В камине жарко горели и потрескивали сухие поленья, за окном бушевала пурга. Человек сидел в большом глубоком кресле, вытянув уставшие ноги к камину, руки лежали на подлокотниках, в правой руке был бокал, левой он машинально гладил по голове большого чёрного пса с рыжими подпалинами на морде и лапах. Его остроконечные уши подёргивались от удовольствия. Лицо человека скрывал капюшон куртки.

Пёс настороженно вскинул голову и оскалился. Человек обернулся к двери. Через секунду вошёл слуга, склонился в почтительном поклоне и знаком пригласил следовать за собой. Человек встал, поставил бокал на каминную полку, одёрнул доходящую до середины бедра кожаную куртку, чуть поморщился, потрогал левый бок — будто что-то беспокоило — и направился на выход, пёс последовал за ним. Они вышли в холл, поднялись по лестнице на второй этаж, миновали пару комнат. Перед третьей слуга остановился, открыл дверь, посторонился, пропуская человека внутрь, и удалился, закрыв за собой дверь. Это была спальня, выдержанная в тёмно-коричневых оттенках, свечи в высоких канделябрах освещали небольшую зону возле постели, на которой лежал мужчина лет шестидесяти с аккуратно подстриженной бородой и коротким ёжиком седых волос. Он был бледен. Одеяло закрывало его по пояс, грудь была перевязана, на ткани проступила кровь.

— Учитель, — человек быстро приблизился, присел на кровать, схватил безвольную руку мужчины и прижался щекой к ладони.

— Ты?.. Наконец-то… дождался тебя, — с трудом проговорил мужчина, приоткрывая глаза и чуть улыбнувшись.

— Прости, задержал старый долг, ты знаешь…

— Хорошо… мне тоже вернули, — мужчина невесело усмехнулся и закашлялся.

— Учитель, мне отомстить за тебя?

— Некому… уже… зачёт был взаимный, — мужчина прикрыл глаза, перевёл дыхание и продолжил:

— На столе лежат документы, их нужно передать Герцогу… последний отчёт… знаешь, я каждый день благодарил Всевышнего за тот день, когда нашёл тебя. Жалею только, что не отомстил за тебя сам, а заставил тебя проходить через это… прости меня. Маркус поможет тебе всегда… оставляю тебя-я-я ему… — прошептал мужчина, его ладонь скользнула по мокрой щеке Ученика и обмякла. Пёс протяжно завыл.

Весна была ранняя, солнце словно сорвалось с цепи. Снег таял прямо на глазах. Я гуляла с шестимесячным щенком добермана на берегу реки. Недалеко дети катались на санках, съезжая по крутому склону вниз, выскакивая прямо на лёд. Их весёлые крики и смех разносились на всю окрестность.

В кармане пиликнул телефон, СМС пришла. Я остановилась, сняла перчатку и вынула аппарат, сообщение было от Стаса. «Марина, ты замечательная, но мы должны расстаться. Прости. Не звони мне.» Я перечитала несколько раз сообщение и не могла врубиться. Это что? Меня только что бросил парень, с которым мы встречались год, сообщив об этом СМС?! Круто! Вымесок ехидны! Мордохряк обрыдлый! Даже не смог мне сказать об этом в лицо. Дарк дёрнул поводок и залаял, я оторвала взгляд от экрана и посмотрела на собаку, он рвался к детям поиграть. В этот момент мальчишка лет десяти, в красной куртке, с воинственным кличем, держа сани перед собой, разбежался, плюхнулся животом на санки и помчался по склону к реке. Он проехал дальше всех. Вскочил на ноги и запрыгал от восторга. Я услышала треск, лёд под ним начал трещать и расходиться. Дети закричали. Дарк залаял. Вот чёрт!

— Держи! — я сунула поводок рядом стоящей девочке и побежала к тонущему ребёнку. Ноги разъезжались на льду, надо бы упасть на живот и ползти, но тогда я не успею. Позади я услышала лай, обернулась, Дарк вырвался и бежал за мной. На ходу я скинула пуховик, чтоб не стеснял движения, да и потом хоть что-то будет сухое. До ребёнка оставалась пара метров, когда лёд подо мной провалился, и я ухнула в ледяную воду. Ребёнок был напуган и бился в истерике, я доплыла до него, схватила за шиворот и потянула за собой к кромке льда, пытаясь вытолкнуть его из воды, Дарк скакал рядом и лаял.

— Уйди, Дарк, фу! — прокричала я, зуб на зуб уже не попадал от холода, парнишка кричал и плакал. На берегу орали дети.

— Постарайся выбраться на лёд и ползи к берегу, слышишь меня, не вставай, ползи! — подтолкнула ребёнка на лёд, он затрещал, но выдержал, одежда наша намокла и тянула вниз, у меня дрожали руки, с трудом удалось вытолкнуть мальчишку из воды на лёд.

— Ползи! Ползи! — хрипела я, цепляясь за кромку, но не могла выбраться сразу, иначе лёд не выдержит нашего веса, надо дождаться, чтобы он отполз подальше. От берега в нашу сторону бежал мужчина, метров за десять он лёг на живот и пополз к ребёнку. Дополз, схватил за куртку и потащил к берегу.

— Держись, я щас, — крикнул он мне.

— Ла-а-а-а-ды-ы, — отстучала я зубами. Дарк скулил и лизал мои окоченевшие пальцы.

Дождалась, когда они отползли подальше, и стала выбираться на лёд, но он подломился, и я ушла под воду с головой вместе со щенком. Вынырнула. Сил практически не осталось. Дарк визжал и бил по воде лапами, я протянула руку, схватила за ошейник и потащила за собой. Вцепилась в кромку, подтянула сопротивляющееся животное, пытаясь вытащить его на лёд.

— Дарк, чёртова псина, хватит ис-с-стерить, вылезай, — мне удалось вытолкнуть его и самой на дрожащих руках приподняться надо льдом, вытаскивая себя из воды. Не повезло. Лёд опять треснул и льдина, на мгновение встав вертикально, перевернулась и накрыла нас. «Это конец», — мелькнула последняя мысль в угасающем сознании.

— Хватит пить!! — высокий блондин лет тридцати с крупными, породистыми чертами лица и тёмно-серыми глазами яростно выбил из рук брата хрустальный бокал, угодивший в стену. Хрупкое стекло разлетелось вдребезги, окрасив светлую стену россыпью алых потёков.

— Неделю, как вернулся. Ты мне нужен. Накопилось множество неотложных дел, а ты пьёшь беспробудно.

— Не-ебеспробудно-о, — возразил Илиан, смахивая с лица выбившиеся из хвоста каштановые пряди. Острые скулы и подбородок. Серо-зелёные глаза, тонкий аристократический нос, нижняя губа чуть крупнее верхней.

Оглянулся по сторонам в поиске бутылки. Нашёл стоящую возле кресла, потянулся за ней.

— А-а-а, ну да, ещё трахаешь всё, что проходит мимо в юбках, — язвительно бросил блондин. — Фрейлины сестры прячутся от тебя в её комнатах. А горничных теперь можно разыскивать с собаками. Отдай, — блондин вырвал бутылку из рук брата, с таким трудом добытую.

— С со-обаками-и… — проговорил темноволосый, откинувшись на спинку кресла, прикрывая красные воспалённые глаза. Вид он имел паршивый. Осунулся, на щеках щетина, под глазами синяки от пьянства и недосыпа.

Между братьями воцарилась гнетущая тишина. Блондин прошёл за свой стол, устало опустился в любимое рабочее кресло. Поставил отобранную бутылку. Внимательно посмотрел на брата, вздохнул. Знал по опыту, что допрашивать бесполезно. Руки потянулись к документам, разложенным на столе. Беседа проходила в его рабочем кабинете, дела требовали его внимания. Временами он бросал на брата взгляды поверх бумаг.

— Скажи, брат Тигран, а тебя когда-нибудь тянуло на мальчиков?

Вопрос на минуту поверг Тиграна в полный ступор. Моргнул удивлённо, сглотнул и потянулся за конфискованной бутылкой, отхлебнул значительную часть содержимого. Только после этого задал встречный вопрос.

— А тебя что? На мальчиков потянуло? Тогда почему жертвами твоего либидо стали фрейлины и горничные, а не пажи и конюхи?

Тигран старался сохранить невозмутимость на лице, но это удавалось ему с трудом. Хотелось заржать, представляя, как братец гоняется за пажами по всей резиденции.

— Издеваешшшшься? — прошипел темноволосый, серые глаза зло блеснули, а пальцы впились в подлокотники.

— Не-е-е, Илиан. Как я смею. Прикидываю. Есть ли в моём окружении подобные кандидаты под твои новые сексуальные запросы. Вроде, нет… но ты не расстраивайся, если что, поищем.

Не выдержав, блондин разразился громким смехом.

— Издеваешься… — грустно подтвердил свою догадку Илиан.

Отсмеявшись и глотнув вина, Тигран посерьёзнел и приказал:

— А теперь рассказывай.

Спустя час братья надирались напару. Вокруг валялись пустые бутылки. У дверей стояло несколько очень симпатичных юношей. Они явно нервничали. Братья сидели напротив, близко сдвинув кресла и соприкоснувшись лбами.

— Нет, ты понимаешь, я этих баб… а перед глазами та белая прядь на шее… не, ну ты понимаешь? — жаловался Илиан брату, обхватив его шею левой рукой. В правой сжимал горлышко бутылки, которую они с братом распивали на двоих.

— М-м-м-м… не-а, — Тигран помотал головой. Скосил взгляд на пажей, стоящих у дверей.

— Ну, так что? Кто-то понравился? Где-нибудь зашевелилось? — пьяно хохотнул.

Темноволосый внимательно окинул парней придирчивым взглядом.

— Вообще-е-е нет… я женщин люблю-ю, — состроил печальную физиономию Илиан.

Блондин махнул рукой, и юноши со вздохом облегчения тут же исчезли из кабинета.

— Я тут подумал. А может, он того… не парень, — выдвинул гипотезу Тигран.

Темноволосый удивлённо икнул и отстранился, пытаясь сфокусировать взгляд на брате. Получалось не очень.

— Это как?

— Допустим, девка переодетая. Ты ж его только с тыла видел. Торс был замотан полностью, а рана, судя по твоим словам, пустячная была, фигура хилая, баб не тискал.

— А-а зачем?

— Что зачем?

— Зачем в парня переодеваться?

Тигран задумался, пожевал губы, глотнул вина.

— А кто их, женщин, разберёт. Может, натура романтическая. Приключений захотелось. Может, от жениха сбежала или вообще… — сделал трагическую паузу. — Шпион.

Задумались оба. Блондин продолжил.

— Вот. Ты. Кто? — задал он вопрос и ткнул указательным пальцем в грудь брата.

— Кто? — опешил тот.

— Начальник моей Тайной Стражи. Вот и разбирайся. А то развелось всякого непонятного. Плохо, что лица не разглядел.

Вновь погрузились в размышления.

— Кобель! — вскрикнул неожиданно Илиан.

Блондин возмущённо засопел.

— На себя посмотри, сам кобелина…

Илиан удивлённо вскинул бровь, чуть погодя на лице отразилась работа мысли.

— Не о том я. Кобель у парня приметный был. Ни разу такого не видел. Через пса найду.

По загоревшему азартом взгляду Тигран понял, что дворец может спать спокойно. Вернее, фрейлины, горничные, пажи, конюхи. А вот стража, шпионы, стукачи и прочие нужные люди не скоро обретут покой.

— Всё. Спать. Завтра у меня несколько аудиенций назначено. А тебе искать твоего кобеля, — отдал распоряжение себе и брату. Осознав двусмысленность последней фразы, расхохотался. Хлопнул страдальца по плечу. Но тот даже не обратил на него внимания, погружённый в планы разыскных работ.

Герцог Тигран Алендер был мрачен. Вчерашние возлияния с братом отдавались тупой, ноющей болью в висках. По-хорошему, надо было отменить аудиенции и поваляться в постели, но чувство долга не позволило. Хорошо, что эта последняя.

В дверь тихо постучали, и в кабинет вошёл секретарь.

— Мадам Манон Авье, — доложил он, пропуская в комнату женщину в черном траурном платье с небольшой треуголкой на голове, лицо скрывала плотная вуаль.

Женщина присела в реверансе, мужчина поприветствовал наклоном головы.

Манон подошла к герцогу и протянула два больших конверта. Мужчина взял. Оба были запечатаны сургучными печатями барона Перрэ. Аландер бросил короткий взгляд на женщину и прошёл за стол.

— Присаживайтесь, мадам, мне нужно время, чтобы прочитать бумаги, — предложил он, опускаясь в своё кресло.

— Благодарю, — тихо поблагодарила посетительница и присела на самый краешек кресла напротив герцога.

Мужчина занялся просматриванием документов. Бумаги из первого конверта он просмотрел мельком и отложил. Слишком много важной информации в них было. Позже займётся ими. Посмотрел изучающе на неподвижно сидящую женщину. За всё время не шелохнулась, не огляделась с любопытством. Принялся за второй, временами бросая взгляды на женщину. Перечитал дважды, отложил. Переплёл пальцы рук и прямо посмотрел на женщину в чёрном.

— Леди, из этих бумаг я узнал, что друг моего покойного отца и мой старый наставник барон Жан Перрэ скончался. И по завещанию, — Тигран кивнул на бумаги, — Вы являетесь его наследницей, — Тигран сделал паузу. — А ещё я узнал, что, помимо этого, Вы являетесь его приёмной дочерью. И он просил в своей последней просьбе позаботиться о Вас.

Герцог заметил, как пальцы, затянутые в сетчатые перчатки, судорожно сжали ткань платья.

— Расскажите, каким образом Вы с ним познакомились и как барон — человек крайне закрытый и недоверчивый — решил Вас удочерить? — Тигран поедал её глазами, его действительно разбирало любопытство. — И почему он не представил Вас ко двору как свою приёмную дочь?

— Милорд, о том, что барон решил меня удочерить и сделать наследницей, я узнала от Вас.

Тиграна раздражал этот тихий голос, вуаль. Как барон мог удочерить это, на первый взгляд, никчёмное существо? Спасти, помочь устроиться в жизни — да. Но сделать наследницей, удочерить, и она об этом ни сном ни духом? Не верилось. Если бы не тайный знак на всех бумагах в оговорённом месте, он бы не поверил. Но наличие этого знака подтверждал подлинность документов.

Тигран молчал, ожидая, что она начнёт нервничать, но женщина сидела спокойно, ожидая его решения.

— Поведайте мне подробности о смерти барона.

— Меня не было в поместье, — голос прозвучал хрипло, она откашлялась. — Я путешествовала по Святым местам, вернулась буквально за несколько минут до его… — она замолчала. — До того, как он скончался. Он умер тихо. Мне сказали, что был ранен на охоте. Похоронили его десять дней назад.

Угу, знаю я этого охотника. Наследники последней его добычи были на аудиенции двумя часами ранее с тем, чтоб я подтвердил вступление в права наследования.

Тайный Палач герцогства Аландер умер… Надо навести справки об этой приёмной дочери.

— Леди, не сочтите за бестактность, но вы так и не ответили, как Вы познакомились с бароном?

— Он меня спас. Этого достаточно, — голос был сух и твёрд, и Тигран понял, что большего он от неё не услышит.

— Я хочу взглянуть на вас. Поднимите вуаль, — приказал герцог.

Она кивнула, исполнив его приказ.

Бледная Моль — так охарактеризовал женщину Тигран. Болезненно бледная кожа без малейшего признака румянца. Крупные, но невыразительные бескровные губы. Правильной формы нос, но брови и ресницы были словно припорошены мукой, такие же белёсые, как видимые из-под вуали и треуголки волосы. Форму и цвет глаз рассмотреть не удалось, она не отрывала взгляда от пола.

— Милорд удовлетворил своё любопытство? — произнесла она, опуская вуаль.

Почему-то ему почудилась лёгкая усмешка в её голосе.

— Вполне. Вы блондинка? Или это парик, дань придворной моде? Блондинки сейчас на пике популярности, — сам не понял, зачем спросил, хотя, скорее всего, из-за вчерашнего разговора с братом.

— К чему этот вопрос, милорд?

— Да так, считайте, простое любопытство.

— Дань придворной моде.

На этот раз он был убеждён, усмешка не послышалась.

— А когда Вы приехали?

— Пару дней назад.

— Вы бывали в Аррасе ранее?

— Да, с бароном, но не часто, он не любит… не любил уезжать из поместья.

Тигран заметил эту ошибку.

— Вы не можете поверить в его смерть?

— Не могу, — ответила женщина совсем тихо, и плечи её ссутулились, но она тут же взяла себя в руки и спина вновь стала прямой. Не так проста эта Бледная Моль, как показалось ему с первого взгляда.

— Леди, через две недели будет бал. На официальной части будет представление новых наследников и вручение вверительных грамот, подтверждающих новый статус и право наследования. Вам пришлют приглашение, оставьте свой адрес у секретаря.

— Милорд, вынуждена отклонить приглашение, я в трауре по своему приёмному отцу, — голос прозвучал сухо и чуть надломлено.

Видимо, неподдельно расстроена смертью Перрэ или, как вариант, очень хорошо притворяется.

— Это не обсуждается. На балу Вы быть обязаны. Веселиться — нет, — герцог поднялся, демонстрируя, что аудиенция окончена.

Будущая баронесса Перрэ встала с кресла, оправила юбки. Поблагодарила реверансом за оказанную честь и без промедления покинула комнату.

В кабинет тут же заглянул секретарь.

— Милорд, ваш брат дожидается.

— Отлично, он-то мне и нужен. Пригласи. И принеси нам вина.

Клин клином…

Манон стояла на балконе у самой стены в тени, сквозь высокие окна ей хорошо был виден зал с танцующими парами. Она только что получила вверительные грамоты, и теперь она законная наследница — баронесса Перрэ. Хотелось плакать. Умер единственный близкий человек в этом мире. Её учитель и приёмный отец. Человек, за пять лет ставший таким нужным и важным. Был ещё один, но он другой, он друг. А барона она действительно воспринимала как отца.

Дверь на балкон открылась, шум бала ворвался вместе с парочкой. Как только стеклянная дверь закрылись, они принялись целоваться, не замечая баронессы, одетую во всё чёрное, даже ради бала не изменившую свой траур. Только вуаль сегодня закрывала не всё лицо, а только нижнюю часть. Из украшений на ней было обсидиановое колье, плотно облегающее высокую шею.

Баронесса равнодушно наблюдала за жадно целующимися. А страсти накалялись, мужчина уже нацеловывал даме шейку, та попискивала от возбуждения и удовольствия. Руки мужчины шарили по её телу, одна пыталась проникнуть под корсет в декольте.

— Зачем же так туго шнуровать платье, — недовольно проворчал он, не оставляя попыток вторжения и, наконец, издал победный возглас, когда смог освободить левую грудь из платья и тут же принялся целовать её.

— А-ах, Лиан, — томно выдохнула дама. — Зато оно красивое, а не то чёрное недоразумение, которое нацепила на себя эта новоявленная баронесса.

Манон сама от себя не ожидала, не собиралась мешать парочке. Но словно демонёнок дёрнул её за язык.

— Странно вы расставляете приоритеты, дорогая. Вас тут почти соблазнили, а Вы беспокоитесь о моём выборе гардероба, — при этих словах баронесса вышла из тени.

Немая сцена. У дамы глаза почти вылезли из орбит от удивления. Мужчина замер с соском во рту и, не выпуская его, стал медленно поворачивать голову на голос. Баронесса не смогла удержаться и расхохоталась, настолько забавно это выглядело.

Женщина взвизгнула, отшатнулась от мужчины и бросилась с балкона в бальную залу, на ходу запихивая грудь обратно в корсаж.

Манон хохотала до слёз, мужчина одёрнул сюртук, пригладил волосы.

— Леди, — Илиан склонился в поклоне, — разрешите представиться: Илиан Аландер.

— Ах, не нужно Ваших политесов, — сказала сквозь смех баронесса, утирая выступившие слёзы. — После того, что я видела, они ни к чему. Может, Вы догоните свою пассию, а то, я думаю, ей требуется утешение.

Мужчина, ничуть не смущенный, улыбнулся, беззаботно махнув рукой.

— Я вижу более интересную особу для утешения, — Илиан взглядом указал на платье баронессы, намекая на её траур. Плавным движением скользнул к ней, его руки легли на её талию, привлекая и прижимая к своему телу.

— Я очень хорошо умею утешать в горе… и в радости, — мурлыкнул он в ушко баронессы.

— А я очень хорошо умею устраивать это самое горе… родственникам подобных утешителей, — так же мурлыкнула баронесса. И добавила уже совсем другим тоном:

— Уберите руки, Аландер.

Мужчина хотел возразить, но вдруг почувствовал, как ему в живот упёрся клинок, он посмотрел в лицо женщины и похолодел. Совершенно мёртвый взгляд настолько чёрных глаз, что, казалось, зрачок слился с радужкой.

И он поверил. Она убьёт. Осторожно убрал руки с талии. Отступил на пару шагов к перилам балкона. В правой руке баронессы он увидел небольшой дамский стилет с трехгранным лезвием. Тишина повисла звонкая и напряжённая.

— Баронесса, приношу свои извинения, был не прав, сошёл с ума от вашей красоты, исправлюсь, готов понести наказание, — Илиан постарался перевести всё в шутку, разрядить обстановку.

— Граф, не стройте из себя шута, — Манон спиной отступала к дверям в зал.

В этот момент они открылись, впуская на балкон очередную парочку желающих подышать ночным морозным воздухом и уединиться. Илиан успел заметить, как стилет мгновенно скользнул в небольшие ножны на поясе, которые спрятались в складках платья. Не прощаясь, баронесса выскользнула в зал.

— Тигран, меня интересует женщина! — с таким воплем Илиан ворвался в кабинет брата.

— Меня тоже… кстати, очень рад за тебя. Наконец, определился со своими предпочтениями? — проговорил Тигран, не отрываясь от чтения документа.

— Издеваешься?! — темноволосый быстро пересёк комнату, опёрся руками о край стола и навис над братом.

— Даже и не думал, — блондин продолжил чтение, не удостоив брата взглядом.

— Тигран, я не шучу, мне нужна информация по одной женщине, а мои ребята сказали, что вся собранная на неё документация у тебя.

— Дай угадаю… — Тигран сделал вид, будто задумался. — Баронесса Перрэ? — хитро прищурился, отслеживая реакцию брата. Тот скривился, словно уксуса выпил.

— Она, она.

— И чем же тебе интересна эта Бледная Моль?

— Кто? — младшенький поперхнулся слегка и осел в кресло, стоящее слева от стола.

