В камине сухо потрескивали дрова.　 Электрический свет в комнате не горел. Огонь выхватывал из тьмы лишь мягкий диван в стиле барокко, на взгляд эстета, пожалуй, чересчур вычурный. Но среди постояльцев мотелей редко встретишь настоящего эстета.　.

На диванчике напротив камина полулежала красивая рыжая женщина. Она нервно затягивалась сигаретой в длинном мундштуке. Блики огня играли на светлой коже. Огонь отражался в прищуренных глазах. На лбу залегла суровая складка.　

Маленькое черное платье - последний писк моды и обязательный атрибут каждой уважающей себя дамы - висело на спинке кресла, такого же вычурного. Женщина совершенно не стеснялась своей наготы.　

Она поправила рыжие волосы, длинные и густые, совсем не по моде. Мода предписывала дамам стричься коротко и укладываться гладко. Но эта женщина могла себе позволить не слушать ее предписаний - яркая, диковатая красота никого не оставляла равнодушным.　

- Они идут… Завтра… Думаю, завтра они нас настигнут, - ее низкий хриплый голос прозвучал в тишине как предвестие беды.　

Из темноты вышел мужчина, укутанный в черный шелковый халат с диковинными огненными зверями. Он был хорош собой.　

- Ты уверена? - он обнял ее за плечи, и в этом простом жесте было так много: нежность, страсть, желание защитить. И обреченность.　

Женщина аккуратно положила сигарету на столик и прижалась губами к его губам.

Это был долгий поцелуй. Словно прощальный. Последний. В череде таких же - последних. Она с неохотой оторвалась от его губ:　

- Нам и так удавалось скрываться слишком долго. Время вышло. Теперь пора.　

Он сжал ее в объятиях еще крепче, словно не желая отпускать. Новый поцелуй был еще дольше и нежнее предыдущего, если только это возможно. Но все когда-нибудь заканчивается.　

- Я готов, - тихо сказал он.　

Женщина мягко поднялась с дивана, взяла с каминной полки старинную книгу с потрепанными страницами и начала читать вслух на неизвестном языке, выкрикивая слова гортанно и низко.　

- Но я не хочу в стрипклуб!

Маша сопротивлялась довольно вяло. Она понимала, что проиграла уже заранее. Когда у твоей лучшей подруги день рождения, а она не нашла ничего лучшего как влюбиться в стриптизера, шансы на то, что этот день рождения будет отпразднован в тихом семейном кругу или в каком-нибудь небольшом кафе, минимальны.

И правда, что может быть лучшим подарком, чем узреть любимого? Тем более что зрелище это не очень-то и дешевое.

- Ну пожалуйста, - жалобно затянула Рая из телефонной трубки. - Это же един разочек! Мы долго не будем, - впрочем, умоляющие нотки быстро пропали и девушка перешла в наступление: - и вообще ты совершенно не интересуешься личной жизнью педруги! Ты его даже ни разу не видела, а я в него уже две недели как влюблена!

Маша вздохнула: с предыдущими влюбленностями подруги все было гораздо проще. Сначала она страдала по Михееву из набившего всем оскомину реалити-шоу. Включай телевизор да любуйся! Но потом Михеев что-то такое выкинул совсем уж неподобающее и вылетел из шоу как пробка из шампанского. И почти сразу же был лишен теплого местечка в Раином сердце.

Потом началась эпоха страданий по преподавателю «зарубежки» из их университета. Тут тоже далеко ходить не надо было. Он являлся пред светлы очи студенток строго по расписанию. Эта любовь закончилась еще быстрее: на экзамене, когда бессовестный препод влепил девушке ’‘трояк”.

А вот со стриптизером вышла незадача: злачные места Маша не любила. Даже кофе предпочитала пить дома, а не в студенческом кафе. Дома она сама моет кружки, и поэтому уверена в их чистоте, и кофе варит сама из тех зерен, что сама покупает и сама смалывает. А посуда в общественных местах не вызывает у нее ничего кроме брезгливости.

Так это в обычных общественных местах, где светло и по крайней мере видно, что на твоей кружке нет чужой губной помады. А ночной клуб - это прежде всего темнота, так что единственный способ пережить этот культпоход, не получив инфаркта, - это ничего там не есть и не пить. А еще лучше ни на что не садиться и ни к чему не прикасаться.

Стриптиз!

Может быть, кто-то другой, думая о разгоряченных мужских телах, и представляет себе что-то эротическое, а Маше на ум идут только пот и микробы. Ну и, пожалуй, ЗППП, но они воздушно-капельным не передаются.

Но разве мсжно отказать подруге, когда у нее практически юбилей - исполняется двадцать один. И не спрашивайте, почему двадцать один - это юбилей. Рая так сказала, и точка.

Единственное, что радовало, - после университета можно было успеть выспаться, убрать в квартире, устроить постирушку и только потом начинать краситься. Раньше 22:00 в ночном клубе появляться нет смысла. Да и насчет подарка можно особо не переживать: достаточно оплатить приватный танец Раиного возлюбленного, и та будет на седьмом небе от счастья.

Маша вздохнула: и все-гаки как-то это неправильно. Но «юбилей» у Раисы, так что ей и решать.

- Хорошо-хорошо, - согласилась она. - Куда и во сколько?

- Ой, за это не переживай, - радостно защебетала Рая. - Ко мне сестра приехала, двоюродная. Она нас завезет и там с нами погусит, я ей культурную программу обещала.

Маша хотела сказать, что культурная программа - это скорее музеи, театры и осмотр достопримечательностей, но промолчала.

В конце концов, у каждого мсжет быть свой взгляд на такие вещи.

Ладно, раз уж времени вагон, нужно хоть открытку сделать, чтобы у Раи после этого вечера осталась не только головная боль и усталость, а еще и несколько теплых слов на память. Скрапбукинг - наше все.

К подруге при всей ее взбалмошности Маша всегда относилась с определенной нежностью. Как к младшей сестре, которой у нее никогда не было. И то, что они ровесницы, на это никак не влияло.

Они вместе выросли, вместе ходили в школу, вместе поступили на филфак и вообще всегда были вместе. Сорвиголова и вертихвостка Рая и серьезная, вечно занятая учебой Маша.

Родители поначалу надеялись, что они как-то будут друг на друга влиять: Рая станет посерьезнее, а Маша, наоборот, чаще будет бывать в компаниях и не закончит жизнь старой девой. Но девчонки продолжали дружить и оставаться при этом сами собой, более того, на фоне друг друга становились еще более разными…

С открыткой Маша провозилась долго. Что поделать, привыкла вкладывать душу во все, чем занимается. В общем, когда открытка была закончена, времени на сборы осталось всего ничего.

И это был явный просчет, потому что одежды, в которой обычно ходят в клубы, у Маши просто не было. А если она натянет на себя свою обычную юбку-карандаш и что-то белое сверху, да еще и заколет рыжие волосы в пучок или заплетет косу, ее того гляди примут за свою: решат, что пришла исполнять номер «Строгая училка у шеста».

Маша покопалась в шкафу, извлекла из него джинсы и короткий белый топик. Да здравствует демократичная одежда, в которой мсжно и в колхоз с группой съездить, и в дорогой ночной клуб сходить! Меняешь кроссовки на лодочки - и вуаля, вечерний образ готов.

Она чуть тронула тушью ресницы - и больше ничего сделать не успела: пока она искала, куда же запропастился блеск, под окном уже сигналили, а громкий Раин голос на весь двор оповещал соседей об их сегодняшних планах: - Маруська, выходи скорее, а то всех мужиков без нас разберут!

В стрипклубе было душно и холодно. Вот такое вот чудесное сочетание. Кондей морозил вовсю, но воздух от этого не становился менее спертым, он просто был холодным. Или, может быть, Маше казалось душно в этом царстве мягких диванов, изящных столиков и полураздетых лоснящихся от масла тел. Фу!

Рая с такой гордостью указала на своего возлюбленного, словно он уже сделал ей предложение и трижды свозил на Мальдивы. Маша из вежливости присмотрелась и не увидела никакой разницы между ним и остальными другими. Те же широкие плечи, те же бицепсы, те же «кубики» на животе, та же неестественная сексуальная улыбка. Поначалу, когда они выходят в костюмах, их еще можно различать - тот пожарный, тот доктор… А потом, когда остаются в стрингах - все на одно лицо. Впрочем, что-то Маша не заметила, чтобы кто-то из посетительниц вообще смотрел на их лица.

В их компании было пятеро. Маша, Рая, две их сокурсницы (не то чтобы близкие подруги, просто они были не против сходить в стрипклуб, а повод мог быть любым), ну и обещанная сестра, которая их сгода и привезла. Привезла! Мягко сказано! Она, недолго думая, заказала для любимой сестрички лимузин, так что поездка в клуб сама по себе была приключением.

Во время приключения было выпито хороших полведра шампанского, поэтому по приезде в клуб девушки пустились в пляс.

Только Маша, забившись в темный угол, надеялась, что ее никто не станет оттуда извлекать, и втихаря наблюдала за весельем, которое которое кругом творилось. Надо сказать, веселье это ее не особенно веселило.

Конечно, если бы здесь было светлее, музыка играла тише, а у нее с собой была книга, пережить этот день рождения было бы куда проще. Но и так неплохо: ее никто не трогает, это уже что-то.

Не успела она так подумать, на диванчик рядом плюхнулась сестра Раи. Как же ее зовут - Вера, Валя, Вика… Все равно не вспомнит, что-то на «В». Судя по всему, эта девушка чувствовала себя в таких заведениях как рыба в воде. Маша ее видела: та радостно визжала, смеялась, засовывала купюры в стринги.

- Я знаю, почему ты не пьешь, - не слишком трезвым голосом заявила она.

- Ну и почему? - Маша приготовилась выслушать какую-нибудь шуточку на тему воздержания.

Но ошиблась.

- Мне Райка рассказала. Брезгуешь чужой посудой.

Маша пожала плечами. Рае, конечно, следует сделать внушение за болтливость, но в принципе никакой страшной тайны она не выдала. Оставалось понадеяться, что тема себя исчерпала и сестра именинницы вернется к развлечениям.

Но девушка не унималась:

- А еще я знаю, как твоему горю можно помочь.

- Телепортировать меня отсгсда домой? - насмешливо спросила Маша.

Дамочка начинала напрягать.

- Нет, намного лучше!

Она достала из-за спины две закрытые бутылки пива, а затем открутила им пробки. Маша услышала характерный щелчок.

Одну бутылку девушка на «В» протянула ей, другую взяла себе. Как же все-таки ее зовут?

- Заводская упаковка, практически стерильно, - радостно объявила то ли Вера, то ли Вика.

Маша сначала хотела вежливо отказаться, но потом не стала.

В конце концов, эта общительная дамочка - единственная, кто о ней позаботился, пусть и таким оригинальным способом. Что-что, а заботу о своей персоне Маша ценить умела.

- Спасибо, - она взяла бутылку и сделала глоток прямо из горлышка.

Через полчаса они уже болтали с новой знакомой так, будто знали друг друга всю жизнь. Кстати, звали ее Вита, Виолетта значит. Она работала в каком-то там банке, судя по всему, недостатка в деньгах не испытывала и с удовольствием тратила их на веселье, причем не только свое.

С ее подачи Рая уже, наверное, в десятый раз ушла в приватный кабинет со своим возлюбленным. За это время и правда можно было до руки и сердца договориться.

Эта мысль почему-то показалась Маше забавной, и она поспешила поделиться ею с Витой.

- А давай и тебя в кабинку отправим!

Похоже, эта идея только пришла ей в голову и ужасно понравилась.

А вот Маше - нет.

- Они все липкие и противные, - она брезгливо поморщилась. - Не хочу я с ними в кабинку.

- Ты просто не пробовала, тебе понравится, - с улыбкой заявила новая подруга.

Много она знает! Совместно распитые две бутылки пива еще не делают ее экспертом по Машиным предпочтениям.

- Ни за что не понравится!

Но Вита, похоже, не из тех, кто легко сдается:

- А я выберу такого, который понравится. Спорим?

Маша рассмеялась:

- Как же ты будешь выбирать, если они все одинаковые…

- А вот это уже мое дело. Так спорим?

Маша махнула рукой: а что, собственно, она теряет? По крайней мере, потом сможет с уверенностью говорить: «Пробовала я этот ваш стриптиз, ерунда полная!».

- Хорошо. Куда идти?

Вита с лицом змея-искусителя указала в сторону двери:

- Вон туда.

И Маша пошла вон туда.

Приватный кабинет выглядел, как и все остальное в этом зале: приглушенный свет, мягкие диванчики, столик, на котором одиноко ютилась бутылка пива - наверняка Вита позаботилась.

Маша плюхнулась на диван и приготовилась встречать в дверях мужчину, который ей точно не понравится. В том, что не понравится, она ни капельки не сомневалась.

Во-первых, что это за работа для мужика - голым задом трясти! Уже по одной этой причине, как бы он ни выглядел, впечатление на Машу ему не произвести. А во-вторых… Она снова вспомнила полный список недостатков стрипклубов, и «негигиенично» встречалось там несколько раз, и все время красными буквами.

Дверь приоткрылась.

Парень, который застыл на пороге, отвращения не вызывал. По крайней мере, он не блестел, волосы у него были светлые и короткие, и насколько можно было судить при этом тусклом свете, все-таки вымытые. А еще на нем была одежда. Нельзя сказать чтобы много: шорты до колена, что-то вроде курточки, в руках - учебник физики. И очки на носу. Парень явно изображал ботана…

Маша нервно хихикнула. Вита, видимо решила, что скромная зубрилка примет его за своего и не будет очень уж шарахаться.

Не то чтобы это сработало. Но уже то, что парень не светил тоненькой полоской стрингов, как-то успокаивало.

Зазвучала музыка. Что-то из современного - постоянно крутят по радио. Стриптизер подошел к ней поближе, и она предостерегающе выставила руку:

- Не прикасайся, - она старалась говорить строго, весомо, чтобы у него и мысли не было ослушаться, - и вообще держись подальше. Лучше там! - кивок в сторону дальнего угла.

Кажется, прозвучало не строго и весомо, а испуганно и беспомощно.

Парень удивился:

- А зачем ты тогда меня сгода позвала?

Маша вздохнула: если бы она знала.

- Да я не звала… Это вроде как подарок.

Да уж. На деньт, которые были заплачены за этот «вроде как подарок», можно было стопку книг купить. Или хороший альбом с репродукциями. Причем действительно хороший. Или… Да какая разница, что, если вместо горы полезных вещей ей досталось пятнадцать минут с этим… Она бросила короткий взгляд на парня… С этим вполне симпатичным и воспитанным молодым человеком.

- Бывает, - понимающе улыбнулся стриптизер.

Улыбка у него была приятная, обычная. Не такая глупо-соблазнительная, как у остальных его коллег по цеху.

Неужели она проспорила, и этот парень действительно не вызывает у нее никакого отвращения? Ну тем лучше. Проще будет пережить отведенные на подарок минуты.

Она улыбнулась в ответ:

- Можешь считать, что у тебя кратковременный отпуск. Танцы танцевать мне не надо.

Он легко согласился, прошел вглубь кабинета, уселся на диван, кивнул в сторону пива.

- Твое?

Маша пожала плечами:

- Вроде бы да, но бери, если хочешь.

- Нет, мне на работе нельзя, - он опять улыбался, и эта его улыбка так и норовила распространиться на все вокруг и угнездиться на ее лице тоже.

Они помолчали недолго. Странно, но Маша не чувствовала неловкости. Ей было… Пожалуй, интересно. Только она собиралась что-то спросить, заговорил он:

- Ну начинай!

- Что начинать? - не поняла Маша.

Он продолжал улыбаться:

- Как же, расспрашивать, как я докатился до жизни такой!

- И в мыслях не было, - буркнула она.

Ей вдруг стало неловко, потому что он, кажется, угадал. Она собиралась спросить что-то похожее, просто он ее опередил.

- Было-было, - он опять улыбнулся. - И вообще тебе все здесь не нравится.

А теперь она рассердилась:

- А ты ясновидящий? Гадаешь по выражению лица?

Почему она стала задирать стриптизера, она и сама не поняла. Может, потому что его догадка оказалась неверна. Вообще-то ей тут уже почти нравилось.

После появления в картине этого вечера пива в безопасных бутылках, все здесь стало если не симпатичным, то, по крайней мере, сносным. А когда в кабинке нарисовался он, такой… человеческий что ли, ей даже стало любопытно. На какое-то короткое время. Очень короткое. Потому что он все испортил!

- Нам ведь необязательно разговаривать, да? - сказала она парню. - Если ты просто помолчишь… сколько там осталось времени?., будет очень здорово.

Что-то в его глазах промелькнуло такое, что Маша тут же пожалела о своих словах.

Да и вообще, что это она? Нормальный парень. Ну работа у него такая. Да, Маше не нравится, но в конце концов это не ее дело!

И вообще, он вошел в положение, развлекает тут ее. Все для клиента. Не хочешь танцев - давай разговаривать… То есть ведет себя очень даже прилично… а вот она хамит.

У Маши у самой отвращение вызывали люди, которые не слишком вежливы с официантами, продавцами, уборщицами в присутственных местах. Казалось бы, человек работает для того, чтобы тебе было комфортно и уютно - так поблагодари, а не делай вид, будто ты пуп земли!

А теперь получается, что она сама та самая хамка… Некрасиво.

Маша уже набрала воздуха, чтобы извиниться, но не успела: парень поднялся с диванчика: - А знаете, я передумал, - тон был уже не таким дружелюбным, а еще этот резкий переход на «вы»… - У нас по программе приватный танец, так что приватный танец и будет. А уж как он вам достался, нужен ли - это вы с тем, кто вам такие подарки делает, обсуждайте! Мое дело маленькое: заказ получен, должен быть отработан.

- Но я… Извини. - забормотала Маша, но было поздно.

Он подошел к двери, повернул что-то похожее на рубильник, и музыка стала громче, а полумрак в кабинке - гуще. Маша вжалась в диван. Сколько там времени еще? Вроде минут пять уже прошло, так что осталось…

Она не успела уловить, когда стриптизер оказался к ней слишком близко. Так близко, что она даже услышала запах его парфюма - что-то сладковато-терпкое… Ну уж нет, обнюхивать посторонних мужчин она не соглашалась. И вообще - никто не мешает ей уйти из кабинки.

Вернее, мешает. Дорогу преграждает этот самый посторонний мужчина.

Маша уже хотела оттолкнуть его и прошмыгнуть мимо, но тут же над ухом раздался его голос. Теперь он был не таким непринужденным, как в начале их встречи - появились нарочито бархатные нотки, от которых так млеют девушки: - Предупреждаю, трогать артистов руками запрещено. Штраф такой, что лучше на это не нарываться, - этот текст он произнес томно и с придыханием, но угрожающий смысл от этого никуда не делся.

Маша в ужасе отдернула руку.

Парень повел плечами, глядя ей прямо в глаза и плавно двигаясь, начал снимать ученическую куртку.

Его глаза прожигали ее насквозь, но главное - они словно гипнотизировали и не давали никакой возможности отвести взгляд.

Куртка улетела в сторону, и теперь уже прямо перед носом Маши оказались кубики пресса. Так близко, так рельефно, что она даже могла их пересчитать, но, кажется, она забыла, как считают…

Вот уж меньше всего на свете она предполагала, что эти самые кубики, вплотную приближенные к ее лицу, могут произвести на нее какое-то впечатление… А ведь произвели!

Маша попыталась выровнять дыхание.

И тут все завертелось.

Нет, не в том смысле, что от представшей великолепной картины у Маши закружилась голова. Кабинка действительно заходила ходуном, затрещала и стала разваливаться на куски. Причем видела это не только Маша: парень моментом вышел из образа соблазнителя:

- Это еще что за черт возьми!

Дослушать она не успела: в эту секунду прямо под ней рассыпался диван. И опять же рассыпался - это не значит сломался.

Он разлетелся мелкими сияющими искрами, оставив после себя лишь светящуюся пустоту.

Вот здесь она испугалась по-настоящему. Испугалась настолько, что ни обещанные штрафы, ни гипотетический пот с микробами ее больше не смущали.

Она из всех сил уцепилась в одну-единственную статичную фигуру во всем этом бедламе - в стриптизера. И почувствовала, что они куда-то падают.

Вначале была только темнота и тишина, потом сквозь тишину начали прорезаться звуки. Даже не просто звуки, а голоса.

Мужские.

Один незнакомый и насмешливый:

- Что ты скща приволок? Ты, может, неправильно понял задание? Нужно собирать энергию от озабоченных дамочек, а не притаскивать сюда их самих.

- Очень смешно, - мрачно отвечал второй. И этот голос был Маше знаком.

Стриптизер в ученической курточке, а потом уже и без, а потом… Воспоминания накатили на Машу: приватный кабинет стрипклуба, яркий свет и рассыпавшаяся мебель.

Где она? Почему-то открывать глаза и выяснять это не хотелось, и она продолжала лежать (да, кажется, она лежит) и прислушиваться.

- Как ты вообще ее сюда перетянул? - спрашивал первый.

- Если бы я знал. Все вроде шло по плану, а потом раз… И переход. Причем такой резкий и жесткий.

- Да ладно, - в насмешливом голосе недоверие, - переход полдня настраивать нужно. А уж на двоих!..

- Я не шучу. Приватка просто рассыпалась, развалилась, а девчонка уцепилась за меня. И вот что с ней теперь делать?

Маша замерла, стараясь не дышать. Этот вопрос ее волновал больше любого другого.

- А может, того? Стукнем ее, пока никто не видел, да прикопаем тут.

Маша сжалась от ужаса. Ничего себе, куда же она попала? Но говоривший такие страшные вещи вдруг расхохотался.

- Дурак, - сказал ему «ее» стриптизер. - Я серьезно спрашиваю.

- Да откуда я знаю, если серьезно. А давай оставим ее здесь, сделаем вид, что вообще ни при чем. Мало ли, откуда она здесь могла появиться!

Нет, этот вариант, конечно, был лучше, чем «стукнем и прикопаем», но Машу тоже не устраивал.

Только она собиралась открыть глаза и дать понять, что она уже в сознании, как к этим двум голосам присоединился третий - густой и строгий. Он явно принадлежал мужчине постарше.

- Что здесь происходит? - мужчина был недоволен. - Почему вы не на практике? Кто это?

Маша сразу передумала открывать глаза, лучше уж поваляться, прикинувшись бездыханной, и получить как можно больше информации. Кто знает, что здесь может пригодиться.

- Я уже все сделал, досрочно, - радостно отрекомендовал первый, тот, который предлагал ее стукнуть и прикопать. - А вот у Мориса, похоже, какие-то проблемы.

- Я не понимаю, как это вышло, - неуверенно залепетал «ее» стриптизер. - Я отрабатывал номер, все шло вроде бы неплохо, по крайней мере, энергия была, собиралась… а потом раз… и я здесь, и девушка тоже.

Маше захотелось подскочить и уличить его в бессовестной лжи. Что значит, «все шло вроде бы неплохо»? Все шло очень плохо! Какая там была энергия и куда она собиралась, сказать трудно, но без этих его танцев Маша бы точно обошлась.

- Девушка, поднимайтесь, - заговорил строгий и взрослый. - Прекращайте притворяться, я же вижу, что вы уже давно пришли в себя и слушаете, о чем мы тут говорим… Не нужно лежать на холодном.

После такого заявления продолжать валяться было попросту глупо.

Маша открыла глаза и осмотрелась. Итак, она на ступеньках какого-то здания. Здание вроде как старинное, белоснежное, с колоннами, ступени мраморные и достаточно широкие, чтобы на одной она поместилась практически полностью.

Она украдкой взглянула на собравшихся мужчин.

Первого она уже знала: стриптизер в образе ботаника. Он стоял в тех самых шортах и в очках. Вид имел крайне растерянный.

Рядом с ним улыбался явно его коллега - брюнет с голым торсом, как положено, в бицепсах и «кубиках». Тот похоже был не в сценическом образе - в обычных джинсах да кроссовках. Хотя в сценических образах стриптизеров она не очень разбирается.

Мужчина, который к ним подошел и вывел притворщицу на чистую воду, на стриптизера был совсем не похож. Лет сорока, в мантии, со стопкой книг в руках… Скорее он тянул на преподавателя. Хотя - кто знает - может, единственное предназначение этой мантии - легко сниматься, обнажая мусклистое тело.

Маша поднялась со ступенек. Все трое разглядывали ее, будто какое-то диковинное существо. Они явно были удивлены ее присутствием на этих мраморных ступенях. Впрочем, сама она была этому удивлена не меньше.

- Где я и как я скща попала?

Собственно, в этой ситуации вопросы понятные, логичные. И в принципе можно было рассчитывать, что на них ответят, если, конечно, не выберут вариант «стукнуть и прикопать».

- Добро пожаловать в Академию магического стриптиза, - торжественно проговорил главный. - А как вы сюда попали, нам еще предстоит понять.

- Кому это «вам»?

Возможно, прозвучало и грубовато, но в этой ситуации вряд ли кто-нибудь смог бы сохранить безупречную вежливость.

- Прежде всего мне. Разрешите представиться: Лестар - ректор этого учебного заведения. А сейчас давайте пройдем ко мне в кабинет и попробуем выяснить, что именно произошло.

Академия.

Магического.

Стриптиза.

Магического стриптиза!

Нет, они серьезно? Магического стриптиза?

Маша несколько раз повторила это про себя в надежде, что все-таки она ослышалась.

Магический стриптиз. Рядом с этим нелепым словосочетанием даже слово «академия» смотрелось уже не так странно.

Ректор учтиво показал ей на дверь здания с колоннами. Маша, быстро рассудив, что выбора особенно не остается, вошла в эту дверь. Затем прошла вслед за мужчиной в мантии по коридору, пока наконец они не остановились перед дверью с огромной надписью «Кабинет ректора», а внизу помельче «Без веских причин не беспокоить».

Каким будет убранство кабинета ректора такого специфического заведения. Маша представляла с трудом. Неужели софиты, шесты и мягкие диваны? Однако она ошиблась. Кабинет был вполне консервативным: большой дубовый стол, полки с книгами, на столе бумаги. Ничего экзотического, никаких стрингов на люстре. Ректор уселся за тот самый стол, а ей предложил разместиться в кресле.

- Как тебя зовут? - начал он с вполне понятного вопроса.

- Маша, - ответила она. Вряд ли стоило врать по мелочам, тем более что этот дядечка, похоже, единственный, кто в состоянии ей помочь. И собирается помочь. Кажется.

Услышав ее имя, ректор поморщился:

- Маша? Ну нет, это никуда не годится. Будешь Мадлена, - он подумал мгновение. - Хотя нет, Мадлена у нас есть. Будешь Джессика.

Маша вспыхнула:

- Я не собираюсь быть никакой Джессикой или Мадленой. Я хочу отсюда уйти как можно быстрее. У меня, между прочим, дела.

О том, что единственным ее делом на данный момент было вручить подруге хэнд-мейд открытку, которая так и осталась валяться в сумочке, она говорить не стала. Лестор вздохнул:

- Вообще-то тебя здесь быть не должно. То, что ты тут оказалась, это неправильно. И с этим мы разберемся, как следует, и накажем кого попало…

А дядя, оказывается, знаток бородатых шуточек, - недовольно отметила про себя Маша.

- Разбирайтесь как угодно, мне все равно, только верните меня домой.

- Хорошо, - серьезно кивнул дядечка и дал ей в руки что-то похожее на теннисный мячик, только гладкое и холодное, будто бы он только что из холодильника.

- Постарайся его нагреть руками, - сказал он.

- И что, если получится, я попаду домой? - уточнила Маша.

- Ну как тебе сказать… Если убрать кое-какие промежуточные этапы, то да, - ответил хозяин кабинета.

Про промежуточные этапы Маше не понравилось, но выбора не было, и она начала согревать шарик руками.

Сначала пальцы занемели от холода, но потом она почувствовала, что эта штука в ее руках постепенно нагревается и даже начинает светиться желтым. Ректор смотрел на ее старания с любопытством. Когда шар засветился, он сказал: - Достаточно. Дай сгода.

Маша с неохотой протянула ему сияющий мячик. Отдавать его почему-то не хотелось.

- Думаю, я понимаю, что получилось. Этот недотепа танцевал для тебя?

Маша кивнула, залившись краской. Почему-то это было очень стыдно.

- И вообще-то он тебе понравился… - продолжал высказывать предположения ректор.

Маша отрицательно замотала головой: вот ни капельки! Но этот ее жест был проигнорирован.

- Думаю, вы с ним даже поссорились. В общем, искрило там еще как! Морис начал собирать энергию, затем явление резонанса - и вот ты здесь.

Из этого объяснения Маша не поняла ничего, да собственно не очень-то и хотела знать, как она сгода попала и кого за это накажут.

Намного больше ее волновал другой вопрос:

- Как мне отсгода выбраться? - произнесла она почти с угрозой.

- Понимаешь ли, Джессика…

Маша хотела возразить, но ректор не оставил паузы, для того чтобы она успела это сделать и продолжил рассказывать: - Тебе, конечно, преподаватели будут говорить, что учиться в Академии магического стриптиза почетно, что волшебство в танце и прочую, прочую чушь. Они должны так говорить: работа такая. На самом деле наша академия - далеко не самое престижное учебное заведение. Это что-то в роде вашего ПТУ, худшего ПТУ в городе, а может, и во всей республике. Сюда поступают либо совершеннейшие бездари и лентяи, у которых магических способностей кот наплакал, либо шалопаи, которых пристраивают родители, либо те, у кого нет денег на учебу в нормальном вузе, а чтобы поступить на бкаджет, не хватило баллов. В общем раньше студенты бежали отсюда пачками. Ужасно неудобно, в начале года набираешь курс, а в конце из него никого не остается… И теперь это заведение закрытого типа.

- Что значит «закрытого»? - спросила Маша, хотя все еще не мота понять, какое к ней все это имеет отношение.

- Под академию создали отдельный мир, такой вот кусочек параллельного пространства, и уйти отсюда, не сдав танцевальный и магический минимум, невозможно, как бы мы этого ни хотели. Я понимаю, тебе это не нравится, мне это не нравится тоже. Но тебе придется здесь учиться и сдавать экзамены.

- А если я откажусь? Я же имею право отказаться, - вовсе не собиралась она учиться какому-то там стриптизу, - и вы меня не заставите!

- Конечно-конечно, - согласился ректор, - кто же может тебя заставить. На самом деле я совершенно не настаиваю на том, чтобы ты становилась студенткой. Здесь есть немало тех, кто не смог сдать минимум и вернуться в большой мир. Кто-то же должен убирать аудитории, готовить еду, стирать опять же. Здесь можно неплохо устроиться. Конечно, скучновато, но сытно и безопасно, - он поворошил бумаги на столе и достал из них какую-то карточку. - Вот сейчас как раз требуется этажный комендант в мужское общежитие. Ты можешь попробовать получить эту должность.

- И остаться тут навсегда? - Маша с ужасом начала понимать, во что она влипла.

- Уверяю тебя: пройти обучение и сдать экзамены - это лучший вариант.

- Учиться магическому стриптизу? Что это вообще за чушь такая?

- О, это вовсе не чушь. На самом деле магический стриптиз - невероятно полезная профессия, по крайней мере в мире магии.

Как бы это тебе объяснить… Любое магическое волшебство требует энергии. И где эту энергию брать? - он сделал паузу.

- Вы у меня спрашиваете?

- Нет, задаю риторический вопрос для установления контакта с аудиторией.

- Ну и где? - послушно повторила Маша, не желая, чтобы эта беседа затягивалась бесконечно.

- В плавном хранилище энергии.

- Вот хорошо, что вы это сказали. Теперь все стало ясно. Главное хранилище, как же!

- Не ерничай, - строго приказал ректор. - Энергию в хранилище нужно как-то пополнять. Этим и занимаются труженики-стриптизеры.

- То есть они вроде как энергетические вампиры, - с прищуром глядя на ректора, спросила Маша.

Ректор замахал руками:

- Нег-нет, ты что. Энергетические вампиры - это паразиты, клопы, можно сказать прыщ на теле магического сообщества. Никто и никогда не разрешит использовать полученную таким образом энергию в магических целях. Это противозаконно.

- Я не понимаю разницы.

- Ну как же. Вот представь, что делается с энергией клиентов такого рода заведений, если для них танцуют не магические, а обычные стриптизеры.

- Мне-то откуда знать? - этот разговор уже начал утомлять Машу. Много слов и никаких ответов.

- Она рассеется, просто растворится в пространстве без какой-либо пользы. Только наши ребята, как трудолюбивые пчелки, собирают эту энергию и перекачивают ее в хранилище.

Маша недолго помолчала, а потом кое-что вспомнила.

- А этот парень, который меня сюда притащил, он уже сдал все эти ваши минимумы?

- Нет, конечно. Эти ребята новички, у них еще первая практика.

- Но он же отсюда ушел! Мы с ним познакомились не здесь, а там, в моем мире. Значит, я тоже могу уйти.

- Можешь, - легко согласился ректор. - Достаточно сдать зачет по магическому сбору и подготовить танцевальный номер, ну и костюм, конечно. Правда, уйти ты сможешь не больше чем на четыре часа и находиться можно будет исключительно в пределах того клуба, куда тебя направят на практику… Джессика, поверь, чем скорее ты поймешь, что единственный способ для тебя - это учиться, тем больше шансов, что ты отсюда выберешься.

Ректор посмотрел на нее таким взглядом, что она поверила.

В кабинет вошла девушка. Судя по одежде и папке в руках, секретарь. Хотя судя по внешности, вполне могла бы оказаться и моделью. Или стриптизершей, что в этом месте куда более вероятно. Когда ректор успел ее вызвать, Маша так и не поняла.

Взгляд, которым одарила ее вошедшая, был весьма недружелюбный. Мягко говоря.

- Покажите Джессике ее комнату, - кратко отдал распоряжение ректор и углубился в бумаги, давая понять, что с ней он уже закончил.

Ректору красавица ослепительно улыбнулась.

Маша покорно пошла за секретарем.

Раз уж она физически не может отсюда выбраться, оставаться спать на мраморных ступеньках было бы глупо. В животе заурчало. А ведь действительно, с тех пор как она ужинала, времени прошло уже достаточно.

Интересно, студентов тут кормят? И вообще в этот мир она явилась в джинсах и маечке, даже без расчески. А без зубной щетки, шампуня и сменного белья своего дальнейшего существования она здесь не представляла.

Однако вряд ли неприветливая секретарь - именно тот человек, который ответит на все эти вопросы. Почему-то Маше казалось, что от нее скорее стоит ждать неприятностей, чем помощи.

Они обошли белокаменное здание, зашли в другое, поскоромнее - общежитие. Комендант на входе остановил их, но буквально на минуту.

- Джессика, комната 202, - громко объявил он - Комната на двоих. Твоя соседка сейчас дома. В общежитии запрещено курить и распивать спиртные напитки, - почему-то заметил он.

Ага, так и мечтала, только заехать в общежитие и начать распивать спиртные напитки.

- Комнату сама найдешь? - недовольно спросила секретарша.

Такая ничем не объяснимая неприязнь Машу раздражала, как и любое другое непонятное явление.

- Найду, - резче чем следовало сказала она.

- Вот и хорошо, - красотка развернулась и ушла. От этого Маше стало легче дышать.

Комнату 202 она нашла быстро, как выяснилось, на это ее умственных способностей вполне хватило. Тот, кто когда-нибудь видел комнату в студенческом общежитии, приблизительно знает, где оказалась Маша.

Ничего особенного: обшарпанные обои, шкаф, две кровати, стол, стулья. Одна кровать заправленная, наверняка ждет ее.

А другая - разворошенная, с грудой вещей, сумочек, журналов… На этой кровати посреди всего этого бедлама, а также подушек и одеял сидела длинноногая девушка в коротеньких шортах и гетрах и хлопала огромными голубыми глазами с длинными ресницами. Длинные светлые волосы собраны в два хвоста. Минимум одежды легко позволяет рассмотреть: фигура у девушки совершенно безупречная. Ни тебе лишней жиринки, ни пятнышка, ни точечки - просто картинка с обложки журнала!

- О, Джесс, привет, - эта девушка говорила вполне дружелюбно. И очень быстро. - Будем жить вместе, это здорово. А ты у нас знаменитость. Скоро все начнут собираться посмотреть на новую подружку Мориса. Так что не пугайся.

- Я ему вовсе не подружка, - возразила она.

Но девушка только отмахнулась:

- Это ты уже никому не докажешь. Он тебя притащил с большой земли - это круче, чем предложение руки и сердца.

- Как тебя зовут? - кажется, знакомиться начинают с этого.

- Тина.

Для Маши это имя ассоциировалось исключительно с голливудскими звездами.

- Что, на самом деле?

- На самом деле Валя. Но где ты видела, чтобы стриптизершу звали Валя? Это же крушение всех эротических фантазий, - она улыбалась так заразительно, что Маша не смогла не улыбнуться в ответ.

- Ладно, все это ерунда. Ты лучше вот что скажи. Каким цветом светился?

Где светился, кто светился? Маша поняла не сразу. А потом вспомнила о холодном шарике. Явно речь шла о нем.

- Желтым.

Девушка заметно напряглась:

- Ближе к лимонному? Оранжевому? - спросила она.

- Ну… золотистый такой, - ответила Маша.

Ее новая приятельница покачала головой.

- Ладно, тебе же вакансия не нужна. Может быть, как-нибудь доживешь до выпуска.

- А что могу и не дожить?

Маша не очень понимала: шутит ее соседка или говорит серьезно. Та вздохнула: - Слушай сюда. Важная информация, которую тебе здесь никто не скажет. Наша академия - самое отстойное место в магическом мире. Для ее выпускников перспективы практически нулевые. Впрочем, у кого богатые папики - тому без разницы.

Если честно, тут почти всем без разницы. Но не всем. Есть тут и те, кто поступил с прицелом на будущее. Дело в том, что каждый год трем лучшим ученикам академии дают возможность без экзаменов перевестись в Академию настоящей магии. И вот за эти места тут идет серьезная войнушка, почти такая же, как за ректора. Но если ректора скорее всего никто не получит, то места кому-нибудь да достанутся. И как только наши зубрилки поймут, что ты на одно из этих мест претендуешь, твоя жизнь сильно осложнится.

«Ага, - подумала про себя Маша, - а сейчас она совсем простая».

- А за ректора-то что воевать? - спросила она.

Ей этот дядечка не показался слишком привлекательным. С чего бы таким красоткам из-за него беспокоиться.

- О, наш ректор - личность загадочная и примечательная. Начнем с того, что это маг четвертой категории, - Тина посмотрела на нее многозначительно, но для Маши заявление о категориях было пустым звуком.

- А всего категорий сколько?

- Всего пять, но пятая за всю историю магии хорошо если у десятка человек была. Недостижима.

Ого! Да он и правда крут!

- И что такой серьезный дядечка делает в этой богом забытой дыре?

- Никто не знает. Может, в немилость впал у Старших. Может, какое родовое проклятие. Этого тебе никто не скажет. Но вот что могу сказать: если не хочешь, чтобы тебе в туфли сыпали стекла, а в волосы заливали клей, не задерживайся надолго в его кабинете.

Теперь ясно, почему секретарь ее невзлюбила.

- Не очень-то и хотелось, - буркнула Маша.

- Ну да, у тебя же Морис.

- Нет у меня никакого… - раздраженно начала открещиваться от кавалера она, но договорить не смогла.

В комнату заглянула симпатичная брюнетка. Выглядела она не хуже Тины и наверняка имела такое же экзотическое имя.

- Джесс, ты уже здесь. Отлично! Через час явишься в главный корпус, в двухсотый кабинет. Виола тебя будет ждать.

Виола… Что-то в этом имени показалось Маше знакомым. Впрочем, имена тут у всех те еще!

Брюнетка исчезла так же быстро, как и появилась. Оставшись наедине с Тиной, Маша решила задать главный вопрос. Пока что соседка - единственный человек, который, возможно, чем-то поможет.

- Послушай, тут такое дело… меня сюда занесло вот как есть, даже без зубной щетки…

- Бедняжечка, - подхватила Тина, - и без косметики, и без туфелек, и без вороха белья, вообще без всего! Так жить нельзя!

Она достала из кармана пластиковую карточку и протянула Маше:

- Купишь себе все, что надо. Правда, выбор тут, - она поморщилась, - очень даже так себе. Магазинчики в фойе университета…

- Ну это как-то неудобно…

Маша, конечно, ожидала от нее помощи, ну там совета какого-нибудь хорошего. А вот так, чтобы ей дали карточку и сказали покупай все, что хочешь, - это обескураживало.

Тина замахала руками:

- Вот за это точно не переживай. После первой практики отдашь. Тут этих денег столько - хоть все с карты снимай и комнату ими обклеивай, а тратить не на что. Ну да сама увидишь ассортиментик в наших магазинах…

- Хорошо, я сейчас как раз…

Тина озабоченно посмотрела на часы:

- Нет, вот сейчас - не как раз. Значит так, Джесс, давай-ка ноги в руки и вперед. К Виоле лучше не опаздывать и злить ее тоже не советую. Себе дороже. Даже лучше явиться чуть пораньше, чтобы она видела: ты беспокоишься.

- А о чем я беспокоюсь? - спросила Маша.

- Ни о чем. Всё, беги. Все равно, пока у Виолы не побываешь, одежду покупать бесполезно.

Двухсотый кабинет Маша нашла очень быстро, даже непонятно было, почему Тина так об этом беспокоилась. Кабинет оказался закрытым.

Какое-то время ей пришлось ждать, пока появится обещанная Виола. Особых развлечений тут не было, так что Маша смотрела в окно. Окна выходили на живописный сад. Интересно, насколько маленький этот кусочек пространства, который выделили под это странное учебное заведение? Не может быть, чтобы совсем миниатюрный… Где-то же живут преподаватели, обслуживающий персонал! Она вглядывалась в окно, стараясь зацепиться взглядом как можно дальше. Есть ли что-то там, за горизонтом?

- Джессика, - из задумчивости ее вывел голос, который почему-то казался знакомым.

Она оглянулась и чуть не вскрикнула от неожиданности. Виола! Виолетта! Вита! Сестра Раи - дружелюбная, как лабрадор в хорошем настроении! Это она выбрала для нее идеального стриптизера, это она отправила ее в приватный кабинет, это отправила ее в этот мир, это она отправила ее в эту академию.

Но сейчас она смотрит на нее так, будто видит впервые. Маша уже хотела наброситься на гадкую дамочку с расспросами и обвинениями, но быстро прикусила язычок.

Тина почему-то не советовала с нею ссориться, и Маша была склонна ей верить.

- Меня зовут Виола, я ваш куратор. Если будут возникать проблемы, обращайтесь ко мне, но лучше бы их не возникало.

Она выглядела слишком невозмутимой. Невозможно быть такой хорошей актрисой! Маша начинала верить, что преподавательница и вправду видит ее в первый раз. Хорошо, что не поддалась первому порыву и не устроила скандальчик.

Ее студенческий опыт был невелик - всего-то один курс позади. Но зависимость между тем, какие у тебя отношения с преподами, и тем, насколько удачно ты сдаешь экзамены, она обнаружить успела.

А этот экзамен ей просто необходимо сдать!

- Пройдемте, - вежливо, но холодно сказала Виола и открыла дверь.

Они оказались в огромной аудитории. Интересно, сколько же тут студентов, если понадобилось столько места!

- Класс стриптизера, - без предисловий начала говорить Виола, - определяется двумя вещами: фактурой и харизмой. Все остальное можно подшлифовать освещением или костюмом. Если тебе будут говорить, что требуются какие-то особенные хореографические способности и умения, не слушай. Держи в уме только то, что я сейчас сказала. Фактура и харизма. Это для обычных людей, в нашем случае харизма легко заменяется магией. А вот с фактурой мы сейчас будем работать. - Виола окинула ее оценивающим взглядом. - Тут в принципе работать есть с чем.

Несколько неуловимых движений пальцами - куратор легко пробежалась по ее волосам, лицу, затем по спине, и присев, по бедрам и по лодыжкам. Ощущение от этих прикосновений было странное. Что-то с Машей происходило, но что - она понять не могла.

- Понимаешь, дорогуша, у нас нет времени загонять вас в тренажерные залы и заниматься вашей формой и в течение нескольких месяцев приводить вас в порядок. Поэтому форма выдается вам в подарок. Но не думай, что так будет всегда. Ежедневный бассейн, полтора часа в тренажерном зале - и это все, не считая занятий по специальности. Пропускать категорически не советую. Потеряешь форму - танцевальный минимум не сдашь ни за что. А второй раз тебе форму никто возвращать не будет. Так что посмотри в зеркало, восхитись, попрыгай от радости и приготовься пахать.

Из всего этого монолога Маша уловила только слово «бассейн».

- Я не смогу в бассейн, - пролепетала она, - там плавают другие люди. Они там… Пожалуйста, можно что-то другое, только не бассейн?

Виола посмотрела на нее строго:

- Если бы было можно, я бы тебе так и сказала. Поблажек не будет!

Маша тяжело вздохнула. Кажется, они уже не подружатся. Ну тогда она ничего не теряет.

- А Рая и правда ваша сестра, - ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы выговорить эти простые в общем-то слова.

- Какая еще Рая? - недовольно спросила Виола.

- Моя подруга, мы вчера были в стриптиз-клубе. И вы… или не вы… но как вы… и тоже Вита… Там… И это все из-за вас…

- Так, стоп, - остановила ее преподавательница. - Сейчас ты выдыхаешь и внятно пересказываешь мне все, что хотела сказать. Внятно и по порядку!

Кажется, строгая преподавательница не собиралась злиться.

И это придало Маше храбрости. Она довольно связно пересказала события вчерашнего вечера, и ту ее часть, которая касалась близнеца и тезки Виолетты. Когда рассказ закончился, куратор какое-то время раздумывала.

- Ты хочешь сказать, что кто-то, похожий на меня, назвался моим именем и фактически подстроил то, что ты оказалась здесь, - строго спросила Виола.

Маша напряглась. Теперь получалось, что она обвинила строгую даму не понятно в чем… Плохо! Но менять что-то уже поздно.

И она обреченно кивнула.

- Это очень неприятная история, - сказала на преподавательница. - Но не думаю, что ею стоит с кем-нибудь делиться. Давай оставим это между нами, а я обещаю разобраться с тем, как такое могло случиться.

Маша с облегчением вздохнула. Значит, репрессий не будет.

- Конечно, я никому… - затараторила она и начала потихонечку отступать к выходу.

- Стой! - снова окрик преподавательницы.

Маша вздрогнула и остановилась. Или все-таки будут репрессии?

- В шесть утра в бассейне меняют воду. Студенты подтягиваются только к семи. Так что если научишься вставать пораньше…

- Спасибо, спасибо вам огромное, - заулыбалась Маша.

Теперь она готова была расцеловать преподавательницу. Но наткнувшись на строгий взгляд, решила, что все-таки это не нужно делать, и скрылась за дверью.

Она вышла из класса и облегченно вздохнула. Вроде бы все идет не так уж и плохо.

Хотя, конечно, предстоящий бассейн плюс полтора часа тренажерки, плюс занятия по специальности (а это наверняка и вовсе полный кошмар!) вряд ли можно назвать хорошей новостью. Но чувствовала она себя хорошо, так хорошо, как никогда. Даже голод, который совсем недавно ее мучал, ощущался уже не так сильно. Интересно, в чем тут дело?

Маша проходила возле большого зеркала. Зеркала тут были везде. Она бросила в него короткий взгляд и вскрикнула, не поверив своим глазам.

Остановилась. Всмотрелась в свое отражение и поняла, что поверить все-таки придется. Девушка в зеркале выглядела потрясающе, она была ничем не хуже всех этих моделей, которые населяли ее общежитие, а может, даже и лучше.

Так вот что Виола имела в виду, когда говорила про идеальную форму! Трудно сказать, что там с харизмой, но форма была просто потрясающей!

Маша отошла от зеркала. Сделала несколько шагов. Прислушалась к себе. Невероятно! Новое тело она и ощущает иначе, и ведет себя в нем по-другому.

Спина у нее прямая - и это так естественно идти, расправив печи. И походка легкая, шаг пружинит… Да все тело словно поет и вибрирует, и хочет двигаться. Двигаться как никогда? Интересно, а сможет она?..

Маша подошла к подоконнику, уцепилась за него и легко разъехалась в поперечный шпагат. И это в туфлях на каблуках!

Если бы ей сказали, что такое возможно, она ни за что бы не поверила. Но она это делает. Маша перенесла тяжесть тела на руку и легко встала со шпагата.

Обалдеть!

Теперь понятно, почему не надо сориться с Виолой. Подарки, которые она выдает, действительно круты.

А еще понятно, почему нужно пахать, чтобы сохранить такую форму. Маша еще раз подошла к зеркалу и улыбнулась своему отражению. Она себя нравилась: огненно-рыжие волосы и чертики в глазах. Невозможно быть занудой, если во всем теле ощущаешь такую жажду жизни, такую жажду движения. Ну и кто там что говорил, что сознание определяет бытие?

Вот оно бытие - определяет все!

Легкой походкой она летела по коридору, радуясь каждому шагу, каждому движению, каждому повороту головы. Она была совершенна!

И вдруг все изменилось. Чья-то тяжелая рука легла ей на плечо.

Рывок - и она уже прижата к стене. А над ней нависает тот самый брюнет, что советовал Морису от нее избавиться…

- Ты что?..

- Я знал, что от тебя будут только неприятности, - его красивое лицо искажено злостью, и уже не выглядит таким красивым. - Так вот послушай, золотая наша. Очень не советую тебе усердствовать в учебе, особенно в том, что касается магии.

Танцульками занимайся - хоть сто порций, но если увижу, что ты… - договорить он не успел.

Словно вихрь налетел откуда-то со стороны и оттолкнул его от Маши.

- Совсем с ума сошел, отставь девчонку!

Это не вихрь. Это Морис - тот самый парень, что приволок ее сюда.

- А я и не пристаю, - зло огрызнулся тот, - я предупреждаю. Или ты альтруистом резко заделался? Так вот напомню тебе, что вакансий всего три и претендентов на них тоже три. Но если ты готов уступить свое место ей, то пожалуйста, а я не готов. Не для того я торчу в этой дыре, чтобы ничего за это не получить!

- Не ты один торчишь тут не для того… Но борьба должна быть честной.

Чернявый взвился:

- Ты что, совсем с катушек съехал? Не будет честной борьбы! Ты слышал, у нее золото. Золото! Если она захочет, она всех нас уделает одной левой.

Да что он привязался к этому золоту?

Морис невозмутимо ответил:　

- Она хочет только вернуться домой, оставь ее в покое.

- А я хочу, чтобы и через год она хотела того же самого, - зло бросил брюнет.

Он сделал шаг в сторону Маши. Девушка в ужасе зажмурилась и вжалась в стену.

Но Морис тоже сделал шаг вперед и заслонил ее собой.

- Ну-ну, - хмыкнул ее обидчик, - рыцарь значит! Сделай себе костюм с доспехами. Он тебе пригодится, когда до пенсии плясать будешь.

Он последний раз зло глянул на Машу и ушел.

- Ты в порядке, Джессика? - спросил Морис.

Джессика…. Так бы и стукнула защитничка.

- Не очень вообще-то. Теперь ко мне все так здесь будут относиться? Что еще за золото?

- Золотое свечение… Это очень высокий уровень магических способностей, - стал объяснять парень, - бывает очень редко.

Будь у меня золото, - он улыбнулся, - не я бы пытался поступить в вуз, а вузы бы за меня дрались.

- А что способности даются раз и навсегда?

- Нет, конечно, их развить можно. Можно профукать, если не развивать. Как с любыми человеческими способностями. Здесь их измеряют в начале года и в конце, чтобы видеть динамику. Но так, чтобы сразу золото!.. Это редкость.

- Так что все здесь будут меня ненавидеть, - сделала неутешительный вывод Маша.

- Не все. На самом деле большинству все равно. Они здесь так, пережидают… Но, конечно, есть кое-кто, кому совсем не все равно.

- Ты, например… - усмехнулась Маша. Со слов брюнета выходило, что Морису очень не все равно. И лишние соперники не нужны.

- От меня неприятностей можешь не ждать. Вакансию получит достойнейший, если это будешь ты, так тому и быть.

- А от него ждать?

- И от него не ждать. Понимаю, тебе трудно в это поверить, но он нормальный парень. Просто эта вакансия для него очень важна. Вот он и боится, что ты… Хотя это его не оправдывает.

- Не нужна мне эта ваша вакансия, я домой хочу.

- Тогда тем более говорить не о чем.

За этой беседой Маша не заметила, как они дошли до общежития. Зато очень хорошо заметила любопытные взгляды из окон.

И подумала, что теперь она точно для всех девушка Мориса, и избавиться от этого звания уже не получится.

Они остановились у двери. Нужно было что-то сказать. Например, поблагодарить за помощь. Если бы не Морис, никто не знает, чем бы закончилась ее милая беседа с агрессивным брюнетом.

Но она сказала что-то другое:

- Три вакансии. Три претендента. Ты, он. А кто третий?

- Третья, - поправил ее Морис. - Мадлена. И вот ее тебе действительно стоит опасаться.

- У меня открылся дар ясновидца-а, - заунывным голосом провыла Тина, как только Маша переступила порог. - Вижу, ты встретила прекрасного принца-а и так им увлеклась, что забыла купить зубную щетку.

Маша чертыхнулась. А ведь и правда забыла.

- Не боись, я не ясновидец, так что можешь сколько угодно зажиматься со своим красавчиком по углам, подглядывать не буду.

Просто ты пришла к общаге с Морисом и без пакетов.

- Да я… ничего такого. Он просто. - попыталась объяснить Маша, но соседка ее остановила.

- Мне можешь не рассказывать. Я на него не претендую, в отличие от десятка-другого местных див. Но вообще, может, и зря ничего такого. Он нормальный парень. И трудяга еще тот. Тебе ректор про пчелок уже задвигал?

- Угу…

Воспоминание о ректоре было неприятным. Почему - она и сама не могла сказать. Вроде бы все ей рассказал, чем мог - помог.

Надо бы благодарить. Но было с ним что-то не так.

- Так вот Морис - не из пчелок. Он умница и талант. Далеко пойдет.

- Ну и пусть идет. Мне бы выбраться отсюда домой…

- Ну как скажешь… - Тина улыбнулась, словно знала Машу лучше, чем она сама. - Дай-ка я на тебя взгляну!

Она подлетела к Маше и осмотрела ее со всех сторон.

- Ну что тебе сказать… Виола неплохо поработала. Она волшебница, верно?

- Да, - выдохнула Маша.

Вот тут она была с соседкой полностью согласна.

- Между прочим, пока ты бродила и кружила голову прекрасным и перспективным молодым человекам, я о тебе позаботилась, - Тина указала на столик. Там стоял дымящийся чайник, горкой валялись пакетики с кофе, а на блюдечке лежало несколько бутербродов.

В животе у Маши заурчало. Она была готова записать Тину в лучшие подруги прямо сейчас и не исключать ее оттуда, даже если та отобьет у нее всех возможных кавалеров и испортит лучшую блузку, взяв ее без спросу.

- Жуй быстрее, и пойдем осматривать наши магазины. А то, боюсь, пусти тебя одну, опять вместо покупок подцепишь какого-нибудь красавчика.

Вообще-то Маша не пьет растворимый кофе, и бутерброды с подсохшим сыром - далеко не любимое ее блюдо. Но сейчас эта еда показалась ей бесподобной.

- Вот что хотела спросить, - разговаривать с набитым ртом было не очень удобно, но Маша справлялась, - почему здесь день?

И вообще, который сейчас час?

- Шесть вечера, - ответила Тина.

- Ну вот, а из ночного клуба мы провалились, когда было уже далеко за полночь. Как такое может быть?

- Ну у нас же параллельный мир, его специально под это заведение и создавали. Вот сдвинули время чуть-чуть, делов-то.

Говорят, раньше было синхронно с Землей, но потом профсоюзы возмутились: почему студенты работают по ночам. А с профсоюзами воевать бесполезно, проще время сдвинуть. Вот и получается, что отсюда наши уходят на практику днем, а там в это время ночь.

«А что изящно, - подумала Маша про себя, - не такие они тут и дураки, даром что стриптизеры».

