Утро началось с привычного верещания будильника. Мобильник истошно разрывался на тумбочке, спугнув с кровати кошку, которая недовольно мяукая удалилась в сторону кухни.

— Ну еще пять минуточек, — жалобно протянула я, высовывая из-под одеяла руку и нащупывая мобильный телефон, который, казалось, приделал ноги и сейчас старательно отползал от меня подальше. — Наконец-то, — злорадно возликовала я, дотянувшись до телефона и привычным движением пальцев переставила будильник еще на десять минут.

Переставив будильник на подольше, радостно закуталась в одеяло, предвкушая еще несколько драгоценных минут утреннего сна, но он почему-то не шел. Поворочавшись в кровати и перевернув подушку, откинула одеяло с головы и задумчиво уставилась в потолок.

— Что-то не так, — озвучила, наконец, я мысль, которая эти пару минут навязчивой мухой жужжала на краю сознания. — Что-то неправильно и не так. Снова повторила я, продолжая изучать потолок, в который раз отмечая, что неплохо бы его побелить.

Так и не сообразив, что именно не дает мне спокойно доспать положенное время, потопала в ванную, на ходу нащупав тапочки и включая телевизор на кухне. Ведущий как обычно нарочито бодрым и радостным голосом вещал о какой-то ерунде, не то о здоровой пище, не то о предстоящей погоде. Меня всегда ввергали в изумление люди, которые могут быть такими радостными и бодрыми в шесть утра, лично мне, как махровой сове, в это время хотелось или спать или убивать, если уж меня разбудили.

— Да, да, бодрой всем нам субботы, — фыркнула я своему отражению и, переварив сказанное, уставилась в зеркало. — Как субботы? Какой субботы?

Для уверенности перебрав полдюжины федеральных каналов, убедилась, что слуховыми галлюцинациями я все-таки не страдаю. И сегодня на самом деле суббота, 5 октября. И вчера была пятница, 4 октября, а значит, я просто слегка перетрудилась и завела зачем-то будильник, лишив себя законного выходного сна.

— Ну что ж, ничего не поделаешь, уже разгулялась, — сообщила я кошке Муське, которая все это время терлась о ноги, выпрашивая завтрак. И насыпав в миску сухого корма, двинулась обратно в ванную. — Александра, ты бестолочь, — констатировала я в принципе давно уже известный факт.

Подхожу к зеркалу, чтобы расчесать волосы. Отражение, как отражение. Задумчиво изучаю собственную физиономию — ничего особенного, на мой взгляд. Серо-синие глаза, прямые черты лица, волосы темно-русые. Еще недавно была блондинкой, но в последний раз при покраске что-то напутала. И поэтому снова темно-русая. Фигура нормальная — ни худая, ни толстая. Пижама смешная — вся в котах. Крутанувшись перед зеркалом, рассматриваю себя сзади, и взгляд застывает на узоре, виднеющимся из-под ткани. Что за ерунда? Испачкалась, что ли. Стягиваю майку и тихо оседаю на пол. Нет, показалось. Нет там никакого рисунка на правой лопатке. Не было никогда и сейчас нет.

— Вот так и сходят с ума… — произношу вслух, глядя на кошку, которая считает своей прямой обязанностью сопровождать меня везде в квартире. В ванной особенно. — Мусь, может это белая горячка у меня? Я же вчера вина бокал выпила… В кафе с девчонками после работы зашли. Ну все чертей видят, а я драконов на спине. На своей спине… Так, сейчас берем себя за руки, тьфу, в руки, поднимаемся и смотрим внимательно еще раз. Наверняка просто начиталась фентези на ночь, вот и мерещится теперь всякое.

Поднялась, хватаясь за стиральную машину. Слабость накатывала волнами, руки и ноги дрожат, как у алкоголика. А я злюсь на свой дурацкий организм. Вот когда нужна сосредоточенность, он меня вечно подводит. Я хорошо знаю, что такие приступы панической атаки можно только переждать. Никак повлиять на их течение я не могу. Могу только поймать себя на грани потери сознания и попытаться принять горизонтальное положение. Или хотя бы сесть. Тогда есть шанс не упасть в обморок. И слабость потом бешеная.

В итоге как-то поднялась, стою, держусь за стиральную машину. Снова поворачиваюсь спиной к зеркалу.

— Ооооох, ну что за дрянь-то. Муся, ну что это? Откуда?

На лопатке дракон. Черный с золотым. Небольшой такой рисунок. Но еще вчера его там не было.

— Как их там татуировщики измеряют… сигаретными пачками вроде. Ну вот он и с пачку где-то. Только не делала я татуировок! Не делала! — голос переходит на свистящий шепот. Кошка задумчиво смотрит на меня, не понимая, чего я тут истерю с утра пораньше в одних шортах и босиком. Тапки я уже куда-то подевала. Накидываю халат, иду кофе варить. Все равно надо что-то делать.

У раковины стоит вчерашняя тарелка — точно, я же рыбу готовила вечером. Рядом пакет с грейпфрутовым соком и пустой стакан. А я все смотрю на тарелку. И какая-то мысль крутится на подсознании, а я никак не могу ее вытащить на поверхность.

— Ладно, разберемся позже. — бодро информирую кошку. Ей в сущности все равно, а мне сейчас очень нужно с кем-то разговаривать. На безрыбье и рак рыба, и кошка — собеседник. Пошла в комнату, там все как обычно — диван, телевизор, лампа настольная — так и горит с вечера. Книга раскрытая на середине. На середине… В голове уже хор из мыслей, а я никак не могу вычленить основную — единственно правильную мысль.

— Так, Мусь. Что мы имеем на выходе: на спине дракон, посуда на кухне, лампа горит, книжка тут. Дома вроде никого постороннего нет. — От этой мысли как-то сразу поплохело, но логикой подгоняю спасительный вывод — если меня хотели бы убить или еще что, то уже сто раз бы это сделали, пока я тряслась перед зеркалом, боясь посмотреть на собственную спину. Да и кошка ведет себя спокойно, а она у меня к чужим очень настороженно относится. — Значит все-таки посторонних нет. Итак, что же мы все-таки имеем…

Вернулась на кухню, разглядываю свою такую привычную комнату — веселый салатовый кухонный гарнитур, маленький стол и пара стульев с такими же цветными спинками. Вон пакет из магазина, как обычно вчера запихнула его в пустую вазу. Дурацкая привычка, но никак ее не поборю. Правильно, запихнула пакет, выложила продукты, пожарила рыбу, открыла сок, налила в стакан. Пока жарилась рыба, сделала салат. Поела, взяла книжку и оставшийся сок и пошла читать на диван. Кошка устроилась под боком. Точка. А дальше ничего — ни того, как дочитала до середины книги, ни того, как стакан и тарелки мыла. Ничего не помню.

Следующее мгновение после осознания того, что в памяти полный провал, — ловлю себя на том, что вцепилась в кухонный стол и не могу от него отцепиться. Силой воли заставляю себя разжать сведенные пальцы, и просто титаническим усилием сажаю саму себя на стул.

— Дыши, глубоко дыши… Считать надо… До скольки там считают-то? Да хоть до скольки-нибудь бы посчитать — и то подвиг Геракла будет при таком-то стрессе. — мысли несутся как угорелые, пытаюсь направить их в нужное русло — Тааааааак, значит, дышим. Раз. Не забываем. Саша, ты сможешь, ты финансовые отчеты как орехи щелкаешь, а тут делов-то — просто считать и дышать. Два. Что случилось у нас? Да ничего особенного. Три. Ну не помним частично вчерашний вечер. Четыре. И месячной давности тоже… Пять. — смотрю на сцепленные пальцы. — месячной давности… А ведь точно, около месяца назад гуляли с девчонками.

В памяти всплывают обрывки той прогулки. Начало сентября. Лето еще не уступает своих позиций, и мы с девчонками с работы весело бежим по тротуарам. Как сейчас помню этот теплый день — все в босоножках и открытых летних платьях, теплый ветер трепет волосы и гоняет по асфальту первую палую листву. Солнце печет еще совсем по-летнему, поэтому плащи не захватил никто из нас. Наш дружный отдел, состоящий из одних девчонок, стаей гомонящих птиц вылетел на улицы вечернего города и рассредоточился по магазинам.

— Санька, после магазинов подруливай в наше кафе. — крикнула мне Ольга, отправляясь к витринам с платьями. Ее недавно пригласили на свадьбу, поэтому последние пару недель все наши совместные обеды превратились в одно сплошное обсуждение, что же ей надеть. И половину свободных вечеров мы дружно бегали по магазинам. То самое платье, конечно же, так и не находилось. Ольга постояла у витрины, задумчиво покивала сама себе и, махнув мне рукой, скрылась за стеклянными дверьми.

Так. А мне что делать-то. Ольга в магазине смотрит платье. Лену с Настей мы потеряли еще на соседней улице. Их заинтересовали огромные скидки, которыми заманивал к себе посетительниц огромный косметический магазин. Я, подсчитав в уме остатки денег до зарплаты и прикинув, что даже с их огромными скидками, ничего особо мне не светит, решила поискать рядом магазинчик с канцелярскими товарами. Я ведь точно помню, что был тут какой-то мелкий и неприметный магазин. А у меня как раз закончилась писчая бумага.

Зачем в век развитых технологий писчая бумага, когда все со школьной скамьи печатают на клавиатуре быстрее, чем пишут в блокноте? Да все просто: в какой-то момент мы с моей подругой Женей решили, что обычной переписки в аське нам решительно не хватает, и поэтому решили разнообразить общение, да и параллельно освежить навыки письма. Теперь строчим друг другу письма. Раз в неделю по письму. Вроде и живем в одном городе, но почта доставляет наши письма из одного конца Москвы до другого дня за четыре. Быстрее редко выходит.

Наконец, нахожу нужный магазин. И точно, как его можно обнаружить, если вывески нет. Только табличка с мелкими буквами «Канцелярия» и часами работы. Уффф, успела за полчаса до закрытия — удачно! Обожаю тратить деньги на такие мелочи, и каждый раз мне становится грустно от того, что письмо уходит потихоньку в историю. Ну пока мы с Женькой поддерживаем полиграфическую промышленность, и свой малый вклад я сегодня внесла. Выбрала плотную бумагу цвета слоновой кости и долго разглядывала штампы. Видела такие в наборах для скрап-букинга, задумалась, а не взять ли себе такой. Будет у меня как… как что?…ну как фирменный знак. Хмыкнула, развеселившись, представила печатки и сургуч, и я сижу на кухне, свечи плавлю, — письмо запечатываю. Все почтовое отделение на меня смотреть сбежится, если я им такое принесу. Ладно, штампы брать не буду, ручек еще возьму парочку и бумаги, и хватит. Ну и открыток красивых купила — не устояла. А к открыткам нужны были конверты. Вот и стою теперь с полным пакетом и думаю, как я умудряюсь спускать деньги в таком количестве на совершенную ерунду. Ответа не нашла, поэтому решила бежать в сторону кафе, никуда по пути не заглядывая, чтобы не спустить по дороге всю имеющуюся наличность. Глянула на темнеющее небо, и по носу стукнула капля воды. Посмотрела наверх, вроде нет тут кондиционеров, с которых частенько вот так капает, — неужели все-таки попадем под дождь. А зонтик-то на работе…

Мы договорились встретиться в нашей любимой кофейне, никто не рассчитывал на дождь с грозой. Поэтому когда я мокрая и смеющаяся зашла в кафе, девчонки лишь пошипели на отсутствие зонта, мою вечную забывчивость, и заказали мне крепленого горячего вина. Чтобы не простыла. Я не простыла, конечно, но половину вечера в итоге так и не вспомнила…

Когда же это было-то… Что еще за ежемесячные потери памяти. Мне же письмо потом Женькино пришло! — радуясь догадке, вернулась в комнату и, порывшись в стопке писем, отыскала нужное.

Ноябрь как обычно радовал москвичей серым небом, грязью на дорогах и перманентным холодным дождем, который временами сменялся мокрым снегом. Не люблю я этот месяц — унылый и противный, и осень уже не «очей очарованье», и снег еще не выпал и не спрятал всю серость под белым одеялом. Всегда складывается впечатление, что осень в свой последний месяц царствования обижается на всех нас, не успевших в суете городской жизни по достоинству оценить ее пестрые наряды, которыми она богато украшала парки весь сентябрь и октябрь. Поэтому в ноябре она берет пылесос и высасывает из природы все краски. Остаются только все вариации серого и черного. Даже небо уже редко радует синевой, чаще всего оно заволочено тучами или само похоже на одну большую мутную кляксу.

— А терпеть эту гадостную погоду еще целый месяц, — пробурчала я себе под нос, оттирая грязь с ботинок. Вот вроде стараюсь аккуратно идти, а все равно пока доехала на метро до центра, уже измазалась как поросенок. Благо Женька опаздывает, и я могу хоть немного привести себя в порядок. В этот раз выбор места встречи неожиданно пал на Старый Арбат, место, где москвичи гуляют довольно редко, но Женя где-то вычитала, что в одном из маленьких прилегающих переулочков проходит выставка каллиграфии, и быстро убедила меня, что нам просто необходимо туда попасть, не зря же мы столько бумаги изводим. Хоть посмотрим, как это делать красиво.

Я задумчиво отстукивала каблуком ритм барабанов, звучащий в наушниках, когда запыхавшаяся подруга хлопнула меня по плечу, отвлекая от музыки и бесцельного разглядывания прохожих. Весело поздоровавшись и оглядев друг друга, посмеялись, что мы являемся прекрасными образчиками современных москвичей, проповедующих безликость, а проще говоря, обе были одеты в черные пуховики и вязаные шарфы и шапки, джинсы и довольно грубые ботинки.

— Да, Александра, ну откуда тут взяться романтике? Какие принцы должны на это позариться? — Женька хихикнула, оттягивая мой коричневый шарф. — Разве что он будет слеп… Ну или дальтоник какой-нибудь.

— Ну вот кто бы говорил! — сквозь смех возмутилась я, — Мисс серая шапочка, прямой потомок красной шапки, но с поправкой на современные реалии.

— Ты ничего не понимаешь, Сашка, — Женька уверенно тянула меня сквозь шумную толпу гуляющих в известном только ей направлении, — Это можно сказать эволюция. Красная шапочка по лесу гуляла, а у нас кругом серый бетон и кирпич.

— Конечно, конечно, каменные джунгли зовут, — так, подтрунивая друг над другом, мы прошли до середины Арбата, где Женька затормозила и сверилась с картой в мобильнике.

— Слушай, если я ничего не путаю, нам тут налево, а потом второй поворот направо. Там не то тупичок, не то перерыто все, я так и не поняла из описания, — просвещала меня подруга, утаскивая с людной пешеходной улицы, на которой можно было при желании закупиться всем, чего душа пожелает, — начиная от еды всех видов, сувениров типа матрешек и балалаек, прикупить косметики и одежды, и до кучи нарисовать свой портрет.

Свалившись с центральной улицы и поплутав по маленьким переулкам, мы оказались на тихой пустой улочке. Ориентируясь на схему проезда с рекламной листовки выставки, которую пришлось все-таки достать, так как ни подругин ни мой телефон не могли найти нужный нам переулок, мы добрели до середины улицы. Прямо перед нами была арка, их часто встретишь в центре старой Москвы, которая вела с проезжей улицы в тихий дворик. И огромная лужа по всей длине арки, обойти которую не представлялось возможным, как впрочем и перепрыгнуть, вода блестела почти по середину глубины арки.

— А нам туда, — грустно резюмировала Женя, задумчиво оглядывая лужу со всех сторон. — Тут точно написано, сверните в арку и второй подъезд направо.

— Кто бы сомневался, с нашим-то феноменальным везением, — усмехнулась я и бодро протопала по воде, — оххх… Странно, разогнались что ли, пока сюда спешили, так, что голова немного закружилась. — Посмотрела на Женьку, которая тоже стояла, растерянно потирая виски.

— Да, надо же, как мы синхронно, — уставилась на меня подруга, и движимые обоюдным желанием покинуть странную арку, мы одновременно шагнули в дворик. Во дворике было на удивление пусто и тихо, по центру двора стояла пара скамеек и сиротливо ощетинились голыми ветками почти полностью облетевшие кусты. Быстро найдя второй подъезд, дернули на себя старую, местами облупившуюся, дверь.

— Надо же, никакого домофона нет, — заметила я, — мне казалось, сейчас только ленивый его не повесил, а тем более в центре.

— Угу, — согласилась Женя, — знаешь, а меня вот еще что удивило, там машин нет во дворе. Вроде места много, а машин ни одной не стоит.

Мы уже стояли в подъезде, откуда-то сверху лился неяркий свет, освещая старую лестницу с коваными перилами и открытую дверь в конце коридора. На фоне всей этой ветхой потрепанности вывеска, выполненная в виде старинного свитка, смотрелась крайне органично.

— Ну хотя бы туда пришли, — улыбнулась подруга, стягивая шапку и привычным движением заправляя за ухо прядь каштановых волос.

— Ого, да ты правда ее сделала??!! — я почему-то перешла на шепот.

— Кого сделала? — карие глаза подруги смотрели настороженно и недоверчиво.

— Ну как кого, татуировку, перо за ухом, ты же сама мне писала, — недоуменно пояснила я, пытаясь самой себе объяснить, отчего на меня начинает накатывать волна страха.

— Саша, ты видишь узор у меня за левым ухом? — как-то чересчур серьезно поинтересовалась Женя.

— Да, — ответила я, уже догадываясь, что это может значить.

От продолжения разговора нас отвлекло тактичное покашливание. С учетом того, что мы все это время торчали в полутемном подъезде, и последующего осознания, что обе наделены странными татуировками, которые только сами и видим, отреагировали мы на такое приветствие соответствующе: Женя ойкнула, а я отпрыгнула назад, приложившись с размаху спиной об дверь.

— Барышни, да что же вы, — на нас с верху лестницы удивленно смотрела пожилая женщина, растерянно теребя в руках концы вязаной шали. — Я не хотела вас испугать, я подумала вы пришли на нашу выставку.

Окончательно смутившись, что веду себя уже просто как неадекват и по мне плачет психушка, отлепилась от двери, растирая ушибленную спину и одновременно уверяя женщину, что все верно, мы именно сюда и пришли. Женя тоже быстро отошла от испуга, и спустя пару мгновений мы уже шли по обеим сторонам от женщины, весело рассказывая ей, как сложно найти их тихий дворик без хорошей карты.

— Да, да, мои хорошие, вы не первые, кто жалуется, — женщина приветливо улыбалась, а я поняла, что облегченно выдохнула, услышав, что кроме нас тут еще есть посетители. — Здесь у нас гардероб, — она указала на крючки на стене, на которых висели пара курток и пальто. Сняв верхнюю одежду, мы прошли в комнату, где начиналась экспозиция.

Выставка оказалась необычайно занимательной и спустя пару минут мы уже почти забыли о своих волнениях, рассматривая пергаменты и свитки с витиеватыми буквами на них.

— Жень, что-то я не пойму, это ведь не буквы никакие… — протянула я, осматривая длинный свиток с красивыми значками. — И на арабскую вязь не похоже.

— Угу, я конечно тоже не знаток. Но и не вязь, и не иероглифы. Разве что руны… — поделилась догадками подруга.

— Руны, — вмешалась в наш диалог миниатюрная блондинка с коротким задорным ежиком, — но не скандинавские. Вот вроде похожи на них, а чуть другие. Вот здесь, к примеру, лишний кружочек пририсован, а тут черточки в другую сторону… — она задумчиво потерла переносицу и перешла к следующему экспонату.

— Странно это все, не находишь? — тихо прошептала я, склонившись над свитком почти вплотную к Женьке.

— Угу, — так же тихо прошелестела подруга, делая вид, что внимательно разглядывает символы, — не то слово странно. Сначала у нас черти откуда берутся на теле знаки, теперь мы в каком-то странном месте с не менее странными личностями.

Я оглядела зал: помимо маленькой блондинки с озорным ежиком в джинсовом комбинезоне, экспонаты рассматривала высокая брюнетка, из тех о ком говорят «фам фаталь», ярко накрашенная, в обтягивающем аппетитные формы платье цвета темной вишни. С другой стороны зала у двух разных свитков стояли еще несколько девушек — одна шатенка в больших очках с кудрями по пояс, одетая в джинсы и темно-синий свитер, полненькая рыжуля с россыпью веснушек на лице в пестром вязаном платье, и высокая стройная брюнетка с ультрамодным каре в кожаном платье-футляре.

— Мдааа, наборчик у нас странный, как ни погляди, — пробормотала я, вопросительно уставившись на Женьку.

— Вот и я о том, на вкус и цвет, как говорится, — тихо поддакнула подруга, нервно теребя лямку сумки.

— Поэтому мы сейчас тихо отсюда сматываемся, — максимально тихо сообщила ей я, подхватывая под руку и разворачивая в сторону дверей, — у меня уже нервы настолько расшалились, что мне кажется, что на нас отовсюду смотрят.

— Ой, Сашк, смотри как красиво, — дернула меня Женька к крайнему у двери экспонату — на бумаге по кругу располагались двенадцать картинок, я заметила только дерево, огонь, змею и дальше я стояла, впившись глазами в дракона. Очень похожего на того, что я не так давно обнаружила на собственной лопатке. Женькин шепот вывел меня из ступора, — Саша, это не нервы, в углу воздух колышется. Посмотри внимательно, там как дымка какая. Вроде и нет ничего, а глаза болят долго смотреть.

Послушно попытавшись вглядеться в угол комнаты, соглашаюсь с подругой, — Женя, на счет три, уверенно идем в сторону выхода, если что не так, бежим. И кричим, ну точнее ты кричи, у меня голос как обычно пропадет от страха… Так, — вцепившись в руку подруги, — раз два три.

Мы успели сделать два шага в направлении выхода, когда я поняла, что пол неожиданно ушел из-под ног, а точнее я взмыла над ним. Пока я растерянно болтала ногами и хватала ртом воздух, напоминая странный вариант русалки — с ногами, но немую, Женя застыла в метре от меня и, повернувшись ко мне, сипло произнесла, — Саша, меня держат, я идти не могу.

Осознание того, что в воздухе я парю не самостоятельно, а причиной тому послужили чьи-то руки, держащие меня за талию, пришло одновременно с обидой на жизнь вообще и нашу с Женькой судьбу в частности, поэтому в следующий момент я с размаху ударила обеими ногами в разные стороны, изобразив подобие шпагата обыкновенного, и удовлетворенно хмыкнула, когда левая нога, ударилась сзади обо что-то твердое. От неожиданности человек, схвативший меня, дернулся и марево, которое мы с Женей, приняли за дымку и колебания воздуха, сбилось во вполне отчетливый капюшон, на секунду приоткрывая лицо. Лица я впрочем увидеть не успела, лишь мелькнули глаза — неестественно красного цвета с черным вертикальным зрачком как у кошки.

— Вампиры, — заорала я, неожиданно прорезавшимся голосом. — Женя, бегииии, — последние слова я уже визжала на какой-то неестественно высокой ноте. На секунду мы все превратились в странную пародию музея восковых фигур: по краям зала все девушки, отвернувшись от свитков и рун, уставились на меня, висящую в воздухе в центре зала, в метре от меня застывшая Женька с перепуганным лицом, и в следующую секунду стоп-кадр сменился паникой и общей суматохой. Девчонки бросились в разные стороны. Первыми из зала вылетели обе брюнетки, ставя рекорды по забегу на двенадцатисантиметровых шпильках. За ними белой джинсовой молнией рванула маленькая блондинка, тоже явно отличая странное марево в воздухе, и успев проскочить в щель между двумя размытыми пятнами нападавших. Шатенку заперли несколько теней в углу, где она теперь переходила в новую фазу истерики — начинала рыдать и скулить.

Я продолжала висеть в воздухе, молотя ногами во все стороны, в надежде повторить дебютный успех с ударом наугад и понимая, что спасение утопающих, как обычно, в руках самих утопающих. При этом как заведенная голосила все то же: «Вампиры» и «Женя, беги». Протяжное «и» у меня получалось особенно хорошо, я, судя по всему, тоже была в шаге от истерики. Женя билась тут же — ее явно обхватили за плечи, и теперь она молотила ногами по всему, до чего дотягивалась, при этом отчаянно ругаясь и обещая всем ванны из святой воды и забор из осиновых кольев. Тише всех вела себя рыжуля, которая в первые минуты суматохи с тихим «мама» упала в обморок, и пока продолжала лежать в том же месте, не приходя в сознание.

— Барышни, прошу вас перестаньте кричать, — сквозь наши вопли пробился спокойный голос пожилой женщины, — Успокойтесь, пожалуйста. Вы все не так поняли, вам не причинят зла.

— Конечно, — уже рычала я, злость вообще, как оказалось, прекрасно лечит от истерики, — нас просто съедят на обед или на ужин. Или часть на обед, а часть на ужин. — изловчившись я все-таки попала по мужчине, схватившему меня, и возликовала, услышав его тихое шипение. Впрочем долго ликовать мне не дали, перехватив так, что брыкаться стало неудобно, а в воздухе я теперь висела лицом вниз. Одной рукой мне перехватили руки, а другой — ноги, попытки отцепить его руку были тщетны, казалось, я кусок стали пытаюсь разогнуть.

Рядом пыхтела злая растрепанная Женька, которую быстро оформили в такое же положение, что и меня. Дождавшись нашего молчания, женщина продолжила успокаивающим тоном:

— Барышни, успокойтесь, пожалуйста, никто вас не тронет. Вам ничто не угрожает.

— Ну конечно, — зло прошипела Женька уже откуда-то сбоку, — нас просто спеленали как младенцев в воспитательных целях.

— Нет, разумеется. Просто мы не предполагали, что вы так быстро захотите покинуть нас. — оправдывалась пожилая женщина.

— Слушайте, да поставьте уже нас нормально. — зло высказалась я, поднимая на нее глаза. — Как мы можем о чем-то разговаривать, вися в воздухе? Или вы добиваетесь, чтобы мы все брякнулись в обморок от прилива крови к голове? И дело с концом?

Женщина растерянно произнесла что-то на незнакомом языке. Когда ей ответил на том же наречии низкий мужской голос, я подавилась очередными возмущениями, готовыми сорваться с языка, и начала снова считать до десяти, пытаясь подавить ужас, накатывающий волнами. Женька тоже заметно притихла, только кудрявая все так же выла на одной и той же ноте.

Мужчина быстро произнес еще что-то, и вой оборвался.

Ну все, подумала я, допрыгалась… В следующую секунду темнота нахлынула на меня, и я свалилась в обморок, в последнюю секунду пряча лицо в руках, как ребенок, борющийся с ночными кошмарами.

Очнулась я на каком-то диванчике, заботливо укрытая пледом. Рядом лежала, свернувшись калачиком, Женька. На соседнем улыбалась во сне рыжуля и всхлипывала кудрявая девушка. Очки ее лежали рядом на столике.

— Мне это не приснилось, это раз, — мысленно констатировала я, больно ущипнув себя за руку. — Нас не убили, два. Пока не убили, поправила я собственный поток мыслей, рассматривая комнату вокруг. Два дивана, на которых нас расположили, оба старинные с выцветшей бархатной обивкой зеленого цвета. Столик, на котором помимо очков сиротливо стоял поднос с чайным сервизом и свечой, позволявшей различить хоть что-то, у стены комод с посудой и напротив нас кресло, в котором явно кто-то сидел, скрытый темнотой. Взгляд я на себе ощутила тут же, как только зашевелилась под пледом. Постаралась сделать вид, что просто беспокойно сплю, но меня быстро раскусили.

— Я вижу, что вы проснулись, леди, — низкий мужской голос отражался от стен и плыл по комнате, окружая и не давая себя игнорировать. — Не бойтесь меня.

Решив, что отступать некуда, стряхнула плед и села на диване, уставившись в темноту. Кудрявая нервно всхлипнула, снова начиная подвывать. Устало покосилась на нее, ну сколько уже можно истерить-то. Даже я со своей паникой справилась.

— В данной комнате сейчас только одна спящая леди, которая потеряла сознание еще в зале, — продолжал вещать мужчина, — не могли бы Вы также перестать притворяться?

Женя, шумно выдохнув, тоже села на диване, прижавшись ко мне. Вдвоем было спокойнее и уютнее, поэтому дрожать мы быстро перестали.

— Я рад, что вы так быстро справляетесь со страхом. Очень ценное качество, — подбодрил нас мужской голос.

— Мы так вкуснее? Страх отравляет трапезу? — едко поинтересовалась я, поняв, что никуда не денемся мы из этой комнаты, поэтому теперь решая вопрос, как умереть наиболее достойно.

— Леди, мне крайне любопытно, почему вы мыслите именно в этом направлении, неужели вы считаете, что столь интересные особы подходят только в качестве пищи? — учтиво поинтересовался голос вероятно у нас с Женей, так как остальные интересные особы не сильно годились в собеседники.

— Я могу навскидку придумать еще пару вариантов нашего использования, — спокойно высказалась Женя, сжимая под пледом мою руку, — но Вы не находите странным, что мы разговариваем с пустотой в углу комнаты. Сэр, или как Вас называть?

— Лорд, Вы можете называть меня лорд, — добродушно пояснил нам мужчина, не соизволив показаться из темноты.

— Итак, лорд, — я старалась не зарычать, — что же Вам от нас нужно.

— Ну мне, честно говоря, было бы очень интересно узнать, до чего вы успели догадаться самостоятельно, — заявил нам голос.

Мы с Женькой переглянулись и, кивнув друг другу, решили, что раз деваться особо некуда, поделимся соображениями.

— Как мы поняли, — начала подруга, приглаживая взлохмаченные волосы, — на нас обеих есть знаки типа татуировок, которые видим только мы. Можно догадаться, что на оставшихся девушках они также есть, — продолжила она, кивнув на второй диван.

Кудрявая шатенка перестала скулить и энергично закивала. — У меня змея на запястье, — прошептала она.

— А у вас, леди, какие знаки, позвольте поинтересоваться. — вкрадчиво спросил голос.

— Странно, что Вы не в курсе, лорд. Как я понимаю, без Вашего вмешательства тут не обошлось, — я усиленно разглядывала темный угол, силясь уловить колыхание воздуха или еще какой-то знак, что там действительно кто-то есть. Тщетные попытки, только глаза разболелись. — у меня дракон.

— У меня перо, — подытожила Женя.

— Вот как, значит, — голос казался озадаченным.

— Да, а еще мы не помним некоторые части из жизни, по идее все должны помнить, а кусков дня как не было в памяти. Это, полагаю, тоже Ваша заслуга? — поинтересовалась я у темного угла.

— Да, вы все верно обозначили, леди. Но позвольте, перед тем, как ответить на ваши вопросы, задать встречный. Вы можете выбрать: пойти сейчас домой без ответов, и на этом наше знакомство закончится, или получить ответы на свои вопросы.

— А что будет с нами, если сейчас выберем уйти? — настороженно спросила Женя.

— Ничего, вы просто все забудете, — спокойно уверил голос, — знаки с вас исчезнут, как и не было.

Я задумчиво оглядывала комнату, пытаясь найти подсказки или какие-то знаки свыше вокруг. — А если мы захотим услышать ответы? — произнесла, наконец, я.

— Вы сможете узнать о нашем мире и выбрать его, если захотите, — так же спокойно произнес голос. — Не спешите, подумайте. Торопиться некуда.

Я уставилась на свои руки, лежащие поверх пледа. Надо же обычный плед, в клеточку, и диван вполне обычный, и сервиз, а в углу невидимый мужик сидит и вещает как в том кино, выберешь одну пилюлю — все забудешь, вторую — узнаешь что-то новое. Искоса глянув на подругу, убедилась, что ее терзают те же мысли, Женя задумчиво кусала нижнюю губу, как и всегда, когда не знала, что решить.

Тишину нарушила кудрявая шатенка, которая тихо произнесла, — я хочу уйти. Отпустите меня, пожалуйста. Я очень хочу домой.

— Да, конечно, — мягко произнес голос, — Вас сейчас проводят.

На пороге возникла та самая пожилая женщина в шерстяной шали, и девушка быстро прошла мимо, не поднимая на нас глаз.

— Я остаюсь. — твердо произнесла я, обращаясь к рукам и клетчатому пледу. — Я хочу получить ответы.

— И я, — спокойно присоединилась ко мне Женя, облокачиваясь на спинку дивана. Я только глядя на нее осознала, что до этого момента тоже сидела вытянувшись как струна и, расслабившись, откинулась назад. — А что будет с девушкой в обмороке?

— Ну она сама нам ответит, поскольку она уже довольно давно в сознании. — сообщил нам голос.

Рыжеволосая девушка вздохнула и села на диване, — А я тоже, пожалуй, послушаю. Когда еще с невидимками пообщаешься. Меня кстати Лизой зовут, и у меня знак дерева, — сообщила она.

— Саша, — представилась я,

— Женя, — откликнулась Женька, и мы все выжидающе уставились в темный угол.

— Лорд Варданаар Вир-Шиани, можно просто Вард, — уточнил голос, пока мы пытались осмыслить услышанное.

— Елизавета Князева, — уточнила рыжуля, приосанившись.

— Александра Бельская, — поддержала я.

— Евгения Тарасова, — завершила круг подруга.

— Мое почтение, леди, — затем голос произнес что-то на незнакомом нам языке, и темнота развеялась. В углу в кресле сидел высокий мужчина, столь экзотичной внешности, что следующие пару минут мы просто уставились на него и молча разглядывали.

Красивое лицо с правильными чертами лица, пронзительные миндалевидные глаза непонятного в полумраке оттенка. В отличие от человеческих глаз, у него не было белков, что одновременно пугало и завораживало. Темные вьющиеся волосы по плечи, высокий — что было заметно, даже пока он сидел, одет мужчина был в странный наряд похожий на какое-то подобие сюртука поверх темной рубашки, темные же брюки были заправлены в высокие сапоги.

— Мдааа, если все похожи на Вас, лорд, вам нужно было просто снять капюшоны, — выдала в итоге общее мнение Лиза, поправляя прическу.

Я поймала себя на том, что неосознанно одергиваю рубашку, сбившуюся набок, Женька тоже заправляла за ухо выбившиеся пряди.

— Мне льстит Ваше мнение, леди, — лорд склонил голову в легком поклоне, — но боюсь, подобные методы были недопустимы. Нам нужно было ваше осознанное согласие на продолжение беседы, а не следствие всплеска гормонов.

Мдааа, — подумала я, — не в бровь мужчина бьет, а в самый глаз, концентрация гормонов в комнате после его появления в натуральном облике возросла в разы и превысила все допустимые нормы. Поймав себя на том, что щеки начинают предательски краснеть, решила вернуть разговор в безопасное русло: — А почему нужно было именно осознанное согласие?

— Таковы условия договора, — спокойно ответил мужчина, похоже он действительно не собирался ничего от нас скрывать.

— Какого договора? С кем? — хором спросили Женя и Лиза. После упоминаний каких-то договоров и контрактов флер романтики в помещении заметно померк.

— Договор был заключен между нами и хранителями. Точнее между хранителями нашего мира и хранителем вашего мира. — последовательно пояснил лорд, понимания нам это правда не прибавило ни на йоту.

— Так, давайте с самого начала, — я даже встала от волнения и начала прохаживаться от дивана до стола и обратно, стараясь не приближаться к креслу на расстояние вытянутой руки. — Кто вы такие и что за наши — ваши миры? Вы инопланетяне?

— Нет, леди Александра, — надо же запомнил, как меня зовут, — кстати, угощайтесь чаем, там добавлены некоторые успокаивающие травы, полагаю, вам не повредит выпить по чашке, — лорд указал на поднос с сервизом, а я шагнула обратно к дивану, решив, что еще не настолько рехнулась и отчаялась, чтобы есть и пить из рук похитителей что-то непонятного происхождения.

— Так вот, мы не инопланетяне, — продолжил лорд, ничем не выказывая того, что заметил мой невольный жест, — давайте от общего к частному, так, наверное, понятнее. Ваш мир не единственный, помимо него существует множество других миров. Часть из них обитаема, часть нет. Различаются они по многим признакам, во-первых, обитатели. В вашем случае чистокровные люди. Во-вторых, наличие или отсутствие магии часто определяет уровень технического прогресса. Тут я думаю, все очевидно — магии у вас крохи, поэтому так велик технический прогресс. Ну можно еще поделить по территориальным устройствам — у вас раздробленные страны, количество проживающих рас, история создания — естественный или искусственный…

— Так, погодите-ка, — перебила мужчину Женька, пока мы с рыжулей пытались переварить только что услышанное. — Это все прекрасно, что Вы нам столько рассказали о нашем мире, но что про Ваш?

— Да, разумеется, — лорд чуть улыбнулся, отчего у нас троих снова мысли поплыли совсем не в том направлении. — Наш мир именуется Земля Первородных, нас, соответственно, называют первородными или, как мы сами себя зовем — акшиани. Магии у нас в избытке, часть акшиани или сами являются концентратом магии в чистом виде, другая часть хорошо ею управляет. Технологический прогресс у нас поэтому так далеко не продвинулся, как у вас, все для чего вашей цивилизации нужна наука и сложные механизмы, у нас делается с помощью магии.

— То есть Вы сейчас нам хотите сказать, что Вы — маг, это раз, и предлагаете нам путешествие в Ваш мир, это два? — подытожила услышанное я.

— Ну можно и так сказать, — спокойно кивнул мужчина, продолжая прекрасной статуей сидеть в кресле. Похоже мышцы у этих магических созданий не затекали в отличие от наших.

— Ну да, конечно, — усмехнулась я, пока девчонки переглядывались и еще раз прокручивали в голове сказанное, — То есть вот так откуда ни возьмись, беретесь весь такой волшебный Вы, лорд, простите забыла имя — снова встала с дивана, куда забралась в ходе рассказа, и начала мерить помещение широкими шагами.

— Вард, зовите просто Вард, — дружелюбно подсказал собеседник.

— Да, и беретесь такой весь Вы, лорд Вард, с оравой не менее волшебных мужчин в плащах-невидимках, и оказываетесь здесь просто, чтобы взять вполне себе обычных и непримечательных нас к себе в гости? — я уставилась на мужчину, — Кто поверит в эти сказки про невиданную халяву? Так, где тут у нас скрытые камеры? В каком дурацком шоу нас снимают и кого я обязана поблагодарить за столь чудесную возможность явить себя миру полной идиоткой??!! — с последними словами я заглянула за все диваны, под стол и намеревалась обшарить все углы этой комнаты, когда мужчина спокойно произнес.

— Леди Александра, Вы не найдете тут камер или иных записывающих устройств, но если Вас это успокаивает — прошу, продолжайте. — конечно, я из вредности уже продолжила, залезла под стол и внимательна осматривала нижнюю крышку стола на предмет жучков, вдруг сейчас модны только звуковые шоу, этакие радио-реалити, стоишь себе в пробке, а народ в динамиках дурочек разводит. — И Вы верно заметили, ничто нельзя получить за так. У любого решения есть цена.

— Ну вот теперь это уже больше похоже на контракт, — усмехнулась Лиза, — зачитайте условия.

— Да, — устало хмыкнула Женька, — устали мы уже играть втемную. — Саш, ну вылези ты из-под стола, ей-богу, нас и правда в реалити надо снимать, назовемся Палата буйных.

— Договор между хранителями звучит так: ваш мир предоставляет нам женщин, готовых уйти с нами по собственному желанию и без принуждения или использования магии, мы взамен запечатываем портал в ваш мир и не вмешиваемся в развитие мира. — поняв, что информации недостаточно, наш собеседник продолжил, — Ваша плата — это в первую очередь невозможность вернуться обратно. То есть, что бы ни случилось, вернуться не получится. — и предвосхищая вопросы, продолжил, — акшиани столкнулись с кризисом. Формально для всех других рас мы — раса первородных, но фактически мы делимся на две ветви — акши и шиани. Акши — истинные первородные, те, кого я ранее назвал концентрацией магии в чистом виде. Шиани — по сути полукровки, мы легко овладеваем магией, но лишены некоторых особенностей акши. В последнее время в нашем мире все реже стали появляться чистокровные акши, мы испробовали разные союзы, но результат неутешителен. Верховный совет поднял историю всех рас и выходит, что наибольший шанс получить нужное нам потомство именно с чистокровными женщинами. Но в наших мирах чистокровные люди большая редкость, поэтому мы пришли в ваш мир. Еще вопросы?

— Да, кто такие эти хранители? — вопрос уже давно вертелся на языке, а ответ лорда давал дополнительно время на переваривание информации о собственной участи в качестве племенной свиноматки или подопытной мыши, так и не решила, кто мне противен больше.

— В каждом мире есть хранители — существа высшего порядка — по магическому потенциалу они превосходят даже нас. Можно считать их хранителями равновесия. Так как наш мир населен очень сильными с магической точки зрения существами, хранителей у нас много. Практически в каждом доме у первородного живет хранитель, который поддерживает дом и порядок.

— Домовой? — удивленно переспросила Женька.

Мужчина ненадолго задумался, видимо вспоминая все, что знал о наших домовых, — Можно и так сказать, но в нашем случае хранители обычно привязываются не к самому дому, а к его хозяину. Так вот, у нас они живут во всех семьях первородных, в то время как у вашего мир лишь один хранитель.

— Ага, — Лиза первой решилась налить себе чая, — то есть они взяли и за нас все решили?

— Да, — спокойно подтвердил Вард, — именно они отбирали кандидаток, мы не видели ни одну из вас до момента, как вы вошли в комнату. Как я уже говорил, они хранители равновесия миров, поэтому их решениям нужно доверять. И если они решили, что вы подходите нам в жены, то так тому и быть.

— Жены? — слаженным хором переспросили мы втроем.

— Да, жены. Я же сказал, что нам необходимы наследники, продолжение рода, — мужчина похоже начал сомневаться в наших умственных способностях и решил уже пересказывать нам все с самого начала.

— Погодите, — Лиза отставила пустую чашку на стол, — то есть мы в итоге получаем путевку в ваш весь такой магический и волшебный мир, кого-то из вас в мужья, но просто должны родить вам наследников?

— Да, можно сказать и так, — кивнул лорд, а я в первый раз ощутила в беседе с ним некую недосказанность, как будто от нас утаили что-то важное, — плюс вы перестанете стареть, — мы дружно затаили дыхание, — акшиани не стареют, а погибнуть могут лишь в бою. А если мы говорим о спутнице жизни, то жизнь у нас долгая.

— Но почему именно мы? Что в нас такого? — Женя внимательно смотрела на лорда, намереваясь получить ответы на все свои вопросы.

— Как я уже сказал, это решение хранителей нашего мира. Раз на вас знаки наших домов, союз с вами имеет наибольшие шансы на успех. Называйте это генетикой или особенностью именно Вашей крови, — лорд Вард спокойно улыбнулся. А меня накрывало холодным пониманием, что это просто чудо, что знак оказался на мне, а не на младшей сестре. Как представлю, что Лерка могла бы сейчас сидеть здесь и дрожать от страха под этим пледом, так дурно становится. Искоса глянула на подругу, судя по тому, как напряженно она смотрела на сцепленные руки, лежащие поверх пледа, ее тоже прибила мысль о сестре, чудом избежавшей этой участи.

В комнате воцарилось молчание. Мы молча обдумывали прозвучавшие слова, а мужчина не торопил нас с ответом. За окном давно стемнело, осенние сумерки наступают быстро. Я подняла глаза на стол и заметила, что свечка почти догорела. Надо же, это сколько часов прошло с тех пор, как мы вошли в это странное место. Поняв, что успокоительное мне все-таки необходимо, подошла к чайнику и налила остывшего чая в пустую кружку.

— А чем отличаются акши от шиани? — раздался рядом Женин голос.

— Объяснять долго, смотрите сами, — спокойно произнес лорд и рыкнул что-то на том же неизвестном нам наречии. Дверь в комнату отворилась, и в проеме возник очень высокий мужчина. Я как раз стояла у стола с чашкой так и неотпитого чая. Мужчина был широк в плечах, длинные черные волосы были собраны в хвост, глаза были уже, чем у первого лорда, но так же не имели белков. А цвет у глаз был неописуемый — золотые с вертикальными черными зрачками, как у кошки или у драконов в мультиках. Высокие скулы, волевой подбородок, четко очерченные губы — с такого только портреты писать или скульптуры лепить. Длинные стройные ноги затянуты в черные узкие брюки, заправленные в высокие кожаные сапоги. Из-под темного камзола с золотой вышивкой виднеется черная же рубашка. Просто средневековый ангел ночи, не меньше.

Я так увлеклась разглядыванием вошедшего, что не заметила, как пролила на пол чай. Опомнившись, вспыхнула и, допив остатки, не глядя поставила чашку на место. Вард тем временем встал рядом с вошедшим, отчего комната сразу стала казаться меньше, я только успела отметить, что он чуть ниже его ростом, но все равно очень высокий по человеческим меркам. Я тихо попятилась обратно к дивану и заползла под бок к Женьке. Мужчины же тем временем негромко переговаривались на своем языке, а мы с девчонками строили друг другу страшные глаза и пытались обменяться впечатлениями, не издавая звуков. Судя по мечтательной улыбке, блуждающей на лице рыженькой Лизы, она уже была в шаге от принятия решения, Женькина прикушенная нижняя губа не давала никакого конкретного ответа, а в своих чувствах я не успела толком разобраться, когда в разговоре мужчин услышала свое имя. Мы с желтоглазым уставились друг на друга одновременно, я настороженно, он изучающе, его и без того узкие глаза сузились еще больше, разглядывая меня как под микроскопом. Не понимая, как реагировать, решила уйти в глухую оборону, — фыркнула и натянула плед под подбородок, тоже мне нашел манеру, не на рынке товар разглядывает. Мужчина неожиданно усмехнулся, и под красивыми губами отчетливо блеснули клыки.

— Все-таки вампиры, — пробормотала Женька, пока я снова считала до десяти, борясь с паникой и возвращая голос.

Мужчина, похоже, заметил мою реакцию, и она ему не понравилась. Нахмурившись, он шагнул в направлении нашего дивана, а я сдавленно пискнув, попыталась отползти, но уперлась в спинку. Замерев в шаге от дивана, он что-то произнес на своем языке Варду и выжидающе уставился на него.

— Лорд Аллинар Даргонт-Акш просит вас всех не бояться его. Он не причинит вам зла.

— Что он хочет? — просипела я, переводя взгляд с Варда на желтоглазого, застывшего в шаге от меня.

— Он чувствует Вашу панику и хочет успокоить. — пояснил Вард. Второй лорд тем временем налил чая и вернулся ко мне с чашкой. Присел перед диваном, под спинку которого я столь безуспешно пыталась мимикрировать все это время, так что оказался на одном уровне со мной и протянул чашку, улыбаясь и двигаясь плавно, как большой грациозный зверь на охоте. Собрав остатки мужества, приняла протянутую мне посуду и быстро выпила содержимое под пристальным взглядом золотых глаз. То ли чай тут же начал действовать, то ли под взглядом его глаз беспокойства и страхи отступали. Осталось лишь любопытство и какая-то необъяснимая потребность смотреть в эти удивительные глаза. Казалось, смотришь в какую-то мини-вселенную цвета меда, где вспыхивали и гасли золотые искорки, и которая в ответ так же внимательно изучала меня. Я поняла, что беззастенчиво пялюсь на сидящего рядом мужчину, лишь когда черные вертикальные зрачки начали расширяться, такие растекающиеся капли дегтя в медовых омутах. Представив, как это смотрелось со стороны, мысленно упрекнула себя в глупости и доверчивости, мужчину в излишней красоте, а чай вообще собрал на себя все оставшиеся грехи и пороки, которые я смогла вспомнить.

— Спасибо, мне лучше, — максимально спокойно сказала я, возвращая пустую чашку и обещая себе, что теперь-то уж точно ничего не приму из их рук. Я только собиралась уточнить у нашего разговорчивого собеседника, каким это образом этот лорд умудрился почувствовать мою панику, когда в дверном проеме бесшумно возник еще один мужчина.

Я уже хотела выдать что-нибудь про приемные часы новоиспеченных невест, когда прикусила язык, взглянув на появившегося акшиани. Если желтоглазый лорд показался мне ангелом ночи, то сейчас к нам явно пожаловал ангел дня во плоти. В комнате сразу стало светлее от света, который, казалось, излучают его волосы, золотым полотном струящиеся по плечам. Такие же узкие глаза, но черные как смола, рассеченные вертикальными желтыми зрачками. У меня сложилось впечатление, что всех акшиани лепили с каких-то богов, уж больно идеальными казались их лица. Разве что у вновь прибывшей златовласки губы были самыми чувственными из всех остальных. Что на удивление органично сочеталось с остальным обликом, не лишая его мужественности. Сверкали, впрочем, у него не только волосы. Если лорд Аллинар, чье имя я даже умудрилась запомнить, был весь одет в черное, с редкими проблесками золотой вышивки, лорд Вард тоже был в темном, на фоне Аллинара, скорее темно-синем, с серебристыми узорами, мелькающими на вороте и манжетах рубашки, то вошедший лорд явно фанател от золота во всех его видах. У меня даже в глазах зарябило от обилия сияния — единственными темными атрибутами его гардероба были черные брюки, заправленные в такого же цвета сапоги, но даже на них виднелись золотые пряжки. Рубашка и то ли кафтан, то ли сюртук, я пока так и не разобралась с гардеробом какого времени мы имеем дело, были золотыми с вышитыми черным воротом и манжетами.

Мдаааа, — подумала я, заметив, что девчонки так же беззастенчиво рассматривают вошедшего, — вот мы и вляпались по самое не хочу, кто же в здравом уме от таких 'мужей' откажется, правда на последнего можно смотреть только ниже пояса, иначе рискуешь ослепнуть от сияния. — И снова, как на зло, наткнулась взглядом на желтоглазого, который продолжал изучать меня, — Хотя все равно надо все обдумать. Что там кучерявый говорил про всплеск гормонов. Тут уже не всплеск, тут наводнение и потоп.

Ход моих рассуждений прервал наш учтивый собеседник, представляя нам мужчину. — Лорд Раймиир Тернарт-Акш.

Дальше снова последовал диалог на непонятном языке, но теперь отчетливо прозвучало Женькино имя. Мы нервно переглянулись, а лорд Рай-как-его-там двинулся по направлению к моей подруге, которая в отличие от меня не попыталась спастись бегством, а спокойно смотрела на мужчину.

Ну вот, могут же некоторые знакомиться с людьми без истерик, — грустно размышляла я, пока лорд продолжил нас удивлять, церемонно поклонившись Жене и поцеловав ее руку.

— Надо же, я такое только в фильмах видела, про какой-то там век, — отмерла со своего дивана Лиза и налила себе чашку чая. — Саш, будешь? Чего-то ты неважно выглядишь.

— Век, судя по всему, галантный, в кино был, — ответила я, — а выгляжу я так, наверное, на контрасте с потенциальными мужьями. Тут и королева красоты будет смотреться пастушкой или свинаркой, или как их там.

— Лорд Вард, — Женька, тем временем, освободила свою руку и вновь приступила к допросу, — почему двум вошедшим лордам Вы назвали наши имена? Сначала Сашино, потом мое.

Мы втроем уставились на Варда, а лорды, видимо, устав стоять посреди комнаты, налили себе чаю и расселись по свободным местам. Оба правда заняли места на нашем диване, темноволосый рядом со мной, златовласка — с Женькой, так что мы теперь казались окруженными со всех сторон. Мы с подругой, не сговариваясь, сдвинулись еще плотнее, разве что друг на друга не уселись.

— Леди Евгения, дело в том, что на вас обеих символы их домов. Дракон — символ дома Даргонт-Акш, перо — символ дома Тернарт-Акш. С представителями дома дерева Вы сможете познакомиться чуть позже, леди Елизавета, — предусмотрительно озвучил напрашивающийся вопрос лорд.

— Это что получается, он — мой потенциальный муж? — уставилась я на темноволосого. Тот, к слову, совершенно спокойно пил свой чай.

— Небольшое уточнение, — ответил лорд Вард, покинув, наконец, свое кресло и направляясь к чайному сервизу. У них видимо национальная черта — вселенская любовь к чаю. — Мы должны доставить тех, кто согласится, в наш мир. Там вы будете представлены членам домов, хранители которых вас избрали, и далее можете выбрать спутника жизни. — и немного помедлив, добавил, — кстати, можно выбрать мужа из другого дома, не обязательно того, чья метка на вас.

