Снежный лис скользил по поверхности горного склона Хоккайдо, выискивая заблудших духов. Его темные глаза смотрели далеко на мили вперед, а непревзойденное чутье успело уловить что-то странное.

«Йокай? Здесь, на моей территории?!» – раздалось в его мыслях.

И страж ускорился. Огромными прыжками он преодолевал расстояние и создавал следом за собой настоящий снежный буран.

– Уйди! Уйди! Плохой! – кричала маленькая девочка в коричневой шубке, унтах, плащевых штанах и вязанных белых варежках, лет семи. Она отчаянно обкидывала снежками огромный и страшный сгусток черной энергии. Но тот в ответ лишь ощерился на неё противной пастью с острыми, как бритва зубами. А где-то в его глотке показался красный огонь, грозясь вот-вот вырваться наружу.

От испуга маленькая жертва споткнулась и ухнула в сугроб. Её макушка практически полностью скрылась за снежной коркой.

– Е-еда! – противно прогудело это страшное существо, заставляя бедняжку дрожать всем телом и пятиться. Протяжный детский плачь огласил безлюдную окрестность горы Хоккайдо.

Метнувшись вперед, черный сгусток было навис над трясущейся макушкой девчушки, спрятанной за шапкой с бубоном. Однако прыгнув еще раз, снежный лис успел в последний момент оттеснить Йокая к дереву, повалив то с грохотом. Огромный, одетый в густую серебристую шубку зверь продолжил кромсать Пожирателя душ своей мощной челюстью с не менее внушительными клыками, а лапами драть призрачную материю.

Как вдруг снежная метель скрыла ужасающее зрелище от потрясенной девочки. Она прятала лицо за рукавами, чтобы не обморозить. А когда минуты спустя стихия утихла, то до слуха заблудившейся искательницы приключений донеслось еле слышное поскуливание. Страшный призрак исчез, а вместе с ним и лис.

– Спасибо тебе! – прокричала неслуха, ушедшая одна покорять горный склон, вопреки запрету бабушки.

Все еще испуганная девчушка подскочила на ноги и увидела кровавые следы на снегу. И снова это жалобное поскуливание разнеслось по окрестности, отражаясь эхом от деревьев исполинов.

Шмыгнув влажным и покрасневшим от холода носом, храбрая Асами все-таки затопала на звук, с каждым шагом чуть ли не утопая ногами в сугробах по пояс. Выйдя из-за ствола высокой ели, она увидела его, лиса с окровавленной лапой. Предпринимая попытку встать, спаситель из раза в раз падал обратно. Его темные глаза цвета льда щурились от боли.

– Бедненький, – провыла девчушка и вновь разразилась рыданиями, заспешив к огромному лису, чтобы обнять. Она не знала другого средства, как еще ему помочь. Приобняв за шею, Асами уткнулась носом в пушистую и гладкую шерстку неровно-дышащего зверя.

Повернув свою морду в ее сторону, страж прижался загривком к шее девочки. И закрыл глаза, блаженствуя от чистой энергии искреннего сочувствия маленькой смертной души с сильным сердцем.

– Прости меня, – всхлипнула она, шмыгая носом, – это все моя вина!

Лис тряхнул своей головой, не соглашаясь со словами девчушки, однако пасти не раскрыл, стараясь не напугать. Кровь в рваной ране между тем остановилась, и края ранения от призрачных когтей Йокая стали постепенно затягиваться.

– Не надо было убегать! Я-я… это все моя вина, – уже более слабо повторилась она, ощущая болезненную ломоту и жар во всем теле. В ответ лис только вздохнул и склонил голову ниже, подлез холкой под обмякшее тело девчушки, теряющей сознание.

– Спасибо тебе, сильная душа, – глухо вымолвил он гортанью, слегка приоткрыв пасть. И прихрамывая, превозмогая боль, понес неслуху обратно домой, идя по запаху её следов, успевших скрыться под наметенным непогодой снегом.

Встретившие внучку бабушка и дедушка, вышедшие её искать, лишь подхватили ту на руки со спины животного, расцеловали на радостях. Однако настроение их постепенно сменилось тревогой. А когда оба, не сговариваясь, обернулись обратно к лису, то он уже исчез, будто и не было его вовсе. Да только звериные следы на снегу напомнили старшим из семьи Ито о произошедшем.

А поздно вечером, когда жар спал, Асами наконец проснулась, со вздохом облегчения раскрыв глаза. И ждал её отнюдь не легкий разговор.

– Аса, – поначалу ласково позвала девочку бабушка Чияке, – где ты была? Мы искали тебя по всему Фурано, место себе не находили! – Под конец голос старшей из семьи Ито стал громче и звучал с упреком.

– Бабуль, я ходила за… за снежными цветами, – жалостливо промямлила Асами, шмыгая носом и выпятив вперед нижнюю губу. Глаза её слезились, но девочка не плакала.

– Но… зачем тебе они, Асами? – не удержалась Чияке и все же воскликнула. Правда, после этого стыдливо обернулась в сторону стены к соседям и без того слышавшим наверняка весь разговор. – Мы, что ли, плохо тебя кормим? Зачем ты решила сходить за подснежниками? Или…

– Мама… Мне девочки сказали, если я загадаю желание с подснежниками в руках, то она вернется.

– Аса! – В комнату, не удержавшись, вошел раздраженный дед. Его еще вполне черные хоть и с проседью брови взметнулись на середину лба. – Не говори ерунды, твоя мама на заработках в Токио. Она присылает каждый раз деньги для тебя, да и нам помогает…

– Но-но, я хочу её увидеть! – воскликнула Асами и все-таки разревелась, кидаясь в объятья моментально смягчившейся бабушки со слегка растрепавшимися волосами, выбившимися из причудливого зачеса на старый манер. Волосы бабули к тому же скрепляли лакированные деревянные палочки-заколки, её постоянные спутники.

Дедушка Таро тоже перестал злиться и лишь досадливо пригладил свои жиденькие волосы на затылке да провел следом той же рукой по лысине. А затем все же решил оправдаться:

– Я… мы что-нибудь придумаем, маленькая. Понимаешь, у Шизуки уже другая семья. Но это не значит, что она тебя не любит, Асами. Это все её новый, как его там?..

В итоге махнув рукой, старший из семьи Ито вышел из комнаты, так и не договорив. А бабушка лишь сильнее огорчившись, пригладила волосы уже просто хныкающей внучки, успокаивая и убаюкивая её вновь.

Подслушанный тем же вечером разговор своих родных произвел неизгладимое впечатление на Асами, заставив её рано повзрослеть и задуматься о будущем.

– Откуда я знал, что всё так обернется? – ворчал Таро Ито, сидя на стуле подле стола в зале, совмещенным с кухней. – Я бы дал дочке разрешение на брак, знай, что она будет счастлива. Что, кстати, тоже еще не факт. Ведь ей было всего семнадцать, понимаешь? Что бы сказали соседи?

– Ну и что? – упрямилась бабушка Чия, стоя у плиты, на которой варилось очередное вкусное варево, судя по запахам, мисо-суп с тофу. – Ты же как-то смог её увести в Токио? Чтобы она смогла родить без пересудов наших кумушек. И что мешало взять заодно с собой и Сато-куна? Да пусть бы расписались. А теперь и он неприкаянный, в экскурсоводы подался, а когда работы нет – пьянствует, гробит свое здоровье. Да и Шизу-чан третьего сожителя сменила. Этого ты хотел своей дочке, да?

– Я не знал… – дед вначале произнес глухо. А после, разозлившись, стукнул кулаком по столу, повторяя: – Я не знал, что все так обернется! Дочь хотела поступить в Хибию! Я ей помог первое время, все те деньги которые мы откладывали, ушли на поступление, после того как родила. Откуда я знал, что её отчислят? Что она свяжется с этим скотом из какой-то там банды?!

– Ну-ну, кинуть еле-еле совершеннолетнюю одну в крупном городе, конечно, выход.

– Я мечтал, чтобы она нашла себе нормального мужа, понимаешь. Нормального! А не этого хлюпика Сато-куна, отказавшегося от Шизуки только после одного моего отказа. Все! Женщина, закрыли тему. Устал спорить…

И после этих слов дед досадливо поднялся, что-то пробубнив себе под нос, накинул на себя куртку-фуфайку, сверху водрузил плотную вязанную шапку, старую и потертую. Обулся и вышел.

Асами Ито, сокрушенно вздохнув, вернулась обратно в кровать, наконец получив ответы, хоть и не совсем понятные, на множество мучивших её вопросов. После, лежа и разглядывая потолок темной комнаты, водя взором от угла до угла, пришла к выводу, что если уж маме не удалось осуществить мечту. То это сделает она. Поедет в Токио, поступит в старшую школу Хибию. Отучится и заберет всех к себе. В том числе и бабушку с дедушкой, не ставших после услышанного разговора менее любимыми.

«Просто судьба у родителей не сложилась, – грустно подумала Асами, переворачиваясь на другой бок».

– Пока-пока, Аса-чан! – прочитала по губам через стекло прощание Саюми Хироси, подружки, вызвавшейся меня проводить. Стоя на перроне она усиленно кривлялась и махала мне обеими руками.

Еще с первых дней моего поступления в старшую школу Хибию, мы с ней очень сдружились. Что мне, конечно, очень помогло выдержать весь этот стресс от переезда в другой город и от полного одиночества, как следствие.

С детских лет стараясь не тратить время зря, а только лишь занимаясь учебой в любое свободное время, чтобы получить стипендию, я не ходила с одноклассниками ни в караоке, ни в кафе, хотя и звали. Вместо этого чаще посещала библиотеку и иногда заглядывала в соседний уличный ресторанчик, купить любимую собу с яйцом.

Да, конечно, еще занималась репетиторством пары младшеклассниц, а позже подработкой в сувенирной лавке моей бабушки. Копила деньги на залог для съема комнаты в Токио. И потому в средней школе еще там в Фурано у меня почти не было друзей.

Опомнившись, улыбнулась и помахала рукой подруге, другой пряча свои эмоции за рукавом кофты, который постоянно оттягивала по самые ногти. Вредная привычка. Все никак не могу от неё избавиться. Оглянулась на остальных, сидящих в вагоне. И убедилась – никто не смотрит.

Потому все же отважилась.

– Пока-пока, – прошептала я стеклу. И еле усидела в момент троганья поезда, потому как разместилась в кресло, расположенное спиной к стороне движения. Увы, свободное место у окна было только такое.

Подруга тут же исчезла из зоны моей видимости, электропоезд в считанные секунды покинул станцию и устремился к аэропорту Ханеда.

Я же поежилась от нехороших предчувствий и поспешила надеть обратно свою куртку, которую ранее устроила сбоку от сидения почти у стены.

Нет, конечно, я вам немного соврала. С детства я часто сидела дома и никуда не ходила помимо школы еще и потому, что меня постоянно что-то преследовало. Что-то черное и противное, до боли знакомое… Но я никак не могла понять и вспомнить, что именно. Стоило мне зайти в игровой магазин, то где-нибудь на полках обязательно упадет пара дисков. И так везде, причем не только с дисками. Даже в библиотеке пару раз падали учебники, когда я проходила мимо стеллажей. А возвращаясь домой вечером, после репетиторства в темноте неизменно видела одни и те же глаза, звериные.

Неизменно пугалась и спешила зайти в дом. Благо жила недалеко от школы и всех своих подработок. Да и весь Фурано довольно маленький город и, конечно, холодный, не в сравнении с городами Окинавы, или же самим Токио. В столице Японии, как ни странно, история с моим преследованием прервалась. А вместо неё начались одни и те же сны про снежный склон Хоккайдо.

Теплая куртка и мерное покачивание между тем – сделали свое дело. Понять не успела, как задремала. И вновь мне приснился он, снежный лис, чьи глаза я видела везде. Хромая на одну ногу, непропорционально большой зверь поднимался по лестнице через коридор красных врат – торий, слегка обнесенных снегом.

Казалось, что еще немного, и я наконец вспомню и пойму причину. Но нет, пробуждение всегда наступало раньше, ровно как и сейчас. Громко и отчетливо прозвучало сообщение водителя о прибытии в Ханеду, неприятно разбудившее меня ото сна. Теперь осталось только добраться до терминала «7Б», сесть в самолет, и можно вновь расслабиться.

Повезло еще, что я без багажа с одним рюкзаком. Решила навестить бабушку с дедушкой перед рождеством. Встретить его с мамой, как планировала и втайне надеялась, не удалось. Бросив своего бойфренда два дня назад, Шизука связалась со мной и поистине обрадовала! Переселившись в Щибую, приличный район Токио, она наконец нашла новую хорошую работу супервайзером в розничной сети дорогих бутиков. И потому в это время у неё работы было много, ровно как и подработок. Причем даже в праздники. Нет, не так, особенно в праздники.

Предложив жить после нового года вместе, мамуля попросила меня привезти кое-какие вещи из дома, в Фурано, а заодно и отпраздновать новый год с родными, чтобы ей было спокойней. В тот день, когда я узнала эту замечательную новость, чуть не расплакалась прям там в общежитии!..