— Баронесса Перрэ, — уточнил блондин для непонятливых. — Я называю её Бледная Моль. Страшненькая, бледненькая и «зубастенькая», — припомнил любимое выражение барона Перрэ.

— Насчёт зубастенькой согласен, и бледненькой тоже, но не страшненькой… страшной до дрожи в коленках, — пробормотал Илиан, вспоминая вчерашнюю встречу на балконе. Стилет, нацеленный в живот. И тут же не преминул поделиться по-братски в подробностях своими неизгладимыми впечатлениями от общения с баронессой.

— На. Читай, — Тигран протянул брату папку, которую изучал до его прихода. — Интересно услышать твои выводы.

Спустя непродолжительное время, Илиан закрыл папку и вернул брату.

— Маловато?

— Не то слово, — Илиан в задумчивости погладил подбородок. — Получается, что некая Манон Авье нигде не фигурировала. Просто пять лет назад появилась ниоткуда? Неизвестно, где родилась, где проживала. Нет сведений о родителях или других родичах. Весьма странно, не находишь?

— Вот ещё, на закуску, — Тигран передал Илиану другую папку.

Через несколько минут Илиан удивлённо посмотрел на брата.

— Что это?

— А это отчёт о тайной операции, проведённой пять лет назад в замке одного психопата. Руководил очень ценный и опытный сотрудник — ПАЛАЧ. К сожалению, ныне покойный… — Тигран сделал многозначительную паузу. — Это небезызвестный тебе барон Перрэ.

Илиан даже не пытался скрыть своего удивления.

— Перрэ?!!!

Блондин утвердительно кивнул.

— А вот список освобождённых, — Тигран поделился ещё одним документом. Подождал, пока брат прочтёт. — Заметил странность?

— Да, НЕОПОЗНАННАЯ молодая девушка, состояние критическое, впоследствии скончалась.

— По документам. Но я думаю, этот старый лис подделал отчёт. Потому что в том же году на свет появилась Манон Авье. Но почему он это сделал? Вот вопрос. Хотя… он всегда был себе на уме и обожал всевозможные загадки и эксперименты. Она сказала, что барон спас её. А я удивлялся, почему он её решил удочерить и сделать наследницей. Может, она — один из его экспериментов? И это своего рода благодарность?

Братья надолго замолчали, погрузившись в размышления.

— Забыл спросить, как там твой кобель? — поинтересовался вдруг блондин. Илиан недоумённо взглянул на брата, а потом понял, что вопрос с подтекстом.

— Вот плюнул бы тебе в лицо, да графский титул не позволяет, — сердито проговорил темноволосый. — Никак. Были опрошены все караулы, дежурившие в ту неделю. Всадник с такой собакой в город въезжал.

— И?

— И всё. Как в воду канул. Больше человека в сопровождении подобного пса не видели. Вся городская шваль предупреждена: о появлении человека с таким псом докладывать в ближайший караул или отследить. Результата — ноль, и куча жалоб от задержанных граждан, гуляющих в сопровождении собак. Начиная от болонок и заканчивая волкодавами.

Тигран рассмеялся.

— Не судьба тебе обрести счастье, младший братец.

— Тигран, прекрати паясничать.

— Просто пытаюсь разрядить обстановку… за твой счёт, — улыбнулся блондин и потянулся, расправляя плечи. — А теперь к делу. Сворачивай свои поиски. Имеются более насущные проблемы. Вот тут, — Тигран положил руку на одну из папок, лежащих на столе, — документы по Палачу, почитаешь на досуге. У нас, похоже, завёлся ещё один Палач, но уже не подчиняющийся нам, — братья обменялись взглядами. — Его стиль весьма напоминает Перрэ, хотя имеет и свои особенности. Причём, клеймо Палача в разных местах. Перрэ всегда ставил на правом запястье. А тут… полный хаос. Половина на видных местах: грудь, лоб, запястье. Другая половина — в незаметных: на стопе или… хм… в промежности.

— Хочешь сказать, что баронесса?..

— Не думаю, она всё же женщина. Но она может знать, что происходило в поместье барона за эти пять лет интересного. Возможно, он воспитал преемника. А то, что она напугала тебя вчера дамской игрушкой, просто… барон научил свою приёмную дочь отбиваться от настойчивых ухажёров.

— Но списывать со счетов её не стоит, — возразил Илиан. — Я уже приказал установить слежку за ней и за домом.

— Попробуй наладить с ней отношения. Помирись. Вотрись в доверие. Необходимо узнать, кого Перрэ воспитал себе на замену и сделать так, чтобы он перешёл на службу нашему Дому.

— Ты настолько уверен, что есть приемник?

— Абсолютно, — Тигран похлопал по папке с документами. — Почитаешь и сам поймёшь.

Илиан собрал со стола папки с документами, сунул подмышку и направился на выход.

— Илиан, — окликнул блондин, — ты поаккуратнее с примирением, а то Бледная Моль, не ровён час, сожрёт. И буду звать её Чёрная Вдова.

Темноволосый ничего не ответил, страдальчески закатил глаза к потолку и вышел из кабинета.

ДУРА! ДУРА! ДУРА!

Таким эпитетом награждала себя Манон, швыряя метательные ножи в мишень.

Бросок — дура! Бросок — дура! Однако взвинченное состояние совершенно не мешало меткости.

Надо же было так подставиться на этом балконе. Демон их раздери!

Учитель… нет, теперь — отец… почему не сказал ей, что удочерил её. Не сказал, что назначил её наследницей. Вечно его секреты, тайны, недомолвки. Пойми сама, додумайся, распутай…

Так. Стоп. Хватит терзать себя одними и теми же «почему». Необходимо решить, оставлять «баронессу Перрэ» в городе или услать в поместье? С одной стороны, глаза и уши в свете. С другой — лишняя трата времени на приёмы, рауты и прочую, столь нелюбимую светскую чушь…

Сейчас траур, значит, светские обязанности минимальны. Да вряд ли она будет пользоваться особой популярностью… если только найдётся охотник до приданого. Решено, оставляю, услать в провинцию всегда успеется.

Ножи закончились. Гнев ушёл. Взяла под контроль эмоции, укротив свой бешеный темперамент, который временами вырывался из-под жёсткого контроля. Она вновь была спокойной и собранной. Такой, какой её сделал барон.

Чердак — её любимое место, здесь всё было оборудовано для тренировок. Все возможные манекены и мишени для отработки ударов, метания ножей, стрельбе из арбалета и её любимых плетей.

Они с Учи… отцом проводили здесь много времени, когда приезжали в город. Первый год она выползала отсюда на карачках, но лучше так, чем скучнейшие уроки этикета, танцев, флирта, правильного ведения светской беседы о погоде… Её учили всему. Но в основном владеть оружием, выслеживать объект в лесу и в городе, уходить от слежки самой, скакать на лошади в седле и без. Она великолепно овладела искусством изменять себя до неузнаваемости. Но главное — её учили убивать. Барон Перрэ — Палач — служил Герцогской короне. Тайным шпионом и убийцей. Работа у него такая. А она его эксперимент, удачный, надо сказать, как считал барон.

Манон не любила вспоминать то, как они познакомились пять лет назад. Вернее, те дни, что она пережила до встречи с ним.

Илиан решил не откладывать визит к баронессе и отправился лично в её особняк после обеда. Но баронессы не застал. Дворецкий сказал, что «госпожа изволила отправиться на прогулку и будет только к вечеру».

Чертыхнувшись, мужчина потребовал бумагу и перо. Дворецкий исполнил его просьбу, проводил в гостиную к секретеру, где имелись принадлежности для письма. Дворецкий остался стоять в нескольких шагах, ожидая, когда Аландер напишет записку.

Перечитал, усмехнулся, слишком накручено, но дамы любят витиеватую пафосность. Так что, в самый раз. Будет читать и перечитывать, наслаждаясь его раскаянием, которого не было и в помине. Он ощущал себя охотником, пусть она и не так проста, как те женщины, с которыми он привык иметь дело. Придётся приложить чуть больше усилий, тем интереснее процесс и слаще победа. Он отмерил неделю на завоевание баронессы Перрэ.

— Лиан! Это дружеский спарринг, — прокричал Тигран, едва уйдя из-под удара. — Не заставляй меня нервничать и предполагать, что ты замыслил покушение.

Илиан остановился, взмахнул шпагой, рассекая воздух. Подозвал пажа, передал ему оружие. Принял от него влажное полотенце, протёр разгорячённое лицо.

Тигран подошёл, ободряюще похлопал брата по плечу. Отдал свою шпагу пажу, взял своё полотенце, вытер пот с лица и шеи.

— Мы практически не виделись, — блондин повесил полотенце на руку пажа и направился к небольшому столику с напитками. Плеснул в бокал вина и передал подошедшему брату. Илиан швырнул полотенце, паж на лету его поймал и удалился. Темноволосый взял из рук брата бокал и залпом осушил.

— Лиан, ты мне не нравишься. Ты стал нервным, излишне возбудимым, импульсивным, — проговорил брат, отпивая небольшими глотками из своего бокала, внимательно разглядывая брата.

— Кстати, как продвигаются твои дела с баронессой?

— Никак… — Илиан вновь налил себе и пил уже не торопясь. — Я неделю увиваюсь возле этой Бледной Моли, и ни на шаг не продвинулся, предельно вежлива и холодна. Совершенно не узнаю ту женщину, что угрожала мне стилетом, в этой совершенно скучной, болезненной, неинтересной… леди-и.

Илиану вспомнилась их встреча. С каким предвкушением он шёл. И что в результате? Полнейшее разочарование.

Это просто блаженство-о-о. Манон с наслаждением застонала, вытягиваясь в ванне, вот то единственное, что могло примерить женщину с тем, что она вынуждена жить в этом доме неделю и терпеть ухаживания графа Илиана Алендер.

Она не могла бесповоротно отказать ему от дома, будь это любой другой граф — запросто. А этот… брат герцога, да ещё начальник Тайной Стражи, недавно назначенный братом на эту должность.

Ну да, есть у неё свой источник в Страже. Надёжный и проверенный. Отец ей передал все свои связи и агентуру. Она уже год выполняла вместо него задания Герцогского Дома, он лишь отслеживал, страховал, натаскивал. Поэтому, несмотря на столь неожиданную кончину Перрэ, она осталась при прежних знакомствах и связях. Она, конечно, могла прийти к герцогу и сказать, что является приемником Перрэ. Поступить на службу и принадлежать Герцогскому Дому. Следовательно, попрощаться со своей жизнью и свободой. Она не желала никому служить. Да она по-прежнему «чистила конюшни», «оплачивала долги», но она сама выбирала тех, кто заслужил смерть.

Никто не замечал неприметную, серенькую служаночку или паренька-посыльного, примостившегося в уголке на скамье в зале суда. Да и друг из городской Стражи поставлял сведения о запутанных спорных делах вроде того, что она закрыла на этой неделе: Альфонс Арсен. Но остались дети с искалеченными телами и душами, нужно будет что-то решить с ними… Об этом она подумает позже и найдёт способ помочь им. Можно сегодня навестить Жюли и поговорить с ней об этом.

А сейчас наслаждайся, Манон, теплой водой и минутой покоя… но мысли о графе снова змеями вползли в её сознание…

Манон прекрасно знала, что из себя представляет младший Алендер. Она очень жалела о своей несдержанности на балконе. Не знала, как он выглядит, иначе бы так и простояла тихо у стеночки в тенёчке. Манон совершенно не хотелось привлекать его внимания к своей персоне. Красавчик, любимец женщин, хитрец и враль, умная и расчётливая скотина, упрямый, всегда добивающейся цели. Поэтому она сделала всё, чтобы потушить возникший интерес и вызвать некую неприязнь.

Она прекрасно помнит, как он смотрел в первый вечер на неё. Как охотник на добычу, которая уже вот-вот будет его. Изучающий взгляд, пытающийся пробраться сквозь «броню» её траурного наряда. Как в её лицо, скрытое вуалью, впивались его серо-зелёные глаза, пытаясь рассмотреть черты, прочесть эмоции. Но она отлично отыгрывала: недалёкое, болезненное создание, холодное и до предела вежливое. Как этот горящий, раздевающий взгляд тухнет, становится скучающим, а потом и откровенно неприязненным, когда он думал, что она не смотрит на него.

Манон расхохоталась, вспомнив передёргивающиеся плечи графа от её лепета о лекаре, о прекрасной погоде, когда за окном завывала метель, или об окотившейся кошке и какие милые комочки эти котятки…

Сегодня он не пришёл. И можно было нормально заняться делами. Манон протянула руку и взяла с подноса, находившегося на невысоком столике, несколько конвертов и кинжал. С оружием она никогда не расставалась. Просмотрела послания, нахмурилась.

Сглазила. Письмо от герцога Аландер. В ход пошла тяжёлая конница с копьями наперевес.

С помощью кинжала она вскрыла письмо. Так и есть, неприятности. Приглашение на охоту, и в таких формулировках, что не отвертишься. И намёк на то, что здоровье нужно беречь и чаще находиться на свежем воздухе, желательно за городом. В чём герцог любезно решил помочь, расстроенный рассказами брата о болезненном состоянии баронессы, и решил позаботиться о приёмной дочери своего любимого наставника… Лицемер!.. Что-то им от неё нужно. Ладно!.. Съезжу на эту охоту, устрою им походный госпиталь… А потом ушлю баронессу в деревню, на свежий воздух в поместье. Тем более, что управляющий прислал письмо с просьбой приехать, помочь разобраться в делах.

Манон отложила письмо герцога. Взяла в руки небольшой темно-коричневый конверт без обратного адреса и имени отправителя. Вскрыла, вынула сложенный вдвое листок, развернула и вскрикнула. В воду упал белокурый окровавленный локон. В тёплой воде спёкшаяся кровь стала быстро растворяться, окрашивая воду в розовый. «Для тебя — моя любимая игрушка» — прочла она, листок выпал из задрожавшей руки в воду. Она выскочила из ванны, сжимая кинжал. Манон столько времени провела в поисках этого человека, а этот гад нашёл её первым.

— Клод! Сотина! Я НЕ БОЮСЬ ТЕБЯ! — проорала она.

Увидев входящую в кабинет Манон, миловидная, чуть полноватая женщина лет сорока радостно вскрикнула и бросилась навстречу.

— Девочка моя! — она прижала к пышной груди Манон. — Как ты? Я так расстроилась, когда узнала о смерти Жана. Так неожиданно, как это случилось?

— Последнее дело… Не знаю, он не вдавался в подробности, сказал, что расскажет после моего возвращения из Барбьера… Знаю, что расследовал заговор против герцога. Застала уже умирающего, он сказал, что долг оплачен. Значит, дело закрыто.

Жюли отстранилась, внимательно всматриваясь в лицо Манон.

— Жюли… со мной всё хорошо, не переживай, — Манон отошла от женщины. Сняла плащ, бросила на спинку небольшого двухместного дивана, и сама расположилась на нём, вытянув ноги на стоящий рядом пуфик. — Я пришла по делу, мне нужен совет и помощь… Ты слышала об «Альфонсе»?

Жюли посмотрела на неё через плечо, в этот момент она наливала им в бокалы вино. Отвернулась. Взяла бокалы, подошла к Манон, один передала ей, с другим грациозно опустилась в кресло напротив.

— Милая, кто же не слышал об Альфонсе и его клейме… — Жюли поправила рыжую прядь, зелёные глаза задорно блеснули. — А ты просто садистка…

Манон нахмурилась, вспомнив последнее дело… не сдержалась она, когда эта скотина начал расписывать ей, что он делал со своими малолетними рабами… и пытать его она не планировала, просто убить… но после услышанного… Рука инстинктивно сжала бокал.

— Эта сволочь получила по заслугам, — глухо проговорила Манон.

— Никто и не спорит… какая помощь тебе нужна, дорогая?

— Я хочу узнать, что будет с этими детьми.

— Слышала, что сейчас они в приюте, но боюсь, что их души и психика искалечены и все они, скорее всего, рано или поздно окажутся на улице.

— Хочу забрать их и отвезти в поместье.

Жюли удивленно распахнула глаза. Они молчали и смотрели друг на друга.

— Зачем тебе это, Манон? — спросила, наконец, рыжеволосая.

— Спасти свою душу, Жюли. На мне столько крови. Я хочу попытаться спасти то немногое, что осталось во мне человеческого… Жюли, я чувствую, что становлюсь чудовищем.

— Манон… — попыталась возразить Жюли.

— Клод нашёл меня, — сказала Манон подчёркнуто отстранённо.

Жюли вскрикнула, зажав ладонью рот, и в ужасе смотрела на то, как Манон спокойно допивает вино.

— Я получила сегодня от него записку и подарок. Мы оба стремимся к встрече. И кто после этого выживет, я не знаю. Поэтому необходимо поскорее завершить все дела. Я сделаю тебя моим душеприказчиком, — Манон жестом остановила попытавшуюся прервать её Жюли. — Дослушай до конца. Я доверяю только тебе. Ты поможешь мне организовать пансион для этих детей. На каждого будут открыты счета, по достижению восемнадцати лет каждый получит небольшой капитал для начала новой жизни. Если я умру, я хочу попросить тебя стать опекуншей.

— Ну, милая, ты меня огорошила… как ты возьмёшь их под опеку?

— Через два дня вынуждена ехать на герцогскую охоту, использую шанс поговорить и попросить опеку над этими детьми.

— Думаешь, не откажет?

— А зачем ему тратить деньги на содержание из казны, когда можно переложить это бремя на другие плечи? Ты поможешь мне?

— Милая, я стольким обязана Жану, разумеется, я помогу тебе. Давно хотела продать этот Дом Желаний, только не знала, чем занять мою неугомонную натуру… Но, милая, я же Мадам Жюли… хозяйка борделя.

— Лучшего борделя в городе, — уточнила Манон, улыбнувшись.

— Да-а, — гордо улыбнулась в ответ Жюли. — Но в глазах света я — падшая женщина.

— Жюли, Жюли… — Манон горько усмехнулась. — Тебе ли не знать о подлости и двуличности этого самого «света». Эти дети никому не нужны, если им не помочь, они попадут на улицу и станут шлюхами, ворами или убийцами… Мы можем хотя бы попытаться…

Женщины продолжили беседовать, Манон рассказала про Илиана Аландер.

— Ты к нему несправедлива, дорогая, — хохотнула Жюли. — Он душка, тебе это скажет любая девушка в этом Доме. Ветреник, правда, а вот старший… многие девушки хотят попасть к нему в постель, да он больно разборчив. Здесь у него две постоянные девушки.

— Жюли! Я не рассматриваю братьев Аландер в качестве любовников. Ни старшего, ни тем более младшего. Мне совершенно не интересно, кто и как ублажает их или они, — рассердилась Манон.

— Милая? Что с тобой?.. хотя и так понятно… Когда у тебя был мужчина в последний раз?

— Жю-ю-ли-и… — простонала Манон, — ты неисправима.

— И всё же?.. — женщина подалась к Манон и хитро прищурилась

— Давно… Ты помнишь, это было в твоём Доме, — пробурчала Манон, пряча взгляд в бокале. — И ты прекрасно знаешь, почему.

Жюли осуждающе покачала головой. В этот момент в дверь кабинета постучали.

— Прости, милая, — Жюли выпорхнула в коридор. Через пару минут она вернулась. На губах играла довольная и предвкушающая улыбка.

— Манон, мы уже говорили о твоих дурацких комплексах. Твоё тело прекрасно. Ты бы знала, как Рауль ждал, когда ты придёшь вновь…

Манон разомлела в тепле, безопасности и два выпитых бокала вина поспособствовали лирическому настрою. Последние месяцы дались тяжело, тренировки не могли снять постоянного физического и эмоционального напряжения… да и молодое тело требовало иной разрядки.

— Уговорила… согласна на Рауля, — махнула рукой Манон.

— Вот и славно, поверь, ты не пожалеешь, — Жюли поцеловала Манон в лоб. — Пойдём, я провожу тебя. Да и приодеть тебя не мешает, выглядишь… как служанка.

В будуаре царил полумрак, горела единственная свеча у зеркала. Брюнетка сидела к нему спиной, лицо, прикрытое кружевной полумаской, прилегающей к лицу, скрывало и не скрывало черты, придавая загадочность, интригуя. Тигран сам был в полумаске, только из более плотной материи, таковы были правила этого Дома Желаний, все клиенты и клиентки носили маски.

Она заметила его отражение в зеркале, но не обернулась, следила за ним в отражении. Мужчина подошел вплотную и встал за спиной. Их взгляды скрестились в молчаливом поединке… Полные, чувственные губы чуть приоткрылись, тёмные глаза хищно блеснули. Его руки легли на её плечи, болезненно сжав, он принял вызов. Тигран чувствовал, как между ними нарастало напряжение, воздух начал сгущаться.

Платье цвета крови закрывало её тело почти полностью. Небольшой вырез на груди, ложбинка манящая… Шею плотно обхватывало широкое чёрное колье, спускающееся на грудь множеством блестящих в свете свечи нитей. Тигран непроизвольно протянулся и провёл по ним рукой, словно по струнам арфы, едва касаясь нежной кожи… до него донёся тихий перестук бусин и вздох женщины… а подушечки почувствовали, как её кожа покрылась мурашками, посылая ответные по его телу. Он задрожал, дыхание вмиг стало тяжёлым, словно кто-то сжал его горло и каждый вдох-выдох давался с трудом.

— Я… — хрипло попытался заговорить мужчина. Но женщина приложила пальчик к своим чувственным губам, призывая его молчать.

— Т-ш-ш-ш… — она облизнула подушечки указательного и большого пальчиков, протянула руку и загасила свечу.

ТЬМА поглотила их… поглотила разум и тела. Снесла все границы.

Горячие, тягучие поцелуи сменялись неистовыми покусываниями. Она смеётся, он чувствует на шее её прерывистое, рваное дыхание. Яростно рвёт атлас платья на груди, зубами оттягивая материю… въедаясь в обнажившуюся грудь ртом.

Прохладные пальцы хватаются за затылок, впиваясь короткими ногтями в кожу её руки, жадно зарываются в волосы, вжимая его в себя.

Они делают несколько торопливых шагов, в темноте сбивая всё, что попадается на пути. Валятся на ковёр, он слышит, как рвётся ткань его рубашки, и её прохладные ладони прижимаются к обнажившейся разгорячённой коже. Она оседлала его и терзает губы ненасытным поцелуем, словно пытается выпить его душу.

Тигран рычит, скидывает и тут же подминает её под себя, фиксируя одной рукой её руки над головой. Другая, поспешно путаясь в ткани юбок… прорывается… замирает… на ней нет белья… стон вырывается непроизвольно… мокрая, такая мокрая… Тело под ним выгибается дугой, стремясь прижаться.