В комнате повисло молчание. Мы задумчиво смотрели кто куда. Женька теребила край пледа, то складывая его, то разглаживая ею же созданные складки. Зная подругу, понимаю, что она в глубоких раздумьях. Лиза сидела на диване, бросая из-под ресниц быстрые взгляды на всех лордов, видимо оценивая плюсы и минусы неожиданного контракта. А я растерянно переводила взгляд с девчонок на мебель, стараясь не смотреть на мужчин вообще. Впрочем долго раздумывать нам не дали. Тишину нарушил голос Варда.

— Думаю, вы проголодались и хотите подумать над нашим предложением без свидетелей, — проявил неожиданную чуткость этот серьезный мужчина.

— Вы отпустите нас домой? — мы снова сбились в слаженный хор.

— Нет, мы отпустим вас домой только если вы не захотите пойти с нами, — мягко, но довольно решительно остудил наш пыл лорд. — И да, еще важный момент, который вы должны знать: решение необходимо принять до завтрашнего утра. У нас нет времени на долгие раздумья, а перед отбытием нам необходимо вас подготовить.

— В каком смысле подготовить? — спросила я. В голове почему-то сразу стали возникать образы из разных приключенческих фильмов, где главных героинь, разумеется, красавиц и умниц, тащили на жертвенные алтари, предварительно расписав странными знаками.

— Всему свое время, леди Александра, — ушел от ответа темноволосый, — сначала определитесь с выбором.

— А какие шансы, что вы больше никого не тронете? — задала я, наконец, вопрос, мучавший меня с того момента, как лорд объявил о нашем подходящем генотипе. — Что больше не заберете никого из женщин? — спросить напрямую о сестре я не рискнула.

— Можете быть в этом уверены, леди, — мужчина напротив был крайне серьезен, — нам достаточно тех, кто сейчас в этой комнате.

Я пустым взглядом уставилась в пол, трое, нас тут трое. В решении Лизы я была уверена процентов на девяносто, слишком уж плотоядно она оглядывала мужчин. А вот у нас с Женькой по ходу выбора особо не было — если им нужно трое, то отказавшихся нас всегда можно заменить ближайшими родственницами по крови — родными сестрами.

— Лорд Вард, — прозвучал серьезный голос Женьки, — а что будет с нашими семьями? Вот, допустим, мы соглашаемся и выбираем ваш мир. Что будет с нашими родителями, братьями, сестрами? Они решат, что мы пропали без вести?

Вард перешел на свой язык, и некоторое время в комнате звучали голоса всех трех мужчин. Видимо, они не нашли решения на данный вопрос, а заготовленного ответа у них не было. Дверь снова открылась, и на сей раз вошла та самая пожилая женщина в шали. Заняв место за столом, она внимательно выслушала лордов и на некоторое время задумалась, рассматривая пустую чашку. Присмотревшись, я поняла, что она не рассматривает чашку, а сидит, закрыв глаза, лишь веки слегка подрагивают, как бывают при беспокойном сне или, может, трансе. Додумать я впрочем не успела, женщина со стуком поставила несчастную посудину на стол и ответила, обращаясь ко всем нам:

— Хранительница говорит, что семье урона не будет. Они постепенно забудут вас. Сначала будут считать, что вы уехали в долгое путешествие. по работе или просто так, не важно, а потом потихоньку воспоминания о вас сотрутся. Никто не пострадает.

Слова, казалось, обратились в свитки с витыми рунами-буквами и повисли в воздухе. У меня перед глазами проплывали сказанные только что фразы, «никто не пострадает» — синие чернила и витиеватые крючочки у буквы «р», «воспоминания сотрутся» — мне показалось, что я схожу с ума, потому что отчетливо представляла себе, как постепенно исчезают мои изображения со всех семейных фотографий, и постепенно родители, говоря о семье, говорят не дочери, а дочь, подразумевая только сестру. Резко встряхнулась, смахивая внезапное наваждение и, подняв глаза на девчонок, поняла, что не я одна сейчас пребывала в полусне — полугипнозе.

Женька сидела, судорожно вцепившись в плед, Лиза, самая спокойная из нас до этого момента, побледнела и, похоже, снова была на грани обморока.

Пожилая не то шаманка, не то гипнотизерша, оценив наш ошарашенный и прибитый вид, взяла инициативу в свои руки.

— Девочки теперь обладают всей необходимой информацией, чтобы сделать свой выбор, высокие лорды, — вежливый кивок в сторону мужчин, — Если не возражаете, я отведу их в комнату, им надо отдохнуть и сделать свой выбор.

Мужчины кратко кивнули. Первым покинул комнату златовласый лорд, предварительно снова церемонно поцеловав руку Женьке и коротко кивнув нам с Лизой. Вслед за ним ушел темноволосый, поклонившись всем нам и бросив на меня внимательный взгляд, от которого мне почему-то стало спокойнее на душе, словно мне только что клятвенно пообещали, что все непременно будет хорошо.

Наш главный собеседник, лорд Варданаар, тоже удалился, предварительно пожелав нам спокойной ночи и приятных снов. Как будто кто-то сможет заснуть в такой ситуации.

— Простите, а как к Вам обращаться, — разрядила повисшую тишину Лиза, обращаясь к женщине, которая собрала на поднос чашки и огарок свечи, и теперь направлялась первой из комнаты, указывая нам дорогу.

— Можете звать Ведой. Ведана я, из рода тех, кто ведает, — путанно представилась женщина, бесшумно ступая по коридорам. Я уже сбилась на количестве поворотов и коридоров, когда мы, наконец, остановились перед запертой дверью. — Ступайте и ничего не бойтесь. Что решите, то и будет. — напутствовала нас наша странная провожатая.

— Погодите, Веда, — окликнула я ее, — что это за здание такое в центре Москвы? Столько коридоров и вообще планировка странная, сталинка что ли? — мы все рассматривали просторную комнату с высоченными потолками, тремя большими кроватями, и старинными креслами в центре, похоже все из того же зеленого гарнитура.

— А мы не в Москве, — ошарашила нас ведающая, — мы в гостевом доме, специально созданном для вашей встречи с акшиани и заключения контракта. Ну если кто надумает, — добавила она, зажигая свечки, которые были воткнуты в витые канделябры, они, как оказалось, служили вместо настенных светильников. Комната постепенно заполнилась мягким светом. — Вы, наверное, голодные совсем, — внезапно всполошилась она и на манер любящей бабушки тут же принялась накрывать на стол, который нашелся в одном из углов этой странной комнаты. Только в отличие от наших привычных бабушек, еду она брала прямо из воздуха. Вот на столе появилась тарелка с пирожками, тут же материализовался кувшин с чем-то виноградно-вишневым по цвету, вином, наверное, и большое блюдо с фруктами.

— Оххх, — выдала Женька и с глухим стуком села на пол. — А когда вы нас сюда перенесли? Когда мы спали? — Мы с Лизой, на удивление еще стоявшие на ногах, помогли ей подняться и усадили в кресло, заняв затем два оставшихся.

— Вы сами сюда вошли, — не замечая нашей реакции на свою «готовку», Веда продолжала доставать из воздуха разные продукты, — Лужу перед входом в арку помните? Ее еще ни перепрыгнуть, ни обойти.

Мы дружно кивнули, не обращая внимания, что женщина к нам, собственно, спиной. Ее этот факт впрочем тоже не смутил.

— Так она и была порталом. Вода, девочки, лучший проводник. Самый простой способ сделать портал или пространственно-временной разлом, если научно выражаться, — использовать природный источник. Оптимально, конечно, озеро — и размеры нужные, и проводимость, считайте мощность портала. Но озеро посреди улицы вызвало бы лишние вопросы. — Теперь она напоминала не столько бабушку, сколько профессора, читающего студентам лекцию о порталах, которые разломы. Ну если научно выражаться.

— Но мы же не колдуньи — робко возразила Лиза.

— Так вам и не надо. Портал был настроен на тех, на ком метка хранителей стоит, поэтому вас сразу и перенесло. Как только наступили.

— Так вот почему голова закружилась, — пробормотала я, вспоминая свои странные ощущения от прыжка в лужу.

— Голова закружилась? — Веда задумчиво теребила шаль, — занятно, занятно, надо будет не забыть предупредить наших гостей. Ну да ладно, успеется еще. Вы пока кушайте, лапушки, чего себя голодом морить. Еще успеете все обдумать на сытый желудок, да и утро вечера мудренее.

— Ой, Вы как Василиса Премудрая говорите, которая из сказки, — Лиза уже утащила с тарелки пирожок и теперь уплетала его, восторженно глядя на волшебницу.

— Ну, деточки мои, в сказке, как говорится, ложь, да в ней намек… — заулыбалась женщина и, наказав нам все-таки поспать этой ночью, вышла из комнаты.

— …добрым молодцам урок, — я тоже ухватила со стола пару пирожков и поглощала их, забравшись, по любимой привычке, в кресло с ногами. — Только в нашем случае девицам…

Какое-то время мы лишь молча жевали, переваривая услышанное за день и пытаясь это как-то увязать с собой и вообще тем, что знали о мире до этого. Лизе первой надоело вариться в собственном соку и она решительно объявила совет в Филях открытым.

— Так, девы мои, вот мы попали, так попали — у нее при ближайшем рассмотрении оказались бутылочного цвета глаза, которые теперь горели не то от возбуждения, не то от вина, которое мы все-таки решили распить. В профилактических целях, разумеется.

— Мдааа, это точно, как куры в ощип… — протянула Женька, выпадая из своего котла внутренних переживаний и переставая крутить бокал в руках.

— Да ладно тебе, что за пессимизм! — весело тараторила рыжуля. — Ну испугались чутка, ну этого и в жизни навалом. А таких мужиков тут днем с огнем не сыщешь.

— Это, конечно, да… Тут сложно спорить, — осторожно начала я, вспоминая желтоглазого лорда, — но по сути это снова как в той сказке — пойди туда, не знаю куда. Только в нашем случае еще и без возможности вернуться обратно. А вдруг там коня потеряем, или себя…

— Да бросьте, — Лиза притащила кувшин с вином поближе к нашему импровизированному круглому столу, — нам всем терять особо нечего. Я еще в галерее заметила, когда мы все с умным видом между свитками бродили, что ни на одной из нас кольца нет обручального. Только подумала, надо же, какой слет одиноких девиц, как ты голосить начала про вампиров.

— Ну а что мне было делать? — начала оправдываться я, подставляя бокал Лизе, вино и правда действовало расслабляюще, — Я парю в воздухе, а потом из-под капюшона глаза красным мелькнули. Я вообще тогда соображала слабо.

— Зато голосила неслабо, — хихикнула Женька, отщипывая от винограда кисточку.

— Между прочим, благодаря моему кипешу все остальные умудрились удрать. — отмахнулась я от хихикающей подруги, — остались только мы разгребать последствия…

— А мне кстати кажется, что они их отпустили. — неожиданно выдала Женя, — Слишком они быстро нас спеленали, чтобы остальных так просто отпустить. Интересно только, по какому принципу они отобрали, кого взять, кого оставить.

— Ну может, и не было никакого принципа, — присоединилась к нашим рассуждениям Лиза, — им же надо было взять только тех, кто добровольно согласится, если вспоминать слова кудрявого лорда, а девчонки драпанули будь здоров. Не всякий олимпиец такую скорость бы выдал.

— Ой, а я орала, наверное, от большого согласия? — удивленно воззрилась я на рыжулю, не понимая ход ее логики.

— Ну а тебя уже просто держали, чего отпускать-то. — отмахнулась от меня та, — да и, видимо решили, что не очень-то ты и напугана, раз ногами махать начала. А им нужны морально устойчивые барышни.

— Поэтому ты морально устойчиво лежала в обмороке в углу, — рассмеялась Женька, за ней захихикали мы с Лизой, и скоро уже до слез хохотали, вспоминая кипеш, устроенный в галерее.

— Ой, ну эти твои завывания, Сашк, — это «бегиииии» на одной ноте, — Женя уже всхлипывала от смеха.

— Ахахахахаха, и это говорит мне та, которая всем обещала святой воды не то тонну, не то ванну. Ты что попадья что ли? — я хохотала, уткнувшись в подлокотник кресла.

Лиза смеялась вместе с нами, когда мы с Женей взахлеб описывали все то, что она пропустила, потеряв сознание.

Смех и вино сняли остатки напряжения и мы еще полночи проболтали, рассказывая друг дружке свои истории, Лиза оказалась юристом, оттого и так встрепенулась, услышав про контракты и условия. Она жила с родителями и младшим братом. Был еще и старший, но он недавно женился и съехал от них. Я рассказала о своей семье, младшей сестре, которая живет с родителями, кошке, которой пришлось стать свидетельницей моих метаний, когда я обнаружила на теле отметку. Женя в этом плане отличилась больше всех — она умудрилась заметить свое перышко непосредственно в гостях у родителей и перепугала криками всю родню. И только когда ее старшая сестра с дико серьезным выражением лица предложила вызвать уже скорую, быстро перевела все в неудачную шутку. Мы еще какое-то время обсуждали, как это страшно ощущать себя ненормальным — никто наши узоры не видел, а мы видели. И ничего не помогало — ни долгий сон со снотворным, ни успокаивающие пилюли, ни попытки отдраить рисунок мочалкой. И какое это было для нас облегчение понять, что наши знаки видит кто-то еще.

За всеми этими разговорами мы не обсуждали только одну тему, не спрашивали друг друга, кто что решил с выбором. Слишком личным и серьезным было решение, это не тот поход, куда стоит идти за компанию. Особенно понимая, что вернуться не удастся, даже если все пойдет не так радужно, как нам тут наобещали, и все резко захочется отыграть назад.

Уже в ночи мы разбрелись по кроватям и, пожелав друг другу спокойной ночи, еще долго лежали, глядя в потолок. В этом полусне я снова и снова слышала, как Вард объясняет нам, что дело в генетике и крови. Как же я надеюсь, что они сдержат обещание и больше никого не заберут. Лерка готовится выйти замуж, она с таким восторгом выбирала платье, ездила по Москве, высматривая лучший банкетный зал, встречалась с фотографами. Я не дам им разрушить ее мечты. Не дам забрать сестру непонятно в какой мир с туманными перспективами рожать наследников этому странному народу. Не позволю, пусть подавятся мной, раз я им так подхожу. Я так и не разобралась, спала ли я в ту ночь или так и пролежала с открытыми глазами, прокручивая в голове полученную информацию и уговаривая себя быть сильной.

Утро началось с бодрящего ароматного запаха кофе, который разлился по комнате и лучше всякого будильника вытащил меня из-под одеяла. Посетив вполне современную ванную, которая оказалась в смежной комнате, я присоединилась к девчонкам за завтраком. Мы тактично не стали обсуждать собственный замученный вид, вызванный раздумьями и бессонной ночью, а сконцентрировались на еде, которая оказалась очень вкусной: посреди стола возвышалась стопка тончайших ажурных блинов, а вокруг нее толпились блюдца с разными начинками — сметана, мед, разные виды варенья, я с удивлением обнаружила среди них шоколадную и арахисовую пасту, которые никак не вязались с общим средневековым антуражем комнаты.

Хотя ванная тоже вполне современная, никаких тебе деревянных кадушек и фарфоровых ночных горшков, — одернула себя я и продолжила завтракать, не отвлекаясь уже на лишние мысли.

Ведана, которая при дневном свете выглядела моложе, терпеливо подождала, пока мы закончим есть и лишь тогда озвучила главный вопрос дня: — Ну что скажете, девицы мои, что надумали?

В комнате повисла тишина, мы все как одна уставились на собственные пустые тарелки, видимо ожидая, что вот-вот там всплывет подсказка. Я не выдержала первой, это у меня еще с институтских времен черта, ненавижу ожидать развязки. Ожидание смерти хуже самой смерти — это именно про меня.

— Я согласна на контракт. — выдохнула я, и сразу стало легче. Я растерянно моргала, осознавая свое состояние и собственную реакцию на сказанные слова. Было чувство, будто я, наконец, выдохнула. Впервые со вчерашнего дня, когда только услышала о предстоящем выборе. Выдохнула и успокоилась, выбор сделан, дальше действуем по обстоятельствам.

Я еще прислушивалась к своему состоянию, когда рядом прозвучало твердое Женино «я тоже согласна» и уже веселое Лизино «а я сразу была согласна, просто одной очень уж страшно туда идти, а теперь вообще прекрасно все складывается».

Ведана хитро усмехнулась и подмигнула нам, как будто знала наш ответ с самого начала, хотя по нам с Женькой и правда легко можно было догадаться, слишком решительно выглядела моя подруга, с такой отчаянной решимостью на эшафот идут, наверное. Глядя на нее и видя понимание в ее глазах, осознала, что выгляжу точно так же. — «Ну ладно, решили и славно. Времени рассиживаться у нас нет совсем, поэтому идем со мной в сад, остался последний шаг — подготовить вас к переходу». Объявила нам волшебница, и мы послушно последовали за ней из комнаты.

Ожидая снова череду коридоров и поворотов, я от неожиданности застыла, оказавшись в саду едва миновав дверь. Еще более осложнил восприятие реальности тот факт, что сад цвел и зеленел, как на исходе лета. Поэтому мы в своих осенних ботинках и сапогах смотрелись здесь слегка неуместно. Хорошо хоть пуховики остались в доме. Или вообще сгинули в этих волшебных порталах, кто же их сейчас разберет.

Веда же, тем временем, подталкивала нас вглубь сада, где среди зарослей какого-то густого кустарника, похожего на живую изгородь, виднелась небольшая кованая калитка.

— Теперь, девочки мои, я с вами прощаюсь. — ошарашила нас волшебница, — вам предстоит встретиться с Хранительницей нашего мира. — и заметив испуг, мелькнувший на наших лицах, успокоила, — не волнуйтесь, она вас не обидит. Наоборот, успокоит и ответит на вопросы, которые у вас остались. Ничего не бойтесь, вы самые храбрые девочки, которых я встречала. А встречала я, поверьте мне, многих — и воительниц, и колдуний, и темных, и светлых. Так что ступайте и не бойтесь. — с этими словами она подтолкнула нас всех в калитку. И вслед донеслось — Такие смелые девочки заслуживают счастья.

Я обернулась, чтобы поблагодарить ее за добрые слова, но за спиной уже не было калитки и сада. Только я хотела поделиться этим с девчонками, как поняла, что в саду я стою одна. На удивление не было страшно. Вокруг высилась широким коридором живая изгородь, мягко светило солнышко и весело щебетали птицы.

Ну значит пойдем вперед, пути назад все равно нет, — рассудила я и зашагала прямо, проводя ладонями по живым зеленым стенам, высившимся по бокам от меня. С каждым шагом, каждым поворотом и изгибом этого растительного лабиринта мое настроение улучшалось, и в сердце оседала уверенность, что я все сделала правильно, и все в итоге будет хорошо. Я любовалась буйной зеленью, окружающей меня: я смогла отличить лишь дикий виноград и какую-то разновидность плюща. Где-то через полчаса неспешной прогулки, ведомая растениями и кустарниками, высаженными каким-то запутанным узором, в котором не было ни одной развилки, я вышла к просторной поляне, залитой солнечным светом.

Посреди поляны росло высокое дерево. Такие обычно в сказках рисуют, в жизни редко встретишь такие могучие растения. Задумчиво обойдя дерево, и про себя окрестив его лукоморским дубом, прикинула, что оно человек в пятнадцать в обхвате. Пока осматривала его со всех сторон, пришла к выводу, что дуб, может и лукоморский, но цепи на нем нет, да и кота ученого тоже не наблюдается.

Только ветки вот довольно низко начинаются. И если воспользоваться этим корнем, торчащим из земли, как ступенька, я вполне в силах дотянуться до нижней ветви. Верхние терялись где-то в облаках, но я, вероятно, за завтраком блины поедала с какой-то странной смесью отваги и бесстрашия, потому как подтянувшись на ветке, довольно быстро вспомнила детские годы и поползла вверх по стволу. Зачем я туда ползла, я, наверное, и самой себе бы не смогла ответить. Просто была какая-то уверенность, что мне нужно именно туда, на самый верх.

Я уже давно потеряла счет времени, просто взбиралась все выше и выше. Ветки будто сплетались в удобную лестницу, которая вела меня в заоблачные дали. Так мне, по крайней мере казалось. Но заряд бодрости оказался невечным, и в какой-то момент я решила передохнуть, оседлав очередную ветку-ступеньку и привалившись спиной к теплой кроне дерева.

— Интересно, вот доползу я до самого верха, если он там конечно есть, что уже сомнительно, и что? Там обитает Хранительница нашего мира? На верхушке дерева?… Сомнительно как-то, гнездо у нее там что ли, — я размышляла вслух, пытаясь разглядеть сквозь густую крону листьев, есть там что-то выше или снова одни ветви. И тут же чуть не свалилась вниз от неожиданности, потому что рядом раздался веселый мелодичный смех. Как будто колокольчики или музыка ветра заиграли свою мелодию.

Я растерянно уставилась напротив себя, для надежности вцепившись в дерево. На самом краю ветви стояла женщина, окруженная ореолом солнечных лучей. Точнее сказать парила, казалось, она касается ветки кончиками пальцев босых ног. Я продолжала беззастенчиво пялиться на нее, а она, давая мне вдоволь насмотреться, не торопясь подошла ближе и присела рядом на корточки.

У нее была гибкая стройная фигура, почему-то на ум при сравнении снова шли деревья, но не тот дуб, на котором мы сейчас находились, а что-то тонкое и изящное как ивы или молодые березки. Длинные изумрудные волосы струились тяжелыми волнами по плечам. В густом полотне волос виднелись тоненькие косички, украшенные лентами и разноцветными камнями. Так что при их движении в волосах искрилась радуга и сверкали звезды.

— Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит, — выдала я первое, что пришло на ум.

Женщина снова весело рассмеялась, тряхнув своей пышной гривой, и радуга на миг ослепила меня. И когда я проморгавшись снова открыла глаза, на меня смотрела уже царевна-лебедь из той самой сказки: на голове расписной кокошник, волосы заплетены в толстую русую косу, из-под которой и правда сверкает месяц, а во лбу звезда горит.

— Я сейчас точно свалюсь. — сообщила я Хранительнице. Та что-то шепнула и ветви сплелись вокруг нас стенами, образовав своего рода комнату. Если так конечно можно назвать место без пола и потолка. Я парила в кресле из переплетенных веток и лиан, Хранительница просто шагала по листьям, которые возникали под ее босыми ступнями как кусочки живой мозаики.

— Итак, ты Александра, верно? — уточнила собеседница.

— Да, верно. А как к Вам обращаться? — я поняла, что кроме титула не имею ни малейшего представления о той, с кем говорю.

— У меня много имен, разные народы звали по-разному. Меня называли Гея и Дану, Коатликуэ и Сыра Земля. Сейчас многие имена уже позабылись. Можешь звать меня Террой, поскольку я и есть Земля. — и поняв по моему ошарашенному виду, что быстрой реакции можно не ожидать, терпеливо продолжила, — как ты уже поняла из общения с акшиани и Ведой, наш мир не единственный. Есть много миров, одни старше, другие моложе, их населяют разные существа, в одних есть магия, в других, как в нашем, ее почти не осталось. Поэтому в нашем мире осталась только одна Хранительница.

— Но почему Вы на это согласились? Я имею в виду контракт. — задала я давно интересующий меня вопрос. — Вы же наверняка достаточно могущественны, чтобы отказаться от их условий.

— Разумеется, — улыбнулась собеседница, — Причин, на самом деле, несколько. Во-первых, я давно хотела закрыть доступ в этот мир. Магия в мире, к ней совершенно не приспособленном, принесет сюда хаос и беспорядок. Ты это читала в книгах, а у меня до сих пор перед глазами полыхают костры, на которых сжигали ведьм, как их тогда нарекло общество. А они были последними сосудами магии. Во-вторых, акшиани действительно столкнулись с кризисом. Такая сильная и одаренная раса, а по сути обречены на постепенное вымирание. Конечно, с их продолжительностью жизни это займет не одно тысячелетие, но они, надо отдать им должное, умеют принимать меры заранее. Хотя ответ на их вопрос у них под носом, но ничего, это их путь, не мне его пройти предстоит, а им… и тебе. — лукаво улыбнулась мне женщина.

— Вот как, — я разглядывала Хранительницу и никак не могла понять, что же в ней было не так. Что меня так напрягало. Осенило меня внезапно — я смотрела в лицо, но не видела черт. Казалось, что я смотрю в отражение на глади озера, куда кто-то кинул камешек, — черты постоянно менялись, как от ряби на воде.

— Заметила, молодец. Наблюдательность — отличная черта, крайне полезная, — похвалила Терра, и черты застыли, превратившись в лицо известной киноактрисы.

— Так Вы — ….? — Я не успела договорить, когда она снова рассмеялась своим волшебным смехом и покачала головой, от чего камни в волосах запустили по кроне дерева стайку солнечных зайчиков. Когда я отвернулась от золотистой стайки, то на меня смотрела уже другая женщина, известный политик и борец за права женщин. Пока я изумленно рассматривала калейдоскоп лиц известных и не очень женщин, Терра, видимо, наигралась и остановилась на одном образе. Самом дорогом для меня. На меня смотрела мама, мягко улыбаясь мне, как обычно, когда я приезжала в гости.

И даже зная, что это не мама, что это иллюзия, я не удержалась и бросилась к ней, раскинувшей мне навстречу руки.

Я совсем забыла, что сижу высоко в облаках, вокруг птицы и ветви, поэтому удивленно ойкнула, поняв, что падаю вниз. Но падение было больше похоже на мягкое парение, мы медленно спускались куда-то вниз, держась за руки и улыбаясь друг другу, я и Терра с лицом моей мамы.

— Не бойся, милая, Терра всегда защищает своих детей. А тем более таких прекрасных девочек как вы. И ни о чем не волнуйся, я обещаю, твои близкие не будут переживать и страдать.

Мы медленно опустились в воду. Не было ни холодно, ни жарко. Ни страшно, когда я поняла, что опускаюсь на дно какого-то водоема. Я разглядывала стаи рыбок, которые выстраивались вокруг меня в цепочки и, переплетаясь с водорослями, образовывали разноцветную сферу, в центре которой зависла я.

— Александра, слушай внимательно и запоминай, — глаза Терры были совсем рядом, теперь их цвет казался сине-зеленым с золотыми искорками, — Я забираю старение. Акшиани живут долго, твой организм теперь тоже не будет стареть. Не пугайся, не обнаружив своего цикла, он как часы раньше отмерял твой век, теперь за ненадобностью я отберу этот хронометр.

Сразу после ее слов я ощутила, как немеет низ живота, будто наливаясь свинцом. Но вот это странное и неприятное чувство ушло, сменившись теплом, разливающимся по всему телу.

— Девочка моя, я понимаю, что руководило тобой при принятии решения, я буду заботиться о твоей семье, не волнуйся за нее. И не забывай, что как только закроется портал за последней из вас — контракт можно считать исполненным с нашей стороны. Поэтому не отчаивайся раньше времени, милая. Твоя жизнь только в твоих руках. Что бы тебе кто ни говорил. И лишь тебе решать, как ее прожить.

Я ощущала, что глаза начинают слипаться, и я постепенно проваливаюсь в сон, Терра легонько встряхнула меня, чтобы я не заснула:

— Саша, еще два важных момента. Запомни хорошенько, я не отдам своих девочек без защиты. Отныне на вас не будут так сильно действовать их чары. Не сильнее, чем на их женщин. Ты подаришь мужу наследника, только лишь когда сама того пожелаешь. Поняла меня?

Я устало кивнула, спать хотелось ужасно, а выслушивать наставления и что-то запоминать было тяжело.

— Саша повтори за мной.

— Да, да. Все я поняла. Я подарю кому-то наследника, только когда сама захочу.

— Верно, милая. Потерпи еще чуть-чуть, запомни еще важную вещь, я защитила всех вас, когда вам нужна будет помощь, на грани жизни и смерти, вы…

Концовку я уже не дослушала, хотя внутренний голос подсказывал, что это действительно стоило запомнить. Но глаза налились свинцом, мозг затянуло ватой, а меня унесло в царство снов. Только снов ли.

Я, казалось, расщепилась на множество Саш. Я была сразу в разных местах: бродила вместе с Террой по тем уголкам планеты, где всегда хотела побывать: она делилась великими загадками нашей истории, перемежая их шутками и смешными историями, а я только удивлялась и хохотала, что ответы на вопросы, мучившие поколения ученых, порой лежали у нас под ногами.

Мы гладили огромных черепах на островах где-то посреди Тихого океана и тут же смотрели на стайку пингвинов на Южном полюсе, взбирались по барханам пустыни Сахары, издали любуясь на начинающуюся песчаную бурю, и разглядывали с вершины горы древний город инков.

И в то же время я была с семьей: мы весело ужинали, я рассказывала что-то про грядущую заграничную командировку на несколько лет. Родители и сестра радовались за меня. Мы еще долго веселились, сестра в итоге пообещала заботиться о кошке, а я пообещала прилететь на ее свадьбу, взять много теплой одежды и часто звонить. Мы еще полночи болтали, обсуждая, как они потом прилетят ко мне в гости и куда мы пойдем гулять и прочую ерунду.

Я жадно впитывала в себя воспоминания, чтобы мой родной мир навсегда остался со мной, в моем сердце, в этих картинках и пейзажах, в ароматах горных цветов и соленых морских брызгах, в родительских улыбках и семейных фотографиях, урчащем коте и вкусном пироге на десерт.

Заснула я дома у родителей, в своей комнате, обняв старого плюшевого медведя, которого помнила еще с детства. И когда открыла глаза, первые мгновения тупо разглядывала потолок, раздумывая о том, что сны мне теперь снятся похлеще любого кино — тут тебе и иномирские мужчины-боги, и встречи с главными магами своего мира и куча приключений.

Мои мысли были прерваны тактичным покашливанием где-то сбоку. Обернувшись на звук, я уставилась на ожившее желтоглазое сновидение и вместо того, чтобы ответить на приветственное «Доброе утро, леди Александра», прозвучавшее из уст мужчины, хмыкнула и со словами «А все-таки еще не проснулась» натянула одеяло на голову и зажмурилась. Для верности ущипнула себя за руку, судя по сильной боли явно перестаралась, и снова вынырнула из своего укрытия. Оживший сон не исчезал, он так и стоял в дверях, подпирая косяк и ухмыляясь так, что клыки было сложно не заметить.

— Все-таки это был не сон, так? — уставилась я на лорда черноволосого акши, имя я все-таки благополучно забыла.

— Нет, не сон. — улыбнулся желтоглазый, плавно переместившись в центр комнаты, — И можете уже перестать мучать свои конечности, я от этого не исчезну, а вот синяки останутся.

— Это точно, останутся, — рука в подтверждение вышесказанного расцветала красными пятнами, которые потом грозили вызреть до насыщенного сине-зеленого оттенка. Осознав неувязку по сравнению с нашим прошлым общением, перестала рассматривать руки и снова уставилась на мужчину. — Я Вас понимаю?

— Не могу отвечать с уверенностью, но очень на это рассчитываю, — понимаю, что начинаю заводиться: у нас тут кружок острот что ли?

— Прекратите иронизировать, — я с удивлением поймала себя на том, что спина гордо выпрямлена, подбородок вздернут, голос и не думает дрожать, перед вами оскорбленная королева, не иначе, — никак еще один подарок от Терры, — Я удивлена, потому что еще вчера или когда мы там общались, я уже потерялась во времени, я Вас не понимала.

Мужчина прекратил усмехаться, вместо этого внимательно разглядывая новую версию меня, — Да, все верно, леди Александра, теперь Вы говорите на едином наречии. Писать и читать пока не можете, но при желании — научитесь.

— Разумеется, научусь, — о, возвращение королевы во всей красе, у мужчины лицо превратилось в ледяную маску, похоже я его начинаю раздражать. Ну и ладно, сами выбрали, а посему — получите, распишитесь. Я осмотрелась: в комнате было довольно пусто, кровать, на которой я продолжала восседать и большое зеркало в углу, за ним шкаф, на котором висело какое-то длинное платье, не то темно-серое, не то темно-синее. — И что теперь? — решила я поинтересоваться о дальнейшем развитии событий.

— После того как Вы переоденетесь в дорожную одежду, мы проследуем к месту сбора. Времени у нас в обрез, поэтому прошу не медлить. — странно, что в комнате еще глыба льда не образовалась или снежная куча в центре, лорд не-помню-как-зовут явно был не в духе. Ладно, глупо как-то семейную жизнь начинать с ссор по пустякам. На этой мысли я поняла, что краснею, потому что умудрилась уже приписать себе этого желтоглазого мужчину, да еще по всей видимости без его на то согласия. Продолжая ругать себя и свою бурную фантазию, уже своим обычным тоном попросила лорда удалиться, обращаясь при этом к одеялу, на него смотреть смелости не хватило.

Мужчина беспрекословно подчинился просьбе и уже выходя из комнаты, бросил через плечо:

— Лорд Аллинар Даргонт-Акш, — я уставилась в желтые глаза, черт, он просек, что я забыла его имя, прямо чувствую, как румянец предательски заливает лицо, — Постарайтесь запомнить мое имя, леди Александра. — И дверь за ним захлопнулась.

— Конечно запомню, хмырь ты желтоглазый, — тихо прошипела я, выползая из-под одеяла.

— Хмырь, кстати, ждет Вас за дверью, — раздалось из-за двери, и я от неожиданности ойкнула и села на пол, чувствительно приложившись пятой точкой. Мне сейчас показалось или за дверью раздался смешок?

«Чертов акши, надменный сухарь, ну и что, что красивый, — ругалась я теперь про себя, решив, что мысли читать — это уже перебор, к тому же никакой реакции на мои беззвучные монологи не последовало, — точно за тебя не пойду. Смешно ему, видите ли. Читать я, может быть, научусь — при желании. Не кота заводишь и не козу», — тут правда на ум снова полезли ассоциации с подопытными мышами и того похуже. Поэтому решила, что лучше перестать тут метаться как отдельно взятый мини-тигр в клетке, а уже переодеться и узнать, как там мои подруги по судьбоносным походам на выставки поживают.

Платье на поверку оказалось черным. Простого покроя, длинное, из мягкой плотной ткани и с шнуровкой спереди, за что я тут же поблагодарила того, кто его подготовил. Иначе пришлось бы просить лорда Надменность меня зашнуровать. Покрутившись перед зеркалом, решила, что сидит нормально. Не первый бал Наташи Ростовой, конечно, но мне и не танцевать предстоит, а тащиться куда-то к черту на кулички. Кстати, интересно, как поедем — может, корабль у них тут, или звери какие. Я даже застыла с расческой, представив, что у них могут быть драконы, плод моих детских грез и фантазий. Срочно надо найти Женьку и хотя бы парой фраз обменяться.

Положив щетку обратно на столик, внимательно осмотрела отражение — кажется, я как-то поярче стала что ли — ресницы не накрашены, а темные и пушистые, брови тоже сильнее выделяются, чем обычно, хотя цвет волос не поменялся, все та же темно-русая коса средней густоты. Мдаа, не чета их гриве, ну да ладно, подмигнула своему отражению, еще раз крутанулась, проверяя, не забыла ли где застегнуться, но вроде все в порядке. Пора в путь, леди. Это теперь надо к их форме обращения привыкнуть. И имя не забыть, Аллинар…. Снова забыла фамилию, ну да ладно, вроде имени достаточно. И на этой позитивной ноте, шагнула к двери, за которой меня ждал этот несносный мужчина и неизвестно какое будущее.

Насладиться встречей с подругами мне не дали, Женю с златовлаской, как я про себя окрестила лорда с черными глазами и волосами цвета солнца, мы встретили сразу в конце коридора. Лиза с красивым мужчиной еще более экзотической внешности, чем все, кого мы видели до этого, ждали нас во дворе. Лиза была в темно-зеленом платье, которое невероятно ей шло. Я с усмешкой отметила, что нового персонажа разглядываю не я одна, Женька тоже кидала изучающие взгляды на спутника нашей рыжей подружки.

Мужчина явно был из акши — по росту он не уступал Аллинару и второму лорду, также представленному нам как акши. Длинные волосы цвета молодой листвы и удивительные глаза. Казалось на тебя смотрят шоколадные озера, рассеченные золотыми вертикалями зрачков. Правда такие же узкие, как и у других акши. На солнечном свету, а день явно был в разгаре, солнце светило ярко и стояло практически в зените, можно было разглядеть, что наш первый знакомец — лорд Вард — действительно чуть ниже остальных мужчин, и глаза у него более миндалевидные, удивительного темно-синего цвета, на ум сразу пришло зимнее ночное небо. Изучив присутствующих, отметила, что еще несколько мужчин так и продолжали стоять в накидках, не снимая с лиц капюшонов.

Вард раздал нам невзрачные котомки, пояснив, что их передала Ведана, и там вещи для путешествия. Теперь мы стояли в центре двора, в непривычно длинных платьях и с котомками в руках. Вокруг группками толпились мужчины, увлеченно что-то обсуждая и сверяясь то с картами, то с какими-то странными приспособлениями, напоминающие сразу часы, компас и термометр. Мне откровенно надоело молчать, да и градус нервозности у нас троих явно повышался, Лиза перестала улыбаться, и теперь настороженно оглядывала всех, Женя теребила сумку, я раскачивалась на каблучках ботинок, обувь нам тоже выдали какую-то другую, больше напоминающую старинные женские туфли, чем походные башмаки.

— Нет, ну вы хоть выглядите нормально, — подытожила я свои наблюдения. — Лизе зеленый сам бог велел носить, тебя, Жень, цвет шоколада тоже очень красиво оттеняет, волосы сразу яркие такие.

Женя усмехнулась и поправила на подоле несуществующие складки.

— А вот я в черном платье… Мда, мне вот интересно, нам кто наряд подбирал, — уставилась я на своего спутника, тот на меня внимания не обращал, погруженный в какие-то обсуждения с Вардом, — по вам хоть можно сказать, что замуж собрались. А я по всей видимости еду в монастырь. Вот и котомка, — для наглядности потрясла сумой.

Лиза расхохоталась, Женя подхватила, и вот мы уже втроем хихикаем в центре двора, разглядывая друг друга и отпуская разные комментарии на тему, кто как себе представляет наше дальнейшее путешествие.

— Позвольте присоединиться к столь увлеченной беседе, — прервал наше слегка истеричное хихиканье лорд Вард. — Леди, вы чудесно выглядите.

На этих словах я скорчила гримасу, конечно, лорд, мы уже поняли, что Ваш конек — исключительный такт и повсеместная вежливость. Женя решила не увязать в этом обмене любезностями и сразу взяла быка за рога:

— Лорд Вард, какие наши дальнейшие действия? — мы втроем выжидательно уставились на лорда, который разглядывал свое странное приспособление, поминутно сверяясь с каким-то свитком.

— Через пару минут откроется портал и мы группами будем отправляться дальше.

— То есть как группами? Не все вместе?

— А куда портал? Сразу к вам в мир?

— Мы пешком идем?

Вард даже не поднял глаз от своего свитка, а лишь спокойно ответил на все наши вопросы: — Да, группами. Надо разделиться, поскольку портал стихийный, срабатывает в среднем раз в пять минут, с высокой вероятностью меняя точку выхода и вектор перемещения. То есть неизвестно, в какой мир нас забросит. Нет, пешком не пойдем, у нас ездовые животные. Сравнивая с вашей цивилизацией, у нас в ходу гужевой транспорт, — пояснил мужчина, а я представила карету, превращающуюся в тыкву.

— Так, погодите, — отогнала навязчивые образы из сказок, — а какой состав наших групп, — еще до прозвучавшего ответа ощутила, как заныл желудок, предсказывая, что этот самый ответ мне на вряд ли понравится.

— Для максимальной сохранности Ваших жизней, идем по группам — одна женщина плюс сопровождающие. — и до того, как я успела открыть рот с уточнениями, — представители домов, к которым Вы пока относитесь, берут на себя ответственность за Ваш переход.

Рот пришлось закрыть, тут и так все ясно. Мистер надменные желтые глаза — мой попутчик. Я понуро уставилась в его спину, черные волосы были заплетены в длинную косу, достающую ему до пояса, одет он был тоже во что-то темное. Из раздумий меня вывели ошарашенные ахи подруг и я, повернувшись обратно к центру двора, поняла, что их так удивило. Шагах в десяти от нас на земле засияла воронка. Казалось, там, где еще пару секунд назад была трава, теперь расползлось какое-то темное мерцающее искрами пятно, похожее не то на кляксу, не то на черную дыру. По крайней мере я ее себе именно так представляла.

— Время первого перехода, — объявил Вард, и группа мужчин в балахонах прошествовали в этот портал. Мы так обалдели от вида их гужевого транспорта, что процесс перехода благополучно пропустили. Мимо нас прошествовала странная кавалерия — я увидела пару запряженных ящеров, похожих на доисторических динозавров. По крайней мере так их рисовали в книгах: мощные задние лапы, короткие передние и огромная клыкастая пасть, перетянутая уздечкой. Какое-то существо похожее на волка, но с несколькими хвостами и огненно-красной шерстью.

Пока мы разглядывали уходящих мужчин, к нам подошел спутник Лизы, аккуратно ведя за поводья настоящего единорога. По-моему, у меня сейчас челюсть с бряцаньем бухнулась о землю. Конь смотрел на нас такими же шоколадными глазами, как и его хозяин, сам он был, казалось, вырезан из дерева — темно-коричневые бока и ярко-зеленая грива, струящаяся до земли. Посередине лба торчал витой золотой рог, с которого падали искры, успевая погаснуть в воздухе, не долетая до морды этого удивительного создания.

Пока мы ошалело молчали, лорд подхватил притихшую Лизу на руки и посадил в седло, сам моментально взлетел туда же, и они в один прыжок оказались в центре воронки. Еще секунду мы видели силуэт рогатого коня с его всадниками в центре, но потом яркая вспышка света резанула глаза, и когда мы уже проморгались, портал менял цвет, становясь из черного ярко-оранжевым.

— Черед леди Александры, — спокойно возвестил Вард, снова сверяясь с хронометром. Мне бы сейчас его спокойствие, я ощутила, как желудок от нервов начинает закручиваться в тугую спираль. Так, где мой единорог, надо уже просто пережить этот момент и все. Только бы не упасть в обморок, а то еще выронит по дороге, спокойствие, только спокойствие, вот Лиза же не упала, ее успели засунуть в седло. Может меня даже пристегнут, ну привяжут на худой конец.

Я уже почти себя уговорила, когда наткнулась глазами на того, кого вел за уздцы Аллинар. Черт, вы шутите что ли?

— Это что? — почему-то просипела я, обращаясь к Варду с Женей, а не к Аллинару, оторопело уставившемуся на меня после этого вопроса.

— Это не что, а кто, — голосом моего спутника можно было резать гранит или другие твердые сплавы, — Это Вартуш, мой ездовой змей.

То что это змей, я прекрасно видела и без пояснений. Рядом с мужчиной в воздухе парила здоровенная оседланная змея, пристально разглядывая меня льдистыми глазами. Она как будто покачивалась в воздухе — большое серебристое чешуйчатое тело плавными волнами извивалось в паре метров над землей. За змеем темно серыми сгустками трепетало марево, как я поняла, это такие своеобразные крылья, которые придавали ему очертания змеи на фоне тучи. Высоко в небе он вообще наверное молнию напоминает. Летит себе такая тучка по небу, и я вот полечу на тучке.

— Я на нем не полечу, — я вообще по жизни часто говорю быстрее, чем думаю. А иногда и минуя второй из перечисленных процессов. И в последнее время эта закономерность как-то излишне обострилась. — Я думала, мы тоже на коне полетим, ну то есть поедем, тьфу ты поскачем. Ну на крайний случай ящер там, волк или дракон, наконец, — понимаю, что голос уже предательски дрожит, как и пальцы, вцепившиеся в сумку.

— Дракон, наконец? — глаза лорда напоминали две золотые черточки на лице, потемневшем от ярости, — Ты собралась лететь на драконе? — мамочки, он не то шипит, не то рычит. Только не плакать, не смей реветь, Александра, тебе ни разу не страшно. До боли закусила губу, стараясь удержать панику.

— Аллинар, немедленно успокойся, ты ее пугаешь! — Вард впервые перешел на повышенные интонации, но на моего спутника это не действовало, он сверкнул глазами и процедив, — Ты летишь со мной, — шагнул в моем направлении.

— Нет, — я отпрыгнула насколько могла и теперь стояла ровно посередине между группой моих спутников и сияющей уже ярко-красным воронкой портала.

— Александра, замри и не двигайся, — Вард похоже понял, что от меня в таком состоянии станется и в одиночку сигануть в портал, и поэтому старался говорить как можно мягче, как с ребенком. Или с душевнобольной, что в принципе тоже подходило. — Не волнуйся, все хорошо, Аллинар прекрасный наездник, ездовые змеи очень чуткие и покорные животные.

Змей при этих словах высунул раздвоенный синий язык и коснулся им руки Аллинара. Я как загипнотизированная таращилась на это создание, мысленно успокаивая себя и стараясь убедить, что это просто прогулка на анаконде. Не всем же единорогов подают, некоторым вот змеи достаются.

Наша сумятица разрешилась неожиданно быстро. Рядом со мной мягко приземлился потенциальный Женькин жених, золотоволосый лорд восседал на еще одном сказочном звере, казалось к телу льва приделали крылья от летучей мыши и получилось это животное.

— Значит полетишь со мной, — спокойно сообщил лорд, легко поднимая меня и усаживая перед собой на этого мохнатого зверя.

— Раймиир, немедленно опусти ее на землю, — мне кажется уши заложило от рыка Аллинара, мама моя, да что же это за спутник мне попался, бежать, причем быстрее ветра. Главное пройти в портал, а там уже разберемся, что делать дальше.

— Я лечу с Вами, лорд Раймиир, — быстро сообщила я ему и окружающим, — не стоит терять ни минуты, — и не успела я закончить фразу, как мы уже приземлялись в центре кроваво-красного пятна, а меня резко скрутило от боли.

Казалось на голову нацепили обруч из раскаленного металла и тут же стали его сдавливать. Внутренности закрутило в сумасшедшей карусели, я ничего не видела, перед глазами метались черные точки, я выла от боли и металась в руках мужчины, уже не соображая, что я и где я, пока на очередной вспышке острой боли не потеряла сознание.

Придя в себя, какое-то время лежу, уставившись в потолок. Что-то я в последнее время часто начинаю свои дни с разглядывания новых потолков. Идиотская закономерность выстраивается. Осторожно присев, обнаруживаю себя на кровати — точнее ее подобии. Я лежу на каком-то топчане, укрытая овечьей шкурой. Вспоминаю, что было до момента потери сознания — значит, в портал я все-таки вошла, вот только не с Аллинаром, а с другим лордом. Задумчиво рассматриваю комнату. Помещение похоже на какой-то шатер, мой топчан почти посередине, рядом подобие очага, над которым видно отверстие в крыше, явно для дыма. Мебели как таковой нет. Кадка с водой, и низкий столик, на котором лежит моя котомка.

Интересно, а что они делают, когда идет дождь, — мысли ползали в голове как сонные мухи, видимо все еще сказывались последствия мучительного перехода. — И вообще где я, уже в их стране или еще на пути.

Выбравшись из-под шкуры, отряхнула платье, которое было все в какой-то бурой пыли, и дошла до кадки с водой. Голова еще немного кружилась, но слабость быстро отступала. Плеснув на лицо холодной водой и прогнав остатки сна, решила, что выгляжу не так уж плохо — насколько это позволяло разглядеть отражение в воде. В котомке нашлась расческа и я погрузилась в мысли, приводя в порядок спутанные волосы.

— И чего я так распсиховалась из-за змеи, — сейчас моя крайне острая реакция на ездового змея меня здорово удивляла. Ну змея, ну большая, но чего такой сыр-бор устраивать. К тому же красивая же. Что-то тут явно не так. Как бы еще понять, что именно.

Мои раздумья были прерваны вошедшей в шатер девушкой. Я так удивилась, увидев ее, что умудрилась выронить расческу, которая с глухим стуком упала на земляной пол. Девушка была высокой и изящной, одетая в платье, похожее на тунику, длиной до колен, перевязанную плетеным веревочным поясом. Меня поразило ее лицо — что-то звериное проскальзывало во всем ее облике. Глаза больше похожие на кошачьи, чем на человеческие, нос заканчивается подушечкой, как у тех же кошек. Готова поспорить, что у нее тоже клыки имеются. Волосы заплетены в две длинные тугие косы, черными кольцами уложенными на голове в какое-то подобие короны. Из-под этой прически торчали чуть заостренные мохнатые ушки, обрамленные то ли заколками, то ли сережками из ярких перьев. Приглядевшись, понимаю, что все тело девушки было покрыто коротким густым мехом светло-коричневого цвета. Тут из-под платья-туники мелькнул хвост, подтверждая мою догадку о сходстве с животными. Дав мне время наглядеться вволю, девушка приблизилась — двигалась она как большой хищник, мягкой пружинящей походкой и совсем бесшумно.

— Нариэ, — она постучала себя рукой в грудь, рука на удивление оказалась человеческой, пятипалой. Тут до меня дошло, что это она представляется.

— Саша, — отзеркалила я ее жест. Девушка коротко кивнула и внимательно оглядела меня с ног до головы. Судя по всему, увиденное ее не обрадовало, потому что она фыркнула и что-то бормоча себе под нос удалилась.

— Мда, ну вот и познакомились, — задумчиво протянула я ей вслед. Она отодвинула один из кусков кожи, из которых был сделан шатер, за ним показался выход. Тут же в комнате заметно посветлело — мой златовласый спутник вошел, как только странная девушка покинула шатер. Глядя на него и не скажешь, что мы путешествуем — никакой пыли на одежде, волосы золотой волной струятся за спиной, на лице спокойствие и уверенность.

— Леди Александра, Вы очнулись? Как Вы себя чувствуете? — мужчина внимательно осмотрел меня, не комментируя впрочем мой изрядно помятый внешний вид.

— Спасибо, лорд, простите забыла Ваше имя, все в порядке. Вы не знаете, что со мной было? Почему я потеряла сознание?

— Лорд Раймиир Тернарт-Акш, можете звать просто Райм, — вежливо поклонился лорд, — Полагаю, это особенность Вашей расы, которую мы не учли. Вы очень плохо переносите переходы сквозь миры.

— Вот оно что… — задумалась я. — Но мы уже в Вашем мире, так?

— Не совсем, леди Александра, стихийный портал перебросил нас в край оборотней, поэтому нам предстоит еще один переход. Но я подумаю, как облегчить его для Вас. — еще один вежливый поклон.

— Вы тоже можете звать меня Сашей, лорд Райм. — так значит это оборотни, вот почему такое явное сходство с животными. Вот бы еще на них посмотреть, они все похожие на кошек или все разные, — А когда мы двинемся дальше?

— Корабль в наши земли уйдет послезавтра, поэтому у Вас есть время оглядеться, леди Александра, — видимо лорду больше нравится мое полное имя, ну и ладно. С этими словами он отодвинул кусок кожи, исполняющую роль двери, и мы покинули шатер.

Я обнаружила, что мы стоим в центре залитой солнцем площади. В этом мире похоже стоял разгар лета. Причем крайне жаркого. Я тут же пожалела, что на мне глухое черное платье в пол с длинными рукавами. Я в нем точно сварюсь до послезавтра, интересно, а в моей котомке сменных вещей нет, надо бы поискать. А то прибуду я в мир акшиани мало того что пыльная, как пустынный бедуин, так еще и мокрая как мышь.

Пока я раздумывала о смене гардероба, Раймиир тянул меня за собой через площадь, куда-то к крайним шатрам, видневшимся вдалеке. Я старалась не отставать, что было нелегко, учитывая нашу разницу в росте, я только сейчас осознала, что едва достаю ему до плеча. Вокруг кипела жизнь: обитатели поселения оборотней окидывали нас изучающими взглядами, но затем быстро возвращались к своим делам: кто-то волок телегу с овощами, наверняка на продажу, пожилой мужчина, больше похожий на медведя, нес поднос со стеклянными бокалами причудливых форм. Несколько девушек, весело щебеча, несли на голове какие-то резные кувшины с длинными узкими горлышками.