- А какое у нас расписание?

- Утром бассейн, потом занятия, потом опять бассейн, но это уже для тех, кто не любит плавать утром, а вечером тренажерка по расписанию. Но сегодня ты можешь не ходить, а вот завтра уже надо будет явиться. Ну что, готова к покупкам?

Маша дожевала последний бутерброд, запила его последним глотком кофе:

- Пойдем.

Найти гигиенические принадлежности, труда не составило. С этим они справились быстро.

А вот с одеждой возникли определенные трудности. Кругом были сплошные топики, маечки, туфли на стеклянной платформе, короткие шортики и почти незаметные юбочки… Даже с учетом того что зимой здесь и не пахло, все это смотрелось очень уж открытым… На тканях изготовители этой одежды хорошо так сэкономили.

Маше с трудом удалось найти две пары обычных джинсов, правда, изорванных так, будто они уже побывали в употреблении, а их прежнюю хозяйку рвали собаки.

Но это ничего! В местном киоске обнаружились нитки и иголки. Эта находка вдохновила ее, и поэтому к джинсам было прикуплено несколько топиков, а также четыре майки из тянущейся ткани, которые на ценнике почему-то гордо назывались платьями.

Маша прикинула, что из этой красоты, если обрезать пайетки и выдрать стразики, можно изготовить вполне приличные наряды.

Она уже покупала ножницы (к счастью, здесь были не только маникюрные) и одним глазком приглядывала себе белье, когда в магазин вошла весьма примечательная особа. Высокая, на полголовы выше Маши, с огромной копной черных волос, в которых мелькали алые пряди.

Нет, тут все девушки были хороши собой, но эта была сногсшибательна. Даже в тех самых туфлях на прозрачной подошве, в которых любая будет смотреться дешево и вульгарно, она выглядела потрясающе. Даже короткое платье, которое и майкой называть можно с натяжкой, делало ее не жалкой, а невероятной.

Краем глаза Маша успела заметить, что Тина переменилась в лице. Их ждут какие-то неприятности? Не хотелось бы.

- Это ты у нас золотая? А на вид так и не скажешь.

Маша промолчала. А что тут ответишь? Она была полностью с нею согласна. Даже после изменений, которые внесла в ее внешность Виола, тягаться с этой красоткой было бессмысленно.

Да она и не собиралась.

- Не советую тебе… - зашипела девушка, но договорить не успела.

- Мадлена, не дури. Получишь штрафной балл. И ради чего?

За спиной красотки нарисовался брюнет, который не больше часа назад и сам пытался сделать что-то похожее. Как-то быстро он переменил свое мнение, и теперь вроде как взял на себя роль Мориса.

Брюнетка собиралась ему что-то сказать, но, кажется, передумала, злобно глянула в сторону Маши и вышла из магазина.

Ну что ж, теперь она знакома со всей троицей, которая будет ее здесь ненавидеть. Интересно, еще недоброжелатели найдутся?

- Меня зовут Рафаэль, - с улыбкой заявил брюнет и протянул ей руку.

Маша едва удержалась, чтобы не пырснуть. Ну и имена у них! Хотя ей-то чего смеяться, у самой не лучше. Джессика. Надо же было такое придумать! Впрочем, руку она пожала. Зачем нагнетать обстановку?

- Я думаю, мы неправильно начали, Джесс, и готов принести свои извинения. Больше такого не повторится, - она молчала, и он, воодушевившись, говорил дальше, - и вообще, если тебе понадобится какая-то помощь, какая-то поддержка, кто-то будет обижать…

- Испугался, что нажалуюсь, и ты получишь эти ваши штрафные баллы? - прервала она этот поток красноречия.

Он даже не смутился.

- Да ты не только талантливый маг, но и очень проницательная девушка, - он продемонстрировал совершенно ослепительную улыбку, - в общем, мне не нужны неприятности. К тому же вдруг Морис прав, и тебе действительно вся наша магическая возня по барабану? Будем решать проблемы по мере их поступления.

Маша смотрела на него недоверчиво, бросила взгляд на Тину и увидела на ее лице тоже скептическое выражение. Но отталкивать руку дружбы, пусть и такую ненадежную она не собиралась. Как и доверять этому красавчику…

- У нас еще покупки… - дипломатично сказала Маша.

- Ну, конечно, не смею мешать… - он тут же исчез за стеклянной дверью.

Но перед тем как исчезнуть окинул ее взглядом. Таким взглядом, что Маша вмиг стала пунцовой и не сразу смогла вспомнить, зачем, собственно, пришла в магазин.

Тина посмотрела на нее очень серьезно:

- Ссориться с Мадленой - это плохо. Почти так же плохо, как и строить глазки Рафаэлю.

- Я не… - начала была Маша, но передумала, - а почему строить глазки Рафаэлю - плохо?

- Я смотрю, по первому пункту вопросов нет, - улыбнулась Тина и заговорила, понизив голос, - Рафаэль из темных. Их семейство… - она оглянулась, словно кто-то мог подслушивать, - Нет, он, конечно, порвал с ними и ушел сюда. По идеологическим соображениям… Но никогда не знаешь, в какой момент темное нутро проявится и возьмет верх. Держись от него подальше.

- Да, буду… - рассеянно кивнула Маша.

- Семь часов, - объявила Тина, - пора на ужин в столовую.

В столовую. От этих слов повеяло опасностью, тарелки, из которых ест, кто попало и которые моют, как попало. А уж в этом месте есть в таких экстремальных условиях Маше совершенно не хотелось.

- А в общежитии нет кухни? Я бы сама что-нибудь приготовила, ну или купила булочку в буфете, а дома сделала кофе.

- Булочку? В буфете? - со смехом переспросила Тина. - Может быть, еще пирожное? Да что там мелочиться, давай уже сразу торт.

Что в ее словах показалось девушке таким смешным, Маша не поняла. Впрочем, спустя десять минут поняла.

Столовая была просторной и чистой. Действительно чистой! Но не только это отличало ее от обычной студенческой столовой.

Еще здесь не было длинной вереницы стеллажей, где можно выбрать себе салатик по вкусу, и тетки-раздатчицы, наливающей большим черпаком горячее, тоже не было.

Было одно окошко, к которому подходили все по очереди.

Посреди столовой был нарисован многоугольник со странными заковыристыми знаками. Маша представляла, что именно так должны выглядеть письмена для вызова демонов, но демонов не было. Тина смело прошла и стала в центр этого круга.

Странная пентаграмма (ну или что-то похожее на пентаграмму) вспыхнула синим буквально на несколько секунд. Никто из присутствующих не обратил на этого никакого внимания. Похоже, здесь это было обычной процедурой.

Тина вышла из круга, направилась к Маше, сделала приглашающий жест рукой, вроде как давая понять, что и ей нужно пройти в эту штуку.

- Что это? - лезть «туда не знаю куда» ей совсем не хотелось.

- Счетчик калорий, не бойся.

До сегодняшнего дня Маша представляла себе счетчик калорий иначе, но кажется в этом мире многое поставлено с ног на голову, а поводов не доверять себе Тина до сих пор не давала. Так что в центр круга Маша шла без особых опасений.

Короткая вспышка на ее здоровье никак не отразилась. Ни холода, ни тепла ничего такого Маша не почувствовала. Вышла из круга, поискала глазами подругу, та уже стояла в очереди к окошку. Маша последовала за ней.

Судя по всему, странный счетчик выдавал результаты прямо тетке-раздатчице. Тетка протянула Маше поднос, на котором стояла тарелка чего-то горячего, мисочка салата и высокий бокал с напитком шоколадного цвета.

- Что это? - Маша спросила у Тины.

- Тушеные овощи, салат и протеиновый коктейль с шоколадным вкусом. Отличная штука, между прочим. Такое чувство, что действительно ешь что-то сладкое.

Они прошли за столик.

- А хлеба что ли не дадут? - спросила Маша у подруги, хотя ответ уже угадывала.

Тина хохотнула:

- Я бы на это особенно не рассчитывала.

- И что и в магазинах его не купишь?

- А ты видела здесь продуктовые магазины? - снова усмехнулась Тина.

- Погоди, а те бутерброды, что ты мне…

Подруга посмотрела на нее страшным взглядом и Маша быстро замолчала. Тина воровато оглянулась по сторонам: не слышал ли кто этого крамольного заявления. Потом наклонилась и заговорила шепотом: - Это я из клуба притащила, с практики. Вообще-то это контрабанда - строго запрещено. Будешь что-то приносить - не вздумай класть в сумочку. Могут обыскать. Шоколадки не бери: чертов счетчик калорий мигом учует. Орешки, чипсы можно, но есть по чуть-чуть… Впрочем, - заговорила она уже своим нормальным голосом, - не забивай этим голову сейчас, перед практикой все подобно расскажу.

Маша на секунду опешила. Но не потому что бутерброды с сыром оказались под запретом.

- А в чем ты их протащила? Если в сумочке нельзя…

Она не была уверена, что хочет знать ответ.

- В лифчике, конечно, - пожала плечами Тина. Видимо, заметив, как переменилась Маша в лице, добавила: - Да не волнуйся ты, они в салфетку были завернуты.

На это Маша не нашла, что ответить, сделала над собой усилия и стала есть овощи.

Как ни странно, еда оказалась вкусной, несмотря на то, что полезная. А вилки и ложки (Маша их пристально осмотрела) были чистыми. В общем, сытой жизни у нее не будет, но и с голоду не умрет.

- Объясни мне, - обратилась она к Тине, - что значат все эти «золото», «не-золото»? За что меня ненавидят?

- Магическая сила определяется по свечению магомера.

- Это та белая штука?

- Ну да, можно сказать и так, белая штука. У обычных людей она так белой и остается. Немножко магических способностей есть у всех. Но прибор настроен так, чтобы незначительные колебания не улавливать. Поэтому остается холодным. А дальше зависит от силы. Самое слабое свечение - голубое, с ним в маги не берут. Только намучаешься, а толку никакого не будет.

Зеленое куда ни шло: больших высот не достигнешь, но простейшие заклинания будут получаться. Весь спектр красного - это уже очень хорошо, прямо совсем хорошо. Если оттенок ближе к оранжевому, можно считать, что ты со всех сторон молодец, и для тебя открыты многие двери. Да ладно, многие, почти все. Ну а уж золотой - верх мечтаний. Тут, честно говоря, с таким и не было никого.

- А есть еще лучше? - спросила Маша. - Или и правда это верх.

- Есть. Серебряное или белое свечение. Чистая магия, - Тина вздохнула. - Встречается в основном в сказках и легендах.

- Ясно, - сказала Маша. - А темные? У них какое свечение?

Тина снова оглянулась. Новенькая задавала слишком много вопросов.

- Темные - это не свечение и не цвет. Это, как бы тебе сказать, образ жизни. Добро и зло, тьма и свет, ну и все дела.

Связываться с ними не стоит, даже с теми, кто уверяет, будто уже и никакой не темный.

Тина сразу дала понять, что разгадала ее хитрость. Маша вздохнула: она и правда завела этот разговор в надежде узнать больше о том самом таинственном брюнете.

- А какого цвета свечение у этих троих? Ну у Мориса, Рафаэля и Мадлены? - зашла она с другой стороны.

- Алое. У Рафаэля ближе к оранжевому, - Тина спохватилась, заметив, что назвала запретное имя. - Я по-прежнему не советую тебе им интересоваться.

- Им, это кем? - раздался голос над ухом, и Маша вздрогнула: прямо возле их столика стоял тот, от кого, по версии Тины, нужно бежать, как только он появится.

- Разрешите составить вам компанию? - он поставил свой поднос рядом.

- Пожалуйста, пожалуйста, - ласково улыбнулась Тина, - тем более мы как раз уходим.

Маша «как раз уходить» еще не собиралась. У нее было еще полстакана коктейля с приятным шоколадным привкусом. И она собиралась тянуть этот коктейль очень долго.

Но Тина зыркнула на нее так строго и это было на нее так не похоже, что Маша в два глотка допила вкусняшку. Приятного аппетита она желала Рафаэлю уже на ходу, потому что Тина тянула ее за руку из столовой, подальше от опасного красавца.

Весь вечер Маша слушала рассказы об особенностях академии, сплетни о преподавателях и перипетиях студенческой жизни, рассказы о местных звездах и изгоях. Через пару часов ей казалось, что она уже неплохо разбирается в местном житье-бытье и почти не путается в именах. Впрочем, ничего особенного нового узнать так и не удалось. Основной принцип выживания в этом месте, по версии Тины, по-прежнему выглядел следующим образом: не слишком усердствуй в учебе, не претендуй на вакансию, меньше общайся с Рафаэлем и держись как можно дальше от ректора.

Маша уже собиралась ложиться спать. Чтобы в шесть утра быть в бассейне, встать надо хотя бы в пять. А чтобы к концу трудного дня не валиться с ног, нужно к этому времени еще и выспаться. Она уже подумывала, как бы это потактичнее намекнуть Тине, что пора прекращать болтовню, как дверь открылась, и на пороге появилась та самая чернявенькая девочка.

Она окинула Машу оценивающим взглядом и уже куда менее дружелюбно, чем утром объявила: - Джессика, ректор ждет тебя в своем кабинете.

Маша шла по темным коридорам. Ей было страшно. Здание академии пустовало. Ничего удивительного: кто будет здесь торчать в такое позднее время!

И зачем ректору понадобилось вызывать ее к себе чуть ли не ночью? Зачем ректору вообще понадобилось ее к себе вызывать?

Вроде все рассказал, объяснил, она даже почти влилась в учебный процесс, по крайней мере, села на диету и обрела чуть ли не идеальную форму. Или вообще идеальную.

Ей пришлось изрядно поплутать по этажам, прежде чем она нашла нужную дверь.

И - сюрприз! Дверь оказалась заперта.

Что это еще за шутки? Зачем кому-то понадобилось вытаскивать ее из комнаты и приводить сюда?

Сейчас она вернется и с пристрастием допросит симпатичную брюнетку, которая организовала ей эту бесполезную и неприятную во всех отношениях экскурсию по этажам. Маша развернулась, чтобы отправиться восвояси.

И вдруг на нее накатила слабость. Голова закружилась, и Маша вмиг обмякла. Прежде чем упасть в обморок, она успела прислониться к стенке, по которой и съехала на пол. И только убедившись, что упала она аккуратно, ничего себе не повредила.

Маша со спокойной душой отключилась.

Первое, что она почувствовала, когда пришла в себя, - сырость. Спертый влажный воздух. Она в подвале.

- Зачем ты ее сюда приволокла? - услышала она громкий недовольный шепот. Это становится какой-то неприятной традицией.

Кто-то ее куда-то приволакивает и кому-то это не нравится… - Зачем ты вообще вызывала ее к ректору?

Судя по всему, разговаривают две девушки, потому что шепот похож на женский.

- К ректору - это же гениально! До утра ее никто не хватится. Только будут сплетничать да предположения строить, зачем ее ректор позвал. Локти себе кусать. А мы за это время вот…

- Что вот?..

Маша услышала, как шуршат страницы.

- Заклинания чернокнижников, ритуал отбора силы. У меня все есть, не волнуйся. Восемь черных свечей, лягушечьи лапки, дохлая мышь и даже вот…

- Ты с ума сошла! - перебила специалиста по странным штукам строгая собеседница.

- Я все продумала. Даже если это откроется… На нас не подумают. Все решат, что это Рафаэль. Он же у нас из темных. Мы ничем не рискуем. А если повезет, еще и Рафаэля уберем. С его оранжевым пусть держится подальше от вакансий.

- А тебе-то что за дело до вакансий? Тоже хочешь попытать счастья? - в шепоте говорившей чувствовалась угроза.

- Нет, что ты! Мне-то зачем, я только чтобы помочь… - испуганно заговорила вторая.

Ладно. Пора прекращать этот балаган.

- Кто здесь? Сейчас же отпустите меня!

Судя по всему убивать ее не собираются. А раз уж она пришла в сознание и для ритуала отбора силы не очень годится, должны отпустить… Ну это было бы логично.

Жаль только, что ее похитительницам так не казалось.

Они встретили это заявление гробовым молчанием. Сначала в подвале - или куда там ее приволокли - повисла напряженная тишина. А потом эхо разнесло по коридорам торопливые удаляющиеся шаги.

Прелестно!

Лучше бы лежала и молчала. Провели бы девушки свой ритуал, пусть бы и отобрали силу… Ей эта сила - вообще до лампочки. Ни магиней, ни стриптизершей она становиться не собиралась.

А теперь она одна посреди темноты и антисанитарии…

Маша попыталась подняться. Да только ничего у нее не вышло. Будто привязана, хотя никаких цепей или веревок не чувствует.

Черт бы побрал этих магов! Обычные веревки хоть развязать можно. Во всяком случае в фильмах развязывают. А что делать с этой неведомой магической фигнёй, она даже не представляла. А вдруг тут крысы? - пришла в голову новая нерадостная мысль. И вот уже Маше кажется, что рядом шуршат десятки мелких лапок.

Так, отставить панику и мнительность, а иначе можно с ума сойти еще до того как несуществующие крысы примутся ею обедать. Или ужинать…

Ее обязательно найдут. Ночь в подвале - это не самое страшное, что может приключиться, и никакие крысы тут не ходят!

Маша еще раз прислушалась. Нет. Всё-таки странный шорох - это не плод ее воображения. Тут действительно что-то двигалось и, кажется, даже приближалось к ней. От накатившего страха у Маши выступили слезы на глазах.

Непонятный шум приближался. Воображение Маши рисовало самые страшные картины, начиная от крыс размером с собаку, заканчивая змеями, а потом уже и привидениями, и прочими мифическими существами.

Она еще раз попыталась подергаться, но это было бесполезно. Ни рукой ни ногой пошевелить не получалось, будто бы сеть набросили.

Тогда она приняла единственно возможное в этой ситуации решение: слиться с окружающей средой, замереть, затаиться и стараться даже не дышать. Может, то, что движется по коридорам, ее и не заметит…

- Джессика, ты здесь? - раздался и несколько раз отбился от стен эхом голос.

Знакомый голос, черт возьми! Даже слишком знакомый. Настолько знакомый, что она бы предпочла его слышать реже.

- Здесь, - выдавила из себя она.

Получилось хрипло и жутковато.

Маша вздохнула: не хватало еще, чтобы ее нечаянный спаситель испугался тембра и убежал восвояси, поэтому она откашлялась и еще громче крикнула:

- Я здесь!

Обладатель голоса появился так быстро, словно стоял за углом. Рафаэль.

Бывший темный, человек, который то сам на нее набрасывается, то вдруг чуть ли не в лучшие друзья метит.

В случайность такой перемены она не верила. Наверняка у этого красавчика есть какой-то коварный план. А что? Учитывая то, как он действует на девушек, может, решил очаровать ее, влюбить, чтобы ей было не до учебы.

А Мадлена вполне могла оказаться его сообщницей. Вон как он ее быстро утихомирил тогда в магазине!

Маша явственно представила себе, как Рафаэль заговорщически подмигивает красавице: зачем нам неприятности, давай-ка мы сделаем вот что…

И вот коварный план реализован. Маша лежит связанная в темном подвале, а прекрасный рыцарь на белом коне является ее спасать. Неужели он и правда считает ее такой глупой дурой? Даже обидно.

Между тем Рафаэль приблизился. В темноте Маша не могла его рассмотреть. В руках у парня было что-то светящееся, так что для Маши он выглядел, как движущийся световой шар. Магический? Скорее всего.

Когда он подошел ближе, магический светящийся шар оказался фонариком из телефона. Рафаэль положил его на пол, и вот уже в тусклом свете Маша могла видеть черты его лица. Судя по тому, что она видела, парень был зол. Очень зол. Впрочем, возможно, такое выражение его лицу придавали блики цвета и тени. Или это и вовсе актерская игра. Все-таки не нужно забывать, что перед ней какой-никакой, а артист.

- Двигаться можешь? - деловито спросил он.

Маша быстро решила, что пока не станет делиться с ним своими подозрениями.

Вдруг, как только он поймет, что его коварный план разгадан, сразу передумает с нею связываться, предпочтет оставить здесь пропадать. Про «стукнуть и прикопать» она предпочитала не вспоминать.

- Не могу, - почти спокойно ответила она.

- Ясно, сетка… Здесь не сниму. Света мало.

Он легко подхватил ее на руки, так легко, будто она ничего и не весила. Но это и неудивительно, если они тут тренируются с утра до вечера. В одной руке он умудрился зажать телефон с фонариком, и, кое-как освещая дорогу, понес, видимо, к выходу.

Во всяком случае, Маше очень хотелось надеяться, что к выходу, и приключение закончилось, а не вступило в какую-то новую стадию. Рафаэль тащил ее молча, и это тоже было подозрительно. Он нашел новенькую, связанную, в подвале… Как он сам тут оказался - это, конечно, отдельный вопрос. Но вот то, как она сюда попала, его точно должно было заинтересовать. А раз ни о чем не спрашивает - значит, точно в этом замешан.

- Как ты меня нашел?

- Тише, - шикнул он на нее. - Все вопросы потом.

Потом, так потом.

Маша обратила внимание, что двигается он почти бесшумно. То-то звук его шагов показался ей таким странным. А еще он все время к чему-то прислушивается. Кто знает, может, и правда тут живет какая-нибудь древняя тварь, которая питается непослушными студентами?

Маша почему-то вспомнила василиска из «Гарри Поттера» и инстинктивно вжалась в широкую грудь. Подумала немного - и на всякий случай уткнулась в нее носом, чтобы не смотреть по сторонам. Если им встретится тварь, убивающая взглядом, пусть смотрит в глаза кому-нибудь другому.

Какая же чушь ей лезет в голову!

Наверное, когда она окажется на поверхности и при свете, над всеми этими страхами можно будет от души посмеяться. А вот пока смеяться не хотелось.

Как ни странно, из подвала они выбрались без приключений. Впрочем, намного светлее от этого не стало. Пока Маша искала и находила неприятности на свою изрядно похорошевшую пятую точку, уже стемнело.

Они оказались на заднем дворе, укрытом от посторонних глаз. Маша, конечно, сейчас предпочла бы, чтобы выход из подвала был где-нибудь рядом с центральным входом. Но строители почему-то никогда так не делают.

Рафаэль донес Машу до одинокой скамейки под тусклым фонарем и бережно опустил. Затем пробежался пальцами от плеч до самых лодыжек. А следом за его пальцами по коже побежали непрошенные мурашки.

Черт, как же неприятно быть чайником! Попробуй пойми: то ли он по магической надобности руки распускает, то ли для собственного удовольствия. Маша с трудом сдержала вздох. Впрочем, по лицу Рафаэля нельзя было сказать, что эта ситуация доставляет ему хоть какое удовольствие.

Теперь под фонарем было отлично видно: он в ярости.

Маг-стриптизер сделал несколько пассов руками, что-то пробормотал себе под нос, а потом снова начал оглаживать Машины руки, уже куда чувствительнее. Затем его руки перекочевали на талию, спустились ниже, ненадолго задержались в области коленок, мягко коснулись лодыжек…

Он издевается! Это совсем не похоже на колдовство, а похоже на то, что кое-кто решил воспользоваться ее беспомощным положением!

Маша уже собиралась выдать на эту тему гневную отповедь, как вдруг почувствовала, что ее руки и ноги уже больше ничего не сковывает - она свободна.

- А теперь рассказывай, что там было, - они прожигал ее глазами так, будто это она сама себя засунула в подвал и связала.

Под этим взглядом почему-то хотелось оправдываться.

Ну уж нет, чертов гипнотизер, не на ту напал!

- Это ты рассказывай, как это ты так случайно и так вовремя оказался в подвале.

- Зашел пожелать тебе спокойной ночи. Ну и вообще посмотреть, как ты устроилась.

- Прямо для этого и зашел? - подозрительно спросила Маша. Не может быть, чтобы у него не нашлось никаких тайных мотивов.

- Ну Тинку еще позлить. Она так забавно пугается, когда я к тебе подхожу.

Маша вздохнула: это уже больше было похоже на правду.

- И…

- И что? Тебя не было. Тина сказала, что ты уже час как ушла к ректору.

- Ушла и ушла, тебе-то какое дело?

- Мне - никакого. Только я за два часа до этого видел, как ректор из академии уходит. Он тут вообще редко ночует. Вот мне и показалось это подозрительным. Пошел проверить.

Ну что ж, версия не такая уж и убогая, хотя подвал все еще не объясняет.

- А дальше?

- А что дальше? Пришел в академию, убедился, что кабинет ректора закрыт, а тебя рядом нет.

- И сразу решил проверить подвал?

- Нет, не сразу. Сначала как ненормальный носился по этажам, потом остановился у окошка. И вижу: из подвала выбегают двое. Жалко, в темноте не разглядел - кто. Но, по крайней мере, где тебя искать, стало ясно.

Складно рассказывает! Получается просто белый и пушистый… темный. Впрочем, в Машину версию о том, что он сам все это подстроил, этот рассказ тоже неплохо укладывался. Особенно то, что похитительниц он мало того что не признал, да еще и не заметил, что это девушки.

- Зато я их хорошо разглядела, - Маша внимательно смотрела в лицо Рафаэлю. Что на нем отразится: страх за подельниц или что-то другое.

Что-то другое: охотничий азарт.

- Разглядела? Отлично!

Он смотрел на нее строго и выжидающе.

- Ну вернее не разглядела, а… В общем, было так…

И Маша в подробностях рассказала ему все, что слышала, видела и чувствовала в это время.

Она видела, как каменеет лицо ее спасителя, и что-то ей подсказывало, что так сыграть невозможно.

Дослушав ее до конца, он ничего не ответил. Не счел нужным. Принял к сведению, сделал там какие-то свои выводы, о которых Маше вроде как не нужно знать.

Вслух лишь сказал:

- Пойдем, поздно уже.

Маше не хотелось уходить. У нее как раз накопилось много вопросов к этому парню. Но, кажется, ее мнение его не слишком волновало.

На этот раз любопытных рожиц в окнах общежития было меньше, но все-таки хватало. Как-то бурно прошел ее первый день в академии: то один ее провожает, то другой, да еще и эта странная история с ректором. Кажется, о репутации можно уже не заботиться.

Да и вообще волнует ли кого-нибудь чья-то репутация в Академии стриптиза?

Рафаэль хотел проститься с нею сразу у двери общежития. Их степенная прогулка перед окнами и без того дала уйму поводов для разговоров. Общественности хватит этого на ближайший месяц.

Но передумал и всё-таки провёл до комнаты. Так спокойнее.

С самой нежной улыбкой, на которую только был способен, пожелал доброй ночи и хороших снов. По привычке заглянул через плечо в комнату - проверить, нет ли там кого-то лишнего. И тут же увидел, как недобро сузились глаза Тины. С чего вдруг бы такая нелюбовь? Раньше они неплохо ладили…

Ладно, разберемся позже. А пока… Рафаэль улыбнулся и ей тоже, стараясь выглядеть как можно более безобидным. Ну наконец-то! Дверь за Джессикой закрылась.

Как только он остался один в коридоре, его лицо перекосило от ярости. Сейчас он им устроит! Он взлетел по лестнице, перескакивая через несколько ступенек, поднялся на этаж выше, нашёл нужную дверь и распахнул ее одним резким движением - без стука.

Мадлена была на месте. Ее безмозглая соседка, как там ее зовут?.. Кажется, Линда - тоже.

- Чернокнижный ритуал? Все равно подумают на меня? - прорычал он, и с удовольствием отметил, как побледнела сначала блеклая «шестерка», а потом и ее роскошная хозяйка.

- Ра-аф, - голос Мадлены низкий, с хрипотцой, взгляд - обволакивающий. Она что серьезно собралась глазки строить? - Ты все не так понял…

- Это ты, наверное, не поняла с первого раза. Так вот повторяю: не приближайся к ней!

Внутри все клокотало. Надо успокоиться. Надо. Еще не хватало самому заработать дисциплинарные штрафы… Да что штрафы! Еще чуть-чуть - и он разорвет этих глупых куриц в клочья, только перья полетят.

Почуяв угрозу, Линда заметалась по комнате, пару раз громко вскрикнула. Нашла время перекидываться! Но он не стал ей мешать.

- Давай, лети отсюда, чтобы я тебя не видел! - его голос больше похож на рык.

Так нельзя.

Здоровая чайка испуганно замахала крыльями и вылетела из окна.

Он сделал шаг к Мадлене:

- Не тронь новенькую, - ему почти удалось взять себя в руки. Во всяком случае, убийства точно не будет.

- Не то… что? - Мадлена не отступила испуганно, напротив, тоже сделала шаг к нему. С вызовом. Теперь она так близко, что почти касается его. Он чувствует жар ее тела, сладкий запах духов… Она окинула его похотливым взглядом и облизала губы.

- На меня это не действует, - с усмешкой произнес он, глядя прямо в ее нахальные глаза.

Он врал. Действовало ещё как! Подействовало бы даже на кусок железяки, слишком уж она хороша.

На какое-то мгновение он даже по-настоящему поплыл. Захотелось отбросить все заботы и окунуться в тот огонь, которым она могла бы его опалить. Схватить ее, сжать, позволить себе все. Отдать ей все… Сделать, что прикажет!

Ого! Да она еще сильнее, чем он думал.

Рафаэль быстро взял себя в руки, отогнал морок. Мадлена не впервые пытается его соблазнить, но так грубо и в открытую еще не было. Иногда ему казалось - что он теряет? Почему бы и нет… Но всякий раз глосс разума брал верх. Слишком уж хорошо Рафаэль представлял, что последует за этим.

Ничего хорошего.

Мадлена приблизилась еще. Теперь он чувствует ее дыханье на своей к еже. Пьянящее, прерывистое…

Достаточно плясок на сегодня! Он оттолкнул ее. Пожалуй, чуть сильнее, чем стоило - девушка пошатнулась и неловко упала на кровать.

- Надеюсь, ты хорошо меня поняла? Оставь ее в покое!

- Почему она вдруг тебя так заинтересовала? - сладострастие во взгляде Мадлены быстро сменилось деловитым любопытством, - только не рассказывай о внезапно вспыхнувшей влюбленности, не поверю.

- Я не собираюсь тебе ничего рассказывать…

- Ну же, Раф! Что с ней не так? Кто она вообще такая?

Неправильные вопросы!

Рафаэль тут же мысленно обозвал себя идиотом. Слишком уж явный интерес проявлять тоже нельзя…

Прости, Морис, кем-то придется жертвовать.

- Я не влюбляюсь, ты же знаешь, - бросил он небрежно, - в отличие от моего друга, - он постарался изобразить снисходительное улыбочку, - мне бы не хотелось, чтобы Морис огорчался.

Он увидел, как расслабилась Мадлена. Объяснение получено. Страшной тайны, которую нужно разгадать, нет. Все оказалось просто.

Нет. Нельзя чтобы было слишком просто. Надо сделать так, чтобы ей было жутко даже смотреть в сторону Джессики.

Рафаэль с трудом сдержал вздох. Не хотелось. Ой как не хотелось. Но иначе до Мадлены не дойдет. На редкость упрямая и безбашенная девица. Будет лезть напролом.

Он сконцентрировался. Так сильно, что кулаки непроизвольно сжались. Холод. Лед. Мерзлота. Ледяная стрела страха.

Заклинание чернокнижников. Оттуда, из прошлой жизни. Если кому-то придет в голову проверить эфир в комнате - эту черноту засекут. И сразу же подумают на Рафаэля. А оно ему надо?

Но делать нечего. Он пронзил Мадлену недобрым взглядом и метнул стрелу.

Девушка вздрогнула. Губы побелели.

- Не тронь Джессику. Ты себе даже не представляешь, насколько я сейчас серьёзно.

Все. Пора уходить. Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться - его жертва до смерти перепугана.

На свой этаж он поднимался медленно. Словно ноги стали свинцовыми. Словно за плечами - непосильная ноша.

Он медленно открывает дверь. Морис валяется на заправленной кровати и штудирует учебник.

И на Рафаэля накатывает новая волна злости. Какой смысл читать тысячи умных книг, если когда ты встречаешь самую большую проблему в своей жизни - ты ее не узнаёшь?

Но злиться на Мориса долго он не может. Во-первых, это непродуктивно. А во-вторых, просто не может.

- Mop! - окликнул он, и сосед по комнате вздрогнул. Как вздрагивал всякий раз, когда слышал этот вариант своего имени. Но сейчас Рафаэль точно не будет с ним нянчиться, - расскажи мне все. Подробно. В мелочах. Что там случилось в этом клубе?

Люди, которые любят вставать рано, однозначно не люди. Скорее всего, инопланетяне. К тому же враждебно настроенные. Они пробираются на нашу планету, чтобы настоящие люди, ненавидящие подниматься до рассвета, умерли от комплекса неполноценности.

Маша была человеком. Самым обычным человеком. И вставать рано она терпеть не могла, а пять часов - это даже не рано, это просто какой-то кошмар! Но по сравнению с другим кошмаром - болтаться в водичке среди других купающихся, условно вымытых, - ранний подъём - это ещё куда ни шло.

Маша поднялась с кровати, побросала в сумку полотенце, гель для душа и купальник (спасибо Тине! если бы она вчера не напомнила, купалась бы голышом) и, сонно зевая, подошла к двери. Не открывая глаз, дернула дверь на себя. Заперто!

Это что еще за шутки! Неужели здесь запираются комнаты? Что-то об этом ее не предупредили. Маша окончательно проснулась и дернула дверь уже сильнее. А потом ещё сильнее. Дверь недовольно скрипела, но не поддавалась.

- Выпей воду! - раздался сонный голос из кровати Тины.

- Что? - не поняла Маша.

- Воду… В куллере, два стакана. Иначе из комнаты не выйдешь. Питьевой режим, - пробормотала она, повернулась на другой бок и засопела.

Черт бы побрал этих магов-стриптизеров с их здоровым образом жизни!

Маша набрала воду в стакан, выпила, хоть и не хотелось. Второй стакан не хотелось еще больше. Когда оставалось на донышке, она решила: и так уже достаточно, скоро в животе булькать начнет - и вылила остатки в цветок на подоконнике.

Итак, очередной подход к двери. Выход один на один, рывок!

Бесполезно. Маша обреченно поплелась к куллеру.

Из-за всей этой возни с водой, а еще из-за того, что найти бассейн оказалось не так уж и просто, в бассейн Маша опоздала.

Она пришла не в шесть ровно, а пятью минутами позже. Ополоснулась в душе, наскоро натянула на себя купальник и побежала к воде. Но было поздно: по одной из дорожек, широко загребая воду, плавал кто-то из широкоплечих студентов. Не то чтобы это была уже «толпа народа, слегка разбавленная водой», но даже с одним человеком делить пространство ей не хотелось.

Она нерешительно остановилась у бортика. Пловец тоже остановил свое движение и помахал ей рукой.

Морис.

Почему-то она с облегчением выдохнула. Если он будет плавать в одной стороне бассейна, а она в другой, то не так уж и страшно. Куда хуже было бы, если бы на его месте оказался какой-нибудь незнакомец, а еще хуже - Рафаэль. Морис помахал ей рукой:

- Тоже любишь плавать по утрам? - с улыбкой спросил он.

- Да, обожаю, - кисло улыбнувшись, ответила Маша.

- Это хорошо, вместе веселее… - высказал неверное предположение он.

- Не сказала бы, - буркнула она себе под нос. - Ты оставайся здесь, ладно? На этой дорожке, - а это уже сказала Морису.

И все равно входить в воду было страшновато, хоть та и сияла голубой чистотой.

Ладно! Не будешь плавать - останешься здесь до самой пенсии, работать каким-нибудь комендантом на этаже. Если, конечно, в магической академии для обслуживающего персонала пенсия предусмотрена.

Она осторожно вошла в воду, окунулась, сделала несколько движений руками.

Сколько же она не плавала? Хороших лег семь, наверное. В школе постоянно ходила в бассейн, занималась плаванием и даже соревнования выигрывала, но как соревнования, между классами на параллели. Но однажды, когда они с подружкой (сейчас уже и не вспомнит, как ее зовут) бултыхались в воде, сказала: «Погоди, мне в туалет надо», а та с непринужденной улыбкой ответила: «И зачем куда-то бегать? Мы же в бассейне, можно прямо здесь». Больше ни в одном бассейне Машиной ноги не было.

Это воспоминание, увы, не добавило ей настроения поплавать. Маша подозрительно покосилась на плавающего Мориса.

Тьфу, черт, о чем она только думает?

Маша сделала несколько сильных гребков и проскользила по воде. А ведь она уже и забыла, как это приятно плавать, рассекая волны, а с «новым» телом, сильным и тренированным, вдвойне приятно. Она легко увеличила скорость, и через несколько минут уже, казалось, доплывает от одного бортика до другого практически мгновенно.

Двигаться так быстро и стремительно было невероятно приятно. И останавливаться совсем не хотелось. Уже через полчаса Маша с неудовольствием думала о том, что скоро сюда понабегут остальные студенты и из воды придется вылезать. И в тот самый момент, когда она чувствовала себя королевой морских глубин - не меньше, что-то пошло не так.

Будто холодная рука схватила ее за талию и потянула вниз, на глубину. Маша попыталась вырваться из этих ледяных объятий, но руки и ноги ослабли, не слушались ее. И все это как назло в глубокой части бассейна! Воздуха в легких не хватало, и девушка с ужасом поняла, что тонет.

Словно сквозь вату до нее донесся испуганный возглас:

- Джессика, ты где?

Не уследил! Рафаэль снимет с него голову! Да что там Рафаэль, он сам был готов биться лбом о стену. Но это позже. Сначала - спасение утопающих.

Вытащить ее из воды оказалось совсем не просто. Вроде бы совсем худенькая девушка, а такое чувство, что в руках чугунная статуя. Или (и это было бы куда хуже) что какая-то незнакомая сила тянет ее ко дну.

Но потом странная сила будто отпустила свою пленницу и они оба пробкой вылетели на поверхность.

Как скоро он заметил, что девушки нет на дорожке? Сколько она уже пробыла под водой? Этого он не знал, лишь надеялся, что еще не поздно, и ритмично надавливал на грудную клетку.

Закашлялась Дышит. Уже хорошо.

И дрожит так, что зуб на зуб не попадает. Нужно ее согреть.

Пледы быстро нашлись в каморке тренера. Самого тренера в такую рань, разумеется, поблизости не нашлось. Это, может, и к лучшему. Морису еще предстояло объясняться с администрацией, рассказывать, как и зачем он взломал замок. Рафаэль бы им гордился! Ага, сразу после того как пристукнул бы за бестолковость - и начал гордиться.

Но всё это была сущая ерунда. Главное - чтобы все было в порядке с девушкой.

Джессика открыла глаза. Он быстро обернул ее пледом, а затем и вторым. Нет, так не годится. На холодном и мокром полу не согреешься!

Он подхватил ее на руки и отнес подальше от воды - там, в углу стояли несколько деревянных лежаков. Кому они тут могли бы понадобиться - большой вопрос. А вот и пригодились.

Он осторожно усадил ее на тог, что стоял ближе. Поправил пледы на плечах. Девушка все еще дрожала.

- Что случилось? Мне показалось, ты хорошо плаваешь. Почему начала тонуть?

- К-К-кажетсяногу суддорогой с-свело, - неуверенно ответила она.

Врет. Значит, боится и не доверяет.

Но и это не самое плохое. Плохо, что, кажется, Раф не ошибся…

В памяти тут же стали всплывать обрывки вчерашнего разговора.

- Думаешь, это случайность? Мы тут… И вдруг она…

- Надеюсь, что случайность.

- Кто-нибудь еще понял?

- Скоро выясним. Если все будет спокойно, значит, пока никто. Но в любом случае за ней нужно присматривать. Одну не оставлять.

- И как ты себе это представляешь? Ходить за нею следом?

- Или рядом. Рано утром она будет плавать в бассейне… Одна.

- Откуда ты знаешь?

Раф пожимает плечами. Он не будет отвечать. Но Морис уже догадывается, каким был бы ответ, и неодобрительно качает головой.

- Полагаю, тебе тоже следует полюбить рано вставать, - он будто и не замечает этого неодобрения. Впрочем, как всегда.

- Точно мне?

- Точно. Это же ты у нас рыцарь без страха и упрека. Если я начну крутиться поблизости - это будет подозрительно. К тому же завтра подняться рано мне будет трудно.

Морис смотрит на приятеля. Тот выглядит даже не уставшим. Изможденным.

- Опять магичил на собственном ресурсе!

Рафаэль молчит. И это уже ответ.

- Что творил?

- Стрелу страха.

Морис снова неодобрительно качает головой…

- Скоро придут остальные, нужно идти отсюда, - из раздумий его вывел голос девушки. А ведь она права!

Она повела плечами и высвободилась из его объятий. Ну надо же! Он так и держал ее, обняв за плечи, - задумался.

- Ты как, сможешь сама дойти до раздевалки?

Джессика неуверенно кивнула.

- Хорошо, я подожду тебя у входа и проведу в столовую.

Она снова кивнула.

- Если ты кому-нибудь расскажешь, что я тонула, мне запретят плавать одной?

- Скорее всего, да. Вообще-то это опасно. Вода все-таки, и тренера нет.

- Ерунда. Просто ногу свело… - а вот врать она не умеет. - Пожалуйста, не говори никому. Я не смогу плавать со всеми. А если не буду заниматься, не сдам экзамен и не выберусь отсюда. Пожалуйста, - повторила она, глядя ему в глаза.

Морис отвел взгляд. Тут надо было бы сказать: «А если ты будешь плавать как сегодня, то до экзамена можешь и вовсе не дожить», но так говорить было нельзя. Надо будет обсудить это с Рафаэлем.

- Я не знаю, Джесс, обещать не буду.

Вот же!.. Маша не могла подобрать нужного слова, чтобы назвать Мориса. Если он нажалуется, что она тонула, - все, прощай экзамен, или здравствуй толпа народа на соседних дорожках. Этого она точно не перенесет.

И хватает же наглости, после того как чуть не разрушил ее жизнь, предлагать провести ее! Вот уже точно, с ним она в столовую не пойдет.

Маша быстро переоделась, выскользнула из раздевалки. В фойе спорткомплекса было уже многолюдно. «Ранние пташки» шли заниматься. Не такие ранние, как Маша, но все же. Вот и прекрасно! Ей удалось затеряться в толпе и обойти за спиной поджидавшего ее Мориса. Пусть стоит там сколько угодно, а столовую она найдет и сама.

Ритуальный круг, счетчик калорий, вспышка. Ничего особенного. Просто нужно привыкнуть.

Несколько человек в очереди перед нею, и вот уже ей выдают поднос. На подносе - овсяная каша с сухофруктами, хлебцы, довольно увесистый кусок сливочного масла. И порцию нельзя назвать микроскопической!

Маша отнесла свой поднос за ближайший пустой столик, и уже через минуту напротив плюхнулась Тина.

На ее подносе тоже было что-то разноцветное и привлекательное. Маша попробовала свою кашу и удивленно посмотрела на Тину.

- Слушай, вкусно!

- Конечно, здесь вполне прилично кормят. Голодать не будешь, но на излишества можешь не рассчитывать.

- А зачем тогда было сыр таскать?

- Я не сыр тащила, а булку. Вот ее тут точно не дождешься. Зачем-зачем? Хочется.

- Вы же маги, взяла бы и наколдовала себе какую-нибудь еду.

Тина засмеялась:

- Отличная шутка. Закон сохранения вещества проходила в школе? Нельзя наколдовать то, чего нет. Магия - это всего лишь трансформация. Да и вообще любые магические воздействия требуют энергии. А на использование энергии нужно разрешение.

В общем, все сложно.

- И что невозможно вот так вот самому что-то наколдовать?

- Ну, те, у кого цвет красный и выше, могут что-то сделать на собственном ресурсе. Но это, - Тина покачала головой, - плохая мысль. Потом дня два будешь в себя приходить и выглядеть неважно, а чувствовать себя и того хуже. В общем, советую магией заниматься только под присмотром и только на уроках.

Маша мало что поняла из этого объяснения, но на всякий случай кивнула.

- А когда у нас уроки магии?

Тина глянула на часы:

- Через тридцать пять минут начнутся. Сто вторая аудитория. Так что ты тут не засиживайся.

Соседка, кажется, уже справилась со своей порцией и, судя по всему, торопилась покинуть столовую пораньше.

- Кстати, чай и кофе можешь брать сколько угодно. Но имей в виду и то, и другое выводит воду из организма. Так что на каждую чашечку кофе готовься пить дополнительный стакан воды.

Маша вздохнула:

- А пиццу точно нельзя?

Тина улыбнулась, давая понять, что оценила ее шутку.

Как только девушка ушла, ее место тут же занял Морис. Неужели решил не ждать до самого вечера? Удивительная сообразительность.

- Я же сказал, что проведу тебя.

- А я подумала, что доберусь сама, - буркнула Маша. - Ну что уже решил, будешь ябедничать или нет?

- Не буду, - было видно, что этот ответ дался ему нелегко, - но при одном условии: мы плаваем вместе. И не в разных концах бассейна, а на соседних дорожках.

Она задумалась. Нет, конечно, соседние дорожки - это не очень приятно, но все же лучше, чем бултыхаться посреди человеческого моря. Именно таким ей представлялся бассейн в час пик.

- Хорошо, договорились, - после небольшой заминки ответила она.

Ну что ж, раз с этим покончено, можно выпить кофе. Маша собиралась пойти к кофе-машине. В конце концов, дополнительный стакан воды - это уже не так и страшно, как-нибудь она справится.

Только Морис остановил ее:

- Раз уж мы решили, что будем плавать вместе, может, ты расскажешь, почему на самом деле начала тонуть? Если что, спасать тебя придется мне. Так что хотелось бы знать, с чем я имею дело.

Маша сначала растерялась. Если честно, требование Мориса было вполне резонным. Он и так рискует, так что рассказать ему о том, что случилось в бассейне, было бы правильно. С другой стороны, она и сама не знает, что там случилось. Просто вдруг начала тонуть. А что ей казалось, будто кто-то тянет на дно… так это только казалось. Как говорится, к делу не пришьешь.

- Расскажу-расскажу, только давай не сейчас. Время. Я не хочу опаздывать на занятия по магии.

Морис помрачнел, и Маша так и не смогла понять отчего: то ли оттого, что она не желает рассказывать о своем потоплении, то ли оттого, что она рвется изучать магию, и тем самым посягает на вожделенную вакансию.

Хотя, что это она! Не обязательно ведь все его мрачные мысли связаны с ней. Нужно быть оптимисткой, может, у человека какие-то свои неприятности есть.

Они вышли из столовой. А потом Морис проводил ее до здания университета, довел до аудитории.

Нет, это уже чересчур!

- Ты так и будешь за мной ходить?

- Буду, - буркнул он.

- Зачем? - она начинала злиться.

- Затем, - ответил Морис.

Маша подождала, что он что-нибудь добавит, но он не добавлял.

- Очень информативно!

- Ты здесь ни в чем не разбираешься и постоянно попадаешь в неприятности. В том, что ты тут оказалась, вроде как я виноват, поэтому я буду за тобой присматривать, - как маленькой, разъяснил ей он.

- Ну конечно, ведь твое присутствие так здорово помогает мне не попадать в неприятности, - язвительно заявила Маша.

Но Морис словно и не заметил сарказма, он лишь кивнул и открыл перед ней дверь той самой сто второй.

Полная аудитория студентов. Они сидят плотно плечо к плечу, а перед ними у кафедры ректор Лестар. Маша сделала несколько шагов и замерла: все взгляды устремились на нее и взгляд Лестара тоже. А вот Морис так и остался у двери.

Неужели они все-таки опоздали? Не может быть. Она никогда не опаздывала. И сейчас рассчитала время. Но почему?…

- Вы хотите нам что-то сказать? - недобро поинтересовался ректор. - Или все-таки пройдете, сядете и позволите мне продолжить?

- Извините, - наконец нашлась Маша, недобро зыркнула на Мориса, поискала глазами свободное место в аудитории и, стараясь не смотреть на студентов, добралась до него и села.

Она чувствовала, что все взгляды сейчас прикованы к ней. Ну еще бы. Она и без опоздания она была здесь главной новостью, а теперь влетела в класс чуть ли не посреди занятия.

- …Поэтому вы все должны знать: соблюдение техники безопасности при работе с магией совершенно необходимо.

Самостоятельное использование магии запрещается. Кроме того, - он окинул взглядом аудиторию, - подвал университета по-прежнему является неисследованной зоной, посещать которую без сопровождения дипломированных магов запрещено. Все усвоили то, что я вам сказал?

По аудитории пронесся гул, означавший, видимо, «да, усвоили».

- В таком случае я передаю слово вашему преподавателю. Приступайте к занятиям.

В этот момент в коридоре раздался звонок.

Значит, она не опоздала! Во всем виноват Лестар, который пришел сделать студентам внушение до начала пары!

- Представляешь, кто-то вчера пробрался в подвал и даже пытался там магичить, - раздался знакомый голос возле ее уха.

Маша подняла глаза: Рафаэль.

Как вообще это могло получиться? Аудитория рассчитана больше чем на сотню человек. Она могла усесться возле кого угодно. И из всех вариантов выбрала именно этот. Не глядя.

Что это - невезение, или он что-то магичит? Она бросила на него подозрительный взгляд. А выглядит Рафаэль и впрямь неважно. Что там говорила Тина про колдовство? Мажет, и правда что-то магичил на «собственном ресурсе»?

- Интересно, кто бы это мог быть? - в тон ему спросила она.

Он с улыбкой пожал плечами.

- Не болтай, старик этого не любит.

Что еще за старик? За кафедрой было трудно разглядеть невысокого дядечку, который уже с минуту бубнил что-то совершенно невероятное:

- Сила магии высчитывается по формуле, известной как уравнение Мерлина. Чтобы найти силу магии нужно… - преподаватель подошел к доске и начал писать на ней замысловатые формулы.

- Записывай, - шепнул ей на ухо Рафаэль.

Легко сказать, записывай. А если у тебя в сумке только мокрый купальник и полотенце? Как-то она не подумала, что после бассейна зайти домой переодеться не успеет. Даже волосы так и остались мокрыми. Маша скрутила их в тугой узел. И если пары здесь такие же, как и в обычных учебных заведениях, к вечеру у нее на голове будет чудная прическа: взрыв на макаронной фабрике.

Но все это ерунда по сравнению с тем, что теперь все занятия она будет сидеть как двоечник, которому и записать лекции нечем и некуда.

На стол перед ней легла полуобщая тетрадка и ручка.

- Так и думал, что ты все забудешь!

Так и думал? А откуда он вообще знал, что она сядет возле него? Или собирался передавать ей тетрадку через всю аудиторию? Нет, точно с этим парнем что-то не так. Она хотела что-то ему сказать, но Рафаэль уже сосредоточенно записывал в тетрадку.

- Коэффициент преломления магического излучения зависит от характера и класса используемого заклинания и высчитывается по формуле…

Ничего себе, занятия для стриптизеров!

Маша едва успевала записывать за преподавателем. Как-то не так она представляла себе обучение магии. Где волшебная палочка? Где «эспекто пагронум»? Где обучение левитации и дрессировка магических зверушек?

- Сила воздействия может равняться силе противодействия при условии, что коэффициент преломления больше или равен квадратному корню из…

Больше Маша не отвлекалась на посторонние мысли и даже не косила краем глаза в сторону Рафаэля. Она быстро записывала все, что говорил преподаватель в надежде, что когда она прочитает первые главы неведомого учебника, по которому здесь все учатся, вся эта абракадабра станет хоть немного понятней.

Через полтора часа рука болела, таза щипало, а голова гудела.

Подайте сюда всех, кто мечтал попасть в магические академии, и она за пять минут объяснит им, какие они были непроходимые тупицы. Диета, тренажерный зал и формулы - что еще надо для счастья? Ах, да, конечно, чтобы тебя заперли в подвале, а потом попытались утопить!

Лекция наконец окончилась и невысокий толстячок вышел из аудитории, а студенты стали подниматься со своих мест. Маша так и продолжала сидеть.

- Джесс, - шепнул на ухо мягкий глубокий голос.

Она подняла таза: Рафаэль выглядел еще более уставшим, чем она. А то, что звучало в ее голосе, было очень похоже на сочувствие. Неужели здесь есть хоть один человек, способный ее понять и даже ей посочувствовать? Она смотрела на соседа по аудитории почти с благодарностью.

- Ты мешаешь мне пройти, - так же проникновенно сказал он. - И да, хороша ложка к обеду. Так что с тебя две тетрадки, - он помолчал и добавил: - ну и, конечно, две ручки.

Посочувствовал… Помог… Как же!

- Конечно, я все отдам, - ледяным голосом ответила Маша и поднялась со стула.

Выйдя из аудитории, Маша тут же столкнулась с Тиной. Странно, а на лекции она ее вроде бы не видела. Хотя в такой толпе подруга запросто могла и затеряться.

Тина протянула ей пластиковую бутылку с водой. Вторую открыла сама:

- Пей, а то на следующую пару не пустят.

Маша вздохнула: эта вода ей скоро в кошмарах будет сниться.

- Ничего себе у вас тут дисциплинки! Я ни слова не поняла из того, что нам диктовали. Неужели кто-то в этом разбирается?

- Магическая физика, - Тина махнула рукой. - Главное - пиши лекции, к экзамену выучишь десяток определений, штук пять формул. На минимальную оценку этого хватит. Это нашим зубрилкам задачи по расчету магической энергии надо решать и прочую ерунду. Ты же не собираешься в отличницы? - Тина посмотрела на нее с подозрением.

Маша энергично мотнула головой. Да если бы и собиралась… Кто ее туда пустит!

- Тогда волноваться не о чем. Но учти, лекции должны быть все, - Тина остановилась, одним глотком допила воду и бросила пустую бутылку в корзину с надписью «Для пластика». - Ты мне вот что лучше скажи: старик перед началом отмечал отсутствующих?

- Почему «старик»? Он не такой уж и старый…

- Фамилия у него Старик. Так отмечал?

- Да нет, там Лестар лекцию по безопасности читал. Представляешь, кто-то проник в подвал…

Тина с деланым удивлением вскинула брови:

- Не может быть, кто бы посмел!

- Погоди… А ты что, прогуливала? - с ужасом спросила Маша.

Она и в своем-то университете посещала все лекции до одной, а там между прочим, если что-то пойдет не так, тебя просто отчислят, а не запрут в каком-то параллельном мире до конца жизни.

- Да, были кое-какие дела.

Какие именно, Тина уточнять не стала, а Маша постеснялась спрашивать.

- Что у нас сейчас? И вообще где расписание? - всякий раз спрашивать, куда идти, Маше не хотелось.

- Расписание в фойе, а сейчас у нас перерыв, потом время на переодевание и занятия по хореографии.

- А во что переодеваться?

Тина окинула ее оценивающим взглядом:

- Джинсы тянутся?

- Вроде, да.

- Можешь идти так. Только каблуки высокие надень.

Каблуки. Высокие. Ну конечно! Ничего подобного она вчера не купила, хоть соседка и намекала, что без них никак…

Тина увидела растерянное выражение ее лица и со вздохом протянула карточку.

- Время еще есть. Беги.

Маша посмотрела умоляюще.

- Хорошо. Пойдем вместе.

Платой за помощь в шопинге были короткие шорты, которые тоже пришлось купить и надеть.

- Сама же спасибо скажешь! В джинсах будет жарко и неудобно.

- Может, лучше спортивный костюм?

Тина хохотнула.

- Не лучше. Вот поверь, не лучше.

Из магазина Маша вышла в туфлях на прозрачной платформе и джинсовых трусах. Назвать эту полоску ткани шортами язык не поворачивался. Она была уверена, что все тут же на нее уставятся. Но этого не произошло. И действительно, с чего бы? Тут все в таком виде ходят.

В коридорах было многолюдно. Маша представила всю эту огромную толпу, что была сегодня в аудитории, в хореографическом зале. И ей придется стоять почти голышом и махать руками и ногами на глазах у такого количества народу!

Вот повеселятся ребята. Все они тренированные, а она никогда особыми танцевальными талантами не отличалась. Конечно, ее новое тело - это нечто, но вряд ли в него автоматически встроили балетную подготовку или что-нибудь в этом роде.

В помещении, куда они зашли, было много зеркал, но мало места.