Два пальца скользят внутрь, заставляют её вновь выгнуться ему навстречу. Впивается в её губы, всасывая, двигая пальцами сильнее и резче… тугие мышцы напряжены до предела, как и он. Вздрагивающее и движущееся в такт его рукам её тело… такая отзывчивая, узкая. Пальцы выскальзывают из нёе, и Тигран слышит разочарованный стон. Он видит, как в темноте блестят неутолённым огнём её глаза.

Он поднимается, тянет её за собой, сжимает её бёдра и, закидывая на себя, заставляет обхватить ногами за талию. Прижаться к напряжённому до предела члену… От тесного контакта, который уничтожает в нём всё человеческое… Два хищника рвут друг друга… с силой впечатывает лопатками в стену, она хрипло смеётся. Он возбуждённый до абсолютного края… дальше пропасть…

Тигран сглатывает, цепляется за взгляд и не в силах отвести глаз… так хочется содрать с неё маску…

Соприкосновенье обнажённых тел прошило сознание незримым клинком… замер… чувствуя, как её мышцы судорожно сокращаются и вздрагивают вокруг него. Её крик он глушит поцелуем, чувствует, как её ногти раздирают ему спину… и он начинает двигаться, всё глубже, изнывая от сладкой пытки… её стоны в его губы… сминают последние крупицы контроля и он отпускает себя… лихорадочные движения навстречу безумному ритму сердца, бьющемуся в груди под его ладонью.

Он прерывает поцелуй, это… невыносимо, неимоверно, это невозможно, когда она смотрит вот так, не отводя взгляд невозможных чёрных глаз… он чувствует, как её тело вновь начинает выгибаться навстречу и дрожать… её руки обхватывают его лицо… глаза в глаза… они падают в пропасть вместе…

Сколько они так простояли… вжавшись, вцепившись в необходимое тепло…

Тяжёлое, прерывистое дыхание… ещё не рассоединившиеся тела дрожали от пережитого безумства… Тигран уткнулся в её шею и вдыхал запах разгорячённого тела: лимона и бергамота… такой странный для женщины, обычно они пахнут чем-то цветочно-розово-приторным. Вдыхал и не мог надышаться. Сколько их было… до неё? Страстных и скромных, распутных и недотрог… но ни одна… не отдавалась так яростно и обречённо, словно в последний раз… требовательно брала и беззаветно отдавала… Тигран потёрся носом о кожу, присосался поцелуем, оставляя след… и пожалел об этом, она словно очнулась. Попыталась оттолкнуть его, но он не дал. Нет! Ему мало…

— Кто ты? — прохрипел он, почувствовал, как она напряглась в его руках.

— Отпусти, — приказала она, уперев ладони в грудь мужчины и пытаясь его оттолкнуть, но он держал её бёдра, не позволяя опустить ноги на пол, она заёрзала в его руках.

— Желаешь повторить? — спросил он, усмехнувшись, почувствовав, как начал вновь твердеть в ней и толкнулся, демонстрируя готовность.

— Убью-ю-ю, — простонала она, вжимаясь в него.

— Обязательно, я тебе в этом буду всеми силами способствовать, — проговорил Тигран, отлепившись от стены. — И даже способ подскажу, — сделал несколько шагов к кровати и уронил их в мягкую перину. Женщина взвизгнула и заколотила его по спине.

— Убью!!!

— Повторяешься, — мурлыкнул Тигран, толкнувшись в неё, нависая на вытянутых руках. Она застонала, лежит максимально раскрытая и беззащитная под ним… протягивает к нему руки, проводит по плечам, скользя ладонями по груди вниз к животу, слегка царапая короткими ноготками.

Низкий стон срывается с его губ, приглушённый стиснутыми зубами. Что ж ты так реагируешь, ведь уже всё было… и снова этот огонь в крови… ловкие, сильные пальцы гладят его бёдра, поднимаются к ягодицам, стискивают и сжимают их… Она приподнимается, тянется к его губам… Он не в силах выносить её жадный взгляд, жмурится, ощущая, как дрожит всем телом… её низкие, нежные стоны, от которых пронзает позвоночник…

Найти своими губами её губы и замереть, чувствуя, как она тут же перехватывает, возвращает, углубляет поцелуй… снося ему мозг ко всем демонам…

Он не замечает, как медлительную нежность смывает напрочь, и это уже вновь отчаянный трах двух хищников в разорванной одежде, с рычанием и сорванными голосовыми связками…

Он не понимает, как она уже на нём и яростно движется, впиваясь ногтями в горячие плечи, не отрывает глаз от его запрокинутого лица, искажённого желанием, от вздувшихся верёвок-вен на напряжённой шее. Она движется резко и сильно, и смотрит, смотрит, смотрит… Тигран открывает глаза, рычит, встречаясь с ней взглядом. Его руки схватили её бёдра и несколько раз резко насадили на себя, её тело забилось в конвульсиях, после чего его скрутило самого и вышвырнуло за грань, где исчезает всё вокруг, исчезает в ней, благодаря ей…они закричали!!! Тигран рванулся к ней, чтоб погасить этот вопль, впечатываясь губами, крича друг в друга.

Она распласталась на нём, судорожно вздрагивая, приходя в себя. Его пальцы безотчётно сжимали её бёдра, не в силах разжаться.

— ЛОМАЙТЕ ДВЕРЬ!!! — раздался вопль в коридоре, дверь в то же мгновение слетела с петель и с грохотом рухнула на пол, а вместе с ней два телохранителя, выбившие её. Илиан Аландер в одних кальсонах и шпагой наголо, пробежал по ним, спеша на помощь брату. Телохранители сквозь зубы пожелали графу долгих лет жизни в матерном варианте.

В дверной проёме толпились обитательницы Дома Желаний, с Жюли в первых рядах.

Тигран и брюнетка устало воззрились на посторонних. В наступившей тишине Тигран, поняв, куда устремлены взгляды троих мужчин, незваными ворвавшихся к ним, смог, наконец, разжать пальцы и оправить юбки, прикрывая женские ягодицы. Послышался троекратный разочарованный вздох.

— Господа, что заставило вас вломиться сюда столь громким способом? — строго спросил Тигран, продолжая под платьем поглаживать бархатную кожу, временами его пальцы натыкались на небольшие неровности, похожие на рубцы от старых ран. Странно, откуда они у женщины… позже нужно спросить.

Илиан, наконец, пришёл в себя, зло посмотрел в сторону уже поднявшихся телохранителей.

— Да вот эти остолопы прервали меня в самый ответственный момент, сказав, что тебя здесь убивают. Мчусь тебя спасать… Тигран, и что я вижу…

— Ничего не имею против такого способа убийства, Илиан, — мужчина почувствовал, что женщина на нём напряглась, начала отдаляться, закрываться. Демон! Как не вовремя явился младший братец со своей спасательной операцией.

— Вышли все вон, — приказал Тигран, и ТЫ тоже, — персонально Илиану.

— Нам нужно поговорить, — шепнул он в ушко женщине, — не уходи, дождись, я сейчас вернусь, — нежно поцеловал в висок, аккуратно переложил её на постель, провёл рукой по волосам, замер… она ТАК на него смотрела… словно была в полнейшем шоке. — Дождись, — поцеловал в уголок губ.

Спрыгнул с кровати, застегнул штаны. Демон, даже сапоги забыл снять. Порванная в клочья рубашка валялась на полу. Улыбнулся, это того стоило. Не оборачиваясь, чтоб не поддаться искушению вернуться к ней в постель, вышел из комнаты.

Тигран схватил брата за руку и уволок в ближайшую комнату на разговор.

Манон, незамеченная в суетливой толкотне девушек, столпившихся возле комнаты, где скрылись братья в попытке подслушать, проскользнула в кабинет Жюли, через минуту появилась хозяйка борделя.

— Жюли! Я придушу тебя! — вскричала Манон, бросаясь на рыжую. Та с хохотом увернулась и спряталась за стол.

— Дорогая, неужели герцог настолько разочаровал тебя? — не переставая смеяться, спросила женщина, вновь уворачиваясь от пытавшейся поймать её Манон. — А по вашим крикам и стонам не скажешь… надо приглашать вас почаще… клиентам можно билеты продавать на прослушивание вашего акта…

— Придушу! — прорычала Манон, перепрыгивая через стол и повалив Жюли на пол. Рыжая залилась смехом, а Манон зло пыхтела на ней, прижимая к полу.

— Манон, милая, не злись. Тебе же было хорошо. Или ты, правда, хотела Рауля?

— Демон! Жюли! Предупреждать надо о такой замене, — проворчала Манон, скатываясь с рыжей интриганки на пол.

— Ага, и ты бы согласилась, — скептически хмыкнула хозяйка борделя.

— Разумеется, нет, — возмутилась Манон. — О-о-о, что я испытала, когда увидела влетающего в одном исподнем, но при шпаге, младшего Аландер и поняла с кем я…

Они обе расхохотались, вспомнив эпическое явление графа Илиана Алендер.

— Знаешь, милая, если не хочешь продолжить своё свидание с герцогом… — начала Жюли.

— Не хочу, — отрицательно замотала головой Манон, — хорошенького понемножку.

— Тогда бегом переодевайся в свои лохмотья и уходи через чёрный ход, там тебя уже дожидается карета. Я как услышала… ваш концерт… поняла, что уходить тебе придётся по-быстрому.

— Кстати, Жюли, а сколько стоят у тебя мальчики? — спросила Манон, поднимаясь на ноги и протягивая руку Жюли, помогая той подняться. Рыжая удивлённо округлила глаза.

— А тебе зачем? — рыжая отряхнула платье.

— Да вот, хочу заплатить герцогу гонорар, он так старался, заслужил, — на лице Манон играла такая улыбочка, что Жюли вновь расхохоталась.

— От пяти до десяти золотых, — проговорила Жюли, подходя к стене и открывая потайную дверь, спрятанную за портьерой, соединяющую кабинет и спальню хозяйки.

— Одолжишь десятку, потом верну, — честно пообещала Манон, стягивая с головы брюнетистый парик.

— Хорошо, расплачусь за тебя, нищее чудовище, — хохотнула Жюли, потом серьёзно добавила: — Будь осторожна, дорогая. И вот, прими сейчас, — она достала из потайного кармашка платья флакончик с тёмной жидкостью, всунула в руку удивлённой Манон. — Ты же не хочешь подарить герцогу через девять месяцев бастардиков? — поцеловала на прощанье впавшую в ступор Манон, вытолкнула в спальню, закрыла дверцу и задёрнула портьеру. — Ах, молодёжь, молодёжь, — проворчала она, не спеша подходя к зеркалу, намереваясь поправить сбившуюся причёску и платье. В коридоре послышался шум: крики, визг, грохот, падение тел.

— А вот и покинутый любовник явился… а так всё мило начиналось, — обречённо вздохнула.

Дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет влетел злой, не-е-е, не так — ЗЛЮЩИЙ — Тигран Аландер.

— Где ОНА?!

От его вопля у хозяйки заложило уши. Она демонстративно сунула в ухо указательный палец и потрясла им внутри, прочищая.

— Что ж Вы так орёте, Ваше Сиятельство? — спокойно поинтересовалась она, отвернувшись к зеркалу и поправляя выбившийся локон.

— Жюли, не зли меня, — прошипел Тигран, наступая на женщину.

— И не думала, я себе не враг, — заверила его Жюли, отступая к столу.

— Правильно, поэтому ты мне расскажешь всё-всё-всё, — продолжал шипеть и наступать мужчина.

— Разумеется, разве возможно сопротивляться такому… натиску, — Жюли упёрлась ягодицами в стол.

— Жюли-и-и… не играй со мной!

— А я не прочь… — Жюли игриво провела пальчиком по груди подошедшего вплотную Тиграна.

— После вашего… м-м-м-м…. дуэтного выступления… весь бордель в возбуждённом состоянии пребывает…

— Плевать на бордель. Не заговаривай мне зубы, — мужчина перехватил руку женщины и сжал.

— Рассказывай, кто она? — жестко приказал он.

— Руку отпустите, больно, — попросила Жюли. — И не отсвечивайте голым торсом, Ваша Светлость.

Аландер отпустил руку и отошёл на шаг. Жюли обошла стол, села на стул, выдвинула ящик, вынула кожаный мешочек, отсчитала из него десять золотых, сложила стопочкой перед собой. Мешочек убрала обратно в ящик — и всё это под пристальным, недоумевающим взглядом мужчины.

— Итак, — начала Жюли, — Вы желаете знать, кто эта женщина, милорд?

— Просто жажду, — подтвердил Тигран.

— Что ж, держите, — Жюли пододвинула в его сторону стопочку золотых.

— Что это? — опешил мужчина.

— Деньги, — Жюли посмотрела на него как на умалишённого.

— Какие?

— Золотые.

Поняв, что она над ним просто издевается, герцог побагровел.

— Жюли!!!

— Хорошо-хорошо, не нужно так орать, — вскинула руки в примирительном жесте рыжая.

— И-и-и?

— Вы спросили про женщину, я Вам дала деньги.

— В качестве взятки, чтоб не спрашивал, кто она?

— В качестве гонорара, она моя клиентка и заплатила за услуги.

На бедного герцога было жалко смотреть, он то краснел, то бледнел, желваки просто отплясывали джигу. Руки сжались в кулаки.

— Ваше Сиятельство, между прочим, дорого заплатила, сказала, что осталась весьма и весьма довольна Вами, — продолжала Жюли добивать герцога с самым серьёзным выражением лица. Кто бы знал, чего ей стоило не расхохотаться.

— Мне-е… деньги-ги?…за услуги-и? — свирепел мужчина. — МНЕ! ГЕРЦОГУ! — взревел Тигран.

Жюли испугалась, что с ним сейчас случится удар. Она соскочила со стула. Подбежала к мужчине.

— Присядьте, милорд, — она заботливо подвела и усадила его на диванчик, метнулась за бутылкой вина и сунула ему в руки. Он присосался к горлышку и в несколько глотков опустошил. Жюли уважительно присвистнула.

— Милорд, откуда она могла знать, что Вы — герцог? Вы же в маске, как и все клиенты, — проворковала Жюли. — Она пришла сюда снять… напряжение… так же, как и Вы. И я смею надеяться, что Вы остались довольны… — она сделала паузу. — ВЫ. БЫЛИ. ДОВОЛЬНЫ? — весомо закончила вопросом женщина.

— Был, — вздохнул Тигран, откидываясь на диван и раскидывая руки на его спинке. Прикрыл глаза.

— Был… и весьма… хочу её найти… скажи, Жюли, кто ОНА?

— Простая клиентка, милорд, — Жюли притворно вздохнула, словно сдаваясь, — мне представилась, как Сильвия Брюнэ, вдова.

— Вдова-а… это хорошо, — довольно улыбнулся своим мыслям Аландер. — А где живёт?

— Ваше Сиятельство! — вскричала Жюли. — У меня лучший бордель в городе, а не сыскное агентство. Мы соблюдаем конфиденциальность, клиенты не указывают место проживания и даже имя может быть вымышленным.

— Вымышленным?! — встрепенулся Тигран, открыв глаза.

— А позвольте утолить женское любопытство… — вкрадчиво проговорила Жюли.

Тигран вскинул бровь — спрашивай, мол, но не обещаю, что получишь ответ.

— А зачем она вам?

Аландер потёр переносицу.

— Хочу предложить вакантное место официальной любовницы.

— Любовницы? — как-то разочаровано повторила Жюли.

— Ну, не жены же, — усмехнулся милорд. — Женщина, приходящая снять… напряжение в бордель, как-то не особо подходит на роль жены герцога Аландер. Даже фавориткой никак, хватило мне одной. Хочу любовницу, чтоб всегда была в спальне, не лезла в мои дела и не совала нос в интриги. До сегодняшнего дня мне как-то хватало твоих девочек, сама знаешь, почему не связываюсь с придворными фрейлинами и прочими дворянками, у всех у них матримониальные планы на меня. Либо у их родственников. Поэтому предпочитаю честные отношения с «бесчестными» женщинами… Жюли, я хочу ЭТУ женщину в любовницы.

— Ну да, ну да, — покивала головой Жюли, думая, как хорошо, что Манон не слышит этого… иначе за жизнь герцога она бы не дала и медной монеты.

В соседней комнате что-то грохнуло. А, нет. Слышала. Жюли с сочувствием взглянула на вскинувшегося герцога. Тяжело вздохнула. И, предупреждая вопросы с его стороны, сказала:

— Что за день такой, вынесли двери два раза, теперь эта безрукая Софи что-то снова сломала.

— Кто это — Софи? — насторожился мужчина.

— Да в том-то и дело, что никто, — обречённо вздохнула Жюли, — держу из сострадания криворукое создание… о-о-о, милорд каламбур получился… а вы любите каламбуры? Я их просто обожаю… — начала трещать радостно Жюли.

Тигран страдальчески закатил глаза и поспешил ретироваться. Всё, что хотел, он узнал.

Десять золотых остались лежать на столе.

В коридоре он столкнулся со служанкой, выходившей из соседней комнаты. В руках она держала какую-то коричневую ткань с осколками фарфоровой вазы. Он взглянул на сутулую фигуру, на её бледное измазанное сажей лицо — действительно, никто. Отвернулся, тут же забыв о ней. Не видел, каким обещающим много чего неприятного взглядом его наградила «служанка».

Возвращался домой один, Илиан решил остаться, продолжить прерванный отдых. Взять другую женщину, как предлагал брат, Тигран отказался. Не хотел портить послевкусие… это как после изысканного вина выпить кислого пива.

Герцог откинулся на мягкую стенку кареты, как только та тронулась с места. Что за вечер… Он надеялся расслабиться, отдохнуть… а тут такая нервотрёпка… ну, поначалу очень и очень приятная нервотрёпка. Ну, зачем он согласился на «заманчивое предложение» этой интриганки Жюли.

— Ах, милорд, неужели Вы не устали от этих девчонок, — шептала в ухо рыжая, — сегодня есть кое-кто поинтереснее, поверьте, милорд, Вы не пожалеете. Она не из моих девочек. Она пришла сюда впервые в поисках страсти и удовольствий, — нашептывала рыжая демоница. — Она молода, красива… мои мальчики — Рауль и Пьер — уже исходят слюной. Паршивцы спорят между собой, кого же она выберет. Но, милорд, неужели Вы уступите такой приз?..

И он повёлся, повёлся как мальчишка, и не жалел… да, Демон раздери, не жалел. Дожив до тридцати двух лет, у него не было такой потрясающей женщины, и он её найдёт, вернёт и не отпустит, пока будет нуждаться в её безумных ласках… Охота… Он любит охоту…

Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать… Сильвия Брюнэ, или кто-ты-там… кто не спрятался, я не виноват… даже если спрятался…

Кстати, об охоте… баронесса Перрэ. Охота через два дня, нужно продумать, как найти подход к этой Бледной Моли… обсудить стратегию «осады» с Иланом…

Карета катила по брусчатой мостовой, мужчина в конце концов задремал, и снились ему глаза цвета спелой смородины…

Жюли устало вытянулась на диванчике, пальцы её крутили ножку бокала. Невидящий взгляд был устремлён на пламя. Она думала о Жане Перрэ.

Странным человеком был этот Перрэ. Они встретились на улице зимой, она забилась в угол грязного проулка и выла — её выкинули из Дома Желаний подыхать.

Она была молода и глупа. Отец продал её в дом Желаний. Влюбилась в своего первого и единственного клиента. Он зарезервировал её только для себя. Потеряла голову от любви, думая, что и он испытывает к ней подобные чувства. Как часто женщины выдают желаемое за действительное… Потеряла осторожность и понесла. Когда она сказала ему об этом, он ушел и больше не появился. Хозяйка была в ярости… она потеряла отличный доход. В наказание отдала Жюли самым жестоким и мерзким клиентам, которых обслуживали только провинившиеся девочки… она потеряла ребёнка. Обезумев, попыталась напасть на хозяйку, желая выцарапать ей глаза…, её избили и выкинули на улицу в зимнюю стужу в одном белье. Жюли помнила, как мужчина остановился перед ней, завернул в свой плащ и отнёс к лекарю. Моро, в привычной своей ворчливой манере, выходил её. Но сказал, что детей она иметь не сможет. Жюли проревела несколько дней. Моро выведал всю её историю и рассказал Перрэ. Через месяц он привёз её в тот Дом Желаний. Провёл в кабинет, усадил в кресло Мадам и положил перед ней бумаги. Жюли развернула их и обнаружила купчую на этот Дом на своё имя. Она теперь была полноправной хозяйкой. А предыдущую Мадам нашли замёрзшей насмерть в том самом переулке, с печатью палача на правом запястье.

Так началось сотрудничество и дружба с Перрэ.

Мужчины бывают так болтливы в постели…

Манон смотрела с тоской в окно экипажа. Погода была прекрасная, легкий морозец. Снег замёрзшими бриллиантами сверкает и переливается на солнце. А настроение у баронессы Перрэ было наимерзейшее. Она вынуждена играть роль крайне болезненного, немощного создания.

С каким бы удовольствием Манон поехала верхом, пустила бы Ворона в галоп, ветер в лицо, рядом верный Дарк… В последнее время совсем мало его видит: прибежит, потреплет немного — и дальше в бега. Скучает друг. А всё из-за этого странного приказа найти пса, по описаниям похожего на Дарка, и его владельца. Она всю голову сломала, пытаясь вспомнить, где прокололась и засветила пса. На «дело» она ходит без собаки… Разыскивать начали сразу по возвращению в город.

Хорошо, Маркус сразу предупредил. И с Дарком в город она не выходила, гуляли в саду. А то, что приказ поступил от Илиана Аландер… Демоны побери этого графа… Маркус рассказал вчера, когда они вновь встретились.

Он передал ей копии документов по убийству девушки. Поговорили, она рассказала о письме с «подарком», о Барбьерском Мяснике, по следу которого она шла в соседнем графстве, подозревая в нём Клода. Сошлись во мнении, что, скорее всего, это действительно Клод.

Потом просто пили. Два года назад Маркус официально перешёл работать в Стражу. На днях его назначили заместителем начальника городской Стражи. Поздравила с повышением. Обмен информацией всегда шёл обоюдный: она делилась необходимой ему информацией, добытой из других источников, он с ней — своей.