Я быстро заметила, что привлекаю гораздо больше внимания, чем мой спутник. Даже несмотря на его золотую шевелюру, и яркое одеяние, оборотни рассеянно скользили по нему взглядом, но увидев меня, изучающе осматривали с ног до головы. Мне пару раз показалось, что несколько мужчин принюхивались, когда я проходила мимо. Видимо, чистокровные люди и правда большая редкость в других мирах, раз я вызываю у них такой неприкрытый интерес.

Тем временем, мы дошли до края поселения. Оказалось, что оно расположено на высоком холме. Вниз к подножию склона вела извилистая дорога, упирающаяся в портовые доки. А сразу за ними виднелось море. Такое же синее, как и в моем мире. Оно было спокойно, только легкие волны накатывали на берег, покачивая пришвартованные судна. Судя по всему, плыть нам предстояло на одном из них, я задумчиво разглядывала корабли, с высоты холма казавшиеся игрушечными.

— Это главный порт Края оборотней. Послезавтра откроется портал в наш мир, так что скоро наше путешествие окончится. — пояснил мой спутник.

— Лорд Райм, а где Ваш… эээ… зверь. Ну тот крылатый лев, на котором мы прилетели? — внезапно вспомнила я о третьем нашем спутнике.

— Ааа, мой вайтир в порту. Оборотни не любят вайтиров, поэтому пока постоит там. Мы заберем его перед отправкой. Вам что-нибудь нужно?

— Честно говоря, я бы не отказалась помыться и переодеться во что-нибудь полегче, — я уже ослабила шнуровку на платье, потому что от стоящего зноя ткань начала прилипать к телу.

Мужчина на минуту задумался и, кивнув каким-то своим мыслям, потянул меня обратно в город, — Возвращаемся. Думаю, Нариэ сможет помочь.

Путь обратно мы преодолели куда быстрее, Раймиир чуть ли не волоком протащил меня по улицам и запихнул обратно в шатер, и, пообещав, что Нариэ обо мне позаботится, куда-то ушел.

— Ну и ладно, ушел и ушел. — я уже почти расшнуровала платье, когда в шатре возникла девушка-оборотень со стопкой одежды в руках. Глянув на взмокшую меня, смешно сморщила нос, положила стопку на топчан — кровать и, указав на кадку с водой, произнесла, — Мыться тут.

Согласно закивала выходящей девушке, мне уже так хотелось вымыться, что температура воды значения не имела совсем. Вытряхнув себя из платья, с облегчением залезла в кадушку. Помещалась я в ней только сидя, но это меня не смущало. Предварительно порывшись в котомке, откопала там кусок душистого мыла, намылилась с ног до головы и быстро ополоснулась. Не хватало еще предстать перед Раймом в образе Афродиты. Он мне конечно вроде как не жених, но лучше не искушать судьбу. Да и вдруг сюда кто из местных мужчин зайдет, а в них я вообще была сильно не уверена.

Среди принесенных вещей обнаружила какое-то подобие простыни, отлично, это будет полотенцем. Нижнего белья я не нашла, может у них не в ходу, но тут я снова мысленно поблагодарила Ведану, собиравшую нам вещи в дорогу: в котомке обнаружились столь необходимые мне части туалета. Я только успела натянуть на себя платье-тунику, принесенную Нариэ, и затягивала на поясе плетеный пояс, когда в шатер бесшумно вошел Райм.

— Вы готовы, леди? — молча кивнула мужчине, стараясь не думать о том, что кое-кто мог бы и постучаться. Лучше спишу это на то, что ему на меня наплевать. Чем начну взращивать паранойю, что златовласый хотел застать момент моего плескания в кадке.

Обуви мне Нариэ не принесла, поэтому натянула на ноги свои походные ботинки. Ну да, выгляжу своеобразно, но лучше так, чем ноги обо что-нибудь порежу. Если они сейчас ко мне принюхиваются, неизвестно как они себя поведут, когда почуют запах крови. Вдруг я для них деликатес какой.

Выйдя из шатра с удивлением обнаружила, что солнце уже садится. Вот и заканчивается этот день, а там еще только один и здравствуй, земля первородных. Тут в голове всплыл образ желтоглазого лорда, который я постаралась быстро отогнать, представляя, как сильно он на меня зол. Ладно, будем решать проблемы по мере их появления. А сейчас мы просто куда-то идем, точнее Райм тащит меня за руку, а я иду как коза на веревочке. Впрочем, шли мы недолго. Остановившись перед входом в самый большой шатер из всех мною увиденных, мой спутник, наконец, снизошел до пояснений:

— Сегодня в городе праздник урожая, Наварташ. Мы тоже приглашены. — и не давая мне времени на какие-либо вопросы, втолкнул в шатер.

Я испуганно замерла на пороге: шатер был заполнен оборотнями — они группками сидели на ярких коврах. Перед каждой такой группкой стояли подносы с едой: я успела различить какое-то мясо, овощи, лепешки, глиняные кувшины. Только сейчас поняла, что изрядно проголодалась. Судя по оживленному гомону и неприкрытому интересу, с которым меня тут же принялись разглядывать, в кувшинах была не вода, а что-то алкогольное.

Под этими изучающими и оценивающими взглядами стало очень неуютно, сразу расхотелось есть, а все мысли были только о возвращении в шатер Нариэ, который теперь казался родным и знакомым. Сзади послышался шелест и я ощутила, как за спиной возник Раймиир. Мужчины тут же перестали пялиться на меня, и я облегченно выдохнула, следуя за акши куда-то в центр шатра.

— Мы тут почетные гости, — объяснил Райм, показывая мне на наш коврик. Сидели мы с Нариэ и группой других молодых оборотней. Вежливо кивнув всем и незаметно подсев поближе к своему спутнику, начала осматривать помещение.

Столовая зона, если можно так выразиться, занимала три четверти шатра. Еще четверть была отведена под сцену — так я окрестила небольшой деревянный помост, рядом с которым мы сидели. Рядом с помостом сидело несколько оборотней с музыкальными инструментами. Я различила барабаны, что-то похожее на длинную трубку, правда край ее терялся где-то за спинами музыкантов. Но тут они заиграли, и я поняла, что это скорее местный аналог волынки. Весело зазвучала флейта, ей вторила волынка и отбивали ритм барабаны.

Оборотни весело гомонили, то тут то там раздавались взрывы смеха, слышался стук кружек, видимо у них тоже принято чокаться. Я и не заметила, как оказалась с кружкой вина в одной руке и лепешкой в другой. Так, Александра, только не напейся тут, вот стыдоба будет. Ешь давай, а то на голодный желудок, еще неизвестно из чего это сделано, увещевала я саму себя, принюхиваясь к экзотическому напитку. По цвету он напоминал вино, но по вкусу был более терпким и крепким.

— Что это? — шепотом спросила у Раймиира.

— Местная разновидность платисса, растение, из которого тут делают вино и настойки, — пояснил он, отпивая из своей кружки, — надо выпить, Александра, обидишь целый клан.

— Надо, так надо, — послушно отпиваю из кружки, вино обжигает горло и теплой змейкой устремляется к желудку. Оно явно крепче наших вин, ощущаю, как расслабляются плечи. И вообще, чего я так волнуюсь, вон Раймиир рядом, акшиани же я нужна живой и невредимой, так что в обиду он меня не даст. Дальше я сосредоточилась на еде, перепробовав все блюда и остановившись на странном вяленом мясе в прикуску с овощами, напоминающими сразу огурец и сладкий перец. Кружка у меня не пустела, постоянно кто-то вставал, что-то провозглашал на местном языке, все дружно подхватывали и, отсалютовав кружками, выпивали.

— Пей, — командовал Райм, а я понимала, что я так скоро свалюсь. Попробовала было делать вид, что пью, лишь поднося к губам кружку, так мне тут же сообщили на ухо, что мои уловки могут быть восприняты как оскорбление клану, поэтому я снова и снова пила вино, и спустя какое-то время обнаруживаю, что уже смеюсь с Нариэ в кругу других девушек оборотней, они вплетают себе в косы яркие ленты. О, да я тоже хочу такую ленту. Нариэ, сверкая глазами, я только сейчас заметила, что они ярко-зеленые, и правда вылитая кошка, достает красную ленту и вплетает ее мне в косу. Мне становится жарко в ботинках, все оборотни босые, я тоже буду босая, решаю и стягиваю обувь. Мы веселимся и дурачимся, когда вдруг разом ударяют барабаны.

И в следующее мгновение я уже на помосте с другими девушками. И мелодия подхватывает, унося остатки сознания. Я всегда любила танцевать, а теперь просто растворяюсь в ритме барабанов, по стенам шатра пляшут огненные блики, а я танцую вместе с оборотнями, откуда-то зная, какое движение следующее. Будто этот танец всегда был во мне, он просто спал, а теперь я очнулась от этого долгого сна. Мы движемся, то сплетаясь в хоровод, то расходясь по краям помоста, руки мечутся как птицы, вокруг мельтешат длинные косы и разноцветные ленты. В голове только одна мысль: танцуй, как будто ты одна в этом шатре, в этом мире, танцевать так же естественно как и дышать, и тело отзывается на древний зов барабанов, извиваясь как языки пламени в костре, взлетают вверх руки, босые ноги выводят на помосте замысловатые узоры. Мы сплетаем руки, и наш пестрый хоровод, ускоряясь, несется по кругу. Вихрь из разноцветных лент и хвостов, развевающихся волос и горящих как угольки глаз. Я уже не ощущаю под собой пола, кажется, мы оторвались от земли и теперь как стайка птиц кружим над ним, когда музыка неожиданно стихает. Я ошарашенно улыбаюсь, понимая, что похоже попала в какой-то транс. Ноги гудят, меня потрясывает, в голове пусто, как после обморока. Ни с чем несравнимые впечатления, теперь бы как-нибудь тихонько доползти до своего коврика, а лучше до шатра и улечься спать.

Но уйти с помоста не дают. Его буквально со всех сторон обступили мужчины. Боже, во что я на сей раз ввязалась. Озираюсь на своих соседок, кругом какое-то движение: девушки вынимают из волос ленты и вручают ее мужчинам. Те с мягким рыком приобнимают избранниц, и вместе они покидают помост.

Мамочки, ну что же ты за дура, Александра, — я сейчас завою. Похоже вляпалась по самое не могу. Попала на раздачу мужей. До земель акшиани дотерпеть не смогла, правильно, иди за оборотня. Вон, один уже руку тянет, на волка похож или на собаку, неясно, глаза светло-желтые, шальные. Я оторопело пытаюсь пробраться за спины других девушек и там тихонько затеряться, но натыкаюсь на кого-то. Сзади стоит Нариэ, преграждая мне путь, — Выбор. День выбора. Ты танцевала — должна выбирать.

Черрррт, вот идиотка. Я как-то сразу протрезвела от избытка эмоций. Нельзя было расслабляться, ну какого черта я вино пила. Не хотела, видите ли, оскорбить клан — получите теперь мужа, жениха или кого там теперь надо выбрать. В толпе мужчин, тянувших ко мне руки, мелькнуло золото. Конечно же! Не все еще потеряно, есть же Раймиир. Куда он смотрел, неужели он тоже не догадывался, что это за танец. Ладно, потом разберемся, сейчас главное осуществить свою внезапную идею.

— Раймиир, лорд Райм, — я крикнула изо всех сил, стараясь, чтобы он меня услышал за этим гулом. Фууух, услышал, протиснулся в первые ряды, внимательно смотрит своими бездонно-черными глазами.

— Вы не откажетесь? — уже дрожа, протягиваю ему свою красную ленту, коса расплелась. Где-то краем сознания отмечаю, что видок у меня должен быть знатный: лохматая, растрепанная, с испуганными глазищами в пол-лица.

— Разумеется, нет, — хищно блеснули клыки и лорд сгреб ленточку вместе с моей рукой. Я бы свалилась с помоста, если бы он не подхватил меня. — Уверяю, ты сделала правильный выбор, Александра.

Я не успела и слова произнести, как меня поцеловали. Жадно, настойчиво, собственнически. Попыталась отпихнуть его, но какое там, с таким же усилием я могу скалу пытаться сдвинуть.

— Лорд, я просто хотела как-то выйти из этой дурацкой ситуации, — жалобно мямлила я, пытаясь отвернуться от мужчины, неожиданно воспылавшем ко мне страстью. Может, нам всем чего-то подмешали в вино и просто надо проспаться.

— Разумеется, моя леди. Твой выбор, как я уже сказал, самый правильный. — И зажав мой подбородок пальцами, больше похожими на стальные тиски, снова накрыл губы своими.

— Да прекратите Вы меня целовать! — мои безуспешные попытки вырваться похоже его веселили, — Нам же надо добраться до Вашего мира, разве нет? — я похоже где-то в шаге от истерики.

— Да, и мы туда безусловно доберемся, — с этими словами златовласый поднес к губам мое левое запястье и слегка прикусил его. Я ойкнув, замерла, наблюдая, как под укусом проступает рисунок перышка. Именно такое я видела у Жени. Черт, у меня плохое предчувствие. Очень очень нехорошее.

— Что это означает, Райм, — шепотом спросила я, боясь озвучить свою догадку.

— Именно то, что ты подумала, — на меня смотрела сама бездна, — ты теперь моя. Ты принадлежишь дому Тернарт-Акш и никому другому.

Рука сама потянулась к спине, где был дракон, Раймиир перехватил ее, до боли сжав мне пальцы, — Можешь не искать, других меток на тебе теперь нет. — в победной улыбке сверкнули клыки.

Остаток нашего пребывания у оборотней прошел как в дурном сне. Лорд принес меня в шатер Нариэ и, наказав ей, видимо, глаз с меня не спускать, ушел куда-то по делам. Он не появлялся до самого нашего отбытия, а я сидела в шатре, тупо уставившись на свое запястье, где теперь золотом поблескивало перо. Я попыталась оттереть его мылом, какой-то тряпкой, царапала ногтями, но все, как можно было сразу догадаться, безуспешно.

Дура, корила я себя, ну какая же ты дура. Что теперь со мной будет? Интуиция подсказывала, что ничего особо хорошего можно не ждать. О побеге можно было и не думать, Нариэ постоянно дежурила у входа. Даже ботинки у меня забрали, а босиком я далеко не убегу. Да и попробуй убежать от этих полузверей, мигом нагонят.

В день отбытия мне сунули в руки чашку с какой-то вонючей жидкостью. Решив, что хуже только смерть, а она вроде как в их планы не входит, выпила странный напиток и почти сразу же провалилась в сон. Уже засыпая мелькнула последняя мысль, что надо было все-таки выбирать змею, а не льва, пускай даже крылатого.

В этот раз пробуждение оказалось куда менее спокойным, чем все предыдущие. Проснулась я в гуще скандала и криков. Приоткрыв глаза, понимаю, что нахожусь в какой-то комнате, а точнее лежу на диване. Оглядеться мне не дали, раздался голос Раймиира, — Она очнулась, можете спросить у нее сами.

— Сашка, ты живая, — Женька бросилась ко мне обнимая, уткнулась в нее, чуть не разревевшись от радости, что с ней все в порядке. Взгляд скользнул по собственной руке, перо на запястье никуда не делось, а значит злоключения в краю оборотней мне не приснились.

— Леди Александра, Вы не могли бы прояснить некоторые моменты, — прервал наше воссоединение как обычно спокойный лорд Вард. Кивнула ему в ответ, боясь поднять глаза на третьего мужчину в этой комнате, который, я это очень хорошо ощущала, прожигал сейчас меня взглядом своих золотых глаз. — Как так вышло, что на Вас знак дома Тернарт-Акш?

— Случайно, — еле слышно прошелестела я, все так же глядя куда-то в пол. Женька ободряюще стиснула меня в объятиях.

— Случайно? — Аллинар взревел так, что я подпрыгнув на диване, уставилась на него. Видимо вид у меня был совсем жалкий и напуганный, потому что лорд застыл, разглядывая меня пару секунд, а затем отвернулся к Варду и Райму, спокойно сидящим за столом, и произнес уже обычным тоном: — Нам надо к Верховному. Пусть он рассудит, кто прав.

— Согласен — Райм усмехнулся ему в ответ, — Вард, ты позволишь пока моей леди побыть тут? Пока Аллинар получит подтверждение главы совета? — я снова вздрогнула от этой его «моей».

— Да, конечно, обе девушки побудут тут. Под присмотром хранителя. Полагаю, нам лучше отправиться сейчас, не откладывая этот вопрос. — и первым покинул комнату, на ходу что-то сказав Жене.

Я проследила, как за ним вышел Аллинар, не глядя на меня вообще, и последним удалился Райм. Как только дверь за ними закрылась, я с глухим стоном упала на подушку, готовая разреветься.

— Сашка, ну Сашенька, ну что с тобой? Что случилось в этом краю оборотней? — и следующие полчаса я рассказывала свою историю путешествий. Подруга кивала и сосредоточенно что-то обдумывала. — Жень, там потом кипеш сильный был, ну как я с Раймом смоталась в портал?

— Я думала, Айк за вами рванет, но его Вард удержал, сказал, что воронка уже сжимается, и неизвестно куда его отшвырнет в итоге.

— Айк? — тупо переспросила я.

— Ну да, Аллинара почему-то сокращенно зовут Айк. С детства пошло или как-то так, я не разобралась. — объяснила подруга, — Ну так вот, ты же закричала тогда, когда вы в портал шагнули. Айк быстро это Варду передал, они мне потом рассказали, что эта метка передает сильные эмоции, поэтому Аллинар понял, что тебе было очень больно. Поэтому меня они усыпили перед переходом.

— Ты в итоге на змее летела? — почему-то решила уточнить я.

— Неа, — весело ответила Женька, — у Варда крылатые кони. Говорят, они редко кого слушаются, а ему подчиняются.

Подруга не успела договорить, когда воздух стал сгущаться, и вскоре в центре комнаты стояла пожилая женщина, разглядывая нас.

— Это Терра-Ши, хранительница, — представила незнакомку Женя, — это Александра, моя подруга.

— Да, да, я в курсе. Девушка, сменившая дракона на птицу. — Я понуро уставилась на пол, да поняла я уже, что сглупила, сколько можно носом тыкать. — Ну ладно, будет тебе, не расстраивайся. — уже куда дружелюбнее продолжила она. — Молодая совсем, разберешься со своими проблемами. Главное здоровая и целая, что-нибудь придумаешь.

— Я уже напридумывала, вон теперь узорчатая какая, — из глаз побежали слезы. Женька обняла меня, гладя по голове как ребенка.

— Ну не плачь, Сашк, ну мы правда что-нибудь придумаем. Наверняка есть какой-нибудь способ. Может уже сейчас этот глава совета скажет, что это все недействительно.

Я вдруг вспомнила о том, что также не давало мне покоя эти дни — Женьк, а что с твоей меткой?

— Исчезла, — подруга повернулась ко мне ухом, за которым раньше виднелось перышко. — Когда перо исчезло, Аллинар с Вардом очень напряглись. Они мое ухо разве что не под микроскопом разглядывали. В общем, к твоему прибытию мы уже примерно представляли, чего ожидать.

Хранительница тем временем раздала нам по кружке какого-то горячего напитка.

— Это каппа, — пояснила Женя, — что-то среднее между кофе и чаем. Вкусно, попробуй.

Каппа и правда оказалась вкусной. Она согревала и придавала сил. Женя как раз успела мне рассказать, что их портал выбросил в какой-то необитаемый мир, в котором оказался прямой путь сюда, поэтому их путь занял меньше времени, когда в комнату вернулись мужчины.

Судя по ухмылке Райма и непроницаемо ледяному выражению лица Аллинара, хороших новостей можно было не ждать. Я чувствовала, что напряжена как струна. В кружку вцепилась так, что костяшки побелели. Ко мне подошел Вард и произнес:

— Верховный сказал признать твой выбор, поэтому ты отныне принадлежишь к дому Тернарт-Акш, Александра. — кружку я бы уронила, если бы не он. Наверное, потому и подошел, предвидя мою реакцию. Чувствую, что глаза заволокли слезы, поэтому уставилась в пол, стараясь не реветь у всех на глазах. Да, за свои решения всегда отвечаешь сам. Это закон любого мира, не только нашего.

— А что с Женей? Она же теперь без метки. — спросила я, справившись со слезами.

— Евгения останется в моем доме, пока не сделает свой выбор. Таково решение главы совета.

— Александра, пошли, мы все прояснили, больше нет необходимости тут оставаться, — Раймиир не дал мне времени переварить услышанное, подошел, и стряхнув с дивана, потащил за собой к выходу: — Мое почтение, господа.

— Сашка, — Женя бросилась ко мне, но ее перехватил Вард. А я мягко улыбнулась в ответ, стараясь успокоить. Мимо Аллинара прошла глядя в пол, смотреть на желтоглазого лорда было стыдно. Хотя может он теперь и рад, что избавился от такой идиотки, от которой ничего кроме неприятностей можно и не ждать.

— Раймиир, — от его глухого спокойного голоса я вздрогнула и налетела на спину акши, застывшего передо мной, — один раз тебе уже сошло с рук оскорбление моего дома. Думаешь, сойдет и в этот раз?

В комнате повисло ледяное молчание. Мама, во что же я влипла. В какие-то междоусобные разборки. У них и без меня отношения были, судя по всему, на ножах, а тут еще я до кучи наворотила дел. Райм пожал плечами, показывая, что ему в сущности до лампочки мнение Аллинара, и мы вышли из комнаты, сопровождаемые гробовым молчанием.

Подходила к концу первая неделя нашего проживания в столице земель Первородных — Акшинт-Ааре, городе, куда мы прибыли и где нам предстояло поселиться. Точнее только двоим из нас — мне и Женьке, поскольку семья, к которой теперь принадлежала Лиза, предпочитали жить где-то вдали от суетного портового города. Женя так и продолжала жить у Варда, а я потихоньку осваивалась в особняке Тернарт-Акш. Ну осваивалась это конечно громко сказано. Райм пропадал где-то целыми днями, видела я его последний раз пару дней назад. Хранитель меня явно игнорировал, с момента нашего официального представления друг другу он лишь фыркнул, смерив меня презрительным взглядом, и растворился в воздухе, не дав себя разглядеть как следует.

Ну и ладно, отбросила я грустные мысли о явно агрессивно настроенном хранителе, надо бы найти что-нибудь перекусить. Позавтракаю и побегу к Женьке. Вард взялся на наше вливание в местную жизнь и теперь каждый день учил нас рунам и рассказывал о здешней жизни. Мы уже довольно бегло читали и писали, и узнали, что акшиани живут не только в столице, здесь практически у всех домов, как они называли свои кланы, были резиденции, но сами представители разных веток жили там, где им нравилось. Руководил ими Совет, во главе которого стоял Верховный лорд. Тут было не совсем понятно, то ли они его избирали за какие-то заслуги, то ли назначали каким-то иным способом. Вард как-то плавно обошел эту тему, а мы не стали ее развивать, не так уж и важно это было.

За этими мыслями я как раз добралась до столовой. Я уже почти не путалась в коридорах этого мрачного трехэтажного особняка в тупике Пламенной жути, который примыкал к оживленной улице Золотых искр. В столовой как обычно было пусто. Несмотря на довольно раннее утро в центре комнаты потрескивал камин, на краю длинного стола сиротливо стоял кувшин с остывшей каппой и тарелка с чем-то похожим на засохшее печенье.

Как обычно, мистер хранитель, — беззвучно высказала я ему свои претензии, размачивая сухарь в холодном напитке, — еда у меня вечно чуть теплая, вода в ванной тоже. Моюсь зато теперь на супер скорости, не то что дома часами могла в ней релаксировать. Ванны здесь отдаленно напоминали наши, только горячей воды не было. Как именно она нагревалась, я пока не выяснила, а у Варда спросить стеснялась.

Дожевав свой завтрак, накинула поверх темно-коричневого платья накидку такого же цвета и выбежала на улицу, залитую ярким осенним солнцем. Гардероб мой с момента перехода заметно разросся — в выделенной мне комнате был здоровенный шкаф, до отказа набитый нарядами цвета всех оттенков золота. До момента открытия шкафа я и представить не могла, что у золота бывает столько разновидностей — тут были и бледно-золотые кружевные пеньюары, в которых ощущаешь себя скорее раздетой, чем одетой. И тяжелые атласные платья в пол с пышными юбками и несколькими подъюбниками, которое в одиночку и не наденешь. Бархатные платья цвета густого меда, настолько облегающие и подчеркивающие все изгибы тела, что я, примерив их один раз, решила, что пожалуй не рискну нацепить на себя подобное. И пара обычных коричневых платья с такого же цвета накидками, неизвестно как затесавшиеся в эту золотую россыпь. Вот их-то я носила попеременно, оставляя на ночь в шкафу, который судя по всему как-то магически за ночь возвращал им пристойный вид — складки и грязь с ткани к утру бесследно исчезали.

Когда мы все немного отошли от моей неожиданной смены Дома, Вард пояснил нам, что время в наших мирах течет немного иначе. И поэтому получилось, что мы ушли из ноября в своем мире, а пришли в самое начало местной осени. Шла первая дюжина дней Багровой луны.

Тут ему пришлось потратить полдня, чтобы описать нам местное измерение времени, но мы пока еще путались и по старинке мерили дни неделями. Хотя акшиани считали по другой системе. Год был примерно равен нашему, но делился на четыре луны. Багровая, что началась недавно, совпадала с нашей осенью. За ней шла Голубая, сопровождающаяся холодной погодой и снегом, следом наступала Желтая луна. Или зима и весна по-нашему. С последней акшиани считали года. После нее шло местное лето или Зеленая луна. Название у сезонов было не местной прихотью, а диктовалось особенностью этого мира. В разные времена года на небе ночью всходили разного цвета луны.

Каждая луна, в свою очередь, состояла из семи или восьми дюжин дней. Тут нам повезло, местное понятие дюжины совпадало с нашим — те же двенадцать дней. Но перенастроиться и считать дни не по семь, а по двенадцать пока не получалось. Поэтому я привычно свела в уме прошедшие дни к одной неделе и вылетела из особняка.

В первое мгновенье я даже зажмурилась от ослепившего меня света, выбежав из сумрачного дома на залитую солнцем улицу. Было еще довольно тепло, поэтому я тут же сняла с себя накидку, и весело зашагала в сторону дома Варда. Я уже запомнила этот немудреный маршрут между нашими домами: сначала дойти до оживленной улицы Золотых искр, по ней до ближайшего перекрестка с такой же шумной и населенной улицей Синего пламени. А по ней до упора на восток города, до самого дома Варда. Каких-то сорок минут и я на месте.

Если бы меня попросили описать Акшинт-Аар одним словом, я бы назвала его волшебным. Другие эпитеты не смогли бы так емко вобрать в себя суть столицы этого удивительного мира. Внешне похожий на какой-нибудь старинный европейский городок с поправкой на местные реалии: на одной улице соседствовали двух- или трехэтажные особняки, солидно выглядывающие из-за разномастных кованых заборов и садиков, и тут же неожиданно их степенный ряд разбивала какая-нибудь высокая несуразная башенка, вход в которую можно было только угадать, и располагался он почему-то на уровне третьего этажа. Как туда попадали жильцы, оставалось для меня загадкой, — увидеть их пока мне не удавалось. Если отбросить в сторону непривычную архитектуру, то столица радовала своих жителей всеми прелестями большого города: центральные улицы сплошь состояли из разномастных кафешек и лавочек, где, если верить их хозяевам, можно было попробовать блюда степных кочевников из глухих пустынь Безмирья и пошить платье из ткани, привезенной из самих дриадских заповедных лесов. Понятия не имею, где это все находится, а Вард нам пока успел лишь провести небольшую обзорную экскурсию по городу. Поэтому в который раз напомнив себе поискать в библиотеке Варда что-нибудь на тему описания миров и народов их населяющих, зашагала даже, стараясь держаться подальше от повозок, снующих по улицам.

О транспорте необходимо упомянуть отдельно: когда я в первый раз увидела эту повозку, я всю поездку недоверчиво выглядывала из экипажа, похожего на закрытую карету, ожидая все-таки увидеть каких-то животных, запряженных в нее. Но повозка была самоходная, как объяснил Вард, какая-то разновидность их магии — экипаж катился по улицам, управляемый немногословным возницей, этакая карета без лошадей или автомобиль без мотора.

Заметив приближающийся экипаж, юркнула поближе к магазинчикам, не хватало еще под карету эту попасть — носятся они тут на приличной скорости, налетят, не заметят. Едва не зацепилась за низко висящую кованую вывеску кафе-кондитерской — здоровенный гибрид кренделя с кувшином чего-то, вероятнее всего каппы, — местную замену нашего кофе и чая любили все расы без исключения, и каждые кафе и ресторан особо подчеркивали уникальность рецептов подаваемого у них напитка. Затормозив в аккурат перед этим сплюснутым мутантом, поймала себя на мысли, что не отказалась бы нормально позавтракать, но денег у меня не было, да и время поджимало, поэтому осторожно обогнув вывеску, двинулась дальше по шумной улочке.

На улицах как обычно сновал народ всех мастей — в столице первородных помимо акшиани проживало множество рас: гномы, гоблины, полукровки всех народностей, пару раз я видела и оборотней, Вард также обещал показать нам дриад и орков. Как оказалось, в мирах существует множество рас помимо довольно редких чистокровных людей, и это не считая полукровок от смешанных союзов. Мы тут же замучили нашего учителя перечислением всех фентезийных персонажей, которых только смогли вспомнить. Как оказалось практически все народы существовали на самом деле. Нас ожидало разочарование только по части эльфов и вампиров. Вард объяснил, что многие расы имеют острые уши, не говоря уже о физических возможностях, превосходящих человеческие. А вампиры оказались не расой как таковой, а формой диеты, к которой также могли прибегать практически любые существа, в том числе и акшиани. Правда тут шиани сделал оговорку, что он может ручаться лишь за те миры, где побывал сам. Но что-то нам подсказывало, что его словам и опыту можно верить.

Я как раз вспоминала, как Вард совершенно серьезно перечислял нам плюсы и минусы подобной диеты в зависимости от вида употребляемой крови и расы 'пациента', если можно так выразиться, когда с размаху налетела на что-то твердое.

— Извините, пожалуйста, — скороговоркой выдала я, потирая ушибленный лоб и собираясь не сбавляя хода двинуться дальше. Но голос, ответивший на мои извинения, моментально вогнал меня в состояние столбняка. Я изумленно уставилась на лорда, лицо которого было сложно различить из-за яркого света, на фоне которого он стоял темной статуей, так же внимательно разглядывая меня.

— Лорд Аллинар, — отмерла я спустя минуту. Определенно это он, а не какая-то галлюцинация.

— Да, леди Александра, определенно это я, а не какая-то галлюцинация. — неожиданно улыбнулся этот мужчина, а я прикусила язык, поняв, что снова мелю все подряд. — Направляетесь к лорду Варду? — рассеянно кивнула, лорд явно наслаждался моим ошарашенным видом. — Нам по пути, так что я Вас подвезу. — сообщил мне этот несносный лорд и, не дожидаясь моей реакции, схватил за руку и поволок почему-то совершенно в противоположную сторону.

— Лорд, Вы что творите? — сквозь зубы цедила я, стараясь сделать сразу кучу дел: вырваться из его стальной хватки, не споткнуться, пытаясь поспеть за его широким шагом, и при этом выглядеть непринужденно, не привлекая к себе излишнего внимания. — Дом лорда совсем в другой стороне.

— Я в курсе, несносная леди, мы шли сюда. — я подавилась едким ответом, который хотела выдать ему за эту «несносную леди», потому что приволок меня Аллинар к какому-то подобию конюшен, где парил его змей, внимательно нас разглядывая своими льдистыми глазами.

— Ну что, леди Александра, в этот раз бежать некуда, порталов тут не предвидится, — радостно возвестил мужчина, подтаскивая меня к змею. И пока я подбирала достойный ответ, прижал меня спиной к своей груди, так что передо мной покачивался в воздухе его змей, а сзади каменной стеной стоял он сам, отрезая все пути побега.

Он выпустил мое запястье из стальной хватки и перехватил обе ладони своими руками. Боже, какой он огромный, я совсем терялась на фоне этого мужчины. А он, не обращая внимания на мое растерянное состояние, повернул мои руки ладонями вверх и начал объяснять правила поведения с ездовыми змеями.

— Смотри, он же совсем нестрашный. Просто дай ему себя обнюхать, — от его дыхания у меня колыхалась выбившаяся прядка у виска, а от этой неожиданной близости сердце колотилось как сумасшедшее. — Ну же, не бойся, он не укусит. Я рядом. — продолжал уговаривать лорд, вытягивая мои руки к морде змея. — Вартуш, тиррррсе, тиррррсе, дружок. Это леди Александра, знакомься.

Змей все так же внимательно изучал меня, из пасти показался синий язык и легонько прошелся по моим ладоням. Я от неожиданности дернулась назад, еще больше вжавшись в лорда.

— Шшшшш, Александра, не бойся. Он просто должен тебя запомнить. Они так знакомятся, — голос лорда звучал успокаивающе. Он медленно выпустил мои руки, а я так и осталась стоять, протянув их к морде этого прекрасного зверя. Я разглядывала его вблизи и изумлялась, как я могла его тогда испугаться.

— Лорд Аллинар, а можно его погладить?

— Можно, и можно звать меня Айком. — усмехнулся лорд и первым погладил Вартуша по большому чешуйчатому боку. Я удивилась обнаружив, что он теплый. Я ожидала, что он будет прохладным и может даже чуточку скользким, а он был теплый, даже чуть ворсистый.

— Ух ты какой, Вартуш, — я гладила змея, который подставлял мне бока и явно был доволен вниманием к собственной персоне, — Какой хороший мальчик, такой славный, такой теплый, ты как сфинкс, у нас есть такие кошки лысые на Земле, — я запнулась, наткнувшись на изучающий взгляд золотых глаз. Совсем я что-то забылась и расслабилась. Мужчина неожиданно улыбнулся, сверкнув клыками.

— Ну вот и славно, никто никого не боится. Так что нам, пожалуй, пора.

И в следующий момент меня подняли и посадили в седло. Я не успела испугаться, так как лорд тут же оказался сидящим сзади меня.

— Седло у меня правда рассчитано на одного, но ничего, ты маленькая совсем, — хмыкнули мне в затылок и пересадили чуть ли не себе на колени. Я решила не ерепениться, еще уронит ненароком, поэтому откинулась назад, опираясь на грудь лорда, и приготовилась к полету.

— Готова? — и тут же руки вокруг меня натянули поводья и мы взмыли вверх. Желудок сдавило легким спазмом, но волнение постепенно проходило, сменяясь восторгом от увиденного. Улица уплывала вниз, превращаясь в змейку под нами, мы парили высоко над крышами, я восторженно вертелась во все стороны, пытаясь рассмотреть все вокруг. В небе крылья Вартуша стали более материальными, но все равно оставались прозрачными. Темно-серое марево сбоку от нас, голубое небо над нами и шумный город под нами, сейчас похожий на макет самого себя.

— Ух ты, смотри, а вон там я живу, — я указывала на золотые башенки крыши дома Райма, высунувшись из-под руки Аллинара.

— Спокойно, Александра, свалишься, — и тут змей поплыл в сторону дома Варда. В полете он так же качался в воздухе вверх вниз, а я замерла в седле, стараясь уговорить свой вестибулярный аппарат быть сильным и не испортить себе и окружающим впечатление от полета над городом. Благо он был непродолжительным, но все равно, когда спустя минут десять мы приземлились у крыльца дома Варда, я была счастлива вновь оказаться на твердой земле и еще минуту стояла, вцепившись в лорда, так как меня до сих пор слегка шатало.

— Александра, что такое? Вам плохо? — желтоглазый лорд выглядел озабоченным, видимо доводить меня до зеленого состояния-нестояния не входило в его планы.

— Все нормально, только укачало немного, — поспешно успокоила я его, правда так и не отцепляясь от руки, — это как на аттракционах только круче в сто раз, — выдавила из себя улыбку. Фуффф, еще пара глубоких вдохов, и мой скудный завтрак уже не просится наружу. — Ну вот я и в порядке. И да, лорд, можно на ты и Саша.

— Саша? — переспросил мужчина, когда мы двинулись в сторону дома, вероятно, он не очень-то поверил моему 'в порядке' и аккуратно вел меня под руку.

— Ну это сокращенно от Александры, как у Вас Айк сокращенно от Аллинара, — пояснила я, благополучно пропустив момент передачи змея хранительнице и отвлеклась уже на приветственные возгласы Женьки, вылетевшей нам на встречу из комнаты, в которой мы обычно занимались.

— О, тут еще и лорд Аллинар, — громко известила она Варда и пошла обратно, на ходу листая книгу, которую вероятно читала до нашего появления. На пороге библиотеки появился шиани, внимательно окидывая нас взглядом.

— Леди Александра, — вежливый кивок мне и дружеское похлопывание по плечу желтоглазого акши, который пока так и стоял рядом со мной, поддерживая под руку. — Айк, ты можешь уже отцепиться от Саши, в стенах этого дома вам вряд ли что-то угрожает, — так же спокойно и вежливо продолжил Вард, возвращаясь обратно в библиотеку и приветственным жестом приглашая нас следовать за ним.

Тут я решила вклиниться в разговор в попытках сгладить неловкость нашего совместного прихода: — Меня просто немного укачало от полета на змее, а лорд помог мне прийти в себя.

Айк же совершенно не отреагировал на ироничное замечание Варда и проследовал за ним в комнату, куда прошла и я, поздоровавшись с материализовавшейся хранительницей и передав ей накидку.

— На змее? — Вард отвлекся от книг и теперь крайне внимательно изучал меня.

Айк же прошествовал к горящему камину и занял как назло мое любимое кресло. Я за прошедшую неделю облюбовала именно его и обычно постигала азы акшиведения, как мы с Женей именовали наше обучение, или в нем или за длинным овальным столом, где было удобно практиковаться в правописании местных рун.

Библиотеку Варда мы как-то сразу и без оглядки полюбили — просторная и при этом очень уютная комната с большим камином напротив двери, высоченными рядами книжных стеллажей от пола до потолка вдоль всех стен. Напротив камина небольшой темно-коричневый диван и пара таких же удобных кресел вокруг него. Слева от двери тот самый овальный стол с рядами тяжелых деревянных стульев вокруг с мягкими кожаными сиденьями и высокими резными спинками. А справа массивных рабочий стол Варда, изогнутый буквой П, заваленный стопками бумаг, ворохами свитков, чернильницами и перьями, которые в процессе работы парили в воздухе, чтобы не мешаться под руками. Когда мы в первый раз увидели, как над столом левитирует чернильница, нарезая вокруг шиани круги по какой-то неведомой орбите, мы сбились с выведения рун и затаив дыхание минут десять следили за этим полетом, пока Варду это не надоело и он не спрятал ее под покровом невидимости, ему все-таки пришлось нам потом объяснить, куда делась чернильница, не растворилась же она в воздухе.

— Да, ты не ослышался, мы прилетели на Вартуше, — прервал Аллинар мои мысли о потерянном кресле. — Я хотел проверить одну гипотезу.

Так, получается он все-таки оказался рядом с домом Райма неслучайно, — задумалась я, устраиваясь во втором кресле. Женя как обычно расположилась на диване, обложившись стопками книг.

— И как тебе поездка, — Вард подошел ко мне и внимательно осматривал со всех сторон, видимо пытаясь как-то прощупать магически на предмет необъяснимых изменений.

— Да нормально вроде, только укачало чуть-чуть. — я спокойно сидела на кресле, давая ему время на изучение моей персоны. Этот спокойный шиани излучал уверенность и спокойствие, и я давно поймала себя на мысли, что ему я уже почти полностью доверяю. Вард тем временем сделал пару каких-то пассов руками над моей головой, от чего у меня по волосам пробежала волна прохладного воздуха.

— Вард, как я и думал, змей наша маленькая леди не боится. То есть дело тут совсем не в Вартуше, — прокомментировал Аллинар.

— То есть ты все-таки думаешь… — задумался над какими-то своими мыслями шиани, заканчивая колдовать надо мной.

— Никакая я не маленькая, мне двадцать семь лет будет зимой. — пробурчала я скорее самой себе, но несносный лорд умудрился и это расслышать, не сбиваясь с диалога с Вардом.

— Вот я и говорю, что маленькая — и по росту кроха и по возрасту. Совсем ребенок несмышленый, — я сначала попыталась возмущенно уставиться на этого вечно меня дразнящего нахала, но потом увидев, как предательски выдают его чуть подергивающиеся уголки губ, расслабилась и тоже усмехнулась, ну и считайте кем хотите, ваше дело высокий лорд. Хоть дюймовочкой, хоть младенцем.

— У нас люди живут в среднем до восьмидесяти — ну девяноста лет, — вклинилась в разговор подруга, — так что по меркам нашего мира мы вполне себе взрослые барышни.

— Взрослые, говорите, — Вард скользнул по нам взглядом и снова обратился к Айку, — так все-таки магическое вмешательство?

— Более чем уверен. — спокойно кивнул желтоглазый, перебрасывая на плечо волосы, которые сегодня были перехвачены в простой хвост, перевитый кожаным шнурком. — Я практически воссоздал те же условия, что и тогда. Немного нервозности, кругом суета, а Саша только в самом начале струсила, но потом уже вовсю гладила Вартуша, и никаких следов паники.

Немного нервозности — это, наверное, когда он меня волоком тащил непонятно куда, прикинула я, накручивая на палец локон, выбившийся из косы, и уточнила на правах несведущей в магии, — То есть вы хотите сказать, что мой тогдашний испуг — результат чьего-то влияния на меня?

— Получается, что именно это и хотим сказать, — задумчиво кивнул шиани, устраиваясь на диван рядом с притихшей Женькой. — Знаешь, а очень может быть. Я тоже прокручивал несколько раз тот день, и никак у меня не стыковались некоторые моменты. Я же видел, как они все уставились на ящеров, которые выглядят пострашнее твоего змея, а потом это странное поведение Александры.

Вард на минуту замолчал, погрузившись не то в транс, не то в свои мысли, — Нет, не выходит. Я воссоздаю всю картину, но вернуть магический фон такого сложного места невозможно. Слишком большие помехи от стихийных порталов, я и там не смог уловить даже сильного колебания общего фона, списав все на последствия схлопываний воронок переноса.

— Полагаю, на то был и расчет. Как ты помнишь, Райм очень сильный импат-менталист. — акши все так же внимательно изучал меня, а мне уже порядком надоело сидеть в роли живого манекена.

— То есть, если я все правильно понимаю, Райм меня заколдовал, чтобы я испугалась змея и согласилась пойти с ним, — дождалась синхронного кивка обоих мужчин, — А зачем ему это? Я понимаю, если бы у него вообще не было девушки с меткой, а так ведь была, зачем ему твоя-то? В смысле Ваша, ну то есть чужая — сбилась я в итоге на том, чья же я все-таки.

— Ты ему была нужна именно поэтому, — путанно пояснил Айк, и осознав, что мне не стало ни на каплю понятнее, добавил, — потому что моя.

— Вот опять: моя, твоя, и никакой ясности. Да какая разница, чья я — твоя или еще какого-то акши? Что такого в том, что я твоя? — мне сейчас показалось, что глаза акши блеснули золотом? — ну в смысле была, ну метка на мне была дома твоего. Уууууууууу, — я устало откинулась в кресло, уставившись на Женьку, ища у нее поддержки.

Атмосферу разрядила хранительница, неслышно материализовавшись у стола: — Лорды, вы снова забываете, что леди не из этого мира, и им неизвестна история конфликта лорда Аллинара и лорда Тернарт-Акш.

А я про себя отметила, что хранительница дома явно на стороне Айка, раз он был назван по имени, тогда как Райм официально по имени дома.

— Точно, Терра-Ши, ты как всегда права — Аллинар легко поднялся с кресла и прошел мимо меня к хранительнице, — давай тогда что ли вина какого-нибудь легкого и бокалы.

Мы с Женей снова непонимающе переглянулись, но торопить не стали. Все равно все сейчас расскажут. Айк обошел нас, раздавая высокие красивые бокалы и разливая вино. — Это красная муртошь, очень сладкая ягода, растет далеко в горах. Вино из нее получается приятным и легким. — пояснил он для нас.

Я сделала маленький глоточек. И правда очень приятное, не такое крепкое, как тогда в краю оборотней. Скорее как игристые вина нашего мира. Я только собиралась отпить еще, когда мой бокал отобрали, а мне сунули в руки бутерброд.

— А ты, маленькая леди, поешь сначала как следует. Мне уже рассказали про твои приключения в краю оборотней и сыгравшее в них явно не последнюю роль вино из платисса, — я скосила глаза на Женьку, которая скорчила гримаску «они меня пытали, я держалась до последнего», и послушно откусила от бутерброда, — и не поспоришь, сама виновата. Пока ела подумалось, что с Айком мы как-то сразу скатились на ты, тогда как Райму я так и продолжала по привычке выкать. Да и он кроме как леди Александрой или просто Александрой меня никак не звал.

— Хочешь, я расскажу? — неожиданно спросил Вард, глядя на друга. Ого, что же это за история такая, что даже у вечно спокойного шиани проскользнула в голосе явная грусть.

— Все нормально, я сам, — акши вернулся в кресло и уставился на горящие поленья. Камин здесь тоже разжигали с самого утра. — Как вы уже поняли, наш народ делится на два вида — чистокровных и полукровок, говоря простым языком. Чистокровные, то есть акши, столкнулись с тем, что у нас появилась проблема с таким же чистокровным потомством. То есть проще говоря, даже в парах, состоящих из двух акши стали все чаще появляться дети-шиани. Разные дома восприняли это по-разному: кто-то спокойно растил детей, просто при совершеннолетии им давали имя второй ветви рода, но кто-то принял такой поворот событий в штыки.

— В таких домах женщины с «нечистым» потомством изгонялись, — он криво усмехнулся на этом слове, сделав глоток и замолчав на пару секунд.

Мы с Женей внимательно слушали, не спуская с него глаз. Вард, тем временем, левитировал бутылку вина поближе к нам и освежил всем бокалы.

— В моем роду подобную новость восприняли спокойно. У меня двое младших братьев, они близнецы, и младшая сестра, Айрилла. Мы с Айри — акши, близнецы — шиани. Родители нас никогда не различали по степени любви, разве что сестру баловали мы все. — он грустно улыбнулся каким-то своим воспоминаниям, а у меня на душе заскребли кошки. — Такая светлая и добрая, вечный ребенок. — Айк снова замолчал, а рассказ продолжил Вард:

— Айрилла влюбилась в Райма. Этого не ожидал никто из нас — слишком уж они разные. Она добрая и отзывчивая, а он… — тут Вард осекся на эпитетах, и продолжил, — в общем, как ни странно, они сошлись как пара. И дело шло к свадьбе, когда все узнали, что Айри беременна. Счастливы все были ровно до того срока, когда можно было определить, кто родится. Это где-то спустя луну — пояснил он для нас, — как оказалось, она ждала шиани.

— Мы уговаривали ее вернуться домой, — рассказчиком снова стал Аллинар, — но все тщетно, она была уверена, что Райм ее действительно любит и примет с любым ребенком, независимо от чистокровности… Она ошибалась, — в полумраке комнаты было видно, как глаза Айка горели золотым огнем, — он выгнал ее в тот же день. А она, глупая маленькая дурочка, решила сама разобраться со своими проблемами. Мы нашли ее несколько дней спустя, в одном из ущелий Скалистых гор. На дне, она сбросилась со скалы. Айри решила, что ее жизнь ничего не стоит без этого мерзавца, и погубила и себя и дитя. — огонь в глазах акши затухал, превращая золотые огни в тлеющие угли, — Моя семья долго переживала эту утрату. Мстить официально запретили всем нам. Как сказал Верховный, чистокровных акши осталось слишком мало, чтобы так разбрасываться своими жизнями. А Айриллу нам это не вернет. Но я тогда прилюдно оскорбил его и объявил, что просто так этого не оставлю. С тех пор у нас такая вот бескровная война, только теперь на поле битвы оказалась ты. Или если выражаться точнее, то полем битвы.

В комнате повисло молчание, мы с Женей обдумывали услышанное, Айк с Вардом погрузились в воспоминания. Я из-под ресниц разглядывала Аллинара, понимая, что никакая жалость ему не нужна, но все равно не смогла сдержаться:

— Мне очень жаль, что так вышло… — еле слышно произнесла я, уткнувшись взглядом в бокал с остатками вина, понимая, что оба лорда прекрасно меня услышали и поняли, что жаль мне не только из-за сестры Айка, но и из-за своих поступков недельной давности.

— Ничего, это дела давно минувших дней, — раздался голос желтоглазого лорда совсем рядом, и я вздрогнула от неожиданности, поняв, что он уже успел переместиться к моему креслу и теперь подливает мне вина в почти опустевший бокал. — Мне тоже очень жаль, что я себя неправильно повел и испугал тебя, Саша, — неожиданно мягко сказал он, а я снова поймала себя на том, что завороженно смотрю в эти золотые омуты и не могу оторвать взгляд. — Но вреда он тебе не причинит, не бойся. Я что-нибудь придумаю, — с этими словами мне вручили обратно бокал и аккуратным движением заправили за ухо выбившуюся прядь.

Остаток дня прошел сумбурно, Айк с Вардом что-то обсуждали, периодически переходя на какие-то неизвестные нам наречия, видимо чтобы лишний раз не выдавать свои идеи и планы. А мы с Женей оттачивали навыки чтения, точнее она что-то читала сидя на диване, изредка бросая на меня задумчивые взгляды, а я уткнулась в первую попавшуюся книгу и просто переворачивала страницы, снова и снова возвращаясь мыслями к услышанному рассказу. С одной стороны, мне было очень неуютно от ощущения, что я попалась в ловушку, не говоря уже о том, что просто как-то по-детски обидно, что я вообще случайно оказалась втянутой в чужие разборки, которые скорее всего и начались-то задолго до моего появления на свет. А мне теперь разгребать последствия. Знать бы еще как. И когда уже готовить лопату.

С другой стороны, я старалась быть объективной и повторяла себе, что это версия лишь одной стороны, а то, что интуиция согласилась именно с ней — это проблемы моей глупой интуиции. Я вообще как-то излишне рьяно доверяю этому желтоглазому лорду, может он мне тоже на уши лапшу вешает, или в вино как раз чего подмешал. Да и Раймиир вроде пока мне ничего плохого не сделал, ну кроме этой неожиданной помолвки, или как назвать это получение метки на запястье. Правда сколько я ни приводила доводов против теории Аллинара, в душе я уже смирилась с тем, что вероятнее всего подставилась я очень крупно, и, по-хорошему, от моего новоявленного жениха можно ожидать любой гадости. Тут даже мой внутренний голос — адвокат Райма — стыдливо притихал, вспоминая, как ловко тот обстряпал наше крайне результативное посещение праздника оборотней.

Из этих мыслей меня вытряхнул Айк, буквально вынув из кресла и заявив, что ему надоело смотреть, как я сотый раз подряд листаю справочник по расам, шурша страницами. И пока я искала, что бы такое наплести, хоть сколько-то похожее на правду, утащил в коридор, где меня столь же оперативно закутали в накидку и выставили на улицу. Я только и успела махнуть на прощание рукой, и мое «до завтра» уже было обращено к массивной входной двери дома Варда.

— Вот же тиран, — уставилась я на желтоглазого нахала, забирающего у Терра-Ши поводья своего змея, — попрощаться нормально не дал. Всего хорошего, лорд Аллинар, до свидания, Терра-Ши.

И потопала в сторону входных ворот, намереваясь прогуляться и обдумать все еще раз, а может и парочку, если повезет. Но до ворот дойти мне не удалось, на полпути меня снова как куклу подняли и усадили в седло.

— Ты совсем ничего не вынесла из сегодняшнего рассказа? — довольно сухо поинтересовался у меня лорд, вскакивая на змея и снова переместив меня чуть ли себе не на колени.

— Все я вынесла. — и чего он пристал, как банный лист, — У меня крупные проблемы, надо что-то придумать, — последнюю фразу я произнесла вслух случайно, о чем тут же пожалела, так как меня резко крутанули в седле, повернув к себе лицом и теперь я наслаждалась радугой эмоций на лице обычно сдержанного лорда. Тут была и злость, и злость, и… снова злость… Ну разные такие оттенки злости, почти как разные оттенки золотых платьев в моем шкафу.

