Упаси боже, — мне оставалось только отмахнуться. — Проще освоить эту неведомую печку.
— Бу-бу-бу. — Фиса, похоже, на нас обиделась и с шумом плюхнулась на ближайший стул, при этом надув щеки и скрестив на груди руки. — Обойдется, значит, без кашки злыдня. Ишь ты, хорошо устроился! Аки султан с тремя женами! Учтите, стирать ему носки я точно не собираюсь!
«А можно я ему носки постираю? Ну позя-зя! Такой мужчинка, такой мужчинка! — оживилась шиза. — Докажу ему, какая я хозяйственная и добродетельная!»
Такое заявление от Эльвиры заставило меня вздрогнуть. Признаться, я уже забыла, что эта зараза у меня в подсознании живет. Почти весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро она упорно отмалчивалась и вот теперь оживилась.
«Только ты одну деталь забыла, — мысленно зашипела на нее. — Ручки у нас на двоих общие! А я для герцога могу только клопов в носочки подложить!»
«Противная ты! — протянула обиженная зараза. — Если он тебе не нравится, это не повод обламывать всю малину мне!»
«Это как раз таки офигенный повод! — Пока пререкалась с шизой, для отвлечения собственных мыслей вернулась обратно к готовке мяса, а именно заклинанием сотворила металлическую фольгу и теперь усердно укутывала ею окорок и укладывала тот на противень, чтобы засунуть в печь. — Ты же меня с Глебом обламывала!»
«О, точняк! Я ж чего проснулась-то. Видение мне про твоего зельевара пришло… Или уже не совсем про твоего!» — Эльвира не то чтобы мерзко, но как-то злорадно захихикала.
Что-то не понравилось мне в таком проявлении ее эмоций, я даже изумленно замерла со своим кулинарным произведением, которое уже приготовилась засунуть в одно из жерл местной печи.
«Ты о чем?» — попыталась сохранить спокойствие и затолкала окорок в раскаленную пасть плиты.
«А то, что меня посетило видение будущего, где я лицезрела его в твоем Внешнем мире в ресторане на Красной площади рядом с какой-то эффектной шатенкой! Ух! Какая у нее была грудь!»
— Что за бред ты несешь?! — незаметно для самой себя эту фразу я выкрикнула вслух, но шизу было уже не остановить, Эльвира, добивая меня, решила прочесть стишок:
— «А из нашего окна площадь Красная видна! А из вашего окошка только улица немножко…»
В следующий момент чьи-то руки резко отдернули меня в сторону, а я сама не сразу осознала, что произошло, лишь резкая боль в ладонях и вздувающиеся волдыри ожогов привели в чувство.
Последние несколько секунд я стояла, вцепившись в раскаленную заслонку печи.
— Дура! — орала на меня Кристина. — Ты о чем вообще думала? Анфиса, тащи патронташ, там было противоожоговое!
Взглянувшая лишь мельком на мои руки Белова с чувством выматерилась и вылетела пулей из кухни за лекарством. Я бы и сама сейчас высказала десяток крепких словечек, если б не было так больно. Причем непонятно где больнее — в душе или в ладонях.
На вопли из гостиной прилетел распушивший хвост Мурз, на его вопросительное мяуканье Кристина приказала не лезть в дела человечьей медицины и не путаться под ногами лишний раз. Но у кота было свое мнение, видимо, решив, что он лучше всякого лекарства, рыжий полез тереться о мои ноги. Такое поведение меня растрогало и одновременно почему-то вернуло способность здраво мыслить. Элементарная логика тоже проснулась.
«Слышь, ты, — обратилась я к Эльвире. — Во-первых, с фига ли Глебу что-то делать на Красной площади? А во-вторых, что конкретно ты видела? Мало ли с кем он мог там сидеть…»
Ну подумаешь, вертихвостка перед ним какая-то будет крутиться, это же ничего не значит.
«И вообще, — продолжила я, требуя более конкретной информации. — Может, ты соврала, чтобы меня позлить!»
Кристина тем временем усадила меня за стол, а Анфиса притащила целительное снадобье. С одной стороны, это было расточительной тратой ценного ресурса, я и сама могла сосредоточиться и десятком заклинаний ожоги заживить — не зря же нас учили, а с другой — состояние у меня сейчас было далеким от адекватного. Я ждала ответов от шизы и при этом, не переставая, шипела от боли, когда пальцы Кристины касались ожогов, нанося мазь.
«Ничего-то я и не врала, — взбеленилась Эльвира. — Знала б, что ты такая впечатлительная и руки себе покалечишь, вообще ничего бы не рассказала! Лучше б мне видение наших обгорелых лапок пришло, чем зельеваровские посиделки».
«И что там за посиделки? Конкретнее!»
«На, смотри!» — сдалась вредина и решила продемонстрировать мне очередную грань наших проснувшихся возможностей.
Десятки образов замелькали перед глазами, и различить в них что-то конкретное казалось невозможным, ровно до того момента, пока их хаотичные движения не стали замедляться.
Вот шумная, вечно кишащая туристами Красная площадь, Мавзолей, собор Василия Блаженного, а вот одно из кафе ГУМа, окна которого как раз и выходят на главную достопримечательность страны. За столиком сидят двое. В мужчине я безошибочно узнаю Глеба, только одет он как преуспевающий бизнесмен из моего родного мира. Обычно растрепанные волосы аккуратно причесаны, а на смену серебристой мантии пришли черный пиджак с белоснежной рубашкой. Вычищенные до блеска черные туфли от именитого бренда дополняют и без того лощеный образ. Напротив него сидит девушка, почему-то с моего ракурса она кажется смутно знакомой, несмотря на то что ее лица я не могу разглядеть из-за ухоженной шатенистой шевелюры. А вот грудь действительно впечатляющая, огненно-красная кофточка с огромным декольте явно надета не просто так, а для того, чтобы приковывать к себе взгляды и внимание. Длинные ноги едва прикрывает коротенькая мини-юбка, которая настолько сильно облегает крутые бедра, что мне кажется, вот-вот лопнет по шву. Увидь я такое вживую перед собой, немедленно бы захотела выцарапать этой дамочке глаза и повыдергивать все волосы, однако сейчас могла только рассматривать детали этой бесящей меня сцены и искать зацепки, которые помогут разобраться в происходящем. Парочка мило ворковала за чашечкой кофе, да так, что складывалось впечатление, будто всего остального мира для них не существует.
Ей-богу, так бы и разбила что-нибудь тяжелое об голову и одного, и второй. Или туфлей бы отдубасила. Черные лабутены с огромными шпильками на ногах девицы прекрасно бы подошли для этой задачи. Где Глеб вообще нашел дамочку с подобным гардеробом?
Я с ненавистью разглядывала эти злосчастные дорогие туфли на чужих ножках, как внезапно что-то режущее глаз для такой картины привлекло мое внимание.
Кончик артефактной плети свисал на пол, я бы его никогда и не заметила, если б так внимательно не сверлила взглядом низ стула, на котором сидела незнакомка. Всю остальную плеть вместе с рукояткой прикрывал плащ дамочки, который она аккуратно развесила на спинке стула явно для того, чтобы это самое оружие не привлекало ненужного внимания.
Вот теперь мне стало все ясно, а заодно и понятно, откуда я знаю эту девушку.
Это же Троя, только перекрашенная.
«Обломись, Эльвира! — победно прорычала я шизе. — Твое видение означает только одно, что Троя будет живой, а не то, что Глеб себе другую девушку нашел!»
Картинка медленно выцветала у меня из подсознания, а радостные эмоции заглушали боль от ожогов.
— Нет, ну ты погляди на эту идиотку! — выдернул в реальность голос Кристины. — Я ей тут руки спасаю, а она лыбится, как сумасшедшая! Мазохистка, что ли?
Вид у Волковской был самый что ни на есть строгий и обеспокоенный.
— Или у тебя мозг в ладошках, и ты его обожгла? — не унималась она. — Ты чему радуешься-то?
— Я видела Трою, — выдохнула я. — И она явно будет живой!
Лица подруг мгновенно преобразились из обеспокоенных моим состоянием до изумленных от полученной информации.
— Где видела?! — недопоняла Анфиса.
— Во Внешнем мире! С Глебом! — выпалила я. — И она явно не выглядела умирающим трупом!
— А вот в Академии бы с тобой не согласились… — послышался мрачный голос только что зашедшего на кухню герцога. — Там теперь считают по-другому.
Я перевела на него взгляд, и мне захотелось шарахнуться в сторону от увиденного. Лицо Эридана перекосило гримасой злости и негодования, «орлиное око» полыхало угольно-алым, а сам герцог сжима;: побелевшими пальцами скомканный свиток.
— Ч-ч-что случилось? — заикаясь, выдохнула я.
Ведь явно же что-то произошло, в таком состоянии злыдню мне еще ни разу видеть не доводилось.
— Сегодня ночью на Академию было совершено нападение. Все, кто находился внутри, были выведены из строя одним их редчайших снотворных, «спящей красавицей». Пока они находились без сознания, злоумышленник проник в палату Трои. На месте преступления огромные следы разрушений, а также пятна крови моей коллеги.
Я застыла от услышанного… Быть такого не может, я ведь видела ее живой в будущем, или все же не ее…
— Пятна нашли? А сама Троя где? — аккуратно спросила Кристина.
— Исчезла. Так же, как и Глеб! Единственный, кто обладал таким огромным запасом зелья, чтобы усыпить всю Академию. И один из немногих, у кого иммунитет к снотворному. А на месте преступления все фонит остаточным телекинезом высшего порядка!
— То есть вы клоните, что это магистр Трою похитил?
— Я уверен, что это был он, — выплюнул злыдня. — Я лично ему выдал допуск в ее палату! Но хуже всего другое…
Если честно, я даже не представляла, что могло быть хуже.
— Горгулий мертв! Он был вторым, кто не поддался сонным чарам, так как не дышал. Осколки его тела были найдены в медицинском блоке. Из-за многочисленных разрушений стен вокруг не сразу удалось понять, что это останки именно Арсения, но вскоре один из медиков обнаружил фрагмент каменного крыла, а затем и остальные части.
Казалось, я забыла, как дышать. То, что рассказал Эридан, не могло оказаться правдой. Не стал бы Глеб разрушать стены Академии и убивать Горгулия, не стал бы и похищать Трою, незачем ему это все!
Не поверила и Анфиса:
— Быть такого не можег! Это попахивает элементарной подставой, причем безграмотной!
Эридан вскинул на нее свой пронзительный взгляд.
— Ну же, давай, девочка, поделись своими умными мыслями! — саркастично попросил он. — О чем же подумала ты и не смогли подумать мы?
— Мне кажется, вы об этом тоже подумали, — прищурившись, выдохнула Белова. — Иначе бы не стали нам все так с ходу рассказывать. Вы ведь и сами не верите в причастность Глеба!
— Допустим! — согласился он.
— Так вот, — продолжала Фиса, в которой неожиданно проснулся талант Шерлока Холмса. — Ну сами подумайте, только вы уехали из Академии — в тот же день нападение произошло на Трою. И нескольких часов не прошло. Это как в той пословице: кот из дома — мыши в пляс!
Я покосилась на этого «кота-злыдню» — и ведь правда. Какая-то дебильная картина вырисовывалась. Плюс я зацепилась за слова самого герцога:
— Вот сами посудите, зачем Глебу усыплять всю Академию, если у него был пропуск в палату Трои. Захотел бы ее убить, пришел бы ночью тайком и придушил! Очевидно, что это подстава. Сначала после бала в коридоре, ведущем к его спальне, потом с розами в палате, а теперь вот распыленный яд… — тут я сделала паузу, после чего добавила: — Плюс я видела его и Трою в видении. Они во Внешнем мире! А значит, он ее точно не убивал!
— Жаль только ты дату своего видения уточнить не можешь, — иронично заметил герцог. — Хотя о том, что Глеб именно во Внешнем мире, я бы и без тебя догадался!
Наши недоуменные взгляды Эридан попытался проигнорировать, вот только он одного не учел. Раз уж мы оказались в курсе истории, теперь просто так не отвяжемся. Даже его гипотетический гнев был не так страшен, как само осознание того факта, что от нас что-то скрывают.
— Я, конечно, понимаю, герцог, — начала Крис, подбоченясь. — что это вы наш преподаватель, а мы ваши ученицы. Но, может, раз мы оказались втянуты в эту историю, посвятите нас в детали? Надоело, знаете ли, играть вслепую!
— Вот как? — показательно удивился герцог. — А может, ты, Кристина, тогда расскажешь, почему я до сих пор не знаю о твоем пробуждении? Или, например, почему вы молчите о том, что дар у Эллы иногда с ума сходит и выходит из-под контроля? Или почему ты, Анфиса, таскаешь под юбкой арсенал с ядом?
«О-оу! — пискнула где-то в подсознании Эльвира и принялась прикрывать голову воображаемыми руками. — Он за нами что, следил? Капец!»
Где-то под столом испуганно мявкнул кот, что на его кошачьем означало то же самое слово.
Пауза, повисшая на кухне, грозила задержаться надолго, если бы не подгоняющий к ответам Эридан.
— Или вы думали, что я совсем идиот? — недобро сверкал он голубым артефактом.
Вот тут-то окончательно озверела я. Выходит, он за нами постоянно следил.
— Ну и как давно? — прошипела я, вторя гневному буйству шизы, которая сейчас полностью меня поддерживала.
— Со вчерашнего дня, — в тон мне ответил герцог. — Едва вы оказались в столице, я на каждую из вас повесил по следящему маячку. Или вы думали, что, уйдя с маркизом де Брассом, я просто так оставил бы вас одних без присмотра?
— Офигеть, вы заботливый! — не выдержала я.
Одновременно, пытаясь совладать с гневом, я судорожно вспоминала, о чем мы вчера беседовали с девчонками и чего еще мог герцог наслушаться.
Выходило неутешительно. Значит, он знал с самого начала и молчал, когда мы пытались надурить его с платьями, и потом, уже после визита к леди Полине, все слышал: и о том, как шиза моя бесилась, и о том, что дар Кристины проснулся. А уж во дворце… Мать моя женщина!
— Ах да, Кристина, — едко добавил герцог, словно подтверждая мою догадку. — Про твое «замужество» я тоже в курсе!
Волковская побледнела и, казалось, вот-вот сползет в обморок по стеночке.
— Однако вынужден признать — выход из ситуации ты нашла оригинальный! Тому дворянину я чуть позже вышлю официальную благодарность!
— Вот вам не стыдно? — первой опомнилась Фиса. — Это гнусно — подслушивать и подсматривать!
— Если ты еще не поняла, — беззлобно тыкнул герцог пальцем ей в грудь. — Мы здесь как на войне. И мне бы хотелось наконец получить полную картину происходящего! Ведь как я понял, вы-то как раз в курсе, почему именно на ваши имена пришло приглашение. Да, Мурз?
Кот, который пытался в этот момент незаметно выскользнуть из кухни, был изловлен за шкирку в тот же момент и усажен на руки Эридана.
— Мявк! Пш-ш-ш-ш, — только и успел издать рыжий, прежде чем оказался в крепких мужских объятиях.
— Пошипи мне еще тут! — мгновенно усмирил кота Тарфолд. — А теперь, дорогие первокурсницы, я бы хотел узнать все! И про приглашение, и про Даррия, который отчего-то неровно к вам дышит, и еще кучу другой полезной в данный момент информации.
— И с чего бы нам все это рассказывать? Особенно после того, что мы узнали про следилки? — Я кипела от злости.
— С того, что иначе я не смогу сложить полную картину и разобраться в происходящем! Мне сдается, что все связано, надо только понять как.
«Сдается ему, как же!» — Я себя обманутой в этот момент почувствовала. Все же герцог перешагнул некую черту, засунув свой нос в наши личные с девчонками тайны, и за это его хотелось ненавидеть.
Судя по взглядам подруг, мои мысли они разделяли.
— Ну же, спокойнее, дамы! — присел он за стол, все еще удерживая моего кота на руках. — Если вы внимательнее проанализируете ситуацию, то поймете, что я был прав.
— А еще поймем, что вы бесчувственный чурбан! — опять не выдержала я. — И ваши методы нам как минимум противны.
— Вот как? — Злыдня, прищурившись, посмотрел на меня сквозь ресницы. — Я пообещал Глебу, что присмотрю за тобой, если ты дурить начнешь! И, судя по всему, заниматься дуростью вы уже начали! Коллективно! Не так ли, уважаемый кот? — Герцог потрепал Мурза за шкирку. — Поэтому сейчас быстро все сели за стол и рассказали все, я подчеркиваю — ВСЕ, что может относиться к делу. А после я расскажу вам то, о чем знаю сам! Раз мы оказались в одной лодке, то давайте и выплывать из этого болота будем тоже вместе!
Человек всегда делает лишь то, что хочет, и делает это все-таки по необходимости.
Этой ночью Карине так и не удалось сомкнуть глаза даже на пятнадцать минут. Всюду чудились заговорщики и убийцы, которые так и норовили пробраться в дом к Лепрезу и прибить всех его обитателей, в том числе и случайно подвернувшуюся девушку.
Что она будет делать без Трои и ее дара, Карина даже не представляла. Да, у нее есть магический секс-комбинезон, который может отразить несколько ударов, есть плеть и внезапно проснувшиеся боевые навыки. Но ведь этого маловато будет против магов-убийц.
Уже утром, когда все нормальные люди только просыпались и начинали собираться на учебу-работу, сон Карину все же стал одолевать.
— Не спать! — уговаривала себя девушка, брызгая на лицо из-под крана ледяной водой.
Судя по возне на первом этаже, а именно громко включенному телевизору, Лепрез уже встал и теперь шаманил что-то на кухне. По дому поплыли заманчивые запахи кофе и выпечки.
— Только не говори, что сам испек, — недоверчиво покрутила одну из плюшек Карина, когда спустилась к артефактору.
— А что в этом такого? — удивился Лепрез. — Мне всегда нравилась кулинария.
— Ну не в восемь же утра? — скосилась на часы Карина.
— Когда хочу, тогда и пеку.
На этом короткий разговор был окончен.
Карина вливала в себя уже третью порцию кофе и размышляла о том, как поступить дальше. Без Трои весь план по защите артефактора летел в тартарары, а значит, Лепрезу надо было рассказать правду, иначе она и себя погубит, и его на тот свет утащит.
Допив последнюю чашку, девушка отставила ее и блюдце в сторону и приготовилась к сдаче с повинной, вот только звон наружного домофона нарушил ее планы.
Трель противно звенела и резала уши диссонансным звучанием.
— Если это опять твоя Мариночка, я лично ее пришибу, — раздраженно пробормотала Горбуша, сверля взглядом артефактора.
Лепрез же выглядел удивленным:
— Смеешься? В восемь-то утра? Она раньше двенадцати не встает, ибо это вредно для цвета ее холеной кожи.
— Ну и какие могут быть еще предположения? — не унималась Карина. — Свидетели Иеговы?
— Да откуда ж я знаю, — огрызнулся маг. — Сходи и посмотри.
— Эм-м-м. О’кей.
Карина неспешно вышла из-за стола и направилась к видеофону. Сразу на улицу, навстречу неизвестному, ее никто не выгонял, ведь посмотреть, кто за дверью, можно было и через камеру.
Нажав на кнопку приема вызова, Горбуша с удивлением уставилась на непонятного взлохмаченного типа, тусующегося у входа.
— Сектант, похоже, какой-то, — с сомнением выдала она Лепрезу. — И плащ у него ободранный.
На пороге стоял незнакомец с безумными глазами. От пронизывающего осеннего ветра его укрывал разорванный серебристый плащ, черные волосы до плеч небрежно торчали в разные стороны.
— Или бомж! — поделилась мнением Карина.
В руках незнакомец держал явно пьяную женщину, по крайней мере, Карине так показалось, уж слишком безвольно та повисла на руках мужчины, да и выглядела не менее грязной и обтрепанной.
— И бомжиха…
Лепрез, подошедший сзади, прежде чем заглянуть через плечо, удивленно переспросил:
— Бомжи? Смеешься? В этом районе Рублевки?
— Сам посмотри. — Девушка отошла от экрана, предоставив артефактору полный обзор.
— Твою ж мать! — выругался Лепрез, едва взглянул на экран. — А этого-то сюда чего принесло? — и кинулся на улицу открывать дверь, но, едва пробежав несколько шагов, резко остановился и развернулся к Карине лицом. — Ты кто такая? Если не узнала своего лучшего друга — Глеба?
— Упс! — Горбуша испуганно рассматривала напряженное лицо артефактора и осознавала, как быстро и нелепо провалился Штирлиц. — Вообще-то я как раз хотела тебе все рассказать, — медленно начала она, на всякий случай делая шаг назад от Лепреза, вдруг он со злости файерболом еще каким кинет. — Меня зовут Карина, и я действительно не желаю тебе зла, потому что нахожусь здесь по просьбе настоящей Трои.
В этот момент противный домофонный звонок взвизгнул новой трелью, напоминая, что на улице по-прежнему стоят посетители.
— А сама Троя где? — с сомнением переспросил артефактор, как бы невзначай отступая от Карины подальше. В данный момент он побаивался ее едва ли не больше, чем она его.
— Отличный вопрос — «где она?». — Взгляд Карины метнулся к экрану, на котором по-прежнему маячили те, кого она по ошибке приняла за бомжей. Ракурс на мониторе немного изменился, и теперь удалось рассмотреть женщину на руках «сектанта» внимательнее. — По всей видимости, Троя за дверью, на руках своего лучшего друга!
И действительно, на руках у брюнета покоилась упомянутая красотка, потрепанная, но явно живая. Теперь уже Карине захотелось побыстрее открыть двери незнакомцу и пустить того в дом.
— Может, тогда объяснишь мне, Карина, — вкрадчиво поинтересовался Лепрез, — что все это означает?
— Все объясню, как на духу выложу, только давай этих впустим…
Признаться, Карина надеялась на быстрое и счастливое воссоединение с родственницей, однако, когда тот, кто представился Глебом, занес в помещение бессознательную физкультурницу, надежды рухнули прахом. Она была без сознания, да и выглядела не ахти — бледная, растрепанная, болезненная.
Едва мужчины уложили Трою на диван и устроили голову на подушке, Карина робко решилась подойти поближе.
В сложившейся ситуации самой виноватой почему-то себя чувствовала она. Лепрез до сих пор смотрел на нее волком, а вновь прибывший, представившийся магистром Глебом, с удивлением разглядывал Карину, выпучив огромные голубые глазищи.
— Близнецы? — с некоторым скепсисом поинтересовался он.
Девушка отрицательно замотала головой.
— Пластическая магия, если можно так выразиться. — Горбуша склонилась над родственницей и аккуратно поправила у той растрепанные волосы. — Это она меня такой сделала, когда в моем теле оказалась…
— Выходит, я был изначально прав, — задумчиво прошептал Глеб. — Все это время ее душа находилась в этом мире. А ты, значит, ее сосуд?
На этот раз Карина согласно кивнула.
— Я ее далекий потомок, если правильно истолковывать нашу родственную связь, а она моя прапрапратетушка.
— И ты явно не маг; — констатировал как факт Глеб и, тут же теряя к ней интерес, перевел взгляд на ничего не понимающего Лепреза. — Мне нужна твоя помощь, — почти потребовал у него друг Трои. — Троя ранена отравленным кинжалом, и если в ближайшее время я не сумею изготовить противоядие, тогда нашу блондинку мы точно больше никогда не увидим… Разве что в гробу.
— Но я не вижу никаких ран, — не поверила Карина, хотя за помощью обращались не к ней. Тетка не выглядела истекающей кровью.
— Если не видишь, это не означает, что их нет, — огрызнулся магистр. — Видимые физические раны я залечил, дело пяти минут, а вывести из крови яд без нужных ингредиентов не могу.
— И поэтому ты пришел ко мне? — встрял в разговор Лепрез.
Глеб посмотрел на артефактора и тяжело выдохнул:
— Нет, к тебе я явился, потому что она, — магистр указал рукой в сторону коллеги, — назвала твое имя.
Артефактор схватился за голову в попытке устаканить кучу мыслей в голове.
— Ничего не понимаю, — умоляюще прошептал он. — Может, кто-нибудь все же объяснит, что происходит?
— Троя бы смогла. — Карина и сама ничего особо не понимала. — Я могу рассказать только ту часть истории, которая касается непосредственно меня. А вы, всемогущие маги, сами с этим разбирайтесь!
Глеб скептически посмотрел на Горбушу и отогнал ее от дивана с физкультурницей.
— Вот и рассказывай, а мы послушаем, но позже! — приказным тоном распорядился он. — Лепрез, мне понадобится твоя лаборатория для создания противоядия. Так что будь добр, проводи эту милую даму, — кивок в сторону Карины, — куда-нибудь подальше от Трои, пока я займусь лечением нашей подруги!
У девушки от таких слов даже дыхание перехватило.
— Вы мне что, не доверяете? — взвилась она.
— Я теперь никому не доверяю! — огрызнулся в тон Глеб. — Как выяснилось за последние сутки, доверять даже самым близким родственникам нельзя — особенно сестренкам и папочке! — и тут же тихо добавил, так, чтобы никто его не расслышал: — Интересно, моя мать такая же психанутая или с ней мне повезло больше?
От Лепреза, шагнувшего к Карине, девушка только отмахнулась.
— Не надо, — отвела она его руку и гордо вскинула голову. — Я и сама дойду. Посижу в своей комнате, потом как решите, что не я виновница всех ваших бед, тогда и позовете! — после чего, выпрямив спину, поднялась по лестнице на второй этаж и закрылась в отведенной ей игровой.
Возвращение Трои, пусть и в таком потрепанном виде, Горбушу все же успокоило. Откуда-то пришло интуитивное убеждение, что Глеб родственницу обязательно поставит на ноги, и после этого все будет хорошо. Надо только немного подождать… С такими мыслями Карина и сама не заметила, как сон все же победил утомленный бодрствованием организм и заставил уснуть, свернувшись калачиком на диване.
Из сна выдергивал сразу не узнанный голос:
— Подъем, спящая красавица!
— Еще пять минут, мам…
— Я не мама и даже не папа. Но все равно приятно, — не унимался обладатель голоса, тормоша Карину за плечи.
Приоткрыв один глаз, девушка узрела стоящего над ней Глеба, а чуть в сторонке Лепреза. Судя по полумраку, царившему в комнате, за окном был уже поздний вечер, а значит, она умудрилась проспать целый день.
— Как Троя? — первым делом спросила Горбуша, окончательно проснувшись.
Ответ прозвучал скупо и несколько сдержанно:
— Уже лучше, но в себя придет еще не скоро. — Глеб отошел к окну и задернул занавески, чтобы включить свет в комнате. — Мы бы хотели выслушать твою версию произошедшего. Кто ты такая, откуда? Почему выглядишь как Троя и что здесь делаешь?
Захотелось закатить глаза и кинуть в зельевара чем-нибудь тяжелым. Нашелся следователь-любитель! Допросы решил устраивать…
Но, глубоко вздохнув и взяв себя в руки, Карина решилась все правдиво рассказать. Причем начала издалека, а именно со своего детства… Сейчас ей не было смысла скрывать, кто она на самом деле — бывшая страшилка с горбом и полная неудачница, но едва повествование дошло до истории с подставой и ректором университета, Глеб прервал рассказ:
— Ты согласилась на его условия?!
— Нет, конечно. — Пальцы Карины невольно сжались в кулаки. — За что и поплатилась! Учебой и будущим. Этот гад в попытке окончательно испоганить мне жизнь даже матери позвонил! Поэтому неудивительно, что, когда появилась Троя и предложила мне свою помощь в обмен на помощь ей, я согласилась.
— И в чем же она заключалась?
— Поначалу ни в чем. Она просто существовала в моем теле, помогла вылечиться, исправила мою внешность. Правда, излишне кардинально, но я уже фактически смирилась. Затем по плану мы должны были пойти к моему ректору, где бы и сработал ее дар Мегеры, но не дошли… — Прежде чем продолжить, Лже-Троя печально вздохнула. — Отправились к Лепрезу за маскирующими артефактами и плетью. А дальше все пошло наперекосяк, потому что выяснилось, что за ним, — она ткнула пальцем в сторону артефактора, — ведется охота, и, кто бы ее ни вел, он связан с тем, кто покушался на Трою.
— Вот с этого места поподробнее.
Следующие полчаса Карина рассказывала о тех воспоминаниях, которыми с ней делилась Троя, а именно о кольце с мерцающим камнем на руке убийцы. Лепрез гипотезу косвенно подтвердил, рассказав о незнакомце с подобным артефактом, который являлся к нему незадолго до покушений.
И только Глеб мрачнел с каждой минутой все больше.
— Лепрез, а ты уверен, что к тебе приносили именно верховный артефакт самого Артаксара? — после недолгих раздумий спросил зельевар.
Хозяин дома только плечами пожать смог:
— На сто процентов тебе бы ответил только сам Артаксар, я же могу предположить: настолько могущественный по ауре, радужного цвета, совпадающий по описанию только с одним известным мне артефактом — это Первый и Главенствующий Камень.
— Хреново, — выдохнул еще больше погрустневший Глеб, выныривая из каких-то своих мыслей. — Но вернемся к нашим баранам. Карина, а дальше что? Ты-то почему в эту историю с артефактами ввязалась? Тебе ведь оно незачем…
На щеках Горбуши вспыхнул румянец, девушка замялась и отвечать почему-то не хотела.
— Ну и долго в молчанку играть будешь? — поторопил ее Лепрез.
— Троя обещала мне магию…
— В смысле? — Зельевар напряженно всмотрелся в лицо Карины.
— Она сказала, что есть какой-то ритуал и, если я захочу, она поделится со мной даром Мегеры, чтобы не оставлять меня в этом мире без защиты, когда уйдет!
После этих слов Глеб схватился за голову и нервозно взъерошил волосы. Целую минуту он напряженно расхаживал из стороны в сторону по комнате, пока наконец, словно потеряв весь запал, не остановился.
— Да, вполне в духе Трои, — возмугился магистр. — Пообещать тебе самую противозаконную штуку из всех возможных.
— Да, она упоминала об этом… — тихо прошептала Карина. — Но я же не попаду в ваш мир, я здесь останусь!
— Оу, ну это все объясняет, — с неприкрытым сарказмом почти прорычал Глеб.
Лепрез, стоявший до этого молча, решил встрять в разговор:
— Глеб, ты-то чего бесишься? Ну передала бы она ей часть дара, что с того…
— Ну хотя бы то, что без меня Троя этот ритуал провернуть никогда не смогла бы. Потому как основная его суть в особом зелье, сваренном на крови обоих участников, а значит, моя любимая коллега решила как минимум поставить меня перед фактом, а как максимум втянуть в авантюру столетия.
— Можно подумать, ты бы ей отказал…
— В том-то и дело, что не отказал. Но согласие на участие спросить все же стоило.
Карина нервно хихикнула:
— Она бы и спросила… Если б в сознании и здоровая была, а так нечего панику разводить. Тем более мы же ничего не собираемся сейчас проводить.
Голубые глаза Глеба просверлили девушку почти с ненавистью.
— Уже собираемся… Пока Троя в отключке, ее дар не работает. И я не представляю, в какую глубокую, простите, попу мы умудрились влезть с этими покушениями, артефактами и заговорами. Поэтому хочешь ты, Карина, того или нет, но ритуал нам провести придется. В сложившейся ситуации нам нужны все возможные магические резервы…
По мере речи Глеба глаза Горбуши испуганно округлялись.
— А если я не согласна? Мегера — не самый лучший дар, это скорее геморрой на мою пятую точку.
— Лучше геморрой на пятой точке, чем голова отдельно от тела… Первое хотя бы лечится.
Ответить на такой аргумент было нечем.
— И все равно я не согласна. — Реакция Карины была даже не упрямством, а, как ей казалось, здравым смыслом. — Это ведь не дар, а крест! Почему я должна становиться крайней и заколачивать гвозди в крышку собственного гроба? Как мне потом в обществе жить? Бояться, что, едва выйду на улицу, случайных прохожих, виновных в каких-то только им ведомых бедах, будет постигать страшная кара?
Эти отчаянные вопли Глеба ни капли не смутили:
— Мы не будем полностью передавать дар Трои тебе. Поделим его на две равные части. Это ослабит все побочные действия такого таланта. И если я все правильно понимаю, и тебе, и Трое после этого жить станет намного легче. Каждая из вас вполне сможет справиться и обуздать Мегеру полностью.
— Звучит не очень убедительно! — огрызнулась Карина. — Если все так радужно, сам бы и принимал дар.
В ответ раздался истеричный смешок, причем от Лепреза.
— Насколько помню, еще со времен Академии, передать дар можно только родственнику или внешне похожему человеку, иначе «талант», а он капризный, просто не приживется и убьет нового носителя! Собственно, поэтому ритуал и запретили, потому как было много желающих расширить свои возможности, а вот выживали не все…
После такого заявления Карине захотелось подойти к стенке и побиться об нее головой.
— Класс! Блеск! Шик! — размахивая руками и вскакивая с дивана, взвилась она. — Может, мне надо было про эти маленькие нюансики чуть раньше сообщить? — То, что от услышанных перспектив Карина офигела — было и так понятно, а вот неожиданная злость, проснувшаяся в ней, заставила девушку удивиться своей реакции. — Нет, ну вы только подумайте! — почти кричала она. — Втянули меня в свои разборки, словно марионетку… Да, Трое я благодарна за то, что она меня вылечила, но ведь и я ей помогла. Все, договор выполнен! Я могу идти на все четыре стороны…
Глеб, наблюдавший за ее истерикой, молча следил взглядом, как Горбуша металась по комнате из стороны в сторону. В сердцах она опрокинула пару игровых консолей, разбила их вдребезги об пол, кинула подушкой в стену и тут же разорвала в клочья ударом артефактной плети. Следующей жертвой грозил стать стеллаж с дисками, но неведомая сила заставила Карину замереть.
— Телекинез, — удерживая руку бушующей дамы невидимыми нитями силы, проговорил брюнет. — Он не опасен и не ядовит, так что можешь не дергаться и перестать разносить комнату.
— Да она уже ее разнесла. — Лепрез почти рыдал над обломками раритетной Nintendo. — Это был коллекционный экземпляр.
— Новый купишь! — почти прошипела Карина, до сих пор скованная магией магистра. — У тебя все равно денег куры не клюют!
— Ух! Какие мы злые, — с некоторой издевкой почему-то подначил ее Глеб и тут же отпустил. — Собственно, ты права. Можешь валить на все четыре стороны. Тебя никто не держит. Собирайся и уходи.
От неожиданности Карина руку с плетью уронила.
— В смысле могу уходить? А как же обряд?!
— Так ты же не хочешь? — вопросом на вопрос ответил ей магистр. — Или тебе просто нравится показательно истерить, делая из себя жертву обстоятельств? Давай будем откровенны… Хотела бы свалить, ушла бы еще в тот момент, когда я сюда Трою утром принес. А раз ты до сих пор здесь, значит, не настолько малодушная и эгоистичная, насколько хочешь показаться.
— А вот и неправда. — От разыгравшихся чувств Карина даже ногой гневно топнула. — Ты не можешь знать, какая я на самом деле и что чувствую. Мы знакомы меньше дня!
Непонятно, что она хотела получить в ответ, но явно не полное молчание и равнодушное пожимание плечами. Более того, зельевар еще раз оценивающе смерил ее взглядом и решительно направился прочь из комнаты.
— Эй! Ты не можешь просто так взять и уйти, ничего мне не ответив!
Но дверь за Глебом уже захлопнулась.
Еще раз топнув ногой, Карина кинулась вслед за ним с возгласом:
— Подожди же, гад! Я согласна, готовь свое зелье!
Едва дверь захлопнулась и за ней, Лепрез, оставшийся в комнате в полном одиночестве, горестно обвел глазами полуразрушенную игровую, после чего также направился на выход, пробормотав напоследок тихое:
— Вот же великий манипулятор! Магистр страстей!
— Итак, что мы имеем? — Анфиска расчерчивала на огромном ватмане невероятную схему с кучей стрелочек, значков и миллионом пометок. — Все началось на нашей присяге! А возможно, даже раньше…
Выглядела она эдаким великим Пуаро, который пытался систематизировать тонну данных, только выходило плохо. Рисунки на ватмане особо не стыковались, логических связей найти не выходило, и горестная мисс Марпл академического разлива гневно грызла карандаш, пытаясь сделать хоть какие-то выводы.
Второй карандашик был в руках герцога, его он не грыз, а сломал сначала на две части пополам, а потом и еще раз напополам. Обломки пишущего инструмента были тут же немедленно заиграны Чешуйкой где-то под мебелью, а оставшаяся четвертинка в руках Эридана свое прямое назначение выполнять уже не могла — грифель таинственным образом раскрошился в мелкую пыль.
— Из этого вытекает… — продолжала Анфиска.
— А ни фига из этого не вытекает, — перебила ее Крис, — кроме того, что стражники, которых мы увидели возле нашего блока, явно приперлись вместе со свитой королевы. И стояли они на стреме тоже не просто так! Дальше, следуя элементарной логике, раз мы представились Ванессой и Кларентиной и эти двое в это поверили, значит, настоящих графиню и маркизу они знать в глаза не знали. Какой из этого напрашивается вывод?
— Что караулили они кого-то из двух других оставшихся троек, — выпалила я. — Либо Танису, Миру и Хлою, либо Зарину, Нату и Мелису. Так, герцог?
Четвертинка карандаша очередной раз хрустнула под напряженными пальцами Эридана. Радостная Чешуйка издала победный вопль: только что в арсенале ее игрушек появился очередной кусочек карандаша.
— Скорее первые, — неохотно выдавил он. — Еще на допросе, который я проводил, меня многое смутило в их поведении.
— Думаете, они шпионки?
Тарфолд прищурил живой глаз, в то время как «орлиное око» полыхало всеми оттенками радуги.
«Забавный все же артефакт, — отозвалась из глубин сознания Эльвира. — Словно лакмусовая бумажка его настроения… Вот о чем он сейчас думает?»
Вопрос шизы я проигнорировала. И так было понятно, что герцог в растерянности. Еще бы, начальник службы безопасности Академии, а сел в такую глубокую лужу.
— Просто в таком случае они даже не первые, кого нам удалось обнаружить…
— Кто еще?
— Мадлен, — выдохнул герцог, а у меня от этого имени аж скулы свело.
Помнила я эту фифу… Это она выпрыгнула из постели Глеба в тот день, когда он отводил наш курс гулять в Лас-Портус. Сразу она мне не понравилась. Слишком наглая, беспокойная, шустрая, идеально красивая.
— Королевская фрейлина Ризеллы… — прошептала я.
— Она самая. Отравила королеву, приворожила Глеба, и все бы пошло по ее плану, если бы не чистая случайность, — подтвердил герцог. — Ризеллу в итоге удалось спасти, а Мадлен гниет сейчас в застенках замка…
В стороне послышался скрежет пишущей канцелярии — Анфиса заносила на ватман новые подробности. Теперь в ее адской схеме добавилось еще одно окошко с именем «Мадлен» и двумя стрелочками, одна к «Ризелле», вторая к нашему магистру.
— Что-то слишком много к этим двум стрелочкам ведет! — поглядывая на рисунок, высказала Кристина, попутно забирая у Беловой карандаш и дорисовывая окошки еще и с именами наших подозреваемых однокурсниц. От этих дамочек пока стрелочек никаких не шло, лишь жирные знаки вопроса красовались по кругу. — Итого, — подвела Кристина, — все дороги косвенно ведут во дворец.
Я поникла… Потому что прекрасно понимала: не меньше дорог вело и к Глебу. Вот и пойми, что к чему и как все между собой завязано.
— Может, пустить все на самотек? — наконец решилась выговориться я. — Если кто-то так тщательно подставляет Глеба, пускай. Это ведь мы с вами знаем и понимаем, что он во Внешнем мире и Троя жива. Остальным про это знать необязательно.
— А если твои видения ошибочны? — Герцогу мои идеи явно не понравились. — Сама ведь понимаешь — ты свой дар даже контролировать до конца не в состоянии.
Я до боли прикусила губу. Сам бы он попробовал с Эльвирой справиться. Да и все ее выходки, так или иначе, связаны больше с самим герцогом, чем со мной.
На самом деле кое-что в откровенном рассказе злыдне мне все же удалось утаить. Не сдала я Эльвиру в ее нежных чувствах к Эридану. Да и глупо бы это прозвучало: «Герцог, вы знаете, но моя шиза, кажется, в вас влюбилась! Вы ведь не против, если иногда она будет до вас домогаться в особо наглой форме?»
— Я видела девушку с плетью, со спины похожую на Трою. Узнала Глеба. Они вдвоем были во Внешнем мире. И эти данные сходятся с теми, что знаете вы. Магистр ведь собирался отправиться с телом Трои в наш родной мир, чтобы вернуть ее душу. По всей видимости, так и произошло, но на неделю раньше срока, — все это я выпалила на едином дыхании. — И если так оно и есть, то в конце недели они вернутся и все прояснят. Нам нужно только потянуть время до их прибытия.
— С захоронением Горгулия нам тоже время потянуть? — огрызнулся герцог, заставив меня мгновенно умолкнуть. — Да, многие следы ведут во дворец, но слепой вере в Глеба здесь тоже нет места. Мы должны рассуждать здраво и логично. Магистр исчез, Трои нет, жива ли она — неизвестно. В Академии, возможно, шпионки, а возможно, мы притягиваем факты за уши. Поэтому и разбираться с этим будем исходя из достоверных фактов.
— Это как? — Анфиса, обратно отвоевавшая карандаш, рисовала по краям ватмана поле ромашек и гуляющего по ним Мурза.
Я бы тоже, может, что-нибудь нарисовала на лбу одного блондинистого упрямца, но еще не зажившие ожоги на руках не давали такой возможности.
— Официально Глеб — преступник, — продолжал Эридан. — А значит, этот факт мы подтверждаем всюду и везде. Троя — мертва, с этим тоже не спорим! Если корни заговора ведут во дворец, будем делать вид, что согласны со всеми официальными данными. Не стоит лезть на рожон к неизвестным гипотетическим врагам, особенно когда они на шаг впереди нас.
Мурз, разлегшийся на столе, всклочил шерсть и возмущенно развопился на своем кошачьем. Крис от его заявления даже покраснела.
— А ну-ка переведи, — потребовал от нее злыдня.
— Вас только что назвали трусом и предателем, — едва сдерживая улыбку, выпалила она. — Коту ваше предложение не нравится, и своего друга Глеба он предавать отказывается.
Мне захотелось расцеловать пушистого наглеца. Умнейшее животное, все правильно сказал.
«Орлиное око» герцога опасно замерцало сизо-фиолетовым семафором.
— Пожалуй, такое оскорбление я могу простить только коту, — выдавил из себя Тарфолд. — И то только потому, что он отчасти прав. Наша задача показать противнику, что он победил. Глеба объявим в розыск. Раз мы здесь, во дворце, где собралась вся знать, нужно повернуть ситуацию в нашу пользу.
Я с сомнением изучала лицо герцога. Неужели он предложит нам поиграть в шпионов?
В глазах Анфиски и Кристины зажглись похожие предвкушающие искорки.
— Нет, — остудил наш пыл Эридан. — Даже не думайте. Вы будете ходить на мероприятия и сидеть тихо на всех посиделках. Вы уже и так достаточно натворили, поэтому вашей основной задачей будет скорбно вздыхать, строить из себя монахинь-недотрог, внимательно слушать все сплетни, ходящие по дворцу, и докладывать мне. Никаких активных действий от вас исходить не должно!
— Значит, эти действия будут исходить от вас? — пытливо извратила его собственные слова Анфиса.
— А вот это уже не курсантское дело! Вы еще и двух месяцев в Академии не отучились, а уже суете свои носы в политику этого мира!
И не поспоришь даже. Весомый аргумент, с которым можно только смириться, если бы не одно «но»…
— Мы бы с удовольствием посидели тихо, — высказала я. — Но Даррий… боюсь, наша тишина в его планы не входит.
— Принца беру на себя, — спокойным тоном ответил герцог и тут же замер, напряженно принюхиваясь к чему-то горелому, витавшему в воздухе. — Надеюсь, к этим моим словам вы отнесетесь ответственнее, чем к приготовлению еды. Потому что мясо вы спалили.
Сегодняшний вечер в королевском дворце на первый взгляд не грозил ничем ужасным. Всего лишь театральное представление, на котором всех гостей усадили в саду на специально обустроенных по этому поводу диванах и заставили смотреть спектакль, проходящий на импровизированной сцене.
— Забавно, но нас даже рассадили по рангу — неожиданно радостным голосом прокомментировала Анфиса. — Самые дворянистые из дворянистых на первых рядах, а нас отправили в местное Заполярье…
— Ну и что? — Я к этому факту подчеркивания нашего социального неравенства осталась довольно равнодушна. — Как по мне, чем дальше от этих снобов, тем лучше. И пофиг, что ветки колючего терновника утыкаются в спину.
Кристину наше место на последнем ряду тоже особо не расстроило, а мешающую колючку она незаметно обломала.
Герцог, оказавшийся с нами в своеобразной ссылке, удовлетворенно хмыкнул, глядя на ее действия, и шепотом подсказал, что терновник гораздо продуктивнее жечь, а то уж больно живучее растение. Но Анфиска не согласилась, высказав, что пожар в королевском саду устраивать пока рановато и она оставит сей извращенный способ на потом, как-никак ей еще у Ризеллы десять лет после учебы отрабатывать.
Спектакль оказался невыносимо скучным. Не знаю, чем там восхищались особы голубых кровей и чему рьяно аплодировали, мне же хотелось назвать режиссера этого ужаса бездарностью, главную актрису выгнать со сцены, а ее напарника, гарцевавшего весь второй акт на имитации коня, сбросить с оного и прикопать где-нибудь под тем же самым терновником.
— Тьфу, блин, смотреть тошно, — плевалась Кристина, глядя на то, как героиня как бы невзначай трясет огромным декольте перед принцем. — Тут что, все на этом Даррии свихнулись?
Ответ пришел с неожиданной стороны. Сидящая на соседнем диване одинокая девушка, чья фигурка была полностью обтянута белым кружевным платьем, а лицо прикрыто плотной вуалью так, что было невозможно даже частично разглядеть, кто под ней скрывается, от комментария подруги неожиданно оживилась:
— Никому и в помине принц не сдался. Все прекрасно знают, что он самодовольный дурак.
Я от такого мнения незнакомки едва челюсть не выронила. Было довольно неожиданно такое услышать в месте, где все так перед этим принцем лебезили и едва ли не пятки тому лизали.
— А что тогда? — очень осторожно поинтересовалась я. Герцог же, сидящий по правую руку от меня и упорно делающий вид, что ничего не происходит, напрягся, но вмешиваться в разговор пока не спешил. В конце-то концов, это была его идея, чтобы мы слухи и сплетни собирали. — Почему тогда все так стараются привлечь внимание Его Высочества?
Незнакомка под вуалью легкомысленно хихикнула:
— Это же очевидно! После подписания договора он станет наследником не только Керении, но и Фердинарии. А это, знаете ли, лакомый кусочек!
— Пф-ф, — присвистнула Фиса. — Жить всю жизнь с нелюбимым мужчиной, да еще и идиотом в придачу, ради призрачной власти? Глупость какая-то.
Я едва заметно наступила подруге на ногу, ну нельзя же так откровенно выдавать собственные мысли перед незнакомым человеком.
А девушка под вуалью даже не заметила моего маневра, легкомысленно отвечала на Анфискин вопрос:
— А почему нет? Тут же большинство девушек даже не представляют, что можно жить как-то иначе. Тем более история знает сотню примеров, когда такие браки становились крайне успешными. — Она поправила чуть сползшую перчатку, которая оголила край ее белоснежной кожи. — За примерами не надо далеко ходить. Взять хотя бы Ризеллу… Мне вот папенька рассказывал, что, будучи молодой девушкой, она закатывала жуткие истерики, когда ее выдавали замуж за Викториана. Она, графиня Сирская, не очень жаждала выходить за Его Величество, но долг и родители заставили принять брачный конверт. И ничего, посмотрите на нее сейчас. Успешная, красивая, видный политический деятель! А сколько сделала для Керении! — в голосе собеседницы невольно проскользнуло восхищение.
Мы с девчонками честно попытались посмотреть на Ризеллу, может, действительно удалось бы разглядеть ее в другом свете, но десять рядов сидящих перед нами людей не давали этого сделать.
— Даже это объединение стран без ее непосредственного участия было бы невозможным, — продолжала закупанная. — Она почти двести лет над этим работала. Организовывала целые дипломатические миссии, налаживала торговлю между королевствами, лично курировала самые скользкие вопросы. А сотню лет назад даже покинула Керению на целых пять лет и провела их в Фердинарии, когда в отношениях королевств наступил кризис. Она ведь войну предотвратила!
Наверное, эти дифирамбы могли продолжаться еще целую вечность, если б не встряла Кристина.
— А вы это откуда все знаете? — с некоторым наездом спросила она. — Я вот историю королевств по учебникам хорошо изучила, но ни о чем подобном не слышала. Какая еще война?
И не поспоришь даже, Кристина у нас действительно периодически книги по истории читала. Хотя экспертом все же в этой области был Горгулий, но ее мнению тоже можно было доверять.
Незнакомка испуганно ойкнула и прикрыла ладошкой в перчатке рот.
— Вы только не говорите никому, что я вам это рассказала!
— С какой это стати? — продолжала напирать Кристина.
Герцог, до сих пор не вмешивающийся в разговор, соизволил все же обратить на нас внимание, а точнее, не на нас, а на незнакомку:
— Принцесса Артэденийская, — удивительно спокойным тоном начал он. — А почему вы без охраны?
Девушка ойкнула повторно.
Я же изумленно захлопала глазами. Артэденийская — уж не та ли эта девица, которую так тщательно ото всех скрывали телохранители на вчерашнем представлении ко двору? Судя по вуали и закрытому наряду — она самая.
— Вы же никому не скажете, что я здесь? — взмолилась она. — Я ведь специально сюда села, чтобы внимание не привлекать. Да и угроз тут нет. Я схему рассадки гостей изучила и увидела, что тут будете вы — герцог и три фрейлины. А значит, здесь еще безопаснее, чем с охраной.
Мне захотелось выдать глупой барышне подзатыльник. В сложившихся обстоятельствах именно с нами могло быть самое НЕБЕЗОПАСНОЕ место во всем королевстве.
— Вы что, сбежали? — стараясь не рычать и быть предельно вежливым, продолжал интересоваться Эридан.
— Не совсем. — Принцесса замялась и сползающие перчатки стала поправлять еще активнее. — Мы поменялись местами со служанкой. Она переоделась в мою одежду и сейчас сидит где-то на первых рядах. Мне просто так захотелось тишины, покоя и хоть чуть-чуть воли.
Стукнуть принцессу в поучающих целях захотелось еще больше. Дорвалась, называется, до свободы, мало того, что с незнакомыми фрейлинами заговорила и всяких сплетен навыдавала, от охраны сбежала, так еще и служанку поближе к королевским особам усадила. Кто узнает, разразится скандал. Эти дворянские снобы сумеют раздуть даже из такой мухи огромного слонопотама.
— И когда же вы собирались вернуться? — похоже, Эридан принцессу решил допросить.
Девушка замялась, по крайней мере даже сквозь непроницаемую вуаль ее эмоции было легко почувствовать.
— После спектакля. — И тут же, словно оправдываясь, затараторила: — Я ведь не хотела ничего плохого. Просто погулять!
Бедняжку даже жалко стало. Наверное, любая бы на стенку от скуки полезла, если б ее так охраняли и в парандже каждый раз выгуливали.
— Допустим, — видимо, герцога тоже прошибло на жалость. — Тогда ни на шаг от нас, я лично проконтролирую, чтобы вы вернулись к своей охране.
Несчастная дернулась, словно от электрического разряда.
— Только папеньке не говорите, — взмолилась она. — Пожа-а-алуйста.
Тарфолд коротко кивнул, соглашаясь:
— Если не будете больше делать глупостей!
«Эля! — проснулась шиза. — А давай тоже принцессами станем! Смотри, как Эриданчик разжалобился. Сейчас аж слезу пустит!»
«Боюсь, в нашем с тобой случае даже статус принцессы не поможет! Максимум, где он пустит слезу, это на нашей могиле!»
«Почему же?»
«Потому что! — мне пришлось огрызнуться. — Я крайне похожа на его бывшую — Ридрегу! И если ты думаешь, что данный факт может сыграть тебе на руку, то сильно ошибаешься. Так что заканчивай по нему слюни пускать. Тошно уже!»
Мои слова Эльвиру явно расстроили. Она тихо всхлипнула и ушла отмалчиваться в глубины сознания.
Окончание спектакля прошло на удивление тихо. Даже актрисулька на сцене свой пыл поумерила, а ее следующие платья отличались исключительно закрытым кроем, я бы даже сказала, целомудренным.
Само представление сорвало бурные овации, особенно старалась наша тройка, все ладони себе отхлопала, радуясь, что эта тягомотина закончилась.
Зрители шумной толпой поднимались со своих мест и начинали хаотично разбредаться по королевскому саду. В сложившейся суматохе отлучившийся на несколько минут герцог умудрился вернуть принцессу под охрану, не поднимая при этом лишнего шума и гама.
Как ему это удалось, так и осталось загадкой. Мы же с глупыми лицами, в очередной раз оставленные на попечение самим себе, продолжали восседать на диванах.
— Я домой хочу, — опираясь локтями на колени и уткнувшись лицом в ладони, призналась Анфиса. — Меня в этом королевском балагане все бесить начинает.
— Не одну тебя… — Кристина откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. — Чем глубже копаешься в этой дворцовой жизни, тем больше понимаешь: вокруг пафос, правила, интриги и толпы несчастных людей, которые живут под улыбающимися масками.
— А в нашем мире разве не так? — У меня было свое мнение по этому поводу. — У нас ведь то же самое, только декорации менее помпезны и наряды другие.
Тяжелый вздох стал мне ответом, а еще саркастичное от Кристины:
— И сейчас один из актеров этого балагана спешит к нам. — В ее голосе чувствовались гнев, раздражение и смирение перед неизбежным. — Принц Даррий явно не собирается просто так сдаваться!
И действительно. Наследник Керенийского и Фердинарского престола легкой, но целенаправленной походкой приближался к нам. В руках его красовался огроменный букет белоснежных роз, точно таких, какие мы сожгли утром. И этот факт заставил нашу троицу еще более раздраженно заскрипеть зубами. Принц же, сверкая ослепительной улыбкой, раздаривал цветы всем встречным девушкам, но его конечный пункт назначения был явно у нашего дивана.
— Доброго вечера! О прекраснейшие дамы! — пропел он, едва добрался до нас.
Пришлось вскочить самим и, отдавая дань вежливости, изобразить глубокий реверанс.
— Вы выглядите крайне уставшими, — проявил принц чудеса наблюдательности. — Или выступление королевской труппы театра показалось вам скучным?
— О, ну что вы, Ваше Высочество, — не выдержав, промурлыкала я. — Все просто великолепно, особенно игра главной героини. Мы восторгались весь спектакль! А хлопали так, что синяки на ладошках заработали!
Анфиска, стоящая рядом, едва сдержала истерический фырк. К счастью, принц иронии в моем голосе не уловил, да и на саму меня он внимания обращать не стал, так же как и на свою вчерашнюю фаворитку Кристину. Его взгляд теперь скользил по давящейся от смеха блондинке.
«Все! Влипла Анфисулька!» — подумалось мне.
Ей, видимо, подумалось так же, потому что терновник за спиной девушки неожиданно вспыхнул синим пламенем.
Не давая принцу даже возможности что-либо сказать или сделать, подруга что есть мочи паникующе завопила:
— Пожа-а-ар! Гори-и-им! Спасаем Его Высочество! Это, наверное, покушение!
Реакция со стороны окружающих не заставила себя долго ждать. Десятки дам, словно ожидавшие этого момента, кинулись к принцу в попытке спасти вожделенный объект от адского огня, который по непонятным причинам вопреки десяткам противопожарных заклинаний, звучавших вокруг, разгорался все сильнее и сильнее.
Неудивительно, что в получившейся панике и куче-мале Даррия конкретно так подмяли. Из цепких лапок «спасительниц» его доставали целым отрядом телохранителей, а приводить принца в надлежащий вид прибежало аж с десяток камердинеров.
— Фис, признайся честно? — прошептала я на ухо подруге. — Ты больная или как?
Бывшая готесса пожала плечами и подмигнула мне левым глазом.
— Понятно. Больная! — констатировала диагноз я и потребовала от нее потушить огонь, и очень вовремя это сделала, потому что в толпе показался рассерженный фейс Эридана.
В следующий момент яростно полыхавшее пламя неведомым образом стихло и развеялось, не оставив после себя даже тлеющего уголька.
— Неужели так сложно было дождаться меня, — возвел живой глаз к небу герцог. — Я ведь сказал, что сам разберусь с принцем!
Фиса только плечами пожала:
— Ага, вот на сегодня бы разобрались. А завтра нам что делать? Завтра ведь девичник, во дворце не будет ни одного мужчины, кроме этого противного Даррия! Так что пускай у него уже сейчас нервный тик при взгляде на нас развивается! Будем вырабатывать у него условные рефлексы, как у собаки Павлова.
— Не самый удачный пример. — Кристина втаптывала в землю одну из уцелевших белоснежных роз. — Собака Павлова слюной истекала при взгляде на объект желаний.
— Да по фигу мне на самом деле, что там собака эта делала. — В глазах Беловой полыхали гневные искры. — Но я к себе этого самодовольного индюка не подпущу!
Эридан устало выдохнул и кивнул в сторону выхода из королевского сада:
— Что ж, раз все сложилось именно так, тогда точно домой, а принца я к вам сам не подпущу… — и через короткую паузу добавил: — Даже завтра, на девичнике.
У всякого безумия есть своя логика.
Крепкий и сладкий сон фрейлинам обычно только снился, но то ли этим утром Эридан решил сжалиться и не поднял никого рывком в пять утра, то ли сам еще спал, потому что по привычке проснувшаяся ни свет ни заря Анфиса поняла — в герцогском доме царят тишина и покой.
Никто не бегал и не суетился в попытках одеться, пока горит спичка, не топал туфлями на шпильках, мужского подгоняющего ора тоже не слышалось.
— Аллилуйя, — прошептала Фиса и удовлетворенно закрыла глаза. Мечта выспаться показалась как никогда близкой к исполнению. Вот только привыкший к ранним подъема м организм явно посчитал по-другому.
Провертевшись полчаса в кровати в попытках найти более удобную позу и уснуть, Анфиска поняла, что жизнь — тлен и все ее старания тщетны. Сон ушел, помахав ручкой.
Пришлось вставать, одеваться, приводить себя в порядок. Выйдя из своей комнаты, коих каждой из девушек герцог выделил по одной, Белова поняла: в отличие от нее подруги спят самым непробудным сном. Заглянув и к Кристине, и к Эле, она обнаружила спящих фрейлин, видящих явно сладкие сны.
Решив не будить, Фиса тихонечко направилась на кухню. Раз такое дело, то грех не попробовать наколдовать себе чашку крепкого кофе.
Кухня встретила тишиной и спящим на подоконнике Мурзом. Кот лениво приоткрыл глаза, мяукнул и тут же закрыл обратно.
Минут через десять пришла Чешуйка, доела остатки вчерашнего спаленного мяса. Эридан, конечно, был против того, чтобы животное кормили испорченной едой, но дракошка так аппетитно хрустела угольками, что ни у кого рука не поднялась отобрать у нее лакомство.
Надо отметить, кофе выдался удачным, по крайней мере по вкусу. Пышная пенка капучино так и призывала выпить всю чашечку залпом, но Анфиска растягивала удовольствие. Было подозрение, что второй раз сотворить подобное кулинарное чудо ей уже не удастся.
Внезапно Мурз, лежащий на подоконнике, встопорщил уши, вскочил и завертелся юлой. Он даже на задние лапы привстал, а передними на стекло оперся, всем видом показывая, что за окном что-то происходит.
Подскочив к коту, Белова аккуратно выглянула из-за занавесочки, и каково же было удивление, когда на улице обнаружился щуплый паренек-курьер, волочащий очередную корзину цветов. На сей раз это были огненно-алые розы, в которых подозрительная Анфиса сразу усмотрела символ вчерашнего пожарища.
— Вот же зараза, — прошипела девушка, решительно кидаясь к выходу из дома. — Неужели этот принц настолько туп, что не понимает элементарных намеков? Ну так я популярнее объясню. Интересно, если обратно курьер придет слегка обугленным, меня в тюрьму посадят или оправдают по состоянию аффекта?
Конечно, никого жечь заживо она не собиралась, а вот нахлобучить корзиночку пареньку-курьеру на голову — стоило, чтобы навсегда дорогу к дому забыл.
Дверь Анфиса открывала рывком. Парнишка уже успел оставить букет на пороге и теперь непринужденно отдалялся по тропинке от дома.
— А ну, стоять! — прорычала ему вслед Белова, стаскивая с себя туфлю. — Сделаешь еще шаг, и этот каблук зайдет тебе в спину на десять сантиметров!
Угроза подействовала молниеносно — курьер замер.
— А сейчас развернулся ко мне лицом, — продолжала Анфиса. — Подошел к крыльцу и забрал этот веник туда, откуда принес!
Несчастный парнишка, явно напуганный столь неожиданным поворотом событий, беспрекословно принялся выполнять приказ. Развернулся и на негнущихся ногах поплелся к гневной Фиске.
А она сейчас была крайне страшна. Сама того не замечая, полыхала не только праведным гневом, но и синим пламенем, которое короткими языками прыгало по ее волосам и кончикам пальцев.
Не дойдя до нее трех шагов, несчастный испуганно замер.
— Ну и что ты встал как вкопанный, — продолжала белениться фрейлина. — Или я непонятно изъясняюсь?! Взял корзинку и свалил в предрассветный туман!
— Н-н-н-не мог-г-гу, — прозаикался мужчинка. — Вы ж-ж-ж-жетесь!
Только сейчас сообразив, что представляет пожарную опасность, Анфиска с усилием погасила пламя вокруг себя.
— Теперь не жгусь! — уверенно выговорила она. — Так что забирай букет и вали на все четыре стороны…
Этой фразой она рассчитывала поставить точку в разговоре, ведь курьер выглядел запуганным и немощным, казалось, дыхни на него — он и свалится в обморок, но парнишка неожиданно осмелел:
— А чем вам букет не нравится? Дорогой, красивый! Господин большие деньги заплатил за такой подарок.
Фиска скрипнула зубами. Видимо, рано она дала слабину, погасив пламя, надо было парнишку дожимать, авось бы и свалил, сверкая пятками.
— Вот и передай своему господину, что цветочки эти никому здесь не нужны! Иначе я тебе их на могилке высажу!
— Так уж и на могилке? — почему-то издевательски заулыбался визави во все тридцать два, что заставило Анфису не по-детски насторожиться. — А могилку сама вскапывать будешь?
Оглядев собеседника с ног до головы, Фиска забеспокоилась еще больше. Уж слишком наглый для курьера индивид попался, а быть может, и не курьер вовсе.
«Задержать, скрутить, позвать девчонок, герцога и допросить наглеца!» — вспыхнуло в мозгу, и тут же, не давая себе усомниться в собственных действиях, Фиска без зазрения совести ткнула занесенной туфлей в паренька. Каблук, смазанный легким парализующим зельем, оцарапал щеку курьера и заставил того мгновенно осесть на землю.
Оценив свою первую жертву фрейлинского произвола, Белова удовлетворено хмыкнула и, решив, что в дом незнакомца она не потащит, решительно собралась с силами, подцепила курьера под мышки и волоком потянула в сад.
Для своего низкого роста и щуплого телосложения несчастный оказался неожиданно тяжел, но Фиса была барышней упрямой и сдаваться не привыкла. Через пять минут она уже привязывала парня к старой яблоне наколдованными веревками. Рядом суетились Мурз и Чешуйка, видимо, морально помогали своим присутствием.
Пленник тем временем приходил в себя.
— Что-то ты быстро, — едко прокомментировала Анфиса, еще больше радуясь тому, что лжекурьер связан. Ведь сомнений-то больше и не оставалось. — Никак сказывается специальная подготовка. Будь ты обычным курьером, без антидота до завтра бы без сознания валялся!
— Где ж вас таких догадливых делают? — криво улыбаясь, выдавил пленник.
— В Высшей Военной Академии Магии, — гордо выдала Белова, накладывая для верности еще пару узлов на веревки. — А где делают таких курьеров, я сейчас сама разберусь!
Юноша еще раз криво усмехнулся:
— Давай, это даже будет интересно.
Такие подначивания Анфиску еще больше разозлили.
— Мурз, — окликнула она кота. — Сходи-ка в дом. Разбуди там всех. В особенности герцога!
Кот задание принял и молниеносно умчался к дому, помахивая рыжим хвостом. Чешуйка проследила за ним задумчивым взглядом и плюхнулась на попу рядом с хозяйкой.
— Забавный у вас зоопарк, — прокомментировал курьер. — А вообще дурдом полный. В первый раз вижу, чтобы девушки так на цветы реагировали.
— А мы и не на цветы! — огрызнулась Фиса. — А на отправителя! Нам от Даррия ничего не нужно!
После такой реплики лицо у курьера вытянулось в удивлении.
— Принца? Даррия? — отчего-то переспросил он.
— А у нас что, еще кроме него принцы есть?
— Девушка, — неожиданно наглым и вкрадчивым голоском поинтересовался курьер. — А вы хоть иногда записки в букетах читать пробовали?
Анфиска вспыхнула. Пленник ее бесил, уж слишком расслабленно он себя вел, будучи связанным тугими веревками. Словно это он здесь хозяин положения.
— Пробовали! Только записки надо целыми отправлять! А не подпаленными в десяти местах!
— Сейчас я именно такую и принес! Вы не стесняйтесь, девушка, прочтите!
— Ага! Разбежался! Я от тебя ни на шаг не отойду. Сейчас герцог проснется, он и прочтет!
Только ни через пять минут, ни через десять Эридан из дома не появился, зато вылетели заспанные Эля и Кристина, подгоняемые кошачьими воплями Мурза. Обе наскоро завернутые в халатики, но уже на каблуках и с набором отравленных шпилек, торчащих из карманов.
Причем, судя по грохоту, раздавшемуся у крыльца, одна из них впопыхах споткнулась о корзину и растянулась на переднем дворе.
Пострадавшей оказалась Элла. Появившись в саду, она потирала ушибленные локти и колени. За ней, внимательно слушая комментарии Мурза, вышагивала Кристина и заодно волокла злосчастную корзинку с цветами.
— Эридана в доме нет, — проинформировала Волковская. — Мурз сказал, что герцог ушел куда-то еще ночью, — и тут же переключила внимание на пленника: — Стало быть, вот кто букетики таскает. Анфис, а не слишком ли ты его жестоко?