До сих пор поминает ей укус, злопамятная зараза… под это дело каждый раз выпивка за её счёт. Говорит: «Невеста бросила», увидев следы от моих зубов на его шее. Уже пять лет выплачивает моральный ущерб выпивкой. Вспомнив вчерашние деловые посиделки с Маркусом, её единственным другом, настроение, несмотря на похмельную мигрень, улучшилось. Ненадолго. Она ехала в своей карете с Мартой, высокой, крупного телосложения женщиной. Некрасивые черты лица были всегда суровы. От природы молчалива и замкнута. В баронском особняке она была её горничной. Сегодня Манон взяла её в качестве компаньонки, ибо не пристало незамужней даме быть без сопровождения.

Марта дремала. Поездка длилась три часа. За окном экипажа гарцевали всадники, среди них глаза непроизвольно выхватывали братьев Аландер, и злость накатывала очередным приступом мигрени. Пить надо меньше, надо меньше пить…

Вспоминая «звериный трах» со старшим Аландер, она не впадала в эйфорию. Никаких трепетных чувств к нему не испытывала, особенно после подслушанного разговора Жюли и герцога.

Из Дома Желаний она вернулась не в особняк, а в дом на улице Модисток. Приняла ванну и легла в постель, позволив соскучившемуся Дарку лечь рядом поверх одеяла. Рука непроизвольно гладила собаку, а мысли вернулись к произошедшему.

Она, наконец, призналась себе, что ИСПУГАЛАСЬ, да-да, испытала неконтролируемый животный ужас, когда распечатала послание от Клода. На мгновение, но испытала. И то, что произошло между ней и герцогом — это был выплеск этого страха, таким образом она изгоняла призраков прошлого. И на месте этого мужчины мог быть любой. Поэтому все эмоции, чувства и желания, испытанные ею, она списала на то, что таким образом избавлялась от подсознательного ужаса перед Клодом перед их близкой и неизбежной встречей. Она стремилась к ней и боялась. Но, как говорил учитель-отец: «Страх — твой лучший друг и твой злейший враг. Ты контролируешь страх — и ты победишь. Ты теряешь над ним контроль — и он убьет тебя. Герои и трусы — они все испытывают страх, только поступают по-разному.»

Она свой страх контролировала, а значит, победила. Манон счастливо улыбнулась, загребла под бок Дарка. Подумала, что хороший секс замечательно снимает напряжение, надо почаще наведываться к Жюли. И уснула сном удовлетворённой женщины.

— Тигран, ты видел, какая образина у неё в компаньонках? Жуть. Лучше бы дворецкий. Эта вообще меня ни на шаг к хозяйке не подпускает. Здоровенная, как гвардеец, ни обойдёшь, ни объедешь.

— М-м-м? — промычал задумчиво Тигран, погружённый в свои мысли.

— Тигран, брат? Что с тобой, ты последние два дня сам не свой? — Лиан с беспокойством тронул брата за плёчо. Старший Аландер перестал вертеть в руке черную нить стеклянных бусин, оторвавшуюся от колье «вдовы», он нашёл её, лежащей рядом с его порванной рубашкой на полу у кровати. Единственное напоминание о женщине… Сильвии Брюнэ не существовало. Вернее, существовала вдова плотника Сильвия Брюнэ семидесяти восьми лет и Сильвия Брюнэ, дочь ювелира двенадцати лет. А Сильвии Брюнэ, вдовы лет так двадцати-двадцати пяти среди коренных жителей города найти не удалось. По крайней мере, за эти два дня.

— Да так, размышлял, — небрежным движением сунул нить в карман. — Что ты там говорил про образину?

— М-м-да, — закатил глаза к потолку Илиан. — Пойдём, на ужин опаздываем. По пути расскажу.

Ужин проходил в «дружеской обстановке», приравненной к боевым действиям. Узкий круг приглашённых состоял из Тиграна, Илиана и Климентины Аландер. Младшая сестра, рыжеватая блондинка, чуть квадратное лицо, пухлые губки, прямой небольшой носик, серо-голубые глаза. Надменный взгляд и высокомерие отличали эту сиятельную леди.

Три фрейлины, одна из них была опознана как «почти соблазнённая на балконе». Две других просто великосветские язвы. Три аристократа, взглянув на которых, Манон подумала, что они, наверное, перед ужином лимонов поели, такие надменно-кислые физиономии. Хотелось предложить им сахарку.

Рассадка персон за столом «радовала» несказанно: Тигран Аландер сидел во главе стола, напротив него на другом конце стола — Климентина Аландер. По левую руку от герцога — фрейлина Адель Форе, дальше виконт Виктор Легранд, фрейлина Аманда Фонтен — «недособлазнённая», виконт Марсель Маршанд. По правую: фрейлина Аврора Дюбуа, маркиз Эрик Руссель, баронесса Манон Перрэ, граф Илиан Аландер.

— Скажите, баронесса, а почему вы всегда в вуали? — задала вопрос с прицелом «недособлазнённая» фрейлина, сидевшая как раз напротив Манон. — Неужели есть что скрывать?

— У нас всех есть что скрывать, — проговорила Манон, сейчас её полупрозрачная вуаль закрывала только верхнюю часть лица и не мешала ужинать.

— И что же скрываете Вы? — не отставала фрейлина.

— К сожалению, природа не одарила меня такой красотой, как остальных присутствующих дам, — смиренно проговорила Манон, нарезая мясо. — А постоянные недомогания усугубили ситуацию.

— Что? Настолько уродливы? — Аманда явно мстила за их встречу на балу и испорченное рандеву с Иланом Аландер.

— Да, — равнодушно ответила Манон, отпивая воду из бокала. Все присутствующие уставились на неё с удивлением и любопытством. Отставив бокал, Манон приподняла вуаль, дабы удовлетворить страждущих. Болезненно бледная кожа, бескровные губы, припухшие веки со щёлочками чуть косящих к носу глаз, темные круги под глазами с белёсыми бровями и ресницами восхищения не вызывали.

— Милочка, Вы бы хоть косметикой пользовались, — внесла предложение Климентина Аландер.

— Благодарю, миледи, — Манон грустно вздохнула, опуская вуаль. — В моём случае бесполезно. Проще прикрыть лицо и не мозолить глаз.

Знали б вы, сколько пришлось использовать белил, уголь из камина отлично подошёл для теней под глазами, которые до сих пор щипало от лука, нарубленным в кашу любимым кинжалом. И всё для того, чтобы иметь сейчас такие чудесные припухшие веки, красные глаза и распухший нос. Наревелась…

Довести цветущий вид Манон до состояния бледной немощи ей удалось.

Окружающие должны привыкнуть к вуали, как неотъемлемому атрибуту туалета баронессы Перрэ…

Дальше разговор вертелся вокруг придворных сплетен, и Манон не принимала в них участия. Лиан оказывал ей знаки внимания, пытался разговорить её, но она давала односложные ответы. Аманда, видя ухаживания графа, злилась.

Манон взяла бокал вина и едва не расплескала содержимое… рука Лиана легла на её колено…

— Манон, ну неужели я совсем Вам не нравлюсь? — шепнул Лиан, наклонившись, рука скользнула выше.

— Граф, я не понимаю, для чего все эти… — она тряхнула ногой, пытаясь сбросить его руку, но он сжал её ногу и начал поглаживать. Чуть выше — и он наткнётся на прикрепленный к бедру кинжал. — Домогательства… Руку уберите. — прошипела так же тихо Манон.

— Не хочу… мне интересно… куда подевалась та тигрица, едва не прирезавшая меня на балу лишь за то, что я приобнял её за талию, — наглец сместил руку на внутреннюю часть бедра.

— Граф, Вы испытываете нездоровое влечение к уродливым женщинам? — Манон сомкнула колени, зажимая руку.

— Я люблю разнообразие, — выдохнул он в самое ухо. Его взгляд вдруг зацепился за тонкую белую прядку, и на него накатило видение: тёмный силуэт на фоне огня, влажная белая прядь, змеящаяся по обнажённой шее… он непроизвольно произнёс: — И да, я испытываю нездоровое влечение…

Что ж, в эту игру можно играть и вдвоём. Она повернулась к нему, их лица почти соприкасались, облизнула губы.

Тембр её голоса изменился, став бархатисто-обволакивающим, интимным.

— Если Вы не уберёте руку, — она стиснула ноги сильнее, чувствуя, как рука упорно протискивается выше, — я воткну в неё вилку.

— Но как же я уберу её, Вы так крепко сжали ноги… — он не сводил с её губ взгляд, они уже не были бледными — во время еды грим почти стёрся, и сейчас они были нежно-розовые, красивой формы. Илиан впервые настолько близко видел лицо баронессы. Заметил, что на коже слишком много белил. Полупрозрачная вуаль скрадывала черты, но с такого близкого расстояния он отлично разглядел большие, полыхающие яростью чёрные глаза… Вот мерзавка, столько времени водить его за нос, маскируясь под Бледную Моль — восхитился Илиан. Рука его с усилием протолкнулась выше. На губах заиграла вызывающая ухмылка.

— Я предупредила, — ответила такой же вызывающей ухмылкой Манон.

— Не осмелишься, — шепнул он. — Ауууу!! — воскликнул он в голос, подпрыгивая на стуле от боли, когда острые зубья возмездия воткнулись ему в зад.

Все за столом замолчали и уставились на Илиана.

— Прошу прощения. Язык случайно прикусил… ножка… индейки очень вкусная, — проговорил мужчина, отпивая из бокала и переводя дыхание, похоже, уколола до крови. Все вернулись к прерванной беседе. Только Аманда прожигала ненавидящим взглядом баронессу. А та «случайно» уронила вилку и попросила слугу заменить прибор.

— Это была не рука, — проговорил обиженно Лиан, наклонившись к баронессе.

— Промахнулась… метила выше и правее, — ответила она, указав подбородком на пах мужчины и отвернулась. Илиан сглотнул и более не донимал.

Ужин закончился и все перешли в гостиную, где слуги приготовили чай для дам и бренди для господ. Кто-то сел играть в карты. Аврора Дюбуа музицировала за клавесином, Климентина с Аделью Форе пили чай, беседовали. Аманда Фонтен изо всех сил кокетничала с Илианом, тот отвечал взаимностью, бросая временами взгляды на Манон, стоявшую у клавесина и переворачивающую ноты для Авроры. Она следила, когда виконт Марсель Маршанд закончит разговор с Тиграном Аландер. Наконец виконт отошёл к карточному столу. Манон, извинившись, покинула музыкантшу и подошла к герцогу.

— Милорд, — она склонилась в лёгком поклоне. — Примите благодарность за приглашение провести несколько дней в таком замечательном месте и прекрасный ужин…

— Баронесса, очень рад, что угодил Вам, — герцог склонил голову в ответ.

— Милорд, мне нужно поговорить с Вами.

— О чём же?

— О детях.

— О детях?! — вскинул удивленно бровь герцог. И внимательно всмотрелся в лицо женщины.

— М-м-м, дорогая баронесса, не припомню между нами настолько близких отношений. Мы даже не целовались, а уже дети… — шутливо проговорил герцог.

Ага, не целовались, все губы стёр да искусал… и не только губы, засос, оставленный на шее, так и не удалось замазать окончательно. Пришлось надеть самое закрытое платье с воротником-стойкой.

— Само собой, не о наших, милорд, — серьёзно проговорила баронесса. — Недавно я была в храме и слышала разговор об убийстве некоего Альфонса… он содержал притон с малолетними… — баронесса сделала паузу, не смогла продолжать.

— И что? Что вы хотите? — сухо спросил герцог, не понимая, к чему этот разговор. Он сам мучился вопросом, что делать с этими никому не нужными детьми.

— Я хочу стать их опекуном, — проговорила она быстро, — я знаю, сейчас они в приюте, но что с ними будет? Они уже изгои, искалеченные тела и души. Что их ждёт дальше? Панель, воровство…

Манон разволновалась, схватила Тиграна за руку.

— Милорд, сейчас казна несёт расходы на их содержание. Я хочу взять эту обязанность на себя. Увезу в поместье, организую пансион для них, я уже подыскиваю учителей. Они получат образование, освоят ремесло, которое будет им по душе и поможет прожить.

Герцог смотрел на эту женщину в полнейшем недоумении, не понимал, для чего ей это нужно — брать на себя подобную обузу.

— Баронесса, простите, но я не понимаю…

— Для чего мне это нужно? — закончила она за него. Герцог кивнул.

— Милорд… Барон Перрэ нашёл меня… вернее, то, что осталось от меня, в замке Гайлар, ничего не помнящую — ни кто я, ни как попала в этот замок, ни что со мной происходило в нём, — немного солгав: всё она отлично помнила, что было в замке. — Барон спас меня, лекари восстановили моё тело, но не смогли вернуть память, сказали, что разум таким образом блокировал ужасные воспоминания, иначе сошла бы с ума. Они считали, что воспоминания вернутся постепенно. Но прошло пять лет, а я по-прежнему ничего не помню из того, что было. Так вот, милорд, любовь и забота барона помогли мне снова начать жить, я хочу вернуть свой долг. Хочу помочь этим детям.

Тигран смотрел на женщину и не мог понять, где же она настоящая: Бледная Моль или эта, с горящими глазами, видимыми даже сквозь идиотскую вуаль. Было видно, что ей действительно важно получить опеку. Тем более, это снимало с него ответственность и проблемы. Но, тем не менее, он сказал:

— Баронесса, я серьёзно подумаю над вашей просьбой и дам ответ через несколько дней.

— Благодарю, милорд, — тихо проговорила она, отпуская его руку, но он перехватил её ладонь и поцеловал. Он почувствовал, как она задрожала. Баронесса сейчас открыта, нужно использовать.

— Не скрою, Вы удивили меня, — Тигран подхватил её под локоток, и они начали прогуливаться по комнате под любопытными взглядами гостей.

— Чем же?

— Своей просьбой… и тем, что Вам пришлось пережить. Расскажите мне о себе, милая Манон.

Герцог слегка погладил локоть и вновь почувствовал, как задрожала её рука, он улыбнулся. Такая же женщина: немного лести, ласки, участия — и она твоя.

— Надеюсь, Вы позволите мне называть Вас так… милая Манон? — мужчина приподнял её руку и поцеловал в костяшки пальчиков.

— Милорд… — только и смогла произнести баронесса.

— Расскажите, как Вы жили эти годы у барона, он ведь после гибели жены и дочери покинул свет. А последние пять лет совсем стал затворником в своём поместье.

— А что рассказывать? Сначала долго лечилась у лекарей. Но и сейчас моё здоровье постоянно подводит меня, — она грустно вздохнула. — Я много путешествую по Святым местам и монастырям.

— А что же мужчины, неужели не было поклонников, среди друзей барона, соседей?.. — Тигран погладил пальчики баронессы, она стыдливо потупилась. Попыталась забрать руку, но герцог не позволил, сжав сильнее.

— Нет, мы вели уединённый образ жизни, кроме Пьера, нас никто не посещал.

— А кто у нас Пьер? — подпустил ревнивых ноток Тигран. Кажется, вот и наш Ученик.

— Пьер?.. — она неопределённо пожала плечами. — Они с бароном занимались фехтованием и стрельбой. Часто уезжали вместе, надолго. Мы с ним не общались, он был замкнутый и совсем не обращал на меня внимание.

— Слышу грусть в Вашем голосе, наверное, Вы были влюблены в этого высокого красавчика, он был жгучий брюнет? И как его фамилия?

— Вовсе нет, — возмутилась баронесса, — лицо совершенно обыкновенное и незапоминающееся, волосы русые, да и фигура… среднего роста, худощавый… нет, он точно не был красавцем. Фамилия? Никогда не слышала, просто Пьер.

— Вы до сих пор видитесь?

— Нет, в последний раз мы встречались полгода назад. Он даже на похороны барона не приехал, — обиженно проворчала Манон.

— Не расстраивайтесь, милая Манон.

— Мне казалось, они были друзьями, барон часто называл его учеником.

— Даже так? — герцог, довольный, встретился взглядом с братом и торжествующе улыбнулся. Тот провозился целую неделю, а он за вечер узнал всё, что нужно. Ученик действительно есть.

Нужно обдумать, как с ним связаться. Баронесса была ему более не нужна, мысли уже крутились вокруг Палача.

— Милорд, я хотела просить разрешения покинуть Вас, устала.

— Ну разумеется, был счастлив поговорить с Вами, — герцог выпустил руку Манон, она сделала книксен и выскользнула из комнаты.

К Тиграну тут же подошёл Лиан.

— НУ?

— Как я и говорил, Ученик был. Зовут Пьер, фамилии она не знает.

— Быстро ты её расколол, — проворчал Лиан. — Видел, как ты ей пальчики лобызал.

— А ты теряешь хватку, — усмехнулся старший брат. — Кстати, а что ты там на ужине вопил, только не говори мне про прикушенный язык.

— Да эта ведьма воткнула мне вилку в зад, — пробурчал Лиан.

— ЧТО?! Вилку в зад?! — Тигран едва сдержался, чтоб не расхохотаться. — И за что ты получил такое серьёзное ранение?

— Сущий пустяк, — невинно пожал плечами Лиан. — Положил руку ей на колено.

— Действительно, пустяк, — улыбнулся герцог.

Довольная Манон лежала в постели и размышляла. Значит, вот в чём заключался интерес братьев Аландер к моей персоне: информация об ученике. Она предполагала такое, и наводящие вопросы герцога только подтвердили догадку. Желаю удачи в поиске. Никакого Пьера не было. А про Маркуса ему знать не нужно. Он был её спарринг-партнёром. Манон интересовало, почему Перрэ не взял Маркуса в Ученики, он превосходил её во всём. В силе, в мастерстве, в умении сдерживать эмоции. Контролировать ситуацию. Одно время, в самом начале их совместных тренировок, ей казалось, что она ему нравится. Но потом это ушло. Она почувствовала некоторое разочарование. Но потом вспомнила, что именно он снимал её с цепей и видел то, что стало с её телом. Какому нормальному мужчине понравится такое изуродованное нечто, когда рядом есть молодые, красивые, гладкокожие девушки. Она видела, что Маркус очень нравился девушкам, они заигрывали с ним и строили глазки. Но он оставался холоден к ним. И это грело её. Потому что с ней он был другим, тёплым, весёлым, надёжным. Он смог стать ей настоящим другом. Да и нужен ли ей был тогда мужчина… нет.

Однажды она задала свой вопрос, почему она, а не Маркус, его Ученик. Перрэ ничего не ответил, просто заставил отжаться пятьдесят раз. У Маркуса она не спрашивала, было неудобно.

Сегодняшний разговор с герцогом был ей выгоден. Пусть разыскивают мифического Пьера. Слуг в поместье расспрашивать бесполезно, они немы, как рыбы, в буквальном смысле этого слова. Завтра можно будет получить разрешение на опекунство и уехать. Она больше не нужна. Герцог затянул с ответом только для того, чтоб иметь возможность её расспросить завтра, если за сегодняшний вечер он не узнает необходимые сведения.

Вспомнила, как он поглаживал и целовал ей руку, её действительно била дрожь от его прикосновений, объяснить её Манон не могла. Но не потеряла голову, поняв, что он принял это за симпатию к нему, подыграла. Поворочавшись на новой непривычной постели, Манон всё же заснула.

Всех подняли на ранний завтрак. Егеря-загонщики уже приметили заранее несколько лисьих нор. Свора гончих уже лаяла и подвывала в нетерпении ожидая начала гона.

Манон не планировала быть на охоте. Несмотря на то, что она была убийцей, охоту она не любила.

Сказавшись не совсем здоровой, она пыталась увильнуть от общего веселья на свежем воздухе в погоне за лисами. Но герцог настоял на её участии.

Поэтому сейчас недовольная Манон скакала в дамском седле в конце цепи охотников. Раннее утро было прекрасным, снег, выпавший за ночь, был мягким и искристым. Морозный воздух и скачка улучшили настроение. Собаки уже гнали зверя. Несколько человек остались у рощи возле поля. Остальные охотники, сначала растянувшиеся широкой дугой, начали сближаться, сжимая цепь, с улюлюканьем гоня рыжего зверя к роще на стрелков, поджидающих за деревьями. Гончие заливисто лаяли, преследуя лисицу.

Манон приотстала, не желая участвовать в общей травле. Она просто наслаждалась пейзажем, верховой прогулкой. Увлеклась настолько, что не заметила, как начала пришпоривать свою лошадь, догоняя основную группу охотников.

Через минуту она уже скакала бок о бок с Илианом. Он обернулся, одарив её удивлённым взглядом.

— Я смотрю, конная прогулка пошла вам на пользу, — крикнул он, разглядывая её разрумянившееся от мороза и скачки лицо. Вуаль была поднята.

Манон подарила ему улыбку, отчего Илиан даже слегка придержал своего скакуна. Но тут же пришпорил, нагоняя вырвавшуюся вперёд Манон.

— Баронесса, подождите! — Илиан поравнялся с ней. — Охота ушла левее, — сообщил он.

— Знаю, — крикнула она в ответ, — не люблю охоту, хочу просто прокатиться… утро необыкновенное.

Илиан усмехнулся.

— Предлагаю наперегонки до рощи. Проигравший целует победителя.

— Беспроигрышный для вас вариант, — рассмеялась Манон, придерживая лошадь и переходя на лёгкую рысь. — Не интересно.

— Трусиха, — хитро улыбнулся мужчина, тоже сдерживая своего коня.

Манон понимала: он её провоцирует.

— Победитель решает, принять или нет поцелуй проигравшего, — внесла изменения Манон.

— Согласен, — кивнул Илиан, — я предпочитаю с языком.

Пришпорили лошадей, и те поднялись в галоп с места, летели по снежной целине, выбивая из-под копыт белые фонтаны снега.

Рощи они достигли одновременно. Звуки охоты доносились слева. Переведя лошадей на лёгкую рысь, они поехали в ту сторону и приступили к торгу.

— Леди. Что будем делать? Мы оба победили.

— Или оба проиграли.

— У нас ничья. Нет ни победителя, ни проигравшего.

— Замечательно, никто никому ничего не должен.

— Или должны оба.

— Милорд. Спорить не о чем. Вы желаете поцелуя. Я — нет. У нас взаимоисключающие желания, — отрезала Манон и добавила, посмотрев на Илиана взглядом «не рекомендую настаивать». — Вы же, как благородный мужчина, примете во внимание желание дамы.

— Я предпочёл бы будить в даме другие желания, — проникновенно произнёс Илиан.

— Я помню, была на балконе, — напомнила Манон.

В такой лёгкой пикировке они догнали своих спутников. Охота была завершена. Рыжее тело лежало на белом снегу со стрелой в боку.

Тигран заметил их приближение, оживлённую беседу, смех. Лицо без вуали, румянец на щеках. Блестящие глаза. Он почувствовал глухое раздражение, когда её взгляд встретился с его, она замерла и рука медленно опустила вуаль на лицо.