Для меня каждый её звонок был дороже всяких подарков, а тут… Жить вместе! Потому шла по платформе в здание и отчаянно старалась побороть счастливую улыбку, и придать своему лицу спокойный вид.

Пройдя зону досмотра, я добралась до терминала по указателям и села на кресло ожидать свой рейс. Правда, ехать обратно в Фурано было интересно, но как-то боязно. А вдруг опять повторятся эти странности? Вдруг я опять начну видеть эти звериные глаза?

Так, Аса, не накручивай себя. Все давно уже в прошлом. Думаю, это просто психическое отклонение, которое мне удалось перебороть. Иначе, даже не знаю, как это объяснить. А еще этот сон и этот снежный лис. Неужели именно он мне чудился в темноте переулков?

Бабушка что-то рассказывала про мой самовольный поход в горы в семь лет, что тогда меня якобы принес какой-то крупный зверь на спине. Но я, как бы ни старалась, вспомнить этого не могла, потому и не воспринимала всерьез. Разве такое вообще возможно?

Думаю, нет. Потому еще немного поблуждав по закоулкам своей памяти, я окончательно сдалась и решила больше об этом не думать.

Табличка с номером терминала загорелась и на экране телевизора. И над входом в рукав-коридор отразилось: «Начинается посадка на рейс Токио – Асахикава…».

«Так, еще бы на автобус до Фурано успеть…» – подумала я, поднимаясь с сидения в третьем ряду от входа на терминал «7А», ближайший к «7Б», где еще оставались свободные места.

Встречать меня вышли вдвоем. Бабуля принарядилась в кимоно, а сверху накинула куртку и даже напудрилась под старинный японский стиль, как будто собралась на работу в сувенирную лавку для привлечения клиентов. Дед же словно вышел в магазин в своей любимой серой фуфайке. Для полноты умилительной картины ему не хватало только домашних тапочек вместо сапог и старой вязанной шапки с бубоном. Благо Чияки отличная вязальщица, и всех нас снабжала шапками, шарфами, варежками и даже последками своего производства.

– Как ты вытянулась! – воскликнула она, глядя на меня своими хоть и морщинистыми, но такими лучистыми и добрыми, глазами.

В ответ чуть не расплакалась… и бросилась в распахнутые объятья бабули, как только выбралась из автобуса, минуя трех зевак, с виду европейцев.

Следом шепнула уже:

– Здравствуйте.

Выглянула из-за плеча бабушки Чи, обозревая поле с настоящими сугробами разной величины, а чуть поодаль – хвойный лес, укрытый снежным покрывалом. Не знаю, что я ожидала там увидеть? Вновь звериные глаза? Но нет, снег как снег, деревья как деревья.

Значит, все-таки это детская фантазия, или же фобия какая-нибудь?

А дедушка между тем принял эстафету и так же стиснул меня в объятьях по-мужски, недолго, но основательно, до хруста костей.

– Привет, внуча, – прошептал он тоном больше похожим на ворчание. Однако я-то знала, что он всегда такой. И потому улыбнулась в ответ его скупой гримасе на лице.

– Я приготовила твою любимую собу с яйцом! – обрадовала бабуля, снимая с моих плеч рюкзак. Передав его Таро, она приобняла меня за плечи и повела домой, рассказывая без умолку про всех соседей, и вскользь про моих одноклассников, которые остались здесь в Фурано.

Половина, конечно, все же уехало: часть в Саппоро и Отару, кто-то на горнолыжный курорт в Тенгуяму. В общем, остались здесь на Хоккайдо. Правда, двое братьев – Кента и Рокуру переехали и вовсе в Осаку на остров Хонсю. У их семьи там филиалы туристического бизнеса – отели и фирма по оказанию трансфертных услуг. И потому эта парочка всегда вела себя надменно со всеми остальными, а чаще всего и вовсе прогуливала школу.

– О чем задумалась? – спросила вдруг бабушка Чия, поворачивая к низенькому трехэтажному строению с внешней лестницей на торце здания и длинными балконами – коридорами во весь фасад, очередность чистки которых от снега – извечный спор жильцов.

– Да так, вспоминала школу, – ответила я смущенно. До сих пор непривычно столько говорить. С подругой Саюми-чан я, конечно, общались на переменах. Она единственная, с кем вообще поделилась своими страхами, и, наверное, поэтому с ней было как-то легко, непринужденно говорить о чем угодно.

А с родными же приходилось взвешивать каждое слово, боясь, что меня посчитают странной, если вдруг проговорюсь про те звериные глаза и темные силуэты, которые видела в детстве.

И пока я вновь углублялась в свои мысли, мы уже успели подняться на второй этаж.

– Вот мы и дома, – констатировала бабуля, открывая дверь небольшой квартирки всего на три комнаты: зал, совмещенный с кухней, и две маленькие спальни. Одна из них – моя, другая бабушки с дедушкой.

– А вот и я, – вспомнив манеры, прибавила к её словам. Разулась и сняла курку, шапку, шарф, пристраивая их сбоку от бабушкиных вещей.

Чияки одобрительно закивала. Вошедший следом за мной дед только лишь разулся и скинул с себя фуфайку, вешая её на крючок в боковой стене от двери, да отнес рюкзак в мою комнату.

Бабушка меня окликнула:

– Ну что, кушать? Или ты примешь ванную? Вода уже набрана, еще не остыла.

– Я бы просто покушала, – ответила, не желая мыться. Мне вдруг отчетливо захотелось прогуляться по улице, хоть и скоро стемнеет. Вдруг действительно переборола свою фантазию и можно уже перестать бояться неизвестно чего?

– Хорошо. – Бабуля хлопнула в ладоши. – Тогда иди мой руки и к столу.

Сделала, как велено, перед тем заглянула на себя в зеркало и скривилась. Вот почему у меня нет этих европейских складочек на веке, как у одноклассницы Маюми? А еще эта ямочка на подбородке все портит. Зато губы полноватые, красивой формы, как и разрез глаз. Волосы? Обычные черные длинные, прямые. В школе у каждой второй такие. Может, сделать пластику? Нет-нет-нет. Мне не разрешат, да и денег на это нет.

– Ты где там застряла? – проворчал дедушка.

– Иду-у-у! – крикнула из ванной и наконец принялась мыть руки.

А когда вернулась к столу, тарелка с рисом уже, как и положено, стояла на своем месте, а поверх неё, что?! Говядина?!

Прочитав мое изумление во взгляде, дед Таро хмыкнул.

– А ты, что? Поверила? Собу с яйцом можешь и у соседей купить. А Чия решила тебя сегодня побаловать.

– У-а-а! Спасибо! – вымолвила в переизбытке чувств. Помню после поступления в Хибию позволила себе жареные шкварки в кафе вместе с Саей, забегали как-то раз. А в другой – собу со свининой. Но тут!.. Тонкие ломтики говядины, обжаренные с двух сторон, источали волшебный аромат!

– Ай, – вскрикнула, чуть не ожегшись.

– Ну-ну, не спеши, кушай, никто не заберет, – пожурила меня бабуля.

– Угу-ум-с – прошамкала я набитым ртом. Нет, вот сейчас точно можно не манерничать.

В итоге справилась со своей порцией в два раза быстрее обычного и даже умудрилась объесться, попросив добавки.

Вот только праздник – праздником. А непреложное правило: «в семье Ито посуду моет самый младший» – никто не отменял. Потому вздохнула и засучила рукава, приступая к привычному занятию, по которому в Токио уже успела даже заскучать немного, самую малость, но все же.

По завершению выглянула в зарешеченное окно над раковиной, выходящее в коридор, и с удивлением заметила, что начало смеркаться.

– Бабуль, дедуль… Я ненадолго. Скоро буду! – крикнула успевшим уйти к себе в комнату бабушке с дедушкой.

Поспешила одеться, пока меня не остановили. Обулась наспех. Застегивалась уже на лестнице. Фу-ух. Вроде бы никто не выбежал меня загонять обратно домой. Но страх быть застигнутой отчего-то не покидал, пока я не вышла из-за калитки, символически огораживающей придомовую территорию.

Оглянулась по сторонам. Никого. И звериных глаз нигде не видно. Хотя, интуиция мне подсказывала, что меня кто-то ждет на том склоне горы. Глупое чувство, неизвестно откуда взявшееся заставило против воли поспешить вдоль соседней улицы, а затем выбежать на главную. И здесь никого. Даже темных страшных силуэтов. Не считая тех трех европейцев, которые с чего-то вдруг решили меня догнать.

– Хэй! – воскликнул один, в три шага приблизившись ко мне. – Я плохо говорить, как это…

– Что вам нужно? – спросила на английском, хоть и с акцентом.

– Воу, так ты, что? Говоришь по-английски? – решил допытаться второй, начав тараторить. Да так, что смысл сказанного им уловила смутно по окончании фразы.

– Отпустите, – как можно спокойнее и ровно попросила я, вначале стараясь не повышать голос. Эта троица хоть и выглядела дружелюбно. Однако озорной взгляд, один на всех, не сулил мне ничего хорошего.

– Эй, а как же хваленая японская дружелюбность и гостеприимство? – на чистом японском произнёс третий, ранее молчавший и не принимавший участия.

– Я… Мне нужно спешить… – начала было оправдываться, предприняв настойчивую попытку уйти из эдакого окружения в три стороны. Но не тут-то было. Предо мной вновь возник первый, самый противный на лицо из всех.

– Стоп, – произнес он, подняв было руку, чтобы взять меня за плечо. Я же в ответ вскрикнула. И тот же миг услышала страшный гортанный рык прямо за его спиной. Испуганно отшатнувшись приставала открыл моему взору странное существо из моего сна на фоне снежной дороги. Лис! Это был тот самый огромный лис, которого я одновременно и искала, и боялась вновь увидеть.

Правда, в этот раз он скалился, демонстрируя внушительные клыки.

– К-кто это?! – боязливо бросил кто-то из этих троих. А лис между тем сделал еще шаг в нашу сторону.

– А-а-а-а! Волк! – заорали на чистом английском двое, бросившихся наутек, третий же и вовсе повалился на снег и отползал в сторону тротуара с низенькими заборами за ним.

Странное дело, но я не боялась этого зверя. Потому едва последний из троих поднялся на карачки и, хныкая, припустил до угла здания, я лишь взяла и подошла к лису. А присев на корточки, протянулась рукой и погладила его за ушком.

Моментально спрятав клыки мой спаситель в ответ и вовсе, казалось, улыбнулся одними глазами. Но так искренне… И так-так… Не передать просто!

Не выдержав, бросилась его обнимать, вымолвив лишь:

– Спасибо!

И стоило моей щеке ощутить эту гладкую шелковистую шерстку, как я вдруг все вспомнила… Подснежники!.. Я пошла их искать в детстве, а-а… наткнулась на какое-то ужасное черное чудище!

– Так это ты мне все время чудился и снился?! – вопросила, чуть отстранившись, однако объятий своих не разомкнула. Лис еле уловимо кивнул и, приподняв голову, коснулся своим мокрым носом моего лба.

И вновь перед глазами пронеслось это видение красных врат – торий, установленных на каждой ступеньке горного подъёма в какой-то наверняка храм. А сам лис медленно шел по тропе и постоянно оборачивался.

– Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? – спросила тут же, хмурясь. А как же мама? Как же бабушка с дедушкой?

И будто бы прочитав мои мысли, лис показал следующую картинку. А там… Больничная палата и худая, изможденная мамуля лежит с подключенной капельницей.

Слезы навернулись на глаза, и… окропили снег, тут же образуя маленькие лунки. А лис продолжил показывать свои мысли, показав мне последние отдельно стоящие врата-тории там на склоне горы.

«Я помогу», – пронеслись у меня в голове его слова.

И я, не позволив впасть себе в отчаянье, кивнула. Он лизнул меня по щекам с обеих сторон, невольно поднимая ухнувшее в пропасть настроение.

– Пойдем, – произнесла, быстро встав на ноги. В общем, собралась следовать за ним, куда бы он ни завел, лишь бы помочь своей мамуле…

Кажется, в детстве подъем давался мне легче чем сейчас, или же я не поднималась так высоко. Однако восхождение до загадочной долины врат, о которой никто не знал, кого бы я ни спрашивала ранее, заняло у меня и вовсе уйму времени.

Ноги утопали в снегу, ботинки промокли насквозь, но я все равно шла, искренне надеясь, что этот зверь знает, что делать. Ведь он же обещал помочь?..

– А мама… мама она? – отважилась я вновь задать вопрос, запыхавшись. На что лис лишь обернулся на ходу и продолжил с легкостью семенить по снегу. А почувствовав, что я остановилась, переводя дыхание, вернулся ко мне и, став на задние лапы, вновь коснулся своим мокрым и холодным носом моего лба.

В этот раз я ничего не увидела, однако состояние мое однозначно улучшилось. Отдышка прошла, бок перестал покалывать, и даже ноги высохли. Удивительно… А между тем смеркалось и на небе взошла луна, заставляя окружающий меня снег мерцать и словно искриться.