- А как сюда все помещаются? - удивленно спросила она у Тины.

- Как-как? По очереди. Как и везде. Для этого и существует расписание. Только общие лекции в потоковых аудиториях. Скажи, ты где-нибудь училась раньше или сразу после школы сюда попала? Вопросы у тебя…

Маша подозрительно посмотрела на Тину. Сегодня девушка была совсем не такая веселая и приветливая, как вчера. Что-то случилось? Впрочем, стоит ли Маше лезть в душу практически постороннему человеку?

Захочет, сама расскажет.

- Тут все иначе… - проговорила она тихо. - А кто с нами в одной группе по хореографии?

Тина вздохнула:

- Знакомых ты увидишь много, не сомневайся.

Много? Да у Маши вообще тут знакомых раз, два и обчелся. Откуда много-то?

Словно отвечая на этот вопрос, в зал вошла Мадлена. Увидев Машу, она остановилась как вкопанная, и можно было поклясться: в ее глазах мелькнул самый настоящий ужас.

- Привет, - тихо сказала девушка и тут же ушла в другой угол зала. Встала напротив зеркала и начала разминаться.

Следом за ней влетела другая - невысокая брюнетка с огромными глазами и вздернутым носом: - Ты куда так быстро? Подождала бы меня, - закричала она Мадлене. Голос у нее был резкий и неприятный. Этот голос Маша узнала сразу же. Та самая, что собиралась проводить над ней какие-то опыты по рецептам чернокнижников, с лягушечьими лапками и крысиными хвостами.

Брюнетка бросила быстрый взгляд на Машу, и ее лицо приняло то же затравленное выражение, что и физиономия подруги.

А Тина права: Маша успела обзавестись знакомыми. Как-то быстро у нее получилось.

Зал между тем наполнялся. Зашли еще две девушки. Их Маша тоже уже видела: то ли в общежитии, то ли в столовой, то ли сегодня на лекции.

Начали подтягиваться парни. Все они были хороши как на подбор, и Маша залюбовалась могучими торсами, расправленными плечами, красивой посадкой головы и мягкими, словно танцующими, походками.

Интересно, почему занятия совместные? Вроде бы мальчиков-стриптизеров и девочек-стирптизерш должны учить разному.

Только она хотела задать этот вопрос Тине, как в зал вошли Морис и Рафаэль. Так вот что она имела в виду! Действительно, теперь их группа сплошь состоит из ее знакомых.

Студенты равномерно распределились по залу. Каждый встал так, чтобы видеть себя в зеркало со всех сторон. Маша тоже отыскала себе укромный уголочек. Ее задача была куда труднее: найти такое место, чтобы она себя видела, а никто другой - нет. Проще всего это сделать, спрятавшись за спинами.

В класс вошла Виола, и все тут же подтянулись.

- Приветствую вас, - произнесла преподавательница, и Маша поймала себя на том, что она тоже вытянулась в струну и расправила плечи.

Рядом с этой женщиной невозможно было сутулиться или распускать живот.

- Сегодня мы будем отрабатывать поддержки. Разбейтесь на пары.

Маша вздохнула: наверняка тут всё уже давно разбито и поделено. Не удивительно, если ей партнера не достанется. Ну что ж, так даже лучше. На первом занятии она бы предпочла посмотреть, что делают другие, а не рваться с места в карьер.

Несколько секунд - и присутствующие перегруппировались.

Краем глаза Маша увидела, что Морис оказался напротив Мадлены. И это почему-то было неприятно…

Всех остальных мальчиков и девочек, как и ожидалось, было поровну.

Без пары остался только Рафаэль. Маша сжалась. Опять они будут вместе? Что за злой рок? Она постаралась вжаться в стену, чтобы стать незаметной.

Но Рафаэль даже не посмотрел в ее сторону. Он смело сделал шаг к Виоле.

Это как раз понятно. Не может же хореограф сама показывать парные движения! Ей нужен партнер.

Значит, на этом празднике красоты и изящных движений Маша оказалась лишней. И нельзя сказать, что она была этому не рада.

Она совсем уже было приготовилась оказаться в числе зрителей, как Виола заявила Рафаэлю: - Нет, сегодня ты работаешь с Джессикой. Новых движений мы разучивать не будем, так что показывать нечего.

Выражение его лица следовало видеть: разочарование, недовольство, почти что злость. А вот это странно!

Впрочем, думать об этих странностях Маше не хотелось. Похоже, у этого парня настроение меняется по пятнадцать раз на дню. То он набрасывается на Машу чуть ли ни с кулаками, то спасает ее и носит на руках, и ей даже кажется, что в этом есть нечто большее, чем просто дружеское участие. То снова терпеть не может и одаривает ненавидящими взглядами.

Наверное, нужно раз и навсегда прекратить даже пытаться понять, что там он себе думает. У нее есть задачи и поважнее.

Маша бросила косой взгляд в сторону Мориса и Мадлены. И снова сама себе удивилась, почему-то Морис, придерживающий красотку за талию, вызывал у нее какое-то незнакомое, но очень неприятное чувство.

Засмотревшись, она не заметила, что Рафаэль оказался рядом и положил руку уже ей на талию.

- У нас новенькая, поэтому сегодня будем отрабатывать движения медленно и печально, - с холодной улыбкой проговорила Виола.

Все дружно хохотнули и стали оглядываться на Машу. Ну вот, можно считать, спряталась. Больше всего на свете она хотела сейчас провалиться сквозь землю или сквозь пол. Но такой возможности ей не представилось.

- Начали!

И Маша взлетела вверх. Это Рафаэль с легкостью ухватив ее одной рукой за спину, а другой под ягодицы, усадил к себе на плечо. От неожиданности Маша взвизгнула, огляделась по сторонам и увидела, что все остальные юноши сделали со своими партнершами то же самое.

- Визжать не нужно, - спокойно сказала Виола, - нужно тянуть носок и держать прогиб в спине.

А дальше началось.

Если это называлось «медленно и печально», то до «быстро и весело» Маша предпочла бы не дожить.

Она не успевала привыкнуть к тому, как менялась обстановка перед ее глазами. Вот она висит вниз головой, вот ее практически перебрасывают через плечо, а вот к ней приближается потолок… Или это пол? Она уже не очень понимала.

Краем глаза она пыталась следить за тем, что делают другие девушки, и хоть как-то повторять их движения, а возле уха то и дело раздавался недобрый шепот: «Сгруппируйся!» «Носок!» «Ногу на себя!»

«Да втяни же живот!»

Так прошло что-то около вечности, хотя часы утверждали, что всего сорок минут.

- Достаточно, - объявила хореограф, - все молодцы! Ну а Джессика, - она бросила на ученицу задумчивый взгляд, - старалась…

Маша возмущенно вдохнула. Ей хотелось наговорить Виоле кучу гадостей. А потом вспомнила, что как раз ей гадостей говорить не следует. И выдохнула.

«Старалась!»

Вот что это за преподаватель? Нет, чтобы показать ей в деталях, как и что нужно делать, задать отработать до автоматизма каждое движение…

Маша, конечно, знала, что существует варварский способ научить плавать: бросают в воду и ждут, пока сам выплывет. Но вот о том, чтобы так учили танцевать, она не слышала ни разу.

Все начали разбредаться. Маша же все еще пыталась восстановить дыхание.

Виола открыла блокнот и заявила:

- Сегодня с 18:00 до 19:00 хореографический зал будет свободен. Джессика и Рафаэль, вы приходите и отрабатываете все движения. Так, чтобы к следующему занятию очаровательных каракатиц в свободном полете здесь не было.

Маша ожидала, что Рафаэль возмутится. Почему он должен делать чужую работу? Заниматься с новенькой, когда преподаватель даже палец о палец ударить не хочет.

Но он только кивнул.

Так, кажется, она уже обещала себе не пытаться его понять. Вот и надо держать обещание.

Виола вышла из класса. Следом за ней, одарив на прощание Машу тяжелым взглядом, вышел и Рафаэль.

А Маша растерянно уставилась на Тину.

- Что это было? За что меня - каракатицей? И этот… Должны же они понимать: я вообще в первый раз! Вы сколько эти движения отрабатываете?

Тина вздохнула:

- Не так уж и долго мы их отрабатываем. И движения простые, так что… Но есть подозрение, что дело не в этом.

- А в чем тогда?

- Понимаешь… Как бы это тебе сказать… Ну вообще-то это не точно… Просто сплетня, которую мне не хотелось бы пересказывать… - Тина усиленно прятала глаза.

- Тебе бы, конечно, не очень хотелось пересказывать, но для подруги ты готова на такую жертву, - с нажимом проговорила Маша.

- В общем, Виола и Рафаэль… У них вроде как… какие-то шуры-муры.

- Ты серьезно?

Маша и сама не могла бы сказать, какое чувство вызвало в ней это известие. Ей было неприятно. Очень.

А что именно неприятно? Она и не знала.

Возмущение неподобающим поведением преподавателя? Так преподаватель не математике первоклашек учит, а вполне себе стриппластику преподает взрослым людям. Хотя неэтично в любом случае.

Тина пожала плечами:

- До сегодняшнего дня думала, что глупая сплетня, а теперь начинаю верить, что так и есть… Ну что пойдем? Или будешь так и стоять здесь осмысливать?

- А куда пойдем?

- Сначала в столовую восполнить потерянные калории, а потом, - Тина усмехнулась, - пора бы тебе получить хоть какое-то удовольствие от обучения магии. Так что, та-дам! магический практикум!

Обед был на удивление обильным и сытным: Маша с трудом несла поднос со своей порцией к столу.

Когда она попыталась узнать у Тины, не откармливают ли их, чтобы к зиме прирезать, та хохотнула: - На одном зеленом листике ты такую нагрузку не выдержишь.

Резонно.

Впрочем, Маша подозревала, что даже на обильной кормежке все это выдержать будет проблематично.

С практикумом по магии у Маши не задалось. Преподавательница, пухлая старушка с пенсне на носу, увидев новую студентку, замахала руками:

- Кыш! Только вас мне тут и не хватало! Сначала сдайте теоретический минимум, а потом уже приходите пасы делать да трансформации проводить.

- А как же мне его сдать? - изумленно спросила Маша.

- О, очень просто. Берете в книгохранилище мою методичку, штудируете ее от начала до конца. А в конце - вопросы. Их там немного, не пугайтесь. Приходите и отвечаете мне. Чем быстрее вы справитесь, тем быстрее окунетесь в прекрасный и загадочный мир магии, - с мечтательной улыбкой закончила преподавательница.

А потом нахмурилась и хлопнула дверью.

Да уж… Дверь в обитель знаний закрылась прямо перед ее носом!

Взять методичку этого преподавателя в библиотеке. Что может быть проще? Особенно если не знаешь, где находится библиотека и как зовут преподавателя.

Маша вздохнула: если представить, что она та самая попаданка в иной мир, о которых пишут в книжках, можно считать, что это очередной квест. И в принципе не такой уж и сложный. Ей не нужно сражаться с нечистью, приручать дикорастущих принцев или спасать мир… Всего-то найти методичку.

Маша остановила первого попавшегося студента и спросила:

- Как пройти в библиотеку?

Она ожидала услышать какой-то более или менее вразумительный ответ.

В принципе могла бы предположить, что ей предложат показать дорогу. Или скажут: «Какая библиотека?

Мы же стриптизеры! Нам читать противопоказано!». Учитывая урок физики, последнее маловероятно, но чем черт не шутит!

Чего она действительно не ожидала, так это того, что студент посмотрит на нее сумасшедшими глазами, ничего не ответит и убежит, оставив Машу гадать посреди коридора: то ли с библиотекой здесь связана не менее страшная история, чем с подвалом, то ли ее собственное появление в этом местечке обросло таким количеством сплетен и слухов, что теперь она вызывает у всех только ужас.

Подумав, Маша спустилась на первый этаж.

Вроде бы у входа она видела усатого дядечку за столом. Возможно, он там сидит не только для красоты, но и для того чтобы отвечать на глупые вопросы студентов.

К счастью, дядечка на месте присутствовал и вопрос про библиотеку его не напугал. Удивил - да, можно даже сказать, поразил в самое сердце. Вахтер дважды переспросил, уверена ли Маша в том, что ей туда нужно, но потом все-таки сказал, куда идти, где и сколько раз свернуть и какая должна быть дверь.

Если бы Маша не валилась с ног от усталости после физических упражнений, если бы не была растеряна из-за всей той ерунды, что с ней происходит, наверное, она бы сообразила: когда два человека подряд, при том что они отлично знакомы с обстановкой, настойчиво интересуются, точно ли ты решила идти туда, куда идешь, следует заподозрить, что идти туда все-таки не стоит.

Но Маша пошла. Ее не смутило даже место, где находилась библиотека - дальний коридор, темный и неуютный. Здесь не было окон, не было симпатичного евроремонтика на стенах.

Дверь, ведущая в библиотеку, оказалась железной, тяжелой, в уголках поросшей паутиной. И скорее можно было заподозрить, что за ней на цепях болтаются скелеты рыцарей, которые сотни лет назад ошибочно полагали, что сразиться с драконом - это хорошая идея. Но стеллажи с методичками за такой дверью было трудно представить.

У Маши было достаточно времени на то, чтобы передумать и все же уйти от подозрительной двери. Но она этой возможностью не воспользовалась и с силой нажала на ручку.

Дверь открывалась нехотя и со скрипом.

А вот закрылась легко - сразу же, как только Маша перешагнула порог. Захлопнулась с громким щелчком, заставив ее вздрогнуть от неожиданности.

Она попыталась дверь открыть, но как ни дергала, как ни тянула, как ни толкала, та оставалась неподвижна. Путь назад был отрезан.

Маша огляделась по сторонам. Тусклая лампочка под потолком едва-едва освещала залу, уставленную стеллажами с книгами. Ничего похожего на методички на этих стеллажах не было: старинные переплеты, огромные, покрытые пылью фолианты. Стеллаж за стеллажом уходили вдаль, и казалось, что не просто вдаль, а в бесконечность. Маше стало страшно. Как отсюда выбраться? Она еще раз подергала дверь, но лишь убедилась, что та крепко заперта.

Знала бы, что поход в библиотеку здесь такое небезопасное дело, ни за что бы не пошла! Маша сделала осторожный шаг. В глубине зала что-то недобро заухало, а сверху посыпалась труха. Жуткое место!

Можно было, конечно, усесться перед дверью и ждать, пока ее кто-нибудь спасет. Кое у кого здесь это стало доброй традицией. Перед глазами так и встала знакомая картина: то ли Морис несет ее на руках подальше от страшной опасности, то ли то же самое делает Рафаэль. Интересно, кто на этот раз сделал бы это первым?

Но этот вариант был далеко не лучший, потому как хватиться ее могли очень поздно. Скорее всего, только вечером, когда она не появится на дополнительных занятиях - разучивать поддержки. А столько ждать не имело смысла.

Но раз назад идти нельзя, надо идти вперед. Наверняка в этой обители знаний кто-нибудь да есть.

Единственное, что Маша точно знала обо всех библиотеках, - это то, что в них обязательно должны быть библиотекари. А иначе как еще поддерживать тишину и порядок. Так что она, осторожно шагая, пустилась в путь по опасному заведению, не забывая запоминать дорогу, вдруг ей повезет и еще доведется вернуться.

Какое-то время она плутала среди стеллажей.

Этой библиотеке, да и книгам в ней, казалось, лет пятьсот, не меньше. Вот странно, что здесь такая оказалась. Само-то здание вполне современное. Наконец она вышла к тому, что можно было бы, пусть с некоторой натяжкой, но называть столом библиотекаря.

- Есть здесь кто-нибудь? - спросила она, помолчала и добавила: - Здравствуйте!

Если честно, то она не ожидала, что кто-нибудь на это ответит, и приготовилась уже пилить обратно к двери и ждать бесславного своего спасения.

На спасение можно если не рассчитывать, то хотя бы надеяться.

Найти ее будет несложно. Весть о том, что пропала студентка, разнесется быстро, а там уж и вахтер объявится, расскажет общественности, куда пропажа дорогу спрашивала.

Остается только сидеть, привалившись к заклинившей двери да ждать… И надеяться, что вахтер не запьет - не загуляет. Или не забудет о любопытной студентке. Что общественность не решит, будто странная девица как появилась тут ниоткуда, так и пропала никуда…

- Здоров, коль не шутишь! - разнеслось вдруг под сводами.

Звук был таким громким и таким неземным, что Маша испугалась еще больше. Одно дело - оказаться запертой в пустой библиотеке, а другое - оказаться запертой там же, но с каким-то неведомым существом, которое говорит так страшно и громогласно.

- А как бы мне библиотекаря найти? - на всякий случай спросила у голоса Маша.

- Ну я библиотекарь. А что тебе надо? - с завыванием спросило неведомое существо.

А откуда ей знать, какие в магических академиях библиотеки и библиотекари? Может, как раз такие…

- Мне бы методичку. Нужно получить доступ к практикуму по магии, но только я автора не знаю и предмета тоже.

Существо какое-то время молчало, то ли переваривая сказанное, то ли решая, стоит ли вообще тратить свое время на разговоры с такой бестолковой студенткой.

- Методичку? - переспросило оно. - Так это тебе в книгохранилище. А тут библиотека. Разные вещи, сама понимаешь.

Маша ничего подобного не понимала. Для нее как раз книгохранилище и библиотека было одной и той же вещью. Вернее не вещью, а…

- Извините, ошиблась, - пролепетала она.

Теперь осталось выяснить, как отсюда выбраться…

- Раньше много кто ошибался. Но потом очень быстро перестали. Даже странно, что ты сюда забрела.

Неужели не боишься?

Последний вопрос Маше совсем не понравился.

- А я должна бояться? - осторожно поинтересовалась она. - Нет, я не против. Если страшно - я буду бояться. Может быть, я просто не все знаю…

- Ясное дело - чего, не выйти отсюда. Тут такой обычай. Тебе задают вопрос, ты отвечаешь. Если отвечаешь правильно, можешь взять любую книгу, любое знание получить, ну а если ошибешься - не обессудь…

А вот в этом месте хотелось поподробнее:

- Не обессудь что?

- Останешься тут навсегда, - как о чем-то совершенно обыденном сказал голос. - Дверь ты видела, - закрыта? Это чтобы кто вошел - тот уже без разрешения не вышел.

- А можно меня просто выпустить, без допуска к тайным знаниям, вот так вот взять и отпустить? Я же по ошибке…

Существо вздохнуло:

- Боюсь, что нет. Если я хоть раз такое сделаю, завтра тут проходной двор будет. Кто на книжки посмотреть зайдет, кто с живым привидением поболтать. А мне этого совершенно не нужно, я покой люблю.

Привидением! Значит, в библиотекарях тут - привидение! А что - очень удобно. Оно не ест, не спит…

Знай себе - сторожит фолианты.

- Понимаю, - ответила Маша.

Надо было срочно что-то придумать, чтобы выбраться отсюда и привидение не особенно подставлять.

Ясное дело, что задачку ей зададут такую, какую и опытные студенты не разрешат, а уж она-то с ее знаниями о мире магии и подавно.

- А как вообще так получилось, что такая древняя библиотека оказалась в таком заведении? Здание университета современное… - почему бы и не потянуть время, раз уж ее судьба висит на волоске, а счастливого спасения, как выяснилось, не будет.

- Так это заколдованная библиотека. Она, где хочет, там и появляется. Вообще-то она проклята. Но это уже отдельная история…

- А перенести ее не пытались в какое-нибудь место, где нет студентов?

Голос хохотнул:

- Проще уж студентов перенести туда, где ее нет… Говорю же - сама решает. А вот академию перенести пытались. Но насколько я понял, там тоже что-то не срослось. В конце концов, под нее отдельный мир создали, тоже затраты немалые. Одной магии сколько ушло, не говоря уже о стройматериалах. В общем, не дали вашу академию перенести, - говорящий запнулся, словно вспомнил о чем-то важном, - только почему ты всего этого не знаешь? И сюда прийти рискнула? Все студенты в первый день в книгохранилище идут и уж точно с библиотекой не перепутают.

- А я новенькая, - оживилась Маша: вдруг получится в этом привидении вызвать хоть каплю сочувствия. - Я не знала… Я тут вообще ничего еще не знаю.

- Как же ты сюда попала посреди учебного года? - удивилось привидение.

И Маше пришла в голову хорошая мысль. Она стала подробно и в деталях рассказывать, как она попала.

А что, это ведь был вопрос! Вот сейчас она на него и ответит. А значит - выполнит условие. Доступ к сокровенным знаниям ей совершенно не нужен, но вот выбраться отсюда не мешало бы.

Когда она закончила свой рассказ, привидение надолго замолчало. Так надолго, что Маша уже забеспокоилась.

- Эй, вы здесь? Есть тут кто-нибудь?

- Есть, - каким-то странным голосом отозвалось привидение. - Ну-ка пройдись вон туда под лампочку, хочу взглянуть на тебя.

Странно, ей казалось, что привидения должны видеть в темноте. Или вообще как они там смотрят? У них глаза-то хоть есть? Ответов на эти вопросы у Маши не было. Может, со временем она что-то и узнает.

Интересно, здесь проходят строение привидений? После урока физики, она ничему уже бы не удивилась.

Какой бы странной ни показалась ей эта просьба, она послушно пошла под лампочку. Когда ты заперт в темной-темной комнате с потусторонним существом, не стоит ссориться с единственным, кто может тебя оттуда выпустить. По крайней мере, без причины точно ссорить не стоит.

Маша стала ровно под лампочкой: а что пусть рассмотрит, может, пожалеет губить такую красоту.

- А ведь похожа, - прошелестело привидение где-то рядом у самого уха.

Маша похолодела:

- На кого похожа?

- А ты и этого не знаешь? - снова хохотнуло привидение.

- Да что я должна знать-то!

Привидение снова замолчало, кажется, задумалось:

- Ладно, задам тебе вопрос несложный, но при одном условии. Если будет тебя кто-нибудь спрашивать, что там в библиотеке, делай круглые глаза, начинай дрожать и требовать психотерапевта. В общем, чтоб боялись, поняла?

- Поняла, - эхом отозвалась Маша. Только вот что делать, если даже самый простой вопрос для нее может оказаться самым сложным. Может, все-таки попытаться обойтись без этого? Она осторожно забросила удочку: - А вы вот меня спрашивали, как я сюда попала… И я ответила. Это разве не считается?..

Привидение кашлянуло:

- Это была дружеская беседа, а не испытание. Если ты не можешь отличить одно от другого, то ты и не стоишь того, чтобы делать тебе поблажки. А если пытаешься схитрить, то заслуживаешь хорошего урока!

Голос его звучал рассерженно.

- Нет-нет, я просто хотела уточнить, - быстро среагировала Маша. - Давайте уже ваш вопрос, - обреченно вздохнула она.

- Без окон, без дверей, полна горница людей, - проговорил голос.

Маша замерла, пытаясь осмыслить сказанное.

- Это вопрос с подвохом? - спросила она, - то есть… ну… самый очевидный ответ - понятно какой, но он неправильный? Или как?

Привидение молчало.

- Нет, конечно, вы предупредили, что вопрос будет несложный, но ведь не до такой же степени! Не может быть, чтобы все было настолько просто…

Она прислушалась, надеясь на то, что странный голос себя как-то выдаст.

И снова ни звука. Кажется, подсказок тут не будет, поэтому придется опираться исключительно на собственную эрудицию. А эрудиция выдавала только один возможный вариант ответа.

- Огурец? - неуверенно выговорила она.

- Ты меня спрашиваешь? - привидение наконец подало голос.

Вот же несносное!

- Нет, я отвечаю. Огурец!

И если теперь ей придется до конца своих дней торчать в пыльном, душном помещении… Ну так что ж, такая судьба. Единственное, что радует, что без еды и воды, на одном только чтении и приятных беседах, долго она тут не протянет.

- Это правильный ответ, - раздался торжественный голос, и Маша выдохнула с облегчением.

- А вы всем такие вопросы задаете? - на всякий случай поинтересовалась она.

- А ты расскажи кому-нибудь, - обиженно сказало привидение, - и пусть он сюда придет и проверит.

Только имей в виду, его гибель будет на твоей совести.

- Да я и так не собиралась рассказывать… Ну что, я тогда пойду? - спросила она робко.

- Ты всегда такая сообразительная? - заявило привидение, и это явно был сарказм.

Похоже, Маша опять сделала какую-то глупость:

- А теперь-то что не так?

Было похоже, что привидение не решается сказать ей… Или нет.

- А знаешь что, ступай! И помни о нашем договоре. Если кто будет спрашивать, в глазах ужас, ответов никаких.

- Конечно, можете во мне не сомневаться.

Привидение вздохнуло. Маша уже подходила к двери, когда решила обернуться и спросить: - А мне ведь теперь можно к вам заходить? За знаниями? Ну на вопрос-то я ответила.

Привидение долго молчало, и Маша уже собиралась сказать «до свидания» или что-то в этом роде.

- Вообще-то можно, - ответило вдруг оно, - но имей в виду, каждый, кто входит в эту обитель, будет проклят.

Маша встала как столб:

- Это еще что значит?

- Да не переживай ты так, ненадолго, на несколько часов. Проклятие по-разному действует.

- И что за проклятие?

- Как бы это сказать?.. Тебе будет немножко не везти.

- Немножко? - переспросила Маша, - и в этот раз тоже?

Конечно, по сравнению с неминуемой гибелью взаперти, небольшое невезение на несколько часов - это идеальный вариант, но все-таки от степени этого невезения зависит многое. Одно дело, если каблук сломается, а совсем другое, если с крыши упадет кирпич прямо тебе на темечко.

- Ничего смертельного, - поспешило уверить привидение, - но и приятного мало.

- Спасибо вам, - проникновенно сказала Маша. До нее вдруг дошло, что она действительно по собственной глупости чуть не лишилась жизни, а чуткое привидение, чтобы ее спасти, явно нарушило какую-нибудь должностную инструкцию.

- Не меня благодарить надо.

- А кого? - не поняла Маша.

И вот этот вопрос, кажется, был уже лишним. Привидение заговорило сердито: - Ну все! Я уже говорил, что не люблю общества. Так вот с тех пор я его не полюбил. Мне пора предаться размышлениям о вечном, а ты мешаешь. Уходишь? Или хочешь еще один вопрос?

- Нет-нет, ухожу, - торопливо сказала Маша и опрометью выскочила за дверь.

Задерживаться в этом темном месте Маше не хотелось по вполне понятным причинам. Она побежала на второй этаж, нашла аудиторию, в которой оставила свою группу, уселась на подоконник и принялась ждать. Пара как раз должна закончиться. Вряд ли она бродила по библиотеке больше часа. Делать круглые глаза и требовать психоаналитика не хотелось, поэтому она решила, что просто никому не расскажет, что была в библиотеке…

- А где тут книгохранилище? - спросила она у Тины, как только та появилась на пороге.

- Пойдем, - с улыбкой позвала соседка.

Странно, но после занятия магией настроение у нее было куда лучше, чем утром. И Маша решила этим воспользоваться.

- Не представляю, где тут можно прогуливать пары, - осторожно сказала она, - мои однокурсники, если прогуливают, идут в кафе, набирают кучу пирожных и пьют кофе за разговорами… Или сбегают с занятий, чтобы пойти в кино. Когда в одиночку прогуливают, тогда сидят дома и смотрят сериалы. Но здесь-то и пойти некуда. Разве что в тренажерный зал или в бассейн… Можно было бы и в столовую, но там внепланово наверняка кормить не будут…

- Пытаешься ненавязчиво узнать, где я была? - тут же сообразила Тина.

- Вроде того…

Что-то подсказывало Маше, что, как говорил один знаменитый медведь, это «ж-ж-ж» неспроста.

- Личная жизнь, - лаконично ответила она. - И больше мы это не обсуждаем. Хорошо?

- Конечно, хорошо.

Маша почувствовала себя неловко. Действительно, с чего это она вдруг решила лезть кому-то в душу.

- Ну что нашли библиотеку? - раздался голос сзади, и девушки обернулись. Лицо у Тины при этом изумленно вытянулось. Вахтер (а это был он) без ответа уходить не собирался: - Я же хорошо дорогу объяснил, должны были найти, - настаивал он.

- Да спасибо, очень хорошо объяснили. Я сразу все нашла.

Кажется, начало действовать то самое невезение. Вот так вот столкнуться с единственным, кто знает, куда она шла! это ведь не просто случайность!

Не просто. Студент, который шел мимо, остановился.

- Так эта сумасшедшая - твоя новая соседка? - обратился он к Тине так, словно Маши рядом не было, - присматривай за ней получше. Она библиотеку искала. Такими темпами снова без соседки останешься…

Он неприятно хохотнул.

- Зачем ты икала библиотеку? - очень серьезно спросила Тина, как только вахтер и бдительный студент оказались подальше.

- Перепутала с книгохранилищем. Думала, это одно и то же…

Тина с подозрением на нее посмотрела:

- Ну и…

Маша очень не любила врать, а врать Тине почему-то совсем не хотелось. В конце концов, она единственная здесь, кто относится к ней по-человечески и с первого дня помогает. Но еще меньше хотелось изображать священный ужас от встречи с симпатичным в общем-то привидением. Ну то есть симпатичным - это, конечно, она хватила лишнее, внешности привидения она так и не видела, но вот обаятельным и приятным в общении, а еще добрым, это точно.

- Ничего. Увидела дверь, и подумала, что что-то здесь не так, а потом вспомнила, что преподавательница не в библиотеку, а в книгохранилище за методичкой отправляла.

- Это хорошо, что ты сообразила. Зашла - пропала бы там навсегда.

- Так уж и навсегда, - усомнилась Маша.

Вот совершенно ей не верилось в то, что очаровательное существо, с которым она имела счастье общаться и которое порадовало ее загадкой про огурец, всерьез способно на какие-то злодейства.

- Вообще-то да. С этой библиотекой - странная история. Поначалу, когда она здесь появилась, особо смелые студенты пытались получить доступ к знаниям.

- И что?

- Пропали все, как один, - заявила Тина.

Маша остановилась посреди коридора: ничего себе, к такому повороту она была не готова.

- Потом еще несколько преподавателей пытались, и тоже безрезультатно. Вернее, какой-то результат был, но больше их никто не видел.

- И что правда, никто не возвращался?

- Несколько вырывались. Глаза полусумасшедшие, и говорить о том, что там происходит, не хотят.

Надолго тут никто не остался.

- А доступ к знаниям кто-нибудь получил?

Тина посмотрела на нее удивленно.

- Есть подозрение, что эти-то с сумасшедшими глазами и получили. Да только знания им уже ни к чему…

- И никто оттуда нормальным не вернулся?

Милое привидение уже не казалось Маше таким милым.

- Почему же? Вернулся.

- Кто?

- Наш ректор. Некоторые думают, что это он из-за библиотеки здесь торчит и никуда не уходит.

Тина усмехнулась.

- Но ты с ними не согласна, - угадала Маша.

- Конечно. Чтобы сходить в библиотеку, не обязательно все время торчать рядом.

Так за разговорами они дошли до книгохранилища. Симпатичная библиотекарь, вовсе не привидение, а вполне себе миловидная женщина, выдала запрошенную книгу. Нет, не так себе Маша представляла методички.

Методичка - это что-то тоненькое, что можно просмотреть за один вечер, А то, что легло ей в руки, тянуло на полновесный учебник, по чистой случайности не разбитый на два тома. Ухватив фолиант обеими руками. Маша поволокла его в комнату.

- Только в столовую не опоздай, - неслось вслед.

Тина опять убежала по каким-то своим делам.

Невезение - штука неприятная. Маша и раньше об этом догадывалась, но теперь выяснила точно. Пока она шла в общежитие, трижды споткнулась и один раз совсем неудачно - упала, больно ударилась и выронила учебник. Впрочем, ничего особо страшного не произошло. Рухнув на землю с высоты таких каблуков, запросто можно было и шею свернуть. Так что привидение не соврало: пока - ничего смертельного. Невезение, конечно, имело место быть, но такое, умеренное, несколько часов выдержать можно.

Придя в комнату, Маша открыла книгу и тут же ее закрыла. После всех сегодняшних приключений учеба точно не пойдет в голову.

Она улеглась на кровать, да так и смотрела в потолок до тех пор, пока не настала пора собираться на дополнительные занятия. Идти через двор в наряде, который больше похож на отсутствие одежды, чем на одежду, ей не хотелось, поэтому шорты и майка отправились в сумку, туда же пошли туфли на невероятно высоком каблуке, а Маша надела джинсы и балетки, в которых чувствовала себя куда комфортнее. А перед занятием переоденется! Если что, к залу примыкают две раздевалки. Впрочем, их мало кто использует…

Как ни странно, на этот раз она преодолела путь от общежития до здания академии без приключений, падений и прочих неприятностей. Маша не знала, что и подумать: то ли проклятие перестало действовать, то ли на носу какая-то особо вредоносная пакость. Очень надеялась, что первое, но в глубине души подозревала, что все-таки второе.

В зал она пришла чуть раньше положенного. Там никого не было. Покрутилась перед огромными - в полный рост - зеркалами, потянулась, встала к станку и попыталась изобразить из себя балерину…

Вздохнула: получилось не очень. Состроила себе рожицу и пошла переодеваться.

И вот тут-то невезение не заставило себя ждать. Молния в джинсах заела: ни туда и ни сюда. Как ни пыталась Маша сдвинуть ее с места, ничего не получалось. Ну вот, только этого и не хватало! Теперь она закована в джинсы, и приступить к занятиям без посторонней помощи не сможет. О том, к кому придется за этой помощью обращаться, вообще думать не хотелось.

Маша села на скамейку, продолжая без толку дергать собачку, хотя уже понимала, что та скорее оторвется, чем сдвинется с места. Из зала послышались голоса. Отлично! Все в сборе. Маша предпочла бы опозориться перед кем-то одним из них, а не перед обоими сразу.

Говорила Виола. Не просто говорила - отчитывала. Судя по голосу, она была очень зла, даже взбешена: - И вообще. Если я что-то тебе рассказываю, то точно не для того чтобы ты мои слова кому-то передавал!

Мне казалось, это очевидно!

Маша сжалась. Слишком было понятно: отношения у этих двоих совсем не официальные… И то, что она стала свидетелем выяснения этих отношений, наверное, не очень хорошо. Впрочем, она может сделать вид, что ничего не слышала. Лишь бы скорее переодеться!

Только вот молния явно была против этого плана. Маша еще раз дернула собачку. Какое там!

А если попытаться стянуть джинсы, не расстегивая? Они эластичные, может, получится. Маша поднялась со скамейки и стала тянуть ткань вниз. Поддавалась она неохотно.

Разговор между тем продолжался:

- Ну, допустим, формально дальше меня информация никуда не ушла, - Маша отчетливо представила нагловатую улыбку Рафаэля, когда он это говорил. Кажется, суровые речи преподавательницы его ничуть не напугали, - так что прекращай сердиться, целуй меня в макушку и забудем об этом…

О, ну это уж точно не отношения учителя с учеником!

- Ты зря крутишься возле этой новенькой, - со вздохом проговорила Виола. - С ней все не так просто.

Маша замерла со стянутыми до бедер джинсами, боясь пошелохнуться. Ну вот, теперь они заговорили о ней. И уже совсем плохо, что она подслушивает.

- Ты тоже уже поняла, что…

Что должна была понять Виола, Маша так и не узнала. В этот момент она особенно энергично дернула брюки вниз, не удержалась на ногах и со стуком упала.

Невезение как оно есть! Ну и что теперь о ней подумают?

Рафаэль и Виола влетели в раздевалку тут же. На их лицах отчетливо читался страх, какой-то очень уж похожий страх. Чего они испугались больше: того, что этот грохот создало какое-нибудь другое существо, любящее проваливаться в пространстве, или того, что она все услышала, она так и не узнала.

- Я тут переодеться… - пробормотала Маша, - я ничего не слышала. А если что-то и слышала, то болтать не собираюсь, - торопливо заверила она, - у меня молния заела, - она завершила свою не слишком связную речь на позитивной ноте.

Виола и Рафаэль переглянулись.

- Ушиблась? - спросил ее парень, словно Маша не представляла собой идеальную мишень для насмешек: с полуспущенными штанами, скрученная, как черепашка, которая лежит на спине и не может подняться.

- Пока не знаю, - ответила Маша.

Ей было неловко: то ли оттого, что он застал ее здесь в таком жалком виде, то ли оттого, что, сама того не желая, она узнала их постыдную тайну, то ли потому, каким странным чувством отозвалась эта тайна в глубине души. Ей не нравилось, не хотелось, чтобы эти двое были вместе. Ей вообще не хотелось, чтобы вместе с Рафаэлем кто-то был. «И с Морисом тоже!» - всплыло вдруг откуда-то изнутри.

Пока она краснела и путалась в своих чувствах, юноша быстро подошел к ней, не особенно смущаясь или стесняясь, дернул собачку, что-то там повернул, и молния благополучно расстегнулась.

- Восемнадцать ноль пять, - строго проговорила Виола. - Вы оба должны быть в зале.

Она вышла из раздевалки, а Рафаэль задержался. Маше показалось, что он хочет что-то ей сказать.

Другой вопрос, хочет ли она его слушать. Если честно, нет.

- Выйди, пожалуйста, мне нужно переодеться.

Рафаэль бросил на нее удивленный взгляд, словно она просила о чем-то из ряда вон выходящем, например, нарядить елку в середине июля, но все-таки вышел, а через пару минут в зал выскочила и она сама.

Последнее, чего бы ей сейчас хотелось, это под руководством Виолы постигать хореографическое искусство в объятиях Рафаэля. В висках стучало: «А они ведь красивая пара, ну и что, что она старше.

Выглядит же потрясающе. Они даже чем-то похожи».

- Плечи расправь, подтянись, втяни живот, натяни носок! Ты должна чувствовать партнера! - а вот Виола, похоже, никакой неловкости не испытывала, - работаем!

Отработка поддержек - самое несексуальное занятие в мире. Даже с учетом того, что на твоей талии (руках, плечах, ногах, ягодицах - это как повезет) постоянно оказываются сильные мужские руки.

Поддержки - это страшно. То и дело ты взлетаешь, теряя твердую опору под ногами, и единственное, что удерживает тебя от падения, - это те самые сильные руки. А потому ты думаешь не о том, за что и как тебя держат, а о том, достаточно ли крепко.

На этот раз она и Рафаэль делали именно то, что и должны были делать на занятии. До мелочей, деталей, до жеста руки и поворота головы отрабатывали, как уверяла Виола, не самые сложные элементы. О самых сложных Маша предпочла бы никогда не узнать.

А ведь преподавательница сама говорила: фактура, харизма - и можно забыть о хореографии. Или Машина фактура с харизмой настолько плохи, что только хореографией и вытянешь?

Через час, когда они закончили. Маша падала с ног от усталости.

- Еще и тренажерный зал? - обреченно спросила она у Рафаэля.

Сейчас он выглядел скорее товарищем по несчастью, чем объектом для странных и смутных чувств.

- Нет, тренажерка только в те дни, когда нет хореографии. Так что на сегодня можешь быть свободна. Я тебя проведу.

- Неужели? Тебе же сказали, что от меня нужно держаться подальше. А нет, не так, «не крутиться» возле меня. Вот и слушайся, - она запнулась, не сразу подобрав слово, - старших.

Это должно было быть очень обидно, учитывая то, что его пассия и правда гораздо старше. Но Рафаэль ни капельки не обиделся:

- Знаешь, я все-таки лучше тебя проведу.

- Не стоит. За два дня дорогу до общежития я как-нибудь выучила.

Снова появляться в обществе в его сопровождении, ей не хотелось совсем.

- Дорогу, может быть, и выучила, а расписание - нет. Сейчас не в общежитие, а в столовую.

- Спасибо за подсказку.

Маша скрылась в раздевалке. Переодевалась она медленно. Потом еще минут пять сидела на скамейке в надежде, что Рафаэль все-таки уйдет один. Но когда вышла в зал, он все еще был там.

Что за нелепая опека? Ведь она никак не связана, с какой-то там симпатией. Наоборот, все выглядит так, будто необходимость присматривать за Машей для этого парня - неприятная обуза, от которой никак не избавиться. Иллюзия того, что он, как метко выразилась Виола, «крутится рядом» из внезапно возникшей симпатии, как появилась, так и исчезла, оставив почему-то горькое разочарование.

Маша шла через двор, усиленно делая вид, что она вообще-то идет одна, а он вообще-то не с ней. И Рафаэль с легкостью принял правила игры: шел на два шага сзади, и это раздражало еще больше.

Единственное, что радовало, - этот жуткий день с привидениями, поддержками, невезением и сердечными ранами наконец закончится. Перспектива развалиться в комнате на кровати и взвалить на колени тяжеленную «методичку» уже не пугала, а радовала.

В столовой Машу встретила Тина, бросила косой взгляд на Рафаэля, который вроде как просто рядом и вообще не с ней.

- Как прошли занятия?

- Кажется, неплохо.

Дать более точную оценку Маша затруднялась. Виола ее не хвалила, но особенно и не ругала. Руки-ноги целы, несмотря на то, какие акробатические этюды пришлось выписывать. Значит, все прошло хорошо. А то, что на душе скребут кошки, к делу не относится. И не настолько они близки с новой знакомой, чтобы делиться с ней такими подробностями.

А кошки действительно скребли. Маша беспокоилась о чем-то неявном и неясном, о чем-то, чего не помнила. А вроде как должна была помнить. Даже не так, не беспокоилась, хотя и должна была беспокоиться. Просто не помнила о чем. Нет, какая-то ерунда. Что-то в ее жизни было не так, но она не могла припомнить что именно. Но это была смутная тревога, угнездившаяся где-то на задворках сознания.

Другая, куда более явная и близкая, была связана с этими двумя - Морисом и Рафаэлем.

Вообще-то Маша не слишком влюбчива. Это у Раисы каждые две недели - новая любовь и, разумеется, на всю жизнь.

А Маша не уставала удивляться тому, как легко и сильно та увлекается, как страдает, ревнует, плачет по ночам в подушку и часами изливает душу, рассказывая в зависимости от обстоятельств и настроения, то о том, какой ее нынешний избранник идеальный, то о том, какой он негодяй и ее не стоит. Маша была уверена, что все эти сильные чувства не для нее. В старших классах ей нравился мальчик. Но нравился не так, просто он был хороший, учился отлично, носил ее портфель домой и никогда не просил списывать «домашку», давая понять, что Маша интересует его как человек, а не как отличница. После школы он поступил в престижный столичный вуз и уехал.

Какое-то время они переписывались, а потом перестали. Присылают друг другу интернет-открытки по праздникам. На этом ее влюбленности заканчиваются. Ни восторженных ахов и охов по поводу симпатичных преподавателей, ни особых симпатий к великолепным разгвоздяям - популярным студентам. Ничего такого.

Не то что бы ее это очень сильно беспокоило. Рая, как ни странно, тоже проявляла понимание. «Это ничего, просто тебе не встретился тот самый. Вот встретишь его, как влюбишься до сумасшествия, тогда все поймешь».

Маша пожимала плечами, а про себя думала, что верит ей на слово, и уж такого сумасшествия, которое с завидной регулярностью случалось у подруги, ей самой совершенно ни к чему.

То, что она чувствовала сейчас, было более чем странно. Когда она встретила Мориса в том дурацком приватном кабинете, сердце дрогнуло, застучало как-то не по-хорошему. Да что от себя-то скрывать!

Симпатичный стриптизер в образе ботаника ей понравился, потому и вредничать начала, и задирать его на пустом месте. И вообще, он милый и заботливый. Тина права, действительно достойный парень, даже учитывая его странную работу, влюбиться в такого не зазорно.

И Рафаэль. Отвратительный тип, наглый и дерзкий, и при этом такой обаятельный. И опять же, стоит ли врать самой себе, если в его присутствии сердце начинает пропускать удары, а Виолу хочется разорвать на части. И это ей-то, всегда отличавшейся спокойным и доброжелательным нравом. Но в принципе, девушкам всегда нравятся негодяи, и сам факт, что она могла увлечься Рафаэлем, вовсе не удивителен.

Но, черт возьми, сохнуть по ним двоим одновременно, это уже перебор. Какая-то нелепость! Даже если бы что-то похожее рассказала о своих влюбленностях Рая, у Маши возникли бы вопросы, а уж с нею самой такого точно не может быть.

- Эй, ты здесь? Подай признаки жизни, - голос Тины вывел ее из задумчивости.

Маша вяло улыбнулась. Действительно выглядит странно: она уже давно сидит над опустевшей чашкой чая и смотрит в одну точку.

- Понимаю, что возвращаться в общежитие тебе не хочется, но, дорогая, в планах на сегодняшний вечер - учиться, учиться и учиться, - голос Тины звучал преувеличенно бодро, как у Раи, когда та пыталась после полученной четверки вытащить расстроенную Машу развеяться на школьную дискотеку.

И Маша сделала то же, что и тогда:

- Конечно, пойдем. Учиться - это то, что доктор прописал.

Но не успела Маша развалиться на кровати с учебником в руках, как в дверь заглянула все та же брюнетка:

- Джессика! Хорошо, что ты здесь. Тебя вызывает ректор, поторопись!

Маша устало вздохнула: а вот это уже совсем не смешно.

- А может быть, не идти? - Маша вопросительно посмотрела на соседку по комнате.

В прошлый раз ничего хорошего из похода к ректору не вышло.

- Иди. Все-таки это ректор. Если он вызывает значит что-то серьезное…

«Или кому-то хочется провести над тобой какой-нибудь чудесный ритуал», - подумала про себя Маша. Но этого Тине говорить, пожалуй, не стоило…

Два ложных вызова подряд? Вряд ли это возможно. А ректор - фигура интересная. И наверняка он знает о Маше куда больше, чем сказал. Так что, судя по всему, встретиться с ним в неформальной обстановке все-таки следует.

Маша вышла из комнаты, спустилась вниз, обещая себе быть как можно более осторожной. Хотя, как быть осторожной, она не очень представляла. До тех пор пока не увидела возле входа в общежитие Мориса.

Тот стоял совершенно без дела, возможно, даже кого-то ждал. Но Маша решила, что это наверняка судьба, и не какого-то там «кого-то», а ее собственная.

- Меня вызвал ректор, - без долгих предисловий сказала она ему. - Проведи, пожалуйста.

Если он удивился, то виду не подал. Наоборот, обрадовался.

- Конечно, я как раз сам собирался туда.

- К ректору? - удивилась Маша.

Лестар решил устроить общий сбор? Или позвали только их двоих? Тогда наверняка речь пойдет о бассейне…

- Не совсем к нему, - Морис, кажется, смутился, - просто рядом…

Короткий путь до нужного кабинета они прошли молча. И молчать вместе было вполне удобно, никакой неловкости не ощущалось, как будто это совершенно естественно: он ее сопровождает, так и должно быть.

Маша уже настолько устала удивляться своим реакциям, что решила не удивляться и этому. Главное, она доберется до нужного помещения без приключений, похищений и черной магии. В ее положении это уже немало.

Маша вошла в кабинет, ректор сидел все за тем же столом и листал какую-то толстенную книгу. Когда она появилась, он одарил ее удивленным взглядом, словно хотел спросить: а ты-то что здесь делаешь?

Маша вздохнула: неужели опять чья-нибудь глупая шутка?

- Мне сказали, вы меня вызывали, - поспешила внести ясность она.

- Ах да, точно. Я совсем забыл. Тут появилась новая информация. Вернее, не то чтобы новая. Я навел справки о твоих родителях.

Родители… Мама! Маша так и упала на стул без всякого приглашения. За все это время она ни разу о ней не вспомнила! А ведь та, наверное, с ума сходит: дочка ушла в какое-то злачное место и вдруг пропала.

Как она могла вообще такое забыть? И вот откуда смутное ощущение, что она должна что-то вспомнить, но не может.

Маша с негодованием уставилась на ректора:

- Почему я о ней не думала?

- Небольшое адаптационное колдовство. Требовалось на первое время, чтобы ты могла влиться в учебный процесс. Не волнуйся, в розыск тебя не подали. Теперь она уверена, что ты учишься в другом городе и только на каникулы приезжаешь погостить.

- А то, что я не пишу и не звоню, ее не смутит?

- Думаю, нет. Во-первых, потому что ты пишешь и у тебя все хорошо. А во-вторых, уровень ее беспокойства мы тоже, несколько понизили. Поверь, ей это только на пользу. Взрослые дети - это такая морока, - ректор вздохнул так тяжело, словно у него этих взрослых детей был десяток, и каждый по-своему портил ему жизнь. - Лучше расскажи мне о своих родителях.

- Что именно, - не поняла Маша.

- Ну, например, что ты знаешь об отце?

Об отце Маша знала мало, то, что он погиб задолго до ее рождения, так и не узнав, что собирается стать отцом. Он был молодым ученым, даже подающим надежды. Но, увы, надежды так и остались нереализованными. Выскочивший из-за поворота КАМАЗ лишил мир нового научного светила, а Машу - человека, которого она могла бы называть папой.

Но изливать душу ректору она не собиралась.

- Я о нем ничего не знаю. Мы не успели познакомиться, - холодно ответила она.

Ректор кивнул, словно больше ничего ему знать и не нужно было.

- Теперь, когда я все вспомнила, можно идти?

- В принципе, да, - растерянно проговорил ректор. - Единственное, что могу тебе сказать, - осторожно с библиотекой.

Маша застыла на пороге. А он, значит, уже все знает?

- Я не удивлен, что ты умудрилась получить туда доступ, но все-таки не злоупотребляй. Тайны Вселенной, конечно, сильная штука, но проклятия еще никому не пошли на пользу.

Надо же! Он не удивлен! Маша тут же передумала уходить:

- Может, вы мне скажете, что происходит на самом деле? Почему я вообще попала сюда? И золотое свечение, откуда оно у меня? Почему привидение считает, что я на кого-то там похожа. Что со мной не так?

Ректор выслушал этот нервный набор вопросов совершенно спокойно, а потом сказал то, чего она от него никак не ожидала:

- Ты веришь в реинкарнацию?

Маша так опешила, что, не раздумывая, выпалила:

- Нет.

- Тогда мне будет трудно тебе что-то объяснить. И вообще. На твоем нынешнем уровне знаний эта информация будет не только не полезной, но и вредной. Советую тебе усиленно изучать все, что касается магии, и поменьше появляться где-нибудь одной… - он словно что-то вспомнил: - С Тиной вот дружи. Тина - хорошая девочка.

- И это всё?

- Боюсь, что да.

Видно, разочарование, отразившееся на Машином лице, было столь велико, что даже строгий ректор сжалился:

- Давай дождемся твоих первых экзаменов. Если они будут успешными, обещаю: что-нибудь я тебе да расскажу.

Из кабинета Нестара Маша вышла в гневе. Вокруг нее творится какая-то неведомая фигня! Кто-то пытается сжить ее со свету (теперь она не сомневалась: происшествие в бассейне - на случайность)!

Кто-то по непонятным причинам рвется ее спасать! И у нее, видите ли, не достаточно высокий уровень доступа, чтобы узнать что-то о себе самой. Разве это нормально?

И сама тоже хороша. С чего бы ей не верить в реинкарнацию? После всей этой магической ерунды можно поверить вообще во все что угодно. Интересно, если бы она сказала «да», неужели он бы ответил? Или сказал бы: прекрасно, тем веселее будет обо всем узнать, когда получишь доступ…

Впрочем.

Маша остановилась посреди коридора. Мысль, которая только что пришла ей в голову, показалась ей более чем удачной. Зачем ей нужны слова какого-то там ректора, если у нее есть неограниченный доступ ко всем возможным и невозможным знаниям? Глупая она, что не задала все эти вопросы привидению, когда уже была в библиотеке. Совершенно без толку получила свою дозу невезения. Маша вспомнила свой день: все падения, заевшую молнию…

Неприятно, конечно, но не так уж и страшно. Пережить это можно. И она смело направилась в сторону библиотеки.

Дверь на этот раз открылась легко и захлопываться, кажется, не собиралась. «Вот что значит абонемент», - усмехнулась про себя Маша.

- Есть здесь кто-нибудь?! - крикнула она громко.

Голос привидения отозвался тут же:

- Неужели жажда знаний обуяла тебя так быстро? Я даже не успел соскучиться, - проговорило привидение.

А Маша вдруг подумала, что очень хотела бы его увидеть. Она почти представляла себе, с каким уморительным выражением лица он должен был это говорить.

- Обуяло, - согласилась она. - И раз уж мне за это предстоят сломанные каблуки, пересоленная еда или что там у вас включено в список неприятностей, то будь добр, дай мне нужную информацию.

Маша еще раз повторила все вопросы, которые только что задавала ректору.

- Ага, - задумчиво проговорило привидение, - с этим я тебе, пожалуй, помогу.

Маша подошла поближе к столу и приготовилась слушать. Сердце ее замерло от предвкушения. Неужели в самом деле хоть какая-то часть всех этих тайн раскроется?

- Ну же, говори… - пауза затягивалась.

- Дорогая, - осторожно заговорило привидение, - боюсь, ты не слишком хорошо понимаешь принцип работы библиотеки. Библиотекарь - продолжило оно поучительным тоном, - это не источник знаний.

Книга - вот источник знаний.

После этих слов с полок один за другим поплыли тяжеленные тома. Они летели неровной стайкой и аккуратной стопкой укладывались на стол.

Когда все фолианты прекратили свое движение, снова зазвучал голос:

- Думаю, здесь ты найдешь достаточно информации по интересующему тебя вопросу. Но если этого будет мало, я посоветую еще пару штучек книжек.

Маша вздохнула. Конечно, получить все ответы от симпатичного привидения и копаться в книгах - это не одно и то же. Но что поделать? Надо хотя бы попробовать почитать, что там пишут.

Она раскрыла первую попавшуюся на середине и с трудом сдержала ругательства.

- Ты издеваешься? Они же непонятно на чем написаны! Что это за закорючки вообще?

Привидение молчало.

Она открыла вторую книгу. Тут, по крайней мере, буквы были знакомыми, ну почти знакомыми. Латиница.

Впрочем, к некоторым из знакомых букв были добавлены крючочки, закорючки и даже звездочки. А та абракадабра, в которую они складывались, выглядела совершенно нечитаемой.

Маша перебрала все книги, что лежали на столе. Но ни одна из них не содержала внутри ничего такого, что она могла бы прочесть.

- Негодяй! - резюмировала Маша.

Привидение заговорило:

- Ну, знаешь, тебе не угодишь. Книги я предоставил, а то, что ты читать не умеешь, это не проблема библиотекаря. Начинаю сомневаться… Ты вообще в библиотеке когда-нибудь была?

«Очень смешно», - подумала про себя Маша.

Но ссориться с привидением не хотелось. Во-первых, даже после этой гадкой выходки оно казалось милым. И вот тут Маша ничего с собой поделать не могла. Во-вторых, как ни крути, а библиотекарь прав.

Маша сама сглупила. Для нее по чистой случайности открылась старинная библиотека, но не думала же она, что библиотека откроется вместе с переводчиком и поисковой системой. А в-третьих, она чувствовала, ссориться с привидением не стоило.

- Ладно, в любом случае, спасибо за помощь, - грустно сказала она. - Но послушайте, мне ведь предстоит целая гора неприятностей из-за того, что я сюда пришла. Неужели совсем-совсем зря? Хотя бы скажите мне, на кого я похожа.

Привидение замолчало, задумавшись.

Маша поняла: скорее всего, ответит. Если бы она начала пререкаться и ругаться, получила бы только полкило ехидных замечаний и сто граммов сарказма в придачу.

А вот теперь таинственный библиотекарь задумался. Ну же! Скажи!

Пауза неприлично затягивалась.

- На Агнессу, - голос сказал это таким тоном, как будто бы Маша должна была знать об этом все.

Агнесса? Ну тогда все понятно! Кто же не знает Агнессу!

Только вот Маше было ни черта не понятно. И ни о какой Агнессе она в жизни не слышала.

- И кто это такая? - поспешила уточнить она. Вдруг, раз уж привидение разговорилось, удастся вытащить из него хоть сколько-то полезную информацию

- Агнеса - это… - мечтательно протянул голос. Под сводами библиотеки раздалось что-то очень похожее на вздох. - Удивительная женщина, ведьма до мозга костей, - он вздохнул, - была.