Значит, брату позволено лицезреть её без вуали, а ему нет? Отличное настроение после удачной охоты улетучилось.

Путь до охотничьей усадьбы, обед, ужин прошли в таком же сумрачном настроении. На обратном пути к Илиану и Манон присоединился виконт Маршанд.

Эти трое о чём-то переговаривались и пересмеивались. После ужина баронесса ушла к себе. День для неё был слишком насыщенным и утомительным, её здоровье требует отдыха.

Она почти заснула, когда справа послышался скрип отодвигаемой панели.

А она-то надеялась провести спокойно ночь. Манон аккуратно сунула левую руку под подушку, нащупала рукоять даги. Правую руку она сунула под одеяло, на бедре в специальной подвязке уютненько устроился небольшой стилет. С оружием она никогда не расставалась. Параноик.

Тихие шаги остановились возле кровати, матрац просел под тяжестью тела. Она дышала размеренно, как положено спящему человеку, и ждала. Лунный свет проникал в окно, благодаря чему в комнате не царила кромешная тьма. Мужская рука едва уловимо провела по волосам, спустилась на лицо, едва касаясь скулы, очертила контур губ. Она почувствовала, как мужчина наклоняется над ней, касается губами её губ невесомым поцелуем.

— Манон, — прошептал мужчина.

Притворяться далее Манон посчитала глупым.

— И что привело в столь поздний час в мою спальню, без приглашения, младшего из Аландеров? — голос баронессы был спокоен и холоден. — Мы же всё выяснили вчера за ужином и сегодня на охоте.

— А мне кажется, что нет, там была прелюдия…

— Желаете продолжения?

— Желаю, желаю получить свой приз, — выдохнул Илиан, склоняясь за поцелуем и почувствовал, как к горлу приставили холодное лезвие. А к паху ещё одно.

— Милорд, вы мазохист? — поинтересовалась Манон, глядя в удивлённые глаза мужчины.

— Не-ет.

— А похоже, что да, — не согласилась Манон. — Вам было мало вилки в зад, хотите для симметрии ещё пару дырок с другой стороны? — она надавила на дагу, прижатую к горлу мужчины, заставляя отодвинуться и приподнимаясь с подушек вслед за ним.

— У меня тоже возникло непреодолимое желание, — прошипела Манон, нажимая скрытую пружину на рукояти даги. Перед самым носом Илиана лезвие резко раскрылось, разделившись на три части. Илиан от неожиданности отпрянул, свалившись с кровати.

— Увидеть Вас кастратом, — нажала пружину, и лезвия со щелчком вновь соединились.

— Милая Манон… — раздался неожиданно голос Тиграна Аландер. Манон подскочила на кровати. — Я лелею надежду понянчить племянников, так что оставьте Илиану его достоинство.

— Демон Вас раздери, Вы-то откуда? — вскричала Манон.

— Оттуда же, откуда он, — Тигран протянул брату руку, помогая подняться. — У нас одна мать. И секретные ходы в этом доме известны нам обоим.

Манон фыркнула. А отцы что, разные?..

— Господа, соизвольте объясниться, какого демона вы оба, — Манон по очереди ткнула в их сторону дагой, — забыли в моей спальне. Я вас не приглашала.

— Милая Манон…

— Прекратите меня так называть, — вспылила баронесса. — Бесит!

Братья переглянулись. Эта фурия совсем не была похожа на Бледную Моль.

— Баронесса, совершенно не знаю, что забыл в вашей спальне этот неудачник, — Тигран кивнул на брата, — лично я пришёл завершить начатое. Вы же не будите отрицать, что вчера в гостиной между нами пробежала искра. Я чувствовал, как ваше тело отозвалось на мои прикосновения.

— А с чего это я неудачник? — пришел в себя Илиан.

— Лиан, суди сам: на балконе тебя отшили, неделю ты тоже зря потратил, вчера вообще вилкой в зад получил. А сейчас тебя кастратом сделать пожелали, боюсь даже представить, не подоспей я вовремя.

— Может, уже хватит про вилку! — завопил Илиан.

— Как скажешь, я просто объяснил ситуацию доходчиво, чтоб ты понял, что тебе здесь ничего не светит.

— Можно подумать, что тебе светит! — нахохлился Илиан.

Манон смотрела на них, стоя на постели с клинками в руках и думала, что сейчас братья похожи на двух бойцовых петухов.

— Милорды, а я вам не мешаю? — невинно поинтересовалась хозяйка комнаты.

— Нет! — рявкнули в один голос оба.

В этот момент в дверь тихо поскреблись. Манон и братья переглянулись и уставились на дверь. Поскреблись вновь.

— Вы кого-то ожидали? — ревниво поинтересовался Тигран.

— Поэтому так не рады нам? — поддержал брата Лиан.

— Идиоты, — прошипела Манон, спрыгнула с кровати и зашлёпала босыми ногами по полу. Повернула ключ и распахнула дверь.

Аманда, оттолкнув Манон, ворвалась в комнату и увидела Илиана, Тиграна она не заметила — его скрывал полог кровати.

— Я так и знала, что неспроста эта бледная тварь вилась вокруг тебя эти дни, — вскричала Аманда. — Лиан, милый, неужели ты променял меня на эту уродину?

— Лиан, милый… — передразнила Манон, — это по твою душу «недособлазнённая» пришла? Желает «дособлазниться»? Забирай её и уходите завершать начатое или продолжать. Видишь, желает и жаждет, — Манон указала жестом на всё ещё открытую дверь.

— У тебя так интересно, — проговорил Тигран, выходя из-за кровати.

Аманда, увидев Тиграна, растерянно переводила глаза с него на Манон, на Илиана.

— Вот только не нужно давать волю бурной фантазии, — проворчала Манон, закрывая дверь.

— Моя комната превратилась в проходной двор, — Манон подошла к креслу, на котором лежал её пеньюар, посмотрела на клинки в руках. Вздохнула, взяла в зубы дагу. Поставила правую ногу на кресло, разрез на боку у ночной рубашки удобно обнажил ногу до бедра. Она закрепила стилет под подвязкой. В гробовой тишине. Одела пеньюар. Дагу перехватила в правую руку и развернулась к гостям.

— Снова в монастырь ехать, — вздохнула Манон, смерив гостей нехорошим взглядом, гости сделали два шага назад. — С такими бурными ночами никакого здоровья не хватит… Итак, какого демона ВЫ ВСЕ ЗАБЫЛИ В МОЕЙ СПАЛЬНЕ?!!!

— М-Манон, мы с братом уже объяснили, — напомнил герцог.

— Точно!.. Хорошо… Леди, зачем Вы скоблились под моей дверью? — Манон ткнула в сторону фрейлины клинком. Она взвизгнула и прижалась к Илиану.

— Я искала Илиана, его не оказалось в его комнате, и я подумала…

— А-а, ну всё понятно, проскочила искра, пришли довести дело до конца, разобраться со мной и так далее… — Манон устало опустилась в кресло и проговорила: — Господа и дама, предлагаю всем разойтись по своим комнатам, или не своим, главное — из моей исчезните.

В дверь тихо-тихо постучали. Братья и Манон переглянулись, она начала закипать, те веселиться.

— На вид Моль Молью, а пользуешься бешеной популярностью… по ночам, — поддел Тигран.

— Это уже не комедия, это-фарс, — проскрежетала сквозь зубы Манон. — Скройтесь.

Троица отошла ближе к камину, из коридора та часть комнаты не видна. Манон встала, подошла к двери и открыла. На пороге стоял виконт Марсель Маршанд, она слегка растерялась, но быстро взяла себя в руки.

— Чем обязана, виконт? — сурово спросила Манон.

— Баронесса, к чему условности, я видел, как Вы не сводили с меня глаз вчера в гостиной во время нашей беседы с герцогом. И потом Ваш взгляд постоянно останавливался на мне во время охоты. И наш разговор на обратном пути о свободе выбора женщины… Я хорошо понимаю такие взгляды и разговоры-намёки.

Виконт сделал шаг, желая войти в комнату, но тут заметил, как Манон постукивает в задумчивости клинком по бедру.

— Вот не пойму, вас всех из дома умалишённых выпустили, или вы массовый побег организовали? — проговорила Манон, внимательно, не по-доброму, посмотрев на виконта.

— Не понимаю Вас… — виконт на шаг отступил.

— Да и я Вас не понимаю… Ради Всевышнего, что вы все прицепились к больной, несчастной, забитой жизнью, уродливой МНЕ?! — завопила Манон. Виконт сглотнул и сбежал без объяснений.

Манон с грохотом захлопнула дверь. Резко развернулась, при виде её лица ухмылки сползли с физиономий братьев, а фрейлина попыталась упасть в обморок. Но на середине процесса поняв, что никто не собирается её подхватывать, падать в обморок передумала и просто шарахнулась от Манон за спину Илиана.

— Ваше Сиятельство, — от проникновенного шипения троица отступила на шаг. Манон двинулась на них, многозначительно похлопывая дагой по левой ладошке. — Помните мою просьбу, о которой мы говорили вчера в гостиной?

— Разумеется…

— Надеюсь, ответ положительный? — Манон продолжала наступать, загоняя их в открытый проём, соединяющий комнаты.

— Несомненно…

— И подпишите разрешение на опекунство утром, не дожидаясь возвращения в город?

— Безусловно…

— И я смогу уехать сразу после завтрака?.. — Манон видела, что здесь герцог задумался и надавила: — В качестве компенсации за моральный ущерб… Ещё одной подобной ночи я здесь не выдержу, сожгу дом к демонам…

— Баронесса, с Вашими убийственными аргументами не поспоришь, — Илиан с Амандой уже были в соседней комнате.

Тигран замер в проёме, смотрел на Манон. Его взгляд внимательно цеплялся за каждую деталь: разметавшиеся по плечам белые, словно снег, волосы — значит, всё же блондинка, а не парик; ночная рубашка, полностью закрывающая тело, с разрезами по бокам. Красивый овал бледного лица, высокие скулы, чётко очерченные губы искривлены в лёгкой усмешке. В сумраке глаза казались чёрными, тёмные ресницы и брови, а не выбеленные. Она казалась нереальной, словно привидение. Тигран шагнул к ней. Дага взметнулась к его горлу.

— Дага — не простой кинжал, — заговорил герцог, — во время поединка на дагу ловят удары и выпады клинка противника, а шпагой в правой руке проводят ответные удары. Используют дагу для комбинаций двойных защит и ударов. Кроме оборонительных целей, дага используется как наступательное оружие на коротких дистанциях.

— Вы мне лекцию по фехтованию решили прочитать? — усмехнулась Манон.

— Я хочу знать, откуда немощная, вечно больная девушка, посещающая Святые места и монастыри, умеет обращаться со столь непростым оружием? — ехидно поинтересовался Тигран.

— А что в нём непростого? — Манон непонимающе захлопала ресницами. — Нажала кнопочку — лезвия раскрылись, нажала — закрылись. Зато смотрится очень эффектно в руках женщины, на мужчин производит неизгладимое впечатление.

— Да-а, Манон, неизгладимое впечатление вы умеете произвести, — несмотря на лезвие, упирающееся в горло, Тигран сделал ещё шаг к женщине.

— Милорд, я не знаю всех премудростей про эту дагу, но… — Манон расплылась в милейшей улыбочке, (она всё про неё отлично знала, владела и обожала), — барон, показывая на какую кнопочку жать, чтоб не порезаться, рассказывал, для чего мужчины используют этот кинжал… я запомнила из всего только…

Руки герцога легли на талию и спину женщины, она смутилась, попыталась отстраниться, он не дал.

— Ну и что вы там запомнили? — проникновенно понизил голос герцог, не отводя взгляда от глаз баронессы.

— «Кинжал милосердия»… — выдохнула Манон, почувствовав, как по-хозяйски прижал её к себе мужчина.

— М-м-м-м, милосердия… — горячее дыхание коснулось шеи баронессы, нос потёрся о кожу, втягивая запах, губы коснулись скулы, затем щеки. — Ты будешь милосердна… Манон? — рука мужчины зарылась в волосы, надавила на затылок, заставляя ответить на поцелуй. Осторожный, невесомый, словно разведчик-лазутчик, проникающий на вражескую территорию…

— Конечно, милорд, я добью раненого противника милосердно, — прошептала севшим голосом женщина, отстраняясь. Лезвие от горла герцога она убрала, на кинжале была кровь.

— Манон, а ведь это можно приравнять к покушению на меня, — проговорил герцог, завороженно глядя, как она слизнула кровь с лезвия. Притянула его к себе, прижалась губами к порезу. Он чувствовал, как она целует и слизывает его кровь. В глазах потемнело. Руки его судорожно сжались: левая комкала ткань рубашки, а правая сжала в кулаке её волосы. Она прервала поцелуи и подула на разгорячённую кожу шеи. Герцог задрожал, оттянул за волосы её голову назад и въелся жадным поцелуем в податливые губы. Дага с глухим звоном упала на пол. Пальцы баронессы впились ногтями в его плечи. Оцарапывая, перебрались в блондинистую шевелюру, ласкали и терзали…

— Кхе-кхе, — прозвучало насмешливое рядом.

Манон отпрянула от герцога, высвободившись из объятий, тяжело дыша, взгляд слегка расфокусированный, пьяный.

— Братец, я преклоняюсь, — Илиан усмехнулся и демонстративно похлопал в ладоши. — Надо взять у тебя пару уроков по соблазнению.

Глаза Манон яростно блестели, она схватила с пола выпавшую дагу.

— Милорды, на сегодня с меня достаточно вашего общества! Закройте этот демонский ход, иначе я вам устрою полноценную женскую истерику со слезами, соплями, воплями и битьём особо ценной утвари. Милорды, я на грани! — предупредила Манон и, как ни странно, мужчины поверили.

Илиан со своей стороны нажал на подсвечник, вмонтированный в стену, и панель закрылась. Манон подтащила высокое кресло, перекрывая вход. Если гости пожалуют вновь, она услышит. Обессиленная, она повалилась на кровать, натянула одеяло на голову. ЧТО ЭТО БЫЛО? Она снова накинулась на этого проклятого герцога!! ДЕМОН! ДЕМОН! ДЕМОН!

Эта комната была свободной, сюда специально никого не заселили на случай плана «Б». Если не удастся получить информацию, тогда в ход пошло бы соблазнение. Вчера Манон рассказала всё, что нужно. И необходимость в соблазнении отпала. Только вот зачем оба брата попёрлись к Манон осуществлять этот план «Б», когда план — «А» сработал…

Тигран выставил Илиана с Амандой в коридор, пожелав плодотворно провести остаток ночи. Он слышал, как Манон что-то протащила к стене, скорее всего, вход перегородила.

Тигран вытянулся на постели поверх одеяла, не снимая одежды, сапоги только скинул и камзол. Он лежал, прислушиваясь, но в соседней комнате было тихо. Ни нервных шагов, ни плача. Мужчина заложил руки за голову, зевнул. Забавная вышла ночка.

Для чего пошёл к ней в комнату, он так и не понял… ещё перед ужином он думал только «вдове». После вчерашнего разговора с Бледной Молью, он изменил своё отношение к ней. Вместо пренебрежительной жалости, которую он испытывал к баронессе Перрэ, он почувствовал что-то похожее на уважение.

Тигран думал над проблемой, что делать со спасёнными детьми, но ничего лучшего, как определить в приют, не придумал. Она же предложила отличный выход, часть содержания он по-прежнему оставит за казной. Будет любопытно посмотреть, что выйдет у неё из этой затеи.

Сегодня он ловил себя на том, что наблюдает за ней. И его задело, что она прикрыла лицо, заметив его взгляд. Зачем эта Бледная Немощь? Если есть «вдова»? Остаётся только найти её.

Тигран сунул руку в карман, вынул стеклянную нить, пальцы перебирали бусины, а мысли нанизывались одна на другую…

Расспрашивая Манон об Ученике барона, он намеренно прикасался к ней, желая вызвать симпатию к себе. Его мужскому самолюбию льстило, как от простых прикосновений, лёгких поцелуев руки дрожало её тело, запуская ответную реакцию в нем — колючие искорки растекались под кожей от подушечек пальцев по запястьям, всё выше и выше до самого затылка… и растеклись горячей волной по всему телу.

Он отмахнулся от этих ощущений, подумав, что эйфория пришла от долгожданной информации, подтвердившей его предположения. Он обрадовался, что женщина ушла. Отпустив её без сожаления, поспешил поделиться новостью с братом. Закончив разговор, Тигран огляделся, ему по какой-то странной причине захотелось вновь побеседовать с баронессой, подержать за руку… целовать… не только руки… совсем не руки…

Это было вчера.

Сегодня он с нетерпением ждал, когда все разойдутся по комнатам, герцогу хотелось остаться одному, подумать. Пришел в свою спальню, походил из угла в угол, беспокойство и странное томление не давали ему покоя. Тигран прошёл в комнату брата, постучал, никто не ответил. Вошёл, убедился, что брат даже не заходил сюда после ужина…

Постоял, размышляя, какой из фрейлин повезёт сегодня ночью, но вспомнил, каким взглядом Лиан проводил уходящую сегодня после ужина баронессу. Их совместную скачку на лошадях, «милую беседу»… Направился в комнату — план «Б». Подоспел к самому интересному. Баронесса раскрылась с неожиданной стороны…

И ночь могла закончиться весьма и весьма интересно для Тиграна…

Да, он поцеловал Манон, но он же не пылкий юноша, которому достаточно сорвать поцелуй желанной женщины и быть счастливым.

Он — взрослый мужчина, и ему хотелось большего… много большего….

Илиан, демоны его побери, так не вовремя встрял… Не мог тихо смыться с этой «недособлазнённой» и предоставить брату насладиться красивой, страстной женщиной… она тоже хороша, надо же было себя так уродовать…

Короткий, жадный поцелуй показался знакомым, что-то ещё тревожило в подкорке, какая-то важная деталь упущена. Казалось, вот-вот — и он схватит за хвост ускользающее воспоминание, очень важное воспоминание…

Мысли становились всё более тягучими, Тигран несколько раз зевнул и заснул, сжимая в руке стеклянную чёрную нить.

— Тигра-ан, Тигра-ан… вернись к нам братец, — раздался вопль Лиана у самого уха.

— Что? — словно проснувшись, Тигран вздрогнул. — Я же оглохну!

— Ну, наконец-то мы дозвались тебя, — проговорила сестра, протягивая ему чашку чая.

— Ты с утра странный, на охоте я испугалась, что кабан убьёт тебя… Разве можно быть таким невнимательным?

— Братец, с тебя должок, я тебе жизнь спас, — Илиан похлопал блондина по плечу.

— Сочтёмся, — буркнул Тигран, отпивая из чашки, замер, принюхался. — Что это? Что это за чай? Климентина?

— С бергамотом, мне его недавно подруга порекомендовала, бодрит… — девушка с удивлением наблюдала, как старший брат буквально швырнул чашку на стол, напиток расплескался. Вскочил, забегал по комнате. Резко остановился и стукнул несколько раз себя по лбу. Климентина и Илиан, молча следившие за братом, переглянулись, на вопросительный взгляд сестры Илиан, глядя на брата, покрутил пальцем у виска.

— Я всё вижу, — пробурчал блондин, возвращаясь в кресло.

— Эм-м, у меня висок зачесался, — оправдался Лиан, почесав пальцем кожу на виске.

— Тигран, а что сейчас было? — недоумённо поинтересовалась сестра.

— Нервный срыв… переработал, — ответил Тигран, откидываясь на спинку кресла. — Илиан, будь хорошим братом, спаси ещё раз, налей мне вина… нет… лучше дай мне целую бутылку.

— Илиан, ты можешь объяснить, что творится в нашем герцогстве? За два месяца двадцать трупов знатных вельмож, меня осаждает родня, требуя найти убийцу и возмездия. Дворянство в панике.

— Могу, — Илиан с наслаждением упал на диван, вытягивая утомлённые ноги. — Я подозреваю, что список Альфонса не только у нас… Это Палач… Хочешь знать подробности? — темноволосый провёл рукой по заросшему подбородку, результат месяцев бесполезной охоты на Палача. — Я думаю, нам придётся убить его. Он свихнулся… У жертв отрезаны половые органы, а на телах вырезано «насильник детей», ставит клеймо на лоб, и всё это он делает, когда они живы. Убивает ударом в сердце. Мне не жаль этих… — начальник Тайной Стражи сплюнул.

— Но я боюсь, что когда список закончится, а там осталось всего два имени, он не остановится…

— Он чистит конюшни за нас, — мрачно проговорил герцог.

— А ещё этот Мясник… — Илиан внимательно посмотрел на брата. — Тигран, а что там с баронессой?

— Не знаю, не интересовался, — соврал, блондин. Он отлично знал, что Манон всё это время не было в городе. За её домом по-прежнему велось наблюдение. Утром прочитал доклад, что вчера она вернулась, была у казначея. Получила на содержание детей за два прошедших месяца обещанные деньги. Посетила храм, в праздничной толчее соглядатай её упустил.

— Она меня больше не интересует.

— Значит, сильно не расстроишься, — Лиан бросил на стол папку, самого скручивало от беспокойства, — только что принесли.

Тигран взял папку, раскрыл и погрузился в чтение. Сначала он побледнел, потом задрожали руки.

— Что это? — прохрипел он.

— Это продолжение истории нашего Мясника, вернее, Барбьерского Мясника, эмигрировавшего к нам. Как видишь, его вкусы слегка изменились, теперь он предпочитает натуральных блондинок… в вуали… чёрное платье прилагается…

— Илиан, твои шутки неуместны… — Тигран поднял на брата глаза, в них был ужас. — Жертву… опознали?

— Нет, тело только доставили в покойницкую, я сейчас еду туда.

— Я с тобой.

— Не сомневался.

Манон стояла в храме за колонной, вокруг кучилась праздничная толпа. День Поворота. Заканчивалась зима, завтра первый день весны. Весна, весна, весна… осталось двое… один из них сейчас стоял с телохранителями у самого алтаря. Боится, смердячина… бойся, трясись и жди… я пришла за тобой… Она сняла чёрный плащ, вывернула алой подкладкой наружу, сняла вуаль, проверила спрятанные в белых складках платья кинжалы. В рыжие волосы по случаю праздника вплетены белые ландыши. А жемчужные булавки, длинные и острые, закрепляли копну кудряшек. Покусала губы, пощипала себя за щёки, кровь прилила, сделав её ещё более соблазнительной нимфеткой, в образе которой она сейчас прибывала. Всё. Вдох-выдох… Из-за колонны выплыла молоденькая девушка, она уверенно направилась к чаше со святой водой. Кудряшки забавно подпрыгивали в такт шагам.