Еще через некоторое время ситуация повторилась дважды, прежде чем мы достигли этого самого коридора с красными поистине мистическими вратами. А едва ступила на тропу, как вдруг услышала легкий еле уловимый звон в ушах, пугающий до дрожи. Стало немного страшно, но я все-таки продолжила свой путь, лишь бы в итоге было хорошо и мамуля поправилась. Вот только почему мне не сказали правду? И как так получилось, что она звонила, и голос её звучал звонко и весело, ни намека на слабость?

В очередной раз усомнившись, я попыталась обернуться назад, но не смогла! Тело мое перестало меня слушаться! И я молча и медленно шла по коридору врат – торий, не в силах отвести взгляд от лиса.

– Пути назад нет, – произнес зверь, как оказалось, умеющий говорить. Что?! Быть не может… Или это очередной сон? Точно! Я-я наверняка просто сплю. Это просто сон. Определенно.

А тем временем я шаг за шагом все-таки поднималась все выше по тропе, пока не достигла последних огромных стоящих поодаль от остальных врат. Между ними словно натянутая матовая пленка не позволяла увидеть ничего, кроме мутной серости, странным образом переливающейся под лунным светом.

– Приготовься! – приказал лис, и… в следующий миг из врат буквально выскочило два столь же ужасных чудовища, с одним из которых я столкнулась в детстве. Их ужасные пасти устремились ко мне с противным гудением: – Е-еда!

Но не успела я толком испугаться, как за спинами монстров появились еще двое лисов, напавших на них, увлекая тех в снег.

– Поспеши! – приказал мой провожатый, устремляясь на подмогу тому, что справа. И вновь неведомая сила подтолкнула меня вперёд, заставив буквально влететь в эту серую муть, прохладную, липкую. Одним словом: странную!

Зажмурившись, ощутила резкий холод промораживающий до костей… Однако спустя секунду меня окатила горячая волна. Желудок сжался, и следом мое тело вытолкнуло наружу. А упав на колени и оперевшись вперед руками, я первым делом почувствовала ожигающий холод снега.

Да уж. Скажите мне, пожалуйста, что я просто сплю. Потому как подняла взгляд и обомлела. Предо мной на поляне вновь сражались лисы с черными уродливыми шарообразными сгустками и торчащими из них когтями и клыкастой мордой эдакой гиены.

– Защищать Ами! – крикнул один из лисов, который из них не разобрала. Как раз когда ко мне ломанулось сразу несколько чудищ, настигнутые тут же зверьем.

Еще какое-то время я с удивлением наблюдала происходящее и пыталась определить, когда же наконец проснусь. Казалось, вот еще совсем недавно я ела говядину с рисом с бабушкой и дедушкой. Затем зачем-то выскочила на улицу. А после пристали эти европейцы.

– Подымайся, – за моей спиной раздался знакомый голос того самого провожатого. Как определила? Не знаю. И знать не хочу. Но сердце однозначно дало понять, что это он. Мой спаситель из детства.

А едва начала поднимать голову, то взглядом уперлась в чьи-то ноги, обутые в самые настоящие фука-гуцу! Соломенные плетеные сапоги. Ну ничего себе… рисковый! Дальше шли заправленные в них шаровары хакама, правда белые, и кимоно верхнее и нижнее, оба тоже белые. Вот, хаори (верхняя накидка) как у дайме, самураев высоких сословий, еще и расшита гербом, на котором я и остановилась. Даже с учетом моих знаний, хоть и не столь обширных, но все же внушительных, эту звериную круглую морду на блямбе я еще не встречала! Да и не принято было изображать животных. Что происходит?! Косплей?

– В этот раз их было больше… – рядом с одним странным образчиком переодетого самурая вырос будто из земли еще один. Но ростом пониже. А герб, кстати, тот же.

Первый, видимо, устав ждать, присел на корточки предо мной, и я наконец увидела его глаза. Синие, темные с коричневым мерцающим отливом в глубине и по краю зрачков. Линзы? Вполне возможно. Да и личико такое, что Саю-чан в ноги бы упала и умоляла его о совместной фотосессии. Этот фору даст любому хосту Токио, уж наверняка! Миндалевидные, красивого европейского разреза глаза, вместе с утонченной и одновременно мужественной и даже какой-то суровой худобой четко-отчерченных скул… Вот он идеал. Волосы бы только покрасить из пепельного блондина в черный…

Полет моих мыслей заставил смутиться и даже слегка покраснеть, не обращая внимания на ситуацию, в целом. А этот идеал воплоти еще и руки ко мне протянул и поднял как пушинку. Стыдно стало вдвойне. Никому подобное не позволяла еще в средней школе. А тут и отказываться не хотелось, и даже сама чуть за шею мужчины не уцепилась.

– Кано-сан, – позвал его кто-то из-за спины маленькой копии. – Я могу понести её.

Видимо, это он обо мне. Бросила беглый взгляд на окружающий меня мир и помимо все того же пейзажа снежного склона, усеянного сосновым лесом, узрела только лишь одни красные врата и… Еще с десяток светловолосых, чем-то похожих на моего спасителя мужчин в полном самурайском облачении. Не хватало только катаны и соломенной шляпы.

– Я уже могу встать, – выжала из себя против воли, предприняв попытку освободиться. Но, как ни странно, в ответ меня лишь прижали сильнее.

– Нет, Асами… – позволил себе вольность этот идол и назвал меня просто по имени, склоняясь к моему уху. На что лишь вновь смутилась и спрятала лицо у него на груди. Правда, прокатившиеся по толпе смешки отрезвили. Но не успела я ничего сказать, как мой спаситель приказал:

– Возвращаемся.

А уже мне:

– Засыпай, я постерегу.

Вот против этого противиться не стала, хоть и с сожалением закрыла глаза, искренне веря в то, что сейчас проснусь где-нибудь на улицах Фурано, лежа на снегу, или же и вовсе у себя в комнате.

Увы, проснулась я не от голоса бабушки и не от холода. Нет. А от топота ног по деревянным половицам и неласкового:

– Где она?

– Отдыхает, – послышалось тихое, мужское и довольно грубое.

– Я должна её увидеть, – возмутилась какая-то женщина, перейдя на визг, хоть и приглушенный.

А я наконец открыла глаза и узрела комнату в классическом японском стиле, причем в исконном смысле этого словосочетания. Это значит, что кругом меня окружали деревянные панели из рисовой бумаги. И сама я лежала на футоне укрытая по плечи. Сбоку, слева от меня взгляд зацепился за котатсу – низенький столик, укрытый одеялом, и кинутой сверху еще одной деревянной столешкой.

Так это был не сон? Повернула голову на звук голосов и увидела справа от меня множество теней.

– Это вам не рёкан, – вымолвил мой охранник, – госпожа Минрё. Приказано ждать до пробуждения.

Невольно задержалась взглядом на силуэте моего сторожа, видимого сквозь слегка просвечивающуюся бумагу в свете фонарей. Мужчина к тому же стоял спиной ко входу в комнату. И его рука покоилась, на поясе, придерживая связку мечей, похоже, дайсё. Только обычно это два клинка – дайто – длинный, примерно равны      й 66-ти сантиметрам и сёто – короткий, правда, вот тут размер… кому-как удобнее. А у моего охранника, судя по тройной отбрасываемой тени, было три меча.

Когда же я услышала скрежет металла лезвия о ножны, то решила прекратить начало конфликта и наконец подать голос:

– Я проснулась, – вначале прохрипело мое горло, а после глупая я наконец ощутила страх от неожиданного вторжения неизвестных гостей в мое личное пространство. Зачем, спрашивается, обнаружила себя?

Мужчина тем временем повернулся и приоткрыл дверь. Да, это был он. Мой… кто? Похититель? Возможно. Странно только то, что за его спиной стояло еще трое похожих на него таких же пепельных блондинов, однако с округлым азиатским разрезом глаз не как у первого, который – сторож.

За его спиной, облаченной в этот раз только в нижнее кимоно помимо рубашки, стояла женщина, с виду самая настоящая гейша, хотя количество цветочных украшений и заколок в её самой настоящей конструкции из волос поставило меня в замешательство. Уж не ойран ли ко мне пожаловала? Но нет, вряд ли у женщины из квартала красных фонарей, хоть и высокопоставленной, найдется какое-либо ко мне дело. Вот и она тоже, видимо, так подумала. Вошедшая смерила меня презрительным оценивающим взглядом на довольно взрослом, чуть ли не старом лице, хоть и спрятанным под несколькими слоями пудры.

– Еще совсем ребенок! – воскликнула она скептически.

А я все-таки вспомнив про манеры, попыталась хотя бы сесть. Слабость во всем теле мне в этом не помогала. Да и холод, проникающий в комнату, заставил зайтись кашлем от перепада температур.

– Не стойте на проходе, госпожа, – намекнул мой сторож, и вовсе намереваясь обратно закрыть дверь. Однако настырная женщина, прячущая свои руки в меховой муфте, все-таки шагнула вперед и тут же была вынуждена по этикету сесть на пол.

– Не вижу поклона, – недовольно процедил сквозь зубы самурай-похититель, чем еще больше меня смутил. Но правила – есть правила. Видимо, в этом все-таки есть смысл. И я вновь попыталась привстать оперевшись руками за спиной.

– Я еще ей не присягнула! – воскликнула между тем женщина, недовольно поморщившись. – Слабо верится, что эта разбитая… и есть Ами Менсу.

– Ксо! – ругнулся мужчина, заставив мою гостью буквально вжать голову в плечи. – Тэмэ!..

– Прекращайте выражаться, – не выдержала я, глядя на этого нахала, то дерьмом назовет, то дурой. Причем, неизвестно кого. – И вообще, что всё это значит, где я? – Голос по-прежнему меня не слушался, но мне все-таки удалось проскрипеть всю фразу целиком.

– Прошу прощения, госпожа, – на удивление самурай послушался, даже сел на колени, приклонив голову. Его примеру, кстати, последовала и женщина. Остальная троица вошедших за нами с бумажным фонариком, висящем на палке, тоже пала ниц. Фонарик качнулся, разгоняя тени по комнате, которая попросту поплыла у меня перед глазами, и я откинулась на подушку, испытывая жгучее желание спрятаться под одеялом. Так и поступила, кстати.

– Вы в замке дайме Менсу, – ответил самурай на что-то, дождавшись, пока все усядутся.

И снова в разговор влезла настырная:

– Как это слабое и истощенное, может защищать своей аурой целый город? А сам дайме, что же? Зачем ему столь слабая душонка. Да она когда изголодается, то начнет нас всех пить.

– Ваше мнение мы уже поняли, Минрё-сан. Вот только госпоже Тигусе становится всё хуже и хуже. И мой господин принял решение вновь жениться, – пояснил всё тот же голос, причем довольно зло, словно нехотя.

А я только сейчас начала вникать в смысл сказанного и, слегка выглянув из под одеяла, решила уточнить:

– Погодите, то есть какой-то там дайме, влиятельный богатей, из средневековых самурайских сословий, заставил выкрасть меня и собрался жениться? Считая, что я как какое-то божество буду отпугивать злых духов?

Странное дело, но вместе с возмущением возросли и мои внутренние силы. И потому, когда закончила говорить, я буквально чуть ли не кричала в голос. А после подивилась приливу своих сил непонятно откуда взявшихся, и даже сжала пальцы, впившись ногтями в ладонь, проверки ради.

– Прекращайте, госпожа, – прорычал между тем мой похититель. А я… что я? Я ничего и не делала. Или он решил, что я ему кулаком угрожаю?

Но нет, оказалось, делаю.

– Прекращайте нас пить.

– Но как? – вырвалось у меня непроизвольно.

Однако самурай ответить мне не успел. В разговор неожиданно вмешался новый собеседник. Он же – дайме Менсу. Как определила? Да по внешнему виду. Весь такой разодетый с двумя мечами, как и положено. Один из них катана, кстати. И еще, у этого волосы были черного цвета, уложенные в причудливую прическу – выбритые виски и собранный высокий хвостик из оставшихся прядей.

– Когда вы испытываете сильные эмоции, – дайме решил снизойти до пояснений, войдя в комнату из внутреннего коридора здания, – то вы либо их дарите другим, либо пьете чужую жизненную силу. – Его карие, почти черные глаза с залегшими морщинами на веках и в уголках выдавали в нем довольно зрелый и даже пред-пожилой возраст. Но в целом, взрослое лицо его не было лишено красоты. – Так уж устроены все Ами. Созвучно со словом Бог – Ками, не правда ли?

– Э… – только и вырвалось у меня.

И похоже, мой ступор этот влиятельный господин принял на счет своего внешнего вида. Потому как тут же взволнованно уточнил, начав себя оглядывать:

– Вам не нравится мое хаори?

На что невольно его осмотрела, а именно накинутую наверх одежду на серебристой завязочке. И… не смогла ни к чему даже придраться. Черная элегантная шелковая ткань, расшитая красивым рисунком из нитей трех цветов – белого и серебристого для ветвей, а розовым исполнены лепестки сакуры.

– Нет, конечно, – ответила, не задумываясь о том, как меня поймут.

А собеседник вдруг сдернул с себя безумно-дорогое наверняка хаори и кинул его под ноги со словами:

– Так и знал, что молодежь нынче в другом ходит. Ну, Кёске-кун… ну, лис.