Понятнее не стало. Маша уже собралась задать еще уточняющий вопрос, но привидение заговорило торопливо и строго:

- Так, если больше никакие книги тебе не нужны, покинь помещение. Некогда мне тут с тобой разговоры разговаривать. Дел полно.

- Какие могут быть тут дела? - удивленно спросила Маша и тут же прикусила язык.

Ну вот что она за человек? Практически обозвала библиотекаря никчемным бездельником!

Эх… Хочешь обидеть доброжелательное привидение, спроси меня, как.

- Инвентаризация, - суровым голосом ответило привидение и замолчало.

Совсем замолчало. Как Маша его ни звала, как ни извинялась, больше оно не откликнулось. Пришлось уходить из библиотеки не солоно хлебавши.

Агнесса - ведьма до мозга костей.

Была.

Что-то пока негусто. Маша вышла за дверь, тут же споткнулась и растянулась на грязном холодном полу.

Причем упала так неудачно, что подвернула ногу. Не слишком ли высокая цена для полного отсутствия информации?

Пока она, прихрамывая, добралась до выхода, трижды споткнулась на ровном месте и один раз больно ударилась ногой об угол подоконника, что было практически невозможно. Но она справилась.

Что же за жизнь-то такая?!

Морис поджидал ее у крыльца. Маша даже не стала задумываться, откуда он там взялся, что делает и почему не ушел. Учитывая то, что она вдруг резко потеряла способность держать равновесие, дружеский локоть был как нельзя кстати. И она поспешила повиснуть на крепкой руке в надежде, что хоть эта рука не дрогнет, когда она в очередной раз решит чебурахнуться и свернуть себе шею.

- Что сказал ректор?

- Ничего толкового. Сказал, маленькая еще, чтобы слишком много знать. Что магии надо учиться, а потом мне все расскажет.

Отвечать на вопросы не хотелось. Кому хочется отчитываться о поражениях? А ее пребывание тут - просто череда поражений без признаков побед.

- И все? - в голосе ее нечаянного приятеля было слишком много напряжения, гораздо больше, чем предполагала обычная ничего не значащая беседа.

Что это он о ней так заботится? И ведь наверняка нарочно стоял ждал.

- А еще спрашивал, верю ли я реинкарнацию, - со смешком сказала она. Большей чуши и представить себе было сложно.

Морис вздрогнул. Она держала его под руку (да что там, практически висела у него на локте, прихрамывая), а потому почувствовала это очень хорошо. Ага, а ведь с реинкарнацией связано что-то интересное.

- Ты что-то об этом знаешь? - спросила она, но внятного ответа не получила.

Они почти без приключений добрались до общежития, но невезение - такое невезение. На самом пороге они нос к носу столкнулись с Рафаэлем. Картину при этом они представляли собой живописную: Маша, крепко прижимаясь, висит у Мориса на руке, а он ведет ее так заботливо, будто они пожилые супруги в день золотой свадьбы.

Взгляд Рафаэля тут же потемнел. Маша совсем уже было хотела позлорадствовать, но потом вспомнила Виолу и поняла, что вряд ли причина его недовольства - внезапно вспыхнувшая ревность. Впрочем, Маше уже надоело догадываться, кто тут из-за чего хмурится и почему сверкает глазами.

Она протараторила: «Спасибо, что провел» - и убежала наверх.

- Что сказал ректор?

Кажется, этот вопрос на сегодня самый популярный…

- Сказал, чтобы я дружила с тобой. Что ты хорошая девочка.

Тина помрачнела.

- Так прямо и сказал? - почему-то ее это очень задело.

- Угу. Так что будем дружить… Ходить на вечеринки… В кино… Ездить вместе на выходные за город…

- Смешно, - сказала Тина, хоть было совсем не смешно. А потом взяла с тумбочки книгу и протянула Маше: - Вот с этой еще подружись. Она очень хорошая методичка…

У нее так забавно получилось передразнить ректора, что Маша прыснула. А вот Тине по-прежнему было не смешно.

Магическая наука давалась плохо и неохотно, словно Маша была чужачкой, недостойной того, чтобы посвятить ее во все эти мудреные тайны. Она изо всех сил вчитывалась в слова, прогрызалась сквозь определения, и все равно было тяжело как никогда.

Это ей-то, кому любые науки давались легко и просто! В школе преподаватели всерьез спорили, на какую олимпиаду ее посылать: по математике, по русскому, по английскому или по физике. И Маша, когда подходила пора олимпиад, уже обреченно ждала от каждого из учителей лекцию о том, насколько его предмет важнее остальных.

Она привыкла быть первой и лучшей ученицей и теперь в роли отстающей двоечницы чувствовала себя, мягко говоря, некомфортно.

Ужасно было каждые десять минут обращаться с вопросами к Тине и слушать ее терпеливые (все еще терпеливые!) объяснения.

- А что за ведьма такая Агнесса? Была… - спросила она в очередные десять минут.

Та задумалась:

- Точно не скажу, но кажется одна из Большого круга, из Сонма сильнейших.

- А что это за Большой круг?

- Слушай, у тебя же теория, а не история, зачем тебе это сейчас? - кажется, терпение Тины медленно, но верно подходило к концу.

- Да так просто интересно и загадочно… Ведьмы! Ты вообще понимаешь, что я до недавнего времени про ведьм только в книжках читала и в фильмах смотрела. Ну подумай сама, тебе бы не было интересно?

Тина посмотрела на нее с сомнением. Ответ читался по ее лицу сам собой: вообще не было интересно.

- Если такая любопытная, возьми книгу да почитай.

Маша вздохнула: уже брала, только вот с чтением что-то не задалось… Но на всякий случай спросила: - Какую книгу?

- Обычную. В книгохранилище. Можешь взять учебник по истории магии, но там про ведьм будет мало, а можешь попросить справочник по самым знаменитым ведьмам прошлого. Кажется, у них было что-то похожее. Кто-то из наших готовил реферат… А еще, - на этот раз ее голос прозвучал строго, - может, закончишь отвлекаться и начнешь учить? Таким темпом ты до практики никогда не дойдешь.

Тина натянула на себя короткое платье, надела туфли на каблуке, пару раз провела по губам, и без того ярким, помадой уточнила:

- Ты сегодня никуда не собираешься идти? Будешь весь вечер учить?

И, получив положительный ответ, куда-то упорхнула.

Что-то часто хорошая девочка Тина исчезает…

Ранний подъем. Два стакана воды. Найти купальник, шапочку… Уронить стул… Невезение еще не закончилось? Сонная Тина поднимает голову, смотрит недовольно, отворачивается и снова сопит. Для нее - слишком рано. А нечего приходить домой под утро!

В бассейн!

Крупные гребки - и вода расступается впереди. Скорость. Это приятно. А на Мориса, который плавает рядом, можно не обращать внимания. Наверное, можно не обращать внимания. Но получается не всегда.

Она выходит из воды и тут же оборачивается полотенцем. Мокрый, плотно прилегающий к телу купальник - совсем не та форма, в которой ей хочется щеголять перед этим молодым человеком. Да вообще перед любым молодым человеком.

Завтрак на скорую руку. Замечание от сотрудницы столовой: есть надо не торопясь! И что теперь? Ее оштрафуют? Лишат сладкого? Так со сладким тут и без того туго. И вообще, она не может не торопясь, ей есть куда торопиться!

Сегодня не будет ни занятий хореографией, ни чего-либо в этом роде (здравствуй, тренажерный зал вечером!). Практикума по магии тоже не будет. Зато в программе - три лекции. Тина предупредила: первая - просто невероятно скучная. А это значит, что нужно торопиться в книгохранилище, чтобы взять нужную книгу и развлекать себя самостоятельно…

Магическая юриспруденция.

Маша задумалась. Интересно, что проходят на этом чудесном уроке? Судя по тому, как работает судебная система и какие иногда выдаются приговоры, без магии там точно не обходится. Но вряд ли их академия имеет к этому какое-то отношение. Явно здесь речь идет о чем-то другом.

Маша принесла книгу в аудиторию. Она успела явиться сюда даже раньше своих однокашников, а потому смогла уютно устроиться на задней парте, где широкие спины стриптизеров закроют ее от строгого преподавательского глаза.

Аудитория заполнилась студентами, а затем в класс вошла преподавательница. Симпатичная блондинка в очках с неприятным выражением лица. Про таких принято говорить грымза.

Маша окинула взглядом ее наряд и вздохнула. Если бы было можно, она бы согласилась на неделю отдаться в рабство этой даме, только бы та принесла ей несколько костюмов из магазинов, где закупалась сама.

Юбка-карандаш до колена, аккуратные лодочки, белоснежная блузка и стильный строгий пиджак… Везет же некоторым людям - могут ходить одетыми!

Впрочем, учитывая специфику учебного заведения. Маша ни капельки бы не удивилась, если бы сейчас вдруг откуда ни возьмись повалили клубы дыма, засияли огни, у кафедры сам собой образовался бы шест, а строгая преподавательница с криком «А сейчас повеселимся» одним движением распустила бы волосы и начала снимать с себя строгий костюм. Маша так явственно это представила, что не смогла удержать смешок. Взгляд преподавательница тут же зацепился за чересчур веселую студентку.

Судя по этому взгляду, никаких непотребств творить учительница не собиралась. Уничижительным тоном она произнесла:

- Я понимаю, что мой предмет окажется полезным лишь для некоторых из присутствующих, и то вряд ли.

Большинство из вас никогда не будут допущены к настоящей магии, а потому вряд ли столкнутся с ее юридическими последствиями. Но на то, чтобы молча выслушать мои лекции, интеллекта должно хватить даже у вас.

Машины щеки вспыхнули. Не то что бы она впервые слышал нечто похожее от преподавателя, но впервые эта речь была обращена к ней.

- Итак, тема нашего урока «Юридические последствия магических воздействий четвертого ранга».

Про воздействия четвертого ранга Маша точно вчера что-то читала. Кажется, эти те воздействия, которые производятся непосредственно на человека. Но точнее она вряд ли вспомнит.

Вообще, такое чувство, что все, прочитанное ею вчера, было прочитано кем-то другим. По крайней мере, в голове от этого ничего не осталось. Ладно, похоже, магические воздействия нужного ранга ей не грозят.

А потому их последствия, в том числе и юридические, имеют к ней мало отношения. Так что она со спокойной душой может достать книгу и почитать то, что ей действительно интересно.

Маша погрузилась в чтение. Энциклопедия самых знаменитых ведьм прошлого была далеко не тоненькой. То ли прошлое у них слишком огромное, то ли стать знаменитой ведьмой в мире магии не так уж и трудно. Впрочем, та, что интересовала ее, была в самом начале фолианта - на букву А. Если быть точной, ведьм по имени Агнесса среди знаменитостей насчитывалось целых три, а вот в Большой круг входила только одна.

Маша начала читать о той, на которую, по утверждению призрачного библиотекаря, почему-то была похожа.

Агнесса оказалась личностью весьма примечательной. Мало того, что она входила в Большой круг (организация, запрещенная в магическом мире), так еще и была виновна, пожалуй, во всех магических преступлениях - порчи, наговоры, эпидемии. На ее счету числилось столько злых дел, что хватило бы на десяток ведьм. Это не Маша так решила, она, если честно, вообще не имела понятия, сколько злых дел должно приходиться на каждую отдельно взятую ведьму… Так уверяла энциклопедия.

С Агнессой связана одна из самых мрачных и романтичных легенд того времени - легенда о Лунном рыцаре.

Легенда? Мрачная? Это уж точно интереснее каких-то там юридических последствий! Чтиво становилось все увлекательнее.

Лунный рыцарь - прекрасный юноша, в которого юная ведьма была влюблена с детства. Никаких препятствий у этой любви не должно было возникнуть: эти двое были сговорены родителями с каких-то совершенно неприлично детских лет.

А потом, когда девочке исполнилось тринадцать, оказалось, что она обладает недюжинной колдовской силой, и увели за собой кочующие ведьмы…

Перед глазами Маши тут же встала насмерть перепуганная рыжая девчонка, которую тянут за собой женщины - незнакомые, чужие, опасные. А там, позади, испуганно сбившись в кучу, стоят те, с кем она жила всю жизнь бок о бок. Самые близкие. Родные. И молча смотрят. А она выискивает только один взгляд и истошно кричит:

- Я вернусь! Слышишь, я вернусь!

Агнесса действительно вернулась - через десять лет, чтобы обнаружить, что ее суженый счастливо женат и уже растит троих ребятишек.

Ведьма пришла в ярость и прокляла своего возлюбленного. Отныне он должен был стать ее рыцарем и всю жизнь любить ее так, как любил когда-то, защищать ее от любой напасти так, как когда-то не защитил. А если он ее не убережет, если с нею что-то случится, погибнет и он и все, кто ему дорог.

Но и этого ей было мало. Агнесса сделала проклятие вечным. Раз за разом через сотни и десятки лет она будет возрождаться в новом теле, и он неизбежно будет ее встречать и служить ей, ведомый страхом смерти всех, кто ему дорог. И будет вынужден любить ее, прекрасно понимая, что она - воплощенное зло.

Маша вцепилась пальцами в книгу.

Перед ней словно вживую стояли глаза цвета бушующего моря. И в этих глазах вместо любви она видела страх. И боль холодной рукой сжимала ее сердце…

Наваждение прошло так же быстро, как и появилось, и Маша стала читать дальше.

После гибели Агнессы легенду о том, что она будет возрождаться снова и снова, маги передавали из уст в уста, записывали в толстых томах и тоже передавали. Энциклопедия скромно извещала, что на долгие годы быть рыжей ведьмой с особыми способностями стало делом небезопасным. Светлые маги уничтожали таких ведьм по одному лишь подозрению. А уж если рядом с рыжеволосой ведьмой оказывался верный поклонник и защитник, часы ее были сочтены…

Маша с ужасом отвела взгляд от книги.

Светлые? Убивали? По одному только подозрению? Какие же тогда тут темные? Как-то иначе она себе представляла противостояние добра и зла.

Она огляделась - аудитория была пуста. Зачитавшись, задумавшись, она не заметила, что лекция о важных юридических аспектах магических воздействий уже закончилась.

- Чем это ты тут зачиталась? - раздался над ухом веселый голос.

Морис. Еще бы! Она подняла глаза и окунулась во взгляд.

Был ли это цвет бушующего моря, она не знала. Темно-серые с синим отливом. Но взгляд потемнел, как только юноша заглянул через плечо и увидел, что она читает.

- Ты уже знаешь, - то ли спросил, то ли сказал он. - Откуда? - на этот раз действительно спросил.

Маша не ответила, и тогда он заговорил снова:

- Ты только не подумай. Не принимай близко… Все, что пишут в этих энциклопедиях…

- …ерунда, полная чушь, бабушкины сказки, не заслуживающие доверия? - она отчаянно надеялась, что он согласится, рассмеется, спросит: «А ты что, поверила?»…

Но он ответил:

- К сожалению, нет. Здесь энциклопедии не врут.

До этого Маша никогда не прогуливала пары… А теперь вот прогуливала. Действительно, это учебное заведение на нее плохо влияет.

Впрочем, может ли что-то плохо повлиять на ведьму, которая на самом деле - исчадие ада и просто средоточие зла на земле? Куда уже хуже?

- Это здесь нас никто не найдет? - спросила она у Мориса.

Крыша университета. Как ни странно - довольно уютный обособленный закуток. Чтобы сюда попасть, пришлось взбираться по лестницам, петлять по узким коридорчикам и даже с риском свернуть шею ступать по тонкой перекладине на чердаке.

- Надеюсь, что нет. Это мое место. Иногда хочется побыть одному…

Маша его понимала.

- Не боишься? Вдруг я начну ходить сюда каждый день? Прощай, тишина и покой, - она села на кирпичное возвышение.

Морис улыбнулся, но ничего не ответил. Только заглянул в глаза - и она поняла: можно начинать говорить серьезно.

- То есть я - это она. Это точно? Может быть, ошибка? Вон сколько народу зря погубили, когда на каждую рыжую бросались…

Морис вздохнул:

- Точно тебе такое никто не скажет. Разве что сама почувствуешь.

- А что я должна почувствовать? - единственное, что она пока чувствовала, это все нарастающее раздражение. - Желание убивать? Проклинать? Насылать эпидемии? Как это вообще проявляется?

Морис пожал плечами:

- Мне-то откуда знать? Я ведь не ведьма.

Маша запнулась, прежде чем спросить:

- Ты ее верный рыцарь? Тот, кто вынужден вытаскивать ее из воды, ловить на ступеньках и что там еще тебе придется делать?

Морис ничего на это не ответил: ни да, ни нет.

- Послушай, тут все не так просто…

- Непросто, тогда объясни мне, - она повысила голос. - Может быть, я не такая уж и глупая, может, пойму!

- Я могу объяснить.

Маша вздохнула: знает, но не может.

Прекрасно! Она по-прежнему не достаточно хороша, чтобы узнать о себе все. А может, кое-кто из напыщенных умников просто слишком много на себя берет?

Внутри медленно, но верно закипала и клокотала ярость. Холодная, чудовищная, незнакомая. Словно чужая.

И Маша испугалась. Отошла от Мориса, стала на край крыши, тяжело дыша и вглядываясь куда-то в горизонт.

Надо успокоиться. Это же какая-то чушь! Она всегда была приличной, хорошей девочкой, слушалась маму, хорошо училась, уважала старших, не обижала младших, была доброжелательной с ровесниками, ни с кем не ссорилась даже тогда, когда не мешало бы поссориться. Что общего у нее с полусумасшедшей злобной ведьмой? Наверняка это ошибка, но, кажется, эта ошибка может стоить ей очень дорого…

- И что светлые будут пытаться меня убить? - спросила она. - Погоди. Тут вообще-то целый университет светлых! Мне каждого бояться?

Морис поморщился:

- Ну о чем ты говоришь? Другое время, другие порядки. Это раньше люди были запуганы, делали глупости…

- То есть сейчас мне ничего не грозит? - уточнила Маша. - И то, что пыталось меня утопить, оно чисто так, поздороваться решило.

Морис отвел взгляд:

- Нет, ну, конечно, среди светлых и сейчас встречаются полусумасшедшие фанатики, но от них мы тебя… - он осекся. - Они тебе не так страшны. Гораздо хуже, если тобой заинтересуются темные. Для них новое воплощение Агнессы - это вроде… как Волдеморт для пожирателей смерти, - он усмехнулся. - Нет, править, конечно, тебе никто не даст. Но обязательно найдутся желающие воздвигнуть на знамя…

- И что тогда? - почему-то Маше казалось, что они наконец добрались до сути.

- Темным тебя не отдадут, - тихо сказал Морис и отвел глаза.

- Живой не отдадут?.

Нет ответа.

Они еще молчали. О чем можно было говорить?

- Как тебя зовут? - нарушила тишину Маша. - Не этим дурацким стриптизерским именем, а на самом деле?

Он снова отвел глаза:

- Извини, я не могу тебе этого сказать.

Нет, ну это же совершенно невозможно! Он что издевается?! Они все здесь издеваются!

- Есть вообще хоть что-то, что ты можешь мне сказать? - в сердцах выкрикнула она.

- Есть, - ответил он тихо. - Что бы ни случилось, ты можешь на меня рассчитывать. Я буду защищать тебя в любом случае.

Что-то он в это вкладывал, что-то большее, чем говорил, что-то выстраданное и болезненное. Маша не могла понять, что.

- Потому что, если со мной что-то случится, погибнешь ты и все твои близкие? - спросила она, глядя ему в глаза.

- Нет. Не только поэтому.

И на этот раз он не отвел взгляда. И она не отвела. Его глаза притягивали ее, брали в плен и не отпускали. Он не отпускал. Он весь - воплощение надежности и заботы. И взгляд его кажется ей знакомым. И хочется верить: этот действительно защитит. И никому не позволит обидеть… Ни темным, ни светлым, ни серо-буро-малиновым.

Она чуть покачнулась. Едва заметное движение - навстречу. То ли потянулась к нему неосознанно, то ли не удержала равновесие. Он подхватил ее, прижал к себе - так же, не разрывая взгляда. А Маша, не слишком думая, что она делает, потянулась к его губам.

Ей хотелось верить, что вся эта сумасшедшая нереальная история, которая сегодня свалилась ей на голову, - полная чушь и ерунда. А еще лучше - просто сон.

Нет, действительно! Вот сейчас она проснется в своей кровати… и ей даже уже не так принципиально, что это будет за кровать - койка в общежитии академии или та, что стоит в ее настоящей комнате, в том мире, к которому она привыкла и в котором не было никакой магии.

Но, кажется, ни первое, ни второе не получится… Слишком уж хорошо и спокойно ей в этих объятиях.

Слишком знакомо. Это совсем не похоже на робкие первые прикосновения. Здесь нет сумасшедшего коктейля из чувств: страх быть отвергнутым, неизвестность, волнение, ощущение новизны… Ничего такого.

Наоборот, у Маши было такое чувство, будто они прожили вместе целую жизнь, а может, даже и не одну жизнь. И то, в чем ее не убедила ни энциклопедия, ни ответы Мориса, вдруг в одну секунду стало возможным. Само собой, откуда-то изнури.

Они знакомы. Они знают друг друга давно. И то, что они вместе, - вещь совершенно естественная. Не подлежит сомнению. Навсегда.

Или все-таки это ошибка и наваждение? Ей просто нравится этот симпатичный парень. Нравится с самого начала. А тут еще эта мрачная и таинственная история - у кого угодно голова пойдет кругом!

Ее губы мягко коснулись щеки Мориса так, словно она проделывала это не раз. И его руки сжались у нее на талии - так знакомо. Он уже не поддерживает ее, чтобы не упала, а прижимает к себе - и ей рядом с ним так тепло и уютно.

Все неслучайно. Она прикрывает глаза, скользит губами по его щеке, ищет его губы - не для того чтобы узнать, для того чтобы вспомнить… Он держит ее в объятиях - бережно, осторожно, но она чувствует, как он напряжен.

И она понимает его. Ее страх - продолжение его страха. Если сейчас они вспомнят, узнают друг друга - они обречены. Пока этого не случилось, остается какая-то надежда на ошибку.

Но она не хочет пустых надежд, она хочет знать. Она легко касается его губ, ловит его дыхание…

- Ну что у тебя случилось на этот раз? - раздался голос у выхода на крышу.

Рафаэль!

Едва заслышав его голос. Маша почему-то оттолкнула Мориса, а сама сделала шаг назад. Так, словно это минутное ощущение близости во что бы то ни стало нужно было скрыть.

Хватит уже прятаться! Я ищу тебя по всей академии! И ее тоже нигде нет! Мне в книгохранилище сказали… - он появился из-за угла и не сразу успел среагировать, увидев, что Морис тут не один. - Книгу… она… - продолжал говорить он.

Маша бросила на него быстрый взгляд и сразу поняла, что конспираторы из них с Морисом никакие. Они смущенно отводили взгляды и явно чувствовали неловкость от того, что Рафаэль появился так не вовремя. И он очень хорошо видел их неловкость.

Первым со смущение справился Морис.

- Она знает, - сказал он Рафаэлю.

И тот, хоть до этого был мрачнее тучи, помрачнел еще больше.

«А вот это интересно, - подумала про себя Маша. - Какую роль в этой истории играет он?» Что-то в энциклопедии не было ни слова о том, что у Лунного рыцаря есть оруженосец. Да и не тянул Рафаэль на оруженосца. Скорее оруженосцем выглядел Морис - простоватый, добрый, надежный.

- Вы прогуляли одно занятие, - сказал Рафаэль, словно изображая строгого учителя, поймавшего первоклашек за курением на заднем дворе школы.

Роль поборника дисциплины ему вообще не шла. Маша скорее могла бы представить его самого как регулярного нарушителя правил.

- Нужно было поговорить, - ответил Морис. Он не оправдывался, не объяснял, но и не давил на своего приятеля. Трудно было сказать, кто здесь рыцарь, а кто его приспешник.

Маша могла поклясться: эти двое ведут себя друг с другом на равных. Кем они приходятся друг другу и кем приходятся ей, похоже, еще предстоит выяснить.

- Но вы же поговорили?

- Да.

- Значит, пора идти в аудиторию…

Похоже, эти двое неплохо ладят! Великолепное единодушие! Особенно когда речь идет о ее. Маши, планах и о ее жизни!

- Я не хочу быть темной ведьмой! Не хочу быть Агнессой! Да я просто не могу ею быть! Я не такая! Я не…

Она почувствовала, что ей не хватает воздуха, земля уходит из-под ног, а в глазах темнеет.

Маша открыла глаза. Неужели опять!

Все правильно, в любой непонятной ситуации шлепайся в обморок. Она следовала этому совету постоянно: то и дело падала без чувств на экзаменах и во время контрольных, под суровым взглядом контролера в автобусе, когда долго не могла найти в сумочке талон, и в очереди к врачу, который сказал, что она абсолютно здорова и это просто такая особенность.

И уж точно Маша не могла пропустить такое развлечение, когда узнала, что она - исчадие ада, за которым будут охотиться и плохие и хорошие.

Где она? Маша попыталась приподняться и осмотреться. Она лежит на кровати в комнате. Комната незнакомая, похожа на ту, в которую ее расселили вместе с Тиной, но все-таки не та.

Сюрприз! На соседней кровати с книгой в руках безмятежно валяется Рафаэль. Ей почему-то сразу же стало неловко. Она бы и сама не сказала почему. Лежит тут - в кровати. Нет, наверное, не поэтому. Как вообще она сюда попала? Обморок приключился на крыше. Они принесли ее сюда на руках? Кто из них?

Маша почувствовала, что краснеет. Теперь она помнила, почему чувствовала себя неловко, откуда было это чувство вины.

- Пришла в себя. Здорово. Тебе легче? - Рафаэль оторвался от книги и посмотрел на нее.

Маша прислушалась к себе, а ведь было действительно легче. Ужас от того, что она оказалась тем, кем оказалась, если и не прошел совсем, то хотя бы немного отступил.

Интересно почему? Еще одно адаптационное заклинание?

- Ты что-то магичил?

Рафаэль пожал плечами:

- Разве что немного…

- А разве можно? Откуда у тебя?.. Или ты - так, на собственном ресурсе?

Он проигнорировал ее вопрос.

- Так легче?

Она кивнула.

- Вот и хорошо. Не поднимайся пока.

Он скользнул по ней взглядом, от которого ей захотелось подняться сразу же и убежать.

- А где Морис? - если уж на то пошло, то его она сейчас предпочла бы видеть сейчас рядом. Или нет?

Она снова вспомнила их внезапный поцелуй, и щеки покрылись румянцем. Впрочем, не нужно себя обманывать. Какой там «их поцелуй», это она сама повисла у парня на шее. Стыдно, нет, все-таки хорошо, что его сейчас здесь нет.

- Ушел на занятия. Ты, пожалуйста, осторожнее с ним.

Маша напряглась: неужели сейчас прочитает ей лекцию о нравственности? Не то чтобы она гордилась тем, что у них было на крыше, но оба они взрослые люди, и вообще

- Мор - парень отзывчивый, а за тобой и вовсе на край света без экипировки пойдет. Но пропускать занятия ему нельзя. Если мне всякие мелкие шалости сойдут с рук, ну разве что пожурят немного, то его за малейшую провинность могут отчислить. А в этом заведении отчислиться - значит остаться в этой дыре на всю жизнь. Держи это, пожалуйста, в уме.

- Как ты сказал, Мор? - переспросила Маша.

- Это единственное, что ты поняла из моей пламенной речи? - судя по всему, Рафаэль был раздражен, но чем? Она же понятия не имела, что Морису нельзя прогуливать.

- Хорошо, я больше так не буду, - миролюбиво проговорила она, - обещаю прогуливать исключительно в одиночестве.

- И этого тоже не надо, теперь, когда ты знаешь, в чем дело, постарайся, пожалуйста, поберечь себя от лишних неприятностей, не рискуй, не навлекай на себя проклятья, не ходи по крышам, не ссорься с людьми, которые могут свести с тобой счеты, и вообще старайся больше проводить времени в людных местах. Ну или по крайней мере в обществе Тины, она вроде ничего.

- Да? А вот она тебя недолюбливает, - почему-то ляпнула Маша.

Вообще-то она никогда не любила распространять сплетни и рассказывать кому-то, что плохого о нем говорили. А тут будто само вылетело. Это Рафаэль на нее так плохо влияет. Она уже заметила, что в его присутствии ее айкью начинает резко падать и на волю выбирается та ее субличность, которая едва-едва окончила школу да так и не сумела социализироваться. Ну это если верить теории Стоунов о субличностях.

- Серьезно? - почему-то информация о том, что Тина к нему плохо относится, его по-настоящему взволновала.

Вот уж чего Маша никак от Рафаэля не могла ожидать. Он выглядит так, будто чужое мнение ему вообще до лампочки.

Но нет. Рафаэль быстро соскользнул со своей кровати, сел рядом с Машей и напряженно спросил: - Что именно она говорила, вспомни, пожалуйста.

Маша сжалась: такая близость Рафаэля ее не то чтобы радовала. Она ее пугала. Слишком тяжело становилось дышать. Слишком трудно слушать и вникать в то, что он говорит. Слишком хотелось коснуться.

Маша поймала себя на том, что уже готова протянуть руку к его щеке. Этого еще не хватало!

- Да ничего особенного, говорила, что Морис - отличный парень, а от тебя нужно держаться подальше. Ну это когда ты меня провожал.

Черт, кажется, кому-то нужно прикусить язык. А вдруг теперь Рафаэль выскажет Тине свое «фе», и она окажется виноватой. Хотя что значит - окажется, она на самом деле будет виноватой!

- Правильно, - сказала Маша, - давайте поговорим, кто как к кому относится и кому от кого нужно подальше держаться. Это же так интересно! Не то что отвечать на мои вопросы или рассказать мне, что на самом деле происходит.

Рафаэль, который (Маша была почти уверена) уже был готов сорваться с места и бежать выяснять отношения с Тиной, снова опустился на кровать рядом с нею:

- Ладно. Задавай свои вопросы.

- Хорошо, вопрос номер один, - она смотрела прямо ему в глаза и надеялась, что так он точно не сможет ей соврать. - Морис - это и есть Лунный рыцарь?

Рафаэль вздохнул:

- В каком-то смысле, да.

Маша задохнулась от гнева. В каком-то смысле! Прекрасно. Теперь ей наконец стало все понятно!

Спасибо, Рафаэль, разъяснил.

Он увидел ее реакцию и тут же поправился:

- Извини. Просто с этими пророчествами и древними проклятиями не все так однозначно… Но если тебе нужен четкий ответ, то я могу тебе его дать. Да, Морис - твой рыцарь без страха и упрека, который будет вытаскивать тебя из любой ямы, в которую ты попадешь по стечению обстоятельств, по чьей-то злой воле или по своей собственной глупости.

Он помолчал секунду и добавил:

- И вообще слушай свою подругу. Она права. Морис - отличный парень, а от меня тебе нужно держаться подальше…

Маша собиралась возразить, извиниться: в конце концов, может, она не точно передала слова Тины. Еще не хватало, чтобы из-за нее кто-то ссорился. Но Рафаэль не стал ее слушать: - И я говорю совершенно серьезно. Тина плохого не посоветует. А сейчас, извини, мне нужно идти. Морис скоро появится и отведет тебя к лекарю. Скажешь все, как есть, и тебе дадут освобождение от спортивных занятий на неделю, а если повезет, то и на две.

Он размашистым шагом вышел из комнаты.

- Раз, два, три, четыре! Тяни носок! Расправь плечи, не сутулься! Раз, два, три, четыре, поворот! Прогиб держи! Ровнее спину!

У Маши самый натянутый в мире носок и самая прямая спина. Она уверена, что вытянуться и выпрямиться больше уже невозможно. Но Виоле этого мало. И поэтому простой элемент придется отрабатывать раз за разом, еще и еще. Но каждый раз, когда ей хочется сорваться, наговорить гадостей и выйти из репетиционного зала, хлопнув дубовой дверью, она останавливается. Вспоминает, что без сдачи танцевального минимума отсюда она не выберется и домой не попадет.

Делает вдох и еще сильнее натягивает носок.

Она здесь уже третью неделю и за это время успела обвыкнуться, втянуться в то, что они тут называют учебой. Ежедневные истязания в зале, а еще магия - практика и теория, теория и практика.

Странные формулы, в которых каждая переменная выглядит как бред свихнувшегося на сказках физика.

А потом тренировки в магическом зале, и вот она уже сама делает странные вещи. И не может поверить своим глазам.

Левитация.

Морис шепчет на ухо:

- Самое бесполезное заклинание. Надо тебе поднять кружку с кофе, возьми рукой и подними. Какой смысл в том, чтобы она висела в воздухе?

- Ага, - говорит Маша завороженно и не может отвести взгляд от чуда, которое творится на расстоянии вытянутой руки.

Он придерживает ее за талию. И это так правильно и естественно, что не вызывает у нее ни малейшего протеста.

- Все это красиво, - снова шепчет ей на ухо Морис, - но совершенно бесполезно. Лучше изучай собирательную магию. Или магию влияния. Можешь еще обратить внимание на причинно-следственную магию. Ее даже на собственном ресурсе можно практиковать. Штука полезная. Но осторожно, - он замолкает и она смотрит на кружку, - а еще магия покоя…

Маша кивает. На самом деле она бы вообще никакую не учила. Но, наверное, теперь без этого никак.

Никаких новых покушений на нее не было. За две недели никто не попытался ее ни утопить, ни отравить, ни даже похитить. Впрочем, пока она не сдаст экзамены, похитить ее отсюда невозможно. Это тоже объяснение Мориса. Какой бы странной ни была история с ее попаданием в академию, кто бы ни придумал засунуть ее в эти стены, он, похоже, был на ее. Машиной, стороне. Так уж вышло, что во всех мирах это, считай, самое безопасное для нее место.

- О чем задумалась? - окрикнула ее Виола. - Опять ссутулилась, держи спину, подбородок выше.

«И тяни носок», - обреченно закончила про себя ее фразу Маша.

Она вышла из репетиционного зала измученная и злая. Вот так вот милые домашние девочки становятся злобными ведьмами, рушащими на своем пути все и вся. Из-за таких вот…

Маша нос к носу столкнулась с Рафаэлем.

- Привет! - почему-то она чувствовала крайнее смущение.

- Привет - он тоже старательно отводил глаза.

В последнее время они умудрялись почти не сталкиваться. И Маша подозревала, что это вовсе не случайно. Не сталкивались, потому что он всячески этого избегал. А избегал потому что… она и сама не могла понять почему. Это было как-то связано с Тиной. А может, с Виолой. Не зря же строгая преподавательница на нее так взъелась!

- Нам надо поговорить, - выпалила вдруг она, сама того не ожидая.

Рафаэль остановился, а Маша поняла, что сказала чистую правду: именно с ним ей и надо было поговорить, потому что все, о чем она думала последние несколько дней, что неизбежно преследовало ее, касалось и Мориса тоже. Так близко касалось, что говорить об этом с ним самим она не хотела и не могла.

А кроме этих двоих, ее маленькую тайну здесь не знает никто. Нет, возможно, знает ректор и чудное привидение из библиотеки, но первый не вызывал у нее особого доверия, а встреча со вторым грозила чередой неприятностей. Маше совсем не хотелось искушать судьбу.

- Есть тихое место, где нас никто-никто не услышит?

- Вообще никто? - переспросил Рафаэль, и Маша поняла, кого он имеет в виду.

- Вообще, - она не хотела, чтобы Морис что-то знал.

- Я не думаю, что… - потянул Рафаэль.

- Я хочу поговорить о проклятье, - заявила Маша громче, чем следовало.

Рафаэль испуганно оглянулся по сторонам:

- Тише ты! Давай об этом расскажем всей академии.

Маша улыбнулась:

- Я вообще-то начала с того, что спросила о тихом местечке.

- Хорошо, пойдем на крышу. Это место, где никто не помешает.

- А…

- А у Мориса занятия в тренажерном зале.

- А у тебя?

- Будем считать, что у меня освобождение. Так ты идешь или нет?

Маша и сама не знала, стоит ли ей идти в настолько уединенное место с этим молодым человеком. И вовсе не потому, что она ему не доверяла, а скорее потому, что не доверяла себе. Ну да в любом случае, кроме него, вряд ли ей кто-то поможет.

Они взобрались на крышу.

- Ну говори, - голос Рафаэля был напряжен.

Складывалось впечатление, что ему совсем не улыбается тратить на нее свое время. Странно, куда делся этот рыцарь без страха и упрека, который тащил ее на руках из подвала и спасал от неприятностей.

- Ты же темный? - спросила она.

Рафаэль вздрогнул, как от удара:

- Если ты хотела поговорить об этом, то разговор окончен, - он поднялся и направился к выходу на чердак.

- Постой, погоди, ну стой же! - Маша не была готова сдаваться. - Просто ты не такой, как все студенты здесь.

- Не такой, - тихо проговорил Рафаэль и медленно развернулся к ней.

Маша испугалась: что-то по-настоящему страшное поднималось в глубине его глаз. Кажется, она ляпнула что-то не то. Нужно было срочно выруливать.

- Ну да, ты учишь больше, чем все другие. Я уверена, о магии ты знаешь столько, сколько нашим преподавателям и не снилось. И если кто-то и сможет мне помочь, то это ты.

Черное и страшное в глубине его глаз начало потихоньку исчезать, но Маша все еще смотрела на него со страхом, опасаясь, что это, чем бы оно ни было, может вернуться.

- А при чем здесь темный? - во взгляде Рафаэля все еще скользило недоверие.

- При том, что проклятие, которое Агнеса… Или, получается, я… наложила на себя и своего спутника, - это ведь темное проклятие?

Рафаэль усмехнулся:

- Боюсь тебя огорчить, но светлых проклятий вообще не бывает.

Маша коротко кивнула: так она и думала.

- Значит, ты должен в этом разбираться лучше других. Я хочу это проклятие снять.

Рафаэль рассмеялся:

- Многовековое проклятие! Одной из самых сильных ведьм Большого круга. Да что там - одной из самых сильных ведьм, которых носила земля. Ты хочешь его снять?

Маша смотрела в глаза Рафаэля прямо и говорила, чеканя каждое слово:

- Мое проклятие. И да, я хочу его снять.

- И как же ты собираешься это сделать?

Хороший вопрос человеку, который только начал разбираться во всей этой магии. Это как у первоклашки, который только-только учит цифры, спрашивать: как ты будешь решать логарифмическое уравнение.

- Я надеялась, что ты знаешь. Или хотя бы можешь узнать.

- Хорошо, я скажу Морису, - начал Рафаэль, но Маша его остановила.

- Нет, не надо Морису.

Рафаэль смотрел удивленно:

- Это еще почему?

Маша отвела глаза:

- Он хороший парень, очень хороший парень, по-настоящему хороший парень, и он мне симпатичен…

Но…

Рафаэль смотрел на нее напряженно. Он ждал четкого ответа. А она не могла этот ответ дать.

Еще несколько секунд оглушительной тишины.

- Тогда и говорить не о чем… - резюмировал Рафаэль, - я не буду делать ничего за спиной у Мориса.

Особенно если это касается его самого. И мне кажется, это нужно обсуждать всем вместе.

Маша отрицательно помотала головой.

- Как знаешь…

Он красноречиво посмотрел в сторону двери на чердак, давая понять, что аудиенция окончена.

А чего, собственно, она ждала? Что он бросится ей помогать, не спрашивая? Так у нее уже есть один верный рыцарь, странно было бы, если бы их оказалось двое…

Получается, напрасно они карабкались на крышу. А теперь еще возвращаться обратно - снова по поросшему пылью и паутиной чердаку. Бр-р! Маша не стала дожидаться, пока Рафаэль озвучит свое желание прекратить эту бесполезную беседу, и нырнула в темное нутро чердака.

Несколько шагов по ровной поверхности, потом нырнуть под балку - и главное препятствие: перекладина. Не то чтобы перекладина была слишком высоко над уровнем пола - метра полтора, не больше. Но, если упасть, можно хорошенько ушибиться, а главное - непонятно, как выбираться из этой ямы.

Те, кто проектировал и строил здание университета, особенно его чердачную часть, наверняка претендовали на звание самых загадочных строителей года. Во всяком случае, зачем было все так усложнять, для Маши оставалось загадкой.

Да уж, не стоит думать о посторонних вещах, когда пытаешься в темноте пробираться по чердаку! Маша оступилась. Покачнулась, замахала руками, пытаясь удержать равновесие.

И тут же сзади ее обхватили крепкие руки, не дали упасть. Несколько быстрых шагов - и вот она на той стороне чердачной ямы непонятного назначении. Пытается выровнять сбившееся то ли от страха, то ли от близости Рафаэля дыхание.

Он стоит рядом, и, кажется, тоже не собирается никуда уходить. А она будто все еще чувствует тепло его рук у себя на талии.

Здесь в полутьме гораздо проще говорить о том, о чем при свете дня не скажешь и не спросишь.

- Почему ты стал меня избегать? Дело в Тине?

- И в ней тоже.

- Я не понимаю, как одна случайно брошенная фраза может на что-то повлиять. Ну не нравишься ты Тине, но это же не повод не общаться… Здесь не так уж много тех, с кем я могу поговорить. О том, кто я есть и что происходит.

Странно, сколько обиды в ее голосе. И это при том, что у нее нет никакого права на него обижаться.

Рафаэль ей чужой человек. И он ни разу не выказывал намерения становиться своим.

Если он сейчас так и ответит, она, наверное, сгорит со стыда.

- Тина не бросает слов на ветер. И чем случайнее ее фраза, тем внимательнее надо слушать, - ответил Рафаэль очень серьезно. - Она провидица, - он взял Машу за плечи, развернул к себе и заглянул в глаза: - Поверь мне, если Тина сказала, со мной не связываться, лучше ее послушать.

- А может, дело не в этом. Может, это не предсказание никакое, может, ты ей просто не нравишься, потому что ты вредный, заносчивый и от тебя никогда не знаешь, что ожидать!

Он улыбнулся:

- Я никогда не сомневался в том, что ты меня высоко ценишь. Но, боюсь, это вряд ли. И к тому же вы с Морисом… - он замолчал на полуслове, но Маша поняла, что он имеет в виду.

Со стороны все выглядело так, будто они с Морисом встречаются.

Все время ходят вместе, он то и дело то берет ее под локоть, то прихватывает за талию, словно давая понять окружающим: мое.

Но это не совсем так. Вернее совсем не так. Тот поцелуй на крыше так и остался их первым и последним.

И как бы легко и уютно Маша ни чувствовала себя в обществе этого парня, ей не давала покоя одна мысль.

Все это ненастоящее.

Ее чувство к нему - чужое, навязанное проклятием.

И ей казалось: если сейчас поддаться этому чувству, получится будто она сдалась. Приняла свою ведьминскую сущность и решила действовать в заданных ею рамках.

Ведь именно к этому ее подталкивает проклятье. Взять себе в спутники того же мужчину, что и много раз до этого, и вступить в ту же войну со всем миром, которую, как утверждает энциклопедия, она не раз уже вела по своей глупости.

А она не хотела - так. Она хотела разорвать этот порочный круг, хотела взглянуть на Мориса другими глазами, потому что эта принудительное, ненастоящее чувство было просто оскорбительно!

Но как объяснишь это Рафаэлю? Тем более что Морис - его друг. И Рафаэль на все это он должен ей ответить что-то вроде: «Морис - отличный парень, живите дружно, и вообще будем дружить семьями».

Это «дружить семьями» тут же вызвало в воображении Маши картину: маленькое кафе, столик на четверых, друг напротив друга сидят она с Морисом и Рафаэль и Виолой.

Ну уж нет, такой дружбы ей точно не надо!

- Ладно, пойдем, - сердитым голосом сказала она.

Не хочет ей помогать - не надо. Она и сама справится. И не один Рафаэль тут спец по магии и заклятьям.

Есть и еще кое-то… Бесплотный, невидимый и с не менее отвратительным характером. Но зато он наверняка знает о ней куда больше, чем говорит. Правда, заплатить за встречу с ним придется дорого. Ну что же, она не ищет легких путей.

Первым, кого Маша встретила в коридорах академии, был Морис.

- Привет, а я тебя ищу.

Он легонько приобнял ее, и Маше стало стыдно. Как вообще она могла думать о том, чтобы видеться с кем-то за его спиной? Да еще и с кем-то, на кого она смотрит нельзя сказать, чтобы по-дружески.

- Были кое-какие дела, - с натянутой улыбкой сказала она.

От него веяло спокойной уверенностью, обещанием, что все будет хорошо, и еще чем-то - таким нужным и важным. Она бы соврала себе, если бы сказала, что ищет в нем только защиты и надежности. Нет.

Особенно сейчас - в кольце его рук - она чувствовала, как ее к нему тянет. С первого дня, с первой минуты, когда он вошел в тот приватный кабинет…

Он не выпускал ее из рук, а она не спешила оттуда выбраться. Даже наоборот - взъерошила волосы и легко коснулась губами его щеки. Морис, словно все это время только и ждал какого-то знака от нее.

- Джесс!

Он поцеловал ее - страстно и бережно, идеально. Если бы она проводила конкурс на лучший в мире поцелуй - этот бы победил. От него кружилась голова и пело сердце. И хотелось целую вечность стоять посреди пустого коридора и целоваться.

Пустого? Но ведь кто-то может и пройти мимо.

Маша тут же высвободилась из объятий и виновато пробормотала:

- Извини, мне еще нужно кое-что закончить, кое-что очень важное.

Виновато - потому что не любого случайного свидетеля она испугалась. Ей бы не хотелось, чтобы их видел кое-кто конкретный. Очень конкретный! Нет, с этим нужно было покончить, раз и навсегда!

Снять проклятье - и выяснить наконец, каковы же ее истинные чувства, а не навеянные чарами…

- Хорошо, пойдем, - с готовностью заявил Морис.

- Нет, я сама, это… - черт, что бы такого придумать, чтобы он не увязался следом? - это… чисто дамские вопросы, - щеки Маши пылали от стыда. Не потому, что намеки на дамские вопросы ее смущали, а потому, что ей было очень стыдно врать. - В общем, лучше я сама.

Он согласился с нею сразу. Наверное, он сейчас согласился бы с Машей в чем угодно! Вот и славно.

Она дождалась, пока шаги Мориса стихнут вдали, и как можно быстрее побежала в библиотеку. Эх, зря она не попросила его дождаться у входа! На обратном пути, когда она будет спотыкаться на ровном месте и сталкиваться с самыми неприятными личностями в самых неприятных ситуациях, дружеское плечо не помешало бы. Ну да что теперь поделаешь, остается надеяться на удачу. Маша вспомнила, куда она идет, и с грустью резюмировала: кажется, ей вообще надеяться не на что.

Маша обреченно приоткрыла знакомую уже дверь:

- Здравствуйте! - крикнула она в пустоту библиотеки. - Не могу сказать, что невезение доставляет мне удовольствие, но мне вас не хватало!

Если привидение разбирается в искренности порывов, оно должно понимать: Маша говорит абсолютно честно, и если и есть в ее словах доля лести, то совсем небольшая, можно сказать, микроскопическая.

Ответом ей была тишина. Неужели в прошлый раз привидение так обиделось? Маша уже хотела начинать извиняться, как под сводами библиотеки раздался голос:

- А я говорил тебе, что промежутки невезения будут становиться все длиннее и длиннее с каждым разом?

Маша вздохнула: вот негодяй!

- Нет, - ответила она. - Боюсь, вы забыли упомянуть это ничего не значащее обстоятельство.

- Ну значит, говорю сейчас, - заявило привидение.

- Отлично, - сказала Маша. - Значит, я предупреждена.

Снова ссориться с библиотекарем - ну уж увольте. Тем более, что читать по-местному она не умеет и единственная ее надежда заключается в том, что он даст ей вольный пересказ необходимой литературы в кратком содержании и объяснит наконец, что ей делать.

- Я хочу снять проклятие.

- Похвально, - раздалось сверху. - Не имею ни малейших возражений - снимай.

- Ну вы же знаете, что я не смогу. Я вообще в этих проклятьях не разбираюсь. Поэтому мне нужна помощь.

Ваша. Как друга.

На этот раз привидение молчало долго:

- А разве мы друзья?

Маша пожала плечами:

- Мне кажется, да. Когда вы говорили, что я похожа на Агнессу, то есть на себя саму, мне показалось, что вы с ней старые приятели, то есть со мной. И то, что я этого не помню, не значит, что этого не было.

Она смотрела по сторонам: плохо, что у этого привидения не было никакого воплощения. Если бы оно было, она бы могла жалобно-жалобно заглянуть ему в глаза.

- И чего же ты хочешь?

- Я хочу, - Маша столько раздумала об этом, проговаривала это про себя, что из смутного желания что-то изменить и исправить родилось нечто конкретное и выразимое словами. - Я хочу, чтобы я и Лунный рыцарь обрели свободу, чтобы не были вынуждены встречаться раз за разом, жизнь за жизнью себе и друг другу на погибель. Хочу, чтобы и он, и я могли сами решать, кого нам любить. Иначе получается полная ерунда.

Привидение хохотнуло:

- То есть, ты действительно веришь в то, что кто-то из людей решает, кого ему любить. Боюсь, эта часть твоего желания неисполнима, но со всем другим можно подумать.

Маша прошлась вглубь библиотеки и уселась на стул. Раз уж неприятности все равно ждут, и не ходить к ним не получится, нужно хоть получить максимум удовольствия от общения, а заодно и что-то узнать о той себе, с которой она не знакома. Она откинулась на спинку стула и попросила: - Расскажи мне о ней, об Агнессе. Мы ведь с ней совершенно разные. Разве похожа я на злобную ведьму?

- Она тоже была не похожа.

Маша прикрыла глаза, и перед ее внутренним взором открылась тесная лачужка, полная кисловатых запахов слежавшихся трав - незнакомых запахов, чужих и опасных. Амулеты кругом, колдовские знаки, значения которых она не понимала, и оттого они казались еще страшнее.

Все здесь было зловещим. Но не из-за этого разрывалось ее сердце на части. Она не вспоминала ни родителей, ни отчий дом, хотя, наверное, надо было вспомнить. Нет, перед глазами у нее была одна и та же улыбка. Украдкой сорванный поцелуй и жаркое обещание. Вместе! Обязательно вместе! Навсегда!

Рыжая женщина с глазами и повадками кошки зашла в лачугу, взяла ее за руку, приподняла подбородок, заглянула в глаза:

- Ты будешь очень сильной ведьмой. Я не думала, что земля вообще может родить такую, но ты есть, и было бы глупо тебя потерять.

- Я хочу домой. Вы меня не заставите, я не буду учиться, - маленькая Агнесса сжала зубы и зло сощурила глаза.

- В той дыре, в которой ты жила, о школах и не слышали, - с улыбкой сказала ведьма. - А если бы слышали, то, наверное, знали бы, что учителя в этих школах уверены: лучше всего науки постигаются при помощи розг. Но нам нет необходимости пороть наших учениц: кому нужна битая ведьма? - Женщина улыбалась, и от этой улыбки по жилам растекался ужас. - Нам такое не нужно. Ты сама попросишь обучить тебя науке.

- Ни за что! - выкрикнула девочка.

И только когда ведьма вышла из лачуги, она разрыдалась.

- Что это было? - Маша открыла глаза и начала оглядываться по сторонам.

- Ты ведь хотела узнать, какая она была. Вот ты и узнаешь. Начала узнавать…

Неплохо, конечно, но она хотела не только этого.

- А как снять проклятие? Ты расскажешь мне?

Что-то пролетело рядом и словно мягко коснулось ее щеки, и это прикосновение показалось ей знакомым, слишком знакомым.

- Обязательно, как только ты будешь к этому готова.

- А когда я буду…

Привидение не дослушало:

- Не то что я был не рад тебя здесь видеть, но тебе следует приходить сюда как можно реже. Все-таки невезение - это совсем не то, что тебе нужно. Ты сама поймешь, когда можно будет вернуться. Ступай!

Почему-то ей расхотелось задавать вопросы и спорить.

- Конечно, спасибо.

Маша вышла из библиотеки и, едва закрыв дверь, растянулась на грязном полу.

Кто бы сомневался!

- Почему я не удивлен? - сильные руки подняли ее с пола.

И это было скорее хорошо, чем плохо. Когда тебе тотально не везет, пытаясь встать, можно заработать дополнительные травмы. Маша уже начинала подумывать о том, чтобы выбираться из темного коридора ползком. Но вряд ли это бы ее спасло. А учитывая проклятье, она наверняка бы встретила тут всех и сразу: ректора, Виолу, неприятную Мадлену, которая хоть и оставила ее в покое, но по такому случаю обязательно бы нарисовалась.

Так что твердая рука и крепкое плечо - это отлично. Если не учитывать, кому они принадлежат.

- Спасибо, Рафаэль, - сдержанно проговорила Маша.

- Действительно. Все так делают. Вообще если человеку сказать - не ввязывайся в неприятности, он сразу же пойдет в библиотеку, после которой неприятности - норма жизни.

- Не сразу, - буркнула Маша, - сначала я попросила тебя помочь.

Она видела, что недовольство Рафаэля все-таки ненастоящее. Взгляд, которым он ее окинул, был полон чего-то новенького.

Восхищение.

Надо же! До сих пор все, чего она могла ждать от Рафаэля, - это недовольство и подколки. А теперь он смотрел на нее так, будто она победила в чемпионате мира по футболу. Одна, без команды. Ну или сделала что-то еще столь же невероятное.

Ну конечно - она покорила библиотеку, овеянную страшными легендами. Совершила подвиг! А чтобы обратить на себя внимание их темнейшества, нужен не меньше, чем подвиг!

Обидно. Гораздо обиднее, чем должно быть.

- Как вообще ты туда попала и выбралась?

- Попала случайно, а выбралась…

Маша вспомнила, что обещала никому не говорить о том, какую сверхсложную загадку задало ей приведение. Вечная морока с этими тайнами! Человеку с плохой памятью в такое лучше вообще не ввязываться. Обязательно напутаешь, что можно говорить и кому, а что нельзя и тоже кому. А что кому-то надо было бы сказать, но нельзя потому что, эх… Лучше быть честной.

- Знаешь, я не могу тебе этого рассказать. Иначе… - Маша вздохнула.

Что же иначе будет? Она подведет вредное приведение? Пожалуй, что и так. Но вслух этого лучше не говорить.

Да и не потребовалось. Тот, кто сам хранит огромную кучу тайн, начинает с уважением относиться к чужим.

- И что ты там выяснила?

- Обязательно тебе бы рассказала, - заявила Маша. - Если бы, конечно, ты был в деле. Но ты отказался, так что, боюсь, дальше я сама.

Она дернула рукой и пошатнулась. Да уж… «Я сама» в ближайшие несколько часов - это не вариант.

Поэтому она покрепче уцепилась в Рафаэля и почти приказала:

- Отведи меня в комнату в общежитии.

- Неужели кто-то задумался о безопасности? - даже восхищенный Рафаэль не перестал быть язвительным.

- Кто-то, - от самообладания Маши уже давно ничего не осталось. - Кто-то, между прочим, места себе не находит уже давно. Не представляет, как жить дальше и что делать. А главное этому кому-то не очень-то и стремятся помочь. По крайней мере, со стороны все выглядит именно так!

Маша изо всех сил пыталась сдержать непрошенные слезы, но это было невозможно. Она и так слишком долго сдерживалась. Уж какой железной леди была ее предшественница, она не очень представляет. Но сама она совсем не железная. Самая обычная.

А ей приходится строить из себя чуть ли не супермена в юбке! Бассейн, тренажерный зал, хореография…

Формулы и определения! И полная неразбериха кругом!

Слезы брызнули из глаз сами собой и непроизвольно.

- Ну ты чего? - судя по голосу, Рафаэль был растерян. Видимо, он категорически не представлял, как себя вести со злобными ведьмами, если они горько рыдают у тебя на плече.

Решение, которое он принял, многим показалось бы спорным. И самой Маше оно казалось весьма неоднозначным. Он ухватил ее покрепче, прижал к себе и поцеловал. Жарко и жадно.

Она не пыталась высвободиться - у нее бы не получилось. Слишком крепкие объятия, слишком сильный напор. И сердце стучит слишком часто. Что они делают! Что она делает? Впивается в его губы, не боясь сделать больно, и сама желая этой боли. Она уже и сама не понимала - то ли целует, то ли кусает его.