Подруга только головой покачала:
— Не курьер это. Стопроцентно! Слишком наглый и подготовленный!
Словно подтверждая ее слова, парнишка решил еще больше нарваться:
— Барышни! Вы б меня все же развязали, иначе я и сам развяжусь — хуже будет!
— Вот видишь. Он еще и угрожает, — фыркнула Фиса, отвешивая парню увесистый пинок с ноги. — Предлагаю его запытать, ну или сыворотку правды влить — так, на всякий случай!
Глядя на кровожадность блондинки, Эля с Кристиной переглянулись.
— Э не-е-е, — протянула рыжая. — Никого мы пытать не будем… Сначала разобраться надо!
— Да-да, разберитесь, — утвердительно покивал курьер. — Записку в букете сперва почитайте. Может, не такими агрессивными станете!
Крис скептично перевела взгляд на букет роз, стоявший у ее ног, и с тяжелым вздохом полезла искать послание.
«Леди Кристина, надеюсь, этот букет понравится вам еще более, чем вчерашний. Ваш случайный муж, Армонд».
От прочитанного у Кристины аж рот в удивлении сначала открылся, а потом тут же закрылся. Потому что она неожиданно озверела еще больше, чем узнай, что это очередной букетик от Даррия.
— Анфиса, наложи-ка на нашего курьера еще пару веревочек! Я передумала, у меня к нему появился десяток вопросов… Возможно, придется и пытать.
Парнишка удивленно выгнул бровь, при этом не выказав ни капли испуга:
— А может, для начала просто спросите, а потом пытать станете?
Теперь наглостью лжекурьера озадачилась и Кристина.
— Ты кто такой?! — процедила она, на всякий случай приготавливая для броска отравленную шпильку.
— Разрешите представиться, — пафосно изрек он, щелкая костяшками пальцев и подпаливая магией веревки, связывающие его. — Маг-метаморф Лилард — собственной персоной!
Вставая с земли, он играючи отразил полетевшие в него шпильки, а от каблука ловко увернулся.
— Спокойствие, дамы, — поднимая руки вверх в примирительном жесте, произнес парнишка, и черты его лица поплыли, превращаясь из инфантильно-юношеских в благородно-мужские. — Давайте все же дождемся герцога и избежим сотен недоразумений! Эридан меня знает, и я думаю, мы сможем спокойно обсудить сложившуюся ситуацию, когда он вернется.
Его слова прозвучали разумно, если бы не одно «но»… В отличие от герцога девчонки никакого мага-метаморфа не знали, а следовательно, и верить ему не собирались.
— Так дело тоже не пойдет. — В руках Кристины наготове были уже сюрикены. — Может, вас еще в дом чай пригласить выпить?
— Было бы неплохо, но боюсь, вы его отравите, — в тон Волковской ответил Лилард. — Поэтому я лучше здесь посижу. Если вы не против. — Он изобразил театральный реверанс и без зазрения совести плюхнулся прямо на траву.
По пальцам Анфиски пробежались гневные искры.
— Тогда, если вы не против, мы вас все же свяжем! — Белова бушевала в праведном гневе. — А то знаете ли, мы в последнее время барышни нервные, параноидальным бешенством укушенные! Ведь и спалить ненароком можем!
Лилард уставился на фрейлину огромными глазами, а затем просто пожал плечами и ухмыльнулся во все тридцать два:
— Всегда мечтал, чтобы меня связала прекрасная девушка. Это будет идеальной прелюдией наших будущих отношений!
Но Анфиску таким дешевым трюком было не прошибить, она невозмутимо уже наколдовывала свежие веревки и химичила морские узлы.
— А я всегда мечтала зажарить кого-нибудь заживо! Не уверена, что вам нужны отношения с такой маньячкой!
Едва последний узел был затянут на кистях мага, как вспышка телепортации принесла невесть где пропадавшего Эридана. В его руках красовался кофр для одежды, в котором прятался неизвестный предмет гардероба.
— В который раз убеждаюсь, — медленно выговорил герцог, — что не зря на вас подслушивающие заклинания повесил. Вас даже в пять утра нельзя одних оставить — вы сразу умудряетесь вляпаться в истории.
Никто из девчонок и не спорил. Они, наоборот, гордо стояли и демонстрировали связанного по рукам и ногам незнакомца, словно советские солдаты немецкого пленника.
Вот только герцог не оценил.
— Да развяжите вы его, в конце концов, — устало скомандовал злыдня, кивая на Лиларда. — Нам только международного скандала не хватало с Пятым Радужным.
В итоге только что связанного пришлось развязывать. Анфиска разве что ядом не плевалась от злости. А когда Эридан метаморфу еще и руку пожал после всего произошедшего, и в дом проводил, она испытала острое желание взвыть волком.
— Нет, ну вы только подумайте! — бормотала Фиса себе под нос, направляясь следом за ними. — Делаешь все по уставу, нарушителей задерживаешь, и никакой тебе благодарности…
Когда мужчины скрылись что-то обсуждать за закрытыми дверями, только растерянная Крис задала вполне резонный вопрос:
— А может, мне кто-нибудь все же объяснит, почему какой-то мужик из Пятого Радужного носит мне цветы, маскируясь под курьера? А то я что-то не поняла.
И здесь даже Мурз недоуменно лапами развел, но, тут же сориентировавшись, выгнув хвост пистолетом, деловито ушел подслушивать разговор магов под дверь.
— Эль, я когда-нибудь говорила тебе, что твоему коту нужно поставить памятник? — Волковская проводила рыжего взглядом.
— Возможно! Но пока и куском мяса обойдется.
И только Анфиса покрутила пальцем у виска и наколдовала блокнот и карандаш, где спешным почерком начеркала:
«А вы можете не говорить вслух все, о чем думаете?! Эридан своими следилками каждый сантиметр дома обложил! И будет в курсе каждого вашего слова!»
Кристина тут же забрала у нее бумагу и короткой фразой ответила на все:
«Дождемся Мурза, что-нибудь он точно разузнает».
— Ну и что же привело личного телохранителя и лучшего друга короля Пятого Радужного в мой дом?
Герцог закрыл дверь кабинета и прошел к своему столу. Кофр с одеждой по пути положил на стоящий у стены диван.
К этому времени гость уже небрежно расположился в глубоком кресле и теперь пытливо разглядывал самого Эридана.
— Забавно, да, — вместо ответа выдохнул маг. — Чуть больше сотни лет назад вы обучали меня в Академии, а теперь мы говорим почти на равных. Всегда интересовало, что же чувствуют учителя в такие моменты?
Герцог удивленно повел бровью и, присев в кресло напротив собеседника, откровенно признался:
— Эта одна из первых вещей, которым научил меня отец. Не воспринимать курсантов как что-то низшее и недостойное тебя. Каждый из них потом вырастает, и уже через сто-двести лет временные, а иногда и социальные рамки сглаживаются, не оставляя между нами различий.
Метаморф тихо хмыкнул:
— Не очень-то похоже, что вы яро придерживаетесь этого правила. По крайней мере, своих подопечных девушек могли бы и похвалить. Скрутив меня, они поступили согласно всем уставам, даже лишней самодеятельности не проявляли. Сразу же вас позвали. Как минимум похвалу они заслужили точно, а не равнодушные хмыканья и укоризненный взгляд.
— Конкретно в данном случае лучше не похвалить совсем, чем сделать это, а потом разгребать последствия. — Эридан был абсолютно невозмутим. — И все же, Лилард, вы ушли от вопроса. Может, поясните, что здесь забыли и почему с букетом цветов?
— Государственная тайна, — загадочно улыбнулся маг.
— И какое же отношение к тайне имеет курсантка Волковская? — Ловким движением фокусника герцог извлек из воздуха записку, которая еще недавно была в букете. — С каких пор правая рука короля Велидора подрабатывает цветочным курьером у обычных баронетов, чье имя, судя по записке, Армонд, — герцог внимательно прошелся взглядом по письменам, — таинственным образом совпадает с именем основателя Пятого Радужного.
Метаморф аж губу прикусил от неожиданности таких суждений.
— Или я где-то ошибся? — вполне невинно поинтересовался Тарфолд, изучая взглядом «орлиного ока» реакцию собеседника.
Лиларду пришлось тяжело вздохнуть и развести руками:
— Вполне возможно, ваши выводы, герцог, действительно верны. Да что там, они действительно верны, — признавая поражение, согласился Лил. — Этот букет от Велидора. Таким образом он просто пытался сгладить ситуацию, которая произошла между ним и вашей ученицей.
— А было что сглаживать? — с сомнением поинтересовался хозяин кабинета. — Я даже не буду спрашивать, почему он находился во дворце Ризеллы под чужой личиной, это не мое дело. Но, насколько мне известно, Велидор повел себя вполне по-мужски. Избавил Кристину от назойливого внимания принца, за что ему от меня отдельная благодарность. На этом, как мне казалось, инцидент должен быть исчерпан. Однако букеты за кругленькую сумму, уже второй день появляющиеся у меня на пороге, намекают на нечто обратное.
Лилард изобразил недюжинную заинтересованность:
— И на что же, простите, они намекают?
— Я бы хотел у вас это узнать, — коротко отрезал Эридан. — Однако меня смущают возможные мотивы такого поведения короля. Я его помню как мужчину порядочного, но не желающего себя связывать серьезными отношениями. Поэтому такие знаки внимания к моим подопечным мне не ясны, а значит, считайте их под запретом. Надеюсь, вы меня поняли, Лилард?
Метаморф лишь коротко кивнул, однако тут же оживившись, с самым заговорщическим выражением лица зашептал, словно поведал великую тайну:
— А если он влюбился? Разве имеете вы право мешать влюбленным соединить их сердца?
— Если влюбился, то пусть женится. А так как брачного конверта в букетах я не заметил, то вешать лапшу и забивать головы своим ученицам я не позволю. Они иномирянки, для них в этом мире все в новинку и непривычно. Поэтому я, как человек, несущий за них ответственность, еще раз предупреждаю, что обижать их никому не советую. — Словно подтверждая его слова, «орлиное око» полыхнуло багровым и тут же вернулось к обычному бледно-голубому оттенку.
Метаморф здраво оценил настрой герцога.
Эридан ведь ни капельки не шутил, что лучше с ним не связываться.
Да, он не был королем, но он был опасен. От него могли отвернуться все, но враждовать с повелителем драконьих территорий было опасно. Мало ли каким могло оказаться ответное действие герцога Нейтральных земель.
— Я вас понял. — Лил встал с кресла, показывая, что разговор окончен и он готов уйти. — И передам все сказанное вами королю.
— Вот и прекрасно. — Эридан невозмутимо продолжил сидеть в своем кресле, скрестив руки на груди. — Надеюсь, больше никаких глупых ситуаций не произойдет.
— Можете быть в этом уверены, — отчетливо заявил гость, направляясь к выходу из кабинета.
Услышав приближающиеся шаги, Мурз отнял ухо от двери, пошевелил усами и, вооружившись подслушанными знаниями, ускакал докладывать Кристине. Быть пойманным с поличным котяре не хотелось, поэтому, перебирая мохнатыми лапами, он молниеносно свалил сначала в одну из ниш в стене, а затем тайными тропами в подполье. Рыжий был уверен, что принесенные новости Кристину если не обрадуют, то точно заинтересуют.
А еще у кота назревал свой план по проникновению во дворец к Бусинке. И сегодня, по всем предварительным данным, был идеальный день для осуществления этой затеи.
Девичник, о котором только и шли разговоры в последние часы, стал бы идеальным прикрытием для взлома клетки королевской кошечки. Во дворце почти не будет мужчин, а герцога Эридана с девчонками не пустят, и значит, у Мурза появятся все шансы прошмыгнуть незамеченным.
Но об этом кот не собирался рассказывать даже Кристине. Девчонки были под пристальным контролем злыдни, а значит, чем меньше они знают, тем лучше и для них, и для самого кота.
Вчерашний вечер и ночь вспоминались с трудом, оковы сна все никак не собирались спадать с тела Карины, а злобный Морфей, подобно дьяволу, нашептывал поспать еще пять минуточек. Тем более что спать было так удобно и приятно. На выглаженных простынях, хрустящих от свежести подушках, словно в раю.
Однако проснувшийся здравый смысл выдал богу сна элегантный пинок с разбега, чем и заставил его свалить восвояси. Карина открыла глаза и в сомнении уставилась на потолок игровой комнаты дома Лепреза.
Память заботливо напомнила о себе и предоставила полную картину вчерашнего дня и прошедшего обряда по передаче дара.
Все свелось к банальному: выпей из лужицы — козленочком станешь. Только вместо лужицы Глеб протянул Карине бокал с темной мутной жидкостью, а роль абстрактного козленочка занял дар Трои, которая по-прежнему лежала без сознания на диване в гостиной.
— Что, и все? — с сомнением переспросила тогда Горбуша, принимая бокал. — А где свечи? Пентаграмма в пять метров? Кровавая жертва из десяти девственниц?
Зельевар удивленно вскинул бровь и покрутил пальцем у виска:
— Если тебе нужны спецэффекты, то могу торжественно спеть и вызвать духовой оркестр! А сейчас — пей!
К зелью следовало с подозрением принюхаться. Запах отсутствовал. А попробовав с опаской состав на кончик языка, Карина совсем разочаровалась.
— Оно же безвкусное! — почти обвинила в этом факте Карина зельевара, чем заслужила очередной скептический взгляд.
— Ну прости! Сахар в рецепт не входил!
— Да я не об этом, — отмахнулась девушка, повторно пробуя на язык мутноватую водичку. — А как же противная мерзость, от вкуса которой меня должно скрутить, скрючить, вывернуть наизнанку? Где подвох?
— Ах! Ну, если ты об этом, — Глеб заметно оживился, — тогда поспешу тебя утешить! Если я ошибся хоть на миллиграмм с каким-либо ингредиентом, то так с тобой и будет! В прямом смысле — и скрутит, и наизнанку вывернет!
Первой реакцией было ойкнуть и выронить стакан из рук, но суровый взгляд зельевара остановил.
— Ну а чего ты хотела? Что легко будет? Впрочем, раз ты еще жива, значит, я все же был ювелирно точен! — Он скрестил руки на груди и уставился своими голубыми рыбьими глазами в упор. — Так что пей, не заставляй мне зажимать тебе нос и вливать зелье насильно!
Пришлось глубоко вздохнуть и, собравшись с мыслями, проглотить залпом всю смесь.
Молний не засверкало, стены не рухнули, потолок тоже остался на месте. Не произошло ровным счетом ничего.
— Ну и где талант? — приоткрывая один глаз и осматривая ничуть не изменившийся мир, спросила Карина, тут же переведя взгляд на лежащую рядом физкультурницу.
Блондинка казалась мирно спящей, ядовито-фосфорным цветом не светилась и вообще выглядела обычной женщиной, а не страшной обладательницей ужасающего дара.
— И в Трое ничего не поменялось, — почти обвинительно произнесла Карина. — Не чувствую я никаких перемен!
Зельевар закатил глаза, а его кулаки невольно сжались.
— Ты ведешь себя как маленький ребенок! Может, хватит ныть?! — делая шаг навстречу Карине, почти зашипел он.
Стоявший чуть в стороне Лепрез попытался вмешаться и заступиться за Горбушу:
— Тише! Вот что ты на нее взъелся?! Она же ни капельки не соображает в магии, вот и задает идиотские вопросы.
Глеб прикрыл глаза, устало потер виски и выдохнул.
— Меня бесит сама ситуация, — невольно признался он. — В моем родном мире творится черт-те-что. Объявился намек на папашу, я познакомился с сестрами, которые хотели меня убить. Те, кто мне дорог, судя по миллиону факторов, подвергаются сейчас сотне опасностей, а я здесь. Заперт во Внешнем мире и вынужден цепляться за призрачные возможности, связанные с этой капризной девочкой, — последние слова он выделил особенно колкой интонацией.
Карине аж обидно стало от такого проявления эмоций.
Девушка без всхлипов просто разверзлась и ушла наверх в игровую комнату. Выслушивать истерики и нотации от Глеба она не собиралась. Судя по всему, формальный обряд уже был закончен, а значит, и делать ей в гостиной больше нечего.
Уснула она на неразобранном диване, чтобы утром неожиданно проснуться на чистом и уютном постельном белье.
— Что ж, — изучающе прозвучал уже порядком раздражавший голос откуда-то со стороны. — Видимо, на реакцию обиды и злости дар твой проснуться вчера не соизволил…
Повернув голову к собеседнику, Горбуша увидела зельевара, сидящего на небольшом деревянном столике у стенки.
Магистр выглядел расслабленным, одна нога была закинута на другую, он слегка подергивал носком ботинка, словно дирижируя невидимым оркестром. В руках у Глеба обнаружился витой бокал с варевом ядовито-синего цвета. Зельевар периодически отхлебывал содержимое, после чего его зрачки начинали пульсировать, становясь то больше, то меньше.
— Ну и что это значит? — прорычала Карина, теряя самообладание, потому как осознала, что лежит под одеялом полураздетой, в одном нижнем белье. Следовательно, кто-то ее как минимум переодевал, как максимум лапал, а это бесило.
— Как что? Либо то, что ты очень стрессоустойчива, — усмехнулся магистр. — Либо мое зелье вчера не подействовало, и твой новый талант «мегеры» не спешит пробуждаться от внешних раздражителей!
Его голос был игрив и насмешлив. Глеб явно издевался над Горбушей, стараясь вывести из себя.
— Кто меня переодевал? — игнорируя все вышесказанное зельеваром, продолжила беситься Карина.
Сейчас, обведя взглядом комнату, она поняла, что ее черный артефактный комбинезон и плеть лежат по правую руку от Глеба, и этот факт выводил из себя еще больше.
— О! Если ты об одежде, — поспешил ее «обрадовать» магистр, — то можешь быть спокойна! Переодевал тебя Лепрез, а с его нетрадиционной ориентацией твои формы заинтересовали его мало.
Карина уже захотела облегченно выдохнуть, но не тут-то было. Глеб такого счастья позволять ей не собирался и, подливая маслица в ситуацию, почему-то едко добавил:
— Но если ты меня стесняешься, то могу заверить! Конкретно тело Трои я знаю как свои пять пальцев, поэтому родинка на попе меня бы не удивила!
Испустив гортанный рык, Карина подорвалась с кровати с единственным желанием гада придушить, однако неожиданная догадка, поразившая ее, заставила дернуться и резко остановиться.
— Ты ведь специально меня выводишь, так? Чтобы понять перешел ко мне дар или нет?
Отставив бокал в сторону, магистр медленно и с пафосом захлопал в ладоши.
— Браво! Спешу поздравить тебя с возвращением умственных и аналитических способностей! — Он слез со стола и теперь явно направлялся к выходу из комнаты. Его лицо из издевательски-игривого вновь стало серьезным и сосредоточенным. — Без обид, Карина! Но взбесить тебя — вынужденная мера. У меня нет времени ждать, пока дар проснется сам!
— И что теперь? — Девушке стало вдвойне обидно. Ее, похоже, выбрали объектом безумного эксперимента. — Может, еще током меня бить начнешь, чтобы талант проснулся?
— Понадобится — начну! — утвердительно кивнул магистр, в очередной раз прикладываясь к бокалу.
В этот момент Горбуше очень захотелось, чтобы вместо непонятной жидкости в бокале у гада оказался расплавленный свинец.
— И нет у меня никакой родинки на попе, — почему-то вдруг осознала она сей факт, на котором ее так ловко попытался словить Глеб. — Ты ведь соврал!
— Ага. — Он уже подошел к дверям и собирался прикрыть их за собой. — Я вообще без понятия, где они у Трои… А тебе бы посоветовал сначала думать и анализировать все, что тебе говорят, а потом уже действовать!
От бешенства Карина не выдержала и запустила в магистра подушкой, только та стукнулась уже об закрытую дверь.
— Гад! — пробормотала девушка и принялась одеваться.
Спустившись через пятнадцать минут на первый этаж, Карина с радостью обнаружила, что Лепрез и Глеб стоят у дивана Трои и о чем-то оживленно переговариваются с физкультурницей.
Голос прапрапратетушки был слаб, но, судя по недовольным замечаниям, которые она умудрялась отпускать в адрес мужчин, Троя явно шла на поправку.
— То есть, — задумчиво поинтересовалась она у Глеба, — свинью в виде моего потрясающего дара ты умудрился еще и моей родственнице подложить?
Виноватым магистр не выглядел, наоборот, крайне довольным. В его руках красовался все тот же бокальчик, только цвет содержимого сменился на темно-коричневый.
— Ты ей это сама предложила, а у нас выбора не оставалось. Кто ж знал, что ты очухаешься на следующее утро после стольких травм. — Он пригубил свой странный коктейль, после чего брезгливо поморщился. — Нет, я наслышан, что во Внешнем мире всюду ГМО, красители и консерванты, но чтоб настолько откровенная гадость… Лепрез, как вы это пьете?
Артефактор скосил взгляд на зельевара, а после на содержимое его бокала:
— Вообще-то это обычная кока-кола. Лимонад, если будет угодно. Его даже дети пьют!
— Отвратительно, — испаряя взглядом бурую жидкость, пробормотал Глеб. — Да в цианистом калии пользы больше, чем в этом!
Наблюдая за такой милой светской беседой, Карине резко захотелось и напомнить о своем существовании, и добавить ложечку дегтя в эту сладкую бочку меда.
— Доброго утра! — с вызовом поздоровалась она. — Могли бы мне рассказать, что Троя уже проснулась. Я как-никак ей прапрапраплемянница, а не какой-то левый магистр из параллельного мира!
Глеб, а именно в его огород сейчас полетел откровенный камень, услышав подобное заявление, поперхнулся, но смолчал.
— О! Карина! — раздался голос тетки со стороны дивана. — Подойди-ка сюда! Дай хоть рассмотрю тебя, красавицу, своими глазами, а не через зеркало!
Скривившись от слова «красавица», Горбуша недовольно направилась являть свой лик пред очами родственницы. Для этого пришлось обогнуть дурацкий диван, который из-за своего высокого изголовья мешал обзору Трои.
Прапрапратетушка обнаружилась в полусидячем положении на горе подушек, укрытая пледом и вполне себе румяная и здоровая на вид. Любой земной врач сказал бы, что физкультурница симулирует болезнь и просто хочет еще пару деньков проваляться на больничном.
— Ну, что ты стесняешься? Подойди поближе, — подозвала она девушку к себе. А едва Карина оказалась на расстоянии вытянутой руки, как Троя щелчком пальцев заставила любимую племяшку бухнуться рядом с собой на диван. — Правильно, садись, — с легкой улыбкой прокомментировала свои действия она. — В ногах правды нет!
— Может, хватит уже?! — вскакивая на ноги, вспылила Горбуша. — Вы уже задолбали меня своей магией шпынять! Я вам что, крыса подопытная?!
Манеры и Глеба, и физкультурницы все решать магией Карину уже не по-детски выбешивали. Сидящая в зеркале родственница ей нравилась теперь гораздо больше, чем эта — вылезшая. Из всей собравшейся компании не выводил только Лепрез. Но и он решил тут же подпортить о себе впечатление:
— Да не обижайся на них, — почему-то начал оправдывать он поведение этих двоих. — Только что Глеб и Троя посовещались и решили, что раз дар в тебе не просыпается сам, они будут его бесить, выводя тебя из равновесия!
— И ты туда же! — Карине пришлось с обидой поджать губы и пробуравить Лепреза взглядом из-под пушистых ресниц. — Я уже сто раз пожалела, что вообще согласилась на эту авантюру с даром. Он еще не проявился, а я уже ощутила полную глубину пятой точки, в которую умудрилась попасть!
От такого заявления все невольно улыбнулись, и только Карине было не до смеха.
— Значит, так, еще один психологический эксперимент надо мной, и я ухожу! — Она скрестила на груди руки и обвела собравшихся взглядом. — Считайте это ультиматумом. За два дня тут я натерпелась достаточно для того, чтобы посчитать все свои обязанности выполненными!
Сама себя Карина словила на мысли, что если б Троя все же не очнулась так быстро, наверное, она бы и не стала так ярко и эмоционально высказываться, но раз любимая прародительница решила действовать глебовскими методами, то изображать из себя коврик для ног Горбуша не собиралась.
— И вообще, — закончить свою пламенную речь девушка решила вопросом. — Троя, тебе вот самой не стыдно надо мной так издеваться? Тебя ведь наверняка ради пробуждения так не терроризировали?
Троя на секунду призадумалась, будто что-то вспоминала из событий давно минувших дней.
— Нет, меня не терроризировали, — подтвердила она мысль племянницы. — Моя «мегера» проснулась, когда я уже работала фрейлиной у Ридреги. Точнее, непосредственно после ее похорон. Наверное, проявись дар раньше, сам бы и прибил мою подопечную. Я ведь на тот момент не знала, какой план Ридрега хотела провернуть по отношению к Эридану, да и ко всему остальному королевству.
— Ты о той истории, когда сестра короля Фердинарии хотела украсть у герцога артефакт, управляющий драконами? — с заинтересованностью уточнил Лепрез.
Физкультурница кивнула:
— Ага, шикарный план, по сути, был, только не рассчитала моя хозяюшка, что у Эридана катушки так слетят на фоне любви к ней. А ведь проснись мой дар тогда раньше, ничего бы из этих событий и не произошло…
— Угу, — саркастично хмыкнул Глеб. — И была б ты первой в истории фрейлиной, которая прибила свою подопечную… Блестящая реклама для Академии. У меня, кстати, идея: давайте отведем Карину в место, где чаще всего можно встретить какого-нибудь отъявленного подонка? Есть же в вашем мире места, где их концентрация повышена на метр квадратный?
— СИЗО? Отделение полиции в Мытищах? — предложил Лепрез.
— Так радикально все же не стоит, — покачала головой Троя, поправляя сползшее одеяло. — Что-нибудь более мирное, и чтобы помещения были с твердыми стенами, чтобы виновнику максимум штукатурка на голову свалилась, а не полтонны потолка.
— На ум приходит только какой-нибудь ресторан в центре Москвы, на Красной площади, — после долгих раздумий выдал артефактор. — Там же любят собираться пафосные и богатые. И стены там гарантированно крепкие, рассчитанные на прямое попадание парочки авиабомб.
После короткого совещания план был одобрен — вечером Глеб и Карина пойдут в один из дорогущих ресторанов в центре города. Троя же останется с Лепрезом в особняке. Пускай она не могла быть активной боевой единицей, но ее дар по-прежнему работал, хоть и ослабленно.
— И почему эта блестящая идея не пришла мне раньше, — тихо бурчала она, прислушиваясь к новым ощущениям. — Двести лет мучений коту под хвост, а сколько напрасных жертв…
— Что, решила поискать себе очередного мужа? — с некоторой язвительностью поинтересовался магистр, помогая поправить физкультурнице сползший с нее плед.
Та лишь плечами пожала.
— Возможно. Ведь если мне не захочется его убивать за все предыдущие прегрешения, гипотетически у меня может быть вполне нормальная семья.
Магистр криво усмехнулся и задумчиво произнес:
— Надеюсь, у Эли ничего подобного не проснется…
— Переживаешь за нее?
— Боюсь по глупости потерять, — признался подруге зельевар и тут же умолк, показывая, что больше на эту тему разговаривать не хочет.
Легкая понимающая улыбка коснулась губ Трои. Физкультурница задумалась о чем-то своем, устало откинулась на подушку и прикрыла глаза.
Вечер планировал оказаться беспокойным, и ей был просто необходим отдых.
К девичнику готовились, как к взятию Берлина. Вдумчиво, целенаправленно, с чувством, с толком, с расстановкой. И словно в последний бой!
Правда, Кристина теперь витала где-то в облаках после новостей, озвученных Мурзом. Еще бы, не каждый день короли цветы дарят, но в то же время в голову Волковской, очень подозрительной особы, все равно закрадывались мысли о подвохе и двойном дне ситуации.
Вслух обсуждать это положение вещей с нами она побоялась, все же Эридан бдил. Но внутренние переживания от этого меньше не становились, наоборот, лишь усиливались. Да и пара фраз, написанных ею в блокноте по поводу услышанного от кота, лично для меня ничего не прояснили.
Анфиска с кровожадными искорками в глазах затачивала железные набойки на каблуках, смазывала парализующим зельем сюрикены и заколки. Она всем видом показывала, что явно не светскую беседу собирается поддерживать, а кого-то убивать.
Я же укомплектовывала свой патронташ зельями, стараясь создать идеальную комбинацию из разряда на все случаи жизни. Парочка ядов, антидоты к ним, несколько гремучих взрывоопасных смесей. Вообще, с таким арсеналом я себе бомбу замедленного действия напоминала.
«А тебе не кажется глупым таскать на своей ноге эти магические петарды? Не дай бог рванут, инвалидами же останемся, если вообще выживем», — переживала шиза за наши стройные ноги.
«А ты мне на что? Мониторь ситуацию, если поймешь, что вот-вот рванет, — предупредишь!»
«Ты меня переоцениваешь! Я еще маленькая и не окрепшая в плане дара. Не всегда за полчаса события вижу! Вдруг случится такое, что реагировать придется раньше и быстрее, чем сообщать об этом тебе?»
Я призадумалась. Эльвирины приемчики я уже начинала распознавать. Хитрая шиза явно на что-то намекала.
«Ну и к чему ты клонишь?»
«К тому, что в экстренных ситуациях хочу получить разрешение действовать сама! А не терять время на твои уговоры!»
Я только хмыкнуть смогла от осознания ее наглости. Эльвира явно пыталась расширить рамки своей самостоятельности, но без моего разрешения сделать этого не могла. А раз так, то и действовать шиза начала хитрее и решительнее.
Хотя стоило признать, здравое зерно в ее мыслях было. Случиться могло всякое, а уговоры меня на то или иное действие все же требовали времени, которого могло и не быть.
«И ты думаешь, что я куплюсь на такой откровенный развод и разрешу тебе хозяйничать в моем теле, когда тебе вздумается?»
Будь у Эльвиры лицо, оно бы сейчас точно сгримасничало.
«Нет, я знаю, что не купишься! Но хочу быть уверенной, что из-за твоих медленных и глупых поступков нас не пришибет. Мне жить вполне нравится!»
Мне тоже нравилось, поэтому пришлось уточнить:
«И что же ты предлагаешь?»
«Всего лишь подстраховку! Чтобы в случае каких-либо экстренных ситуаций я могла брать контроль над телом ради спасения наших с тобой шкурок!»
Звучало, конечно, красиво и очень заманчиво, вот только сразу захотелось обговорить некоторые «но»:
«Допустим! Контроль у тебя будет, а мне ты его когда возвращать соберешься? С тебя ведь станется…»
Шиза призадумалась.
«В течение десяти минут после того, как опасность минует. Этого будет достаточно, чтобы убедиться, что все позади».
Я призадумалась, что можно натворить за десять минут. Достаточно многое…
«Пять минут! И ни секундой больше!»
Тут призадумалась уже Эльвира:
«Ну хотя бы восемь? В качестве поощрения за хорошее поведение!»
Я честно попыталась припомнить хоть какие-нибудь моменты с ее хорошим поведением, и то ли память отказала, то ли моментов таких не было.
«Нет уж! Зная тебя, и трех минут многовато будет!»
«О’кей! — мгновенно сдалась шиза, понимая, что лучше не дергаться, иначе и секундочки не получит. — Я согласна на пять!»
Сборы уже подходили к концу, когда в комнату заглянул Эридан. Точнее, как заглянул — зашел и своим внешним видом поверг всех в ступор. Мурз с перепуга даже под диван забился, но потом аккуратно вылез и начал подглядывать.
На герцоге красовалось бархатное платье траурно-серого цвета, расшитое серебристой цветочной гладью. Безумно тугой корсет был затянут на ребрах, имитируя женскую осиную талию. Широкие плечи маскировались под пушистой меховой накидкой.
Эридан криво прогарцевал пару метров на туфлях с каблуком от двери до нас, выматерился, споткнувшись на ровном месте, после чего неудобную обувь гневно скинул и прошипел:
— Ну и чего смотрим удивленно? Неужели думали, что я вас одних во дворец отпущу! Знакомьтесь — сегодня я ваша компаньонка Беллатрисса, специально нанятая для сопровождения во дворец!
Признаться, глядя на него, я уже ничего не думала, просто постаралась подобрать выпавшую челюсть с пола.
Нет, трансвеститом герцог как раз таки не выглядел, особенно женственным тоже. А вот фигура мощной дородной бабы ему удалась. Оставался один вопрос: как он собирается маскировать свое очень узнаваемое лицо, а в особенности артефакт, заменяющий ему глаз, ибо «орлиное око» сияло подобно фонарю в каске у шахтера.
— Хорошо выглядите! — не удержалась и ляпнула Анфиса, давя нервный смешок.
— Поговори мне еще тут! — огрызнулся Тарфолд, нагибаясь и поднимая неудачную туфлю. — Я бы к вам не пришел, если б не столкнулся с проблемой прически и макияжа…
Теперь тихонечко ржала уже и Кристина, я же сидела и втупляла на несчастного герцога, лицо которого стало по-кошачьи молящим.
— Так уж вышло, что не обучают на курсе телохранителей женским премудростям, — решил пояснить он. — А леди Полина мне только платье выдала и парик, сказав, что я смогу с этим вполне справиться самостоятельно…
«Видимо, не справился, — съязвила шиза, с любопытством разглядывая новое амплуа нравящегося ей мужчины. — Зато теперь понятно, куда он утром исчезал и что было в кофре для одежды. А я еще голову ломала!»
Теперь и мне хотелось хохотать. Потому что не ожидала я герцога увидеть столь рассерженным и в то же время растерянным от своего бессилия.
— Ну, что вы стоите? — сдающимся голосом выдавил он. — Заплетите мне на голове хоть что-нибудь! Косичку там или венок какой…
«Ну не прелесть ли? — умилялась Эльвира. — Он такой милый, когда беспомощный!»
Я в этом цирке ничего милого не находила, хотя Эридана все же понимать начала. Опасался он за нас, дурех, не мог одних во дворец отправить, вот и пошел на это унижение собственного достоинства. А раз так, то надо ему помочь, а не смеяться.
Пришлось встать со своего места, подойти к герцогу, усадить того на стул перед зеркалом и решительно потребовать:
— Ну, доставайте этот ваш парик! Будем из вас красавицу лепить!
В ответ мне молча протянули только что телепортированую из неизвестности черную массу прямых волос, длиной как минимум герцогу до колен. Я недовольно покачала головой.
Леди Полина, конечно, постаралась, ничего не скажешь. И платье Эридану впору подобрала так, что он казался вполне женственным, и волосами не обделила, но вот причесочку могла бы и заранее продумать, а не на наши с девчонками плечи сваливать. Хотя не ожидала, видимо, королевская стилистка, что герцог окажется настолько беспомощным и не сможет на себе хотя бы косичку заплести.
Отложив парик в сторону, я решительно взялась за расческу и принялась вычесывать волосы Эридана, нужно же было их вначале аккуратно спрятать под сеточку, чтобы не мешались. От моего прикосновения к волосам мужчина вздрогнул и незаметно для самого себя стал втягивать голову в плечи.
— Вы чего? — не понимая такой реакции, спросила я.
— Непривычно, — почти шепотом признался он, — когда кто-то находится за спиной. Инстинктивно небезопасно.
Пришлось обиженно фыркнуть и заверить герцога, что убивать его расческой я не собираюсь — максимум выдеру пару прядей.
Хотя запугивала я его зря. Несмотря на то что Эридан не походил на того, кто рьяно следит на своей шевелюрой, его волосы были мягкими и трудностей с расчесыванием мне не принесли. Скорее всего, они от природы были здоровыми и шелковистыми, таким любая женщина позавидует. Да и на расческе ни одной волосинки не осталось, что заставило усмехнуться — ведь ранняя лысина злыдне тоже не грозила.
«Эль, а Эль, — почти с мольбой послышался голос шизы. — А можно я его заплету?»
Теперь я вздрогнула от такого предложения, но, стараясь не подавать вида, продолжила украшательные процедуры.
«В смысле ты? Это что-то не похоже на экстренную ситуацию, угрожающую нашей жизни».
«Нет, ты не поняла, — еще более робко продолжила она. — Выпусти меня просто так. Я его заплету и уйду обратно!»
«Шиза, а ты никогда не задумывалась, почему я тебя именно шизой обзываю? Ты ведь себя не особо контролируешь, еще накинешься на кого и придушишь от радости. Лучше посиди потише и не мешай мне заплетать косу этому блондинистому выскочке!»
«Эль, ну пожалуйста! — не унималась она. — Я просто его заплету и уйду. Никто даже не заметит, что мы местами поменялись. Обещаю!»
Я призадумалась, поощрять одержимость Эльвиры герцогом мне не хотелось, но в то же время ее так жалко стало.
«Зачем тебе это?» — все же спросила я, интересуясь ее мотивами.
«У тебя хоть какая-то жизнь, — неохотно буркнула она. — А я сижу здесь и могу только наблюдать. Выпусти, ну пожалуйста!»
Черт! И почему я такая добрая? Уж слишком жалостливо она выпрашивала.
«Ладно, но только если что, то сразу обратно и уступаешь мне место. И заплети его нормально, чтобы мне потом краснеть не пришлось».
Едва я это мысленно произнесла, Эльвира обрадованно взвизгнула «спасибо» и вытеснила меня на задворки сознания.
Ощущение стороннего наблюдателя в собственном теле опять накинулось на меня, только на сей раз в этом заточении я была добровольно.
Да и сама подмена для окружающих прошла незаметно. Шиза ловко перехватила бразды правления и с невозмутимым видом продолжила наводить марафет на макушке Тарфолда. Через пару минут белые волосы мужчины были спрятаны под сеточку, а Эльвира с умным видом закрепляла черный парик.
Вот только когда она схватилась за ножницы, я забеспокоилась, Эридан тоже.
— Это еще зачем? — отстраняясь в сторону от ее заботливых рук, спросил он, опасливо косясь на нас через зеркало.
— Ну вы же не хотите где-нибудь зацепиться этими патлами, достающими до пола, и потерять сию прекрасную вороную шевелюру? — Лже-я показательно почикала ножницами в воздухе и расплылась в очаровательнейшей улыбке.
«Слышь, ты, — одернула ее я. — Градус флирта снизь!»
Шиза не ответила, но улыбку с мордашки убрала, а вслух для герцога продолжила:
— Поэтому давайте укоротим до разумных пределов, чтобы не создавать проблем ни вам, ни нам?
Восприняв сей разумный аргумент, Эридан подставил макушку под руки-ножнички шизы. Знал бы, кто у него сейчас парикмахером работал, наверное, поостерегся бы.
«Не бойся, — успокоила почему-то меня шиза. — Я его аккуратно. Любя постригу!»
И я не боялась, в принципе единственное — вдруг у нее рука дрогнет, и она мужику второй глаз выколет, но Эльвира действовала крайне нежно и осторожно, будто не злыдню стригла, а за хрупким младенцем ухаживала. Разве что пылинки не сдувала.
«Ты похожа на маньяка-фетишиста, — наконец не выдержала я и выразила давно витавшую мысль: — Неужели тебе так нравится герцог, что ты готова над ним трястись, словно над великой ценностью?»
На что получила неожиданный ответ.
«Тебе не понять, — недовольно буркнула она. — Тебе доступно больше, чем мне, — настоящая жизнь, чувства, эмоции. Поэтому, попадая в реальный мир, я ценю их гораздо больше, чем ты. А герцог, можешь считать его ценностью для меня. Он достаточно в жизни горя хлебнул, потому вполне заслужил немного нежности, тепла и заботы».
Что-то екнуло у меня в душе после ее слов.
Все же где-то в глубине я понимала — Эридан не всегда был таким сухарем. Да и история, рассказанная когда-то Горгулием, ясно давала понять: пострадало душевное равновесие герцога от женского предательства. Вот только я не собиралась становиться тем лечебным пластырем, который будет исцелять его раны.
«Эльвира, ты же понимаешь, что нам с Эриданом ничего не светит? Тогда, после поцелуя, он ясно дал понять, что совершил ошибку. И теперь я полностью с ним согласна. Моя душа к нему не лежит».
Шиза сосредоточенно состригала прядь за прядью с парика злыдни и при этом не спешила отвечать на мою реплику.
«Но ведь он же тогда признался, что разглядел в нас что-то? И даже комплиментов наговорил, и что на Ридрегу мы ни разу не похожи», — наконец выдала она, а в голосе столько скрытой надежды было. Я даже не нашлась, как на это ответить.
Запали, видимо, герцогские слова в Эльвиркину душу. Услышала она в них что-то и намечтать с три короба сумела. Вот только одного она не осознавала до конца — я с ее точкой зрения была категорически не согласна, а значит, о чем бы шиза ни грезила — ей не светит.
Но говорить об этом сейчас ей не стала, мало ли как отреагирует. Пока же она радовалась и стригла объект своего обожания.
— Предлагаю оставить вам длинную челку, закрывающую артефакт, — предложила она, преданно заглядывая мужчине в лицо.
Герцог пристально всмотрелся в ответ, его губы дрогнули и вытянулись в тонкую нить.
— Ты какая-то странная сегодня, — с некоторым сомнением высказал он. — Излишне покладистая, что ли.
— Ошибаетесь, — с дерзкой улыбкой тут же поменяла манеру общения шиза. — Я стараюсь поступать разумно, во благо общим интересам. Или вам было бы спокойнее, если б я обстригла ваш парик налысо, сорвала поход на девичник и мы с девчонками влипли бы еще куда-нибудь?
— Сомнительно, что ты бы так поступила. Ты же не самоубийца, — заметил Тарфолд, поглядывая на себя обновленного в зеркало. — А насчет челки соглашусь. Артефакт я, конечно, замаскирую, но лишнее прикрытие волосами не помешает!
Довольная таким ответом, Эльвира едва ли не замурчала от удовольствия и принялась фигурно выстригать герцогу косую челку на пол-лица.
«Вот видишь, как мы с ним прекрасно понимаем друг друга, — почти пела она. — Он со мной согласился!»
«Глаз ему не выколи только от радости, — буркнула я. — И вообще, откуда такие навыки в мужской стрижке? Это, помнится, я, а не ты курсы парикмахера-любителя окончить пыталась».
Был такой этап в моей жизни, зарплаты рядового менеджера в фирме, где я работала, на жизнь не хватало, и я решила подрабатывать на дому. Мастером по маникюру. Ногтевой сервис освоился быстро, в довесок решила еще сходить на курсы стрижки, но они быстро мне разонравились. Да и потом мой домашний бизнес провалился. Конкуренция в этой сфере оказалась слишком большой, плюс зарплату на основной работе неожиданно подняли.
«Эль, я умею все то, что умеешь ты. Если стригу, значит, и ты можешь. Нет в этом занятии ничего сверхсложного». — Она как раз завершала последние штрихи над образом будущей компаньонки Беллатриссы.
Дама выходила внешне суровая, но не лишенная какой-то странной, извращенной привлекательности.
Высокая, статная, черноволосая. В строгом сером платье. Эдакая немецкая фрау, которой запугивают маленьких непослушных деток. Прямые волосы до лопаток абсолютно неподвижно лежали на спине, не собираясь съезжать даже на миллиметр вправо или влево при любом его движении и нарушая этим все законы физики. Подвижной осталась только пышная челка, которую Эридан периодически пытался сдуть подальше от собственного рта, куда она так и норовила попасть, стоило ему лишь заговорить.
— Что ж, вполне сносно! — удовлетворенно хмыкнул герцог. — Думаю, можно даже обойтись без косы.
— И еще один маленький штрих, — согласилась шиза, беря с туалетного столика ярко-алую помаду. — Губы.
Пара точных мазков, и вместо герцога я наблюдала эдакого фюрера в юбке. Помада образ добила полностью.
«Вот и все, — шепнула мне Эльвира. — Как и обещала, удаляюсь!» После чего действительно вернула мне контроль над телом.
Выходит свое слово она держать умела, и это радовало.
А ничего не подозревающий о наших манипуляциях герцог с удивлением разглядывал свое новое амплуа в зеркало.
— Что ж, — наконец выдавил он. — Девушки, я надеюсь, что этот момент нашей командировки в Керению останется тайной. Я бы не хотел, чтобы потом по Академии гуляли мои магические снимки.
Кристина и Анфиса, сидевшие до этого в сторонке, сдерживая хихиканье, торопливо закивали, я же просто обошлась коротким: «Хорошо».
Едва Эридан покинул нашу девчачью территорию, девчонки накинулись на меня с расспросами:
— Ну и что это было? Давно ты у нас мастером перевоплощений мужиков в трансвеститов заделалась?
— Хах! Это мой абсолютно новый, только что проснувшийся талант, — поспешила заверить я.
И не поспоришь же. В любом случае свою миссию я выполнила, точнее, с ней справилась шиза. Герцог замаскирован и накрашен, сама я к девичнику готова, подруги, по всей видимости, тоже, а раз так, оставшиеся полчаса можно было провести, занимаясь лишь моральной подготовкой к мероприятию.
— Кто со мной пить чай на кухню? — призывно сагитировала я. — Во дворце нам еда не светит, еще отравят ненароком, так что предлагаю набраться сил заранее.
Моя инициатива была полностью поддержана.
Вся компания, собравшаяся в комнате, радостно пошла за мной. Замыкала шествие Чешуйка. Она радостно мотала хвостом во все стороны, пару раз чихнула яркими искрами, а еще напустила едкого дыма, который долго не хотел рассеиваться.
И, как выяснилось уже буквально через пару часов, сделала она это специально. В непроглядной дымовухе из герцогского дома улизнула одна очень наглая, бесстыжая кошачья морда.
Пенелопа дала клятву хранить верность Одиссею до тех пор, пока он не вернется домой.
Тоскливая мрачность этого города Внешнего мира Глебу не нравилась. Суетливые людишки спешили куда-то по своим делам, бесконечный гул машин, многокилометровые пробки, запахи смога и затхлости, казалось, преследовали магистра по пятам.
Привычную серебристую мантию пришлось сменить на один из приличных по местным меркам костюмов, который выдал Лепрез, а элитные черные туфли жали из-за маленького размера, но приходилось терпеть.
Стоящая рядом Карина выглядела не менее надутой и недовольной. Ее, стараниями того же Лепреза и при содействии Трои, вырядили как лихую куртизанку — короткая юбка, высоченные каблуки, вызывающее декольте, броский макияж.
Еще утром Горбуша, глядя на себя в зеркало, бесилась, плевалась, но стойко и мужественно сносила все «тяготы и лишения». Так вырядиться ее уговаривали около часа: по убеждениям артефактора, с такой внешностью Карина должна казаться окружающим глупой и туповатой куклой в сопровождении статусного мужчины. Так они с Глебом станут смотреться более гармонично в том пафосном и дорогом месте, куда собираются.
Карина мнение Лепреза не разделяла. Она, как коренная москвичка, все же лелеяла надежду на то, что выглядеть можно и более скромно, чтобы попасть в круг сильных мира сего.
— Конечно, можно, — подтвердил артефактор. — Вот только на твоем точеном личике печать ума приветствоваться не будет.
— А если воспользоваться маскирующим перстнем? — упрямилась Карина. — Я ведь могу надеть личину деловой дамы.
Артефактор лишь закатил глаза.
— Наивная, — хмыкнул он. — Неужели ты думаешь, что я продавал артефакты только магам из Двадцати Королевств? Да у меня каждый второй бизнесмен Москвы отоваривался. Охрана у некоторых нашпигована распознающими артефактами под самую завязку. Так что идти надо только под своим настоящим лицом.
Глубокий вдох, и Карина сдалась. Глеб же сдался еще раньше. В тонкостях местной моды он особо не смыслил, поэтому предпочел молча напялить ту нелепую одежду, которую ему выдали, и отвести Карину в места особой концентрации гадов столицы. Ее дар было необходимо пробудить любым доступным способом.
Вот и сейчас, зайдя в одну дорогую именитую кофейню, где их вежливо поприветствовали и усадили за столик у окна, Глеб почувствовал себя неожиданно одиноким и несчастным. Два молодых паренька-официанта с завистью глядели ему вслед и тихо обсуждали аппетитную попу Карины, магистру же было наплевать на прелести спутницы, с гораздо большим удовольствием он бы предпочел, чтобы сегодня компанию ему составила другая девушка.
— О чем задумался? — нарушила недолгое молчание Карина, при этом с самым мрачным выражением лица помешивая ложечкой только что принесенный кофе. — Надеюсь, не составляешь план для моей очередной моральной встряски?
— Вот еще. — Зельевар натянуто приподнял уголки губ. Для всех они должны выглядеть воркующей парочкой, поэтому изобразить эту вымученную улыбку стоило огромного труда. — Ты, наверное, удивишься, но мой мир вращается не только вокруг тебя и твоего непробудившегося дара.
Горбуша обиженно нахмурилась, но тут же сменила выражение лица на милое и приветливое.
— Почему ты так со мной? — тихо поинтересовалась она. — Я ведь ничего тебе не сделала, а ты только и делаешь, что огрызаешься, пытаешься меня подколоть и обидеть.
Глеб уже давно ожидал от нее подобного вопроса, вполне предсказуемого со стороны девушки. Магистр не знал только, как на него ответить, соврать или сказать правду. В любом из вариантов Горбуша бы расстроилась.
— Честно? Ты напоминаешь мне дешевую подделку, — все же решился он на правду. — Трое не следовало превращать тебя в собственную копию. Возможно, до встречи с ней ты была прекрасна как индивидуальность, но теперь я вижу в тебе надлом. Ты почувствовала свою неотразимость и красоту, коснулась неожиданной силы и сама не знаешь, как с ней поступить. Самое грустное, что это тебя может испортить и извратить, а может закалить, превратив в сталь.
Карина поднесла обжигающий напиток ко рту и тут же, не сделав даже глотка, отставила чашку.
— Забавный вывод. Особенно с учетом того, что я сама себя чувствую дешевой ксерокопией Трои. Особенно во всех этих вызывающих шмотках. — Она сделала быстрый жест, указывая на юбку и яркую блузу. — Вот только ты все равно не ответил, почему меня обижаешь?
— Чтобы ты знала и понимала: обижают даже красивых и сногсшибательных. — Магистр придвинул к себе свою чашку и с опаской принюхался к кофе. — Считай это терапией. Тебя обижали, когда ты была некрасивой и больной, а я хочу, чтобы ты уяснила и запомнила это чувство, уже будучи здоровой и сногсшибательной.
Горбуша опять нахмурилась, переваривая услышанное. Тоже врачеватель душ нашелся, но Карина промолчала. Все же какое-то рациональное зерно в словах мага было. Утратив свою настоящую внешность, приобретя новую жизнь, она рисковала потерять при этом саму себя. Испортиться, испохабиться, стать той, кого в прошлой жизни ненавидела.
— И часто ты такие сеансы психотерапии с людьми устраиваешь? У самого-то мозги после такого на месте?
Брови зельевара удивленно поползли вверх.
— Намекаешь на то, что я потенциальный псих? — Незаметным движением он извлек из воздуха колбу с какой-то серебристой жидкостью и влил в кофе. — Правильно делаешь! Я и есть псих. Нормальные люди кофе с ртутью пить не будут. — И, пока у Карины от удивления округлялись глаза, залпом осушил чашку с ядом, не забыв при этом пояснить: — У нее пары ядовитые, испаряется быстро. А это для окружающих вредно. И вообще, хочешь, стишок прочитаю:
— Что-то корявенький стих вышел, — подколола магистра Карина. — Банальный — «кожа», «может».
— Просто я пьян и неадекватен.
Спорить Карина не решилась. Неадекватность Глеба временами была просто налицо. Было даже странно, как ему разрешили преподавать в Академии.
— И всё же мы сюда не кофе пришли пить, — напомнил о деле магистр. — Может, ты все же постараешься сосредоточиться и что-нибудь почувствовать? Вон, например, мужик подозрительный сидит за соседним столиком…
И действительно, в углу зала сидел одинокий посетитель. Простая одежда — рубашка и джинсы — не выдавала в нем представителя элиты, но вот взгляд недовольных и одновременно злых свинячьих глазок заставлял поежиться.
Сомнительный тип — однозначно. Впечатлений добавил тон, которым мужчина послал официанта выполнять заказ, — надменный, визгливый. Словно хозяин жизни спустился к плебеям, освятить своим божественным ликом их серое никчемное существование.
Вот только, кроме анализа внешности, Карина ничего о «свиномэне», так она про себя назвала мужика, сказать не могла. Дар Трои явно не спешил себя проявлять.
— Ну, — замялась она, подбирая слова. — Внешне он та еще паскуда, но ведь по внешности не судят. Ничего жуткого я пока в нем не чувствую.
Лицо Глеба недовольно скривилось.
— Может, у твоего дара радиус маленький. Давай, ты поближе к нему подойдешь? — предложил он, заработав при этом скептический фырк от Карины.
— Может, мне еще станцевать перед ним? Как я объясню такое странное дефиле? В его углу даже двери в туалет нет, чтобы сослаться на поход в дамскую комнату.
— Ну ты же девушка! Придумай что-нибудь. Не мне тебя учить!
Матерясь про себя и проклиная тот день, когда согласилась помочь Трое, Карина встала со своего стула, обтянула пониже пошловатую мини-юбку и нерешительным шагом двинулась к свиномэну.
Уже с первых шагов тип ее маневр заприметил и заинтересованным взглядом изучил соблазнительную фигурку. Не сказать, что он сильно удивился, когда Карина подошла к его столику, скорее наоборот — стал выглядеть на редкость довольным. Зато Горбуша прибавила к его прозвищу еще и «павлина».
Теперь «павлиносвин» откровенно пялился на девушку, выгуливая взгляд в глубоком декольте, и ждал, что же ему такого интересного скажут.
— А у вас сигаретки не найдется? — выпалила она первое, что пришло в голову, и тут же прикусила язык.
Вот теперь мужик удивился. Еще бы. Не каждый день в элитном кафе, где одна чашечка чая стоит дороже билета в космос, у тебя стреляют сигареты.
— Что, простите? — изумленно переспросил он.
— Сигаретку, — решила напирать Карина и гнуть эту безумную линию дальше.
В глазах павлиносвина мелькнуло нечто похотливое, и с видом альфа-самца он решил, что если девушка подошла к нему сама, то надо брать быка за рога:
— Не курю, но могу угостить чашечкой кофе! Я владелец этого кафе.
Теперь уже Горбуша испуганно закачала головой. Сидеть с этим типом за одним столиком ей никак не хотелось, но торопливый взгляд назад на Глеба и встреча с укоризненно смотрящими глазами магистра заставили себя пересилить. Может быть, дурацкий дар «мегеры» все же проснется от брезгливости к этому противному свиномэну.
Пока ждали заказанный напиток, Карина молчала. Молчал и визави. Они изучали глазами друг друга, не спеша заводить разговор на какие-либо темы. Наконец явился официант с заказом и нарушил тишину:
— Пожалуйста, ваш капучино!
Кивнув в знак благодарности, Карина вцепилась в спасительную чашечку и попыталась залпом залить в себя кофе. Горячая пенка обожгла язык, заставив вздрогнуть.
А собеседник неожиданно оживился.
— Я вас сразу заметил, едва вы зашли сюда, — начал он и тут же рассыпался тирадой комплиментов: — Вы невероятная девушка, красивая, потрясающая. Я ни секунды не сомневался, что между нами промелькнет искра!
А вот Карина в наличии искры сомневалась, пришлось изображать улыбку и давиться горячим кофе.
Напиток, поглощаемый такими бешеными темпами, вскоре закончился, и пустую чашечку пришлось поставить на стол. Чем тут же воспользовался павлиносвин, схватив ладошки девушки в попытке их погладить.
Карину словно молнией прошибло от этого прикосновения, и не потому, что противно стало, а потому, что прозрела.
Нет, мужик не был ни страшным убийцей, ни даже маньяком или вором не оказался. Но свои грешки у него нашлись. Например, десятки мелькнувших образов молодых девушек, с которыми свин регулярно изменял жене. Кариной он, видимо, собирался пополнить коллекцию. Уклонение от налогов, взяточничество, мелкие аферы по переводу денег между сомнительными лицами. Несколько раз устранил конкурентов, поспособствовав разорению их бизнеса.
А еще Карина, словно в мутной пелене, увидела последствия действий этого индивида: рыдающую жену, довольных чиновников, пересчитывающих деньги в конвертах, спившегося конкурента, погрязшего в долгах и получившего в итоге сердечный приступ.
Немигающим взглядом девушка следила за историей чужих грехов, пока все резко не прекратилось, стоило владельцу кафе отдернуть руку от женских пальчиков.
Широко открытыми от увиденного глазами Горбуша лицезрела, как мужчина, беспомощно хватая воздух, держится за сердце и корчится от острой боли.
— «Скорую», — задыхаясь, просил он.
И на мольбу незамедлительно слетелся персонал. Кто-то вызывал докторов, кто-то пытался уложить начальника на один из диванчиков и обмахивал его папками с меню, кто-то открывал окна… И только Карина, про которую почему-то все резко забыли, стояла у столика и осознавала произошедшее.
Сзади подошел Глеб.
Магистр довольно равнодушно оглядел суету, зародившуюся вокруг, и накинул на плечи дрожавшей Горбуши плащ.
— Они сейчас нас не видят, а вскоре и забудут. Я скрыл нас пеленой забвения. А тебя можно поздравить — дар все же проснулся и воздал ему по заслугам… — констатировал зельевар. — Он еще дешево отделался. Если сразу не умер, а всего лишь корчится с инфарктом, значит, жить будет.
— Но он лишь коснулся, — находясь в прострации, прошептала новоявленная мегера.
Магистр успокаивающе погладил Карину по плечам.
— И тебе вновь повезло, что дар активировался лишь после прикосновения. Поверь, Трое было гораздо хуже — она все эти гадости видела, просто находясь рядом с человеком.
«Скорая» прибыла удивительно быстро. Хотя нечему тут удивляться. Слишком фешенебельное место, чтобы допустить здесь чью-то смерть от инфаркта.
Врачи суетились над мужиком и говорили что-то утешительное работникам кафе. Видимо, павлиносвина не очень-то и сильно приложило резко обнаружившимся недугом.
Уже очухавшаяся от произошедшего Карина пытливо смотрела на Глеба и решала, задавать или нет вертевшийся на языке вопрос.
— Спрашивай уже, — милостиво разрешил спутник, прочитав это в ее глазах.
— А как ты с Троей рядом выжил? Она ведь бомба замедленного действия с таким даром.
На лице зельевара промелькнула удивительно добрая усмешка.
— А может, я ангел во плоти. Безгрешный и чистый, аки белый день? — в голосе звучала добрая ирония.
Но лицо Карины явственно выражало недовольство подобным ответом.
— Безгрешных людей не бывает, — уверенно заявила она.
Глеб тяжело выдохнул и признался:
— Конечно, не бывает, но так уж случилось, что все мои грехи — это чрезмерное употребление ядов, убитые комары в летнюю ночь и парочка разбитых женских сердец. Поэтому я, как правило, отделывался лишь треснувшими колбами в лаборатории и часами запойных стихотворных ночей — в страданиях одинокого сердца.
— Как-то мелко.
— Ну уж прости, что не оказался убийцей мирового масштаба, — и в подтверждение своих слов схватил ладонь Карины.
И ничего не произошло — пустота и тишина. Горбулла даже разочаровалась.
— Ничего-о-о, — протянула она.
— А это потому, что за старые грехи я уже расплатился, а новых пока не наделал.
На протяжении всего обратного пути Карину мучило тяжелое ощущение. Собственная совесть не давала покоя, заявляя, что именно она, Карина, виновата в инфаркте мужика. И пусть тот это заслужил, но ведь ее дар послужил катализатором, запустившим весь механизм мщения.
— Глеб, — тихо позвала Горбуша. — А ведь мне теперь нельзя подходить близко к Трое.
— Это еще почему? — не понял ее беспокойства магистр.
— Сердечный приступ этого человека — моя вина. Мой грех. Теперь дар Трои и мне отомстит за это.
Магистр в очередной раз загадочно улыбнулся и как-то очень уверенно заявил:
— Зараза к заразе не липнет! Будь спокойна.
Новость о смерти Горгулия и предательстве Глеба разнеслась по Академии уже на следующий день после происшествия. Стараниями все той же Терции, которая на уроках этикета и физкультуры вместо проведения занятий занималась распространением слухов и сплетен. Она охала и ахала, причитала, что Академии наступает конец, что преподавательский состав окончательно поредел и, вероятнее всего, с такими темпами до конца никто не доучится.
Однако уже в обед ректор Милонский навел порядок в этом царстве паники и заявил: отсутствие преподавателей — явление временное, и уже с завтрашнего дня он лично будет вести курс истории, а Арвенариус возьмет на себя зельеварение.
Конечно, такое положение вещей учащихся устроило мало. Но всеобщая паника поутихла, сменившись смирением перед неизбежным.
По Горгулию все скучали, уже в первый вечер к дверям его аудитории кто-то заботливый принес поминальную бутылку вина и зажег свечи. Следом стали появляться многочисленные венки и рюмочки с валерьянкой. А еще стойкий запах перегара, который упорно не выветривался из бесконечных коридоров.
Филоний Милонский попытался отследить студентов, которые носят такие дары и поминают почившего преподавателя не только добрым словом, но и крепким напитком, однако попытка была безуспешной. Будущие фрейлины и телохранители умело скрывали свои секреты. А уж уличить аналитиков в темных делишках было вообще невозможно.
Вот и сейчас Вероника как раз шла мимо дверей разрушенного зала Горгулия, смотрела на очередные увядшие букеты и терзалась в сомнениях.
Не далее как несколько дней назад Ванесса и Кларентина — дворянки из ее тройки — с радостью свалили на королевские танцульки в Керению. Такого счастья Вероника уже давно не испытывала. Эти барышни ни в какую не хотели становиться с ней не то что семьей, но даже мало-мальскими подругами. Если в остальных тройках между девчонками царило понимание и тепло, то в ситуации с Вероникой дворянки просто отказались брать в свою компанию простушку из обычной семьи. С другими девчонками тоже не получалось сблизиться. Опять же из-за Ванессы и Кларентины. Клеймо заносчивости и пафоса поставили сразу на всех троих.
Но хуже было другое. Вероника прекрасно осознавала недалекий ум своих соседок и опасалась, что из-за них может быть отчислена из Академии. И вот сейчас у нее появился шанс что-то изменить.
Девушка шла к Милонскому. У нее было что предложить ректору, и навряд ли он сможет ей отказать.
Ректор обнаружился в своем кабинете, где сидел в глубоком кресле и задумчиво изучал документы в длинных свитках.
Получив короткий кивок и разрешение войти, Вероника, недолго думая, уверенно прошла на середину кабинета, предварительно плотно прикрыв за собой двери, и с ходу заявила:
— Я могу попробовать оживить Горгулия!
Вот так. Без «здрасте и до свидания», сразу к делу. Тем более что Филоний мгновенно заинтересовался:
— Повтори!
— Я могу попробовать вернуть преподавателя истории к жизни, — перефразировала курсантка. — У меня есть дар.
Бровь ректора изумленно ушла на излом, а сам Милонский отложил бумаги в сторону.
— Моя прабабка — иномирянка, — поспешила пояснить Вероника. — У нее был дар оживлять неодушевленные предметы. И так случилось, что он передался мне. — В подтверждение своих слов она подошла к столу главы Академии и, без разрешения взяв в руки пепельницу в форме лягушки, крепко сжала ее ладонями и сосредоточилась.
А через несколько мгновений в кабинете раздалось многозначительное «ква».
Глаза Милонского выразили неподдельное восхищение:
— Уникально! Ты сможешь повторить подобное с более крупным предметом?
— Возможно.
Эта магия требовала огромных усилий. Уже сейчас Вероника понимала, что на оживление Арсения может понадобиться не одна неделя, ведь даже на такую крошечную лягушку ушла львиная доля имеющейся энергии.
И хотя внешне она держалась уверенным молодцом, на самом деле ноги подкашивались, а тело искало дополнительную опору.
— Я не знаю, смогу или нет. Но все же хочу попробовать. Только у меня одно условие. — И здесь Вероника понимала, что опускается до некой формы шантажа. Но, засунув совесть поглубже, выдала: — Я хочу закончить обучение в Академии, даже если моя тройка распадется!
Подобного требования ректору еще никто не предъявлял. Да и не тем человеком был Милонский, у которого можно что-то потребовать.
— А вы не обнаглели, милочка? То, что вы просите, является непосредственным нарушением правил.
От ректорского тона захотелось вжать голову в плечи. Черты лица Филония стали острыми, рождая невольную ассоциацию с другим преподавателем-злыдней. Но и отступать Веронике было некуда, да и поздно.
— Я ведь не прошу вас сразу выдать мне диплом, — поспешила объяснить она. — Это всего лишь мой шанс завершить обучение, независимо от результатов, которые покажут мои соседки.
— Ты настолько не доверяешь им? — Ректор пытался смутно припомнить, кто же являлся напарницами Вероники, но разве всех по именам упомнишь в таком огромном потоке учащихся.
Ответ на его поиски дала сама собеседница:
— Графиня Ванесса и маркиза Кларентина не являются образчиками личностей, с которыми я бы пошла в разведку, а тем более доверила им спину. Наивны, ленивы и заносчивы. Я же по-настоящему хочуучиться. Так почему бы не дать мне такой шанс? Тем более я могу взамен помочь с Горгулием.
Услышав имена и титулы дворянок, ректор едва не скривился. Память послушно воспроизвела разговор двухмесячной давности, произошедший в этом кабинете. Именно тогда Арвенариус рассказывал о девушках, принятых за крупную сумму «пожертвования» от их родственников.
Веронику мгновенно стало жаль. Фактически это из-за его попустительства она стала жертвой обстоятельств.
— Неужели так сильно хочешь стать фрейлиной, что решилась фактически на шантаж? — Он сканировал первокурсницу взглядом, считывая ее эмоции.
Курсантка на мгновение замялась, но решилась:
— Это мой шанс на хорошее будущее. Я из бедной семьи, поэтому все, чего смогу добиться, зависит только от меня.
Милонский облокотился на спинку кресла и крепко призадумался.
— Что ж, если все действительно так, как ты говоришь, то я готов пойти тебе навстречу. — А неожиданно проснувшаяся совесть заставила ректора добавить: — Даже независимо от результатов — получится у тебя или нет оживить Арсения — я позволю тебе доучиться до пятого курса. Но только при твоей полной успеваемости по программе.
Вероника даже не поверила в услышанное. Это заявление намного превышало ее ожидания.
— Не слишком-то радуйся, — все же осадил ее преподаватель. — Конечно, твоя тяга к знаниям должна поощряться, но если будут какие-либо другие проступки или нарушения, отчисление последует незамедлительно.
— Согласна. Когда я могу приступать к попыткам вернуть Горгулия?
Вероника не хотела терять время и, окрыленная гарантиями продолжения учебы в Академии, была готова незамедлительно мчаться и воскрешать расколотого историка.