– Господин Ханигава-сан, – настырная дамочка удивленно окликнула дайме. – Неужели вы действительно выберете эту…

– Попридержи язык, – оборвал её Менсу, на мгновение состряпав строгую мину на своем доброжелательном лице. – Рокуро-кун, Сайто-кун, Джиро-кун проводите её к выходу.

– Да, мой господин, – согласилась эта троица в один голос.

Следом прозвучал приказ и для моего стража.

– Кано-кун, а ты останься. Снаружи.

– Да, мой господин, – произнес самурай. Слегка склонившись, он быстро поднялся и вышел за дверь. А я… Только сейчас осознала в каком положении оказалась.

– П-подождите. Так это всё взаправду? Вы… вы мне не снитесь, нет? Я-я же не из вашей эпохи!

– Ш-ш-ш, – прервал меня дайме, присаживаясь на колени подле меня, лежащей на спине и попеременно натягивающей одеяло до самого носа. Его теплая ладонь коснулась моего лба. – Тебе может быть все не знакомое здесь. Я понимаю. Но пожалуйста, чем раньше ты примешь свою судьбу, тем раньше сможешь защищать всех нас.

– Но-но… я не хочу! – воскликнула, заставив аж стены задрожать а где-то даже упала и разбилась какая-то ваза. Неудобно было до неприличия. Однако сейчас явно не то время чтобы терпеть всё это недоразумение.

Мужчина же в ответ нахмурился и отдернул руку, словно обжегся, и посмотрел на меня с осуждением. Как будто я в чем-то провинилась. А немного помедлив, он вновь потянул ко мне руку. Правда, судя по направлению, хотел схватить одеяло. И если бы не страж, не знаю, чем бы все это закончилось:

– Ханигава-сама, прибыл хикяку.

Если по-простому гонец с письмами, донесениями и прочим.

– Впустить, я сейчас спущусь.

Дайме стремительно поднялся и вышел во внутренний коридор, ничуть не заботясь о том, чтобы закрыть за собой дверь. Ну да… пускай вассалы трудятся.

– Кано? – позвала я, обернувшись в сторону его тени. Вновь отбрасываемой на рисовую бумагу фонариками, висящими в коридоре. – Так ты меня сюда специально заманил, да? С моей мамой на самом деле все в порядке?

Однако, вопреки ожиданиям прямой ответ я так и не получила. Хотя, очень надеялась. И потому даже немного разозлилась из-за молчания своего стража. Правда, когда поднялась с футона и собралась вновь повторить свой вопрос, он все-таки ответил.

– Прежде чем судить строго, хочу тебе кое-что показать, – выдал самурай, обернувшись к двери, и замер, не решаясь раздвинуть створки. – Ты одета?

Странный вопрос, одета-то я – одета, но в нижнюю рубашку и хаками, хотя, возможно, он имел ввиду верхнее кимоно, которое стопочкой лежало рядом с футоном.

– Одну минуту, – бросила, пригнувшись за одеждой. Себе же проворчала: – И чтобы я делала, если бы не бабушка, научившая правильно завязывать этот оби, длинный тканевый пояс.

Самурай, естественно, меня не расслышал, и потому переспросил:

– Что-что?

Отвечать не стала и лишь ускорилась с одеванием. Носки – тоби и так уже были на мне. Потому осталось только найти обувь, которую я в комнате не наблюдала, наверное, снаружи. И вообще, кто меня переодел? И где мои земные вещи?

С этим вопросом и открыла дверь к моему лису, хмуро на него взирая. Он же, похоже, смутился и отвел взгляд. Вот совсем его не понимаю! Говорит со мной на «ты», смело и без всяких суффиксов, а в глаза смотреть боится.

– Ну? Что там с мамой, и что ты хотел мне показать?

– С мамой твоей всё в порядке, – ответил он, заставляя еще больше разозлиться. А едва я посмотрела на пол, как тот вдруг ходуном заходил у нас под ногами. Слегка пошатнувшись, чуть не упала. Снова этот Кано схватил меня за плечи и помог сохранить равновесие.

Так. Эмоции нужно держать под контролем! Вдох – выдох. И я снова слегка улыбнулась, стараясь не выдать своего смущения из-за нашей близости.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я здесь не останусь?

Но вместо ответа меня попросту подвели к деревянным тапочкам с кожаными шнурками – гэта, ну конечно! Куда же без них в кимоно-то. Благо хоть не тяжелые и неустойчивые покури с кривой подошвой в каких-нибудь пятнадцать сантиметров.

– Здесь я не могу тебе ничего ответить, и тем более обещать, – все-таки выдавил из себя самурай, дождавшись, пока я обуюсь.

– Хм, что ты тогда хочешь мне показать?

В уме же пометила для себя обязательно разузнать, где конкретно нахожусь, а еще узнать про те врата – тории, через которые меня сюда переместило. Потому как подозреваю, обратный путь возможен. Ведь эти лисы, как-то выскочили же из портала нам на помощь? Значит, решено.

Вот уж не думала, правда, что действительно столкнусь с подобным. Сая, школьная подруга, с ума сходила по всяким там аниме, мангам, кослпеям. Мне же было не до того. Хотя, иногда прикупала себе томик другой романтического чтива, чтобы скоротать время в поездах метро. Но все-таки чаще сидела и зубрила тот или иной предмет. Особенно плохо у меня было с английским. Никак не могла отделаться от акцента, да и всякие сложные или многокоренные слова почти не поддавались зубрежке. Например, слово эскалация. Ох уж эта засада со звуком «л» преследовала меня и по сей день.

А между тем, пока я думала, мы успели пройти по коридору и спуститься по деревянной лестнице на брусчатку, выйдя во внешний дворик, обнесенный высокой стеной.

– Так куда мы?

– Прежняя Ами Менсу живет в своем дворце, недалеко от храма, – пояснил Кано, которого так же как и он решила называть без всяких именных суффиксов. А чем я, собственно, хуже этого грубияна?

– Но зачем? – только и уточнила в ответ.

– Это действительно нужно видеть, – произнес он глухо, прежде чем поджать губы. Все наверняка потому, что мы подходили к открытым вратам, у которых с внешней стороны стояло еще двое самураев, очень, кстати, похожих на Кано.

А едва мы повернули к огромной каменной лестнице, обнесенной с обеих сторон высокими стенами, то впереди нас уже встречали. Двое темных сгустка энергии тут же словно выросли из земли и метнулись в мою сторону.

И снова эти их противные гортанные голоса прохрипели:

– Е-еда!

Кано тот же миг достал оба меча из ножен и бросился к ним.

Я обернулась в страхе, действуя рефлексивно в желании убежать. Увидела, как за нашими спинами вскинулись те самые охранники, превращаясь в снежных лисов. И вовремя они это сделали, потому как с другой стороны наступало еще трое монстров.

– Беги обратно в дом! – крикнул мне Кано, сцепляясь то с одним, то с другим, не позволяя им кинуться в мою сторону.

– Но-но, – кажется, я даже остолбенела. И… чудовища словно почувствовали мою слабость, усилили свой напор.

– Прекрати нас пить! – воскликнул Кано, обернувшись в мою сторону.

А я с ужасом узрела, как один монстр этим воспользовался и полоснул своей когтистой лапай моего защитника по плечу. Раздался грозный рык сзади. Охранникам у ворот тоже досталось, и они еле держались на ногах.

Время… У меня почти не было времени ни убежать, ни помочь! Только если бы я знала, как?.. Но вместо этого, слезы хлынули из глаз, сердце бешено застучало в ушах барабанной дробью. А перед глазами вершилось ужасное…

Один монстр опал, растворяясь в воздухе, из-за отсеченной мечом головы. Другое же чудовище вновь замахнулось своими безобразными когтями, планируя сделать то же самое, но уже с беспомощным Кано, ставшим на одно колено.

– Нет! – вскричала я, кинувшись в атаку. Шаг, и время словно остановилось, окрасив окружающую реальность в серые тона. Пространство будто проплыло мимо меня, когда я в один миг очутилась подле своего спасителя. А выхватив из его руки меч, я тут же отсекла им атакующую лапу монстра. Следом еще и полоснула бесплотное черное туловище, прежде чем краски вернулись в мой мир.

Взвыв, чудовище в мгновение ока растворилось в пространстве, как и первое. А за нашими спинами вдруг раздался громкий свист, противно звеня в ушах, и уже после этого еще и топот множества ног.

– Йокай?! – вскричала какая-то женщина, робко выглядывая из-за ворот. – Здесь, у замка дайме?!

Следом из-за стен выпрыгнуло еще трое снежных лисов, спеша на подмогу двум охранникам, держащимся из последних сил. А я… смогла лишь осесть на каменные плиты лестницы, обхватив руками сидящего на коленях и истекающего кровью Кано.

Нет! Я просто отказываюсь в это верить! Это всего лишь сон и не более того. Мужчина же в моих объятьях хрипел и неровно дышал… Вот и его голова обессиленно упала на мое плечо, а я задрожала еще сильнее из-за рыданий, рвущихся наружу.

Какая-то пара секунд, и я все-таки не выдержала, взвыла, прям как тогда в детстве:

– Это все я! Это всё моя вина!.. Н-надо было раньше прийти тебе на помощь!

Но самурай молчал, его прерывистое дыхание замедлялось, а тело тяжелело.

– Не умирай! Не смей умирать! – приказала я, схватив его одной рукой за плечи, другой за шею. Солеными же от слез губами прикоснулась к его виску, продолжая причитать:

– Я-я согласна помочь, только не умирай, прошу! У меня же здесь совсем никого не останется. Я же совсем никого не знаю здесь… Не смей, пожалуйста, умоляю!

И снова поцеловала его в висок, шмыгая носом, потекшим вместе со слезами.

– Зачем, – только и прохрипело его горло. А после короткого приступа кашля, оставляющего на моем плече капли крови, он продолжил доводить меня до полуобморочного состояния своими словами: – Я н-недостоин жизни… – немного отдышавшись, он все-таки продолжил мучить нас обоих: – Я… тебя обманул, заманив сюда, преследуя, – казалось, каждое слово приносило ему неистовую боль, потому как его лицо морщилось, – собственную выгоду.

Оттого что это было правдой, мне не становилось легче, а даже наоборот. Я словно чувствовала душевные терзания самурая, готового расплатиться за свершенные грехи. С ужасом осознав, что он искал такой исход своей жизни, потому выпалила на одном дыхании, пока он еще боролся:

– Я не держу на тебя зла, слышишь?! Ведь именно ты спас меня в детстве, и если бы не твоя помощь, то… я не знаю, что бы со мной стало…

А ведь действительно так и было! Вспомнив произошедшее ранее, тогда на снежном склоне Хоккайдо, я так же и осознала, как мне удалось вылечить его рану. Я просто ему посочувствовала и поцеловала.

Точно. Я искренне пожелала, чтобы он излечился! Потому, приобняв крепче, я вновь прикоснулась губами к голове самурая, только на этот раз еще и приказывая повелительно:

– Живи, чтобы служить мне, твоей Ами. Живи, пока я не позволю тебе иное!

И после моих слов реальность вновь изменилась, огромная прозрачная волна разошлась в разные стороны от нас, заставляя окружающий мир словно звенеть и вибрировать. Какая-то малая доля секунды, но я действительно почувствовала, будто жизнь моя изменилась, и в этот раз уже окончательно и бесповоротно.

В следующее же мгновение предо мной склонились все присутствующие, буквально падая на колени, а даже те два лиса, которые, казалось, были ранены. Сам же Кано и вовсе пал ниц, буквально касаясь каменных плит пола своих лбом, словно и не болен вовсе.

– Теперь моя жизнь принадлежит тебе, Ами, – произнес он, не поднимая головы.

И, как назло, в этот самый миг из-за ворот вышел дайме, хлопая в ладоши:

– Молодец, Кано! Как ты всё здорово спланировал…

Следующие события этого дня помнились смутно, кажется, меня и вовсе как будто выключили. А… этот предатель – Кано, пару раз пытался подойти и что-то объяснить еще перед трапезой, устроенной дайме в общем зале в мою честь. Но я, увы, слушать его не стала, прошла мимо, даже не взглянув.

Господин Ханигава-сан, поняв мое подавленное настроение, отослал этого хитрого и наглого… лиса с поручением в соседнюю префектуру, а в охранники мне выбрал уже другого молодого стража-самурая Джиро, правда, тот все равно был до боли похож на своего старшего сэмпая.

И именно потому, когда я шла мимо него, скрипя половицами коридора основного здания, вновь заметила такие знакомые всё черты и вспомнила о случившемся. Еле сдержала рвущееся из глубины души горе, иными словами чуть не разревелась прям там, на месте. Пол вновь буквально заходил ходуном. Но я все-таки собралась, быстро справившись с эмоциями.

Однако делать это каждый раз было все сложнее и сложнее, особенно под взглядами приглашенных гостей и той самой вредной Минрё, так или иначе пытающейся втянуть меня в разговор.

– А чем вы занимались до того, как почтить нас своим присутствием? – задала она вопрос, пряча ехидную улыбочку за цветастым развернутым веером.

– Училась, – ответила тихим бесцветным голосом, глядя на свою тарелку с рисом, к которой даже еще не притронулась.