Слишком жарко. Слишком крепко. И слишком мало.

И догадка - как ушат холодной воды на голову. С ее потрясающим везением - в конце коридора с минуты на минуты должен появиться Морис. Или даже Виола. Виола! Еще один ледяной ушат на голову.

Маша с силой оттолкнула Рафаэля. Он выпустил ее из рук не сразу. С сожалением, словно расставаясь с чем-то ценным.

По крайней мере, в первые секунды ей так казалось. А потом на его губах заиграла обычная равнодушная полуулыбка:

- Извини, если я тебя смутил, - абсолютно ровным голосом произнес он. - Я немного растерялся, и не знал, как предотвратить истерику… Но, по-моему, у меня получилось. Не благодари.

Если и было у нее что-то от Агнессы, то оно благополучно дремало внутри до этого момента.

В глазах потемнело от гнева. Маша почувствовала, как накатывает черная тяжелая волна, как трудно становится дышать.

Как она перестает быть самой собой, а становится чем-то иным. Силой - чудовищной, сокрушающей все на своем пути. И единственная цель у этой силы - уничтожить, рассыпать в прах, убить.

Убить! Она покрутила на языке это слово. Было приятно. И страх, мелькнувший в глазах Рафаэля, тоже был приятным.

Рука сама собой стала подниматься вверх, а откуда-то изнутри посыпались тяжелые, как камни, черные слова. Губы шептали их - словно бы без ее участия.

Где-то в глубине души она все еще помнила, что она Маша - хорошая девочка, а перед ней парень, целоваться с которым просто потрясающе.

Но это не имело никакого значения. Тому, что просыпалось внутри нее, нравился его страх - истинный, неподдельный. Он был отличной платой за все: за его давнюю измену и предательство, которое невозможно простить, за его насмешку, за то, что, несмотря на все это, она не может отвести от него взгляд.

Тяжелые незнакомые слова сплетались в страшный узор, и она знала, что когда эта словесная вязь будет завершена, доплетена, случится страшное.

Она боялась и хотела этого страшного, ведь только так случится отмщение.

- Несс, не нужно. Ты сама будешь жалеть, - еле слышно шептали его губы. Губы, которые только что целовали ее, и тут же говорили обидные слова.

Несс! Ну, конечно, умный мальчик! Он обращается не к несуществующей, придуманной ректором Джессике, не к хорошей девочке Маше, а к тому, что сейчас жаждет убивать. И обязательно убьет.

- Поздно.

У него был шанс. Да что там, у него было полно шансов. Но он не воспользовался ни одним, и теперь она выговаривала слова одно за другим. Уже почти. Сейчас круг замкнется.

А из глубины души нарастало незнакомое ликование. Душа пела: сейчас, это случится сейчас!

- Что это вы тут делаете? - этот голос она услышала словно сквозь толщу воды, издалека. - Джесс, Раф, что тут происходит?

Он врывался в ее реальность настойчиво и раздражающе. Она мотнула головой, чтобы убрать помеху, и наткнулась на взгляд - удивленный и почти испуганный.

И тоже испугалась. Что, черт возьми, она только что собиралась сделать? Перевела взгляд на Рафаэля.

Сомнений не оставалось. Перед ее глазами тут же встало распластанное тело и прекрасное мертвое лицо.

Неужели это она? Она не могла!

И все-таки она чуть было это не сделала!

Маша почувствовала, как предательски подкашиваются ноги, и остается слишком мало воздуха. Ну уж нет, она не хлопнется в обморок. Сколько можно! Она сделала глубокий вдох и невесть откуда взявшимся усилием воли заставила себя оставаться в сознании. Почему-то это она могла, хотя была уверена: даже на непроизнесенное заклятие она потратила кучу сил.

Рафаэль тут же подхватил ее.

- Тут у нас кое-кто пытался магичить на собственном ресурсе. И как магичить! - в его взгляде на Машу легко читалось беспокойство, причем гораздо более сильное, чем тот страх, что он испытывал, когда его собственной жизни угрожала опасность. - Я не знаю, как она вообще еще жива.

- Ты вообще плохо представляешь себе мои возможности, - вырвалось откуда-то изнутри, недоброе, чужое. - Не советую тебе это проверять.

Он снова бросил на нее странный взгляд, подхватил ее на руки и коротко отдал распоряжение Морису: - Я в нашу комнату. Глаза отведу, на это сил хватит Раздобудь эликсира любого, что угодно.

- К лекарям? - коротко поинтересовался Морис.

- К лекарям. Придумывай, что хочешь. И зайди в 206-ю, у них всегда есть что-то с большой земли.

- Но… - попытался возразить Морис.

- Времени мало, - бросил Рафаэль. - Может, Агнесса и была готова к таким штукам, но не она. Вернее, не сейчас.

Маша изо всех сил старалась сохранять сознание. Почему-то это казалось очень важным. А со всех сторон подбиралась темнота: мягкая, теплая и приятная темнота. Маша чувствовала, если сейчас позволит себе упасть в эту темноту, уже не выберется, не выкарабкается, так и останется там навсегда.

Возможно, это и к лучшему…

- Говори что-нибудь!

А вот откуда это чувствовал Рафаэль, она не представляла.

Они пересекли двор, поднялись по лестнице. Он нес ее словно пушинку, так привычно, как будто бы всю жизнь только тем и занимался, что таскал ее на руках. Хотя так и есть. За время их совместных тренировок как только он ее не держал и не подбрасывал! Только сейчас у Маши нет сил, чтобы сгруппироваться и стать легче.

- Прости, - она еле-еле выговаривает это слово, но, кажется, даже оно заставляет темноту отступить. - Я не хотела. Это.

- Еще как хотела, - он улыбается.

Черт возьми, он находит в себе силы улыбаться, и она не может не улыбнуться в ответ. Но и улыбнуться тоже не может, на это нет сил, и поэтому лишь растягивает губы в жалком подобии ухмылки.

- Не молчи, - снова командует Рафаэль.

Он уже принес ее в комнату, плотно закрыл за собой дверь и упал на кровать, не выпуская ее из рук. И Маша тоже не спешила расцепить пальцы и продолжала держаться за его шею, словно именно это объятие помогало ей не упасть в темноту.

- Говори, - снова приказал он.

И она сказала первое, что пришло ей в голову, самое важное.

- Ты - это он. Ты Лунный рыцарь, - и она замерла, ожидая его ответа.

Но Рафаэль не спешил ни соглашаться, ни развеивать ее заблуждения.

- С чего ты это взяла?

- С того… Я тебя люблю, - это сказалось легко, как будто было правдой. Как будто бы и не было ничего особенного в этом признании. Будто только так и можно - уцепиться за него и выбраться из темноты, которая уже готова сомкнуть над ней свои тяжелые волны. - Так это ты?

Она замирает в ожидании ответа. Ждет его, как будто это спасительный круг, который поможет ей выбраться, или якорь, который утянет ее на самое дно. Но Раф молчит, лишь еще сильнее прижимает ее к себе.

- Говори, - теперь уже она приказывает.

- Все не так просто…

И она снова начинает злиться. Она уже почти готова пообещать себе, что следующего, кто скажет ей про «все не так просто», убьет по-настоящему. И она собирается сказать ему что-то очень важное, что-то такое, после чего он не сможет молчать и скрывать от нее что бы то ни было. Но не успевает.

Дверь отворяется и на пороге появляется Морис.

- Достал? - Рафаэль выпускает ее из рук, Маша чувствует, что начинает тонуть. Хватает воздух, а темнота подступает, и от нее никуда не скрыться. Губ касается что-то холодное.

- Пей, - звучит как приказ.

Но у нее уже нет сил.

- Пей сейчас же.

Она делает глоток за глотком. Горько, отвратительно, настой каких-то жутких трав. Она выпивает его полностью до дна, как лекарство в детстве. И на это уходят все силы. Но кажется этого ее защитникам недостаточно. Она слышит булькающий звук, и к губам снова подносят чашку. В нос ударяет запах спиртного.

- Что это?

- Джин. Извини, мартини с шампанским не нашлось. Пей, - голос Рафаэля звучит напряженно.

И она послушно делает несколько глотков и понимает, что темнота отступает, уходит куда-то далеко.

Теперь ей просто хочется спать. И уже не страшно закрывать глаза. Беда миновала. Все страшное осталось позади. Теперь все будет хорошо.

И только какой-то голос изнутри подсказывает: хорошо не будет.

Это был дешевый постоялый двор. Если бы они не так устали и не так нуждались в отдыхе, ни за что бы сюда не завернули. Но последние два дня выдались тяжелыми, погода была отвратительной, и требовалась передышка. Она поняла, что никакого отдыха не будет, уже когда за дверью послышался громкий топот. Едва успела набросить платок на плечи, и в комнату ввалились шестеро стражников, а следом за ними - немолодой господин с одутловатым лицом, вполне прилично одетый.

- Агнесса! - с порога начал он, - ты обвиняешься в колдовстве, и будешь сожжена. Ты наслала страшную болезнь на наш город, и, чтобы эта беда отступила, мы вынуждены воззвать к очищающему огню.

Градоначальник - угадала Агнесс. Она не знала его в лицо. И вообще они несколько часов назад появились в городке, но если ты видел одного из них, можешь считать, что видел всех. Напыщенный, уверенный в своей власти… Взгляд - вороватый, а еще тухлый запашок страха.

- Я в вашем городе провела один день, а болезнь свирепствует уже неделю. Ты знаешь, что я тут ни при чем.

- Сжечь ведьму - богоугодное дело, - скривив губы проговорил он.

- Убрать мусор с улиц и очистить сточные канавы - вот богоугодное дело, - хмыкнула Агнесса.

Градоначальник посмотрел на нее злющими глазами:

- Людям нужен козел отпущения, им станешь ты, разве не ясно?

Она сделала два шага к нему, и насмешливо посмотрела в глаза.

Стражники тут же взялись за оружие. Боятся. Это хорошо.

- А не боишься связываться с настоящей ведьмой? - ей не было страшно, лишь любопытно. - Это тебе не рыжих сельских девок жечь на потеху толпе.

- Я слышал, Агнесса, - кажется, градоначальник сам ошалевал от своей смелости, - ведьмы не слишком тебя жалуют. Даже ходил слушок, что никто из твоих чертовых подружек не расплачется, если вдруг с тобой что-то случится…

Агнесса сощурилась: мерзкие гадины, нашли возможность отомстить напоследок.

- Ты сам-то зачем сюда явился? Чтоб меня на костер оттащить, твое участие не требуется. Этих бы хватило.

Она усмехнулась про себя: знал бы ты, на что бы их хватило!

Глаза градоначальника загорелись, и она поняла: попала в цель. Он нервно сглотнул и пересохшими губами проговорил:

- Я хочу тебе предложить кое-что и кое-что получить взамен.

- Хочешь предложить мне жизнь?

Он усмехнулся:

- Ну нет. Живой из этого города ведьма не выйдет. Я хочу предложить тебе легкую смерть без пыточного зала. Ты же знаешь, какие у нас пыточные залы.

Агнесса знала. Желание задушить жирного борова тут же стало еще сильнее. Но она старалась сдерживаться.

- А еще, когда взойдешь на костер, у палача будет острый нож. Ты умрешь сразу, не мучаясь от огня, - продолжал он.

- И что же нужно тебе?

Градоначальник стал оглядываться: кажется, он не слишком верил, что ведьма так легко согласится.

- Не хочешь говорить при них, выстави их за дверь.

В заплывших глазках гостя метнулся ужас.

- Ты ведь не пришел бы сюда без амулетов, тебе нечего бояться.

Он еще какое-то время колебался, но наконец рявкнул солдатам:

- Вон! Ждите там!

Когда дверь за ними закрылась, он заговорил, торопливо и глотая слова: - Мне бы… Исцелить… Недуг… Такой…

Агнесса расхохоталась:

- Знаю я, какой у тебя недуг. Мужское бессилие.

- Так сможешь? - ее смех ему явно не понравился.

- Чего ж не смочь, и не такое могу. А что у нас за амулеты? Надо же знать, чем сейчас от ведьм обороняются.

Она протянула руку к его шее, но замерла не прикоснувшись. Одежда градоначальника зашевелилась, и наружу, словно сам собой, вылез амулет. Черный камень в замысловатой оправе. Агнесса засмеялась: - Защищайтесь от нас этим, самое то, - она щелкнула пальцами, и амулет рассыпался в прах.

Мужчина стоял, не в силах вымолвить и звука от ужаса.

- Я тебя исцелю, мой друг, от всех болезней сразу.

Она слегка шевельнула пальцами, и он стал задыхаться, а она медленно и с чувством сжимала красивые тонкие пальцы в кулак, почти с нежностью глядя на то, как хрипит и задыхается ее жертва.

Когда кулак бы сжат, градоначальник, будто сноп травы, повалился на пол. Агнесса вздохнула: жалко, поспать не удалось, а силы на исходе. Придется убираться из этого городка.

Дверь приоткрылась, на пороге появился ее верный страж. Его рубашка была в крови, несколько капель алели на щеке. Не ранен. Кровь чужая. Вот и хорошо.

- Что ты так долго? Не так уж их и много! Я уже устала возиться с этим шутом.

- Это не все. У входа еще с десяток.

Она равнодушно повела плечами:

- Отведем им глаза и уйдем.

А потом подошла к нему, положила руку на затылок и привлекла к себе. Впилась в губы горячим поцелуем и потянула с собой на твердую неудобную, но все-таки кровать.

Он оглянулся на труп посреди комнаты:

- А как же этот?

- О нем можешь не волноваться, - жарко зашептала она ему на ухо. - Он точно ничего не увидит.

Маша открыла глаза. Сон. Но такой яркий, будто бы все было на самом деле. А ведь все и было на самом деле.

Где она?

Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули сразу и все. Она успела испугаться, прийти в ужас, и покраснеть, и снова испугаться.

Она в кровати, рядом кто-то большой и теплый. Она знает, кто. Ищет его губы губами, убеждается в том, что он спросонья отвечает на поцелуй и прижимает ее к себе еще крепче. Все хорошо. Он рядом. И она спокойно засыпает глубоким сном, на этот раз без тревожных сновидений.

В следующий раз она открывает глаза и тут же жмурится от солнца. Уже день.

Мориса в комнате нет, и Рафаэля тоже нет рядом. Он сидит за столом с кружкой в руке и читает книгу.

Еще один ботаник!

Вид у него настолько отстраненный, что ей сразу же начинает казаться, будто их жаркие поцелуи накануне ей приснились вместе с этой историей про зачумленный город.

- Доброе утро, - говорит она, чтобы хоть что-то сказать и хоть как-то разведать обстановку.

- Доброе, - он отрывается от книги. - Тебе лучше?

Маша попыталась понять, лучше ли ей, и не нашла однозначного ответа.

Она никого не собирается убивать, не выкрикивает заклинаний, которых в жизни не слышала, по крайней мере, в этой жизни точно. Одного этого уже достаточно, чтобы считать, что жизнь налаживается.

И какая-то темная пакость не пытается ее поглотить и сожрать. Это вроде как тоже неплохо.

Но что-то ей подсказывает, что Рафаэль, который пересел в другой конец комнаты, лишь бы быть от нее подальше, намерен вести себя так, будто бы ничего не случилось. А это уже само по себе вызывает желание «немножко убивать». Ну уж нет, сделать вид она ему точно не даст!

- Ты не хочешь обсудить то, что вчера случилось?

- Что именно?

Кажется, Машиной смелости хватило только на один вопрос, потому что следующий прозвучал так: - Ну что… мы? Что… у нас?

- Не хочу, - он не стал делать вид, что не понимает, о чем она. - Ничего не изменилось. Тебе по-прежнему лучше держаться от меня подальше.

Он встал из-за стола, положил книгу и вышел из комнаты.

Отлично!

Маша выбралась из-под одеяла, выяснила, что она так и спала в одежде. А что, очень удобно! Никакой возни с переодеванием. Надеть балетки и можно двигать в свою комнату. Именно в свою комнату, потому что ей очень хочется задать несколько вопросов Тине…

Дверь не поддавалась. Маша дернула ее раз, другой, а потом вспомнила - и тоскливо поплелась к кулеру.

Интересно, если в нем закончится вода, несчастные студенты так и останутся заперты в комнате?

Навсегда…

Хотя нет, не интересно. Интересно ей сейчас кое-что другое.

- Мне не спрашивать у тебя, где ты сегодня ночевала и почему прогуляла? - с сияющей улыбкой спросила Тина с порога. - Нет-нет, я не против… Дело молодое! Просто забавно, как быстро меняются тихони. Ну рассказывай, кто он? Или не рассказывай, - она бросила ей на кровать тетрадь. - Вот держи, перепишешь конспект, на лекциях я за тебя кричала «Я!», так что даже пропусков не будет. Только хореографию придется отрабатывать.

Тина мгновение прекратила свое щебетание:

- Так, стоп. Для человека, который не ночевал в комнате, у тебя слишком несчастное лицо. Где ты была?

Кто этот негодяй, который тебя обидел? Только не говори, что ты все-таки связалась с Рафаэлем! - теперь в глазах соседки была бездна отчаянья.

Вот и славно! Ей даже не придется самой заводить об этом разговор. Получается, что вроде как все само вышло…

- Тина, - она говорила очень серьезно и смотрела ей прямо в глаза. Под таким взглядом трудно врать. - Скажи, почему на самом деле мне не надо связываться с Рафаэлем?

Та вздохнула и начала устало перечислять:

- Даже не знаю, что выбрать. Он был темным, а еще он ни одной юбки не пропускает. Скорее всего, у него роман с преподавательницей, а еще…

Нет, так дело не пойдет. Таких причин Маша и сама может назвать пятнадцать штук, а то и больше. Все-таки этого парня она знает чуть ближе.

- А на самом деле?

Тина смутилась, отвела взгляд, словно совсем не хотела отвечать на этот вопрос.

- Ты ведь не просто так это говорила. Ты что-то такое знаешь…

Судя по тому, каким негодованием полыхнул ее взгляд, Маша ошиблась - ничего она не знает.

- Хорошо, не знаешь… Но чувствуешь же! Ты ведь провидица, - она снова выдала непроверенную информацию так, словно говорила о чем-то всем известном.

А теперь по реакции Тины было видно, попала в точку.

- Ну же, скажи мне!

- Ничего я не знаю. Просто, когда увидела вас вместе там, в магазинчике, когда он вступился. Было видение. Плохое.

- Что за видение? - настаивала Маша.

- Не знаю. Их же не так просто расшифровывать. Будто бы вы тонете в какой-то черной штуке. Вместе.

Мелькнуло на секунду - и пропало. Даже не знаю, что это было. Но стало страшно.

- А с Морисом, значит, все не так?

- Нет, с ним все в порядке. Но когда к тебе приближается Раф… Я не могу объяснить, почему. Но почему-то это плохо.

Тина с сомнением поглядела на Машу. Потом покосилась на свою тумбочку, потому - снова на Машу.

Маша замерла, боясь пошевелиться. Она понимала: Тина на что-то решается, на что-то такое, на что решиться ей очень сложно. И теперь главное - не спугнуть, не делать лишних движений. А лучше не делать вообще никаких, потому что она понятия не имеет, чем можно напугать стриптизершу-прорицательницу.

- Я могу бросить карты, - не слишком уверенно сказала она, - но ты не слишком надейся, они не обязательно покажут правду. Я не училась специально. Просто иногда получается. В общем, давай попробуем.

В гадания Маша не верила. Впрочем, в той, прошлой жизни она не верила ни в магию, ни в то, что ее можно рассчитывать по формулам. А скажи ей кто, что она станет учиться стриптизу, - смеялась бы безостановочно, пока не лопнула.

По сравнению со всем этим гадание на картах выглядит штукой вполне нормальной, даже рациональной немножко, ну самую малость. Она подвинулась, освобождая часть кровати, чтобы Тина могла расположиться там со своими картами, но та лишь окинула ее презрительным взглядом.

- Кто раскладывает карты на кровати? Только на столе!

Они переместились к столу, и Маша медленно начала проникаться серьезностью момента.

Тина достала из тумбочки карты - огромную черную колоду, таких в магазинах Маша не видела. Потом оттуда же были извлечены свечи, ароматические палочки, а еще - фигурки каких-то зверушек, амулеты и что-то еще - совсем уже непонятное.

Тина с самым серьезным видом над всем этим шаманила. И Маша начала верить, несмотря на то, что на колдунью-ведунью-предсказательницу девушка точно не была похожа: тоненький топик, короткие шортики, туфли на каблуке, яркая помада…

Тина начала раскладывать карты, вглядываясь в картинки, что-то шептать, менять их местами, собирать и снова раскладывать…

- Ну что там видно? - нетерпеливо спросила Маша, видя, что гадалка не спешит раскрывать ей тайны.

- Ерунда какая-то.

- А можно поточнее, какая именно ерунда?

- Смертное проклятие на много жизней вперед, - Тина рассмеялась, - ну откуда у тебя смертное проклятие? Да если бы оно на тебе было, ты бы уже не так выглядела…

- Не так, это как?

- Слишком уж цветешь для проклятой, - улыбнулась Тина.

А ведь с проклятьем она угадала, хоть и сама себе не поверила. Рассказывать об этом она не станет. Но вот послушать, что там еще карты говорят - послушает.

- Рассказывай дальше!

- Тебе этого мало? Сама же видишь, что ерунда получается, зачем пересказывать?

- Ничего, мне все интересно.

- Вижу возле тебя двух мужчин… даже трех, но только они, - Тина подняла на нее изумленный взгляд, - не настоящие. Хотя один есть…

- Что значит, не настоящие?

- А я почем знаю? Послушай, может, зря я это? Предсказательница из меня так себе. Раньше что-то получалось, а теперь, видишь, говорю полную чушь, - она быстро смешала карты и затушила свечи. - Зато кое-что я тебе могу сказать без всяких карт и предсказаний, - она улыбалась радостно, будто сообщала ей приятнейше известие. - В эти выходные у тебя первая практика, так что поздравляю! Ты отправишься на большую землю, посмотришь на нормальных людей. Номер-то хоть подготовила?

- Какая еще практика?

Нет Маша догадывалась, какая именно. О практике ей говорил ректор еще в первый день, когда она попала в академию. Собственно, с практики Мориса все и началось. Так что ничего особенно нового она не услышала. Вроде бы даже удивляться ей нечему, да только…

На себя эту «практику» она до сих пор никак не примеряла и уж точно не представляла, что это ей придется выходить голышом на сцену и что-то там такое из себя изображать, да еще и собирать при этом магическую энергию.

- Я не готова! И вообще кто тебя сказал такое? Может, какая-то ошибка, я ведь совсем недавно…

Почему-то виноватой во всем ей показалась Тина.

- Мне никто не говорил, просто списки уже вывешены в фойе академии. Если бы соизволила туда пойти, тоже была бы уже в курсе, - кажется, Тина «услышала» ее не слишком доброжелательный порыв.

- Я плохо себя чувствовала, - почему-то начала оправдываться Маша.

- Понимаю, - спорить Тина не собиралась.

- А кто принимает решение, кому и куда на практику?

- Ректор, конечно, он утверждает списки.

Встречаться с ректором Маше по-прежнему не хотелось.

Судя по тому, что он намекал на реинкарнацию, о том, кто она такая, он уже знал, но говорить не хотел.

Потому что она, видите ли, не готова! А к тому, чтобы крутить задом в каком-нибудь низкопробном заведеньице, к этому она готова!

Маша резко поднялась и направилась на выход из комнаты. Что бы там ни думали преданные поклонницы ректора, ей придется с ним еще раз поговорить.

Она решительно вышла из своей комнаты, решительно спустилась вниз, очень решительно прошла через двор и даже поднялась по лестнице - тоже решительно.

Решимость стала заканчиваться по мере того, как она приближалась к кабинету ректора. Все-таки открывать двери кабинета с ноги она как-то не привыкла, поэтому перед приемной Маша застыла на несколько секунд.

Чтобы продолжить свой путь, ей пришлось явно представить перед глазами картину: она в одних стрингах болтается на пилоне, а откуда-то из темноты к ней тянут потные руки какие-то незнакомые мужики.

Смелость сразу появилась, и Маша очень храбро открыла дверь кабинета, разумеется, не забыв вежливо постучаться.

Ректор был на месте, он не делал себе коктейль из крови девственниц, не приносил в жертву несчастных зверушек и даже не тестировал на профпригодность новых студенток. Сидел себе, углубившись в книгу.

Что-то они здесь все чересчур много читают! Многие знания - многие горести.

Взять хотя бы ее, Машу, когда она «поступила» сюда. Как легко было жить, ничего не зная! Она даже надеялась, что как только сдаст пару экзаменов, сразу отправится домой.

А потом понеслась: каждое новое известие радовало ее все меньше и меньше. Проклятье, реинкарнация, неконтролируемые чувства…

Она начинала понимать старинных правителей, которые убивали гонцов, приносивших плохие новости. В этот чудный обычай она внесла бы всего лишь одну поправку: убивать информаторов до того, как они успеют эти новости сообщить.

Маша вспомнила Тину, которая сегодня стала тем самым гонцом, и со вздохом решила, что обычай все-таки не так хорош.

- Джессика, а ты что здесь делаешь? Ты же вроде бы болела, и вообще тебе к практике готовиться.

К практике?

- Мне не нужна никакая практика! Я не готова, я не собираюсь, и что еще за практика?

- Неправильная последовательность вопросов. Сначала тебе нужно было выяснить, что за практика, а потом уже решать, готова ты или нет.

Он жестом подозвал ее к себе. Маша несмело приблизилась.

- Вот смотри. Новое заведение. Два дня назад включено в реестр допустимых, - он выложил перед ней рекламные проспекты. - Ночной клуб, из числа приличных, вот их шоу-программа.

Он перелистнул страницу. И Маша увидела: в клетках, сияющих неоновыми огнями, танцуют девушки.

Яркий макияж, неоновые узоры на лицах и руках, топы и юбки. Конечно, короткие, но не до состояния полного отсутствия.

- Нужно танцевать go-go. Двадцать минут на сцене, два часа отдыхаешь. Три выхода за вечер.

Маша почти не слушала его, она штудировала рекламный проспект. Но как внимательно она ни вглядывалась, ни в одной клетке не была обнаружена ни одна голая девица.

- То есть раздеваться не нужно, - на всякий случай уточнила она.

- Ты на удивление наблюдательна, - с улыбкой заявил ректор. - Имей в виду твоя задача по сбору магической энергии таким образом значительно усложняется: много людей, рассеянное внимание, никакого тебе уединения. К тому же публика настроена не столько на то, чтобы полюбоваться красотками, сколько на то, чтобы самим потанцевать. Так что, если хочешь, могу подобрать тебя для практики что-то классическое.

Он потянул руку к другой стопке. Маша краем глаза увидела красоток на буклете и тут же замахала руками:

- Нет-нет, мне лучше сюда.

- Так я и думал, - сказал ректор. - Мы все обсудили, или у тебя еще есть ко мне какие-то вопросы?

Слово «вопросы» он выделил голосом и внимательно уставился на нее. Вопросы у Маши были, но что-то внутри подсказывало, что задавать их ректору не стоило. О том, кто она такая и чем это ей грозит, она, возможно, уже знает больше, чем он. Так что чего он хочет: что-то ей рассказать или что-то выпытать у нее, еще неизвестно.

- Нет, мне все понятно.

Ректор вздохнул:

- Так уж и все. Например, тебе не мешало бы выяснить, что для подготовки к практике тебе положено три индивидуальных занятия с хореографом.

Индивидуальные занятия с Виолой! Вот радость-то! Нет, конечно. Маша отлично понимала, что без специалиста разобраться с тонкостями плясок в клетке ей будет трудновато, и что Виола ей нужна, просто необходима.

Но видеть ее ей совершенно не хотелось. Тем больше не хотелось, чем чаще перед ее внутренним вздором вставало лицо Рафаэля.

- А как мне узнать, на какое время они назначены?

- Очень просто. Нужно найти Виолу и попросить, чтобы она их назначила.

Маша кивнула и вышла от ректора. Значит, найти Виолу. Что может быть проще? И она прямой наводкой направилась в хореографический зал.

- Что тебя с нею связывает? - спрашивал строгий голос Виолы. - Я вчера видела вас вместе. Я чувствую, это не просто так. Лучше скажи, как есть.

Маша вообще не любит подслушивать, а уж подслушивать Виолу и вовсе не собиралась. Но сердце пропустило один удар при мысли о том, кому могла строгая преподавательница это говорить.

И она не ошиблась. Ей ответил другой голос, знакомый и приятный, от которого по коже мелкими стайками начинали бегать мурашки.

- Ничего особенного, тебе не о чем волноваться.

Все-таки Тина не ошибалась, и она не ошибалась: не будь у этих двоих отношений, разве стала бы она его отчитывать за то, что с кем-то там его видела? И он, стал бы он оправдываться?

- Я не понимаю, мне казалось, она девушка Мориса, а Морис - твой друг.

- Это не то, что ты думаешь.

- А вот мне кажется, что это именно то, что я думаю. И твое поведение…

Маше пришлось ухватиться за стену, чтобы не осесть.

Зачем он так с ней? Если у них с Виолой все настолько серьезно, зачем было давать ей надежду, зачем было все то, что случилось вчера, и почему ей казалось, что между ними какая-то невозможная, невыразимая словами вековая близость?

- Ну мам, не начинай, - протянул Рафаэль тоном пятиклассника, которого заставляют делать уроки вместо того, чтобы играть в танки.

«Мам»? Она не ослышалась?

Виола - вовсе не совратительница учеников! И свои отношения они наверняка скрывают лишь потому, что Рафаэлю не хочется быть объектом подколок: «А ты мамочке пожалуйся!», «А что мамочка скажет!».

Маша очень хорошо представляла, каково это, когда преподаватель - твой родственник.

Дышать сразу стало легче, необходимость держаться за стенку пропала, и вообще мир заиграл совсем другими красками, яркими и радостными.

И хотя казалось бы, что изменилось? Вчерашнее поведение Рафаэля и его совет держаться подальше никуда не делись. А она радуется, как девочка, которую пообещали отвести в парк аттракционов. Только вот парка не будет… И ей его даже не обещали.

Маша очень тихо вышла из зала и так же тихо пошла по коридору. Она не хотела, чтобы эти двое знали, что она раскрыла их маленькую тайну. Раз уж они считают нужным держать свое родство в секрете, кто она такая, чтобы этот секрет раскрывать!

О мадам Ленорман Мари впервые услышала от тетки. Вздорной старухи, от которой за всю жизнь она только и слышала: «иждивенка», «бесприданница», «нищая».

Что ждало ее? В лучшем случае - более-менее удачный брак.

Удачный… Она горько усмехнулась.

Ей было трудно представить себе удачу, которая приходит в лице седого старика, с которым придется делить постель. Нет, можно, конечно, наплевать на доброе имя и пойти в содержанки к какому-нибудь более симпатичному месье. Доброе имя нынче в Париже - не самый ходовой товар.

Если тебе шестнадцать лет, ты хороша собой, то устроить свою судьбу можно. Даже если ты сирота и бесприданница. Красота и молодость - это товар, которым нужно распорядиться как можно скорее, потому как товар скоропортящийся. Но и слишком торопиться нельзя. Потому что продешевить - значит, разбазарить единственное свое состояние. Вот потому-то и шла она к гадалке, о которой говорили, будто бы та не ошибается никогда и ни в чем. Прежде чем принимать решение, неплохо бы посоветоваться с той, для которой будущее открыто.

Мари несла ей все свои скромные и скорбные сбережения в надежде, что не прогонит, а хоть что-нибудь да подскажет.

Она слышала, мадам Ленорман - дама взбалмошная и непостоянная, эксцентричная, как модно говорить сейчас. И если попасться ей под нужное настроение, может, даже бесплатно судьбу рассказать, но только тому, кто понравится.

Почему-то Мари не сомневалась в том, что понравится гадалке. Если она столько лет умудрялась ладить со своей вздорной теткой, то уж и гадалку как-нибудь охмурит.

Дверь со скрипом отворилась, она сделала робкий шаг через порог и оказалась в темной комнате с обитыми бархатом стенами.

- Здесь есть кто-нибудь? - она сама не узнала своего голоса: там испуганным и тонким он был.

- Есть, отчего же не быть? - раздался низкий хрипловатый голос гадалки. - Проходи, коли готова узнать, то, что тебе предстоит узнать.

- А что мне предстоит?

Страх прошел. Ей казалось, в голосе загадочной мадам она услышала тепло.

- Это мне еще посмотреть надо. Но одно могу сказать сразу… - гадалка показалась из-за ширмы. Она была уже не молода и совсем непривлекательна, но что-то было в ней такое, что не позволяло отвести взгляд. - Я могу сказать, что ждала тебя давно и готова тебе помочь. Если ты захочешь помочь мне.

Она? Чем она может помочь той, чьего совета спрашивает сам император! Но если у нее будет возможность, она сделает все для этой удивительной женщины.

- Я вижу, ты хочешь о чем-то спросить. Я думаю, что это плохой вопрос, но ты можешь его задать, - мадам Ленорман смотрела на нее с улыбкой.

- Выходить ли мне замуж за месье N? - еле слышно спросила она.

Мадам расхохоталась.

- Нет у меня для тебя совета. Выйти-то, конечно, можно. Через полгода его хватит удар, и он благополучно помрет. Но стоит ли его состояние того, чтобы терпеть эту старую жабу целых полгода? Стоит ли того хоть самое большое состояние?

- Но что же мне тогда делать? - дрогнувшим голосом спросила Мари.

- Иди ко мне в ученицы, - с сияющей улыбкой заявила мадам Ленорман. - Хотя, уж не знаю, чему ты научишься. Это мне в пору учиться у тебя.

- Учиться у меня? Чему?

- Это мы еще выясним. А пока, раз уж ты принята на работу, вот тебе мое первое поручение, - она протянула девушке тяжелый кошелек. - Пойди к портнихе, что тут неподалеку, да закажи себе три платья.

У галантерейщика прикупи все, что надо девушке. Не люблю, когда берут мои вещи. И возвращайся как можно скорее. Мне не терпится показать тебе твою новую комнату.

Когда она вышла из двери великой гадалки, на душе у нее был полный сумбур.

С одной стороны, она понимала, что сейчас произошло даже не чудо. Случившееся выходило за рамки любого возможного чуда. Но с другой, откуда-то из глубины души поднималось странное ощущение, будто бы такой радушный прием, который оказала ей знаменитость и богачка, совершенно нормален, именно так она и должна была ее встречать.

Задумавшись Мари споткнулась на ступеньке. На правую ногу. На правую - это хорошо, добрая примета.

Она покачнулась и тут же чьи-то сильные руки подхватили ее под локоть.

- Осторожно, мадемуазель, - прозвучал над ухом приятный голос, а взгляд серо-синих глаз проник ей в самую душу.

Маша открыла глаза. Снова сон был таким ярким, будто все это случилось с ней на самом деле.

Она покрутилась в кровати. В комнате было душно, и заснуть опять никак не получалось. Она посмотрела на часы: четыре утра.

Так или иначе, скоро вставать. Чем издеваться над собой, заставляя организм плюхнуться в объятия Морфея, который не особенно-то горит желанием ее в эти объятия заключать, лучше пойти прогуляться.

Интересно, комната откроется сама по себе или опять придется глотать воду? Маша дернула дверь, и та милостиво отворилась. Ну вот и еще хорошая новость.

Она спустилась во двор общежития и уселась на ступеньки. Ночь была тихая и звездная, светать еще не начинало. Странно. Откуда здесь звезды, если сам этот мир всего лишь небольшой кусочек пространства? Не стали же под уголочек, в котором ютится академия, создавать целый космос?

Наверное, скопировали звезды из обычного нормального мира да и прикрепили на небесную твердь.

Маша нервно хохотнула. Да, с этой позиции история о сотворении мира может выглядеть совсем не такой, какой ее привыкли видеть.

Она полной грудью вдохнула прохладный воздух. До сих пор она была слишком занята. Познавала азы хореографии, заботилась о своей физической форме и изо всех сил пыталась разобраться, кто из двух друзей-красавцев на самом деле покорил ее сердце. И ни в чем из этого не преуспела, только физическая форма была хороша, но тут помогла Виола.

В общем, за всеми этими занятиями она так и не попыталась добраться до горизонта, чтобы лично убедиться, что этот мир конечен. Она поднялась со ступенек и, твердо вознамерившись дойти до края мира, двинулась в путь.

- Далеко собралась? - раздался голос сзади.

Пришлось оглянуться, хотя и по голосу она уже знала кто это. Морис. Сталкиваться с ним ей не хотелось совсем. И особенно после всего, что было у нее с Рафаэлем. Но она столкнулась, и назад уже не отмотаешь. Значит, придется с этим что-то делать.

Маша обернулась и улыбнулась Морису:

- Ты пошел бы со мной на край света?

Она встречается с ним взглядом и не обнаруживает там ни ревности, ни обиды - одно сплошное восхищение. И понимает, что сама пошла бы с ним на край света, а может быть еще и дальше.

Она берет его руку в свою:

- И ты ведь расскажешь мне, что между нами происходит? Между всеми нами?

Если ты учишься в академии магического стриптиза, то край света - это недалеко. Они с Морисом шли не больше двадцати минут пока не уперлись в прозрачную стену. Маша долго не могла поверить, все ощупывала ее руками, а он внимательно наблюдал за ней из-под ресниц и, кажется, даже улыбался.

- Я выгляжу смешно?

Он мотнул головой.

- Нет. Мы все так выглядели. В первый же день студентов ведут сюда на экскурсию, чтобы, значит, не сомневались, куда попали. Так что развлекайся!

Развлекаться сразу расхотелось. Ну и ничего особенного. Мир как мир. Можно сесть прямо на траву и облокотиться на это прозрачное. И будет очень удобно.

Она так и сделала. Морис тут же уселся рядом, а затем и прилег, устроив голову у нее на коленях.

А Маша медлила с вопросами. Почему-то не хотелось торопиться. Хотелось смотреть на магическое небо, наблюдать, как гаснут магические звезды и начинается магический рассвет… Хотелось перебирать русые волосы, безуспешно пытаясь что-то из них сплести, и молчать.

Ну вот, она так стремилась все узнать, а теперь что, сама тянет время?

- Так ты расскажешь, кто из вас тот самый рыцарь?

- Понимаешь, всё…

- …не так просто. Это мне уже сказали. И не раз. А теперь я хочу четкий ответ: кто?

- Оба.

К такому ответу Маша точно не была готова. Или уже была?

- Что значит - оба? В энциклопедии ничего не сказано о том, что рыцарей было двое. Цензура не пропустила? Или два рыцаря это не романтично? Да чушь какая-то. С чего бы Агнессе проклинать двух мужчин сразу? За то, что оба ей изменили и обзавелись семьями? Но это же полная ерунда!

Морис молчал.

- Ну же, скажи!

- Если кто-то и знает, как такое могло случиться, то этот кто-то - ты.

- Очень смешно!

- А я и не смеюсь. Но… Тут, понимаешь, какое дело… Мы оба - и есть Лунный рыцарь. Разделенная надвое душа.

Чушь какая-то!

- Давай-ка рассказывай все с самого начала.

Как человек, читавший Гарри Поттера и прочие истории об обычных детях, которые вдруг узнавали, что у них есть магическая сила, Морис все время стремился представить, каково это.

Наверное, здорово. Будто подарок на Рождество. Вот только-только ты не догадывался, что можешь что-то особенное, а тут - раз! - и перед тобой открыты совершенно новые горизонты.

Для него магия никогда не была чем-то особенным. Оба его родителя - маги. И в его повседневной жизни не забыть заплатить за магическую энергию было таким же обыденным, как не забыть заплатить за свет, за газ или за воду.

Учиться магии? Это так же нормально и естественно, как учиться читать, писать, считать… От простого - к сложному. Ничего особенного.

Особенное началось уже позже, когда он пошел в самую обычную школу, ему приходилось учиться не проявлять свои магические способности в присутствии людей.

- А есть какие-то другие школы, для магов? - Маша только сейчас удивилась.

Почему она ни у кого не спросила этого раньше? Ведь интересно же, как там все устроено в этом мире, где Хогвартс вполне может оказаться реальным.

- Сейчас их закрывают, - пояснил Морис. - Считается, что детям с магическими способностями лучше учиться жить в обычном мире. А изучать магию можно в кружках, например, после учебы.

- И ты изучал?

- Да, у нас был театральный кружок. Это удобно, потому что набирают по конкурсу после прослушивания.

Ну а о том, чтобы никто не удивлялся, что театральный кружок не показал ни одного спектакля, заботился уже наш преподаватель… Ты точно хочешь узнать именно это?

- Ладно, больше не буду перебивать, рассказывай.

Его жизнь протекала как жизнь любого обычного магического ребенка, а потом - подростка, а потом - юноши. Ничто не указывало на то, что с ним было связано что-нибудь необычное. Он не находил никаких старинных записей, на теле не проявлялись непонятные знаки. Маг - и маг, каких сотни кругом.

Когда на пороге его дома появился незнакомый парень, он не ожидал, что с этого момента вся его жизнь пойдет кувырком.

У него были планы - поступить в престижный магический вуз, изучать амулеты и артефакты, стать серьезным специалистом… И когда Рафаэль рассказал свою историю, вернее его, Мориса, историю, тот чуть не рассмеялся: какие еще проклятья, тем более древние! Нет, конечно, в легендах и россказнях о былых временах такое встречается сплошь и рядом. Но в реальной жизни проклятия запрещены и требуют столько магии! А магия, между прочим, - штука дорогостоящая.

В общем, он поднял на смех визитера и вообще заподозрил его в мошенничестве и еще бог знает в чем.

- Ну подумай сама. К тебе является какой-то незнакомый пацан и заявляет, что вы с ним разделенная надвое душа. Сразу в голову всякая ерунда лезет…

- И как же он тебя убедил?

- Мы пошли к видящей, - последнее слово Морис выделил так, словно они попали на аудиенцию к английской королеве.

- Видящей? Это что-то вроде гадалки? Экстрасенса?

Морис усмехнулся.

- Что-то вроде… Да нет. Настоящая видящая - это редкость. Вот магов в мире много, по большому счету маги - не такая уж и редкость. Даже в доме, в котором ты живешь обязательно хоть один да найдется.

Маша хмыкнула:

- Как только я вернусь, сразу же найдется. С вероятностью сто из ста. Не то чтобы в моем доме, а прямо в моей квартире.

Морис улыбнулся:

- Ну вот А видящих, тех, что проникают в самую суть вещей, знают прошлое, настоящее и будущее, мало.

Очень мало.

- А Тина? Видящая?

Странно, если видящие такой уж редкий вид, почему один экземпляр оказался прямо в ее комнате.

- Тина, - с улыбкой переспросил Морис, - может быть, и станет видящей когда-нибудь, но скорее всего, нет. Хотя, говорят, у нее неплохие задатки провидицы. Но этого мало, видящие - существа иного порядка, они в особых отношениях с миром.

- Неужели все-все знают? - Маша посерьезнела.

- Нет, конечно, но многое им открыто.

- И что сказала видящая?

- Что мы часть одного. Так что мне пришлось поверить.

- То есть вы оба - Лунный рыцарь? - звучало невероятно глупо. - Но зачем? Зачем ей, то есть мне, это понадобилось?

Морис пожал плечами:

- Мы точно не знаем. Знаешь ли ты?

Маша не ответила. Она задохнулась от какого-то болезненного ощущения внутри. Она не знала, просто чувствовала: то, для чего это было сделано, страшно, чудовищно…

И первый, кто не готов это принять, она сама.

- Не знаю, - Маше пришлось сделать над собой усилие, чтобы Морис не понял, что сейчас творится у нее в душе.

Почему-то ей хотелось оградить его от этого знания. А еще обнять, прижать к себе и не отпускать, защитить. Только от кого?

Похоже, от самой себя.

- Выглядишь шикарно, - Тина смотрела на нее с восхищением.

Сама Маша о своем виде могла сказать, что угодно, только не «шикарно». Коротенькая юбка из пайеток, больше напоминающая ремень, топик, туфли на высокой платформе, на которых она чувствует себя так, будто бы взобралась на скамеечку. Или нет, привязала к каждой ноге по скамейке и теперь ей так нужно ходить.

Впрочем, после изнурительных занятий с Виолой она в них может не только ходить, но и бегать и делать махи ногами и садиться на шпагат, в общем, все то, что, наверное, ей поможет успешно пройти практику.

- Ну ты же помнишь, - шептала ей на ухо последние наставления Тина, как тренер боксеру перед рингом, - выбираешь жертву, строишь ему глазки, смотришь призывно и проговариваешь заклинание. Главное - не заморачивайся: если чувствуешь, что энергия идет плохо, сразу бросай этот объект и ищи кого-нибудь другого. Это тебе не стрипклуб с приват-кабинкой!

Маша кивнула. Да-да, она помнила. Собирать энергию в таком шумном месте, где «клиент» запросто может отвлечься на вспышку света, на голос диджея или на красотку в соседней клетке, намного тяжелее.

Стоило ли удивляться, что все ее сокурсницы, которых включили в тот же список, хвостом ходили за ректором, пока тот не разрешил им сменить заведение. Ко вчерашнему дню в списке оставалось только ее имя - Джессика.

Она собралась раньше, чем нужно. Переход настроят где-то через полчаса, так что можно поболтать с Тиной, послушать ее последние наставления.

Ни Морис, ни Рафаэль не пришли ее провожать. Она не позволила. Помочь они вряд ли чем-то смогут.

Только нервозность будут создавать.

Оба они пришли в ужас, когда узнали, что ей предстоит отправиться набольшую землю, да еще и одной.

Но ни единого повода составить ей компанию они не нашли. Кажется, Рафаэль даже ходил к строгому ректору. Но не преуспел. Думать о них не хотелось. А не думать не получалось.

- Хоть бы быстрее все наполнить и вернуться, - вздохнула Маша.

- Неплохо бы, - согласилась с ней Тина, - но в том клубе все равно придется торчать до конца программы.

Такой контракт.

- А почему?.. - Маша не успела задать свой вопрос.

Дверь в комнату ожидания открылась и на пороге появилась практически точная ее копия: копна рыжих волос, две пайеточные полоски вверху и внизу, невероятные туфли-табуретки. Только лицо у этого «близнеца» было очень знакомое.

- Мадлена? А ты что здесь делаешь? - увидеть «звезду», да еще и при полном параде - это было неожиданно.

- Как что? Отправляюсь на практику. Вообще-то мы все тут для этого учимся.

- А почему у тебя такие рыжие волосы? - ляпнула Маша, не подумав.

- А это, дитятко, - скрипучим старческим голосом как в сказке про Красную Шапочку проговорила Мадлена, - чтобы ты спросила.

Действительно, с чего бы однокурсница, которая мало того что испытывает к ней явную неприязнь, так еще и пыталась отобрать у нее силу при помощи какого-то странного ритуала, теперь будет перед нею отчитываться об изменениях во внешности? Кажется, практика будет еще веселее, чем она рассчитывала.

В комнату вошла Арфа Васильевна - пожилая магичка, чью методичку Маша безрезультатно искала в библиотеке.

- Попрошу не шуметь, - своим обычным безапелляционным тоном заявила она. - Мне нужно настроить переход, а это значит, что требуется тишина. Думать тоже лучше шепотом.

И старушка начала производить руками сложные пассы. Стена, напротив которой та стояла, засияла зеленоватым светом и начала исчезать, а на ее месте появляться темная дыра. Переход. Прямо в клуб.

Мадлена пошла туда смело, гордо расправив плечи и покачивая бедрами. Да уж, если она будет торчать в соседней клетке, обратить на себя чьи-то взоры получится с трудом, если вообще получится.

Маша вздохнула и поплелась следом. Она уже сделала шаг в переход, ее ноги утонули этом зеленом свечении, когда за спиной послышался испуганный голос Тины:

- Погодите, нет!..

Мадлена уже ушла далеко вперед, а Маша оглянулась и успела увидеть насмерть перепуганное лицо подруги прежде, чем переход закрылся.

Вот это пожелание удачи! Маша вздохнула. Что там такое привиделось Тине? И что их ждет в опасном большом мире?

Они оказались в огромной гримерке: большие зеркала, горы грима, удобные кресла напротив зеркал, плечики и конечно же кулер с водой.

Впрочем, им все это было без надобности: и макияж, и прическа были сделаны, и даже костюмы уже надеты. Так что оставалось только усесться в удобное кресло и ждать выхода.

Танцовщицы посматривали на них не слишком доброжелательно. Но не изумленно, а ведь должны бы: только что приглашенные звезды Мадлена и Джессика вышли из провала в стене. Но, похоже, этого никто не заметил. Магия - сильная штука.

К ним тут же подскочила девушка, тоже в короткой юбке и топике, но без пайеток и узоров на лице. Сразу видно - солидная дама, возможно, администратор. Она показала расписание, и Маша вздохнула с облегчением. К счастью, выходить вместе, а значит, соперничать за внимание публики, им с Мадленой не придется. Остальные девушки-танцовщицы, которые не маги, соперничать с ними точно не смогут. Тут одной красоты и обаяния мало. Природные данные против заклинания притяжения - это как деревянный прутик против кувалды: исход предрешен заранее.

До выхода Мадлены оставалось еще полчаса, до выхода Джессики - и того больше, и Маша даже не знала, радоваться этому обстоятельству или не очень. С одной стороны, не прямо сейчас ей идти в клетку навстречу с обезумевшей от музыки и выпивки толпой. С другой - провести это время в обществе Мадлены ей тоже не улыбалось.

Но, кажется, ее неприятельница сменила гнев на милость. Во всяком случае, сегодня она не задирала Машу и не смотрела на нее так, словно с минуты на минуту планирует выцарапать ей глаза. Напротив, она отправилась к кулеру и принесла два пластиковых стаканчика с водой. Один оставила себе, второй протянула Маше.

Маша с опаской посмотрела на подношение. Что там - яд, заклинание или чего-нибудь еще похуже? От этой дамочки можно ожидать чего угодно! Взгляд Мадлены расшифровать ей не удалось. В ней чувствовалась какая-то внутренняя борьба, будто бы и хочется ей что-то с Машей обсудить, и колется. А для Маши сейчас любой источник информации может оказаться нужным. Кто знает, какие такие новости может принести в клювике опасная красотка.

- Рассказывай, - как можно спокойнее и увереннее проговорила Маша.

Мадлена посмотрела на нее недоверчивым взглядом.

- А ты изменилась, - вместо того, чтобы приступить к разговору, констатировала она очевидное. - Пришла сюда такая зашуганная пай-девочка, а теперь что-то в тебе появилось такое… - Мадлена сканировала ее очень внимательно.

Маша знала, что именно изменилось, она чувствовала эту перемену сама, ощущала ее каждой клеточкой кожи и всем тем, что было под кожей. Словно с каждым днем она переставала быть скромной девочкой Машей с полным набором комплексов, страхов и раз и навсегда установленных правил: это можно, это нельзя, это хорошо, а это плохо…

- Ты, конечно, можешь не отвечать, но все-таки. Что у вас с Рафаэлем? - было видно, что ей и самой не нравится задавать этот вопрос.

Интересно, какого такого ответа ожидает от нее первая красавица университета? Уж точно не «Мы привязаны друг к другу древним проклятием, и что с этим делать, до сих пор так и не решили».

Эта информация для нее лишняя. А что тогда сказать?

- Ничего. У нас с Рафаэлем - ничего.

Она даже не обманула.

С тех пор как Морис рассказал ей странную правду о разделенной надвое душе, Маша вела себя одинаково ровно с обоими парнями, никого не выделяла, никому не отдавала предпочтения.

А главное - никого из них к себе не приближала. Все объятия, поцелуи и вроде как случайные прикосновения остались в прошлом, за той чертой, где она все еще надеялась, что Морис - ее лунный рыцарь, и чувства к нему - результат глупости, которую она совершила несколько жизней назад и за которую теперь расплачивается. А Рафаэль - тот, к кому испытывает настоящие чувства она сама, Маша, тот, кого она встретила уже в этой жизни.

Но теперь, когда оказалось, что и он часть этого невероятно запутанного клубка. Маша решила, что не будет предпринимать ничего. До тех пор, пока ей не удастся разобраться и снять проклятие.

Она не сомневалась: это нелепое раздвоение для чего-то было нужно той, прежней Агнессе. И теперь, когда то во сне, то в каком-то странном трансе на нее накатывали чужие, не ее воспоминания, она все больше начинала понимать свою… кого? Нет, скорее себя прежнюю.

Она не все принимала, многое вызывало у нее отторжение, и все-таки она чувствовала с каждым разом, с каждым днем она все больше становится той Агнессой. Нет, не злобной ведьмой, способной одним махом уничтожить целый город. Теперь-то она знает, что это ложь. Она становилась сильной и готовой принимать непростые решения, даже если эти решения ей совсем не нравятся.

- Абсолютно ничего, - твердо сказала Маша.

Она не могла не заметить, что настроение Мадлены сразу улучшилось.

- Просто он постоянно крутится возле тебя, то провожает, то тащит на руках, - кажется, она все еще не слишком верила.

Маша пожала плечами.

- Пару раз провел, а на руках… Мне стало плохо, он помог. С кем не бывает.

И снова она говорит практически правду. И ей вовсе не стыдно, что дает Мадлене ложную надежду.

Та сила, которая притягивает их с Рафаэлем друг к другу, это не любовь, не симпатия и не что-то такое, о чем принято слагать песни и писать стихи.

Это проклятие, приворот, ненастоящее.

Маша повторяла себе это раз за разом в надежде, что когда-нибудь себя услышит. Когда приворот будет снят, сердце Рафаэля снова будет свободно. И что-то Маше подсказывало, что такую эффектную даму, как Мадлена, этот красавец точно не пропустит.

- Ты поэтому перекрасила волосы?

Девушка, кажется, смутилась.

- Нет, я вернула свой натуральный цвет. Перекрасилась раньше. Ну, знаешь, ходили слухи, что у него роман с Виолой. Я думала, ему нравятся брюнетки…

Маша вспомнила, как она сама ревновала Рафаэля к Виоле. Не одной Мадлене казалось, что ему нравятся брюнетки!

- Вот об этом не беспокойся, - улыбнулась она. - Возможно, ему и нравятся брюнетки, но с Виолой у них точно ничего такого нет.

- Мадлена, твой выход, - объявила у входа девушка-администратор.

Красавица повела плечами, томно поднялась с кресла, попутно продемонстрировав все возможные изгибы своей роскошной фигуры, и своей умопомрачительной походкой проследовала в коридор.

Сердце Маши застучало так, будто ему было мало места в грудной клетке.

Это что же, она своими руками только что собиралась отдать Рафаэля этой красотке? А почему бы и нет?

Когда навеянное проклятием наваждение пройдет, Рафаэль даже не посмотрит в ее. Машину, сторону.

На минуту ей захотелось оставить все как есть, ничего не менять. Если уж так вышло, что у нее оказался не один, а целых два рыцаря, которые беззаветно в нее влюблены и готовы ради нее на все, и она питает к каждому из них ответное чувство, почему и не воспользоваться ситуацией? Зачем что-то менять?

Почему бы не стать переходящим призом и не оказываться то в одних объятиях, то в других, если к каждому из этих мужчин она привязана так сильно, что не оторвать. Если с каждым из них счастлива?

И пусть их чувства ненастоящие! Об этом можно забыть. Забыть и радоваться тому, что есть.

Это желание появилось лишь на мгновение. Такое соблазнительное и такое простое решение. Ей пришлось тряхнуть головой, чтобы отогнать от себя все сцены, одна другой жарче, которые встали перед глазами, стоило ей подумать, что она может себе что-то такое позволить.

Разумеется, она этого не сделает.

Разумеется, она приложит все усилия к тому, чтобы выяснить, как снять проклятие.

Разумеется, после этого она потеряет обоих своих кавалеров.

Маша поднялась с кресла и проследовала по узкому коридору за Мадленой. В конце концов, ее выход следующий, и неплохо бы посмотреть на зал и на эти чертовы клетки до того, как она там окажется.