— Сашшша, не вздумай ничего пытаться решшшить сама. — оооо, это он шипит уже, может как-то сползти со змея, пока мы не взлетели, все ближе падать с него, чем с неба. Заметив мои попытки выскользнуть, Айк резко дернул поводья, и мы начали быстро набирать высоту. А я вцепилась в лорда обеими руками, поскольку умирать в мои планы совершенно не входило, и уткнулась ему в грудь, закрыв глаза, благо мое новое местоположение к этому располагало. Змей довольно быстро набрал нужную высоту и теперь похоже застыл в воздухе, так как перепад высот я больше не ощущала, но и сильной качки, как при полете сюда, еще пока не наблюдалось.

Осторожно отодвинулась от лорда, чтобы тут же наткнуться на насмешливый взгляд золотых глаз. То есть я тут умираю от страха, а ему смешно? Но высказать свое фи мне не дали, — Александра, ты сейчас же мне пообещаешь, что не будешь пытаться решить проблемы сама. — а в глазах больше и ни намека на смех или веселье, — Итак, я тебя внимательно слушаю.

— Ты тиран! — решила я перейти в наступление, пытаясь попутно придумать какую-то изворотливую формулировку обещания, поскольку полностью полагаться на решение своей судьбы другими людьми совершенно не хотелось.

— Называй, как хочешь, — сверкнул клыками в улыбке этот несносный мужчина, — я не спущу тебя вниз, пока не пообещаешь.

— Я закричу, — пообещала я, прекрасно понимая, что крик у меня выйдет так себе, писк скорее. Даже птицы пролетающие не оценят, разве что Вартуш удивится, что за странные звуки издают его пассажиры.

— Кричи, моя радость, сколько влезет, здесь никто не услышит.

— Нет, ну тебе времени не жалко? До утра сидеть будем, — решила попробовать призвать на помощь рациональные доводы.

— На тебя, моя леди, не жалко. Сколько надо, столько и будем сидеть. Главное стрясти с тебя обещание.

Вот упертый черт попался. Опять заладил моя, да моя. Своя я! Только своя. Что же еще придумать…

— Я Райма позову, — аргумент был так себе, Айк лишь насмешливо изогнул бровь.

— Это каким же образом? Будешь кричать?

— Нет, у нас с ним особая связь, — выпалила я, решив блефовать по-крупному. И поняв, что именно сказала, почувствовала, как заливаюсь краской. Идиотка, ну что я несу, ну какая связь.

— Александрррра, — пророкотал акши мне в ухо, а я ощутила, как от этого полурычания-полушепота у меня мурашки по коже устроили танцы с бубнами, и вообще шансы упасть со змея начинают стремительно возрастать. На него я уже не смотрела, представляя, что могу посоперничать в красноте с помидором, но лорд лишь усадил меня поудобнее и продолжил измываться над ухом, обжигая его дыханием. — Саша, мы оба знаем, что ты меня обманываешь, у тебя даже ушки красные, — промурлыкал он, и тут мне стало понятно, о чем говорили девчонки на работе, рассказывая, что «он был такой, ну такой, ну аж ноги подкашивались». Нет, я, конечно, в свои почти двадцать семь тоже с мужчинами встречалась, да и опыт совместного проживания был, но вот чтобы мои гормоны устраивали такую революцию, это на моей памяти первый раз. Спишу на особенности местного мира — экология, правильное питание, отоспалась опять же. Аллинару же были глубоко параллельны мои метания, он упрямо гнул свою линию, — Пообещай мне, что не будешь встревать в неприятности.

— Обещаю, — прошептала я ему куда-то в воротник рубашки, радуясь, что он сам подобрал такую удачную формулировку. Я никогда осознанно в них не встреваю. Это обычно происходит само собой. Но лорд, разумеется, был не в курсе этого маленького обстоятельства, поэтому мы, наконец, тронулись с места и спустя несколько минут уже снижались в одном из соседних с домом Райма переулков. То ли он как-то поколдовал, то ли я сконцентрировалась на утихомиривании собственных гормонов, но в этот раз полет прошел без последствий для желудка.

Айк спрыгнул со змея и перед тем, как снять меня, еще раз потребовал повторить обещание. Я повторила, глядя куда-то в сторону и стараясь не смотреть на него лишний раз. И так что-то с гормональным фоном случилось.

— Ладно, но учти, если схитрила, — многозначительное молчание повисло надо мной как дамоклов меч. Я уже даже дышу через раз, чтобы не сбивать с лица выражение пай-девочки, которое наконец удалось нацепить. — И последний момент: сниму с тебя свой запах, чтобы у тебя не было проблем.

С этими словами меня аккуратно развернули к себе спиной, и Айк что-то прошептал на другом наречии, выдыхая мне в шею. Хорошо, что он меня держал за плечи, так как это стало последней каплей. У меня вообще затылок крайне чувствительный, как оказалось, шея тоже. Драпанула я от него как заяц от охотников, благо он меня развернул в нужную сторону, потому что пока я сообразила, куда же именно я бегу, я уже пронеслась быстрым шагом пол-улицы.

Боги, Александра, ну держи себя в руках, да что же это такое. — пыталась привести я себя в чувство — интересно вот, это только на несносного лорда я так остро реагирую или это такая аура всех акши. Такая вот убойная доза афродизиаков, которая бьет сразу по всем рецепторам, отключая мозг и вообще все зачатки разума.

Когда скрылась за углом и перестала ощущать на себе его взгляд, резко сбавила темп и немного посидела на ближайшей скамейке, еще раз прокручивая в голове события этого дня. Так и не придя к консенсусу со своим взбунтовавшимся организмом, решила, что неизвестно, что тому причиной, — конкретный мужчина или все представители их расы. Поскольку оценить свои ощущения от поцелуев Райма на тот момент помешала толпа оборотней вокруг и абсурдность ситуации как таковой. После пятнадцати минут разговоров с самой собой я уже могла спокойно пойти в сторону дома Райма, не боясь выдать себя ненароком.

Мне несказанно повезло, Райма снова не оказалось дома, и я, мышкой прошмыгнув в свою комнату, быстро залезла в чуть теплую ванну, которая теперь отлично остудила мне голову и вернула на землю. Натянув самый закрытый пеньюар из тех, что удалось найти в шкафу, свернулась калачиком под одеялом и попыталась прикинуть, как же можно выпутаться из этой ситуации. Так ничего не придумав путного, решила обсудить это потом с подругой. И проворочавшись еще с полчаса уснула. Во сне ко мне снова приходил желтоглазый лорд и полночи требовал с меня клятву. А я с диким гоготом выскакивала в открытое окно, почему-то в полупрозрачном кружевном сарафанчике, и уносилась от него в ночь на его же крылатом змее.

Следующая дюжина дней слилась в один нескончаемый день сурка. С утра я быстро собиралась и мчалась к Варду, который гонял нас с Женькой по написанию рун до самого вечера. Мы изводили пачки листов, но он все время был недоволен. Когда наши почерки по красоте уже могли соперничать с теми свитками с выставки, и мы могли уже на полном серьезе зарабатывать переписыванием текстов, он тут же придумал нам новое задание — теперь мы читали вслух разные тексты. Язык к вечеру еле ворочался, руки и плечи отваливались с непривычки, поэтому вечерами меня хватало только на то, чтобы доползти до ванны и лечь спать.

Вот тебе и экстерн обучение, — думала я, массируя затекшие плечи и разглядывая себя в зеркале. Вот наверняка Вард это специально придумал, чтобы у нас даже обсудить что-либо с Женькой не было ни сил, ни желания, — бурчала я, водя по волосам гребнем.

Волосы здесь росли заметно быстрее, чем дома, поэтому моя стандартная длина «чуть ниже плеч» уже плавно перетекла в «до лопаток». И если утром я умудрялась проспать, на учебу я влетала со стандартной прической «перевяжем волосы лентой и скажем, что так и планировалось», стараясь не обращать внимания на Женьку, пытающуюся скрыть улыбку за очередной книжкой, и Варда, вежливо отводящего глаза от моего гнезда на голове. Гнезда, торжественно перевязанного лентой золотого цвета, других у меня, разумеется, не водилось.

— Черт, снова проспала, — рванула я в ванную, на ходу стаскивая кружевную ночнушку. — Ну почему тут не изобрели будильники. — ругалась я уже приглушенно, одновременно умываясь, чистя зубы и завязывая хвост. С гигиеной у акшиани дела обстояли хорошо — на краю ванной стояли флаконы с душистыми разноцветными жидкостями. Методом тыка я разобралась, что из них для волос, а что для тела. Зубные щетки были похожи на наши, только сделаны из каких-то природных материалов. И вместо привычной жителю мегаполиса зубной пасты здесь в ходу был зубной порошок неожиданно ярко-синего цвета. Я сначала с опаской к нему относилась, но эффект он давал потрясающий. У нас такими ярко-белыми зубами ослепляли только знаменитости с экранов, а здесь его продавали в любой лавке всем желающим. Все время забываю спросить, из чего же они его делают.

Глянув на часы, которые висели на одной из стен и радовали меня в ночи непонятно как светящимися цифрами на циферблате, поняла, что сегодня я еще и без завтрака.

Именно в таком растрепанном виде я и наткнулась на Райма, который неожиданно задержался с утра дома, и судя по застывшему выражению его красивого лица, ни мою прическу, ни мой внешний вид целиком он не одобряет.

— Убегаю, проспала, — сообщила я, промчавшись мимо него, на ходу завязывая накидку, которая здесь по какой-то непонятной мне моде не имела ни крючков, ни пуговиц, а две широкие ленты, из них полагалось вязать красивые и не очень банты. Красивыми они мне казались на большинстве проходящих мимо женщин, в то время как мой вечно сбивался набок и норовил развязаться в неподходящий момент.

Застывшего Райма я благополучно миновала и выскочила из дома, на ходу перепрыгивая через две ступеньки солидной входной лестницы. Каменные птицы, украшающие основание лестницы, проводили меня явно осуждающими взглядами, вероятно, на их веку по этим ступенькам так не носились. Рванув по улицам в темпе, совершенно не свойственном приличным леди, как мне тут же сообщил кто-то из проходивших мимо, уже через полчаса самонаводящейся ракетой влетела в библиотеку Варда.

— Я опоздала, извините, — я так запыхалась, что не сразу заметила, что в гостиной помимо нашего обычного трио снова присутствовал Аллинар. В боку от резкого перепада скорости закололо, так что пришлось опереться на косяк, параллельно стягивая с себя эту жутко мешающую накидку, развевающуюся за мной флагом весь путь сюда. Оторопело уставилась на нее, оказалось, что я ее еще и не той стороной завязала. Может потому Райм так ошалело смотрел на меня, что вместо обычного бархата темно-коричневого цвета, я неслась по лестницам в развевающемся ярко-алом шелковом плаще. — Это я так по улице бежала что ли? — спросила я вслух сама у себя, и молчание, застывшее в комнате с момента моего появления, было разрушено громовым хохотом. Я чуть обратно в коридор не вывалилась от неожиданности, но меня уже подхватили за талию и рассматривая, вертели из стороны в сторону.

— Вард, ахахахахаха, только не говори мне, что у тебя так проходит каждое утро, оказывается, я столько пропускаю, — естественно вертеть меня как куклу мог только Айк, представить за этим занятием Варда я даже не пыталась. Тот правда как-то уж слишком подозрительно глубоко закопался в книги, видимо сегодня я и правда превзошла саму себя. Женя просто смеялась в голос, полулежа на диване и вторила Айку:

— Ахахахаха, Сашка, ну ты просто ужас, летящий на крыльях ночи. Ты красный плащ! Гордый потомок черного плаща и красной шапочки. Ахахахахаха, — и снова свалилась на диван, уже рыдая от смеха.

— Женя, и ты туда же??? — пыталась я достучаться до совести подруги и вырваться из рук цепкого лорда. Первый раз вижу, как он смеется, так по-мальчишески, открыто и заразительно, что я не смогла удержаться и уже расхохоталась вместе с ними. — Ну я правда проспала, Айк, поставь уже на место, что вечно как куклу хватаешь.

— Ты просто такая маленькая, как кукла, — меня поставили-таки обратно на пол и даже помогли освободиться от накидки, — Что же тебя хранитель дома не будит, чудо ты лохматое?

Рассказывать о своих натянутых отношениях с хранителем дома не пришлось, так как в разговор вклинилась подруга:

— Точно! Бывает чудо в перьях, а Сашка — чудо с бантом. — она обмахивалась каким-то свитком и вообще выглядела дико довольной, где-то на фоне снова подозрительно близко к столу склонился Вард. Вероятно лорд шиани не настолько серьезный, как нам кажется, просто пытается держать в наших глазах планку сурового учителя.

— Да, Женечка, смейся смейся, с бантом! Подарочная упаковка, — я искала взглядом зеркало, чтобы посмотреть, что же за гнездо на голове у меня сегодня, но в библиотеке его, разумеется, не было.

— Стой, подарок ты беспокойный, — Айк придержал меня за плечи, — Сейчас приведем твою голову в нормальный вид. А то так и правда какая-нибудь птица яйца отложит ненароком.

— Ой, да ну вас, — устала я спорить и послушно стояла перед Аллинаром, пока тот сначала аккуратно выпутал из волос ленту, а потом что-то колдовал над прической. Пока он делал какие-то замысловатые пасы руками, периодически задевая пальцами пряди волос, я в который раз отметила, какие же акшиани высокие. Даже в ботиночках на небольших каблуках я едва доставала ему до плеча. Взгляд так вообще упирался куда-то в район груди. Так и стояла, разглядывая замысловатый узор на ткани — черный шелк с такой же черной вышивкой. Очень красиво, особенно заметно было, как играла ткань, когда он двигался. Я так и не успела рассмотреть, что же там у него вышито, когда спустя пару секунд все было готово.

— Все, прическа готова. — торжественно объявил Айк, а я тут же закрутилась на месте в поисках зеркала. Было очень любопытно, что же там натворил на моего голове этот непредсказуемый лорд. Вард что-то пробормотал и передо мной из воздуха появилось зеркало. Ну точнее оно было похоже на зеркальную гладь ледяного озера, но видно было хорошо.

Я заинтересованно изучала свое отражение: волосы были заплетены в две косы, одна из которых обвивала голову как венок, а вторая спускалась сбоку. Как он умудрился сделать так, что лента шла при этом в обеих косах, я так и не поняла, но смотрелось очень здорово.

— Здорово, спасибо большое, — я расплылась в довольной улыбке, — А меня можно научить так делать? Или обязательно магия нужна?

— Ну, Александра, без магии тут не обойтись, — усмехнулся Вард, — так что твой единственный выход — просить Аллинара плести тебе косы.

— Вард, ну скажешь тоже, ему заняться больше нечем, только по утрам мне косы заплетать, — рассмеялась я, последний раз крутясь перед зеркалом, которое уже осыпалось на ковер горстью снежинок. И наткнулась на чересчур серьезный взгляд золотых глаз. Черт, ну что я опять брякнула? По утрам ему не понравилось? Ну так это просто оборот речи, ничего такого я в виду не имела.

— Итак, я готова, можем приступать, что у нас сегодня по плану? Исписать еще сто свитков рунами или сразу читаем каждая по книге? — быстренько перевела тему.

— У меня язык отваливается уже читать, — простонала с дивана Женька, — давайте попишем что ли для разнообразия. Уже целых два дня не писали…

Вот умеет Евгения сказать так, что вроде и подколола, но при этом не прикопаешься — на лице ни тени улыбки, голос абсолютно серьезен. Скорчив скорбную гримаску, поплелась к столу, пододвигая сразу к себе побольше бумаги и выставляя на безопасном расстоянии от локтей чернильницу. Так как казусы с попаданием туда локтей, ее переворотами и смахивании со стола уже бывали неоднократно. Поражало вечное спокойствие Варда, который, никак не комментируя, просто магически чистил нас и все пострадавшее пространство. Кульминацией нашей войны с этим доисторическим инструментом стал жесткий демарш подруги, которая окончательно озверела, когда поставила кляксу на почти полностью исписанном листе. А по жестким правилам нашего сурового педагога, лист надо было переписывать с нуля. Поэтому воспользовавшись тем, что Вард стоял к нам спиной, она аккуратно сдвинула лист к краю стола и как бы ненароком махнула со стола чернильницу. Пока мы, затаив дыхание, ждали характерного стука об пол, сзади раздался вкрадчивый голос шиани, который неизвестно как уже оказался за нашими спинами:

— И не надейтесь, леди, — и целая и абсолютно полная чернильница слевитировала обратно на стол между нами. — Леди Евгения переписывает свой текст на два листа, — тут Женька с глухим стоном уронила голову на сложенные руки, а я ей честно посочувствовала, — а леди Александра пишет под мою диктовку: «Пункт Льер Верховного кодекса, кавычки открываются, «О соучастии в преступлении, намеренном и ненамеренном», кавычки закрываются, статья первая…» — тут пришла моя очередь стенать и причитать…

Вспоминая этот случай, я аккуратно пристраивала все писчие принадлежности так, чтобы не пришлось снова переписывать под диктовку что-то, столь же занудное, как Верховный кодекс или законы наследования имущества у гномов и гоблинов. С последующим сравнительным анализом обоих. Такое тоже бывало. Складывалось ощущение, что Вард из нас готовит не то юристов, не то прилежных секретарей.

Ко мне присоединилась подруга, расчищая себе место и укладывая стопкой чистые листы.

— Мы готовы, — хором известили мы, чуть погодя. Вард с Айком что-то негромко обсуждали у рабочего стола шиани.

— Хорошо, — отвлекся на нас наш строгий ментор, — так, сегодня самостоятельно переписываем что-нибудь. Что именно, можно выбрать самим.

Мы удивились такой удаче и рванули к полкам с художественной литературой. Женька уже волокла несколько книг по истории костюма, обычаях и традициях первородных и какой-то мелкий справочник растений. Набор, надо сказать, заставлял задуматься. Я задумчиво побродила мимо книг, пока случайно не наткнулась на потертый «Свод основных Домов акшиани» с припиской снизу «магически обновляемый».

Чудненько, — то, что доктор прописал, — и для верности прихватила еще что-то. Как оказалось, какой-то рассказ об оборотне-изгнаннике.

Следующий час мы усердно писали, периодически бросая на мужчин взгляды из-под ресниц. Они, успокоенные ритмичным поскрипыванием перьев, вскоре уже полностью ушли в свои дела, перестав обращать на нас внимание. А некоторые, как оказалось, только этого и ждали. Пока я тихонько копалась в своде домов, отыскивая там информацию о сестре Аллинара, параллельно выводя на листе каракули — перо-то должно по идее скрипеть, Женя успела забрызгать оба наших листа кляксами. Мы немного поиграли в гляделки: Женька пыталась мне что-то объяснить знаками, а я косилась в сторону книги, показывая, чтобы она перестала привлекать к нам внимание, пока я не нашла нужную информацию. Контакт мы все-таки установили, и я, найдя нужную информацию, аккуратно пристроила на страницу закладку, кивнув подруге, что можно действовать. Самой было дико интересно, что же она такое задумала?

— Вард, — раздался голос Женьки, — ну выдай нам, пожалуйста, какой-то другой бумаги. Надоело до жути переписывать все из-за клякс. Ну ей-богу не дети же! — Женя даже встала, уперев руки в бока. Очень грозно, даже я поверила и согласно закивала обернувшимся на нас мужчинам, показывая им запачканные ладошки. Руки я умудрялась пачкать каждый день, не взрослая женщина, а ребенок какой-то, с чернилами не могу управиться.

Вард хмуро оглядел нас и что-то прошептал на непонятном языке. Как он нам объяснил ранее, это было древнее наречие первородных, именно на нем и произносились все заклинания. Перед нами упали по листу бумаги. — Два раза стукнете пером по левому верхнему углу и все написанное исчезнет, — объяснил принцип действия Вард и добавил, скользнув взглядом по моим рукам, — Тебя перед уходом отчистим, опять же измажешься…

Стоявший рядом Айк расплылся в клыкастой ухмылке, а я обиженно заворчала, что можно было и потактичнее. Тоже мне, нянька взялся на нашу голову. Впрочем, уйти в обиды мне не дали, перед носом скользнуло Женькино перо, привлекая внимание к ее листу, на котором было выведено русскими буквами «надо срочно что-то придумать, пока у нас есть такой способ общения». Я кивнула, соглашаясь с ее идеей и она аккуратненько удалила написанное.

Дальше наша переписка напоминала доисторический чат: каждая писала в своем листе и стирала написанное. Благо сидели мы всегда рядышком, и можно было легко увидеть, что у кого в листах.

«Жень, я нашла инфу о сестре Айка, ты пока пиши, я перепишу сюда». Женя послушно принялась строчить руны поверх только что написанных русских букв. Когда я удивленно уставилась на руническую вязь, описывающую какой-то аналог подорожника: «широкие листья имеют гладкую поверхность снаружи и шершавую внутри, само растение насыщенного фиолетового цвета. Применение: кровоостанавливающий эффект, лечение гастритов, острых язв, запоров…». На запорах я сломалась, уставившись на подругу непонимающим взглядом, позабыв на время о своде домов, сестре Айка и вообще обо всем на свете.

Быстро настрочила в листе: «ты предлагаешь им этот фиолетовый лопух подсыпать, чтобы самим удрать, пока они будут на себе его действие ощущать?????»

Женька хмыкнула и тут же состроила суровое выражение лица, как будто снова вступила в борьбу с кляксами. «да нет, просто страхуюсь, вдруг потом проявить можно, что было написано. а так будет куча черточек наслоено».

«ладно, тогда ты пиши про свои лопухи, а я пишу про эту леди, как ее там»…

Нашла я ее по имени Дома Аллинара — Даргонт-Акш. Так, найдем Айка, точно, вот и он — Аллинар Даргонт-Акш, рожден в год 3984 эры Синего Махаона.

Боги, ну что еще за Синий Махаон, почему не зеленый там или розовый. Так, надо будет обязательно у Варда спросить, что тут за летоисчисление. И какой сейчас год. Интересно же узнать, кому сколько лет. Так, опять отвлекаюсь, Женя там уже скоро полсправочника перепишет, вон как скрипит перо.

Так, если это Айк, то сверху мужчина и женщина наверняка отец и мать. Имена были сложно читаемы, но годы рождения снова вогнали меня в ступор. 11 015 год эры Весеннего Древа у отца и 5-й год Синего Махаона у матери. Ну будем считать, что отец постарше, и не будем даже думать, на сколько лет.

Так, ниже два брата — оба одного года рождения — 4115 год эры Синего Махаона… Таааак, это что же, этому брюнету клыкастому сто с чем-то лет точно есть. Ну ладно, не удивили, едем дальше. А, нашла, — начинаю переписывать к себе в лист, предварительно убрав каракули, которые старательно выводила, пока пробегала глазами страницы книги.

«Айрилла Даргонт-Акш, рождена 4379 год эры Синего Махаона. Год гибели — 4581 эры Синего Махаона. Причина гибели — несчастный случай.»

Так, и что мы имеем, незаметно толкнула Женьку, чтобы та глянула в мой лист, сама при этом рассматривая занятых чем-то явно важным первородных. Подруга была со мной солидарна — на ее листе проступил вопросительный знак, а я снова начала строчить на русском.

«1 — история вроде как правда, ну то, что она погибла, точно». - дождалась ее кивка.

«2 — Айку минимум лет шестьсот…» — тут я сделала страшные глаза, а Женя, усмехнувшись, вывела: «Ищи остальных».

Еще несколько минут поисков, пока Женя переписывала какие-то детали платьев, попутно разглядывая разноцветные картинки в книге. И на моем листе значится:

«Раймиир Тернарт-Акш, 4019 год эры Синего Махаона, Варданаар Вир-Шиани, 3555 эры Синего Махаона».

Мы секунд тридцать неверяще пялились на мои записи, после чего я тихонько удалила написанное и начала сверху чертить руны, складывая их в историю приключений какого-то беглого оборотня. Надо же вторую книжку тоже пристроить к делу. Это сколько же Варду лет получается…

Меня отвлек от подсчетов скрип Женькиного пера: «это на момент ее смерти ему было чуть больше тысячи»… оооо, это что же получается, мы теперь тоже будем свой век такими цифрами измерять. Но времени рассусоливать не было — неизвестно, на сколько хватит дел у наших, как оказалось, крайне взрослых смотрителей. Мдаа, а ведь и не скажешь, по земным меркам оба выглядели молодо — где-то в районе тридцати пяти лет, не больше. Я как раз размышляла, а что будет в итоге с нами — останемся, какие есть, или тоже дорастем лет до тридцати пяти, когда перед носом снова махнули пером.

«Не спи давай, что будем с твоей ситуацией делать? есть идеи?»

«Если честно, пока никаких. Нас Вард так уматывает днем, что я вечером только до кровати доползаю и все.»

«Что-то у меня ощущение, что это он специально», — вывела Женька, а я тут же застрочила пером, описывая, как Айк стребовал с меня обещание не решать все самостоятельно. Впрочем умолчав о некоторых эмоциональных моментах, писать долго, да и вообще, сейчас вспоминаю, все каким-то нереальным кажется.

«Тогда все логично, Айк с Вардом ищут решение, а Вард при этом нас загоняет до такой степени, чтобы даже сил на поговорить не было. Страхуются они так», — вывела Женя в итоге.

«Нет, ну это прекрасно, конечно, что они такие все решительные. Но я просто так сидеть не собираюсь. Это моя жизнь, мне и решения принимать.» — вперилась в подругу суровым взглядом.

«Расслабься, Сашк, я с тобой» — я облегченно улыбнулась, все-таки один в поле, может, и воин, но уж больно сиротливо воевать в одиночку.

«Ты помнишь, что там Терра говорила о контракте?» — вывела я, дождалась утвердительного кивка Жени, — «как-то так: контракт считается исполненным, как за последней из нас закроется портал. Ты у нас последняя шла?» — снова утвердительный кивок. — «Значит ни Земле, ни нашим семьям ничего не угрожает», — тут я не смогла сдержать победной улыбки, которая тут же передалась и подруге, — «Сбежим?».

«Сбежим», — аккуратно легли на лист ровные буквы. — «Только нам нужен план». Кивнув друг другу, решили не испытывать удачу на прочность и оставшееся до обеда время чинно переписывали тексты.

После обеда Аллинар откланялся, и до самого вечера Варда никто не отвлекал от нас и нашего обучения. Видимо, решив, что утром мы чересчур расслабились, все оставшееся время он снова и снова гонял нас по очереди то в чтении, то в написании рун. Поэтому вечером я тихо доползла до дома Райма, мечтая только о своей ванне и кровати. Но именно сегодня незаметного возвращения не вышло.

Практически сразу же в дверях я наткнулась на Райма, который как раз что-то обсуждал с хранителем дома. Которого я до сих пор не знала, как зовут. Разговор прервался с моим появлением в прихожей.

— Добрый вечер, лорд Раймиир, — поздоровалась я, направляясь к лестнице, ведущей к моей комнате, но была остановлена неожиданной полупросьбой, полуприказом.

— Уделите мне пару минут, моя леди, — понуро поплелась за лордом в его кабинет, располагавшийся на втором этаже. Что-то мне подсказывало, что ничем хорошим этот разговор мне не грозит, да и парой минут он на вряд ли ограничится.

Кабинет Райма разительно отличался от уютной библиотеки Варда. Не такой большой, но производящий куда более сильное впечатление на входящего. Я как-то забрела сюда, когда бродила по дому, запоминая расположение и назначение комнат. Даже без своего златовласого хозяина кабинет внушал определенный трепет. Массивный стол из какого-то красивого и наверняка дорогого дерева, на столе идеальный порядок: все лежит на своих местах — в правом углу золотая чернильница с каким-то необычным пушистым пером. Разумеется, золотого цвета, тут же печатка с гербом Дома Тернарт-Акш, в левом углу стопка бумаги, на которой вместо пресса стояла статуэтка хищной птицы с распахнутыми крыльями. За столом стояло не менее внушительное кресло с высокими резными подлокотниками. Вдоль стен располагались несколько книжных шкафов, почему-то всегда запертых на ключ, небольшой резной комод с рядом занятных вещиц на нем: несколько подсвечников, срезы каких-то разноцветных камней и неожиданно в самом центре шар, накрытый плотной черной тканью. 'Набор ясновидящей' окрестила я его про себя. Но все внимание привлекал огромный портрет хозяина дома, висящий сразу за креслом. Раймиир, как обычно идеально прекрасный, сидел на своем крылатом льве. Я как раз разглядывала фон, пытаясь понять, то ли там огни какого-то города изображены, то ли это он почти в жерле вулкана, потому что все вокруг было красно-оранжевым. Из этих мыслей меня вывел спокойный голос мужчины:

— Не потрудитесь объяснить, леди Александра, что у Вас с головой?

Такого вопроса я как-то совсем не ожидала, поэтому просто удивленно уставилась на лорда.

— А что у меня с головой? — даже пощупала для верности, вроде ничего не выросло неожиданного с момента выхода от Варда.

— Я имею в виду Вашу прическу леди, насколько я помню, уходили Вы с другой. — на меня уставились черные глаза.

Почему-то стало не по себе под этим пристальным взглядом. Никак не привыкну я к этим глазам без белков, две узкие смоляные лужицы, перерезанные посередине золотой нитью вертикального зрачка. Усугублялась вся ситуация тем, что лорд сидел в своем кресле-троне, а я стояла перед ним, как нашкодивший ученик перед директором школы.

— Это коса, прическа такая, — глаза лорда сильнее сузились, и кто сказал, что косить под дурочку выигрышная тактика…

— Я в курсе, как это называется, леди, — я и моргнуть не успела как лорд оказался рядом, — Вам стоит запомнить, что леди моего дома не носят такие косы.

Пара пассов руками, и от кос осталась лишь золотая ленточка, а волосы волнами лежали по плечам.

— Так гораздо лучше, — мужчина намотал на палец прядь моих волос и склонившись вплотную зачем-то понюхал их. Попытки отскочить были подавлены на корню: меня перехватили за руку и довольно больно дернули за волосы, притягивая к себе вплотную: — Я чувствую на тебе его запах, запах его магии, — Раймиир скользнул губами по моему виску, щеке и выдохнул мне прямо в губы, — Запомни, леди, ты моя и только моя.

Последующий за этим поцелуй я честно старалась прекратить, я отпихивала его, пыталась как-то вывернуться, но против силы акшиани я была сродни насекомому. Райм в пару секунд перехватил меня одной рукой так, что я пошевелиться лишний раз не могла, а другой схватил за подбородок, чтобы не вертела головой. Когда я уже совсем отчаялась вырваться из его объятий, меня неожиданно отпустили, и совершенно спокойный Раймиир повторил, вероятно, для непонятливых: — Уверен, ему будет приятно ощутить на тебе мой запах. Можешь идти, я надеюсь, ты меня хорошо поняла, Александра?

— Да, более чем, — выскользнула в открытую дверь я, торопясь скрыться с его глаз, пока мне дали такую возможность.

Сидя в своей полуостывшей ванной и остервенело оттирая губы мочалкой, клятвенно обещала себе больше никогда не танцевать на праздниках оборотней, а лучшее вообще нигде, не ознакомившись заранее с обычаями того или иного народа и чем вообще мне может это грозить.

Ох, — поймала за хвост эту мысль-нотацию, навязчивой мухой засевшей в моей голове, — вот скажи мне кто пару месяцев назад, что я буду сидеть в каком-то чугунном тазу в неведомом магическом мире и корить саму себя за то, что полезла в ритуальные пляски оборотней, да я бы просто рассмеялась тому человеку в лицо. А вот пожалуйста, получите — распишитесь… И что вообще за моду взяли: один целует, как ему приспичит заявить свои права, второй как куклу крутит…

С этими грустными мыслями я вскоре и заснула, надеясь на скорую встречу с подругой и наше с ней наискорейшее исчезновение из этого странного мира с его не менее странными обитателями.

Следующие пару дней мы послушно учили какую-то замысловатую ерунду, которой нас без устали пичкал Вард, и при любом удобном случае переписывались друг с другом, используя магические свитки. Ничего сверхгениального нам в голову так и не пришло, вещей у нас не было практически никаких, поэтому в теории сбежать мы могли в любой момент. Денег правда тоже не было, нам пока явно не доверяли, и наличности в руки не выдавали. Но выжидать, пока все звезды встанут в нужное для нас положение, было крайне рискованно, поэтому мы решили, что попробуем смыться в первый же подходящий момент, правда обстановку все же решили разведать заранее.

Наш план стоял на трех китах: надо было понять, как именно покинуть город, где раздобыть одежды и денег на первое время. И если с первым особых вариантов у нас не было: уйти по морю не получится — мы просто не переживем переход сквозь портал, значит оставались только главные ворота города. Поэтому в наших разведпланах значилось: понять порядок цен на одежду (как-никак близилась зима, а ни у меня, ни у подруги пока в гардеробе не было ничего сколько-нибудь теплого) и посмотреть, что находится за воротами города. Может там какие повозки регулярно отходят в соседние города или летающие дирижабли, хотя, сколько ни бегала до этого по городу никакого подобия общественного транспорта, пролетающего над головой, не замечала. Но надежда, как всем известна, дама крайне живучая… Так, строя догадки и предположения, и согласовывая список необходимых вещей, а также прикидывая, как же заполучить немного наличности, мы ждали подходящего момента для первой тренировочной вылазки.

Случай, впрочем, не заставил себя долго ждать. Вард, вероятно, угрохал на нас тучу своего времени, и других забот за прошедшие две дюжины дней у него скопилось изрядное количество. Поэтому в один из дней он поручил нас заботам Терра-Ши и даже разрешил немного прогуляться по улице. Видимо цвет лица у нас уже давно перевалил в разряд нездоровых. Выслушав от лорда ряд нотаций на тему 'в порт не соваться', 'далеко не уходить, да и вообще лучше дальше улицы не отходить', смиренно кивали в ответ, стараясь не выдать своего ликования.

Выждав для порядка с полчаса после того, как за Вардом захлопнулась дверь, мы с подругой неспешно собрались и старательно обсуждая, как сейчас прекрасно прогуляемся по улице и может быть чуть-чуть посидим на той замечательной скамейке у самого перекрестка, помахали хранительнице и бодрым шагом направились в сторону центрального проспекта.

Мы действительно еще с полчаса посидели на той самой скамейке, рассматривая окружающих и удостоверившись, что никто за нами по пятам не идет, так же непринужденно болтая вроде как ни о чем, двинулись по проспекту Красной реки на юг, где располагались въездные ворота Акшинт-Аара. Про ворота нам рассказал Вард, описывая примерное расположение города, с одной стороны упирающегося в море, а с другой закрытый высокой каменной стеной с главными въездными воротами, которые горожане называли Южными.

До ворот мы добрались довольно быстро — весь путь занял не более двух часов. Мы старательно делали вид праздно шатающихся горожанок, которые не спеша гуляют по городу, периодически останавливаясь у торговых витрин с накидками и шляпками. В Землях первородных ждали зиму, и все витрины были уставлены теплыми накидками с капюшонами, заменяющими местным леди шубки и пуховики. У парочки особенно приглянувшихся мы и правда затормозили, обсуждая, что нам бы с учетом грядущей зимовки незнамо где такие меховые плащики не помешали бы, но за неимением какой-либо наличности, шоппинг придется отложить на лучшие времена. Главное не терять надежды, что они все-таки наступят рано или поздно. Попутно мы прикидывали, сколько же нам нужно денег на все про все, и настроение от этих размышлений заметно падало.

— Ну с Вардом конечно некрасиво получится, — рассуждала по дороге Женя, рассматривая плывущую нам навстречу толпу разных существ: были тут и шиани, и гоблины, гномы. — Все-таки учит нас, меня вообще под его опеку оставили…

— Конечно некрасиво, но ты видимо рвешься замуж. И деток рожать. Чистокровных, — перебила я подругу.

— Да вот как-то не горю я желанием, так что будем считать, что причины у нас очень весомые, — рассмеялась Женя и мы, наконец, увидели здоровые кованые ворота, за которыми неизвестно, что творится.

Ворота мы миновали без единого вопроса, никаких охранников с ритуальными 'Стой, кто идет, а главное куда и по какому праву', которых мы втайне дико боялись повстречать, у ворот не оказалось. В город могли беспрепятственно войти и выйти все желающие.

— Надо же, — протянула я, когда мы, уже миновав огромные двери, с обратной стороны увитые ярко-красным плющом, устремились по широкой мощеной дороге куда-то вдаль от города, — никаких постов охраны или еще чего в этом духе. Хотя может тут опять какая магия?

— Угу, — поддержала подруга, — может они ауру недоброжелателей различают или еще что. То есть коли с чистыми намерениями, так заходи без проблем, а с нечистыми, — бац! И поразит тебя молния справедливости!

Последние слова она выкрикнула мне в ухо, вцепившись в руку, так что я от неожиданности подскочила, как заяц.

— Жень, ну тоже мне, нашла время шутить, — отсмеявшись, негодовала я, — давай лучше думать, как дальше идти. Что-то я тут никакого транспорта не вижу и ничего, похожего на вокзал или остановку…

Следующий час мы искали любые ответвления от главной дороги, какую-нибудь тропку или перекресток, что-то, что позволит нам свернуть с этой прямой, ведущей в никуда. Но все тщетно, такое ощущение, что из города вела только одна дорога, которая вообще не сворачивала, да и ни с чем не пересекалась. По обочинам дороги высился лес, заходить глубоко в который было откровенно страшно. Несмотря на то, что день был в разгаре, никого мы по дороге не встретили, что начинало откровенно нервировать. Поняв, что с планом 'уйдем через ворота' вышла промашка, развернулись и резво пошагали обратно к воротам, рассуждая, что надо будет поискать побольше информации в библиотеке Варда. А то какой-то побег у нас будет бестолковым и очень коротким — до лесочка и его обитателей…

— Жень, ты читала что-нибудь о местных зверях? Диких особенно, ну там леса у них как, населенные? Или как в Подмосковье, в лучшем случае белку встретишь?

— Сашк, если тут мужики с наших баскетболистов, а то и выше, то как-то мне не очень хочется смотреть на их белок… Вдруг они с волкодавов размером, а то и больше… И зубы как у бобра…

— Так, прекращай нагнетать, — мы уже безо всякого стеснения шли вцепившись друг в друга мертвой хваткой, — может тут наоборот чудесные такие добрые белки, как кошечки или зайчики…

— Ага, с когтями или зубами с локоть, — Женя состроила смешную гримаску, но поддержать шутку подруги я не успела. Мы настороженно стали озираться вокруг: по нашим прикидкам гуляли мы от силы часа два с половиной, а значит день только-только перевалил за полдень. Так почему же вокруг явно начинает темнеть?

— Женя, у меня в глазах темнеет или такое ощущение, что солнце садится? — шепотом спросила я, в полный голос говорить было уже очень страшно, Женька только закивала в ответ. А затем мы услышали какой-то резкий свист сверху и громовой рык 'А ну стоять на месте' тоже откуда-то сверху.

Рванули мы как два зайца, на удивление слаженно и так и не отцепившись друг от друга. Держась за руки, мы успели пронестись сквозь первый ряд елок и еще каких-то зеленых деревьев и кустарников, когда на нас обеих налетела метель и в прямом смысле слова превратила в два сугроба. По пояс. Мы пищали, пытались откопаться свободными от снежного капкана руками, но снег облепил нас мертвой хваткой, лишив всякой возможности шевелиться. Кто нас так оперативно повязал, мы догадались еще по голосу, сверху слышался шум спускающегося крылатого коня, а сам всадник, спешившись даже не долетев до земли, уже стремительно шел по направлению к нашей скульптурной композиции 'попались'.

— Вы…..совершенно безмозглые! — мы от удивления даже откапываться прекратили, в первый раз Вард выражал столь бурные эмоции при нас. Впрочем увидев, что его темно-синие миндалевидные глаза теперь казались тонкими черточками на красивом, но искаженным яростью лице, понуро потупились. — Ну и кто из вас догадался сбежать?

Мы продолжали изображать пленных партизан — играли в молчанку, все равно ему неважно, кому конкретно пришла эта идея, да и оправдываться, что это не побег, а только разведка — тоже не вариант, орать будет в любом случае, раз уж завелся. Я рассматривала снежинки, думая, как долго мы будем играть в оживших снеговиков, Женька строила на лице выражение раскаяния и полного признания вины, которое благополучно пропало, стоило ей увидеть, как я вывела на ближайшей к ней стороне сугроба надпись 'не виноватая я…'.

— Смешно значит? — поинтересовался Вард у меня, внимательно разглядывая надпись на снегу, которую я тут же покаянно стерла. — Кто сейчас будет смеяться, леди Александра? — ответить мне не дал шум крыльев сверху, и мы увидели еще одного спикировавшего вниз всадника. Судя по тому, что глаза Аллинара сверкали узкими золотыми прорезями на застывшей маске лица, смешно сейчас не будет никому. А особенно мне, я как-то с этой мыслью откапываться принялась в разы усерднее, только снег был магический, и все мои попытки привели лишь к тому, что сил у меня не осталось, а моя снежная юбка даже не дрогнула.

— И как это понимать, Александррррра? — он снова рычал, а я съежилась в комок, рассматривая зеленую еще траву, на которой так странно и неуместно высился снежный сугроб. — Ты мне что обещала????

— Не встревать в неприятности, — тоном примерной ученицы тут же отрапортовала я.

— А это ты не встреваешь, как я погляжу? Это у тебя активный отдых такой? В сугробе по пояс? — эта гора нависла надо мной, а я все так же общалась с чем-то на земле, боясь поднять глаза.

— Ну почти… Мы вот тут гуляли… по лесу… — мямлила я крайне неубедительно, тут на помощь пришла затихшая до этого Женька:

— А у нас принято по осени грибы собирать, вот мы и подумали…

Дослушивать наши бредни про грибы и ягоды никто не стал. Вард щелчком пальцев рассеял сугробы, мы от столь резких перемен чуть не свалились на землю, так быстро они испарились, но оба разъяренных лорда схватили нас чуть ли не за шкирку и, закинув на своих ездовых зверей, в мгновение ока домчали до дома Варда, продолжив разбор полетов в библиотеке.

На то, что разговор предстоит долгий и не грозит ничем хорошим, указывало все. Терра-Ши не появлялась с момента нашего триумфального возвращения — под мышками у все еще злых мужчин, принесли нас как два кулька. В прихожей, не дав опомниться вытряхнули из обуви и накидок, и тут же запихнули на диван. Обеих. Ощущение было странное, вроде мягкий и удобный диван, рядом потрескивает камин, приятно согревая успевшие слегка замерзнуть конечности, а нервозность, как на скамье подсудимых. Ну так она мне по крайней мере представлялась. А когда в довершение всего Вард в кой-то веки закрыл дверь библиотеки, которая сколько я тут бывала, всегда стояла открытой настежь, мы снова синхронно сглотнули и сжались в один комок. Еще не готовый сдавать позиции, но уже изрядно напуганный.

Вард тем временем изящным движением руки левитировал себе одно из кресел, расположив его напротив нас, а Айк остался подпирать стол, скрестив на груди руки и не сводя с нас злого взгляда.

Не хватает только появления хранительницы дома с объявлением 'слушается дело о побеге двух женщин'… - пронеслось у меня в голове, и я лишь упрямо уставилась на Аллинара. Оправдывать свое нахождение за воротами простой прогулкой было бесполезно, нам еще по пути домой доходчиво объяснили, что в курсе всех наших чудо-планов. Видимо, наша переписка, несмотря на все ухищрения, все-таки была расшифрована.

— Вард, про эмоциональный барьер не забыл? — уточнил Айк, игнорируя меня и всю мою решительность.

— Разумеется, не забыл. Еще в лесу на обеих накинул, чтобы никто лишний не забрел, — уже абсолютно спокойным тоном ответил шиани.

— Что накинул? — спросила Женя.

— Барьер, закрывающий ваши эмоции. — ответил наш судья, и уже персонально мне, — так что Раймиир о данном инциденте пока не в курсе.

Я лишь пожала плечами, какая разница, в курсе он или нет.

— Вот зря ты так думаешь, — будто прочитал мои мысли желтоглазый, — стоит ему понять, что ты надумала, как из столицы тебя увезут моментом. Где тебя спрятать, он найдет. Никакой магией не почуешь.

Вся моя уверенность начала таять как тот самый сугроб. Женька сжала мою ладонь в немой поддержке.

— А чего вы от нас ожидали? — подруга упрямо смотрела прямо на шиани, иронично изогнувшего бровь в ответ на ее выпад. — Что мы будем безропотно все терпеть? Эти непонятные метки, помолвки или как назвать ту магическо-импатическую ерунду, которая приключилась с Сашкой? Какой реакции вы хотели? Думали, мы тут вам свод законов гоблинских смиренно учить будем или еще чьих-то, или помимо всеобщего еще парочку языков освоим, ну так, раз уже время свободное образовалось? Пока кто-то там решает, а не заделать ли ему наследника от таких чистокровных нас?

Вард внимательно изучал Евгению, которая даже привстала по ходу своей обличительной речи.

— Нет, ну мы ожидали, конечно, каких-то глупостей, — протянул наконец Вард.

— Но не настолько идиотских, — я зло уставилась на высказавшегося акши, который все той же каменной статуей подпирал стол. — И кто же из вас, леди, настолько умен, что решил идти через главные ворота? — Айк видимо заметил, как предательски порозовели мои щеки и недобро усмехнулся, — Александра, гениальная ты моя, ты могла бы сразу с повинной пойти к Раймииру, а лучше с вещами, предварительно распрощавшись с подругой и вообще хоть сколько-нибудь привычной жизнью.

Чувствую, как краска заливает лицо и полыхают уши, термоядерный коктейль стыда и ярости, ох, сейчас рванет похлеще Молотова, — Да идите вы к черту, в следующий раз уйду в правильном направлении, фиг отыщете… — прошипела я сквозь зубы.

Айк в мгновение ока оказался у дивана, нависнув надо мной скалой: Что ты сказала? — злой, очень злой, глаза не то что золотом горят, полыхают пожарами, вот-вот волосы мне подпалит.

— Ты меня прекрасно расслышал, — я даже на ноги вскочила, став с акши одного роста, надо же как-то уравнять шансы, — Идите вы все к черту лысому или хромому лешему, на кривое болото, кудыкину гору или куда вообще хотите. Достали и вы, и правила ваши, и порядки идиотские, да кто вас разберет, что вам надо, помогаете вы нам или свои проблемы решаете. Может опять заварите сейчас кашу, как на этом празднике оборотней, сто раз чертовом!!! — количество чертей в моей речи зашкаливало, откуда они все из меня повалили непонятно, да и болота с лешими вдогонку. От мыслей о собственном лексиконе меня отвлек сдавленный смешок подруги и ритмичный скрип пера. Мы с акши одновременно повернулись и удивленно уставились на спокойно что-то записывающего Варда.

— Про чертей надо бы потом расспросить поподробнее, — скорее сам себе прокомментировал Вард свои записи, — так на какую гору идти? — это уже ко мне явно обращение.

— Кудыкину, — растерянно повторила я.

— Так, кудыкину значит, — записал Вард, — где это?

— Черт его знает, — выдала Женька, и я хихикнула, не сдержавшись. Айк рассерженно рыкнул и щелкнул меня по лбу.

— За что? — жалобно пискнула я, усаживаясь обратно на диван и потирая ушибленный лоб.

— За глупость, за все остальное при случае получишь. — хмуро отвернулась от лорда, ушедшего обратно к столу, на котором неизвестно когда возник кувшин и чашки. Вард, закончив переписывать особо понравившиеся выражения, разлил в чашки что-то дымящееся и пряно пахнущее:

— Держите, горе-беглянки, а то еще заболеете после всего.

— Что это, — снова пискнула я, когда горло обдал горячий напиток, явно что-то алкогольное, но приятное как теплый чай с фруктами и пряностями.

— Секретный напиток от Терра-Ши, уж она-то мастерица лечить переохлаждение с таким-то хозяином, — усмехнулся Айк, растянувшись в кресле.

— Да уж, с сугробами сильно вышло, — хмыкнула я.

— А как вы нас нашли так быстро? — поинтересовалась Женя.

— Скажем так, мы были на девяносто девять процентов уверены, что стоит вас оставить одних, как вы тут же что-то учудите. — совершенно спокойно ответил Вард.

— Что же не на все сто? — ехидно уточнила я, тоже вытягиваясь на диване. Напиток и правда оказывал расслабляющее действие, озноб полностью прошел, по телу растекалась приятная теплота и легкость.

— А это Аллинар верил в то, что ты сдержишь обещание, — после этих слов я почувствовала, как предательски краснеют щеки. Ну и ладно, верил он, подумаешь. И вообще я практически ничего не нарушила, обошла слегка. Подняв глаза от кружки, тут же наткнулась на снова посерьезневший взгляд золотых глаз.

— Так куда вы собирались попасть? — Аллинар решил продолжить допрос.

Мы с Женькой переглянулись и горестно вздохнули. Так как ответа на этот вопрос у нас не было в принципе, озвучивать это вслух как-то совсем не хотелось.

— Что-то мне подсказывает, что они сами не знают, — Вард как обычно бил не в бровь, а в глаз.

— То есть вы вышли из города и отправились гулять по лесам, вообще не имея никакого представления, куда вы идете? — после такой формулировки вопроса идея с разведкой боем показалась крайне непродуманной. — А если бы вас волки съели или медведи? Вы вообще в курсе хоть, какие звери тут обитают и выходят поохотиться после наступления темноты? И сколько идти до ближайшего населенного пункта? — Айк продолжал бомбить нас вопросами, а мы понуро молчали, уже не поднимая голов. Я ощущала, что у меня уже не то что щеки горят, уши уже полыхают как маков цвет. Женя попыталась встрять в эту обвинительную речь со словами, что мы вообще-то уже обратно шли и до темноты явно обернулись бы. Но Вард на это лишь спокойно ответил, что в лесах достаточно существ, которые охотятся и днем, на этих словах мы с подругой позеленели.

— Ладно, — неожиданно прекратил экзекуцию Аллинар, — будем считать, что вы этот урок уяснили и больше ни во что подобное не вляпаетесь.

Слаженно кивнули, так и не поднимая глаз.

— И больше никаких безрассудных побегов, — снова кивнули, не знаю как подруга, а я мысленно поблагодарила лорда за формулировку, оставляющий шанс для обдуманного и хорошо спланированного исчезновения.

Остаток дня прошел в прослушивании долгой лекции на тему, почему нам убегать не стоит и через сколько примерно минут нас обнаружат, а также, что именно потом грозит каждой из нас. И если Женю пугали в основном домашним арестом, кучей домашней работы в виде чтения и писанины, то мне грозила ссылка и вообще полное отрезание от мира где-нибудь в глуши, куда птицы не летают, магические вестники не доходят, и вообще будущее мое будет темнее темного. Вероятно под цвет глаз лорда Райма, не иначе. Изрядно нас попугав и сообщив, что на нас магических отслеживающих меток навешано столько, что незамеченными мы уйти никуда не сможем, а уж снять их и того подавно, нас отпустили.

Меня снова доставил почти до дома Айк, высадив так же, как и в прошлый раз за пол-улицы. Полета я правда не помнила, так как уснула еще в библиотеке, примостившись на плече у подруги: видимо сказалась и долгая прогулка на свежем воздухе, эмоциональная встряска и согревающий настой хранительницы. Проснулась я в седле, меня мягко тормошил Аллинар, а я растерянно озиралась по сторонам, не понимая, как я тут вообще ощутилась.

— Тебе пора домой, маленькая несносная леди, — произнес Айк, убирая с моего лица сбившиеся пряди челки, а я спросонья пыталась понять, что не так с его голосом, почему он отзывается в моей груди таким щемящим чувством и почему я так не хочу уходить от него, и все бы отдала сейчас, чтобы обнять его покрепче и снова уснуть в таких теплых объятиях. На последней мысли я осознала, что чего-то меня снова несет и явно не туда, куда следует, поэтому быстро распрощалась с лордом и бодро затопала в сторону дома. В этот раз удача снова решила сжалиться надо мной и я, непривычно тихая и задумчивая, незаметно прошмыгнула в свою комнату: Райма, судя по тишине, в доме снова не было, а хранителю я была до лампочки. Или изъясняясь на местном наречии до магической свечки.

Наскоро приняв ванную и расчесав мокрые волосы, заплела их в уже довольно длинную косу. И так и осталась сидеть перед зеркалом, рассматривая растерянную девушку, которая смотрела на меня оттуда.