Ровные ряды приглашенных тем временем сидели прямо предо мной в две шеренги и уплетали кто – что. Джиро аккуратно отслаивал куски жаренной рыбы от костей палочками. Другой страж налегал на овощное рагу. А следом за ним незнакомый мужчина накручивал собу, клал её в рот, а затем запивал мясным бульоном.

Но только эта гадюка сидела и смотрела на меня, не притрагиваясь к еде. Дайме же устроился подле меня, сбоку и сейчас тоже что-то жевал. Нет, даже не так, я бы сказала, хрустел обеими щеками. Да уж, не так я себе представляла посиделки в стиле средневековой Японии. Нашего знаменитого режиссёра, мистера Куросаву удар бы хватил от такого нарушения правил приличия.

– И что же вы изучали? – Минрё не унималась.

– Менеджмент и управление. – А заметив недоумение в её глазах, пояснила: – Я готовилась стать руководителем.

После этого все-таки решилась поесть. Вдруг эта пиявка отстанет, увидев мой набитый рот. Взяла в руки палочки. Как вдруг в разговор вмешался сам господин Ханигава-сан, громко проглотив еду перед тем:

– Управление – это хорошо, тем более вам, Ами-сан придется заниматься чем-то подобным.

– А чем это конкретно? – задала давно назревший вопрос.

– Э, думаю, на это лучше ответит Кусигава-сан, – с этими словами он кивнул какому-то с виду синтоистскому монаху почтенного возраста, к тому же кушающему медленно и тщательно пережевывающему еду. Чуть полуобернувшись в нашу сторону мужчина, о котором сказали, между тем продолжал невозмутимо работать челюстями. Потому дайме вынужденно добавил: – Как доест, конечно.

Однако слово вновь взяла эта настырная женщина, бренча свисающими по бокам на заколках маленькими колокольчиками:

– Вам предстоит проводить ритуалы очищения, открывать праздники своим присутствием, принимать на аудиенцию желающих преклониться и раз в год исполнять божественный танец Кагура для открытия сезона молитв.

Хорошо, что я в этот момент не успела набрать в рот еды, как и планировала, не то реально поперхнулась бы. Вот все стерпела бы: и аудиенцию, и, возможно, какие-нибудь там взмахи веничками по углам комнаты под ритуальные завывания. Но исполнять танец Кагура, наряженная в многокилограммовый костюм, увольте. Я еще не совсем выжила из ума, чтобы выставлять себя на посмешище перед целой толпой собравшихся помолиться перед храмом.

– Спасибо, – поблагодарила сдержанно Минрё, ожидающую будто я тут же начну гром и молнии метать. Не дождется. Мне просто нужно найти эти врата поскорее и вернуться обратно, только и всего. И забыть всё случившееся просто как страшный сон.

Ну а пока, наверное, лучше все-таки поесть. Так и поступила, подняв в свободную руку миску с рисом.

На удивление, настырная личность, служанка предыдущей Ами от меня отстала и, сложив свой веер, так же принялась за еду. В итоге несколько минут спустя, попробовав всего по чуть-чуть из тарелок, стоящих на моем подносе, я наелась. Жаль только, вкуса еды не почувствовала вовсе, крепко задумавшись о своих дальнейших планах.

А когда отложила палочки с явным намерением покинуть комнату, то меня опередили. В следующий миг там, за дверью в коридор раздался топот множества ног.

– Господин, – снаружи раздался робкий голос одного из самураев.

– Слушаю, – нехотя ответил дайме, продолжая между тем надменно жевать свою еду.

– Йокаи напали на наш отряд почти сразу после отъезда из Тосё, – сообщил кто-то стоящий снаружи. И слышно его при этом было отчетливо. Я же, вспомнив про Кано, не смогла усидеть на месте и, подскочив на ноги, тут же кинулась к дверце.

Представшая взору картина заставила невольно вздрогнуть. Двое знакомых все стражей-лисов стояли, понурив головы, с алеющими пятнами крови на верхней белой хаори.

– Кано-сан, он ранен… – сказал Сайто-кун и приподнял на меня какой-то странный взгляд.

Я же, пока не передумала, вымолвила лишь: – Веди.

Тем более за моей спиной следующий миг раздался возмущенный возглас Ханигавы:

– Я не разрешаю!

Но мне было всё равно, неосознанный порыв вел меня к этому лису, не позволяя как следует обдумать свой поступок. Внутреннее чутье и вовсе подсказывало, что здесь что-то не так.

– Это нечеловеческая кровь? Ведь так? – уточнила я у этих двоих, когда мы уже успели миновать основные ворота дворца дайме. Эта кровь была свежей, и какой-то сильно жидкой, что ли. Сок? Кровь бы успела свернуться и побагроветь за всё то время, пока эти двое спешили обратно с донесением.

И, что неудивительно, оба после моих слов промолчали, лишь Сайто-кун кивнул.

– Кано-сан ждет вас, – еле слышно прибавил он чуть позже, выглядывая за угол очередного переулка, ведущего из респектабельного района поместий средней городской знати к менее зажиточным домишкам, если не сказать и вовсе лачужкам.

Улицы здесь были узкими, стены каменных оград – кривыми и потрескавшимися. Бумажные овальные фонари висели реже и не зажжены. А ведь пора бы. По внутренним ощущениям в воздухе чуялось наступление вечерней прохлады, да и небосвод постепенно темнел.

Странное дело, но я была даже больше рада покинуть эту гнетущую атмосферу замка, чтобы словно узреть быт средневекового Киото или и вовсе некое подобие города-крепости Канадзаву, в который всегда мечтала попасть с экскурсией.

И даже тогда, когда мы вынуждены были войти во второсортный рёкан, ничуть не удивилась. Особенно, если учесть, что пахло внутри больше пылью и затхлостью, чем присущими этим заведениям скрупулёзной чистоты, порядка и… ароматов сакуры. По крайней мере, такими были гостиницы современной Японии. Здесь же пожелтевшая рисовая бумага в деревянных рамках и вовсе расходилась от центра разводами непонятно от каких жидкостей, разлитых на панелях, к тому же успевших выцвести. Еще более странным было то, что по пути к лестнице на второй этаж, минуя общую комнату с низеньким столиком-алтарем, мы никого не встретили. И даже не услышали.

– Здесь никто не живет, – пояснил всё тот же Сайто-кун, извинительно мне улыбаясь и пропуская вперед, идти первой. – Это заброшенный рёкан, принадлежал родителям Кано-сана.

Я же вновь невольно обернулась к закрытым створкам деревянного шкафчика – поминального алтаря. Но, увы, уперлась взглядом лишь в стену, так как успела к тому моменту пройти в плохо освещённый коридор с лестницей по форме напоминающей зигзаг.

Сам же хозяин сего помещения вышел к нам навстречу. И, прежде чем я ступила на предпоследнюю ступеньку, то увидела его, сидящего на коленях и преклонившего голову к самому полу.

– Госпожа, мы вас внизу подождем, – робко и еле слышно проронил Сайто-кун. И эти двое вновь заскрипели деревянными половицами лестницы.

– Я прошу у тебя прощения, – начал было свою речь Кано. А я предпочла все-таки присесть на последнюю ступеньку и обернуться к нему. Ведь чувствую, разговор предстоит не из легких.

– За что в этот раз? – не удержалась и уточнила, не услышав продолжения начатого, судя по всему, рассказа.

– За то, что заманил тебя сюда, – сознался он, не сказав ничего нового, однако тут же продолжил: – Но… к нападению Йокаев и к твоему обещанию стать Ами я не причастен!

– А вот в это верится с трудом, – произнесла со вздохом я, отчаянно борясь с внутренним желанием подойти и обнять одного подлого самурая.

– Прошу, поверь мне! – приподняв на меня свой полный ярости взгляд, он невольно напугал. – Ханигава-сан, это он решил всю вину возложить на меня! Но я…

Оказалось, лис злился на дайме. И все же.

– Да уж. А разве не ты меня привел в это странное место? – вырвалось у меня непроизвольно. Обычно я не перебиваю собеседников, однако сейчас… услышанная вопиющая ложь заставила внутренне скривиться и продолжить негодовать: – И разве не ты собрался меня отвести к прежней Ами, чтобы что-то там показать. Ведь не Ханигава-сан выбирал твой маршрут, нет?

В ответ на мои слова Кано лишь качнул головой, да нацепил на лицо скорбную мину, будто я его оклеветала. А ведь это мне, по сути, нужно обижаться. Но, увы, какое-то внутреннее извращенное любопытство заставило меня замолчать и слушать дальше.

Заметив перемены в моем поведении, Кано лишь горестно вздохнул и выдавил из себя:

– Я не хотел возводить тебя в сан Ами Менсу. Я лишь хотел попросить о помощи с лечением прежней жрицы, Тигусы, жены нашего дайме. Но Ханигава-сан решил поступить иначе. Он обманом заставил меня поверить, что от тебя ему нужна лишь помощь в лечении и ничего более.

– Так, подожди. То есть ты хочешь сказать, что прежнюю Ами-сан можно вылечить, и я стану не нужна в вашем этом мире?

– Да, я хотел просить тебя провести ритуал очищения, но Ханигава-сан захотел себе молодую жену. И после того, как увидел тебя спящую, заявил, что хочет провести процедуру передачи сана.

– И ты, естественно, согласился, так как не мог перечить своему дайме?

Сердце же мое замерло в груди от ожидания его ответа на, казалось бы, риторический вопрос. Но, увы, вопреки всему, мне было просто жизненно необходимо услышать отрицательный ответ.

– Нет! – воскликнул Кано, заставляя нелогичным слезам собраться в уголках моих глаз. Неужели лис прочел мои мысли?

– Я отказался, и даже более того, вызвался сам тебя охранять, чтобы этому помещать! Ханигава-сан же слишком быстро согласился с моим протестом, и сейчас я наконец понял, почему. Иногда раньше мне даже казалось, что он как-то причастен ко всем этим нападениям Йокаев. Но, увы, найти доказательства тому мне так и не удалось.

– А может быть, он просто воспользовался ситуацией? – уточнила я, вспоминая добродушного на вид мужчину.

Кано же вновь скривился, явно обиделся моему недоверию. Что до меня, то я не стала его переубеждать и доказывать свою правоту. Ведь я не отрицала его слова, а лишь высказывала другую точку зрения.

Однако для самурая вопрос доверия – вопрос чести, да? И, наверняка, именно поэтому он стал наводить меня на мысль, начав с ещё одной истории.

– Пару недель назад моя сестра, Тигуса еще была в полном здравии. А после её посещения, едва я вышел из приемных комнат, Ханигава-сан подозвал к себе и начал выспрашивать про молодую девочку. Ту, которая вылечила меня после нападения Йокаев десять лет назад.

– И ты ему рассказал?

– Тогда я не видел ничего странного в этом. А после разговора, через три дня сестре стало плохо. Вначале это были просто недомогания, и мы все подумали о… возможном рождении наследника. Но, увы, черные круги под её глазами вскоре превратились в иссиня-черную тьму, таящуюся в глубине её глаз. А сам дайме долгое время не звал на опознание одержимости даже Кусигаву. Мне пришлось сделать это самому, без его ведома.

Сделав небольшую паузу, Кано вновь заглянул в мои глаза и… не знаю, что он там нашел, но его рука тут же метнулась к моему лицу. Быстрым и точным движением он утер мои слезы, причем с обеих сторон, а после вновь склонился, как бы прося прощения:

– Я не хотел тебя расстраивать…

– Что было дальше? – я лишь отмахнулась, желая дослушать историю до конца.

– Едва монах переступил порог, как он выкрикнул – Ёма, развернулся и ушел.

И что бы это значило? Злой дух?

– В твою сестру вселился дух Ёма?

– Предполагаю, что так. – Его слова ничуть не обнадежили. И потому поспешила уточнить:

– Но ты же хотел, чтобы я помогла с лечением, значит, ты знаешь, как провести этот самый ритуал?

– Ритуал описан в древних трактатах, или книге моей сестры, до которой я бы очень хотел добраться. Но, увы. Все они хранятся в библиотеке дайме, и доступ к ним может получить только лишь сама Ами, или же её служанка.

– Минрё? – Кажется, от этого имени во рту даже стало как-то кисло, словно после литра лимонного сока. Но вдруг Кано успел заручиться поддержкой служанки? И я зря переживаю. Может быть, здесь нечему расстраиваться? Оттого уточнила с надеждой: – И она согласна нам помочь?

– Я с ней еще не говорил. – Лис взял и одним лишь предложением разрушил все мои мечты и вместе с ними остатки настроения.

О большем поговорить не удалось, в следующий миг внизу послышались странные звуки: свист и топот.

Вбежавшие по лестнице к нам Сайто-кун и Рокуро-сан одним словом прояснили происходящее:

– Погоня.

Толком не поняв, что происходит, я только в следующее мгновение почувствовала, как Кано меня подхватил за подмышки и перекинул через плечо. А затем еще и устремился в ближайшую торцевую комнату. После, выпрыгнул наружу и приземлился своими фука-гуцу аккурат на черепицу крыши каменной ограды рёкана.

Внутри же, в покинутой комнате раздались звуки лязга металла. Двое других самураев не спешили следовать за нами.