Остановила грустная улыбка Милонского. Он встал с кресла, подошел к девушке и открыл перед ней портал.
— Прежде чем попробовать его оживить, тебе придется хорошенько поработать, — невесело сообщил он и потянул будущую фрейлину за собой.
Вышли в незнакомом темном помещении. Тусклый свет от магических светлячков мерцал по стенам, освещая единственный стол в комнате, застеленный толстым холщовым полотном.
На ткани лежали аккуратно разложенные сотни черепков и осколков. В самых больших угадывались части расколотой скульптуры — чешуйки с крыльев, когти, осколок морды. Все остальные детали были настолько мелкими, что понять, чем они являлись ранее, не представлялось возможным.
— Надеюсь, ты любишь мозаику, — проронил Милонский. — Потому что, прежде чем Арсения оживить, его надо склеить.
У Вероники при взгляде на это зрелище что-то оборвалось в душе.
— Не переживай, ты будешь не одна, — утешил ее глава Академии. — Сегодня же я пришлю в помощь пятый курс аналитиков. Ребята умные и хорошо подкованные в магии, надеюсь, совместно вы справитесь быстрее.
Утешало такое объявление мало, но надежду вселяло.
Курсантка только согласно кивнула и решительно подошла к столу. Впереди у нее было много работы, и она не собиралась останавливаться ни на минуту для достижения своей цели.
— Не ходи туда, там тебя ждут неприятности.
— Ну как же туда не ходить? Они же ждут!
Леди Беллатрисса шла гордой поступью по коридорам замка керенийских монархов, размахивая зонтом-тростью с закругленной ручкой. Немногочисленные мужчины из охраны, оставшейся на девичнике, опасливо расступалась перед грозной дамочкой, едва сталкиваясь с ее тяжелым взглядом.
Зато трем милым нам охранники очень приветливо улыбались.
Наверное, мы забавно выглядели — суровая компаньонка, на вид однозначно адская стерва, и три миленькие невинные фрейлины. Знали бы они, что представившаяся всем леди Беллатрисса мало того, что мужик, так еще и герцог, — никогда бы не поверили.
Эридан в роль вжился успешно — он кривил ярко накрашенные губы, громко стучал каблучками при каждом шаге, даже устроил оглушительный скандал, когда его не захотели впускать во дворец. Мол, вы не приглашенная персона.
Но притянутый рукояткой зонта за шею охранник тут же передумал, когда незваная леди громко и показательно, с истерическими нотками в голосе принялась доказывать, что приглашены ее подопечные — милые и невинные девочки-цветочки. И им, как приличным дамам, не пристало появляться в обществе неженатого принца без компаньонки.
Девочки-цветочки, а это я, Крис и Фиса, всем видом показывали свой кроткий нрав — смущенно улыбались, тихо хихикали, переглядывались с охранниками, самым красивым даже строили глазки.
Наверное, королевская охрана офигела бы, узнав, что у каждого такого кроткого «цветочка» полный арсенал отравленных заколок в волосах, а кромки вееров заточены острее дамасской стали.
Когда на шум явился начальник безопасности и Беллатрисса предъявила ему сопроводительное письмо от герцога Эридана, вопросы отпали сами собой. Нас пропустили во дворец, пожелав приятного времяпровождения.
Девичник проводили в тронном зале, который специально подготовили и украсили для такого мероприятия. Накрытые столы вдоль стен ломились от сладостей и угощений, всюду сновали слуги, разнося шипучий лимонад и соки. Алкоголь отчего-то решили не подавать — боялись, наверное, что подвыпившие дамы разорвут вожделенного Даррия на сувениры. Сам же принц обнаружился возле одного из столиков, окруженный стаей потенциальных невест.
У нашей троицы это зрелище не вызвало ничего, кроме улыбки. Даже у маскирующегося герцога дрогнули уголки губ.
Невесты жаждали получить вожделенный брачный конверт, поэтому и методы их были весьма агрессивны.
Как раз сейчас одна из претенденток невзначай вылила на белоснежное платье конкурентки ярко-красный клубничный сок. Пятно живописно расплылось разводами по атласной ткани, безнадежно испортив наряд.
Я уже приготовилась услышать визги дамочки, павшей жертвой такого произвола. Но та даже пикнуть не успела. Из ниоткуда появились два охранника и вежливо выпроводили барышню из зала под белы рученьки.
— Оперативно работают, — одобрительно хмыкнул Эридан женским голоском компаньонки, наблюдая за их действиями.
Находящаяся рядом с нами незнакомая девушка в длинном малиновом платье вопросительно перевела на герцога взгляд, просканировала и тут же, хитро ухмыльнувшись, едва ли не оскалившись, сделала шаг к нам навстречу.
Мы с девчонками напряглись. Анфиса незаметно потянулась к прическе за шпилькой.
Глаза незнакомки на такое действие округлились. Она опасливо выставила руки вперед в примирительном жесте и выдала:
— Уважаемая Анфиса! Попытки втыкать в меня отравленные заколки превращаются у вас в привычку.
Подруга от неожиданности замерла. А вот на женском лице герцога возникла едва ли не хищная гримаса.
— Лилард, — прошипел он, делая шаг навстречу девушке. — Я же просил держаться от нас подальше.
Но маг-метаморф явно не спешил внимать предупреждению герцога. Замаскированный под милую особу, он только похлопал глазами с длиннющими ресницами и саркастично поспешил отметить странности в гардеробе Эридана:
— Забавные вещички, герцог. Никогда бы не подумал, что у вас такие в шкафу.
— На свои посмотрите, — огрызнулся наш злыдня. — Как вы меня узнали?
Метаморф кокетливо замялся, поведя хрупким плечиком, звонко по-девчачьи хихикнул и тихо признался:
— У меня глаз наметан. Вы ходите по-мужски, движения резкие, тяжеловесные. Женственности ноль. Но могу вас все же обрадовать. Кроме меня, навряд ли кто-то сможет разгадать ваш секрет. Все же это мое профессиональное умение.
И с ним было сложно поспорить. Девушка в исполнении Лиларда выглядела действительно настоящей не только внешне, но и тем неуловимым поведением и движениями, которые сопровождают женщин от рождения. То, как он смотрел из-под ресниц, полуоборот головы, мимика, походка. Все истинно женское.
Забавно, но утром у него таких актерских талантов замечено не было — видимо, эта способность была частью его дара.
— Хорошо, допустим, — никак не мог успокоиться герцог. — Ты сюда подошел только сказать, что у меня плохая маскировка? Или есть еще что-то?
Меня вот тоже терзал этот вопрос. С чего бы шпиону, пусть и дружественного Пятого Радужного, открывать свои козыри.
Лиларда тон герцога не особо цеплял. Маг как-то все больше на Анфису и Кристину глаза скашивал. Но, вернув внимание к Эридану поинтересовался:
— На самом деле просто любопытно стало, зачем вы в замок кота своего притащили? Не самое умное решение, учитывая официальную причину этого балагана, — намекая на кошачью свадьбу, поинтересовался он.
А у меня сердце в пятки ушло… Не в силах сдержаться, я встряла в разговор. Знаю, что невежливо, но осознание услышанного заставило забеспокоиться:
— Какого еще кота?
— Рыжего, лохматого. Я видел его у вас в доме. — Метаморф перевел взгляд на Анфису. — Вы его Мурзом называли.
Теперь перепугалась не только я. Подруги тоже оценили момент. Причем больше всех Кристина.
— Вы точно в этом уверены?
— Однозначно, — подтвердил собеседник. — У него порванное ухо, довольно отличительная черта. Минут десять назад видел его в центральном коридоре — прошмыгнул в сторону королевских спален.
Мне захотелось схватиться за голову. Но вместо меня это сделал Эридан, чем едва не сбил парик.
— Это провал, — выдохнула я, осознавая последствия проникновения Мурза в замок.
Пушистая зараза явно решил проявить себя героем-любовником и вызволить Бусинку из заточения. А уж если он решит еще Пушистику морду начистить, то вообще беда. Одни клочья останутся от породистого фердинандского котика.
— Я должна его найти, — не задумываясь, где именно собираюсь ловить кота, выпалила я.
Вот только благородного порыва Эридан не оценил, меня тут же придержали за плечо железной хваткой.
— Стоять, Савойкина! Ты остаешься здесь, я сам его найду!
— При всем уважении, герцог, — встряла в разговор Кристина, — а как вы его искать собираетесь? По всем коридорам бегать и кискискать будете?
Я вот тоже над этим задумалась. Искать Мурза в королевском дворце — равносильно поиску иголки в стоге сена. Хотя у меня план все же был.
«Эльвирище, — позвала я шизу. — Хочешь провести несколько незабываемых минут, блуждая с герцогом по замку?»
Хозяйка моего подсознания заинтересованно зашуршала.
«А есть варианты?»
«Есть, — согласилась я. — Посмотри в будущее и узнай, где будет Мурз через полчаса. И тогда, как только я заберу этого рыжего засранца, отдам тебе тело минут на пятнадцать».
Шиза задумалась, оценивая перспективы.
«А герцог тут при чем?»
«При том, что одну он меня по замку гулять не отпустит. Так что на обратном пути он весь твой!»
«А что ему помешает одному пойти и его забрать?» — никак не могла угомониться шиза с вопросами.
«Я! Он сейчас злой, еще кастрирует животное на эмоциях. А мне Мурзов генофонд жалко. Поэтому пока сама кота не заберу, герцогу о его местонахождении не сообщу!»
Эльвира перспективу зацепила. Мотивация оказалась достойной, и через пару секунд шиза выдала:
«Третий этаж, восточный коридор. Десятая дверь справа. Мурз будет возле клетки Бусинки!»
Вот может же, когда захочет. И главное, оперативно сработала, и пары секунд не прошло.
— Я, кажется, знаю, где скоро будет Мурз, — гордо объявила я вслух, с полунамеком на дар. — Но если сама за котом не пойду, вам, леди Беллатрисса, тоже ничего не скажу!
Эридану мой маленький хитрый шантаж не понравился. По лицу «компаньонки» прошлась такая волна эмоций, что, не будь рядом метаморфа Лиларда, герцог бы многое высказал по поводу меня и моего дара. А так конспирация помешала.
Бросив Кристине и Анфисе приказ, чтобы вели себя прилично в его отсутствие, а маньячке-пироманке еще и предупреждение больше ничего не поджигать, даже если принц решит ей в любви признаться, Эридан больно схватил меня за локоть и выволок из зала в коридор.
— Куда теперь? — нетерпеливо произнес он, оправляя сбившуюся юбку.
— На третий этаж.
Губы герцога скупо поджались, отчего лицо Беллатриссы стало еще более стервозным.
— Там сплошь королевские кабинеты и опочивальни, — пояснил он такую реакцию.
— Нет, ну а вы что хотели? — показательно удивилась я. — Мурз собрался к своей любимой кошке, а я сомневаюсь, что Ризелла стала бы держать любимицу где-то в подвалах.
Не сказать, что такое объяснение герцога удовлетворило, нахмурился он еще больше.
— Ты соображаешь, сколько там охраны? — прошептал он мне на ухо, когда я уверенно выскользнула с центрального коридора на лестницу, ведущую вверх.
— Ну и пусть. — Я упрямо пожала плечами. Шизоидная Эльвира четко подсказывала, куда идти и как не столкнуться с ненужными свидетелями. Правда, герцог этого не знал, поэтому захотелось поязвить. — Вы же со мной. Чего бояться-то?
Эридан, а точнее, леди Беллатрисса в ответ только хмыкнула.
Судьба нам благоволила, и на третий этаж удалось подняться незамеченными.
Коридор, в котором мы оказались, уже погрузился в полумрак вечера и освещался неяркими магическими светляками. Они поблескивали в многочисленных нишах, подсвечивая старинные статуи и полотна знаменитых художников. Но самое главное, холл оказался пустынен и тих. Поэтому неудивительно, что первый шаг на мраморную плиту отдался звонким эхом от каблуков.
— Черт! — выругалась я и принялась стаскивать с ног туфли. — Герцог, вы тоже снимайте! Иначе мы здесь всех переполошим.
Эридан недовольно избавился от туфель и остался босым на холодном полу.
В глубине души сокрушалась шиза и требовала для злыдни теплых носочков. Лучше бы о наших ногах так беспокоилась, мои пятки, между прочим, тоже на полу стояли. Пришлось наколдовывать шерстяные гольфы и милостиво протягивать блондину.
Принял молча, хотя по лицу видела — мужская гордость задета.
— Если нас схватят, то по крайней мере не скажут, что герцог Нейтральных земель бегал босиком по Королевскому замку, — решила утешить его.
За что заработала уничтожающий взгляд и короткий комментарий:
— Если схватят, их больше мое платье заинтересует, чем босые ноги!
На этом разговор закончился. Герцог тенью скользил впереди, шурша юбками, перебегал от одной ниши к другой. Я бесшумно следовала за ним, прячась за статуями, и отсчитывала двери. На десятой Эридана остановила.
— Нам сюда!
Единственное, что меня по-прежнему смущало, — это полное отсутствие охраны в коридоре. Не бывает так. Меня бы больше устроило, если б пришлось снотворное зелье здесь применять и усыплять с десяток стражей. Но нет же. Тут словно вымерли все.
Эридан прислонился к нужной двери и внимательно прислушался к происходящему внутри. Через мгновение заявил:
— Людей там точно нет, — его голос был хмур и недоволен. А когда, стоило нам только на ручку нажать, дверь еще и открытой оказалась, совсем помрачнел. — Нам надо убираться отсюда, — отчеканил он. — Забираем кота и уходим.
Судя по обстановке внутри, ввалились мы не куда-нибудь, а в покои Ризеллы. Просторная гостиная с огромным рабочим столом у окна, заваленным бумагами, несколько глубоких кресел для посетителей, стеллажи с книгами. Несколько дверей указывали на наличие соседних комнат. В поисках Мурза, пока герцог караулил, не идет ли кто, пришлось открывать все и искать. За одной оказалась просторная ванная комната, за другой гардероб, за третьей обнаружилась кровать с огромным розовым балдахином.
«Шиза, где мой кот?» — в нетерпении потребовала я, глядя на эту яркую безвкусицу.
Эльвира недовольно забурчала, она уже предвкушала пятнадцать минут наедине с герцогом, и моя медлительность ее начинала выводить.
«Это не моя медлительность, — оправдалась я. — А твоя лень. Скажи конкретнее, где этот рыжий гад?»
«Он же не всюду по коридорам бежал, — зашипела она. — А где-то по вентиляции и карнизам. Поэтому неудивительно, что вы сюда раньше, чем он, явились. Теперь ждите! Сейчас должен вылезти!»
Откуда должен вылезти Мурз, так и осталось тайной, потому что герцог, стоящий у двери, стал тихо от нее отходить.
— Мы должны спрятаться, — хватая меня за запястье и заталкивая в гардеробную, прошептал он. — Сюда направляется Ризелла! Одна!
От такого заявления сердце в пятки ушло! Адреналин вскипел в крови, и я испугалась. Это сейчас королева одна, но если нас увидит, такой визг поднимет — полдворца сбежится.
«Эльвира! Ты как ее прошляпила?» — мысленно орала я на шизу, обвиняя в халатности. Хотя если нас теперь поймают и казнят, от осознания ее вины легче никому не станет.
Она отреагировала без слов, просто выпихнула меня на задворки сознания и без спросу завладела контролем над телом.
«Упс! Нерасчетная ситуация, — пояснила зараза. — Вот и смертельная опасность! Так что беру бразды правления на себя!»
Мне оставалось только бессильно злиться и наблюдать, как Эльвира резко начала сопротивляться герцогу и выбираться из гардероба.
— Что у вас, у мужиков, за манера? Чуть что, сразу в шкаф? — возмущалась она, и сама схватила Эридана-Беллатриссу, потянула в сторону ризелловской спальни. — Нам туда. Под кроватью безопаснее.
Судя по приближающимся шагам, эхом раздающимся в коридоре, времени препираться у герцога не оставалось. Эридан был вынужден податься за Эльвирой, которая уже залезала под двуспальную кровать, укрытую розовым покрывалом до пола.
Пышное платье мешало герцогу и ограничивало движения, поэтому, протиснувшись с горем пополам под королевское ложе, он осознал, что из-за жестокого каркаса подъюбника полы его наряда торчат снаружи с одной стороны, а с другой выпихивают Эльвиру, а точнее, меня. Вот где аукнулся ему этот крой под «бабу на чайнике».
Мне захотелось зашипеть, когда шиза, решая возникшую проблему, поступила совсем по-наглому.
— Герцог, — тихо прошептала она, расплываясь ну уж в очень похабной улыбке. — То, как я сейчас поступлю, — это вынужденная мера.
И принялась залезать сверху на герцога. Пространство между мужчиной и дном кровати было узким, а Эльвира упорной. Жесткий каркас подъюбника согнулся под ее стараниями и расплющился под нашим весом. Так Эльвира умудрилась добиться двух целей — освободить место под кроватью для невозможного наряда Эридана и оказаться в крайне тесной интимной обстановке — лицом к лицу с герцогом. Сбылась мечта этой идиотки!
«Ты ведь все заранее продумала? — Я старалась сдерживать эмоции и не сорваться на истерику. — Не удивлюсь, если и про Мурза ты придумала, что он сюда за кошкой придет?»
Словно в отрицание моих слов под кровать протиснулся невесть откуда взявшийся рыжий негодяй. Кот был всклочен, мокр и крайне удивлен нашим неожиданным соседством.
«Вот видишь, я не врала! — самодовольно заявила шиза, при этом хватая свободной рукой питомца за шкирку. — Явился и тоже Ризеллу услышал, решил спрятаться!»
Кот прижал уши и испуганно зажмурился, словно его сейчас бить собирались. Но мяукнуть не посмел, в этот момент дверь из коридора в кабинет раскрылась, и туда прошла Ризелла.
— Умная киса, — прошептала ему шиза и притихла.
Мы королеву со своего укрытия не видели, зато ее деятельность смогли оценить по звукам. Она перекладывала какие-то бумаги на столе, несколько раз прошлась из утла в угол кабинета. Правительница нервничала, явно кого-то ожидая. Судя по звенящим звукам хрусталя, она достала из бара бутылку и бокалы и теперь готовилась принимать гостя. Даже переоделась. Двери гардероба несколько раз скрипнули.
По лицу молчащего Эридана гуляли тени эмоций, одна противоречивее другой. Соседство наших тел его напрягало, еще больше напрягала бесстыжая улыбка на лице Эльвиры, а вот тот факт, что мы не остались в гардеробе, явно радовал.
— Ты почему такая довольная? — еле слышно поинтересовался он.
— Обстановка располагает, — одними губами призналась шиза. — Прям будоражит все внутри.
«Сволочь! — все же сорвалась я. — Ты другого времени не нашла, что ли?»
В ответ получила короткое:
«Расслабься, я все контролирую!»
Что именно она контролировала, мне было непонятно. Потому что в ситуации, когда мы с герцогом прячемся под кроватью от королевы, да еще и Мурза придерживаем, имелось слишком много переменных, которые надо контролировать.
И сейчас к ним добавилась еще одна.
В кабинет Ризеллы кто-то вошел. Поступь тяжелая, уверенная, явно мужская. Королева кинулась встречать гостя, и в следующий миг звуки шагов сменились сладостным женским стоном.
«Ох! Е-мое! — внутренне я вся покраснела. — Король пришел! Только этого не хватало!» — но тут же осеклась, потому что лицо герцога выражало неподдельное удивление.
А когда в кабинете раздался голос абсолютно другого мужчины, явно не Викториана, я поняла корни такой реакции. К Ризелле пришел любовник.
— Дорогая, давай в следующий раз, — раздраженно вымолвил незнакомец, хотя мне показалось, я где-то уже слышала этот голос. — У нас серьезные проблемы!
Душа повторно ушла в пятки. Надеюсь, имея в виду проблемы, он не про нас с герцогом под кроватью. Да и откуда бы ему о нас узнать?
Теперь-то понятно, почему в коридоре не было ни одного стражника. Это сама королева их куда-то отправила, очищая путь к своему любовному гнездышку.
— Это и есть та причина, по которой ты настоял на сегодняшней встрече? — голос королевы показался несколько обиженным, но сосредоточенным. — Устроить ее сегодня, когда в замке девичник, оказалось непросто.
— Поверь! Это все ерунда, по сравнению с новостями из Внешнего мира! — Гость направился к столу. Там, судя по звукам, он налил себе бокал и поспешил его выпить. — Шпионы, следящие за артефактором, которого я так неосторожно оставил в живых, доложили: Лепрезу удалось установить связь с одной из родственниц Трои. Каким-то образом эта зараза выжила. Более того, наш сыночек теперь тоже с ними!
— Невозможно, — выдохнула королева и принялась нервно измерять шагами кабинет.
— Но факт. Такой же, как и тот, что это вот вино — редкостная дрянь.
А у меня аж дыхание перехватило, точнее, его перехватило у Эльвиры, потому что она дышать перестала. Мы ведь не могли ослышаться. Неизвестный рассказывал Ризелле о Трое, и не только о ней.
О сыне?!
Судя по недоверчивому выражению, которое появилось на лице Эридана, он тоже в услышанное не сразу поверил.
«Шиза? У королевы ведь один сын — Даррий! От Викториана, — поделилась я рассуждением с даром. — Или я не права?»
«А ты чем слушаешь? Ухом или брюхом? В комнате не король, значит, и они о каком-то другом сыне говорят», — огрызнулась захватчица моего тела и навострила уши на дальнейшее подслушивание.
Кино без изображения продолжалось: раздался «чпок» открываемой бутылки, и Ризелла принялась судорожно глотать — видимо, прямо из горлышка, отчего у меня промелькнула мысль, что новости для нее совсем паршивые.
«Обалдеть манеры у королев!» — пораженно отметила шиза.
Я же восхищаться поведением этой стервы не решилась. Ведь и ежику понятно: Ризелла знает что-то о Трое, а значит, замешана в покушении на физкультурницу.
— Ты должен все исправить, — наконец эта стерва нарушила гнетущее молчание. — Это твоя вина с самого начала. Трою, как свидетельницу, устранить не смог. Лепреза оставил в живых. И даже твои девочки не смогли исправить ситуацию в Академии. Больше шума подняли.
— О, они уже «мои», — показательно удивился гость. — Помнится, еще пару дней назад ты их называла нашими!
Судя по всему, подобным заявлением королеву он оскорбил, потому что в ее голосе появились злые нотки.
— Это твои дочери, — процедила она, показательно выделяя слово «дочери». — И мне все равно, от кого они рождены, мои в них вложены только средства по подготовке. Долгой и тщательной!
— Значит, и не сваливай вину на меня. Конкретно свои ошибки я исправляю. К сожалению, связь с Внешним миром односторонняя, и я не могу отправить своим наемникам нужные указания для устранения ненужных нам людей.
— Это бесполезно, — выдохнула королева. — Если я права, то дар Трои не даст никому даже приблизиться к ним, да и наш сынок не обделен талантами. Справиться с ними теперь можешь только ты с помощью артефакта Артаксара. Но для этого нужно отправиться во Внешний мир.
— Да, и именно поэтому я пришел к тебе. Мне необходима твоя помощь.
Я все больше понимала, что слушаю не просто переговоры любовников, а становлюсь свидетелем заговора. А судя по багровому сиянию искусственного глаза Эридана, он мои догадки разделял.
Сквозь ткань наших одежд ощущалось напряжение его мышц. Герцог был готов выбраться из-под кровати и наброситься на королеву с любовником. Но что-то его останавливало, некая нерешительность или здравый смысл.
— Я бы отправился во Внешний мир уже сейчас, — продолжал собеседник королевы. — Но обратный проход будет закрыт еще три дня, а мое длительное отсутствие вызовет массу вопросов. Поэтому я перенесусь туда непосредственно за несколько часов до нужной фазы луны. И вернусь, как только закончу с нашими друзьями там. Это не займет много времени.
— И в чем будет заключаться моя помощь? — нервозно спросила королева.
— Прикрыть мое отсутствие на финальном балу. Напоминаю. У меня в том фарсе, который ты разыграла с объединением двух королевств, огромная роль. Поэтому на те несколько часов, что меня не будет, ты должна обеспечить мне достойное прикрытие.
Ризелла замялась:
— Этот «фарс», как ты выразился, мы продумывали несколько веков. Ты не можешь исчезнуть в самый ответственный момент. Почему нельзя завершить все дела здесь, а потом отправиться во Внешний мир?
— Не будь дурой, Зел, — вполне ласково обозвал эту мегеру гость. — Неужели ты думаешь, что Троя останется хоть на минуту во Внешнем мире, едва луна войдет в нужную фазу. Она и сынок нарушат все наши планы, боюсь, у них уже слишком много ненужной информации, которая может нам навредить. Да что там, одно явление этой преподавательницы сюда на бал, и все планы пойдут прахом. Ее дар сразу прикончит тебя. А ты ведь не один век от нее скрывалась после пробуждения. Сколько трудов стоило держаться на расстоянии!
Послышался тяжелый вздох. Королева принимала рассуждения визави к сведению.
— Хорошо, я что-нибудь придумаю, — согласилась она. — Но ты должен будешь вернуться на бал. Я не могу позволить тебе отсутствовать больше часа.
От услышанного у меня спутались мысли. Если я все верно поняла, то Ризелла замешана во всем происходящем, а судя по контексту их разговора — Троя не просто жива, она еще и чувствует себя замечательно. Значит, Глеб, которого все обвиняют, стопроцентно непричастен…
«Эль, скажи, ты подумала о том же, о чем и я? — голос шизы был озадачен. — Королева говорит о сыне! Но вместе с Троей во Внешний мир попал твой зельевар!»
Да, я думала именно об этом. Сирота с рождения, с неизвестными родителями и при этом обладающий удивительными талантами. А ведь я когда-то высказывала ему догадку, что неспроста он такой уникальный — телекинез и иммунитет к ядам. Каковы шансы обычному беспородному крестьянину обладать подобным даром? Один к миллиону? Или еще меньше. Но магистр тогда отмел мои мысли, запретив даже думать об этом.
— Ты должен уйти, — потребовала королева у гостя. — Меня скоро хватятся на девичнике. Мне тоже нельзя пропадать из виду надолго. Да и Даррий без присмотра может учудить.
— Принц наша вторая головная боль, — устало выдохнул визави.
Дальше последовало молчаливое прощание. Наверное, эта стерва поцеловала любовника, прежде чем выпроводить за дверь. О происходящем мы с Эриданом могли только догадываться, но когда покои королевы опустели, наш усталый выдох слился воедино. Даже кот исторг тихое «мяу».
— Уходим. Быстро, — сбрасывая Эльвиру с себя, приказал злыдня.
Она и не думала спорить. Ситуация была не та. Шиза покорно выползла из-под кровати, при этом проворно удерживая вырывающегося кота.
Рыжий нахал решил, что с уходом королевы угроза миновала, и теперь жаждал продолжить свое победное шествие к Бусинке. Но хватка у Эльвиры была каменной, она напрочь игнорировала глубокие царапины, которые животное оставляло на ее руках, и держала еще крепче.
Эридан поправил сбившийся парик, отряхнул платье от невидимой пыли, подхватил наши туфли и направился к выходу из спальни. Шизе оставалось только просеменить за ним.
Но едва мы вышли в кабинет, как Мурз все же сорвался из рук и в два прыжка очутился на рабочем столе Ризеллы, расплескал недопитое вино по бумагам и опрокинул две бутылки на пол.
Эльвира только выматериться смогла на исконно русском. Со стола кот перепрыгнул на штору и уже оттуда в приоткрытую форточку на карниз. Только пятки с когтями сверкнули.
— Савойкина! Ты криворукая, — прошипел герцог, наблюдая эпичный провал всей операции.
А мне обидно стало, я же ни при чем. Это Эльвира.
Шиза, чувствуя, как сильно облажалась, кинулась к столу убирать разгром и поправлять бумаги. Подхватив уткавшие бутылки, она удивленно замерла, вчитавшись в этикетку одной из них.
— Господин Эридан. Я, может, и криворукая, но этот напиток вас, наверное, заинтересует.
— Меня не интересует королевское вино, — огрызнулся он, но протянутую тару взял, чтобы пораженно прочесть: — Синильная кислота?!
Вот и подтверждение моей догадки.
— Кто пил отсюда? — с нетерпением поинтересовалась Эльвира, пока герцог сканировал бутыль своим «орлиным оком».
— На горлышке следы помады, — выдохнул он. — Выходит, Ризелла у нас любительница ядов.
— Так же как и один знакомый всем зельевар. Хотя на вашем месте меня бы больше интересовал другой вопрос. — Эльвира уже исправила все разрушения, причиненные котом. — Когда и с кем королева нагуляла Глеба! Мы ведь с вами оба слышали весь разговор и понимаем, о ком шла речь. У магистра объявились потерянные родители.
— Только есть подозрение, что сам Глеб в свете открывшихся обстоятельств таким родственникам рад не будет. — Эридан поставил пустую бутыль на стол, убрал заклинанием следы пролитого вина и за локоть выволок шизу из покоев королевы.
Стражи в коридоре по-прежнему не наблюдалось.
— Куда мы идем? — догоняя герцога, который стремительно спускался вниз по лестнице, спросила Эльвира. — Разве не за Мурзом?
— Кот подождет, — бросил тот, на ходу надевая туфли. — Твои подруги, кажется, плохо понимают мои указания, иначе я не могу объяснить, почему Анфиса сейчас танцует на столе вместе с маскирующимся Лилардом!
Я не ослышалась? На столе?
Нет, такая выходка вполне в духе Фиски, но при чем тут метаморф из Пятого Радужного, да и зачем привлекать к себе столько внимания?
И если я ломала голову над происходящим, Эльвира не теряла времени. У нее ведь утекали драгоценные минуты общения с герцогом.
— Девчонки не глупые, просто так на такой шаг не пошли бы, а значит, не стоит пороть горячку и спешить. Может, лучше все же вдвоем за Мурзом сходим? — не унималась она.
— Савойкина, ты там под кроватью пылью передышала? — Эридан остановился на лестничном пролете и развернулся лицом к шизе. — Так я тебе быстро мозг на место поста…
Но договорить он не сумел, Эльвира сделала шаг навстречу и, приподнявшись на цыпочках, нагло впилась в губы герцога.
И не просто впилась. С силой схватила за подбородок ладонями, удерживая, чтоб не вывернулся. Я, конечно, подозревала, что мое тело может быть настолько сильным после всех месяцев тренировок, но вот на полную катушку я еще ни разу его возможности не использовала.
Эридан опешил и никакого активного сопротивления не оказывал, чем вызывал у Эльвиры дополнительный повод для радости.
Вкус этого поцелуя я не чувствовала. Все ощущения достались шизе, я могла только наблюдать со стороны и беситься от негодования.
— Савойкина! — наконец оторвал от себя эту пиявку герцог. — Ты совсем ополоумела?
Видок у него был странный и потерянный. Словно у растерявшегося школьника. Парик съехал набекрень, губы раскраснелись, помада размазалась. Но выдало его истинные чувства «око» — лучащееся ровным изумрудным цветом.
— Не называйте меня Савойкиной, — тихо произнесла шиза, глядя ему в глаза. — У меня есть свое имя — Эльвира!
«Ты что творишь?! — завопила я. — Ты же обещала вести себя адекватно!»
Подумать только, шиза нашла время для признаний.
«В моем понимании это и есть адекватно. Надо же Эридану знать, что это не ты его поцеловала».
Такой ответ меня не устроил.
«А ну выметайся из моего тела!» — приказала я, но была проигнорирована.
Шиза была занята созерцанием любимого белобрысого злыдни.
А вот Эридан забеспокоился. Теперь он сжимал ладонями наше лицо и внимательно всматривался в глаза.
— Еще раз скажи, кто ты? — тихо переспросил он, ища ответ в омуте черных зрачков.
— Эльвира, — спокойно повторила даровитая зараза. — И я знаю, о чем вы подумали… Эля не сошла с ума, она вполне нормальная. Так же, как и я.
«Это ты-то нормальная?! — возмутилась я. — Да по тебе палата в Кащенко плачет!»
— Элечка, — в голосе герцога были уже панические нотки. Он спустил ладони на плечи и теперь крепко удерживал шизу, явно боясь, что та еще чего учудит. — Понимаешь, происходит то, чего я так боялся. Все прорицательницы начинают сходить с ума из-за своего дара. Ты Эля Савойкина, а никакая не Эльвира. Давай повторим эту фразу вместе…
Тоже мне психотерапевт нашелся. Мужик в платье.
Хотя, наверное, и его понять можно. Столько свалилось за пять минут. О заговоре узнал, шиза почти в любви призналась, а на девичнике подопечные на столах танцуют.
— Нет, — упрямо заявила Эльвира. — Я это я, а она это она. Никто ж не виноват, что я пробудилась в ее теле.
— А ты это кто? — вкрадчиво и очень аккуратно поинтересовался герцог. Еще бы, он сейчас с буйной общался, мало ли.
— Я дар, — честно призналась она. — Точнее, появилась как дар прорицания. Осознала себя и теперь живу и чувствую.
«Прекрасно, теперь нас точно в психушку упекут! — бурчала я. — Давай, расскажи ему еще что-нибудь, раз уж начала!»
Но шиза продолжала свои откровения:
— Да, нам с Элей тяжело уживаться, но мы нашли выход. Она дает иногда мне волю. Вот как сейчас.
«И ты после этого надеешься еще раз выйти наружу? Забудь! До скончания веков в моей голове просидишь. Слишком много я тебе позволила!»
«Вот уж нет! — все же вспомнила она о моем существовании. — У нас с тобой договор. А первое слово дороже второго!»
«Так ты о договоре вспомнила? — Я решила ударить шизу ее же оружием. — Тогда вспомни, что по условиям Я должна была Мурза забрать. А кот сбежал у тебя из рук. Так что выметайся на задворки, дорогуша!»
«Черт! — выругалась даровитая дрянь. — Совсем забыла про этого кота!»
Но уступать мне место все равно не стала.
— Герцог, а давайте продолжим наш занимательный разговор чуть позже. Потому что я увидела причину, по которой Анфиса танцует на столе. — Эльвира выверялась из захвата Эридана, схватила злыдню за руку и потащила вниз, на девичник. — Мурз все же освободил Бусинку из клетки! Кошка была в соседних покоях, и пока мы убирали разгром в кабинете, эти двое умудрились сбежать. Правда, недалеко. Их Кристина выловила, и теперь они прячутся под подолом ее платья. А Фиска внимание отвлекает.
— Ты ведь предсказательница? Как ты можешь видеть прошлое?
— Я вижу, как в будущем вам перескажут эту историю, и излагаю вам ее чуть раньше…
— У меня маячки на твоих подругах. Почему я там кота не вижу?
— Вот на месте и разберитесь! Там сейчас полный финиш начнется! А у меня время истекло. — Эльвирка притормозила у дверей зала, где проходил девичник, и ушла в глубины сознания, вернув мне контроль над телом. Следующую фразу говорила уже я, а точнее, сначала, не стесняясь герцога, выматерилась, а потом, взглянув на ничего не понимающего Эридана, пообещала: — Я вам потом все объясню. Честно.
Он, конечно, попытался возразить, но шум, раздавшийся на мероприятии, заставил нас поторопиться. На ходу вытирая следы от размазанной помады, герцог-Беллатрисса ввалился в зал, я за ним.
Зрелище представилось презанятное.
Анфиса и Лилард, перескакивая со стола на стол, лихо отплясывали аналог канкана. Метаморф в маскировке без стеснения щеголял стройными девичьими ножками, демонстрируя их собравшимся вокруг стражам. Высоко вздымались пышные юбки его платья, оголяя совсем уж неприличные места.
Охрана, которую вызвали ликвидировать этот филиал балагана, особого рвения не проявляла, как раз наоборот. Девчонок они всячески подбадривали, а ликвидирующую деятельность лишь имитировали.
Анфиса, обладая более скромным платьем, не могла себе позволить вольностей Лиларда, но она мастерски компенсировала их легкомысленным хихиканьем и «цыганочкой». За движениями ее плеч и груди стража следила с не меньшим энтузиазмом.
Чуть в стороне нашелся Даррий, он, улыбаясь во все тридцать два, развлекался и аплодировал. Зрелище ему нравилось. Периодически он назло всем горе-невестам выкрикивал, что нашел дам своего сердца и теперь думает, кому из этих двух отдать брачный конверт. Невестам это не нравилось, и желающих снять девчонок со стола становилось все больше.
Но хитрая стража всячески мешала дамочкам и как бы невзначай то наступала сапогами на подолы платьев, то отпихивала от «актрис погорелого театра».
В стороне обнаружилась Кристина, она замерла в тени одной из колонн и стояла не шевелясь. Зато подол ее юбки странным образом «ходил» волнами.
«Коты!» — догадалась я.
Рядом с Кристиной обнаружилась незнакомая деваха дородного вида, одетая в синее бархатное платье, обшитое каменьями. Незнакомка стратегически прикрывала мою подругу своими большими телесами, если кто-то из котов неосторожно высовывал лапы или хвост наружу.
— Это еще кто? — вслух спросила я.
— Потом разберусь, — бросил Эридан и кинулся пробивать дорогу через толпу к Анфиске.
Задача оказалась не из легких. Таких желающих было много. Ванесса и Кларентина даже добились некоторых успехов — забрались на стол к Лиларду и теперь в четыре руки пытались его столкнуть, видимо, считая более опасным конкурентом в борьбе за сердце принца.
Маг так просто не сдавался, с задорным смехом ловко извернулся в очередном развратном па и скинул маркизу со стола.
Толстуха с громким воплем полетела на пол, ее даже словить никто не пытался, все, видимо, побоялись быть примятыми ее массой.
Хотя герцог, надо отдать ему должное, все же подлетел к пострадавшей первым. Как-никак Кларентина все же была и его подопечной.
— Переломов нет, — констатировала Беллатрисса, помогая маркизе подняться.
Вот только казус вышел: при попытке встать дворянка споткнулась и вновь растянулась на полу. От падения из декольте выпал пузырек с мерцающей жидкостью.
Склянка покатилась по мраморному полу, грозя быть раздавленной сотнями ног, но не тут-то было. Я ее раньше схватила, уже зверея от осознания того, что внутри.
Эридан зелье тоже заметил и узнал. Танцы на столах мгновенно потеряли для него интерес.
У нас двоих с этим варевом были связаны незабываемые воспоминания.
Пальцы Беллатриссы мгновенно сжались на предплечьях толстухи, удерживая ее мертвой хваткой. Я со взбешенным выражением лица приблизилась к дворянке и едва сдерживалась, чтобы не ударить прямо здесь. Совладав с эмоциями, смогла только процедить:
— Кто жертва?
Эта курица попыталась позвать на помощь, только внимание всех было по-прежнему обращено на метаморфа и Анфиску, которые убегали по столам от Ванессы. Для окружающих это представление было гораздо интереснее, чем то, что там делают с какой-то коровой, пусть и маркизой по происхождению.
— Кто? — повторила я, помахав перед глазами заразы полупустым бутылечком с «неконтролируемой страстью». — Только не говори, что принц.
Маркиза побледнела, подтверждая мою догадку.
Побледнел и герцог.
— Это не страсть, — выдохнул он, сверля пузырек взглядом. — Это «вечная любовь». Как давно ты ее подлила, дрянь?
Он развернул Кларентину к себе лицом и теперь дожидался ответа.
Дворянка же хлопала глазами и явно не узнавала в Беллатриссе своего преподавателя.
— Да отстаньте же вы от меня, — попыталась она вырваться. — Безродное отрепье! Руки прочь!
Не сказать, что герцога подобное оскорбило, а вот отсутствие ответа его взбесило.
— Повторяю вопрос: как давно принц это выпил? — ужасающе медленно и спокойно выдавил он сквозь зубы.
Интонации угрозы стали доходить до мозга дворянки. На «безродную» компаньонку она взглянула другими глазами.
— Г-г-герцог? — заикаясь, выдохнула она.
— Три раза я не повторяю, — последовало вместо ответа. — Когда подействует зелье?
Под давящим взглядом Кларентина сжалась.
— Уже должно было, но почему-то не работает, — послышалось тихое признание.
— Сколько он выпил? — продолжил допрос Эридан.
— Сложно сказать… мы как тогда… с вами… Каплями разбрызгивали.
Ох! А еще говорят, молния дважды в одно и то же место не бьет. Выяснилось, что бьет, и еще как.
— Вас вообще, что ли, ничему прошлый раз не научил? — не выдержала я. — Милонский почти месяц в медпункте провалялся с инфарктом.
В глазах Кларснтины зажглась гордость.
— Мы все предусмотрели, вокруг Даррия только девушки были. А на женщин даже случайно не подействует.
— Идиотки! — бросила я, отстраняясь от маркизы.
Герцог же обошелся тихим:
— Отчислены! — и выпустил дворянку из захвата.
Та от неожиданности вновь рухнула на пол. Доигралась, в общем.
— Глеб вам зелья дал? — оттащив меня за запястье в сторону, потребовал герцог. — У кого противоядия?
— У Крис. На ноге, в патронташе.
Услышав ответ, Эридан потащил меня к подруге и незнакомке, прикрывающей ее.
— А Анфиса? Вы ее снимать не собираетесь?
— В свете открывшихся обстоятельств — нет! Пускай дальше внимание отвлекает. Тем более у нее это прекрасно получается.
Обернувшись, я увидела, как Фиска и Лилард уже избавились от преследующей их Ванессы и теперь в обнимку вальсируют.
Две девушки смотрелись странно, сюрреалистично, но страже и Даррию нравилось. Поэтому цирк продолжался. А вот желающих сбросить эту парочку с подиума стало еще больше. Несколько раз Анфиса уклонилась от летящих шпилек и отразила от Лила заточенную туфлю. Маг же успешно отбивал вредоносные заклятия.
— А что за зелье «вечная любовь»? — отвлекаясь от лицезрения подруги, задала я вопрос.
— Действует по принципу «неконтролируемой страсти». Обнаружить нельзя, работает через двое суток, и противоядие можно влить только до начала действия либо в первые пять минут.
— А если не влить? — не унималась я.
— Жертва влюбится. Навечно. В первого встречного.
Радостные перспективы для Даррия. Принца мгновенно стало жалко.
— Ну и на что они рассчитывали? — Я пыталась понять методы дворянок. — Что среди сотен на девичнике он обратит внимание на одну из них? Это ведь глупо.
— Кларентина специально носила пузырек с остатками зелья близко к телу. Это называется привязка и значительно увеличивало ее шансы. Но все внимание Даррия сейчас привлечено к Анфисе и Лиларду в женском наряде. Если зелье сработает сейчас, боюсь, все лавры достанутся кому-то из них.
— Черт! — осознала я наконец всю странность ситуации. — А если не сработает? Уже ведь должно было…
— Предпочитаю перестраховаться.
Кристина, заметив наше приближение, заметно побледнела. Стушевалась и ее спутница, хотя тут же, заметно приободрившись, вышагнула вперед и, глядя на Эридана, попыталась представиться, но была перебита жестом и словами герцога:
— Ваше Величество король Велидор, я так понимаю. Что ж, я рад, что на этом празднике жизни я не один в женском платье.
«Обожаю Эридашечку! — неожиданно оживилась шиза. — Смотри, как правителю дерзит!»
«Заткнись, зараза! Я с тобой вообще не разговариваю!» — огрызнулась я и вернула внимание к разговору в реальности.
— Вы, как всегда, проницательны, герцог Тарфолд, — пробасила дамочка. — И очень вовремя. Мы с Лилардом как раз помогали спасать ваших подопечных от очередных неприятностей.
И, словно показывая, от каких именно неприятностей, король в очередной раз наступил на подол Кристинкиного платья, откуда опасно показался белый пушистый хвост.
— Помогаете моим подопечным? — переспросил злыдня, прищурившись. — Или способствуете срыву керенийских мероприятий, прикрывая побег кошки?
— Одно другому не мешает. Тем более не одной кошки, а двух. Пушистик тоже сбежал.
Молчавшая до этого Кристина торопливо закивала:
— Их там трое, — почти шепотом произнесла она, пальцем указывая на низ платья. — И все никак усесться не могут. Хорошо еще, что не дерутся.
У меня аж бровь выгнулась от удивления. Мурз не будет Мурзом, если сразу конкурента не пришибет. Что-то странное творилось в Керенийском королевстве.
— С котами позже разберемся, — перебил мои мысли герцог. Он подошел к моей подруге и очень четко произнес: — Кристина, мне срочно нужны противоядия. И мне не важно, что там у тебя три кота. Достать зелья нужно кровь из носу.
Подрута побледнела еще больше, а потом дернулась, словно от боли, и тихонечко взвыла:
— Мурз, скотина волосатая! Ты мне ногу расцарапал!
Вместо ответа из-под платья высунулась рыжая лапа, выталкивающая расстегнутый патронташ с колбами.
— Хоть какая-то от тебя польза, — пробурчал герцог, нагибаясь и забирая противоядия.
Найдя среди них нужное, Эридан отдал остальные Кристине и, приказав всем оставаться на месте, кинулся к Даррию.
Только я не послушалась. За ним побежала:
— Герцог, а зачем мы вообще принцу помогаем, особенно после того, как узнали о Ризелле? Может, лучше оставить все как есть? Зато это сорвет или разрулит все ее планы.
— Эля, что тебе было неясно в просьбе постоять на месте? — бурчал Тарфолд, пробиваясь через кучкующихся дамочек к принцу. Теперь это сделать было сложнее, так как Даррия пропустили поближе к танцующей Анфиске, а за ним смыкалась плотная толпа других зрителей. — Нам нельзя ничего срывать, у нас есть несколько дней, чтобы понять, кто второй заговорщик, и помешать им.
— Вы что, хотите и котов вернуть? — не поверила его словам я.
— Черт с ними, с котами, если получится, мы их даже выведем из дворца, — выдохнул он. — Весь этот фарс придумывался ради смотрин для Даррия и объединения королевств. А значит, и с заменой этого зверинца королева что-нибудь придумает. Она и не из таких ситуаций выпутывалась.
Его слова принесли мне временное спокойствие.
Все же герцог не был таким бессердечным чурбаном, которым хотел казаться. Котов он жалел, только открытым текстом этого не заявлял.
Последней преградой на пути к принцу стал плотно сомкнутый ряд стражей. Тараном такую орду пробить было сложно — уж слишком стойко мужчины охраняли покой Даррия и выплясывающих Анфиску и Лиларда.
Цепким взглядом Эридан вычислил среди стражей начальника, материализовал длинный зонт-трость и закругленной рукояткой притянул того за шею.
Высокий, подтянутый телохранитель офигел от подобной наглости, у него аж усы гневно встопорщились.
— Вы что себе позволяете? — наехал он на Беллатриссу, но тут же был осажен ее визгливой тирадой.
Я даже не подозревала, что герцог может подобное изобразить.
— Это вы что себе позволяете? — обвинительно выдал он, имитируя голосом женскую истерику. — Более того, вы способствуете этому!
— Чему этому? — не понял начальник.
— Разгулу разврата! — «Компаньонка» гневно топнула туфелькой так, что плитка под каблуком дала трещину. — Почему ваши стражники пожирают глазами мою подопечную? — и указала кончиком зонта на Фиску, изображающую движение «кошечка» из арсенала стриптизерши-любительницы.
«Действительно, почему? — саркастично отметила Эльвира. — Может, потому, что на них только безглазый не пялиться сможет?»
Челюсть главного стража удивленно отпала вниз. Но мужик тут же собрался и перешел в контрнаступление:
— Сами виноваты! Как воспитали своих подопечных, так мы на них и смотрим! — и довольно гоготнул.
Беллатриссе подобный тон не понравился, и она разразилась новой истерикой.
На шум стали оборачиваться, даже принц отвернулся от танцев на столах и перевел внимание на чудо-компаньонку. Она отвлекала его от лицезрения прекрасного, из-за чего Даррию пришлось обратиться к начальнику стражи с приказом:
— Господин Крамд, будьте добры, выведите эту даму из зала. Она мешает всем развлекаться.
— Будет сделано, Ваше Высочество, — откликнулся страж и попытался схватить компаньонку за руку.
Не тут-то было. Герцог ловко огрел охранника зонтом по рукам и ломанулся к Даррию. Колба с зельем сверкнула в руке.
Вот только лицо принца по мере приближения грозной дамочки стало непредсказуемым образом меняться. Даррий расплывался в глупой и счастливой улыбке, а в его глазах разве что сердечки не плясали.
— О! Нет! — прифигела я от осознания случившегося.
Вокруг только купидончиков не хватало, чтобы все понять. «Вечная любовь» начала действовать!
— Любимая! — распахнув объятья, сделал шаг навстречу Беллатриссе принц. — Я нашел тебя!
Чертыхнулась и компаньонка. До цели оставался лишь метр, когда начальник и остальная стража опомнились и всем отрядом кинулись ее скручивать.
Приказание вывести Беллатриссу из зала ведь никто не отменял.
Каким бы крутым Эридан воином ни был, но против двадцати стражей не попрешь, а если попрешь, велик риск потерять в бою парик и платье.
Даррия же продолжало плющить, и вместо отмены приказа он кинулся своим телом защищать «обретенную любовь всей жизни».
— Я спасу вас, — героически огласил он, чем поверг в шок всю собравшуюся публику, и, обнажив клинок, бросился на одного из охранников.
Декоративное оружие, явно предназначенное максимум для нарезки колбасы, сверкнуло инкрустацией из сотен бриллиантиков и оставило короткую царапинку на магической броне стража.
Потенциальные невесты, стоящие в сторонке, изумленно ахнули. Теперь не только зверские и уничтожающие взгляды перекинулись на Беллатриссу, но еще и десяток запущенных шпилек и заклятий.
Самые наглые кинулись наперерез к принцу, не подпуская его к объекту вожделения.
Анфиса с Лилардом, оценив новый расклад, слезли со стола и теперь пробивались через разъяренных дамочек уже на помощь к Эридану.
Я, находившаяся ближе всего к нему, кое-как отбила половину снарядов, с магией препод справлялся сам.
Создалась ситуация классической кучи-малы. Герцогу не давали добраться до принца, принцу не давали добраться до любимой. Драгоценное время для введения антидота против «вечной любви» утекало.
«Это что получается? — забеспокоилась шиза. — Принц влюбился в нашего Эрушку?»
«Точнее, в Беллатриссу! И не называй герцога нашим, в крайнем случае он твой. И если мы сейчас что-нибудь не придумаем, брачный конверт Даррий вручит именно ему, а у тебя появится соперник».
«Я не согласна!»
«А у тебя никто и не спрашивал».
Эльвирка беспокойно заелозила по подсознанию.
«Придумала! — победно огласила она. — Бей колбу — разбрызгивай противоядие! Чем ты хуже дворянок, если они сумели его опоить таким способом, то ты сумей вылечить!»
— Легко сказать, — пробурчала я вслух, оценивая количество стражей, которые плотно окружили компаньонку.
До Эридана своими силами мне было не добраться, но на помощь подоспела Анфиска с метаморфом.
Времени объяснять им что-то не было. Ограничилась коротким: «Нужно срочно расчистить путь к Даррию и освободить герцога!»
Меня поняли мгновенно и разделились.
Лилард продолжил ломать комедию и с криком: «Это мой принц! Я для него исполняла танец любви!» — ласточкой нырнул в кучу буйных девиц, сдерживающих керенийского наследника.
Тут же стали появляться первые жертвы его произвола. Метаморф где-то разжился отравленными заколками (Анфиска, наверное, подсобила), и теперь одна за одной на пол валились выведенные из строя сонным зельем соперницы.
— Так, подруга, — развернула я к себе танцевальную звезду сегодняшнего вечера. — Нам надо добраться до Эридана. Нужна диверсия!
— Тебе что, на сегодня мало диверсий было? — Она скептически выгнула бровь. — У меня уже ноги отваливаются эти диверсии вытанцовывать.
— Боюсь, на этот раз даже стриптиз в твоем исполнении не поможет. Нужно что-то более эффектное.
— Герцог запретил поджигать дворец.
— Не настолько эффектное, — покачала головой я.
Фиска призадумалась и полезла поднимать подол своего платья, оголяя стройные ножки до бедра. Добралась до патронташа, достала две колбы и торжественно вручила мне их.
— Это что? — спросила я, вчитываться в названия на склянках не было времени.
— «Синий туман», — хитро улыбнулась она. — Только действует он недолго. Одну выпиваешь, вторую об пол бьешь. И пока все мечутся ослепшие в панике, делаешь свое дело.
Я внимательно изучила зелья: в одном клубилось нечто мутно-синее, а второе было прозрачно, словно слеза. Откупорив последнее, залпом его опустошила и ничего ровным счетом не почувствовала.
— А теперь разбей вторую, — поторопила Фиска, прикрывая глаза.
Я еще раз оглядела ту вакханалию, которая происходила вокруг. Интересно, сколько у Даррия осталось? Минута? Две?
Лилард уже почти пробился к принцу, дело оставалось за малым.
Я со всей дури шарахнула колбу об пол. Звон стекла в окружающей суматохе слышен не был, зато сплошной туман, вырвавшийся из склянки, мгновенно застелил все вокруг — радиусом метров в десять — кромешным синим маревом.
Раздались паникующие крики ослепленных. Куча-мала усилилась. Те, до кого туман не достал, убегали прочь из зала. Остальные девушки хаотично носились, терли глаза, размазывая тушь, спотыкались, сталкивались друг с другом и стражами.
Охрана тоже растерялась, и, хотя служебные навыки не позволили им поддаться всеобщему безумию, они просто замерли, не шевелясь и не выпуская из рук Беллатриссу.
В этом хаосе видела только я. Мое зрение из-за выпитого антидота не пострадало. И теперь я перешагивала, перепрыгивала, обходила горе-невест и охранников, но упорно пробиралась к герцогу.
Сдерживающих его охранников пришлось ткнуть парализующими шпильками, а после помочь Эридану выбраться из их окостенелых рук.
— Это ты, Савойкина? — неуверенно спросил он, слепо опираясь на меня. Его правый живой глаз утратил зрение, артефакт же неопределенно мерцал фиолетовым.
— Я. Как вы догадались?
— Око. Оно различает силуэты, но не больше. Глеб явно доработал зелье. Не думал, что у «синего тумана» может быть подобное действие.
— Сколько у нас времени? — решила не тратить время на разглагольствования.
Колбу с противоядием для Даррия я уже забрала, вопрос оставался лишь в том, успею добежать и залить ему это в глотку или придется распылять.
— Секунд двадцать.
Значит, не успею.
Вы когда-нибудь пытались попасть иголкой в летящую муху? Нет? Вот и я не пыталась, но пришлось.
Сняла туфельку и подбросила бутылочку с антидотом как можно выше. Замах — и каблук летит подбивать этот снаряд.
Жаль я не телекинезист, было бы проще. Потому что склянку разбить полностью не удалось. Небольшой скол сбоку высвободил наружу лишь несколько миллилитров.
Порадовало хоть то, что они упали где-то в районе принца. Сам же пузырек приземлился среди паникующих невест и тут же был безвозвратно раздавлен и размазан по полу.
— Миссия выполнена, — неуверенно проговорила я и добавила: — Наверное.
Насколько я видела, Даррий уже перестал вырываться и петь песни о великой любви. Он осоловело хлопал невидящими глазами и пытался осознать произошедшее.
Туман медленно начинал рассеиваться, а зрение возвращаться к окружающим.
С грохотом распахнулись главные двери залы, оттуда ввалился дополнительный отряд стражи во главе с раздающей приказы Ризеллой.
Королева явно переигрывала, но от этого проблем меньше не становилось.
— Кажется, пора сваливать. Герцог, а давайте нарушим запрет на телепортацию в замке. Боюсь, нас по головке за произошедшее не погладят.
— Впервые за долгое время соглашаюсь с женщиной.
Он уже справился со слепотой и, добравшись до невидящего Лиларда, подхватил его под руку, помогая выбраться. Я же вела Анфиску. Она очень вовремя прикрыла глаза, поэтому некоторые силуэты вокруг различала.
Кристинка и король Пятого Радужного обнаружились прячущимися за одной из колонн. До них туман так и не добрался. На руках они держали чихающих Бусинку и Пушка, глаза у несчастных слезились. Мурзу же было хоть бы хны. Рыжий бегал вокруг и переживательно заглядывал в глаза любимой.
— Уходим! — бросил им герцог и открыл портал.
Туда он затолкал беспомощного Лиларда, Анфиску и подфутболил ногой Мурза.
Оставшиеся торопливо двинулись за ними следом.
И только оказавшись в поместье герцога, я смогла выдохнуть спокойно.
Где чины — там казнокрадство да интриги и лукавство!
Эридан устало опустился на ближайшее кресло и стащил с себя потрепанный парик Он прикрыл живой глаз и целую минуту провел, не шевелясь, в таком положении.
Анфиска промывала глаза Лиларду возле умывальника. Зрение медленно возвращалось к пострадавшему метаморфу.
Коты, ощутив смену обстановки, тут же вырвались из рук Крис и ее нового знакомого. Теперь животные, радуясь освобождению, носились по гостиной.
Из глубины дома пришлепала Чешуйка. Она скептически оглядела представшую картину, чихнула и подпалила платье на короле Пятого Радужного, а после этого присоединилась к бешеным скачкам котов.
Мурз удивительным образом принял в свою компанию Пушистика. Белоснежный котяра, впервые за долгое время почувствовав свободу, резвился и кувыркался словно в последний раз в жизни — повис на гардине, а потом свалил ее вместе с карнизом.
Я растерянно стояла посреди всего этого, и меня накрывал запоздалый мандраж.
— Ризелла нас вычислит, — трагично выдала я. — Мы же по-любому где-нибудь спалились.
Не питала я иллюзий, что Ризелла нас не раскусит. Конечно, она вряд ли догадается, что это мы с Эриданом платьями пол в ее спальне протерли, даже пропажу котов с нами будет сложно связать, но не сопоставить Анфискины танцы на столах и ту диверсию, которая произошла дальше, будет сложно.
Интересно, тут заключенных сразу казнят или есть альтернативный вариант каторги на северах?
А еще эти двое к нам привязались… Им-то что надо?
Я сверлила короля Пятого Радужного и Лиларда напряженным взглядом. Метаморф уже снял маскирующие чары, и теперь мужчины стояли в сторонке и о чем-то тихо переговаривались. Вот какие у них мотивы нам помогать? Никаких. Зато опасаться гнева королевы им не нужно, ведь образы «барышень» были всего лишь плодом воображения мага.
— Так! — повелительно прервал мои мысли герцог, обращаясь ко всем. — Дамы и господа, у нас большие проблемы.
Это еще мягко сказано. Они не просто большие, они гигантские.
— Ваше Величество, — обратился злыдня к высокому шатену. — Я так понимаю, вы нашу скромную обитель без ответов теперь не покинете?
Король утвердительно кивнул.
— Да, было бы крайне любопытно узнать, что заставило герцога Эридана Тарфолда устроить такой спектакль. И раз мы оказались в подобной ситуации, отбросим официоз, можно просто Велидор.
Он бросил красноречивый взгляд в сторону Кристины, подруга ответила потупленным взором и пунцовой краской, разлившейся по щекам.
Герцог сделал вид, будто ничего не заметил, только желваки на челюстях заиграли. Не до чужих переглядываний ему было.
В следующие полчаса мы делились полученной информацией. Новость о заговоре Ризеллы шоком для Велидора не стала.
— Всегда подозревал в ней змею подколодную. А вот ваши косвенные догадки о том, что она мать магистра Глеба, — крайне интересны. Ведь это означает ее супружескую неверность. Более того! В подобном случае законность прав Даррия на престол ставится под большое сомнение.
— Это еще почему? — мне, как иномирянке, был неясен этот момент.
— Если родство магистра и королевы подтвердится, то Ризеллу объявят предательницей Керенийской короны, а законнорожденность ее последующих детей поставят под вопрос. Является ли Даррий вообще сыном Викториана?
Я представила принца и короля Керении. Сходство все же было. Оба шатены, высокие, но на этом общие черты заканчивались.
— Стоп! — перебила Кристина. — Мне кажется, вы не о том думаете. Черт с ним, с принцем. Главное, кто отец Глеба? Где королева была сто лет назад?
— В Фердинарии, — почти хором выпалили ответ я, Анфиска и, как ни странно, герцог.
Принцесса Артэденийская ведь рассказывала о том, как Ризелла пять лет прожила безвылазно в соседнем государстве. Занималась подписанием торговых и политических договоров.
Дозанималась, короче…
— Выходит, отец — кто-то из свиты Фердинанда! — довершила вывод Анфиса. — Или сам Фердинанд, — тут она глупо хихикнула. — Все же знают, что он один из самых сильных телекинезистов в Двадцати Королевствах. Как и Глеб.
Мои глаза округлились. Неожиданно из сироты Глеб потенциально становился первенцем короля, а следовательно, и единственным наследником.
— Да быть такого не может, — недоверчиво выдохнул Лилард. — Допустим, Ризелла действительно родила за эти пять лет, и факт того, что она избавилась от ребенка, логичен. Законного мужа ведь рядом не было, а Викториану такое чадо за свое не выдашь. Но Фердинанд… Король бесплоден, этот факт общеизвестен. Иначе ему не надо было бы подписывать это дурацкое объединение с Керенией. А касаемо дара телекинеза у магистра, то это вполне объяснимо — если он сын Ризеллы и унаследовал ее дар, то в нем вполне мог проявиться и другой талант. Телекинез нередок среди потомков Великого Артаксара.
— И много вы таких знаете? — Анфиска уже достала ватман с недорисованной в прошлый раз схемой и теперь дополняла ее деталями.
— Достаточно. Высшая знать в той или иной степени имеет с ним родство, — ответил на вопрос Эридан. — Если не ошибаюсь, то даже у маркизы Кларентины есть толика его крови.
Да уж. Такое заявление значительно расширяло круг подозреваемых. Да кто угодно мог претендовать на роль любовника королевы.
Я заглянула в Фискину схему и кое-что вспомнила:
— Выходит, Глеба уже давно подставляют. И Ризелла тогда разыграла покушение на саму себя, отдав Мадлен на растерзание.
Эридан призадумался, восстанавливая в памяти события того дня:
— Глеба опоили любовным зельем, растворенным в крови королевы вместе с ядом.
— Как мы уже поняли, ядом королеву не убить. Небось сама наглоталась, еще и удовольствие от этого получала. — Фиска усердно записывала на ватман новую информацию. — А когда план провалился, сдала свою фрейлину.
— Все равно в истории есть пробелы, — продолжала рассуждать я. — Не собиралась же Ризелла в самом деле умирать, если целью изначально был Глеб. Зачем было устраивать подобную многоходовку?
— А это мы у нее самой узнаем. У нас есть три дня, чтобы выяснить, кто ее сообщник, а также собрать доказательства их вины. — Злыдня встал с кресла. — Мой прямой долг, как герцога Великих Гор, защищать целостность Двадцати Королевств. Если королева посягнула на наши устои, я буду вынужден навести порядок, сам или с использованием драконьей армии.
Я слушала и не верила. Он всерьез это заявил? Поднять армию?!
Мое мнение явно разделил Велидор.
— А не слишком ли суровые меры? Драконы — мощнейшая сила. Вопрос можно решить всего лишь громкой оглаской. — Король Пятого Радужного выглядел действительно удивленным.
Эридан же помрачнел еще больше:
— Кем бы ни был любовник Ризеллы, но у него Верховный камень Артаксара. Мощнейший артефакт. И я боюсь, что даже армии может оказаться недостаточно в случае осложнений.
Признаться, за всем случившимся я даже забыла о каком-то камне, вскользь упомянутом «темной лошадкой». А герцог помнил, да и Велидор с Лилардом побледнели при упоминании таинственного артефакта.
— А вы сейчас о чем? — с подозрением поинтересовалась я. — И кто этот Артаксар, если о нем говорят с таким священным ужасом?
Небольшой экскурс в историю мне устроила Кристина. Не зря по ночам учебники штудировала:
— Последний правитель этого мира до разделения на Двадцать Королевств. Невероятно могущественный маг. Судя по хроникам, людей подобной силы больше не рождалось. В конце жизни разделил царство между детьми на двадцать частей, а еще заточил свой дар в шести разных артефактах. Первый — «орлиное око» — у герцога Эридана, второй — шар неподдельной правды — на протяжении веков хранится в Керении, мы на этом «полиграфе» присягу проходили. «Сталь власти» вроде бы на Земле. Остальные не знаю где, по крайней мере, в книгах не указано.
— Уничтожены во время Великих магических войн, — перебил ее герцог. — Но это не так важно. Радужный камень объединял силу всех в одно в случае их уничтожения. Некая магическая страховка после полной потери остальных артефактов.
Заинтересовавшийся Велидор поспешил уточнить:
— Любопытная информация. Я подобной нигде не находил, даже в королевских архивах.
— Ее там и быть не может, — пояснил герцог. — Артаксар создавал «радужный» как последний шанс и страховку против непредвиденных бед. И посвятил в эту тайну только род Тарфолдов, как хранителей целостности Двадцати Королевств.
— Выходит, у кого бы ни был камень, он даже не до конца осознает его возможности?
— Все верно. Хотя отдаленно, думаю, о чем-то он подозревает. Сейчас внутри камня силы двух артефактов — «вестника будущего» и «лунной призмы». И если с первым все ясно — он предсказывает очень глобальные события, то второй гораздо опаснее. «Лунная призма» — весьма каверзный маскирующий и усиливающий артефакт. Именно из-за него я не узнал голос незнакомца. Словно пелена мешает вспомнить, кто именно это был.
— А что конкретно он усиливает? — Я вспомнила реплику о том, что новый обладатель радужного камушка собрался наведаться к Глебу, и мне не по себе стало.
— Любые природные силы и способности. Десятикратно.
Свое лицо я не видела, а вот Крис обеспокоенно ко мне придвинулась и приготовилась ловить меня, если надумаю рухнуть в обморок.
— Ты побледнела.
Взволнованная подруга протянула мне стакан наколдованной воды, от которого я отказалась.
— Мы должны их предупредить, — выдохнула, глядя на Эридана. — Отправиться во Внешний мир, найти Глеба и Трою и все им рассказать. Герцог, откройте портал, я сумею их найти. Не знаю как, но сумею.
Тарфолд покачал головой.
— Я уже думал об этом. Но мы должны остаться здесь, на виду. Особенно после сегодняшних событий. Исчезнем — и у нас не останется шансов узнать о заговоре больше.
От услышанного внутри все вскипело.
— Вы серьезно думаете, что я останусь спокойно сидеть, зная, что они там в опасности?
— Эля права, — встряла Анфиса. — После танцев на столе меня к дворцу и на пушечный выстрел не подпустят. Даже странно, что за нами еще стража не явилась.