Зал состоял из темноты и огней. Яркий и разноцветный свет и ночная тьма - они боролись друг с другом, проникали друг в друга, создавая невероятный коктейль праздничного вечера. Музыка была громкой и по-настоящему зажигательной. Публика на танцполе неистовствовала, а прекрасные девушки извивались в клетках.

Маша завороженно уставилась на это зрелище. Мадлену она нашла сразу же. Трудно было бы не найти.

Даже при таком свете, даже в одинаковом с другими девушками костюме она выделялась. Слишком уж хороша. Даже для этого явно очень дорогого и презентабельного места - чересчур хороша. Маша против воли представила их с Рафаэлем рядом и вздрогнула от укола в сердце. Это была бы красивая пара…

Все дальнейшее произошло у нее на глазах. Она видела это как в замедленной съемке. Хлопок. Она услышала его даже сквозь гремящую музыку, хотя не должна была услышать. И Мадлена, которая только что соблазнительно извивалась в клетке, будто наткнулась на невидимую преграду, замерла на мгновение и безжизненно рухнула на пол.

В первый момент никто не понял, что произошло. Может быть, это такой трюк, танцевальное па? Но когда и через несколько тактов девушка не поднялась, к ее клетке сразу с нескольких сторон подбежали охранники…

Портал, в который унесли Мадлену, закрылся. А Маша так и осталась стоять в гримерке.

Что это сейчас было? То есть только смерть считается уважительной причиной для нарушения контракта?

И то, что случилось с ее напарницей, ничего не значит? Кстати, что с ней вообще случилось? Когда ее уволакивали в проем. Маша даже не увидела, жива она или уже не очень. Комментариев лекари не давали.

И почему они не забрали с собой вторую практикантку? Это как минимум странно. Неужели хотят, чтобы после всего, что случилось с Мадленой, она вошла в ту же клетку?

Спросить об этом было некого. Гримерка как-то сразу опустела. Ни девушек-танцовщиц, ни администратора нет. А тянуться туда к сцене и клеткам ей точно не хотелось.

Взгляд Маши упал на столик в гримерной. То, что она увидела, заставило ее замереть. Телефон. Самый обычный телефон. Золотистый. Видимо, владелица, второпях убегая из гримерки, его забыла.

Конечно, это было нехорошо и некрасиво, но Маша потянулась к гаджету. В каком она хоть городе?

Наверное, следовало это выяснить, но уже было поздно. Прости меня, неизвестная девушка, и хорошо, если бы у тебя на телефоне были деньги. И не было пароля.

Вот что значит, не ходить в библиотеку! В кои-то веки повезло.

Маша набрала давно знакомый номер. Долгие гудки. Ну же! Понятно, что уже ночь и звонить просто неприлично. Но это так важно.

Подними, подними, пожалуйста, трубку!

- А-лё!

Она рассчитывала услышать заспанный голос подруги, но голос был бодр, а на его фоне звучала громкая музыка. Рая не спит, а отрывается где-то в клубе. Ну и отлично, значит, они поговорят.

- Привет, Рая, это Маша. Ты не смотри, что номер незнакомый, это я с чужого звоню. Просто мой…

А что она может сказать про свой? И что там устроили эти маги?

- Маша?.. - голос Раи в момент перестал быть веселым и знакомым. - Ну и с чего ты решила мне позвонить, Маша?

Хм. Она, конечно, была готова к тому, что в ее реальной жизни что-то подправят, чтобы близкие «не заметили» ее отсутствия. Но что подправят настолько, что лучшая подруга не рада ее звонку! Это она не ожидала.

- Рая, я не знаю, что ты обо мне думаешь, но что бы это ни было, прости, пожалуйста, - горячо заговорила она. - Ну, или не прости. Или потом ты мне за все это выскажешь и еще не раз. Я заранее признаю, что во всем виновата. Только ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Твоя двоюродная сестра, которая была с нами на твой день рождения в стрипклубе, она вообще откуда взялась? У тебя есть ее номер? Если есть, дай, пожалуйста.

Это могло быть важно, очень важно - кто именно тот тайный доброжелатель или недоброжелатель, который устроил ей путешествие в один конец.

- На день рождения? - переспросила Рая. - Ты говоришь о том самом дне рождения, в который ты даже не позвонила мне, чтобы поздравить? И всерьез утверждаешь, что мы ходили в этот день в стрипклуб? Не знаю, что там у тебя за жизнь в твоих столицах, но могу сказать: наркотики - это зло, прекращай!

- Погоди-погоди! Ну ладно, допустим, мы не были ни в каком стрипклубе. Но у тебя же есть двоюродная сестра, она работает в банке. Дай мне, пожалуйста, ее номер.

- У меня. Нет Никакой. Двоюродной. Сестры, - отчетливо проговорила Рая и положила трубку.

Маша тоже положила трубку. На столик.

Ну и что это все значит? И главное - что ей теперь тут делать? Готовиться к выходу на публику? К тому, что и с ней будет то же, что и с Мадленой?

В эту минуту стена снова со свечением открылась. На пороге появилась старушка-преподавательница.

- Джессика, а ты что здесь делаешь? Почему не вернулась вместе со всеми? Ты что, не понимаешь, как опасно здесь находиться теперь, когда с Мадленой случилось такое?

Вообще-то она понимала. Еще как понимала! Просто растерялась. И вообще никто не сказал, что ей тоже надо возвращаться. Хотя, конечно, могла догадаться и сама.

- Тебя ищет ректор, - сообщила преподавательница и с неожиданной для ее комплекции прытью потащила студентку за собой.

На этот раз разговор с ректором был коротким. Лестар расспросил ее о том, что она видела, что слышала, велел описать хлопок и исчез за дверью лазарета. За этими дверями собрались все маги академии: от ректора до старшего лаборанта. Уроки отменили. Все магическое сообщество боролось за жизнь студентки.

Продолжать торчать под дверью не было никакого смысла. Когда будут какие-то новости, о них обязательно узнают все. Но Маша никак не могла уйти. Ее мучило чувство вины. Слишком хорошо она понимала, почему напали на Мадлену.

Она услышала тяжелые шаги по коридору. Почему-то Маша не сомневалась в том, кто это. Она напряглась. Ей было трудно рядом с ними. Особенно сейчас - когда хотелось прижаться к крепкому плечу, и чтобы кто-то сказал, что все будет хорошо.

Только вот кто?

- Она жива? Ты в порядке? - наперебой стали спрашивать ее Рафаэль и Морис.

- А со мной-то что сделается? - пожала плечами Маша. - Напали ведь на нее.

- Ты хотя бы понимаешь, что этот удар предназначался тебе?

Она понимала. Если на Мадлену не покушался самый обычный магический маньяк, которому без разницы, кого убивать, - а Маша о таких что-то не слышала - то, скорее всего, его целью была на рядовая студентка, а та самая Агнесса. В списках выступающих кроме нее никого не было. А Мадлена на свою беду явилась выступать ярко-рыжей. Так что все может быть.

- Это значит, те, кто тебя ищет, уже знают, где ты.

- И кто они?

- Раз пытались убить, то, скорее всего, светлые. Темные пытались бы похитить, - высказал предположение Рафаэль.

Вот радость-то! Наверное, должно быть приятно осознавать, что ты погибнешь не от руки плохих, а от руки хороших.

«Они приближаются!»

Почему-то эти слова казались ей знакомыми, как будто бы она произносила их раньше не раз и не два.

Всегда точно зная, кто такие «они».

Они - те, кто хочет забрать ее жизнь. Те, кто наслушался глупых легенд и всерьез верит, что она способна погрузить мир в хаос. А она и ее видения из прошлых жизней доказывали это со всей очевидностью - не способна.

И потому будет погибать раз за разом и уносить за собой жизнь того, кто ей дорог больше всего на свете и тех, кто дорог ему.

Только теперь ее рыцарей двое. И число близких тоже растет. Родители Мориса, Виола… А ведь она не знает, может у этих парней есть братья и сестры, друзья… Как не знает, насколько близко нужно оказаться, чтобы тебя затянуло в этот нескончаемый водоворот смерти. И только Маша может положить этому конец.

Нет, вряд ли она сможет спасти себя, сняв проклятие. Если толпа фанатиков что-то вбила себе в голову, рано или поздно они ее убьют. Но если до этого времени она успеет избавиться от наложенных ею же чар, убьют только ее. И, наверное, это будет правильно. Нет, не слишком правильно, потому что сама Маша никаких проклятий и заклятий ни на кого не накладывала. Она жила своей спокойной и ровной жизнью. Любила родителей, прилежно училась, снисходительно относилась к недостаткам подруги, кормила бездомных кошек и вообще была хорошей девочкой. И ей совсем не хочется отвечать за то, что натворила не слишком знакомая ей ведьма в прошлых жизнях. Но если даже ей не хочется, то каково другим?

А другим и не придется. Если, конечно, у нее все получится. Маша резко поднялась со скамейки.

Еще одно непростое решение.

Еще одно решение, принять которое необходимо.

- Я в библиотеку.

Она не спрашивала у них, лишь ставила в известность. Что там говорило это чудное привидение?

Придешь, когда будешь готова? Сейчас она готова.

Путь в библиотеку уже не казался особенным. Место, которого боялись все студенты этого заведения и кое-кто за его пределами, было ей хорошо знакомо и близко.

Маша открыла дверь, переступила через порог и, легко ориентируясь в полумраке, прошла к столу. На душе приятно потеплело. Она уже соскучилась по голосу привидения, по его шуткам.

- Ну, и зачем пришла? - раздался сварливый голос.

- Как зачем? Ты сам сказал прийти, когда буду готова. Ну, вот… Я и…

- А ты уверена, что готова? - кажется, сегодня привидение не собиралось шутить. И привычной теплоты в голосе не было. А вот привычку задавать неудобные вопросы, оно точно не оставило.

- Они идут… - на этот раз вслух повторила Маша. - Сегодня чуть не погибла девушка. Нельзя больше тянуть. Я не хочу, чтобы из-за меня погиб кто-то еще. Это надо прекратить.

- Разве я спорю? Конечно, надо. Вопрос только в том, сможешь ли ты.

Маша глубоко вдохнула.

- Смогу. Я готова, - с уверенностью в голосе сказала она.

- Думаешь? - улыбнулось привидение. А может, и не улыбнулось. Кто же это увидит? Просто его голос, звучащий под сводами потолка, потеплел. Ненамного, на пару градусов, но все же. - Давай посмотрим.

Интересно, как он собирается проверять ее готовность? Еще один тест? Еще один вопрос? Много вопросов?

И снова книга сорвалась с полки и поплыла в сторону Маши. Тяжелый фолиант лег на стол и открылся на какой-то странице. И перед Машиным взором снова оказались ненавистные кракозябры.

- Ты издеваешься? - устало спросила она у привидения. - Я же говорила, я не могу это прочитать. Или ты думаешь, что за такое короткое время я успела выучить нелепый древний иностранный язык, который, между прочим, мне никто и не собирался преподавать.

- Нет, конечно, не думаю. Тебе не нужно учить этот язык. Ты знаешь его. Ты придумала его сама.

Нет, не она, конечно. А та - Агнесса. Маша внимательно вгляделась в буквы. Она должна это вспомнить?

- И сейчас я говорю не с хорошей девочкой Машей, которая терпит глупые выходки подруги и никогда не возражает, прикрываясь давней дружбой и нежными чувствами, а на самом деле просто не хочет ссориться. Которая идет туда, куда не хочет идти, потому что не может настоять на своем. Маша, которая боится микробов и беспокоится, кто и что о ней подумает. Эта Маша не сможет снять проклятие…

Она слушала, замерев. Никогда еще привидение не было таким серьезным. И откуда оно все о ней знает? Но главное - неужели это правда и она не сможет снять проклятье?

- Не сможет, - донеслось, словно ответ, - до тех пор, пока не примет себя, ту, настоящую. До тех пор, пока не признает, что Агнесса - это она, и не сумеет воспользоваться настоящей силой и настоящими знаниями ведьмы. Ступай и возвращайся следующий раз только тогда, когда действительно будешь готова.

Она вышла из библиотеки, с трудом сдерживая слезы.

Итак, чудесное привидение считает, что она не готова, что она слишком пай-девочка! Что она трусиха. Ну что ж, значит, пора сделать что-нибудь такое, чего бы прежняя Маша не сделала никогда.

И она знает, что именно.

Чертово невезение! Едва отойдя от двери, она споткнулась, упала, больно ударилась локтем, но тут же поднялась. В конце концов, ничего смертельного не произойдет. И чему-чему, а падать за это время она научилась.

После того как угроза жизни миновала, рядом с Мадленой остались только лекари. Периодически в лазарет заходил ректор, а остальные преподаватели приступили к занятиям.

У Маши был четкий план: она прямиком направилась к Виоле. Конечно, можно было бы подождать, когда мини-проклятие, положенное каждому, кто решится посетить библиотеку, пройдет и схлынет. Но стоило ли искать какие-то причины, чтобы оттягивать неприятный разговор?

Агнесса, которой так восхищается привидение, точно бы не стала!

Невезение давало о себе знать. Битый час Маша бегала по этажам для того, чтобы услышать, что Виола только-только была здесь, но ушла и, кажется, отправилась…

Она выслушивала, куда, и продолжала свой бег по коридорам.

Встретились они с Виолой нескоро.

А когда встретились. Маша оробела. Во-первых, преподавательница, которую все опасаются, во-вторых, мать Рафаэля. В общем, во-первых и во-вторых вполне достаточно, чтобы оробеть.

- Здравствуйте.

Виола смерила ее своим обычным снисходительным взглядом.

- Здравствуй!

- Помните наш первый разговор?.. Девушка, из-за которой я сюда попала. Она была похожа на вас… И вы обещали с этим разобраться, если я никому не буду говорить. Вот я и не говорила. А вы разобрались?..

Ей стоило огромного труда выговорить это. Слова будто бы застревали в горле и никак не хотели выбираться наружу. Но она справилась.

Теперь оставалось лишь надеяться, что ее не превратят за это в какую-нибудь не слишком привлекательную зверушку.

Виола посмотрела на нее строго:

- Я же сказала, что разберусь, значит, разберусь. Дай мне время.

Время. Если бы оно у нее было!

- Да, конечно, извините, - промямлила Маша и заторопилась к выходу.

Ну вот проявила твердость характера! Привидение будет в бешеном восторге! А уж Агнесса бы ею гордилась!

Пришла, услышала отговорку, развернулась и ушла.

А с другой стороны, что ей остается делать: угрожать Виоле, что все расскажет?

Нет, к сожалению, все, на что она способна, это уйти и дальше ждать и надеяться, что какие-то ответы сами свалятся ей на голову.

Был только один человек, который какие-то ответы знал, но делиться ими ни за что не хотел, ни с ней, ни с Морисом. Рафаэль.

- Джессика, постой, - Виола словно бы не могла на что-то решиться. - А хочешь чаю?

От строгой преподавательницы это звучало более чем странно, но Маша поняла: нужно соглашаться, второй такой возможности не будет.

Они зашли в кабинет, и Маша в очередной раз поразилась тем, как некоторым удается буквально несколькими штрихами придать изысканность даже такому никчемному помещению, как учительский кабинет.

Виола разлила горячий чай по тонким фарфоровым чашкам и достала откуда-то тарелку с пирожными. С пирожными!

Маше пришлось поверить во многое. В то, что магия существует. В то, что стриптезеры - важное звено в магической пищевой цепочке. В то, что она сама - реинкарнация древней ведьмы, а два ее однокашника - разделенная душа.

Но все это было чепухой по сравнению с тем, что она видела сейчас: Виола предлагает ей пирожное. Нет, определенно, мир сошел с ума, а основы мироздания пошатнулись.

- Ну что ты так смотришь, отработаешь потом в зале.

Она подвинула тарелочку поближе, и Маша с опаской взяла в руки пирожное. Ее пугали не мифические сантиметры на талии, которые волшебным образом появятся, стоит ей съесть чего-нибудь мучного и сладкого. Ее пугало то, чего захочет Виола. Ради чего строгая учительница готова предложить ей такую взятку?

- Вы встречаетесь с… - она запнулась, - с Рафаэлем?

Видимо, хотела назвать его настоящее имя, но вовремя остановилась. Маша едва сдержала улыбку, представив себе, что бы она сейчас думала, если бы не подслушала их разговор.

- Нет, - а ведь ее спрашивают об этом сегодня не в первый раз, и не в первый раз она отвечает на это твердое «нет». И не в первый раз пытается убедить себя в том, что говорит чистую правду.

- Да? - удивленно вскинула брови Виола. - А мне казалось, что вы близки.

Да-да, казалось. А еще она пыталась отговорить сына от этой глупой затеи - заводить шашни с такой странной девушкой.

- Пожалуй, близки… - и как же ей все это объяснить? Если их история выглядит бредом от начала и до конца. Так и хочется сказать: понимаете, тут все не так просто.

Чего она точно не будет делать - так это говорить правду. Если бы Раф считал нужным - сказал бы сам.

- Он ведь ничего мне не рассказывает, - видеть Виолу такой растерянной было непривычно. Настолько непривычно, что сердце больно защемило, - я чувствую, что что-то происходит… Мне кажется, что и ты в этом замешена. Мне тревожно, а он, знаешь, он всегда пытается беречь тех, кто ему близок, и уверен, что лучший способ оградить их от переживаний - это вообще ничего им не рассказывать, молчать.

Маша кивнула: уж что-что, а это она знала прекрасно. То же самое мог сказать и Морис, который знал лишь часть правды. Было что-то еще. Что-то такое, что Рафаэль не хотел говорить никому. Но мать он, похоже, берег больше всех: она просто не знала ничего.

Маша вздохнула, она бы предпочла, чтобы ее саму он берег как-нибудь поменьше и все-таки рассказал ей всю правду, какой бы суровой она ни была. Потому что его молчание пугает еще больше.

- Я бы очень хотела что-то вам рассказать. И чтобы вы не беспокоились, тоже бы хотела. Но я не могу. Все не так просто.

Черт побери, она все-таки это сказала.

Как ни странно, Виола ничуть не огорчилась такому ответу. Ну или сделала вид, что не огорчилась.

- Я и не думала, что ты что-то расскажешь. Я сама хотела тебе кое-что рассказать. Не сомневаюсь, - Виола улыбнулась, - ты тоже на информационной диете. И если я смогу чем-то помочь…

Ничего себе, подарок судьбы! Маша обхватила чашку руками и приготовилась слушать.

Юная Виола была блестящей магичкой, одной из лучших выпускниц магического университета, достойная дочь своих родителей - потомственных магов. Ее ждало прекрасное будущее. Отличная работа - девушка изучала редкую в то время хореографическую магию и уже получила несколько довольно интересных предложений. Она была помолвлена с лучшим в мире парнем, который в ней души не чаял. Все должно было сложиться восхитительно - да разве могло быть иначе?

Свадьба была назначена на сентябрь. Но уже в июле Виола обнаружила, что их романтические встречи с будущим супругом не прошли бесследно - она беременна. Разве может быть большее счастье?

Родители с обеих сторон к этой новости отнеслись с пониманием: в конце концов, на дворе не средние века. Да и свадьба - вопрос решенный. А будущий супруг теперь просто сдувал с девушки пылинки.

Все переменилось в один момент. Случайная встреча на вечеринке. Теперь совершенно очевидно - неслучайная. Но тогда… Он подошел, взял ее за руку и заглянул в глаза. И она поняла, что пропала. Какие это были глаза! Черные, удивительные, страстные…

Это была даже не любовь - сумасшествие, которое захватило ее с головой. Нет, без головы, голову она потеряла сразу же, как его встретила. И решила не расставаться с ним никогда.

Помолвка была расторгнута сразу же.

Весь мир - карьера, близкие, жених и даже ребенок, которого она носила под сердцем, - все это вместе не перевешивало. Ее даже не остановило то, что он темный. Когда родственники или подруги пытались с нею заговорить об этом, она лишь с улыбкой отвечала: всем девушкам нравятся плохие парни.

Несколько дней ей понадобилось, чтобы проститься с родителями и уехать навсегда за сотни километров. За ним. К нему. В его дом, огромный, как замок.

Жалела ли она о том, что сделала? Нет, ни разу, ни одной минуты.

Не жалела тогда, когда пришла страшная весть: ее жених, не выдержав удара и потери любимой, покончил с собой. Не жалела, когда за несколько лет сошли в могилу родители.

А ведь это должно было насторожить: что могло произойти, как все могло измениться настолько? Почему все привязанности вдруг перестали для нее что-то значить?

Те, кто ее уговаривал не делать глупостей, были уверены, что он ее быстро бросит. В конце концов, кому нужна женщина с чужим ребенком.

Но он не бросил. Более того оформил брак официально и долгие годы был предельно нежен с женой, внимателен к сыну, которому дал все. У мальчика было все лучшее: лучшие учителя, лучшие игрушки, лучшие артефакты.

Виола обожала сына и гордилась им. А поскольку у него все было хорошо, то и она ни о чем не тревожилась.

Лишь иногда накатывало странное чувство: что-то тут не так, что-то не так с ней, как будто бы она проживает не ту жизнь. Но это ощущение было мимолетным, она появлялось изредка и тут же исчезало.

Это не беспокоило Виолу: у всех бывают минуты сомнений, да и кризис среднего возраста никто не отменял.

В общем, ее жизнь текла спокойно до тех пор, пока в один день в комнату не пришел ее повзрослевший сын.

- Мы уходим, - на его лице была решимость.

- Куда мы уходим? - рассмеялась Виола.

Действительно смешно, куда могут уйти люди из своего собственного дома.

- Не важно, все равно. Мы не должны здесь оставаться.

- Но почему? - Виола все еще не могла поверить в то, что он серьезно.

- Скажи, ты когда-нибудь вспоминала о моем отце?

Виола напряглась: на самом деле нет, зачем вспоминать о прошлом.

- А когда-нибудь пыталась встретиться с бабушкой и дедушкой, с твоими родителями?

- Не думаю, что это их бы обрадовало, - ответила Виола то, что не раз уже отвечала, стоило кому-нибудь заговорить о ее родителях. - И потом, они умерли…

- И вся наша жизнь. Все это… - он обвел руками комнату, - тебе не кажется странным? Никогда?

Виола пожала плечами: у них счастливая семья, что тут странного.

- Это приворот, мам. В замке есть видящая. Мы случайно встретились. Она мне сказала.

- Видящая? Но это же смешно. Откуда здесь видящая? Мы бы обязательно ее встретили.

- Кое-кто позаботился о том, чтобы не встретили, - недобро проговорил ее сын. - О, он очень здорово все продумал.

Сын взял Виолу за руку:

- Когда он подарил тебе этот браслет?

Она не любила украшения, но этот браслет не снимала. Впрочем, она и не смогла бы. У него мудреная застежка: защелкивается один раз, а потом, не сломав, не снимешь.

- В день знакомства, я ведь рассказывала…

Сын кивнул: рассказывала и не раз, любимая семейная история о том, как двое встретились, тут же поженились и всю жизнь прожили счастливо, ни разу не поссорившись.

Очень романтичная история, слишком романтичная, чтобы быть правдой. Как могут люди ни разу не поссориться?

Впрочем, ничего этого сын говорить ей не стал. Лишь взял с туалетного столика ножницы.

- Не смей, что ты делаешь? - она пыталась ему не позволить, но он с силой сжал ее руку и сломал браслет.

Тонкой змейкой украшение скатилось на пол. Виола уже открыла рот, чтобы выкрикнуть: «Что ты наделал?», но не произнесла ни звука, задохнулась от мыслей, чувств, воспоминаний и боли.

Тот, кого она любила больше жизни, погиб из-за нее, ее родители умерли, сломленные горем.

Она прожила всю свою жизнь с чудовищем, о котором маги рассказывали страшные сказки своим детям.

Прожила, будучи уверенной, что любит его всей душой, любит того, кто сломал ей жизнь.

Виоле захотелось расплакаться, упасть на кровать, уткнуться лицом в подушку и рыдать долго и безутешно, оплакивая своих близких, свою жизнь. Но времени на это не было совсем.

- Мы уходим, - твердо сказала она. - Он уже знает?

Сын отрицательно мотнул головой.

- Значит, время есть. Главное - выбраться из замка, а вернуть нас силой ему никто не позволит.

Маша сидела над остывшей чашкой и нетронутым пирожным. Вся эта история, словно кадры из кинофильма, пролетела у нее перед глазами. Сердце сжималось от жалости и к Рафаэлю, и к его матери.

Маше в этой истории было понятно куда больше, чем Виоле.

Если в распоряжении темного была видящая, он мог точно знать, что прекрасная магичка родит того самого Лунного рыцаря. А значит, рано или поздно где-то рядом появится и Агнесса.

Похоже, он неплохо спрятал видящую и Рафаэля друг от друга, если они на протяжении восемнадцати лет не встретились. Но, видимо, недостаточно хорошо, потому что в результате они все-таки столкнулись.

Наверняка она рассказала юноше правду о его рождении. Правду о том, кто он есть. Она же и указала на Мориса, его двойника, его второе я, или кем они там друг другу приходятся. Вряд ли в человеческом языке есть слово для определения такого родства.

Но вот что было важнее всего.

Что еще сказала видящая Рафаэлю? Маша понимала, что спрашивать его об этом бесполезно. Он будет беречь ее от этого знания ровно столько, сколько сможет.

- Потом было сложно, - продолжала между тем свой рассказ Виола. - Я не могла найти работу, жилье или хоть какую-то помощь. Кто-то шарахался от меня, потому что я была женой Аргуса, кто-то - потому что перестала ею быть. Никто не хотел рисковать и связываться. Мне повезло, что Лестар пригласил меня сюда.

Она пригубила остывший чай и продолжила:

- Еще труднее пришлось сыну. С возможностями Аргуса он бы поступил в любой вуз. Но лишенный этих возможностей, мог рассчитывать только на стипендию. Впрочем, не мог рассчитывать. Он блестяще сдавал экзамены и видел, как отводят глаза экзаменаторы, задавая ему все более и более сложные вопросы. Он нигде не получил высшего балла, хотя был намного сильнее любого из претендентов.

Уверяю тебя, каждый вуз почел бы за честь иметь такого студента. Если, конечно, у этого студента нет конфликта с самым сильным из темных магов. И тогда я позвала его учиться сюда. Здесь нет конкурса, сюда берут всех. А получи он вакансию, Настоящая академия магии не сможет ему отказать. Но что-то, мне кажется, что этим планам не суждено сбыться. Я права?

Виола заглянула ей в глаза, и столько в этих глазах было боли и беспокойства, что Маша не смогла сказать правду. Она постаралась улыбнуться, когда ответила:

- Я уверена, все будет хорошо.

Хотя на самом деле она совсем не была в этом уверена. И совсем не хотела, чтобы по ее лицу проницательная учительница что-то такое поняла, а потому заторопилась, засобиралась, забормотала что-то про занятия - и опрометью выскочила за дверь.

И нос к носу столкнулась с Рафаэлем.

- Что ты там делала? О чем вы говорили? - Рафаэль пронзил ее недобрым взглядом. Маша уже видела такой - в свой самый первый день в этих стенах. Когда этот чудный юноша заподозрил, что она явилась отобрать его место под солнцем.

- Зашла по делу, - холодно ответила она. - И отчитываться не собираюсь. Будет лучше, если ты не станешь загораживать мне путь. У меня еще есть дела.

Теперь во взгляде Рафаэля появилась растерянность. Не ожидал? Пусть привыкает. Привидение было абсолютно право: хорошая девочка Маша не сможет… что? Она пока не знала.

Но собиралась выяснить как можно скорее.

Тина была по-настоящему рада ее видеть.

- Я места себе не находила! Когда ты… когда вы ушли, я увидела, как ты… ну я-то думала, что ты… падаешь. И не дышишь… - на глазах соседки по комнате выступили слезы.

Маше сразу стало неловко. Она не любила кого-то огорчать.

- Ну же! Прекращай… Со мной все в порядке. И с Мадленой тоже все будет хорошо. Лекари говорят, несколько дней постельного режима - и снова встанет в строй.

Кажется, успокоительных слов будет мало. Маша протянула подруге пирожное. Серьезные разговоры - это, конечно, хорошо. Но оставлять угощение она не собиралась.

От удивления Тина перестала всхлипывать и тут же помчалась ставить чайник.

- И часто у тебя бывают такие видения? - осторожно поинтересовалась Маша.

- Не очень… Но бывают. А ты к чему спрашиваешь? Опять хочешь, чтобы я предсказала будущее?

- Не совсем… - Маша и сама не была уверена, что хочет знать, что там ждет ее впереди. - А если мне нужно не узнать будущее, а выяснить кое-что о прошлом? Вроде как вспомнить… Твое гадание поможет?

- Так выяснить или вспомнить?..

Маша задумалась. Ну и как это объяснить?

- Это вроде как из прошлой жизни…

Тина с опаской посмотрела на подругу.

- Если из прошлой, то лучше не надо.

- Это еще почему?

Тина с любовью посмотрела на пирожное, откусила кусочек и зажмурилась от удовольствия.

- Ну, начнем с того, что реинкарнация все-таки не доказана, - с умным видом начала растолковывать она.

- И даже те, кто считает, что она имеет место быть, уверены: любопытствовать и выяснять, что там с тобой происходило в прошлой жизни, - очень плохая идея.

Ну этим Машу не напугать! В последнее время абсолютно все идеи, с которыми ей приходится сталкиваться, - плохие.

- И что может случиться? - все-таки стоило выяснить.

- Ну считается, если у тебя в прошлой жизни были какие-то проклятия или там неизлечимые болезни, пока ты об этом не помнишь и не знаешь, живешь новую жизнь с чистого листа. А как только узнал - всё!

Придется с проблемами из прошлой жизни разбираться уже в этой.

Ну тут бояться уже нечего. Маше и так придется с проблемами прошлой жизни разбираться прямо сейчас.

Но говорить об этом Тине нужно осторожно.

- Понимаешь, я уже и так кое-что вспоминаю. Так что, похоже, прятаться от прошлого поздно. Но чтобы разобраться, нужно вспомнить больше.

Тина долго ничего не отвечала, словно обдумывая полученную информацию.

- Я за тебя беспокоюсь, - это было первое, что она сказала.

- А как вспомнить не знаешь?

Тина пожала плечами.

- Если ты помнишь уже хоть что-то, значит, процесс уже пошел. Представь себе плотину: она либо целая, и тогда сквозь нее не проникает ничего, ни единая капелька. Но если где-то появилось повреждение и вода начала просачиваться, рано или поздно ее прорвет. И тогда ты узнаешь всё.

- Только поздно меня не устроит. Может быть слишком поздно! - она смотрела на Тину умоляющим взглядом. - Так, может, ты посмотришь на картах? Взглянуть на мое прошлое.

- Взглянуть в твое прошлое так далеко? В то прошлое, которое даже не твое? - Маша была уверена, что сейчас услышит: «Я не умею. Это невозможно!», но Тина продолжила: - Это было бы жуть как интересно!

Она снова с самым загадочным видом стала расставлять на столе все эти свои магические штуки. На этот раз Маша старалась не дышать. Не то чтобы вдруг резко уверовала в пользу колдовского антуража, просто, если это помогает ей настроиться, значит, нужно делать. А еще, учитывая то, с каким уважением тут говорили о видящих и об их невероятных дарованиях, все-таки имело смысл относиться к Тине серьезней. Кто знает, как и когда этот чудесный дар проявляется.

Задымились благовония, заколыхались огоньки свечей, а лицо Тины сделалось каким-то особенно загадочным. Она взяла в руки карты таким трепетным жестом, словно это была величайшая драгоценность, а то и живое существо. И вот уже картинки одна за другой ложатся на стол, а Маша смотрит на них затаив дыхание, хотя совершенно не понимает, что значат эти причудливые картинки и их сочетания. И еще появляется ощущение, что что-то похожее уже было, когда давным-давно и не в этой жизни. Только происходило не в скромной комнате общежития, а в роскошном гадальном салоне. И не девчонка с хвостиками пыталась ей подсказать судьбу, а настоящая видящая, та, встреча с которой терпеливо ждал сам император.

- Проклятье! - это было первое, что сказала Тина с тех пор, как начала раскладывать карты.

Маша подняла на нее удивленный взгляд. С чего вдруг она начала ругаться?

- Древнее проклятие, которое ты несешь за собой из жизни в жизнь, - изменившимся голосом заговорила Тина.

Маша не узнавала свою подругу, словно та была в трансе. А может, и вправду была.

Она будто застыла, вперив взгляд в стол. Что такое она увидела, Маше было не понять.

Но кое-что она сообразила быстро.

А что если сейчас, пока Тина в этом своем странном состоянии, задать ей свои вопросы? Вдруг получится?

- Как мне узнать, как снять это проклятие?

- Ты уже знаешь, - не раздумывая ответила Тина.

Неправильный вопрос, - с досадой подумала Маша. Знает, конечно. Агнесса знала, а значит, знает и она.

- Хорошо, как мне это вспомнить?

- Перестать бояться, - торжественно проговорил тот же странный голос, вроде бы Тинин, но интонации чужие, незнакомые… - Ты знаешь, что это воспоминание тебе не понравится. Ты не хочешь вспоминать.

Разреши себе - и всё получится.

- Но как?.. - Маша напряженно ожидала ответа.

Но ответа не было. Пауза затягивалась…

А потом Тина тряхнула головой и как ни в чем ни бывало продолжила раскладывать карты.

- Так как?.. - повторила свой вопрос Маша.

- Не болтай, ты же меня сбиваешь, - на этот раз обычным своим голосом сказала подруга.

Она еще какое-то время вглядывалась в карты, а потом, помрачнев, быстрым движением собрала их со стола.

- Что-то сегодня ничего не получается… Давай в другой раз… - пробормотала она, избегая встречаться с Машей взглядом.

Она сунула колоду в тумбочку и торопливо стала убирать то, что только что с такой любовью расставляла.

- Что-то не так? Ты увидела что-то плохое? - спросила Маша, хотя ответ уже знала.

- Нет, - отрезала Тина.

Впрочем, было видно, что она соврала.

- Просто что-то плохо себя чувствую, - она окинула Машу почти испуганным взглядом. В ее был страх, было сочувствие и что-то еще, - Знаешь, я пойду прогуляюсь.

Тина набросила на плечи легкую ветровку.

- Конечно. Прогулки - это очень полезно…

Ну что ж, всё более чем понятно.

Заглянув в ее прошлое, подруга Тина узнала, что за чудовище живет с ней в одной комнате. И теперь у Маши, точнее, у злобной ведьмы Агнессы на одну подругу меньше. И Рая на нее обиделась.

Так что подруг у нее осталось ровно ноль, что в реальной, что в этой, странной и магической, жизни.

Но грустить и переживать об этом она не будет, по крайней мере, сейчас так точно.

Перед тем как вычеркнуть из своей жизни злобную ведьму, Тина все-таки сказала кое-что полезное.

И Маша понимала, о чем.

И о чем говорило то привидение.

Вовсе не строгой преподавательнице Виоле она должна смело заглянуть в глаза. В этом как раз нет ничего сложного. Ей предстоит заглянуть в глаза самой себе - Агнессе - и узнать о себе правду.

Ту правду, которую ей совсем не хочется знать.

Мадам Ленорман оказалась не просто гадалкой.

Видящая.

Для непосвященных это слово не значит ровным счетом ничего. А у посвященных ее выбор вызывает лишь недоумение: зачем видящей растрачивать свой дар на такие глупости.

Держать гадальный салон и отвечать скучающим дамочкам на их глупые вопросы.

Когда постылый муж изволит оказать любезность супруге и сделать ее вдовой?

Есть ли шансы соблазнить чужого мужа?

Как избавиться от соперника, чтобы получить желанную должность?

Все это было слишком мелко, слишком скучно.

Так что ни одному магу этого не понять. И вообще никому не понять, кроме той, что сидела сейчас в огромном кресле и слушала… Она пришла сюда, чтобы выяснить что-то о своем будущем, а теперь в изумлении узнавала о прошлом.

- Так что скоро ты встретишь своего Лунного рыцаря, - закончила свой рассказ видящая.

Щеки Мари порозовели.

- Мне кажется, уже встретила, - смущаясь, проговорила она.

- Неужели? И сразу поняла, что это он?

Мари кивнула.

- Ты должна его мне представить. - с улыбкой сказала ей мадам Ленорман, но в улыбке этой было больше грусти…

- Мое покровительство поможет тебе. Но это ненадолго. Рано или поздно они поймут кто ты. Отправляйся путешествовать. За границу. Дальше отсюда. Я помогу тебе деньгами, дам письма… Главное - не останавливайся надолго нигде. Старайся не выдать себя. Не пользуйся магией без надобности. Будь осторожна!

Мари коротко кивнула. За несколько месяцев рядом с видящей она узнала многое - больше чем за целую жизнь до этого. Восторженный блеск в глазах - ну надо же, она самая настоящая колдунья! - уже давно сменился печалью.

Она дичь. И те, кто за ней охотится, рано или поздно ее получат. Если это будут светлые - она погибнет.

Если темные - полмира окажется в руинах… Не слишком радостный выбор.

- И что же будет? - она смотрела на наставницу с надежной.

- Я не вижу твоего будущего так же ясно, как вижу будущее других. А значит, оно не определено…

- Я хочу снять проклятье. Это возможно? Я хочу это прекратить…

- Любое проклятье можно снять. Это всегда лишь вопрос цены.

Мари поверила сразу и безоговорочно. Неужели у нее есть надежда?

- И как же? - она почти перестала дышать.

Мадам Ленорман протянула ей мелким почерком исписанный листок.

- Вот здесь. Всё здесь, - и вышла из ее комнаты.

Мари пришлось несколько раз перечитать то, что было написано на листке, прежде чем смысл начал доходить до нее.

Маша проснулась в слезах.

Так вот от чего она берегла сама себя, вот с чем не хотела согласиться, вот, что не хотела даже вспоминать.

Снять проклятие, разорвать путы, которыми они с Лунным рыцарем намертво привязаны друг к другу, можно только одним единственным способом: убить того, кто связан. И не просто убить, а провести жуткий ритуал, уничтожающий его навсегда, без возможности заново возродиться…

Не удивительно, что она от этого знания закрывалась, сколько могла.

Но теперь все стало ясным. Теперь Маше, точнее Агнессе, не нужно было засыпать и впадать в забытье, чтобы воспоминания из прошлых жизней возникали перед ее глазами. Она просто помнила. И эти воспоминания уж точно ее не радовали.

- И ты действительно помнишь все, что было в прошлых жизнях?

Она уже почти привыкла к качке, но морская болезнь - отличный повод лишний раз не выходить из каюты.

А к тому же разве получится в ресторане поесть так, как сейчас - лежа в обнимку с любимым. Он кормит ее с рук, а она целует его пальцы. Немного счастья и покоя… Передышка.

Долгий путь, целые дни - почти не выпуская друг друга из объятий.

- Не всё, но многое.

- И каждый раз ты встречала меня?

Она улыбается:

- Каждый раз.

- Думаешь, в Африке нам удастся спрятаться от твоего мужа? - он снова задает вопросы. Это не те вопросы.

Она забирает тарелку у него из рук и ставит на столик. Целует в губы - нежно и долго.

- Мы нигде от него не спрячемся. Он нас найдет. Это вопрос времени, слишком уж я ему нужна… Так что в Африку мы плывем не за этим. Мне нужно там кое-кого найти.

Она успеет и сумеет. И пусть не в этот раз, а в следующий - она справится. Уже все готово. Оставлены подсказки для себя - будущей. В подробностях описан ритуал - и никто чужой не сможет о нем узнать. Да что там чужой - она сама не сможет, пока не будет готова…

- Найти? В Африке? - он выглядит удивленным. Он не знает всего. Да ему и не нужно знать все.

Она улыбается почти торжествующе. Ей есть чем гордиться. Она придумала, как обмануть судьбу: - Там есть отличные специалисты по душам.

Этого не может быть! Такого вообще не может быть, это не она! Она бы никогда не придумала этот жуткий план. Как можно?

Ведь она знала: на сколько бы частей ни разделила она своего Лунного рыцаря, к каждому из них она прикипит душой намертво, так что не разорвать и не отобрать. Формулировка «и только смерть разлучит нас» здесь не работает. Их не разлучит даже смерть.

Ей хотелось бежать на край света. Бежать от самой себя, не оставляя следов. Впрочем, край света тут недалеко.

Маша оделась, выскочила из общежития и направилась в знакомое уже место. На этот раз никто не дежурил, чтобы сопроводить ее туда. Вот и хорошо.

Побыть одной - наверное, это то, что сейчас нужно. Или нет? Если бы хотела быть одна, сидела бы у себя в комнате. Мирное сопение соседки вряд ли могло бы ей помешать.

Ей нужно было поговорить. Поговорить об этом с кем угодно, только не держать все внутри себя.

Хотя зачем с кем угодно? Есть тот, кто вполне может обсудить всё, тот, кто знает обо всем этом, куда больше, чем она сама: библиотечный призрак. Теперь уж она точно выполнила условия.

Маша изменила направление и зашагала прямо к университету.

Глупость, какая глупость! Наверняка же на ночь он будет закрыт.

Она повторяла себе это до того самого момента, пока не дернула дверь. Та легко поддалась.

Странно, что они здесь не запирают ничего на ночь. Вдруг кто-нибудь полезет в опасный подвал или решит ограбить магические кабинеты, набрать оттуда артефактов.

Неужели так доверяют студентам? Ну да ладно, тем лучше!

Она хотела поговорить с привидением и боялась этого разговора, потому что там будут расставлены все точки над i. Пока все, что у нее есть, это смутные воспоминания. Но стоит им превратиться в твердую уверенность - и пути назад не будет. Никогда.

Она быстро нашла нужную дверь, хотя на этот раз и старалась идти как можно медленнее. Постояла немного, не решаясь войти, и дернула за ручку. Дверь оказалась заперта. Впервые за всё время.

Чертово привидение! Откуда оно вообще всё знает?

Что означала закрытая дверь. Маша понимала отлично. Она не готова. Да, она уже всё знает. Да, она смирилась с тем, кто она и что с этим делать. Не побоялась выяснить страшную правду.

Молодец!

Но так и не смогла ее принять.

Нет. Маша уже верит, что это единственный способ покончить с этой жуткой историей раз и навсегда. Но уж точно не готова сделать это.

А потому задушевных бесед с привидением не будет.

Хотя, возможно, она ошибается, а библиотека просто закрыта на ночь.

Возвращаться в комнату не хотелось. Всё это - распорядок, занятия и даже грядущий экзамен - вдруг стало далеким и неважным.

И вообще. Раз уж она здесь, почему бы не подняться на крышу? Вот уж где спокойно можно побыть одной.

А что для этого нужно карабкаться по тонким перекладинам, рискуя свернуть себе шею, так это уже не страшно, она как-нибудь справится. По сравнению с тем, что она только что выяснила, ничто не страшно.

Она легко преодолела все препятствия и оказалась на крыше. Она умудрилась не споткнуться и не упасть даже в темноте. Вот что значит не ходить в библиотеку!

А как только оказалась на крыше, поняла, что побыть одной ей не удастся. У самой кромки, подложив руки под голову и глядя на звезды, лежал Рафаэль.

Почему-то Машу это ни капли не удивило. Словно она ожидала встретить его здесь. Более того, она вдруг поняла, что этот весь свой странный путь проделала именно для того, чтобы его увидеть, чтобы задать ему несколько вопросов.

- Расскажи мне все.

Она больше не просила. Не заглядывала ему робко в глаза, не раздражалась, не злилась. Она требовала. Со спокойной уверенностью, зная, что требование будет выполнено.

- О чем вы говорили с видящей? Что она сказала тебе? Имей в виду, я уже знаю, в чем дело. Поздно скрываться и скрывать. Я должна выяснить всё, чтобы принять решение, чтобы у меня получилось.

Рафаэль приподнялся и оперся на локоть. Кажется, и он был не удивлен тому, что Маша здесь. Маша?

Или уже Агнесса?

Она и сама не могла бы сказать, кто сейчас любуется силуэтом в лунном свете. Кто не может отвести взгляд…

- Видящая… Они ведь никогда не говорят точно. Всегда загадками, всегда иносказательно. Так что сразу всего и не поймешь..

- Но ты понял, - она не даст ему увильнуть от ответа. Только не в этот раз.

- Да, понял. Она говорила о том, что я реинкарнация Лунного рыцаря, о том, что обречен полюбить ведьму и защищать ее, о том, что я не один такой и что есть еще отделенная душа. Она подсказала, где его найти. Это тоже была шарада, но я сумел ее разгадать.

- Но было ведь что-то еще?

Рафаэль кивнул:

- Она сказала, что одному из нас суждено погибнуть. От твоей руки. И тогда проклятие падет.

Маша подошла и села рядом. Слишком давно она не касалась своего рыцаря - несколько долгих дней.

Пальцы словно сами собой вплелись в густые темные волосы. Он вздрогнул. Но не отстранился.

- И ты отправился искать Мориса. Зачем?

Повисла пауза. Маша не торопила его с ответом. Пусть сам решит. Сам скажет. А еще - ей нравилось сидеть рядом с ним, так близко. Нравилось смотреть, как звезды отражаются в темных глазах. Нравилось прислушиваться к дыханию.

- Я знал, что рано или поздно мы с тобой встретимся. Таково проклятие. Иначе и быть не может. Я лишь хотел, чтобы в этот момент он был рядом…

- Чтобы погиб он, а не ты?

Почему она легко об этом догадалась? Сын темного, тот, кто воспитывался со знанием собственной исключительности, узнав о том, что ему грозит опасность, должен был попытаться ее избежать. Это очевидно. И если есть еще один претендент на то, чтобы погибнуть, почему этим не воспользоваться?

Нет, Рафаэль не мог рассуждать иначе, не мог поступить иначе.

Его приемный отец держал парня при себе, зная, что рано или поздно судьба сведет его с нужной ведьмой.

Стоит ли удивляться, что Рафаэль поступил точно так же? Он хотел держать Мориса при себе, чтобы в нужный момент пожертвовать им и остаться в живых.

- Ты меня осуждаешь? - спросил он.

Маша пожала плечами. Агнесса точно не стала бы осуждать. Стоит ли осуждать человека только за то, что он хотел остаться в живых?

- И что было дальше?

- Я его нашел. И сразу же понял, что мой план летит к чертям. Тебе трудно будет понять, что это…

Наверное, ни одному из живущих не понять, что значит разделенная душа. Это ближе самого близкого родства. Он не просто похож на меня, он точно такой же. Мы не просто близки, мы одно. И я понял, что не смогу сделать ничего такого, что повредило бы Морису. И тогда я подумал, что когда придется решать, кем пожертвовать, уж лучше пускай ты примешь это решение. Потому что никто из нас не смог бы его принять.

- Но после что-то изменилось…

И снова она не спрашивала и уже догадывалась, каким будет ответ.

- Предсказание Тины. Это она посоветовала тебе держаться от меня подальше. И я понял: со мной ничего хорошего не выйдет, эта история обернется плохо для всех нас. А если останется он, все может получиться. Если вы будете вместе, все будет хорошо…

- Она могла ошибиться, Тина даже не видящая.

Маша не хотела, чтобы его слова оказались правдой, и готова была бороться с этой правдой до конца.

- Я знаю, что тебе нелегко это принять, - Рафаэль даже не стал с ней спорить. - Мне тоже было нелегко.

Но придется.

- Поэтому ты избегал меня?

- Тебе не следовало ко мне привязываться.

- Я не могла не привязаться к тебе. Неужели это не понятно? Я была привязана к тебе с первого дня, с того самого момента, когда тебя увидела.

Она снова перестала быть всесильной ведьмой, суровой и хладнокровной. Сейчас рядом с Рафаэлем сидела рыжая девчонка, которая навсегда прощалась с тем, кого любила. По ее щекам текли слезы, и она даже не трудилась их утирать.

- Это не настоящее, - тихо сказал Рафаэль. - Это морок. Он развеется, как только все будет кончено. Ты и не вспомнишь обо мне, - Рафаэль привлек ее к себе, провел рукой по волосам.

Она не вспомнит? Или это он не вспомнил бы о ней? Почему-то стало больно. Еще больнее, чем раньше.

- Я что-нибудь придумаю, обязательно.

- Ты несколько сотен лет пыталась что-нибудь придумать, и это лучшее из всего, что может быть.

- Нет, так не должно быть… И не будет. Я обещаю…

- Не нужно обещать. Особенно того, что ты не сможешь выполнить.

Темная крыша и звезды. Зябко.

Но Маше совсем не холодно.

Рафаэль обнимает ее. Или нет. Это она сидит, укутавшись в него, спрятавшись от ночной прохлады, от страха перед будущим, от всего мира. Она словно кожей чувствует, как сложно, почти невыносимо для него находиться рядом и держать ее в объятиях. Бережно, будто бы хрупкую статуэтку.

Едва ощутимая дрожь в его пальцах. И становится ясно - ему хотелось бы смести все запреты, сломать преграды, что он сам воздвиг. Сжать ее крепко - до боли, не выпустить из рук, сделать своей. Здесь и сейчас.

А еще становится ясно, что ей хочется того же.

Она слышит, как тяжелеет его дыхание. Ощущает, как сгущается воздух вокруг них. Понимает, что достаточно одного движения руки, касания губ, чтобы всё, что сейчас неимоверным усилием сдерживается, вырвалось наружу. Чтобы все случилось.

И больше всего на свете она хочет подать этот знак. И боится пошевелиться.

- Тебе нужно идти. Я хочу побыть один, - тихий голос, но он взрезает ночь. Он оглушителен. Он ранит в самое сердце.

- Да, конечно. Мне пора.

Она словно бабочка из паутины выбирается из объятий. Вырывается, теряя крылья. Она хочет уйти, не оглядываясь, - и не может. На мгновение задерживается на пороге и бросает прощальный взгляд.

И едва сдерживает слезы.

Тот, в чьих объятиях она тает, - ненастоящий. Это даже не он - иллюзия о нем. Он настоящий - другой.

Эгоистичный. Он способен идти по головам. Он готов заслониться кем-то от гибели. Это он угрожал ей в первый же день знакомства.

А тот, кто появился позже, - уже не он.

Это все приворот, морок, проклятие. Их общее проклятие - одно на троих.

О третьем участнике этого нечеловеческого клубка - о Морисе - она вспомнила с нежностью. А еще подумала, что он тоже не спит.

Не может спать. Он ходит по комнате, словно тигр в зоопарке - по клетке. От стены - к стене. И обратно.

И даже не пытается собраться с мыслями. Не пытается понять, что сейчас чувствует. Не пытается справиться с тем, что узнал.

Только сейчас Маша додумалась задать себе простой вопрос: почему Рафаэль торчал на крыше среди ночи?

На простые вопросы и ответы очевидные.

Потому что ему тяжело было бы находиться рядом с Морисом. Сейчас.

А вот Маша точно знала, где ей сейчас надо быть. Она быстро сбежала по ступенькам, пересекла двор, ворвалась в общежитие и взлетела по лестнице, благополучно миновав свой этаж.

Она ошиблась. Морис не ходил по комнате - он стоял у окна, бездумно глядя в звездное небо.

Когда Маша вошла в комнату, он лишь скользнул по ней взглядом, словно ничему уже не удивляясь.

- Он сказал тебе, да? Все, что услышал от видящей. Сказал сегодня?

Можно было и не спрашивать. Какая еще новость сделала бы Мориса таким потерянным?

- Так не должно быть, - даже эти слова дались ему с трудом. - Раф не должен… И ты… Нельзя, чтобы тебе пришлось…

Звучало не слишком понятно. Но Маша поняла.

И не нашлась, что ответить. В самом деле, что тут ответишь?

Ей очень хотелось начать уверять его в том, что она что-нибудь придумает, что беды не случится. Как каких-то полчаса назад она убеждала Рафаэля.

Но Рафаэль прав. Не стоит обещать то, чего не можешь выполнить.

Вместо этого она подошла к Морису - близко-близко. И сейчас ей не было страшно. Все было так, как и должно быть. Правильно. Ее рука у него на затылке. Его губы на ее губах. И горячие пальцы, путающиеся в застежках.

И никаких больше слов. Не сегодня. Не сейчас.

Она хотела уйти до рассвета.

А еще до того, как в комнату вернется Рафаэль.

Морис спал. Да-да, и до того, как он проснется.

Маша осторожно выбралась из-под одеяла, собрала в темноте свои вещи (главное - не чертыхаться вслух!), оделась и выскользнула из комнаты.

Оставалось лишь спуститься на свой этаж и так же тихо зайти в свою комнату. Желательно, не разбудив Тину.

Стараясь ступать как можно тише, она преодолела один пролет. И остановилась.

Ей показалось или кто-то здесь есть?

Вмиг обострившееся чутье предупреждало об опасности.

Но кругом однозначно было пусто. Никого такого, кто мог бы представлять эту опасность, поблизости не наблюдалось. Тишина.

А может, просто она настолько привыкла к опасностям, что теперь видит их даже там, где их и в помине нет?

Шаг на лестницу - и тут же за спиной послышались странные хлопки. Знакомый звук: она была уверенна, что не раз его слышала.

Обернуться и посмотреть, что это. Маша не успела. Сильный толчок в плечи - и вот она уже кубарем летит с лестницы.

Все уроки по поддержкам, взлетам и падениям вспомнились в один момент. Вернее, даже не так. Сама Маша не помнила ровным счетом ничего, а вот ее натренированное тело, над которым так долго измывалась Виола, всё помнило отлично. Оно словно без ее участия сгруппировалось.

Остановить падение не получилось. Впрочем, к последним ступенькам она добралась живой, и это уже было неплохо.

Маша попыталась подняться.

Всё, что ей сейчас нужно, - вскочить, побежать и выяснить, кто же на нее напал. Но подняться она не могла. Боль в ногах, руках. И не только. Все оттенки боли, которые только можно представить.

Маша тихо застонала.

За окном уже светало, а значит, скоро студенты начнут выходить из комнат и кто-нибудь обязательно ее найдет.

То, что толкнуло ее в плечи, - она была уверенна, что это не человек, а какое-то другое существо, - исчезло. Но еще появится, чтобы проверить, точно ли жертва повержена - в этом почему-то не было сомнений. И к тому времени, когда оно вернется, ей следовало быть подальше отсюда.

Маша снова попыталась подняться и снова со стоном опустилась. Откуда-то сверху по лестнице застучали каблучки, и сердце сжалось от страха. Вроде бы надо радоваться - возможно, это подоспела помощь. Но то самое обостренное чувство опасности, которое появилось не так давно, подсказывало: та, что сейчас спускается по лестнице, спешит вовсе не на помощь.

Еще одна попытка встать - и снова неудачная. Каждое движение, да нет, даже мысль о движении вызывает боль.

- Черт побери, что здесь случилось?

Незнакомый голос, мужской. Но не оттуда, не сверху, а с другой стороны. Все-таки кое-кто из студентов встает пораньше и, кажется, сейчас ей это спасло жизнь.

- Упала, - еле слышно простонала Маша.

Студент, нашедший ее, заговорил быстро:

- Я сейчас сбегаю позову врача, тебе помогут.

Черт, нет, только не это! Как только парень уйдет, та, что сейчас (Маша в этом не сомневалась) притаилась на лестнице, обязательно спустится и закончит начатое.

- Нет, пожалуйста, не уходи, - простонала она.

Каждое слово забирало у нее столько сил, что становилось страшно: вдруг когда она скажет последнее, тут же умрет.

Маша попыталась удержать парня за руку, но это было уже слишком сложно.

- Эй, кто-нибудь, помогите! - гулким эхом разнеслось по коридору. - Позовите врача!

Отлично! Сейчас сюда сбежится все общежитие. У той, что ее преследует, не останется ни единого шанса. Поняв это, Маша со спокойной душой окунулась в темноту, где, наконец, не было никакой боли.

Она пришла в себя в комнате со светлыми стенами. Так обычно выглядят больничные палаты. Неужели и маги ничего другого не придумали?

Тело по-прежнему болело, хотя уже не так сильно. Маша открыла глаза и столкнулась взглядом с бородатым мужчиной в белом халате и со связкой амулетов на шее. Кажется, с лекарем.

Вообще-то, если честно, после падения с лестницы она предпочла бы оказаться в самой обычной больнице. Может быть, от магических недугов, порч и заклятий местные лекари и знают лучшее лекарство, но вот самые обычные немагические болезни она предпочла бы лечить самыми обычными немагическими способами.