– Они догонят, – пояснил для меня мой лис. – Не маленькие.

– Но…

– Как я и сказал. Они не маленькие. Значит, я полностью в них уверен.

Большего себе не позволила ни я, ни он. Потому как в следующий миг заметила образовавшуюся за нами погоню. Странное дело. Но преследователи были не белыми лисами или самураями. Эти выглядели иначе, войнами с лицами целиком и полностью замотанными черной тканью, и того же цвета формой, словно ниндзя. Неужели…

– Личная охрана дайме, – в очередной раз пояснил Кано, слегка обернувшись. Мы к тому моменту уже успели добраться до гигантской крепостной стены, и закрытым деревянным воротам, высотой с трехэтажный дом.

В следующий миг меня спустили на каменные плиты площади, на которой мы и остановились. Кано тут же достал из ножен квайкен и передал его мне. Следом свет увидели его практически одинаковые по размеру дайсё, левый меч был лишь чуточку короче правого.

Еще миг и трое воинов спланировали с ограды какого-то поместья и приземлились в десятках шагов от нас. А один из них прогудел:

– Мы не хотим с тобой драться, Трехрукий дьявол.

– Значит, разворачивайтесь и дайте нам уйти, – последовал спокойный ответ моего лиса.

– Нам нужна Ами, – прозвучало от правого война.

И всё это время я стояла за спиной Кано-сан и дрожала, как осиновый лист, не до конца понимая, что же происходит. То есть дайме решил вернуть меня любой ценой? Потому готов даже пожертвовать защитниками этого города? Так?

Непроизвольный порыв, и я коснулась лбом напряженной самурайской спины, скрытой под несколькими слоями плотной ткани. Сердце Кано на удивление билось ровно и размеренно. А сам он даже не вздрогнул от моего странного поведения.

Однако мир вокруг меня вдруг потерял краски, став каким-то серым и размытым. Впереди же перед собой я увидела бой всех четверых, двигающихся смазанными движениями. Раз, и первый черный воин присел на каменные плиты, придерживая рану на правом плече. Взмах, лязг, затем Кано отбивает удары еще двоих нападающих, скрещивая с ними свои мечи. Однако и мой защитник тоже был ранен. Ведь у его ног к этому моменту уже собралась маленькая лужица крови.

Нет! Я не хочу этого! Мысленно прогнала видение и вернулась обратно к своему лису, который всё еще стоял предо мной с обнаженными дайсё.

– Я никуда с вами не пойду, – произнесла ровно и отчетливо, вышагивая из-за спины Кано-сан. А после и вовсе набралась смелости и приказала всем троим охранникам дайме: – И даже ничья смерть меня в этом не убедит. Так что, уберите мечи обратно в ножны и дайте нам уйти.

– Мы не можем вас отпустить просто так, – в этот раз высказался уже центральный воин.

– А вы и не отпустите… просто так, – произнесла я, по сути, шаблонную фразу, припоминая прочитанный недавно роман. И повернув лезвие вверх, сделала вид, что приставляю свой квайкен к горлу. На самом деле просто держала его рядом с подбородком. Однако всё равно даже от этого было очень и очень страшно. А вдруг оступлюсь и… порез гарантирован. Но тем не менее постаралась виду не подать, что нервничаю.

Воины же моим словам вняли и убрали обратно свои мечи. Кано поступил так же, и заодно приблизившись ко мне, аккуратно забрал квайкен. Затем вновь вышел вперед и поклонился нашим противникам, сложив кулак с ладонью в знак благодарности.

– Клан Снежных лисов запомнит ваш поступок: Риёске, Киносита, Широ.

Войны дайме лишь молча кивнули. А мне осталось только недоумевать, как он узнал, кто стоит перед ним. И заодно, вновь оказаться у него на плече, чувствуя его скорые шаги не очень-то накаченным прессом.

В высоких воротах теперь, при ближайшем рассмотрении увидела маленькую дверь, в которую мы и вышли, когда мой страж, подойдя ближе, снял несколько ставней, причем одной рукой.

В итоге спустя каких-то пол часа мы миновали хвойный лес, припорошенный снегом, и очутились у входа в пещеру, жилую, судя по деревянному полу из кинутых рядом друг с другом досок и некоторым элементам быта таким как: очаг, шкафы, стол, стулья и соломенный настил для места под ночлег.

– Это лагерь нашего клана, – пояснил самурай, даже не дождавшись от меня какого-либо вопроса. А я ведь в этот момент думала лишь о тепле, которого лишилась, покинув дворец дайме. Так что мне было абсолютно не до разборок и ответов.

– О-огонь, – проронила я дрожащим голосом.

И самурай понял. Он тут же поставил меня обратно на ноги возле очага и кинулся разжигать костер. Так что, буквально после нескольких мучительных минут, я уже сидела на корточках и грелась у пламени.

Все бы ничего. Но спереди чувствовала жар, и даже пекло, а сзади наоборот холодно, потому как воздух вокруг еще не успел прогреться. Потому все-равно продолжила дрожать, едва не стуча зубами.

Поняв мое затруднение без слов, Кано тут же обратился вначале лисом, пристраиваясь у меня за спиной, наверняка, чтобы согреть. Вот только его холодная шерсть наоборот заставила вздрогнуть от соприкосновения. Но нет, в следующий миг сзади уже сидел вновь человек. Вдобавок, он еще и ноги вытянул по сторонам от меня и слегка притянул к себе, из-за чего я чуть было не упала, потеряв равновесие.

– Ч-что? – только и спросила я, когда самурай попросту взял и усадил меня на свои колени. Проронив ровно без всякого видимого смущения:

– Так будет теплее.

Правда, своей спиной я все же почувствовала ускорившийся ритм его сердца, потому как ранее была вынуждена прислониться к его грудной клетке. Ведь меня сейчас просто бесцеремонно стискивали в объятьях. Теплых, приятных, согревающих до глубины души, рождающих внутри странные ощущения и смущающие мысли от такой близости.

– Спасибо, – между тем проронил самурай еле слышно. А после добавил подрагивающим голосом, – что поверила мне, не смотря ни на что; что осталась со мной и что позволяешь… – и тут он замялся и замолчал.

– Позволяю?.. – подтолкнула его продолжить.

– Да, позволяешь составить тебе компанию у костра, – нашелся с ответом этот хитрец. Но нет, оказалось, это он и имел ввиду. – Мы, самураи из клана Снежных лисов не нуждаемся в тепле. Мы стражи горы привычные к холоду.

В этой же связи в моей голове неожиданно возник вопрос:

– А как так получилось, что твоя сестра стала Ами? Она же тоже лис?

– Нет, она обычный человек с сильным сердцем, как и у тебя, – пояснил между тем самурай. – Меня, будучи ребенком, родители отдали в клан Снежных лисов. А мою сестру хотели сделать мико, служительницей в храме. Когда-то очень давно случился долгий неурожай, продлившийся несколько сезонов к ряду. И потому родители наши были вынуждены пристроить нас в благополучные места.

– А сами они…

– Нет, они прожили еще долго с тех пор. И часто нас навещали, – поспешил добавить Кано, пока я еще чего-нибудь не надумала. – Тигуса же во время обряда посвящения и вовсе продемонстрировала небывалую душевную силу и потому была назначена преемницей Ами еще будучи семилетней девочкой.

В ответ я лишь решила промолчать, позволив ему и дальше изливать свою душу… Но, увы. Кано вдруг замолчал. А мне нечего было добавить к сказанному.

К тому же тепло и объятия сделали свое дело. Я невольно задремала в его руках. И странное дело, мне снился вновь дайме. Правда, в этот раз его лицо исказила гримаса злости, превращая в настоящего злодея, нежели добродушного вассала сегуната, коим он показался мне ранее.

Стоя возле деревянного алтаря в огромном помещении, напоминающем зал какого-то храма, Ханигава-сан спорил с мужчиной, видимого мне темным смазанным силуэтом с замотанным черными тряпками лицом.

– Они ушли через главные ворота, – произнес слуга, склонившись. А сам глава рода Менсу тот же миг потянулся к своей катане, планируя достать её из ножен. Воин же преклонивший колено для доклада и опустивший голову, всё это время не двигался, хоть и понимал намерения своего господина.

– Я не вижу на тебе ни одной царапины! – Менсу негодовал. – Ты просто так дал им уйти?

– Госпожа Ами отказалась проследовать с нами и угрожала себе квайкеном.

– И ты поверил этой хитрой лисе? – Дайме сделал комплемент моей выходке.

В его пылающих яростью глазах читалось столько ненависти, что я невольно вздрогнула и отвернулась. Вовремя. Сзади себя тот же миг увидела довольно красивую темноволосую женщину средних лет, однако сильно исхудавшую и изможденную. Её утончённые черты лица заострились недугом. А глаза и вовсе как будто потухли и казались какими-то пепельно-серыми.

– Приветствую тебя, Асами Ито, – поздоровалась она со мной мелодичным и очень тихим голосом. – Моё имя Тигуса Менсу.

Я же, услышав громкие шаги где-то там в соседней комнате, зале храма, невольно обернулась, заметив вовремя подоспевшую Минрё с распущенными волосами и без всяких заколок, однако в полном официальном облачении – кимоно и накинутым сверху женским вариантом плотной хаори.

– Хозяйка, – прокричала она на ходу через весь зал. – Ей хуже. Молю вас о созыве монахов Кусигавы-сан, Хисато-сан для проведения обряда…

Однако Ханигава-сан договорить ей не позволил, раздраженно вложил обратно меч в ножны и лишь оборвал служанку резким:

– Не говори глупости. Пойдем.

Когда же Минрё подошла к вышедшему ей на встречу хозяину, то так заискивающе преклонила перед ним голову, у меня чуть челюсть не отвисла от такой покорности.

– Когда Ханигава-сан одержим, с ним лучше не спорить, – неожиданно внесла ясность Тигуса, если бы не одно гадкое слово:

– Одержим?

– Да, он первый пострадал, вернувшись с похода. А затем отравил и меня, – горестно проронила женщина, все так же стоя на месте. – У нас мало времени, поспешим. Служанка не сможет отвлекать его вечно.

– Но что… – только и успела проронить я, чувствуя, как меня, или мой дух во сне невольно тянет за ней следом.

– Мой личный экземпляр книги таинств спрятан под алтарем наших родителей, во второй спальне гостевого дома, здесь на территории храма, – пояснила Менсу все так же не оборачиваясь. Однако голос её звучал отчетливо.

Затем мы вышли из на улицу, если то, как мы это сделали, проходя через стены, как через какой-то плотный туман, можно назвать «вышли». И увидели прямо вдоль высокой стены через вымощенную камнями дорожку еще один небольшой одноэтажный домик с двухъярусной крышей.

– Ни в коем случае не залезайте через чердак. Там затаились Ёма, они ждут новых постояльцев, – попросила сестра Кано.

– Так, подождите. Откуда они вообще взялись в этом Тосё, и где мы конкретно находимся.

– Это скрытая от людей деревушка на северном склоне Хоккайдо.

– Э… нет, стойте. У вас здесь всё иначе, совсем иначе… – перебила её я. Однако на это мое утверждение Тигуса-сан лишь вздохнула и, осторожно пройдя по дорожке к заднему ходу, указала на дверь.

– Мы сейчас туда не пойдем, опасно. Но ты, возвращайся и приведи сюда моего брата. Утром. Ночью Ёма и Йокаи особенно сильны. Вторая комната налево по коридору.

– А вы… – вырвалось у меня непроизвольно.

– Я буду ждать вас с книгой в том ритуальном зале, из которого мы только что пришли. Минрё мне поможет добраться. А ты, Асами-чан, возвращайся и помни, пятая страница книги таинств, третий стих в два куплета. Эту молитву нужно выучить и повторять, когда мой брат будет удерживать меня, до тех пор пока я не потеряю сознание. Всё поняла?

– Да… – проронила я на автомате, сама еще не слишком-то уверенная, что хоть что-то запомнила.

Однако прежде чем проснулась, успела увидеть территорию храма, словно кто-то перемещал фокус камеры моего сновидения, и… ту самую лестницу, на которой мы с Кано недавно сражались с Йокаями. Так этот подъем вел в храм? А рядом с ним, справа, на задворках стоит тот самый гостевой домик?

Много… слишком много вопросов штурмовало мою голову, когда я наконец открыла глаза, чтобы убедиться в том, что и вовсе пребываю в объятьях самурая, сидящего подле костра.

– Ты задремала, – пояснил он, и даже не подумал убирать свои руки: левую от моей спины, правую из под моих согнутых коленей.

Мгновенно смутившись, я даже не сразу нашлась, что ответить, пока этот идол вдруг не вздумал склониться ко мне с поцелуем. Но нет. Рефлекс, выработанный годами – прикрытый ладошкой рот, заставил его поцеловать тыльную сторону моей руки.

– Прости я… – начал было оправдываться он, тяжело вздохнув следом. – Наверное слишком много хочу.

Чуть не ляпнула: «Ничего, пустяки». Ведь это ничуть не пустяки! Мало того, что он меня обманул, использовал, а теперь еще ждет, будто я просто так ему все позволю.