— И не явится. — Эридан подошел к окну, откинул штору и выглянул на улицу. — Королева замнет эту историю, тем более после опаивания зельем Даррия. Предать это огласке — подставить под удар сына. Она недооценила целеустремленность потенциальных невест, а эти дамы принца еще и не таким «пойлом» нашпигуют. Ризелле нужно, чтобы все шло своим чередом, вплоть до финального бала, а значит, никаких громких арестов и огласки не последует.
Я слушала и продолжала звереть:
— Вы сейчас это говорите, чтобы нас успокоить или Глеба не предупреждать?
— Не мели чушь! — рыкнул он на меня. — Я думаю над способом!
Фиса встала и шумно отодвинула стул, на котором сидела.
— А что тут думать? Я отправлюсь. Свалите все на то, что за вызывающее поведение сослали меня обратно в Академию. Это будет вполне логично и не вызовет подозрений.
Чешуйка, носившаяся по комнате, услышав подобное, подбежала к пироманке, испуганно прижала уши, округлила глаза и принялась обнимать крыльями Фискину ногу, мол, не отпущу.
— Гру-ур-р, — послышалось ее грустное урчание.
— Она тебя мамой назвала, — умилилась Кристина.
Герцог покачал головой:
— Вот тебе и ответ на вопрос. Чешуйку тоже бросишь? А она без твоего огня не выживет. Ее необходимо регулярно согревать.
— Могу с собой взять, — упрямилась подруга. — Она маленькая, много места не займет.
— Дракона? Во Внешний мир? А прятать где будешь? В сумке?! Чешуйку никакая маскировочная магия не возьмет. — Брови злыдни взметнулись вверх. — Так что отметаем эту идею. Другие конструктивные предложения есть?
Стоящий рядом с Велидором метаморф отошел от короля, присел рядом со жмущейся дракошей и легонько коснулся макушки. Тотчас же внешность зверька мигнула и пошла рябью, превратив малышку в комнатного пуделя.
В стороне зашипел не разобравшийся в ситуации Мурз, но, принюхавшись, успокоился и вернулся к Бусинке, которую собрался защищать.
— Ну вот, — довольно отряхивая руки, заявил Лилард. — А вы говорите, что никакая маскировка не поможет. Даже кот перепутал. Так что я могу отправиться с Анфисой во Внешний мир и помочь.
Такому предложению я откровенно удивилась и не смогла удержать ядовитый вопрос:
— Вы, конечно, простите, уважаемый Лилард, но зачем вам вся эта гуманитарная помощь отсталым фрейлинам? Никогда не поверю, что за красивые глаза!
Наверное, я окончательно прониклась жестокостью этого мира, но после выходки Ризеллы и ее высокопоставленного любовника стала параноиком и верить никому, не проверив их истинных намерений, не собиралась.
— А если даже и за красивые глаза? — возразил метаморф. — У Анфисы они прекрасны. Особенно в гневе. Так и горят пламенем.
Подруга зарделась, опустив те самые хваленые очи в пол.
На помощь мне пришел герцог:
— Я бы тоже предпочел услышать более адекватную версию и мотивы подобного рвения, в противном случае никто никуда не отправится.
Лилард тяжело вздохнул и покосился на своего короля. Велидор пожал плечами.
— Нам не очень нравится перспектива объединения Керении и Фердинарии, особенно учитывая вновь открывшиеся обстоятельства. После подписания пакта Ризелла вплоть до коронации Даррия будет иметь официальный доступ к армии соседнего государства. Учитывая всплывший камушек, следующей жертвой может стать Пятое Радужное. А я своим подданным такой гадкой жизни не хочу. Поэтому, если удастся сорвать мероприятие и доказать родство Глеба с королевой, я вздохну спокойно.
Звучало вполне логично, только мне все равно отчего-то не верилось.
«Это тебе параноидальная горячка от зельевара передалась, — напомнила о своем существовании шиза. — Того и гляди тоже начнешь бегать и всех ядом угощать с вопросами: а ты мне веришь?»
«А сама-то ты этой парочке доверяешь? Мне вот за Анфиску страшно. А вдруг Лилард маньяк?»
«Ну-ну! Пусть он хоть трижды маньяком будет, злобная Анфиса в гневе — страшная женщина. Да они на пару с Чешуйкой полстолицы испепелить могут. Так что ни один маньяк, если не захочет обугленного достоинства, на твою подругу не позарится!»
«А ты это гарантировать можешь?»
«Зуб даю! — уверила шиза и тут же хихикнула: — Он, правда, у нас с тобой общий».
Я покосилась на пироманку. Фиса предложением помочь от Лила была явно довольна, таинственная улыбка играла на ее губах. Подруга ожидала от герцога согласия на эту операцию по спасению Трои и Глеба.
А у Эридана и выхода иного не было.
Все же из всех возможных вариантов этот являлся самым лучшим. Если за нашими преподавателями во Внешнем мире следили люди заговорщиков, то маскировка от Лила была как нельзя кстати. В случае же стычки огненный дар Анфисы был самым подходящим для ведения боя.
Сборы Фиски много времени не заняли. Я и Кристина помогли чем могли — укомплектовали в ее патронташ самые нужные, на наш взгляд, зелья, наколдовали повседневную одежду: кофточку, джинсы и кроссовки. Для Чешуйки нашлась просторная сумка, куда дракоша сама залезла и, свернувшись клубком, уснула.
Лилард за сборами поглядывал со снисхождением и даже пальцем не спешил пошевелить, чтобы хоть какую-то иллюзию деятельности создать.
Когда же Эридан поинтересовался, нужно ли метаморфу хоть что-нибудь: оружие, снаряжение, одежда, маг щелкнул пальцами и тут же оказался похожим на обычного студента-заучку — выглаженные по стрелочке брюки, вязаный свитер, очки на пол-лица. Даже ботиночки сверкали лаковым блеском.
— Я стараюсь появляться во Внешнем мире хотя бы раз в год, чтобы быть в курсе тенденций. Поэтому в окружающую обстановку вполне смогу вписаться, — заверил он. — Думаю, даже ваших преподавателей смогу отыскать, нужна лишь вещь, принадлежащая одному из них.
В этот момент я пожалела, что не взяла из Академии шкатулку Глеба, но на помощь пришла Кристина, вспомнившая, как мы у Трои из запасов сюрикены забрали.
Оглядев острые «звездочки», Лилард остался доволен.
— Вполне подойдут, — прокомментировал он. — Я так понимаю, у нас в запасе будет чуть больше дня на поиски. Потом же следует ожидать агрессивно настроенного гостя, вооруженного «радужным камнем»?
Пришлось только кивнуть, соглашаясь.
Эридан за время сборов успел сменить платье на привычный мужской костюм и теперь отвел Анфису в сторонку, где выдал ей последние инструкции. О чем они говорили, я не слышала, но вернулась подруга крайне довольной и с короткими ножнами в руках.
— Огненный клинок, — тайком шепнула она нам с Кристиной. — Работает только в руках пиромага. Эриданище расщедрился и откопал его где-то в своих несметных артефактных сокровищницах. Сказал, если вдруг что, могу отбиваться на полную катушку.
Факт наличия у Анфисы дополнительного оружия меня успокоил. Все же лишний ножик еще никому не повредил.
Портал во Внешний мир Эридан открывал вместе с Лилардом. Яркая, пульсирующая белым светом прореха манила чем-то родным и тянула войти. Пришлось силой заставить себя отвернуться. А метаморф и подруга исчезли в режущей глаза вспышке, стоило им приблизиться к двери в родной мир.
— Вот и все, — отряхнул руки Эридан, закрыв портал, и обратился к Велидору: — Кстати, Ваше Величество, а что теперь будете делать вы? Ведь без помощи друга у вас исчезнет маскировка, позволявшая скрываться во дворце.
— Все верно! — подтвердил король. — Теперь путь на мероприятия для меня возможен лишь по официальному приглашению и под своей личиной. Тем более я обещал королеве все же явиться на финальный бал.
— А сейчас куда собираетесь направиться? Я так понимаю, что раньше вы жили во дворце, а теперь остались даже без ночлега?
На вопрос Велидор равнодушно пожал плечами:
— Не вижу в этом никаких проблем. Пара золотых — и я смогу заночевать в любом трактире. Сомнительно, что простые керенийские граждане узнают в лицо правителя Пятого Радужного. Мне стоит лишь дождаться послезавтра официального выхода в свет.
Эридан внимательно выслушал его аргументы и предложил:
— И все же на улицах столицы может быть небезопасно. Мой долг предложить вам остаться на несколько дней в этом доме!
Я нахмурилась. Велидор производил впечатление хорошего человека и Кристине уже не раз помог, но вот только короля нам здесь и не хватало для полного счастья.
Однако мое мнение явно никто не разделил, потому что, едва Велидор согласился на предложение герцога, Кристина тотчас же ушуршала проводить гостю экскурсию по дому и помогать ему с заселением.
Вот так я опять осталась наедине с Эриданом. Успокоившихся к этому времени котов я в расчет не брала.
— А вот теперь, — произнес преподаватель, — давай разберемся с тобой и твоим даром. Эля, что произошло во дворце?
Я опустила глаза. Как же мне не хотелось ему ничего рассказывать, но изнутри на откровения подтолкнула шиза.
«Да расскажи ты ему уже, — милостиво разрешила она. — А то он нас точно в психушку отправит!»
Пришлось сдаваться герцогу со всеми потрохами. Начиная с того, какой милой Эльвира была в самом начале, и заканчивая тем, какой стервой-захватчицей стала сейчас:
— Вот и выходит, что я сама по себе, а она сама по себе!
Он слушал внимательно, иногда переспрашивал, уточняя детали. Хмурился, а в конце подвел итог:
— До этого я думал, что у дара прорицания иная природа. Но теперь, исходя из описания судеб предыдущих пророчиц, понимаю — все они сталкивались с чем-то подобным.
— И как они справлялись с этим? — невинно поинтересовалась я. — Удавалось найти управу на их шизу?
Выражение Тарфолда мне не понравилось. Едва он услышал мой вопрос, черты его лица словно окаменели. Он явно не хотел отвечать мне.
Внутри зародились нехорошие предчувствия.
— Герцог, может, все же расскажете?
— Они умирали, Эль! Сходили с ума, борясь со своим даром за существование.
Я отшатнулась и запаниковала. Похожая реакция была и у Эльвиры.
«Эй! Я жить хочу! — завопила она. — А как же мое светлое будущее в роли герцогини Нейтральных земель?!»
Я аж закашлялась.
«Уж лучше в психушку! Эльвира, ты можешь и дальше мечтать о чем угодно, но это тело мое. А я к Эридану, если ты не заметила, дышу крайне холодно!»
«Значит, запремся в монастыре! Потому что житья с кем-то другим я тебе не дам!» — выставила она ультиматум.
— Эля, ты почему молчишь? — выдернул меня из мыслей герцог.
— Ну могу поплакать, — саркастично предложила я. — Чем еще мне заниматься, если я узнала, что медленно съезжаю с катушек из-за своего дара. Самое дурацкое, что мы с Эльвирой даже договориться не можем, вот как тут ясность ума сохранить?
— Если верить хроникам, то все начиналось именно с таких симптомов. Провидцы спорили сами с собой, назывались другими именами, а дальше все становилось еще хуже.
Отличная перспектива, я вскочила с кресла и принялась измерять комнату шагами.
— Возможно, есть способ договориться с твоим даром? — предложил Эридан. — Вот чего она от тебя хочет?
Мне захотелось заорать и затопать ногами.
— Чего хочет? — выплюнула я и сорвалась на гневное шипение. — Вас она хочет! Любит до умопомрачения, и мое тело бы ей не помешало.
От удивления живой глаз герцога округлился.
— Да-да! Вы не ослышались, — продолжала я. — Эльвирка в вас влюбилась. И на тот поцелуй с вами она меня подбила!
Мое откровение стало для герцога шоком. А ведь действительно, все из-за него началось. Не накинься он на меня тогда в коридоре под действием дурацкого зелья, дар, возможно, и не пробудился так рано. Это ведь действия Эридана спровоцировали мой шок и стресс, так что пусть теперь тоже последствия расхлебывает.
— Что же вы молчите? — остановившись, потребовала ответа я. — Не рады еще одной поклоннице?
— Скорее растерян.
Отличное признание. Я плюхнулась обратно в кресло, согнав оттуда белоснежного Пушистика. Шустрый кот уже умудрился свернуться там калачиком и начать вылизывать лапу. Фердинандский любимчик сделал вид, что обиделся, мяукнул и ретировался под стол.
— Может, есть способы избавиться от дара? — озвучила я давно вертевшуюся в голове мысль.
Эльвира от подобного завопила, но я ее проигнорировала.
Герцог же призадумался. На долгое время повисло тягостное молчание, разбавляемое лишь голосом шизы:
«Вот, значит, как? А я тебя подругой считала! Помогала, чем могла, а ты избавиться от меня решила?!»
«Ну, знаешь ли, помирать тоже неохота! — наконец удостоила ее вниманием я. — Просто других выходов не вижу!»
Шиза обиженно умолкла, а потом буркнула гордое: «Герцог все равно меня спасет!» — и притихла окончательно.
— Избавиться полностью не выйдет, — тихо произнес Эридан. — Можно только передать кому-то. Существует древний запрещенный ритуал. Но для этого необходимо несколько условий. Принимающий должен быть очень на тебя похож и согласен подобный дар принять. И здесь начинаются проблемы.
Говорил он медленно, словно пытался донести до меня тайный смысл этих слов.
— И какие же проблемы? — потребовала я пояснений.
— Где найти похожую девушку, которая добровольно согласится в будущем сойти с ума?
Я болезненно закусила губу. Было над чем подумать. Неужели все настолько безнадежно?
И в то же время я не верила, что выхода нет.
«А если мы найдем компромисс? — опять всплыла шиза. — Вот сама подумай: зачем нам друг друга доводить? Разве не проще договориться? Например, денечек ты хозяйничаешь, денечек я?»
«Ты точно больная, — констатировала ей диагноз. — Одна жизнь на двоих? И как ты это представляешь? Целый день будешь носиться в любовной горячке за Эриданом, пока ему не надоест и он не прибьет нашу тушку лично? Уж лучше в монастырь!»
«А мне, думаешь, будет приятно наблюдать, как ты с Глебом луну разглядываешь?» — вспылила она.
Отвечать ей не хотелось. Тем более начала раскалываться голова.
От боли пришлось даже схватиться за виски и застонать.
Вдобавок еще и кровь из носа пошла.
Ко мне мигом подскочил испуганный герцог и принялся вытирать алые капли белоснежным платком.
— Вы там спорите, что ли? — как-то особенно проникновенно спросил он.
Молча кивнула.
Отвечать вслух не хотелось. Сейчас бы анальгина пару таблеток.
— Выпусти ее. И я с ней поговорю, — попросил Тарфолд.
Я приоткрыла глаза и посмотрела на него, словно на психа. Все же они с Эльвирой стали бы замечательной парой: злыдня и шиза. Лучше не придумаешь.
Хотя, надо признать, было в его предложении рациональное зерно. Если у меня не получается договориться с этой психопаткой, то, может, объект своих желаний она послушает.
— Да пожалуйста, — буркнула я и была тут же вытеснена на задворки сознания.
Интересно, что же герцог ей сказать хочет? О том, что у шизы ноль шансов и у них ничего не выйдет? С удовольствием послушаю этот диалог.
Зато боль отступила. Теперь весь спектр неприятных ощущений испытывала Эльвира.
— Как непривычно жить, — простонала она, кривясь от мигрени. — Но я потерплю ради того, что вы мне скажете, герцог.
Эридан открыл рот и приготовился произнести мудрую речь, но неожиданный стук в дверь прервал его.
Кем бы ни был ночной гость, но ломился он настойчиво, словно к себе домой.
Мурз и Пушистик принюхались и, всклочив шерсть, дружно зашипели. Бусинка испуганно прижала уши и попятилась назад.
Глядя на реакцию котов, желание мчаться открывать дверь пропало.
Эридан аккуратно подошел к окну, отогнул занавеску и тут же отшатнулся:
— Ризелла! Одна и без охраны!
Эльвира растерялась. Она лажала уже второй раз за день, не предвидя важнейших событий, но тут же реабилитировалась — вскочила с кресла и принялась раздавать указания:
— Бусинка, Пушистик, марш в комнату. Предупредите Кристину, чтобы они с Велидором не высовывались. Мурз, ты останься!
Коты кинулись исполнять приказ. Растерянному герцогу шиза бросила короткое:
— Открывайте! Она не арестовывать нас приехала!
«А ведь действительно идеальная пара!» — еще раз подметила я.
Шиза приказывала герцогу не моргнув глазом, а вот я бы побоялась так нагло нарываться на его гнев.
Злыдня кивнул и пошел встречать высокую гостью.
— Из-за вас я нахамила не тому, кому следует!
На зашедшую в дом Ризеллу хотелось ощетиниться, зашипеть и грозно обмяукать, но рыжая Эля не позволяла. Она подхватила Мурза под пузо и отошла к стенке, где скромно стояла, ожидая, когда герцог усадит высокую гостью в кресло.
— Чем обязаны столь поздним визитом? — вежливо поинтересовался Тарфолд, располагаясь напротив Ризеллы.
— Мой визит сюда конфиденциален, — обронила королева и перевела взгляд на Эллу. — Ты тоже присаживайся, милочка. Не нужно изображать из себя истукана.
Рыжая покорно примостилась на узкий пуф у дивана рядом с Тарфолдом.
— Спасибо, Ваше Величество.
Хозяйка поглаживала загривок кота напряженными пальцами, однако внешне нервозности не показывала.
Впрочем, от опытного взгляда Сирской это не укрылось.
— Расслабься, девочка, — вполне миролюбиво разрешила она. — Я здесь не из-за того представления, которое устроили твои подруги во дворце. Кстати, где они? — задала злодейка вопрос герцогу.
Тарфолд не спешил ей отвечать сразу, но через мгновение небрежно обронил:
— Кристина наверху, принимает душ. Я решил не звать ее для вашего приветствия. Не думаю, что намыленная девица порадовала бы взгляд. А Анфиса наказана за сегодняшние танцы на столах и отправлена обратно в Академию.
Королева наигранно выплеснула руками:
— Очень жаль, что в погоне за сердцем моего сына ваша воспитанница поступила столь неприличным образом. Хотя ее боевые навыки не остались незамеченными. Мастерское уклонение от шпилек поразило начальника королевской стражи. Поэтому я надеюсь, девушка не будет отчислена. Такая фрейлина в будущем мне пригодится.
Когти Мурза болезненно впились в ногу Эли. Котяра очень хотел, чтобы в будущем Ризелле пригодились не фрейлины, а гроб.
— Хорошо, — излишне быстро согласился Эридан и тут же, прищурив живой глаз, спросил: — Ваше Величество, неужели в столь поздний час вас привело ко мне исключительно беспокойство о будущей подданной?
Королева отрицательно покачала светловолосой головой. В полумраке комнаты кот заметил, как блеснул десяток заколок. Легкое принюхивание подтвердило догадку — каждая из шпилек была тщательно обработана чем-то кислотно-ядовитым.
При всей своей притворной беспомощности королева не была так проста, как хотела всем казаться. Кот бы не удивился, узнай, что все фрейлины нужны Сирской лишь для отвода глаз.
— Я явилась по другому поводу, — начала она. — Мне необходимы контакты компаньонки, которая сегодня сопровождала ваших курсанток.
Эридан показательно изобразил удивление. Вышло очень натурально:
— Простите, но зачем? — вымолвил он. — Неужели вам понадобились услуги почтенной Беллатриссы?
— Скорее, наоборот. От ее услуг я хотела бы полностью отказаться, — в голосе мелькнула неприкрытая угроза. — Герцог, я хочу быть с вами откровенной. Не знаю, где вы нашли эту вертихвостку, но она подлила моему сыну сильнейшее любовное зелье! — ее голос взвился вверх. — Даррий околдован и одурманен!
Мурзу захотелось злобно расхохотаться! Так ей и надо, этой коварной королевке! И, не удержавшись, исторг победный кошачий мяв.
Элла испуганно прижала питомца к себе и принялась рассыпаться в извинениях:
— Простите, Ваше Величество. Это я виновата, кажется, чересчур сильно схватила котика за ухо!
Никто, разумеется, рыжего гада за ухо не хватал, но в качестве отмазы прозвучало неплохо.
— Мне это неинтересно, — отмахнулась от фрейлины Ризелла. — Я беспокоюсь за своего сына. Все, что спасло его от полного помешательства на Беллатриссе, это врожденный талант. Даррий обладает феноменальным иммунитетом, и сейчас, видимо, дар сработал, частично погасив действия зелья.
Мурз повторно издал победный вопль, чем окончательно взбесил королеву:
— Милочка, отпустите животное, хватит сжимать ему уши!
Кота немедленно выпустили, но далеко Мурз уходить не спешил. Присел подслушивать к ногам герцога. С этой позиции в случае чего было удобно напасть на Ризеллу и расцарапать ей ноги.
— Королева, я понимаю ваше негодование, но и выдать Беллатриссу не могу. Я не видел лично происходящего в замке, но, зная ситуацию вокруг наследника, могу предположить, что зелье подлить могла любая из гостей. Поэтому не стал бы беспочвенно обвинять почтеннейшую леди в поступке, который она не совершала!
— Стража утверждает обратное!
— Они могут ошибаться. Когда Беллатрисса поведала мне о событиях на девичнике, по ее версии она прорывалась стаскивать со стола подопечную Анфису, но гвардейцы ее не пропустили. И у меня нет оснований не доверять ее словам!
Царственной женщине речи Тарфолда не понравились. Но и заставить его подчиняться простым приказом она тоже не могла.
— Вы ставите под сомнение слова королевы?
Эридан покачал головой:
— Совсем напротив, я верю в то, что вы беспокоитесь за своего сына. Но разбрасываться обвинениями без доказательств не позволю. Тем более, будь ваша гипотеза верна, разве покинула бы так просто охотница за принцем свою добычу, едва ее добившись?
Королева промолчала, а после достала из складок платья огромный кошель, звенящий монетами.
— Здесь тридцать тысяч золотых и бриллианты на такую же сумму. Я изначально подозревала, что вы можете не выдать свою подчиненную. Поэтому предлагаю сделку: вы передадите ей эти деньги, и она навсегда исчезнет из Керении. Так, чтобы Даррий даже не слышал упоминания ее имени!
Мурз, показательно вылизывающий лапу, проникся печалью в голосе королевы-матери. Видимо, сыночка хорошо торкнуло от любовного варева.
Деньги герцог отверг:
— Я не стану ничего передавать Беллатриссе, но вашу просьбу перескажу.
Но Ризелла была упрямой, и мешочек с золотом все же остался лежать на кофейном столике.
Рядом с клоком белой шерсти.
Мурз его только сейчас заметил, так же как и Ризелла, которая с брезгливым любопытством поднесла кучку волос к своим глазам.
«Улику» по неосторожности оставил Пушистик, когда носился по комнате.
Заострившимся взглядом королева обвела залу и остановилась на подранных шторах.
— А у вас здесь много животных? — вполне невинно поинтересовалась она.
— Только Мурз, — не растерялась и уверенно ответила Эля, будто заранее знала, что этот вопрос прозвучит. — Неугомонное создание, Ваше Величество!
Кошак, осознав, что речь идет о нем, издал очередной животный клич в знак своей неугомонности.
— Но он рыжий, а шерсть белая, — подозрительно прищурившись, высказала Ризелла, не спеша выносить обвинения.
Элла встала с пуфика, подхватила кота под пузо, развернула к королеве хвостом и, задрав оный, продемонстрировала коронованной особе единственную часть на теле питомца, где была белая шерсть.
Кошак гордо похвастался упитанным филеем и выкрутился из захвата.
Лицо монархини брезгливо скривилось, а клок шерсти был отброшен подальше. Подумать только, она эту гадость к своему носу подносила.
— Осенняя линька, — абсолютно спокойно пояснил Тарфолд. — И шерсть по всему дому лишь полбеды, в Академии уже устали вытирать за ним лужи и менять обивку кресел. Он ведь еще и когти точит.
Мурз, гордо выгнув спину, показательно устроился вытачивать свои стальные когтюры о спинку мебели, где сидела Ризелла. А после, пересилив брезгливость, потерся ей о ногу, оставив на платье с сотню шерстинок. Хотелось еще и лакированный сапожок пометить, но, хорошенько подумав, Лорд решил, что это будет опасной наглостью.
— Я, пожалуй, пойду, — вставая с кресла и отходя подальше от чересчур милого Мурза, произнесла злодейка и направилась к выходу.
Герцог на правах хозяина поспешил проводить гостью.
— Ах да! — уже у самого входа в дверях вдруг вспомнила дама. — Эридан, я бы очень хотела, чтобы на ближайшие мероприятия вы со своими воспитанницами больше не приходили. Боюсь, даже малейшая ассоциация с Беллатриссой при взгляде на фрейлин может дурно повлиять на Даррия.
— Вы нас выгоняете? — Тарфолд был невероятно спокоен, словно подобная просьба его нисколько не удивила.
— Нет, просто настоятельно прошу. Приглашение на бал ведь до сих пор у вас, а отменить собственную подпись даже я не в силах.
— Я сделаю все возможное, что от меня зависит, — уклончиво произнес Эридан, подавая королеве руку и помогая спуститься с трех ступенек на улицу.
Проводив правительницу до экипажа, герцог вернулся в дом, где его уже ожидала расслабившаяся Эля. Она спокойно сидела на диване и с интересом разглядывала собственные ногти.
— Мы недоговорили, — произнес Тарфолд, обращаясь к ней. — Эльвира, мы ведь можем с тобой поговорить по душам?
Мурз бы с удовольствием послушал их беседу, но где-то наверху его звала перепутанная Бусинка.
Кошачий долг звал успокоить любимую, да и Кристине нужно пересказать происшедшее.
Перебирая пушистыми лапками, Лорд взлетел по лестнице, спеша к своей Крокониальде.
Пара шла по улице — они выглядели счастливыми и влюбленными.
Девушка катила впереди себя коляску, в которой спал укрытый со всех сторон младенец. Периодически молодые родители останавливались, наклонялись над люлькой, поправляли малышу выпавшую соску и шли дальше.
Пользуясь паузами в маршруте, паренек доставал из кармана мобильный телефон и сверялся с пешеходным навигатором. После этого он показывал спутнице направление, и та продолжала катить коляску, следуя указаниям любимого.
Прохожие, глядя на образцово-показательную ячейку общества, умиленно улыбались и рассеянно провожали их взглядом, тут же забывая об этой встрече.
Многочасовое блуждание парочки по городу привело их в один из самых фешенебельных районов столицы. Ухоженные улочки едва ли не светились чистотой на тротуарах, а высоченные каменные заборы скрывали огромные дома и особняки.
Пройдя несколько кварталов, парень остановился, еще раз сверился с мобильным телефоном и указал на один из роскошных двухэтажных домов.
— Нам сюда, — подтвердил он конечную точку путешествия.
— Ты уверен? — Девушка в очередной раз поправила малышу соску. Из коляски раздался чих и повалил дым. — Мне кажется, сажать Чешуйку в люльку было не лучшей идеей. Она уже сожгла три погремушки и сгрызла две пеленки. Уж лучше бы в сумочке посидела!
— Там тесно, а в коляске она хоть покрутиться может, — отметил спутник и погладил малыша в коляске по макушке.
Ребенок похлопал чересчур большими глазами и счастливо икнул.
Попав во Внешний мир, Чешуйка очень быстро сориентировалась и первым делом полезла в ближайшую кучу мусора, знакомиться с выброшенными шуршащими пакетами, жестяными банками и трещащими бутылками. Наевшись всякой гадости, дракоша облюбовала в качестве домика выброшенную коляску, что и подало Лилу идею для маскировки.
Чешуйку не смутила новая внешность замаскированной Анфисы — Белова стала чуть располневшей шатенкой с добрым выражением лица. Новоявленного «папочку» дракоша недоверчиво обнюхала, но в свою семью приняла без проблем.
Расположившись в обновленной коляске поудобнее, зверек с удовольствием возился на пеленках, бренчал игрушками и изображал примерного младенца.
— Ну разве не прелесть, — умилилась Фиса, потушив очередную выпущенную искру, и перевела взгляд на забор. — Если Троя там, то за домом следят шпионы Ризеллы. Нам необходимо попасть внутрь, не вызывая лишних подозрений.
— Легко сказать, сложнее сделать. — Лилард обвел рукой близлежащие дома. — Эти люди могут быть в любом из них. Ни одна диверсия не поможет, даже массовый пожар и наводнение.
Фрейлина вздохнула, моляще посмотрела на дракошу и, прошептав: «Прости, Чешуйка, но это для общего блага», — быстро покатила коляску вперед.
Перевернуть коляску на абсолютно ровной брусчатке у нужного дома споило огромных трудов. Бедное дитятко от неожиданности раскрыло рот и вывалилось кубарем из люльки. Испуганная мамаша заголосила громче пожарной сирены и с криками «„Скорую“ моему лялечке!» принялась поднимать панику.
Молодой папаша общую истерию поддержал и суматошно названивал в домофон нужного дома.
«Несчастное дитятко», жертва родительского произвола, осоловело сидело на асфальте, не понимая причин подобной суеты, и особо пострадавшим не выглядело, оно с подозрительным рвением догрызало очередную погремушку. Оплавленную пластмассу выплевывало на землю и откусывало следующий кусочек.
Домофон поднимать тоже никто не спешил, поэтому градус истерии пришлось повысить. Анфиса громко барабанила в калитку, взывая о помощи.
Наконец в доме сжалились и из динамика отозвался настороженный мужской голос:
— Чем-то могу помочь?
— Можете, — выпалил Лилард. — Вызовите врача! У нас малыш травмирован!
На заднем плане подвывала Анфиса, нянча покалеченную деточку на руках.
— У вас что, мобильных нет? — подозрительно поинтересовались с той стороны.
А их действительно у парочки не было. То, что прохожим казалось телефоном, на самом деле являлось замаскированным сюрикеном Трои. Спасая ситуацию, Фиса выкрикнула вполне логичное:
— Батарея села, — причем сделала это своим настоящим голосом.
Внутри ор услышали и опознали. Знакомый голос физкультурницы милостиво разрешил:
— Лепрез, открывай!
Прозвучал сигнал нажатия кнопки, и дверь калитки медленно распахнулась.
Фиса с малышом на руках, не теряя времени, юркнула внутрь двора, Лилард поднял валяющуюся коляску и последовал за ней.
У входа троицу ожидала высокая шатенка. Едва Анфиса увидела ее, немного удивилась новому цвету волос физкультурницы, но все равно кинулась навстречу. Ей хотелось обнять преподавательницу, но дамочка признаков узнавания воспитанницы не проявила. Грубо осадила ее выставленной вперед рукой.
— Назад! — буркнула копия физкультурницы. — Троя сказала мне вас проводить к ней, а не обниматься!
От неожиданности пироманка растерялась.
— Не поняла, — осоловело вымолвила она. — А ты тогда кто?
— Карина, — буркнула девица, неожиданно хватая Фису за руку.
Глаза копии Трои на мгновение затуманились, после чего новоявленная знакомая проморгалась и милостиво разрешила пройти «мамаше с ребенком» в дом. Теперь внимание Карины переключилось на субъекта с коляской, у которого она без вежливых расшаркиваний потребовала:
— Руку дай!
Лил скривился, подобного бытового хамства он стерпеть не мог:
— А сердце и печень не завернуть?
Девушка раздраженно дернула плечами и сделала шаг навстречу. Сама цепко схватила мага за ладонь и подвисла. Почти полуторавековая жизнь метаморфа мелькала перед ее глазами гораздо медленнее, чем коротенькая Анфискина, да и грешков у него накопилось больше.
Маг пытался руку вырвать, но хватка Карины была железной. Внезапно колени Лила подломились, и он с тихим воем рухнул наземь, придерживая второй рукой причинное место.
— Поздравляю, — без капли сожаления и раскаяния выдала шатенка. В ее голосе промелькнула нотка мстительного удовольствия. — На ближайший год ты — импотент! Будешь знать, как десяток девушек обманывать и бросать! — Она легко выпустила запястье метаморфа, развернулась на каблуках и как ни в чем не бывало двинулась в дом. — Ах да! Чуть не забыла! Ты теперь тоже можешь зайти! Твои грехи искуплены!
— Ты кто такая? — проскулил Лилард, все еще сражаясь с болью.
Карина даже не обернулась:
— Троя называет Мегерой, но мне больше нравится Немезида. Эта богиня тоже всем кармических подзатыльников отвешивала.
Барышня зашла в дом, а за ней в полусогнутом состоянии проследовал и Лилард.
Анфиса, очутившаяся в доме первой, уже сидела на диване рядом с Троей. Преподша чувствовала себя намного лучше и теперь игралась рукой с бегающей по ковру Чешуйкой. Лилу оставалось только пройти в угол комнаты, усесться там и, не отсвечивая, зализывать раны.
Глеб обнаружился сидящим за столом, он нервно барабанил пальцами по деревянной поверхности и недоверчиво разглядывал курсантку.
— А Эля где? — был его первый вопрос.
— Осталась в Двадцати Королевствах. Обстоятельства не позволили нам сюда явиться всем скопом.
Следующий час Анфиса посвятила рассказу о прошедших событиях.
За повествованиями фрейлины интерес к метаморфу никто так и не проявил, разве что хозяин дома, представившийся Лепрезом, предложил чашку кофе.
Первой после столь долгой истории опомнилась Троя:
— Забавно даже! Я для этой керенийской дряни фрейлин не один десяток лет готовлю, а она меня убить хочет.
— Эта дрянь, как ты выразилась, моя мать. — Глеб был растерян. Его расфокусированный взгляд блуждал по противоположной стене, а мысли не могли собраться воедино. — И пришибить меня она хочет не меньше.
— В семье не без урода, — попыталась подбодрить его физкультурница, — в твоем случае это родители. Хотя сводные сестрички и братик тоже подкачали!
Магистр пропустил эти слова мимо ушей.
— А про папу что известно? — обратился он к Анфисе.
Пироманка пожала плечами:
— Кто-то из Фердинарии. Явно дворянских кровей. Ни Эля, ни Эргодан его лица не видели, а голос не узнали.
— Это все из-за артефакта, — встрял Лепрез. — Если все так, как сказал герцог, то в руках у «темной лошадки» невероятно мощное орудие. Как мы уже поняли — дар Трои на него не подействует, мощнейшему телекинезу тоже мало что можем противопоставить, даже учитывая Глеба. И буквально завтра этот «родственничек» заявится сюда. Ну что, магистр, готов познакомиться с папочкой?
Зельевар ничего не ответил.
— А еще за домом следят, — добила обстановочку Фиса. — Только мы не знаем, кто и откуда, поэтому и выбрали столь дикую маскировку и способ проникновения. — Фрейлина склонилась над играющей Чешуйкой и подхватила ее на руки. — Но даже они не знают, что теперь на нашей стороне есть фактор внезапности.
— Это какой же? — полюбопытствовала Троя с явным скепсисом в голосе. — Неужели новорожденный драконенок? Возможно, через пару лет от него и будет толк, но сейчас эту кроху прихлопнут в бою, как муху. Мне лишь непонятно, почему Эридан решил выделить столь сомнительную помощь.
Анфиса загадочно улыбнулась преподавательнице и заговорщически поведала:
— Он меня прислал, а не дракона!
И пока все переваривали предложение, заставила вспыхнуть свои руки, словно яркий факел. Синие языки заплясали на ладонях, окутывая сидящую Чешуйку. Малышка довольно заурчала и прибалдела в горячем пламени.
— А дракона герцог отпустил просто потому, что без меня она не выживет. Ее постоянно необходимо согревать, как это делают порядочные мамочки!
— Это что еще за фокусы? — недоверчиво сверлил ее взглядом Глеб. — Не припомню, чтобы я давал вам зелья с подобным действием.
— Ваши микстуры здесь ни при чем, — улыбнулась огненная дева. — Как объяснил Эридан, это пробуждение! Просто сработавшее раньше времени!
Удивленная Троя недоверчиво присмотрелась к первокурснице. По ее лицу блуждали сомнения и обеспокоенность:
— Дар пробудился только у тебя?
— Неа. — Анфиса выглядела довольной произведенным эффектом и легкомысленно, как на духу, выпалила: — Кристина с животными разговаривать научилась, а у Эли дар психанутый чуток. Он считает себя девушкой. Придумала имя — Эльвира, предсказывает будущее и влюбилась в Эридана. Элька уже задолбалась с этой шизой внутри себя воевать!
По мере ее повествования лицо зельевара мрачнело все больше и больше. Увидев такую реакцию, магичка осеклась и замолкла, испуганно пискнув перед этим тихое: «Ой!»
Еле сдерживающийся Глеб молча встал и вышел из зала, сжимая кулаки.
В повисшей тишине отчетливо расслышался глухой удар костяшек о стену.
— Умеешь ты, Анфиска, преподнести человеку «хорошие» новости, — покачала головой Троя. — Могла бы и головой подумать, прежде чем все так выкладывать!
— Я не знала, что он так расстроится, — потупилась курсантка.
Физкультурница лишь недовольно цокнула, но в разговор встряла Карина:
— Мне кажется, вы забыли, что сюда под маскировкой прибыли, — хмуро напомнила она. — Шпионы наверняка заинтересуются тем, что трое вошли, но никто не вышел, и даже «Скорая» не приехала!
— Ерунда, — отмахнулся Лепрез. — Мы в Москве, здесь вечные пробки. «Скорая» может и не доехать.
— Она права, — согласилась Анфиса. — Мы уйдем, поблуждаем еще несколько часов по городу для вида и телепортируемся обратно. Я ведь надеюсь, Лилард, ты умеешь открывать порталы?
Она взглянула на излишне грустного метаморфа в углу и, не зная причин его настроения, поинтересовалась:
— Эй! Ты чего такой тухлый? Только не говори, что не умеешь?
— А он сейчас много чего не умеет, — гоготнула копия Трои.
— Заткнись! — вскакивая, прошипел Карине маг и, схватив Анфису за руку, поволок ее с Чешуйкой на выход. — Мы вернемся через пару часов, — бросил он, прежде чем хлопнуть дверью.
На выходе столкнулись с Глебом. Магистр стоял в задумчивости и молча смотрел вдаль.
Прежде чем Анфиса ушла, он окликнул ее и попросил подойти.
— Эля просила передать что-нибудь? — задал он единственный вопрос.
— Конечно. Она скучает, — и глазом не моргнут, соврала пироманка. Хотя и так знала, что говорит правду.
Брон и Геральд сидели в припаркованном на противоположной стороне от особняка Лепреза джипе. Машины приходилось менять каждый день, так же как и стоянку, чтобы не привлекать лишнего внимания. Вчера, например, был «Лексус».
Хозяин отправил наемников во Внешний мир сразу после бала с заданием убрать артефактора. Но когда Леирез сумел улизнуть, а на горизонте неожиданно объявилась Троя, выполнение приказа пришлось отложить на неопределенное время. А самим установить за объектом пристальную слежку, пока хозяин лично не явится.
Третий член их команды занимал другую наблюдательную позицию. Тэону удалось подбить клинья к симпатичной соседке-блондиночке. Марина клюнула на удочку, приняв наемника за богатого ухажера, и теперь позволяла временами обитать в своем доме.
Шпионы находились в напряженном ожидании. Час назад в дом Лепреза зашли двое неизвестных — ничем не примечательные парень и девушка с коляской.
Когда они только появились на улице, Брон и Геральд даже внимания на них не обратили, в тихом элитном районе Рублевки часто гуляли с детьми. Но после того как карапуз случайно выпал из коляски и странная парочка с просьбой о помощи завалилась именно в дом артефактора, ситуация потребовала дополнительного контроля.
Вскоре парочка как ни в чем не бывало вышла из особняка, и наемникам оставалось только переглянуться.
Геральд внимательно просканировал ауру молодых родителей:
— Обычные люди, — успокоенно выдал он. — Стопроцентно не маги.
Более подозрительный Брон пожелал убедиться в правоте коллеги сам. После того как они прокололись и засветили свои лица в Академии перед графиней Ванессой и маркизой Кларентиной, хозяин буквально сослал их во Внешний мир выполнять грязную работу. Он дал им второй шанс, при этом пообещав, что вопрос с дворянками решит сам.
Каждый из наемников теперь понимал: третьей возможности не будет. Поэтому лучше десять раз перепроверить сейчас, чем в будущем лишиться жизни.
Однако обычные человеческие ауры мерцали ровным серым светом, даже в коляске находился простой ребенок, без малейших зачатков магического таланта.
— Странно. А где же лекари, которых так звала мамаша?
— Там полный дом магов, они могли сами осмотреть малыша и вылечить.
— И все же в отчете об этом происшествии нужно упомянуть.
— Поддерживаю, — согласился Геральд.
Несколько часов блужданий по городу не прошли бесследно. Ноги устали, а желудок урчал.
Да и шли все это время молча. Анфиса пыталась завести разговор, но Лил отделывался короткими дежурными фразами и умолкал.
— Нет! Так дело не пойдет, — наконец не выдержала она. — Надо хотя бы поесть.
Надежда на то, что сытый мужчина будет более разговорчив, не покидала, а раз так, то на худой конец и пирожок ему скормить можно.
Метаморф равнодушно пожал плечами.
— Мы могли бы куда-нибудь зайти, — продолжала попытки расшевелить собеседника Фиса. — Чешуйке тоже поесть не мешало бы. Одной пластмассой она сыта не будет.
— Хорошо, — сдался Лил. — Только местных денег у нас нет, а расплачиваться магией чревато. Привлечем ненужное внимание.
— Не надо магией, — поспешила успокоить пироманка. — Пойдем ко мне домой. Мама должна быть дома, она накормит.
Подписывая когда-то договор с Академией, в пункте о родителях Фиса специально попросила не пугать предков исчезновением дочурки. По официальной версии, бывшая готесса выиграла грин-карту и укатила жить в США. Папа с мамой, конечно, переживали, но от импульсивной доченьки каждую неделю приходили письма, фотографии и один раз даже денежный перевод. Как объясняла при поступлении Троя, специально для этого во Внешнем мире работали маги-аналитики, грамотно прикрывающие отсутствие иномирян.
Уже на подходе к старенькой пятиэтажке от коляски избавились, а карапуза-Чешуйку превратили в упитанную французскую бульдожку на поводке. Тогда же метаморф снял с себя и фрейлины маскировку.
— А как ты меня представишь? — поинтересовался маг.
Сейчас он принял свою настоящую внешность, только наряд сменил на более тривиальный — кроссовки, темные джинсы, полурасстегнутая ветровка, из-под которой виднелась белая футболка.
— Друг, — удивилась такому вопросу фрейлина. — Скажу, что вместе путешествуем.
— Не боишься, что тебе зададут десяток вопросов, на которые нет ответов?
— Боюсь, — призналась Фиса. — Но продолжаю надеяться на природную сообразительность и смекалку.
Они уже приближались к подъезду, когда со стороны донесся оклик:
— Белова! Ты ли это?
От голоса Анфиса вздрогнула. По ее лицу пробежала гримаса неприязни, которую она тут же задавила, оборачиваясь к позвавшему.
На дорожке у дома стоял высокий мрачный парень лет двадцати пяти. Он был облачен в длинный черный плащ с кучей металлических заклепок, гроздь цепей свисала с ремня, а тяжелые армейские ботинки поражали мощной подошвой. Руки молодого человека были унизаны кольцами, а на лице красовался многочисленный пирсинг.
— Привет, Князь! — как-то сдавленно пискнула Анфиска. Весь ее вид говорил, что встрече она не рада.
— И тебе не хворать, Белова! — Неформал сделал шаг навстречу. — Что-то ты скрылась из вида. В тусовке не появляешься. Твои предки сказали, будто за бугор свалила. Неужели думала от меня сбежать?
— Я с тобой больше дел не имею. Мы все давно решили, — сглотнула комок Анфиса и попыталась распрощаться со старым знакомым. — Князь, я спешу. Была рада тебя встретить.
Но не тут-то было.
— Не так быстро, Белова. — Путающий молодой человек приблизился гораздо ближе, чем позволяли приличия. — Я смотрю, цвет волос сменила.
Он бесцеремонно намотал белоснежный локон на палец.
— И дыры от пирсинга свела. — Второй рукой Князь провел по гладкой девичьей коже. — Дорогая операция. Финансами лишними разжилась?
— Отпусти, — дернулась Анфиса. Ее растерянность начала проходить и сменяться привычной наглостью. — Я больше ничего тебе не должна. И нечего меня лапать.
Находящийся рядом Лилард не стал изображать столб, мягко отстранил пироманку за спину и сделал угрожающий шаг навстречу Князю.
— Мы не знакомы, — вкрадчиво начал мстаморф. — Но, кажется, девушке ваше общество не нравится.
Князь подобную наглость не оценил и попытался совершить на Лила наезд:
— Анфиса моя девка. А ты кто вообще такой?
Самодовольный взгляд наглеца встретился со стальным взором мага и разбился вдребезги.
— А ты кто такой? На князя не тянешь, максимум на безродную шавку. — Лил отвечал на хамство хамством. И, взвешивая противника окончательно, подергал кольцо-пирсинг в переносице. — Хотя на буренку ты похож больше, только веревочку где-то потерял.
Озверевший неформал занес кулак для удара, только смеющиеся глаза мага опасно сверкнули зеленым огнем. Перстни Князя сползли расплавленным металлом, оставляя ожоги на тонких пальцах.
Князь взвыл и, прыгая по тротуару, принялся нянчить покалеченную руку.
— Милиция, — поскуливал он и тут же отшатнулся, едва Лил попытался приблизиться к нему. — Свят! Свят! Свят!
— Значит, так, — предупреждающе произнес метаморф. — Еще раз увижу тебя рядом с этой девушкой, кожу сниму!
Бульдожка на поводке у Анфисы срывалась на лай и явно собиралась содрать кожу с Князя уже сейчас.
— Т-т-ты к-к-к-кто такой? — заикаясь и уже с гораздо большим уважением повторил гад.
— Не важно, но Анфиса МОЯ девушка, — очень четко заявил права на барышню Лил. — А теперь сгинь и больше не появляйся!
Дважды повторять не пришлось. Князь, сверкая пятками в тяжелых берцах, исчез за горизонтом.
— Я могла сама справиться, — недовольно предъявила Фиса. — И вообще, с каких это пор я твоя?
Метаморф успокаивающе положил руки на плечи фрейлины и посмотрел подозрительно честными глазами:
— Конечно, могла, только, боюсь, трупы с каблуками в черепушке не украсят двор твоего дома, поэтому я решил действовать более аккуратно.
— Подумаешь, — выдохнула и смирилась с уже случившимся Анфиса.
Она подобрала вырывающуюся Чешуйку на руки и направилась к родному подъезду.
— А ты мне расскажешь, почему он на тебя так нагло претендовал? — полюбопытствовал метаморф, догоняя ее.
— Только если ты поделишься, почему стал таким молчаливым.
Маг скривился, но коротко кивнул:
— Хорошо. Все равно ведь сама узнаешь. Или эта зараза Карина расскажет.
Мама оказалась дома. Расплакалась от счастья, едва увидела блудную дочь, даже неожиданному «другу с собакой» не удивилась, всех отвела на кухню и за плотным кормлением устроила Анфисе допрос с пристрастием.
Белова врала самозабвенно, хотя временами и терялась.
— А как работа? — вопрошала Елена Михайловна. — Тяжело, наверное.
— Ни капельки, — зачерпывая ложку щей и хрустя хлебушком, отвечала Фиса. — В работе официантки нет ничего сложного.
— Какой еще официантки?! — всплеснула руками родительница. — Ты же писала, что менеджером устроилась, по специальности.
От неожиданно вскрывшейся подробности собственной работы девушка прикусила губу.
— Ну да, менеджером! Руковожу официантками. Да что мы все обо мне, вы-то с папой как?
У родителей все оказалось в порядке, разве что бывшие друзья Анфисы часто интересовались, где же дочурка.
— Твои «неформалы» часто звонят, говорят, мол, скучают. А я их всех в пешее эротическое отправляю. — На лице мамы заиграла молодецкая улыбка. — Я, признаться, очень рада, что ты рассталась со всей этой пирсингованной дурью, и новый цвет волос тебе идет.
Доча согласно покивала.
— Надолго к нам? — не успокаивалась мама, подливая очередную поварешку супа в тарелку Лила.
— Сутки-двое, — ответил метаморф — Мы прибыли по делам, как только они разрешатся, сразу отбудем.
— А вы коллега Фисочки? Тоже русский?
— Можно и так сказать, — загадочно произнес Лилард. — Не коренной, но из о-очень древнего рода.
Ответ привел маму в неожиданный восторг, из-за чего с самым невинным выражением лица она поинтересовалась:
— У вас отношения? — Неугомонная родительница решила сосватать дочурку за показавшегося ей представительным молодого человека.
— Мам, не приставай с расспросами. — Краснющая, как рак, фрейлина попыталась осадить родительницу. Но где там, Елена Михайловна собралась взять мага в брачный оборот.
— Анфисочка замечательная девочка, — едва ли не пропела она. — Умница, отличница в школе и в институте тоже. Сейчас я покажу вам ее детские фото. Она уже с младенчества была умнее своих сверстников, даже на горшок пошла раньше всех.
Фиса попыталась перебить мать и попросить ее замолчать, но родительница уже неслась метеором из кухни за детскими альбомчиками.
— О не-ет! — простонала пироманка, хватаясь за голову и бессильно сползая под стол.
Лилард же беззвучно смеялся, но едва мать Анфисы вернулась со стопкой толстенных талмудов, принял самый серьезный вид.
Посмотреть на голопопую Фисочку в детстве прибежала даже собачка Чешуйка. Она запрыгнула на колени к магу и устроилась там поудобнее.
— А вот здесь ей два годика, и она кушает варенье, — умилялась матушка, показывая карточку с чумазой малышкой.
В детстве будущая фрейлина явно была той еще шкодой, ведь кроме себя в липкое лакомство она вымазала еще и шторы, и ковер, и даже на кактус наколола ягодки.
Просмотром семейной фотореликвии Лил остался доволен, он косился на готовую взорваться от негодования Белову, и в глазах его отражались озорные смешинки.
Наконец терпение огненной девы не выдержало, и она вырвала недосмотренный альбом из рук родительницы.
— Мам, ты нас задерживаешь, — сурово высказала она. — Нам пора уходить.
Метаморф, видя, что напарница уже на грани, решил ее поддержать:
— Спасибо, Елена Михайловна, за еду и гостеприимство, но нам действительно пора.
Родительница тягостно вздохнула и сдалась.
Проводы были недолгими, напоследок заботливая мамуля впихнула дочке целый пакет с теплыми вещами, а еще суп в термос налила, прошептав на ухо:
— Покорми мужика вечером, сама-то ты готовить ведь по-прежнему не умеешь!
Лил сделал вид, что ничего не услышал, хотя таинственная улыбка расплылась от уха до уха.
— У тебя обалденная мама, — поделился он, едва вышел на улицу. — Но мы с тобой так и не договорили. Куда же ты вляпалась со своими бывшими дружками?
Фрейлина глубоко вздохнула и выложила, как на духу:
— Все началось на последнем курсе института. И я действительно была умницей и отличницей, пока не встретила Влада — Князя этого самого — и влюбилась, как дурочка. Он был такой необычный, загадочный, по-темному притягательный, но на меня внимания не обращал. И тогда понеслось. Чтобы привлечь его внимание, я перекрасила волосы во все цвета радуги, вдела в лицо множество сережек, затусовалась с его компанией. Из-за этого начала пропускать учебу. В итоге меня отчислили, мама до сих пор не знает, что выпускные экзамены я так и не сдала.
Лил шел по улице и внимательно слушал печальную историю. Впереди бежала Чешуйка, замаскированная под собаку. Временами дракошка подбегала к лужам и пыталась из них пить, но ее тут же за поводок оттаскивал бдительный метаморф.
— Моя семья не бедная, у меня была приличная сумма денег. Я попросила Князя о помощи. У него нашлись какие-то связи в нужных кругах. В общем, диплом об окончании мне подделали, да и сам Влад неожиданно стал проявлять ко мне интерес. Вначале я была просто счастлива, а вот потом начались проблемы. Он попросил денег в долг один раз, второй, третий. Это были немаленькие суммы, а когда я сказала, что больше у меня нет ни копейки, он начал шантажировать. Пригрозил, что расскажет родителям об отчислении. В общем, я испугалась. — Фиса скривилась от воспоминаний. — До сих пор стыдно, но я стащила у мамы золотые серьги и заложила в ломбард. Не сказать, что она сильно расстроилась, когда обнаружила пропажу, но все списала на то, что сама потеряла их, когда отдыхала в Италии.
Метаморф жестом остановил ее рассказ:
— Не понимаю, почему ты сразу не разглядела в нем гада и подонка? Ты же такая уверенная в себе — яркая, рискованная. Почему позволила об себя ноги вытереть?
Фрейлина пожала плечами:
— Тогда я такой не была. Уж поверь, в тот момент я бы не решилась танцевать на королевских столах, отвлекая на себя внимание. Я бы скорее под этот стол спряталась. Но отношения с Князем меня закалили, и я бы не сказала, что все «друзья» из тусовки отрицательно на меня влияли. Были и те, кто многому научил. Я ведь тоже носила тяжелые армейские ботинки и даже могла ими больно ударить при необходимости.
— Видимо, драться обувью — это твое призвание, — усмехался Лил. — А что произошло дальше?
— Я отдала деньги Князю, думала, отстанет, но он потребовал новую сумму. В тот день, пытаясь сбежать от ситуации и думая над выходом из нее, я добрела до кладбища, где бродила в одиночестве до самого вечера. Там меня и нашел Арвенариус. До сих пор вспоминаю этого странного старика, но я была настолько зла, что не задумываясь пошла за ним. А когда оказалась в запертой комнате на испытании, вообще рассвирепела. Распсиховалась, выбила окно и выбралась наружу. Едва не прибила Преображенского, увидев с той стороны. Декан еле смог меня успокоить тогда.
— Если честно, не представляю тебя такой, как ты описываешь. Ты не кажешься агрессивной или смертоносной. У тебя образ изящной, хрупкой куклы, созданной ювелиром.
— Пускай враги тоже так думают, — в полумраке улыбка фрейлины показалась таинственной. — Теперь твоя очередь, Лил. Ты обещал мне рассказать, что произошло в доме артефактора?
Хорошее настроение метаморфа мгновенно улетучилось.
— Выражаясь фигурально, отобрали у меня мое достоинство на год. Я, конечно, подозревал, что дар Трои штука вредная, а когда послушал, что она им еще и с родственницей поделилась, вообще тухло стало…
— В смысле, — не догнала Анфиса. — Кто у тебя и что отобрал?
— Карина теперь с магией Трои. Они же рассказали об этом у Лепреза.
— Ну и? У меня же ничего не отбирали?
— Видимо, сочли твои грехи уже оплаченными. Вспомни, в первые дни в Академии ты с подругами какие-нибудь травмы получала?
Фиса призадумалась.
— Ну было что-то похожее, — начала она. — На первом занятии по физкультуре половина курса ноги переломала, а Элька потом с лестницы свалилась и чуть шею не свернула. Но мы думали, это от непривычки и высоких каблуков.
Метаморф отрицательно помотал головой:
— Думаю, просто дар Трои искал наименьший путь сопротивления по оплате долгов перед совестью.
— Допустим. А ты, выходит, знатно накосячил?
— До встречи с Кариной я так не считал… Но судьба решила по-другому. — Маг исподлобья взглянул на фрейлину и, переступая мужскую гордость, признался в полном половом бессилии: — На год я полностью потерян в плане плотских утех.
Фиса аж остановилась от удивления.
— Что, совсем?! — округлила глаза и протянула она.
— Да откуда ж я знаю? Но ты можешь попытаться, вдруг у тебя получится, — не теряя оптимизма, предложил Лил, за что тотчас же огреб мощный пинок в ребра.
— Максимум, могу порекомендовать хорошего врача, — огрызнулась Белова. — И вообще, что-то мы загулялись. Пора к Трое.
Уже через пару минут маг открыл портал в дом артефактора.
Троя обнаружилась в гостиной рядом с Кариной. Физкультурница тренировала свою протеже. Для этого всю мебель оттянули к стенам комнаты, освободив огромную площадку посередине. Несмотря на недавнюю болезнь, преподавательница чувствовала себя превосходно, бедняжка Карина то и дело оказывалась прижатой лицом к ковру и с заломленными руками.
В стороне за всем этим наблюдал Глеб и потягивал вино Лепрез.
— Так нечестно, — ныла Карина, очередной раз отплевываясь от пыли. — У тебя такой опыт, а у меня ничего нет.
Но Троя лишь фыркала и отправляла племянницу в очередной полет к полу.
— У тебя сильное и выносливое тело. Даже боевые навыки в нем заложены, твоя задача только научиться их применять. Что может быть проще.
— Это она тебя еще не учит каблуки метать, — подбодрила Анфиса Горбушу, едва увидела эту картину. — И с отравленными шпильками ты дел иметь не будешь. Я вот до сих пор боюсь сама по случайности ими уколоться.
— И этому научим, — пообещала Троя. — Даже во Внешнем мире подобные умения нелишними будут.
Через полчаса пыток потрепанная Карина просто уползла от неугомонной пращурки и попыталась прикинуться трупом. В итоге физкультурница сжалилась и отпустила несчастную отдыхать.
— Теперь с тобой. — Она повернулась к допивающей чай с булочкой Анфисе и прямо заявила: — Иди-ка сюда, посмотрим, что от твоих знаний после моего отсутствия осталось?
Глаза пироманки испуганно округлились, а остатки чая в кружке неожиданно решили закипеть и испариться. Да и яркое платье, в которое она переоделась — цепляющее пол и облегающее фигурку, не располагало к тренировке.
— Может, не надо? Вам сейчас отдых нужен, — робко предложила курсантка, но, встретившись с суровым взглядом Трои, оставила кружку и смиренно поплелась на экзекуцию.
В отличие от Карины более подготовленную Анфису прижучить оказалось сложнее. Фрейлина успешно уворачивалась от приемов физкультурницы, пока преподавательница, хитро сощурившись, не прибила подол платья ученицы к полу туфлями. Их Троя материализовала из пустоты и отточенными движениями пригвоздила каблуками блестящую ткань прямо к ковру.
В стороне взвыл Лепрез:
— Троя! Это же палас ручной работы, он стоит как билет на Луну. Теперь в нем будут дыры!
Преподша лишь отмахнулась.
— Нашел из-за чего переживать, новый купишь, — буркнула она и обратилась к Фисе: — Все не так плохо. Я переживала, что будет хуже.
— Это подло. — Насупившаяся фрейлина высвобождала подол платья. — Вы же в комбинезоне, вам удобнее.
— А о какой честности речь? — саркастично поинтересовалась садистка. — Мой убийца о ней не думал, и даже тройка Танисы о ней не позаботилась. А ведь могли бы хоть о личности своего папочки рассказать родному братику. Не так ли, Глеб?
Зельевар пожал плечами:
— Не сочли нужным. Ну хоть о мамаше я теперь знаю больше.
— Кстати, — встряла Фиса, окончательно выбравшись из туфельного плена. — Троя Александровна, а почему ваш дар «мегеры» сразу этих засранок не прибил? Засланные ведь.
По щелчку пальцев физкультурницы убранная к стенке мебель переместилась на свои старые места.
— Я уже думала об этом, — произнесла преподавательница, садясь на диван. — Скорее всего ответ прост: к тому моменту они не собирались совершать ничего подобного. Приказ о моем устранении пришел позже, а до этого они просто обучались, маскируясь под обычных курсанток. А за мысли мой дар не карает.
— Очень жаль, — покачал головой магистр. — Удалось бы избежать многих проблем.
— Как бы то ни было, я рада, что у них ничего не получилось. — Анфиса вернулась к своей чашке, наполнила ее душистым напитком и задумчиво протянула: — И все же бой в платьях неудобен, нужно поработать над дизайном.
И с задумчивым выражением лица наколдовала себе стопку листов, цветные карандаши и принялась что-то рисовать.
Девушке очень легко привлечь к себе внимание — надела красное платье, и все.
Парню тоже легко — надел красное платье, и ВСЕ.
Утро началось с подъема на рассвете. Эридан разбудил меня и Кристину и погнал на утреннюю пробежку.
Вчерашний разговор с Эльвирой у герцога не задался. Он ей пытался втолковать, что шиза несет огромную угрозу, та же в ответ молча слушала, морщилась моим курносым носом, глотала комья от обиды и сдерживала слезы. До Тарфолда не сразу дошло, что она вот-вот разрыдается, ее выдала только дрожь в подбородке, а когда, опомнившись, он попытался Эльвиру утешить, нарвался на тихое:
— Не подходите!
После этих слов она окончательно задавила в себе вырывающийся плач и ушла в подсознание, где и сохраняла молчание до сих пор.
Обиделась. И на меня, и на него.
Самое смешное, что я ее даже понимала в каком-то смысле. Это для меня она заноза в одном месте, а я для нее единственное окно в мир. Да и как по мне: она взяла олимпийскую планку. На что она вообще надеялась? Что женоненавистник Эридан оценит ее выходки? Хотя, надо заметить, он и так изменился, мягче стал, оттаял, что ли.
Кристина витала где-то в облаках. Вчера во время визита королевы она и Велидор, пока прятались в комнате, смогли окончательно найти общий язык. Никакого флирта в их общении не было, только серьезные разговоры, пусть и на отвлеченные темы. А перед сном король Пятого Радужного с аппетитом уплетал стряпню, которую еще с утра приготовила подруга.
В общем, все как будто шло своим чередом.
Мы вернулись после пробежки, приняли душ, позавтракали. Все казалось таким спокойным и обыденным, словно вокруг нас никогда не закручивался клубок дворцовых интриг. Велидор вел себя, как обычный человек, а не король. Беседовал на отвлеченные темы, расспрашивал о Внешнем мире, даже анекдоты рассказывал.
Бусинка и Мурз облюбовали подоконник и теперь отогревались на теплом солнышке. Только неприкаянный Пушистик все никак не мог найти себе место и грустно бродил по дому. Пожалев его, я забрала белого красавца к себе на руки, только там он наконец успокоился и уснул.
Герцог предпочел одиночество и, расстелив ватман Анфисы на столе в гостиной, дополнял схему какими-то деталями.
Хрупкая идиллия нарушилась подозрительным шумом, раздавшимся с улицы. Радостная музыка приближалась к поместью герцога, топот лошадей по брусчатке наводил на мысли об огромной процессии, а оры глашатаев «ПРИНЦ ДАРРИЙ ЕДЕТ К ВОЗЛЮБЛЕННОЙ» привлекали толпы зевак.
— Герцог, это, кажется, к вам. — Я спряталась за занавеской, едва увидела, перед каким домом тормозят золотая карета и несколько колесниц с охраной. — Кажется, у королевы не вышло убить великую любовь сына к одной неизвестной компаньонке!
Тарфолд нервно сглотнул. Перспектива получить от наследника Керении брачный конверт абсолютно ему не улыбалась.
— Черт! — смачно выругался он, глядя на светящегося счастьем принца, шагающего к порогу особняка.
Десяток лакеев шли за ним и волокли огроменный букет алых роз и кучу подарочных коробок.
— М-да уж, — прокомментировал Велидор. — Здесь он переплюнул даже меня. Данная цветочная композиция тянет скорее на целую клумбу, чем на нескромный букетик.
Не согласиться с ним было сложно, ибо спины слуг едва ли не трещали под весом необъятного облака нежных бутонов.
Сам принц торжественно нес в руках вытянутую коробку алого цвета, перевязанную золотым бантом.
— Радует только, что брачным конвертом он не размахивает, — хихикнула Крис и заработала гневный зырк от герцога.
— Ваше Величество, — обратился он к Велидору. — Боюсь, прогнать принца у меня быстро не выйдет, поэтому вынужден попросить вас побыть некоторое время наверху. Бусинку и Пушистика так же забрать с собой.
Король Пятого Радужного не возражал, лишь, хитро сощурившись, поинтересовался:
— Могу я предложить Кристине составить мне компанию?
— Предложить можете, только она никуда не пойдет, — обломал просьбу Тарфолд. — У королевы вчера уже возникали вопросы об ее отсутствии, боюсь, принц может быть таким же любопытным. А нездоровое любопытство в нашей ситуации излишне.
К этому моменту Даррий уже подошел к дому и теперь настойчиво трезвонил в дверной колокольчик. Поэтому спорить с герцогом Велидор не стал, подхватил под грудки королевских кошаков и, перемахивая черед две ступеньки, взлетел на второй этаж. Обиженный Мурз, расставшийся с Бусинкой, гневно размяукался ему вслед, за что тотчас же огреб от Кристинки.
— Только попробуй, — тихо прошипела она коту. — Пометить ботинки правителю дружественного королевства не лучшая идея.
Рыжий спорить не стал, подарил фрейлине надменный взгляд и, помахивая пушистым хвостом, побежал встречать принца.
Едва герцог распахнул перед гостем двери, один из лакеев церемонно объявил:
— Принц Даррий Викториан Сирский! Первый и единственный наследник престола Объединенной Империи Королевств Керения и Фердинария!
Я взглянула на «первого и единственного» и присела в почтительном реверансе. Каков наглец! Соглашение между королевствами еще не подписано, а он уже регалии будущего правителя себе присвоил. Видать, таким образом на Беллатриссу хорошее впечатление собирался производить. Хорошо же его зельем приложило, раз антидот в полной мере не подействовал.
— Доброго утра, герцог Тарфолд, — поприветствовал Эридана сынок Ризеллы, меня с Кристиной при этом напрочь игнорируя. — Я приехал к вам за помощью, — голос Даррия был вежлив и полон нот отчаяния.
— Интересно, какой? — не утруждая себя ответным приветствием, сухо произнес злыдня, скрещивая руки на груди.
Герцог явно не собирался метать бисер перед принцем, поэтому сразу предпочел осадить наследника ледяным тоном.
— Вчера, на девичнике, ваших подопечных, — Даррий махнул рукой в нашу с Кристиной сторону, — сопровождала компаньонка Беллатрисса. Женщина невиданной красоты и изящества.
Как мне удалось подавить смешок после этой фразы, не знаю, а вот «око» герцога опасно запульсировало.
— Ну и при чем тут я? — продолжил холодно интересоваться герцог, упрямо перегораживая незваным гостям вход в дом. — И к чему, простите, этот «гербарий»?
Эридан ткнул пальцем в «букетище».
— Это подарок для моей возлюбленной, — воодушевился принц. — Вы должны помочь мне ее найти!
— Должен?! — Бровь герцога пошла на излом. — Принц, вы, кажется, забыли, с кем говорите. Герцоги Нейтральных земель ничего не должны даже королям. С чего, позвольте узнать, вы вообще явились искать эту даму ко мне домой?