— Ах, простите, — пролепетало рыжее чудо, «случайно» соприкоснувшееся с мужчиной руками в чаше. — Такая толчея, — опалив мужчину взглядом, скромно потупилась.

Холодные голубые глаза. Чёрные волосы забраны в низкий хвост, на висках седина. Невысокий, с приметным брюшком мужчина оценивающе разглядывал её несколько секунд.

— Милое создание, не стоит извиняться, — мужчина взял её за руку и потянул за собой от чаши. — Отойдём, не будем мешать другим приобщаться к святыне.

Манон послушно шла за ним.

— Что очаровательная малышка делает одна, в такой толпе?

— Я не одна… — почувствовала, как его рука напряглась. — Я была с горничной, но мы потерялись… тут так много людей, мне страшно, — рука его расслабилась, большой палец погладил её запястье.

— Не бойся, у меня карета, я отвезу тебя домой.

— Я не могу, это неприлично, молодой невинной… — при слове «невинной» мужчина непроизвольно облизал губы и стиснул её руку, — …девушке ехать в карете с незнакомым мужчиной.

Мужчина добродушно рассмеялся.

— Барон Беноа, к Вашим услугам, мадемуазель… — он вопросительно взглянул на девушку.

Ну да, конечно… барон… Манон мысленно усмехнулась.

— Деротея Рошар, — пропела Манон, кинув на будущий труп кокетливый взгляд.

— Теперь мы знакомы. Бояться нечего, я не обижаю таких прелестных созданий.

Уху… зато я обижаю таких гнусных паскудников.

Они вышли из храма. Сели в экипаж, телохранители заняли места на козлах, пареньку, сторожившему карету, кинули медяк. Свистнул кнут, и лошади тронулись с места.

Солнце почти село за горизонт.

Они подъехали к управлению Стражи, в подвале которой находилась покойницкая. В этот момент во двор въехала телега, прикрытая рогожей, в сопровождении двух конных стражей.

Идиотка! Кретинка! Дура безмозглая! Надо же было так просчитаться… Расслабилась… Слишком легко всё получалось… Демон, опять-таки в левый бок удар пропустила.

Бежать уже не было сил.

Вроде, несильно чиркнул по рёбрам, а крови немало потеряла… Надо тренировать защиту… Где это я?.. Что за район… О-о-о, в кого это я врезалась?..

— Парень, не видишь, куда прёшь? — мужчина, на которого налетела Манон, толкнул её в плечо. Она пошатнулась, но на ногах устояла, только скривилась от боли, плотнее прижимая руку к ране.

— П-простите, — пробормотала, — не подскажите, где я, что за район?

— Ну, ты даёшь. Совсем упился, что не помнишь, где находишься? — хмыкнул мужчина. — Заречный это.

— Ага, дело-то молодое, — Манон прижалась спиной к стене дома, требовалось передохнуть, найти опору.

— С приятелями отмечали… не знаете, здесь поблизости гостиницу или, может, экипаж найти, мне бы прилечь, или до дому добраться… лучше до дому… если отец узнает… содержания на месяц лишит, — из-под треуголки кинула умоляющий взгляд.

— Тут недалеко, до конца улицы, налево за углом гостиница есть. При ней конюшня, они дают в наём экипажи для постояльцев, — голос смягчился — дядька, видимо, вспомнил себя в молодости.

— Благодарю, — оторвавшись от стены, Манон побрела в указанном направлении, лунный свет не позволял хорошо видеть в темноте, а свет ближайшего фонаря, стоящего в конце улицы, не давал достаточно освещения, чтобы мужчина разглядел на чёрной куртке кровь.

— Молодёжь, — усмехнулся мужчина. — Пить совсем не умеют, слабаки, — резюмировал он, некоторое время наблюдая за пошатывающейся фигурой.

Манон буквально ввалилась в гостиницу, к ней подбежал юноша, поддержал.

— Господин? — воскликнул он испуганно.

— Позови… хозяина… — прошептала Манон. Юноша помог сесть на скамью у стены и убежал.

Появился буквально через пару минут. Несмотря на поздний час, хозяин ещё не спал и оказался сообразительным.

— На господина напали? — обеспокоенно взглянул он на окровавленную руку, прижатую к левому боку.

— Да-а… мне нужна карета… вот деньги… — Манон достала из чужой куртки чужой кошель и бросила его хозяину. Рубашка, лосины и сапоги были её, куртку она сняла с одного из телохранителей.

— Мне кажется… Вам в первую очередь нужен лекарь… — попытался возразить хозяин, но осёкся, встретившись с решительным и не терпящим возражений взглядом раненого.

— Мне нужна карета, — отчеканила Манон. Хозяин мотнул головой, и служка исчез исполнять приказ.

— Воды дайте и чистую ткань.

Хозяин быстро предоставил требуемое. Воду Манон выпила, ткань сунула под куртку, кровь уже почти остановилась, но могла пойти вновь, растревоженная ездой в карете.

Закрыла глаза, привалившись затылком к стене.

Он стоял во дворе управления стражи, прислонившись лбом к холодной стене, руки лежали на неровных камнях, пальцы нервно сжимались и разжимались. Подошёл Илиан, положил руку на плечо брата. Тигран повернул голову, не отрывая лба от шершавой поверхности.

— Не ОНА… Лиан это не ОНА… — хрипло проговорил блондин.

— Да, я видел, но согласись, похожа очень.

— ЭТО. НЕ. ОНА!! — прошипел Тигран, бросаясь на брата, схватил его за грудки и затряс.

— Слышишь! Не ОНА!! — Тигран продолжал трясти брата, тот не сопротивлялся. — Может, немного похожи… и только…

Илиан положил ладони на руки брата. Заглянул в его глаза.

— Предлагаю поехать к ней домой, — проговорил он. — И убедиться окончательно. Время обеда, она уже наверняка проснулась и не откажет двум милордам в визите вежливости.

— Поехали, — Тигран выпустил куртку брата, развернулся и быстро зашагал к коновязи.

— Ты какой-то… чрезмерно нервный и взвинченный из-за «неинтересной тебе» женщины, — крикнул вслед брату Илиан, старший Аландер не останавливаясь и не оборачиваясь, продемонстрировал ему неприличный жест, посылающий незадачливого путника в далёкие дали, которых ещё не видали.

— Вот так и гибнут во цвете лет холостяки, сражённые стрелой амура, — нагоняя брата, сказал Илиан.

— Я тебе эту стрелу в задницу всажу, — отреагировал блондин, вскакивая в седло.

— Э-э, не-ет. Эксклюзивное право всаживать в мой зад острые колющие предметы принадлежит баронессе Перрэ…

— Я с ней договорюсь на разочек уступить мне это право.

Илиан усмехнулся, садясь на своего жеребца, ему удалось отвлечь брата от мучительных мыслей.

Его самого прошиб холодный пот, когда покрывало было откинуто и они увидели прикрытое вуалью бледное лицо, с каким чувством он молил Всевышнего: «Пусть будет не Она… не Она». Девушка действительно неуловимо напоминала баронессу.

— Не ОНА… — выдохнул Тигран, спустя пару минут и быстро вышел из комнаты.

Всю ночь и день она провела в доме лекаря, Антуана Моро. Рана оказалась не опасной, промыл, обеззаразил, наложил швы. Как всегда, сетовал на её безголовость, опрометчивость и вообще, не женское это дело… пора бы остепениться, выйти замуж и обзавестись потомством. Всё это он говорил, накладывая плотную повязку.

Наблюдая за женщиной из-под ресниц, Тигран заметил, как сползло одеяло, и на белоснежной рубашке появилось маленькое пятнышко крови. Он подавил в себе желание тут же устроить допрос.

Отметил бледность и тени под глазами, болезненное состояние. Для верности нежно провёл пальцем от виска к губам… щеки чуть впали… обрисовал контур губ… сухие… горячие… нехотя убрал руку от её лица, поднёс к своим губам, поцеловал свои пальцы. Попутно заметил, что следов белил на них нет.

Как только герцогу донесли, что баронесса, наконец, приехала, да ещё не одна, а в сопровождении мужчины… самообладание отсалютовало шпагой и сгинуло… Илиан догнал брата, уже выезжающего из резиденции.

У дома баронессы их встретил второй соглядатай, доложил, что мужчина пробыл в доме не более получаса и уехал, за ним отправился третий шпик. Как только вернётся, герцогу будет известно, где проживает поздний визитёр… Кто он? Палач?

— Скажи мне, а почему ты сегодня ты не попрыгушка?

— Не попрыгушка? — удивилась Манон.

— Помнится, в прошлый раз, когда мы с братом нанесли внеплановый визит твоей спальне, ты лихо скакала по кровати и демонстрировала братцу возможности даги. А сегодня? Тихая, почти покорная…

— Милорд, у каждой женщины раз в месяц случаются обстоятельства, не способствующие активному образу жизни, — произнесла Манон, стеснительно потупив глазки. Но он видел — издевается, паразитка.

— В странном месте у тебя — ЭТИ обстоятельства, — саркастически заметил Тигран, кивнув на рубашку.

Манон посмотрела вниз… попыталась отнять ладонь от герцогской щеки, но он не дал, переложил её руку на своё колено, погладил себя её ладошкой, коготки тут же пребольно вцепились в его ногу, но он стерпел.

— Ну, так я услышу, отчего ваша биология настолько отличается от других женщин, что кровь проступает в столь нестандартном месте?

— Брилась и порезалась — не подойдёт? — усмехнулась Манон. Он видел, как её левая рука скользнула под подушку… Глаза её утратили веселье, холодный, расчётливый взгляд… убийцы.

Проснулась абсолютно довольная и выспавшаяся. Раненый бок ныл, но вполне терпимо, швы не разошлись, просто от активных телодвижений рана начала кровоточить. Тигран обработал и перебинтовал рану, а потом наотрез отказался уходить, заявив, что ему в кой-то веки хочется просто поспать с женщиной в одной постели. Без слов засунул её под одеяло, сам снял сапоги и лёг поверх одеяла. На удивлённый взгляд Манон ответил, что если он ляжет к ней под одеяло, то швы у кой-кого точно разойдутся.

— Никогда не женюсь на тебе, — сообщили ей на ухо, обнимая по-хозяйски за грудь.

— Вообще-то, и не собиралась, — зевнула Манон, просыпаясь окончательно.

— Ты храпишь, — вторая потрясающая новость за утро и прикосновение губ за ухом.

— Неправда!

— Правда-правда, — два поцелуя.

— Пошёл вон из моей кровати, привередливый нахал, — возмутилась Манон.

— Да шучу я, — тут же пошёл на попятную блондин, — сопишь, очень даже мило.

Накатило непреодолимое желание треснуть его тяжёлым предметом. Но Тигран крепко прижимался к её спине, не давая возможности развернуться, беззастенчиво лапая.

— Манон, нам нужно серьёзно поговорить. Сейчас я должен уйти, вернусь вечером, — Тигран поцеловал скулу. — Проведи это время с пользой в постели… поспи. Тебе нужно отдохнуть и сил набраться.

Прижался губами к основанию шеи и поставил засос.

— Убью! — заорала Манон, но мужчина с хохотом уже выскочил из кровати. Подхватил камзол, сапоги и скрылся из комнаты, подсвечник ударился уже в закрытую дверь.

— Паршивец! Подлюка! — вопила Манон, прикасаясь к шее. — Опять засос поставил!

Дверь приоткрылась, появилась белобрысая ржущая физиономия, сообщила:

— Насчёт «опять засос поставил», мы тоже поговорим, любительница платных мужчин.

Раздалось утробное рычание, второй подсвечник ударился в паре сантиметров от его головы.

— Меткость тренируй, мазила, — посоветовал Тигран, закрывая дверь и снова открывая. — Вечером вернусь, проверю.

Дверь закрылась, и счастливо насвистывая, герцог удалился.

Манон дотянулась до шнура вызова слуг, дёрнула три раза. Минут через пять явился Грегор.

— Доброе утро, госпожа, — поздоровался он. — Завтрак подать в спальню, или Вы спуститесь в столовую?

— В столовую. Пришли мне Марту. Карета готова?

— Да, все Ваши вчерашние распоряжения исполнены, — кивнул дворецкий с невозмутимым видом. — Что-то ещё?

— Да. Закажи три экипажа и пришли мне трёх служанок примерно моего роста и комплекции… Ещё мне нужна бумага, перо и чернила.

— Будет исполнено, госпожа, — мужчина поклонился и вышел из комнаты.

Братья встретились только за обедом. Окинув оценивающим взглядом цветущего брата, Илиан цокнул языком и произнёс:

— Можно тебя поздравить, ты добился своего?

— Не скажу, что было просто, но да, поздравить можешь. Тем более с двойной победой.

Илиан заинтригованно взметнул бровь.

— Я знаю, кто Палач, — торжественно проговорил Тигран.

Илиан присвистнул.

— Баронесса не смогла держать язык за зубами после умопомрачительного секса и выболтала тебе все секреты?

— Нет, я сам сопоставил некоторые факты. Сейчас работаю над подтверждением, принесли все документы из архива по «делу замка»: допросы, списки участников группы расследования и зачистки. В прошлый раз я ограничился заключением по делу… Также документы по новому Палачу.

— Зачем?

— У меня должны быть неопровержимые доказательства, что Палач — она, а не только мои догадки.

— Хочешь, чтоб она работала на тебя?

— Наоборот. Не хочу, чтоб моя любовница шастала по ночам в поисках приключений. Она мне самому ночью нужна.

— Снова предложишь статус официальной?.. или жениться собрался?

Тигран подавился куском мяса, закашлялся, сделал «страшные» глаза. Илиан подскочил, с силой похлопал по спине.

— Думай, что говоришь, — проворчал блондин, отдышавшись.

— А что я такого сказал?

— Какая женитьба? Она баронессой стала несколько месяцев назад, а так непонятно кто, без роду без племени.

— И что? Тебе никто не указ. Захотел, да хоть на поварихе женился.

— Ключевое слово «захотел»

— А ты не хочешь?

— Её хочу, безумно, стояк с утра, — доверительно сообщил блондин. — Но жениться не хочу. И официальной любовницей делать не буду, незачем привлекать внимание. Пусть сидит тихо в своём особняке, а я приезжать буду.

— Что-то мне подсказывает, — Илиан сделал паузу, отпивая вино из бокала. — Насколько я успел узнать баронессу… Обломает она тебя с твоими хотелками. Не тот характер, чтоб сидеть взаперти, да любовника поджидать.

— Это мы ещё посмотрим. Взбрыкнула пару раз, так это — женские штучки. То, что Палач… стечение обстоятельств, что ей ещё оставалось. Я-то знаю, как Перрэ умел убеждать и запудривать мозги, тем более не помнила ничего. А если появится возможность жить спокойно, за спиной мужчины, заботящимся о ней, исполняющего, в разумных пределах, все прихоти и желания… Поартачится, побьёт посуду, — Тигран вспомнил утреннее прощание, усмехнулся, — да и успокоится, женщина разумная.

Илиан смотрел на брата и понимал, ждёт того большой и неотвратимый облом.

— Совет прими, брат. Не говори ей ничего из того, что я услышал. Просто люби, пока

— Люби? Илиан, у тебя в голове сегодня романтическая чушь, — блондин покачал головой. — Я просто ХОЧУ — эту женщину, она хочет меня. Чистый секс. Умопомрачительный, невероятный, но просто секс.

— Продолжай обманывать себя, но не говори потом, что я не предупреждал.

В столовую вошёл личный секретарь герцога, поклонился.

— Простите, милорд, но вы приказали сообщать о баронессе Перрэ незамедлительно.

С этими словами секретарь протянул три записки.

Илиан насмешливо уставился на брата, тот читал и хмурился.

— Негодяйка, — пробормотал блондин, скомкав записки, — шутница, демон её раздери.

— И что «женщина разумная» устроила на этот раз? — не смог сдержаться от издёвки Илиан.

— Наняла три кареты, в них сели три женщины в чёрных платьях и разъехались в разные концы города… Как она узнала, что за её домом следят три агента…

— Действительно, как?… Она у нас же простая деревенская дурочка, и вот ни разу не Палач, обученный незабвенным бароном Перрэ.

— Это она так отомстила за засос, поганка, хочет, чтоб я понервничал… Вечером за всё ответит, — выражение лица герцога стало мечтательным.

— Тигран, я бы на твоём месте поехал к ней сейчас же. Это неспроста, она что-то задумала.

— Нет, вечером. Никуда она не денется раненая, лежит в постели и развлекается таким образом… Но проверить стоит. Поезжай к ней, по дороге купи цветы, самые дорогие, и передай от меня с благодарностью за незабываемую ночь. Скажи, приеду вечером.

Спустя два часа Илиан вернулся злой и с букетом алых роз. Бросил их на стол, заваленный бумагами.

— Что это?

— Розы, для твоей баронессы. Вот действительно, поганка и зараза.

— Ей цветы не понравились? Розы не любит?

— Без понятия, меня не пустили даже во двор. Привратник разговаривал через окошечко. Сказал: «Госпожа отдыхает, принимать никого не велено. Только герцога вечером.»

— Вот видишь, ждёт меня и просьбу выполняет. Отдыхает и отсыпается.

— Тигран, ты зря расслабился, — с сомнением покачал головой темноволосый.

— Лиан, она женщина, пусть необычная, но ОНА — всего лишь женщина. Даже самые стервозные, дикие кошки при правильном подходе становятся домашними, ласковыми кисками.

— И ты этот подход нашёл? — ядовито поинтересовался граф.

— Я думаю, на пути к этому, первый шаг сделан, — герцог потянулся. — Помоги мне лучше с бумагами. Вот здесь допросы обитателей замка.

Илиан покачал головой, беря папку с документами и присаживаясь в кресло напротив брата.

— … Мерзавка! Негодяйка! Моль Бледная! Зараза белобрысая! Поганка монохромная! — ярился Тирган

— О, что-то новенькое, — оживился Лиан. До этого момента он стоял тихо, прислонившись к стеночке, обмахивая сапоги от пыли подвявшим букетом алых роз. Делая вид, что не знаком с этим герцогом, пинающим закрытые ворота особняка баронессы.

— Говорить «а я предупреждал» не буду… а я предупреждал, — Илиан оттолкнулся от стены. Подошел к брату, выглядел тот… яростным и несчастным. Посмотрел на его сапоги, букетом смёл с них пыль, бросил розы к воротам. Обнял брата за плечи и тихо по-братски сказал:

— Ну их к демонам, этих баб… пошли в бордель.

Тигран замер, соотнося «к демонам баб» и бордель, бордель и баб…баб и бордель…

— А пошли… мне ещё Жюли с пристрастием допросить требуется…

— Один вопрос… почему поганка МОНОХРОМНАЯ?

— Ну, так Моль Бледная во всём Чёрном…

— М-м-м, понятно… — глубокомысленно протянул темноволосый. — В бордель?

— В бордель.

Сидели, пили в кабинете Жюли. Как оказалось, несколько дней назад она, оставив заместительницей одну из своих дамочек, умчалась в неизвестном направлении. Сказала «приедет через месяц… с проверкой, и не дай Всевышний, что-нибудь будет не так…» Жюли, конечно, милая женщина, но лучше её не злить и тем более не обманывать.

Поэтому, герцог и граф по праву «знатнейшего — сильнейшего» захватили её кабинет. Девочек, пытавшихся составить им компанию, попросили выйти вон. У них мужской разговор.

Они сидели перед пылающим камином — Илиан развалился на диване, Тигран сидел на ковре, прислонившись спиной к дивану. Вокруг валялось несколько пустых бутылок и парочка нераскупоренных. Ещё по одной, начатой, сжимали в руках.

— Нет, ты понимаешь, я к ней со всей душой, а она? — блондин отпил из бутылки, и уже в бесчётный раз начал зачитывать записку, переданную ему через смотровое окошечко ворот привратником:

Илиан уже не в силах смеяться, просто уткнулся лицом в подушку, плечи его подрагивали.

— Лиан, хватит ржать, — обиженно проговорил Тигран, ткнув брата в колено.

— Пу-у-п-си-ик… — растягивая буквы, сквозь смех выдавил темноволосый. — Чмо-о-ки-и…

— Придушу, заразу, — с чувством сказал Тигран, не уточняя, кого конкретно — брата или Манон. Смял записку и швырнул в камин. Промахнулся, попал в решётку, и неровный комок бумаги отскочил ему под ноги.

— Да ладно, поиздевалась она знатно. И с каретами, и с запиской. Через неделю снимут швы… отомстишь страшно: долго, страстно, и чтоб молила о пощаде.

— Сначала выпорю.

— Ну, это уж ваши извращенские фантазии, посвящать в подробности меня не нужно… своих хватает.

— Слушай, а мы зачем в бордель пришли? — спросил вдруг Тигран. — Если девок выгнали? Напиться мы могли и дома.

— Не знаю… по привычке… а дома не та атмосфера, — Илиан потянулся, разминая спину. — Хочешь, позовём. У тебя же здесь есть и блондинка, и брюнетка… оба варианта одной монохромной поганки.

Тигран задумался.

— Не хочу… скучные, — выдал блондин после раздумий. — Моль Бледную хочу… даже просто лежать рядом готов… Так хорошо — заснуть и проснуться с ней… как она вкусно пахнет…

— Братец, а ты влип.

— Куда?

— Вернее, во что.

— Во что?

— В отношения, по самые уши. Обычно букетно-конфетные, но в твоём случае стилетно-арбалетные… Сам ещё не понял, но ты попал, братец. А всё из-за того, что у тебя нет иммунитета на женщин.

— А у тебя он есть?

— Само собой. У меня их было столько, что лиц не помню, не говоря уже про имена. Хотя баронессу я запомню на всю жизнь… Жена из неё выгодная. Завёлся у тебя недоброжелатель, ты ей в постельке пожалуешься… и нет больше недоброжелателя, — темноволосый замолчал, что-то обдумывая. — Брат… Если ты совсем головой больной и упустишь эту женщину, я, пожалуй, на ней женюсь… по крайней мере, не надо будет ломать голову над подарками.

— В каком плане — женишься, и не надо ломать голову над подарками?

— В прямом. С ней не будет скучно. Да и судя по всему, в постели она огонь… а подарки… — договорить Илиан не успел, Тигран с разворота врезал ему в челюсть. Вскочил на ноги, почти даже не шатаясь, схватил брата за рубашку и, нависая над ним, зашипел:

— Эта женщина моя, и не вздумай к ней лезть.

Илиан оттолкнул Тиграна, соскочил с дивана. Они схватили друг друга за грудки, их лица были очень близко.