- Ну как мы себя чувствуем? - преувеличенно жизнерадостным голосом, которым почему-то принято говорить с больными, спросил магический доктор.

- Неплохо, - прошептала Маша. И только сказав это, поняла, что и правда чувствует себя нормально. - Я что-то сломала?

- Если только перила, - улыбнулся лекарь. - Поразительное везение: скатиться с лестницы и отделаться несколькими ушибами.

Вряд ли то, что тебя столкнули с лестницы, можно считать таким уж серьезным везением. Но не с ним же это обсуждать! Для разговоров о безопасности лучше подойдет ректор.

А еще - Морис и Рафаэль. Они наверняка переживают за нее.

Думать о них было больно. Пожалуй, даже больнее, чем падать с лестницы. Нет, она не позволит себе раскисать. Не время. Время раскрыть все тайны. А для этого нужно попасть в библиотеку… В общем, у нее полно дел.

- Значит, я могу идти? - Маша приподнялась на руках и сразу же поморщилась. Переломов у нее, может, и нет. А вот ушибы все еще болят.

- Боюсь, что нет. Мы вас несколько дней понаблюдаем.

Лекарь еще раз ощупал руки-ноги и вышел из комнаты.

Маша разочарованно выдохнула. Худшее, что сейчас можно придумать, - это без дела валяться в лазарете.

- И снова здравствуйте, - раздался знакомый голос из угла.

Маша оглянулась. Ну, конечно! Она здесь не одна. На соседней кровати бледная, совсем не такая вызывающе красивая, какой ее привыкли видеть, лежала Мадлена.

- Как ты? - спросила Маша. - Я хотела тебя навестить, но сюда же никого не пускают.

Мадлена усмехнулась:

- И поэтому ты решила кувыркнуться с лестницы. Уверяю тебя, оно того не стоило.

Маша растянула губы в улыбке. Видимо, Мадлена не в курсе, что лежит сейчас в этом лазарете вместо нее. Иначе вряд ли она была бы такой доброжелательной.

- И что там случилось? Тогда, в клубе? Ты видела того, кто на тебя напал?

- Разве там можно что-то увидеть? Свет молотит прямо в глаза, - девушка отвела взгляд.

Это было странно. С чего бы ей врать? Но она однозначно врет.

- Совсем ничего?

Мадлена начала раздражаться:

- Ты представляешь, сколько раз я отвечала на эти вопросы? Неужели ты думаешь, если бы я что-то знала, я не сказала бы?

И чем больше она заводилась, тем больше Маша уверялась в том, что нападавшего Мадлена узнала, но почему-то не хочет называть.

Кого бы она стала так прикрывать? Ответ пришел сам собой, и от этого ответа Маше стало жутко. Так жутко, как не было ни разу в жизни. Даже тогда, когда она узнала, как именно снимается проклятие…

Мог ли это действительно быть Рафаэль?

Нет.

Она не будет так думать. Во-первых, как бы он выбрался из академии? Во-вторых, он наверняка отличил бы Машу от Мадлены. Не мог не отличить. Но даже это не главное.

Главное, что Маша ни за что и никогда не поверит в то, что он способен ее предать. Потому что если это так, ей больше не за что сражаться.

И вообще, мало ли может быть у Мадлены знакомых, которых она предпочла бы прикрыть. Кто знает, может, покушались вовсе не на Машу, и Мадлена не случайная жертва, а именно та, кого хотели убить…

- А ты как сюда попала?

Похоже, Мадлене разговор не нравится, и она была не против переменить тему.

- Оступилась на лестнице.

Рассказывать о том, что ее с этой лестницы столкнули, Маша не стала. Зачем говорить правду тому, кто сам врет?

- Надо быть осторожнее, - легко ответила Мадлена.

И по этому ответу было ясно: конечно, Мадлена что-то скрывает и вряд ли относится к ней слишком доброжелательно, но вот к покушению никакого отношения не имеет.

Или она гениальная актриса и величайшая лгунья на свете, что тоже было не слишком похоже на правду: вранье о нападении в клубе Маша раскусила моментом.

- Ты виделась с Рафаэлем? - а вот теперь в голосе Мадлены не вежливый, а самый настоящий интерес.

Зато теперь Маша не хочет отвечать.

- Да, виделась, конечно.

- И он что-нибудь спрашивал обо мне?

И снова отвечать не хочется.

- Спрашивал, что случилось. Переживал… - это было почти правдой. Он действительно и спрашивал и действительно переживал. Конечно, не совсем о Мадлене. - Все за тебя переживают.

Мадлена просияла, а Маша была готова сквозь землю провалиться. Она злилась на себя, на Рафаэля. И на Мадлену, которая смотрела на него влюбленными глазами, тоже.

В дверь постучали, и в палату зашел ректор.

- Что случилось сегодня на лестнице? Рассказывай все, без утайки, - он не стал тратить время на пустые приветствия и вопросы о самочувствии.

И как раз ему-то стоило рассказать все, как есть. Возможно, он лучше, чем кто-либо другой знает, что за хлопающие существа живут в общежитиях его академии и с какого такого перепугу они сталкивают студентов с лестниц. Но говорить об этом в присутствии Мадлены, особенно после того как ей была выдана совершенно другая версия, не хотелось.

- Не удержала равновесия, упала, - промямлила Маша.

Ох, как же неудачно все складывается! И ведь не скажешь, что подробности можешь выдать только наедине, без посторонних ушей. В тот самый момент, когда эти посторонние уши рядом.

Лестар посмотрел на нее с подозрением, но продолжать расспрашивать не стал - вышел из палаты так же стремительно, как и вошел.

До самого вечера в их комнату заглядывали визитеры: то лекари, то их помощницы. Их с Мадленой осматривали, ощупывали, поили горькими отварами, приносили еду, уносили еду, в общем, было довольно шумно. Лишь к вечеру все стихло, и Маша, наконец, смогла спокойно почитать книгу, которую ей принесла одна из сердобольных лекарских помощниц.

От чтения ее отвлек знакомый звук: странные хлопки, которые она слышала не ранее, как сегодня утром.

Маша оторвалась от книги и завертела головой. Где то, что так странно хлопает? И тут же увидела: за окном, хлопая крыльями, висела в воздухе здоровенная чайка. Нет, все чайки в городах обычно крупные и упитанные. Но эта была настоящим рекордсменом, как будто бы ее откармливали по какой-то особенной программе или просто направили на нее увеличивающий луч, как в фантастических фильмах. В общем, это была самая огромная чайка из всех, которых Маше приходилось видеть.

И если такая туша толкнет в плечи, удержаться на ногах будет трудно.

Мадлена заметила, как переменилась в лице ее соседка по палате, и рассмеялась.

- Вижу, тебя это удивляет. Не пугайся, это не чудовищное чудовище, а Линда - наша сокурсница и моя соседка по комнате. Она оборотень. Не знаю, что бы я без нее делала, совсем бы без связи с внешним миром осталась, - и Мадлена направилась к окну.

- Нет, не открывай, это она! - крикнула Маша, но было уже поздно.

Окно распахнулось, и огромная птица ворвалась в комнату.

«Стукнулся оземь и обернулся добрым молодцем» - вспомнилась Маше строчка из сказки о Финисте Ясном Соколе. Только вот обращение чайки в человека выглядело несколько иначе: яркая вспышка света, ворох перьев, взлетающих до потолка, и вот уже посреди комнаты стоит невысокая брюнетка с короткой стрижкой - Линда.

То самое существо, что столкнуло ее с лестницы.

Но, черт возьми, зачем ей было это делать?

Лицо девушки перекошено от злобы. Знать бы еще - почему! Чем Маша провинилась? Ведь и не сталкивались почти…

Ее осенила запоздалая догадка: может быть, и сталкивались, да только Маша не обратила на это внимания.

А ее верные рыцари - те еще мыслители. Кто мог придумать устроить место для совещаний на крыше? В академии, где среди студентов человекообразные чайки! Понятное дело, пернатая девица уже давно в курсе, кто такая Маша на самом деле…

- Ну что, принесла? - капризным голосом спросила Мадлена. Она явно все еще не понимала, что здесь происходит.

- Иди к черту, - небрежно бросила ей соседка по комнате.

- Что?!

Похоже, королева красоты не ожидала такой наглости от своей приспешницы. Помнится, раньше подруга позволяла себе лишь восхищаться и поддакивать.

- Бежим отсюда, она опасна, - бросила Маша Мадлене.

Вряд ли, конечно, красотка успеет сообразить, в чем дело. Скорее всего, так и будет стоять истуканом, переживая внезапный когнитивный диссонанс. Но ждать ее у Маши не было времени. Ночь, большинство лекарей и их помощниц ушли, но наверняка кто-то остался…

Главное - выбраться из палаты!

Она поднялась с кровати и направилась к двери, уже почти понимая, насколько это бесполезное занятие.

То ли от падения с лестницы, то ли от лекарств, которым лечили последствия этого падения, ноги были словно ватные, не слушались. Линда наблюдала за ее попытками с торжествующей улыбкой.

Маша дошла до двери, но дернуть за ручку не успела - упала как подкошенная не в силах пошевелиться.

Связанная невидимой сетью, видимо, такой же сетью, что и в прошлый раз…

- Мадлена, позови на помощь!

Если эта красавица была одной из тех, кто претендовал на вакансию, она точно не могла быть стопроцентной тупицей.

- Давай-давай, позови, - с улыбкой сказала Линда. - Останешься и без места в университете, и без кавалера.

Мадлена зашипела на подругу:

- Что ты творишь? Я, конечно, понимаю твое желание помочь. Но Джесс не нужна вакансия, и с Рафаэлем у них ничего нет.

Нет, все-таки Мадлена не слишком умна. Рассчитывать на ее помощь не придется. Нужно быть самовлюбленной идиоткой, чтобы не увидеть, что правила игры изменились, и Линда вышла из образа некрасивой подруги и королевской фрейлины.

Впрочем, чайка куда быстрее поняла свою ошибку и заговорила тем же заискивающим голосом: - Не верь ей. Я ночью сама видела: они с Рафаэлем целовались на крыше. Если у них ничего нет, то я медведь.

- Это правда? - Мадлена обернулась к Маше. - Вы с Рафаэлем были на крыше?

Почему все так глупо складывается?

- Да нет же, это совершенно другое… - замямлила Маша.

Тоже тот еще специалист по вранью. Но Мадлена уже ее не слушала. Она слушала Линду.

- Ей нельзя верить. Ты еще не все о ней знаешь. Она вовсе не такая паинька, какой хочет казаться.

- Не знаю… Как-то это все… - забормотала Мадлена уже без всякой уверенности. Все верно. Вакансия и Рафаэль - не то, чем она станет рисковать.

Линда улыбнулась торжествующей улыбкой. Всем присутствующим, и Маше в том числе, было понятно: она победила. Мадлена не станет возражать, что бы та ни предложила.

- Просто сделай вид, что ты спишь и ничего не видишь, а все остальное предоставь мне. Пусть тебя это не волнует.

К чести Мадлены, нужно признать: она поколебалась несколько секунд, прежде чем лечь в кровать и отвернуться.

Маша попыталась дернуться, но сеть держала крепко. Похожие ловушки они изучали на артефакторике.

Снять такую сетку с себя возможно, только если знаешь кодовое слово. С кого-то другого - уже проще: на каждой сетке есть несколько слабых мест - застежек. Именно их и искал Рафаэль, когда ощупывал Машу в ее первый день в академии.

- И что дальше?

Учитывая то, что именно по вине Линды она недавно летела с лестницы, вряд ли что-то хорошее. Но не будет же птичка убивать ее прямо здесь, при свидетелях? Это чересчур даже для нее.

Линда почему-то смутилась. И Маша (или это уже была Агнесса?) поняла: девушка точно знает, что должна сделать, но не уверена, сможет ли. Это хорошие сомнения. Надо их по возможности усилить.

- Ты ведь не убийца, - продолжала увещевать Маша. - Ну серьезно, неужели ты готова лишить человека жизни? Это ведь навсегда. Потом и захочешь - ничего не изменишь.

Она говорила это не только застывшей в нерешительности Линде, но и самой себе.

- Так то человека, - недобро усмехнулась Линда. - Но я же знаю, кто ты.

Теперь уверенности в ее тоне стало больше. Кажется, Маше совсем не удалось заставить ее передумать, скорее, наоборот.

- И что, ты вот так возьмешь и убьешь меня?

Лучше акцентировать внимание на технической стороне вопроса. Похоже, мотивации у девушки хватает, а вот уверенности в своих силах - не очень.

- Я думаю, для начала мы переместимся в другое место, - ответила Линда.

- Ты собираешься вынести меня отсюда? - вот это было совсем странно. - Мне кажется, не такая уж я и легкая. И вряд ли это получится сделать так, чтобы никто не заметил. За этой дверью дежурят помощницы лекаря.

- Одна помощница, - поправила ее Линда, - и не дежурит, а спит. Так что вынесу я тебя легко.

- Так уж и легко? - все-таки Маша - не пушинка, а ее противница - совсем миниатюрная девушка.

Линда с улыбкой отвела ворот платья.

То, что увидела Маша, заставило ее похолодеть. На шее девушки был знакомый амулет-накопитель, тот самый, что они использовали на практических занятиях по магии. Выносить его из класса строго-настрого запрещено.

- Где ты взяла? - вырвалось у Маши.

- Неправильный вопрос, - с улыбкой ответила Линда. - Правильный - что я с ним буду делать.

Насколько знала Маша, возможности у обладателя такого амулета достаточно высоки. Первыми вспомнились левитирующие чашки. Что стоит Линде поднять ее высоко-высоко да и отпустить! И это только одно решение. На самом деле их сотни, если не тысячи. С амулетом-накопителем даже магичка среднего уровня может неплохо развернуться.

- И что ты с ним будешь делать? - упавшим голосом спросила она.

- Ты слишком много болтаешь, - сказала девушка, и Маша почувствовала слабость.

Лицо Линды, белая палата, кровати - все поплыло перед глазами, и она словно упала в темноту.

Маша открыла глаза, а темнота никуда не делась. И непонятно: то ли уже пришла в себя, то ли все еще тяжело грезит.

Сырость. Запахи и звуки знакомые. Да только никак не вспомнить, откуда знакомые. Она точно здесь когда-то была. И уже дрожала от страха, вслушиваясь.

Руки и ноги по-прежнему неподвижны, спутанные невидимой сетью.

Она в подвале. Что ж, разумное решение. Ночь, пустые коридоры академии… Линда могла хоть таскать ее по этажам - и никто бы этого не увидел. Но рано утром академия наполнится людьми, и тогда единственным тихим местом будет подвал.

Только вот странно, почему Маша все еще жива. У Линды было столько возможностей с нею расправиться. Почему она до сих пор этого не сделала?.. И дает ли это жертве какую-то надежду?

- Пришла в себя? - голос прозвучал совсем рядом.

Линда. Глаза потихоньку привыкали к темноте.

- Да-да, мы пришли туда, откуда начинали. Если честно, это мне уже порядком надоело. Надеюсь, на этот раз от тебя избавиться.

- Зачем? Что я тебе сделала? - все-таки следовало это выяснить.

- Ну не строй из себя невинную лапочку. В твоем случае не так важно, что ты сделала. Важно, что ты сделаешь, когда окажешься со своими.

- С какими еще своими? - устало спросила Маша.

Она уже догадывалась, какой будет ответ.

- С темными. Или ты настолько наивна, что считаешь, будто бы спряталась здесь от них? Они достанут тебя где угодно. Ты им нужна! Нет, наивной ты быть не можешь. Скорее ждешь, когда они тебя найдут. Так вот этого не случится!

- Ты ведь и раньше пыталась меня убить. И не раз. Может, не слишком хотела? - Маша тянула время.

Сколько прошло с тех пор, как эта сумасшедшая вытащила ее из палаты? Сколько пройдет еще?

Утром лекари обнаружат, что она пропала, и ее начнут искать. И уж точно кто-нибудь да догадается заглянуть в подвал. Если не преподаватели, то Рафаэль и Морис - точно.

Только есть ли у нее время до утра? И сколько осталось до этого самого утра? Она не знала. Зато видела, что и Линда не торопится выполнять свою угрозу.

- Тебе ведь не хочется убивать, поэтому ты придумываешь такие странные способы. С чего ты вообще решила, что меня нужно убить?

- С того, что я знаю, кто ты. Твои приятели не раз обсуждали это на крыше. Я уже тогда не сомневалась, что ты появишься. Знаешь, какую награду Светлое братство назначило тому, кто поможет найти и уничтожить Агнессу?

- Не знаю.

- И правда, откуда тебе знать? Но поверь, оно того стоит.

Вот сейчас в голосе девушки была настоящая уверенность.

Линда привыкла к презрению. Это было почти нормально.

Настоящие маги кривили губы, когда ее видели. Едва-едва зеленоватое свечение! Самый минимум, чтобы не быть совсем уж изгоем.

Впрочем, и с этим минимумом в мире магов не место. Проще спуститься на ступеньку ниже и отправиться к людям. Вот там можно развернуться!

Даже эти жалкие крошки магических способностей позволят достичь определенных высот, от которых, впрочем, не будет особой радости.

Какое удовольствие путешественнику, попавшему на необитаемый остров, оттого, что он займет высокую должность в иерархии дикарей? Поначалу это может как-то забавлять, но игрушечные победы быстро надоедают. Хочется стать кем-то среди равных.

Ей тоже хотелось. Но она бы никогда в этом не призналась. Даже самой себе.

Слабый магический дар - это еще ничего. Но судьба посмеялась над ней дважды. Она не просто маг, а маг-оборотень. Не пантера, не волчица, не медведица… У тех есть кланы, те защищают друг друга и ни за то не позволят чужаку обидеть кого-то из своих. Правда, и плата за такую защиту - жесточайшая внутренняя организация. Линда согласилась бы и на это, лишь бы не быть чайкой - бестолковым, никчемным существом. Ее сородичи, казалось, стеснялись и сами себя, и друг друга. И уж точно никто не хотел брать на себя ответственность за подкидыша, о чьих родителях было ничего неизвестно.

Дружба с Мадленой была лучшим, что с ней случилось. Впрочем, дружбой это вряд ли можно назвать.

Приятельница открыто помыкала ею. И все же, пока она была рядом, никто не смел бросать на Линду презрительных взглядов.

Никто, кроме этого выскочки Рафаэля.

Рассчитывала ли она обнаружить что-то серьезное, когда начала за ним присматривать? Надеялась.

Бывший темный из богатой семьи, который ушел в стриптизеры, - это странно. За этим обязательно должна быть какая-то тайна.

Чужие тайны давно стали ее маленьким хобби. Быть глупой птицей иногда очень удобно. И если хорошенечко присмотреться, прислушаться и разузнать что-то о Рафаэле, это можно как-то использовать…

Рассчитывала ли она, что выяснит что-то настолько крутое? Конечно, нет. Тем больше была ее радость, когда она обо всем узнала. О награде, назначенной фанатичными «братьями света» за Агнессу, она слышала.

Для нищей магички без роду без племени это было нечто запредельное. Она смогла бы поступить в любой вуз, нанять лучших репетиторов, развить магические способности, ну, по крайней мере, до красных. Она могла действительно стать кем-то.

И все это, сделав одно единственное доброе дело - избавив мир от настоящего исчадия ада.

Связаться с братством не так уж просто. Особенно для того, кто заперт в обособленном мирке. Но Линда нашла лазейку.

Преподавательница практической магии, добродушная старушка легко купилась на романтическую историю о любимом, с которым Линда оказалась разлучена, и согласилась не только отправить письмо, но и указать свой адрес для ответа, а потом принести этот ответ бедной влюбленной студентке…

Сначала они посмеялись. Нет, серьезно, они над ней посмеялись! Кто бы ни разбирал почту у этого дурацкого братства, он был полным идиотом и уж точно не ожидал, что величайшую находку совершит глупая чайка-стриптизерша.

Преподавательница увидела, как поникла студентка, прочитав письмо от «любимого», и тяжело вздохнула вместе с ней. Но ровно через два дня старушка, сияя как начищенный чайник, велела студентке остаться после урока. Она протянула ей новый конверт - пухлый.

Прочитав первые же слова, Линда просияла не хуже преподавательницы. Ее письмо, к счастью, дошло к тому, кто смог оценить его по достоинству. Ее уверили, что как только Агнесса окажется мертва, вознаграждение будет выплачено. Единственное, о чем просили братья - обставить все как несчастный случай. Дескать, у них и так плохая репутация. Люди забыли простую истину: добро должно быть с кулаками. Кому нужно слабое добро, которое не может себя защитить?

Это требование Линда сочла разумным. Она и сама не хотела бы обвинения в убийстве. Это для Братства тот, кто убьет злую ведьму, автоматически станет героем. А вот в миру на такие вещи куда более консервативный взгляд. И распоряжаться состоянием, сидя в тюрьме для магов. - сомнительное удовольствие.

И Линда затаилась. Всякий, кто изучал легенду, знает: рано или поздно встреча Агнессы и ее рыцаря произойдет. Значит, нужно лишь дождаться.

Ждать пришлось не так уж и недолго. Ведьма появилась в их заведении.

Линда не поверила своим глазам. Эта тихоня выглядела еще более жалкой, чем она сама. Не может быть! Неужели это и есть та самая ведьма, о которой на протяжении столетий слагают страшные сказки, за которой темные пойдут хоть на край света?

Может, эти ребята из братства поначалу были правы, когда подняли ее на смех? Однако внешность обманчива: новенькая не провела в академии и часа, когда выяснилось, что свечение у нее все-таки золотое. Она способнее любого мага академии.

План созрел быстро. Заручившись поддержкой Мадлены, Линда затащила новенькую в подвал. Ритуал отъема силы. Слишком сложный и тонкий, чтобы его можно было провести вот так вот с кондачка.

А если все сделать небрежно, шансы на то, что объект погибнет, очень высоки. Рисковала ли она? Разве что самую малость.

Темный ритуал - и виноватым, скорее всего, сочтут Рафаэля. А если нет, можно будет спихнуть всю вину на Мадлену. Многие видели, как красотка угрожала новенькой. А уж то, что Линда беспрекословно слушается свою успешную подругу, для всех очевидно. Так что будет смерть по неосторожности.

Без последствий, конечно, не обойдется, но последствия эти не будут очень уж серьезными. По крайней мере, для Линды. Она доучится до конца, сдаст экзамены, выберется из чертовой ловушки академии и отправится домой, где ее уже будет ждать билет в новую жизнь - счастливую, богатую и полную возможностей.

Увы, ничего не вышло.

Линда приложила ведьму оглушающим заклинанием. Но недостаточно сильно - побоялась всерьез магичить на собственном ресурсе. Та очнулась совсем не вовремя. Мадлена перепугалась и рванула из подвала. А если подруги рядом нет, выставить ее зачинщиком «шалости» уже не получится. И Линде пришлось побежать следом, надеясь только на то, что ночь в подвале ведьма не переживет.

Но Рафаэль вытащил жертву из подвала, тем самым испортив даже запасной вариант.

К счастью, у Линды был еще один план. Заряженный амулет притяжения - совершенно безвредная штука.

Один из самых дешевеньких артефактов. Их даже и не охраняют толком - стащить один из-под носа у старушки-магички не составило никакого труда.

Но если бросить эту милую вещицу на дно бассейна, предварительно настроив на конкретного человека, и если этот человек решить поплавать один без тренера и некого будет позвать на помощь, то все очень даже может получиться…

Сейчас Линда как никогда понимала насколько то, что она считала крайним невезением и насмешкой судьбы, может оказаться ценным качеством. Попробовал бы оборотень-медведь подслушать разговор Мориса с Рафаэлем или Виолы с Джессикой. Здоровенного волка они тоже вряд ли бы не заметили. А глупая птица никого не смущает. Их тут много.

Но и этот блестящий план провалился. Джессика плавала не одна. Рядом с ней был Морис. И потом раз за разом все придумки Линды проваливались по одной простой причине: эти двое ни на шаг не отходили от своей - кем там она им приходилась.

Линда была в отчаянии. С каждым днем ведьма становилась сильнее. Для других это было незаметно: кто станет обращать внимание на какую-то новенькую. Да, ее история появления ненадолго всколыхнула местное болотце, но потом все забылось и успокоилось. Но Линда видела, как неуловимо меняется взгляд ее подопечной, как день за днем она наполняется спокойной уверенностью, той, которую не дает ничто, кроме силы. И она понимала: времени остается все меньше и меньше. Если дотянуть до выпуска, с ней будет уже не совладать.

Линда ни на минуту не прекращала слежку за новенькой и мрачнела день ото дня. Одна за другой приходили плохие новости.

Вот Джессика зашла в овеянную легендами библиотеку и благополучно оттуда вернулась, а потом и вовсе туда зачастила.

Вот она на собственном ресурсе чуть не убила Рафаэля. Невозможно! Никто в их академии не сделал бы такого. Даже ректор, пожалуй, не справился бы. Впрочем, не справилась и она. Из коридора, Линда видела, Джессику выносили на руках.

Это пока не справилась. А что будет через месяц-другой?

И Линда удвоила свои усилия.

Поражение за поражением.

Линда начала сомневаться в том, что ей удастся реализовать свой план. Нет, не сейчас, когда картины счастливого и богатого будущего уже нарисованы!

Хорошая новость пришла оттуда, откуда не ждали. Линда прочитала ее в списках на практику. Это же прекрасно! Джессика окажется без своих верных рыцарей, готовых умереть, но защитить ее. Да и вообще без какой-либо охраны.

Линда не была чересчур самоуверенна, скорее наоборот, постоянно сомневалась в своих силах. И это, наверное, к лучшему. Людей вообще часто подводит именно самоуверенность, неспособность объективно оценить свои силы. Извечное желание раскрыть рот на кусок, который ни прожевать, ни проглотить не сможешь.

Идею записаться на практику в непопулярный клуб и разделаться с ведьмой там Линда отбросила почти сразу.

Пришла пора доброй преподавательнице снова отправлять письмо несуществующему кавалеру. В конце концов, почему Линда должна все делать одна, если для поимки злобных ведьм существует целый орден?

Ответ пришел быстро. Ей сообщали, что для убийства ведьмы отправят специального человека, и в этом случае вознаграждение будет поровну поделено между ними.

Линда даже не слишком расстроилась. За Агнессу предлагали действительно хороший куш. И даже половина ее вполне устроила бы. А если всю грязную работу возьмет на себя кто-то другой - это же идеально!

Но профессионал из ордена не справился. Мало того, что по нелепой случайности ему под руку попалась Мадлена, так он еще и не смог довести дело до конца. Мадлена осталась жива.

И Линда продолжила свою слежку.

Когда ненавистная ведьма оказалась одна на лестнице, девушка не могла поверить своему счастью. И снова невезение! Слишком уж удачно она упала. Да только медлить и осторожничать больше было нельзя.

Пока Джессика делила палату с Мадленой и пила заживляющие отвары, добрая преподавательница, загадочно улыбаясь, передала ей белый конвертик оттого самого «кавалера».

Ребята из ордена предупреждали: надо поторопиться. Покушение на ведьму провалилось не просто так.

Мадлену не смогли убить, потому что в том самом заведении был Аргус. Именно он помешал колдуну из братства расправиться с рыжеволосой танцовщицей.

Действовать нужно было быстро…

После этого рассказа Маша вздохнула с облегчением. По крайней мере, стало ясно, почему соврала Мадлена.

Рафаэль ни при чем.

Увидев среди посетителей Аргуса, а потом получив сильнейший магический удар, она легко сложила два и два. Темный - великий и ужасный - пытался ее убить. То, что он напротив смягчил или отвел удар, даже не пришло ей в голову.

Почему она его покрывала? Трудно сказать. Может, из страха связываться с самым жутким магом нашего времени. А может все-таки потому, что, как ни крути, а именно он отчим Рафаэля. Возможно, не хотела ссориться с потенциальным родственником.

Но облегчение это было недолгим. Сразу следом за ним пришла другая мысль, куда менее приятная.

Если Аргус был в том заведении и даже не позволил ее убить, это значит как минимум одно: он уже знает, где она.

- Зачем ты мне все это рассказываешь? - спросила она Линду.

На первый взгляд, такая откровенность могла означать лишь одно: оставлять ее в живых одногруппница не планирует. Но было еще возможное объяснение: ей не слишком хочется убивать. Получить вознаграждение - хочется, а лишать кого-то жизни - нет. Не потому ли все ее покушения не увенчались успехом? Вот и сейчас она просто тянет время, не желая переходить к собственно процессу.

- Выглядит глупо, да? - усмехнулась Линда. - Как долгая исповедь киношного злодея. Необходима исключительно для того, чтобы подоспела помощь. Но я готова высказаться в защиту болтливых злодеев.

Это ведь целый кусок жизни: выслеживать, планировать, готовить покушение. И никому не расскажешь, ни с кем не поделишься. А с тобой я за эти дни уже почти сроднилась. Ни с кем я не провела столько времени, ни о ком не знаю больше. Так кому же мне еще рассказать обо всем? Кто еще сможет меня понять? К тому же я точно знаю, что помощи не будет. Оба твоих рыцаря на сто процентов уверены, что ты лежишь в лазарете. Помощница лекаря будет спать до утра. А к утру тебя не станет. Все, конечно, поудивляются, что ты сбежала из лазарета и потянулась в подвал. Но ты всегда была странной, так что…

Мадлена скажет, что всю ночь спала. Лестар прочитает лекцию о том, как опасно ходить в подвал. Думаю, на этом все и закончится.

- То есть ты уверена, что меня найдут в подвале связанную и решат, что оно само так получилось?

- Зачем связанную? Как только ты умрешь, сеть исчезнет. Она настроена на то, чтобы удерживать живое.

- И как же я умру? От старости? Или от голода? Так к утру не успею.

Она не увидела, но почувствовала, как Линда улыбается в темноте.

- А вот это пусть будет маленьким сюрпризом. Могу тебе сказать только одно: не зря в подвал ходить не рекомендуют.

Линда что-то достала из кармана и начала рассыпать вокруг связанной пленницы. В воздухе послышался запах специй.

- Что это? - непонимающе спросила Маша.

- Кардамон и гвоздика, - с усмешкой ответила Линда. - Кое-кто здесь их очень любит. Все-таки знания - сила, как ни крути. Я, пожалуй, пойду. Через какое-то время здесь будет очень шумно и очень грязно.

Линда скрылась в темноте, и Маша осталась одна.

Специи. Сырой воздух словно пропитался ими. А тишина, которая воцарилась, как только удалились и стихли шаги Линды, стала зловещей. И как-то некстати вспомнилось: когда Рафаэль нес ее из подвала, он велел не разговаривать. И старался покинуть это место как можно скорее.

Кто-то из магических тварей любит специи…

Она это помнила точно, хоть в последнее время на занятиях слушала в пол-уха, занятая своими переживаниями и воспоминаниями из прошлых жизней. И все-таки что-то запомнила: эти невероятные зверюги внушали уважение и трепет. Даже те, о которых доподлинно не было известно - существуют они или нет.

Но они существовали. Во всяком случае, похожая на волосатую гусеницу тварь, что была где-то неподалеку. Для взрослого человека она почти не опасна. Медлительная, неповоротливая, да еще и слепая. От нее запросто можно убежать. Если конечно, ты не связан по рукам и ногам.

Она любит специи - нелогично и неправильно, как кошки любят валерьянку, которая никоим образом не входит в их рацион.

Она приближается. Омерзительно шурша, ползет на любимый запах.

Что будет дальше - Маше ясно, хоть она и никогда не сталкивалась с такими существами. Пасть раскроется, обнажив три или четыре ряда острых зубов, и тварь вгрызется в жертву. Жрет она крайне неэкономно, настолько неэкономно, что исследователи даже сомневаются в том, что ее еда - плоть.

Вполне возможно, что настоящая еда этой твари - боль и страх жертвы. Кровь и куски мяса летят по сторонам, и когда Линда говорила, что сейчас здесь будет грязно, она ни капли не преувеличивала.

Приближение инсекты Маша не только слышала, но и чувствовала, словно воздух вокруг загустел, наполнившись опасностью. Судя по звукам, гигантская гусеница была уже в метрах трех, даже такой неповоротливой твари понадобится всего лишь несколько минут для того чтобы настигнуть жертву.

Отчаяние.

Глубокая ночь. Пустое здание университета. Лишь двое в лазарете, и обе спят. Конечно, часам к восьми соберутся студенты и преподаватели, но даже тогда Машу еще не хватятся и не начнут искать. Если Линда приложила местную медсестричку хорошим сонным заклинанием, будет несчастная дрыхнуть до того самого момента, как появится добрый доктор Айболит и устроит ей нагоняй, а это произойдет и вовсе в девять.

Расписание лекарей Маша успела выучить, пока дежурила под дверью невинно пострадавшей Мадлены.

В общем, в те пять минут, которые у нее остаются до нападения твари, это все не уложится. К тому времени как пропажи хватятся, Маша, неравномерно распределенная по стенам и полу подвала, превратится в наглядное пособие для новой лекции Лестара о том, почему не стоит ходить в подвал.

Она попыталась дернуться. Глупо, сеть держит ее крепко. Впрочем, на секунду забрезжила надежда: мерзкое существо, когда начнет вгрызаться в тело, возможно, разорвет невидимую сеть, которая это тело связывает. Возможно, тогда ей удастся выбраться и убежать.

Да, будет больно. Но боль можно пережить, если за этим последует спасение.

То, что этой надежде не суждено осуществиться, Маша поняла, когда пять минут, отведенные гусенице на дорогу, прошли. Мерзкая тварь не собиралась подбираться к жертве сбоку, прогрызать маленькую дырочку в сетке и давать своему перекусу шанс сбежать.

Видимо, ее крохотные мозги за годы, а может быть, и тысячелетия существования сумели сообразить, что еда слишком быстро бегает - а значит, если уж попались медлительные продукты, первым делом надо их зафиксировать. Маша почувствовала, что тяжеленная туша навалилась ей на ноги.

Все, конец, теперь точно конец. Эта тварь придавит ее к полу своим весом, и в сетке или без сетки - удрать будет невозможно.

Сквозняк. Маша ощутила его явственно. Легкий ветерок коснулся руки, щеки, и это не имело никакого отношения к твари. Сама его природа была иной. Может быть, кто-то открыл дверь. Вдруг помощь близко.

Она прислушалась: не услышит ли эхо от шагов по сырым и темным коридорам. Но нет, только омерзительное шуршание ворсинок и ощущение все больше и больше наваливающейся тяжести.

Но вдруг к нему добавляется еще одно ощущение, странное, непривычное и настолько неожиданное, что Маша даже не сразу поняла, что это было. А когда поняла, уже не успела ни удивиться, ни толком обрадоваться. Свобода! Ее руки свободны, ноги все еще придавливает тяжеленная туша, но магической сетки уже нет.

Что бы ни скользнуло сейчас по ней, оно помогло избавиться от пут.

Впрочем, не факт, что это ее спасет. Ноги по самые бедра придавлены нечеловеческой ношей, и тварь продвигается выше и выше.

Страх, брезгливость, омерзение и внезапно появившаяся надежда - Маша почувствовала, что все это словно сплавилось и превратилось в огромный шар - жаркий, трепещущий, почти живой.

Оставалось лишь напрячься и швырнуть его в тварь. Как ни странно, Маша точно знала, как это сделать.

Впрочем, что тут странного, уже не в первый раз она обнаруживает, что знает и может что-то такое, чему никогда не училась. Во всяком случае, в этой жизни.

Ей пришлось нечеловечески напрячься, чтобы швырнуть этот шар в гусеницу.

Чего она ожидала?

Того, что тварь разлетится на мелкие кусочки и покроет стены подвала тем самым неравномерным слоем? Если так, то ничего не вышло. Гусеница лишь отшатнулась, прекратив свое движение вперед.

Этого мало, слишком мало.

И Маша начала создавать второй такой шар. Второй раз было уже проще, она словно понимала, как это делает. И бросок был мощнее и прицельнее.

Тварь снова отшатнулась, позволив отвоевать еще немного занятой врагом территории. Маша изо всех сил потянула ноги на себя. Убить гадину все равно не получится, только сбежать!

Безрезультатно.

Ноги были качественно привалены, а гусеница, поняв, что обед пытается смыться, заворочалась активнее, и в следующее мгновение Маша почувствовала резкую боль в бедре. Истошный крик не раз отбился от стен подвала.

Гусеница снова подбиралась выше, теперь уже быстрее и активнее, будто бы и вправду питалась болью и становилась сильнее от нее.

Времени медлить не оставалось, а силы (Маша это хорошо чувствовала) были на исходе.

Она снова «слепила» шар, но не спешила его бросать, притаилась и наблюдала за противником.

Выжидала.

И дождалась: тварь раскрыла круглую пасть, готовясь впиться острыми, словно иглы, зубьями в питательную и полезную плоть.

Маша направила шар прямо туда - вглубь пасти, внутрь, почти ощущая, как магический жар прожигает внутренности твари, убивает ее. Наконец, убивает.

Дохлая гусеница обмякла и совсем уже неподъемным грузом завалилась на ноги Маши. Нужно было выбраться. Просто выкарабкаться из-под этой туши и уйти, но сил не было даже на то, чтобы об этом думать.

Накатила слабость и апатия. В конце концов, сожрать здесь ее уже некому, а в девять утра ее отсутствие так или иначе обнаружат. Пропавшую студентку будут искать, кто-нибудь додумается спуститься в подвал.

В общем, можно со спокойной душой хлопаться в обморок и ждать.

Она пришла в себя. Через сколько - трудно сказать. Может, прошло несколько секунд, может, несколько часов, а может, несколько дней.

Мерзкое животное все еще лежало у нее на ногах.

Отвратительно. Теперь, когда страх быть сожранной миновал, главным чувством стала брезгливость. А еще эта скотина ее цапнула.

Кто знает, чем это грозит! Может, жутким заражением крови или чем-нибудь похуже. Остается надеяться, что она не превратится в такую же жирную зубастую штуку.

Этот новый страх словно придал ей сил.

Если когда-нибудь Машу спросят, как ей это удалось, она не ответит. Если попросят повторить, точно не повторит. Но каким-то невероятным способом она выкарабкалась из-под туши.

Жива, свободна. Уже хорошо.

Она, пошатываясь, выбралась из подвала.

Колдовать на собственном ресурсе - то еще удовольствие.

Эйфория, ощущение собственной силы, напряжение - все это быстро проходит. И остается пустота.

Вакуум, который нечем заполнить. Дело даже не в усталости - хотя физически эта штука тоже выматывает.

Страх, одиночество, боль, безысходность - накатывает все и сразу, и ты начинаешь ощущать себя самым несчастным человеком на свете. И не так уж и важно, что для этого нет видимых причин. Тебе плохо - так плохо, что хоть волком вой.

Но, кажется, Маша начинаете этим понемножечку справляться.

После прошлой попытки ее выносили на руках и отпаивали колдовскими зельями, а ведь она даже не убила Рафаэля! Только пыталась.

А теперь она без посторонней помощи справилась с огромной тварью. И ничего. Идет себе, поднимается по ступенькам.

Осталось без приключений дойти до лазарета и упасть в объятия лекарей… А еще потребовать разговора с ректором и рассказать ему, какие славные птички водятся у него в академии.

А еще увидеть Мориса. И Рафаэля. Или нет. Лучше не видеть.

По-хорошему, конечно, следовало дойти до библиотеки и пообщаться с привидением.

На это точно не было сил. Да и готовности проводить смертельный ритуал тоже не было. Видимо, она тоже тянет время в надежде что-то придумать.

- Джессика! - та самая брюнетка, что дежурила у них на этаже, смотрела удивленно. Что-то ей не нравилось.

Впрочем, Маша и сама представляла, как она выглядит: круги под глазами, следы бессонной ночи и тяжелых переживаний, растрепанные волосы и тяжелая неровная походка, такая, будто ее тело ей не принадлежит. - Почему ты ушла из лазарета? Лекари тебе не разрешали. Все с ума сходят, тебя разыскивая.

Маша вспомнила как она «ушла из лазарета». Если бы у нее было чуть больше сил, она бы, наверное, в гневе высказала и почему ушла, и куда всем идти с их глупыми вопросами. Но сил не было, поэтому она тихо пробормотала:

- Так получилось. Были кое-какие дела.

Та посмотрела на нее с подозрением.

- Тебя ищет ректор. Пойдем, я проведу.

Маша пожала плечами. На ловца и зверь. В конце концов, какая разница, в каком порядке выполнять задуманное? Можно сначала наябедничать Лестару, а потом получить медицинскую помощь, или что тут оказывают вместо нее.

Будь она не так вымотана, возможно, и поняла бы, что это не совсем равнозначная замена. Но сейчас на принятие решений не было сил. Маша поплелась за брюнеткой.

Странно, но та шла не в сторону кабинета ректора, а в совершенно противоположную.

- Он сейчас ведет лекцию, - ответила девушка на незаданный вопрос. - Сказал, чтобы ты явилась, как только найдешься.

Маша пожала плечами. Все может быть. Пропавшая из лазарета студентка всяко важнее, чем какая-то там лекция. Так что она продолжала идти.

Девушка распахнула двери аудитории. Она не обманула. Ректор был там. А еще там была Виола. И целая группа студентов - перепуганных, сжавшихся за своими партами. Ни Мориса, ни Рафаэля она не увидела.

Зато огромные от ужаса глаза Тины выхватила сразу.

Но удивительнее всего было не это.

- Здравствуйте, Виталий Васильевич! - пробормотала Маша.

Их преподаватель по зарубежной литературе. Тот самый, по которому сохла ее подруга из прошлой жизни - Рая.

Это было так странно, будто бы две параллельные прямые взяли да и пересеклись, наплевав на то, что по этому поводу говорят учебники. Два мира - обычный и магический.

Ей даже показалось на минуту, что строгий препод сейчас посмотрит на нее укоризненно и скажет: «Что это вы такое творите? Уже несколько недель пропускаете мои занятия. Я думал, у вас уважительная причина, а вы, значит, тут развлекаетесь».

Но, конечно же, он ничего такого не скажет.

Маша увидела и то, что не заметила в самую первую секунду. Виола и Лестар сидят на стульях, неестественно вывернув руки назад. Они привязаны чем-то - таким же невидимым и крепким, как та сетка, что набрасывали на нее.

Ученики перепуганы насмерть. Кем бы ни оказался на самом деле ее преподаватель, здесь он точно не для того, чтобы сделать выговор нерадивой студентке.

- Вы можете звать меня просто Аргус, госпожа Агнесса, - внес ясность специалист по зарубежной литературе.

Было странно видеть, как строгий преподаватель… впрочем, какой там преподаватель! - маг, которого боятся все, у кого есть хотя бы минимальный инстинкт самосохранения, почтительно склоняет перед нею голову.

Маша не нашлась что ответить. «Очень приятно»? Ну так ей совсем не приятно.

Она еще от общения с одной тварью толком не отошла, а тут другая на очереди. И, судя по всему, куда более опасная.

- Полагаю, это заведение мы с вами покинем и немедленно. Вам здесь не место.

Много он знает о том, где ей место! Но говорить это вслух Маша не стала. Вряд ли стоит злить темнейшего из темных. Раз он считает ее не врагом, а ценным трофеем, лучше поддерживать нейтральный тон беседы. Судя по тому, как ведет себя отчим Рафаэля, он по каким-то своим соображениям считает ее существом высшего порядка. Значит, и вести себя надо соответственно.

Тем более что пока она в относительной безопасности: покинуть учебное заведение не так уж и просто.

Если бы это было не так - разве торчала бы она здесь столько времени?

- Это невозможно, - главное - не показывать страха и растерянности. - Я смогу уйти отсюда, только когда сдам экзамены.

- Безусловно. Я именно об этом и говорю. Думаю, ничто не должно помешать вашим преподавателям принять у вас экзамен прямо сейчас. Полагаю, все в сборе. Прекрасная Виола сможет оценить ваши навыки в области танцев, а достопочтенный Лестар без труда выставит отметку за магию.

- Ты же знаешь, я не стану этого делать, - подала голос Виола.

Вот уж в чьем взгляде не было страха. Она смотрела на бывшего мужа с презрением. Этот взгляд мог испепелить. Но не испепелил.

Темный лишь пожал плечами:

- Значит, обе оценки поставит Лестар. Как ректор, он вполне может это сделать.

Неужели? Вот это странно. Лестар с самого начала мог не держать ее здесь, не отправлять к Виоле, не заставлять изучать магию, а просто выставить оценки и отправить домой. Почему же не сделал? Почему оставил в академии?

Впрочем, ответ на этот вопрос, кажется, прямо сейчас стоял посреди аудитории и угрожал студентам и преподавателям.

Когда она попала сюда, темные ее уже нашли. Почему-то медлили и ничего не предпринимали. Почему-кто знает? Может быть, «строгий преподаватель» не был уверен в том, что она - это она. В конце концов, заподозрить в зубрилке и отличнице Агнессу было не так уж и просто. А может, просто присматривался и сторожил, не думая, что добыча куда-нибудь денется…

А она делась.

Откуда ректор знал, что ее необходимо оставить в академии? Это тоже было бы любопытно выяснить.

Когда-нибудь после. Сейчас это не так уж важно.

Важно сейчас только одно: «темные» уже здесь и они полны решимости ее заполучить.

- Ты же знаешь, я не позволю тебе забрать свою студентку. Делай, что хочешь, а оценку она получит в положенный срок при условии, что сдаст необходимый минимум.

Аргус словно обрадовался его словам. И это было так неправильно, что стало ясно - где-то здесь кроется подвох.

- Да-да, чего-то похожего я и ожидал. Ты ведь будешь стоять горой за своих студентов! За любого из них.

Так? Или не совсем? Предлагаю выяснить, все ли студенты для тебя одинаково равны.

Он медленно прошелся по аудитории и остановился рядом с Тиной. Маша увидела, как бедняга почти перестала дышать.

- А что если я предложу тебе на выбор - или ты сейчас же проверяешь знания Агнессы и ставишь ей оценку, пусть даже и самую низкую, меня это устроит, или, - он одним неуловимым движением подтянул к себе Тину, ухватив где-то в районе шеи, - пострадает вот эта первая попавшаяся студентка.

«Первая попавшаяся» он издевательски выделил голосом так, чтобы каждому было понятно, - она далеко не первая попавшаяся.

- Отпусти ее, - Лестар побледнел.

- Отпущу, как только госпожа Агнесса, - и снова почтительный поклон в сторону Маши, - станет выпускницей вашей академии. Это, конечно, не украсит ее биографию, но, боюсь, выбора у нас уже нет.

Он еще сильнее сжал несчастную Тину. Та пискнула. Из ее глаз покатились слезы.

- Ну же, решайся! Темная ведьма и так и так выполнит свое предназначение. Ты не сможешь ей помешать, а спасти дочь еще можешь.

Тина - дочь Нестара! Что ж, это очень похоже на правду и, судя по тому, каким сделалось лицо ректора, решение ему предстоит и правда не простое.

Какое-то время Лестар молчал, а потом сказал тяжело, словно решившись на что-то очень неприятное: - Хорошо, я поставлю ей оценки.

- Не надо… - всхлипнула Тина. - Ты же знаешь, что будет, если им ее отдать. Нельзя…

Аргус недовольно пошевелил пальцами - и она замолчала.

- Вот и славно, - улыбнулся темный. - Чтобы ты не передумал, я пока не буду отпускать эту чудную девушку. И учти, мертвая выпускница мне не нужна. Знаю я ваши светлые фокусы. Чистые живодеры, право слово.

Маша тоже знала. Жизнь Агнессы обычно обрывалась именно тогда, когда светлые с возгласом «Так не доставайся же ты никому!» совершали неприятную обязанность…

Он обратился к ней снова с поклоном:

- Боюсь, что вам придется что-то станцевать и продемонстрировать свои магические способности.

Понимаю, что вам это не по рангу, но, похоже, выбора нет…

- Я не буду, - дрогнувшим голосом ответила Маша.

Она очень хорошо помнила, что случалось, когда Агнесса оказывалась на темной стороне, - ничего хорошего. И Тина права: отдавать ее нельзя. Живой отдавать нельзя.

- Ну что ж, - пожал плечами темный, - госпожа Агнесса не хочет унижаться перед недостойными. Я ее понимаю, - он бросил уничтожающий взгляд на Нестара, - боюсь, тебе придется поставить оценки просто так. Вернее не просто так, а по памяти. Ведь наверняка эта в высшей степени талантливая студентка уже делала что-то выдающееся. Впрочем, если оценка будет невысока, я не возражаю. Главное - чтобы ее хватило для окончания учебы.

- Отчего же? - ответил Лестар, и его голос показался Маше неожиданно твердым. - Джессика - талантливая и трудолюбивая студентка. Я думаю и, полагаю, моя коллега со мной согласится, ее танцевальные навыки можно оценить на десять с половиной баллов.

- С половиной? - переспросил Аргус. Он даже ослабил хватку, которой держал Тину. Похоже, такая оценка показалась ему подозрительной. - Разве не десять - высший балл?

- Десять, - согласился Лестар, - но полбалла может быть добавлено за особые достижения.

Особые достижения! Интересно, какие? Лучше всех изображала каракатицу?

- Хорошо. Теперь давайте оценим магические навыки и закончим на этом.

- Магические навыки Джессики я оцениваю на десять с половиной баллов. - так же торжественно произнес Лестар.

- Вот и отлично, - Аргус отшвырнул Тину и направился к Агнессе. Он сделал едва заметное движение рукой, и в стене аудитории образовался провал перехода. - Мы уходим, - объявил он Маше.

Она растерянно оглянулась. Уходить куда бы то ни было с темным она не собиралась.

- Боюсь, что нет, - ответил вместо нее Лестар. И столько превосходства было в его голосе, что Аргус не смог не остановиться.

- Что значит - нет?

- Не знаю, известно ли тебе, но по программе обучения наши лучшие студенты имеют возможность сдавать совмещенный экзамен. Выпускной из нашей академии - он же вступительный в Академию настоящей магии.

Аргус сжал губы так, что они побелели.

- Что ты хочешь этим сказать? - наконец выдавил из себя он.

- Та, кого ты называешь Агнессой, не может пойти с тобой. По итогам экзаменов, она автоматически зачислена в академию магии. И может отправиться только туда. Впрочем, если ты хочешь забрать ее, нужно будет всего лишь обсудить это с их ректором.

Судя по тому, как изменился в лице Аргус, обсуждать что бы то ни было с тем ректором ему не хотелось.

Маша не слишком понимала в магических иерархиях, противостояниях и группировках, но, кажется, возглавлял Академию настоящей магии кто-то уж очень грозный.

- Думаешь, обманул меня? - глаза темного пылали неприкрытой злобой.

Лестар не удостоил его ответом.

- Поверь мне, это была очень плохая идея, - бросил он злобно.

Все, что произошло после, Маша видела как в кино при замедленном воспроизведении. Будто бы время приостановило свой ход.

Аргус взмахивает рукой - короткая вспышка - и Тина, вскрикнув, падает на пол.

Перекошенное от боли лицо Лестара.

Пульсирующий провал в стене, в который уходит убийца.

И снова, как тогда у библиотеки, изнутри поднимается тяжелое черное чувство. Но в этот раз она его не сдерживает. Она быстро шепчет слова, которые рвутся откуда-то из глубины сердца. выставляет обе руки вперед и с каким-то неиспытанным доселе ликованием ощущает, как тяжелая, чудовищная волна исходит из ее рук, чтобы настичь того, кто уже почти скрылся в пролете.

Она физически чувствует толчок в его спину, такой сильный, что ей приходится отступить на несколько шагов назад, чтобы не упасть.

Аргус оборачивается. В его глазах секундное изумление, которое почти тут же сменяется пустотой.

«Убит», - успевает подумать Агнесса, прежде чем потерять сознание.

И снова больничная палата. Маша открывает глаза, сквозь ресницы видит белые стены, незнакомые обеспокоенные лица и снова закрывает глаза.

Ей тяжело, как будто бы ее силы сейчас выражаются отрицательной величиной. Всякий раз она хочет спросить: «Что с Тиной? Где Тина?» и всякий раз на это не хватает сил.

А еще - Линда, гадкая чайка, которая снова может сюда пробраться. Добить обессиленную жертву не так уж и трудно. Надо кому-то рассказать… Все эти «надо» мелькают в ее воспаленном сознании, но она не может даже шевельнуть губами. Снова падает в забытье.

Сколько она так лежит? Сколько времени над ней колдуют (в прямом смысле этого слова) местные лекари? Час, день, месяц? Она не знает.

Наконец, она открывает глаза и уже может держать их открытыми, а непослушные губы все-таки выговаривают:

- Тина.

Она хочет спросить, что с ней, но это уже слишком сложно.

- Жива, - произносит над ухом голос Лестара. - Не разговаривай. Тебе надо набираться сил. Еще долго.

То, что ты сделала, - за гранью возможного. Я не знаю никого, кто был бы на это способен.

Маша не слишком понимает, что она сделала, но это не важно. Жива. Звучит, как музыка. Если бы Тина погибла, погибла из-за нее, она бы не знала, как жить дальше. Но теперь все будет хорошо. И Маша падает в тяжелый, нездоровый сон, но уже совершенно спокойная. Теперь все будет хорошо. И лишь на краю этого падения она вспоминает, что нужно предупредить Лестара о чем-то важном. Она шепчет: - Линда.

Но даже сама не понимает, сумела ли сказать это вслух.

И снова пробуждение. На этот раз уже почти осознанное. Маша приподнимает голову и видит на соседней кровати окутанную нитями амулетов Тину. Та дышит. Значит, и правда, жива. До последнего момента у Маши оставались сомнения. Больным принято не говорить всю правду, чтобы не мешать выздоровлению. Так что какой-то процент вероятности того, что Лестар ее обманул, все-таки оставался.

Рядом тут же образовалась помощница лекаря.

- Как вы себя чувствуете?

- Лучше, - еле выговорила Маша. - Мне надо поговорить с ректором. Это очень важно. Пожалуйста.

Она хотела добавить умоляющий взгляд, но потом не стала. Судя по обстоятельствам, она и без того выглядит достаточно жалко.

- А его нет.

Маша вздохнула. Действительно, думать надо. Она ведь даже не спросила, который час. За окном темно, в палате горит свет. Наверняка ректор где-нибудь там, на большой земле, у себя дома видит десятый сон.

Когда дверь приоткрылась, Маша вздрогнула. С некоторых пор ночные визиты не вызывали у нее никакого энтузиазма. Тонкая полоска света упала на пол, мелькнул силуэт, и полоска пропала. Здесь кто-то есть. И она не знает кто: друг или враг, но на всякий случай подозревает, что враг.

Так, спокойно! Она пытается выровнять дыхание. В конце концов, она уже не та беззащитная девочка Маша, которая была вынуждена всего бояться. Она может за себя постоять, да еще так, как никому не снилось. Маша приготовилась дать отпор неприятелю, кем бы он ни был.

- Ты не спишь? - раздался шепот рядом.

Рафаэль. Ну нельзя же так пугать! Маша и сама похолодела от мысли, что только что была готова нанести удар точно такой же, какой достался и темному.

- Не сплю, - выдохнула она. - А ты здесь что делаешь? Сюда никого не пускают.

- Я просто умею уговаривать, - в голосе Рафаэля слышались нотки самодовольства.

Наверняка строил глазки молоденькой помощнице лекаря. Нашел чем гордиться!

Но это было не так уж важно. Главное - он здесь, рядом. Маше казалось - с их последней встречи прошла целая вечность. Неудивительно - столько всего случилось.

Она потянулась к нему в темноте: после пережитого так хотелось прижаться к сильному плечу, к тому, кто прямо сейчас обнимет и пообещает, что все будет хорошо. Что-то слишком быстро она проделывает путь от могущественной ведьмы к напуганной девчонке и обратно.

Но Рафаэль сел на краешек кровати и не спешил заключать ее в объятия.

- Рассказывай, что там происходит. Куда делся Лестар?

- Лестара вызвали на комиссию, он в ближайшее время вряд ли появится. Вопросов к нему много: и насчет безопасности студентов, и насчет того, откуда студенты знают такие заклинания. Но главная причина, пожалуй, все-таки любопытство, потому что студентка, убившая самого Аргуса - это нечто из ряда вон выходящее. Магическое сообщество бурлит…

- Плохо. Мне нужно с ним поговорить. Линда… Это она пыталась меня убить. Сначала в бассейне, потом еще… И наконец в подвале.