Уловив в тоне герцога опасные ноты, принц прикусил язык и попытался объяснить ситуацию со своей точки зрения:
— Герцог, поймите правильно, но я со вчерашнего дня ищу эту женщину. Мои люди перерыли все агентства гувернанток и компаньонок в королевстве, но никто не слышал ни о какой Беллатриссе. Везде нам посоветовали искать у того, кто ее нанимал. Вот я и явился к вам просить помощи. Хотите, я встану на колени?
Заявление прозвучало неожиданно, особенно от наглеца Даррия. Мы с Крис переглянулись. Падающий на колени перед герцогом принц, когда еще мы такое зрелище увидим? Но злыдня с нами не согласился и от такого «заманчивого» предложения отказался:
— Не хочу. Сомневаюсь, что ваше унижение поможет в ее поиске. Если девушка захочет быть найденной, она явится к вам сама. Поэтому я делаю вывод, что Беллатриссе более близкое знакомство с вами не нужно.
Уголки губ Даррия дрогнули. О таком раскладе событий он явно не думал. Как так-то? Мысль о том, что его, единственного и неповторимого, можно отвергнуть, не желала укладываться в голове.
— Невозможно, — безапелляционно заявил он. — Ей наверняка что-то мешает. Я почти уверен, что вы ее от меня прячете. — После этих слов он подозвал одного из лакеев, в руках которого лежал накрытый бархатной тканью продолговатый предмет. Жестом фокусника принц сдернул материал и обнажил зонт, потерянный вчера герцогом на девичнике в суматохе. — Поисковое заклинание по принадлежности предмета привело нас сюда.
Принц нежно погладил дамский аксессуар, которым Эридан вчера воевал с охраной, и мечтательно закатил глазки.
— Так что я знаю, моя любимая в этом доме, — с предвкушением заявил наследник, глядя в лицо нашему преподу.
Живой глаз Тарфолда нервно задергался. Ситуацию нужно было спасать, только решение упорно не приходило в мою голову.
Где-то в стороне глухо откашлялась Кристина.
— Ваше Высочество, могу я высказаться? — приседая в глубоком реверансе, спросила подруга и, получив утвердительный кивок, продолжила: — Это мой зонт. Госпожа Беллатрисса взяла его у меня перед девичником, посетовав на возможный дождь. Но я не ваша любимая, вы ведь лично обвенчали меня с женихом!
На лице принца отразилось недопонимание.
— Заклинание привело вас к владельцу предмета, а это я! — пояснила, как ребенку, Кристина. — Беллатриссы в этом доме нет.
— Леди живет крайне уединенно, — встрял Тарфолд. — И не работает ни на одно из агентств. Сопровождать фрейлин согласилась только по моей личной просьбе, поэтому я не могу разглашать место ее жительства и другие данные. Даже вам, принц.
Моська Даррия стала трагичной и разочарованной. Я его даже пожалела. Клуши-дворянки опоили наследника зельем, а попытка нейтрализовать его действие не удалась, несмотря на все старания. Возможно, если принцу рассказать, что он влюбился в несуществующую даму, сила наведенной магии ослабнет. Вот только сейчас для этого явно не время и не место.
— Если все так, герцог, как вы сказали, — тихо вымолвил расстроенный принц, — и Беллатрисса действительно не хочет меня видеть, то я попрошу передать ей от меня небольшой подарок. — Он протянул Эридану длинную, прямоугольную коробку с бантом. — Если она не согласится принять, можете распорядиться подарком на свое усмотрение.
Тарфолд задумчиво оглядел и так несчастного Даррия и решил окончательно его не расстраивать. Коробку из рук забрал.
— Я передам, но ничего не обещаю, — недовольно произнес препод.
Вообще в роли Золушки, которую нашли по зонту вместо туфельки, Эридан себя ощущал неуютно. На его лице отчетливо читалось желание поскорее сплавить принца подальше, выпроводить всю свиту и забаррикадировать вход в дом. Так, на всякий случай. А то что-то зачастила к нам королевская семейка. Не дай бог, следующим гостем Викториан пожалует.
Принц уже разворачивался к выходу, когда ушлые слуги принялись складировать многочисленные подарки и букет роз в ближайшей части холла.
— Ваше Высочество, — окликнул Даррия герцог. — Мы договорились только об одной коробке, я попрошу забрать этот «веник» и остальные презенты с собой.
Желания спорить у керенийского наследника не возникло, коротким кивком он приказал лакеям выполнить просьбу Эридана.
Длинного прощания с принцем не вышло. Стоя на крыльце, мы еще некоторое время наблюдали опущенные плечи наследника и его вяло плетущуюся к карете фигуру, подождали, пока Его Высочество усядется в экипаж и уедет восвояси. Только после этого прошли в дом. Там в гостиной нас уже ожидал спустившийся Велидор.
— Ну вот! — заявил он. — А вы переживали, что принц надолго. И десяти минут не прошло.
— Нам просто повезло, что Кристина оказалась такой сообразительной, — похвалил подопечную Эридан, кладя коробку с подарком на стол. — Не придумай она про зонт, вышло бы гораздо печальнее.
Подруга расплылась в довольной улыбке. Не так часто приходилось слышать от злыдни похвалу.
— Герцог, а что вы собираетесь делать с подарком? — поинтересовалась она.
Меня, признаться, тоже волновал этот вопрос. Золотистые концы бантика так и манили за них потянуть, развязать и заглянуть внутрь. Любопытство в предвкушении потирало ручки.
Но равнодушный ответ Тарфолда развеял надежду узнать, что там, словно пыль.
— Сожгу или выброшу, — твердо заявил он. — Беллатриссы не существует. Следовательно, и подарок отдавать некому.
Для меня эти слова прозвучали кощунственно. Да разве так можно? Неужели ему самому не интересно?
— Бросьте, — не выдержала я. — Это глупо. Давайте хотя бы откроем, а потом вы решите. Может, там что-то ценное. Если это окажется настолько ненужным, лучше сиротам в приют пожертвуйте. Толку больше выйдет, чем сжигать.
Начальник СБ Академии призадумался, а затем равнодушно махнул рукой.
— Делайте что хотите, — позволил он нам с Кристиной, чем мы тут же воспользовались.
Коробища мгновенно была перетянута на диван, и мы, как две сороки, слетевшиеся на яркое, окружили несчастный бантик. Трепетно потянули за яркие концы. Ощущение было такое, словно утром после новогодней ночи вскрываем мешки с конфетами.
Велидор отошел к Эридану и с усмешкой наблюдал за нашими действиями. Весело ему, видите ли. Просто мужикам никогда не понять этого чувства, когда перед тобой огромная яркая коробка, внутри что-то интересное, но ты еще не знаешь, что именно. И твои пальцы скользят по алому бархату обивки, а сердце замирает от понимания, что там явно не ерундовина какая-нибудь. Просто иначе никак не объяснить, почему в моем мире в подобных крошечных бархатных коробочках дарят ювелирные украшения, а тут прямоугольник в полметра длиной.
— На счет: раз, два, три? — предложила открывать Кристина, находясь в таком же предвкушении, как и я.
Я кивнула и взялась за крышку со своей стороны, а она со своей.
— Ра-а-аз! — протянула я. — Два-а-а! Три!
Рывком поднятая крышка замерла в наших руках. Да и сами мы застыли, едва осознав, на что именно смотрим.
Легендарное красное платье именитого мага-дизайнера Вивиана Лан-Красса лежало сложенным на тонкой шелковой материи, выстилающей коробку изнутри.
Я нервно сглотнула и перевела испуганный взгляд на Эридана. Герцог сверлил немигающим взором подарок принца. Его побелевшие пальцы вцепились в подлокотники кресла, грозя раскрошить дерево в щепки.
Вот же издевка судьбы. Платье, почти точная копия того, которое было у предавшей герцога Ридреги. Платье, из-за которого случились все события в Академии после бала. Платье, которое Даррий решил преподнести в знак любви никогда не существовавшей женщине.
— Пожалуй, его лучше действительно сжечь, — тихо пробормотала я.
— Оставь! — с усилием Тарфолд отвел взгляд и медленно выдохнул. — Тряпка не виновата во всех бедах. Лучше прочти, что в записке.
Я с опаской глянула в коробку, где действительно в складках сложенного наряда лежал белоснежный конвертик.
— Я надеюсь, он не брачный? — спросила я, прежде чем развернуть, и только получив утвердительный кивок, раскрыла и прочла: — «Самой красивой даме Двадцати Королевств. Буду рад видеть в этом наряде на завтрашнем балу».
Да уж! Жаль, мечтам принца не суждено сбыться. Я передала записку герцогу, а он, в свою очередь, Велидору.
Кристина тем временем отложила крышку в сторону и аккуратно коснулась материала платья кончиками пальцев, провела ими по нежному шелку, дотронулась до драгоценной алмазной вышивки и печально выдохнула:
— Оно стоит бешеных денег, а его никто никогда не наденет!
— Если нравится, можешь забрать! — Эридан в попытке расслабиться откинулся на кресло и задумчиво соединил пальцы. — Второй раз я вашей компаньонкой наряжаться не собираюсь.
Я хмыкнула. В этом как раз никто и не сомневался, мало ли, вдруг у Даррия окончательно шарики за ролики заедут, и он бросится насиловать Беллатриссу! Вот уж сюрприз так сюрприз будет!
А вот по лицу Крис пробежала тень недоверия к словам Тарфолда.
— Я что, самоубийца, такое платье на бал надевать? Если не разорвет принц за присвоение наряда, пришибут его потенциальные невесты. Даже жаль, что им теперь ничего не светит.
Правда, несмотря на громкие заявления, наряд из коробки мы все же вытащили. Захотелось полностью рассмотреть этот шедевр модной индустрии, а вот примерять — не очень.
— Вы бы могли использовать этот наряд для всеобщей пользы, — задумчиво произнес Велидор. Он занял свободное кресло и теперь внимательно изучал записку принца. — Королева-мать явственно намекнула, что никого из вас на ближайших мероприятиях видеть не желает. Даррий же, наоборот, собственноручно вручил лазейку, обходящую запрет. Плюс появление в подобном провокационном наряде вызовет, как бы помягче сказать, бурю в высшем свете. Чем не отвлекающий маневр?
Я искоса взглянула на правителя Пятого Радужного.
— Ваше Величество, вы серьезно? — искренне поинтересовалась я. — Вы видели, сколько шпилек и заклинаний летело в Анфису и вашего друга, а ведь они всего лишь танцевали на столе. — Разумеется, я понимала, что это «всего лишь» было крайне откровенным, но появление в платье казалось мне чем-то гораздо более опасным… — Нас точно прибьют, а с утра я еще очень хотела жить.
Эридан на мою короткую речь даже внимания не обратил, он вполне всерьез задумался над словами Велидора.
— Идея здравая. Быть на балу мы обязаны. Необходимо понять, кто именно любовник Ризеллы. Конечно, мы бы могли заявиться туда и просто так, но лишняя суета в стане врага — это не так уж и плохо.
Я закатила глаза к потолку и без лишних церемоний огрызнулась:
— Вот тогда и надевайте это платье сами! В конце концов, его вам подарили!
На самом деле я злилась. Сама не знаю от чего, но идти в этом платье на бал не собиралась ни за какие коврижки. Да, оно мне нравилось. Не спорю. Я бы его с удовольствием повесила в своем шкафу и любовалась на него тайком ночами. Но играть роль «красной тряпки для быка» не хотелось. И Кристина меня в этом желании поддерживала.
— Хотите кого-то в это платье обрядить, наймите! Или давайте переправим кому-нибудь из жаждущих руку и сердце Даррия! Я почти уверена, наденут и поскачут на бал вприпрыжку! — предложила она.
Мое живое воображение представило толстуху Кларентину, которая скачет; сотрясая землю, ко дворцу. Из-под каблуков вылетают куски почвы, шлейф развевается, ровно до того момента, пока дворянка не спотыкается и не пропахивает носом траншею длиной в два метра.
Невольно улыбнулась.
— Нанять никого нельзя, — снисходительно напомнил герцог. — Пройти в замок можно только тем, у кого есть приглашение. А отдать кому-то тоже не вариант, теряется разрешение от Даррия.
Я мысленно зарычала.
Герцог же решил меня морально добить:
— А вообще, если вспомнить некоторые обстоятельства, кто-то это платье выиграл в споре. Так может, Эля, это твоя карма?
Вместо ответа я задохнулась от негодования.
— В каком еще споре? — заинтересовался обстоятельствами Велидор.
— Выжить после поцелуя с этим гадом, — процедила я, теряя остатки самообладания и малейшего приличия. К черту! Если поцелуй с белобрысой сволочью пережила, то и он оскорбления выдержит. Заслужил!
— Это сейчас ты или Эльвира сказала? — удивленно переспросил Тарфолд.
— Эльвира! Эльвира! — сквозь зубы процедила я. Хоть где-то можно вину на шизу свалить.
— А-а-а, ну ей можно, — расслабился и проглотил мою наглую вольность препод. — Она себя не очень хорошо контролирует.
Ну зашибись заявочка! Я скрестила руки на груди и приготовилась высказать злыдне еще много чего ласкового, раз уж можно стало. Вот только Кристина вовремя одернула, развернула силком к себе и, глядя в глаза, прошептала:
— Эль, действительно надо. Ради Глеба. Мы же должны узнать, кто его папаша?
Ну вот не надо меня по больному бить. Это нечестный прием.
— Сомнительно, что сам Глеб меня об этом попросил бы, — сказала и плотно сжала губы. Медленно выдохнула, прикрыв глаза.
— Ну хочешь, я платье надену, — так же тихо предложила Крис. — Кому-то все равно придется в нем идти.
Я ощутила прилив вины, будто вынудила подругу. Вот что я за человек такой? То не хотела, то совесть меня грызет.
— Давай жребий, — предложила альтернативу. — Кто вытянет, тот и наденет.
Но через пять минут я, жалея о своих словах, молча сжимала обломанную спичку и косилась на идеальный наряд. Видимо, этому платью суждено оказаться на моей фигуре.
— Не расстраивайся так, — приободрил герцог. — У тебя будет одна из ключевых ролей. Опасно, но я смогу тебя подстраховать.
Я скосила на него сощуренный взгляд:
— На вашем месте я бы задумалась не обо мне, а о себе. Уж слишком я в этом платье буду похожа на Ридрегу!
— Лапа готова! — послышался победный клич из угла комнатушки.
Ликовала тройка аналитиков. Только что им удалось сложить одну из самых сложных мозаик Двадцати Королевств — собрать осколки когтистой ноги Горгулия буквально по крошкам.
Видят боги, сколько магии бедняги пятикурсники перепробовали ради облегчения процесса, вот только без толку. Целый курс корпел над склеиванием с культуры. Дружно и слаженно. И с таким энтузиазмом все помогали друг другу, что Вероника невольно начала завидовать. У аналитиков не было такого соперничества между собой, как у фрейлин. Не висела дамокловым мечом атмосфера опасности, вечной напряженности и потенциальной подставы от соседней тройки.
Возможно, дело было в смешанном коллективе. У аналитиков и юноши и девушки обучались вместе. У фрейлин же все курсы напоминали филиал серпентария.
— Отлично! — обрадовалась Вероника новости. — Тащите сюда!
Перед ней полукругом на столе уже лежало правое крыло, часть туловища и вторая лапа. Фрейлина занималась самым важным и ответственным делом: медленно вдыхала жизнь в еще не до конца собранного Горгулия. Это Милонский посоветовал.
Так и сказал:
— Я переживаю, что для оживления целой скульптуры сразу у тебя просто не хватит энергии. А вот медленное вливание в каждую часть отдельно может облегчить дело. Только не переусердствуй. Нам каменный зомби-апокалипсис не нужен, еще не хватало, чтобы по Академии бегала одинокая каменная рука и летало не до конца собранное крыло.
Вот Вероника по каплям и оживляла Арсения, балансируя на тонкой грани, не доводя до того состояния, когда еще не склеенные воедино руки-ноги историка заживут собственной жизнью. Последний рывок она хотела совершить, когда все будет окончательно готово.
Радовало уже то, что дело продвигалось быстро. Никак не ожидала первокурсница, что ушлые аналитики так быстро и оперативно смогут составлять и склеивать разбитые до крошек осколки камня в цельный предмет. Правда, магического клея ушло ведро, но новый уже варился под чутким руководством Арвенариуса.
Препод лично заперся на бывшей вотчине опального Глеба и занялся снабжением аналитиков склеивающим зельем. Даже Терция подключилась.
Госпожа Шарон вручную делала магические кисточки для нанесения клея из шерсти белки-пушанки. Зверушка была полуразумна, и уговорить ее на «поделиться ворсом» стоило огромных трудов. Но этикетша пообещала белке коллекцию блестящих десертных ложек, и пушанка согласилась. Зачем ей нужны были серебряные приборы, оставалось загадкой, но белочка терпеливо разрешала себя обривать в десятый раз за день, а потом усиленно отращивала новую шерстку.
Из добытого ворса Терция крутила тонкие кисточки, соединяла с деревянной ручкой, похожей на карандаш, и телепортировала к аналитикам для дальнейшего использования.
Дольше пяти минут эксплуатации ни одна из кисточек не выдерживала, но тут уж ничего не поделаешь. Ритуал склеивания магических предметов, а именно таким Милонский посчитал Горгулия, требовал особо капризных условностей.
— А мы сейчас второе крыло доклеиваем, — вырвал курсантку из мыслей оклик симпатяги аналитика Морлея. Парень, обладатель невероятно выразительных зеленых глаз в обрамлении длиннющих ресниц, внимательно смотрел на фрейлину. — Вероника, ты бы сходила поела, что ли, — заботливо предложил он. — А то бледная уже как смерть. Нельзя столько много работать и так себя изводить.
В ответ пришлось устало улыбнуться. Мимика вышла вымученной, фрейлина действительно устала. Вот только иначе было нельзя, от нее зависела самая важная часть работы.
— Я потерплю, — упрямо заявила она. — Нельзя расслабляться.
— Да что ты в самом деле, — всплеснула руками девчонка из другой тройки аналитиков. — Еще не хватало нам голодных обмороков. Если не хочешь сама идти, давай я схожу.
Соглашаться не хотелось, но вредный желудок предательски заурчал, сдавая с потрохами.
Морлей дружелюбно усмехнулся.
— Солея, сходи, пожалуйста, — обратился он к однокурснице. — Только не в нашу столовую, а к тете Мане.
И так задорно подмигнул уже фрейлине, что Вероника невольно заинтересовалась:
— Что за тетя?
— Домовая из столовой преподов. Мы на третьем курсе вычислили, что они ее там от наших глаз прячут. С тех пор бегаем к ней за нормальной едой.
— А она не против?
— Она только за. — Морлей наносил клей на очередной осколок Горгулия. — Считает, что курсантов морят голодом, и с радостью дает еду навынос.
— В таком случае не вижу поводов отказываться, — Вероника улыбнулась в ответ и снова сосредоточилась на работе, хотя краем глаза все же подглядывала за деятельностью аналитиков.
Ее не переставали удивлять свобода и сплоченность, царившие в коллективе пятикурсников. Никаких перешептываний за спиной, язвительных комментариев. Это были не разрозненные тройки, а единый организм, работающий как часы.
— А все аналитики такие дружные между собой? — наконец поинтересовалась она, заслужив тем самым кучу удивленных взглядов. Пришлось пояснить: — Просто у нас на первом курсе за месяц столько дрязг случилось, столько конфликтов. А у вас все так мило и тихо, что даже непривычно.
— Поначалу мы тоже грызлись, — пояснила обычно молчаливая шатенка Леся. — Но когда пять лет живешь бок о бок, то уже к концу второго курса начинаешь волей-неволей становиться лучшими друзьями.
— И что, даже внутри троек не грызлись? — изумилась Вероника.
— Не-е, — протянул Морлей. — С тройками все как-то сразу слаженно вышло. А у тебя не так, что ли?
Вопрос заставил девушку скривиться. В тонкости ее взаимоотношений с Ванессой и Кларентиной посвящать посторонних не хотелось, поэтому пришлось обойтись общими фразами:
— Ну, мне точно не повезло так, как вам. У меня отвратительные соседки.
Внимательные взгляды скользнули по лицу первокурсницы. Аналитики отметили для себя эту зажатость, но уточнять причины не стали.
Самый умный курс Академии не просто так обучался пять лет делать выводы из минимума информации, чтобы понять — особо лезть в душу Вероники не стоит, тем более целой толпой.
— Кстати, — вдруг вспомнил Морлей. — А ведь даже у нас на факультете случались казусы. Вспомните, как нам Милонский рассказывал историю преподавателя зельеварения Глеба. Он ведь тоже учился у нас, но его предали собственные товарищи.
— В смысле? — заинтриговалась Вероника. — Расскажите!
Симпатяга-пятикурсник попросил взглядом разрешения у остальных и, только получив одобрительные кивки, продолжил:
— Магистр Глеб изначально обучался на аналитика. Причем отлично обучался, был одним из лучших. Но на выпускных экзаменах что-то пошло не так. В общем, завалил. А дальше произошло необъяснимое: лучшие друзья из тройки обвинили Глеба в загубленных жизнях и карьерах, а после попытались отравить.
— Отравить человека с уникальным иммунитетом к ядам? — перебила шокированная Вероника. — Они идиоты?
— А в тот момент никто о талантах магистра не знал. Дар проявился уже после лошадиной дозы яда, которым отравили Глеба.
Вероника поежилась, представив ситуацию до конца.
Ей еще, выходит, повезло. Она-то изначально от дворянок ничего хорошего не ждала. Они самодурные, мало ли что им в голову взбредет. А Глебу всадили нож в спину те, от кого он не ждал. Неудивительно, что зельевар был малость поехавшим. После такого сложно сохранить рассудок в здравии.
— Бедняга, — протянула фрейлина. — Теперь понятно, почему он такой странный. Я надеюсь, виновные понесли наказание?
По рядам аналитиков пронеслось невнятное мычание.
— Нет, — произнесла Леся. — Усуарис и Клив — так звали товарищей Глеба по тройке — сразу после покушения исчезли без вести. Над этой загадкой бьется каждый курс на протяжении уже не одного десятка лет. Милонский задает ее в конце первого года обучения, а тем, кто разгадает, обещает заочные высшие оценки по выпускным экзаменам.
— Может, скрылись во Внешнем мире? — с ходу предположила Вероника. — Один из них ведь был иномирянином.
Гипотеза вызвала у аналитиков снисходительные улыбки.
— Эта версия была одной из первых, но поиски в обоих мирах не увенчались успехом, — объяснил Морлей. — Гораздо больший интерес вызывает сам факт их предательства. Попытка убийства из-за заваленного экзамена и отчисления… всем нам это кажется сильно надуманным мотивом для столь серьезного преступления. Вкупе с исчезновением я думаю, что здесь что-то явно другое.
— После истории с разбитым Горгулием, — встряла Леся, — у нас родилась другая версия событий. Мы, правда, ее никому не озвучивали.
В ее сторону тут же послышалось гневное шиканье.
Зыркнув на сокурсников, Леся без капли смущения, словно великую тайну, поведала:
— Возможно, Глеб был психопатом с рождения и, провалив экзамены, окончательно съехал с катушек. Убил сокурсников и инсценировал покушение на самого себя, заранее зная, что выживет. Ну а тела… при его тяге к ядам и химии он мог уже тогда изобрести что-нибудь эдакое для растворения тел без остатка!
Бр-р-р! Вероника зябко поежилась, представив подобное, но преподавателя все же решила выгородить:
— Уж слишком это жутко звучит! Да и наверняка было какое-то расследование преступления. Не позволил бы ректор потенциальному маньяку преподавать в Военной Академии.
— Вот то-то и оно, — подтвердил Морлей. — Глеба проверяли. А в материалах дела фигурируют показания Трои Александровны. Она свидетельствует за невиновность зельевара. Мы спрашивали у Филония, почему ее показания не подвергались сомнению, но он сказал, что физкультурнице можно верить, а почему — не уточнил.
— Да уж! — задумалась Вероника. — И все же я бы озадачилась, куда пропали его сокурсники. Не бывает такого: был человек… а потом исчез. Есть же следящие заклинания и артефакты.
— Лично я считаю, что они все же сбежали в один из параллельных миров. — Морлей материализовал мел и доску, на которой нарисовал размашистую ромашку в пять лепестков. — Возможно, в Пантеон, Олимп, Элементам или Нежить.
Называя каждый, аналитик убористо вписывал их названия в лепестки, а в последний, пятый внес Двадцать Королевств. В пустой сердцевинке расположился Внешний мир.
— Это еще что за картинка? — поинтересовалась озадаченная фрейлина, впервые услышав незнакомые названия и увидев подобные художества.
Морлей хлопнул себя по лбу и принялся пояснять:
— Совсем из головы вылетело, что первокурсникам об этом не говорят. Да и вообще редко эта информация дальше аналитиков уходит. Всего есть шесть миров. Пять из которых между собой никогда не пересекаются. А вот шестой, — он ткнул мелом в сердцевину цветка, — Внешний мир является неким перевалочным пунктом между остальными. Для перехода в каждый нужны особые условия и энергозатраты. Да и сами миры не очень дружелюбны к чужакам. Поэтому, сама понимаешь, экскурсий зуда не водят. Но я склоняюсь к мысли, что в случае побега наши недоучившиеся Усуарис и Клив могли рвануть именно туда. Желания и возможности искать их там точно ни у кого не возникло. Из-за энергозатрат на обратный переход в Двадцать Королевств никто не решится исследовать каждый из миров. Овчинка выделки не стоит.
— Выходит, можно наворотить кучу дел, а потом безнаказанно смыться? — чувство справедливости Вероники негодовало. — И никто даже не кинется искать?
Аналитики довольно равнодушно пожали плечами.
— Выходит, можно, — подтвердила Леся. — Но это уже, по сути, не наше дело. Мы аналитики, наша задача распутать и объяснить, дать советы по решению ситуации и рентабельности затрат. В данном варианте поимка преступников не имеет смысла, но если бы дело имело масштаб на уровне королей и они бы решили наказать виновных, тогда, возможно, кто-то из боевых магов и отправился бы на поимку.
Конечно, ничего нового Вероника для себя не открыла. Ради простых смертных особо сильно никто заморачиваться не будет, но червячок болезненной обиды на несправедливость мира все же зародился в ее душе.
— Как-то странно тогда, — озвучила она неожиданно пришедшую мысль. — Выходит, сто лет назад, когда Глеба едва не прибили, никому даже дела не было. Провели тихое расследование, и все закончилось. А сейчас покушение на Трою, разбит Горгулий, и обвинили все того же Глеба, но деятельность развита едва ли не на все Двадцать Королевств. С чего бы такой размах?
Вопрос повис в воздухе, и пятый курс задумался. В тишине слышалось шебуршание от склеивания историка. Прошло около миг гуты, пораженная такой странной реакцией фрейлина переспросила:
— Ребята, с вами все в порядке? Чего умолкли-то?
Со стороны послышалось тихое:
— Мы думаем, а думать лучше в тишине.
Вероника хотела попросить поделиться мыслями, но ее тут же перебил Морлей.
— Возможно, королевский дом участвует в расследовании из-за того, что все началось именно на балу для Керинов, — озвучил он свою версию событий.
Некоторые однокурсники поспешили не согласиться, отрицательно покачав головой. Кто-то даже выкрикнул:
— Ну и что? На королевских балах ежегодно кто-то умирает при невыясненных обстоятельствах. И ведь никакого расследования, кроме формального, не проводится. А тут поистине международный размах.
— Правильно! С чего бы такой шухер? — поддержала Солея, не так давно пришедшая с пирожками от домовой Мани.
В тесной комнатушке нарастал гул и ропот спорящих аналитиков. Выдвигались и отметались новые версии. Появились новые доски, их тут же убористо покрыли меловыми схемами и расчетами. Про склейку Горгулия временно забыли.
Вероника уже трижды пожалела, что вообще завела этот разговор. Молчала бы себе в тряпочку, а теперь приходилось слушать и помалкивать, ибо споры о нестандартности ситуации велись аналитиками с таким маньячным огнем в глазах, что фрейлина просто побоялась встревать.
Однако бурный спор к результатам так и не привел. Версий куча, и ни одной подходящей.
— Ребята, — робко пискнула Вероника. — Может, все же вернемся к делу?
От нее отмахнулись и спор продолжили. То с одного бока, то с другого звучали десятки предположений.
— А может, Глеб вообще не виновен! — взвился вверх голос Солеи.
— Тогда где Троя, и кто разбил Горгулия? — язвительно огрызнулась Леся. — Преподша встала и ушла, а историк убился об стену?
Аналитики спорили столь увлеченно, что фрейлина поняла: если она сейчас это не прекратит — ор будет продолжаться бесконечно.
С тяжелым вздохом пришлось встать с насиженного места, отойти чуть подальше к стене, снять с ног туфельки тридцать шестого размера на тоненьком каблуке и хорошенько замахнуться одной из них. Внимания на боевую фрейлину никто не обращал, поэтому едва обувь с оглушающим грохотом впечаталась в деревянную доску и прошила ее насквозь, пятикурсники вздрогнули и удивленно воззрились округлившимися глазами на Веронику.
— Значит, так, — спокойно и холодно произнесла она. — Все споры в свободное от задания время. А сейчас убираем лишние предметы, возвращаемся на свои места и продолжаем клеить Горгулия! Вопросы зададите ему сами, когда оживлю! Я думаю, он с удовольствием сам расскажет, кто же его разбил и куда делась Троя!
В гробовой тишине Вероника прошла мимо ошарашенных аналитиков, выдернула из доски метательную туфельку, невозмутимо обулась и, вернувшись на свое место, ехидно приободрила:
— Работаем, ребята! Работаем!
Теперь всякая чуть вылезшая козявка уже думает, что он аристократ.
Сегодняшний званый ужин во дворце проходил в малом приемном зале. Длинный стол, уставленный всевозможными яствами, протянулся от самого входа до противоположной стены. Три трона во главе для королевской четы и их сына Даррия, а также особое личное золотое кресло короля Фердинанда привлекали вожделенные взгляды всех собравшихся.
Ближайшие к монархам места были зарезервированы для самых знатных и почетных невест будущего наследника Объединенной империи: принцесс, владелиц огромных состояний, дворянок из высшей знати. Чем дальше от монарших особ располагалась посадочная карточка девицы, тем менее перспективной ее сочла королева.
Графиня Ванесса и маркиза Кларентина медленно шли вдоль стола и чем ближе продвигались к королевским тронам, тем больше радости испытывали, отыскивая на карточках свои имена.
Когда же места обнаружились фактически рядом с коронованными особами, всего лишь вторые, дворянки едва ли не верещали, прыгая до потолка от восторга. Между ними и вожделенным статусом жены Даррия находились лишь скромная принцесса Артэденийская и вдовствующая герцогиня Дармондская.
Кларентина мысленно уже примеряла свадебное платье, а Ванесса предвкушала вручение ей брачного конверта.
Чинно заняв свои места, кумушки смиренно принялись изображать из себя самых скромных и елейных барышень всех Двадцати Королевст в. И только в глазах каждой отражалась змеиная натура.
Менее удачливые претендентки на трон косились на них с завистью и открытым недружелюбием. Пришедшая и занявшая свое место герцогиня Дармондская брезгливо скривилась, глядя на неожиданных соседок, и даже отпустила в их адрес нелестный комментарий:
— Неожиданно! — Оправив юбки пышного платья, она элегантно присела на высокий стул. — Неужели более достойных кандидатур не нашлось?
Услышавшая это принцесса, прячущая лицо под неизменной вуалью, тихонечко рассмеялась. Звук ее веселья, словно десятки мелодичных колокольчиков, вызывал явное раздражение у присутствующих.
— Герцогиня, вы не правы, — весело раздалось из-под вуали. — Девушки вполне достойны. Я даже с удовольствием готова поменяться с одной из них местами.
Удивленный взгляд Дармондской в этот момент был бесценен.
— Принцесса, вы серьезно? Мне казалось, вы здесь, как и все присутствующие, ради одной цели.
— Бросьте, — всплеснула руками принцесса. — Наследник, конечно, лакомый кусочек, но ходят слухи, что он уже влюблен и даже вручил кому-то брачный конверт. Так что тактика расположиться к нему поближе вряд ли принесет результаты.
— А что же принесет? — не вытерпев, встряла в разговор Ванесса.
Принцесса пожала плечами:
— Я еще не решила, но, возможно, утешение его опечаленного сердца после отказа. А таковой обязательно последует. Ведь мы еще тут, и о помолвке официально ничего не сообщали.
— Новость о помолвке могут скрывать, — предположила маркиза, оправляя полы своего наряда, чтобы не сильно соприкасался с мраморным полом зала.
Но еще один звонкий смешок от принцессы развеял гипотезу:
— Сомневаюсь, что хоть одна из дам промолчала бы, будучи переполненной радостью после подобного предложения. А раз до сих пор тихо, я прихожу к выводу: принца как минимум тактично отшили.
— Я уверена, все это глупые сплетни, — резко отрезала вдова-герцогиня, поджимая губы. — Кому он может конверт отдать? Неужто кому-то из тех вертихвосток, что вчера на столах плясали?
Кларентина скривилась, памятуя вчерашние события.
— Это иномирянки из нашей Академии. — Дворянка до боли сжала челюсти. Воспоминание о проваленном плане по привороту Даррия и об отчислении больно жгло душу. Хорошо еще хоть никто из окружающих не знает об этом позоре. Собственно, только поэтому Кларентина с Ванессой и промолчали, не рассказав ни единой душе, в каком красивом платье вчера щеголял герцог. Сейчас же маркизе пришлось взять себя в руки и спокойно произнести: — Если все слухи правдивы, то королева никогда не позволит свершиться подобному браку. Тем более, заметьте, сегодня простолюдинок нет. Я уверена, после вчерашнего их троицу с позором выдворили за пределы королевства. Да и той странной незнакомки я не вижу.
— Возможно, вы правы, герцога Тарфолда тоже нет, — с каким-то тихим сожалением в голосе произнесла принцесса. — Так мы будем меняться местами? — уже более оживленно поинтересовалась она.
Разумеется, дворянки были за руками и ногами. Кларентина резво перескочила на освободившееся место принцессы, Ванесса шмыгнула на бывший стул подруги, принцесса же аккуратно пристроилась на третий, подальше от керенийских монархов.
Герцогиня Дармондская наблюдала за этой рокировкой с откровенным недовольством. В благородство поступка принцессы ей не верилось, да и собственная настороженность от подобного проснулась, заставляя быть начеку. Появилась даже мысль уступить Ванессе свое место, но идея была тут же отметена в сторону — Даррий казался слишком лакомым кусочком, чтобы упускать даже гипотетический шанс на брак с ним.
От матримониальных мыслей ее отвлекли торжественная музыка и голос церемониймейстера:
— Его Величество король Викториан IV Керенийский с супругой, Ее Величеством Ризеллой I Сирской.
В распахнутые двери зала чинно и медленно вошли правящие. Король нежно придерживал жену за руку. За ней стайкой, шелестя платьями и стуча каблуками, двигались боевые фрейлины охраны.
Ванесса подавила в себе завистливый вздох и склонилась в почтительном реверансе перед правителями. Не то чтобы она всегда мечтала стать личной телохранительницей Ризеллы, но эта работа открывала огромные перспективы. Теперь же единственной возможностью оказаться поближе к королевской чете осталась вероятность захомутать Даррия.
Едва король с королевой уселись на свои места, музыка смолкла, и мотив сменился на более плавный.
Церемониймейстер огласил очередной титул:
— Его Величество король Фердинанд III Гардийский.
Все гости, склонившись, поприветствовали вошедшего в зал.
Правитель Фердинарии двигался медленно, приветливо улыбаясь каждой даме. В его взгляде не читалось надменности, как раз наоборот, король казался добродушным и очень красивым мужчиной. Многие невольно залюбовались подтянутой фигурой, облаченной в белоснежную рубашку и черный, расшитый золотом камзол. Даже темные брюки, заправленные в высокие сапоги с золотыми шпорами, постоянно удостаивались любопытных девичьих взглядов, уж слишком явно под ними бугрились мощные и соблазнительные мышцы.
Неудивительно, что объявленный и вошедший после Фердинанда Даррий такого фурора не произвел.
Да! Он был красив, по-своему притягателен, но на фоне короля соседнего государства все же терялся. Но это никого не волновало, ушлые потенциальные невесты мило улыбались, строили кронпринцу глазки и как бы невзначай подставляли под взгляд глубокие вырезы декольте.
Только на все ухищрения дам принц реагировал подчеркнутым равнодушием и отсутствием улыбки, скользил по рядам пестрых нарядов пустым взглядом и шел немного быстрее, чем полагалось по этикету. Когда же все уселись, он грустно уткнулся в свою пустую тарелку. Так же грустно поковырялся в принесенной закуске, не съев ни кусочка, а вот к вину прикладывался гораздо чаще, чем требовали приличия.
Королева косилась на любимого отпрыска тревожным взглядом, да что там королева… Король Фердинанд и тот не выдержал, нарушив долгое молчание:
— Принц, вы сегодня явно не в настроении. Что-то случилось?
Возможно, будь этот ужин не в столь людной и официальной компании, Даррий бы огрызнулся. Но королю, который едва ли не дарит тебе свое королевство, отвечать необходимо крайне вежливо:
— Все в порядке, Ваше Величество! — подобравшись, произнес керенийский наследник. — С утра немного нездоровилось, но сейчас уже легче.
Высокопоставленный гость понимающе хмыкнул и, хитро улыбнувшись, дал чисто мужской совет:
— Любые болезни могут исцелить женщины! А ваши, принц, должны проходить сами собой, тем более когда вокруг такой прекрасный цветник. — Король Фердинарии недвусмысленно перевел взгляд на сидящих рядом дам.
Дамы зарделись, одна сильнее другой. Особенно старалась герцогиня Дармондская, она стала нездорово-фиолетовой. Заалевшая Кларентина напомнила перезрелый помидор, а Ванесса кокетливо замерцала зелененьким, явно перемудрив что-то с магическим макияжем. И только принцесса под вуалью не парилась — ковыряла крошечной вилочкой салатик и, не торопясь, просовывала под невесомую ткань в рот.
«И как только не заляпывает? — мелькнула шальная мысль у Даррия. — Видимо, сказывается богатый опыт. Ее же всю жизнь прячут!»
За тот миг, когда ее представляли при первой встрече, Даррий принцессу даже разглядеть толком не сумел — вроде бы блондинка, а может быть, и шатенка… В памяти хорошо сохранилась лишь толпа охраны вокруг драгоценной дочурки короля Артэденийского.
— Почтенные леди, — обратился Фердинанд к охотницам за трон. — Расскажите принцу о чем-нибудь интересном! Вы же видите, как он несчастен.
— Право, не стоит, — попытался отнекиваться Даррий, но было уже поздно.
Наследника поспешила взять в оборот вдовушка-герцогиня:
— Ваше Высочество, меня разволновало известие о вашем недомогании. Быть может, прислать моего личного врача? Он замечательный специалист.
Ответить отказом на столь заботливое предложение наследник не успел, вместо него это сделал отец, король Викториан:
— Спасибо, миледи. Но, как известно, у Даррия уникально крепкое здоровье. Поэтому даже самый лучший врач будет бессилен против обычной хандры.
Дармондская понимающе закивала:
— Ну если все дело только в хандре, тогда медицина действительно бессильна.
— Говорят, лучшее средство против плохого настроения — это танцы, — ненавязчиво предложила Кларентина. — Быть может, если вам, Ваше Высочество, не полегчает сегодня, завтрашний бал принесет утешение.
При упоминании о бале на лице Даррия мелькнула тень улыбки и тут же сникла.
— Боюсь, маркиза, — медленно произнес он, продолжая вяло ковыряться в тарелке, — танцевать мне не очень захочется.
— В чем же причина, милорд?
Страдалец тягостно вздохнул, возвел глаза к потолку и уже приготовился поведать о своем сердечном горе, но королева-мать под столом больно ткнула каблуком в ногу сыночку. От неожиданности Даррий едва не взвыл, но, вовремя поняв столь «тактичный» намек, язык прикусил.
— Признаться, я переживаю за завтрашний бал, — как ни в чем не бывало и будто по секрету призналась Ризелла. Она отложила вилку в сторону и очень доверительно поделилась опасениями с сидящими рядом дамами: — В последнее время с торжественными балами творится какая-то мистическая ерунда. Взять хотя бы присягу в Академии. Невиданно! Мероприятие сорвалось из-за попытки убийства преподавательницы! — ее голос снизился до таинственного шепота. — Я даже опасаюсь, а вдруг и завтра произойдет что-нибудь из ряда вон выходящее.
— А есть предпосылки? — впервые заговорила принцесса и также отложила вилку и нож. — Разве у вас не достаточно охраны?
— Ну что вы, — всплеснула руками Ризелла. — Мерам безопасности уделено первостепенное внимание. Но я все равно переживаю. В Академии ведь тоже никогда не бывало столь громких происшествий. — Королева перевела взгляд на Ванессу, так внимательно ее слушавшую. — Графиня, ходят слухи, что вы каким-то образом причастны к случившемуся на том балу и что после вас допрашивал лично герцог Тарфолд.
Дворянка вздрогнула. Подобного заявления она не ожидала. От испуга пальцы мелко задрожали, а руки до плеч покрылись мурашками. Нервно сглотнув возникший в горле ком, Ванесса нашла в себе силы ответить:
— Немного не так, Ваше Величество. Допросы по поводу покушения на Трою Александровну проводились у всех курсов. Но сразу после бала мне и маркизе, — заложила подругу товарка, — действительно задавала вопросы преподавательница физкультуры, уже позже к ней присоединился герцог. Но могу заверить вас, никакого отношения к покушению эти события не имеют.
На лице Ризеллы отобразилось поистине восторженное любопытство. Она так искренне округлила глаза и похлопала ресницами, что приобрела сходство с невинным херувимом.
— Это так любопытно, — играя интонациями, произнесла она. — А можно узнать подробности?
Дворянки переглянулись. Врать королеве было опасно и чревато последствиями. Признаваться еще опаснее.
— Вам, наверное, известно, что паника в зале поднялась, когда рассудок ректора Милонского малость помутился, — скромно потупившись, проговорила графиня. — В этот момент он танцевал со мной. Вот для выяснения обстоятельств случившегося меня и забрали. Кларентина же, как подруга из тройки, решила меня поддержать.
Королева слушала внимательно, так же, как и сидящая рядом принцесса.
— А я другое слышала, — встряла Артэденийская наследница. — Ходит молва, что во время бала Милонского чем-то опоили, и в этом подозревали вас.
Теперь мурашки побежали по спине Кларентины.
— Глупости! — вспылила она, но тут же осеклась и вернула контроль над эмоциями. — Это все происки завистниц. Мы порядочные дамы. Да и как бы мы смогли опоить одного из опытнейших преподавателей Академии. Увы, но нам подобное не под силу.
— Видимо, да, — легко согласилась принцесса. — Будь вы виновны, вряд ли Тарфолд вас так просто отпустил. Если бы подозрения подтвердились, вас наверняка бы отчислили.
От слова «отчислили» в очередной раз вздрогнула Ванесса, но находящаяся на кураже Кларентина продолжала оправдываться:
— Из-за покушения на Трою герцог смог отпустить нас обратно в комнаты только утром! Мы целую ночь с Ванессой были вынуждены провести в холодном физкультурном зале на неудобных стульях. В этой ситуации мы тоже пострадавшие стороны.
— Бедняжки, — пожалела их королева и промокнула глаза от несуществующих слез. — Неужели до самого утра? Вас что, даже не отпустили поспать?
Дворянки почти синхронно замотали головой и едва ли не разрыдались:
— Нет, не отпустили, Ваше Величество. Мы пробыли там всю ночь. Но вы не переживайте. Мы ведь будущие боевые фрейлины. Мы должны быть привычными к подобным нагрузкам.
Еще некоторое время Ризелла показательно сокрушалась над истязательскими методами обучения в Академии, но вскоре бессмысленное квохтанье надоело ее мужу, и он перевел тему на более нейтральную:
— Дамы, расскажите нам о впечатлениях от дворца. Вежливы ли слуги? Всего ли хватает?
Разумеется, все рассыпались в подобострастной лести, и только принцесса отмалчивалась. Продолжала равнодушно и самодостаточно вкушать принесенный десерт.
Столь отличное от остальных поведение бросалось в глаза, так что даже Даррий отвлекся от своих сердечных страданий и первым завел разговор:
— Принцесса, вы сегодня так молчаливы. Вас что-то беспокоит?
Вуаль немного качнулась от воздуха, который выдохнула девушка. Из-за этого обнажилась часть щеки, покрытая мелкими веснушками.
Заметив это, Даррий наконец стал припоминать, как выглядит наследница Артэденийская. Рыжая и конопатая. Собственно, в такой внешности не было ничего удивительного — половина жителей ее королевства была с таким цветом волос и кожи. Можно сказать, национальное отличие.
Но принцу подобная «изюминка» в чужой внешности была не по нраву. Он считал это скорее недостатком, чем украшением девушки. Однако разговор продолжил:
— Быть может, десерт невкусен?
Сидевшая прямо принцесса развернулась вполоборота к вопрошающему.
— Все прекрасно, Ваше Высочество. Просто я всегда, как правило, немногословна.
— Вы вообще очень интересная личность, — заметила королева. — Ваше лицо с рождения спрятано под вуалью, но при этом, если необходимо, вы его показываете. Поделитесь секретом, чем обусловлена подобная таинственность?
Принцесса пожала плечами. Этот вопрос ей задавали не впервые, и ответ показался присутствующим заученным.
— Семейный обычай, — коротко и уклончиво пояснила она.
— Но ведь, насколько помню, ваш отец прямой потомок Артаксара, — продолжала любопытствовать Ризелла. — И подобных обычаев в столь древнем роду никогда не наблюдалось. Или этот странный обряд пришел от матери?
— Именно так, — подтвердила принцесса, не вдаваясь в подробности. Судя по интонациям, углубляться в тему ей не хотелось, по Ризелла явно не собиралась отставать, не получив всех ответов.
— Ох, любезнейшая, — мило проворковала она. — Признаться, я запамятовала… А из какого рода ваша мать?
Королева казалась воплощением самой вежливости, вот только выросшую в круговерти дворцовых интриг принцессу этими ангельскими глазками было не обмануть.
— Моя мать простолюдинка, — гордо заявила она. — Отец вышвырнул всех знатных невест из дворца и выбрал в жены честную и верную девушку из крестьян. Она прислуживала горничной у одной из фрейлин его матери.
Гримасу брезгливости на своих лицах подавили почти все присутствующие. Да, выбирать в жены простолюдинок было разрешено, но дворяне все же предпочитали придерживаться принятых правил.
А вот на лице королевы не дрогнул ни один мускул, она продолжала свой ненавязчивый допрос:
— Наверное, ваша мать была невероятной красавицей, если королю удалось рассмотреть ее среди сотен слуг?
— Да, моя мать красива, — еще более гордо заявила принцесса. — Но в то время она ходила в такой же, как и моя, вуали. Этот обычай соблюдался веками в селении, где выросла моя мать. Мужчина должен полюбить в женщине не симпатичную внешность, а душу. Ибо красивым телом после брака можно насытиться через несколько дней, а близкая душа и истинные чувства — на всю жизнь.
Подобное заявление звучало крайне забавно, особенно учитывая, где именно сейчас находилась принцесса. На смотринах у принца. Где каждая мечтала получить от Его Высочества брачный конверт. Но вот королева, услышав подобные слова от наследницы Артэденийской, все же озадачилась, решив уточнить:
— Но ведь у вас, Диана, ситуация несколько иная, — назвала принцессу по имени королева. — Вы — лицо государства, и от вашего выбора будет зависеть судьба народа. Неужели вы тоже собираетесь выйти замуж исключительно по любви?
— Было бы неплохо, — твердо ответила принцесса и несколько кровожадно вонзила десертную ложечку в пирожное.
— А если вам подарит конверт тот, кто вам не люб? — не успокаивалась и наседала Ризелла.
Лицо под вуалью исказилось гримасой, вот только этого никто так и не увидел. Конечно, принцесса подозревала, что именно за нее Даррия хотят сосватать, вот только подобное несколько расходилось с ее собственными планами. Это на людях она тщательно поддерживала общую истерию и погоню за сердцем наследника, на деле же… Принцесса специально поменялась местами с маркизой и графиней — ей подобная близость к Даррию и даром не нужна, а им могло и повезти.
— Все зависит от подарившего конверт, — в очередной раз уклонилась от каверзного вопроса принцесса и торопливо заела его очередной ложечкой десерта.
Кусочек лакомства попал не в то горло, и принцесса закашлялась. Нездоровый хрип вырвался из девичьего горла. Кто-то из дворянок даже, нарушив правила приличия, постучал бедняжке по спинке. С горем пополам придя в себя, принцесса вежливо извинилась и попросила разрешения покинуть зал.
— Ваше Величество, — обратилась она к королю, — могу ли я ненадолго покинуть вас?
— Разумеется, — согласился Викториан, ведь препятствий не выпускать девушку он не видел.
Диана встала из-за стола и, едва не споткнувшись на ровном месте, направилась к выходу. К ней тут же поспешил на помощь кто-то из охраны, но принцесса отмахнулась.
Через десять минут происшествие окончательно позабылось, а ужин продолжился своим чередом. Никто даже внимания не обратил, что обратно принцесса так и не вернулась.
Этой ночью сон ко мне идти решительно отказывался. Я вертелась на кровати подобно вечному двигателю, искала удобную позу, откидывала одеяло, а после снова закутывалась в теплую ткань. Временами накатывал то жар, то холод. Подушка казалась неудобной: то слишком мягкой, то излишне твердой.
Часа в три ночи пришли Мурз с Бусинкой. Рыжий свернулся калачиком в ногах, а Бусинка обнюхала стоящий на стуле кофр со злосчастным платьем и принялась делать вид, будто закапывает его лапой.
Столь искреннее выражение кошачьих чувств вызвало у меня улыбку. Возможно, не только устами младенцев глаголет истина, но и кошачьей лапой.
Я встала с кровати, подошла к окну. Захотелось глотнуть свежего воздуха. Тяжелая рама не сразу поддалась, да и заржавелая задвижка слишком долго сопротивлялась. Я даже покачала головой.
Герцог, видимо, не очень жаловал это поместье, раз позволил слугам настолько его запустить. В итоге, психанув, защелку я выломала. Голыми руками. Благо они теперь были сильными и натренированными, даже магию применять не пришлось.
Правду говорят, дурная голова рукам покоя не дает.
Открыв окно, я позволила свежему ветру ворваться в комнату. Полуночная прохлада быстро заполнила помещение, позволив вздохнуть полной грудью.
Я глянула в темное небо и увидела огромную полную луну, плывущую среди звезд и облаков. Подумать только, прошел ровно месяц с того момента, как мы с Глебом лежали в его комнате и разглядывали небесное светило, пили вино, ели шоколад… Тогда все казалось таким легким. То ли от выпитого алкоголя, то ли от приятной компании.
Интересно, как он там сейчас в моем родном мире? Нашла ли его Анфиса? Успела ли предупредить о приближении любовника Ризеллы? Готов ли он к этой встрече?
Все эти дни я не переставала переживать за своего зельевара, пусть внешне этого и не показывала. Гнала все плохие мысли прочь, но вот сейчас опять накатило.
Я стояла у окна, купаясь в лунных лучах, и словно физически ощущала на себе взгляд магистра. Расшалившаяся память, будто дрова в огонь, подбрасывала воспоминания о жарких касаниях и поцелуях той ночи, а еще обещания дождаться.
А теперь вот непонятно: кто и кого ждет. То ли он меня, то ли я его.
Выдохнув, я отвела взгляд от ночного светила и опустила голову. Нужно срочно прогнать прочь все лишние мысли и попытаться уснуть. Завтра очень тяжелый день.
Я уже приготовилась прикрыть окно и оставить небольшую щелку для проветривания, как одинокая фигурка, спешащая по пустынной улице, привлекла мое внимание.
По очертаниям это была девушка, среднего роста, в недорогом и не очень модном платье. Подобные я видела в городе на обычных горожанках. Ярким пятном выделялись ее не покрытые платком рыжие-прерыжие волосы. Не такие, как у меня. Мои с легким красноватым оттенком, у нее же истинно-рыжие, почти соломенно-ржавые. Я готова поклясться, у незнакомки еще и россыпь веснушек по щекам имеется, и глаза, наверное, зеленые-презеленые.
Тем временем девушка добежала до герцогского дома, остановилась, достала какую-то бумагу, сверилась с ней и бегом поспешила по дорожке, ведущей к нашей двери.
— Да что ж это такое? — вслух поразилась я. — Не поместье, а проходной двор!
Я отошла от окна и, накинув на плечи халатик с длинными рукавами, приготовилась спуститься вниз.
В этот момент как раз раздался звук входного колокольчика. Сейчас перебудит всех.
Это я не спала, а герцог-то наверняка дрых давно и десятый сон видел. Велидор так вообще спать ушел, едва на улице смеркаться начало. Не спать могла лишь Кристина, но что-то мне подсказывало, что и она уже сладко посапывала.
И вот сейчас требовательный звон и стук явно всех растормошат.
Я вышла в коридор второго этажа и направилась к лестнице. По пути распахнулась дверь спальни Тарфолда, и оттуда показался полуобнаженный герцог. Босиком, в наспех надетых штанах и с бесстыдно голым торсом. Я покачала головой. Халатик ему свой одолжить, что ли? Накинул бы и не смущал никого. Но препод и сам додумался, что его внешний вид далек от подобающего при встрече гостей, — удалился в глубь комнаты и вернулся в тапочках и с рубашкой в руках.
Приходилось признавать, Эридан был красив, статен. Кубики на прессе вызывали желание пробежаться по ним пальцами, вот только все внешние достоинства тестостеронового красавца перекрывались его скверным характером. По крайней мере, для меня. Возможно, через пару сотен лет, если выживем в этой заварухе, сможем стать с ним кем-то вроде друзей. Общается же он нормально с леди Полиной, да и бывшего ученика Лиларда громким рыком по углам не шугает.
Я печально выдохнула и выбросила эти мысли. Когда-нибудь, но не сейчас.
«Уи-и-и-и-и! — пищала в голове Эльвира от восторга. — Какой он мр-р-р-р-р!»
Ее я проигнорировала. Пускай орет что хочет, пора шизе познакомиться с суровой реальностью — о чем бы она ни нагрезила, ничего ей не обломится.
— Кого там еще принесло? — недовольно пробурчал Тарфолд, накидывая на плечи рубаху. Судя по его бодрому виду, так же как я, он не спал.
Не дожидаясь ответа, он сбежал с лестницы и направился в холл. Я за ним не спешила, тем более что из своих комнат выглянули Кристина и Велидор.
Первая была заспанная и зевала, прикрываясь ладонью. Король Пятого Радужного выглядел более бодрым и собранным. Еще бы, он-то наверняка успел выспаться.
— Я в окно видел, там какая-то девушка! — растерянно произнес он. — Из простых!
— В любом случае лучше побудьте наверху, Ваше Величество! — попросила я. — Кто его знает, из простых она или только прикидывается. Вдруг она опытная диверсантка.
Спорить король не стал, коротко кивнул.
«Интересно, он всегда такой покладистый?» — мелькнул вопрос от шизы.
«Он благоразумный, — отрезала я. — В отличие от некоторых Эльвирок, которые ищут ненужные приключения и втягивают туда остальных!»
«Это ты на что сейчас намекаешь?»
«На твои поведенческие художества!»
Мы с Кристиной уже спустились по лестнице и теперь готовились заглянуть в коридор, где Эридан как раз отщелкивал последнюю задвижку и открывал двери.
За порогом стояла увиденная мной ранее девушка. Рыженькая, с веснушками по всему лицу, молящими глазами и слегка подрагивающими руками. Пальцами она нервно сжимала подол платья, а едва двери перед ней распахнулись, вбежала в коридор и полным надежд голосом выпалила:
— Герцог, вы должны мне помочь! Мне и моей сестре!
Опешивший от такой прыти Тарфолд заломил в недоумении бровь:
— Прошу прощения, любезнейшая. А вы, собственно, кто? Не припоминаю нашего знакомства!
Веснушчатая покосилась по сторонам, смерила меня и Кристину опасливым взглядом. Мне даже показалось, там мелькнула тень узнавания. Вот только откуда? Я эту барышню точно не помню.
— Разрешите представиться еще раз, — словно хватаясь за последний шанс, выдохнула и призналась она. — Сестра-близнец принцессы Артэденийской — Диана-младшая. Мы встречались с вами на театральном представлении.
Пей я в этот момент чай, обязательно бы поперхнулась. Но мне повезло: я отделалась десятком погибших от шока нервных клеток.
— А где вуалька? — только и выдавила не менее пораженная Кристина.
— На сестре, — ровно ответила гостья и перевела молящий взгляд на Эридана. — Так вы поможете?
Тарфолд прикрыл входную дверь и скрестил на груди руки. Вид у него был растерянным. «Орлиное око» внимательно исследовало недавнюю незнакомку, пыталось выцепить характерные детали в ее наряде, изучало черты лица. Живой глаз оставался прищурено-задумчивым.
— Допустим, вы действительно из Артэдении. Ваша внешность вполне характерна для жителей этого королевства. Но я впервые слышу о сестре принцессы, да и ваш наряд… С чего бы мне вам верить, а тем более помогать? Разумнее выгнать на улицу, — его голос был твердым и, казалось, не знающим жалости. — Более вероятен сценарий, где вы пытаетесь меня обмануть. Да и ваша манера просить помощи, не объяснив, в чем именно, говорит либо о несоразмерной глупости, либо о недостаточной подготовке конспиративной легенды.
Я слушала равнодушную речь Тарфолда, и выражение недоумения само проступало на моем лице. Герцог, конечно, тот еще гад, но так открыто посылать девушку… Хотя, быть может, это хитрый план?
Тем более что рыженькая бледнела с каждым его словом, пока не рухнула на колени.
— Сестру отравили или не отравили! Я не знаю, но ей очень плохо. Она вернулась с королевского ужина, кашляя. Сказала, подавилась десертом… — Диана-младшая быстро и сумбурно тараторила невнятную историю. И даже когда герцог принялся ее поднимать с колен, не прекратила своих излияний, продолжила описывать ситуацию: — Сначала все хорошо было, но потом кашель усилился, появилась кровь. И теперь ей все хуже и хуже… Я думаю, в десерте был яд. Герцог, вы должны нам помочь. Я знаю, в Академии есть специалист по зельям.
После этой фразы уже и я засомневалась в искренности рыженькой. В королевствах разве что ленивый не знал о «преступлениях» убийцы Глеба. А тут на тебе, неужели якобы-принцесска думает, что мы магистра прячем и сразу выведем его помогать?
— Диана! — заглянул в глаза гостье Эридан, окончательно подняв ее с колен и удерживая за плечи. — Если вас действительно зовут Диана. В Академии был такой специалист, но теперь он преступник и находится в бегах. А я в описанной ситуации вряд ли смогу чем-то помочь. Образование несоответствующее, так что обратитесь к королевским лекарям. У керенийских монархов отличные специалисты.
Болезненный румянец замерцал на веснушчатых щеках девы, и крошечные слезки собрались в уголках глаз.
— Вы что, серьезно не понимаете? — взвилась она. — Сестру отравили! На королевском ужине! Не собираемся мы их лекарей просить! — выкрикнула она почти по слогам. — Неужели вам так сложно выйти из дома и пройти полквартала, чтобы хоть взглянуть на сестру?
— Так принцесса не во дворце? — мгновенно сменил тон и заинтересовался герцог.
— Разумеется, нет! Я увела ее оттуда, едва появились подозрения! Так вы поможете? Мы даже от охраны сбежали.
Тарфолд кивнул и принялся переобуваться в телепортированные сапоги. Не в тапочках же ему по улице бежать.
Но во мне все протестовало против такого решения, хотя Эльвира и молчала, не каркая ничего на будущее.
Диана-младшая переминалась с ноги на ногу на дорожке перед домом и поторапливала Тарфолда молящим взором.
— Это может быть ловушкой, — не стесняясь, что гостья услышит, предположила я. — Умирающая принцесса на улице — в такое только идиот поверит.
Рядом закивала Кристина, соглашаясь с моим мнением.
Эридан на такую тонкую оценку его умственных способностей внимания не обратил, лишь взглянул на нас исподлобья и коротко рыкнул:
— Вот поэтому иду я один. Вы остаетесь здесь.
Я же пожала плечами — больно надо мне за ним носиться.
— А это я и не тебе, — словно прочел мои мысли он и намекнул на Эльвиру. — ВСЕМ сидеть в доме! — после чего вышел и хлопнул дверью.
Будучи еще большим параноиком, чем я, Кристина поспешила защелкнуть за ним все задвижки.
— Потом открывать полчаса будем, — покачала я головой. — А если срочно понадобится?
— Если срочно — Тарфолд сильный маг. Телепортируется и роту таких принцессок с собой прихватит.
Я невесело усмехнулась.
«Еще чего не хватало, — возмутилась шиза. — Сотни рыженьких страдашек. Со мной ему проблем, что ли, мало?»
Видимо, мало, хотелось ответить мне, но решила, не стоит.
Я и Крис ушли дожидаться герцога в гостиную, туда уже спустился любопытствующий Велидор.
«Покладистый, говоришь?» — съязвила я Эльвирке, а вслух обратилась к монарху:
— Ваше Величество, я думаю, вам стоит все же подняться. Велик шанс, что герцог действительно сейчас вернется с принцессой Артэденийской. Будет не очень хорошо, если она вас узнает.
— У меня есть хороший маскирующий артефакт, — как ни в чем не бывало ответил Велидор. — С Лилардом, разумеется, не сравнится, но принцессу обмануть сможет. Или двух принцесс.
— Уверены? — переспросила Крис. — А если кто-то из них сильный маг?
Велидор с некоторой грустью усмехнулся:
— У них мать из простых — это довольно известный факт. Поэтому сомнительно, что дар наследниц велик. В любом случае в артефакте я уверен.
Ох уж эта уверенность. Зато я была уже ни в чем не уверена. Слишком много событий происходило за единицу времени, чтобы все удерживать в голове. Визиты королевы, Даррия, теперь еще эти рыженькие. Король Пятого Радужного, без пафоса сидящий на диване, словно обычный человек. Коты, спящие на втором этаже…
Мысли путались и прервались яркой вспышкой портала.
Оттуда вывалился Тарфолд с бессильно обвисшей девушкой на руках и уже знакомой рыженькой, выскочившей следом.
В пострадавшей явно угадывалась принцесса, по крайней мере, под темным плащом, которым она была укрыта, виднелся дорогой атлас платья, расшитый каменьями. Да и откинутая с веснушчатого лица вуалька намекала на правдивость услышанной ранее истории.
Несчастную расположили на диване. Она была без сознания, а в легких клокотали неприятные хрипы. Кристина, не задумываясь, в порыве оказать помощь, сдернула с головы бедняги скрывающую волосы шляпку. Теперь ничего не мешало разглядеть ярко-рыжие локоны и красивое, но покрытое солнечными конопушками личико.
«Обалдеть! — поразилась Эльвира, увидев то же, что и я. — А я ведь думала, они врут. Идеальные близнецы!»
— Ого, — бесцеремонно протянул пораженный Велидор.
Его внешность сменилась, теперь он выглядел как почтенный мужчина лет пятидесяти, подтянутый, стройный, в черных брюках и сюртуке. Белый ворот манишки выделялся ярким пятном на фоне его мрачного наряда.
Взглянувшая на короля Диана-младшая испуганно округлила глаза и перевела взгляд на герцога:
— Кто это? Посторонним нельзя нас видеть!
Эридан немного растерялся, по с ответом на помощь пришел сам Велидор.
— Я дворецкий этого дома, — почтенно поклонился он принцессе. — Прошу прощения, миледи, за мой предыдущий неподобающий возглас. Я уже много лет служу роду Тарфолдов и смею вас заверить, не стану никому распространяться о событиях этого вечера.
Рыженькая растерянно кивнула. Да и что ей оставалось делать в подобной ситуации.
— Неважно, — отмахнулась она от слов «дворецкого» и вновь направила молящий взгляд на Эридана. — Герцог, вы сможете нам помочь? Что с моей сестрой?
«Помираег, — озвучила в моей голове и так понятный диагноз шиза. Ее интонация была безрадостной. Даже мнимая ревность к Тарфолду не помешала ей пожалеть несчастную. — А Эридашечка реально крут, раз у него короли в дворецких ходят. Даже единственным глазиком не повел!»
— Это не похоже на действие стандартной отравы, — задумчиво протянул Эридан. — Я, конечно, не специалист в этой области, но, быть может, если вы более подробно расскажете, что произошло на ужине, мы сумеем разобраться.
Велидор, исполняя роль дворецкого, принес из кухни кружку воды с чайной ложкой, и пока герцог внимательно слушал рассказ второй принцессы, шепнул Кристине:
— Попробуй напоить водой, возможно, полегчает.
В результате я придерживала голову бессознательной, а Волковская аккуратно подносила воду в ложке к полураскрытым губам.
Глотательный рефлекс остался, поэтому жидкость принцесса выпила, так и не приходя в себя. Даже хрипы стали немного тише.
— Я была в комнате, — начала младшая, перебирая от волнения складки простого платья. — Обычно мы всегда вместе. Одна прячет лицо, а вторая играет роль служанки. Это дает нам свободу — пока она в центре всеобщего внимания, я могу спокойно гулять по городу, будто простолюдинка. И наоборот. Слуги ведь никому не интересны. Вот и сегодня была ее очередь выходить в свет. Только вернулась она гораздо раньше запланированного, сказала, что подавилась десертом и пришла привести себя в порядок.
— Что-нибудь необычное на приеме было? — встряла я в разговор.
Я, если честно, не совсем понимала, зачем травить принцессу, тем более на таком политически видном мероприятии. Все бочки в случае чего покатят на хозяев бала — чету Керинов. Им же принцесса явно выгоднее в невестах для Даррия, чем в гробу.
— Диана ничего особенного не говорила. Все как всегда, разве что вашим местным маркизе и графине досталось. С ними королева беседовала с особым любопытством. Да и, знаете ли, когда сестре стало хуже, мне было не до дворцовых сплетен.
Я ее прекрасно понимала, но все же — а где охрана принцессы, где ее обученные фрейлины? Если наследницу отравили, неужели не нашлось более надежного варианта спасения, чем Тарфолд?
Словно прочитав мои мысли, младшая королевишна поспешила дополнить свою речь:
— Я не знаю, кому можно верить во дворце, поэтому поспешила к вам. Все ведь знают, что род Тарфолдов связан древней клятвой Артаксара — помогать королевским семьям во благо Двадцати Королевств.
Герцог в напоминаниях своих обязанностей явно не нуждался. Он хмуро посмотрел на принцесс, потом на меня с Кристиной, на поджимающего губы Велидора и предложил, как мне показалось, единственное верное решение:
— Я могу перенести вас в Академию, принцесса. Там наши лекари, вероятно, разберутся в ситуации. Или я могу открыть портал в Артэдению.