– Мм-м, – промычала я сквозь свою же ладонь. – Я видела Тигусу-сан.

Каких-то три слова, и Кано весь аж напрягся, словно окаменел.

– Где и когда?

– Все хорошо, – поспешила заверить его я, опасливо отнимая ладонь от своего рта. А он меня тут же ссадил со колен и собрался будто бы меня покинуть, если бы не мои слова: – Ночью злые духи сильны. Тигуса-сан просила прийти к ней утром и показала, где лежит её личная копия книги таинств.

Удивительно просто, сама не ожидала, что запомню. Ведь затем еще и вслух повторила её слова:

– Пятая страница, третий стих, два куплета.

– Молитва очищения? – тут же уточнил Кано.

Однако ответа дожидаться не стал. Повернувшись обратно, он присел предо мной на корточки, чтобы в следующий миг сложить кулак с ладонью с одним единственным словом, прозвучавшим как: – «Танум» (рассчитываю на тебя).

Неловкий момент в нашем с Кано разговоре нарушило лишь тихое поскуливание, закончившееся и вовсе тихим рыком. Я тут же обернулась на звук и с изумлением увидела у себя за спиной целую свору лисов спящих, в глубине пещеры на соломенной лежанке. И все бы ничего, да только двое из них, похоже, ранены. Потому поскуливание повторилось вновь, но звучало уже с другой стороны.

– Пока ты спала, Сайто-кун, Рокуро-сан, Джиро-кун и остальные уже успели вернуться. – А после мой страж добавил с сожалением в голосе: – Ханигава-сан выгнал весь клан за пределы города по причине помощи в твоем побеге.

Ох… Дослушав его слова, я невольно вспомнила увиденного разъярённого дайме во сне и поняла, что те еще легко отделались. Что же случилось с нашими преследователями в черном, даже не знаю. Ведь Менсу недвусмысленно вынул тот раз катану из ножен при склоненном слуге.

Поежилась от нехороших мыслей и следом поспешила к раненным, чувствуя просто нестерпимое желание помочь. Точнее облегчить страдания молодых лисов – один из которых получил ранение на боку, вдоль ребер, у другого кровоточила задняя лапа, и наблюдались мелкие порезы по всему телу.

Но как их вылечить, не имела ни малейшего понятия. Я же не ветеринар, и ничего даже не читала в этой области. А биология в целом меня не интересовала. Стоило мне только лишь написать финальные тесты по этому предмету еще в школе – как вдруг все знания по нему тут же выветрились у меня из головы.

Поэтому решила в очередной раз положиться на интуицию, и вначале просто погладила лиса по гладкой мордочке. А далее осторожно провела вдоль хребта внушительных размеров животного. Даже львы в зоопарке и того меньше казались, чем этот с серебристой шерсткой, красивый зверь.

Лис к тому же приоткрыл глаза и слегка улыбнулся своей пастью с острыми клыками. А уже остальное получилось как-то само собой. Едва я аккуратно дошла рукой до самого края раны – ровно рассечённого кожного покрова, как вдруг та начала затягиваться, образуя под пальцами розовый рубец. И если бы сама своими глазами не видела этого, то никогда бы в жизни не поверила.

Между тем за моей спиной раздался тихий голос Кано.

– Можешь выпить все мои силы, если потребуется, – произнес он со всей серьезностью. А мне даже при всем желании вряд ли бы удалось этого сделать. Ведь я просто не знала, как? Не говоря уже о… зачем?

Самурай тем временем решил переместиться от костра поближе ко мне. Обернулась. Да, так и есть. Ко всему прочему он снял свое хаори и накинул его на мои плечи со словами:

– Тебе нельзя переохлаждаться.

– А как же ты? – вырвалось у меня удивленное. Ведь всему есть разумный предел. Но, казалось, мои слова лишь пришлись ему по душе и только. Потому как в ответ я тут же услышала:

– Я искренне рад твоему волнению, Асами.

Но после паузы еще и добавил:

– Однако моя темная душа не достойна твоей заботы.

И он был абсолютно серьезен в своем самобичевании, с которым не плохо бы завязать, хотя бы на время. Между тем мне уже удалось к этому моменту довести рукой до другого края раны. Удостоверившись окончательно в завершении лечебной процедуры, не удержалась и еще раз погладила лиса. Правда, в этот раз за ушком.

А в ответ зверь меня чуть не напугал. Приоткрыв пасть, он произнес словно одной гортанью:

– Спасибо вам, Ами-сама.

Э… Чего-чего но вот суффикса «сама» я вряд ли заслужила, и даже «сан» после моего имени звучало бы дико, при моем возрасте и статусе. Правда, поправлять его не стала, чувствуя легкое головокружение.

Странно, вроде бы и поела, и ранее сил было много. Однако встать и переместиться к лежанке с другой стороны, ко второму пациенту, так скажем, в этот раз мне было крайне тяжело. Ноги тряслись и буквально заплетались. А пару раз я даже чуть не упала, балансируя руками. Еще и эти тапки деревянные. Устойчивые – как же.

– Я могу помочь? – с надеждой вновь услышала вопрос Кано, за моей спиной.

И когда только успел переместиться следом?

– Нет, наверное, – проронила я, концентрируя все свое внимание на нового больного.

Так, лучше начну с основной раны. А остальные мелкие порезы залечу уже по мере сил и возможности. Или же можно будет и завтра попробовать, как высплюсь.

В этот раз гладить по голове не стала и сразу приступила к лапе зверя. Вот только лечение прошло не так гладко, как хотелось бы. Едва я провела рукой близ раны, как вдруг лис заскулил, а после зарычал, словно волк какой-то, следом еще и клыки обнажил.

Даже не знаю, что бы со мной стало, если бы не Кано-сан, который, по сути, спас от укуса мощными челюстями. Обернувшись лисом в считанные мгновения, мой страж бросился на своего сородича, придавив того к лежанке. Затем прикусил его за загривок, не дав дернуться в мою сторону, когда раненный только попытался.

– Заражение, – услышала я от соседнего, лежащего с другой стороны представителя клана. Но ровным счетом ничего не поняла. Однако мой Кано следом прорычал, заверив:

– Продолжай, я помогу.

– Х-хорошо, – проронила неуверенно, взявшись вновь за работу.

В этот раз вела аккуратно, медленно, чувствуя, как обе руки постепенно становятся ватными и перестают слушаться. А глаза и вовсе слипались от сонливости и накатившей вдруг усталости.

До полного затягивания рваной раны в рубец оставались считанные сантиметры, как вдруг, мне показалось, что я словно и вовсе отключилась. Всего на миг. Но нет, из сладостного плена меня вернули Кано, прорычав негромко:

– Еще чуть-чуть…

– Д-да… – ответила я, после зевнув. И… довела рукой до конца.

Прежде чем отключиться, в этот раз еще некоторое время, как будто и вовсе сквозь дрему, наблюдала странное. Взбесившись окончательно, вылеченный лис стал вырываться и сплевывать какую-то черную субстанцию, прям как кошка иной раз свои комки шерсти. Только в данном случае происходящее выглядело гораздо более масштабно и грозно. Но Кано держал бешеного лиса крепко, не позволяя тому кого-либо цапнуть.

А сами по себе черные субстанции, упав на пол, тут же попытались сползтись с ревом воедино. Но подскочившие с лежанки лисы кинулись на это нечто целой сворой, рыча и клацая челюстями. Я так понимаю, уничтожили потенциального противника.

Что происходило дальше, увы, не помню, потому как я уснула, повалившись на что-то мягкое, теплое и по-моему даже обнявшее меня.

В это утро пробуждение моё происходило под очень странные звуки. По началу мне слышался стук деревянной палки, а после будто многократный лязг метала. А едва я раскрыла в ужасе глаза, то обнаружила себя лежащей головой на коленях Кано, который уже давно не спал. А лишь сидел и задумчиво смотрел куда-то вдаль.

Его спокойствие передалось и мне тот же миг. Ведь, если бы рядом происходило что-то странное и опасное, то наверняка он был бы уже в эпицентре событий, а не сидел на лежанке, вальяжно прислонившись к каменной стене пещеры.

– О, проснулась? – выдали его губы. Красивые. Даже очень. Сейчас, при ближайшем рассмотрении лица Кано не могла отделаться от мысли, что общаюсь с какой-то супермоделью. Гладкая белая кожа, эти пресловутые европейские складочки на веках, частые и довольно длинные ресницы, и одновременно вместе с тем мужественный волевой подбородок, острый…

– О-о-ой, Асами… Еще дремлешь? – вторая попытка лиса достучаться до меня все же увенчалась успехом. Потому как следом он провел своей довольно шершавой ладонью по моей щеке.

– А-а? Да… да! – с этими словами я уселась на соломе, подняв голову с его колен. Чудом лбом не задела чужой подбородок.

– Еда готова, – послышалось вдруг откуда-то справа от меня.

Перевела взгляд и увидела Джиро-куна, склоняющегося над котелком с деревянной ложкой. Еще раз помешав какое-то ароматное варево, он постучал ей по краю, создав тот самый странный звук. После чего позвал остальных: – Эй, Року-сан, Сайто-кун, Хиеши-сан – хватит мечами махать, идемте есть.

– Вечно ты только о еде и думаешь, – проворчал Рокуро-сан, входя в пещеру с обнаженной катаной наперевес. Затем, махнув ей в воздухе, и в одно движение вложил меч в ножны. Остальные вошедшие позерствовать не стали, входили уже без обнаженного оружия.

– Пойдем и мы перекусим? – предложил мне Кано тихонечко. – Что скажешь?

– Да, наверное, – неуверенно откликнулась я, еще не совсем проснувшись. – Но вначале умыться бы.

– На улице есть снег, – поумничал кто-то из мужчин, к тому моменту усевшихся у костра с тарелками, наполненными рисовым рагу.

– Пойдем, помогу. Я оставил тебе в кувшине нагретую воду, – сжалился надо мной мой страж и поднялся с соломы. Затем еще и помощь предложил подняться. Вложив свою руку в его ладонь, я и сама не ожидала такого сильного электрического разряда, тут же уколовшего пальцы.

– Что это? – удивилась и дернулась было назад.

Неужели статика? В ответ кто-то из мужчин хмыкнул, однако промолчал. А Кано и вовсе решил за что-то извиниться:

– Ты сильно ослабла вчера. Я был вынужден поделиться с тобой своей силой.

Показалось ли, но он изрядно смутился, а после еще и отвернул немного лицо, но протянутую руку не убрал.

– Иными словами, Кано-сан был вынужден поцеловать вас, Ами-сама, – произнес Сайто-кун. За что тут же получил удар палочками по голове сразу от двух рядом сидящих.

– Больно! – воскликнул этот разговорчивый самурай, кривляясь.

– Спасибо, Сайто-кун, – поблагодарила его я, отчаянно стараясь справиться со своим смущением. Так все-таки он меня поцеловал.... Правда, тут же была удостоена долгим немигающим взглядом моего стража. А после, убрав руку, он прошел к буфету и взял оттуда кувшин с водой. Затем буркнул, не оборачиваясь: – Я на улице подожду.

Неужели обиделся? Но на что?.. Вообще-то, пострадавшая здесь я! Наверняка эмоции на моем лице отразились символами хироганы, потому как его товарищи тут же решили оправдать этого наглеца.

– Зря вы так, Ами-сан, – произнес кто-то из взрослых самураев, молчавший до сих пор, – Кано все те десять лет с вашей встречи только и делал, что записывался в дозоры у врат и тайно бегал к вам в деревню, наблюдать за вами.

– Но время шло, а вы так ни разу его и не узнали, – вновь встрял в разговор словоохотливый Сайто-кун, немало смутив. А после того, как переварила сказанное, чуть и вовсе рот не раскрыла от удивления.

Так вот, что это было?! Звериные глаза в темноте мне не мерещились?! Это он следил за мной, чем немало так пугал?

– Время, – проворчал Кано, вдруг вернувшись обратно в пещеру. А я наконец подскочила на ноги и нашла свои гэта. Точно ведь, Тигуса-сан… Оттого побежала за ним следом, чтобы поскорее умыться, поесть и наконец провести этот ритуал освобождения.

А после уже со спокойной душей можно будет вернуться домой и наконец переехать жить к маме в Щибую. Скорей бы!

В итоге, во время водных процедур мы с моим стражем-лисом почти не разговаривали. Я – не знала, что сказать. Он не спешил завязывать новый разговор. Хотя, по завершению неловкого полоскания рта в его присутствии все же отважилась спросить:

– Так это ты всё это время следил за мной в темноте?

Вздохнув, самурай лишь слегка насупился, но все же пояснил:

– Ты притягивала к себе Йокаев все это время, пока жила там, близ врат. Я лишь охранял.

Хм. Так ли это? С другой стороны, его сдержанное поведение и вовсе не оставляло места для полета фантазии. Скорее всего этот посчитал своим долгом зачем-то охранять меня. Только и всего.

И пока я думала, то медленно шла по деревянным неровным доскам пола, возвращаясь обратно в пещеру к костру. Иногда даже приходилось взмахивать руками для удержания равновесия, провалившись ногой в щель.