Рафаэль надолго замолчал. А потом проговорил - тихо:

- Это я виноват. Я ведь в самый первый день увидел, что она пытается с тобой разделаться. Но не придал этому значения…

Маша вздохнула. А еще не придал значения тому, что кое у кого в академии есть крылья, и запросто выходил поболтать на крышу. Но об этом она не будет ему говорить. Какой смысл? Все вышло как вышло.

Она тоже чувствовала свою вину перед ним и не хотела бы слушать упреки.

- Нет, это она виновата, - сказала она. - Виноват всегда тот, кто сделал гадость.

- Ты кому-то уже рассказала? Думаю, инквизиторы зададут ей немало вопросов.

- И сожгут ее на костре?

В двадцать первом веке странно было слышать об инквизиторах.

- Это вряд ли, - усмехнулся Рафаэль, - хотя и стоило бы. Так ты рассказала кому-нибудь?

- Пока нет. И, наверное, не буду. Подожду Лестара. Не хочется добавлять ему неприятностей…

Ей показалось, что Раф не доволен этим решением, поэтому она поспешила сменить тему разговора: - Что в мире делается? Меня тут берегут от новостей.

- Аргус мертв. Окончательно и бесповоротно. На Братство света твой жест произвел такое впечатление, что на очередном своем сборище они на полном серьезе поднимают вопрос о том, чтобы вычеркнуть злую ведьму Агнессу из списка врагов человечества.

- Неужели вычеркнут? - Маша даже приподнялась на кровати. - Это ведь могло бы многое решить.

Она не сомневалась: Рафаэль знает, о чем она сейчас думает. Если остановится эта жуткая охота, повторяющаяся из века в век, то вроде бы как и нет необходимости проводить ритуал. Можно оставить все как есть. А это именно то, чего ей хочется больше всего.

- Не надо питать ложных надежд. Во-первых, в самом братстве многие против этой идеи. Так что не факт, что вычеркнут. А во-вторых, это всего лишь одно братство. Желающие убить ведьму или заполучить ее в союзники найдутся и в этом веке, и в следующих. Не пытайся избежать того, что должно сделать, лучше начинай готовиться к неизбежному.

Рафаэль поправил ей волосы и провел рукой по щеке. Маша ухватилась за пальцы и задержала его руку в своей. Это было необходимо - прикасаться, не разрывать связь. Легкое пожатие - жест, обозначающий: я с тобой. И его ладонь выскользнула из ее пальцев.

- Не нужно, - сказал он вслух. - Ты уже сделала свой выбор.

- А может быть, ты сделал его за меня?

Он ничего не ответил, выскользнул из палаты так же бесшумно, как и в нее вошел.

Утро вечера мудренее. Не бог весть какое открытие, но для Маши оно вдруг оказалось свежим и актуальным. Она проснулась, чувствуя себя почти хорошо. Небольшая слабость, головокружение, а еще больно кололо в сердце при воспоминании о вчерашнем разговоре с Рафаэлем. И также, где-то в том же сердце находилось место тревоге о Морисе, который (она в этом не сомневалась!) сейчас сходил с ума от беспокойства.

Но это тоже было неважно. Важно было другое: она точно знает, что делать. Маша приподнялась на подушке. Легкое головокружение, но вполне терпимо. Взглянула на соседнюю кровать. Тина спала, ровно дышала. На расстоянии около полуметра над ней переливалось светом золотистое «покрывало». Врач сказал: сон для нее - лучшее лекарство. Трудное заклинание, но Лестар расстарался. Стал бы он также беспокоиться о другой студентке? Конечно, стал бы.

В палату вошла помощница лекаря. Принесла горькое питье и завтрак. В чем прелесть положения больной и обессиленной - никаких ограничений в еде, даже пирожные к чаю. Маша поблагодарила девушку и, прежде чем она ушла, обратилась с просьбой:

- Мне очень нужно поговорить с одной студенткой. Линда, моя однокурсница. Очень, - повторила она.

Девушка посмотрела на нее с сомнением. Посещения в лазарете были строго запрещены. Но раз Рафаэль умудрился к ней пробраться, значит, запрет нарушить можно.

- Я не знаю, - девушка замялась, - вообще-то это не разрешается.

Маша сделала жалобное лицо.

- Я бы сама пошла с ней поговорить, но мне же нельзя… А это очень, очень важно - вопрос жизни и смерти.

Звучит напыщенно, но в данном случае чистая правда.

- Хорошо, - с сомнением проговорила девушка и собралась уходить.

- Но только вот что, - вслед ей сказала Маша. - Возможно, она не захочет идти. Вы тогда скажите ей, что я умею хранить секреты.

На самом деле, конечно, дело было не в том, что Маша как-то особенно хранит секреты. Просто к обессиленной студентке никто еще толком не приставал с вопросами. Она сама хотела предупредить всех о том, какое опасное и отвратительное существо живет с ними в одном общежитии. Но сейчас то, что она не успела этого сделать, оказалось очень кстати. По крайней мере, у нее есть рычаг давления на ту, чья помощь ей очень понадобится.

Линда пришла спустя час. Осторожно приоткрыла дверь, словно боясь увидеть за ней какую-нибудь тварь вроде той, что пришлось убить Маше. Избегая смотреть в глаза, вошла в комнату.

Впрочем, Маша не сомневалась: неловкости от встречи с той, которую она собиралась предать долгой и мучительной смерти, там минимум.

Если обычный человек на семьдесят процентов состоит из воды, то Линда на те же семьдесят процентов состояла из страха. Здесь был сплав всего: за последние сутки, судя по отношению к ней медперсонала, имя Джессики в университете обросло легендами. Выманила и убила тварь, которая долгое время внушала трепетный ужас студентам. Расправилась с самим Аргусом, причем на глазах у всех. Ну, и, разумеется, после того, как великий темный несколько раз обратился к ней «госпожа Агнесса», только ленивый еще не выяснил, кто она на самом деле.

Линде же бояться следовало не только возможностей ведьмы, но и того, что эти возможности обратятся против нее. Даже если ведьма не испепелит обидчицу собственноручно, она может попросту нажаловаться, рассказать всем, по чьей вине оказалась в подвале. Судя по всему, встреча с инквизицией - вовсе не то, о чем мечтают провинившиеся маги.

В общем, как ни крути, а жизнь Линды сейчас в ее руках.

Девушка стояла в нерешительности, не зная с чего начать. Тут Маша ее прекрасно понимала: спросить, как здоровье, будет очень уж странно. Впрочем, вести долгие беседы с Линдой у нее не было ни времени, ни сил.

- Ты мне отвратительна, - следовало сразу расставить все точки над «ё». - Но сейчас мне от тебя кое-что нужно. Выполнишь - обещаю: никто не узнает, что тогда случилось. А если нет, - соответственно, узнают.

И поверь, у меня хватит влияния добиться того, чтобы ты была наказана по всей строгости.

- Что тебе нужно? - осипшим голосом проговорила Линда.

- Мне нужна встреча с главным в Братстве света. Я просто хочу поговорить. Если после этого он сочтет нужным меня убить, так тому и быть. Передай в точности, раз уж у тебя есть с ним связь.

Линда кивнула. Впрочем, в ее согласии Маша была уверена. Ей не нравилось припирать людей к стенке, даже таких. Но здесь выбора не было.

Кое-какие сомнения у Маши оставались. Например, насколько это правильно - покрывать преступницу, да еще такую настойчивую и изобретательную.

Но сомневалась она недолго. В конце концов, наказание всех виноватых не входит в ее обязанности и вообще это не ее забота. Ей сейчас нужно остаться в живых самой и сохранить жизни тем, кто ей дорог.

Линда ушла, и Маша погрузилась в раздумья. Многие ответы на вопросы, что мучили ее все это время, она уже получила. Но некоторые все еще оставались. Казалось что-то важное лежит на поверхности, а она никак не может это ухватить.

Сменяли друг друга доктора, на столике возле кровати появлялись и исчезали подносы с едой, а она все думала, с утра до вечера. Засыпала беспокойным сном и просыпалась с тем же ощущением нерешенного.

-Третий день в лазарете.

Маша уже прекрасно себя чувствовала и испытывала неловкость перед медперсоналом, который не жалея сил драит полы и приносит ей завтрак в постель. От былой слабости не осталось и следа.

Хотелось встать наконец с кровати, выйти из этих четыре стен, встретиться со всеми, с кем нужно встретиться, отправиться в бассейн, на тренажеры или даже отдаться на растерзание Виоле. Молодое сильное тело требовало движения, но лекари продолжали приписывать ей постельный режим. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, никакого отношения к самочувствию это не имело. Просто не знают что с ней делать, и не знают, что будет делать она, когда окажется по ту сторону двери. И что будут делать другие студенты…. Взять на себя такую ответственность, пока не вернется Лестар, никто не хочет.

Вот и продолжают делать вид, что она все еще нуждается в помощи, хоть это давно не так.

Тина несколько раз приходила в себя, соглашалась выпить лечебные отвары и снова падала в тяжелый сон. Вот вокруг нее лекари крутились с настоящей обеспокоенностью. И хотя они наперебой говорили что-то о положительной динамике, радужных прогнозов никто не делал. А на вопрос, когда она придет в себя, лишь беспомощно пожимали плечами.

В этот день уборку производили тщательнее обычного. Столик застелили свежими салфетками, а на окна поставили горшки с цветами. Что-то было не так. Сердце стукнуло тревожно и радостно.

Неужели комиссия наконец решила оставить ректора в покое и он смог вернуться к своим обязанностям?

- Мы ждем гостей? - поинтересовалась Маша у медсестрички.

- Вроде того, - с самым таинственным видом ответила та. - Сегодня приедет сам Елизей - настоящее светило среди лекарей. Заинтересовался трудным случаем… Кто знает, вдруг он поможет Тине?

Она вздохнула, глядя на вторую пациентку.

Ну что ж, тоже хорошая новость. Если в мире существует тот, кто может помочь Тине, лучше ему и правда оказаться здесь как можно быстрее.

Светило оказался невысоким бородатым мужчиной с тяжелым взглядом черных глаз. Он был не слишком похож на врача, скорее, на бандита. Но все вокруг относились к нему с невероятным почтением.

Мужчина окинул Машу коротким цепким взглядом, и почему-то ей стало очень неуютно. Впрочем, ощущение дискомфорта как появилось, так и исчезло. После этого специалист по магической медицине больше не обращал на Тинину соседку по палате никакого внимания, полностью сосредоточившись на пациентке.

- Вы мне мешаете, - сказал он присутствующим спустя несколько минут. - Выйдете, мне так будет проще.

Местные лекари и преподаватели, которые до этого толпились у него за спиной, растерянно переглянулись, но просьбу выполнили. Лишь один из докторов обеспокоенно поинтересовался: - А вторую девушку тоже забрать?

Светило смерил его недовольным взглядом:

- Зачем беспокоить пациентов, одна она мне не помешает.

Это было подозрительно. Очень подозрительно. И первым порывом Маши было подскочить и попроситься уйти вместе с ними.

И оставить Тину одну? Ну уж нет! Она подавила свое малодушное желание и улыбнулась слабо и болезненно:

- Я бы не хотела вставать. Не очень хорошо себя чувствую, - а сама внутренне сжалась, готовая снова произнести то самое смертельное заклинание, если понадобится спасти подругу или защитить саму себя.

Когда дверь за местными лекарями закрылась, лекарь еще с минуту постоял над кроватью Тины и обернулся к Маше.

- Вы хотели встретиться, госпожа Агнесса, - сухо сказал он. - И вот я здесь.

Она похолодела. Значит, так выглядит главный из «братьев». С этим человеком ей придется договариваться. А не хочется. Учитывая то, как он сюда попал - не хочется вдвойне.

Впрочем, чего она ждала? Ведь именно эти ребята подбивали Линду скормить ее неведомой зверушке, утопить в бассейне, а кое-кто из них даже пытался убить ее лично. И, видимо, не слишком раскаивался, что вместо нее пострадала совершенно посторонняя девушка.

- То, что вы сделали, бесчестно, - сказала ему Маша. - Притвориться лекарем, водить всех за нос, а Тине действительно нужна помощь.

- Почему притвориться? - он смотрел на нее изучающе. По этому взгляду нельзя было понять, как он к ней относится. Скорее, было похоже, что он и сам еще не знает, как следует к ней относиться. - Я и есть тот самый лекарь, которого вы ждали. Другую сторону своей… гм… деятельности я не афиширую. Так что считайте, что я пошел на большой риск и раскрылся вам. Надеюсь, вы оцените это доверие и не воспользуетесь им. А вашей соседке я помогу, как только мы закончим нашу беседу. Вы же не хотите, чтобы она ее слышала. К тому же, как только она придет в себя, поговорить будет трудно. Здесь начнется настоящее светопреставление, - он улыбнулся.

Неприятная улыбка.

- Вы ей поможете? - из этой длинной речи она вычленила то, что было важнее всего.

- Безусловно. Как помог бы любому, кто пострадал от рук темных. Так о чем вы хотели поговорить?

Наверное, нужно было предложить гостю сесть. Маша поискала глазами, но, кажется, в процессе уборки все стулья вынесли.

- Не возражаете? - словно прочитав ее мысли, спросил визитер и без особых церемоний уселся на край ее кровати.

Маша подтянула ноги. Этот человек вызывал у нее если не страх, то очень похожее на него чувство. И хотя он пытался казаться дружелюбным, ни на минуту не следовало забывать, что это его организация ничтоже сумняшеся выдавала смертные приговоры тем, кого считала недостаточно светлым.

- Мне бы не хотелось, чтобы вы меня убивали.

Странная формулировка, но тем не менее соответствует действительности.

- Я могу вас понять, - ответил он снова с улыбкой. - И можете быть уверены, мне бы самому этого не хотелось.

Что ж, очень похоже на правду. Во-первых, Рафаэль говорил, что мнения «братьев» разделись. А значит, кто-нибудь из них должен был оказаться на ее стороне. А во-вторых, он сюда пришел и разговаривает.

Будь он сторонником убийства - уже бы действовал.

- После того как вы расправились с нашим главным врагом, мы готовы пересмотреть наши взгляды. Но прежде хотелось бы выслушать вас.

Разговор был долгим. Достаточно долгим для того, чтобы те, кому приходилось ждать за дверью, успели обеспокоиться. Но никто из них не зашел спросить, в чем дело. Видно, главный светлый террорист и вправду был по их меркам человеком уважаемым и хорошим врачом. Здесь ему все доверяли безоговорочно.

Она рассказала кое-что из того, что вспомнила из прошлых жизней, об эпидемиях, заклятиях и порчах.

Честно и не выгораживая себя, не пытаясь оправдываться. Да, назвать Агнессу ангелом было трудно. Но и исчадием ада она никогда не была. Загнанный, затравленный зверь, который оборонялся, как умел. Что поделать, если умел неплохо? Недюжинная магическая сила и способность «вытягивать» знания из своих прошлых жизней, может, и были ее проклятием, но помогали какое-то время справляться с врагами прежде, чем снова проиграть.

Лишь о последнем своем ритуале она не рассказала ничего. Это личное. И никого не касается.

Он слушал внимательно, не прерывая и не выказывая отношения к услышанному. Когда она закончила, он сказал:

- Чего-то похожего я и ожидал, было полезно услышать это от вас, госпожа Агнесса.

Она поморщилась. Воспоминания об этом обращении были не слишком приятными.

- Зовите меня просто Маша.

- Договорились. Могу сказать, что я с самого начала не был сторонником вашего устранения. Но есть вещи, с которыми сложно спорить.

- Такие как список официальных врагов человечества?

- И это тоже. Но главное - фонд награждения того, кто избавит мир от Агнессы, начинает собираться сразу же, как только ведьма будет повержена. То есть он собирался почти сто лет. И в несколько месяцев решить, что политика братства поменяется, тоже не так просто. Хоть я и старался…

- Тем не менее, вы позволили Линде раз за разом пытаться меня убить.

Стремление «братьев» выглядеть белыми и пушистыми, конечно, можно понять. Да только не все, что они делали, в этот образ вписывается.

Он пожал плечами.

- Разве ей хоть кто-то мог запретить? Равно как и не выплатить вознаграждение. Но поверьте, если бы я хотел вас убить, я бы нашел куда более искусного исполнителя. Кроме того, у меня не было сомнений, в том, что сильнейшая ведьма сможет за себя постоять, особенно когда ее враг столь слаб и неумен. Если честно, я больше беспокоился не за вас, а за глупую девчонку.

Маша задумалась. Выглядело более чем правдоподобно.

- Но вы же сами отдали приказ меня убить. Я осталась жива по чистой случайности, а Мадлена пострадала!

- Я отдал этот приказ одному из неофитов - юнцу с горящими глазами, который очень хотел сражаться во имя добра, но уж точно не с молодыми красивыми девушками. Если бы мы действительно хотели вас устранить, даже с учетом ошибки, вашей подруги уже не было бы в живых.

Воцарилось молчание. Впрочем, долго молчать они не могли себе позволить. Не стоило забывать, что за дверями обеспокоенная общественность ждала счастливого исцеления. Кажется, и Елизей думал о чем-то похожем.

- Так что вы хотели предложить? - спросил он. - Вы же хотели что-то предложить.

- Насколько я понимаю, главная претензия светлых ко мне - это то, что темные могут воздвигнуть меня на флаг и, воспользовавшись моей силой, устроить знатную заварушку.

Он кивнул.

- И история показывает, что такое уже случалось, - мог бы не говорить. Это для него - история, а для нее - прожитое и выстраданное. - К счастью, благодаря вам сейчас заварушку устраивать особо и некому.

Единственный, кто был на это способен, мертв. Его союзники, если они и есть, дезориентированы.

- А кто мешает вам это сделать? Воздвигнуть меня на флаг? Злобная, плохая ведьма перевоспиталась.

Стала хорошей и доброй. Пошла по пути света. Если нужно сделать какие-то заявления, не вопрос, сделаю. Но учтите, убийства и прочие пакости, даже во имя добра я поддерживать не буду.

Елизей задумался. Похоже, убийства во имя добра ему тоже не очень нравились. В конце концов, ему даже по профессии положено вытаскивать людей с того света, а не отправлять их туда.

- Мне нравится ваша идея, - сказал он. - Но вы же понимаете, один я такие решения не принимаю. Так что нужно время. В любом случае могу сказать, что я рад нашему знакомству. И надеюсь, оно станет полезным для нас обоих.

Маша бросила красноречивый взгляд в сторону Тининой кровати. Лекарь кивнул и подошел к пациентке.

Он колдовал над ней минут пять, не больше. Маша не смотрела. Суеверно отвернулась, чтобы не мешать, не сглазить. Она слышала треск искр, ее обдавало жаром, а потом все закончилось. А она все сидела, боясь посмотреть.

- Кто вы? Где Джесс? Где отец? С ними все в порядке? - услышала Маша слабый голос.

И словно разжалась какая-то пружина внутри, она разрыдалась.

Теперь, когда у лекарей появилось сумасшедшее количество забот, выбраться из лазарета стало куда проще, тем более что Елизей недвусмысленно дал понять: Маша абсолютно здорова и в дальнейшем лечении не нуждается. А нуждается в прогулках по свежему воздуху, здоровом питании и в умеренных физических нагрузках. Так что уже через несколько часов она оказалась в своей комнате.

Нельзя сказать, что она чувствовала себя слишком уютно. Пустая кровать Тины, ее косметика, которая за эти дни успела покрыться тонким слоем пыли - каждую секунду напоминало о том, что подруга все еще не в порядке. Пока все оборачивалось не так уж и плохо. Пока. Пока она не приняла самого трудного решения в своей жизни.

В дверь постучали. Ни к чему это. Толпы соболезнующих и любопытствующих однокурсников она точно не выдержит. Праздные вопросы, настороженные взгляды - это совсем не то, что сейчас ей нужно. А нужно ей переодеться, принять душ и потом уже вернуться к делам, которых накопилось немало.

Не отвечая на стук. Маша юркнула в душ. Перебьются.

Она провела под теплыми струями хороший час. Это ведь так здорово - стоять под водой и ни о чем не думать, ничего не делать, никого не убивать, не снимать проклятья, не вляпываться в неприятности. А просто слушать, как шумит вода, и ощущать, как теплые струи стекают по телу. Но стоять там до бесконечности, пока не состаришься или пока сезонно не отключат горячую воду, у нее не было возможности. Поэтому рано или поздно ей пришлось набросить халат, обернуть волосы полотенцем и выйти.

Не успела она забраться на кровать, стук повторился. А этот кто-то настойчивый!

- Входите, - со вздохом сказала она.

На пороге появился Морис.

- Ты теперь будешь меня избегать?

Он выглядел смущенным. Если начистоту, Маша и сама думала, что будет испытывать неловкость после всего, что случилось. Потому-то и поспешила сбежать до того как Морис проснется. Но неловкости не было.

Наверное, если тебя пытаются убить, потом опять убить, потом похитить, и все это за пару дней - ты начинаешь спокойнее относиться к тому, что не смертельно.

Так что сейчас она просто была рада его видеть.

Нет. Не просто.

Она была ужасно рада его видеть - таким растерянным и близким. Маша невольно сделала шаг навстречу и тут же оказалась крепко сжатой в объятиях. Этого и не хватало ей все эти дни - почувствовать себя безопасности. Рядом с Морисом было легко и надежно - и ни о чем не хотелось думать.

Только думать нужно. О многом.

- Я знаю, что вы решили.

Ну вот. Хорошо не может длиться вечно. Ему не нужно было уточнять - что и с кем решили. Все и так ясно.

- Я ничего не решала, - она постаралась отстраниться, но Морис не разжал рук.

- Это не должен быть Рафаэль… И раз уж кто-то должен…

Ясно. Эти двое снова соревнуются в благородстве. И им не терпится вложить ей в руки жертвенный нож.

- Это никто не должен быть…

Короткий стук, дверь распахивается - и на пороге Рафаэль.

Он быстро оценил представшую перед ним картину. Маша понимает как это выглядит со стороны. Да и не со стороны тоже. Но объяснять и оправдываться точно не будет.

- Я зайду позже, - и он исчезает за дверью прежде, чем кто-то успеет что-то сказать.

Но Маша этого почти не замечает.

Кое-что сложилось. Настолько неожиданно и невероятно, что она замерла, не в силах поверить в свою догадку. Видимо, ей нужно было снова увидеть этих двоих вместе, чтобы понять, как они похожи. Не внешне. Чем-то неуловимым - словно они части одного целого. И вспомнила, кого они ей напоминают…

- Знаешь, мне нужно собираться. Есть еще кое-какие дела. Важные.

- Немедленно иди сюда! - В библиотеку Маша почти влетела.

Не то чтобы она могла сердиться на привидение, но вот сказать ему пару ласковых не мешало бы.

- Это был ты, с самого начала ты! Как это вообще случилось? Как ты тут оказался? Почему сразу мне не сказал? Играл во все эти игры и загадывал загадки?

Рядом что-то пронеслось, будто дуновение ветерка. Коснулось щеки, шелохнуло рыжий локон. Тогда, в подвале - это тоже был он. Сквозняк, который ее спас.

От этого почти прикосновения на душе стало тепло. Как будто встреча со старым знакомым. С близким знакомым, с самым родным человеком на свете, вернее, даже не человеком. С тем, с кем у них так много общих воспоминаний, так много общего.

- Ты должна была вспомнить сама, иначе бы никогда не приняла того, что тебе предстоит сделать.

Она словно видела, как он улыбается: знакомо до боли, хоть она и не должна этого помнить.

- Как так вышло? Мы ведь этого не планировали.

- Думаю, что-то пошло не так. С самого начала что-то пошло не так.

Блики огня от камина отражаются в сияющих рыжих волосах. Если это будет последнее, что он увидит, то он может считать себя счастливчиком. Раз за разом они проживали свои жизни рядом. И, увы, не успевали вместе состариться. Наверное, это было бы здорово, но, кажется, снова не в этот раз.

Ее голос, выкрикивающий странные слова, для него лучше самой прекрасной на свете музыки. Он готов слушать его бесконечно, но это не может длиться бесконечно.

Главное - они успели, и теперь стали еще на шаг ближе к тому, к чему стремились, к чему шли медленно и верно.

Она не захотела убить его навсегда, отправить в небытие и сделать ничем. Она придумала, как обхитрить древние книги, как уничтожить, но оставить в живых. А значит, все будет хорошо. Нет, конечно, все не будет просто. И в следующий раз, через много лет, ей снова придется делать выбор. Тяжелый выбор. Но она справится.

Звуки ее голоса стихли. Получилось. Должно было получиться. Теперь, кто бы ни отнял его жизнь, он запустит чудовищный, нечеловеческий, но вполне возможный процесс - разделение души надвое.

И в другой жизни, пожертвовав одним из своих рыцарей, его драгоценная ведьма на самом деле не пожертвует никем и ничем.

Он лежал на том самом диванчике у камина не в силах подняться. Ритуал, который она провела, отнял силы не только у нее, но и у него. И это не так страшно. Он точно знает, как можно восстановиться. И обязательно восстановился бы, но…

«Они идут! Они уже близко!»

Они ворвались в их номер в отеле спустя какой-то час. Он не видел, как она погибла, и был благодарен за это судьбе. Лишь почувствовал быструю резкую боль - укол в сердце, а потом и она пропала…

- И что было дальше?

- Чертова африканская ведьма все-таки что-то напутала. Или не хотела делиться настоящим ритуалом с чужаками. В общем, я пришел в себя, когда из номера выносили трупы. Наши трупы.

Ему не нужно было рассказывать, как он испугался. Она представила это сразу. Если рыцарь остался парить под потолком бесплотным облачком, то как же все остальное? Действительно ли душа разделилась не две части? Действительно ли через десятки лет Агнесса вернется в компании своих двух стражей? Или случилось ужасное, и она придет одна, и некому будет ее защитить, потому как бесплотные духи - не слишком хорошие защитники.

А он продолжал свой рассказ.

- Я ждал. Был не очень уверен в том, что есть чего ждать, но все-таки ждал. Собрал библиотеку. Это было несложно, я ведь знал, куда ты прятала книги.

Разве привидения умеют магичить? Я думала: так, духи себе и духи.

Это смотря какие привидения. Если они умные, настойчивые и целеустремленные…

Маша рассмеялась.

- Я долго искал место, где бы спрятать библиотеку. И когда они устроили эту академию, отрезанную от всего мира, спрятанную у черта на куличках, понял: лучшего места не найти.

Итак, тот, кто знал ответы на все вопросы, давно был рядом. Только не слишком хотел на них отвечать.

Тут они с Рафаэлем и Морисом мало чем отличаются. Да и странно было бы, если бы отличались.

- Давно ты меня нашел?

- Я следил за тобой почти с самого начала.

- С рождения?

- Еще раньше. Тебе повезло, никто из магов ничего о тебе не знал. Твой отец погиб до того, как мать успела обрадовать его счастливой новостью. Так что для всех ты была обычным человеческим детенышем, не проявляющим никаких особенных способностей.

- Вот кстати, интересно, почему я их не проявляла? - что-то подсказывало Маше, что ответ она уже знает.

- Потому, что это было бы опасно. Мне пришлось немножко подшаманить. Я понимал, чем позже ты проявишь свою силу, тем лучше.

- Как я оказалась здесь? Что это за странная мадам, один в один похожая на Виолу?

- Со сходством - это я как-то не подумал, уж прости. В последние годы единственным, с кем я общался, стал ваш ректор, Лестар, а у него этот образ всегда перед глазами. Выходит, что и у меня тоже. Так что прикинулся первой попавшейся дамочкой и только потом подумал, что, наверное, зря…

- Не ври.

Чтобы привидение, которое на десятки лет вперед просчитывало все, вдруг ошиблось в такой мелочи? Не может этого быть! Наверняка, нарочно прикинулся Виолой, чтобы толкнуть их друг к другу, связать общим недоразумением и заставить больше общаться. Чтобы обеспечить Агнессе сильного и мудрого союзника.

А еще, Виола - мать Рафаэля. И это тоже была подстраховка, ей нужно было держаться поближе к своим рыцарям.

Почему он решил забрать ее сюда? На этот вопрос она тоже знает ответ. Потому что появился Аргус и начал учить ее зарубежной литературе. Пришлось форсировать события.

А вот кое о чем спросить его стоило бы!

- А что за дурацкое проклятие невезения? Зачем было делать так, чтобы выходя из библиотеки, я ломала каблуки, сбивала коленки, в этом тоже был какой-то великий план?

- Не было. Ни плана, ни проклятия не было. Просто толпы праздношатающихся студентов мне тут были не нужны. Пришлось создавать соответствующую репутацию. Ну и тебе сказал…

Маша задохнулась от гнева:

- Это еще зачем? Решил, что моя жизнь в этой чертовой академии слишком хороша? Надо добавить в нее немного неприятностей?

- А вот передергивать не надо, - обиженно заговорило привидение. - Неприятностей себе добавляла ты, а я только ждал, когда ты перестанешь это делать. Я не смогу защищать тебя все время, - голос привидения вдруг стал серьезным, - поэтому я старался сделать так, чтобы ты научилась защищаться сама, и от себя в том числе. Ты ведь уже понимаешь, насколько сильна.

Маша кивнула. История с Аргусом продемонстрировала это очень убедительно. Мысль об убийстве, которое она совершила, тут же вернула ее к мысли о другом убийстве, которое ей еще предстоит совершить.

- Я приняла решение, - очень серьезно сказала Маша. - Ритуала не будет. Я понимаю, что эта чушь повториться еще не раз, понимаю, на что обрекаю всех нас троих, но я не стану никого убивать… Не хочу.

- И что же ты будешь делать?

- Я могу сказать магам правду. Я ведь все помню! Расскажу, как это было, как меня травили, и насколько я не хотела быть тем, чем меня считали. Я другая, и сейчас другое время. Я смогу доказать им, что традиционный квест «Убей Агнессу» устарел. «Братья» мне поверили, поверят и другие.

В воздухе послышался усталый вздох:

- А что ты будешь делать со своими верными рыцарями и со своими противоречивыми чувствами?

Это она тоже продумала, вернее даже не так, с этого она начала.

- Я уеду туда, где их не будет рядом. Туда, где они меня не найдут. В конце концов, не они первые, кто страдает от неразделенной любви. Правда, в нашем случае она, конечно, разделенная… даже чересчур разделенная. Но… В общем, ты меня понял.

- Допустим, даже так, - привидение словно бы и не вняло ее аргументу. - Но, боюсь, ты упустила одну маленькую деталь. Да, на тебя не будет охотиться весь мир, но тебе и не нужен весь мир. Тебе достаточно будет кого-то одного. Одного сумасшедшего светлого, который не поверит в то, что ты исправилась. Или одного сумасшедшего темного, которого не устроит то, что ты исправилась. И если кто-то из них тебя настигнет, они погибнут оба, а также все, кто им близок. И с каждым днем близких людей у них будет становиться все больше, и, убежав, ты просто лишишь их возможности защитить себя и своих близких.

Она замолчала. Он был прав. Отвратительно, убийственно прав. Но она не желала принимать эту правоту.

- Что бы ты об этом ни думала, - голос привидения был очень серьезен, - провести ритуал придется. И убить своего Лунного рыцаря тоже. Единственное, от чего я могу тебя избавить, так этот от мук выбора. Я сам скажу тебе, кого принести в жертву.

Огромный фолиант плавно переместился с полки на стол уже в который раз.

Только теперь Маша действительно может его читать. Замысловатая вязь знаков уже не кажется ей бессмысленным узором. Она понимает что там зашифровано. Внимательно вчитывается в строчки, разбирается в схемах: как расставить свечи, какие заклинания и в каком порядке произносить, какие благовония курить. Рассматривает знаки и высчитывает расстояния между ними.

Настоящая магия - точная наука, что бы там не писали в книжках. Ее нечаянная удача - память из прошлых жизней - скорее исключение, чем правило. И то она может этим пользоваться только потому, что когда-то раз за разом, жизнью за жизнью, вот также сидела над пыльными книгами, пока глаза не начнут слезиться и закрываться.

Академия настоящей магии, билет в которую она получила по чистой случайности… Теперь она не сомневается: это и есть то место, где ей хотелось бы оказаться. Да, Агнесса, а следом за ней и Маша, многое знает. Но с тех пор магическая наука шагнула далеко вперед. Ей есть чему учиться.

- Ты тянешь время.

Она хотела возразить, возмутиться, но точно знала, что привидение говорит чистую правду.

Этот ритуал она изучала уже несколько раз и в той жизни, и в этой. И другой - о том, как уничтожить привидение, - тоже выучила наизусть. Но день за днем после занятий приходила в библиотеку послушать рассказы призрака, поболтать с ним о том о сем.

Она избегала встречаться с рыцарями, предпочитая общество того, кто уже давно не был живым, понимая, что скоро придется расстаться и не желая упустить ни одного мгновения.

- Ты всерьез думаешь, что я дорожу своим нынешним существованием? - раздался рядом увещевающий голос. - Жизнь вне тела, вне простых и доступных любому удовольствий не так уж забавна. Я тянул эту лямку столько, сколько был должен, чтобы убедиться в том, что с тобой все будет в порядке, что ты справишься со своей силой и разрушишь чары. Теперь моя миссия завершена. Я сам хочу с этим покончить.

- И тебе не страшно? - спросила она.

И вот только пусть попробует начать хорохориться и убеждать ее, что все в порядке!

- Разве что самую малость…

- А что будет потом?

Она не сомневалась: он знает, что она вкладывает в это самое «потом» и очень боялась, что он по своему обыкновению снова начнет отшучиваться. Но он сказал серьезно, очень серьезно: - Никто не знает, что будет потом. Так что здесь я не отличаюсь от всех остальных.

Она молчала, и он продолжил говорить:

- Та, которую я любил больше жизни, осталась в прошлом. Погибла на моих глазах почти сто лет назад. И все это время я продолжал жить с этой потерей и делать что-то, чтобы эта потеря была ненапрасной. Я ждал, пока появишься ты. И когда девчонка с тонкими рыжими косичками говорила свои первые «ма-ма», я, конечно, знал, что она и есть Агнесса. И все же та, кого я любил, осталась в прошлом. Для меня ты - что-то вроде ее дочери, или внучки, или еще какой-нибудь родственницы. Но не она. Она погибла. И боль утраты не отпускает меня ни на минуту. И поверь, я буду рад, когда отпустит.

Маша продолжала молчать.

А кто бы нашелся, что сказать на такое? Легкий ветерок у ее щеки, почти ощутимый, такой близкий и родной. И тихий голос: - Я знаю, что тебе нелегко. Но ты должна решиться.

- Хорошо. Скоро.

- Джессика, - в коридоре ее окликнул Лестар, - для тебя есть кое-какие новости. Зайди ко мне.

Он наконец вернулся, и Маша вздохнула с облегчением. Доставить целый ворох неприятностей еще и ректору она не хотела. Впрочем, кажется, неприятности просто сыплются рядом с ней, и тут уж - кто окажется рядом, тот и получает свою порцию. Похоже, долгие переговоры с комиссией прошли неплохо.

По крайней мере, к инквизиторам никого не отправили. А это уже немало.

- Я получил ответ из Академии настоящей магии. Они разрешают тебе покинуть наше заведение и ждать начала учебного года дома.

Вот теперь все сложилось. Ждать больше нечего, и поводов для отсрочки больше нет.

- Спасибо. И еще… Я бы хотела взять с собой несколько книг из библиотеки. Они мне понадобятся.

Вопреки ожиданиям Лестар легко согласился:

- Конечно. Это ведь твоя библиотека. Может быть, останешься? Мне кажется, ты еще можешь многому здесь научиться. Академия настоящей магии - это не то место, где будет легко.

- Нет, я не могу.

Объяснять, почему не может, она не стала. Это было бы лишним.

- Передавайте Тине привет, - Маша улыбнулась. - Она очень хорошая девочка, - это были слова самого Лестара. - Вряд ли меня пустят с ней попрощаться, да и ей это сейчас ни к чему.

- Я так и не поблагодарил тебя.

- За что? - что-то Маша не припоминала, с чего бы Лестару испытывать к ней какую-то благодарность.

- Елизей - лекарь, который ей помог… Он ведь явился сюда из-за тебя.

Маша не стала спорить:

- Аргус, который ее чуть не убил, тоже явился сюда из-за меня. Так что вряд ли я именно тот человек, которого нужно благодарить.

- Когда ты собираешься уходить?

- Сегодня ночью. Кое-что закончу и уйду.

- Портал сможешь настроить?

- Думаю, справлюсь.

- Удачи тебе. Маша.

Надо же! А он помнит, как ее зовут на самом деле.

- Спасибо.

Она вышла из кабинета.

Симпатичное привидение было право только отчасти. Она тянула с ритуалом не только потому, что не хотела с ним расставаться. Хотя, конечно, не хотела. Каждый дополнительный день, который они могли провести вместе, закрывшись в библиотеке, был как подарок. Очень многое она смогла узнать и о себе в прошлом, и о природе своей силы, и об этом мире.

Лестар был по-своему прав. Преподаватели Академии стриптиза, как бы странно ни звучало это название, многому могут научить того, кто действительно хочет учиться. Но все они вместе и каждый в отдельности не сравнятся с рыцарем Агнессы, добровольно заточившим себя в библиотеке.

И все-таки у нее была еще одна причина тянуть со снятием заклятия. А теперь этой причины нет: она может отправиться домой в любой момент. И отправится сразу же, как только чары падут.

Возможно, это малодушно или еще как-нибудь там, но она не хочет встретиться со своими рыцарями после. Встретиться - и не увидеть в их глазах того влюбленного блеска, не почувствовать, что она для каждого из них центр Вселенной. Не хочет наткнуться на недобро-насмешливый взгляд Рафаэля и на виновато-сочувствующий - Мориса. А еще не хочет сама увидеть, как те, по кому в последнее время в клочья рвалось ее сердце, станут обыкновенными, ни чем для нее не привлекательными.

Она направилась в их комнату, чтобы посмотреть в последний раз, сфотографировать в памяти и запомнить. Учеба в академии была не самым приятным приключением в Машиной жизни, но сейчас, когда оно подходит к концу, совершенно очевидно: она будет его вспоминать. А кое-что вспоминать с грустью. Например, их.

Но увидеть и попрощаться - не единственная причина, по которой она сейчас поднимается по лестнице.

Парней обязательно надо предупредить о том, что заклятие будет снято. Она еще помнила, как кувыркалась с лестниц и падала на ровном месте просто потому, что была уверена: ей должно не повезти. Вряд ли стоит им устраивать что-то похожее.

- Привет, - она застала их там же, на месте.

Каждый сидел за книгами. Что ж сейчас это очень актуально. Из трех вакансий благодаря ей осталось две, а претендентов на них гораздо больше. Маша представила, как будет злиться на нее Рафаэль, когда морок спадет. Ну что ж, такова жизнь.

- Хочешь чая? - Морис подскочил с кровати, готовый угощать ее тем, что есть.

- Нет, пожалуй, только воды.

Маша бросила взгляд на кулер и подумала, что надо бы поставить такой у себя в комнате. Конечно, вряд ли удастся заколдовать дверь так, чтобы мама этого не заметила. Но уже само наличие кулера в комнате будет выглядеть как напоминание. Все-таки питьевой режим - штука полезная. И на какие-нибудь танцы она обязательно запишется. Потрясающую форму, подаренную Виолой, нужно как-то беречь.

Рафаэль уставился на нее вопросительно. Она уже привыкла к тому, как тонко он чувствует ее настроение. Ничего, скоро это закончится.

- Я говорила вам, что знаю, как снять проклятие так, чтобы все остались живы.

- Говорила, - Рафаэль отложил учебник в сторону, - но я думал, ты врешь, чтобы нас успокоить.

Маша и сама видела, что он думал, но сейчас это уже не важно.

- Нет, все правда. Я действительно знаю, как это сделать. И сегодня сделаю. Так что к завтрашнему мы все будем свободны. С чем я нас и поздравляю.

Она улыбнулась. Очень старалась улыбнуться весело, но, кажется, не получилось. Первым рядом оказался Морис:

- Тебе нужна какая-то помощь?

Вот уж нет. Ей и с двумя рыцарями разборок хватило. Собирать их всех троих - это перебор. Собственно, о том, что есть и третий, они не знали. И не стоило им знать. Зачем добавлять им еще одну потерю?

Хватит того, что она сама засыпает и просыпается в слезах, стоит ей подумать, что вредного призрака больше не станет в ее жизни.

- Нет. Вам туда нельзя, - она соврала. - Не должно быть посторонних. Я просто пришла сказать.

Она еще раз окинула их взглядом, словно пытаясь запомнить.

- Ну, мне пора.

- Увидимся завтра? - то ли сказал, то ли спросил Морис.

- Конечно, - она снова улыбнулась.

Конечно, нет.

Маша вышла из комнаты, постояла секунду, чтобы сдержать слезы, и направилась в библиотеку.

Сентябрьское солнце светило ярко. Маша вышла из такси и остановилась возле огромного белого забора. За забором - целый студенческий городок. Три десятка факультетов, сотни преподавателей, тысячи студентов - Академия настоящей магии. Место, куда мечтают попасть многие, и куда она зачислена, хоть и вовсе не мечтала об этом.

Здесь всё начнется сначала. Но это будет другое начало и другое всё. Она никого не знает, всех опасается. И непонятно, чего можно ждать.

Рыжий вихрастый паренек встретил ее, как только она сделала шаг за порог.

- Новенькая? - с самым деловым видом спросил он.

Маша кивнула.

- Предъявите приглашение! - видно было, что он кажется самому себе невероятно важным.

Ей даже захотелось поддразнить его. Например, сказать: а вот и не предъявлю! Что будет делать? В самом деле не пропустит?

Проверять она не стала. Зачем начинать учебу здесь с конфликта? Достала из кармана потрепанный конверт и протянула парню.

Это приглашение принесла не сова, а самый обычный почтальон. Кажется, никто особенно не боялся, что волшебное письмо попадет в руки обычных людей. Впрочем, человек несведущий вряд ли бы понял, о чем там идет речь. Он вообще принял бы это за розыгрыш.

«Вам надлежит явиться 1 сентября туда, вы знаете куда. Приезжайте на такси. Обратите внимание: вам подходит не всякое такси, а только то, в номере которого обязательно есть семерка, а сумма всех цифр - тринадцать. Будьте готовы ко всему, к чему нужно быть готовым!»

Маша долго изучала и крутила в руках странный листок. Больше всего она боялась, что не найдет такси с нужным номером. Но сегодня повезло: нужная машина обнаружилась почти сразу…

Рыжий парень указал ей на одно из зданий:

- Вам туда, там все расскажут.

И она, скрипя колесиками сумки по дорожке, направилась к нужному зданию.

- Маша! - окликнул ее голос, который показался знакомым.

Она обернулась: Елизей, лекарь, который поднял на ноги Тину и который по совместительству был главой не самой законной организации в магическом мире.

- Поздравляю с поступлением!

Он улыбался, и улыбка у него была по-прежнему кривоватая. И сам он не казался ей лучшим человеком на свете. Но вроде бы пока он был на ее стороне.

- А вы что здесь делаете? - как-то не очень вежливо прозвучало. Совсем отвыкла за лето разговаривать с людьми. Сидела над магическими книгами. Наверстывала то, чего не знает. Все-таки Академия настоящей магии - это серьезно.

Он улыбнулся:

- Возглавляю лекарский факультет.

- А тут кто-нибудь знает…

Она не успела договорить, он ее прервал:

- Нет, и надеюсь, не узнает

Маша кивнула. Она-то точно никому не скажет!

Почему-то настроение стало лучше. Хоть какие-то знакомые у нее здесь все-таки есть.

В здании, куда ее направил важный рыжий парень, было очень многолюдно и шумно. Похоже, тут одни новички…

Перед входом висит огромное объявление: «Применять магию без письменного разрешения ректора строжайше запрещено!»

Что ж, их можно понять. Эти юные дарования, дай им волю, запросто поднимут на воздух весь студенческий городок. Маша с любопытством рассматривала будущих однокашников.

Девушка, которая сидела с двумя большими чемоданами, показалась ей смутно знакомой. Она точно где-то ее видела. Вспомнить бы только, где! Туго скрученные в узел волосы, строгий костюм, отлично сидящий на стройной фигуре, круглые очки на носу, никакой косметики - явно зубрилка, каких свет не видывал. Ну, где же она могла ее видеть?

В следующую минуту Маша чуть не хлопала себя по лбу.

- Тина! - конечно, узнать в этой серьезной барышне легкомысленную и всегда ярко накрашенную подругу было сложно. - А ты тут какими судьбами?

- Поступила. Сдала экзамены и поступила. Отец хотел, чтобы шла на провидческий. Но я выдержала долгую осаду и вот - я на лекарском.

- У Елизея? - Маша быстро поняла причину, по которой подруга решила резко сменить будущую профессию.

- Да, - Тина кивнула с самым серьезным видом, - буду лечить людей.

- А есть здесь кто-нибудь из наших?

Маша с ужасом представила себе, что где-нибудь в соседнем общежитии или даже в соседней комнате будет жить Линда или та же Мадлена. И все сначала. Этого очень не хотелось.

- Кое-кто есть, - сказала Тина. - Ну, да сама все увидишь. Ты на каком факультете?

- Я? На факультете древних знаний. Хотела на боевой, а потом решила, что битв с меня уже хватит.

- Тоже верно. Значит, в одной комнате и даже в одном общежитии мы не окажемся. Но завтра на общем собрании встретимся!

- А как дела у Лестара?

Закономерный вопрос, но подруга сразу погрустнела:

- Ректором академии он уже не будет.

- Почему? - это как раз было совсем неожиданно.

Тина вздохнула:

- Вот уж чего не знаю… Говорит, то, что держало его в академии, оттуда исчезло. А что именно держало - не признается.

Кажется, Маша очень хорошо знает, что именно его держало. Тина была права: библиотек действительно тьма-тьмущая, в том числе и древних, в том числе и загадочных. А вот живое привидение, с которым можно поговорить о делах давно минувших дней, - это редкость. И, похоже, они с Нестаром были очень дружны.

Теперь загрустила Маша. Вспоминать о том, как белым дымом растворился призрак, было больно. До сих пор больно. И вряд ли когда-нибудь будет иначе.

А вот Тина никогда не грустила долго. В следующую минуту она затараторила: - Но если ты на историческом, думаю, вы с отцом часто будете видеться. Его пригласили туда преподавать. Звали деканом, но он пока отказался… Говорит - не готов к такой ответственности, хочет отдохнуть от руководящих должностей и заняться наукой…

Перекрикивая многоголосье, дородная дама в белом халате объявила:

- Лекарский факультет, все сюда! Идем в общежитие.

- Мне пора, - Тина помахала ей рукой. - Вечером, если не будет никаких мероприятий, постараюсь найти твое общежитие. Но не обещаю… До завтра!

Она влилась в шумную толпу парней и девушек, и они вышли, волоча за собой тяжеленные сумки.

Спустя полчаса невысокий мужчина в очках так же прокричал:

- Факультет древних знаний! - и теперь уже Маша пошла расселяться в общежитие.

Вещи она разложила быстро. Ее соседка по комнате, приятная улыбчивая девочка, справившись с распихиванием пакетов по шкафам, убежала. На факультете природной магии у нее учился молодой человек, и отпраздновать начало учебного года они собирались вместе.

Не то чтобы Маша была огорчена. Еще один вечер в обнимку с книжкой - почему и нет? Когда изучаешь то, что тебе действительно интересно, это не в тягость и нескучно.

Впрочем, почитать спокойно не удалось. Каждые минут двадцать кто-нибудь стучал в комнату: то попросить кипятильник, то спросить, нет ли у них лишнего молотка (странно, неужели должен быть и не лишний), а то и просто сказать: «Ой, а что это не 415-я?»

Очередной стук в дверь заставил ее оторваться от чтения.

- Входите, - сказала Маша, приготовившись в очередной раз отвечать на глупые вопросы или искать кипятильник.

- Привет!

Этот голос заставил ее вздрогнуть. Она оторвала взгляд от книги, не в силах поверить сама себе.

Рафаэль. Ну и как теперь себя вести? Что ему сказать? Зачем он вообще пришел? Вряд ли за кипятильником…

Ей казалось: она все здорово придумала. Исчезнуть. Убежать. И никогда не узнать, чем же все на самом деле закончилось. Не увидеть и не почувствовать.

Свою ошибку она поняла уже через пару дней. Убежать можно от кого угодно, только не от себя. А для того чтобы сердце рвалось на куски, вовсе не нужно проклятие. Достаточно помнить.

Маша загружала себя делами и заботами, с головой уходила в учебу - все было тщетно: один и тот же образ преследовал ее. Образ из прошлого. Из того прошлого, которое не вернуть.

В тот день она выскочила из дому совсем ненадолго - купить продукты, бросить денег на телефон, что-то еще… Знакомую фигуру на скамейке у подъезда она увидела издали. Замедлила шаг. Ну не убегать же теперь? Это было бы как-то… слишком трусливо.

- Привет! Как ты меня нашел?

- Кто хочет - тот найдет… - Морис улыбался.

Вряд ли он что-то такое имел в виду, но Маша сразу подумала: а тот, кому не нужно, даже не станет пытаться искать.

Было странно видеть Мориса здесь - в этой, обычной жизни.

- Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

И снова - укол в самое сердце: а кому-то это безразлично!

- Зайдешь в гости? - наверное, это правильно. В конце концов, он проделал какой-то путь, чтобы найти ее.

- Нет. Я ненадолго… В общем, попрощаться. Уезжаю на раскопки. Далеко. И, наверное, надолго. Нашли целую кучу очень древних артефактов и находят еще. Это нельзя пропустить!

Маша кивнула. Она очень хорошо понимала, как это бывает, когда хочешь убежать…

- Помнишь, я заходил к тебе после лазарета?

Еще бы не помнить! Маша смутилась. Сейчас вспоминать об их объятиях было неловко.

- Мы тогда не договорили. Я хотел сказать, что тебе нельзя выбирать Рафа. И нельзя его…

…убивать. То слово, которое он не произнесет. Да и она тоже.

- Мне не пришлось выбирать, - этот разговор становился неприятным.

- Да, но я не о том. Я не успел договорить. Если бы его не стало, ты бы себе не простила. Потому что…

Мне кажется, дело было не только в проклятье.

Маша не ответила. Зато сразу стало понятно, зачем он ее разыскал. Узнать - верна ли его догадка.

Убедиться в том, что верна. Ведь он заранее собрался на раскопки.

- Заклятие снято. Так что это теперь - всего лишь чувства. Они могут пройти. И, наверное, со временем пройдут.

Она говорила о себе. Но так получилось, что, наверное, и о нем.

- Мне пора!

Маша не сомневалась: до отъезда еще хороших несколько часов, просто он не хочет ее стеснять.

- Рад был тебя видеть.

Морис привлек ее к себе, чмокнул в макушку - тепло и по-дружески, а через минуту его силуэт мелькал уже где-то вдали, пока не скрылся за домами.

Рафаэль на пороге ее комнаты. Что ему тут нужно? То, что заканчивается, должно заканчиваться навсегда. Если бы она хотела каких-то объяснений, то точно не убегала бы, не прощаясь. Но теперь бежать особенно некуда.

- Привет, - Маша отложила книгу.

- Я тоже учусь на древних знаниях. Дай, думаю, зайду поздороваюсь с соседями по общежитию.

Да-да, именно так все и было! Маша не хотела улыбаться, но улыбнулась. Кажется, Рафаэль изменился меньше, чем она боялась.

Ну что ж, раз они встретились - можно вести светскую беседу. Это безопасно. Кажется, безопасно.

Впрочем, для нее рядом с ним нет ничего безопасного - любое его слово может больно ранить.

- Получил вакансию? Поздравляю!

- Нет, она мне не понадобилась.

- Даже так?

- Ну, вообще-то это твоя заслуга.

Вот это было странно. Насколько Маша помнила, единственная ее заслуга была в том, что она умыкнула одну из трех вакансий, на которые Рафаэль мог рассчитывать.

- А вот здесь, пожалуйста, подробнее.

- Ты убила Аргуса.

Вряд ли стоило об этом напоминать. Такое не забывается.

- И какое это имеет отношение к твоему поступлению?

- Само непосредственное. Официально они с матерью еще не были разведены, а меня он вроде как усыновил. Так что - тадам! - перед вами богатый наследник, баловень судьбы и будущий прожигатель жизни. В общем, я поступил на платное.

- Серьезно? - Маша не могла в это поверить.

- Вообще-то, нет. Транжирить и прожигать мне ничего не придется. Мать сначала вообще хотела отказаться от наследства. Ну, вроде как грязные деньги и все такое… Но потом решила взять его и целиком потратить на благотворительность. Ну и на мою учебу - немного. Так что - увы и ах! - транжирить мне по-прежнему нечего.

- А как дела у Виолы? - об этом можно было спросить. Это - совершенно безопасная тема.

- Прекрасно. Организует свою школу танцев. Периодически отвлекается на судебные тяжбы с бывшими родственниками. В общем, все путем…

- Я рада, что все хорошо сложилось.

Рафаэль пододвинул стул и оказался очень близко. Слишком близко для того, чтобы она по-прежнему могла убеждать себя, что ничего особенного не происходит.

- Ты тогда так резко исчезла. Мы даже не успели поговорить.

Все правильно. Именно ради этого она и исчезла. И, кстати, тот, кто хотел поговорить, поговорил.

- И о чем же? - Маша напряглась.

- Ты сказала, что снимешь проклятие. И… ты его сняла?

Она посмотрела на него испытующе. Вообще-то он должен был почувствовать, что заклятие снято. Так что этот разговор становился каким-то неправильным и странным.

- Да. Но если хочешь проверить, можешь меня убить и понаблюдать, что произойдет.

- И что произойдет?

Маша повела плечами.

- Ничего. Разве что тобой быстро заинтересуются инквизиторы. Но это не будет иметь к проклятию никакого отношения… Только не понимаю, зачем ты меня спрашиваешь? Ты должен был почувствовать, что проклятия больше нет. Никто из нас не мог не понять…

Она, например, тоже кое-что поняла, как только проклятие было снято. И ей это совсем не понравилось.

- А что если для меня ничего не изменилось? - он придвинулся еще ближе, и дышать стало труднее.

Маша ничего не ответила.

- Я пытался понять, почему ты никому не оставила шансов? Почему исчезла - вот так, не попрощавшись.

Злился…

- Видишь, кое-что изменилось. Раньше ты не мог на меня злиться.

- Еще как мог! А потом подумал - может, тебе так лучше, без меня? И предсказание Тины… Кому нужны лишние неприятности, тебе их и так хватило. Может, ты не хочешь все это вспоминать. Да и вообще, связываться с бывшим темным!.. И я тогда решил - пусть будет как ты хочешь. В общем…

- …все не так просто? - Маша улыбнулась.

- Все очень просто, - Рафаэль приблизился, его взгляд потемнел, - если ты не хочешь меня видеть, если тебя влекло ко мне только проклятье - скажи. И ты меня больше не увидишь.

Не увидит, конечно. Особенно учитывая то, что в ближайшие пять лет они будут учиться вместе и жить в одном общежитии. Ни иначе кто-то изобрел заклятие невидимости.

Маша улыбнулась:

- Не скажу.

Она потянулась к нему - коснуться, быть рядом, быть близко. Перечеркнуть разлуку и сомнения, забыть о боли. И вдруг оказалось, что все, абсолютно все, что случилось раньше, было лишь для того, чтобы привести ее сюда - в эту комнату с тусклым светом. Поцелуи, горячий шепот. Он близко - ближе, чем можно было представить.

- Кто-нибудь может войти, - дыхание прерывается, и думать о таких вещах кажется странным. Разве может иметь значение хоть что-то, кроме того, что они вместе? - Им всем нужны кипятильники и прочая чушь.

Это была слишком длинная речь. А значит, они не целовались уже целых…

- Я немножко заколдовал дверь. Вряд ли сюда кто-нибудь подойдет.

И снова - долгая пауза, наполненная нежностью и сумасшествием.

- У тебя есть разрешение от ректора? Письменное?

Но этот важный вопрос так и остался не выясненным.