— Разразится скандал, — испуганно вымолвила младшая. — Мы обещали отцу, что на смотринах Даррия раскроем тайну своего двойняшества.
Я закатила глаза к потолку. Вообще это многое объясняет — и ту выходку в театре королевского сада. Одна принцесса сидела в первых рядах, а вторая любопытная варвара пряталась в тени кустов рядом с нами. Мотивов подобного поведения я еще не понимала, но, возможно, они все же были.
— Вы что, глупая? — не выдержала молчавшая до этого Кристина. — У вас сестра при смерти, а вы скандала боитесь. Или вы думаете, что я или Элла сумеем определить, чем именно ее отравили, и сварить противоядие?
— Вы же фрейлины, — не менее растерянно, чем раньше, вымолвила она, потупив глаза. — Вас же учат…
— Ага, учат! — рыкнула Крис. — Целых двадцать занятий было, прежде чем препода едва в тюрьму не посадили. Мы пер-во-курс-ни-цы! — по слогам выдала подруга. — Максимум, на что хватит наших знаний, намазать каблуки уже готовым ядом и вляпаться по дурости в неприятности!
В столь пламенную речь было вложено так много эмоций, что даже Велидор-дворецкий от разошедшейся фрейлины отпрянул.
— Вообще я хотел сказать, — тихо произнес он, едва Крис утихла. — За свои годы я видел нечто похожее. Возможно, это совсем не яд.
Все с интересом повернулись в его сторону.
— Это может быть концентрат случайных неприятностей. Увеличивает негативные последствия любого случайного события. Шансы дожить до заката, выпив такую штуку, минимальны. Если споткнулся — то разбил голову или сломал шею. Подавился — повредил легкие, чихнул от простуды утром — вечером умрешь от лихорадки.
— И с чего же почтенный дворецкий пришел к такому выводу? — осторожно и с прищуром живого глаза спросил злыдня.
Велидор переступил с ноги на ногу, по-старчески хрустнул костяшками. Интересно, это свойство его чудо-артефакта или у самого недюжинные актерские способности?
— На принцесс наверняка наложен не один десяток защитных заклинаний, которые просто так не пробить. Плюс я уверен, что вот это колечко, — он указал на перстенек с синим камушком на безымянном пальце пострадавшей, — определитель ядов. Судя по всему, неактивный.
— Все верно, — кивнула Диана-младшая и продемонстрировала на своей руке подобное колечко, только более тонкое. — У меня такое же. Если в блюде яд, камень станет красным. Почему-то сразу о нем я и не вспомнила.
— А я знаю только одно зелье, которое не является ядом и может иметь подобный эффект, — произнес Велидор. — Концентрат неприятностей. Его можно подлить куда угодно, и жертва ничего не заметит. Да и ее смерть в случае чего будет похожа на досадное недоразумение. Но если я прав, тогда все очень плохо. Антидот к этому зелью может сварить исключительно один маг. А он объявлен вне закона и является преступником!
— Но почему ее отравили? — непонимающе уставилась на короля младшая принцесса. — Диана не сделала ничего плохого. Она даже не лезла вперед в этой дурацкой битве за принца. Более того, сестра специально поменялась местами с девушками из вашей Академии. Маркизой и графиней. Специально отсела от принца подальше, чтобы не привлекать лишнего внимания! — эти слова девушка почти выкрикнула, а на глазах проступили едкие слезы досады.
— Стоп! — жестко остановила ее Крис и вскочила на нога. Подруга нервно прикусила губу и выпалила взволновавший вопрос: — Поменялась местами с Ванессой и Кларентиной?
Бледная рыженькая только испуганно кивнула. А Крис болезненно скривилась и понуро выдала:
— Это одну из них хотели прибить. И виноваты, похоже, мы с Анфисой…
Я, как и все присутствующие, непонимающе на нее уставилась:
— Той ночью, после бала, мы с Анфиской выдали себя за дворянок перед теми странными стражниками. Теперь-то уже понятно, чьи именно эти люди. — При принцессе Крис специально не озвучивала имен. — Дворянок просто решили убрать, как опасных свидетелей, а принцесса по доброте душевной попалась в расставленную для них ловушку.
Я призадумалась. Скорее всего Кристина в своих рассуждениях права. Только для пущей убедительности я решила еще один момент уточнить у более понимающих в этом деле герцога и младшей принцессы. Может, даже лжедворецкий поможет.
— Если мне не изменяет память, то рассадка на таких мероприятиях равносильна значимости персоны. Почему принцесса сидела близко к правителям, мне понятно. А как там дворянки вообще оказались? Ведь еще несколько дней назад, в саду на представлении, они ютились где-то в середине зала. Это за что их так повысили?
— В том-то и загадка, — цокнул языком Велидор и тут же, стушевавшись, замолчал. Для обычного дворецкого он был слишком разговорчив.
— Одно дело подлить зелье принцессе — это международный скандал, — прокомментировал герцог. — Но другое — графине. Даже если докажут, что это было намеренное действо, а не случайное совпадение, то всегда можно будет свалить на происки конкуренток за сердце Даррия.
Я покачала головой. Неужели тут у всех дам мозги набекрень съехали, если ради недалекого придурка и его короны они готовы на потенциальное убийство? Ну да, готовы. Я вспомнила гневные и злые взгляды на танцующую Анфиску, и мне стало не по себе. Завтра меня сожрут за красное платье, и это будет еще не самым плохим исходом. Со злости могут еще и люстру на голову уронить.
— О чем вы все говорите? — встряла непонимающая младшая принцесса.
— Не обо всем нужно знать, Ваше Высочество, — одернул ее герцог и обратился ко мне: — Эля, а какие именно зелья вы взяли из Академии? Насколько помню, там был целый арсенал. У меня появилась идея.
Я с сомнением взглянула на Эридана, но беспрекословно побежала на второй этаж за патронташем с колбами. Лично я не припоминала там суперспасительных антидотов. Глеб пророком не был и навряд ли наварил бы нам нечто подобное. Хотя вот шиза и могла бы предсказать хоть что-нибудь полезное.
«И все же, ты у меня самый бестолковый дар из всех, — перепрыгивая через две ступени, сетовала я. — Будущее ты видишь редко и не очень метко. Рискуешь свести меня с ума, угробить тело и вообще смахиваешь на раздвоение личности».
«Зато тебе всегда будет с кем поговорить, и со мной не соскучишься!»
«Вот уж обрадовала!»
Я добралась до своей комнаты, с грохотом раскрыла дверь так, что та стукнулась об стену, разбудила этим самым спящих на моей кровати котов и, не заостряя на живности внимания, схватила с прикроватной тумбочки связку колб. Потом забежала к Кристинке и забрала ее долю зелий.
По пути разбудила еще и Пушистика, он дремал на входе в ванную комнату, поэтому обратный спуск вниз я совершала с целой свитой кошачьих. Попытки упросить их не спускаться и не светить усатыми мордами перед принцессой успехом не увенчались.
Но младшей Диане было настолько не до котов, что она даже мысли не допустила об их схожести с королевскими питомцами.
— Вот! — Я протянула герцогу боевой комплект зелий, при этом краем глаза наблюдая, как коты, не сговариваясь, с громким мурчанием забираются на диван и устраиваются возле пострадавшей принцессы.
Пушистик свернулся клубком в ногах, Мурз улегся у головы, сливаясь своим рыжим цветом с ее волосами, а вот Бусинка целенаправленно расположилась на мерно вздымающейся груди.
— Они так лечат, — тихо вымолвила Крис. — Сказали, не мешать. Будут боль оттягивать.
Еще в родном мире я слышала о чем-то подобном, но вживую ни разу не сталкивалась. В мыслях затеплилась надежда, что такое лечение сможет помочь, вот только разум утверждал обратное.
— Возможно, простуду они бы и вылечили, — покачал головой Тарфолд. — Но сейчас они максимум выиграют время.
У него почему-то сомнений в эффективности кошачьей помощи не возникло, зато колбы он перебирал с особой тщательностью, пока не нашел темно-красную склянку с надписью «стазис».
— Обычно применяют во время боя, — пояснил злыдня. — Разбивают у ног противника, при вдыхании паров снадобье погружает врага в состояние заморозки. Действует на протяжении нескольких часов. Мы же напоим этим принцессу — чем дадим ей неделю, возможно две. Это позволит лекарям в Академии пусть и не с первой попытки, но сварить антидот.
Новость принесла младшей принцессе некоторое облегчение, но ровно до того момента, пока Тарфолд не продолжил:
— Вашему отцу и матери о случившемся я доложу. Вы можете на меня обижаться, принцесса, но ваше безрассудство подвергает вас самих опасности — это недопустимо.
Его тон был настолько тверд, что Диана-младшая не нашлась, что возразить, разве что попытаться разжалобить Эридана молящим взглядом.
Вот только и я, и Кристина прекрасно осознавали, что подобный подход к злыдне неприменим.
И каково же было наше удивление, когда Эридан выдохнул и смягчил будущую участь девушки.
— Так и быть, — устало улыбнувшись, предложил он. — Я позволю вам исправить ситуацию, и, возможно, тогда ваш отец будет гневаться не слишком сильно. Завтра на балу вы замените пострадавшую принцессу и будете дальше играть свою роль как ни в чем не бывало. В этом случае король Артэдении узнает о происшествии не прямо сейчас, а после того как нам удастся снять действие отравы с вашей сестры. Единственное условие — о произошедшем здесь вы никому не скажете до тех пор, пока я не разрешу!
«Ох ты ж хитрый злыденька! — восхитилась Эльвира. — Он все продумал! Чтобы принцесса не растрепала нигде про котов и прочее, даже мимолетно. Он заставил ее работать на нас! О, мой блондинистый гений! Обожаю его!»
Она еще отпустила в адрес Тарфолда пару комплиментов и вдруг резко запнулась:
«Ой! Я, конечно, понимаю, что дворянок мы не очень любим… Но, кажется, принцесса приняла на себя только удар, предназначенный для Ванессы. Кларентину через час ожидает другой несчастный случай…»
«В смысле?» — осведомилась я.
«Лошади понесут ее карету, — крайне мрачно выдала шиза. — И она упадет с главного столичного моста. Думаю, последствия описывать будет лишним! Кирдык маркизе где-то через час. Полный кирдык!»
Я нервно сглотнула. Кажется, самое время герцогу закругляться с принцессами и отволочь одну в Академию, а вторую переправить во дворец. Иначе труп дворянки нам все же будет обеспечен.
Но Эридан и сам все понял, слишком внимательно скользил взглядом по моему изменившемуся лицу. Я же, подсказывая ему, страшно округлила глаза. Привлекать лишнее внимание Дианы паникой не хотелось, Крис и так много наболтала.
— Ваше высочество, — обратился в очередной раз Тарфолд к принцессе. — Во избежание ненужного внимания к вашей персоне я верну вас во дворец. Думаю, быстрая телепортация всех устроит в качестве средства перемещения.
— Сначала в Академию, — потребовала рыженькая. — Я хочу убедиться, что сестре помогут.
— Я обещаю приложить к этому все усилия! — заверил Тарфолд, подойдя к старшей наследнице. Он аккуратно приподнял ее голову за затылок и влил зелье стазиса в приоткрытые губы.
Слабое серебристое свечение окутало девушку, немного померцало и затихло. Дыхание принцессы замедлилось, хрипы прекратились.
Следующие события уместились в очень короткий период времени. Тарфолд вначале телепортировал старшую принцессу в Академию. Он пробыл там лишь несколько минут. Я представила его фееричное появление с той стороны, быстрые и четко брошенные приказы и пожалела тех врачей, которые попались ему под горячую руку.
«Угу! — поддержала мои мысли Эльвира. — Я прямо вижу! Яркая вспышка, вваливается герцог с девушкой на руках и с рыком: „Нет времени объяснять! Лечите ее в режиме полной секретности и безопасности!“ — укладывает мамзель на кушетку и исчезает в новой вспышке!»
«Не думаю, что все было именно так. Но уверена, ты недалека от правды».
Когда Эридан вновь объявился в гостиной, почти сразу же уволок в новый портал младшую наследницу. Вернулся он еще быстрее и сразу воззрился на меня немигающим взглядом.
— Говори, — потребовал он. — Ты ведь что-то увидела?
Мне оставалось лишь кивнуть.
— Эльвира увидела, как Кларентина попадет в аварию на карете, и маркизе светит уже не подвенечное платье с Даррием, а белые тапочки и гроб.
— Когда именно это произойдет?
— Меньше чем через час, на каком-то мосту, — неуверенно произнесла я. Полной архитектуры улиц столицы я не знала, поэтому, где находится указанное шизой место, даже не подозревала. — Вроде как на главном.
— Что именно случится? — не унимался злыдня.
— Лошади понесут, — как на допросе отчеканила я. — Более подробной информации нет. Может, напугаются, а может, тоже опоили чем.
Я, признаться, была в растерянности, Кларентину уже сейчас найти бы и не дать ей сесть в злополучную колесницу, но что-то мне подсказывало — она уже в ней едет. Вопрос, почему дворянка в четыре утра катается по ночным улочкам, меня не особо волновал. Но и смерти я ей не желала, тем более на лице Кристины после озвученной новости проступила мертвенная бледность.
Подруга явно ощущала себя виноватой во всем случившемся, а нам только ее мук совести для полного счастья не хватало.
— Я договорюсь с лошадьми, — вдруг произнесла она. — Что бы им ни подлили или как бы ни напугали. Я сумею убедить их остановиться.
Велидор скептически выгнул бровь.
— Серьезно? — притворно изумился он. — Бросишься наперерез карете и будешь слезно умолять лошадок притормозить?
— Если понадобится, брошусь, — твердо заявила Крис и, развернувшись на пятках, поспешила в свою комнату. — Я только переоденусь. Халат не лучший наряд для спасательной операции.
Останавливать ее никто не стал. Герцог лишь мрачно посмотрел вслед, и пока он не заартачился, я бросилась за Кристиной, выкрикнув ему на бегу:
— Я тоже переоденусь. Не вздумайте уходить без нас. Вдруг я еще что-нибудь увижу.
Разумеется, надевать пышное платье на ночную прогулку я не собиралась. В очередной раз пожалев об ограниченности гардероба и отсутствии банальных джинсов и легинсов, я с чистой совестью надела самое скромное и простое по крою платье. Без рюш, кринолинов, вырезов, нижних юбок и прочих лишностей. Темно-серое, с нестягивающим верхом и невесомым низом. Если понадобится бежать, хоть в ткани не запутаюсь или оборву руками.
С обувью пришлось сложнее, но нашлись монашеские туфли без каблуков. Запоздало мелькнула мысль, что надо было у Анфиски выпросить из Внешнего мира запас кроссовок. Все же они лучше для бега. А еще пришла волна понимания удобности костюма Трои. Эластичный, облегающий комбинезон — это лучше, чем красивое платье. А проблему жаркости наряда физкультурницы явно можно решить магией.
Когда я спустилась в гостиную, внизу уже ждали готовые к выходу Эридан и Крис. Велидора вопреки его протестам все же уговорили остаться в доме и приглядеть за обстановкой. Тем более его маскировка под дворецкого приходилась очень кстати. Вдруг еще кто-нибудь нагрянет в гости.
Сам король подобным решением доволен не был, он стоял, скрестив на груди руки, и хмуро смотрел впереди себя.
— Я осознаю, что это не совсем моя компетенция, — заявил он. — Но разве я могу остаться в стороне, когда даже девушки уходят?
— Они прежде всего боевые фрейлины, а уже потом девушки, — равнодушно бросил Тарфолд. — А вы — король, и правильно заметили: данное дело не в вашей компетенции.
Я встала рядом с Кристиной и с приятным удивлением отметила, что она в таких же монашеских балетках, как и мои. Эридан смерил нас тяжелым взглядом и, встав за спиной, положил руки на плечи каждой. Я привычно зажмурила глаза и приготовилась к яркой вспышке телепортации.
И уже через мгновение ночная уличная прохлада коснулась кожи. Прежде чем открыть глаза, я медленно втянула в легкие тягучий свежий воздух.
Мы оказались на одной из центральных улиц столицы. Удивительно пустынной и тихой.
Здесь недавно прошел легкий дождь. Мощенная брусчаткой дорога еще не высохла, из-за чего желтый свет фонарей расплывался мириадами бликов от мокрых камней.
Пестрящие днем вывесками кафешки и лавочки закрыли свои окна плотными ставнями и погрузились в сон перед тяжелой рабочей сменой. Вся обстановка навевала атмосферу детского кукольного городка.
Где-то в отдалении послышался цокот копыт одинокой лошадки. Я внимательно вслушалась, но вскоре звук затих — видимо, конкретно данная кляча была никак не связана с маркизой.
Кристина растерянно оглядывалась по сторонам, а Тарфолд напряженно к чему-то прислушивался.
— А где мост? — нарушив молчание, спросила я.
— Вперед по улице, — обронил он и указал на место, где стоял. — Отсюда мы начнем расставлять тормозящие щиты. Если лошади понесут, это притормозит их ход.
— А другой дороги нет? — уточнила Волковская. — Ехли маркиза поедет не по этому пути?
— От дворца к мосту лежит только эта улица.
Я тяжело выдохнула. Герцогу виднее. Да и шиза против его плана не возражала.
— Зря мы весь «стазис» принцессе залили, так бы кинули под лошадь, и дело с концом, — вставила я свои пять копеек, чем заработала грозный взгляд от герцога.
— Во-первых, на лошадей силы одной пробирки не хватило бы, во-вторых, принцессе нужнее, в-третьих, кто же знал заранее. Ты сообщила про Кларентину слишком поздно.
Мне захотелось очень громко огрызнуться — он бы еще меня во всем виноватой сделал! Но пришлось сдержаться. Да и выглянувшая из-за туч полная луна успокоила. Сразу всплыли воспоминания и ассоциации с теплым, всегда странным, но кажущимся таким родным зельеваром.
Я пошла вперед по улице. Туда, где в отдалении виднелись перила моста. Кристина поспешила за мной. Одна туфелька неловко спадала с ее ноги, и подруга шаркала пяткой о брусчатку. Пыталась ее поправить, но то ли разносился материал, то ли балетки были не самой долговечной обувью в нашем арсенале, в итоге, психанув и скинув обувку, Крис пошла босиком.
— Простынешь, — укоризненно упрекнула ее я.
— Я на севере жила, — небрежно отмахнулась она. — Сорокаградусные морозы были нипочем, а тут всего лишь влажная брусчатка.
Я усмехнулась. Такая вот она гордая и уверенная. Прямолинейная и твердая.
— А помнишь, в наш первый день здесь ты мне валенки отдала? — выпалила я. На меня вдруг нахлынула такая ностальгия, что я не могла ею не поделиться. Крис коротко кивнула, а я с горькой усмешкой продолжила: — Все так изменилось за столь короткое время… И это так странно.
— Ты сожалеешь об этом?
Мы дошли до середины широкого моста. Я облокотилась на каменные перила и заглянула в серебрящуюся под луной воду. От высоты закружилась голова.
— Нет, — покачала я головой. — Но у меня внутри что-то перевернулось. В тот первый день все виделось таким сказочным и нереальным. Мне казалось, что все будет волшебным и легким, как в книгах…
Продолжить я не успела, Крис перебила:
— Но реальность оказалась не такой милой и сахарной?
— Да. Не все сладости одинаково полезны. — Я задумчиво вгляделась в даль убегающей реки и отвернулась к дороге.
Широкий каменный мост, казалось, был возведен тысячи лет назад. Камни слились в монолитное, зашлифованное миллионами карет покрытие. Они здесь наверняка частенько проезжали.
Местами на перилах виднелись следы мха, и хотя за сооружением явно ухаживали и ремонтировали, особенно тщательно вычищать резные мраморные завитки считали ненужным.
— Здесь необычно тихо для одной из центральных улиц, — отметила Крис. — Город будто вымер.
— Не удивлюсь, если и к этой тишине Ризелла руку приложила. Зачем ей свидетели убийства свидетеля?
Ответ пришел от герцога, который, расставляя тормозящие щиты, успел дойти до нас:
— Зато, если нам все удастся, свидетели спасения нам тоже ни к чему.
Я выгнула брови. Тарфолд явно о чем-то недоговаривал.
— Что вы задумали?
— Ничего особенного. Отправлю маркизу и графиню на день-два в Академию собирать остатки вещей из комнаты. Они все равно отчислены. Этим добьюсь нескольких целей. Ванесса и Кларентина не будут маячить на завтрашнем балу, и обеспечу им безопасность на необходимое время.
На лице Кристины отразилось очень явственное сомнение.
— Вы настолько уверены в успехе операции?
— Я на него надеюсь, — туманно произнес он. — Только прошу, когда все начнется, без глупостей. Говорить буду я.
«И все же он что-то задумал», — подозрительно отметила шиза.
С другого конца улицы послышался грохот колес приближающейся колесницы. Ее скорость не была огромной, но две запряженные гнедые, словно сговорившись, решили набрать скорость по прямой. К моменту преодоления первого барьера карета мчалась с устрашающей быстротой, поэтому, встретив тугое сопротивление стоящего одного за другим щитов, лошадки малость притормозили.
И уже на мосту животные еле переставляли ноги.
— Почему остановились? — послышалось визгливое из кареты.
Захотелось зарычать и возмутиться. Ведь эта засранка-маркиза так никогда и не узнает, что мы ей жизнь спасли, но герцог попросил молчать.
— А где кучер? — шепнула мне на ухо Крис. — Карета-то закрытая, как лошади управляются?
Я подобным вопросом тоже озадачилась. В строении колесницы места для погонщика даже не было предусмотрено.
— Наверное, магия. Может, местный аналог самоуправляемого такси.
Герцог подошел к повозке и рывком распахнул дверцы. Серебристые шторки на окошке возмущенно трепыхнулись.
— Милорд? — разгневанный голос маркизы мгновенно сменился на испуганный.
— Доброй ночи, Кларентина, — хмуро поздоровался Эридан и тут же надменно бросил: — Не соизволите ли выйти?
Будь воля дворянки, она бы явно не соизволила, но, сглотнув комок в горле, неудавшаяся фрейлина сошла на мостовую и сразу же нас с Кристиной заприметила. Ее губы недовольно поджались, а глаза гневно сощурились. Подобная компания ей явно не нравилась, но, по привычке опасаясь Тарфолда, дворянка затравленно отмалчивалась.
— Мне вот интересно, — Эридан захлопнул магией дверцу повозки, отрезая маркизе путь к отступлению, — а до высокородных дам плохо дошло известие об их отчислении или они просто прикрываются беспросветной тупостью?
Маркиза испуганно хлопнула жабьими глазками. Пухлые щеки побледнели, а двойной подбородок затрясся, предвещая назревающие слезы.
— Д-дошло, — едва слышно пискнула она.
— Так почему же, объясните мне, — напирал злыдня, — вы разъезжаете по королевским дворцам, вместо того чтобы собирать вещи в Академии?
Я смотрела на злобного препода, и мне самой хотелось свалить подальше и не отсвечивать. Или на худой конец слиться с брусчаткой. Эридан казался настолько злобным и жутким, что флюиды его недовольства и надменности чувствовались едва ли не на физическом уровне. Кристина и та голову в плечи вжала. А ведь ругали даже не нас.
И только шиза восхищалась:
«Не правда ли, он душка? Правильно! Так ее, эту зарвавшуюся голубокровную выскочку!»
— Или вы думаете, я вам вещи курьерским драконом выслать должен? — морально добивал дворянку злыдня.
— Но… но мы подумали, что заберем их после королевского бала, — оправдалась Кларентина за себя и за подругу-графиню.
— Вы не подумали, вы вконец оборзели! — взревел Тарфолд. — В договоре, который подписывали при поступлении, четко прописано: съехать из Академии в день отчисления! Или заверенные кровью документы для дочери маркиза Бравадского не указ?
Плечи Кларентины дрогнули, а сама она тихо ойкнула, но, тут же собравшись с мыслями, выпалила:
— Но я не могу сейчас покинуть Керению. Завтра королевский бал! — Ее кулачки напряженно сжались до побелевших костяшек. Она перевела еще недавно испуганный взгляд на меня и Кристину, и неожиданно на ее лице мелькнуло вселенское озарение. — А этих вы сюда зачем привели? — в голосе опять послышались срывающиеся нотки. — Я все поняла, герцог Тарфолд. Вы всего лишь нашли повод устранить конкуренцию для своих протеже. Весь двор не зря ломает голову, почему вы приволокли троих иномирянок на столь важное мероприятие. Хотите пропихнуть одну из них в жены Даррию?!
У меня аж глаза на лоб полезли от подобных выводов. Но Кларентину было уже не остановить, она полностью вышла из себя и теперь, словно капризная девочка, у которой забрали игрушку, устраивала показательную истерику. С топаньем ног, визгом, размахиванием руками и тонной обвинений в наш с Кристиной адрес.
— А вы поглумиться приперлись? — верещала она так, что появилось желание заткнуть либо свои уши руками, либо ее рот кляпом. — Я этого так не оставлю! Напишу отцу, пожалуюсь королеве! Они разберутся, почему герцог Нейтральных земель так явно лоббирует интересы иномирян.
Мы с Кристиной переглянулись. Это ж надо было до подобного додуматься. Верно говорят, не делай добра, не получишь зла. Эту клушу только что от смерти спасли, а она еще и нас виноватыми сделала.
Тарфолд выслушал этот поток вылившегося на него сознания с каменным лицом, а затем с таким же каменным лицом холодно произнес:
— Вы закончили?
Маркиза, раздувая ноздри, неистово пыхтела и хапала воздух, чтобы взорваться очередной тирадой, но не успела.
— Я думаю — закончили. — Тарфолд приблизился к ней на шаг и бесцеремонно запихал в открывшийся за спиной дворянки портал, напоследок бесстрастно отчеканив: — Собирайте ваши вещи, оформляйте сопроводительные документы. Я думаю, за несколько дней справитесь, а обратный портал вам откроет Милонский.
Едва телепорт захлопнулся, озарив пространство яркой вспышкой, Эридан брезгливо отряхнул руки, словно от чего-то грязного, и устало выдохнул:
— А теперь к графине, только без вас. Очередную истерику я не выдержу.
Я засомневалась, что Ванесса отреагирует на новость об отправке в Академию адекватнее подруги. Как по мне, истерика Эридану обеспечена в любом случае. Да и вообще появление в дворянском доме герцога посреди ночи еще больше всех переполошит. А что подумают ее родители?
Но, отмахнувшись от этих мыслей, решила оставить эти проблемы Тарфолду. Он тут самый крутой, вот пускай и разбирается.
— Ваша задача, — продолжил он, — отвести коней к моему поместью. Думаю, справитесь.
Я недоуменно взглянула на препода. Он обалдел, что ли?
Крис мои эмоции разделила.
— А карту города вы нам выдадите? — съязвила она, явно не опасаясь гнева герцога. Эридан в последнее время нам многое спускал с рук, а мы, пользуясь случаем, нагло борзели. — Или мы по звездам дойдем?
Злыдня нахмурился, но, подойдя к лошадям, подхватил их за излишне короткие поводья. Жестом подозвал нас и, тыкнув едва ли не носом в крошечную коробочку, закрепленную на уздечке, объяснил:
— Это направляющий артефакт. Простенький и не очень дорогой, применяют для управления конным транспортом. На него наговаривают карту города, в котором курсирует экипаж, и при произнесении соответствующего заклинания «камень» ведет лошадей по нужному маршруту.
— Реально как такси, — хмыкнула я.
— Так что ваша задача идти рядом с лошадьми до моего поместья и не давать им срываться на бег. Тут я надеюсь на тебя. — Он взглянул на Кристину и, получив от нее утвердительный кивок, продолжил: — В карету садиться не вздумайте, пройдетесь ножками, если надо — пробежитесь.
— А когда окажемся на месте, что делать?
— К этому времени я надеюсь вернуться. Решу сам на месте. Сейчас главное — не оставлять карету в городе.
Короткий инструктаж был принят к сведению, и уже через несколько минут я шагала по городу, придерживая за узду строптивую кобылу. Кристина шла с другой стороны экипажа и внимательно выслушивала неведомые мне откровения второй лошади. До меня доносились лишь ее понимающие реплики:
— Согласна. Конюх полный козел. Заковывать тебя в некачественный металл — верх идиотизма… Да, поддерживаю. Каблуки красиво, но поверь на твоих изящных коньих ножках шпильки будут смотреться не столь эффектно, как отличная подкова. Ты так не считаешь? А что думает по этому поводу твоя подруга?
«Моя» лошадка ответила недовольным фырканьем и гневным потряхиванием гривы.
— Вот видишь, — пожурила Кристина «свою» лошадку. — Напарница считает тебя очень привлекательной самкой, но позицию конюха также не поддерживает.
Дальше слушать «кобыльи» разговоры я не стала. Навряд ли гнедые могли сообщить полезную информацию, кроме той, что на мосту им вдруг очень захотелось водички и за ней побежали к реке. С их животной точки зрения, ничего плохого они не затевали, а объяснять, что этим самым коняшки едва не угробили пассажирку, Кристина не стала. Да и ладно.
Меня опять захлестнули тревожные мысли уже о сегодняшнем бале. О дурацком красном платье. О Глебе, вестей о котором я никак не узнаю как минимум до вечера. О выползшей из-за туш луне, под чьими лучами я ощущала взгляд зельевара.
Запоздало накатывала сонливость. Организм требовал хотя бы несколько часов сна, но брезжащий на горизонте рассвет намекал, что сегодня глаз я так и не сомкну.
Через полчаса мы все же добрели до поместья. На удивление встретил нас не Тарфолд, а Велидор.
Весь его вид говорил — молодой король явно волновался столь долгим отсутствием кого-либо. А слова, что он уже хотел пешком отправляться к королевскому мосту за нами, лишь подтвердили мою догадку.
— Пешком? — удивилась Крис. — А если телепортировать?
Правитель Пятого Радужного нахмурился:
— Я не очень, силен в магии. Поэтому открывать порталы не могу.
Меня подобное заявление удивило. Отчего-то раньше казалось, что короли этого мира великие и могучие маги, но, вспомнив, что принцесса Артэденийская также силой не блистала, решила, что всегда бывают исключения из правил.
— Я так понимаю, герцог еще не вернулся? — задала я очевидный вопрос и получила очевидный ответ:
— Нет.
Видимо, с Ванессой все же возникли проблемы. Эта мысль почему-то меня повеселила, даже жаль, что не услышу еще одну показательную истерику в исполнении дворянки. Может, еще что-нибудь интересненькое про себя бы узнала.
Зато Крис волновала явно другая проблема.
— Ну и что теперь с лошадьми делать? — озадачилась она.
На что получила дружеское предложение помощи от Велидора:
— Можно распрячь и отправить пастись в саду.
Несложно догадаться, что этим самым распряганием заняться пришлось тоже ему. Я, городская барышня, понятия не имела, как обращаться с лошадью, кроме как за уздечку вести. Да и Кристина в своей прошлой жизни во Внешнем мире с кобылами не часто встречалась.
Велидор возился с лошадками с удовольствием и без ожидаемой от короля брезгливости. Наоборот, с улыбкой погладил мускулистый бок, провел рукой по пушистой гриве, аккуратно ослабил упряжь.
А главное, никакой надменности и снисхождения до работы простых смертных на лице не отобразилось.
Лошадей привязали у яблонь в саду. Под ними, как нам показалось, росла самая красивая травка, да и сочные плоды свисали на ветках, сгибая те до земли. Кристина здраво рассудила, что лошадки еще и яблочками похрустят, если захочется.
— Нужна вода, — авторитетно высказал король. — В ведре не подойдет, расплескают.
В итоге, из дома была притащена огромная бадейка, которую стараниями кота Мурза обнаружили в чулане.
Подгоняла темп работы шиза, решившая руководить процессом:
«Активнее таскаем ведерки! Лошадки пить хотят! И вообще, почему руками таскаем? Эля, не тупи, пожарное заклинание — и вода сама нальется».
Я обливалась потом и злилась на саму себя за несообразительность.
Когда же все было закончено, Эльвира порадовалась результату:
«А ведь герцог реально крут, у него король не только дворецкий, но еще и конюх!»
В этот момент легкий на помине Тарфолд все же соизволил телепортироваться в дом. Об этом рассказала вспышка портала, блеснувшая в окнах. Выйдя в сад, Эридан удовлетворенно оглядел плоды наших стараний. Меня и Кристину похвалил за смекалку, Велидору принес извинения.
— Как там Ванесса? — не удержалась и все же спросила я, ведомая любопытством.
Злыдня скривился, словно от зубной боли.
— Оказала сопротивление.
Только сейчас я обратила внимание, что его темный камзол усыпан чем-то разноцветным, напоминающим по консистенции муку. Да и Мурз, крутившийся под ногами, подозрительно чихнул после попытки обнюхать Эридана.
Я вопросительно глянула на препода, и, видимо, просьба о новой информации сама собой засветилась у меня на лице.
— Бросила в меня сначала вазой, потом статуэткой, — вздохнув, доложил герцог. — Когда тяжелые снаряды закончились, кинула пудрой, помадой, румянами, тенями.
Глупый смешок едва подавила. Косметичку графини, конечно, жалко, но это даже забавно. Пускай позлится.
А вообще, как по мне, это дворянкам кармическая расплата прилетела за то, что герцога перед присягой опоили. Если бы не Глеб, все могло очень печально закончиться.
— А теперь спать, на балу нужно быть готовыми к любым неожиданностям, — наконец разрешил Тарфолд и отпустил меня с Крис отсыпаться.
Как только я оказалась в своей комнате, тут же осознала, как сильно устала. На кровать рухнула, даже не раздеваясь, лишь скинула обувь. Веки тяжело сомкнулись, а я провалилась в сладкую дрему.
Сны — это сегодняшние ответы на завтрашние вопросы.
Это был хороший сон.
Я стояла на вершине утеса, вдыхала свежий ветер и ловила взглядом первые лучи рассвета. Луна еще не успела окончательно уйти на покой и теперь неизбежно сдавала правящие позиции.
Впереди расположилось притихшее бескрайнее море. Его легкая рябь от едва слышных дуновений дробила отсветы утреннего светила на сотни водных осколков и навевала на меня тихое умиротворение.
Где-то у самого горизонта из воды выпрыгивали дельфины. Я не видела, сколько их точно, но показалось — это резвящаяся парочка. Уж слишком задорно они били хвостами, рождая мириады светящихся искр, словно никого, кроме них, не существовало на белом свете.
Сон жил по своим законам, в реальности я бы никогда не разглядела эти игры на столь дальнем расстоянии. Сейчас же, расслабившись, села на обрыв, свесив ножки вниз, наслаждалась зрелищем.
Опасности я не ощущала, так же как и дикого головокружения от взгляда на волны, колыхавшиеся внизу у острых скал. Прикрыла глаза и, опершись на руки, откинулась назад. Пальцы коснулись прохладной травы, покрытой первой росой.
Не открывая глаз, я услышала, как сзади кто-то подошел, тихо присел рядом, приобнял за плечи. Стало тепло и уютно.
— Не боишься упасть? — произнес Глеб.
— Нет, это ведь сон.
Его появление здесь не стало для меня неожиданностью, наоборот, я ощутила себя самой счастливой на свете.
Я открыла глаза, повернула голову и встретилась с ним взглядом. Зельевар выглядел устало, черты лица еще больше заострились с нашей последней встречи. Казалось, он похудел на десяток килограммов, в глазах плескался болезненный блеск, но вместе с тем исходило от него нечто родное. Тонкое, невесомое, на грани понимания, таинственное, необъяснимое.
— А я боюсь, — тихо и неожиданно признался он. — Того, что сон закончится и ты исчезнешь.
— Сны всегда заканчиваются.
Его руки притянули меня ближе, заставляя почувствовать себя в теплом и надежном коконе объятий. Глеб зарылся носом в мои волосы и теперь тепло дышал в затылок.
Почти невесомые мурашки пробежали по спине, играя на тонких струнах возбудившихся нервов.
— Даже жаль, что все это мне лишь грезится, — произнес он.
Я прижалась к Глебу сильнее, давая себе волю хотя бы во сне сделать то, на что вряд ли осмелюсь в жизни. Ведь там, в реальности, или шиза помешает, или дурацкие обстоятельства. Я даже поластилась щекой о мерно вздымающуюся мужскую грудь, вдохнула чужой аромат.
Во сне присутствовал ЕГО настоящий запах. Зельевар пах неповторимой смесью волшебных трав и химических реактивов.
«Наверняка среди них есть белладонна», — мелькнула случайная мысль и потерялась в водовороте нахлынувших эмоций.
Магистр уверенно развернул лицом к себе и, пока я ничего не сообразила, принялся целовать. Нежно смял податливые губы, срывая с них тихий стон.
— Ты мое проклятье, — выдохнул он, оторвавшись на мгновенье. — И даже если ты просто плод моего больного воображения, знай: я тебя не отдам.
Я не знала, почему Глеб из сна говорит мне все эти нежности, да и не хотела знать. Просто тонула с его странном взгляде и жадно ловила дыхание.
— Никому не отдам. Ни герцогу, ни королеве, ни твоему свихнувшемуся дару, — шептал мой сон и гладил пальцем по щеке, заставляя дрожать от этого невинного прикосновения. — Никому…
— Я и сама ни к кому не пойду, — выдохнула я.
Мне хотелось так много ему рассказать, пускай даже не настоящему, придумке моего сонного сознания, но законы рассвета нас разлучили.
Яркое солнце неприятно светило в глаза, а откуда-то из реальности доносился бодрый голос Кристины:
— Эля, подъем! До бала пять часов, пора собираться!
— Не спишь? — Троя вышла на балкон второго этажа дома Лепреза и обратилась к стоящему у парапета Глебу. — Ты время видел?
Зельевар задумчиво следил за полной луной, скользящей по темному небу. Его пальцы нервно постукивали по резным перилам.
Холодный камень уже начал покрываться мелкой взвесью ночного тумана, из-за чего подушечки пальцев магистра немного соскальзывали, а звук дроби выходил нечетким.
— Всегда любил смотреть на луну, — эхом отозвался Глеб, не отрывая взгляда от светила. — Глядя на нее, хочется писать стихи и обнимать любимую женщину.
— Какие интересные желания. — Троя подошла ближе и так же облокотилась на перила. — И много любимых женщин ты уже под ней обнимал?
Магистр скосил на подругу недовольный взгляд:
— Ты меня знаешь дольше, чем я себя. Могла бы и сама посчитать.
Троя пожала плечами:
— Твоя душа потемки. Пускай я тебя и знаю почти век, и старше в два раза. Но понять, что творится на уме Магистра Страстей, даже мне не по силам.
— Прибедняешься, — констатировал Глеб, все так же неотрывно глядя в ночное небо. — Помнится, именно ты приложила определенные усилия, чтобы подтолкнуть меня к Элле.
— Вот и неправда, — по-актерски наигранно всплеснула руками преподавательница, задавив в зачатке назревающую улыбку. — Если я помогла ей не попасться на твои стандартные уловки, это не дает тебе права называть меня вселенской сводницей.
— И все же почему она? С чего вдруг?
Троя развернулась к зельевару. Внимательно изучила выражение лица, прикусила губу и заговорила:
— Вспомни наш разговор в лаборатории, когда мы разнесли половину кабинета.
— Ты меня тогда разозлила. Не надо было давить на больные раны.
— И все же вспомни. Ты к Элле сам потянулся, захотелось, как всегда, поиграть и бросить. Только она тебя разгадала гораздо раньше, чем ты сам. Увидела твою искусную игру, имитацию сумасшествия, временных помутнений и приняла правила этого развлечения. Сумела достойно ответить.
— А дальше-то что?
— Это ты уже сам реши. Я же вижу, что тебе без нее плохо. Так что сам подумай, какое на этот раз будущее ты выберешь. Разобьешь ей и себе сердце, не осмелившись довести дело до конца, или решишься на что-то большее? Это ваша с ней судьба, с меня взятки гладки.
Глеб отвел взгляд от ночного неба и пристально посмотрел на коллегу.
— Если выживем, — внес поправку он. — Для начала надо разобраться с моими чудесными родственниками, а потом думать о чем-то большем.
Следующие несколько минут прошли в тишине. Глеб следил за мерцающими звездами, а Троя наслаждалась свежей прохладой.
— Нам нужно поспать, — наконец выдала она. — Иначе твоему папочке не придется даже вспотеть в бою, мы сами рухнем к нему в ноги от недосыпа.
— Иди, — тихо произнес зельевар. — Я еще немного побуду здесь.
Физкультурница недовольно покачала головой и удалилась.
Едва на востоке забрезжил первый луч рассвета, ушел и Глеб.
Выделенное спальное место на кушетке в лаборатории Лепреза показалось неуютным. Твердое и узкое ложе было явно не предназначено для сна, но усталость взяла свое. Сон навалился тяжелой пеленой, унося в забытье.
Когда через несколько часов в лабораторию вошел хозяин дома и попытался разбудить зельевара, с первой попытки это не удалось.
Глеб мучительно хватался за остатки сна, и только усиленное тормошение за плечи вырвало магистра в реальность.
— Подъем, — нерадостно поприветствовал артефактор. — Сегодня тяжелый день.
— Это я уже и так понял, — голос Глеба прозвучал хмуро и недовольно. — Когда день начинается с насильственного завершения столь прекрасных снов, он просто не может пройти удачно.
Среди ночи Вероника проснулась от жутких воплей маркизы Кларентины, доносящихся из общего коридора. Но сквозь сон это показалось столь нереальным, что курсантка зарылась поглубже в подушку с мыслями уснуть дальше.
— Наверное, показалось, — буркнула она и перевернулась на другой бок. — Дворянки же в Керении.
Но вопли не стихали, а становились все громче. К ним стали добавляться голоса обеспокоенных соседок — сначала Танисы и Зарины, а потом и остальных однокурсниц.
Вскоре игнорировать шум было просто невозможно, и Вероника, проклиная все и вся, встала и поплелась в коридор, узнавать, что же произошло.
Картина предстала предсказуемая, но любопытная.
Зареванная Кларентина причитала в полный голос, грозя сквозь слезы проклятиями герцогу Эридану, топала в истерике ногами, швырялась в однокурсниц туфлями. Один торчал воткнутый каблуком в стену коридора, второй красовался в руках у Танисы. Видимо, отобрала раньше, чем неадекватная дворянка запустила бы ей его в голову.
— Ну и что тут происходит? — позевывая, поинтересовалась Вероника.
Вид она попыталась сохранить равнодушный, но проснувшееся любопытство жаждало удовлетворения.
— Собирайся, — хмуро ответила Зарина. — Ванессу и Кларентину отчислили. Так что всю вашу тройку выгоняют.
В первое мгновение Вероника испугалась, сбылись ее самые страшные опасения, но тут же взяла себя в руки и с абсолютно невозмутимым выражением лица выдала:
— Считайте, у меня индульгенция. Не далее как несколько дней назад ректор Милонский подписал бумагу, которая разрешает мне продолжить обучение в случае отчисления моих соседок.
Удивление не успело проступить на лицах присутствующих, ему помешала вспышка портала, откуда вначале выпала Ванесса, а затем вышагнул герцог Тарфолд.
— Я смотрю, все уже в сборе, — обвел он взглядом толпу, остановившись на мгновение на тройке Танисы и уткнувшись в Веронику, продолжил: — Мне очень жаль, курсантка, но тебе тоже придется покинуть Академию. Видят боги, я пытался до последнего терпеть безалаберность и проступки данных особ, но они не оставили мне выбора.
«Данные особы» синхронно взвыли и рассыпались в очередном возмущенном вопле, наперебой обвиняя герцога во всех смертных и не смертных грехах. Кларентина орала что-то о подыгрывании иномирянам, Ванесса о предательстве дворянского сословия.
Все пытались внимательно вслушаться и разобраться, о чем же они вещают, и только Вероника молча забрала из комнаты бумагу, выписанную Милонским, и, гордо прошагав мимо однокурсниц, вручила ее начальнику СБ.
Эридан вопросительно взглянул на фрейлину, но документ развернул. Пробежался по строчкам. Казалось, прочитанное принесло ему облегчение, а черты лица на мгновение разгладились.
— Поздравляю, — протянул он свиток обратно Веронике. — Вы оказались предусмотрительной и, несомненно, умной барышней. Я рад, что вы согласились нам помочь. Можете продолжать обучение, Академия умеет быть благодарной.
Едва эта реплика прозвучала, вопли дворянок тут же утихли, а Вероника заработала не просто любопытные взгляды, а настороженные и даже злые.
— Это за какие заслуги? — не выдержала и прошипела Ванесса. — Может, тоже спит с вами? Как иномирянки?
— Придержите язык! — рявкнул Тарфолд. Его терпение все же лопнуло. — Еще одно слово, и вместо отчисления вы двое отправитесь на каторгу за использование запрещенных зелий. Один намек королеве, кто именно и чем хотел опоить ее любимого сыночка, и вы обменяете красивые платья на бесформенную робу!
Угроза подействовала незамедлительно. Гробовое молчание тут же повисло в блоке, и только всхлипывания Кларентины разбавляли его и добавляли трагичности моменту.
— А теперь марш собирать вещи, — приказал Тарфолд и следующим рыком разогнал собравшихся: — А вы что уставились?! Бегом по комнатам, у вас завтра учебный день!
Первокурсницы, пусть и недовольно, начали расходиться.
На прощание Тарфолд остановил уходящую Веронику.
— Еще раз спасибо тебе, — четко произнес он слова неожиданной благодарности. — Я надеюсь, тебе удастся оживить Арсения.
Девушка, услышав подобное, явно растерялась, вымолвив скромное:
— П-п-постараюсь.
— Академия в тебя верит.
Когда коридор опустел, через портал ушел и Эридан, но не в поместье, куда собирался изначально, а в покои Филония.
Милонский, несмотря на столь поздний час, бодрствовал. Он обнаружился сидящим за рабочим столом и погруженным в чтение древних фолиантов.
— Рад видеть тебя, — не поднимая глаз от книги, поприветствовал ректор племянника. — Я почувствовал твое появление в Академии. Знал, что ты явишься.
— Я ненадолго, — сухо бросил герцог и тут же спросил: — Почему я узнаю о возможности оживить Горгулия только сейчас?
— Шанс крайне ничтожен, зачем вселять лишние надежды?
— И все же зря не сообщил. — Эридан подошел к столу ректора вплотную. — Следи за девчонкой, которая будет проводить ритуал. Возможно, ее попытаются устранить в ближайшее время.
Милонский тут же захлопнул том и отложил его в сторону. Пристальный взгляд старых глаз на племянника и недовольный тон выдали обеспокоенность ректора:
— Что ты наделал?
— Всего лишь кинул кость предателям. Если мои предположения верны, то Веронику попытаются убить. Я почти уверен, что заговорщицы с ее курса.
— Не самое подходящее время для подобных авантюр. В Академии нет женщин, способных по первому зову явиться в комнату и защитить курсантку, а если ее уже сейчас убивают?
— В Академии есть Терция, — напомнил герцог, сверкнут? «орлиным оком». — И я предусмотрел механизм защиты — повесил на девушку несколько оповещающих щитов. О нападении вы узнаете мгновенно.
Но ректора подобный план не сильно обрадовал. Милонский отодвинул кресло от стола, встал и направился к шкафу, откуда достал пыльную бутылку успокоительного снадобья и рюмку.
— У меня больное сердце, Эридан, — отмеряя себе двадцать капель, констатировал ректор. — Мне пора на покой, а ты подкидываешь мне еще больше проблем.
— Куда ты клонишь?
— Когда все закончится, я хочу отдать тебе свою должность. Ты достаточно долго избегал места главы Академии.
— Неужели дело только в пошатнувшемся здоровье? — с сомнением поинтересовался Тарфолд.
Милонский, поморщившись, выпил горькое лекарство и, вернувшись обратно в кресло, ответил:
— Нет. Но ты уже начал решать за меня и, не посоветовавшись со мной, действовать как заблагорассудится. А значит, готов. — Милонский устало откинулся на спинку кресла. — К защите Вероники мы приложим все усилия. Я немедленно уведомлю Терцию о ее задании. Надеюсь, справимся.
— Если не получится взять живьем, используйте крайние методы.
— Не хотелось бы, — поморщился ректор. — Живых опросить можно, мертвых только похоронить.
— Мертвые не так опасны, как живые. Но за помощь и одобрение спасибо, — поблагодарил дядюшку герцог. — А теперь я вынужден уйти. В Керении тоже все не так радужно, как хотелось.
— Иди, — разрешил Филоний, провожая племянника тяжелым взглядом.
Когда вспышка портала угасла, Милонский накапал себе очередную рюмочку зелья и произнес заклинание вызова преподавательницы этикета.
Впереди его ждал тяжелый разговор, уговорить госпожу Шарон вернуться к старым добрым временам ее молодости. И дело это было далеко не легким.
Невозможно быть влюбленным и мудрым одновременно.
Одиночество.
В последние несколько дней я наслаждалась этими редкими минутами, когда оставалась одна. Суета и события вокруг не давали покоя голове и мыслям, оттого сейчас, за несколько часов до злополучного бала, я сидела напротив зеркала и наслаждалась тишиной.
Час назад герцог увел Велидора. Точнее, телепортировался с ним к секретному месту встречи с официальной делегацией Пятого Радужного. Как пояснил сам король, первой волной из королевства отправились жаждущие руки и сердца дамочки, во второй же двинулись видные государственные деятели — министры и советники. Их путешествие в отличие от шумных потенциальных невест Даррия отличалось особой секретностью. Минимум огласки, передвижение по нелюдным дорогам, небольшими группами, без привлечения лишнего интереса.
А вот самая пафосная золотая карета последней модели, с гербами Пятого Радужного была направлена по главному тракту, с кучей охраны, бдящей и создающей громкую суету для отвлечения внимания.
— Простите, а в Двадцати Королевствах все правители передвигаются, словно диверсанты? — полюбопытствовала Крис.
На что получила резонный ответ:
— Думаю, многие. Да и какой смысл ехать всю дорогу на трясущейся колеснице, если можно открыть портал?
— А советники почему не телепортировали? — не унималась Крис.
— Магов достаточной силы не так много, как вам могло показаться, — пояснил Велидор. — Это в Академии они везде, среди педагогов и учащихся. Поэтому для основной массы населения лошади — самый быстрый вариант перемещения.
Когда Эридан и Велидор ушли, мы с Крис отправились переодеваться.
Апатия и уныние накатывали на меня непреодолимыми волнами, а в глубине души рождался страх перед неизбежным.
«Эльвир, — позвала я. — Скажи мне, что все будет хорошо».
«Сказать могу, — откликнулась она. — Но обещать не буду. У меня подобного ощущения нет. Если ты не заметила, у нас с тобой от балов одни неприятности».
«У тебя-то почему? — невесело спросила я, разглядывая в зеркале свое бледное лицо. — Если бы не прошлый бал, тебя могло бы и не быть. Пробудилась бы через пару годиков».
Под глазами набухли мешки, хоть картошку складывай. Ресницы поблекли и потеряли свой цвет. Волосы и те выглядели тусклыми и безжизненными. Локоны казались неухоженными патлами, начесаными и с беспорядочными петухами по всей голове. Напротив меня словно сидела не я, а незнакомая неряха.
«Ты благодарить должна, что я сейчас пробудилась, а не через десять лет, — интонация шизы была задумчивой и грустной. — Если б не я, многих бы уже в живых не было. И я даже не про дворянок говорю, а про Трою, которую ухайдокали бы букетом отравленных роз».
Пришлось признавать несомненную правоту. Плюсы от Эльвиры были, но и минусов хватало.
Я взяла в руки тюбик с магическим тональником и принялась за тяжелый процесс наложения макияжа.
«Шиза, а шиза? — Стрелка над правым глазом получилась куда кривее, чем над левым. Из-за чего пришлось перекрашивать. — Я все вспоминаю твои слова, когда мы с Глебом прощались. К чему ты тогда песню пела про „я тебя никогда не увижу, я тебя никогда не забуду“. Ты ведь не серьезно?»
Сразу она не ответила, словно взвешивала и подбирала слова. В этот момент я впервые пожалела, что не могу видеть ее лица. Вдруг бы сумела прочесть ответ по живой мимике или другим невербальным признакам. Но мне оставалось судить только по интонациям.
«Тогда мне показалось, что это будет правильным», — спокойно пояснила она и не спешила развивать мысль.
«С ним ведь ничего не случится?» — не унималась я и требовала ответов на волнующие вопросы.
«С ним ничего, — успокоила Эльвира и тут же наехала: — А ты красься аккуратнее, а то всю моську нам уже абы как намазала. Ты что, алкоголичка? Чего у тебя руки трясутся?»
Неожиданно для себя я расхохоталась.
Непосредственность шизы меня забавляла, кто еще, если не она, может позволить себе рассуждать на серьезные темы и тут же обеспокоиться криво накрашенным глазом. Этот ее подход вселил в меня надежду на успешный исход сегодняшнего дня и ситуации в целом. Не будет же она мне врать.
Когда дело дошло до платья, я долго стояла над закрытым чехлом и не решалась раскрыть застежки. Достать платье для меня оказалось равносильно открытию ящика Пандоры. Страшно. Неуютно. Опасно.
Пришлось брать себя в руки и скрепя сердце пересилить свои желания и облачиться в дорогущий наряд.
«Что ж, можно было даже не краситься, — произнесла шиза, когда я смотрела на себя в зеркало в полный рост. — Оно делает нас не просто красивыми, а идеальными».
— Дурацкая магия, — только и могла недовольно буркнуть я, оправляя складки из легчайшего шелка, расшитого россыпью алмазов.
Еще полтора месяца назад я пищала бы от восторга, глядя на свое отражение. Ведь в этом платье я не просто милая девушка, не просто красивая. Я — шедевр, венец творения, богиня, сошедшая с небес. Верно заметила Эльвира — Идеал! С большой буквы.
Кожа сияла алебастром, в глазах появился соблазнительный блеск, хотя никакого задора и соответствующего настроения в душе я не ощущала. Даже легкие движения притягивали взгляд. Я всего лишь шевельнула рукой, а отражение поманило, будто сирена в глубины морские. Любой бы пошел за мной, скажи я ему хоть слово. Сбросился бы с обрыва в бездну — пожелай я этого. Сложно не потерять голову, глядя на совершенство.
— Гребаная магия, — еще раз выругалась я.
Мало мне одного раза было, и вот, на те же грабли. А каково герцогу придется? Мало того, что я внешне почти копия Ридреги, так еще и платье это…
Словно притягивая ко мне предмет мыслей, в комнату постучался, а потом и вошел Тарфолд. Мимолетный взгляд на меня, и герцог, не выдержав, вздрогнул, а следом с силой ударил кулаком в каменную стену, сбивая костяшки к кровь. Несколько кусочков штукатурки с неприятным звуком упали на пол.
— Боль отрезвляет, — констатировал он и хмуро выдохнул: — Идиотское платье.
— Поддерживаю. Может, я его все же сниму? — надежда в моем голосе явно не собиралась умирать.
Эридан отрицательно покачал головой:
— Нет. Нужно потерпеть.
— А как же вы? — За препода я все же беспокоилась. Вдруг сорвется.
«Орлиное око» на мгновение поменяло цвет на алый, а затем вновь стало привычно голубым.
— Выдержу. Но после бала сожгу все наряды этого проклятого дизайнера, если найду. Выкуплю и сожгу!
В этом желании я его полностью поддерживала, оставалось только попросить:
— А можно конкретно это подожгу я?
— Думаю, ты этого заслуживаешь. — Тарфолд прошел на середину комнаты, огляделся по сторонам в поисках куда присесть. Единственный стул был завален чехлом от платья, моим халатом, единственным теплым свитером. Поэтому Эридану оставалось только расположиться на краю кровати. — Элла, у тебя нет дурных предчувствий?
Вопрос поставил меня в тупик, если задуматься, они у меня постоянно были, не только сегодня.
Препод мое озадаченное выражение истолковал верно.
— Ты не знаешь, — констатировал он. — А Эльвира?
«Слышишь? — позвала я шизу. — У тебя спросили? Что мне ответить?»
«Если у меня спросили, может, и отвечать тоже мне?»
«Не пущу!» — заупрямилась я. Шиза и так подозрительно часто хозяйничала у меня в теле.
«Не вредничай, — сменила она тон на примирительный. — Жалко тебе, что ли? Я хоть платье потрогаю. Я же никогда больше такого материала не пощупаю».
Не знаю, почему я такая добрая, но в голосе шизы послышалась такая горечь, что не выпустить ее я не смогла. Ей ведь явно еще тяжелее, чем мне, приходится, так пусть хоть кто-то наряду порадуется.
На этот раз смена ведущих ролей прошла не так резко, как обычно. Привыкаю, что ли? Шиза плавно оттеснила меня на задворки сознания, безболезненно заняв главенствующее место.
Герцог, сидящий на кровати, чутко уловил этот момент.
— Эльвира? — вкрадчиво спросил он, заглядывая в мое лицо.
Она кивнула. Медленно опустила голову и с интересом взглянула на руки, облаченные в алые перчатки до середины плеча. Тут же сняла их, как мешающий и неудобный аксессуар, и отложила на макияжный столик.
На мелькнувшее отражение в зеркале она даже не взглянула, все внимание переключила на платье, по которому скользила пальцами, разглаживая невидимые складки.
Коснулась россыпи мелких камушков, золотой вышивки, узкой шнуровки по бокам корсета. Казалось, все ее внимание поглотила дизайнерская тряпка, если б не слова ответа на вопрос Тарфолда:
— Дурные предчувствия?! Не понимаю, о чем вы? Я самый оптимистично настроенный дар предсказания во всем мире! — ее голос показался мне наигранным. — Герцог, вам не о чем волноваться! Вы ведь уже вызвали драконов? Я видела, как через пару часов они подлетят к границам Керении.
Она отвлеклась от созерцания платья и подняла взгляд голубых глаз на Тарфолда.
Герцог внимательно следил за ней, неотрывно сканируя каждое движение, словно ожидая подвоха. «Орлиное око» переливалось из изумрудного в голубой и обратно, видимо, никак не могло определиться с настроением хозяина.
— Да, вызвал. На всякий случай. Отправить их назад я всегда успею. Но если что-то случится, предпочту, чтобы армия оказалась поблизости.
— Значит, и переживать не о чем, — окончательно успокоила шиза, скидывая на пол вещи и усаживаясь на стул напротив Эридана. — Герцог, скажите, а вы ночью спали вообще? У вас исключительно хреновый видок. Хотите, я вам колыбельную спою?
Наверное, заяви подобное Тарфолду я, меня бы прибили, но Эльвире такое хамство простили. Более того, Эридан внимательно ловил каждое ее слово и еще больше ошеломил меня, когда согласился.
— Спой, — тихо произнес он, полуприкрыв живой глаз.
«Может, еще убаюкаешь его?!» — гневно прошипела я. Кажется, наглющая зараза решила воспользоваться чарами платья и окрутить злыдню.
«Ты слишком плохо обо мне думаешь! — возмутилась Эльвира. — Но поспать ему не помешает. У нас ведь есть несколько часов до бала».
Она пересела на кровать поближе к Эридану, расправила юбки прекрасного наряда и, взглянув на герцога из-под ресниц, гипнотически произнесла:
— Только не дергайтесь.
Когда руки Эльвиры коснулись его волос, а холодные пальцы легли на пульсирующие вены висков, герцог все же вздрогнул.
— Расслабьтесь, я не кусаюсь, — уверила она и легко притянула мужчину к себе. Уложила его голову на колени и завела чуть слышную колыбельную.
Тарфолд удивительно легко поддался ее манипуляциям, словно не он был самым каменным и неприступным мужчиной из всех, кого я знала. Эльвира умудрилась подчинить неукротимого зверя, буйного тигра, мечущегося в клетке израненной души преподавателя.
Шиза тихо мурлыкала песню без слов, баюкая усталого Эридана и перебирая его волосы тонкими пальцами.
«Я надеюсь, он сейчас не захрапит у меня на коленях», — только и могла язвить я, наблюдая за этим романтичным беспределом.
«Даже если и захрапит, тебе жалко, что ли?» — Она немного приподняла голову спящего Эридана, чтобы выскользнуть самой, и переложила на кровать.
Для герцога ее маневр так и остался незамеченным, он не проснулся.
«Признавайся, ты его снотворным напоила? С чего бы злыдню так скопытило?»
Мне казалось крайне подозрительным то, что Тарфолд вырубился подобным образом.
«Он уже которые сутки не спит, — поделилась шиза, укрывая герцога моим одеялом. — Не только сегодня, но и вчера, и позавчера».
«Откуда знаешь?» — не поверила я.
«Это ты и Кристина дурынды невнимательные, а я-то слежу! Вон, посмотри на его глаза».
«Глаза как глаза», — мелькнула у меня запоздалая мысль, однако, переведя внимание на лицо препода, я осеклась. И как я раньше могла не замечать, что у него они едва ли не алые от недосыпа? Воспаленным казалось даже пространство вокруг «орлиного ока».
«Я честно не видела, — поспешила оправдаться я. — Это все свечение артефакта виновато, из-за него не так заметно».
«То-то же, — удовлетворилась моими признаниями шиза и продолжила читать нотацию: — Вам просто особо дела до него нет. Ты по Глебу страдаешь, Крис с котами и Велидором носится. Куда ж вам внимание обратить на Эридана, который еще с ночи перед девичником не спал».
Мне стало стыдно. Ведь правда, когда Анфиса выловила Лиларда, таскающего Кристине букеты от Велидора, злыдни дома не было. В тот день он ни свет ни заря носился по городу, навестил Леди Полину, разжился нарядом и успел вернуться. А ведь царило раннее утро.
Вчерашней ночью также было не до сна. Сначала Анфису во Внешний мир собирали, потом королева заявилась.
Наверняка Эридан уже которые сутки бодрился, как мог, а ведь даже виду не показывал.
От осознания собственной невнимательности стало еще неуютнее.
— Тогда, конечно, пускай спит, — высказала я вслух, едва Эльвира милостиво разрешила мне занять законное место владелицы своего же тела. — Шиза, ты ведь понимаешь, что дальше мы с тобой так жить не сможем? Деля одну голову на два полноценных сознания.
В ответ послышался невнятный хмык.
Разумеется, она понимала. Далеко не глупая.
Эльвира, будучи моим испорченным отражением, словно в кривом зеркале, переняла от меня вместе со знаниями и навыками еще кучу черт характера. Положительных и отрицательных. И если я, имеющая за плечами жизненный опыт, умела сдерживаться, не бежать сломя голову и не искать неприятности на свою попу, то Эльвира только делала первые шаги в этом мире. Импульсивно реагировала, не всегда адекватно, стремилась, словно таран, к исполнению своих желаний. Не стеснялась при этом средств и методов, открыто смотрела в глаза неизведанной опасности.
Это не ее Эридан пугал своим появлением, вводя в нервную дрожь одним взглядом. Не ее ловил с лестницы, а потом едва не сожрал с потрохами за попытку прогулять занятия. И не ее изнасиловать пытался, пускай, будучи под воздействием магической отравы.
Меня до сих пор иногда передергивало при приближении герцога.
Конечно, мы стали с ним общаться более дружелюбно. Да и тот поцелуй, как по мне, был действительно самой огромной ошибкой из всего возможного. Но сейчас-то я понимаю: это меня шиза подтолкнула, хитро сманипулировав моим сознанием. Сама бы я брыкалась и отбивалась от Тарфолда руками, ногами и даже зубами.
А эмоции, испытанные при тех обстоятельствах, скорее всего были не моими. Весь этот шквал страсти, перемешанный с безмерным счастьем, явно ее, а не мой.
«Нам нужно как-то разделиться. Подыскать для тебя новое тело, что ли. Может быть, есть какой-то способ. Герцог ведь намекал на иллюзорную возможность, — начала я доносить до нее свою мысль. — Нужна только похожая на нас девушка».
Но Эльвира мое рвение разделять не спешила.
«Ага, конечно. Штабелями лежат похожие на нас девушки, — съязвила она. — Просто в ножки падают и ручки в мольбе складывают, чтобы мы воспользовались их подходящими для моего переселения телами».
«Тебя послушать, так все вообще плохо. Это же мир, полный магии, может, есть микстура какая?»
«Конечно, есть, — сквозь еще более язвительный тон проступил саркастичный смешок. — У Глеба на чердаке бочка этой „микстурки“ стоит и нас дожидается. Ты еще предложи во Внешний мир сгонять и клонировать тебя. Или нет! Даже лучше идея есть! Сейчас чудесным образом обнаружится твоя сестра-близнец, лежащая в вечной коме, с умершим мозгом. Ее-то тушкой я и воспользуюсь».
Я скривилась от сценария, достойного Санта-Барбары. К счастью, а может, и к несчастью, сестренки у меня не было, я вообще была единственным ребенком в семье.
«Значит, когда ты меня окончательно сведешь с ума, попрошу герцога выделить палату в Академии со стенами помягче, а еще лучше — в „стазис“ погрузить. Я думаю, он не откажется, когда ты его сильно достанешь. И поверь, он сделает все, чтобы мы с катушек окончательно не съехали и не натворили лютого трындеца».
Говорила я это нарочно вызывающе, потому что если Эльвира так рвется жить своей жизнью, то пусть тоже думает, как нам избавиться друг от друга. Должна же у нее быть своя мотивация. Хочет бороться за злыдню, я не против, но без меня, пожалуйста!
Пока я говорила, нацепила на ногу боевой арсенал зелий, немного подумав, добавила к нему короткий кинжал из стратегических запасов Трои. После оправила юбки и еще раз взглянула на себя в зеркало.
Ох! Меня точно прибьют!
Оставалось только надеяться, что, когда меня станут убивать, на помощь вовремя подоспеет мило сопящий хозяин Нейтральных земель.
В этот момент Тарфолд решил поудобнее устроиться на кровати и перевернулся на другой бок, по-детски подгребая под себя свернутое одеяло.
«Моя пре-е-елесть», — протянула шиза.
Меня же ее восторги не воодушевили, я заметила маску, выпавшую из кармана злыдневского костюма.
Маскировочную маску, из тех, которые наш курс надевал на присягу.
Не задумываясь, что делаю, протянула руку за заветным артефактом.
Едва мои пальцы коснулись шершавой поверхности, герцог дернулся и, мгновенно просыпаясь, перехватил за запястье.
— Савойкина, я бы и сам отдал, — сухо произнес он. — Необязательно шарить по моим карманам.
Пришлось с силой вырывать ладонь из захвата и, гордо выпрямившись, нагло заявить:
— Почему-то вы всегда думаете обо мне исключительно плохо. Вообще-то она сама выпала. — Я обиженно поджала губы и повторила по слогам: — СА-МА!
— А вы, Элла, почему-то всегда сомневаетесь в моей дальновидности, — в тон мне парировал он. — Неужели думали, что я отпущу вас без дополнительной защиты на съедение дворцовой своре, словно кусок пушечного мяса?