— Пара раз хорошего траха — и уже твоя? Я прочитал допросы, и знаешь, что интересного я узнал? Её нашли на берегу реки УЖЕ без памяти, голую, с собакой. Точные описания её и псины. Псина, кстати, один в один та, что я видел в гостинице. Смекаешь, за кем я тогда подглядывал? — темноволосый тряхнул брата. — Одна несостыковка — по словам свидетелей, девушка, найденная на берегу, была брюнеткой. Тебе она сказала, что потеряла память уже в замке, так вот: всё она прекрасно помнит, что с ней было ТАМ, и блондинка она не от природы, а от пережитого.

Перед глазами Тиграна предстала Манон, прекрасное тело в старых шрамах: «Красавица?»

— И если ты думаешь, что я позволю тебе поиграть с ней… Обломайся… Я первый её увидел, так что имею на неё такие же права… Но я отойду в сторону и дам тебе шанс, при условии, что ты уважительно отнесёшься к ней. И только потому, что ты её любишь. Хотя сам этого ещё не признаёшь. Я не люблю её, но уважаю, уверен, такую женщину я смог бы полюбить.

Они несколько минут стояли в полной готовности начать драку, но вот руки их расслабились. Братья обнялись.

— Прости, — тихо сказал Тигран.

— Прощаю, — Лиан похлопал брата по спине. — Ты сейчас не в себе… Но помни, я серьёзно отобью её, если ты лопухнёшься.

Тигран отстранился, взглянул на брата, на губах заиграла насмешливая улыбка.

— И вилки в зад не боишься?

— Не-а, от неё хоть сотню, надо спросить, может, у неё прелюдия такая?

Братья хохотнули.

— Поверь, не такая.

— Тебе виднее. Та-а-ак, где там мои девочки… Ты точно не хочешь? — Илиан направился к дверям.

— Точно, — Тигран прошёл к дивану и разлёгся на нём. — Я здесь посплю.

— Хорошо, утром увидимся, — Илиан уже выходил из комнаты, когда вслед ему донеслось.

— Спасибо.

— Сочтёмся… пупсик…

Утром того дня.

— Грегор, экипажи уже разъехались?

— Да, госпожа.

— Отлично. Вот, возьмите, — она протянула дворецкому записку и письмо. — Записку передадите герцогу вечером. Не отпирая ворот, через привратника. Если вдруг днём явятся от Аландера, пусть говорит, что отдыхаю и никого не принимаю, только герцога вечером. А письмо отправите ему же, но посыльным, послезавтра.

— Всё будет исполнено, госпожа.

— Не сомневаюсь в Вас, Грегор… Прощайте.

— До свидания, госпожа, — дворецкий поклонился и открыл дверцу кареты.

Манон с помощью Марты забралась в экипаж, с удовольствием отметив, что Грегор без её распоряжения приказал разложить сиденья, и теперь карету на две трети занимало небольшое ложе с покрывалами и подушками. Барон давно придумал эту конструкцию для дальних поездок и перевозки раненого. С правой и левой стороны оставалось ещё по одному сидячему месту, сиденья поднимались, внутри хранились съестные запасы на дорогу и дополнительные покрывала.

Место на козлах, помимо кучера, заняли два охранника. Манон понимала, что сейчас не в состоянии оказать достойного сопротивления, если на неё нападут в дороге. Поэтому решила перестраховаться.

Марта вошла в карету, помогла хозяйке устроиться, прикрыла её тёплым покрывалом и села лицом по ходу движения. Грегор поклонился.

— Доброго пути, госпожа, будьте осторожны, — с этими словами мужчина закрыл дверцу.

Ворота открылись, и карета, запряжённая четвёркой вороных, выехала на улицу. Доложить Аландеру о том, что баронесса покинула особняк, было некому. Агенты следили за фальшивыми баронессами.

Через день Илиан, придя в кабинет, застал Тиграна сосредоточенно-мрачным. Не говоря ни слова, блондин протянул ему лист бумаги. Илиан не торопился протягивать руку за посланием. Внимательно смотрел в лицо брата.

— Читай, это от Неё, — холодно проговорил блондин. Илиан взял письмо.

— Не слышу воплей «Негодяйка!», «Мерзавка!», «Моль Бледная!» и так далее, — проговорил Илиан, закончив читать.

— Держи, — Тигран протянул брату коричневый конверт, — я забыл про него. Вспомнил сегодня, получив письмо от Манон.

Илиан взял конверт, вынул сложенный вдвое лист, развернул, внимательно рассмотрел белокурый окровавленный локон, завёрнутый в чёрный лоскут. Прочёл «ЛУЧШЕ ТЕБЯ НЕТ… ЖДИ.»

— И что это? — спросил Илиан.

— Предполагаю, волосы и часть одежды последней жертвы… которую мы приняли за Манон.

— А записка, как всё это попало к баронессе?

— Я думаю, что это послание для Манон, я взял конверт из её спальни.

— Ты хочешь сказать, что всё это время… этот псих убивал женщин, представляя на их месте… Манон? — Илиан осел в кресло.

— Да, — Тигран тяжело вздохнул, потёр виски. — И сейчас это Монохромное чудовище решило изобразить из себя приманку и охотника одновременно.

— Письмо пришло сегодня, скорее всего, выехала она часа два-три назад, вполне сможем её догнать, нужно срочно допросить слуг — узнать, куда она поехала.

— Бесполезно, она уехала позавчера, спектакль с тремя экипажами был устроен как отвлекающий манёвр. Уехала, когда за домом не было слежки. И записка дурацкая, чтоб не заподозрил ничего и не появился раньше времени, — Тигран был серьёзен, собран, словом, привычный брат.

— Можно скажу: «А я говорил?» — Илиан вытер руки о куртку, как только положил «послание» Клода на стол.

— Можно, — вздохнул Тигран.

— Я пошёл собираться, отряд человек десять пойдёт, или больше?

— Десять, распоряжение уже отдано, через час выдвигаемся.

— И куда?

— Уверен, она в поместье Перрэ. Там практически неприступная крепость, даже небольшой гарнизон имеется. Барон был немного параноиком, помешанным на безопасности.

— Тогда зачем такая спешка? Она там в безопасности.

— А ты думаешь, ОНА будет сидеть тихо-мирно в четырёх стенах и вышивать крестиком? Нет уж. Я учусь на своих ошибках, — Тигран поднялся из-за стола. — Тем более, я обещал ей разговор. Вот и поговорим.

— И отомстить… страСтно, — напомнил Илиан.

— Само собой, — Тигран предвкушающе улыбнулся.

— Рекомендую сначала отомстить, потом разговаривать, — продолжал советовать младший, приобняв старшего за плечо. — Поверь моему опыту, разговор плодотворнее будет.

— Демоны, — Тигран страдальчески закатил глаза к потолку. — Лиан, давай я сам разберусь.

— Не-а, без меня ты лопухнёшься… и кстати, это неопределённое: «Ты был бесподобен» кому предназначалось? Тебе или мне?

— Доберёмся и выясним, — терпеливо объяснил Тигран, понимая, что брат дурачится, пытаясь снять напряжение.

Путешествие прошло мирно, всю дорогу она проспала, заночевали они в таверне. Рано утром отправились дальше. К обеду ворота родового замка Перрэ распахнулись, впуская карету баронессы.

Жюли уже поджидала на крыльце в окружении стайки ребятишек. Позади стояли две молодые девушки-преподавательницы.

Как только ноги Манон ступили на каменную мостовую, Жюли и дети бросились к ней.

— Манон, ну, наконец-то, — Жюли стиснула в объятьях, Манон глухо застонала.

— Жюли, поосторожнее, левый бок, — тихо шепнула баронесса.

— Прости, прости, ты ранена? — так же тихо спросила Жюли, ослабив хватку.

— Да… не всё прошло гладко, — и повысив голос, поинтересовалась, оглядев ребятишек:

— Вы подружились?

— Да, они очень-очень милые… кроме одной, — Жюли взяла под руку Манон, они отошли от кареты, чтоб не мешать слугам разгружать багаж.

— Дениза?

Жюли кивнула. Манон вздохнула. В отличие от других, Дениза выглядела уже как молодая, красивая девушка. Блондинка с голубыми глазами. Месяц назад ей исполнилось шестнадцать. Дерзкая, нагловатая. Её всё не устраивало. И эта глушь, и этот «дом инвалидов»…

В поместье большинство живущих людей по общим стандартам неполноценны. Большинство слуг немые, так что вновь прибывшим пришлось осваивать язык жестов. Солдаты гарнизона суровы и молчаливы, некоторые с боевыми ранениями, уродующими внешность.

Несмотря на это, многие жили здесь семьями. С детьми. Новички достаточно быстро влились в общий уклад замка, почувствовав тепло, заботу и защиту.

Манон не распространялась об их прошлом, они тоже не спешили рассказывать — стыдились, хотя их вины не было совершенно.

Привезя детей в замок, она собрала всех обитателей в большой зале и сказала, сопровождая слова жестами для трёх глухих слуг:

— Эти дети — сироты. На их долю выпали серьёзные испытания. Они будут жить здесь, с нами. Я хочу, чтобы ни один из них не чувствовал себя чужим. Я принимаю их под свою защиту и опеку, как когда-то каждого из вас принял барон Перрэ.

Головы склонились в память о бароне.

— А теперь праздничный ужин в честь новых членов нашего Дома.

Все радостно загалдели, зажестикулировали. Праздники здесь любили и умели устраивать.

За два месяца дети практически адаптировались и чувствовали себя в замке, словно жили здесь всегда.

После обеда Манон собрала всех в гостиной. Довольный Дарк разлёгся у её ног, она больше не брала его с собой, уезжая в город. Дети его полюбили, он благосклонно позволял себя тискать.

Каждый нашёл своё место в Доме. Тринадцатилетние Люка, Жозеф и Филипп, пятнадцати лет, увлеклись, как и свойственно мальчишкам, мужскими делами.

Капитан гарнизона Соледат Маркес — смуглый, черноволосый и черноглазый великан с уродливым шрамом на правой щеке — на первых порах вызывал страх, но потом, приходя на тренировки с Манон, мальчишки втянулись. И сейчас почти всё время проводили на тренировочной площадке, уже неплохо попадая в мишени из арбалета, да и метательные ножи ложились более кучно. Соледат стал для них непререкаемым авторитетом.

Манон привезла им в подарок по собственному арбалету, каждому по четырё метательных кинжала, дагу. Она взяла всё из своего арсенала в «хитром доме». Парни были на седьмом небе от счастья и, поблагодарив, унеслись тремя ураганами к Соледат хвастать оружием.

Десятилетняя Элиза забралась на колени к Манон, обняла за шею.

— Они такие смешные, так радоваться каким-то железякам, — доверительно сказала Элиза, к ней Манон привязалась особенно. Погладила белобрысую головку, поцеловала в макушку.

— Они мальчишки, — улыбнулась Манон. — Посмотрим, как вы сейчас будете прыгать от радости. Марта, где корзинки для девочек?

Марта вышла и через минуту вошла в сопровождении двух слуг, несших корзинки для рукоделия, наполненные всевозможными штучками, так необходимыми любой женщине.

Девочки взвизгнули и понеслись к слугам. Элиза чмокнула Манон в щёку и слетела с колен. В гостиной воцарился хаос из лет, ниток, тканей, бусин, бисера. Элизе и тринадцатилетней Катарине достались фарфоровые куклы. Старшие — пятнадцатилетние Софи и Флора — любовались в новые карманные зеркальца, примеряли брошки.

Дениза смотрела на это всё свысока. Она подошла, взяла свою корзинку, порылась, фыркнула и отставила.

— Я бы отправила её из замка, — тихо сказала подошедшая Жюли. — Она плохо влияет на остальных, подзуживает, стравливает между собой.

— И куда?

— В закрытый пансион, — Жюли присела рядом. — Она была любовницей Альфонса. И, в отличие от остальных, её это устраивало. Я с девочками посплетничала. Здесь ей не место.

— Я не знала.

— Теперь знаешь. Я взяла на себя смелость и уже написала в один такой пансион, ответ должен прийти через пару дней.

— Спасибо. У нас с ней не заладилось с самого начала, и я никак не могла понять причину.

— Она из породы тех женщин, которые устраивают свою жизнь через передок, в любом возрасте, поверь, я знаю, о чём говорю.

Манон кивнула.

Вечером она собрала всех в гостиной и предупредила, что в округе появился преступник, поэтому покидать территорию замка можно только в сопровождении солдат. Дала описание Клода, предупредила, чтобы не разговаривали с незнакомцами.

Инструктаж для слуг и гарнизона она провела днём.

Напряженная атмосфера после её объявления вскоре рассеялась, мальчики начали хвастаться перед девочками своим оружием, девочки своими новыми лентами, брошками, куклами. И те, и другие искренне не понимали, чего такого интересного в этих побрякушках и железяках. Немного поспорили о «мужских» и «женских» приоритетах. Попили чай с городскими сладостями и разошлись по спальням.

До таверны они добрались поздним вечером, решили переночевать и дать отдых лошадям. Поутру отправились в путь, и вот теперь отряд из двенадцати человек топтался возле закрытых ворот поместья баронессы Перрэ.

— Именем Герцога Аландер! Приказываю открыть ворота! — в очередной раз надрывался Илиан.

— Да хоть короля, — безразлично отвечали со стены. — Баронесса приказала закрыть ворота, и без её приказа никто в замок не войдёт.

— Позовите баронессу!

— Госпожа отсутствует.

— И где эта Монохромная шляется, когда на неё охотится Мясник? — проговорил Тигран тихо, чтоб слышал только Илиан.

— Куда уехала баронесса? — прокричал Илиан.

— Куда надо, туда и уехала, — ответили не особо вежливо.

— Когда баронесса Перрэ вернётся, ты ответишь за свою наглость, я тебе зубы выбью, — пообещал, разозлившись, Тигран.

— Я лучше за наглость отвечу, чем нарушу приказ баронессы, — ответили со стены.

— Ничего себе, у неё дисциплинка, — присвистнул Илиан.

Некоторое время они ещё препирались со стражем, но тут со стены раздался крик.

— Эй, у ворот, разойдись… Серж! Зови Соледат! Жак скачет — ОДИН!

Аландеры обернулись. В их сторону мчался, нахлёстывая коня, мужчина. Когда он поравнялся с отрядом братьев, одна створка ворот бесшумно открылась, из неё вышел высокий смуглый мужчина.

Всадник осадил коня, спрыгнул.

— Соледат… — мужчина, постарался перевести дыхание.

— Где баронесса и Луи?

— Держи, — Жак передал записку.

Тигран и Илиан соскочили с лошадей и подошли к ним.

— Герцог и граф Аландер, чем обязаны такому обществу? — спросил слегка насмешливо Соледат, разворачивая бумагу.

— Соледат, не наглей, я и так зол на твоего подчинённого, — прорычал Тигран, поприветствовав таким образом старого знакомого.

— Милорд, мы исполняем приказы баронессы… Жак! ЧТО ЭТО?! — вскричал Соледат, прочитав записку.

— Это передали баронессе в городе. Она приказала мне скакать в замок за помощью, а сама с Луи отправилась к заброшенной мельнице.

— Демоны! Дай мне записку, — приказал Тигран тоном, не терпящим возражений. Соледат хотел отказать, но, взглянув на Тиграна, без слов передал ему бумагу.

— Кто это — ОНА? — спросил Тигран, оторвав взгляд от строк.

— Дениза, — поморщился Соледат. — сбежала на ярмарку в городок, госпожа за ней отправилась.

— Показывай, где эта демонская мельница, — Тигран сунул записку в карман и вскочил в седло.

— Мне нужно людей организовать.

— Соледат, мои люди чем не устраивают? Мы приехали задержать этого психа.

Соледат вскочил на коня Жака.

— Жак, собери людей, телегу организуй и лекаря. Выдвигайтесь немедленно к мельнице, — отдал распоряжение капитан и развернул коня. — За мной, — крикнул он, пуская животное в галоп.

— Найду её, выпорю, никаких нервов с ней не хватает, — проворчал Тигран, давая шенкеля.

— А я подержу, — крикнул Илиан, пришпоривая своего жеребца.

Манон, злая, словно орда демонов, неслась во весь опор. Костеря на чём свет стоит самовлюблённую наглую девицу. Завтра же отправит её в этот закрытый пансион.

Сегодня Манон была без своих метательных кинжалов. Из вооружения — полутораметровая плеть с вплетённым лезвием на конце, дага и стилет в левом сапоге, кинжал в правом. Хорошо хоть, не в женском наряде. Баронесса, в сопровождении Жака и Луи, поехала на встречу с арендаторами, когда их догнал слуга из замка, сообщив, что, несмотря на запрет, Дениза ушла в город одна, без сопровождения.

Как только они въехали в городок, к ним подбежал мальчишка и передал баронессе записку. Манон прочитала. Поматерилась, мужчины сделали вид, что не слышали.

— Жак, скачи в замок, передай это Соледат, пусть поспешит с людьми к мельнице. Мы с Луи едем туда немедленно.

— Госпожа, может, дождётесь отряд с капитаном? — попытался возразить Жак.

— Я бы вообще не сунулась туда, но я знаю ЕГО, девчонка не выживет. А так я протяну время, отвлеку, и вы спасёте нас. Поспеши, Жак.

— Я мигом, госпожа, — Жак хлестнул коня плетью, и тот взял с места в карьер.

Манон смотрела вслед стремительно удаляющемуся всаднику.

— Вот за что люблю Жака, — улыбнулась Манон, — за исполнительность. Поехали.

Они приближались к месту. Дарк бежал рядом. Луи скакал справа, чуть приотстав. Мельница уже показалась из-за деревьев, когда мужчина вскрикнул и свалился с лошади. Манон натянула повод и развернула Ворона. Мужчина был без сознания, из плеча торчала стрела. Матюкнувшись, спешилась. Огляделась по сторонам. Впереди у кромки деревьев стоял мужчина с арбалетом.

— Я же сказал: «ОДНА» — крикнул он.

Манон пронзил страх, спина покрылась холодным потом. Она узнала голос. КЛОД.

Память услужливо напомнила самые страшные дни в её жизни. Тело задрожало, вспомнив прикосновения ножа и плети… Почувствовала, как паника начинает накатывать, вот-вот захлебнётся в крике ужаса, рвущемся из груди…

Рядом раздался стон. Манон сморгнула, словно просыпаясь. Взгляд скользнул по Луи, лежащим у её ног. Он начал приходить в себя.

Страх отступил. Она снова была собой, Манон Авье, баронесса Перрэ. А вернее, в данную минуту — Палач.

Манон расстегнула свой плащ и, стараясь как можно аккуратнее, подсунула под раненого. Она не знала, когда его найдут, а лежать на снегу неполезно для здоровья. Барон учил её заботиться о своих людях.

— Госпожа… — проговорил Луи, открывая глаза.

— Стрелу не буду трогать, нет времени, потерпи, скоро наши подойдут.

— Госпожа… не ходите… госпожа… — мужчина схватил её за руку, пытаясь удержать.

— Луи, не волнуйся, я схожу по-быстренькому, прибью одного гада, очень крупно мне задолжавшего, спасу вертихвостку Денизу… и вернусь, — руку сжали ещё сильнее, — а хочешь я тебя поцелую? — мужчина растерялся, ослабив хватку. Манон высвободила руку, чмокнула раненого в лоб и встала. — Полежи, отдохни, я скоро.

Садиться на Ворона она не стала, пошла пешком. Конь остался рядом с кобылой Луи. Дарк затрусил слева. Манон сняла с пояса плеть, «поиграла», разминая руку, вынула из ножен дагу.

Прислушалась к себе. Ни паники, ни страха более не испытывала. Только азарт хищника, вышедшего на охоту. Плотоядная усмешка искривила губы… поиграем.

Манон приближалась, снег хрустел под ногами, солнце уже клонилось к закату, весна, но дни ещё короткие. Темные силуэты деревьев и фигура мужчины на фоне ярко освещённой поляны выглядели зловеще. Она остановилась, не дойдя метров пять.

Он смотрел на неё, лицо скрыто в тени капюшона.

— Ты изменилась, зверушка, — проговорил Клод, откидывая капюшон. Не юнец уже, красивый мужчина с русыми волосами, аристократическими чертами лица, только белёсые глаза портили идеальный образ Мясника. С такой внешностью ему было просто заманивать женщин.

— Но всё равно осталась моей ручной зверушкой, — голос его, казалось, проникал под кожу.

— Зверушка… — протянула Манон, расплываясь в улыбке, неуловимое движение… плеть оплела арбалет, рывок — и оружие улетает в лес. — Да, только хищная зверушка.

Они гнали коней, словно все демоны преисподней гнались за ними, но всё равно не успели. Когда «кавалерия» вылетела на поляну — всё было кончено.

Снег залит кровью, тело мёртвого мужчины с развороченным горлом, замерший над ним пёс, ощерившийся в кровавом оскале.

Манон, стоящая над телом.

Сердце радостно забилось. ЖИВА! И тут же ухнувшее в тартарары, когда она рухнула, словно подкошенная, в алый снег.

— МАНОН!!! — заорал Тигран. Соскочил с коня и побежал, споткнулся, едва удержался на ногах, но не остановился. Упал на колени, притянул бесчувственную Манон к груди. Несколько минут руки его беспорядочно гладили волосы, плечи, руки, лицо… Потом он заговорил:

— Чудовище моё монохромное, открой глазки, ну что ты задумала?.. Моль моя бледная, не вздумай помирать, я тебя и там достану… Поганка моя ненаглядная, у меня ещё половина нервов осталась, кто их мне мотать будет?

— Кхе-кхе, — покашлял рядом Саледат, — прошу прощения, милорд, но как-то странно Вы её в сознание приводите.

— Не мешай, — толкнул локтем в бок капитана Илиан, — в любви объясняется человек.

— А, так это он в любви объясняется? — озадачился Капитан.

— Как умеет, — развёл руками Илиан. — Стыдоба, конечно, но что с непрофессионала взять.

Тигран одарил их убийственным взглядом. Мужчины попятились.

— Вот думаю, говорить или нет, — как бы не тихо произнёс Саледат, наклонившись к Илиану.

— О чём? — так же не тихо спросил Илиан.

— Ну то, что кровь не её, одежда целая, видимых ранений нет… и вообще, похоже, она уже в сознании.

Мужчины посмотрели на Манон. Тигран просто впился взглядом в лицо женщины.

— Не только в сознании, но ещё и ржёт, — резюмировал Илиан, обратив внимание на подрагивающие ресницы и плотно сжатые губы.

— Чудовище моё монохромное… — очень-очень вкрадчиво произнёс Тигран, наклоняясь к Манон, — открой глазоньки свои бестыжие.

— А чего сразу бестыжие, — возмутилась слабым голосом Манон, — и почему монохромное?