Что же теперь делать? — безмолвно спрашивала я у самой себя, не решаясь в стенах этого дома озвучивать свои мысли, — Побег переносится, семейная жизнь у меня как-то не складывается, — тут я осеклась, — В смысле это даже хорошо, но вот что-то я не слышала ничего про местные разводы. Хотя как я могу развестись, если я не замужем? Черт, ну что за напасть. Ладно, ничего, прорвемся как-нибудь. Завтра надо будет поинтересоваться у Варда, что там у них с разводами и расторжениями помолвок.

Но утром планы пришлось быстро корректировать. Если считать, что жизнь — это сплошные полосы, то черное, то белое, то у меня это уже какая-то рябь, следить не поспеваешь. Только я в кой-то веки не проспала и во время одевания-заплетания волос в косу-но-не-косу-ибо-Райм-не-велел даже успела накидать в голове списочек вопросов, которые надо задать Варду, как на этом дневной запас удачи иссяк.

Внизу я наткнулась на Раймиира, который, судя по всему, то ли чего-то объелся не того, то ли решил сменить тактику и наладить нашу семейную жизнь, о которой я намедни вспоминала. Я растерянно шла за лордом, который увлекал меня в столовую, на ходу развлекая приятной беседой ни о чем. Пока Райм разливался соловьем о чудесной погоде за окном и констатировал, что я сегодня особенно прелестна, я настороженно оглядывала изменившееся помещение, ожидая какого-то подвоха. Обычно полутемная даже по утрам столовая была заполнена светом. На столе вместо обычной полу-остывшей каппы и получерствого печенья царило какое-то изобилие: несколько кувшинов с чем-то дымящимся и явно вкусным, изобилие закусок тоже поражало: какие-то пирожки, пирожные, несколько горячих блюд, накрытых серебряными крышками, чтобы не остывали. Может, сегодня местный Новый год или Рождество?

— Сегодня верно какой-то праздник, мой лорд? — вежливо поинтересовалась я, пока Райм левитировал мне на тарелку что-то, отдаленно напоминающее холодец, но ярко-розового цвета.

— Вроде бы нет, моя леди, я просто решил, что нам надо почаще завтракать вместе, — улыбнулся мне златовласый лорд. Безупречно красивый, как статуя или герой девичьих грез, но почему-то в моей груди ничего не отзывается на эту красоту. Решив, что это не особо важно, сосредоточилась на завтраке. Вкусно, очень даже вкусно. Если совместные завтраки будут такими, то я согласна. — Прекрасная мысль, мой лорд.

— Рад, что Вы так реагируете. Значит и другие мои задумки придутся Вам по душе, — промурлыкал Райм, а я на этих его других задумках чуть не подавилась пирожком с мясом.

— Это какие же задумки, Райм? — решила уточнить я, надеясь, что стратегия 'предупрежден — значит вооружен' должна работать во всех мирах.

— Полагаю, нам пора задуматься о продолжении рода, — перешел с места в карьер лорд, а я все-таки подавилась, только каппой. И пока я абсолютно неблагородно откашливалась, Райм спокойно продолжал трапезу, ожидая моей реакции на свои слова.

— С чего бы такая спешка, мой лорд, — я даже чуть охрипла. Есть больше не хотелось, пить впрочем тоже. — Мы же оба, как я понимаю, практически бессмертны. Продолжение рода никуда не убежит. — в отличие от меня, договорила я свою мысль уже про себя, уставившись на лорда как кролик на удава. Ладно хоть за столовое серебро не схватилась, и так понятно, кто выйдет победителем в нашей схватке.

— Не вижу смысла тянуть с этим, Александра, — лорд скинул личину вежливого воздыхателя, на меня снова смотрела ледяная бесстрастная бездна. — Ходят слухи, что Ваша третья подруга выбрала себе жениха.

— Лиза? А при чем тут это? — мысли и догадки устроили кавардак в моей голове и никак не желали увязываться друг с другом, хотя раньше я всегда считала логику своим коньком.

— Видишь ли, Александра, я привык во всем побеждать. Я забрал тебя у Даргонт-Акша, следующим шагом будет чистокровный ребенок. Поэтому предлагаю не тратить время на никому не нужное обучение, а лучше тебе приступить непосредственно к исполнению своего долга. — с этими словами Райм плавно выскользнул из-за стола и двинулся ко мне. Ох не так я себе представляла сегодняшний день, совсем не так. Я тут же дернулась со своего места и стала огибать стол по противоположной стороне.

— Что-то я не думаю, что это хорошая идея, мой лорд, — черт, у меня голос начал дрожать, судя по его ухмылке, он прекрасно понимает, какой страх меня сейчас сковал и смакует его как редкий деликатес.

— А тебе думать совсем необязательно, моя леди, — лорд в мгновение ока оказался рядом и припер меня к стене, заломив руки над головой. Его губы чертили дорожку по моей шее, спускаясь вниз к ключицам, но вместо желания меня обуял какой-то ужас. — у тебя совсем иные задачи…

— Я не хочу, отпустите, отпусти, пожалуйста, — я забилась в тисках его рук как пойманный зверь. Вырваться не удавалось, лишь сильнее болели руки и яростнее становились его ласки. Где-то на задворках сознания пробежала мысль, что я после такого 'утра любви' очнусь в лучшем случае в синяках, в худшем с вывихнутыми конечностями. Слезы обиды обжигали лицо, я пыталась пинаться и кусаться, но его это похоже только радовало.

Раздался странный звук, я поняла, что это затрещала моя одежда и теперь я осталась в нижнем полупрозрачном платье, больше смахивающем на ночную рубашку, и в ошметках чего-то, что раньше было повседневным платьем. Теперь к ужасу добавилась ярость, она ворвалась в меня стремительным потоком, затопляя все и затыкая внутренний голос, который предательски нашептывал 'не трепыхайся, потерпи, потом поплачешь и все пройдет. А может еще и понравится'. И я выкрикнула в лицо Райму:

— Да я лучше в порт пойду, нет к оборотням вернусь, там мужа найду и волчат ему нарожаю. А лучше дракону меня ездовому отдай. — и заметив, как заклубилась тьма его глаз после этих слов, — точно, отдай меня какому-нибудь дракону. Я их знаешь ли с детства люблю, всегда мечтала на них взглянуть.

Я ожидала, что меня после этих слов ударят или заткнут чем-нибудь рот и продолжат начатое, но Райм неожиданно отпустил меня, так что я кулем осела по стене. Но долго рассиживать мне не дали:

— Значит всегда мечтала посмотреть, ну что же, с удовольствием предоставлю тебе такую возможность, моя леди, — рыкнул Райм и выволок меня на порог дома. Я пыталась закутаться в ошметки своего одеяния, а на крыльце тем временем творилось что-то невероятное. Райм стал увеличиваться в размерах, черты прекрасного лица менялись, превращая его в какого-то гигантского монстра, нависающего надо мной. Я как раз решала, имеет ли смысл кричать или я в таком шоке даже звука не смогу издать, когда превращение завершилось: передо мной стояла огромная птица с золотым оперением.

— Феникс, — выдохнула я, рассматривая это мифическое создание, которое высилось надо мной. Размером этот феникс был не сильно меньше нашего слона, особенно когда распахнул крылья. Немаленькам такая птичка с огромными лапами, увенчанными когтями с мою руку, хвост заканчивался длинными перьями. Они так сверкали на солнце, что казались острыми мечами. Пока я рассматривала Раймиира в этом виде, он выкрикнул гортанным голосом: 'Насмотрелась?' и схватив меня когтями так, что дышать стало тяжело, взмыл в небо.

Не знаю, чего именно я тогда боялась больше: самого полета в когтях огромной и явно рассерженной птицы или того, что он меня отпустит и я разобьюсь. Поэтому первые минут десять полета я молилась богам всех миров, призывала удачу и клялась, что если я сейчас выживу, я сразу встану на путь истинный. Не знаю правда на какой, но точно встану. Только дожить бы до этого чудесного момента. На пятом круге этих торжественных клятв и зароков мне уже надоело торжественно что-то обещать в пустоту, к тому же все мои представления о пути истинном пока сводились только к одному — 'Ни при каких обстоятельствах не танцевать в незнакомых компаниях не известных мне рас, предварительно выпив местных горячительных напитков. Только подробно изучив все обычаи и традиции данного народа. И никак иначе'. Поэтому решив, что клятв с меня более чем достаточно, а ребра хоть и горели огнем — Райм мне явно рассек кожу своими когтями-ножами, — но к этому ощущению я уже тоже привыкла, стала рассматривать, а куда меня несут. В голове крутилась дурная мысль, что не иначе как в гнездо. Раз уж Раймиир оказался птицей, а если быть совсем точной, то фениксом, то может и брачные игры у него протекают как у птиц. Вот сейчас меня перенесут в гнездо, размером наверное с небольшой вольер, а там мне что делать? Яйцо откладывать?

Черт, ну какие яйца, ей богу, я-то не птица, пресекла я собственный поток бреда, видимо разъяренный птиц меня хорошо об стенку приложил головой, раз несу такую околесицу, поэтому возвращаемся к логике и еще раз логике. Что он мне там вещал до того, как стал фениксом и уволок меня из дома? Правильно, обещал показать драконов. То есть это меня сейчас дракону несут? Интересно, а они какого размера? Если феникс с земного слоника, то этот ящер какой — с доисторического динозавра или больше?

Пока я развлекала себя попытками представить, как должны выглядеть местные драконы, и старательно не думала о том, чем же они должны питаться, мы уже миновали городские стены и устремились куда-то вдаль. Под нами простирались леса, и если сначала я еще как-то успевала отслеживать тонкие полосочки дорог и синие ленты рек, то вскоре Раймиир перешел на какую-то сверхскорость, ветер свистел в ушах и задувал во все щели, из которых теперь состояло мое платье. Издалека, наверное, было похоже, что феникс волок какую-то драную тряпку, так как платье лохмотьями парусилось по бокам, а я замерзла так, что зуб на зуб не попадал, глаза слезились, и страшнее всего казались не драконы, а то, что в какой-то момент меня уронят и я даже не смогу уцепиться за эти когти, так как руки уже не слушались, и на этом моя жизнь и закончится, и никакое потенциальное бессмертие не спасет от падения с такой высоты. Я уже почти смирилась с тем, что умереть мне предстоит именно сегодня и вот так бесславно, когда свист в ушах поутих, и я разглядела под собой острые пики скал. К одной из них Райм и устремился, так заложив в поворот, что когда я, наконец, выпала из когтей на камни, первые пару минут меня выворачивало наизнанку. Отдышавшись и утерев губы разодранным клоком ткани, которое когда-то было рукавом, огляделась по сторонам.

Я сидела на довольно широком уступе, который обрывался в неизвестность шагах в десяти от меня. Сзади в нескольких метрах виднелась небольшая щель в скале, уходившей высокой гладкой стеной в небо; мелькнула мысль, что надо будет попробовать туда забиться, габариты феникса на вряд ли позволят ему искусно балансировать на краю, вытаскивая меня из микро пещеры. Феникс тем временем что-то рассматривал в небе, периодически бросая на меня брезгливые взгляды. Скажи мне кто-то раньше, что птица может быть настолько надменной, не поверила бы, но сейчас все в фигуре Райма выдавало недовольство мной. Запахнулась в остатки своего платья, поддувало все ощутимее, а то, что кого-то вырвало, так не надо было таскать меня как бревно. Только я приняла максимально удобную позу, насколько это позволяли мое одеяние, каменная земля, на которой приходилось сидеть, и саднящие от каждого движения ребра, как птица издала резкий звук, похожий не то на крик, не то на вой. Я от страха и неожиданности шарахнулась назад, оказавшись ровнехонько у той самой щели. Когда увидела, кого именно подзывал Раймиир.

С неба спускался огромный крылатый ящер. Сначала темная точка, становившаяся все ближе и больше — и вот уже видно массивное тело на лапах, чем-то смахивающих на кошачьи, длинный чешуйчатый хвост, перепончатые крылья и здоровая зубастая морда на длинной шее. Черная то ли чешуя, то ли жесткая шерсть отливала на свету солнечными всполохами, по крыльям, казалось, пробегали молнии, голову венчали витые рога, по длинной шее по всему туловищу до кончика хвоста виднелись шипы, я впала в какое-то подобие транса, наблюдая, как медленно планирует вниз такое огромное создание. Опомнилась я, когда дракон приземлился на том же уступе, рыкнув на Райма так, что камни, которым не посчастливилось оказаться между ними, с грохотом устремились с обрыва. Сдавленно пискнув, я все-таки добралась до заветной щели и забилась туда, радуясь, что вместилась целиком и теперь меня ни при каком раскладе оттуда не вытащат, мне при этом было довольно неплохо видно ту часть уступа, где сидели огромные то ли волшебные звери, то ли древние боги. Золотая птица, вспыхнув как солнце, снова издала резкий протяжный крик, так что у меня уши заложило, а по скале пошла ощутимая вибрация.

Лишь бы не похоронили меня тут заживо своими воплями, идиоты магические. Раса первородных, да идиотов и эгоистов первородных, ни капли сострадания или благородства, рычала я, втискиваясь еще глубже в свою щель, и уворачиваясь от падающих камней. Один все-таки зацепил голое плечо, оставив на нем кровоточащую царапину. Дракон резко втянул ноздрями воздух и уставился прямо на меня.

Я уже в голос начала скулить, ну что же за невезение такое. Что же ты Райм за скотина такая, — шептала я, кусая губы, чтобы подавить и притушить пробивающиеся всхлипы, — раз не взял сам, так решил скормить ящеру. Отлично, показал дракона, ничего не скажешь.

— Какого демона ты творрррииишшшшшшь? — раздался низкий раскатистый рык. Меня это заявление сильно обнадежило, может, женщины не входят в обычный рацион драконов? Или конкретно этот дракон на диете, ну или я недостаточно упитанна. Я тут на местном невнимании хранителя явно похудела на несколько килограммов, чему сейчас дико радовалась. — Зачем притащщщщщил ее?

О, а мы знакомы что ли? Или здесь просто все в курсе, кого в принципе может притащить Райм? Хотя чего я удивляюсь, вон он как кровь за десяток метров почуял, наверняка по запаху догадался, кто тут. Что в ответ пророкотала птица я не разобрала, слишком свистяще звучала его речь. Вероятно существа что-то решили между собой, потому как следующая реплика была явно обращена ко мне — Райм даже потрудился произнести ее так, чтобы я поняла, что от меня хотят: Вылезай.

С дуба он рухнул что ли? Какой здравомыслящий человек вылезет сейчас на край скалы, на которой сидят гигантская птица и дракон. В самоубийцы рановато меня записали, я и тут отсижусь. Я уже даже почти привыкла к жутко колющим камнями и периодически задувающему холодному ветру.

— Не дождетесь. Ищите себе другой завтрак или обед, я тут остаюсь. — выкрикнула я погромче, не рискуя подползать к краю расщелины, и уповая, что со слухом у обоих все в порядке.

— Вылезай, — снова повторила птица, — никто тебя есть не собирается. Домой полетим.

— Не полечу я никуда. Я тут остаюсь. — что я тут собиралась делать, я еще не придумала, но менять решение не собиралась, лишь поплотнее запахнула лохмотья бывшего платья.

Дальше феникс с драконом перерыкивались на непонятном мне языке, наверняка, том самом древнем наречии, на котором творил заклинания Вард, птица резко вскрикивала, каждый раз вызывая у меня желание лишь плотнее вжаться в стену, дракон рычал, так что стена откликалась вибрацией.

Валили бы вы со скалы в небо, там бы меня делили, а то еще полчаса такого диалога и делить будет особо нечего, меня просто завалит камнями, — думала я, понимая, что деваться мне совсем некуда. Щель, к сожалению, не превращалась в пещеру с тоннелем и скрытым запасным ходом, который увел бы меня куда-нибудь подальше от этих двух чудищ. Поэтому сидела я как загнанный зверек в норе, у которой дежурили охотники, выжидая, у кого терпение иссякнет первым — у них или у меня.

Дракон как раз рычал что-то совсем раскатистое, так что новая порция камней устремилась вниз с утеса, когда возле феникса полыхнуло золотом, и Райм, рыкнув мне на всеобщем: сама домой доберешься, — устремился ввысь золотой молнией, довольно быстро исчезнув из поля зрения.

— Черррррт, — выдохнула я, — ну что мешало ящерицу с собой забрать. Вот непруха-то, — поморщилась, снова полоснув раненым плечом по каменной стене. — Правильно, не умру от полета, так от заражения крови окочурюсь. Час от часу не легч… — договорить я не успела, осознав, что пока я тут бурчала, дракон подошел вплотную к щели и теперь внимательно меня разглядывал. Задумавшись, что видок-то у меня тот еще, не сразу сообразила, что к щели приблизился янтарный глаз с черным вертикальным зрачком. Понимание, кто передо мной, окатило как ледяной душ, и я с глухим стоном сползла по стене, уже не обращая внимания на то, что царапаю спину о торчащие отовсюду камни. — Ал-линар, эт-т-то тт-ты? — от изумления я даже заикаться начала.

— Я, вылезай, — раздалось рядом с щелью, голову дракон предусмотрительно убрал, видимо понял, что так я точно никуда не двинусь, — я отошшшел, не бойссся.

«С» у него получалось немного шипящим, но судя по звукам, он и правда отполз от моей щели. Я еще пару минут поразмышляла, насколько я вообще могу доверять драконам, и Аллинару в частности, когда меня накрыло внезапное подозрение, — Как ты докажешь, что это и правда ты?

Дракона я видимо вогнала в легкий ступор своим вопросом, потому что ответил он не сразу, — Александррррра, ррррадость моя, выбирррайся оттуда и пррррроверрришь сама. Ты вррррроде в свое врррремя на дрррраконе прррррокатиться хотела.

— А можно будет? — убедившись, что передо мной язвительный лорд собственной персоной, только в другой ипостаси, я выползла из своего убежища, стараясь не расцарапать еще больше плечо и запахиваясь в ошметки платья, чтобы не отсвечивать бельем. Стоило сделать полшага от спасительной щели, как меня от нее отрезало перепончатое крыло, оно же меня и перебросило к ящеру.

Видимо чтобы я ненароком не сиганула куда-то вбок со страху, меня тут же припечатали к земле тяжелым хвостом, предварительно правда убрав шипы. — И шшшшто же мне сссс тобой делать? — Дракон разглядывал меня с высоты своего роста, деваться мне было некуда, хвост я попыталась было сдвинуть, но вызвала лишь рык ящера, я была уверена, он поднял бы иронично бровь, будь она у него.

— Не ешь меня, — прошептала я, — пожалуйста, — и снова уставилась в такие знакомые золотые глаза, которые так удивительно смотрелись на морде древнего существа, — я невкусная, — зачем-то решила уточнить. Дракон снова фыркнул и сев на лапы, как кошка, в роли мышки была я, упер в меня свою огромную морду, — точччччно? Может пррроверррим?

Морда склонилась надо мной, согревая дыханием.

— Не стоит, точно тебе говорю, — я старалась вывернуться из-под хвоста, но только наткнулась на камень и заскулила от боли.

— Не деррргайся, дай осмотррреть, — иронии теперь и в помине не было, а дракон меня обнюхивал с ног до головы, а я почему-то подумала о том, что меня вообще-то выворачивало тут после нашего резкого приземления, поэтому задергалась еще сильнее. — Сашшшша, лежи смиррррно, я сказал. — теперь меня помимо хвоста фиксировала и лапа, — Ты рррранена, закрррой глаза, если стррррашно.

— Ты же не будешь меня есть? — прошептала я, зажмуриваясь.

— Слово дррракона, — рыкнул Айк, обдав теплым дыханием, и по телу заскользил длинный змееподобный язык, легонько касаясь царапин и ушибов.

Боги, меня облизывает огромная ящерица, а я при этом почему-то думаю, что выгляжу на редкость неприглядно, что же я за бестолочь такая несуразная. Пока я терзалась мыслями, что в книгах все куда как эстетичнее происходит, Аллинар закончил и, в завершении своего осмотра лизнув лицо, пророкотал — Все, можешь смотррреть.

Распахнув глаза, увидела, что Аллинар обернулся вокруг меня клубком как огромная кошка, у нас правда таких размеров котов отродясь не водилось — ростом он был с динозавра, по крайней мере так мне вспоминалась сравнительная картинка из какой-то детской энциклопедии, схожести с этими древними ящерами добавляла длинная шея и рогатая голова. Теперь молнии перекатывались частыми золотыми раскатами по всему телу. — Лежи смирррно, мне надо тебя подлечить. Прррридется потерррпеть, нужен прррямой контакт, — пояснил Айк, а я только сейчас поняла, что он аккуратно положил на меня лапу, разместив ее ровно там, где ребра саднили от царапин когтей феникса. Саднило кстати гораздо меньше. От его тела шли разряды, которые не причиняли никакой боли, а мягко впитывались в кожу, опадая на нее золотыми искрами.

— Что это? — я почему-то перешла на шепот.

— Магия, — пояснил дракон, — истинная магия перррворррродных, еще четверррть часа и не прррридется идти к лекарррю.

Я попыталась лечь назад, но тут же напоролась спиной на весьма острые камни. Айк молча подставил теплую шею, на которую я устало оперлась.

— Надо же, выглядит как чешуя издали, а на ощупь мягкая, — задумчиво произнесла я, проводя ладонью по шкуре дракона. Айк обернулся вокруг меня большим мерцающим клубком, согревая теплом своего тела и заслоняя от ветра крыльями.

— Кожа подстрррраивается, — пророкотал он, уложив возле меня и морду, и теперь лежал прикрыв глаза. — Надо мягкая, надо — сталь не пррробьет.

— О как, удобно, наверное, а можно крылья потрогать? — почему-то решила, что без спроса неприлично хватать драконов за все подряд. Айка видимо тоже позабавила моя неожиданная вежливость и на меня уставился золотой глаз, в котором, я готова была поклясться, плясали чертики, — потррррогай, неугомонная леди.

И крыло мягко сложилось почти касаясь моих ладоней — мягкое, теплое, чуть ворсистое, казалось что-то пробегало под пальцами, как маленькие разряды под кожей. — Ух ты, а это тоже магия, да? — я провела пальцами по крылу, следуя за движениями золотых молний. — А рога можно потрогать?

— Ты все собррралась потрррогать за четверррть часа, до чего дотянешься? — рыкнул дракон, легонько хлопнув меня по рукам крылом.

— Что смогу, то и потрогаю, — отшутилась я, — нечасто дают пощупать настоящего дракона. Надо пользоваться моментом, — и окончательно осмелев, протянула руки к морде, решив, что если совсем не хочет, отодвинется. Но Аллинар видимо смирился со своей долей, и рыкнув, — тррррогай, рррраз хочешь, — еще плотнее обвился вокруг меня, положив голову чуть ли не на колени. Так мы и сидели, я окончательно согрелась в кольце лап и укрытая хвостом и крыльями дракона, сонно поглаживала ему морду, а потом и вовсе свернулась калачиком и решила, раз мы все равно чего-то ждем, надо подремать, тем более так тепло и спокойно. Сколько я так проспала не знаю, но когда открыла глаза, день явно клонился к вечеру, а вместо скалистого уступа и дракона в роли странного гибрида дивана и лекаря, я оказалась в седле высоко в небе. Растерянно поозиралась по сторонам, никак не получалось спросонья собрать мысли в кучу, пока не наткнулась на внимательный взгляд золотых глаз.

— Проснулась? — поинтересовался Аллинар, — кивнула ему в ответ, попутно отметив, что сижу можно сказать у него на руках, попыталась было сдвинуться, но лорд сделал вид, что моих попыток не заметил, а сдвинуть его руку хоть на миллиметр без его желания было нереально. Поэтому устало вздохнула и признавшись себе, что на сегодня я точно устала бороться, прижалась к теплой и сильной груди мужчины. Айк запахнул поплотнее полы накидки, теперь мне и неба видно практически не было. Но было так тепло и спокойно, что я снова задремала. Уже проваливаясь в сон, подумалось, что это, наверное, организм так со стрессом справляется — переваривает его остатки во сне.

Мне снилась моя прошлая жизнь, вот я бегу с девчонками с работы в ближайшую кафешку, в следующий момент я пью кофе с сестрой и мы что-то бурно обсуждаем, периодически скатываясь в хохот, потом я ужинаю с родителями и мы смотрим какую-то комедию по телевизору. Рядом бродит родительский кот, флегматичный толстяк Луи, по паспорту он был Луидор Ван Гог, но все быстро упростили его аристократическое имечко до короткого Луи или ласкового Луши, тот впрочем не жаловался, его баловали все члены семьи, поэтому в свои восемь лет Луи весил килограммов восемь с половиной и передвигался по квартире с грацией изящного бегемота. Я как раз тормошила кота за ухом, когда тот стал раздаваться в размерах, серая короткая шерсть на глазах превращалась в черную чешую, морда удлинилась, вместо коротких аккуратных ушек, на голове теперь короной красовались рога — на меня внимательно смотрел дракон. Я вскрикнула и проснулась.

Не сразу сообразила, где же я нахожусь и куда делась родительская квартира и кото-дракон или драконо-кот. Я сидела укутанная в какую-то необъятную накидку в массивном кресле, которое заботливо пододвинули поближе к камину, где мерно потрескивали дрова, отбрасывая на стены пляшущие тени. Помещение, в котором я проснулась, напоминало библиотеку Варда, только было поменьше размером — пара больших удобных кресел с высокими подлокотниками — я сидела на одном из них, второе было придвинуто к письменному столу, заваленному листами бумаги и стопками книг. Напротив камина виднелась дверь, оставшееся пространство занимали стеллажи, высокие, под потолок, уставленные ровными разноцветными рядками книг. Мельком глянула на себя, я все также была в ошметках платья и нижнем белье, поэтому исследование библиотеки Аллинара, а это было единственное место, которое приходило на ум, продолжила поплотнее завернувшись в накидку. Подойдя к ближайшему стеллажу, обнаружила, что коллекция тут собрана чрезвычайно занимательная, — помимо книг на всеобщем, на полках стояли корешки с совершенно замысловатыми знаками. Мое внимание привлек черный кожаный переплет, перевитый каким-то здоровенным ремнем. Интересно, что за книги такие, завязанные ремнями, мозг быстренько перебрал все запасы знаний, почерпнутых из фентези книг моего мира, и выдал единственно подходящую версию — гримуар, не иначе. Не, открывать не буду, просто в руках подержу, когда еще доведется, — с этими мыслями я потянулась к книге.

— Как видишь, Тар-Такш, наша гостья не теряет времени даром. Только проснулась, уже влипает в новые неприятности, — раздался за спиной насмешливый голос лорда, а я от неожиданности дернулась прочь от полки, запутавшись в длинной накидке, и в довершении всего чуть не свалилась, но лорд перехватил меня и явно от греха подальше усадил обратно в кресло.

— Саша, я вот порой удивляюсь, как ты с таким неуемным любопытством дожила до своих лет, — усмехнулся он, аккуратно завернув меня в накидку как в кокон, ладно хоть веревкой не перевязал для надежности.

— Там просто книга интересная стоит, с ремешком, посмотреть хотела, — виновато пробубнила я, смотря куда угодно кроме лица мужчины, склонившегося надо мной.

— Лорд, вероятно, леди заинтересовалась гримуаром Марштока, — раздался в комнате еще один голос, а я вспомнила, что когда Айк комментировал мои действия, он явно к кому-то обращался. И правда, чуть в глубине комнаты, приветливо улыбаясь, стоял старичок. Правда определение старичок ему не очень-то шло, скорее уж старец. Высокий и худой, с длинной седой бородой, которая клубами тумана падала к его ногам, обутым в домашние тапочки с помпонами. Одет он был в какое-то подобие пижамы, поверх которой был накинут черный халат, перевязанный поясом. Седую голову венчал ночной колпак с кисточкой на конце. Этакий профессор перед сном.

Профессор дал мне вволю налюбоваться собой и дружелюбно представился, — господин Тар-Такш, хранитель дома лорда Аллинара Даргонт-Акш к Вашим услугам.

— Александра Бельская, приятно познакомиться, — вежливо кивнула я новому знакомому, — ой, или я не Бельская больше, не пойму.

— Не столь важно, леди Александра, — тепло улыбнулся хранитель, а я поняла, что тоже улыбаюсь в ответ, Тар-Такшу я по-моему уже доверяла безоговорочно.

— А что такое гримуар Марштока? — решила уточнить я непонятное слово и тут же услышала фырканье лорда прямо надо мной, — Ну что я такого спросила?

— Саша, объясни мне, пожалуйста, зачем тебе древние магические книги, если ты не маг? — угрюмо поинтересовался Аллинар, — Ты принцип работы с гримуарами знаешь?

— Нууу, насколько я помню, там что-то было про вызов демонов и колдовские рецепты. Думала, может, картинки посмотрю… — мысль свою я закончила под рычание лорда:

— Каррртинки??? Саша, заруби себе на носу, маг, работая с гримуаром, отдает ему как плату часть магии. А ты что собралась отдавать? Кровь? Годы жизни?

Я испуганно уставилась на лорда, — нет, не хочу кровь ему отдавать, я думала может демоны нарисованы, ну посмотреть, с рогами они или нет.

— Да что тебе эти рога сдались? Демонов тоже трогать будешь за все места? — взревел мужчина.

А я от обиды вскочила на ноги, теперь мы с лордом были примерно одного роста и ответ я могла уже прокричать ему в лицо: Да что ты бесишься? Не понравилось если, что трогаю, мог и отодвинуться. Сам морду мне на колени положил, тьфу ты, лицо. Хотя какое на фиг лицо с такими зубами и рогами!

— Полагаю, разговор о наличии рогов у тех или иных рас можно продолжить за ужином, — мягко вклинился в наш разговор хранитель, — Лорд Аллинар, я покажу нашей гостью комнату и дам что-нибудь, во что можно переодеться.

На этих словах я осознала, что когда вскакивала, накидку оставила лежать на кресле, поэтому сейчас я стояла напротив Айка полуголая, гневно упирая руки в бока.

— Хм, — смутилась я, запахнув остатки платья и скрестив руки на груди, правда после этого движения мое многострадальное одеяние окончательно распалось, упав к ногам жалкими тряпочками. И стояла я теперь в прозрачном нижнем платье по колено. Сдавленно пискнув, села обратно на кресло, заворачиваясь в накидку и не поднимая глаз на мужчину, который все также двухметровой статуей стоял рядом. — Буду Вам очень признательна, лорд Тар-Такш. — и пошлепала вслед за хранителем, старательно избегая смотреть на хозяина дома.

Выйдя из библиотеки, мы очутились в небольшой прихожей, освещаемой магическими свечами, хранитель прошел к внушительной деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. Я следовала за ним, отмечая про себя мягкий и теплый свет свечей, перила, отполированные годами или, учитывая продолжительность жизни некоторых, веками постоянных касаний, и полное отсутствие картин на стенах, тогда как дом Райма напоминал филиал Третьяковки. Пока я вспоминала о портретах, мы миновали длинный коридор и оказались в небольшой, но очень уютной комнатке. Правда не было похоже, чтобы в ней кто-то постоянно обитал, — из мебели здесь были только широкая двуспальная кровать и деревянная тумбочка с магической свечой на ней. Напротив двери располагалось большое окно с широким низким подоконником, за которым виднелись огни ночного города. Слева я углядела дверцу, тут же задумавшись, а не в ванну ли она ведет. Тар-Такш вероятно заметил мой заинтересованный взгляд, и гостеприимно распахнул дверь, приглашая меня зайти первой:

— Ванная комната здесь, леди Александра, — и указывая на ряд флаконов добавил, — поскольку в доме нет женщин, ванные принадлежности я временно позаимствовал у лорда, если Вы не против.

— Что Вы, большое спасибо за заботу, — пылко заверила я хранителя, какое там против, я сейчас чем угодно мыться готова, включая местные средства для мытья посуды. Кстати интересно, а такие вообще есть.

Впрочем, мысли о местных аналогах фейри меня заботили недолго, слишком необычной оказалась тут ванная комната. И если унитаз был плюс-минус похож на аналог в доме Райма и вообще любое подобное изделие моего мира, то ванная вызывала целый ряд вопросов. Сама ванная была примерно такой же, как и везде, только довольно большой, там можно было легко поместиться двум таким как я, наполнялась она судя по всему из крана, под которым сверкали два больших кристалла — красный и синий, а чуть ниже ряд зеленых кристаллов помельче.

— Это что? — решилась поинтересоваться у хранителя, все-таки ванная была пустой, а помыться мне как-то надо было.

— Хм, — удивился Тар-Такш, — мне казалось мы брали типовую ванную из немагических, когда ожидали Вашего появления здесь, — и уставился на меня, а я поняла, что он похоже догадался, что такое приспособление я вижу впервые. И пришло запоздалое понимание, что комната явно предназначалась мне, я же в этом доме должна была поселиться. И ванная тоже моя, несостоявшаяся моя…

— Нет, у меня тоже есть ванная, — почему-то стала оправдываться я, — там просто система работы другая. — по-моему, очень достойно выпуталась я.

— И какая же, позвольте узнать? — мягко поинтересовался Тар-Такш, теребя кисточку на колпаке.

— Мммм, ну там вода как бы сама наполняется и меня ждет, — боже, что я сейчас несу… Вода меня ждет… Лучше бы какую-нибудь дровяную баню сочинила, и то лучше звучало бы, но хранитель решил не развивать эту тему, вместо этого он подошел к ванной и пояснил:

— Нажимаете на красный кристалл, подается горячая вода, на синий — холодная. На оба теплая. Нижние попробуйте сами, там какие-то пузырьки или струи добавлены, не припомню уже…

Ага, местный аналог джакузи, мысленно обрадовалась я, наконец-то отмокну в свое удовольствие.

— Вот полотенца, — хранитель кивнул на махровую стопку, лежащую на невысокой банкетке. Сменную одежду я оставлю в комнате на кровати, Вашу постараюсь к утру привести в норму. Я усиленно кивала, уже почти не слушая и не сводя глаз с воды, наполняющей ванную. Горячей, наконец-то горячей воды! Тар-Такш удаляясь сообщил мне, где можно взять пену и соль для ванны или 'приправы', как он это назвал. Я тут же радостно закинула в воду зеленый листик и синий шарик, похожий на стеклянный. Первый при соприкосновении с водой обернулся ароматной пеной, в комнате тут же запахло травами и цветами. Шарик просто растворился в воде, я решила, что это скорее всего аналог нашей соли для ванн. Не удержавшись, издала победный клич и, скинув с себя порядком перепачканное белье, погрузилась в горячую воду, разве что не мурча в полный голос.

Неизвестно сколько времени я провела в ванной, я перенажимала все кристаллы-кнопки, подставляя тело под горячие струи, которые били непонятно откуда, на первый взгляд в ванной не было никаких отверстий, кроме сливного. Потом представляла себя в котле, врубив на полную режим пузырьков, потом нашла какой-то аналог волн, и плавно качалась на поверхности, отталкиваясь от краев ванны, благо размеры позволяли мне вольготно раскинуться чуть ли не в позе звезды. Намылив волосы принюхалась к шампуню, думала, что он будет как-то особенно пахнуть, как у нас обычно пахли мужские шампуни, но к моему удивлению, запаха не было совсем. Поэтому выйдя из ванны, пахла я все теми же травами и цветами, как пена из волшебного зеленого листа. Только я задумалась о том, как же слить воду, как пробка сама вывинтилась из отверстия и уровень воды стал опускаться.

— Хмммм, на вес она что ли реагирует, — задумалась я, закутываясь в большое белое полотенце.

В комнате на кровати обнаружилась одежда, заботливо подготовленная Тар-Такшем. Судя по всему, женщин в доме и правда не было, я озадаченно рассматривала внушительных размеров рубашку и брюки. Явно с хозяйского плеча, если можно так выразиться. А учитывая, что в Аллинаре было за два метра роста, как нам как-то пояснил Вард, акши чуть выше, чем шиани, еще одно небольшое различие между представителями этого вида, то меня в его вещи можно было обернуть пару раз.

Померила штаны, поняла, что не вариант совсем — подвернуть не выходило, они с первым шагом разворачивались и следующим шагом наступаю на свою же штанину. Ладно, перейдем к верхней части, тут дело обстояло получше. Рубашка села на меня как платье по колено, рукава правда пришлось подвернуть пару раз, но руки не ноги — не споткнусь. Сильно напрягало отсутствие белья, но мое было мокрым и валялось жалкой кучкой в ванной, а просить одолжить хозяйское было уже верхом безумия. Тут я правда представила себя в его трусах, потом задумалась о том, что, собственно, не в курсе, как должно выглядеть местное мужское белье. Женское у меня имелось, оно не сильно отличалось от человеческого, разве что не было всех этих конструкций типа косточек, пушапов и прочего. Чистое кружево и ленты. Почему-то представила в чем-то подобном Айка, расхохоталась и, весело мурлыкая под нос песенку, пошлепала к выходу. Тапочек мне не дали, правда если там снова только хозяйские, я, пожалуй, обойдусь — целее буду. На кровати также нашелся пояс, очень похожий на тот, что носил хранитель, он стал последним штрихом в деле превращения рубашки мужской обыкновенной в платье женское свободноватое одна штука. Вспомнив, что надо бы причесаться, вернулась в ванную, там в углу комнаты стояло большое зеркало с тумбочкой, на которой сиротливо лежал гребешок. Интересно, а расческа тоже одолжена у Аллинара, задумалась я, приводя в порядок голову и мимоходом рассматривая себя.

В целом, отражение меня устроило — после длительной ванны я выглядела отдохнувшей и посвежевшей, никто бы и не догадался, что меня с утра таскал как добычу феникс, а потом пригрел на краю скалы дракон. Наверное, я уже окончательно свихнулась, потому что никаких остатков страха или зачатков припоздавшей истерики я в себе не находила. Руки не дрожали, глаза не на мокром месте, тело вообще безо всяких следов и царапин — магия драконов лечила на отлично: ребра не болели совсем, синяков от когтей Райма тоже не осталось, даже синяка недельной давности не нашла, когда я с размаху приложилась ногой об угол комода в коридоре, спасибо вечному полумраку дома. Покрутилась перед зеркалом, вполне сойдет за платье, и не просвечивается, что совсем хорошо. Ну а с бельем что поделаешь, в конце концов, тут вроде сквозняков не ожидается, так что есть шанс, что никто и не заметит. С этой мыслью пошлепала к выходу искать столовую.

Столовую долго искать не пришлось, на выходе я тут же наткнулась на хозяина дома, который выходил из двери напротив. Увидев, что брови мужчины изумленно поползли вверх, сочла необходимым прокомментировать свой фривольный по местным меркам внешний вид: Благодарю за то, что одолжили одежду. Только мне штаны совсем не подошли, большие слишком…

Аллинара видимо мое объяснение более чем удовлетворило, он даже от саркастических замечаний удержался, и мы довольно быстро дошли до столовой, которая располагалась на первом этаже дома. Небольшая комната, большую часть которой занимал стол со стульями, пара комодов вдоль стен, на которых тут и там лежали стопки книг и разные занятные штуки. Заметив мой заинтересованный взгляд, замерший на каком-то гибриде микроскопа и песочных часов с разноцветным мерцающим наполнением, хозяин дома быстро усадил меня на стул, придвинув вплотную к столу, хорошо что не примотал к нему веревкой для гарантии того, что ничего не полезу рассматривать. Хотя хотелось безумно: дом Аллинара был похож на мастерскую сумасшедшего изобретателя, повсюду книги и приборы, в то время как особняк Раймиира больше смахивал на музей — на стенах картины, на полках какие-то красивые и явно очень ценные безделушки, которые не то, что трогать, стоять рядом было страшновато.

Ужин прошел за непринужденной беседой: еда была превосходной, а я изрядно проголодалась за день, поэтому поглощала все, что оказывалось на тарелке; Айк оказался прекрасным собеседником, он рассказывал какие-то смешные истории о других мирах, а я весело смеялась и строила предположения об исходе каждой из них. За веселыми рассказами я как-то упустила из виду, что мой бокал постоянно был наполнен, сколько бы я из него не пила, и наполнен был каким-то вином, легким и приятным, таким которое расслабляет и развязывает язык, не принося головной боли и других неприятных последствий. Поэтому на вопрос Аллинара, почему я сегодня оказалась в Скалистых горах, да еще и в таком виде, я ответила честно и не задумываясь, пересказав наш диалог с Раймииром. И только наткнувшись на серьезный и абсолютно трезвый взгляд Айка, поняла, что именно снова ляпнула — я же там просила меня драконам отдать и разве что в любви им не признавалась. — Ну в том смысле, что… — скатилась я в спасительное мычание, которое впрочем быстро прервали:

— Александра, ты понимаешь, как сильно ты рисковала, разъярив Тернант-Акша? Он мог банально тебя выронить по пути, и сейчас ты бы тут не сидела, а кормила горных грифов-падальщиков.

Почему-то от этих слов стало не столько страшно, сколь дико обидно: — Правильно, то есть надо было изначально заткнуться и приступить к своей прямой обязанности — производить чистокровное потомство? Глядишь, еще и удовольствие получила бы, так, да? — рявкнула я, все мое хорошее настроение мгновенно улетучилось, еще и стул этот тяжеленный отодвигаться не хотел, так что я просто дергалась на нем безрезультатно, только руку в итоге отбила и, поймав себя на том, что сейчас позорно разревусь от обиды на весь мир и жалости к самой себе, угрюмо уставилась на пустую тарелку, частым морганием пытаясь смахнуть непрошеные слезы. Лорд тяжело вздохнул и спустя секунду отодвинул меня вместе со стулом, но сбежать не дал, хотя подорвалась я со стула стремительно. Еще раз вздохнул и, взяв на руки, понес из столовой, абсолютно не реагируя на мои возмущенные 'пустите немедленно', 'я сама пойду' и 'тиранов' с 'деспотами', которыми я сыпала в изобилии.

— Пущу, когда донесу. Разумеется, ты все можешь сама, — даже фыркнул, — ты вообще чересчур самостоятельная леди, когда ты уже поймешь, что соперник тебе не по зубам?

— И что, сдаться теперь? Все? — слезы высохли по пути и теперь меня распирало чистое негодование, ну разве что приправленное легкой паникой, так как, куда именно меня несут, я пока не поняла. На втором этаже и его спальня располагалась.

— Не сдаться, а просто дождаться помощи, моя беспокойная леди, — меня наконец поставили на пол перед дверью 'моей' комнаты.

— А я не Ваша леди, поэтому неоткуда мне ждать помощи, — краем сознания понимаю, что вот и долгожданный срыв, все-таки такие дни не проходят безнаказанно для слабой человеческой психики: я разве что с кулаками на лорда не кинулась, полыхая праведным гневом. Но моя атака захлебнулась, меня просто прижали к груди как ребенка и начали гладить по голове, успокаивающе шепча в волосы:

— Шшшшшш, Саша, все будет хорошо. Все временно, я все решу, не бойся, просто потерпи немного.

А я, смутившись от неожиданных объятий, сдавалась с каждым движением его больших теплых рук, которые гладили волосы и спину, успокаивая и согревая.

— Я не дам ему снова разрушить жизнь моей семьи, — прошептал лорд мне в волосы, и моя маленькая персональная сказка, разумеется, о прекрасном принце и спасении отдельно взятой девицы рассыпалась грудой осколков. Конечно, Александра, снова совсем забылась — ты тут как разменная монета. При жеребьевке досталась одному, потом перехватил другой. Вот и все причины, никакой лирики, дорогая, сплошная физика. У лорда дракона уже приличный список претензий к фениксу, тут на пару вендетт хватит — одной смерти сестры достаточно. А тут такой славный повод — увели невесту из-под венца, это же почти что лошадь у цыгана. Едкая отповедь моментально отрезвила, и я, отстранившись от мужчины, внимательно разглядывающего меня своими неземными золотыми глазами, коротко попрощалась и, пожелав спокойной ночи, скрылась за дверью спальни.

Спать я завалилась прямо в рубашке, решив, что ее так и так в стирку, а все остальные мои вещи куда-то исчезли. Решила надеяться на лучшее, а именно на то, что утром все вещи вернутся, а проблемы я как-нибудь улажу, в последнем я особенно злобно сделала сама себе акцент на том, что улажу я их сама, а не всякие там чешуйчатые и желтоглазые. Вдохнув аромат полевых цветов, который ненавязчиво витал в комнате, завернулась в одеяло и, несмотря на все нервные перипетии, свой рваный сон днем и дурацкое чувство пустоты, скребущей кошкой поселившейся где-то в районе грудной клетки, уснула я довольно быстро и на этот раз без сновидений.

Утро прошло довольно сумбурно. Проснувшись, я и правда обнаружила на стуле свои вещи — на удивление все было целым, чистым и отглаженным. Вроде как и не было вчерашних ошметок — все те же платья, белье и даже откуда-то появились башмачки моего размера. Не отказав себе в удовольствии еще разок искупаться в горячей ванне, собралась и спустилась вниз. Хозяина дома нигде не было, тогда как Тар-Такш обнаружился сразу же, стоило мне переступить порог столовой. Накормив меня до отвала, хранитель дома просветил меня, что Аллинар уже куда-то ушел по делам, а мне вызовут экипаж, как только я решу отправляться обратно.

При воспоминании о том, куда именно мне следует отправляться, а главное, что альтернатив у меня не было, аппетит угас, уж если даже Аллинар, которому выгоднее всего заполучить меня, чтобы поквитаться с Раймом, предлагает вызвать мне экипаж. Ну да ладно, задумчиво разглядывала чашку из тонкого фарфора, в которой дымилась густая и вкуснейшая каппа, решила, что пора прекращать бегать от проблем и ждать, что они разрешатся сами собой. Не разрешатся. Самой решать надо, а не петлять от них как заяц. Поэтому можно сколько угодно оттягивать миг встречи с ненаглядным женихом, а избежать его не удастся. Ну что ж, тогда и не будем избегать. Как там было, со щитом или на щите? Ну уж как пойдет…

Поблагодарив хранителя за доброту и заботу, попросила вызвать мне местный аналог такси и не раздумывая запрыгнула в этот забавный самоходный аппарат, похожий на карету, но без лошадей. Не раздумывая, потому что как бы я ни храбрилась, а страшно было до одури. Хоть Аллинар и вылечил все ссадины и синяки на теле, при воспоминании о полете, начинали странно ныть ребра. Наверное, это и называют фантомными болями…

Решила прибегнуть к проверенному способу борьбы с паникой — начала считать про себя. На пятидесяти двух экипаж остановился, а на пятидесяти восьми я уже стояла перед входной дверью в особняк Тернарт-Акш.

Набрав в легкие побольше воздуха, как перед прыжком с трамплина, и гордо расправив плечи, быстрым шагом вошла в дом. Чтобы тут же растерянно застыть каменным изваянием самой себе же — в доме царило невиданное доселе оживление. Обычный полумрак коридоров сменился ярким солнечным светом, который лился из огромных окон. Надо же, а я раньше и не замечала, что эти тяжелые портьеры скрывают окна от пола до потолка. Причина перемен обнаружилась быстро — она стояла на лестничном пролете и что-то объясняла хранителю, который жадно ловил каждое ее слово. Был бы собакой — хвостом бы вилял, не иначе. Но внимание само собой возвращалось к женщине. Я только сейчас поняла, что с самого нашего появления в землях первородных, мы ни разу не видели местных представительниц слабого пола. От нее невозможно было оторваться: попади она в наш мир, за нее передрались бы все фотографы и художники, не говоря уж о домах моды и Голливуде. Высокая, стройная, наверняка идеальных пропорций — в этой расе вообще некрасивые интересно бывают? Длинные каштановые волосы водопадом падали до пояса. На голове у девушки была повязана золотая лента, которая терялась в каскаде волос, изредка выныривая золотыми всполохами в каштановых волнах. Приталенное платье цвета тусклого золота подчеркивало стройную талию и гибкий стан, а глубокий квадратный вырез, отороченный кружевным кантом черного цвета оставлял не так много места для фантазии, зато давал четкое понимание, что все, что я до этого считала красивой грудью, можно забыть раз и навсегда. Передо мной стояла богиня идеальных пропорций и форм, высокая, стройная и гибкая. Ее бы в палату мер и весов с табличкой 'Идеальная женщина — опытный образец'. Пока я растерянно пялилась на незнакомку, особенно остро осознавая разницу между нами, меня заметили.

— Так-так-так, кто это у нас? — девушка стремительно преодолела лестничный пролет и уже спустя мгновенье стояла передо мной, изучая меня столь же внимательно, как и я ее. Судя по тому, что красивые пухлые губы сложились в презрительную гримаску, увиденное ее не впечатлило. — Итак, ты, должно быть, чистокровная невеста Райма, не так ли?

— Да, меня зовут Александра Бельская, — решила не обращать внимание на презрительную маску, в которое превратилось прекрасное лицо незнакомки, и изобразить вежливость: — Позвольте узнать Ваше имя и что Вы здесь делаете?

С языка чуть не слетело 'что Вы тут забыли', но я вовремя сдержалась, рассудив, что не настолько я тут в безопасности, чтобы говорить, что вздумается, да и судя по общению леди с хранителем дома вопрос о том, кто тут чья невеста, приобретал новый смысл.

— Леди Вирнарина Вир-Шиани, высокая леди ветви Ледяного духа дома Вир-Шиани, — церемонный реверанс и снова изучающий взгляд на меня. А я только сейчас обратила внимание, что у нее такие же темно-синие миндалевидные глаза, как у Варда, цвета зимней звездной ночи. Разве что зрачок в отличие от Варда не черный, — серебристая вертикальная полоска. Почему-то я сразу подумала о змее и поняла, что ничего хорошего меня от этой леди не ожидает. — Впрочем, можешь звать меня Риной, я предпочитаю этот вариант своего имени.

— Очень приятно, — вру, ни черта мне не приятно, да и судя по сузившимся зрачкам, вру бездарно, — можете звать меня Сашей.

— Сашей? — каштановая бровь взметнулась вверх, — нет, я, пожалуй, выберу тебе другое имя, Александра. Ты будешь Алексой, дорогая, поверь мне, так гораздо лучше. А Саша звучит как-то нелепо, ты же не хочешь огорчить Райма, — промурлыкала эта змея, проведя по моей щеке длинным и острым ногтем золотого цвета, который больше смахивал на когти феникса в боевом обличье, чем на женский маникюр.

— Предпочитаю Саша или Александра, — отстранилась я от девушки, которая почему-то решила, что может давать мне клички, как своей собачке.

— Брось, Алекса, — кажется, мое мнение снова проигнорировали, — я лучше знаю, что тебе нужно.

— Простите, но Вы так и не ответили, что Вы здесь делаете, — решила не спорить с сумасшедшей, а выслушать цель ее визита и побыстрее спровадить, попросив зайти, когда дома будет Райм.

— Ммммм, а Райм не предупредил тебя, что я возвращаюсь? — кажется у меня совсем неблагородно отвисла челюсть. Хотя к черту благородство, приставку леди я получила три дюжины дней назад, так что можно и не стараться ей соответствовать.

— Куда возвращаетесь? — задавая вопрос поняла, что кажется, догадываюсь, какой ответ получу.

— Сюда, Алекса, сюда. Я давно живу с Раймом, мы идеально подходим друг другу, но как видишь, я — шиани, а значит не могу родить ему чистокровного ребенка. Поэтому, милая моя, нам так нужна ты.

Боги, я сейчас или плюхнусь на пол или заору, а хотя зачем выбирать — одно другому не мешает. Скорее уж чудесно дополняет — будет картина маслом 'Утро в гареме султана, когда первая жена узнает, что она далеко не первая'. Пока я растерянно переваривала услышанное, до сих пор не веря своим ушам, Вирнарина потащила меня вглубь дома, на ходу что-то вещая о танцах, нарядах и необходимости достойно показать себя на балу.

— Стоп, на каком балу? Кому показать? — я застыла перед массивной дверью, но долго стоять мне не дали, силы у Рины все-таки были нечеловеческие, поэтому запихнув меня в просторную столовую, девушка ответила, попутно осматривая обстановку.

— Алекса, нельзя быть такой рассеянной! — девушка хлопнула в ладоши, и тут же перед ней из ниоткуда материализовался хранитель дома. От неожиданности я даже села, благо стул оказался близко, как оказалось, хранитель был похож на милого пухлячка, только взгляд у него, когда он смотрел на меня, был такой пронзительно-злющий, что тут же хотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда, я даже на Скалистые горы бы согласилась, так неприязненно он поглядывал на меня, и тут же с обожанием снова внимал своей хозяйке. Пока она что-то объясняла хранителю, я снова выпала из разговора, думая, куда же я вляпалась на сей раз. Ответ был очевиден — в очередную неприятность. Только на сей раз не то что с большой буквы, а с восклицательным знаком в конце.