— Признаться, были такие мысли. С вас станется.
— Наша задача: спровоцировать смуту и отвлечь внимание врага, а не угробить одну потенциальную фрейлину, сделав ее целью номер один для большинства незамужних дам Королевств.
— Спасибо за заботу.
Я забрала у него протянутую маску, примерила и с облегчением взглянула на себя в зеркало. Все то же потрясающее платье, вот только волосы теперь были черными, уложенными в высокую прическу. В прядках поблескивали тонюсенькие заколки, предварительно заточенные на случай внезапной атаки.
Сквозь прорези артефакта виднелись обновившие цвет карие глаза. Россыпь мелких бриллиантиков по каемке выгодно бликовала, мешая вглядываться в черты измененного лица.
— Я немного подкорректировал действие ее магии, она не будет менять твою внешность каждый час. Поэтому пока артефакт на тебе, ты черноволосая и неузнаваемая.
— Ну-ну, — покачала я головой. Конечно, неузнаваемая, как бы не так. — Я подозрительно смахиваю на Беллатриссу, особенно прической, — поспешила заметить я, поправляя аксессуар на носу.
Моя фигура была явно более женственной, чем у замаскированного герцога. Однако навряд ли кто-то припомнит ширину плеч у никому не известной компаньонки, особенно в той суматохе, которая царила на девичнике. А сегодня все внимание будет привлечено к моему платью, а злые умы сами додумают, кто же я такая.
А уж воображение Даррия точно сыграет с ним злую шутку. Сто процентов примет меня за любовь всей своей жизни.
— Учтите, — заранее предупредила я. — Если принц решит втюхать брачный конверт мне, я его предложение принимать не собираюсь.
— Надеюсь, до этого не дойдет. — Тарфолд недовольно поджал губы. — Так же как и надеюсь, что у тебя нет тайного желания выйти за Даррия замуж.
Я невольно хихикнула, а на губах заиграла легкая усмешка:
— Вот еще. Никогда не была фанаткой сказки про Золушку, в ее истории по-любому где-то был подвох.
Судя по недоумевающему лицу злыдни, он со сказками Внешнего мира знаком не был. Пришлось пояснять:
— Ну, жила-была сиротинушка, ее обижали и шпыняли старшие сестры с мачехой. Примерно так же, как это вы на занятиях обычно делаете. Но потом в их королевстве объявили грандиозный бал с целью сосватать принца. Все девушки из окружных земель, разумеется, побежали охмурять выгодного жениха, а Золушку мачеха не отпустила, заперла дома и нагрузила работой. В итоге к девушке на помощь прилетела фея-крестная, которая наколдовала племяннице самое красивое платье, туфли и карету в придачу. Да такие, что, едва принц сиротку увидел, сразу голову потерял, влюбился и загорелся желанием немедленно с ней обвенчаться. Даже с одной туфлей по всему королевству бегал и разыскивал. Ну, ей-богу, Даррий с вашим зонтиком.
Тарфолд мой вольный пересказ слушал внимательно, словно я не детскую сказку пересказывала, а реальный военный рапорт докладывала.
— Судя по описанным симптомам, — не дослушав, заявил он, — налицо магическое воздействие на ауру. Может, даже отравление приворотным зельем.
Я с сомнением взглянула на герцога, захотелось покрутить пальцем у виска.
— Это же сказка, — попыталась убедить его я в наивности истории. — Причем из моего мира, какие еще ауры и зелья?
— Ну-ну, а какие маги-крестные могут в твоем мире быть. Ты явно не все о Внешнем мире до конца знаешь. Так что я бы призадумался, что именно крестная наколдовала твоей Золушке в качестве туфелек.
«А вот и обещанный подвох, который ты всегда в сказке ощущала, — поддакнула преподу шиза. — Не удивлюсь, если фея принцу в винишко той же „вечной любви“ бухнула. Красивое платье на сиротке — это, конечно, аргумент, чтобы влюбиться в первую встречную, но с зельем все же понадежнее».
Я обиженно насупилась, сняла маску и положила ее на столик. Потом успею надеть, перед самим балом.
— Ну вас, — буркнула герцогу и заодно шизе. — Всю романтику истории опошлили. Но в любом случае я за Даррия не собираюсь, а вы мне не фея-крестная. Так что замуж мне не светит.
В этот момент раздался стук в дверь, после которого в комнату бесцеремонно заглянула уже готовая и собранная Кристина. Пользуясь возможностью, в приоткрытую дверь протиснулись белоснежный Пушок и Бусинка.
— Не хотелось бы вас отвлекать, — обратилась Волковская к герцогу, почему-то стыдливо опуская глаза вниз. — Но там король Пятого Радужного вернулся, и не один, а с каким-то магом, который его телепортировал. Я поэтому королевских котов сюда отвела, а Мурз внизу остался — караулит!
Лицо Эридана мгновенно изменилось. Новостью он явно озадачился и остался недоволен. Подобные выкрутасы и самодеятельность Велидора в планы Тарфолда не входили, поэтому, тут же подрываясь на выход из комнаты, герцог успел бросить мне короткое приказание:
— Элла, оставайся в комнате. Никто посторонний не должен тебя видеть!
А вот оставшаяся со мной Кристина недвусмысленно краснела и опускала глаза в пол.
— Эй, подруга, — окликнула я ее, внимательно вглядываясь в подозрительно честные глаза. Настолько честные, что даже невинный взгляд Мурза по сравнению с ними показался бы самым хитрейшим из лукавых. — А ты мне ничего рассказать не желаешь?
— Не-е-ет, — тихо протянула она, не поднимая глаз.
— А если подумать, — вкрадчиво надавила я.
Крис явно темнила.
— Волковская! — рявкнула резко и громко. — Я не герцог, убивать за косяки не стану. Колись!
Кристина помялась, выдохнула и призналась:
— Вел за мной пришел. Он еще вчера меня на бал позвал в качестве спутницы.
Я с сомнением взглянула на нее, вначале не понимая, что же здесь такого. Подумаешь позвал, чего комедию ломать-то? Но тут до меня дошло, как всегда немного с опозданием, но:
— Постой-постой! Уже Вел?! Это с каких это пор ты так умилительно-трогательно называешь короля?
— Примерно со вчера. — Глаза подруги опустились еще ниже, а щеки стали еще более пунцовыми.
Я подозрительно прищурилась. Не сказать, что меня удивило подобное развитие событий, но и ничего хорошего от этого я не ожидала.
Неопытная Крис, пусть внешне твердая, но внутри наивная, как первый, девственно-чистый цветочек, и умудренный годами Велидор. Подонком он мне, конечно, не казался, но вот некое растление малолетних с его стороны я все же углядела.
— Ну и что у вас было? — Свои подозрения я скрывать не собиралась. Если этот царек подруге мозг запудрил, я его без ножа кастрирую.
Волковская вскинула голову и испуганно округлила глаза.
— Что ты?! — всплеснула она руками. — Ничего! Вообще ничего. Мы просто разговаривали.
— Ага, знаю я эти «разговаривали». Знаешь, сколько я подруг после таких бесед с пузом на девятом месяце видела?
Фрейлина вздрогнула, моего наезда она явно не ожидала, а тем более нотаций.
— Эль, честно. Не было ничего. Он просто попросил меня побыть его спутницей сегодня. Так как его достали десятки дамочек, желающие занять место его покойной жены. Вот я и согласилась помочь.
Я закатила глаза от ее непосредственной наивности.
— А краснеешь тогда почему? Если ты просто помочь ему решила.
— Нравится он мне, — тихо и очень грустно выдохнула она. На лице неожиданно отразились едва ли не вселенские грусть и безнадежность. — Эль, я ведь иллюзий не питаю по поводу его. После бала он отправится править своим Пятым Радужным, а я учиться. Найдет себе достойную партию и будет счастлив, и я это прекрасно осознаю. И ни на что не претендую. Просто хочу сегодня рядом с ним побыть, потанцевать… Ничего кроме.
Едва она закончила, у меня опустились руки.
Бедная Крис! Не был Велидор идеальным кандидатом для первой влюбленности, только тут ничего уже не попишешь.
Радовало хотя бы то, что подруга сама понимала всю безнадежность этих отношений и просила лишь о ежеминутном счастье.
— Ладно, я сохраню твою тайну, — махнула я рукой, словно от меня зависело, с кем Крис пойдет на сегодняшний бал. — Надеюсь, герцог сейчас нас своими жучками не подслушивал.
— Сомнительно, — расцвела Крис. — Иначе прибил бы меня еще вчера, когда я без его ведома согласилась на эту авантюру.
Мне оставалось только улыбнуться ей в ответ и приободрить расслабленным видом.
Из коридора донесся звук приближающихся шагов, шли несколько человек. Догадываясь, что Тарфолд будет явно не в восторге, Крис интуитивно вжала голову в плечи. А когда дверь рывком распахнулась, вздрогнула от неожиданности.
На пороге виднелись раздраженный герцог и стоящий за ним спокойный, как атомный ледокол, король Пятого Радужного с двумя коробками в руках. Одна большая, вторая намного меньше.
Велидор выглядел не в пример более статно и величественно, чем мы привыкли. Строгий темно-синий костюм с белоснежным воротником, царственная осанка и суровый взгляд — все это выдавало в нем правителя, монарха. Начищенные до блеска кожаные сапоги с золотыми шпорами, перевязь с россыпью драгоценных камней и даже узкая полоска короны казались абсолютно ненужными ему регалиями: при взгляде на Велидора и так становилось понятно — он король по праву.
— Кристина, — глухо обратился Эридан. — Планы изменились, ты отправишься на бал с Его Величеством.
Подруга изобразила на удивление правдоподобный шок от услышанного. Настолько правдоподобный, что даже «орлиное око» на эту актерскую игру не отреагировало. Ну или Эридан был настолько потрясен изменениями плана, что не стал обращать на «маячки» обмана внимание.
— Мы пообщались и пришли к выводу, что с Велидором и его охраной тебе будет безопаснее. Я же смогу полностью переключиться на защиту Эллы.
Я покосилась на короля. Только что он заработал в моих глазах с десяток дополнительных баллов. Правильно, пускай рядом со мной всегда герцог будет неподалеку. А то мало ли? Да и за Крис я переживать буду меньше.
— Только платье необходимо сменить, — встрял в разговор правитель Радужного. — Этот наряд несомненно хорош, но недостоин спутницы короля.
Глаза Кристины испуганно округлились, она только и смогла, что тихо пискнуть:
— У меня больше ничего нет.
Остановив ее жестом, Велидор по-хозяйски прошел в комнату и опустил на кровать коробки.
— В большой — платье, — наставительно указал он. — В маленькой — драгоценности.
Уронить от удивления челюсть я не успела, король сам пояснил свои мотивы:
— Кристина — моя спутница. Я не могу выйти в свет со скромно обряженной барышней. Поэтому прошу не терять времени и побыстрее все это надеть.
Тарфолд смотрел на его маневры с деланым равнодушием, по лицу сложно было прочесть, что именно творится у него на душе. Постоял, посверлил взглядом чисто для проформы, после чего молча развернулся и ушел.
Затем на выход, чтобы не мешать, направился и Велидор.
— Постой, — остановила его Крис. — А кто второй маг?! Там внизу?
— Самый талантливый выпускник Академии факультета аналитики, — усмехнулся король. — Именно он открыл сюда портал и помог аргументированно убедить герцога отпустить тебя со мной. И поверь, это было архисложно. Настолько сложно, что я решил повысить его жалованье втрое.
Не знаю, сколько золотых составляет зарплата штатных аналитиков, но тон Велидора заставил меня проникнуться и поверить: королевской бухгалтерии явно придется расщедриться.
Платье для Кристины оказалось в тон костюму короля Пятого Радужного. Такое же темно-синее, с белыми треугольными вставками на юбке. Плотный лиф из неизвестного мне материала, похожего на бархат, был расшит мелкими сапфирами и серебристой вязью.
— Интересно, у него такой хороший глазомер или размерчик ты ему сама сообщила? — не без ехидства поинтересовалась я, затягивая на спине подруги шнуровку корсета.
Волковская кивнула на коробку, в которой до этого лежало платье. Внутри осталась золотистая визитка, на которой размашистыми буквами значилось: «Мастерская леди Полины».
— Я не знала, что он мне платье принесет, но про Полину ему как-то между делом рассказывала, тогда даже значения этому не придала. Он просто спросил, где мы достали те скромные черные наряды для первого вечера во дворце. Я и ответила.
Меня накрыла волна восхищения изворотливостью короля. Вот же хитрый жук, все рассчитал.
Я уложила вороные волосы Крис в высокую прическу, оставив лишь несколько кокетливых прядей у висков.
Подруга замерла перед зеркалом и, чтобы не мешать моей работе, даже дышать боялась.
Я взяла в руки вторую коробку от Велидора и приготовилась надеть на подругу украшения, которые ей притащили, но едва открыла ларчик, тихо присвистнула.
— Кри-и-ис, — обеспокоенно протянула я, — кажется, на этом балу убивать будут не только меня за платье, но и тебя за эти камушки!
Волковская от заявления дернулась и развернулась в мою сторону:
— В смысле? — не сразу дошло до нее. — Что там?
Я молча сунула ей под нос планшетку, обитую черным бархатом, где лежало колье из трех огромных, по ювелирным меркам, камней, переливающихся всеми цветами радуги. Один самый большой по центру и два меньших по бокам, каждый в серебряной оправе, а скорее даже платиновой. Чуть выше такими же поражающими воображение камнями сверкали серьги в том же стиле.
— Надеюсь, я все же ошибаюсь, и Пятое Радужное названо так не в честь пяти этих драгоценных булыжников, — тихо вымолвила я, пока к Кристине возвращался дар речи.
Но подруга опомнилась на удивление быстро, она с сомнением взглянула на меня и с горькой усмешкой выдохнула:
— Брось, Эль! Я уверена, это простое колье. Да, наверное, дорогое, но только твое бурное воображение могло подумать, что они чуть ли не фамильные.
— В нашем мире я таких камней не видела! — поспешила вставить слово в свою защиту.
— Именно! Верное замечание, — пожала плечами Крис. — В нашем мире нет, а в этом, может, подобные в каждом магазине в наличии.
Конечно, она утрировала, понятное дело, не взял бы ее с собой король на бал в обычной побрякушке, но и признать правоту подруги я была вынуждена. Крис ему никто, а значит, и наряжать ее во что-то значимое и чересчур драгоценное поводов нет.
— И все же ты поаккуратнее, — предупредила я. — На балу собрались охотницы за Даррием, но это не помешает большинству из них переметнуть внимание на холостого и симпатичного короля… Зная местные нравы, незнакомая иномирянка им помехой не станет.
Кристина кивнула и позволила застегнуть колье на своей шее. Серьги она вдела сама.
— Красивая, — протянула она, глядя в зеркало.
В голосе послышалось недоверие к собственному отражению. Пришлось заверить подругу в ее правоте:
— Ты всегда красивая. Сегодня в особенности.
Мы еще полминутки полюбовались на себя в зеркало. Я с сожалением на красное платье от знаменитого дизайнера, она с восхищением на свой темно-синий наряд.
«Ну хоть кто-то сегодня счастливым будет! — отметила ожившая шиза. — Поздравь ее от меня!»
«Не стоит, — возразила я, поправляя немного выбившийся локон подруги. — Обычно при упоминании о тебе у людей начинает портиться настроение. Ты зарекомендовала себя как исключительно проблемную особу. Не омрачай момент!»
На удивление, Эльвира не обиделась, буркнула короткое: «Ты права!» — и утихла.
Через десять минут Кристина и Велидор исчезли в открытом магом-аналитиком портале, оставляя в поместье фактически наедине меня и Эридана.
Котов я за компанию не посчитала, тем более что они разбрелись по дому, занявшись своими звериными делами.
— Вот и все, — выдохнула я, поглядывая на часы на стене. — Дальше тянуть нельзя, до бала всего ничего.
Я поднесла к лицу маску-артефакт, которую до этого держала в руках.
— Карета уже подана, мадам Беллатрисса, — тихо откликнулся герцог, заступая за спину и помогая закрепить спасительный аксессуар.
Я никогда не думаю о будущем. Оно приходит само достаточно скоро.
Столица погружалась в легкие сумерки. Уже загорались огни в домах горожан, включались яркие завлекающие витрины, принадлежащие кафешкам, тавернам с плохой репутацией и публичным домам.
Наша карета скользила по полутемным улицам, громыхая колесами по брусчатке, и привлекала косые взгляды запоздалых прохожих.
Эридан сидел напротив, но разговаривать ни мне, ни ему не хотелось. Мы оба смотрели в окно на сменяющийся пейзаж, наслаждаясь последними спокойными минутками перед надвигающейся бурей.
Проезжая мимо булочной, зацепили дымку аппетитных запахов выпечки. Проехали б и дальше, но мой желудок предательски заурчал. Стало неловко.
— Остановимся, — произнес герцог таким тоном, будто не спрашивал, а констатировал.
Сквозь прорези маски мой взгляд не был так читаем, как обычно, но Тарфолд ответил на непроизнесенный вопрос:
— Тебе нужно поесть. Голодные обмороки на балу ни к чему.
Выходить из кареты мне не понадобилось, это сделал герцог. Выскочил, хлопнув дверцей, забежал в кондитерскую, а через пять минут вышел с бумажным пакетом в руках.
Проведя параллель с родным миром, я в шутку обозвала булочную местным «Макдоналдсом», но уже через минуту было не до смеха. В пакете обнаружились жирнющие и вкуснейшие пончики в шоколаде.
— Вы смеетесь? — едва не плача от обиды, всхлипнула я. — Как я это есть буду в таком платье? А руки обо что вытру? О подол?
До кафешек моего мира сервис Двадцати Королевств явно недотягивал — внутри пакета даже обычной салфетки не нашлось. Ешьте и обляпайтесь — называется.
— Намекаешь, покормить тебя из рук? — Тарфолд вопросительно вскинул брови.
В его интонациях не читалось особой издевки, но я на всякий случай поспешила отказаться от столь лестного предложения.
— Нет уж, спасибо. Я лучше голодной побуду, — буркнула и протянула ему пакет обратно.
Пончики у меня забрали, вот только тут же пересели на соседнее сиденье.
— Платье подвинь, — приказал Эридан и умостился рядышком. — А теперь без пререканий открыла рот и сказала «а-ам».
— Что?! — пискнула в возмущении я, но возглас тут же заткнули шоколадным пончиком.
— Жуй, — так же равнодушно распорядился он.
Можно подумать, у меня выбор был. Мне оставалось либо подавиться огромным куском вкуснятины, либо выплюнуть его на платье, которое боялась испачкать.
— Так нечестно, — проглотив сладость, которая показалась безвкусной, возмутилась я. — Ну и как минимум невежливо по отношению ко мне. Я что, собака?
— Нет, конечно. Ты колючая, словно среднегорный лесной еж.
Подобного местного зверя я не знала, но родное слово «еж» дало понять, куда именно клонит Эридан.
Следующий пончик уже маячил возле моего рта. Давя гордость, добровольно откусила от него половину и с самым гневным выражением лица прожевала.
— Кто бы вообще о ежах говорил, — едва проглотила, продолжила я. — Вы самый твердолобый и бесчувственный мужчина из всех, кого я когда-либо знала. Мне иногда кажется, будто вы абсолютно ничего не чувствуете. Ледышка!
Легкая улыбка коснулась губ герцога.
— Ну простите, — театрально извинился он. Тон потеплел на доли градуса. — Не всем дано писать романтичные стихи и зачитывать их дамам с букетом роз наперевес.
В его иронии я уловила камень в огород Глеба. Захотелось обидеться не только за себя, но и за зельевара.
— Бабу вам надо, — мстительно заявила я. — Такую же, как вы. Твердолобую и упрямую, чтобы смогла вынести ваш нрав, а вы не сумели ее морально придавить.
В живом глазу герцога зажглось любопытство.
— Таких не существует. — Он поднес ко мне очередной пончик. — Если найдешь, скажешь, я первый стану за ней в очередь. Хотя на мгновение мне показалось, что ты именно такая.
Я едва не поперхнулась от услышанного. Вот уж счастье, показалось ему, понимаете ли. А вот Эльвира, услышав заветное признание, едва ли не канкан у меня в голове плясала.
«Эля, ты слышала? — вопила она. — Он готов встать ко мне в очередь!»
«Да неужели?! — притворно удивилась я. — А хочешь, выпущу тебя к нему? Может, он поймет, какое счастье в твоем лице ему выпало?»
В моей голове созрел злобный план, как одним выстрелом пристрелить двух зайцев — остудить Тарфолда и обломать шизу. Не думаю, что герцог жаждет близкого общения с моим даром, а то, что она его убаюкала, в расчет брать не стоит. Это она ситуацией воспользовалась.
«Конечно, хочу!» — выпалила она.
«Тогда он твой до момента, пока мы не приедем во дворец».
Теперь уже пончик жевала она, а я терпеливо заняла место главного наблюдателя.
— А почему сразу показалось? — с вызовом произнесла шиза, заглядывая в лицо Эридана. — Может, вот оно я — ваше счастье!
Тарфолд перемены заметил сразу, однако тон Эльвиры воспринял как продолжение разговора, а не как жутко пошлое заигрывание.
— Неужели? — прищурился он. — Только есть одна проблема, например, та, что ты фактически не существуешь, Эльвира.
Шиза облизала губы от шоколада.
— Все поправимо, — подмигнула она. — Нужно либо найти мне тело, либо выгнать Эльку из этого. Последнего мне бы не хотелось.
«Ну хоть на этом спасибо», — офигела от услышанного я. Ничего себе у шизы планы по обретению свободы, аж мурашки по душе пробежались.
— А первого не хотелось бы вам, герцог, — продолжала даровитая гадость. — Навряд ли выйдет найти похожую рыженькую.
Тарфолд закашлялся, а пакет с оставшимися пончиками вспыхнул синим пламенем, осыпаясь темным пеплом.
— Эльвира, а вы не слишком много себе позволяете?! — прошипел он.
Вот только на шизу его злость не произвела ни капли впечатления:
— Полно же, Эридан. Хватит строить из себя неприступную крепость. Я же знаю и вижу, как вас тянет ко мне.
— Бред, — бросил герцог.
— Тебе разобьют сердце, — неожиданно заговорила шиза, растягивая слова и неотрывно смотря на Тарфолда. — Та, что несет в себе огонь и в чьих глазах плещется лед. Она появится издалека и будет чужой, но роднее ее ты никого не встретишь.
От ее слов злыдня дернулся, будто от ударов плетьми, вскочил в движущейся карете и навис над ухмыляющейся Эльвирой.
— К чему ты сейчас это произнесла? — потребовал он.
— К тому, что разгадала пророчество. — Она его ни капли не боялась, хотя внутри моей души все сжалось от первородного страха. — Эля разобьет тебе сердце, она уже, по сути, разбивает его, выбирая Глеба. Это в ее глазах плещется лед отношения к тебе, но внутри горит мой огонь чувств к тебе. — Шиза сыпала откровенными признаниями, а герцог бледнел все больше с каждым предложением. — Она, явившаяся издалека, из другого мира, и абсолютно чужая тебе, но я — порождение родного тебе мира. Такую, как я, ты нигде не встретишь. Ведь я права, последний герцог гор?
Эридан молча сверлил ее практически ненавидящим взглядом, желваки играли на скулах, в какое-то мгновение мне показалось, он ее ударит. Но нет, герцог словно удержал себя, выдохнул и, прикрыв глаза, отсел как можно дальше.
— Ты не права, — через минуту молчания произнес он. — Это пророчество не о тебе, а о Ридреге, и оно давно сбылось. Так что не обольщайся на свой счет.
— Неужели? И что, даже не поинтересуетесь, откуда я узнала о предсказании Агаты?
— Какая разница? — сухо бросил он.
— Услышала в будущем, — продолжила улыбаться шиза, на ее лице не было ни капли расстройства от высказанных отрицаний герцога. Она словно, наоборот, праздновала великую победу. — И вы все поймете сами. Совсем скоро, — пообещала она, заглядывая в окно, где за ближайшим поворотом уже виднелись шпили королевского дворца. — А мне пора, возвращаю вам, герцог, вашу ученицу.
Меня бесцеремонно выпихнули на свет божий, заставляя осоловело хлопать глазами и второпях осмысливать услышанное.
— Это правда? — робко поинтересовалась я, — Ну, все то, о чем она сказала?
Тарфолд кивнул.
— Знаешь, что в действительности бесит? — неожиданно признался он. — То, что она мне нравится. Никогда еще не встречал подобной целенаправленности и упорства, граничащего с полным отсутствием страха.
— В моем мире это называют дуростью, — буркнула я. — Но если нравится, то ищите ей новое тело и забирайте. Со всеми потрохами и тараканами…
Дальше разговаривать не хотелось. Настроение окончательно испортилось, приближающийся замок позитива также не добавлял, и в попытке отрешиться от мрачных мыслей я уставилась в окошко.
Тихие улочки сменились широкой дорогой вдоль аллеи, засаженной густыми деревьями, похожими на пирамидальные тополя.
Нас обогнало несколько карет, чтобы разглядеть их уносящиеся вдаль силуэты, мне бы пришлось полностью высунуть голову наружу, но решила, что любопытство того не стоит.
Вдали уже виднелся королевский сад за высокой оградой, а еще множество людей, стоящих вдоль дороги.
Вначале я подумала, что это кто-то из гостей, спешащих на бал пешком, но потом здравый смысл подсказал: навряд ли местные снобы позволят себе прибыть на подобное мероприятие без напускного пафоса.
И с каждым метром я в этом убеждалась. Толпа состояла отнюдь не из дворян.
Возле замка собрались десятки, нет, сотни людей, похожих скорее на обедневших крестьян, чем на попрошаек. Они были одеты в скромные, чистые одежды, местами порванные, со множеством заплат. Женщины, дети, старики провожали золоченые кареты кто ненавидящим, а кто молящим взглядом, то и дело от них слышалось возмущенное роптание либо мольба о помощи.
Мой взгляд выцепил из толпы мальчика лет четырех, который с жадностью обгрызал небольшой сухарик, с опаской поглядывая на остальных ребятишек, чтобы не отобрали.
— Герцог, — не выдержала я. — Кто эти люди?
— Ты действительно хочешь знать? — слегка наклонив голову и пристально следя за моей реакцией, поинтересовался он.
— Конечно, хочу.
Глупой девочкой я не была и прекрасно понимала, почему бедняки могут так стоять возле дворца, вот только хотела услышать подтверждение от человека из этого мира.
— Несчастные, не справившиеся с налогами и податями.
— Так много?
Почему-то раньше в городе я не видела разрухи и попрошаек, все казалось крайне благополучным в стране Керении, но вот сейчас я задумалась.
— Викториан неплохой король для своей родины, — начал Эридан. — Но большинство дел ведет Ризелла, из-за чего в стране сложились определенные финансовые проблемы. Объединение с Фердинарией несет не только характер смотрин для принца, но и поможет королевству во внутренних делах. Сейчас же большинство жителей не может справиться с обязательными выплатами в казну, да и последние годы были крайне неурожайны.
У меня невольно сжались кулаки.
— Да как же так? — вскипела я, продолжая смотреть в окно, где стражники стояли неприступной стеной, не пропуская толпящихся ко дворцу и оттесняя их назад. — Значит, на проведение недельных гулянок и салютов у них деньги в казне есть, а помочь собственному народу — нет?
— Политика, — ответил одним словом Тарфолд, в его тоне я явно почувствовала недовольство подобным отношением правительства Керении к своему народу.
— Так почему вы не вмешаетесь? Вы же можете? У вас армия драконов!
Картина за окном сменилась: идиллические лужайки, садовники, стригущие кустики роз, словно мы пересекли невидимую границу между низами и верхами общества. Здесь словно никогда не слышали и не подозревали о том, что скрывается за дружным строем солдат.
Эридан горько усмехнулся:
— Эля, есть правила и клятвы, которые даже армия драконов не может нарушить. Я смогу вмешаться в ситуацию, только если обнаружу угрозу остальным Королевствам своего мира. В противном случае я лишь наблюдатель.
Я скривилась. Внутри души нарастал шквал недовольства подобным раскладом.
— Но ведь мы знаем, что Ризелла задумала какую-то гадость. Она изменяла мужу, более того — она мать Глеба. Разве этого мало?
— Этого достаточно. Вот только доказательств у нас нет, а пока их нет, мы ничего сделать не сможем.
Захотелось рычать от бессилия. Черта с два я буду работать когда-нибудь телохранительницей у этой гадины. Да я ее сама удавлю!
— Герцог, а можно как-нибудь перевестись к другой королеве на службу через пять лет? Я просто опасаюсь, что сама зашибу эту керенийскую заразу!
На лице герцога расцвела ироничная улыбка. Его мои слова явно повеселили.
— Поверь, когда вскроется, что она мама нашего зельевара, она недолго будет королевой.
Его словам я несказанно обрадовалась, правда, омрачило их замедление хода кареты у центральной лестницы дворца.
До нас здесь уже останавливались колесницы, высаживая почетных гостей. Кое-кто уже поднимался наверх. Некоторые явно приезжали целыми семьями: дородные матроны с отъевшими пузо мужьями и двумя-тремя дочками. Были и делегации из неизвестных мне королевств, судя по непривычному покрою одежд и охране в незнакомой форме, богатые невесты на выданье или не менее богатые вдовушки. Последние, дабы не идти в одиночестве, в качестве сопровождения брали кого-то то ли из собственной охраны, то ли из местных бюро по эскорту. Уж слишком точеными, мускулистыми и идеальными выглядели спутники у некоторых обрюзгших от возраста дам.
Хотя встречались и очень даже милые девушки, внешне красивые, но со злыми искрами зависти в глазах. Крайне недружелюбные взгляды бросали они по сторонам на своих конкуренток.
Первым из кареты выбрался Тарфолд, он подал руку мне и громко произнес:
— Леди Беллатрисса, добро пожаловать на бал!
В глубине души я ожидала нарваться на неприятности сразу, едва мои ноги коснулись земли. Однако сотни глаз не устремились меня прожигать, удивленных возгласов тоже не последовало, даже гром среди ясного неба не прозвучал. На меня просто не обратили внимания.
Пока не обратили.
Но вот едва мы с Эриданом миновали с десяток ступеней, по спине пробежались первые неуютные мурашки. Силой заставляя себя не оборачиваться, гордо вздернула подбородок и двинулась вперед.
— Молодец, — шепотом похвалил герцог. — Если бы все проклятия, которые ты сейчас собрала, сбылись, тебя бы развеяло пеплом прямо здесь.
— Очень обнадеживающе, — прошипела я, ослепительно улыбаясь неизвестно чему. — Пожалуй, отправлю все пожелания обратно адресатам.
— Не стоит, это были лишь младшие дочери виконта Брейзранда. И это лишь цветочки, — сквозь такую же натянутую улыбку пропел он.
Никогда бы не подумала, что герцог может так искусно играть на публику. А еще я прекрасно осознавала — мне не хочется отравиться ягодками, которые ждали впереди.
Миновав заполненный людьми коридор, я словила еще десяток заинтересованных и завистливых взглядов. Причем от мужчин именно заинтересованные, а от женщин завистливые.
Впереди уже маячил вход в тронный зал, куда заходили прибывшие гости. Первый страх почти прошел, и теперь я максимально собиралась с мыслями. Время паниковать прошло, настал мой час сыграть свою роль и никого не подвести. Фрейлина я, в конце-то концов, или барышня кисейная?
Едва прошли в залу, наступил тот самый момент, когда легкий гул голосов вначале изумленно затих, а через мгновение продолжился с новой силой. Только тема была новой. Я! Точнее, не сама я, а мое платье. То и дело до ушей долетали перешептывания и фразы:
— Кто эта выскочка?
— Маску еще нацепила!
— Почему она с герцогом? Он нашел себе пассию?
С трудом сохранила приветливое выражение лица.
Хорошо еще хоть церемониймейстер не объявлял на весь зал таких «темных лошадок», как я. Подобную честь оказывали только особо знатным господам. Вновь прибывшие маркизы, герцогини, баронессы и прочие дворянки церемонно входили в зал, лучась важностью и упиваясь моментом, ровно до мига, пока их взгляды случайно не натыкались на меня.
Кто бы мог подумать, что можно стать врагом народа из-за одного наряда.
— Правитель Пятого Радужного Королевства, — громко объявил пожилой церемониймейстер, перебивая звучащую фоном музыку. — Король Велидор со своей спутницей леди Кристиной.
Внимание толпы мгновенно переключилось на столь необычную пару. Теперь все взгляды были устремлены на подругу. Судя по резкой смене темы шептаний, среди гостей оказалось множество потенциальных невест Велидора, которых только что постиг внезапный облом.
Дамы и господа были явно шокированы невесть откуда взявшейся спутницей, но еще большее удивление вызвал у них гарнитур драгоценностей.
— Мне мерещится или на этой девушке семейные драгоценности матери короля? — вполне спокойным тоном поинтересовался у своего друга незнакомый мне мужчина, стоящий в нескольких метрах.
Я скосила взгляд на этих двоих. Судя по вышитому на камзолах гербу, они являлись вельможами из делегации Фердинарии. В их поведении не читалось открытой ненависти или нездорового любопытства по отношению ко мне или Крис, скорее профессиональная заинтересованность в происходящем.
— Да, все верно, — подтвердил второй. — Радужные камни, они самые. И я могу понять, почему король надел столь вызывающее украшение на свою подругу.
— Я тоже, — усмехнулся первый. — Насколько помню, это один из немногих артефактов абсолютной защиты, и если принять во внимание, сколько здесь недоброжелателей, то это крайне разумный шаг со стороны Велидора.
Я навострила уши, если все так, как сказали эти люди, то за Кристину можно было не опасаться. Вот только жаль, дальше подслушать не вышло, делегаты стали шептаться тише, а потом и вовсе переместились.
— Герцог, это правда? Что на Кристине семейная реликвия королевской семьи Пятого Радужного? — решила уточнить у более надежного источника, поделившись услышанной информацией.
Эридан посмотрел на меня с каким-то особым, непередаваемым выражением лица.
— Всегда поражался особенности женского слуха, как вы умудряетесь слышать на таком расстоянии. А про камни правда. Ожерелье не просто красивая побрякушка, а мощная защита.
— Вы настояли на подобном? — этот вопрос меня также волновал. Все же факт того, что Крис шла на бал в семейных украшениях короля, наводил меня на определенные мысли.
Эридан моих намеков не понял, ответил как есть:
— Я сам был удивлен подобным предложением, но от защиты такого уровня глупо отказываться. Хотя в сложившейся ситуации эти камни я был бы рад видеть на тебе.
Заявление меня смутило. Звучит логично, но я покраснела. Не потому, что фразу можно было принять за комплимент, а потому, что такие акты заботы от него все же непривычны и настораживают.
— Кристине нужнее.
На подругу косились с не меньшей ненавистью, чем на меня, но гораздо худшим известием оказалось, что Ризелла с мужем уже давно перемещались в толпе и теперь шли лично поприветствовать Велидора.
— Давайте ближе подойдем? — попросила я. — Вдруг наша помощь понадобится?
— Сомневаюсь, — покачал головой Тарфолд. — У Его Величества богатый опыт по общению с себе подобными. Но подойдем обязательно, наша цель не прятаться по углам.
От волнения по ногам прошлась предательская дрожь. Побоявшись рухнуть с каблуков прямо на месте, я прикрыла глаза, досчитала до десяти, успокоилась, собралась и решительно двинулась на амбразуры.
Герцог играл вполне галантного кавалера, подавал руку, уверенно вел, поддерживая за локоть, и со стороны казался идеальным мужчиной, мечтой девичьих грез и образцовым ухажером. Не будь все происходящее полным фарсом, я бы прониклась его чуткой заботой о моей персоне.
Вплотную к керенийским монархам подойти мы не решились, остановились метрах в пяти. Место было не самым удачным, но вовремя грянувшая музыка менуэта спасла ситуацию.
— Потанцуем? — ненавязчиво предложил Эридан тоном, не терпящим отказа. — Идеальный танец для подслушивания.
Действительно, лучше не придумаешь. Танец, фактически полностью состоящий из поклонов и реверансов под медленную размеренную музыку, был словно специально придуман для шпионов. Нам даже удалось подобраться еще ближе к объектам наблюдения. Оставалось только напрячь слух.
— Рада видеть в гостях Ваше Величество, — разливалась в приветствии Ризелла. — Мы уже не надеялись лицезреть вас.
— Спасибо, — предельно вежливо откликнулся Велидор. — Я прибыл, едва мне позволили государственные дела. Их, знаете ли, крайне много.
— Настолько много, что вы даже успели найти спутницу? — в тоне королевы послышались странные нотки. То ли настороженные, то ли шипящие.
Кристину она явно узнала. Боковым зрением я прекрасно видела, как Ризелла едва ли не сверлит глазами подругу. Будь королева рентгеном, Волковская бы уже скончалась от дозы полученной радиации.
Остановил рвение жены Викториан. Более тактичный, он явно не собирался так бесцеремонно лезть в дела соседнего короля, поэтому поспешил сгладить назревающую неловкую ситуацию сразу:
— Дорогая, ну разве это так важно? Главное, что Велидор сумел почтить нас своим присутствием, а леди Кристина станет украшением нашего праздника. Кстати, ваше лицо, — он обратился к моей однокурснице, — кажется мне знакомым. Вы из какого рода?
Не знаю, специально король спросил у нее об этом или действительно запамятовал, но прямолинейная девушка врать ему не собиралась.
После почтенного реверанса Крис уверенно и четко отчеканила ответ. А главное, очень гордо:
— Я из Внешнего мира! Обучаюсь на факультете фрейлин в Академии.
Продолжить ей помешал изумленный выдох стоявших по соседству таких же подслушивающих. А их, как выяснилось, оказалось около десятка, все как бы невзначай стояли, танцевали и скучали рядом. Своим заявлением Крис явно повергла всех в шок. Шутка ли, иномирянка рядом с перспективным холостым королем?
Ризелла радостно всплеснула руками и сделала вид, что ее такое известие крайне обрадовало. Хотя, возможно, так оно и было.
— Это так необычно, — заговорщически призналась она. — Если моя будущая фрейлина вдруг станет для вас, Велидор, чем-то большим, чем сопровождение на бал, династия Керинов возражать не станет.
Я от ненависти аж зубами заскрежетала. Вот же змеюка! При всей своей приветливой и милой улыбке королева умудрилась произнести фразу так, будто Велидор должен был у нее разрешения спросить, и вообще, Кристина ее личная рабыня и собственность. Возражать она, видите ли, не будет… Стерва!
— Леди Беллатрисса, — раздавшийся над ухом голос принца заставил вздрогнуть. — Я рад видеть, что вы получили мой подарок!
Менуэт пришлось прервать! И нетактичного Даррия это явно ни капельки не смущало. Едва я повернула голову в его сторону, осознала, почему принц восторженно глядел на меня, не отрывая взгляда, и едва ли не слюной на пол капал.
— Герцог, я несказанно благодарен вам за выполненную просьбу, — выпалил он Тарфолду и потянулся ко мне загребущими лапками.
Наверное, будь это не частью плана, Эридан бы просто так мою ладонь, вырванную из его рук, принцу не простил. Но вместо разборок, меня без возражений передали Даррию, и танец продолжился.
Я же проклинала свою невнимательность. Как же я раньше в толпе не разглядела этого наследничка?
От разговора королей пришлось отвлечься и понадеяться, что у герцога слух не хуже моего, тем более Даррий очень увлеченно пытался привлечь внимание «возлюбленной»:
— Леди, я не переставал думать о вас ни минуты, с тех пор как увидел. Вы похитили мое сердце.
Но его лице отразилось столько обожания и надежды, что мне его даже жаль стало. Вот же издевка судьбы, влюбиться из-за зелья в несуществующего человека.
— Лестно слышать от вас подобные признания, мой принц, — немного изменив голос, произнесла я, делая первое па танца. — Но не могу понять, чем же заслужила эту честь?
— Едва я вас увидел, мое сердце замерло и на мгновение прекратило свой бег. Я болен вами, Беллатрисса.
Подумать только, какая романтика. Жаль только, насладиться ею мне не дано — вести с принцем светские беседы не входило в мои планы. Раз судьба подкинула мне такую замечательную возможность, то стоило воспользоваться его обожанием в своих шпионских целях. Мы ведь до сих пор не выяснили, кого нет на балу и кто же он — таинственный любовник Ризеллы и отец Глеба.
При этом я прекрасно осознавала, что проход из Внешнего мира откроется с минуты на минуту. Однако Ризелла особой суеты по чьему-либо прикрытию не показывала, а значит, таинственный незнакомец мог быть до сих пор здесь.
— Мне, право, неловко, — издалека начала я. — Вы принц, а я всего лишь компаньонка. У вас государственные дела, вы будущий правитель, а я никто рядом с вами.
— Сегодня утром был подписан договор между Фердинарией и Керенией. Я теперь наследник Объединенной империи, — поделился по великому секрету Даррий, явно в попытке набить себе цену.
Хорошо, что я под маской, иначе мои глаза сейчас бы выразили огромнейшее удивление. Как так утром? По расписанию договор должны были подписать прилюдно на балу. Но по факту выходит, все дела уже завершены.
Даррий же не унимался:
— Не говорите о себе так грубо, Беллатрисса. Вы не никто, я могу сделать вас самой могущественной и счастливой женщиной Двадцати Королевств!
От услышанного намека мне едва не поплохело. Хорошо, что на моем месте не какая-нибудь жаждущая власти и денег краля, иначе принца бы, как дурачка, развели на брачный конвертик.
Но разрушать свою игру прямо сейчас мне было не с руки.
— Не стоит спешить, Ваше Высочество, всему свое время, — без прямого отказа ответила я и тут же продолжила гнуть свою линию: — Если договор подписан, значит, случка королевских кошек уже состоялась?
Принц на мгновение замялся, словно тема была запретной, но разве мог он отказать объекту своей болезненной страсти.
— Пообещаете никому не рассказывать? — тихо попросил он, склоняясь в очередном реверансе менуэта.
— Конечно же, никому, — клятвенно заверила я и очаровательно улыбнулась в ответ.
— Кошки пропали, — поделился принц, навевая шепотом дополнительную таинственность. — Сбежали, наверное. В итоге маман наняла двух парикмахеров, и они выкрасили похожих зверушек в нужные цвета.
Признаться, чего-то подобного я от Ризеллы ожидала, но вот кошечек стало жаль…
— Надеюсь, животные успешно перенесли процедуру? — с надеждой поинтересовалась я, а про себя подумала, как же печален факт отсутствия Гринписа в Двадцати Королевствах.
Принц глупо хихикнул:
— Парикмахеры уходили с расцарапанными до крови руками, но полными от золота карманами. Да и самих кошек очень хорошо накормили за страдания. Я лично распорядился, ведь мама совершенно забегалась с делами и забыла.
«Ну хоть какая-то моральная компенсация кисам!» — порадовалась за братьев наших меньших Эльвира.
— Выходит, котов толпе не покажут? — все же полюбопытствовала я.
— Только если издалека и в конце вечера.
Я в очередной раз улыбнулась горе-наследнику. Все же Даррий не был таким уж безнадежным или плохим. Глупый, избалованный, временами наивный.
Конечно, если бы не его подстава с приглашением на бал, то, возможно, мы бы никогда не узнали о происходящей заварухе, но ведь и принца понять можно. Не хотелось Даррию жениться, вот он и пытался в меру своих возможностей избежать сей участи. Мысленно я поставила себе заметочку: если все сложится удачно, попросить Глеба придумать для сводного братца противоядие от «вечной любви».
Менуэт закончился.
Едва музыка стихла, я отвлеклась от мыслей и только сейчас сообразила, что стала центром всеобщего внимания. Большинство присутствующих сверлило меня ненавидящими глазами, отчего захотелось вжать голову в плечи и провалиться сквозь пол.
Мой взгляд суматошно метался по рядам гостей, пока не пересекся с гневными очами Ризеллы. Ох, сколько всего «доброго» читалось там в мой адрес! Заинтересованный взор был и у Викториана, а вот взгляд Фердинанда, стоящего рядом, я расшифровать не сумела. Странный взгляд. В нем не было столь открытой угрозы, какую источала королева, но у меня табун мурашек по спине пробежался.
Ситуация усугубилась еще больше, когда король Фердинарии вышел из толпы и направился прямиком ко мне и принцу.
Впервые захотелось спрятаться за Даррия, и вообще я невольно сжала его руку покрепче. Желание сбежать подальше пришлось подавить в зародыше, а где-то в глубине таилась надежда, что, если вдруг произойдет нечто непредвиденное, на помощь всегда успеет герцог.
— Принц Даррий, — обратился черноволосый король к Его Высочеству. — Я могу пригласить вашу даму на танец?
«Не отдавай!» — даже шиза поддалась моей панике и явно не хотела дарить следующий вальс королю. Но разве таким отказывают.
У Даррия просто не было выбора. Нехотя он передал мою руку.
Неестественно холодная, словно ледышка, ладонь скользнула вдоль моего запястья, крепко перехватив пальцы. Я даже специально посмотрела на руки Фердинанда, может, он в перчатках. Но нет, на нем даже колец не было.
Первые аккорды керенийского вальса прошли в полном молчании. Фердинанд уверенно вел в танце, а я судорожно вспоминала уроки Терции. Не хватало еще ненароком оттоптать ногу монарху.
Танец подошел к середине, и я почти успокоилась, внушив себе мысль, что Его Величеству просто захотелось потанцевать с красивой обладательницей невероятного платья, пока он не произнес:
— Я раскусил тебя, милочка! — От злого шепота моя душа ушла в пятки. — И не позволю какой-то выскочке вмешиваться в королевские планы.
«Все! Мы пропали! — заголосила я в поисках подсказки от шизы. — Маскарад раскрыт!»
— Не понимаю, о чем вы, — едва сумела пискнуть в ответ.
— Не прикидывайся дурочкой, — продолжал Фердинанд. — Решила заполучить выгодного жениха и два королевства в придачу? Не бывать этому. Принц вручит конверт герцогине Дармопдской, это уже решено. И если ты станешь препятствовать помолвке, завтра тебя найдут мертвой, Беллатрисса!
Наверное, мне нужно было после этих слов еще больше испугаться, однако меня, наоборот, отпустило. Фух! Это же прекрасно! Точнее, ужасно, если бы я была Беллатриссой, а так это повод срочно взять себя в руки.
— Ваше Величество! — пролепетала я очень испуганным голосом. — Спешу заверить, у меня не было планов в отношении принца, и я обещаю, что ни в коем случае не стану мешать ему и герцогине.
Меня просканировали очередным рентгеновским взглядом, пожалуй, даже «орлиное око» герцога не наводило на меня столь сковывающего ужаса, как глаза Фердинанда.
— Я вижу, ты быстро схватываешь, — бесцеремонно ответил король. — А значит, сейчас ты вежливо откажешь принцу в его притязаниях и уберешься с бала подальше.
Я призадумалась. У меня не было уверенности, что уход с бала присутствует в планах Эридана, вот только и угрозы от короля шли недвусмысленные.
— А это не вызовет подозрений? Что я так сбежала?
— Мне плевать на подозрения, но маячить перед глазами принца ты не должна.
Черт! Мысленно я уже выругалась всеми матерными словами, которые знала. Что же делать? Пока я искала и подбирала слова, вальс отыгрывал свои последние аккорды.
— Молчишь? Думаю, молчание — знак согласия, — продолжил прессинг Фердинанд. — Я бы остался с тобой еще ненадолго и лично увидел, как ты покинешь дворец, но тебе повезло, и я спешу.
Я испуганно ойкнула, попытавшись отшатнуться от мужчины.
— Не дергайся, — неверно истолковал мою реакцию король. — Я надеюсь на твой ум и желание жить. Сейчас же объяснишься с принцем и покинешь зал.
Вместе с последним звуком танца монарх подарил мне очаровательнейшую улыбку, от которой волосы на затылке зашевелились, поцеловал дрожащие пальцы и, откланявшись, исчез в толпе, оставляя наедине со своими мыслями, дрожью в коленях и безумной догадкой.
Мне нужно срочно найти Тарфолда.
Я заметалась в поисках Эридана, но мне тут же помешал подскочивший принц.
— Вы прекрасно танцуете! Вы совершенство! — с ходу затараторил он комплименты, но я была вынуждена его перебить.
— Мне очень жаль, принц. Но мы не можем быть вместе! — выпалила я и кинулась в толпу, ища хоть кого-то.
Кристину, Велидора, Эридана.
Картинка сложилась полностью, все подозрения подтвердились.
Фердинанд и есть любовник Ризеллы. Это он отец Глеба. Вот откуда у магистра столько талантов, от невосприимчивости к ядам до телекинеза. Теперь ясно, зачем весь этот фарс с объединением королевств. Все ради Даррия. Того сына, которого Ризелла смогла выдать за законного наследника.
Глебу просто «очень повезло» родиться не в то время, когда королева была пять лет в Фердинарии и никак бы не смогла выдать младенца за сына Викториана. А с Даррием уловка удалась.
Да и не было ничего удивительного. Викториан и Фердинанд были чем-то неуловимо схожи. Возможно, кровь Великого Артаксара так давала о себе знать, а может, просто совпадение. Но тестов ДНК в Королевствах явно не делали, а раз так, то Даррий сошел за своего.
Вот почему Фердинанд так забеспокоился! Если Даррий вдруг вручит мне конверт, я его в невестах для своего сынишки точно не устрою.
Оставался вопрос: неужели Викториан ни разу не засомневался в происходящем? Неужели у него не возникало каких-то сомнений? Или Ризелла настолько искусная лгунья, что не давала мужу поводов?
Я вдруг вспомнила историю, рассказанную принцессой Дианой, о том, как Ризеллу выдали замуж против воли. Наверняка Викториан был в курсе ее истинного отношения к нему и просто мог списать холодность Ризеллы на отсутствие между ними чувств. Как же все сложно оказалось!
А что, если я ошиблась и Фердинанд не злодей?
«Еще как злодей! — вмешалась Эльвира. — Поэтому договор раньше и подписали. Иначе планы менять было незачем!»
Я до крови закусила губу.
Пробираясь между гостями, я не заметила, как мне подставила подножку незнакомая шатенка с надменным взглядом.
«Вот же невезуха!» — мелькнуло в голове, пока летела навстречу полу.
Было уже абсолютно все равно, что подумают окружающие, и даже если я платье порву, все равно. Главное — найти герцога и мысленно пожелать заразе, которой некуда поставить ноги, убиться об стену!
Но удара не последовало, сильная рука ухватила под локоть, не давая рухнуть.
Спасителем оказался Эридан. Как же я была рада его видеть в этот момент!
— Ну и куда ты сбежала? — с легким недовольством произнес он и потащил в сторону, подальше от толпы. Спрятавшись за колонной, он продолжил: — Я же просил без глупостей. Куда ты побежала?
Мне захотелось хлопнуть себя по лбу за глупость, наверняка Тарфолд внимательно следил за танцем с королем, а я, как дура, в панике метаться начала.
— Герцог, у нас нет времени, — выпалила я, потирая локоть. После захвата Эридана наверняка останутся синяки. — Фердинанд — любовник Ризеллы и отец Глеба.
На секунду Эридана взяла оторопь, он шокированно замер, переваривая информацию.
— Они уже подписали договор между королевствами, — тараторила я сиплым от волнения голосом. — И ему теперь незачем оставаться на балу. Сейчас он отправится во Внешний мир. Мы должны его остановить! — Я закашлялась. Сип сменился нервным хрипом. — Нужно срочно что-то делать!
— Доказательства, Эль? Где доказательства? — Он схватил меня за плечи и с силой тряхнул в попытке успокоить.
Словно кукла, я обмякла в его руках. Да какие, к черту, доказательства ему нужны!
«Эльвира, помогай! — взмолилась я. — Иначе мы упустим этого королевского гада!»
«Ты уверена?» — неожиданно заартачилась шиза, словно не хотела вмешиваться.
«Уверена, конечно!»
«Как хочешь».
И в следующий момент уже не я, а она пнула герцога между ног, заставляя согнуться в три погибели.
— Прости, милый, — буркнула она полным сожаления голосом. — Но так нужно! — и понеслась в толпу, туда, где маячили Ризелла и Викториан.
Краем глаза я видела Фердинанда, спешащего из зала к одному из выходов.
— Сбежать удумал! — прошипела Эльвира, ловко лавируя между гостями.
Впереди показалась злобная шатенка, которая решила продублировать подножку, за что тут же поплатилась.
Видящая будущее шиза заранее с лету перемахнула через ловушку, а заодно влепила выскочке звонкую оплеуху.
— Еще раз раскинешь тут свои ноги, — громко пригрозила она, — я раскидаю здесь твои зубы! — и тут же, не дожидаясь первого шока у окружающих, еще громче выкрикнула: — Королева изменяет королю! С Фердинандом!
Контракт: соглашение, обязательное да я более слабой стороны.
— Папа не отвечает весь день. — Таниса нервно заламывала руки, измеряя шагами комнату.
Мира и Хлоя сидели каждая на своей кровати и мрачно смотрели на сестру. Новость о том, что Горгулия вот-вот склеят и оживят, взбудоражила. Все летело к чертям и пугало до этих же чертиков.
— Он занят договором, — буркнула Мира. — Нужно предпринять меры самим, иначе даже отец не сможет нам помочь.
— Угу, — поддакнула Хлоя, буравя взглядом пол. — Он, конечно, нам папа, вот только особой любви к нам не испытывает. Вон для сыночка Даррия как старается, и то не для первенца. Про нас он тоже забудет, если облажаемся.
— Не говори так. — От услышанного у Танисы руки сжались в кулаки. — Папа ради нас многое сделал. Сюда устроил и наследство обещал.
— А еще выгодно выдать замуж и поместье в отдаленном селении, — саркастично отмахнулась сестра. — Папе на нас наплевать. Иначе бы вышел на связь. Но то, что проблему нужно решать самим, я поддерживаю.
Таниса с размаху плюхнулась на кровать и крепко призадумалась. В чем-то Хлоя была права. Если они провалят задание, Фердинанд от них открестится. Доказательств родства между ними, кроме фамильного дара, нет. Да что говорить, с папы станется нанять парочку профессионалов и устранить дочурок, чтобы не ляпнули чего лишнего на допросах. Не дорог же был ему родной первенец Глеб, значит, и они, если что, станут лишь ненужной помехой.
— Я сегодня проследила за Вероникой, — тихо произнесла Таниса, поправив очки. — С утра она ушла в аудиторию, где обычно занимаются аналитики. Чуть позже туда пришли пятикурсники, наверное, помогают.
— Сколько там человек? — задумчиво поинтересовалась Мира. В голове она прикидывала варианты, что лучше: устроить резню и пришибить разом Веронику и ее помощников или все же поискать более изощренные пути устранения опасности.
— Больше десяти, — покачала головой Таниса. — Слишком много, чтобы сделать все без шума. А сонного зелья больше нет. Но варианты все же есть. Я услышала обрывок разговора: аналитики не сидят в кабинете с Вероникой целый день. На ужин они уходят раньше, а вот наша однокурсница работает не покладая рук, продолжает складывать Арсения.
Хлоя взглянула на часы, где стрелка уже подбиралась к назначенному времени.
— Отлично! Дождемся, пока она останется одна, и обрушим потолок. Небольшая локальная катастрофа — и все шито-крыто.
План был не ахти какой, но за неимением другого и полным отсутствием времени он был одобрен.
Через минуту тройка выскользнула в коридор с шумом, создавая вид, что девушки собрались на вечернюю трапезу.
Едва комната опустела, из темноты неосвещенного угла вышагнула снявшая маскировку Терция. Она неодобрительно покачала головой, смахнула невидимую пылинку с модного сто лет назад платья и телепортировалась за Арвенариусом.
Аудитория, где еще несколько минут назад кипела работа по склеиванию историка, была срочно эвакуирована. Ни Вероника, ни пятикурсники так и не поняли, почему вышагнувший из портала декан фрейлин попросил срочно покинуть помещение и продолжать сборку в другом классе. Хотя аналитики и посмотрели на преподавателя с сомнением, но спорить не решились.
— Ах да, едва не забыл! — крикнул им напоследок дедок, даря добродушную улыбку. — На ужин сегодня пойдете позже, — и, видя огоньки любопытства в глазах курсантов, добавил: — На все вопросы отвечу потом.
Едва портал за учащимися закрылся, улыбка с лица преподавателя исчезла. Декан принялся за плетение тонких чар для укрепления сводов стен и потолка.
Новая вспышка портала принесла Милонского. В руках ректор держал три свитка, покосившись на которые Арвенариус с сомнением покачал головой:
— Ты уверен?
— Это крайняя мера, — сухо ответил ректор, оглядывая пустую аудиторию. — Все же отправить Терцию под маскировкой было хорошей идеей. Удалось избежать лишних жертв.
— Пока еще ничего не удалось, — проворчал Арвенариус. Руководитель фрейлин был хмур и сосредоточен. Ему нужно было поставить дополнительные щиты, а времени оставалось все меньше.
С плотными завесами помог Милонский. Последней в класс явилась госпожа Шарон. Терция оглядела результат работы коллег, одобрила коротким кивком, а после легким взмахом руки накрыла комнату правдоподобнейшей иллюзией.
Теперь любой вошедший сюда увидел бы Веронику, склонившуюся над грудой черепков и погруженную в работу. Спрятавшихся же за щитами преподавателей обнаружить было невозможно.
— Как же я ненавижу эту магию, — поморщилась преподавательница этикета. — Всю молодость на нее убила.
Арвенариус с сомнением посмотрел на коллегу и ободряюще коснулся плеча:
— Ты была одной из самых искусных шпионок и воровок всех Двадцати Королевств. Многие твои иллюзии до сих пор не разгаданы и работают. Тебе ли возмущаться?
— Я завязала, — буркнула Терция. — И за свои преступления давно заплатила. Не хотелось бы ворошить прошлое, от которого ушла.
Милонский, слушая разговор преподавателей, невольно улыбнулся и вставил:
— Ну, кто-то из королей когда-нибудь огорчится, узнав, что носит вместо алмазов придорожный щебень.
— Не обеднеют, — обиделась Терция. — Настоящие камни были проданы, а деньги переданы в сиротский приют. Там нужн… — Женщина осеклась на полуслове и притихла.
Со стороны коридора кто-то подошел к двери. Входить в аудиторию не спешили, но стены вокруг опасно заходили ходуном. В нескольких местах посыпалась каменная крошка.
Госпожа Шарон сосредоточилась, манипулируя пальцами, она управляла иллюзорной Вероникой, которая сейчас панически звала на помощь.
Локальное землетрясение закончилось так же внезапно, как и началось. Лже-Вероника успокоилась и громко произнесла, так, чтобы услышали за дверью:
— Что происходит?! Нужно срочно сообщить преподавателям!
Сразу после ее слов тряска возобновилась.
Арвенариус обеспокоенно смотрел на свои плетения, которые грозили разрушиться от чужого напора, и принялся нашептывать новые укрепляющие заклинания.
Милонский покосился на свитки, раскрывать которые ему не хотелось, памятуя о крайних мерах.
Иллюзия Вероники продолжала громко и провокационно возвещать о том, что еще жива, и звать преподавателей. В какой-то момент у стоящих в коридоре сдали нервы.
Дверь сорвало с петель, и в аудиторию зашла тройка фрейлин. Очки — определители магии — у Танисы сверкали, сканируя помещение. Из стекол били два ярких луча, под которыми, словно покрытые фосфорной краской, светились магические плетения.
Практически вся комната стала походить на новогоднюю иллюминацию, особенно ярко блистала Вероника.
— Это ловушка! — выкрикнула заучка, осознав, куда она с сестрами угодила.
Только поздно.
Милонский перегородил выход энергетическим щитом.
Терция сняла иллюзию, являя первокурсницам настоящую картину.
— Сдавайтесь, — произнес Арвенариус. — Если вы сами признаетесь, мы сможем смягчить заслуженное наказание. За ваши преступления вам грозит казнь, но ходатайство Академии позволит вам провести остаток дней в монастыре сестер Смерти, а не на плахе.
После его слов мгновение назад растерянные девушки как-то гадко усмехнулись, оценив состав противостоящих им сил. Кривая ухмылка расплылась по лицу Миры, не менее хищная цвела на устах Хлои.
— Всего-то, — прищурившись, произнесла она, игнорируя предложение декана. — Два древних старика и любительница десертных ложечек?
— Признаться, в первый момент мне показалось, нас ловит лично Эридан, — расцвела Таниса. — Выходит, нас недооценили!
Сосредоточившись, девушка подняла одну из парт и швырнула ее телекинезом в стоящего ближе всех Арвенариуса.
Его щит выдержал, однако подоспевшие к атаке сестры решили помочь в добивании преподавателя — еще несколько парт неслись навстречу старику.
— Любительница ложечек, говорите, — прошипела Терция. В нее попал деревянный обломок мебели, оставив на лбу широкую ссадину. Госпожа Шарон опасно сузила глаза и зло выплюнула короткое заклинание.
Неизвестно откуда в классе появились десятки горных крыс. Опасные твари мгновенно определили, против кого нужно вести войну, и пищащей толпой бросились к фрейлинам. Красные глаза сверкали жаждой крови, а острые когти оставляли в полу глубокие выщербины.
Напуганные такой атакой фрейлины завизжали и инстинктивно бросились к выходу. Хлоя попыталась отбросить крыс волной телекинеза, только магия проходила через ряды чешуйчатых грызунов, словно нож сквозь масло.
Казалось, вот-вот звери накинутся и растерзают дочерей Фердинанда, вот только сообразительная Таниса догадалась:
— Это иллюзия!
Злодейка подняла в воздух несколько парт и с размаху отправила их в преподавательницу.
На этот раз щиты не сработали. Терцию погребло под грудой мебели, вместе с этим испарились иллюзии.
Милонский, не в силах дальше смотреть на ужасное зрелище, потянулся к свиткам. Едва первая бумага была развернута, словно почуяв неладное, Мира испуганно повернулась к ректору.
Легкой манипуляцией пальцев и магии Филоний раскрыл три документа и подвесил их перед собой.
— Что это? — замерев, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, закричала Таниса.
Неизвестная магия сковала девушек, не давая дернуться ни на сантиметр.
— Ваши контракты. Договоры, подписанные кровью при поступлении в Академию, — тихо произнес Милонский. — Видит богиня Смерти, я этого не хотел.
Он приблизился на полшага к витающим перед ним пергаментам и сорвал с каждого сургучную печать.
Три фрейлины дернулись от немыслимой боли.
— Что вы делаете? — сквозь слезы выдавила Мира.
Милонский прикрыл глаза и опустил голову.
— За преступления перед Академией. За покушение на преподавателей и курсантов. За убийство Горгулия Арсения. За нарушения правил и законов Двадцати Королевств. В силу приводится наказание, на которое вы добровольно согласились, подписывая кровью этот контракт. Смерть!
Печати гулко хрустнули под пальцами ректора, вместе с этим три тела учениц упали на холодный пол аудитории.
Нет обиды, которой мы не простили бы, отомстив за нее.
— Королева изменяет королю! С Фердинандом!
Зал замер. Музыка затихла. Оклик Эльвиры долетел и до самого короля. Любовник Ризеллы остановился и медленно обернулся на оклик.
Эльвира не собиралась затыкаться, плюясь правдой-маткой, во весь голос продолжала:
— А еще у них общий сыночек есть! Глеб, — вещала она, при этом незаметно для окружающих под подолом сбрасывая туфли. — А Даррий незаконнорожденный!
Толпа гулко охнула. Разумеется, выкрикам сумасшедшей рыжей никто не поверил, но шиза не этого добивалась.
Кто-то из охраны кинулся к ней, вот только Эльвира и тут все просчитала, увидев будущие последствия. Пригнулась, уходя от летящей туфли, брошенной одной из фрейлин, одновременно хватая свои. Ее первый бросок отправился навстречу несчастной девушке и мазнул ее каблуком по щеке. Фрейлина, не ожидая от Эльвиры такой прыти, тихо ойкнула и сползла, теряя сознание.
Вторая туфля метнулась к Ризелле, оставляя на руке королевы длинную окровавленную царапину. Вот только Ее Величество падать не спешила.
Все случилось настолько быстро, что окружающие даже не сразу осознали произошедшее.
— Взять ее! — завизжала опомнившаяся Ризелла, вот только уже было поздно.
— Каблуки смазаны сонным зельем, — громко объявила Эльвира. — Фрейлина спит! А вот королева всех долгое время обманывала, у нее иммунитет к ядам, поэтому она до сих пор на ногах. Такой же иммунитет, как у Глеба, ее сына! Которого она родила, находясь в пятилетней командировке в Фердинарии и которого не смогла выдать за законного сына Викториана!
Король Керении недоверчиво взглянул на супругу и отступил на шаг назад.
— Иммунитет? — задумчиво произнес он. — Ты не говорила о подобном.
— Нет у меня такого дара, — притворно взвизгнула правительница. — Иномирянка врет. Или бредит!
Но Викториан перевел взгляд на того, кого всегда считал родным сыном.
Шокированный Даррий стоял в нескольких метрах от Эльвиры и нервно сжимал в руках маскирующую маску. Я даже не поняла, когда мы ее потеряли.
— Это объясняет дар принца, — сухо произнес король Керении. — Идеальное здоровье, невосприимчивость к болезням. Ризелла, это правда!
В глазах принца отразилось полное недоверие услышанному и увиденному. Он переводил взгляд на шизу, затем на мать, на Викториана, на Фердинанда, который до сих пор не покинул зал. Кажется, мир наследника только что перевернулся с ног на голову…
— Мам, ответь, — тихо попросил он, не сводя глаз с королевы.
— Да что тут отвечать, — опять вмешалась шиза. — Весь этот фарс с объединением Ризелла и Фердинанд провернули ради обеспечения тебе наследства! Более того, на будущее у них еще более грандиозные планы! Не так ли, Ваше Величество? — бесцеремонно выкрикнула она королевскому любовнику. — Покажите всем Верховный Камень Артаксара, который вырыли из могилы пращура! Он ведь у вас с собой!
Лицо Фердинанда, стоящего в дверях, исказилось безобразной злобой.
— Девушка больна, — взяв себя в руки, прорычал он. — Уведите из зала эту умалишенную!
Вот только гости уже крайне недоверчиво косились на правителя соседней страны, некоторые предпочли отступить назад. Кто-то торопливо покидал зал.
— Боюсь, девушка как раз здорова, — раздался голос Тарфолда в трех метрах от Фердинанда. Герцог уже оправился от болезненного удара и теперь подходил к королю, держа перед собой сотканный из магии энергетический щит. «Орлиное око» мрачно пульсировало фиолетовым, а сам злыдня не сводил взгляда с правой руки короля. — На правах хранителя целостности Двадцати Королевств я требую сдать артефакт, который вы скрываете, — потребовал Эридан.
Лицо Фердинанда побагровело. Не дожидаясь, пока Тарфолд подойдет к нему, он широко развел руки в стороны и с силой свел ладони.