Кстати, да… Если не считать досадные попытки меня поцеловать, которые наверняка случились под действием эффекта близости, то мне здесь даже мечтать не о чем. Не говоря уже о том, что мы с ним совершенно разные, из разных миров. Это как минимум.

– Я чувствую твои эмоции, – вдруг огорошил меня Кано, прежде чем обогнать. А я чуть было не плюхнулась на колени, вконец засмущавшись.

Ох! Да не может такого быть!

Однако же встретила его грустный взгляд, с которым он обернулся ко мне, а после сел у костра и стал накладывать рагу в тарелку из стоящего тут же казанка.

Ноги мои вдруг стали ватными, сердце застучало, как бешенное. Я же вообще не поняла с чего все это вдруг. Однако все-таки сделала над собой усилие, подошла и села на место Джиро, которое тот мне освободил, закончив есть раньше остальных.

Протянув мне полную до краев тарелку, Кано вдруг еще раз удивил, словно мысли прочитав:

– Хочешь спросить, как такое возможно?

– Нет! – наотрез отказалась я. Во-первых, не хочу слушать об этом при всех. Во-вторых, наверняка услышу очередное оправдание про Ами, сильную душу и всё-такое. Затем, всё же опомнившись, забрала тарелку, взяла следом протянутые палочки и принялась за еду, пряча взгляд от остальных.

Громко всхлипнув, втягивая воздух в легкие со всей силы, я вдруг открыла глаза и увидела свою маму, сидящую на краю кровати в моей спальне, а чуть поодаль у входа – бабушку, дедушку и даже… Сато-сана. Своего папу. Биологического. Ого!

– Что происходит? – было моей первой мыслью, которую и озвучила.

– Это мы у тебя хотели спросить. – Бабуля настороженно приблизилась ко мне.

Я в ответ лишь окинула изумленным взглядом родных. Все они выглядели взъерошено и, как ни странно, одеты в куртки, фуфайки, шапки. А дед даже не разулся.

– Я, что ли, опять что-то сделала? – спросила, отчаянно пытаясь понять. Что же в самом деле произошло? Помню храм, светящийся шар, лиса белого с пятнами крови на его скатанной шерсти. Потому тут же воскликнула: – Кано!

– Это тот, кто тебя похитил? – зло спросила мама, стиснув зубы.

– Э.. да… нет, не совсем, – вконец запуталась я.

– Что он с тобой сделал?! – воскликнул отец, сжав руки в кулаки. И его пылающий яростью взгляд настолько контрастировал с добродушным беззлобным видом эдакого сорокалетнего ребенка.

Мама же невольно скривилась и чуть было не заплакала, подрагивая губами. А я вдруг отчетливо осознала, о чем только что подумали все, сказала лишь:

– Ничего! Ничего такого со мной не сделали!

Казалось, после моих слов выдохнули все присутствующие. А мамуля продолжила расспрос:

– Тогда почему ты так была одета, когда тебя нашли на крыльце собственного дома? Я, как узнала о твоей пропаже, первым же рейсом прилетела. Бабушка с дедушкой почти не спали, искали тебя. Неужели опять подснежники?

Вконец разнервничавшись, мамуля все-таки бросилась ко мне, обняла. Даже не так, стиснула в своих объятьях.

– Ты на меня всё еще злишься? Да? Это все моя вина, Асами! Я поступила так эгоистично…

Взяв мое ошалевшее наверняка лицо в свои ладони она тут же поцеловала меня в лоб и прислонилась щекой. Я же с удовольствием обняла её в ответ, не веря своему счастью. А после еще и услышала:

– Прости меня, дочь. Первые годы после твоего рождения я и сама не могла в себе разобраться. Ощущение полной апатии не проходило, как и чувство неприкаянности и пустоты, от которого я пыталась избавиться, строя свое единоличное счастье. На самом же деле, я просто таскалась следом за очередным бабником. А затем, чем больше ты взрослела, тем мне тяжелее было заставить себя извиниться, ведь моим поступкам не было никакого оправдания…

– Нет! – вдруг вскричал мой отец. – Это я всё виноват! Нужно было сразу настоять на нашем с тобой браке, Шизу!

– Сразу? – спросил вдруг дед.

Сато-сан кивнул, а после еще и встал напротив дедушки Таро, склонился под все девяносто градусов и скороговоркой произнес:

– Да, я сделал предложение Шизуке сегодня, встречая на автобусной остановке.

– Ну а ты, дочь? – уточнила бабуля у моей мамы.

Не выпуская меня из своих объятий, мама тихонько проронила, изрядно смущаясь: – Я согласилась.

Правда, после еще у меня спросила: – Как думаешь, Аса. Мы можем начать всё сначала?

Я лишь радостно кивнула, а дед хмыкнул и промолчал.

– Но на что вы будете жить? – бабуля озвучила наверняка мысли старшего из семьи Ито.

– У меня есть кое-какие сбережения, – вдруг в один голос проронили оба моих родителя.

А дед между тем вышел и принес вместе с собой, что?! Один дайсе Кано?!

– Вот, рядом с внучкой лежал, когда я её нашел, возвращаясь домой, – проронил он негромко. – Мы можем продать его коллекционеру, он очень дорогой. Ручная работа.

– Нет! – вскричала я. – Пожалуйста, только не его! Я лучше уйду из Хибии и заберу свой залог за комнату, – попросила слезно.

– Хорошо, дочь… – согласилась мамуля вдруг, даже не став спорить. А я первым делом подскочила с кровати и забрала меч у деда. Прижала его к груди и чуть не разрыдалась.

Так это был не сон?!

А, приобняв меня, бабуля еще больше удивила своим предложением:

– Давненько я планировала перебраться в Токио поближе к вам. Что, если мы продадим здесь все и нашу лавку. Да вскладчину купим домик или квартирку какую? А, Сато-кун? Таро? Не хотите ли вы покушать да обсудить этот вопрос?

– Пойдем, – пригласил дед за стол моего папулю. Который, хоть и был лишен родительских прав (не вписан в графу отцовство), но иногда мне помогал финансово, сам без спроса переводил деньги на книжку. Однако подходить ко мне ближе он, увы, не решался. Лишь кивал издалека при встрече, когда видел.

Я же не удержалась и захлюпала носом, не до конца веря своему счастью. Один только лишь камень продолжал тяготить мою душу. Лис, мой снежный лис-самурай. Что с ним? Что с Ханигавой, Тигусой? Что с деревушкой Тосё?

Но узнать об этом мне, видимо, было не дано. В тот же вечер я сидела и радовалась счастливому воссоединению семьи, отвлекшись от штурмовавших мою голову вопросов. А еще через неделю мы с мамой и папой уехали обратно в Токио, поселились временно на съемной квартире. Бабуля с дедулей присоединились к нам через пару месяцев, как удалось найти покупателя сувенирной лавки и квартиры в Фурано.

К тому моменту я уже вышла обратно на учебу (забирать меня из школы не стали) и в полной мере погрузилась в студенческую жизнь. С самым настоящим благоговением каждый обед открывала коробочку с маминым бэнто и благодарила судьбу.

Хоть Саюми-чан я ничего так в итоге и не рассказала, однако подруга чуть ли не с первого дня возврата на обучение обнаружила мое светящееся счастьем лицо. Потому в тот же день после занятий утащила меня в пустующее помещение нашего газетного кружка, устроив настоящий допрос. Пришлось-таки поделиться, кроме, собственно, событий в деревне Тосё. Умолчала и про лиса.

Решила, что в этот раз точно будет перебор, и подруга посчитает меня просто-напросто сумасшедшей. Ведь одно дело – детство – воспаленная фантазия и приукрашивание, другое – взрослая жизнь.

Поэтому печаль от тоски по Кано я разделила исключительно с самой собой. Так до конца и не поняв, сон ли это, или все же реальность. А вдруг, те европейцы напугали меня настолько, что я потеряла сознание? Вдруг их прогнал кто-то из местных, парни испугались, а знакомые отнесли меня к порогу. А дома у нас никого не оказалось… Но ведь длинный меч из связки – дайсе, красноречивее всяких слов намекал мне, что это – не сон. Ведь так? Да еще и одежда на мне была другая. И конечно же маленький тоненький шрам на правой руке.

Между тем время шло, в полицию никто из нас заявлять не стал за тот случай. И мы всей семьей переехали в соседний с Щибуей район, подыскав домик на восемьдесят квадрат, с небольшим и аккуратненьким задним двориком. Где бабушка с дедушкой развели кипучую огородную деятельность буквально на каждом клочке земли.

Папа мой со своей добродушной натурой и знаниями японской культуры с легкостью устроился в работать в музее Токио, целиком и полностью посвящённом горе Хоккайдо. И даже заслужил грамоту.

Ну а я к этому моменту уже успела практически закончить третий, последний год обучения старшей школы, пребывая на пятнадцатой строчке по успеваемости среди одноклассников.

И с каждым новым днем все меньше и меньше верила в собственные бредни, даже когда с тоской доставала меч из под кровати. Вдруг – это всё-таки моя фантазия? Теперь, по прошествии времени, мне все больше и больше казалось, что так оно и есть.

Когда позже Кано Мори проводил меня домой, то я первым делом сбегала до своей спальни за дайто под подозрительно прищуренные взгляды бабушки и дедушки, сидящих внизу у телевизора. Вернула меч своему жениху, ждущему снаружи. Старшие же из семьи Ито ничего не сказали и лишь продолжили ворчать под какую-то историческую дораму.

А утром того же дня, в субботу мы объявили о своих отношениях, расположившись за кухонным столом. И, конечно, немного приукрасили сроки наших отношений, чтобы не вызвать излишнюю подозрительность, особенно у старших.

Правда, мой дедушка и так, без всяких слов с моей стороны, взял и вдруг выдал:

– Хм, у тебя выправка самурая. Неужели ходишь в додзе?

– Да, – Кано пришлось вынужденно согласиться.

– Я так и знал! – проворчал дедуля, довольно хмыкнув. – Так это к тебе внучка сбегала тогда в Фурано? Да? Мечик-то, видимо, тот, который она вчера тебе вынесла, твой был? На память оставил, когда бросил её? А потом вдруг совесть проснулась?

– Дед! Папа! Таро! – воскликнули мы с мамой и бабушкой в один голос, каждый свое.

– Тогда между нами не было отношений, Таро-сан, – после своих слов Кано взял и склонился почти до самой столешницы. – Мне всегда нравилась ваша внучка, и своих чувств я не скрывал. Просто я ждал, когда она сама захочет отношений. Стоял в стороне и не мешал ей ходить на групповые свидания с другими до тех пор, пока Асами сама ко мне не пришла. Что же до того случая, то в тот вечер мне нужна была лишь её помощь, только и всего…

– Ну всё? Опрос окончен? – вдруг перебила я, пока мой жених непроизвольно не проболтался, вопреки договоренности.

– А где вы работаете? – закономерный вопрос поступил от моего отца.

– В модельном бизнесе. Снимаюсь на фото для разной рекламы. Позирую в одежде дорогих брендов, – без обиняков прямо признался Мори. Вот ведь. А мне об этом не говорил!

– А жилье свое есть? – бабушка тоже вдруг поучаствовала в общем расспросе.

– Да, в соседнем районе собственный домик.

– Во-от как? – Это уже отец вмешался в разговор и протянул руку для рукопожатия. – Уважаю.

– Редко в наше время встретишь столь преуспевающих молодых людей, – проворчал дед.

После чего мамуля не выдержала и решила нас выпроводить поскорее со словами:

– Что ж, все замечательно. Даем вам наше благословление. Только у меня будет одно условие. Согласуйте, пожалуйста, вашу церемонию бракосочетания с моим графиком выходных. У меня не осталось отгулов в этом квартале.

И сощурив свои красивые карие глаза, мамуля уже шепотом мне добавила: – Бегите давайте, а старших оставь на меня.

Так и закончилось наше предсвадебное знакомство с моими родными. У родителей Кано мы попросили благословления накануне утром, стоя на коленях у организованного в отдельной комнате алтаря.

Через две недели, когда я получила аттестат и у меня начались каникулы до поступления в вуз, то мы с Кано скромненько расписались. А после я наконец переехала домой к законному мужу. Правда, до тех пор и так долгое время проводила у него. Заодно тренировала свои кулинарные навыки на новой оборудованной кухне.

А когда все приготовления были сделаны, и мой переезд оказался позади, то я, глядя на недоумение супруга, отражающееся на его красивом лице при чтении очередной книги, не удержалась, отважилась и предложила:

– Я все понимаю, ты желаешь мне что-то доказать. Но я никогда не просила от тебя таких жертв и готова поехать с тобой в Тосё, если ты… этого захочешь. Только скажи… Да хоть на край света! Главное… ч-чтобы быть рядом.

– Вот как? – его хитрый взгляд вдруг скользнул по моей домашней пижаме, в которой я продолжала расхаживать, начиная утреннюю уборку. – Тогда у меня действительно есть одно место, которое бы я хотел посетить.

– Да? Правда? Какое? – спросила я на полном серьезе.

А он вдруг отложил книгу на подлокотник своего кресла, приблизился ко мне, подхватил на руки, и уже на ушко многозначительно шепнул: – Наша спальня.