Впрочем долго жалеть себя мне не дали, Рина снова хлопнула в ладоши, вырвав меня из раздумий, и я с удивлением заметила, что из комнаты исчезла вся мебель. Зато вдоль стен появились огромные зеркала в резных рамах.

— Это еще зачем? — ой, какое нехорошее предчувствие у меня.

— Алекса, что ты знаешь о танцах акшиани и балах? — меня с моими вопросами снова проигнорировали. Ладно, все равно узнаю, рано или поздно.

— Ничего, — констатировала я факт. Вард нас не просвещал в данном направлении. Рина критически оглядела меня с головы до ног:

— Сделай реверанс. — приказала мне девушка. А я на нее удивленно уставилась, игру в гляделки я всегда проигрывала, а тут снова ощущение, что со змеей играешь, проще подчиниться, поэтому скорчив несчастное лицо присела в подобии реверанса, какие видела в исторических фильмах. И тут же получила по спине ощутимый удар — у Рины в руках уже была какая-то трость. Издеваетесь что ли?

— Что Вы се-себе позволяете? — я даже заикаться начала от неожиданности.

— Запомни, я не допущу, чтобы ты опозорила Райма. Не зазнавайся от того, что нам нужен твой ребенок. Это не дает тебе никаких поблажек. Так, через две дюжины дней Бал четырех лун, когда весь свет города будет в Ратуше, и сам Верховный лорд изъявил желание лицезреть чистокровных девушек. Так что ты должна быть достойна имени Тернарт-Акш, цвета чьего дома ты носишь. Ты меня поняла, Алекса?

Вот сейчас она мне богиню мало напоминала, глаза замораживали и подавляли, казалось, весь воздух в комнате застыл, и я удивилась, что когда отвечала, изо рта не появилось облачко пара, бьюсь об заклад, у меня пальцы заледенели в тот момент: Поняла, Вирнарина.

— Я велела звать меня Риной, — девушка зло щелкнула тростью по полу, а у меня от этого звука волосы на затылке дыбом встали, кажется, теперь я более чем понимаю, что имел в виду Айк, говоря, что противники мне не по зубам. Да я рот открыть не умею, меня проглотят и не подавятся.

Следующие две дюжины дней слились в один кошмарный сон. Рина гоняла меня с раннего утра и до позднего вечера, заставляя изучать сложные танцевальные па и без конца прогоняя их один за другим. У меня от нервов и недосыпа голова соображала отвратительно, поэтому я постоянно сбивалась и путала шаги и движения, хотя раньше никогда не испытывала проблем с танцами. Каждый неверный шаг сопровождался ударом тростью: ноги к концу дня были покрыты синяками и ссадинами, которые за ночь благополучно исчезали. Миленькая пытка без конца и края. Одних реверансов оказалось видов шесть или семь — два неформальных и куча официальных: в зависимости от ситуации и собеседника менялись градус поклона и куча разных мелочей: куда смотреть, как низко приседать, к каком плечу склонить голову.

От меня за эти дни осталась какая-то тень: есть не хотелось совершенно, поэтому питалась я по чуть-чуть, да и то, потому что Рина рьяно следила, чтобы ее спартанские методы меня не уморили, и она смогла продемонстрировать высшему свету Акшинт-Аара свои педагогические навыки. Хотя это больше смахивало на дрессуру.

Дня за четыре до бала я смогла упросить Рину о передышке и вырвалась к Женьке, по которой безумно соскучилась. Я летела по улицам, отмечая, что совершенно пропустила тот момент, когда город переоделся в яркий осенний наряд: деревья стояли покрытые золотыми и красными листьями. Попадалась парочка и совсем неожиданных растений — темно-фиолетовые елки с золотыми шишками горделиво высились в самом конце улицы Синего пламени. Эх, времени жалко, так бы сбегала посмотреть, как они вблизи выглядят, но вместо этого уже спустя пару секунд стучала в дверь дома Варда.

Женька вылетела из библиотеки как ужаленная, лишь услышав мой голос в прихожей, сгребла меня в объятия и затараторила, одновременно осматривая, не иначе как на предмет повреждений: — Сашка, куда ты пропала? Нам Айк про горы все рассказал, Раймиир совсем свихнулся да? Он тебя обижает? Я с ума чуть не сошла от беспокойства, а тебя все нет и нет, а тут это письмо от какой-то Рены.

Я даже не заметила, как в прихожей возник Вард, сметенная ураганом по имени Евгения. Только когда он как всегда невозмутимо отцепил от меня подругу и, что-то тихо сказав хранительнице, попросил нас перенести беседу в библиотеку.

— Не Рены, а Рины, — машинально поправила я. — точнее уж Вирнарины Вир-Шиани, Вард, это твоя сестра получается? — поинтересовалась я у шиани, а на пол с грохотом упала книга, для подруги эта новость стала неожиданностью и явно неприятной, карие глаза метали молнии, которые предназначались одному слишком скрытному лорду. Тот же как всегда невозмутимо прошел к своему креслу и, расположившись там, ответил на мой вопрос: — Да, все верно. Моя сестра, не родная, если использовать вашу терминологию — кузина.

Женька демонстративно хмыкнула и обиженно засопела, а я устало улыбнулась и примостилась рядом с ней на диванчике. Больше всего хотелось положить голову ей на колени и начать ныть и жаловаться. Но этот порыв я сдержала, только спрятала внезапно выступившие слезы, уставившись в раскрытую наугад книжку, которую до этого уронила подруга: — Карьярд: полное описание ритуального поединка, дополненное и исправленное, — зачитала я и удивилась. — Это что такое?

— Вид дуэли какой-то древний, ныне не практикуется, — пояснила подруга, забрав книгу, я только название успела прочитать — 'Расширенная версия Верховного Кодекса. С поправками и дополнениями'. — Так что там у тебя происходит?

Я кратко обрисовала ситуацию дома, старатель избегая описания процесса моего обучения, а точнее методов, используемых Риной. — В общем, меня теперь старательно натаскивают к этому балу, поэтому я если не танцую, то делаю реверансы. — закончила я свой рассказ, состроив гримасу.

— Хммммм, — задумалась подруга, — Вард, а мы можем опротестовать союз Раймиира с Сашкой, учитывая, что у него уже есть женщина?

— Нет достаточных оснований, — развеял надежду шиани, — Официально метка стоит только на Александре, а количество одновременных партнеров — личный выбор каждого и никак не регламентирован.

— Но она не подписывалась на место в гареме! — рыкнула подруга, ого, а Женька тут уже зубки вовсю показывает, — Должно же быть какое-то решение.

— Мы его ищем, — устало ответил Вард, под мы мне очень хотелось понимать его и Аллинара, но мысли эти были быстренько задвинуты куда подальше, — и обязательно найдем, дай мне еще немного времени.

Женька нахмурилась, но кивнула, соглашаясь, что выхода у нас особого не было. Оставшееся время мы обсуждали бал, лорд рассказал нам, что такие балы регулярно проходят в столице — после Бала четырех лун последует главный бал сезона — Бал смены луны, в ночь, когда багровую луну на ночном небе сменит голубая.

Домой я вернулась повеселевшая и отдохнувшая. Особенно приятным было то, что дома никого не оказалось, и я смогла мышкой прошмыгнуть в свою комнату и рано лечь спать, не отрабатывая в пятитысячный раз 'реверанс основной, торжественный, ниже, Алекса, еще ниже, и улыбайся, я не вижу как ты улыбаешься'…

В день бала в доме с утра царила суматоха. Райм куда-то смылся, поручив меня заботам Рины. Поэтому утро мое началось еще раньше обычного — шиани решила самолично проконтролировать все этапы моих сборов, поэтому потащилась за мной даже в ванную. Вода, к слову, на сей раз оказалась горячей, а не чуть теплой, видимо, при грозной деве хранитель вел себя безукоризненно. И количество пузырьков с разными средствами выросло в геометрической прогрессии. Считать я перестала на четвертой бутылочке, масло из которой необходимо было втереть в запястья. До этого я что-то втирала в кожу, потом брызгала, потом сыпала порошком, потом снова втирала и снова брызгала. Казалось, из ванной я выйду ровно к моменту отбытия из дома, но нет — цербер Рина, как я про себя ее именовала, оперативно выволокла меня в комнату и занялась волосами. Спустя пару минут на моей голове красовалось нечто…

Если свои волосы Рина оставила распущенными, надев на голову тонкий золотой обруч с свисающими золотыми цепочками, которые мелодично позвякивали при каждом шаге, то с моей она решила дать волю своей фантазии. Не особо здоровой, надо признать, — в итоге волосы были подняты вверх и как-то магически зафиксированы. Эта пизанская башня не падала, но от ее колдовства сразу начала болеть голова, грозясь перерасти в тупую ноющую боль на весь вечер. Мои попытки высказаться прервали, сообщив, что иду я так и только так. К башне добавилось украшение из золотых перьев, которые обрамляли ее по правой стороне, а в уши были вдеты длинные тяжелые серьги, золотыми цепочками скользящие по плечам. Тоже почти корона, только какая-то очень спорная.

Головы к вечеру у меня точно не будет — с одной стороны на мозг давит магическая башня из волос, с другой, к земле тянут за уши тяжеленными серьгами. Долго рефлексировать мне опять же никто не дал, мой персональный цербер уже материализовал откуда-то платье — тут я выдохнула с облегчением: очень боялась, что Рина и меня обрядит во что-то столь же откровенное, как любила одеваться она сама. Но я видимо не вышла…. эээ… ничем особо не вышла. Поэтому провести вечер за какой-нибудь портьерой, скрывая наготу, мне не грозило.

Платье оказалось чудесным — я сама себе казалась похожей на птицу — белую чайку или лебедя. Приталенное, из струящегося тонкого полупрозрачного шелка, окаймленного по низу золотой вышивкой: по моему подолу кружились в замысловатом танце неизвестные мне птицы. Такой же узор шел по узкому золотому поясу и краю рукава. Рукав был один, полупрозрачная ткань свободно струилась до кончиков пальцев, напоминая крыло. Поэтому птицей я была хоть и прекрасной, но однокрылой, что впрочем тоже не сильно отличалось от реальности — улететь не получалось. Изящные туфельки на каблуках, которые впрочем все равно меня не уровняли с шиани, терялись в складках ткани. Я в нем даже себе нравилась, ну разве что не считая голову со странным сооружением на ней. Проблемы начались, как только я попыталась сделать шаг: оказалось, что подол настолько длинный, что я, даже возвысившись на довольно высоких каблуках, все время норовлю на него наступить. Когда я пошатнулась первый раз, девушка фыркнула, во второй раз, который случился через два шага, как только я запуталась в подоле, Рина поймала меня в полете, пребольно впившись в плечо и процедив сквозь зубы: Алекса, только посмей там упасть или споткнуться — мало не покажется. Я судорожно сглотнула, ее словам верилось безоговорочно…

Но надо отдать должное: даже разъяренная шиани была очень красива: распущенные каштановые волосы, увенчанные золотым венцом, водопадами падали за спину. Было похоже, что вместо платья она взяла отрез золотого шелка и перебросив ее через шею, защипнула в паре мест. При ходьбе ткань струилась и переливалась, в вырезах мелькали длинные стройные ноги, наши модели бы удавились от зависти, по-моему, у шиани они и правда начинались где-то в районе ушей. Красавица еще раз шикнула на меня, и мы поспешили вниз, где нас уже ждал Раймиир, что-то обсуждая с хранителем дома.

Глянув на него, я чуть не застонала в голос: нет, ну я конечно ожидала, что у нас сегодня будет парад золота всех видов и форм, но теперь я начала бояться за других гостей бала, не ослепнут ли они, глядя на наше искроментное трио. Золотой сюртук с черной вышивкой по лацканам и манжетам. Черные узкие брюки, черные сапоги с золотыми пряжками. Рубашка тоже была золотая, только немного другого оттенка. И вышивка на ней была золотой нитью, поэтому при движении ткань, казалось, переливалась. Про волосы можно и не упоминать, Райм не признавал никакие прически кроме распущенной гривы.

До Ратуши мы добрались быстро, а я поймала себя на том, что начинаю дико нервничать, поэтому всю дорогу просидела, уставившись в окно и прослушав, о чем говорили первородные. Экипаж остановился, и мы отправились к величественному белому зданию с колоннами, куда отовсюду стекался народ. Я на негнущихся от страха ногах семенила за вышагивающими впереди Раймом с Риной, стараясь не затеряться в толпе и ловля себя на том, что выгляжу скорее всего нелепо. Ну да ладно, главное войти внутрь, а там уже можно попробовать найти Женьку и расслабиться.

В зал все входили по очереди. Какой-то представительный мужчина, судя по клубящемуся вокруг туману — хранитель то ли чьего-то дома то ли этого здания — церемонно объявлял гостей.

— Высокий лорд Раймиир Тернарт-Акш и его спутницы: высокая леди Александра Тернарт-Акш и Вирнарина Вир-Шиани, высокая леди ветви Ледяного духа дома Вир-Шиани. — после этих слов раздался звук какого-то гонга, Райм склонился в поклоне, а мы с Риной синхронно присели в реверансах: она по его правую руку, я — по левую. Досчитав положенную дюжину секунд и заметив, что мой спутники тоже начали движение, поднялась и устремилась за ними в центр зала, стараясь сделать сразу сто дел одновременно.

Не потеряться, отыскать в толпе если не Женьку, которую сложно было обнаружить среди таких высоких гостей, то хотя бы Варда, не наступить никому на платье, не забывать держать свой подол, чтобы не свалиться ко всем чертям на потеху высокой публике и, главное, сохранять при этом спокойное выражение лица, даже можно сказать расслабленное. Не уверена, что мне удавалось последнее, так как я спиной ощущала множество взглядов: меня вроде как равнодушно оглядывали встречающиеся мне девушки — преимущественно шиани, я встретила только парочку чуть более высоких и узкоглазых акши, — и явно начинали в открытую меня оценивать, стоило мне только оказаться к ним спиной. Как я не упала от такого пристального внимания, непонятно. Наверное, продержалась исключительно из врожденного чувства протеста. Назло клопам — сожгу диван, а тут назло неприязненным взглядам, а настроение окружающих дам угадывалось легко, я думала о том, что я прекрасная белая лебедь, местами даже царевна, и плыву по черному озеру. Главное доплыть бы…

Судя по тому, что после нас объявили всего несколько домов, мы прибыли в числе последних, поэтому все мои друзья уже были тут. Рина с Раймом мило беседовали, потягивая что-то темно-фиолетовое из высоких узких бокалов на странных ножках. Бокалы были похожи на цветы каллы на узких длинных стебельках, совершенно непонятно было, как эти цветки предполагалось ставить на стол. Впрочем, мое любопытство было утолено довольно скоро — мы подошли к местному аналогу фуршетного стола: в воздухе колыхалось озеро, из которого гости добывали эти бокалы-цветы, рядом на больших плоских листьях высились горы пирожных, тарталеток, чего-то еще, что было мне незнакомо ни по виду, ни по цвету. Пока я усиленно старалась не пялиться во все глаза на новую для себя волшебную штуку, один лист-блюдо плавно оторвался от водной глади и поплыл куда-то в сторону. Я проводила его изумленный взглядом и для надежности взяла бокал с вином, а то вдруг они тоже куда-нибудь уплывут.

Вино оказалось терпким и довольно крепким, не сказать, что мне сильно понравилось. Я грустно посмотрела на бокал, который теперь надо было по-хорошему куда-нибудь деть: как и предполагалось, озеро с едой и напитками уже куда-то унеслось по только ему ведомой траектории. Ну да ладно, зато руки заняты, а то я вечно, когда нервничаю, не знаю, куда их деть, а теперь вроде как при деле стою. Кстати, учитывая высоту моих каблуков, долго я так не простою, — посмотрела на Рину, прильнувшую к Райму и что-то нашептывающую ему на ухо, — а придется, Александра, придется. Иначе тебя эта красотка самолично где-нибудь прикопает или искалечит так, что мало не покажется. Разумеется, в педагогических целях. Во имя чести и достоинства высокого дома Тернарт-Акш.

Тут по залу пронеслось перешептывание и, если до этого мы стояли в довольно густой толпе, то сейчас явно происходило что-то важное, но мне абсолютно непонятное. Музыка все так же струилась негромким фоном, озера с едой порхали по залу, но все люди вдруг как по команде рассосались таким образом, что в зале образовался треугольник: в одном его углу стояла я, нервно теребя ножку своего бокала, в другом я заметила Женьку, которая тоже выглядела изумленной и слегка хмурилась, впрочем за ее спиной высился Вард, что внушало определенную уверенность, что подругу в обиду не дадут, а вот в третьем углу застыл незнакомый акши. Я его видела в первый раз и не успела толком разглядеть, как он проговорил вроде негромко, но услышали, как мне показалось, даже в самых отдаленных уголках зала: Я хочу увидеть избранниц высоких домов.

Это меня что ли? — не успела додумать мысль я, как почувствовала ощутимый щипок за руку, и Рина прошипела в ухо: За мной, и только посмей опозориться.

До акши мы дошли без приключений, я даже успела улыбнуться Жене с Вардом, пока Райм церемонно здоровался с лордом. Я покорно склонилась в самом торжественном реверансе из всех выученных, все-таки не зря Рина столько часов убила и столько синяков мне набила на разных частях тела, реверансы я теперь делала, можно сказать, мастерски. Ну мне, по крайней мере, так казалось.

— Девушки вероятно не в курсе, кто я, — медленно проговорил высокий лорд, а я удивленно уставилась на него, что мы сделали не так: вроде других реверансов мы не изучали, а падать ниц и лобызать его сапоги я не собираюсь. — Гантавиир Гармант-Акш, Верховный лорд народа акшиани, к Вашим услугам. — легкий поклон в нашу сторону. И почему у меня ощущение, что это скорее мы к его услугам, чем наоборот.

Вард только собирался представить нас, как акши резко прервал его.

— Не нужно, мне неинтересны их имена, пока они не докажут свою полезность. Я всегда считал эту затею с чистокровными людьми абсурдной, что может такое слабое существо. — Верховный гад, не иначе, продолжал со старанием заправского крота рыть нам с Женькой могилы: Райм, не понимаю, что ты медлишь? Поговаривают, что третья девушка уже сделала свой выбор и вопрос наследника не за горами. Да и Вам бы, леди, стоило побыстрее определиться с домом, — кивок в сторону Женьки, которая упрямо выдержала взгляд акши, за нее ответил Вард, сообщивший, что подобные решения в спешке не делаются.

— Ну можете спросить об этом свою подругу, делаются или не делаются, — кивок в мою сторону, а я поняла, что перед нами стоит главный нарцисс местной народности, верховный, так сказать. Да, красив, как и все акши, но какой-то отталкивающей красотой: белокожий, что особенно было заметно на контрасте со стоящей рядом Риной, кожа которой казалось была покрыта легким загаром, длинные пепельные волосы собраны в две косы по бокам, красные узкие глаза — как и у всех акшиани без какого-то подобия белка с черным вертикальным зрачком. Тонкие, сжатые в презрительной усмешке губы. Такое же белоснежное одеяние с красной вышивкой. Приглядевшись, понимаю, что узор состоит из кобр, надо же, так вот кому должна была достаться та кудрявая девица, которая отказалась от участи избранницы. Вот очень правильно сделала, как можно сейчас понять, наверное у нее какая-то сверх развитая интуиция оказалась.

Пока я разглядывала верховного лорда, тот перекинулся еще парой слов с нашими с Женькой спутниками и скрылся в толпе. Напряжение в зале спало, и снова кругом воцарился гомон: разговоры, смех, музыка.

Тем временем объявили начало танцев. Райм подал руку Рине и они грациозно удалились, Вард поклонился Жене, и они тоже присоединились к числу танцующих. Я невольно залюбовалась подругой: волосы подруги тоже были подняты в высокую прическу, но в отличие от моей не стояли дыбом, а оплетали голову сложными косами, перевитыми темно-синими лентами. Платье у нее было тоже темно-синего цвета: неглубокий вырез лодочкой, обнажавший ключицы, переходил в широкие кружевные рукава. Приталенного силуэта, сидевшее сверху, как корсет, стекало от талии тяжелым шелком подола, по которому переливалась золотой нитью вышивку. Она же мелькала в кружеве, из которого помимо рукавов была выполнена и спинка платья. Они с Вардом смотрелись изумительно, даже на фоне идеально прекрасных акшиани, Женя выглядела на высоте и ничуть им не уступала.

Музыка заиграла знакомую мне мелодию и весь зал пришел в движение: шаг, еще один, поворот, изящный кивок, снова шаг, пары плыли по залу, то сближаясь, то удаляясь друг от друга, мелькали платья и сюртуки, перья и ленты в волосах, сверкали в свете множества магических свечей драгоценные камни. Бал в магическом мире и правда был волшебным. Я, улыбаясь, смотрела как само помещение магически преображалось: по стенам сначала побежали зеленые побеги, которые спустя минуту распустились разноцветными цветами, и по залу поплыл приятный легкий аромат, на следующем витке танца цветы взорвались листопадом осенних листьев, который закружился у потолка водоворотом золотых и красных точек, и с последними аккордами музыки уже багряные к тому моменту листья покрыли танцующих, превратившись в серебристые снежинки.

Тут же начался следующий танец, какие-то пары ушли, какие-то наоборот присоединились к танцующим, а я все еще завороженно смотрела на последние снежинки, кружившиеся в воздухе. Поймав себя на том, что улыбаюсь как ребенок, снова вернулась к разглядыванию бокала и подумала, что как же славно его тогда прихватила, а то с меня сталось бы и захлопать в конце этого волшебного представления.

Я успела перекусить парой пирожных и допить свое вино, бокал, кстати, испарился тут же как опустел. И даже несмотря на головную боль, которая все никуда не девалась, начинала вполне радоваться жизни в целом и балу в частности, когда передо мной материализовался Райм, явно приглашая на следующий танец. Я даже рот не успела открыть, чтобы что-то там сказать про подол, в котором рискую запутаться, когда услышала рядом шипение своего личного цербера: Быстро пошла и показала все то, что я вдалбливала в твою пустую голову.

Деваться некуда — пришлось идти и показывать. Пока шли к залу чуть не наступила на подол, по-моему у меня в тот момент вся кровь от лица отхлынула, потому что я краем глаза успела заметить встревоженный взгляд подруги, которая так же присутствовала на танцполе.

С первыми аккордами мне стало плохо: это был самый сложный для меня танец, именно за него я получила львиную долю своих синяков от Рины, там был очень спорный момент в середине, который я постоянно заваливала. Весь танец строился на раз-два-три, раз-два-три, а тут неожиданно получалось раз-два-три-четыре. И вот это четыре я стабильно забывала в череде шагов, приседаний, смене рук и изящных поворотов.

Но музыка продолжала литься, мы скользили в череде других пар и пока что я не промахивалась ни в одном движении. Раз-два-три — поклон, раз-два-три- поворот, раз-два-три — меняем руки, раз-два-три — а что же тут, задумалась я и заметила, что все остальные девушки шагнули еще раз — точно! Вот тут у нас раз-два-три-четыре. Шагнула еще раз, но тут удача мерзенько показала мне кукиш и свалила в дальние дали, не иначе, потому что четвертым своим шагом я наступила на свой треклятый подол и свалилась в руки Райму. Я хотела было поблагодарить его за спасение и как-то обратить все это в шутку, но поперхнулась словами, увидев тьму, плескавшуюся в его глазах. Он явно был недоволен, скорее даже рассержен, такими же были у него глаза перед тем, как он обратился в феникса и повез меня на ознакомительную экскурсию по скалам.

— Вероятно, Верховный прав, и толку от вас и правда никакого, — презрительно бросил он мне и ушел, оставив в толпе танцующих пар.

Что за идиотизм, — я стояла в легком ступоре и недоумевала, глядя вслед удаляющейся спине мужчины, — это всего лишь танец, а я всего лишь оступилась, потому что твоя придурочная любовница перестаралась с длиной моего платья. Взял и свалил посередине танца, а мне теперь под всеобщими взглядами, а судя по дымящейся спине финт Райма заметили многие, надо как-то отсюда выбраться. Да пошли вы все к чертям, — гордо вскинула подбородок и, не забыв подхватить подол, двинулась из толпы, стараясь не задевать никого и не быть сбитой танцующими. Я настолько погрязла в своих злобных думах, где костерила Райма на чем свет стоит, что даже не успела испугаться, ощутив, что меня подхватывают за талию и в следующий момент я оказываюсь в каком-то темном помещении, прижатая к кому-то да еще и с зажатым рукой ртом. Да что за день такой сегодня???

— Саша, пообещай, что не будешь кричать и звать на помощь, — раздался у уха до боли знакомый голос.

— Ммммммм? — промычала я.

— Пообещай сначала, — я закивала как заправский китайский болванчик, и рот мне освободили.

— Аллинар? — повторила я свой вопрос уже внятно.

— Он самый, леди, — хоть здесь и темнота кромешная, уверена, что он сейчас мне поклонился.

— Айк, а что ты, позволь узнать, делаешь? — я заерзала в кольце рук, но отпускать меня не собирались, и я так и висела в воздухе, притиснутая спиной к этому несносному лорду.

— Наслаждаюсь балом, — ответил этот нахал, и судя по изменившейся в конце интонации, улыбнулся похлеще Чеширского кота.

— А мы где вообще? — я попыталась оглядеться, но темно было настолько, что я ни себя, ни его не видела, не говоря уже о помещении, — Айк, отпусти меня, мне висеть неудобно.

— А ты не сбежишь? — предварительно поинтересовался мужчина.

— Куда? Я не вижу даже собственных рук, а ты мне предлагаешь куда-то бежать. Ну я могу разве что сделать пару шагов и куда-нибудь уткнуться, — усмехнулась я.

— Точно, ты же не видишь в темноте, — весело произнес он и аккуратно поставил меня на пол, — Стой тут и не шагай никуда, а то еще свалишься. Мы в одной из потайных ниш, которых в бальной зале Ратуши великое множество.

— А ты то есть видишь? — замечание про свалишься я проигнорировала, наверное, этот момент станет ключевым в завтрашних разговорах о бале. Ну и ладно, с кем не бывает.

— Вижу, — спокойно ответил Аллинар и мне вручили бокал, наверняка, то самое вино в цветах.

— А почему тогда глаза не светятся? — я усиленно пялилась в темноту перед собой, не понимая куда именно смотреть и ощущая себя от этого слепым котенком.

— А зачем? — раздался голос мужчины прямо у меня над ухом, так что я чуть это вино от неожиданности на себя не вылила. Или на него, это уж как повезет. Решила, что безопаснее будет его выпить, бокал снова растаял в руках, как только вино закончилось, удобная штука, как ни крути, — Ну а если серьезно, то обычно, если тебе надо видеть в темноте, тебе практически всегда нужно при этом оставаться невидимым для того, за кем ты наблюдаешь, поэтому светящиеся глаза будут только мешать. Но если хочешь, могу сделать, чтобы они светились. Хочешь?

— Хочу, наверное, — неуверенно промямлила я, представив, что это наверное все-таки жутко, если сейчас в этой темноте появятся только глаза. Айк видимо понял мои сомнения, и меня заключили в кольцо рук: Не бойся, я здесь.

И тут передо мной материализовались глаза лорда дракона. Это было что-то мистическое — густая чернильная темнота, ощущение теплоты рук на своей талии и два золотых омута, в которых я тонула. Голова начала болеть совсем сильно и я устало уткнулась лицом в грудь лорду.

— Уффф, Саша, ты мне своими перьями чуть глаза не выколола. — рассмеялся Аллинар, — Это маленькая месть?

— Наверное, только не моя тебе, а мне от Вирнарины. У меня от этой пизанской башни голова скоро отвалится: никогда не могла долго носить ничего, что сильно фиксирует волосы. А тут она так постаралась, что мне на голову будто обруч железный натянули и стягивают.

Мужчина некоторое время что-то обдумывал, а я просто наслаждалась возможностью отдохнуть, уткнувшись в чью-то широкую грудь.

— Я могу убрать колдовство Рины, но не уверен, что это лучший выход. Ей наверняка это не понравится, а отразится ее гнев на тебе.

— Правда можешь? — я снова уткнулась в золотые глаза, мерцающие в темноте как два солнышка, два моих узких персональных солнышка. — Убери, пожалуйста. Плевать мне на ее гнев, голова сейчас отвалится от боли. — и состроила гримаску, в моих представлениях это был пресловутый кот из известного мультика, а как вышло на самом деле, кто же его знает.

Впрочем Аллинара мои мучения проняли, и в следующие минуты я ощутила легкое покалывание кожи головы, как тогда в библиотеке у Варда, и спустя какое-то время не смогла сдержать стон блаженства — мой мифический обруч сняли, волосы осыпались по плечам легкими волнами.

— Я, наверное, как пугало сейчас выгляжу, — рассмеялась я, в принципе мне было абсолютно все равно, как я выгляжу, главное, что голова больше не болела — от этого хотелось петь и танцевать, и благодарить одного отдельно взятого лорда.

— Нет, — совершенно серьезно ответил Аллинар, не отводя от меня глаз, — ты выглядишь прекрасно.

А я поняла, что краснею, и порадовалась, что мы в темноте, на вряд ли он даже при ночном зрении различал в кромешной тьме оттенки цвета.

— Так что это за ниша такая? — решила я соскочить с опасной темы, впрочем тут вообще все было опасным: торчать в темной комнате с обнимающим тебя мужчиной, который тебе явно небезразличен, чего уж себя обманывать, да еще который заявляет, что выглядишь ты прекрасно. Совсем шальные мысли на тему, как отреагирует лорд, если я его поцелую, пришлось загонять в дальний чулан своей головы веником. — А вдруг сейчас кто-нибудь к нам вломится, и будет второй конфуз вечера, кстати снова со мной в главной роли. — я хихикала, уткнувшись акши в грудь, так было удобнее всего прятать глаза, в которых, боюсь, сейчас читалось слишком много.

Меня лишь крепче обняли: Нет, Саша, на то они и потайные, чтобы то, что происходит здесь, оставалось тайной для окружающих. Как только сюда вошла ты, я запечатал ее так, что она стала для остальных гостей невидимой. А так как их местонахождение каждый раз меняется, никто точно не знает, была ли она здесь или нет.

— Вошла, как же, как же, — хмыкнула я, прилепившись к лорду, как заправская рыба-прилипала. И я снова поймала себя на мысли, что да, много бы я отдала, чтобы не было той проклятой поездки через земли оборотней, хотя не в моих правилах жалеть о содеянном. Не потому что я никогда не ошибалась, скорее уж наоборот, просто смысла изводить себя этим чувством вины, которое никакого конструктива не несло, не видела. Скорее принимала свои ошибки как свершившийся факт и думала, что же делать дальше. Но желание уткнуться в кого-то сильного, кто обнимет и защитит, никуда не уходило. Все-таки сложно постоянно коней на скаку останавливать и избы тушить в одиночестве. Так, успокоились, Александра, совсем ты тут разомлела, это была минутка лирики, хватит тискать мужчину, включай уже голову свою бестолковую и начинай думать, как ты объяснишь Вирнарине свои распущенные волосы.

— Саша, — раздался над головой очень серьезный голос лорда, — дай мне дюжину дней. Слышишь? Не влипай в неприятности, я найду решение, обещаю тебе. Только дождись меня, хорошо?

— Хорошо, — согласилась я, подумав, что я его сколько угодно ждать готова, даже Рину с ее тростью воспитательной терпеть и презрение Раймиира, — Дождусь, Аллинар.

— Дюжина дней, маленькая леди, ты мне обещала.

— Да, лорд, дюжина дней. — и улыбнулась, глядя в золотые глаза дракона. А он, провел кончиками пальцев по моей щеке, так что у меня в животе вспорхнула стайка бабочек, и, снова развернув меня спиной к себе, проинструктировал: — Сейчас я верну тебя в зал, у тебя будет пара минут, в течение которых на тебе будет покров невидимости, поэтому лучше отойди подальше от этого места. Хорошо, Саша?

— Как скажете, лорд, — улыбнулась я, неосознанно вцепившись в ладони мужчины, державшие меня за талию, возвращаться обратно отчаянно не хотелось. Но у всех золушек был какой-то слишком короткий срок годности, вот и в моей личной сказке часы явно отбивали полночь.

— И не забудь об обещании, моя леди, — я зажмурилась от яркого света и поняла, что снова очутилась в бальной зале. Поняв, что окружающие и правда меня не замечают, нашла взглядом танцующих Райма с Риной и Женю с Вардом, и быстро ушла в сторону озера с закусками, благо оно колыхалось недалеко от окна, занавешенного тяжелой портьерой, и всегда можно было сказать, что я стояла тут, просто меня не было видно.

К концу танца чары явно рассеялись, это я поняла, ощутив на себе многочисленные изумленные взгляды. Повернувшись к окну, за которым уже давно расплескалась ночь, увидела, наконец, что стало с моей прической: волосы спускались по плечам волнами, то тут то там мелькали тонкие косички, увенчанные теми самыми перьями.

Надо же какая Покахонтас получилась, — успела подумать я, разглядывая свое отражение, а в следующее мгновение увидела в своем импровизированном зеркале, как сузились от злости глаза Вирнарины, стоящей позади и рассматривающей мою неожиданную смену имиджа. Впрочем начать говорить не успела ни одна из нас, объявили конец бала и мы двинулись в одну из открывшихся дверей, подхваченные потоком гостей. Только мне казалось, что лично меня ведут на казнь, так сильно в мой локоть вцепилась Рина. Теперь наверняка и синяки останутся.

До дома мы добрались в полной тишине, я упрямо не смотрела на своих спутников, а разглядывала ночной город, украшенный разноцветием магического огня — зеленые, желтые, синие всполохи мелькали и сливались в одну пеструю гирлянду. Не город, а новогодняя елка.

Дома сбежать не вышло: Рина с шипением перехватила меня и отволокла в кабинет Райма. Сопротивляться хватке шиани было бесполезно, хоть я и постаралась для приличия. Теперь на руке синяки, наверное, дюжину дней сходить будут, — подумала я про себя, пока меня волокли к столу Райма, и как-то совсем отстраненно поняла, что уже начала отмерять все на местный манер не неделями, а дюжинами.

Рина тем временем видимо меня что-то спросила, и не дождавшись ответа, тряхнула так, что я чуть язык себе не прикусила.

— Что? — уставилась я на нее, черт, да она в ярости: глаза казалось были покрыты коркой льда, сейчас из меня будут ледяную статую делать.

— Я спросила, каких демонов у тебя на голове это??? — и больно дернула за косы.

— Черррт, да прекрати уже — заорала я в ответ, ну сколько можно это терпеть, — У меня голова от твоего гнезда раскалывалась, вот и распустила.

— Ты не могла сделать это сама! — рычала Рина, странно, что еще стекла не зазвенели, — ты всего лишь человеческая девка, ни магии, ничего, кто посмел?

— Какая разница? — я поняла, что устала ужасно, не на балу как будто была, а вагоны разгружала, хотелось только отползти в комнату и рухнуть в кровать, даже не раздеваясь.

— Ах, какая разница???!!! — Рина бешеным взглядом обшарила комнату и схватила со стола ножницы, и тут я действительно испугалась, решив, что сейчас меня порежут на ленты. Следующим движением она отрезала все, что до этого держала в руке. Я смотрела на нее и недоумевала, мне только что взяли и просто так обкорнали полголовы просто за то, что я не стала весь вечер носить ее идиотскую прическу? Я в дурдоме каком-то, где людей бьют за неверный шаг в танце и режут волосы за неповиновение.

— Ладно, Рина, достаточно, — пресек экзекуцию Раймиир. Интересно, и давно он там наблюдает. Наверняка, мог и раньше вмешаться, но не стал. Надо было довести наказание до конца. — Ты свободна, дальше я сам.

Интересно, он мне вторую половину волос острижет, я даже пощупала их, до сих пор не веря в случившееся, но и правда, правая половина волос была неровно сострижена чуть выше плеча. Пока я ощупывала себя, шиани покинула кабинет, а Райм зачем-то закрыл дверь.

— Ты понимаешь, что опозорила меня сегодня, Александра? — лорд двинулся ко мне, на ходу расстегивая сюртук, а мне вдруг стало очень-очень страшно и я попятилась назад, но довольно быстро уткнулась в его письменный стол. Вид хладнокровно надвигающегося акши внушал куда больший ужас, чем разъяренная девушка с ножницами до этого. Обойти стол мне не дали, стоило дернуться, как Райм стремительным движением оказался уже рядом, и в меня снова смотрела бездна, черные бездонные глаза, в которых сейчас плескалось что-то настолько ужасное, что я севшим от страха голосом пролепетала: Не надо, пожалуйста, Райм, не надо.

Раздался треск материи, и платье ошметками упало к ногам, а меня грубо толкнули вперед, так что я оказалась лежащей не письменном столе этого ублюдка, в спину впивались какие-то карандаши, а на теле расцветали синяки — как от рук, так и от губ лорда. Следующий полчаса своей жизни я постараюсь забыть, забыть как страшный сон, — думала я, когда первые минуты моих мольб и просьб сменились молчаливыми слезами. Мои попытки вырываться и царапаться тоже не принесли результата, с тем же успехом можно было воевать с каменной скалой.

Я, казалось, раздвоилась — тело и голова существовали по отдельности. Райм хорошо знал, как обращаться с женщинами, а контролировать свое тело на сто процентов я не умела, поэтому он злорадно усмехался, комментируя, как я реагирую на его ласки и поцелуи, а я старалась не смотреть на него, молча сглатывая слезы обиды и боли, лишь уговаривая себе перетерпеть, не сломаться, подождать, надо подождать только дюжину дней. Такую невыносимо долгую дюжину дней. И тогда, возможно, в моей неправильной истории дракон спасет принцессу от принца. Если только принцесса доживет до этого момента.

После того, как меня отпустили, я как-то на автопилоте доползла до комнаты, перед уходом выплюнув в лицо Райму свой главный козырь, что никаких детей он от меня не получит. Может сколько угодно меня насиловать, но наследников это не даст.

— Терра защитила нас, слышишь, урод ты моральный, — по-моему я уже ничего не боялась в тот момент, стоя у дверей, в ошметках платья и в синяках, — пока я сама не захочу, не будет никаких детей.

Райм усмехнулся, но что-то мне подсказывало, что он поверил моим словам.

Следующие несколько часов я провела, сидя в ванной с давно остывшей водой, но я все терла и терла себя мочалкой, кожу уже саднило от моего усердия, но я смотрела куда-то глубоко в себя и молча клялась самой себе, что никогда от меня этот урод не дождется так нужного ему наследника. Никогда и ни за что. Костьми лягу, но не будет этого.

Из комнаты я не выходила три дня. Еда появлялась у меня на туалетном столике, о моем пропитании не забывали, хранитель даже сподобился подавать не остывшую каппу и черствое печенье, а вполне себе горячие супы и что-то посытнее, но их я игнорировала, съедая от силы кусок хлеба и запивая его водой. На третий день моего добровольного заточения я испугалась своего отражения в зеркале: оттуда на меня смотрела городская сумасшедшая, не иначе. Безумные глаза в пол-лица, впавшие щеки, нездорового цвета кожа и в довершении всего лохматые волосы, с одной стороны короткие, с другой — длинные.

Это зрелище меня моментально отрезвило. Мысленно встряхнув себя за плечи, я вздернула подбородок и решительно отправилась в ванную приводить себя в порядок. Только сойти с ума и не хватало для полного счастья. Не время раскисать, Александра, да, ничего хорошего не произошло, но ты жива и здорова, а значит война не проиграна. Она не проиграна, пока ты в это веришь. Вымыв волосы и одевшись в простое закрытое коричневое платье, аккуратно высунулась из комнаты. В доме царила тишина, впрочем как и все дни после бала. Я подозревала, что Райм с Риной куда-то укатили, но мне это было на руку. Спустившись вниз, все так же нервным сусликом замирая от каждого шороха, оказалась в том самом кабинете. Ножницы я обнаружила лежащими все там же на столе и, быстро схватив их, вернулась к себе в комнату.

Ну вот теперь ты сама себе стилист, дожили и до этих дней. И с каким-то странным удовлетворением срезала остатки длинных волос. Теперь у меня было столь привычное мне удлиненное каре. Ладно, на каре это вообще было мало похоже, разве что длиной. В общем-то без разницы, все равно они сейчас высохнут и начнут слегка виться, и будет уже не так сильно заметно, что стригла я себя сама, и вышло криво-косо. Посмотрела на себя еще раз и решила попросить Терру-Ши или Варда что-нибудь мне наколдовать поприличнее на голове.

Хранитель как и прежде не проявлял ко мне никакого интереса и поэтому я без всяких препятствий покинула дом, направившись на улицу Синего пламени.

А в городе уже отчетливо пахло зимой. Радуясь, что догадалась перед выходом глянуть в окно и поэтому захватила накидку, накинула капюшон, так удачно скрывающий мою чудо-прическу, и быстро зашагала в сторону дома Варда. Холодный ветер пробирался под одежду, морозил щеки и нос, заставляя прохожих ежиться и ускорять шаг. Тут и там еще мелькали кучки разноцветной опавшей листвы, но деревья, такие нарядные еще дюжину дней назад, теперь сиротливо тянулись голыми ветками в темно-серое небо, которое предвещало не то дожди, не то уже первый снег. Интересно, какая тут будет зима, подумала я, запахивая поплотнее накидку и переходя на совсем уже быстрый шаг.

В прихожую я ввалилась изрядно окоченевшая и потому забывшая, что накидку стоит снимать аккуратно и лучше бы предупредив окружающих, что они сейчас увидят. Но вместо этого я на автомате вручила вещи хранительнице и застыла под изучающими взглядами обитателей дома.

— Ну вот как-то так, — усмехнулась я, разглядывая узор на ковре, — можно мне что-то горячее. Сегодня на удивление холодно.

Меня тут же втиснули в мое любимое кресло, укрыв пледом и вручив в руки чашку с горячей ароматной каппой. Как мне показалось, туда еще и чего-то покрепче добавили, чтобы не заболела. Женька ничего не спрашивала, но я видела, как она постоянно кусает губы и теребит подол платья, поэтому решила заговорить первой. Глупо делать вид, что все в порядке, если весь мой внешний вид буквально кричит об обратном.

— Женя, не волнуйся так, пожалуйста, все хорошо. Ну в смысле не хорошо конечно, но наверняка будет хорошо, я же сильная, я справлюсь и переживу. Нам же Терра обещала, помнишь? Что мы обязательно будем счастливы.

Женька со всхлипом бросилась ко мне, а я поняла, что у меня слезы по щекам текут и молча уткнулась в плечо подруги, так мы просидели несколько долгих минут. Я молча плакала, унять слезы никак не удавалось, а Женька ругалась, она проклинала всех и вся, этот треклятый мир с его погаными правилами, мерзкими людьми и гадкими устаревшими традициями.

— Да ладно, Женьк, ну чего ты всех под одну гребенку ровняешь, — улыбнулась я, когда она уже перешла на перечисление всех кругов ада, где гореть всем акшиани, да еще с подробным описанием каждого. — Все как и везде, есть получше, есть похуже. Мне просто не повезло.

— Не повезло? — подруга гневно сверкала карими глазищами, — Ты себя в зеркале видела? Да в гроб краше кладут! Эти твари за это поплатятся, не знаю как, но поплатятся. Не прощу им никогда, нелюди чертовы. Их чертова первородность не дает им никаких прав так с тобой обращаться. Вард, разве так можно? Как так можно, Вард?

— К сожалению, пока Александра носит метку дома Тернарт-Акш, мы ничего не можем сделать. — ответил шиани.

— Да что это за первобытный строй? — взъярилась Женя, — и Вы еще нас отсталыми считаете?

— Евгения, я никогда не считал людей или какую-либо другую расу отсталыми. Поверь мне, я давно бы уже что-то предпринял, но я не могу. В дела домов акши могут вмешаться только другие акши. Таков закон. — и помолчав, спросил, обращаясь уже ко мне, — Аллинар же тебе что-то сказал на балу, Александра?

— Угу, сказал, — я уже успокоилась и отогрелась, — попросил подождать дюжину дней и не влипать в неприятности. Как видишь, частично обещание я не сдержала, — криво усмехнулась, наматывая на палец короткую прядку. — Вард, а можешь что-нибудь с волосами сделать? Парикмахерское дело явно не входит в перечень моих талантов.

— Да уж, лучше не скажешь, — наконец, улыбнулась Женька. Может тебе как-нибудь их лентой перевязать. Или заколку какую.

— Ага, перо, например, — и дальше мы уже на пару с подругой смеялись, представляя меня в роли индейца. — Представляешь, если мне такой головной убор, как у индейцев, я же тут фурор произведу. Все сразу про бал забудут напрочь…

Потом Вард все-таки привел в порядок мою голову, попросив перед этим поподробнее описать головные уборы индейцев, о которых, как оказалось, он успел что-то прочитать. Мы тут же нарисовали ему несколько вариаций, особенно запомнившихся по фильмам, сюжет которых тоже пришлось пересказывать любопытному лорду.

День пролетел незаметно, но все хорошее рано или поздно кончается, и мне пришлось возвращаться домой, как ни настаивала на обратном подруга. Но Вард с Терра-Ши лишь разводили руками, мол, закон таков, что дела акши — это всегда дела только акши. Поэтому нам не остается ничего другого, как ждать Аллинара, которого, как выяснилось, услал по каким-то сверхважным делам Верховный лорд, чтоб этому эгоисту и снобу пусто было.

Дом встретил меня тишиной и привычным полумраком. Мышью прошуршав в комнату, я еще какое-то время прислушивалась у двери, но никаких звуков кроме своего дыхания не услышала. Они и правда куда-то уехали, — подумала я, и с этими приятными мыслями отправилась готовиться ко сну.

Уже сидя в ванной и перебирая по минутам этот день, поймала себя на ощущении, что я что-то упустила. Что-то важное. Какая-то фраза, брошенная то ли Вардом, то ли его хранительницей, занозой засела в голове, но я никак не могла ее вытащить. Поняв, что толку никакого не будет, замоталась в одеяло как в кокон и решила, что проблемы надо решать по мере их поступления. А значит, сначала выжидаем дюжину дней, а потом уже думаем, что же делать, если план под кодовым названием 'дракон-спаситель' не сработает.

Дни сменяли друг друга, и вот уже миновало две дюжины дней с моего триумфального выхода в свет. Признаться, последние двенадцать дней я постоянно смотрела в окно, если сидела дома, и бросала частые взгляды на дверь, если находилась в гостях у Варда. Женя донимала шиани вопросами, но тот не мог нам сообщить ничего конкретного, видимо те самые дела, по которым отослали из столицы Аллинара заняли времени больше, чем он планировал.

Ну и не стоит отметать и другой вариант, в котором лорд просто-напросто передумал вытаскивать ходячее несчастье в виде меня из этой передряги. Я об этом варианте как-то попробовала заикнуться при друзьях, но меня тут же смело лавиной бурного негодования. Что удивительно, больше негодовала Евгения, которая перечислила мне сто и одну возможную причину, почему желтоглазого лорда-дракона все еще нет, но каждую из них она обязательно припечатывала железным аргументом, что он обязательно приедет и все решит. Логики в ее рассуждениях было маловато, доказательств и того меньше, а значит любое возражение грозило вызвать все стихийные бедствия мира, поэтому я тут же затыкалась или переводила разговор на другие темы.

— Жень, ты кстати сама-то что думаешь? — да, я тот еще стрелочник. Но обсуждать себя и свое спасение, причем пока что чисто гипотетическое, мне уже до одури надоело.

— О чем думаю? — Женька удивленно уставилась на меня, оторвавшись от какого-то нового узора, который она вышивала последние пару дней.

— Ну тебе Верховный нарцисс тоже намекнул, что неплохо бы не тянуть с ответом и выбором дома, чего делать будешь? — вопрос на самом деле серьезный, и все мы это понимали.

— Буду по возможности тянуть кота за хвост, ну сколько получится. — подруга снова вернулась в прерванному занятию: иголка мелькала туда-сюда и скоро на ткани серебрились снежинки разных размеров, — Приходили тут уже несколько. На меня смотрели как на кобылу племенную, разве что зубы не проверили. И у всех одна песня: Высокий дом такой-то готов предложить юной человеческой леди своего отпрыска. Отпрыски кстати прилагались, но как они себе это представляют? — на меня уставились карие глаза, полные ехидства, — Стоит мне показать красивого мужчину, как я тут же от радости к нему в объятия кинусь? Да у них глаза — не глаза, а льдины! Там вообще эмоций нет, как в магазин пришли, костюм выбирать! — подруга вещала, ловко орудуя иглой, а я скромно косилась на шиани, который, как мы уже заметили больше всего тяготел именно к снежной стихии, и потому сейчас усиленно делал вид, что не обращает внимания на наши разговоры, а что-то пишет за своим рабочим столом.

— Не, ну правда, отморозки какие-то! — разошлась не на шутку Женька.

Скрипнул стул, и Вард направился к выходу, сообщив нам, что распорядится по поводу обеда. Как только за мужчиной закрылась дверь, я зашипела на подругу почище змеи:

— Жень, ты вообще за языком следишь?

— Да в чем дело-то? — непонимающе уставилась она на меня. Даже вышивать прекратила.

— Ты как сейчас своих женихов обзывала?

— Ну отморозками вроде, безэмоциональными еще, — неуверенно перечисляла подруга свои эпитеты.

— Ага! А еще припомни их ледяные глаза и свяжи это с любимой стихией хозяина дома, в котором ты, между прочим, живешь!

— Ох, Вард же… — лицо девушки сейчас выражало массу эмоций, — черрррт, как же я забыла-то совсем. Идиотка, наговорила… Думаешь, он обратил внимание?

— Пффф, — я даже фыркнула, — а то ему когда-то надо было выходить из комнаты, чтобы отдать распоряжения хранительнице. Странно, что он перо не сломал, которым писал что-то.

Договорить не удалось, шиани так же спокойно вернулся в комнату, а мы сделали вид, что чем-то заняты: я уткнулась в книгу, а Женька продолжила вышивку. Только было заметно, что подруга постоянно зависает в процессе, и пару раз я ловила ее быстрые взгляды из-под ресниц, брошенные на лорда, который продолжил свою писанину.

Обед прошел в атмосфере напряженного молчания. Мы с подругой играли в гляделки, на чем и попались спустя каких-то полчаса усиленного общения взглядами.

— Леди, вы не объясните, что происходит? — раздался спокойный голос Варда.

— А что происходит? — синхронно проблеяли мы, моментально уткнувшись в тарелки, как будто там показывали что-то крайне занимательное.

— Вы переглядываетесь и перемигиваетесь еще с библиотеки, — перешел к сути вопроса мужчина, — Давайте сразу проясним один нюанс.

Мы как-то одновременно выпрямились и напряженно уставились кто куда: Женька снова в тарелку, я — на шиани, который выглядел сейчас чересчур серьезным. Впору начинать беспокоиться.

— Если вы снова задумали побег, советую с этой идеей распрощаться уже сейчас, — теперь мы обе смотрели на него, — Уверяю вас, дальше этой улицы вы шага ступить не успеете. Если потребуется, я вас временно заморожу и оставлю в таком состоянии до возвращения Аллинара. — и салютуя нам бокалом с вином, весело подмигнул, — как бы вы ни негативно относились ко всему, что связано со снегом, Кодекс не запрещает применять родную стихию, а все, что не запрещено Кодексом — разрешено.

— Лорд Варданаар, — подруга вскочила из-за стола, полыхая как маков цвет, — прощу прощения за то, что Вы услышали в библиотеке. Я не хотела оскорбить ни Вас ни Вашу стихию, ни этот дом. Просто я…, просто они…, понимаете… — запал иссяк, и она понуро уставилась на стол перед собой. — Я не хотела Вас обидеть, я правда очень благодарна за все, что Вы для меня сделали.

— Женя, не волнуйся так, — шиани усадил девушку обратно за стол и дополнил до краев нам бокалы, — я нисколько не сомневаюсь в твоей благодарности и не обижаюсь. Но сбежать не позволю. — резюмировал он, вернувшись на свое место.