Плотная волна разрушающей энергии прошла по залу, сметая на своем пути зазевавшихся гостей. Эридана отшвырнуло на несколько метров. Даже предвидящая Эльвира не смогла устоять на ногах. Ее, словно игрушку, отбросило к дальней стене, но каким-то чудом шизе удалось остаться в сознании.
Волну выдержали лишь те, кого подстраховывали защитные артефакты.
Велидор торопливо уводил Кристину из зала, Ризелла кричала что-то Даррию, но тот, игнорируя выкрики матери, бежал на помощь Викториану.
Вероятно, король чувствовал в своем дворце себя излишне уверенно, раз дополнительной защитой не обзавелся. Керенийского монарха сильно приложило головой о колонну.
Даррий бросил очередной неодобрительный взгляд в сторону матери и помог встать тому, кого с детства считал родным отцом.
Король почти поднялся с помощью сына, но тут же сильнейший телекинез разбросал их по разные стороны зала. Даррия заковало в прозрачную клетку, из которой он не мог выбраться, а Викториана придавило мощным магическим прессом, вжимая в пол и ломая кости.
— Отпусти отца! — выкрикнул принц.
— Я твой отец, — парировал Фердинанд, не обращая внимания на протест сына. — Даррий, ты поймешь все позже, а пока посиди в безопасности!
Я, наблюдавшая за всем этим из-за ширмы сознания Эльвиры, была поражена поведением принца. Всегда казавшийся бесхребетным, в минуту опасности он сумел сделать свой выбор.
Викториану попытался помочь Эридан, направив поток энергии против убивающей короля магии.
Ризелла, наблюдавшая за его попыткой, зло усмехнулась и, вытащив из волос шпильку, бросила ее в герцога.
Отбить столь наглую атаку не составило специалисту по оружию труда. Гневно зыркнув «оком», Эридан сухо бросил:
— Если вас, королева, сожрут летящие сюда драконы, я возражать не буду.
— Боюсь, я ядовитая, — с притворной легкомысленностью парировала стерва и спряталась за спину Фердинанда. — Любимый, с Эриданом пора кончать.
— Сам вижу, — недовольно буркнул любовник, и очередной удар магии полетел в герцога.
На этот раз Тарфолда швырнуло гораздо сильнее. Злодей явно бил не только телекинезом, но и воспользовался мощью артефакта Артаксара. Теперь я четко увидела, как ярко сияет на его правой руке большой камень.
— Убрать тебя, — выплюнул Фердинанд, — мы планировали еще двести лет назад. Скольких трудов стоило узнать о пророчестве драконицы и подстроить, чтобы оно побыстрее сбылось! — Король решительно шагал через зал к поднимающемуся с колен герцогу. В руках монарха соткался черный шар энергии, опасно потрескивающий искрами. — Мне даже пришлось пожертвовать сестрой ради этого.
Эридан сумел встать, чтобы заглянуть в глаза врага с высоты своего роста. Из разбитой губы сочилась кровь, которую злыдня с вызовом сплюнул под ноги королю.
— Что ты имеешь в виду?
— Ридрега была славной девчушкой. Черноволосой от природы и с большими голубыми глазами, смело глядящими в мир. В двенадцать лет она приняла брачный конверт от королевского советника Шнардского. Вот только чуть позже мои планы насчет нее изменились. Перекраска ее волос не заняла много времени, да и ей самой понравилось быть рыжей бестией. Она с удовольствием слушала советы старшего брата и включилась в игру под названием «разбей сердце Тарфолду».
— Скотина, — прошипел услышавший правду Эридан. — Только зачем? Это было давно, еще до прокола с рождением Глеба и до Даррия. Зачем?
— Всему виной драконья армия и правила, оставленные Артаксаром. Я и Ризелла любили друг друга с детства, вот только ее родители выдали дочурку за этого бесхребетного осла Викториана, — указал Фердинанд. Король Керении в очередной раз скорчился от боли под магическим прессом. — Тогда у нас и родился план разрушить всю империю великого предка, покончить с Двадцатью разрозненными Королевствами и объединить их в одно. Но для этого нужно было устранить армию драконов и род Тарфолдов. Ридрега была идеальной кандидаткой для исполнения роли разбивающей твое сердце девушки из пророчества. Она должна была убить тебя, пронзив сердце, когда ты приютил ее в Академии, но духу не хватило. А когда попыталась украсть, ты словил ее за руку.
— А ведь я предупреждала, — встряла в разговор Ризелла. — Ридрега была лишь девчонкой без опыта! Вдобавок еще влюбилась в шута и решила, что сама сможет завладеть «орлиным оком», стравив тебя и Шнардского.
Эридан молча переваривал услышанное, сейчас большая часть его сил уходила на спасение керенийского короля, на лбу уже проступала испарина.
— Ну и психи, — прошептала подслушивающая Эльвира. Она по-прежнему стояла в стороне от всех, про нее уже давно забыли, однако это не мешало ей просматривать ближайшее будущее.
«Мы должны помочь герцогу», — заявила я, видя, что шиза не собирается выходить из укрытия.
«Еще рано», — отмахнулась от моих мыслей, словно от назойливых мух, Эльвира.
«Что значит рано? А когда будет не рано?» — Я не совсем понимала, почему она медлит. У нас ведь в патронташе целый арсенал боевых зелий и ядов. Ну что ей стоило разбить пару колбочек рядом с этой сладкой парочкой королевских злодеев?
— Когда будет не рано, тебе это все равно не понравится, — загадочно бросила она и тенью перебежала от колонны возле окна к соседней.
Едва она завершила маневр, стекла, где мы только что стояли, брызнули мириадами осколков. Проламывая стену замка, в зал приземлился грузный дракон.
Следом за ним, не отличаясь особой аккуратностью и ломая вековую архитектуру крыльями, снося попутные постройки, в сад перед дворцом опустился еще с десяток чешуйчатых монстров.
Сквозь проломы в стенах и потолке я хорошо видела их собратьев, кружащих в небе.
Самые крупные самцы, круша лапами и когтями все на своем пути, ломанулись к Фердинанду. Попытка полить короля огнем успехом не увенчалась, струи пламени разбивались о прозрачную стену телекинеза. Злодейски и победно хохотала Ризелла, радуясь, что сквозь магию любовника даже драконам не пробиться.
— Уничтожь око, — требовала она. — И тогда сила камня перейдет в твой перстень. С властью над драконами мы сможем объединить королевства в одну империю!
— Только ты этого не увидишь, — сощурив глаз, прошипел Тарфолд, глядя, как крупный дракон проламывает стену за спиной Фердинанда и в два прыжка огромных когтистых лап достигает Ризеллы. Мощная пасть сомкнулась клыками, перекусывая ее тело. Огромный черный гигант, сверкая изумрудными глазами, проглотил, не жуя, керенийскую правительницу и уже приготовился добавить к своему ужину Фердинанда, как неистовая сила отшвырнула зверя от короля, словно игрушку.
Многотонная туша пролетела несколько десятков метров, снося остатки стен и построек.
— Не-ет! Зе-е-л!! — осознав смерть любимой, взвыл король. В этот момент в его взгляде вспыхнули искры безумия. Неистовая магия сорвалась с рук Фердинанда, круша все на своем пути.
Нас с Эльвирой чудом не придавило рухнувшим потолком. Второй и третий этажи замка уже не существовали. Фердинанд сам разрушал остатки керенийского дворца, швыряя громадные куски комнат в летящих драконов и превращая побоище в гигантские игрища в вышибалу, где в роли мячей выступали горящая мебель, стены, куски статуй, а целями — драконы.
Управление чешуйчатой армией требовало от Эридана огромных сил и концентрации, в какой-то момент часть стены полетела не в дракона, а в герцога. Попытка выставить щит удалась лишь частично. Снаряд, столкнувшись с преградой, рассыпался на сотни острых камней, которые по инерции продолжили путь. Один из них попал в живой глаз Тарфолда. Подкошенный раной Эридан упал на колени, в этот момент защита над Викторианом ослабла, и Фердинанд, безумно расхохотавшись, прикончил законного правителя Керении. Он поднял Викториана в воздух и вместо снаряда бросил его тело в летящего дракона. Не разобравшись, что именно в него летит, зверюга выдохнул струю синего пламени, превращая короля в горстку пепла.
В стороне я услышала крик Даррия, принц под абсолютной защитой своей телекинетической клетки бился о прутья, не в силах выбраться наружу. Одновременно с этим я услышала всхлип собственного голоса.
Это Эльвира, глядя на истекающего кровью герцога, сдерживала себя, чтобы не броситься к нему на помощь именно сейчас.
— Рано, — шептала она, уговаривая саму себя. — Еще рано. Осталось совсем чуть-чуть.
Я не понимала, о чем она и почему медлит.
В этот момент наш взгляд зацепил белоснежного кота, бегущего по обломкам дворца. Шкурка животного местами была подпалена, но кот — Пушистик, непонятно откуда взявшийся на этом пепелище, упрямо прокладывал себе путь навстречу бывшему хозяину.
«Откуда он тут? — Я совсем ничего не понимала в происходящей суматохе. — Эльвира, ответь! Ты же видишь будущее! Что сейчас произойдет?!»
Я вдруг отчетливо осознала, что чувствую гулкие удары собственного сердца. Одного на двоих с шизой. В крови кипели зашкаливающий адреналин и страх перед неизбежностью.
Фердинанд, осознавший, что бороться с драконами все равно что с ветром, переключил атаку на ослепшего герцога. Тарфолд, который мог сейчас ориентироваться только на «орлиное око», пытался встать, но даже у него не было сил бороться вечно.
В руках Фердинанда соткался знакомый шар черной магии, который пропал в момент атаки драконов.
— Я знаю, — прорычал любовник почившей Ризеллы. — Ты сейчас не видишь, Последний герцог Гор, но чувствуешь приближение своего последнего вздоха. Это «печать смерти», Тарфолд!
Шар сорвался с рук Фердинанда, вместе с тем сорвалась из своего укрытия и Эльвира. Она бежала наперерез заклинанию, перепрыгивая через горящие обломки, всхлипывая и прося почему-то моего прощения.
Заклинание ударило нам в грудь, распространяясь темным маревом на несколько метров вокруг, накрывая не только меня, но и герцога.
— Прости, Эля, — еще раз выдохнула шиза, из последних сил подползая к герцогу и сворачиваясь рядом с ним калачиком. — Но так нужно!
Прежде чем наши глаза закрылись, я увидела Пушистика, выцарапывающего в кровь глаза своего хозяина.
И Глеба, бегущего ко мне из портала.
— Твои котята должны быть отомщены! — Бусинка смахнула хвостом горькую слезу со своего розового носика. Ее усы грустно повисли после услышанной истории Пушистика. — Я уверена, их отравили по приказу твоего хозяина.
Белоснежный кот вопросительно уставился на четвертую из рода Королевских Персов.
— Откуда знаешь? — прошипел он, вздыбив шерсть.
Бусинка опустила глаза в пол и уткнулась мордочкой в лежащего рядом Мурза. Рыжий нервно скалил зубы и готов был сам бежать мстить неизвестным за мертвых котят друга.
— Дор-р-рогая? — поинтересовался Лорд у своей кошки. — Расскажи, что знаеш-шь.
— Ризел-ла, — промурлыкала персийка. — Я слышала, как она разговаривала с Фердинандом о случке. В бес-седе они упоминали о мертвых котятах. Мне очень жаль.
Пушистик вздрогнул от новости, шерсть на загривке встала дыбом, а глаза гневно сверкнули и сузились в узкие черточки.
— С-смерть убийце!
Через несколько минут Мурз приволок из комнаты Эллы пузырек с самым опасным, на его взгляд, зельем. Открывал колбу зубами лично он сам, в целях предосторожности отогнав Бусинку подальше.
— Только не вылизывайся, — предупредил Мурз, обмакивая кончик своего хвоста в разлитую лужу яда и помогая тщательно смазывать когти своему другу Пушистику. — Мне ничего не будет, а если кому-то из вас в тело попадет — ВСЕ, кирдык! Мгновенная смерть! Достаточно одной крошечной царапины, чтобы отправиться к пракотам в рай, полный вкусных мышей…
— Или в ад, — прошипел Пушистик. — Ад, где Фердинанда каждый день будут обливать холодной водой и выстригать колтуны острыми ножницами.
Голос белоснежного кота был полон решимости отомстить за своих деток.
— Я отправлюсь с тобой, — объявил Мурз, но был остановлен движением мохнатой лапы.
— Это моя битва!
— Но ты ведь можешь не вернуться, — всхлипнула Бусинка.
— Главное, я отомщу! Мр-мяу!
— Ну и где? — Анфиса нервно измеряла шагами гостиную Лепреза. Огненный клинок Эридана полыхал в ее руках, беспокойно мерцая сине-зеленым пламенем. — Где враг, которого мы так боялись?
В ожидании сражения и в полной боевой готовности все находились уже несколько часов. Напряжение, царившее здесь первое время, приятно подогревало кровь и холодило нервы, но только вот нападать никто не спешил. Ожидание начинало сменяться скукой, а меж тем время открытия прохода между мирами неумолимо приближалось.
— Разве это плохо, что на нас не нападают? — Карина занимала наблюдательную позицию у окна и внимательно вглядывалась в пустую улицу.
Уже зажглись вечерние фонари, изредка проезжали дорогие иномарки, сверкая галогенными фарами и заставляя напрягаться в ожидании внезапного удара. Вот только ничего не происходило.
— Это плохо, — нахмурилась Троя. — Если не напали здесь, значит, что-то плохое случилось там. Ну или твой отец, Глеб, решил сменить планы и явиться с повинной на суд честного люда, в чем я сильно сомневаюсь.
Чешуйка скучающе зевнула, по-собачьи сложив лапы под морду, и прикрыла глаза. Дракоша явно собралась спать, и гипотетическое нападение врага ее не смущало.
— Если проход откроется, — объявил Лепрез, — я не вижу смысла вам оставаться во Внешнем мире. Вернетесь к себе, объявите о невиновности Глеба, о том, что Троя жива. Проблемы решатся сами собой.
Карина удивленно посмотрела на артефактора:
— А как же твои убийцы? Разве они еще не здесь? Мне не очень улыбается встречать их одной.
— Лепрез прав, — вместо артефактора ответила ей Троя. — Если мы уладим все в Двадцати Королевствах, то вам опасаться здесь станет нечего. К делу явно причастны одни и те же личности.
Слушавший эти рулады Глеб отошел от другого окна, из которого открывался вид на машину, стоявшую здесь с утра, и тихо произнес:
— Я заметил, что в этом районе редко оставляют машины на улице. Обычно все владельцы загоняют их на территорию своих коттеджей. Но ежедневно я смотрю в окно и вижу разные автомобили, которые всегда обращены сиденьем возничего к этому дому. Возможно, это совпадение, но я бы проверил.
Присутствующие в комнате вопросительно взглянули на зельевара.
— Предлагаешь выйти туда самим? — с опаской поинтересовался артефактор.
— Да. В конце-то концов, мы ничем не рискуем. Либо они нападут на нас сами, либо ничего не произойдет.
Послать на разведку было решено Лиларда и Трою. Метаморф все это время отмалчивался и пил крепкий кофе, поэтому, узнав, что жребий пал на него, без разговоров нацепил на себя личину хозяина дома, а на Трою невидимость. Они уже приготовились выходить, как призадумавшаяся Анфиса перегородила им путь.
— Я с вами! — упрямо заявила она. — Если там реально убийцы, хоть подожгу. Никогда еще не видела, как взрываются машины.
Троя эту идею восприняла без восторга.
— Ты, конечно, очень талантливая первокурсница, — сурово произнесла преподавательница. — Но если там действительно наемники, то соваться туда граничит с безрассудством. У меня есть шансы, а ты обуза.
В итоге насупившуюся Анфису оставили в доме.
Когда метаморф и Мегера вышли, остальные заняли у окон наблюдательные позиции.
До машины им оставались считаные метры, когда двигатель транспорта с ревом завелся. Кто бы ни находился внутри, он решил в срочном порядке свалить с улицы элитных домов.
Мгновенно сняв с себя маскировку, Троя активировала артефактную плеть. Огненные хвосты метнулись к автомобилю, разрезая металл кузова, словно нож масло. Лопнула оплавленная резина на заднем колесе. Машина с визгом остановилась. Из салона выскочили трое мужчин и метнулись к физкультурнице, вот только далеко от машины отойти не сумели.
Грянул мощный взрыв, заставивший всех заткнуть уши, а метаморфа и Трою упасть и вжаться в асфальт, спасаясь от осколков покореженного металла.
Стекла в доме затрещали от ударной волны, а в соседнем коттедже красавицы Марины даже вылетели.
— Анфиса, — как-то укоризненно произнесла Карина. — Ты сглазила!
— Да при чем тут я-то, — выкрикнула, морщась от звона в ушах, фрейлина и побежала из дома на улицу. — Это все Троя и ее дар. Не знаю, что натворили те трое в машине, но их реально кармой пришибло.
Дальше разглагольствовать времени не было. Лилард помог Трое подняться с земли, преподавательница все еще находилась под впечатлением от произошедшего:
— Что ты увидела? — подлетел к ней Глеб, хватая за плечи и тряся подругу.
— Это люди Фердинанда. За нами должен был явиться он. Эти гады его ждали, но он не пришел! — выдохнула женщина. — Глеб, он твой отец! А ты — чертов принц!
На анализ информации ушли доли секунды. Зельевар быстро просчитывал варианты:
— Троя, ты, Анфиса и Лилард отправляетесь в Академию. Там срочно собираете подмогу. Если мой папаша не явился за мной, значит, что-то случилось в Керении. Никто, кроме герцога, к этому руку приложить не мог. Я боюсь, там крупная заваруха!
— А ты? — Троя схватила зельевара за рукав рубашки, когда тот хотел уже исчезнуть в портале.
— А я во дворец. Боюсь, только я могу хоть что-то противопоставить его магии.
Надежда — это чаще всего отсроченное разочарование.
Дым поединка еще не развеялся над королевским дворцом Керении. Растерянные драконы в отсутствие команд, оглядываясь, снижались на землю. Их грузные тела приземлялись прямо на территорию бывшего сада, а мощные лапы давили обугленную мебель и вминали ее остатки в размягченную почву. Самые сильные самцы издавали печальные кличи в попытках осознать, что же делать дальше. Ведь вдали от королевы Агаты и без приказов «орлиного ока» они чувствовали себя потерянными.
Глеб склонился над Эллой. В свои последние минуты она пыталась помочь Эридану. Наверное, увидела его кончину в своих странных видениях и не успела предупредить об опасности. Хотя, возможно, в тот миг она была Эльвирой, но теперь, когда девушка едва дышала, все это было уже не важно.
Герцог лежал рядом.
Сила Фердинанда сумела сломать даже Тарфолда. Струйка крови стекала по рассеченному лбу Эридана, окрашивая белые волосы в грязно-бурый. В бою он умудрился потерять второй глаз, а «орлиное око», заменявшее первый, треснуло и раскрошилось в мелкую каменную крошку. Подумать только, окончание поединка повелитель драконов провел полностью слепым.
Магистр рухнул на колени. Прямо на его глазах из жизни уходила та, ради которой он был готов сломать весь мир, но теперь сделать ничего не мог.
Семья, которой у него никогда не было, умудрилась разрушить призрачную надежду на то, что могло у Глеба когда-нибудь быть.
Со стороны донеслись крики Трои, Анфисы и Кристины. Увы, но приведенная ими подмога подошла слишком поздно. Да и чем смогут помочь Милонский и Арвенариус?
— Все целы? — с криком подбежала Троя и, увидев умирающих Элю и Эра, осеклась. — Но ведь они же еще дышат… Целителей, немедленно!
На ее попытки помочь магистр лишь бессильно опустил голову.
Фердинанд знал, чем бить. «Печать смерти» не то заклятие, которое можно снять или излечить. Даже разделенное на двоих, оно убивало медленно, но верно.
Подбежавшие медики принялись суетиться над умирающими. Глебу оставалось встать и уйти, он не хотел смотреть на бесплодные попытки магов помочь. Не хотел видеть смерть Эллы.
— Глеб, постой, если артефакт уничтожен, почему драконы не улетают? — послышался вслед вопрос физкультурницы, как будто сейчас это имело значение.
— Мне все равно, — бесцветно бросил магистр. — Пусть хоть все здесь сожгут.
Зельевар решительно направлялся к останкам отца. Ему хотелось уничтожить их, чтобы даже праха не оставалось. Ни пыли, ни памяти.
Фердинанд обнаружился посреди обломков дворца. Над ним стоял Даррий. Едва отец умер, магия, сдерживающая принца, исчезла. На руках наследника зализывал раны отважный Пушистик.
Рассчитавший все до мелочей, король прокололся лишь однажды, когда утопил котят своего любимца. И Пушистик сумел ему отомстить! Не помогло от банального яда Фердинанду артефактное колечко с самым могучим камнем Артаксара.
Оно поблескивало на его пальце, как и прежде радужно переливаясь всеми цветами.
Стащив перстень, Глеб без зазрения совести нацепил оное на палец. Теперь по праву наследования оно было его, но оставлять себе артефакт магистр не собирался. Ему требовалось лишь одно: попросить драконов сжечь дотла все, что связано со смертью любимой. Теперь, когда в кольце заключалась еще и сила «орлиного ока», это было возможно.
Едва драконы услышали мысленный приказ, тут же принялись один за одним подниматься в воздух.
— Магистр! Стойте! — раздался крик.
Бежали Кристина с Анфисой, на руках у пироманки сидела Чешуйка, которая теперь так же рвалась в небо, подчиняясь общему приказу, но в силу слабых крыльев ничего у нее не выходило.
— Что? — раздраженно гаркнул зельевар, даже не оборачиваясь на фрейлин.
— Есть способ их спасти! Королева драконов, — выдохнули девушки. От дыма и бега они задыхались, но информацию доносили четко: — Ее крылья способны исцелить любую рану. А с силой «орлиного ока» она вас послушает! Необходимо срочно направиться к ней.
— Куда к ней? На драконах долететь мы не успеем, — схватившись за спасительную соломинку, потребовал ответов Глеб. — А координат для телепортации я не знаю.
— Чешуйка поможет, — впихивая на руки магистру драконенка, проорала Анфиса. — Она вспомнила, где родилась!
Не раздумывая, с малышкой наперевес зельевар бросился обратно в толпу суетящихся медиков. Распихал магов и, не слушая их гневные предостережения, телепортировался вместе с умирающими Эллой и Эриданом по магическому маячку, который ему показывала Чешуйка.
Вершина горы, на которой он оказался, была окутана плотными тучами. Они, словно туман, клубились, оставляя влажный конденсат на камнях и одеждах пришельцев. Спрыгнувшая с рук дракошка поманила за собой хвостом, зовя куда-то еще выше.
Задавать вопросы у Глеба не было ни времени, ни желания. Тело Эллы он нес на руках, Эридана поднял телекинезом и буксировал за собой.
Выдолбленные в камне ступени стали путеводной лестницей наверх, в неизвестность, и только Чешуйка, спешившая все выше и выше, была маяком для магистра.
Наконец-то тучи рассеялись, являя ровную каменную площадку, залитую солнечным светом, а в ее середине гнездо со спящей золотой драконицей.
— Ты королева? — без приветствий потребовал ответа зельевар.
Чешуйчатый монстр лениво повернул голову и, соглашаясь с вопросом, моргнул веками. В этом взгляде было столько величия и мощи, что Глеб упал на колени и взмолился о помощи:
— Помоги, прошу! Я знаю, ты можешь… — Зельевар аккуратно опустил перед королевой сначала тело Эли, а затем и Эридана. — Они не заслужили смерти, а ты можешь их спасти!
Мгновение, которое драконица разглядывала девушку и герцога, показалось Глебу вечностью.
— Просишь? — вымолвила она, немало удивившись. — У тебя ведь артефакт, подчиняющий нас. Ты можешь приказать.
Магистр стянул с пальца злосчастный перстень и протянул королеве.
— Забирай, мне он ни к чему. Только помоги. Я отдаю тебе свободу для твоего народа, но прошу спасти две жизни.
Кончики его пальцев дрожали от волнения и напряжения. Он с замиранием сердца ждал ответа от золотой владелицы гор.
Чудище выдохнуло сизый дым и милостиво распахнуло свое крыло:
— Положи Эллу и Эридана рядом со мной, и я сделаю то, о чем просишь.
Дважды предлагать королеве не пришлось. Зельевар бережно разместил в тепле драконьего бока бессознательные тела девушки и друга.
— И отдай артефакт, — потребовала золотая. — На такую магию мне потребуется много энергии, боюсь, только моей силы будет недостаточно.
Магистр безропотно подошел к голове монстра и поднес кольцо вплотную к морде. Драконица слизнула длинным языком украшение и проглотила.
— Так будет надежнее, — произнесла она. — Меня, к слову, зовут Агата!
После этих слов она укрыла герцога и фрейлину своим крылом, скрутилась плотным клубком и расслабленно замерла.
Часы проходили один за другим, Глеб не знал, что думать. Сколько еще ждать, поможет ли подобный способ исцелить умирающих от смертельного заклятия?
Все это время вокруг носилась восторженная Чешуйка. Она умиленно тыкалась носом в Агату, чихала искрами на свою королеву, забиралась ей на хребет и съезжала оттуда, словно с детской горки, попискивая от восторга.
Взрослая драконица на ее шалости не реагировала, даже на миллиметр не сдвинула свою многометровую тушу, продолжая исцелять последнего герцога Гор и его ученицу.
Солнце сменилось луной. На ночном горизонте Глеб не сразу различил возвращающихся из Керении драконов. Наверное, Агата отдала им приказ, едва проглотила кольцо. Чешуйчатые ящерицы летели гордо, возвещая всюду громкими кличами о свободе собственного народа.
Едва забрезжил рассвет, королева драконов совершила первое за долгое время движение — дернула хвостом. Угомонившаяся к этому часу Чешуйка встрепенулась и округлила глаза от любопытства.
Глебу очень хотелось растормошить драконицу, узнать поскорее, как дела, но он силой заставил себя не мешать. Он был согласен ждать, сколько потребуется, даже вечность.
Через несколько часов Агата открыла глаза и, лениво повернув голову к магистру, попросила уйти:
— То, что ты будешь здесь сидеть и сверлить меня взглядом, делу не поможет. Гораздо больше толку выйдет, если вернешься к своим друзьям.
— Я не оставлю здесь Эллу, — упрямился зельевар, но был остановлен недовольным голосом драконицы:
— Тогда через месяц, когда она выйдет из-под крыла, будет не очень счастлива лицезреть твой высохший от обезвоживания труп!
Глебу показалось, что он ослышался. Целый месяц. Но что такое тридцать дней, если Агате действительно удастся исцелить девушку?
— Я не знаю, в чем дело, — неожиданно призналась королева. — Но она на себя приняла гораздо больший удар, чем Тарфолд. Залечить его раны удалось быстрее, чем ее. — Она приподняла крыло и милостиво разрешила забрать Эридана. — Ему моя помощь больше не нужна, дальше справятся ваши лекари.
Зельевар подошел ближе и ахнул. Магия Агаты вылечила не только новые телесные раны Эридана, но и восстановила оба глаза. От давнишней травмы не осталось и следа. И хотя веки герцога были плотно сомкнуты, но уже сейчас становилось понятно — слепым Тарфолд не останется.
Эля же по-прежнему лежала, еле слышно дыша. Она казалась хрупкой хрустальной куклой, созданной искусным ювелиром. Дотронешься — и материал треснет, уничтожив тонкую работу.
— Я могу приходить к ней хотя бы раз в неделю? — спросил зельевар.
Драконица отрицательно покачала огромной головой:
— Нет! Ровно через месяц я жду тебя и герцога на этой площадке. После этого я и мой народ не хотим видеть людей на своих землях. За шесть тысяч лет вы нам порядком надоели.
Дважды повторять Агату никто не заставлял. Глеб подхватил Эридана телекинезом и, забрав бегающую Чешуйку, поспешил удалиться, тем более драконица опять свернулась клубком и явно больше не собиралась разговаривать или прощаться.
Эридан пришел в сознание через два дня и вышел из себя, едва узнал, какую цену заплатил Глеб за его спасение. Тарфолду было не так жаль «орлиное око», сколько бесил сам факт того, что позволил девушке пострадать, спасая ему жизнь.
Политическая ситуация в Двадцати Королевствах оказалась еще хуже.
После смерти Викториана и признания Даррия незаконнорожденным принцем Керении и вторым сыном Фердинанда вся власть перешла Глебу, как фактическому старшему сыну короля-злодея, пускай и бастарду. Только зельевару вся эта власть, деньги и ответственность были и даром не нужны.
Он единожды явился на совет министров объединенного королевства и в грубой форме объявил, что в гробу видел такое наследство от папаши и мамаши, тем самым повергнув лордов-советников в глубочайший шок. Хотя на полный произвол судьбу народа Королевств магистр тоже не спустил, попросил Милонского остаться в совете и проследить за порядком на первое время.
Занятия в Академии были окончательно остановлены, а все курсанты, за исключением иномирян, распущены по домам. Филоний быстро просчитал варианты и прикинул, что, вернув власть над своим народом, Агата, возможно, не захочет видеть людей не только на своих землях, но и под ними. Поэтому таким нехитрым способом начал неспешную эвакуацию учеников и персонала.
Арвенариус и Терция, пострадавшие в бою с дочками Фердинанда, взяли бессрочный отпуск и умотали куда-то в неизвестном направлении под предлогом отдыха и зализывания боевых ран.
Дольше всех из учеников в Академии оставалась Вероника, ей все же удалось оживить Горгулия. Однако историк, быстро осознавший свое положение воскрешенного героя, заявил, что ему требуется санаторное лечение, и, выторговав у медиков годовой запас валерьянки, договорился с принцессой Артэденийской, которая выздоравливала в соседней палате, о работе у ее отца статуей в королевском саду.
Тела Танисы, Хлои и Миры вместе с останками Ризеллы и Фердинанда сожгли без ритуала проводов к богине Смерти. Короля Викториана похоронили с почестями, как героя. Он, в конце-то концов, ничего не подозревал о махинациях собственной жены и до конца слепо шел у нее на поводу.
Пришедшая навестить Эридана в больницу Троя поведала о страданиях Даррия. Когда разжалованному принцу рассказали, что любимая Беллатрисса мало того что не женщина, так еще и герцог Тарфолд, несчастный решил, что больше в Двадцати Королевствах оставаться не намерен. После действий своей матери он считал, что власть не для него, и больше ни мгновения не собирался оставаться в родных землях.
Троя лично переправила его во Внешний мир, под крыло к Лепрезу. Там артефактор и Карина пообещали приглядеть за принцем, и если вдруг что, сразу выдавать ему кармические подзатыльники. Наделенная даром мщения Карина даже ручки потерла в предвкушении.
Пушистика Даррий тоже забрал с собой, тем более кот неожиданно решил признать в нем если не хозяина, то товарища, пострадавшего от действий Фердинанда.
В остальном события развивались вполне своим чередом. Керенийский дворец уже начали отстраивать, только теперь непонятно для кого. Из-за отказа Глеба от трона вся придворная знать роптала и готовилась к процедуре, завещанной еще Артаксаром, — к выборам нового короля. Уже выдвигались первые кандидатуры, однако обычный народ, которому предстояло выбирать, ни одного из кандидатов всерьез пока не рассматривал.
Через неделю Эридан смог встать и впервые пройтись по опустевшим коридорам родной Академии.
Герцог, потерявший свое герцогство.
Теперь он был практически никем. Выполняя долг, возложенный на его род, он сгубил и потерял все.
Дойдя до своего кабинета, он приподнял гобелен, скрывающий вход, активировал тайную дверь и зашел внутрь. Устало опустившись на холодную поверхность кожаного дивана, впервые задумался о своей дальнейшей судьбе. Как жить дальше, он не представлял. Без «орлиного ока», с которым за век почти сросся воедино, он ощущал себя инвалидом, у которого отняли спасительную трость. И даже восстановление второго глаза не радовало.
Беспокоила и судьба Академии, даже если Агата разрешит ее сохранить, то после произошедшего скандала выпускники заведения стали никому не нужны в Двадцати Королевствах.
Эридан давно видел, что к этому шло. Во времена Артаксара фрейлины и телохранители успешно могли отражать угрозы от своих правителей. Но теперь, когда систему сломали изнутри, вряд ли короли и королевы захотят видеть в рядах своей охраны гипотетических лазутчиков и предателей.
От грустных мыслей отвлек магический вызов Глеба. Не торопясь, герцог встал и телепортировался.
Зельевар обнаружился в своей лаборатории. Он складывал многочисленные склянки и колбы в огромный чемодан, явно собираясь вслед за всеми покинуть альма-матер.
— Зачем звал? — с хрипотцой в голосе поинтересовался Эридан.
— Хочу уехать до конца месяца. Мне необходимо многое обдумать.
Герцог пожал плечами, всем видом показывая, что ему безразличны планы зельевара.
— Куда направишься? В Фердинарию? — просто ради вежливости уточнил он.
Магистра при упоминании наследного королевства передернуло.
— Ноги моей там не будет, — бросил он. — Но позвал тебя я сюда как раз из-за него. Мне нужна твоя помощь.
Тарфолд скрестил на груди руки, всем видом показывая, что внимательно слушает.
— Совет двух королевств требует от меня назначения наместника, если я сам не хочу решать вопросы. Я попросил Филония, но он отказался, сославшись на плохое здоровье. Я же думаю, так он хочет уговорить меня пересмотреть свое решение. Поэтому я пришел к тебе. У меня нет больше кандидатур, способных управиться с такой задачей.
— А как же Троя? Она вполне авторитетна и справилась бы.
— Мне слишком дороги ее нервы.
— А мои, значит, ты не жалеешь? — заломив бровь, огрызнулся Тарфолд.
— Твои выдержат. Тем более тебе самому это нужно. Ты же зачахнешь здесь в этом подземелье, оплакивая прошлое.
Герцог не стал спорить. Глеб был на сто процентов прав, без дела Эридан закопает сам себя в гроб.
— Я согласен, но только до момента избрания официального короля. До тех пор ты принц Фердинарский, наследник двух королевств.
Лицо магистра исказилось болезненной гримасой.
— Еще раз услышу этот титул — и отравлю того, кто его произнес, — без шуток пригрозил он.
Перед уходом из кабинета Глеб бросил лишь короткое:
— Эридан, через три недели мы должны быть у Агаты. Она обещала вернуть нам Элю…
— Только если тебе, — едва слышно произнес герцог. — Эля выбрала тебя.
— Э-ри-дан! Э-ри-дан! Э-ри-дан! — скандировал народ, заполонивший главную площадь столицы.
Вокруг звучала музыка и взрывались сотни хлопушек. Десятки тысяч людей огласили свое решение, выбрав бывшего герцога Тарфолда своим правителем.
Такое решение стало неожиданным даже для самого Эридана. Не собирался он выносить свою кандидатуру, но хитрый Милонский все сделал за него. Все рассчитал старый мудрый дядюшка — сначала отказавшись от роли наместника короля, а затем оставив Глебу лишь одну кандидатуру. Престарелый ректор обхитрил самого магистра страстей.
Едва Эридан заступил на должность, тут же пустил свою огромную энергию на восстановление разрушений и реформы. Народ, впервые за долгое время вздохнувший свободно и почувствовавший стабильность, пришел к фактически единогласному решению — следующим королем станет герцог.
Тем более что после победы над Фердинандом он и так слыл народным героем.
— Ну что, мой мальчик, — вымолвил довольный Милонский, поздравляя племянника с нежданной победой — Кажется, я нашел тебе новый дом.
— Керения никогда не станет моим домом, — недовольно обронил Эридан. — Я не желал этого!
— Теперь у тебя даже нет выбора. Его сделал народ. А страну назовешь сам. Хочешь — Эриданией или Тарфолдской империей. Ведь рода Керинов теперь не существует, а значит, и у королевства должно быть новое имя.
— Пожалуй, Эльвирия, — подумав, решил бывший герцог.
Милонский нахмурился.
— Это в честь кого? Я не припомню подобных имен у нас в роду.
— В честь девушки, которая меня спасла, — тихо произнес герцог и отошел от окна, где наблюдал за ликующей толпой.
Отстроенный с помощью магии дворец был полностью восстановлен. И теперь толпа ожидала, когда их новый правитель выйдет на королевскую ложу поприветствовать свой народ.
И пускай официальная коронация состоится еще через пару месяцев, де-факто Эридан уже был королем.
— Глеб не простит мне этого, — уже перед выходом на ложу обронил бывший злыдня.
Филоний хитро усмехнулся:
— Есть у меня предположение, что он надеялся именно на такой исход событий. Из-за него ты лишился герцогства, он же подарил тебе королевство. Даже два.
Тот, кто нигде не имеет дома, волен ехать куда угодно.
Мне тепло и уютно. Словно нахожусь в самом райском месте, откуда не хочется уходить. Не хочется даже шевелиться и говорить, разве что скрутиться в позу эмбриона и продолжать дремать. А еще темно, или я просто глаза не могу открыть. Даже странно.
Абсолютно не помню последних событий. Словно происходило что-то важное, а потом вспышка и белый свет. Хотя отрывки все же медленно возвращаются.
Был бой! Драконы вокруг, вначале ими управлял Эридан, и все шло по плану. А потом Эльвира увидела его смерть и бросилась на помощь герцогу!
Интересно, у нее получилось?
«Эльвира! Ау!» — позвала я. Но в ответ услышала тишину.
Шиза либо не хотела со мной разговаривать, либо что-то случилось и она не могла.
А вообще где я?
Вокруг было по-прежнему темно и тепло. Шевелиться сложно, словно меня плотно прижимало к чему-то. Пришлось начать ворочаться и ощупывать окружающее пространство.
— Не шевелись, — раздалось гулкое и знакомое. — Тебе еще нельзя.
В ответ удалось лишь сдавленно пискнуть:
— Где я и кто вы?
— Я — Агата. И ты под моими крыльями. Тебя сильно ранило в бою.
Память послушно подсунула образ огромной золотой драконицы. Ох, видимо, меня действительно хорошо приложило! Раз герцог сюда отнес.
Радует хотя бы то, что, если я здесь, значит, удалось спасти Эридана от смертельного проклятия, а иначе кто бы меня к Агате привез.
— А я давно здесь? — возник внезапный вопрос.
— Месяц. Скоро за тобой придут.
Кто именно за мной явится, драконица не уточнила, но само заявление успокоило. Значит, все хорошо. Повторно позвала шизу, надеялась, что она глянет в будущее и расскажет, но Эльвирка молчала.
За бесплотными попытками достучаться до нее незаметно для себя уснула.
Разбудил меня яркий свет и голоса. Знакомые и ставшие такими родными.
Приоткрыла глаза и с облегчением увидела магистра и герцога. Они стояли надо мной и с шокированными лицами заглядывали под открытое крыло Агаты.
— Невозможно! — пораженно выдохнул Эридан, глядя куда-то мимо меня.
Глеб, замерший рядом, переводил взгляд с меня в сторону, а после снова на меня. Пришлось скоситься и мне к объекту, который так заинтересовал его, и встретиться взглядом с собой же.
Словно мое отражение, она сидела напротив и так же жалась к теплому боку дракона. Испуганно хлопала голубыми глазами, щурилась от яркого света, ощупывала пальцами свое лицо, разглядывала волосы, словно впервые видела.
— Эля? — наконец спросила она и, услышав собственный голос, испугалась.
Я кивнула, нервно сглотнув.
— Шиза, — только и выдохнула. — Но как же так?
Пришлось перевести вопросительный взгляд на Глеба и Эридана, но те находились не в меньшем шоке, чем я.
Даже Агата и та, поддавшись общей прострации, с любопытством заглянула под собственное крыло. И всерьез удивилась моему раздвоению.
— Магический парадокс, — через секунду предположил Глеб. — В одном теле существовали две личности, крылья Агаты вполне могли воспринять это как болезнь — и вылечить.
Я недоверчиво дотронулась до Эльвиры, на этот раз пугаться она не стала. Довольно заграбастала мою руку и принялась сличать со своей.
— Идеальное сходство, — высказала она, расплываясь в улыбке, и тут же едва ли не во всю глотку радостно завопила: — У меня есть собственное тело! Я буду жить сама!
Я шокированно отдернула от нее ладонь и взглянула на герцога. Тот до сих пор не вымолвил ни звука, молча сверлил мою новоявленную близняшку взглядом и не мог произнести ни слова. Смотрела на него и шиза. Нагло, самодовольно, в упор.
— О! — заметила она. — Герцог, у вас второй глаз отрос!
Но Эридан, казалось, ее не расслышал, как подкошенный, рухнул перед ней на колени и силком прижал к груди.
Не знаю, что он сейчас чувствовал, но по его каменному лицу скатилась слеза.
Глеб помог мне подняться. Ноги плохо слушались, поэтому когда магистр подхватил на руки, я не стала сопротивляться.
— Что ж, теперь мне ясно, отчего исцеление девушки заняло так много времени, — пояснила Агата. — Признаться, я даже рада, что все так закончилось.
Эридан вынес Эльвиру из-под крыла. Никаких следов минутной слабости на его лице уже не было, и только довольная моська шизы светилась безграничным счастьем.
— Агата, а что теперь будет с Академией? — озвучил Тарфолд волнующий его вопрос.
Золотая правительница лениво подернула крылом и изобразила на своей оскаленной морде подобие улыбки:
— Под своими горами я больше не желаю видеть людей. Освободите Академию. Если хочешь, перенеси заведение в Керению или другое королевство, но людей в своем царстве мы терпеть не намерены.
Эридан покачал головой:
— Это мой дом, я здесь родился так же, как и ты. Я не могу просто взять и покинуть его.
Драконица очень по-человечески пожала плечами:
— Возможно, я передумаю через пару сотен лет. Но пока забирайте все и убирайтесь! Драконий народ и так сделал для вас слишком много!
И в знак окончания разговора недружелюбно предупреждающе дыхнула огнем.
— Уходим! — оберегая от огня, Глеб покрепче прижал меня к себе.
— Отпусти на секунду, — попросила его. — Мне нужно поблагодарить ее.
На лице зельевара отразилось сомнение, но через мгновение он аккуратно поставил меня на ноги и позволил приблизиться к Агате.
Королева смотрела на меня сверху вниз огромными желтыми глазами и ждала, что я скажу.
Мне захотелось протянуть к ней ладонь и погладить золотую чешую на носу. Агата сама подставилась под пальцы.
— Спасибо, — прошептала ей. — Ты мне жизнь спасла.
Драконица довольно прикрыла глаза, показывая, что принимает мою благодарность. Сбоку подошла Эльвира, она так же дотронулась до теплой драконьей шеи и шепнула что-то свое.
Золотая королева отстранилась от нас, показывая, что аудиенция окончена, и, лениво развернувшись в своем гнезде, принялась устраиваться клубком.
Подошедший ближе герцог отвел меня и Эльвиру подальше.
— Она больше не скажет нам ничего, она и так была излишне разговорчивой в последнее время. Нужно уходить.
Как телепортировались, я запомнила плохо. Все же разум после травмы оказался слишком перенасыщен событиями.
Нас с Эльвирой поселили в керенийском дворце, велели восстанавливаться и приставили для этого лучших медиков королевства.
Тем же вечером ко мне пришел Глеб и рассказал все о событиях, которые мы с шизой пропустили за месяц нахождения под крылом у Агаты.
Огромным шоком стала будущая коронация Эридана. Конечно, я понимала Глеба и его мотивы отказа от наследства, но все же к подобному раскладу была не готова.
— Мне и так хватает того, — обронил он, — что теперь всю оставшуюся жизнь я буду носить этот дурацкий титул принца Фердинарского. И я, признаться, даже рад, что Эридан решил переименовать объединенное королевство в Эльвирию.
Я чуть не поперхнулась чаем, который пила, едва услышала новое название Керении. Интересно, какие глаза будут у Эльвиры, когда она узнает, что в ее честь злыдня Тарфолд целую страну назвал.
На следующий день приходили Кристина и Анфиса. Вместе с ними заглянули Мурз и беременная Бусинка. И так пушистая, кошка из-за растущего живота теперь казалась еще более необъятной. Мурз же строил из себя примерного папашку и постоянно облизывал Крокониальде мордочку.
— Этот кот невыносим, — пожаловалась Крис. — Каждый день начинается с того, что он приносит с десяток крыс и укладывает перед Бусинкой. Она их, разумеется, не ест, а мне приходится все эти трупики выбрасывать.
Я лишь снисходительно улыбнулась.
У девчонок все волшебным образом налаживалось. Велидор продолжал оказывать Кристине недвусмысленные знаки внимания, дело явно шло к чему-то серьезному. Анфиса же строила платоническую любовь с Лилардом. Метаморфу почти целый год придется расплачиваться за старые грехи, поэтому ухаживания за пироманкой были на редкость романтичными и не опошленными непристойными намеками.
А еще с утра обнаружилось, что весь дар предсказания достался именно Эльвире. Шиза, как и прежде, могла видеть будущее, а вот общемагического дара ей не досталось ни капли. Узнав об этом, Эридан приказал усилить охрану вокруг драгоценной предсказательницы и никого, кроме своих, к ней не впускать.
Я, слава богу, относилась именно к своим.
Через два месяца после спасения мы сидели с ней в отведенной нам гостиной и пили холодный кофе. Теплый бриз с моря приносил запахи роз из королевского сада.
— Противный запах, — заметила Эльвира. — Никогда не нравились розы. Я уже попросила Эридана завезти из Внешнего мира гладиолусы.
— Я смотрю, ты теперь из него веревки вьешь.
— Ни в коем разе.
Я лишь усмехнулась. Все это напоминало мне исковерканную картину давнишнего сна, разве что в комнату вряд ли ворвется Кристина с брачным конвертом.
Короткий стук в дверь заставил вздрогнуть.
— Войдите, — осторожно пригласила я и успокоенью выдохнула, когда в комнату зашла Анфиса.
Белова шла не спеша и загадочно улыбалась, но, когда до кофейного столика ей оставалось три шага, не выдержала и возопила, аки буйнопомешанная:
— Бабы, я выхожу замуж!
От вопля мы с Эльвирой вздрогнули и переглянулись. Чувство дежавю посетило нас обеих.
И пока радостная Анфиса трещала о чем-то своем со скоростью пулемета, так, что даже слова нельзя было разобрать, в комнату уже без стука ввалилась запыхавшаяся Крис.
С конвертом в руках!
— Дай угадаю, — остановила я ее, так и не дав сказать ни слова. — Велидор решился и вручил конверт?
Волковская в попытке отдышаться кивнула головой, а потом схватила мою чашку с остывшим кофе и залпом вылила себе в глотку.
— Сказал, что построит мне самый большой курятник во всем Пятом Радужном, лишь бы я согласилась!
— И что ты ответила?
— Ничего. Я думаю, — потупившись, призналась подруга и тут же получила легкий подзатыльник от Анфиски.
— Дурка, что ли? Ладно бы я сказала, что подумаю, у твоего хотя бы хозяйство не через год заработает. А я вот, можно сказать, кота в мешке беру!
Эльвира громко расхохоталась и, встав из-за стола, принялась обнимать и поздравлять новоявленных невест.
— Ну что, когда пойдем выбирать вам платья? — вопрошала она в предвкушении десятка примерок — Я надеюсь на роль подружки невесты.
Анфиса только за была, свою свадьбу она уже распланировала до мелочей за те десять минут, пока мчалась к нам. С Кристиной же было сложнее — пышного торжества она не хотела и вообще заявила, что замуж собирается во Внешнем мире. Надо маму и папу позвать, а то как же без них-то.
Мне уже заранее было жаль Велидора. За Волковской он был готов и в огонь и в воду, поэтому иномирянский ЗАГС и знакомство с родителями молодого короля не испугают. А зря! Что-то мне подсказывало, что родители Кристины окажутся не менее суровыми и правильными, чем она сама. Еще и венчаться в нашу церковь потянут!
Но за подруг я была по-настоящему рада! Лил и Велидор казались мне достойными спутниками.
На радостях мы распили две бутылки радужного, заботливо предоставленные одним из женихов.
Уже ближе к ночи захмелевшая я возвращалась слегка пошатывающейся походкой к себе в комнату. Единственным желанием было завалиться спать, но моим планам не суждено было сбыться. Едва отворила дверь, поняла, что в покоях кто-то есть.
В полумраке магических светильников отчетливо обрисовывалась мужская фигура, стоящая у окна. Прищурившись, опознала в ней Глеба.
— Фух! — успокоенно выдохнула я. — Ты меня напугал!
Видеть магистра было безумно приятно, вот только до этого он опять исчез в неизвестном направлении на целую неделю. Ни слуху ни духу. Оставил меня одну-одинешеньку, в подвешенном состоянии, не знающую, что и думать. Определенность в наших с ним отношениях так и не наступила. Мы вроде бы были вместе, по крайней мере окружающие так считали, но сам он мне ничего не говорил. Да и в свои планы посвящать не спешил. Просто исчезал в никуда и так же неожиданно появлялся, как снег на голову.
Поэтому бежать к нему сломя голову я не стала. Пьяное гордое сознание этому даже помогло. Я сдержанно уселась в кресло и наблюдала, как Глеб не спеша поворачивается от окна в мою сторону.
— Кристину и Анфису можно поздравить? — задал он неожиданный вопрос.
Мне оставалось лишь кивнуть в ответ.
Его лицо стало печальным.
— Жаль! Я надеялся быть первым.
Подобной реакции я не оценила и поспешила уточнить:
— В каком плане быть первым? Позвать Кристину и Анфису самому? — во вспыльчивых интонациях я узнала свой голос.
Магистр загадочно улыбнулся, обошел мое кресло сзади и, наклонившись над моим ухом, жарко прошептал:
— Ты только не пугайся!
Плотная повязка легла на глаза, закрывая весь обзор, а в следующее мгновение яркая вспышка телепортации пробилась через ее полотно.
Глеб перенес меня, сидящую в кресле, из дворца Керении неизвестно куда. Захотелось сдернуть дурацкую тряпку с глаз и устроить показательный разнос за глупые шутки, но, едва вскочив, я вдохнула соленый, свежий воздух и осеклась.
Туфли на каблуках увязли в мелкой гальке, шум плещущихся волн и крики чаек наводили лишь на одну мысль — Глеб перенес меня к морю.
— Вечность назад тебе понравилось это место, — произнес он, развязывая повязку. — Только нашему мгновению тогда помешали.
Ткань спала с моих глаз, явив передо мной ночную бухту, в которую когда-то магистр отвез купаться первый курс фрейлин.
Идеальное место, с легкими волнами, тихим плеском воды, гладко отполированными камнями. Сюда никогда не заходят корабли, и где-то на горизонте, как путеводный маяк, сверкают огни ночного Лас-Портуса.
— Почему мы здесь? — спросила я, едва кромка воды добежала по камням и коснулась носков туфель.
Мгновенно захотелось скинуть тесную обувь и коснуться стихии пальцами.
— Дворцовые стены казались мне слишком грубыми и давящими, — признался магистр, помогая мне удержать равновесие, пока выбиралась из туфелек. — Да и свежий воздух отрезвляет, а в твоем состоянии это будет нелишним.
Я насупилась. Ну подумаешь, выпила, как будто не с ним я когда-то вино употребляла. Сам ведь не образец воздержания от алкоголя.
Высвободившись из его рук, я зашла в воду по колени, подол платья намок, но мне было так хорошо, что эта неприятность показалась незначительной мелочью.
— Я хочу плавать, — заявила полным решительности голосом. — Вода удивительно теплая.
Я не совсем понимала, зачем Глеб меня сюда приволок, может, объясниться хотел за очередное исчезновение на неделю или стихи под полной луной прочесть. Но раз такой чудесный уголок природы оказался в моем распоряжении, грех не воспользоваться шансом.
— Ты ведь в платье.
— В прошлый раз нас это не остановило. Помнится, один магистр даже подбил целый курс плавать в нижнем белье. А оно сейчас, слава богу, на мне.
Не теряя времени на лишние разговоры, я принялась расстегивать неудобные застежки на корсете. Глеб любезно помог в этом нелегком деле.
Одна особо упорная завязочка никак не хотела поддаваться, и магистру пришлось разгрызать ее зубами. Признаться, его присутствие рядом будоражило меня, а еще сама обстановка навевала романтичный флер.
Очень хотелось прижаться к мужчине, но одернула себя и, оставив яркий наряд на берегу, без промедления направилась навстречу морю.
— Ты пьяна, Эль, — укоризненно и как-то по-особому заботливо окликнул Глеб. — Не стоит уходить далеко.
Я легкомысленно рассмеялась.
— А что тебе мешает меня подстраховать? Куда подевался тот сумасшедший зельевар, которого я встретила в первый день в Академии? — решила подзадорить его и позвать за собой. Даже, подхватив целую пригоршню воды, окатила с ног до головы.
Уловка сработала, и уже в следующее мгновение зельевар преследовал меня по воде прямо в одежде, поднимая кучу брызг и по пути стягивая рубаху, которую тут же отбросил в сторону.
Я с визгом улепетывала и в какой-то момент, запутывая его, нырнула под воду, чтобы всплыть метрах в десяти от изначальной точки.
Хихикая от собственной сообразительности, я самодовольно следила, как напуганный Глеб ищет глазами свою потерю, то бишь меня.
Он суетливо озирался по сторонам, пока все же не выцепил в лунном освещении мою рыжую макушку. Я попыталась скрыться от его взгляда за одним из обломков прибрежных скал, но красавец достиг меня в несколько гребков. Он хитро улыбался, а его глаза в ночи мерцали удивительным серебристым светом.
— Знаешь, — прошептал он, подплывая ближе и заставляя меня почувствовать спиной отшлифованную поверхность скальной породы. — Я ведь обещал сам себе дождаться, когда ты окончишь Академию и отслужишь положенный срок королеве. Но все пошло не так…
Он коснулся меня под водой своим телом и прижал к груди.
— Вот уже нет Ризеллы, и тебе некому служить. Академии больше не существует, — теплое дыхание обожгло мою шею. — Остались только я и ты.
Первый поцелуй коснулся моего уха, а я еле сдержала стон.
— Поэтому я решил, что ждать больше нечего. — Он неожиданно отстранился и полез в карман брюк, в которых до сих пор находился. Оттуда был выужен смятый и размякший от воды конверт, который тут же был отдан мне в руки.
— Что это? — не совсем соображая, спросила я. Конечно, я помнила, в каких случаях парень вручает девушке подобный знак, но в голове не очень укладывалось, что Глеб мог так безалаберно распорядиться своей судьбой и в буквальном смысле слова подмочить свое будущее.
Но королевский герб бывшей Фердинарии красовался на сургучной печати, которую я должна буду сломать, если соглашусь.
— Ты выйдешь за меня? — очень серьезно спросил мой магистр страстей, заглядывая в глаза и ища в них ответ.
Я нервно сглотнула и прикрыла глаза. Где-то в глубине души я всегда знала ответ на этот вопрос.
— Ты же мне веришь? — еще раз прозвучала от Глеба его любимая фраза.
Вместо ответа я лишь улыбнулась, одним движением сломав брачную печать.
Утро мы встретили вдвоем на берегу. В обнимку.
Мы уснули на наколдованных матрасах, чтобы пробудиться с первыми лучами солнца.
Я сладко потянулась, сбрасывая тягучую полудрему, и сильнее прижалась к теплому Глебу.
Соленая вода уже успела высохнуть на наших обнаженных телах, оставив мелкие кристаллики.
Я задумчиво разглядывала спящего рядом мужчину и вспоминала сегодняшнюю ночь. Теперь у нас все должно быть хорошо.
Приподнявшись на локтях, с прискорбием обнаружила, что сброшенную в порыве страсти одежду смыло приливом. Где-то в пятистах метрах от берега ярким пятном прощался со мной красный кружевной бюстгальтер. Плыть за ним я не собиралась, разве что разбудила своего магистра поцелуем и нежно проворковала:
— Дорогой, кажется, нам нечего надеть.
Заспанный Глеб моей иронии не понял, буркнул сонное:
— В доме полно одежды, — и заграбастал меня к себе под бок.
Пришлось извернуться и оседлать сверху этого спящего жеребца, чтобы донести до него всю серьезность ситуации:
— Наши вещи смыло в море!
Он приоткрыл один глаз и залюбовался моей властной позой гневной амазонки. Притянул руку, чтобы покрыть ладонь десятком поцелуев, а после моим же пальцем указал мне направление, куда смотреть.
От неожиданности я вскрикнула.
У подножия скалы стоял самый настоящий дом. Двухэтажный, с огромной верандой и маленьким садиком, сплошь пестреющим гладиолусами.
— Чей он? — только и вымолвила я.
— Наш.
Я не поверила. Это показалось нереальной шуткой.
— Всю неделю, пока меня не было, я занимался им. Надеюсь, тебе понравится.
Он еще говорил о чем-то важном, но я уже не слышала.
Я смотрела, как на веранде потягивался довольный и уставший от бессонной ночи Мурз, а рядом Бусинка вылизывала новорожденных котят.
По моему лицу текли слезы счастья.
Добравшись до конца, начинаешь думать о начале.
— Уважаемые первокурсники, приветствую вас в стенах Академии Королевской Госбезопасности! — Анфиса стояла перед зеркалом и репетировала сегодняшнюю речь. Что-то в этой фразе ей упорно не нравилось, Белова скривилась и зачеркнула пару реплик на бумажке со словами.
Недоучившаяся фрейлина готовилась сегодня вступить в должность завуча фактически собственной Академии по подготовке шпионов и диверсантов. Она даже оделась соответствующе: в плотный черный комбинезон, под стать старым нарядам Трои, разве что этот был более скромен и не так отсвечивал на солнце, бликуя на непристойных частях тела. Огненный клинок, когда-то подаренный Эриданом, был закреплен в ножнах на бедре, с ним Фиса редко расставалась и теперь сделала частью своей униформы.
Я на подругу смотрела с легкой усмешкой. В последний год они с мужем Лилардом с ног сбились в попытке возродить идеи Военной Академии. Вот только концепцию переработали. Когда наш фрейлинский спецназ себя дурно зарекомендовал, а точнее, фактически привел к государственному перевороту, большинство правителей Двадцати Королевств открестились от идеи сомнительной охраны для первых лиц государства. В мире появилась потребность в новых специалистах: шпионах и диверсантах. У дел остались лишь аналитики, их ум по-прежнему ценился всегда и везде. Вот креативная пироманка и пришла однажды с гениальной мыслью устроить в Двадцати Королевствах филиал Академии Госбезопасности — Королевское КГБ.
Под идеей тут же подписался Велидор. От Эридана подобную новость скрывать также не стали. Нынешний короле Эльвирии внимательно выслушал сначала бывшую ученицу Анфису, потом свою жену Эльвиру, которая, проглядев ближайшее будущее, твердо заявила: Академии быть.
Да-да. Шиза все же женила на себе сухарика Эридана. Это произошло через год после моей свадьбы с Глебом. Ее упорство не прошло даром, и в какой-то момент она пришла к бывшему герцогу и заявила, что точно знает: через девять месяцев у нее должна родиться двойня, и если он не хочет принимать в этом участие, она найдет для своих детей другого отца.
Взвесив все «за» и «против», Эридан поучаствовал! Женился и стал гордым папашей двух девчушек-близняшек.
Зеленые глаза и белые волосы малышки унаследовали от папы, а вот скверный характер мамы проявлялся уже сейчас в неимоверном стремлении даже в годик влезть во все возможные неприятности.
Сейчас именно они ползали по дивану королевской гостиной, то и дело норовя забраться к тете Трое на ручки. Сама бывшая физкультурница вальяжно развалилась на мягкой мебели и с удовольствием повозилась бы с малышней, если бы не внушительный живот на седьмом месяце, который она нежно поглаживала ладонью. Свой боевой комбинезон она сняла год назад. Едва уменьшившийся дар Мегеры позволил ей начать налаживать личную жизнь, Троя времени терять не стала. Очень быстро на ее пути повстречался тот самый умный и очаровательный аналитик из свиты Велидора. А еще быстрый, судя по той скорости, с которой забеременела наша бывшая учительница.
— Хай, пипл! — не унималась Анфиса у зеркала. — Держите респект в стенах нашей шараги!
Я хохотнула.
— Шарага — очень точное определение для учебного заведения под твоим руководством, — заметила я.
Подруга насупилась.
— Не только моим, но и Лиларда! — гордо заметила она. — И у нас все серьезно. Один преподавательский состав чего стоит.
— Ну же, удиви меня! — признаюсь, упоминание о преподавателях меня заинтриговало. Этой информации я еще не слышала, ее от меня держали в страшной тайне.
— «Магические иллюзии» — госпожа Терция Шарон. А Арвенариус завхозом пошел. Сказал, что благоустройство и административная работа ему ближе, чем нервотрепка с курсантами. «Этикет» и «Защитные системы» согласилась вести леди Полина.
— Подруга Эридана и бывший личный косметолог Ризеллы? — удивилась я.
На лице Анфисы проскользнула гордость.
— Она самая. — Пироманка поправила локон белоснежных волос, выбившийся из прически. — С огромным трудом удалось уговорить вернуться историком Горгулия. Каменюка очень долго торговался, в итоге сошлись на ста склянках настойки валерьяны в месяц.
Троя, звеневшая погремушкой у лица одной из близняшек, отвлеклась от столь важного занятия и со всей ответственностью заявила:
— Что-то Горгулий продешевил. Всего лишь сто бутылок!
— Не скажи, — не согласилась Фиса. — Ему настолько надоело в садах Артэдении, что он был готов сам оттуда сбежать, но мы же должны были помочь старику сохранить лицо.
Я понимающе хмыкнула. Вот как забавно сложилась судьба. Особенно у нашего курса неудавшихся фрейлин. Вероника устроилась работать реставратором, теперь путешествует по Двадцати Королевствам и восстанавливает предметы искусства. Дворянки, как им и положено, вышли замуж. Родители подобрали им блестящие партии, под стать дочуркам. То и дело Ванесса и Кларентина мелькали в светской хронике, становясь центрами скандалов и общественных сплетен.
Изредка из Внешнего мира приходили новости о Даррии. За три года девушка Карина, которую я так никогда и не видела, сумела слепить из принца вполне себе трудолюбивого представителя мужского пола. Говорят, он даже работает в ее фирме мстительных услуг «Немезида». Но я отвлеклась, разговор об Академии был еще не окончен.
— А зелья и яды?
Ответ на этот вопрос в глубине души я уже знала. Просто Глеб в последние недели как-то странно отмалчивался и уходил от темы, едва наш разговор заходил об Академии.
— Кристина, — радостно выпалила будущая завуч. — Глеб же всегда говорил, что у нее талант, а в последние три года она достигла определенных высот. Даже сам магистр побаивается ее варева.
— И Велидор отпустил? — Эта новость стала для меня шоком, не только потому, что Кристина будет преподавать, а потому что я ожидала услышать имя мужа.
— Да, он же у нее адекватный.
— Может, еще и Милонского пристроили?
На этот вопрос мне ответила Троя:
— Ему предлагали, но старик решительно заявил, что его устраивает место главного министра Эльвирии. И я его понимаю, там тепло и мухи не кусают.
Я невольно улыбнулась, в задумчивости встала с кресла, в котором сидела, и подошла к окну. В саду уже третий год цвели гладиолусы. Наш иномирский цветок плотно освоился на чужой земле и теперь завоевывал все большую популярность у местных садовников.
— А Глеб? — глядя в уходящую даль горизонта, спросила я. — Кем он будет?
Кажется, своим вопросом я удивила присутствующих.
— А ты не знаешь? — сощурившись, спросила подруга.
Я покачала головой.
Нет, я была совершенно не против, если бы Глеб вернулся к преподаванию. Я и сама видела, что ему иногда скучно в нашем доме у моря. Особенно магистр заскучал, когда от нас уехали Мурз с Бусинкой, их кошачьему прайду стало у нас попросту тесно. Поэтому ушлый кошак договорился с доброй Крис и свалил на должность королевского крысолова в Пятое Радужное. Теперь у Велидора в саду был не только самый большой курятник во всех Двадцати Королевствах, но и выводок из пяти десятков бело-рыжих котов.
— Так кем Глеб будет? — все так же глядя в окно, переспросила я.
У самой в душе теплилась надежда, что местечко ему все же нашлось. Не дело ему ночами постоянно на луну смотреть. От скуки мой ядовед даже достал где-то земную книгу по консервированию и домашним заготовкам и теперь целыми днями баловался закатыванием банок с солеными помидорками и огурцами.
— Магистром страстей, зельеваром он быть отказался, — хохотнула Фиса. — А аналитики по-прежнему нужны, он ведь талантливый манипулятор.
Так оно, несомненно, и было, вот только легкая обида все же всколыхнулась в душе. Почему он мне не сказал, опять затаил?
В комнату вошла мать двух неугомонных дочурок, а ныне королева Эльвира. Стройная, подтянутая, в ярко-синем брючном костюме, именно с ее легкой руки из моды стали выходить пышные платья и неудобные корсеты. Завидев меня, шиза радостно всплеснула руками и без объяснений бросилась обниматься.
— Как самочувствие? — выпалила она. — Уже начало тошнить по утрам?!
Ее намеков я не поняла, хотя они и были крайне прозрачны.
— Ты к чему? — слегка отстранилась я, ловя на себе удивленные взгляды Анфисы и Трои.
Шиза беспардонно пощупала мой плоский живот, на мгновение притихла и тут же закусила губу.
— Ой, кажется, я неделькой ошиблась. Ты же еще не знаешь… — виновато оправдался этот ходячий тест на беременность.
Но слушать ее я больше не обиралась.
Бросив короткое «Мне пора!», я активировала портал из королевского дворца к домику у моря.
Мужа я заприметила сидящим на веранде. Магистр расположился в кресле-качалке и, глядя в морскую даль, скользил карандашиком по листу бумаги. Увидев меня, он обеспокоенно отложил принадлежности на ротанговый столик и внимательно вгляделся в мое разгневанное лицо.
— Ты ведь знал? Да? — только и выдохнула я.
— Знал, Эльвира еще месяц назад сказала, — произнес он, вставая с кресла, подходя ближе и приобнимая за плечи. — Поэтому отказался от должности преподавателя зельевара. Я не уверен, что малыши унаследуют мой иммунитет, а склянки с ядом не лучшее соседство для детей.
Про склянки я уже не слышала, устало опустилась на освободившуюся качалку и переваривала информацию.
— Малыши?!
— Два мальчика, — ласково произнес любимый мужчина, чмокая в макушку и заботливо телепортируя под руку тарелочку с маринованными огурчиками. — Ты только не волнуйся. У нас теперь все будет хорошо.
А у меня и выбора не было.
Я расслабленно выдохнула, откинулась на спинку кресла и зажевала солененьким.
Два мальчика — так два мальчика…
Главное, что теперь все будет хорошо.