— Значит, с Чудовищем согласна? — Тигран убрал с лица белую прядь.

— Ну, а чего на правду обижаться, а вот про монохромную интересно.

— Да сама подумай, выглядишь всегда — краше в гроб кладут… кстати, сейчас выглядишь, словно уже положили и зарыли, — Тигран склонился ниже. — Моль Бледная, носишь всегда чёрное, а сочетание белого и чёрного называется монохром по простому, хотя к монохрому правильнее отнести градации одного оттенка…

— Тигран, я поняла, не нужно лекций. — остановила Манон.

— Ну, сейчас сопли розовые пойдут, — сообщил, поморщившись, Илиан капитану.

— Ага, лучше бы сразу к поцелуям переходили, — поддержал капитан Илиана.

Манон и Тигран переглянулись. Затем уставились на двух советчиков.

— При них целоваться не будем, — сказал Тигран, — советами замучают.

— А я им быстренько дело найду, — неожиданно шутливый тон Манон совершенно пропал.

— Капитан, хватит прохлаждаться, — строго и внушительно проговорила Манон. — В лесу где-то раненый Луи валяется в ожидании помощи, и вертихвостка к деревьям привязана. Займитесь делом.

Капитан вмиг стал суровым воякой. Встал по стойке смирно, щёлкнул каблуками и доложил:

— Луи уже нашли, на телегу укладывают. Вертих… Денизу отвязали, отпаивают спиртом на той же телеге.

— Много не наливать, а то буянить будет, — распорядилась Манон. Повернулась к Тиграну: — Милорд, на чём мы остановились?

— На Чудовище монохромном, — вкрадчиво-вкрадчиво.

— М-м-м-м, так романтично, секундочку, я советчиков отгоню, — Манон потянулась за плетью.

Капитан сглотнул и благоразумно попятился. Он, в отличие от братьев, знал, что это за плеть.

— О-о-о, Тигран, у неё своя плётка. Как предусмотрительно. Прям сейчас её пороть будем?

— Пороть? — бровь Манон взметнулась, не обещая ничего хорошего. — Меня?

— Госпожа, ну, я пойду, проверю всё, — капитан по этой брови понял, что пора смываться по делам.

Похлопал Илиана по плечу: «Влип ты, брат» — говорил этот жест, наклонился к самому уху и шепнул: — Беги, Илиан, беги, — и быстренько удалился.

— Илиан, шёл бы ты отсюда, — по-доброму посоветовал Тигран, чувствуя, как тело в его руках подобралось, словно для прыжка.

— Тигран, а ты очень любишь своего брата, — поинтересовалась Манон, не сводя хищного прищура с младшего Аландер.

— Очень, — шепнул на ушко мужчина, захватив мочку губами и поиграл, поочерёдно прикусывая и целуя. — Он хороший собутыльник. Так что оставь его в живых.

— Ну, если хороший собутыльник, то оставлю, — с придыханием ответила Манон. Вывинчиваясь из рук герцога.

В течение десяти минут все желающие наблюдали картину: убегающий граф от Манон, которая гонялась за ним с плетью. К концу забега на Илиане не было ни одной царапины, но вся одежда висела лохмотьями, располосованная плетью.

Наконец, граф Аландер запросил пощады. Которая была ему дарована.

Тело Клода было уложено на повозку, прикрыто его же плащом. Денизу оставили в телеге ехать вместе с трупом. В наказание. Луи помогли забраться в седло, он хорошо управлялся и одной рукой, другая была на перевязи. Лёгкой рысью «кавалерия» отправилась в замок.

Тигран сидел на небольшом диванчике в библиотеке, Манон лежала головой на его коленях, перебросив ноги через подлокотник, время от времени покачивая ими. Пальцы левых рук тесно переплелись. Правой рукой мужчина перебирал белые, словно снег, волосы, пальцы прикасались к лицу, впитывая подушечками в себя каждую чёрточку, запоминая. Странное состояние покоя и умиротворения. Тигран чувствовал, что она изменилась: ушло напряжение, настороженность, она словно помолодела, не было складки между бровей, и губы чуть улыбались. Не так, как он привык видеть — язвительно или горько. Улыбка была нежной, она вся сейчас была нежной, каждая клеточка её тела.

Камин почти догорел, комната постепенно погружалась в полумрак.

Они молчали уже давно, не говоря ни слова, просто касались друг друга, изучая, привыкая. Тигран склонился, легко касаясь губами губ…

Идиллию нарушил бурчащий звук голодного желудка герцога. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Ну да, только помылись и переоделись, а ужин благополучно проигнорировали.

— Такой момент испортил, — вздохнул Тигран.

— Кормить вовремя надо организм, — Манон спустила ноги на пол, села, потянулась, сцепив руки над головой, чем воспользовался Тигран, обняв её и притянув к себе. Уткнулся лицом в шею. Волосы щекотали, откинул их через плечо вперед, стал целовать кожу.

— Эй, эй. Хватит тиранить мою шею. Поставишь третий засос — точно убью, — предупредила Манон, не предпринимая ни малейшей попытки вырваться.

— Хорошо, что напомнила… Давай без убийств, завязывай с карьерой Палача. Я так перенервничал сегодня.

— Хорошо, сама планировала… только ещё одного убью, и всё.

— Двадцать второго?

— Да.

— Нет, его без тебя устранят.

— Ну ладно, — покладисто согласилась Манон, выгибая шею под поцелуями.

— И ещё вопрос… какого демона ты делала в Доме Желаний? — с этими словами её больно укусили в плечо.

— АЙ!.. больно же, — обиделась Манон, но почувствовав, как горячие губы нежно целуют укус, простила.

— Так что ты делала в Доме Желаний?

— Разговаривала с Жюли.

— А-а-а… ЭТО теперь так называется?

— Правда-правда, а потом она соблазнила меня… — Манон сделала паузу, почувствовав, как губы и руки Тиграна замерли, продолжила: — Обещанием незабываемого секса. А так как у меня давно не было мужчины, а женщина я темпераментная…

Договорить не дали, заткнув поцелуем, потом ещё одним, и ещё, и ещё, а потом и не поцелуем… в общем, не до разговоров им стало.

Проваляться в коме пять месяцев… офигеть! Из института, наверное, отчислили… жалко, последний курс был.

Мама уже была с утра, плакала, гладила по руке и плакала. Про собаку у неё забыла спросить. Дарк, наверное, вымахал совсем дурак, с ним же заниматься нужно. Как мама с ним справляется…

В дверь постучали, и тут же вошли: сначала букет ромашек, за ним высокий блондин и мальчик, копия блондина.

— Привет! — проорал ребёнок, по-хозяйски взгромоздясь на койку, едва не сбив капельницу.

— Саш, аккуратнее, — произнёс знакомый голос, прошёл к тумбочке, взял с неё простенькую стеклянную вазочку, сходил к раковине в углу, наполнил водой. Сунул в неё ромашки и поставил на тумбочку.

Марина боялась заработать косоглазие, пытаясь одновременно наблюдать за мужчиной и пацаном, так по-свойски распоряжавшимися в её палате.

— Как там? Что видела? Там правда — по туннелю летишь на свет? — допрашивал белобрысый чертёнок, вынимая из кармана конфету и протягивая ей. — Угощайся.

Марина машинально взяла.

— А вы кто? — задала сакраментальный вопрос.

— Я — Саша. А это, — мальчик повернулся в сторону мужчины, сказал гордо: — Мой папа.

— Александр, сходи к Егору, поиграй. Нам с Мариной поговорить нужно.

— Хорошо, — недовольный мальчишка соскочил с кровати. — Но потом ты мне про тоннель расскажешь, — это он уже девушке. Она кивнула.

Парнишка сунул руки в карманы джинсов и вышел в коридор.

— Славный… мальчик… где-то я его видела.

— Ты его спасла. Не помнишь? — мужчина присел на место сына.

— А-а-а, — Марина улыбнулась, — забавный парень. — А как вас зовут? Голос у вас очень знакомый и внешность тоже… мы с Вами не встречались?

— Нет, не встречались… но я приходил к тебе почти каждый день и читал. Врачи говорят, человек в коме всё слышит и понимает… ты слышала меня?

— М-м-м-м… даже не знаю, что сказать… не помню… но голос очень знаком… так что, наверное, слышала. А зачем вы приходили каждый день?

— Ты спасла моего ребёнка. Ещё объяснения нужны?

— Разумеется, — фыркнула Марина. — Я понимаю, денег дать на лечение, родне помочь. Но чтоб к постороннему человеку ходить каждый день книжки читать… Вам по вечерам заняться нечем?

Мужчина закатил глаза к потолку. Да-а-а, не так он себе представлял их встречу.

— Между прочим, Вы так и не сказали, как вас зовут.

— Во-первых, давай на «ты», не такой уж я старый.

Марина окинула его придирчивым взглядом, да, ничего так мужчина. Не старше тридцати, стрижка аккуратная, джинсы, вязаный чёрный свитер. Черты лица крупные такие, мужественные. Глаза… потрясающие у него глаза, серые-серые, как грифель карандаша.

Он не отводил своих глаз от неё, словно ждал чего-то. Она сглотнула. Непроизвольно облизнула сухие губы. Он перевёл взгляд на них.

— У тебя губы сухие… — хрипловато проговорил он. — Я бальзам купил и крем для лица, — протянул ей небольшой пакетик с символикой недешёвого магазина.

— С-спасибо, — девушка взяла подарок, пальцы их соприкоснулись, пуская обоюдный разряд электричества по венам.

— Электричество… — начала она

— Статическое… — закончил он

Не отрывая своих глаз от её, он пальцами слегка поглаживали её, чуть дрожащие, пальчики.

Дверь открылась без стука, они отдёрнули руки. В палату вошла медсестра, неся в руках поднос со шприцами, заправленными лекарствами, бутылочкой со спиртом и ватными тампонами.

— Время посещения окончено, пора укольчики ставить — и баиньки.

Блондин поднялся. Посмотрел на Марину внимательно.

— Завтра вечером приду, — предупредил он.

— Ты не сказал, как тебя зовут? — вопрос девушки догнал его уже в дверях.

— Тигран.

— Аландер? — сама удивилась, почему спросила, и откуда взялось это — Аландер.

— Нет, — он тоже немного удивился, — Тигран Азаров, — и добавил: — Я архитектор.

— Тигран… Т-и-г-р-а-н… — произносила Марина, словно смакуя каждую букву.

Мужчина смотрел на неё и вспоминал, как вчера она распахнула глаза после поцелуя с его именем на губах.

— Я завтра… приду, — севшим голосом напомнил блондин и поспешно вышел.

Марина посмотрела ему вслед, терпеливо снесла уколы. Странное состояние нереальности не покидало её. Она закрыла глаза и уснула.

Он тряс её тело, прижимал к себе и говорил, говорил, говорил, умолял, угрожал, упрашивал… он не замечал слез, что текли по его щекам, мужчины не плачут…

Он сидел на последней ступени лестницы, прижимал бездыханное тело к себе и укачивал, словно непослушного ребёнка, не желающего засыпать.

— Не плачь, я с тобой, — услышал он шёпот, — но ненадолго…

— Что? — Тигран не поверил своим ушам.

— Придушишь… — просипел голос.

— Манон?… — Тигран растерянно отстранился, заглянул в живые глаза цвета ночи. — МАНОН!!!

Его вопль раздался, наверное, на весь замок. Он стиснул её так, что кости затрещали. Беспорядочные поцелуи посыпались на её лицо.

— А можно меня к лекарю? — взмолилась придушенным голосом Манон.

Тигран вскочил, пошатнулся. Манон пискнула, обхватила его шею руками.

— Не бойся, не уроню. Говори, куда идти.

— Направо. Там лазарет и комната лекаря, — положила голову на его плечо, прикрыла глаза.

— Манон?! — испуганно позвал Тигран, ускоряя шаг.

— Всё нормально, устала…немного, — пробормотала она, проваливаясь в бессознательное.

Тигран метался по коридору, лекарь, несмотря на сопротивление блондина, в категорической форме выпроводил его из лазарета. Он был не один.

Проснулась от голосов. Разговаривали негромко.

— Ну, и какие предположения будут, куда она делась? — спросил злой голос Тиграна.

— Милорд, на полу в коридоре обнаружено небольшое пятно крови. Тела нет. Обыскали весь замок, пристройки и казармы. В конюшне не хватает одной кобылы. В комнате её вещей нет, — узнала голос капитана.

— Почему не доложили сразу?!

— Тигран, не кипятись, я приказал не будить тебя, — а это уже Илиан. — Всё, что нужно, мы сделали. Видимо, она заранее подготовилась, спланировала и нападение, и отходные пути.

— Мне интересно, каким образом эта малолетка всё это провернула? — прошипел Тигран. — Куда смотрела ваша стража? Как она вышла из замка с лошадью и вещами незамеченной?

— У меня возникла мысль, а может, она каким-то образом была заодно с Мясником? И планировала ещё вчера удрать с ним? И вещи вынесла заранее, — предположил Илиан. — Ты же говорил, что она в последнее время каждый день в город бегала, до того, как запретили из замка без охраны выходить?

— Бегала, — подтвердил капитан. — А лошадь она вчера вечером могла вывести да привязать неподалёку. Когда от мельницы вернулись, тут такая кутерьма была. Опросим всех, может, кто видел. Жак этим уже занимается. На поиски я ребят уже отрядил, прочёсывают окрестности. И в город поехали. Думаю, найдём вскорости. Манон её всё же задела.

Получается, промазала? Ну, и слава Всевышнему, не хотелось иметь на совести малолетку, хоть и подлюку последнюю. Отреагировала же на инстинктах, выдернув из себя кинжал, тот, что Дениза воткнула в неё, и швырнула в темноте на слух вслед убегающим шагам.

Герцог был в ярости. Малолетняя дрянь оказалась жива и сбежала. Он не мог думать о ней как о подростке, когда вспоминал, что пережил вчера, благодаря ей. И то, что Манон из-за неё в таком состоянии. Мужчины обсудили дальнейшие действия по розыску и задержанию Денизы. Потом эти два козлоногих пытались пошутить над Тиграном насчёт сдвинутых кроватей, но он так на них глянул, что те быстренько нашли себе дела и смылись из лазарета.

Тигран вернулся на свою кровать, пододвинулся поближе к Манон. Взял её руку в свою и прижал к губам, поцеловал несколько раз в ладошку.

— А мне вот тоже интересно, почему это у нас тут нарушение в порядке расстановки мебели?

Тигран посмотрел в смеющиеся глаза. Впервые он их видел при дневном освещении так близко: темно-темно коричневые, с зелёными крапинками по краю радужки.

— Ты меня вчера так напугала, — не ответил на вопрос Тигран, только вновь поцеловал ладонь.

— Не поверишь, сама испугалась.

Смотрели в глаза, не могли насмотреться.

— Хочу предложить тебе…

— Вот только не надо меня назначать официальной любовницей, и в фаворитки не пойду, мне свобода дороже…

— Дороже меня? — глаза герцога сузились, гневно блеснув.

— Ну-у-у, — Манон задумалась. — Давай разберёмся. Мы знаем друг друга несколько месяцев, встречались от силы с десяток раз…

Видя, что он хочет возразить, она закрыла ему рот ладошкой, которую он всё это время целовал.

— Да-а, секс с тобой потрясающий, головокружительный, сногсшибательный, умопомрачительный, но ты — герцог. Правитель. У тебя куча обязанностей и прочего, прочего, прочего, что мне не нравится… балы в том числе. Что ты можешь мне предложить?

— Власть, деньги, положение в обществе, — он немного растерялся.

— А что, если всё ЭТО мне не нужно? — она была серьёзна.

— Вообще-то, я хотел предложить тебе выйти за меня замуж, — чуть обиженно проговорил мужчина.

— И стать герцогиней с кучей ненужных и неинтересных мне обязанностей?

Тигран сверлил её взглядом, нет, не играла, не ломалась и не набивала себе цену. Ей действительно не было это нужно.

— Чего же ты хочешь? — глухо спросил он.

— Тебя и свободы, пока мне этого достаточно.

— А если мне не достаточно?

— Чего же хочешь ты?

— Тебя и обручения. Это даст возможность узнать меня, привыкнуть к мысли о женитьбе. Год. Тебе хватит года?

— В принципе… подходит, — кивнула Манон.

— Но ты перестаешь быть Палачом, — поставил условие Тигран.

— Само собой, — согласилась Манон.

Карета выехала из особняка. Манон была спокойна. Она уже приняла своё замужество.

Просто проснулась как-то ночью в холодном поту от кошмара, в котором она навсегда потеряла своего ТИРАНА и осознала, что переживёт она все эти балы, приёмы и прочие обязанности жены герцога, кои лягут на её плечи. Только пусть они будут вместе, засыпают и просыпаются, ругаются и мирятся. Ощущать, что он рядом, всегда…

До церки оставался один квартал, когда карета остановилась. Снаружи раздавались крики и вопли толпы. Кучер орал, чтоб дали проехать.

Манон выглянула из кареты.

— Что там случилось? — спросила она у кучера.

— Драка, госпожа… Парнишку какого-то два мужика мутузят, а за него девчонка заступается.

Манон открыла дверь, вышла из кареты, проверила дагу, спрятанную в пышных складках белоснежного платья. Кучер, зная хозяйку, тяжело вздохнул, спустился с козел и стал расталкивать народ, расчищая для неё проход. Манон шла за ним, подобрав юбки. Протиснувшись сквозь любопытных до зрелищ людей, она увидела, как две образины избивали парнишку лет тринадцати, а молодая девушка висела на одном из них, пытаясь оттащить.

— Что здесь происходит?! — рявкнула Манон, перекричав толпу. Стало тихо.

Тот, на ком висела девушка, обернулся, стряхнул её с себя, пнул в живот. Девушка вскрикнула от боли, скрутилась калачиком на мостовой.

— Не твоё дело, вали отсюда, шалава.

— Жених сбежал? Не переживай, мамзель. Щас тут разберёмся и тобой займёмся, — отвлёкся от избиения подростка второй, похабно осклабился и смерил Манон сальным взглядом.

— Ага, утешим, развлечём… — ухмыльнулся не менее мерзко первый.

Манон бросила взгляд на кнут, который держал в руках её кучер.

Левая рука нырнула в складки платья, нащупывая рукоять верной даги.

— Люка, дай-ка мне на время твой кнут, — попросила она, слуга тут же вложил в её протянутую ладонь орудие своего труда и отошёл. Манон пару раз легко взмахнула, проверяя баланс и привыкая к длине. Это, конечно, не её плети, но сойдёт.

— Развлечёмся, — приняла предложение Манон, хищно оскалившись, перетекая в боевую стойку…

Двери храма с грохотом распахнулись, являя Манон…

Все замерли в изумлении… платье невесты было в беспорядке, фата скособочена, из прически выбилось несколько прядей. Когда она захлопнула за собой двери и решительно прошла к алтарю, все увидели капли крови на когда-то белоснежной атласной ткани.

— Манон? — ошарашенно прошептал Тигран, с беспокойством вглядываясь в её довольную мордаху, бесшабашная улыбка играла на губах, а глаза горели азартом. — Что случилось? Почему ты в таком виде?!

— Тигран, ты собрался жениться на мне или на моём «виде»?

— На тебе.

— Ну, тогда и бери меня… я согласна, — лучезарно улыбнулась она герцогу, повернулась к служителю. — Начинайте церемонию, только покороче, без прелюдии… переходите сразу к Да — Да.

— Ваше Сиятельство!? — воскликнул шокированный служитель.

— Манон!?

— Тигран, берёшь или нет? — нетерпеливо поинтересовалась Манон. — У меня ещё дела в карете сидят.

— Какие дела? Где сидят? — изумление никак не покидало Тиграна. Не так он представлял их свадьбу.

— Не суть, расскажу позже… Ну, так берёшь?

— Да… беру.

— И я беру, где расписаться?

Служитель протянул книгу регистрации браков, Манон поставила роспись и пошла на выход, все смотрели ей вслед, раскрыв рот. Но вот она остановилась, хлопнула ладошкой по лбу.

— Совсем забыла про главное! — вернулась, притянула голову Тиграна к себе и поцеловала страстно в губы, он обнял её и ответил на поцелуй.

— Закругляйтесь, дома продолжите, — постучал по плечу брата Илиан спустя несколько минут.

Тигран и Манон посмотрели на него слегка осоловевшими взглядами. Кивнули, соглашаясь с разумностью предложения.

Манон протянула правую руку Тиграну и выразительно посмотрела, тот ответил непонимающим взглядом, она поиграла пальчиками. Он не понял.

— Кольцо! — напомнила она.

— Точно! — Тигран повернулся к Илиану, тот раскрыл шкатулку, которую держал в руках. Внутри на чёрном бархате лежали Родовые Герцогские перстни. Тигран взял тот, что поменьше, и надел на безымянный пальчик Манон. Отныне — герцогине Аландер.

— Какая прелесть, тяжёленький, можно использовать вместо кастета, — проговорила она, сжимая и разжимая руку в кулак.

— Чудовище моё белокурое, надень уже мне перстень и поехали домой, — простонал герцог.

— Разумеется, — Манон с серьёзным видом взяла кольцо и надела его на палец своего мужа, герцога Тиграна Аландер.

— Объявляю вас мужем и женой! — вскричал служитель, осенил благим знамением пару и потом себя заодно. Ещё не было в его храме подобного безобразия.

— Расписаться забыл, — напомнила Манон и пошла к дверям. — Я тебя на улице подожду, душно тут как-то.

Служитель протянул книгу и перо, герцог поставил свою роспись рядом с росписью Манон. Служитель захлопнул книгу и ещё раз осенил себя знамением.

Климентина хотела что-то сказать поздравительно-язвительное, но увидев выражение лица Тиграна, передумала. Сказала короткое «Поздравляю». И поспешила на выход.

Илиан обнял брата за плечи.

— Знаешь, я рад, что она выбрала тебя, — проговорил темноволосый, шагая вместе с братом по проходу. — Мне повезло, отделался вилкой в зад. А вот ты влип, братец, по полной.

Тигран вздохнул. Что с ней произошло, почему в таком виде, откуда кровь? Слава Всевышнему, кажется, не её.

— Но зато с ней не скучно будет жить, — нашёл что-то положительное Илиан.

— Угу, и не мне одному… будет не скучно, — усмехнулся злорадно Тигран.

Илиан споткнулся, убрал руку с плеча брата. Он вспомнил, кто с этого дня хозяйка в доме брата.

Они вместе распахнули двустворчатую дверь, жмурясь от яркого солнечного света.

На крыльце их ждала счастливая герцогиня Аландер, любующаяся своим перстнем.