— Да не собирались мы никуда бежать, — выпала, наконец, из оцепенения я. — Куда мы сейчас под зиму рванем? У нас же ни одежды, ни денег, ни понимания, где что находится. Так что попробуем обойтись без принудительной заморозки. — теперь бокалом салютовала я, — Еще я бы попросила исключить из программы полеты в лапах гигантских птиц, тоже так себе развлечение. Хотя на драконе полетать я бы все-таки не отказалась, все я проспала тогда.

— Советую попросить Аллинара по его возвращении, глядишь и прокатит, — как всегда невозмутимо ответил Вард, и дальше беседа снова потекла легко и непринужденно, и инцидент с нашим неожиданным для всех, включая нас самих, побегом можно было считать исчерпанным. А Вард осознанно или не очень натолкнул меня на мысль, где искать ответы на свои вопросы. А точнее, где найти выход из моей, казалось бы, безвыходной ситуации.

Домой я вернулась со стопкой книжек, наплетя друзьям с три короба о том, что в библиотеке Райма я не разбираюсь, книги там стоят как на выставке — их не то что читать, тронуть лишний раз страшно, а делать мне вечерами нечего. Поэтому теперь на моем столике лежали несколько романов, два тома истории земель первородных и самая главная книга, унесенная уже под шумок в надежде, что хранительница не обратит внимание на то, что одно из изданий Верховного Кодекса тоже пропало. А Вард, как я заметила, пользовался каким-то другим, которое постоянно обреталось у него на столе. Я, конечно, постаралась на крайний случай обеспечить себе алиби и, когда собирала книги, специально их все сложила на потрепанный кодекс, чтобы, если вскроется исчезновение сборника законов, списать это на свою невнимательность — мол, прихватила всю стопку не глядя.

За чтением законов акшиани я провела весь вечер и изрядный кусок ночи, впрочем результатов это пока не принесло. Я осилила треть книги, ничего хоть отдаленно подходящего под мою ситуацию не попадалось, поэтому чтение я решила перенести на завтра.

Но утром планы пришлось корректировать в спешном порядке: домой вернулись хозяева — с самого утра я слышала голоса Райма и Вирнарины, в итоге им мое затворничество, видимо, надоело, поэтому ближе к полудню в комнату без стука явилась шиани, смерила меня оценивающим взглядом и удовлетворенно кивнув, велела спускаться к обеду.

Чтобы не давать ей повода задержаться в комнате и обратить внимание на мой филиал библиотеки, коротко кивнула и пошла за ней в столовую.

— Рад, что ты хорошо выглядишь, — раздался спустя полчаса обеда в полной тишине голос лорда, — тебе идет новая прическа. Впрочем, я предпочитаю длинные волосы.

— Я тоже их предпочитаю или правильнее сказать предпочитала, — спокойно ответила я, не преминув воткнуть шпильку Рине, — прическу, как мне помнится, я поменяла не по своей воле. — как я не подавилась под ее прожигающим взглядом, не знаю, но молчать не собиралась.

— Рина погорячилась, думаю, мы все вынесли урок из того вечера, — продолжил мирную беседу Райм. — Через десять дней Верховный дает прием в честь смены луны, постарайтесь не подвести меня на этот раз, мои леди. — мы синхронно кивнули, явно думая каждая о своем.

О, а на Рину-то он тоже за тот раз рассердился. Хотя чему я радуюсь, мне это грозит возобновлением усиленных тренировок по местным странным танцам, вон как скулы у барышни решительно выступили, может у нее тоже какая-то боевая форма имеется, и она сейчас усиленно сдерживается, чтобы не трансформироваться прямо за столом, размышляла я, разрезая кусок мяса на маленькие кусочки, — хотя нет, Вард как-то говорил, что у шиани нет второй ипостаси, как у акши, разве что они могут магически придать себе сил, хотя по сравнению с людьми они все равно были сверхсуществами. Так, снова я не о том размышляю, — вернула я поток мыслей в нужное русло, — если она меня снова замучает тренировками, а в этом я не сомневалась, времени и сил на чтение будет немного. Ну что ж, придется как-то крутиться, вспомним молодость — бессонные ночи перед экзаменом. У меня десять дней, и по-хорошему, надо к балу уже иметь какой-то запасной план. Почему-то эта мысль казалась мне очень верной, а интуиции своей я доверять привыкла. Кроме единственного случая с краем оборотней она меня не подводила, да и тогда вроде как на меня магически воздействовали, а значит интуиция тут ни при чем.

Поэтому следующие дни снова напоминали трудовой лагерь — с раннего утра и до позднего вечера я учила па и движения, двигаясь по залу, в который снова превратилась та просторная столовая на втором этаже особняка, под звуки музыки, которая лилась отовсюду.

Раз — два — три — четыре, хорошо, теперь реверанс раз — два встаем, меняем направление и раз — два — три — четыре, — я танцевала и танцевала, отметив, что свою учебную плетку шиани не убирает из поля видимости, но и применять стала гораздо меньше, что явно свидетельствовало о моих успехах. Впрочем за всей этой ситуацией я наблюдала отрешенно, как будто смотрела фильм о чьей-то жизни, и по залу сейчас кружилась не я, а кто-то другой.

Уже вечером, сидя в довольной прохладной воде, чтобы не уснуть, едва дойдя до кровати, и осилить побольше законов из кодекса, поймала себя на мысли, что наконец поняла, что же изменилось. Изменилась не шиани и не ее отношение ко мне: ей все так же было на меня наплевать ровно до того момента, пока я соответствую статусу дома Тернарт-Акш, поменялась я сама. В тот злосчастный вечер исчезла та прежняя я, та девочка с большими доверчивыми глазами, которая верила людям, да и нелюдям тоже, и не сомневалась, что если ей пообещали, что не дадут в обиду и спасут, то непременно сдержат слово. Она навсегда осталась где-то в прошлом, а со стола, запахиваясь в ошметки одежды, вставала уже другая Александра, та, которая верит только в себя и свои силы, и понимает, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих, хотя где-то глубоко еще теплился огонек надежды, что будет и на нашей улице праздник. Но над его подготовкой явно придется поработать, — резюмировала я и, подмигнув своему отражению в зеркале, вернулась к чтению.

Я уже осилила половину книги и отчетливо осознавала, что целиком прочитать не успею — это мне нужно было запереться с кодексом до самого бала, поэтому я вернулась к оглавлению и начала просматривать названия глав книги.

Так, принцип наследования фамилии, не то, имущества, тоже не то, хотя интересно, почему тут снова разделение на акши и шиани, разные правила что ли, — так, а что есть про метки вообще — так, где это может быть по логике, какое-нибудь описание домов или ага, вот, принадлежность к домам, — быстро долистав до нужной страницы, пробежалась наискосок по абзацам: так, акши, шиани, имеют право, не имеют, не то, а вот — из следующих абзацев выходило, что нанесение подобной метки, она в кодексе значилась как венчальная, автоматом причисляло отмеченного, а точнее отмеченную, к дому того, кто метку, собственно, нанес. И полностью уравнивало в правах и статусе с другими представителями дома. То есть я, на минуточку, по статусу сейчас самая что ни на есть акши — представительница высшей касты первородных, хммм, полагаю, это неплохо, но особой ясности не прибавляло. Так еще немного про метки, но все не то. Снова вернулась к началу абзаца: 'Венчальная метка — древний магический ритуал, подтверждающий выбор спутницы жизни, знак на теле невесты, изображающий символ дома жениха'. О, сноску не заметила, а там маленькое дополнение, что в отличие от большинства древних ритуалов, метка активно используется и в наши дни.

Так, если сама метка — ритуал, может и ее снятие — тоже какой-то ритуал. Просто за ненадобностью временно подзабытый, на вряд ли тут до меня активно девиц к браку склоняли. Поэтому быстро пролистав оглавление, нашла практически в самом конце большой блок, посвященный ритуалам, как гласило название — полный перечень магических ритуалов акшиани, включая совсем древние и редко используемые.

Отличненько, приступим к изучению. Младенцы и раскрытие их сил, не то, о, а вот как они узнают, кто родится, акши или шиани, надо же — просто какие-то пассы руками, магические слова и никаких жертвоприношений. Так, а вот уже интереснее — отречение от дома, но снова мимо, нужно общее решение всех представителей дома, а согласия Райма мне ждать до китайской пасхи, не иначе. Хотя может он от меня планирует потом избавиться, когда я ему наследника рожу, ай, неважно, сейчас ищем дальше.

Так, тут у нас какой-то карьярд, уже где-то мелькало это слово, — читаем: дуэль чести у акши. О, а это уже интереснее. Формально, выходило, что карьярд — это древний способ выяснения споров, причем подобные разборки допускались только между акши, а точнее — тут я чуть не завизжала от радости — представителями чистых домов. Вот и моя лазейка. Так, что тут дальше — ритуальное оружие, ага, Александра, а чем ты драться собралась, или на чем, ладно, это сейчас не важно, видимо как и то, что тебя твой потенциальный супруг может пальцем перешибить при желании. Думать об этом не стала, а то решимость моя таяла на глазах. Для верности пробежалась по остальным ритуалам, но ничего подходящего не было, какие-то виды венчальных и супружеских меток, круги перемещений, запечатывание стихийных порталов и что-то совсем запрещенное, что было кратко упомянуто без всякого объяснения — в общем совсем все не то.

Далее я сосредоточилась на самом описании карьярда — как оказалось, вызвать акши на дуэль чести было не так сложно: нужны были три представителя чистых домов — тот, кто вызывает, тот, кого вызывают, и кто-то вроде свидетеля. Который должен объявить дату поединка и закрепить вызов ритуальным заклинанием. Так, то есть мне позарез нужен третий акши, хммм, получается единственный ближайший вариант — вызвать Райма на балу, там наверняка разные дома будут. Мда, снова в центр внимания попаду, но какая разница, внутренний голос вообще вопил, что когда меня Раймиир размажет где-нибудь тонким слоем, мне будет явно наплевать на мнение высоких домов Акшинт-Аара. Следующие ночи я посвятила заучиванию ритуальных слов вызова, благо для древнего наречия использовались точно такие же руны, что и сейчас, только слова звучали непривычно, но выговариваемо, что снижало риск провалиться еще на этапе произнесения.

С подругой я не виделась с самого возвращения домой Райма с Риной, что конечно дико расстраивало. Особенно в контексте того, что я готовилась провернуть на балу. Надо будет как-то Варду знак подать, чтобы позаботился о Женьке в случае чего… В случае чего именно я старалась не думать, потому что для себя уже решила однозначно, что никаких наследников я Райму рожать не собираюсь. Другое дело, что, когда ему надоест ждать моего добровольного согласия, он и магией не преминет воспользоваться. В этом я не сомневалась и раньше, а в последние дни моя уверенность только укрепилась. Чему поспособствовало то, что сны мне стали сниться самого неожиданного характера и содержания. Содержание, впрочем, было вполне понятное и весьма откровенное, только поражало мое отношение ко всему происходящему — во сне я просто жаждала Раймиира и это чувство очень неохотно отступало и после пробуждения. То ли мой жених вместе со своей ненаглядной снова прибегли к магическому воздействию, то ли мне какие-то афродизиаки подмешивали в еду. Ни одно из возможных объяснений не радовало, поэтому пока я еще могла самостоятельно мыслить, я усиленно зубрила древние слова.

Повторяла их про себя, скользя по залу, уже на автомате отсчитывая шаги танцев, повторяла, сидя в ванной, перечитывала вечерами, чтобы быть уверенной, что нигде не сбилась и не напутала порядок или произношение.

В день икс, как я про себя окрестила это мероприятие, я проснулась на удивление спокойной, даже никакие сны меня не одолевали, видимо мой потенциальный супруг решил на денек ослабить хватку. Ну что ж, мне это только на руку, голова казалась ясной, выглядела я вполне отдохнувшей, хоть и изрядно похудевшей: на лице отчетливо проступили скулы и большими серо-голубыми озерами сверкали глаза. Только озера казались ледяными, видимо, так и закаляется характер, отрешенно подумала я, заканчивая расчесывать свою укороченную шевелюру: времени это теперь занимало совсем немного.

День прошел примерно по тому же сценарию, что и перед прошлым балом: меня отмочили в ванной, перемазали маслами и кремами, втиснули в новое платье, на сей раз выбор меня не так порадовал, но в сущности, какая разница, в чем умирать? Я покрутилась перед зеркалом: Райм видимо решил всем продемонстрировать, что свою невесту он усмирил. С плеч на пол стекало золотое полупрозрачное кружево, которое слава богам на груди и других причинных местах было более плотного плетения и потому не просвечивало столь же откровенно, как на подоле и спине. Но и спина, и голые плечи сверху украшала накидка из перьев неизвестных мне птиц: легкая, практически невесомая, на удивление не полностью золотая, а белая с вкраплениями золота. Я снова похожа на птичку, подумалось мне.

Волосы были уложены мягкими волнами, лепить башни из моих куцых остатков Рина не стала, за что я была дико благодарна — не хотелось тратить силы на борьбу с головной болью. Зато с украшениями она постаралась на славу — обойдясь без сережек в ушах, обмотала что-то похожее на золотую цепь вокруг шеи, и на запястьях звякали многочисленные тонкие браслеты. Как в кандалах и ошейнике, ну ничего, нам бы день простоять и ночь продержаться…

Рина с Раймом видимо списали мой отрешенный вид на последствия сновидений, и потому решили не обращать внимания на неожиданно покорную меня, что меня, впрочем целиком и полностью устраивало: я несколько раз повторила про себя ритуальные слова и, убедившись, что помню их как особо верующий помнит молитвы, задумалась о том, как же передать потом послание Варду. Впрочем, думаю, сам догадается, не маленький. Да и Женькина тактика пока себя оправдывает.

Гоняя по кругу одни и те же мысли, я послушно села в экипаж, для вида разглядывая мелькавшие за окном огни вечернего города, так же послушно вышла оттуда, простояла необходимую дюжину секунд в глубоком реверансе, пока нас официально объявляли, и, проходя по залу, по левую руку от Райма, поглядывала по сторонам в поисках Варда и Жени. Но их как назло нигде не было видно. Впрочем, как и желтоглазого лорда. Но эту мысль я быстро прогнала прочь, потому как расстраиваться на этот счет было некогда, теперь мне предстояло воплотить свой сумасшедший план в жизнь. Наверное, удача и правда любит смелых, а в моем случае скорее отчаянных, которым и деваться особо некуда, поэтому никто не обращал внимания на мои взгляды по сторонам, на то, что я ничего не ем и не пью, а только для вида прихватила один из бокалов, чтобы не привлекать внимания и занять руки, которые все-таки начали немного дрожать. Как ни крути, представлять это все в голове одно, а воплощать в жизнь — совсем другое…

Потом были танцы, где я не сбилась ни в одном движении, не запуталась в подоле и как-то умудрялась улыбаться своему кавалеру, который одобрительно сверкал на меня темными как ночь глазами, вероятно предвкушая, что сегодняшняя ночь увенчается успехом.

После одного такого танца к нам подошел сам Верховный, видимо, заинтересовался моей прической или до него слухи уже дошли: не думаю, что то, как именно я укоротила волосы, для кого-то осталось тайной, я весь вечер ловила на себе любопытные взгляды, которые тут же превращались в равнодушные, стоило мне перехватить их.

— Любопытно, Раймиир, твоя леди сменила образ, — красные глаза оценивающе пробежались по мне с головы до ног, — она у тебя забавная, пожалуй, я бы позаимствовал ее на денек или даже дюжину. — от его взгляда и улыбки захотелось сбежать куда подальше, но интуиция подсказывала, что лучшего случая может не подвернуться: лорд был акши — раз, он явно скучал — два, а такое развлечение он наверняка оценит, вдобавок кому как не Верховному знать, как именно закончить ритуал, чтобы он считался свершенным. Поэтому вместо того, чтобы скорчить гордую мину, я широко улыбнулась, глядя прямо в глаза главного акши, это видимо уже адреналин стал поступать в кровь, я почувствовала дикий азарт и предвкушение. Игра начиналась.

Лорды, вероятно, тоже что-то почувствовали. Раймиир так точно, метка довольно подробно передавала ему мои эмоции, поэтому он рассеянно кивал собеседнику, настороженно разглядывая меня. Кажется, он даже не заметил, что сейчас пообещал потом, после того, как я или докажу или опровергну их чудо-гипотезу о чистом потомстве, отдать меня этому красноглазому. Хотя какая разница, чего он сейчас наобещает.

Лорд Гармант-Акш, я даже его имя помнила, решил видимо стереть шальную улыбку с моего лица, довольно громко объявив:

— Раймиир, хочу тебе посоветовать поторопиться, тебя уже опередили на пару шагов, — вот ни за что не поверю, что музыка в этот момент стихла не специально, казалось мы все застыли в этой тишине, ожидая следующей реплики красноглазого, — третья девушка уже беременна. — припечатал он и хищно улыбнулся, наблюдая как меняется выражение моего лица.

Этих пары секунд, что он меня внимательно рассматривал, оценивая реакцию на свои слова, мне хватило на то, чтобы понять, что точка невозврата пройдена. Поэтому сделав быстрый шаг в сторону лордов, я схватила их обоих за руки — они так опешили, что не догадались отмахнуться от меня, и выпалила довольно громко и четко:

— Я, высокая леди чистого дома Александра Тернарт-Акш, по праву, данному мне меткой дома, вызываю высокого лорда Раймиира Тернарт-Акша на арену, дабы в ритуальном поединке чести мы разрешили наш спор. Да будет свидетелем тому древняя дюжина чистых домов и Вы, лорд, как ее законный представитель. Аррхэ такердо карьярд. — с последними словами вокруг нас заискрился воздух, я видела, как потемнели глаза Райма, хотя казалось бы куда еще больше, как вытянулось лицо Верховного, который явно не ожидал такого шага от бесполезной и слабой человечки, но я смотрела не на них, я наблюдала как вокруг нас закручивается разноцветный вихрь, который радугой опоясал наши с Раймииром руки волшебными путами.

— Каких демонов ты творрррришь, дррррянь человеческая? — лорд все-таки очнулся от столбняка. Но выпутаться из радужных пут ему было не под силу, тут видимо действовала куда более древняя магия. Вот кстати интересно, а чья она — магия, способная спеленать столь могущественное магическое существо. Но вечно я не о том думаю, если его сейчас распеленать, он меня пришибет прямо тут, просто за то, что я такой фортель выкинула.

Странно кстати, что я не слышу никаких других звуков, может это какой-то звуконепроницаемый кокон; похоже на то, оглянувшись поняла, что мы и на самом деле выпали из бальной залы, а теперь находились непонятно где — просто висели где-то в черной пустоте, а вокруг струились разноцветные потоки.

— Хмммм, — красноглазый же все продолжал меня изучать. Радужные путы, перевязавшие наши с Раймииром руки, веревками тянулись к нему, он держал их концы, не сводя с меня насмешливого взгляда, — какой интересный получился расклад. Что ж, Райм, на сей раз тебя переиграли, — и замкнул концы веревки, которая сверкнула, ослепив меня на пару мгновений, а когда я открыла глаза, я снова стояла посреди бальной залы, где Верховный формально запечатывал ритуал, точно так же, как это было описано в Кодексе: Я, Гантавиир Гармант-Акш, высокий лорд чистого дома Гармант-Акш по праву, данному мне от рождения, объявляю карьярд справедливым. Аррхэ такердо карьярд аршшшэ. Через три дня на ритуальной арене состоится поединок между лордом и леди Тернарт-Акш. Кстати, позвольте спросить, суть спора Вы нам огласите? — вопрос явно обращен ко мне.

— Я требую снятия с меня венчальной метки. — коротко произнесла я, разглядывая на руке исчезающий след от пут, как будто ожоги таяли на глазах.

— Ясно, — на сей раз Верховный смотрел на Райма, который был явно в ярости, — в таком случае тебе выбирать оружие.

— Турсок, — объявил феникс, что это, я не знала, но наверняка ничего хорошего мне не сулило, — я проучу эту девчонку раз и навсегда.

— Что ж, — красноглазый внимательно оглядел нас еще раз: я все так же разглядывала запястья, Райм яростно сжимал кулаки, занимательное зрелище наверное, до полного комплекта не хватало Рины с ножницами, — да будет так. На это время где предпочитаете оставаться, леди Тернарт-Акш? — о, а у меня оказывается есть выбор. Я неопределенно пожала плечами, потому что понятия не имела, куда приткнуться, — Что ж, могу предложить только башню при арене, там ранее были казематы, но, полагаю, Вас устроит?

Я закивала, меня устроит все что угодно, хоть казематы, хоть стойла, лишь бы подальше от Райма и Рины, им, надо думать, хватит наглости вывезти меня куда подальше, а потом наплести небылиц всем страждущим, что я передумала или вообще помутилась рассудком ненароком. Хотя может тут есть какая-то магическая защита — не доведешь карьярд до конца — и тебя каким-нибудь откатом магическом пришибет. Но проверять это на своей собственной шкуре желания не было, поэтому из бальной залы я выходила уже в сопровождении верховного и каких-то других лордов, лица я уже не запоминала, все норовило слиться в одно сплошное пятно, действие адреналина закончилось, и теперь мне надо было побыстрее куда-нибудь сесть, пока я не свалилась от пережитого волнения прямо тут. Экипаж подали моментально и я устало откинулась на мягкое сиденье, до меня только сейчас дошло, что я все-таки это сделала. Наверное, у меня совсем был сумасшедший вид, я ощущала, как по щекам текли слезы, и при этом улыбалась, так, наверное, улыбались те, кто понимал, что деваться некуда, а умирать надо с музыкой и гордо поднятой головой…

— Мдаааа, забавная Вы оказались зверушка, леди Александра, — надо же, а лорд мое имя все-таки запомнил, хотя чему я удивляюсь, — надо было Вас себе забрать, глядишь, развеяла бы мою скуку.

Решила не поддаваться на его провокации, а молча уставилась в окно, зябко кутаясь в свою перьевую накидку. Точно, сегодня же бал в честь смены луны, и правда на небе вместо ставшей уже привычной багровой луны ярко сверкал пока еще тоненький голубой серп, знаменуя приход местной зимы. Интересно посмотреть бы и на другие две луны…Мой жест, впрочем, не остался незамеченным:

— Вам привезут одежду, полагаю, выходить на арену в этом платье неуместно да и неудобно, — проявил неожиданное участие акши, а я коротко кивнула. Сейчас мне вообще было параллельно, в чем именно меня будут убивать, пока я хотела только оказаться одна и свернуться калачиком. Можно еще поплакать, но что-то мне подсказывало, что слез сегодня из себя выдавить не получится, кроме тех, что уже оставили на лице мокрые дорожки.

Мои догадки оказались верны, и как только меня оставили одну в пустой башне, я тихо свернулась калачиком на кровати и долго смотрела на пламя, камин мне предусмотрительно растопили, да и комната, несмотря на то, что ее явно не использовали очень долго, по мановению руки Верховного моментально приняла довольно обжитой вид: по центру появилась кровать, у одной из стен туалетный столик с зеркалом, акши даже кресло мне наколдовал. Часов в комнате не было, поэтому сколько я так пролежала, бездумно следя за танцем язычков пламени, неизвестно. Просто в какой-то момент оцепенение отпустило, и я поняла, что единственное, чего сейчас хочу, это спать. Поэтому я сползла с кровати, умылась в каком-то тазике, который обнаружился в смежной комнатке, местном аналоге санузла, стянула ненавистное платье с накидкой, и заползла под одеяло.

Мне снился какой-то кавардак: я убегала от перевоплотившегося в птицу Раймиира по радужному мосту, при этом я звала Аллинара, но тот все не являлся. А чуть поодаль в шезлонге и с коктейлем в руке за нами наблюдал Верховный, который периодически брал в руки какой-то рупор и в духе голливудских режиссеров кричал: Александра, больше драмы, зрителю скууучнооооо. Я в ответ кричала что-то вроде того, что драмы будет предостаточно, когда феникс до меня доберется, и это будет совсем скоро: я уже за спиной слышала хлопанье крыльев и скрежет когтей-мечей. Но красноглазый был непреклонен и верещал в свой рупор, что это все не то, и сейчас он достанет турсок и задаст нам всем жару, а то совсем разленились без хорошей трепки.

На этом моменте я проснулась и поняла, что надо бы как-то найти информацию, что такое этот самый турсок. Глядишь, еще удастся выкрутиться. Шансов, конечно, мало, но вдруг.

Номер мне, судя по всему, предоставили с полным пансионом — на туалетном столике я обнаружила поднос с едой, а рядом как по заказу книгу с описанием ритуального оружия акшиани. Еще на столе нашлись расческа, какие-то заколки, косметика — вероятно, предполагалось, что умирать надо при полном параде, — и набор письменных принадлежностей с конвертами. Последнее меня особенно обрадовало, наконец-то я могла связаться с Вардом и подругой. Поэтому, позавтракав и наспех причесавшись, я тут же приступила к составлению писем друзьям. Варда я заклинала, умоляла, да и просто просила позаботиться о Женьке, если уж не удастся избавить ее от этого неугодного брака, то хотя бы постараться подобрать ей в мужья кого-нибудь достойного, чтобы не обижал и заботился о ней. Письмо подруге писала на русском, в итоге исписала много листов, я уже не знаю, ее я убеждала или саму себя, что мое решение было единственно верным на данный момент. Да, так глупо расставаться с жизнью — идея странная, но выжидать в надежде, что что-то изменится, тоже не вариант. Тут я описала последние дни дома, свои сны и предположения, что именно стало источником этих снов. В принципе, потом спросит у Варда, тот наверняка в курсе, как можно добиться такого эффекта. Вариант родить кого-нибудь и потом действовать по обстоятельствам я отмела сразу: если родился бы акши, ребенка бы мне точно не отдали, а оставлять своего сына или дочь таким воспитателям как Райм и Рина, — совсем не так я представляла свое будущее в роли матери. Шиани мне бы еще может и отдали, но явно не после моей вчерашней выходки, да и рисковать, проверяя свои догадки, не хотелось. Поэтому надо доиграть начатую партию. В итоге на эти два письма я убила весь световой день и запечатывала их уже при свете магических свечей.

— Ну что ж, Александра, вроде все самое основное ты сделала, — тут разговаривать с собой можно было и вслух, все равно кроме меня в башне никого не было, да если бы и был, что обо мне подумают, меня уже не волновало. Я хотела было написать и третье письмо, рассказать желтоглазому лорду, что я и правда ждала оговоренную дюжину дней и даже больше, но потом передумала — в конце концов, не пришел же он по каким-то причинам. Тут на глаза снова попался фолиант с перечнем оружия, и уже с ним и яблоком, появившимся на столе, пока я была занята перепиской, я забралась в кресло и приступила к изучению. По всему выходило, что турсок — это длинная кожаная плеть, концы которой расходились на много отростков.

Мдааа, — ничего хорошего это знание нам не сулит, — полистав книгу нашла еще описание множества других смертоносных приспособлений, но теперь меня волновало другое. Если у них есть какой-то аналог последнего желания, у меня был шанс вызвать Варда и попросить его наколдовать мне какой-нибудь терпимости к боли. Ну а если нет, то можно попытаться навязать им свои правила, объявить, что у нас такое есть и будьте добры мне тоже выдать положенную порцию.

С этими мыслями я и заснула, попутно обдумывая точную формулировку своей просьбы.

Оставшиеся дни до карьярда я провела, забравшись на подоконник и разглядывая город, готовившийся к приходу зимы. Арена располагалась явно где-то близко к самому центру, из моего окна открывался вид на городские крыши, покрытые разноцветной черепицей, а вдалеке виднелось море, на темной глади которого покачивались корабли, казавшиеся мне отсюда игрушечными. Жаль, что так и не удалось на них поплавать. Да и порт я толком не видела.

Я задавала сама себе миллион вопросов, но все ответы сводились к одному — единственному, — я ни о чем не жалела. Да, я прекрасно понимала, что выстоять в схватке с любым акшиани для меня невозможно, но я не проклинаю тот день, когда решилась пойти на выставку и вляпалась в это приключение по самые уши. Я рада, что увидела этот мир, пообщалась с Террой, посмотрела на сказочных существ, знакомых мне лишь по сказкам… Жаль, что на драконе не удалось полетать, ну зато на других существах полетала — одни вайтиры Раймиира чего стоят или ездовой змей Аллинара. Мда, об одном, наверное, я все-таки жалела, что так и не успела сказать желтоглазому, что я бы все отдала, лишь бы он и правда пришел тогда, как обещал. Интересно, он догадается, что я его ждала, очень ждала, да и волнует ли его это… На эти вопросы ответов у меня не было, поэтому я отпускала их, представляя, что они вольными птицами улетают в уже по-зимнему прозрачно-голубое небо и устремляются куда-то, куда возможно я бы тоже когда-нибудь попала.

День моей предполагаемой торжественной гибели выдался пасмурным. Меня это почему-то расстроило, видимо, в глубине души я хотела погибнуть под лучами солнца. За хмурым разглядыванием свинцово-серых туч за окном меня и застали посетители. С коротким стуком в комнату вошли Верховный, пара незнакомых мне акши и Вард. Последнему я разулыбалась как Чеширский кот, разве что на шею не бросилась.

— Отрадно, что Вы бодры и…хмммм… веселы, — хмыкнул Верховный, сверкнув на меня красными глазами, а я вспомнила, что на мне как и все эти дни какое-то подобие ночнушки из светлой мягкой ткани и темно серый стеганый халат, найденный в первый день моего пребывания в башне — хранитель казематов явно относился ко мне с большим участием, чем хранитель дома Райма. А я так и не узнала, как его зовут… Черт, я снова где-то в облаках витаю, вот все на меня уставились, а я ни сном ни духом, что у меня спросили. Из ступора меня вывел Вард, который совершенно спокойно переспросил — интересно, в какой по счету раз, — готова ли я проследовать на арену. Я кивнула, но вовремя вспомнила о том, что собиралась попросить:

— Верховный Лорд, по законам моего мира идущему на смерть полагается последнее желание, могу ли я рассчитывать на подобную милость? — выдала высокопарным слогом я и уставилась на пепельного блондина, стараясь сдержать нервный смех, который начал пробиваться, как только я обрекла себя гладиатором. Ох, интересно, Вард про них читал или может кино смотрел, хотя тот как всегда был спокоен как айсберг, даже если понял, откуда я набралась такой странной лексики, ничем это не выразил.

— Леди Александра, безусловно Вы можете рассчитывать на это, — спокойно кивнул Верховный, — Вы же не будете просить отмены карьярда?… Или все-таки будете?

— Не буду, — я тоже была спокойна, — мне хотелось бы поговорить с лордом Вардом. Наедине.

— В таком случае даем Вам десять минут и затем прошу спускаться на арену, — красноглазый кивнул мне и обратился уже к шиани, — Да, Варданаар, снабди нашу юную воительницу оружием, она уже наверняка что-то присмотрела в справочнике.

Акши коротко кивнули нам и удалились, пожелав мне удачи. Наверное, это ритуал такой — желать удачи всем. Хотя в моем случае логичнее было бы просто со мной попрощаться.

Как только дверь за мужчинами захлопнулась, Вард щелкнул пальцами, и по стенам пробежала ледяная корка, заковывая комнату в искрящуюся снежную скорлупу. Как только скорлупа заняла все пространство комнаты, магия рассеялась, осыпавшись снежинками на пол.

Вард неожиданно оказался рядом и сгреб меня в охапку, гладя по голове как маленького ребенка,

— Ох, Саша, Саша, во что же ты вечно встреваешь… Голова ты бестолковая.

— Ну есть немного, — хмыкнула я, обнимая его и утыкаясь в него лицом, чтобы он не видел, как предательски заблестели глаза, и затараторила, боясь упустить важное, — Вард, у меня на самом деле две просьбы или даже три. Я там еще письма на столе оставила, вам их наверняка передадут потом…

Шиани хотел перебить, но я не дала.

— Вард, времени мало, мне еще надо в порядок себя привести. Не в халате же умирать. Во-первых, Женя тут?

— Тут, разумеется, — она чуть ли не с ночи у дверей дежурила. Сказала, что если запру, через окно вылезет, но на арене будет.

— Она может, — улыбнулась я, — Вард, сделай так, чтобы она не видела этого. Я прочитала, что такое турсок, на вряд ли зрелище будет приятным…

— Хорошо, — кивнул Вард.

— Теперь второе, ты можешь как-то сделать, чтобы я не одурела от боли. Чтобы не сломалась в конце, а довела начатое до конца. Я боюсь, что я или взвою о пощаде или на меня снова как-нибудь ментально воздействуют. Оба варианта не сулят мне ничего хорошего, поэтому… — я просительно уставилась на шиани, пытаясь разгадать выражение его темно-синих глаз.

— Ты уверена? — шиани был очень серьезен, — Это будет очень больно. Ты даже не представляешь себе насколько.

— Уверена, — а что тут еще ответишь. Вард молча дотронулся до моих висков и я ощутила, как голову сковал обжигающе холодный обруч. Неприятное ощущение длилось секунды, но теперь я хотя бы была уверена в том, что хватит сил завершить начатое.

— Спасибо, Вард. Последнее — позаботься о Жене. Не дай ей наломать дров, когда я погибну. Ну в общем, ты все и сам понимаешь, да я еще и в письме пару листов на эту тему исписала, почитаешь потом. — криво усмехнулась я и, тряхнув короткой шевелюрой, решила, что сказала все самое важное, перешла к следующему, — а теперь подскажи, что мне надеть и где мы возьмем мое оружие.

На арену мы вышли спустя еще пятнадцать минут. Вард передал мне одежду и теперь я стояла под темным, затянутым тучами, небом Акшинт-Аара облаченная в длинное платье цвета темного золота, ежась от пронизывающего ветра. Доспехи на подобных дуэлях не использовались, поэтому кроме платья на мне был лишь широкий кожаный пояс и тонкий кожаный шнурок, оплетающий голову, как венок. Вард помог мне со шнуровкой, расположенной на спине, — это платье предполагало, что его хозяйка или имеет прислугу, или обладает магией и может зашнуроваться сама. С туфлями мне на сей раз повезло, точнее с их отсутствием, в качестве обуви к платью шли невысокие кожаные ботинки на устойчивом каблуке, в которых было тепло и комфортно. Не хватало еще свалиться с каких-нибудь шпилек на потеху публике.

Впрочем, если объективно оценивать, выглядела я достойно. Спокойная и собранная, видимо, ледяной обруч Варда и правда хорошо чистил мозги, в том числе и от лишних эмоций, окинула предстоящее поле битвы. Арена была покрыта выцветшей травой, огромная, как пара земных стадионов, по кругу высились трибуны, заполненные разными существами. Действительно, в столице зимой скучно или карьярды и правда давно не практиковались, вон сколько народу сидят, отрешенно отметила я, рассмотрев в ближних рядах помимо акшиани нескольких гномов и гоблинов. Были и другие расы, не знакомые мне, но спросить было некого, да и Верховный, стоящий в центре арены, поднял руки, призывая всех к тишине, а нас с Раймииром подойти поближе. Кивнула на прощание Варду и уже шагнула в сторону арены, когда услышала тихий шелест голоса шиани, предназначенный видимо только для моих ушей, — Только продержись, слышишь. Не вздумай там умирать, Александра.

Интересно, как он себе это представляет, — озадачилась я, направляясь к Верховному, застывшему в центре арены памятником самому себе с воздетыми к небу руками. — Я в отличие Райма или того же Айка улететь не смогу.

Верховный что-то вещал на древнем наречии, не опуская рук, а мы с Раймииром разглядывали друг друга. Лорд как и всегда был красив, можно сказать, что сегодня он был убийственно красив. Волосы золотым плащом развевались на ветру, идеально сидящие рубашка и сюртук разных оттенков золота, узкие темные брюки, заправленные в высокие черные сапоги, на манжетах сюртука черным шелком вышиты хищные птицы, извивающиеся в каком-то неведомом танце. Спокойный и сосредоточенный, злость выдают только сузившиеся до двух черных полосок глаза и рука, сжимающая рукоять ритуальной плети так, что побелели костяшки.

Вот как, значит, выглядит турсок — длинная черная рукоять, явно из какого-то дорогого дерева, из нее тонкими хвостами висят кожаные длинные ремни. Я глянула на кончики плети, и тут мое спокойствие пошатнулось, на концах некоторых кожаных ремней блестели стальные наконечники.

Раймиир заметил, как я резко отвернулась от его оружия и сильнее стиснула свое — я выбрала щит. Все равно ни с чем из перечисленного в справочнике я обращаться не умела, поэтому решила, что в моем случае лучше усилить оборону, нежели сразу провалить атаку. Вард на полном серьезе предлагал мне железные варианты разных размеров и форм, но когда я смогла относительно небольшой экземпляр сдвинуть лишь на три шага и выдохлась, с этой затеей пришлось расстаться. Поэтому теперь я прижимала к себе добротный деревянный щит, который крепился к руке с помощью специальных плотных ремней. Щит был обтянут шкурой какого-то ящера, мне показалось это очень символичным, хотя я с трудом могла представить, что кого-то из Аллинаровой родни могли пустить на такие вот щиты… Хотя его шкура мне бы сейчас пригодилась, как он там говорил — может быть мягкой, как шерстка, а может сталь выдержать…

Верховный тем временем закончил вещать и объявил начало дуэли.

— Позвольте поинтересоваться, — шагнул вперед Райм, как бы невзначай брякая стальными наконечниками плети, — моя драгоценная леди не передумала биться со мной?

Вот хитрый черт, — подумала я, отметив, что в ответ на его замечание 'проснулся' ледяной венец, наложенный Вардом, видимо, попытался в голову мне залезть под шумок, да не вышло — в черных глазах промелькнула рассеянность, но тут же скрылась, на меня снова смотрела равнодушная бездна. А я молодец, обхитрила тебя, петух ты неощипанный, а не великий феникс.

— Позволяю, — вежливо кивнула я, заметив, что и без того узкие глаза лорда грозились превратиться в две щелки, — не передумала. Еще вопросы будут?

— Нет, моя леди, — прошипел Райм, уже не скрывая гнева, — ты об этом пожалеешь. Горько пожалеешь.

— Не думаю, — отрезала я и обратилась уже к Верховному, с интересом наблюдавшим за нашим диалогом, — может уже начнем? Как-то тут холодает…

Погода и правда портилась на глазах, небо становилось все серее, тучи висели совсем низко — густые и плотные, только дождя не хватает для полного счастья.

— Что ж, не будем тянуть время. Аррхэ такердо карьярд аршшшэ. Вэссаэ. — прорычал он, и вокруг наших запястий снова вспыхнули радужные оковы, чтобы тут же распасться разноцветными искрами. Я засмотрелась на это чудо, что не заметила, как красноглазый исчез с арены, а Райм отскочив на несколько шагов назад, начал раскручивать плеть.

Кожаные шнурки закрутились, издавая жуткие звуки, которые впрочем быстро привели меня в чувство, я успела прикрыться щитом, когда на меня обрушился удар. Я выстояла, но тут же заныла рука, черт, я так долго не продержусь, а ведь это он наверняка не в полную силу бьет. Из-за щита я старалась не выглядывать лишний раз, отмечая, где Райм, по звуку, который издавало его оружие.

Мы какое-то время кружили по арене: он наносил удары, пока еще явно щадя меня, — мне до сих пор удавалось оставаться на ногах, хотя рука уже наверняка вся в синяках, как минимум от ремней крепления, да и сам щит был тяжелый и неровный.

— Алекса, последний шанс, и я тебя так и быть пощажу. — раздался голос Райма. Черт, а он даже не запыхался, а я уже дышу как после пробежки и вспотела под этим щитом примерно также.

— Сними с меня свою метку, — прокричала я из-за щита, вылезать не буду, с него станется напасть и сейчас, когда мы вроде как разговариваем.

— Что ж, мне жаль, Алекса, сама виновата, — прорычал он, а я подумала, что ни черта ему не жаль, этому садисту. Досадно да, но не жаль. А дальше думать стало некогда, снова запела плеть и на меня посыпались удар за ударом. Теперь Раймиир не сдерживался, я упала уже после второго удара и лишь успела заползти под щит, стараясь вся скукожиться до его размеров, дерево натужно скрипело от каждого раза, как на него обрушивался гнев Райма.

Щит выдержал еще несколько минут и треснул, я поняла, что это конец и закрыла лицо руками. Вероятно, смерть надо встречать лицо к лицу, но пусть это делает кто-то другой. В воздухе звенели кожаные ремни, и дальше я уже вообще мало что понимала. Меня затопила такая волна боли, что я уже с трудом соображала, я кричала и корчилась, закрывая голову, пряча ее в руках и уткнувшись в землю, спина горела так, будто с меня заживо сняли кожу и теперь то ли поливали ее водой, то ли жарили на огне. А может и то и другое попеременно.

В какой-то момент я поняла, что больше не могу терпеть эту боль, я лежала на боку — на спину перевернуться было невозможно, половину тела я уже не ощущала, а передо мной стояла моя смерть — золотая прекрасная статуя. Надо же какая равнодушная у меня смерть, и не в черном балахоне с косой, а в золотом камзоле с плетью. — усмехнулась я и удивленно уставилась вокруг, пока мы бились, пошел снег. Белые пушистые хлопья устелили арену пышным ковром, который рядом со мной расцвел красными цветами. Это моя кровь — промелькнула мысль и сменилась другой, — Прости меня, Терра, что я проиграла и так бездарно прошляпила свою вечную молодость. — прошептала я, — И ты, Женя, прости меня, что ухожу первой. Я не хотела бросать тебя здесь одну, — слезы полились ручейками, превратив арену в картину импрессионистов — вот на белом фоне яркие красные цветы, вот большое золотое пятно — моя смерть. И снова запела плеть, а я приготовилась умереть, тем более, что тело горело огнем, и мозг уже с трудом соображал, поэтому я не понимала, почему никак не приходит последний удар, который уже избавит меня от мучений и погрузит в вечный сон. В ушах звенело, кругом мелькали какие-то пятна, а я ощутила себя в каком-то странном мерцающем коконе — неизвестно сколько я болталась в этом состоянии на грани жизни и смерти, пока кокон не рассеялся искрами, и последнее, что я увидела, было лицо Аллинара, склонившегося надо мной. Черные волосы лорда разметались и теперь закрывали мне обзор. Весь мой мир сузился до встревоженного лица Айка и золотых глаз, которые осматривали меня, губы шевелились: он явно что-то говорил, но я не слышала, в ушах стоял звон — верный предвестник потери сознания.

— Айк, ты пришел, я правда ждала тебя, лорд дракон, — почему-то казалось жизненно необходимым рассказать ему это. Надо было сказать что-то еще, но я не могла сообразить что, поэтому успела только прошептать, — Прости, — перед тем как провалилась в спасительную тьму.

За окном кружились в медленном вальсе снежинки, устилая разноцветные черепичные крыши домов белым пушистым покрывалом. Еще недавно город сверху напоминал пестрое лоскутное одеяло: красная черепица соседствовала с зеленой и темно-коричневой, яркими пятнами в общий орнамент вписывалась осенняя листва, которая в отличие от земной поражала всеми возможными цветами и оттенками — от бледно-желтых листиков деревьев, чем-то напоминающих наши березки, разве что без полосок на коре, до темно-фиолетовых елочек с длинными тонкими иголками. Теперь же в столице правил бал белый цвет. Город закутался в снег как в нарядную шубку и умудрялся нести ее, нисколько не пачкая. Это особенно контрастировало с моими воспоминаниями о Москве, где снег оставался белым лишь паря в воздухе, после соприкосновения с асфальтом он быстро превращался в серую вязкую массу, которую чертыхаясь месили прохожие, совершенно не радуясь зиме.

В то время как здесь горожане одинаково радостно встречали все сезоны — осень своим приходом открывала ворота череде торговых караванов с овощами и фруктами последнего урожая, в городе друг за другом шли веселые ярмарки и балы; зима дарила кучу развлечений в парках и садах, кафе и таверны сменяли меню на сезонные вариации густых наваристых супов и еще более горячих и пряных напитков. Ну а весну с летом мне еще лишь предстояло встретить в землях первородных, поэтому я решила воспользоваться местной привычкой не бежать впереди паровоза и строить планы и догадки относительно того, какими они будут, а наслаждаться моментом. Этим я и занималась, расположившись на широком подоконнике и рассматривая сквозь покрытое ледяным узором стекло горожан, неторопливо прогуливающихся в переулке Драконовой пасти.

Прошла дюжина дней с момента моего пробуждения в той же самой спальне в доме Аллинара, где я ночевала после своего незабываемого путешествия к скалам, и две дюжины дней с карьярда, о котором я почему-то почти ничего не помнила.

А рассказывать мне подробности никто не торопился. За это время меня неоднократно осматривал Вард и несколько приглашенных лекарей — пожилой гном, все время теребящий пенсне и забавно морщивший длинный крючковатый нос, и молоденькая дриада, его помощница, высокая и изящная как деревце. Та лишь кивала в нужных местах и благоговейно смотрела на своего наставника, соглашаясь практически со всем, что он скажет.

Гном — достопочтенный мастер Бальдфум — постучал мне по коленкам каким-то маленьким молоточком, выслушал все, что ему сообщил о своих методах лечения Вард, во всем с ним согласился и выдал свой вердикт:

— Раз молодая леди не помнит, что с ней случилось, значит ее организм решил, что так будет для нее лучше. Пока сама не вспомнит, напоминать не рекомендую — неизвестно, во что это выльется.

— Подождите, достопочтенный, — шел третий день после моего пробуждения и я уже смогла побороть первичную слабость и сидела, откинувшись на подушки, — а если я вообще никогда ничего не вспомню? Мне так и жить в полном неведении? А вдруг я вообще тогда померла и теперь я нежить какая-нибудь? — я улыбнулась лекарю, но улыбка моя довольно быстро померкла, стоило взгляду наткнуться на серьезного Аллинара, подпирающего дверной косяк. Кому-то явно оказались не по нраву мои шутки. Зато Вард отреагировал предсказуемо, пояснив, что нежить лекарю показывать бы не стали, и пообещав потом просветить на предмет быстрого опознавания оной и выявлении ее отличий от живого человека.

Гном в ответ на мою тираду лишь покачал головой и снова повторил свою теорию о том, что мой мозг меня защищает и я все вспомню, когда буду к этому готова.

— А еще они от меня зеркала прячут — выдала я ему тогда же свой самый весомый аргумент и пристально уставилась на желтоглазого лорда, который демонстративно делал вид, что мой взгляд направлен и не на него вовсе, а на дверь за ним, не иначе. — Так что теория с нечистью вполне оправдана.

Гном окинул всю нашу честную компанию долгим горестным взглядом, при этом я очень рассчитывала, что на моих сиделок, или правильнее сказать надзирателей, он смотрел с укором, хотя по лицам акшиани прочесть что-либо было сложно, а хранитель Тар-Такш всегда выглядел несколько рассеянным, и сейчас он лишь улыбнулся и поправил мне одеяло.

— Дайте уже ей зеркало, раз просит — я победно зыркнула на акши, но этот непробиваемый тип и бровью не повел, — и увеличьте рацион, а то дохлая совсем… И правда как скелетик, — выдал лекарь и, быстро распрощавшись, чтобы я не пристала с дурацкими вопросами, ретировался, выпихивая впереди себя дриаду, которая все это время строила глазки Варду, не забывая правда при этом в нужных местах кивать с серьезным лицом.

С тех пор прошло еще девять дней, а заветы гнома исполнять не торопились. Нет, мне, разумеется, и так рацион увеличивали день ото дня — я скоро такими темпами ни в одно платье не влезу, но все мои просьбы выдать зеркало продолжали игнорировать. Одеваться мне помогал хранитель, расчесывать свое отросшее псевдокаре я могла и без собственного отражения, да и на улицу мне пока путь был заказан, слишком быстро я уставала. Так что вопрос собственной внешности волновал меня не столько из практической необходимости, скорее меня откровенно уже раздражала вся эта ситуация. Ну превратилась я в страшилище — так покажите уже, не всю же жизнь от меня любые отражающие поверхности прятать.

С этими мыслями я и коротала дни, проводя их на подоконнике своей теперь уже спальни, любуясь на прохожих. Выходить и гулять по дому сил мне уже вполне хватало, но дома почти всегда было пусто — Вард с Женькой приходили вечерами, и тогда уже мы все собирались в столовой или библиотеке-кабинете Аллинара, где Вард развлекал нас какими-нибудь интересными историями.

Единственное, что удалось выяснить по поводу карьярда, — это то, что фактически я каким-то образом вернулась к Аллинару: метку в виде маленького дракона я обнаружила довольно быстро, как только первый раз пошла отмокать в ванную и размотала бинты, которыми была укутана на манер мумии. Черный дракончик свернулся клубком на левом запястье, а я подумала, что кажется это мы уже проходили, и от удивления и волнения сдавленно пискнула и уселась на пол, пытаясь собрать в голове мозайку из разбегающихся мыслей: я же шла на карьярд, чтобы освободиться от метки; это что же, я снова чья-то невеста; почему Аллинара, а он вообще в курсе? Последняя мысль правда была изгнана как совсем уж бредовая, так как поставить метку за кого-то было фактически невозможно — это я еще тогда в книге вычитала, потому брачные метки не подлежали опровержению или сомнению. Тогда что же я тут делаю, да еще и с драконом на запястье… В таком разобранном состоянии меня и обнаружил Айк, ворвавшись без стука в ванную, а я запоздало догадалась, что мое изумление на грани с испугом моментально передалось ему, раз уж мы связаны ритуальным знаком.

Помыться мне в тот раз не удалось, меня аккуратно подняли с пола, закутали в сорочку и отнесли обратно в комнату, уложили в кровать и заставили выпить какой-то вонючий терпкий отвар. Правда пообещав, что потом мы обязательно поговорим и обсудим сложившуюся ситуацию, я только не успела уточнить, как скоро настанет это потом, снотворное подействовало моментально, и я снова уснула без сновидений, проснувшись лишь на следующее утро.

С тех пор Аллинар меня всячески избегал, по крайней мере мне так казалось — стоило мне пойти куда-то, где, как я слышала, только что был он, как его там уже не оказывалось. Игры в догонялки меня утомили, и теперь я вообще перестала выходить из комнаты, второй день игнорируя всяческие попытки хранителя и Жени зазвать меня вниз. Не хотят мне ничего объяснять — вот и пожалуйста, не очень-то и хотелось. Относитесь как к кукле — прекрасно, кукла посидит в комнате на окошке. Там куклам и место. Примерно это я и выдала подруге, когда Женька в который раз призывала меня спуститься вниз и поесть со всеми.

— Жень, да что за отношение такое! В одном доме на правах пленницы была, так теперь та же картина, только декорации поменялись. Лекарь что сказал? Дать мне зеркало и перестать уже увиливать! Ты понимаешь, что мне страшно? Я не понимаю, что вы от меня прячете и от того в разы страшнее??!! Да я по сто раз уже лицо ощупала — вдруг у меня там что-то жуткое и ходить мне теперь в капюшоне до конца дней!

Женьку видимо моя речь все-таки проняла, потому как она нахмурившись ушла вниз. Я выждав пару секунд пробралась к двери и прислушалась — благо закрыть она ее забыла. Снизу несколько минут доносились оживленные голоса, доминировало правда рычание Аллинара, того видимо мои доводы не сильно убедили, а потом дверь в столовую закрыли и я, поняв, что моего слуха не хватит ни при каком раскладе, а подслушивание с лестницы засекут почти со стопроцентной вероятностью, вернулась в комнату продолжать свое гордое отшельничество на подоконнике.

Женька вернулась спустя полчаса, принеся мне какой-то морс с плюшками и сообщив, что она сделала, что смогла. Мы еще немного поболтали, обсуждая зимнюю столицу и строя планы, куда надо сходить, когда мне официально разрешат прогулки, а потом они с Вардом уехали, оставив меня наедине с моим новым старым женихом. Тот, впрочем, заперся где-то в глубине дома, а я, читала найденный в библиотеке любовный роман о сложной судьбе дриады, которую похитило чудище крылатое, а принц все не торопился спасать юную деву.

Тут я правда долго выбирала, кого из знакомых мне крылатых чудищ, имели в виду — никаких деталей типа вида золотого оперения или наличия чешуи в книге не упоминалось, а похитить дриаду легко мог и феникс, и дракон. Дриады внешне были миниатюрнее акшиани, немногим выше людей, — стройные изящные девушки, с плавными текучими движениями и яркими глазами разных оттенков зелени. Волосы и цвет кожи у дриад могли быть любыми, но глаза только зеленые — как пояснил Вард, расовый признак, как и владение магией растений, правда на разном уровне: чем больше разных рас было намешано в дриаде, тем слабее проявлялась родовая магия, но даже капля дриадской крови давала девам возможность ощущать растения и вдыхать в них жизнь. Мужчин кстати этой расы мы ни разу не встретили, а Варда вечно забывали спросить, существуют ли они вообще. Или это тоже какой-то расовый признак…

Героиня, к слову, в середине книги вполне здраво решила перестать надеяться на всяких принцев и как раз этими чарами начала выращивать из припасенного семечка плющ, чтобы увить им стены башни и спуститься по нему вниз. Вышло это у нее в итоге или нет, я прочитать не успела, меня снова сморил сон. Я вообще себе все эти дни напоминала кошку — больше спала, чем бодрствовала.

Следующее утро началось с неожиданности в виде появления в ванной большого зеркала. Это одновременно и обрадовало и испугало, но долго паниковать не позволила гордость — зря я его что ли столько дней требовала, чтобы теперь оттягивать этот момент, поэтому, сделав глубокий вдох и сосчитав до десяти, решительно шагнула навстречу судьбе. Решительность, впрочем, в последний момент меня все-таки покинула и к зеркалу я подошла уже зажмурившись. Глаза открыла на счет три и еще несколько секунд удивленно пялилась в свое довольно привычное отражение. На меня из кованой рамы, напоминающей какое-то вьющееся растение — видимо тот самый плющ из романа, смотрела я — обычная человеческая девушка славянской внешности, с растрепанными после сна волосами и заспанными глазами. Никаких новых органов в виде рогов или хвостов я у себя не обнаружила, впрочем как и отсутствия старых — руки-ноги были на месте. Но все это я и на ощупь уже давно определила.

Недоумевая, зачем же надо было от меня прятать зеркала, залезла в ванную. Полчаса отмокания в теплой воде не принесли результатов, догадок по прежнему было ноль. Уже вытираясь пушистым полотенцем, в который раз прокрутила в голове все разговоры на эту тему с окружающими, но мысль ни на чем не останавливалась, а интуиция молчала, как партизан, только полотенце выскользнуло из рук, на автомате дернулась, чтобы перехватить влажную ткань и ладонь скользнула по спине. По странным буграм и неровностям. Сердце пропустило удар, а я, примерно понимая, что именно я сейчас увижу, повернулась спиной к зеркалу. Спина превратилась во что-то жуткое — как будто кто-то разлиновал ее в разных направлениях, этакий сумасшедший чертежник лепил линии во все стороны, одну на другую, без остановки. Шрамы, которые никак не спрятать, кроме как под одеждой. Я смотрела на красные рубцы, а в ушах звенел свист ритуальной плети. Длинные кожаные ремни турсока, оружия, которое выбрал Раймиир. Пригляделась к 'орнаменту на спине': полосы были разной толщины — точно, я же тогда увидела, что часть кожаных шнурков заканчивалась стальными наконечниками. Когда я представила, как это смотрелось после карьярда — лоскутное одеяло из плоти и крови — меня вырвало. Потом еще и еще.

В обнимку с фаянсовым другом и наполовину завернутую в полотенце меня и нашел Аллинар. Пока лорд молча закутывал меня в свой камзол и выносил в комнату, по краю сознания пробежала мысль, что надо как-то уже решить вопрос с залетанием без стука в мою ванную, а то как он ни придет, я на полу сижу и хорошо если хотя бы полотенце есть. Я уже было открыла рот, решив озвучить столь важный довод, но поняв, что несут меня не как обычно на кровать с целью быстро усыпить, а куда-то вниз и вероятно с намерением наконец поговорить, рот быстро закрыла, а то вдруг суровый лорд передумает со мной общаться.

— Все вспомнила? — спросил Айк, усевшись в своем рабочем кресле в кабинете и по совместительству библиотеке, устроив меня тут же на коленях.

— Вроде бы да, — задумалась я, прокручивая в голове калейдоскоп картинок моего личного фильма ужасов, — арена, карьярд, турсок с железными наконечниками. Помню, щит пару ударов все-таки выдержал, но потом треснул. — выдала я краткую последовательность событий того дня, попутно застегивая камзол. Полотенце было брошено где-то на полу в ванной, а я снова напоминала Пьеро — рукава по колено, сам камзол мне почти до пят. — Потом помню, что было очень больно, а дальше вообще все как в пелене, только в конце помню твое лицо, и все, провал.

— Верно, — кивнул мужчина, черные волосы, сегодня собранные в высокий перевитый кожаным шнурком хвост, качнулись в такт его движению, — Саша, я старался успеть до того, как ты выйдешь на арену. Но расстояние от Дальних врат невозможно пройти быстрее, чем это сделал я. Я не мог рисковать, используя стихийные порталы, понимаешь? Не мог, точку их выброса предсказать невозможно. — Аллинар смотрел на меня очень серьезно, будто стараясь прочитать что-то в моих глазах.

— Ну я же жива в итоге, это главное. А шрамы может потом Варда попросить убрать или магией дракона подлечить можно? — ответ, содержание которого я уже примерно представляла, легко читался в потемневших глазах лорда.

— Прости, маленькая леди, мы перепробовали все варианты. Вард испробовал все способы, что знал, просмотрел все древние книги и заклятия, я сутки лечил тебя, находясь в другой ипостаси — все без толку. Мы приглашали всех лекарей столицы, никто не знает, как убрать эти шрамы. Вероятнее всего, Тернарт-Акш смочил турсок каким-то сильным ядом. Мы примерно догадываемся чем, но его особенность, если верить всем доступным источникам, невозможность полного исцеления. Единственное, чего нам удалось добиться, — остановить его действие и не дать ему отравить тебя, но убрать последствия, судя по всему, не получится уже никогда.

Я спокойно кивнула, осмысливая сказанное лордом. Первый ужас от увиденного схлынул, оставив какое-то замороженное состояние. Мне просто было сейчас спокойно и уютно в объятиях этого серьезного мужчины, а про спину я подумаю потом. У меня для этих мыслей есть целая вечность, если верить Терре. Куда сильнее меня беспокоил сейчас другой вопрос:

— Айк, а почему на мне твой знак? Как это вышло?

— Я сделал то же самое, что и ты — вызвал Раймиира на дуэль чести. Я думал об этом как о крайней мере, видимо, надо было не думать, а действовать. — глаза мужчины снова потемнели, сменив цвет с яркого золота на темный янтарь. Только искорки вспыхивали солнечными зайчиками и гасли, исчезая в этих медовых озерах. А я поймала себя на том, что снова растворяюсь в своей персональной вселенной цвета солнца. Отведя глаза, пожала плечами:

— Но теперь выходит я снова твоя невеста? Может не стоило таких кардинальных мер… — договорить мне не дали, в следующую секунду я уже болталась в воздухе, потому что этот неуравновешенный тип схватил меня за плечи и держал на уровне своих глаз. Растерянно отметив, что ноги мои болтаются где-то не близко от пола, а кресло так вообще сиротливо валяется в паре метров от нас, порадовалась, что успела застегнуть камзол, и удивленно уставилась на Аллинара, понимать которого мой мозг уже категорически отказывался.

— Кардинальных мер???!!! Мне надо было оставить тебя помирать на арене, Александрррра? — буквально прорычали мне в лицо.

Пожать плечами в ответ не вышло, не очень это удобно делать, когда тебя за них держат. Поэтому я лишь вздохнула и задала следующий вопрос:

— И что нам теперь делать? Ты с меня метку ведь снимешь?

Айк что-то рыкнул на древнем наречии, что я не смогла разобрать. Окинул взглядом комнату и мои босые ноги и, усадив меня на свой стол, принес обратно отброшенное парой минут назад кресло. Затем мы снова вернулись к исходной точке: абсолютно хладнокровный лорд в своем кресле, а я у него на коленях. А потом еще про женские гормональные сбои что-то говорят, по-моему, они просто не общались с акшиани.

— Что теперь делать? Жить, маленькая леди, по возможности не влипая в неприятности. — видимо, пока Аллинар ходил за креслом он успел что-то сказать Тар-Такшу, потому как на столе появился поднос с булочками и кувшин с теплым пряным компотом — я этот напиток обожала, у нас такого плана в кафе подавали безалкогольный глинтвейн, — и сунув мне в одну руку булку, а в другую чашку с дымящимся фруктово-ягодным отваром, продолжил, — Нет, метку не сниму.

— То есть как не снимешь? — мой мозг на этом моменте яростно засобирался в отставку вместе с логикой и вообще отказывался верить в происходящее. Вроде еще не так давно этот мужчина всячески выражал свое недовольство фактом своего вовлечения в сомнительный эксперимент с земными невестами, потом искал способы как-то помочь мне, но мотивами этого желания мне всегда казались банальная жалость и попытка не дать повторить историю своей сестры, и никогда при этом не звучало, что помощь примет именно такой оборот. Или у них тут в моде самопожертвование или мне что-то недоговаривают. Я склонялась ко второму варианту. — Но я же тогда кто, получается? Твоя не-, не… — от растерянности я даже это слово выговорить не смогла с первого раза.

— Да, Александра, все верно. Ты. Моя. Невеста. Смирись с этим. — по слогам как для ребенка повторил Айк, и, видимо в моих глазах отразился такой коктейль эмоций, что продолжил уже заметно смягчившимся тоном, — Не бойся, Саша, я тебя не обижу. Пальцем не трону, обещаю тебе. Мир, моя маленькая леди? — и дождавшись моего неуверенного кивка, подвел итог нашей беседе, — Ну вот и славно, моя леди, советую поесть, а то и правда весишь как котенок.

Остаток дня прошел в работе и размышлениях. Работал, правда, Аллинар, а я размышляла над сложившейся ситуацией, сидя тут же в кабинете, заняв второе кресло и свистнув с полок парочку книг для создания видимости какой-то полезной деятельности.

С одной стороны, меня конечно не могло не радовать, что все, в конце концов, сложилось именно так: не кривя душой, можно сказать, что я по итогам дуэли с первородным отделалась легким испугом. Ну, подумаешь, шрамы на спине. Что до общего впечатления, то я и до карьярда на первую красавицу Акшинт-Аара при наличии целого полка акши, шиани и полукровок всех мастей, никак не тянула. Да и к платьям с открытой спиной никогда не тяготела. Поэтому, можно сказать, вышла сухой из воды. Ага, да еще с плюсом в виде жениха, — воспрял духом внутренний голос, служивший мне и критиком, и совестью, и всем на свете. И ведь не поспоришь, саму себя я обманывать никогда не любила, поэтому отрицать то, что этот сюрприз оказался из разряда крайне приятных, я не стану. Правда смущает то, что причины, побудившие Аллинара на этот шаг, мне совершенно непонятны. Ну да ничего, разберемся по ходу пьесы.

Еще одной приятной новостью для меня стало известие, что после такого кровавого во всех смыслах финала моей помолвки Верховный приказал от нас отстать. Ну от меня понятное дело в виду того, что у меня теперь новый жених. А вот Жене это сильно упростило жизнь, на нее никто теперь не давил по поводу скорейшего принятия решения. А значит, можно, наконец, выдохнуть и начать получать удовольствие от жизни. Чем я и планировала заняться в ближайшее время.

Засыпала я в тот вечер крайне оживленная, перебирая в голове кучу мест, куда обязательно надо сходить и вещей, которые необходимо переделать. И непременно спросить Варда, что же все-таки находится за воротами Акшинт-Аара, неужели просто лес и пустота. Этот вопрос меня заботил с нашей триумфальной прогулки, но дальнейшие события просто не дали возможности дать волю врожденному любопытству. Так я и уснула, сочиняя возможные варианты ответов: начиная от Великого ничто (термин был собственного сочинения, поэтому гарантировать наличие этого ничего в каком-либо из миров я не могла), заканчивая простой дорогой до другого города или какими-нибудь магическими порталами.

Вокруг кружились снежинки. Множество белых пушистых звездочек осыпались передо мной, скользя в паре с ветром в каком-то затейливом танце. Я растерянно оглянулась — кругом была непроглядная тьма, в которой падал снег. Он застилал землю под ногами густым мягким ковром. Тишина, темнота и белый снег. Я посмотрела на землю еще раз, и снег стал покрываться красными точками, сначала маленькими, как будто кто-то рассыпал везде клюкву, потом эти ягодки-бусинки превращались в пятна, и вот уже вся земля устлана красным покрывалом. И вдруг запела плеть. Этот звук вызвал волну ужаса, и я в панике спряталась за щитом, который все это время, как оказалось, прижимала к себе, сильный удар отозвался резкой болью в руках. Моя последняя защита распалась на несколько дощечек и пропала где-то на земле. В отдалении виднелся чей-то силуэт. Черный с ярким золотым ореолом. А в ушах звенела музыка турсока и крик мужчины: 'Ты передумала, Александра?'. Осипшим от страха голоса я прошептала 'нет', и на меня обрушилась волна боли. Я кричала и звала на помощь, но плеть все не прекращала свою ритуальную песню, а ковер под ногами расцветал новыми узорами. Ярко-алыми цветами моей крови.

Я проснулась, задыхаясь от собственного крика, вырываясь из кольца чьих-то рук и не понимая, где я и почему боль резко схлынула.

— Шшшшш, Саша, успокойся, все хорошо. Это просто сон, моя хорошая. Ты в безопасности, я тут, тебя никто не тронет, — Аллинар баюкал меня как ребенка, не выпуская из крепких объятий. Осознав, что все давно позади и мне просто приснился кошмар, обмякла в его руках тряпочной куклой. Накатила жуткая слабость, меня уже не била крупная дрожь, но еще немного потрясывало от пережитых эмоций.

Заметила, что и Тар-Такш материализовался в комнате и теперь осматривал меня внимательным и тревожным взглядом. Стало как-то не по себе, снова перебудила весь дом своим криком, а ведь раньше за собой подобного не замечала. А тут второй раз за неполную дюжину дней. Виновато улыбнувшись хранителю, проскрипела как несмазанная телега:

— Извините, сон плохой приснился.

Тар-Такш тут же вручил мне какой-то отвар, явно для сорванного криком горла, стоило сделать глоток, как его обволокло тягучее тепло. На вкус было похоже на теплое молоко со специями и чем-то сладким.

Аллинар аккуратно сгрузил меня на кровать, усевшись тут же.

— Тебе снова снился карьярд? Ты опять звала на помощь и плакала. — его глаза мерцали золотом в полумраке комнаты, освещенной лишь маленькой магической свечкой — местным вариантом ночника.

— Карьярд. Арена, падал снег, сначала белый, а потом он стал красным. И зазвучала плеть. И где-то вдали Райм… — коротко пересказала я повторившийся кошмар. В первый раз он приснился мне через день или два после того, как я обнаружила шрамы на спине и все вспомнила. Теперь же миновало три дюжины дней с дня дуэли, и похоже кроме всего прочего я вынесла с арены свой персональный ночной кошмар, который будет терзать меня еще долго.

— Я вызову лекаря. Пусть выскажет свое мнение. Мне это не нравится. — нахмурился мужчина, явно собираясь уходить. — А сейчас тебе надо уснуть, еще глубокая ночь.

— Нет, не уходи, — я, по-моему, даже договорить ему не дала, вцепившись в рукав рубашки, как утопающий в спасающий круг. — Посиди со мной, пожалуйста. Хотя бы немножко.

Дожили, Александра, ты никогда, ни-ког-да, не боялась темноты и ночи, а теперь дрожишь как осинка — увещевал внутренний голос, он же совесть, он же гога, он же жора. Но меня сейчас моя внешняя стойкость и твердость характера мало волновали, я понимала, что если Айк уйдет, я просто проваляюсь до утра, таращась в темноту. Или как в ту первую ночь переползу на подоконник и буду наблюдать, как в городе гаснут и зажигаются огни.

— Хорошо, но ты честно пытаешься заснуть. — напустил на себя суровости Аллинар, растягиваясь рядом на одеяле. Я послушно закивала и удобно свернулась калачиком под его боком. Заснула я на удивление быстро и крепко проспала до самого утра безо всяких сновидений.

На следующий день, как и было обещано, явился лекарь — тот же достопочтенный мастер Бальдфум со своей зеленоокой помощницей. Гном внимательно выслушал всех нас по очереди, меня еще раз осмотрели, после чего озвучил свой вердикт:

— Как и предполагалось, для леди это все было сильным шоком, что вылилось в подобный кошмар. Как его изгнать, сказать сложно. Полагаю, он со временем пройдет, когда леди Александра перестанет бояться случившегося и сама отпустит воспоминания. Но процесс это зачастую нескорый… — гном многозначительно замолчал. Мы тоже молчали. Аллинар был угрюм, Тар-Такш как обычно невозмутим, а я, мягко говоря, удручена — немного радости от новости, что лекарств тут для подобных психологических травм нет — нет бы травок мне каких заварили или зелье успокаивающее состряпали. Наше сосредоточенное сопение неожиданно прервал певучий голосок дриады.

— А если попробовать замещение? Это может ускорить процесс, мастер? — девушка внимательно уставилась на наставника. Тот принялся увлеченно чесать свой монументальный по всем параметрам нос, отчего пенсне заколыхалось как лодочка на волнах. Этот жест, как я догадалась по его прошлым визитам, был признаком усиленного мыслительного процесса.

— А почему бы и нет, почему бы, собственно, и нет… Да, полагаю, это может и правда помочь. — и обвел нас всех заметно оживившимся взглядом. Наткнувшись на стену непонимания с нашей стороны, соблаговолил пояснить их коллективную идею. — Леди Айстерра предложила замещать плохие воспоминания хорошими. Чем больше хороших и радостных моментов будет в жизни леди Александры, тем реже мозг будет возвращаться к этому эпизоду. То есть, рецепт прост: радуйте свою невесту как можно чаще, лорд Даргонт-Акш. Это должно сработать.

— Что я должен делать? — абсолютно серьезно уточнил Айк, и я почему-то представила, как лорд меня 'радует' по составленному лекарем плану, и ни шагу в сторону! Представив это в красках, я прыснула, маскируя смех под кашель. Получилось паршиво, но от объяснений своего истеричного кашля с прихихикиванием меня неожиданно спасла дриада, снова вступив в диалог.

— Не усложняйте, высокий лорд. Девушке нужны простые бытовые радости: побольше бывать на свежем воздухе, гулять, ходить в приятные места, за покупками, в конце концов. Не так ли, мастер? — и дождавшись утвердительного кивка, продолжила щебетать, — Вот, к примеру, когда леди последний раз ходила за платьями? А весь город только и обсуждает, что новые ткани, которые завезли на днях в лавку достопочтенного мастера Рубиконса. Там и нежнейшие гоблинские шелка из страны Южных морей, и чистый дриадский лен с полей Высоких колосьев, я-то знаю, как отличить подделку. А уж про бархат и парчу вообще молчу — такой красоты давно не завозили в столицу, поговаривают, он нашел подход к троллям одного из миров Нижнего порога. У мастера гнома с утра до вечера клиентки и примерки, но уверена, он с радостью уделит время будущей леди Даргонт-Акш.

После ее речи я была готова сорваться с места в карьер в сторону этого самого почтенного гнома. Ибо леди до этого за платьями в землях первородных не ходила не то чтобы давно, а скажем прямо — никогда. В бытность невестой Райма мой шкаф пополнялся независимо от меня и моих предпочтений в одежде, а здесь у меня было одно-единственное платье, которое сиротливо болталось в шкафу. Простое и закрытое, темно-синего цвета с неброской цветочной вышивкой в тон ткани. Безусловно красивое и благородное, прекрасно сидящее по фигуре, но одно-единственное на все случаи жизни. Впрочем, уверена это не было каким-то злым умыслом со стороны Аллинара, скорее он просто позабыл о том, что мне помимо прочего необходима одежда.

Айк, вторя моим мыслям, задумчиво уставился на мой шкаф, явно пытаясь вспомнить, что там вообще есть. Хранитель лишь усмехнулся в бороду, снова напомнив мне профессора на отдыхе. Наши гости его ничуть не смущали — он, как и обычно, был одет в домашний халат поверх пижамы и ночной колпак. Что было на ногах, разобрать не получалось, у земли его тело превращалось в белый густой туман.

— Если хотите, я могу проводить, — неожиданно предложила девушка, обращаясь уже ко мне. Я радостно закивала, дриада мне уже довольно давно нравилась. Несмотря на всю внешнюю хрупкость и изящность, в ней чувствовалась воля и характер, да и определенный кодекс чести у девушки явно присутствовал, если можно так выразиться. Стоило ей увидеть на мне брачную метку в виде дракона, Аллинару глазки она больше не строила. Варда она пыталась впечатлить чуть дольше, но поняв, что мужчина на ее взгляды никак не реагирует, бросила это занятие и сосредоточилась исключительно на цели своих визитов сюда, а именно на мне и моем состоянии.

Во время работы ее вообще было сложно соотнести с улыбающейся кокеткой, которая нет нет, да проскальзывала в разговорах, взгляд становился серьезным и сосредоточенным, куда-то девалась вся легкомысленность и игривость — перед тобой сидела суровая и мудрая дева лесов, которая явно намеревалась исполнить клятву, данную местному Гиппократу или кто тут за него. Поэтому я ничуть не удивилась тому, что вариант лечения предложила она, а не ее наставник-гном. Он вообще, как мне показалось, давно воспринимал ее не как желторотого птенца, которого нужно всему учить и следить за каждым шагом, а то вдруг напортачит, а скорее как своего партнера, уже достаточно изучившего и повидавшего, и не раз доказавшего свой профессионализм, потому как мнение зеленоглазой девы лекарь всегда слушал крайне внимательно и заинтересованно.

Условившись с леди Айстеррой, что завтра она зайдет за мной, и мы пойдем по магазинам, сразу после ухода лекарей попросила Айка срочно связаться с Вардом и передать Жене, что завтра у нас намечается грандиозный шоппинг. Аллинар что-то быстро набросал на небольшом листке бумаги, и послание растворилось в его руках, исчезнув в клубке темного дыма. Я как завороженная следила за этим фокусом, все-таки одной луны маловато, чтобы перестать радоваться чудесам как ребенок.

Когда мы уже довольно хорошо освоили местные руны, Вард объяснил нам, каким образом организовано почтовое сообщение в землях первородных, да и во многих смежных мирах. Для письма почти все миры использовали чернила, перья и бумагу, ну или любую другую поверхность, ее заменяющую. Маги передавали послания моментально, перенося твое письмо точно адресату в руки. Только получалось у них это по-разному: у Айка листки с написанным исчезали в клубке темного тумана, зато у Варда превращались в вихрь снежинок. Я была уверена, что у Райма послания сгорали в золотом пламени его родной стихии, но во что превращались письма у других акшиани можно было только догадываться.

Когда кто-то из нас задал вполне резонный вопрос, а что же делать тем, кто магией не обладает, Вард пояснил, что маги не брезгуют подобной мелкой работой, и в больших городах почти всегда можно найти лавку мага-универсала, который и амулет для охраны путешественника продаст, и проверит мужа на чужие приворотные чары, и письмо отправит. А если поселение маленькое или в мире магии совсем немного, то население пользовалось простой почтой. Особо срочные письма отправлялись с птицами, а обычная корреспонденция путешествовала с торговыми караванами и другими посыльными, кто не отказывался от лишнего заработка, прихватывая с собой пачку писем в место дальнейшего следования. Впрочем, между крупными городами обычно всегда было налажено регулярное почтовое сообщение, поэтому письма доходили быстро и редко пропадали в пути.

Мы, разумеется, вспомнили наш родной высокоразвитый и технологичный мир, где по одному городу письмо шло несколько дней, и ту пару случаев, когда письмо где-то благополучно терялось в дороге. Вот мне всегда было интересно, куда девались эти потеряшки? Неужели кому-то интересно читать чужую переписку или оно просто выпадало из мешка и впоследствии отправлялось в мусор… Вард, впрочем, выдал совсем неожиданный вариант решения этой задачки, сообщив, что несмотря на то, что наша хранительница довольно прочно удерживает Землю в изоляции от чужого вмешательства, точек соприкосновения с другими мирами так много, и некоторые настолько мелкие, что такие 'прорывы' она попросту игнорирует, так как за всем не уследишь, а людям эти 'щелочки' в пространстве ничем не грозят. Тогда как такая мелочь как конверт вполне может туда провалиться. Мы тогда с Женей надолго замолкли, переваривая услышанное.

Таким образом известив подругу о планах на день грядущий, я отправилась кушать, в мыслях подгоняя приход этого чудесного завтра и стараясь не думать о том, что ночью меня, вероятно, снова будут убивать на арене. День и правда прошел незаметно, вероятно вселенная тоже была всеми руками за пополнение моего гардероба: я дочитала свой роман о дриаде, которая благополучно спаслась из плена, пару раз довольно изящно обхитрив своего похитителя. Теперь мне конечно в образе главной героини представлялась леди Айстерра, автор вообще, казалось, писала внешность с этой целительницы — зеленоглазая дева с копной каштановых блестящих волос, струящихся до самых пят. То, что у моей новой знакомой волосы примерно той же длины, я могла лишь предполагать, так как во время всех визитов волосы она убирала в сложную прическу: несколько кос обручами обвивали изящную головку на манер сложного тюрбана. Но принимая в расчет, что у меня и в лучшие времена косы не хватало обвить голову, изобразив какое-то подобие венка, волосы у девушки были длинные, очень очень длинные. Поэтому порадовавшись, что героиня Айстерра выбралась из всех передряг, да еще где-то по пути отхватила себе небольшое княжество, я отправилась спать, мысленно молясь всем силам мироздания, чтобы кошмар оставил меня в покое и завтра была хорошая погода для прогулок. Потому как в снегопад, который я пару дней назад наблюдала за окном, меня никуда точно не отпустят.

Молитвы мои явно кто-то в тот день не только слушал, но и старательно исполнял, потому как проснулась я на следующее утро бодрая и отдохнувшая, готовая не то что за платьями идти, подвиги совершать во имя добра и всего, во имя чего их обычно совершают. Отмокнув в ванной и приведя себя в порядок, весело подмигнула собственному отражению — жизнь, как ни крути, хороша! Я жива, считай, здорова, волосы уже отросли чуть ниже плеч, поэтому Тар-Такшу удалось изобразить из них какое-то подобие укладки, у меня это обычно получалось весьма коряво, поэтому я с радостью принимала помощь хранителя. Платье я из шкафа достала как обычно в идеальном состоянии и мысленно пообещав себе, что сегодня я заполню пустоту в этом крайне удобном предмете мебели вещами по собственному вкусу, направилась в столовую.

Аллинара там не оказалось, что слегка поубавило мой пыл, потому как понимания о местных деньгах у меня не было. Тут правда пришел на помощь хранитель, заметивший мое замешательство, и на мой вопрос о том, как я буду расплачиваться за одежду, посоветовал не переживать по этому поводу — все мои расходы запишут на счет лорда. Мне достаточно предъявить свою метку.

— А как мне понять, сколько я могу потратить? Вдруг я куплю много или что-то будет дорогим? — уточнила я, накладывая себе в тарелку блинчики с каким-то умопомрачительным на вкус вареньем из местных ягод и наливая уже вторую чашку каппы, уж больно вкусной она выходила у Тар-Такша, одной всегда было мало.

— Не волнуйтесь, маленькая леди, — хранитель почему-то выбрал именно этот вариант обращения ко мне, но из его уст оно звучало невероятно уютно и по-домашнему, поэтому я ни разу не подумала возразить, — вы можете купить все, что захотите. Уверен, почтенный мастер предложит вам все самое лучшее. Да и лорд Аллинар будет только рад, ведь ему наказали заботиться о вашем настроении.

— Угу, наказали, — я задумчиво уставилась на тарелку с блинами, прикидывая, взять ли еще один или после четырех блинов уже не стоит идти на примерки платьев… Решив, что стоит, продолжила свой завтрак, а заодно и свою мысль, — Наказать-то наказали, а счет ему потом придет, радости будет… Хоть отбавляй.

Тар-Такш в ответ на мои сомнения лишь рассмеялся и погладил меня по голове, как он делал всякий раз, когда ему казалось, что я говорю что-то веселое или необычное. Смех разлился по столовой мелодичным звоном колокольчиков, сразу напоминая о том, что хранитель — это одно из чистых проявлений магии этого мира, такую чистую и волшебную мелодию вряд ли смог бы повторить какой-либо музыкальный инструмент.

Продолжить сию занимательную дискуссию с хранителем мне не дали, так как в столовой появилась Женя, на ходу отряхивая на ковер снежинки, которые как-то умудрились залететь под капюшон накидки и теперь блестели в ее темных волосах как драгоценные камни. Мы успели выпить еще по чашке каппы, обменяться последними новостями, которых, надо признать, было не так уж и много, когда за нами зашла дриада, и мы уже втроем отправились изучать столицу.

Наше трио спелось еще едва отойдя от дома, а спустя полчаса гуляний по оживленной столице складывалось ощущение, что мы уже минимум полжизни знаем друг друга. Айстерра оказалась веселой и умной собеседницей, активно интересовавшейся окружающим миром. Ее увлечения выходили далеко за рамки своей нежно и трепетно лелеемой медицины и простирались на многие другие сферы, в том числе и такие универсальные межмировые темы-объединители душ женских, как мужчины и одежда. Общение с Вардом, бесспорно, всегда было интересным и познавательным, но порой так хотелось поболтать о всяких пустяках, не боясь сморозить какую-нибудь глупость. Да и многие вопросы мы просто-напросто стеснялись задавать окружавшим нас мужчинам. И если у Жени еще была какая-то возможность спросить что-либо у хранительницы дома, то я разве что могла в свое время поболтать с Вирнариной. Но, как помнится, отношения у нас с ней не задались с самого начала. Поэтому теперь мы засыпали дриаду вопросами, узнавая, чем на самом деле живет и дышит этот город.

Столица была относительно открытым для других рас местом, поэтому все существа других народностей жили преимущественно здесь. Как пояснила наша новая подруга, тут действовала какая-то древняя магия этих земель: все гости этого мира не могли попасть в другие части земель без приглашения или сопровождения кого-то из акшиани. Вот почему, как мы тут же сообразили с Женей, шансов уйти из столицы через ворота у нас было ноль целых ноль сотых.

Акшинт-Аар привлекал множество разных существ — здесь жили бок о бок практически все известные народности. Почти все лавки в городе можно было условно поделить на гномьи и гоблинские. Первые славились своими ремеслами — лучших портных, зельеваров и поваров-кондитеров надо было еще поискать. Потому все крупнейшие кафе, таверны и аптеки в городе принадлежали гномам. Тогда как гоблины были лучшими торговцами и ювелирами, в их лавках можно было сыскать любую диковинку из разных миров. Айстерра обещала показать нам парочку проверенных мест, где она такие штуки находила, что просто ух.

Но сначала нам предстояло выполнить программу минимум сегодняшнего дня, а именно снабдить меня нарядами. Поэтому спустя час после выхода из дома мы стояли перед дверью лавки того самого мастера Рубиконса на проспекте Красной реки — широкой торговой улице, соединявшей шумную портовую зону на севере города с южными вратами. Мастер встретил нас радушно и спустя пару часов перебирания отрезов ткани, корзин с лентами и кружевами, а также снятии с меня и Женьки кучи разных мерок, мы, наконец, выпали обратно на свежий воздух — уставшие, но невероятно довольные. Через пару дней нам должны были доставить по несколько новых платьев, а мне еще зимние накидки, ворох домашних сорочек, сарафанов и ночных рубашек. Не говоря уже о белье — я минут тридцать не могла выбрать кружево, такое все было изумительно красивое, что в итоге сдалась на уговоры подруг и взяла все самое понравившееся, отгоняя от себя образ Аллинара, которому в итоге все это оплачивать.

К своему удивлению осознала, что уже привыкла постоянно носить длинные платья, почти не путалась в подоле и нижних юбках, и даже эта накидка, так бесившая меня в первое время своими лентами, из которых полагалось вязать банты, уже смотрелась на мне не так коряво. Человек, как говорится, ко всему привыкает, — подумала я про себя, — но это не отменяет тоски по джинсам. Айстерра на вопрос про женские брюки на время задумалась.

— Нет, в столице точно не носят. — ответила она, помешивая в чашке с травяным отваром какой-то местный аналог сахара — зеленоватые сыпучие шарики, подававшиеся ко всем горячим напиткам в кафе, — даже у нас в лесах не принято, хотя у нас много травниц, которым наверняка по деревьям было бы удобнее в брюках лазить. Слышала что-то про дальние земли, где всегда зима и одни охотники, и у степняков тоже женщины в брюках ходят. Но то ж горные тролли и степные орки — у них жизнь такая, женщине в длинном платье не выжить.

Сделав себе мысленную заметку, при случае раздобыть штаны у степняков или троллей, продолжила наслаждаться сладостями, которых мы набрали целую кучу: дриада видимо решила устроить нам полную экскурсию не только по городу, но и по местным кондитерским. Это уже была третья точка, где мы пили каппу и пробовали что-то новое из сладкого. Надо отдать должное местным поварам, каппа и правда во всех заведениях отличалась по вкусу — где-то слаще, где-то прянее, кто-то добавлял какие-то цитрусовые ноты, где-то наоборот она была приправлена чем-то острым. Глядя на обилие пирожных на нашем столе, прикинула, не аукнется ли нам это расстройством желудка. Айстерра, видимо перехватила мой скептический взгляд и весело прокомментировала:

— Сейчас вместо каппы закажем вам специального травяного отвара, после него живот точно болеть не будет.

Словам целительницы грех было не верить, поэтому к дегустации я вернулась уже с куда большим энтузиазмом.

Прогулка принесла мне море удовольствия, но и сил забрала изрядно, поэтому вечером на ужине я присутствовала уже формально, вяло ковыряясь в тарелке и стараясь не клевать носом. Я почти справилась с этой задачей, когда вместо своего стула и приборов перед собой, обнаружила себя в библиотеке снова на руках у лорда. С одной стороны, вроде как стоило встать и отправиться спать в свою комнату, но мне было так тепло и уютно, что я лишь для вида попыталась что-то возразить, когда заворочавшуюся меня лишь перехватили поудобнее и скомандовав спать дальше, продолжили заниматься своими делами. Промычав сонное угу, уткнулась носом в грудь мужчины и снова уснула, растворяясь в его тепле и запахе. Как я уже успела заметить пах Аллинар свежим морским ветром, приносящим с собой привкус соли и ароматы далеких деревьев и цветов.

Дни сменяли друг друга, наполненные прогулками с подругами и занимательными разговорами с лордом за ужином. Я заметила, что после того, как я все вспомнила, он перестал меня избегать, и наоборот старается выкроить время, чтобы вечером поужинать в компании меня и хранителя. Хранитель правда никогда не ел, но зато был постоянным участником наших бесед. Айк активно интересовался моим миром и рассказывал много интересного про этот и парочку соседних, где ему довелось побывать.

Как оказалось, древняя дюжина чистых домов, упоминаемая в ритуальном вызове на карьярд, уже давно сократилась вдвое. Теперь по факту в древнюю дюжину входили как непосредственно ветви чистой крови в количестве шести домов, так и первые ветви каждого дома — еще шесть домов. Представители каждого из этих домов входили в Совет акшиани, управляемый Верховным лордом. Процесс избрания Верховного лорда тоже был основан на древнем ритуале и, как я поняла из объяснений Айка и хранителя, сама земля, сам магический мир выбирал себе правителя. Я, конечно, тут же задумалась, какие же цели преследовал этот мир, избирая текущего красноглазого лорда Гармант-Акша, но мне об этом вряд ли кто-то станет отчитываться, поэтому столь бесполезные мысли отпустила, сосредоточившись на описании домов древней дюжины.

Мы не зря с Женей еще на той судьбоносной выставке обратили внимание на свиток с кругом и символами, где я успела разглядеть дракона, а потом все завертелось в вихре событий. Это был так называемый первый круг акшиани, где были представлены все основные дома: чистые дома включали в себя дом Райма, иначе говоря дом Феникса, дом Дракона небес Аллинара, дома Снежного барса, Змея — дом Верховного лорда, Единорога и Дракона морей. Последним оказалась какая-то рогатая черепаха с множеством глаз, а я подумала, что мне где-то встречались в земных книгах подобные мифические существа.

К оставшимся шести домам относились первые ветви домов шиани: их символами были золотое яйцо, черный ромб, снежинка — дом Варда, огонь, древо и капля воды. Домов шиани было еще довольно много, но если привести их структуру к какому-то земному аналогу, выходило, что акши можно было назвать местными князьями с правом наследования, именно их представители выбирались миром на пост Верховного лорда уже многие столетия, представители первой шестерки домов шиани — высшая аристократия, а оставшиеся — дворянство разного уровня. Такая вот сословная лестница. И я неожиданно оказалась на самом, можно сказать, верху. Что-то мы там проходили в университете про социальные лифты, только в моем случае подъем скорее можно сравнить не с лифтом, а с запуском спутника на орбиту.

Как выяснилось, Лиза попала как раз в дом Единорога, чьи представители предпочитали шумной столице дальние рощи, носившие красивое имя на древнем наречии, которое примерно означало 'леса, где ночуют шепчущие ветра'. За этими приятными хлопотами мы практически забыли о том, что близился срок, на котором можно будет определить, какой расы будет ребенок Лизы и ее избранника. Но Женя об этом явно не забывала, я не раз ловила подругу в моменты глубокой задумчивости. Формально, конечно, Верховный разрешил ей выбирать столько, сколько она посчитает нужным, но неформально девушку продолжали осаждать потенциальные кандидаты в мужья.

— Жень, может расскажешь, что там у вас происходит? Не уходи в себя, уже который день сама не своя. — выдернула я подругу из раздумий, когда наша троица в который раз собралась в любимой кондитерской со странным названием 'Два ореха и золотой', затерянной в закоулке Мудродрева среди разномастных лавочек — тут можно было купить все, что могло понадобиться любому уважающему себя магу, начиная от магических книг и свитков с заклинаниями, такие подобия оберегов для жилища, заканчивая котлами всех размеров и форм и полным арсеналом разнообразных ингредиентов, самыми безобидными из которых были странного вида грибы, чьи-то сушеные хвосты, продаваемые перевязанными пучками, и ягоды всех цветов радуги, размером от мелкой земляники до крупного яблока. В 'Двух орехах' подавали изумительные пирожные, как можно догадаться с ореховым кремом, вот одно из таких пирожных Женя уже минут пять как размазывала по тарелке, глядя явно куда-то в себя.

Подруга горестно вздохнула, но отпираться не стала:

— Меня сильно напрягает вся эта ситуация. Я все понимаю, Верховный вроде как разрешил не торопиться с выбором и все в таком духе, но это подвешенное состояние не будет же продолжаться вечно. — пирожное наконец-то перестали мазать тонким слоем по блюдцу и отправили в рот, — и фто фамое напрягаюфее — я не могу так долго злоупотреблять гофтеприимстфом Фарда.

— А что не так с Вардом? — удивилась я, отпивая из уже второй по счету кружки с местной заменой кофе. — Он как-то намекнул, что пора определяться?

— Да нет, что ты. Вроде как наоборот, после получения каждого письма с предложение рассмотреть очередного кандидата в женихи настаивает на крайне взвешенном и основательном принятии решения. Тут же тащит какой-то талмуд с описанием его Дома, самого кандидата и всей его родни. — и, видимо, наткнувшись на наши непонимающие столь очевидной логики взгляды пояснила — Но сколько можно? Я и так непонятно на каких правах живу в его доме, трачу его деньги…

— Поверь, от него не убудет, — вклинилась в этот поток самобичевания дриада, — И пойми одну вещь, акшиани никогда ничего не делают просто так. Если он тебя еще никому не сбагрил, значит это не в его интересах.

Теперь уже мы с Женькой не могли понять логику зеленоглазой подружки.

— Но погоди, Айсса, в чем ему выгода-то? Выкуп-то за меня ему не полагается, выходят одни убытки. — упрямо настаивала на своем Женя, дриада же рассмеялась и, невозмутимо расправившись со своей порцией сладкого, ответила:

— Значит в чем-то другом. Потом разберетесь. — объяснять свои слова девушка не стала, сославшись на то, что помыслы акшиани могут разобрать лишь сами акшиани, а она говорит только то, что заметила за время своей жизни в столице. И уж кем кем, а добрыми меценатами первородных она бы не назвала. И если мы обе остаемся в домах двух высоких лордов, одна с брачной меткой, а вторая с правом свободного выбора, значит их ситуация полностью устраивает. — Вы вообще умудрились попасть в ближний круг к одним из самых закрытых мужчин этого мира. Вся столица судачит о том, что же такое есть в человеческих женщинах, если одна прочно обосновалась в доме непробиваемого ледяного лорда, а ради второй самый независимый жених из чистокровных вышел на ритуальную арену.

Я открыла было рот поведать о причинах, побудивших этого самого лорда на столь необдуманный поступок, ну по крайней мере, какими их видела я, но тут же его закрыла, вспомнив, что история о сестре дело сугубо личное, и эти воспоминания до сих пор тревожат Аллинара. А представив, что об этом ненароком узнает кто-то в городе, и имя сестры Айка снова начнут трепать на каждом углу, как было, со слов Варда, сразу после ее гибели, решила, что текущая версия событий не самая плохая — никто не знает ничего конкретного, лишь куча досужих домыслов.

Женя, видимо, уловила ход моих мыслей, так как в ответ на речь дриады тоже не стала ничего объяснять, а лишь весело рассмеялась и отсалютовала нам кружкой с каппой:

— Вот такие мы таинственные и мистические — дочери Терры. А что, забавно выходит, мы тут без году неделя, а уже состряпали себе такой имидж роковых искусительниц.

— Ооооо, вы даже не представляете какой… — многообещающе протянула дриада и остаток встречи нам пересказывали все сплетни о нас, а мы смеялись до слез, удивляясь поистине нечеловеческой фантазии горожан Акшинт-Аара, потому как обычному человеку насочинять подобное было явно не под силу.

Шла пятая дюжина дней Голубой луны, снегопады прекратились уже довольно давно, и все чаще дни радовали нас ясной солнечной погодой. Последние пару дней солнце припекало уже совсем по-весеннему, и город наполнился звонкой капелью — везде таял снег, с крыш и водосточных труб бежали веселые ручейки, через которые приходилось перепрыгивать, чтобы не замочить ноги, на деревьях отчетливо набухали почки, а птицы устроили конкурс, кто кого перепоет. Лидировал, по нашему субъективному мнению, с большим отрывом сад Варда.

Его дом на улице Синего пламени, где проживала и Женя, был окружен довольно большим по столичным меркам садом, который простирался до соседнего переулка Ледяных всполохов. Длинные ряды голых после зимы деревьев сейчас были похожи на листки нотных тетрадей, где вместо нотного стана были ветви, а вместо нот были птицы, устроившиеся на разных ярусах и дававшие концерт по заявкам. Птахи звенели и чирикали на все лады, а мы втроем прогуливались по тропинкам, наслаждаясь теплом и солнцем.

Аллинар сегодня выбрался в гости вместе со мной, и теперь они с Вардом обсуждали что-то в библиотеке-кабинете, отправив нас подышать свежим воздухом.

Айстерра радовалась приходу весны, как и все живое в этом саду, девушка рассказала нам, что скоро на время покинет столицу, по правилам ее обучения ей было необходимо вернуться в родные леса и какое-то время пробыть там. Что именно она там будет делать, она не рассказала, а мы и не выпытывали, мало ли какие у дриад тайны. Захочет — потом поделится. Поэтому это была наша по сути последняя встреча, девушку ждала дюжина дней интенсивной практики с мастером Бальдфумом, а потом возвращение домой. Мы были почти в центре сада, когда девушка неожиданно подошла к высокому ветвистому дереву и ласково погладила шершавый ствол.

— Как же я люблю это зрелище, смотреть, как природа просыпается после зимнего сна. Я вижу как ускоряются потоки энергии внутри деревьев, как они гонят живительную силу к почкам, которым в назначенный час предстоит стать листьями, а потом зацвести и дать жизнь плодам. Я могу любоваться на это вечно, — девушка потерлась щекой о кору. Дерево в ответ зашелестело голыми ветвями, опуская их ниже к земле, казалось бы обнимая дриаду.

Мы с Женей завороженно наблюдали за этим чудесным зрелищем, потому как видеть движущиеся сами по себе деревья нам еще не приходилось. Айстерра же заметив наше изумление, мелодично рассмеялась и предложила:

— Хотите, посмотрим на сад сверху? Старый вяз сам предложил, вы ему нравитесь, а во мне он чувствует силу земли и жизни.

Мы не сомневались ни минуты — как можно отказать волшебному дереву, которому ты еще и нравишься, поэтому спустя пару мгновений мы уселись на ветвях, аккуратно опущенных нам под ноги, и в следующий миг дерево дрогнуло, поднимая нас высоко над землей.

У меня в первый момент свело желудок, как это бывает на американских горках, но в следующую секунду я хотела кричать от восторга, так это было красиво. Мы смотрели на верхушки деревьев, пока еще голых, но зато сквозь них прекрасно просматривался особняк Варда, массивное двухэтажное здание стояло в одном из концов сада, другой конец упирался в соседний переулок, где бежали по своим делам горожане, не замечая, что на ветках стало на три птицы больше, надо отметить, крайне габаритные птицы. Привыкнув к своему «насесту» и убедившись, что ветви вяз нам подставил и правда крепкие, аккуратно встала на ноги, решив рассмотреть все как следует.

Женя сидела рядышком на той же ветке, опираясь спиной о ствол, дриада спокойно разгуливала по одной из нижних веток, напоминая циркового канатоходца. Девушка на секунду остановилась, уставившись в сторону дома и сделав разворот на сто восемьдесят градусов на каблуках, задорно улыбнулась и выдала:

— А кому-то похоже не понравилась наша затея. По-моему, мне пора, — последние слова Айстерра произнесла уже на земле. Как она умудрялась прыгнуть с высоты более двух с половиной метров и при этом мягко приземлиться на земле, осталось для меня загадкой.

— То есть как пора? — заволновалась Женя, я же так и зависла в ветвях, стоя на одной и уцепившись руками во все окружающие, — А нас-то кто спустит?

— Не волнуйтееесь, — донеслось откуда-то из глубин сада, — Вас снимуууут.

— Снимут? — Я озадаченно смотрела на подругу, а она вдруг уставилась на что-то за моей спиной, заметно меняясь в лице. — Ох, только не говори, что…

Договорить мне не дал рык, раздавшийся на весь сад.

— Алесандрррррраааааа, ты что творррррришь?

Сад замер, птицы перестали щебетать, вяз активно притворялся обычным деревом, даже ветви не скрипели под моим весом, Женька сидела, для верности обняв могучий ствол, а я застыла статуей самой себе, боясь обернуться.

— Мы попали, — почему-то шепотом сообщила я подруге. Та лишь молча кивнула, снова глянула мне за спину и побледнела:

— Он с Вардом, и что-то мне они оба не внушают доверия. — резюмировала она и с тоской глянула наверх. Я проследила за ее взглядом и заметила пару крепких веток. Видимо первородные и правда обладали сверх способностями, в числе которых было и отличное зрение, потому как на весь сад снова разнесся рык Аллинара, раздавался он уже значительно ближе, чем в первый раз:

— Даже не думай об этом!

— Я бы, пожалуй, послушала его, — серьезно произнесла Женька, уже почти мимикрировав под вяз, так она в него вцепилась. — Как-то они очень быстро приближаются, у меня в глазах рябит даже.

Я согласно кивнула и попробовала сделать шаг к подруге, чтобы принять максимально устойчивое положение на момент появления под деревом двух особо злых лордов. Но не рассчитав вес, наступила не на ту ветку, и в следующую секунду поняла, что хватаю руками воздух и заваливаюсь назад. Вместо крика из горла вырвался какой-то придушенный хрип и я полетела с высоты векового вяза куда-то вниз.

Я успела испугаться, но не успела ни о чем подумать, когда очутилась в сильных руках Аллинара. От страха вцепилась в него так сильно, что попробуй меня сейчас от него отлепить, я бы вероятно осталась с кусками его камзола в руках. Но никто и не пытался, меня лишь прижали к себе, пробормотали что-то в макушку о моей бестолковости и пообещали домашний арест на дюжину дней. Сначала правда грозился двумя, но у меня видимо и без того был вид перепуганный и на все согласный, потому как срок моего наказания скостили.

Впрочем, оставалась еще одна нерешенная проблема. Женя все также сидела на ветке, вцепившись в ствол, и добровольных самостоятельных попыток спуститься не предпринимала.

Вард аккуратно обошел нас с Аллинаром и встал под вязом:

— Евгения, тебе помочь спуститься?

— Я сама, — неожиданно выдала подруга. — Попозже.

Мы с Аллинаром переглянулись, он видимо прикидывал, умеют ли человеческие девушки летать или прыгать с довольно высоких объектов как дриады, а я рассчитывала найти в его глазах ответ, что предпримет Вард.

— Ну как хочешь, — вверг меня в изумление шиани, отвернувшись и зашагав в сторону дома. Айк не спеша двинулся за ним, идя чуть сбоку, а я растерянно выглядывала из-за плеча на подругу, которую оставили одну в саду.

— Подождите, но как же так, — ко мне наконец вернулся голос. Но Айк не дал мне закончить, грозно шикнув: — Помолчи уже, древолаз ты мой.

— Только Терре-Ши сама будешь объяснять как ты умудрилась испачкать платье и все руки в смоле в середине Голубой луны. — не оборачиваясь, бросил на ходу шиани.

Женя растерянно разглядывала ладони и подол: — Какой смоле, тут нет смолы-ы-ы-ы-ы-ы…

Договорить не вышло, потому что стоило ей только перестать обнимать ствол, как Вард смазанным пятном метнулся обратно к дереву и тряхнул его так, что моя подруга полетела вниз ровнехонько в подставленные руки.

Если у меня после падения был такой же видок как сейчас у Жени, то видимо смешинки в глазах Айка мне не почудились: Женя растерянно озиралась по сторонам, удивляясь столь быстрой смене пейзажа и никак не могла подобрать слов:

— Но как же? Но ты же… Ушел!

— Передумал, — в свойственной ему манере полного спокойствия ответил шиани и нас отконвоировали обратно в дом. На ходу объясняя, в чем ключевые отличия дриад от людей и почему двум отдельно взятым девушкам не стоит вестись на все провокации, которые в избытке подкидывает этот мир своим обитателям.

Вязу, к слову, Вард что-то сказал на древнем наречии, тот в ответ прошелестел ветвями, но наши вопросы, о чем эти двое поговорили, мужчины дружно проигнорировали. А меня ждала дюжина дней домашнего ареста…

К моему великому сожалению про домашний арест никто не шутил. Поэтому следующие двенадцать дней я провела дома, успокаивая себя тем, что погода в столице неожиданно испортилась. Видимо зима хотела напомнить жителям этого мира, что не стоит радоваться раньше времени, или просто крайне ответственно подходила к своим обязанностям: положено семь дюжин дней царствовать Голубой луне с холодами, снегом и морозами — получите, распишитесь. Поэтому уже третий день подряд картинка за окном была не очень радостная — с утра до вечера шел снег, крупные хлопья укутывали город в белый саван, заставляя усомниться в собственных воспоминаниях о недавнем солнышке и проклюнувшихся почках.

Вот и сейчас, оторвавшись от книги, я пару минут изучала пейзаж за окном. Картинка правда не особо изменилась с прошлого моего просмотра: все тот же усыпанный снегом город, разве что людей на улицах заметно меньше обычного, так как сегодня вдобавок к снегопаду в меню дня включили сильный и, как любили говорить в прогнозах погоды моего мира, порывистый ветер. Поэтому все нахождение на улице сводилось к преодолению расстояния из точки А в точку Б по максимально короткой траектории. Неспешно прогуливаться в такую погоду желающих не находилось.

Отметив, что положительных сдвигов в состоянии за окном не планируется, вернулась к своему чтению, ну а что еще делать дома в гордом одиночестве? Аллинар до вечера практически всегда был занят, да и то преимущественно вне дома, поэтому в особняке в переулке Драконовой пасти днем можно было застать лишь меня. Формально со мной, конечно, всегда был хранитель, но он тоже без дела ни минуты не сидел, поэтому отвлекать столь занятого дедушку на пустую болтовню мне было совестно. Вот я и изучала местные шедевры литературы.

Ну шедевры — не шедевры, но сейчас мне и правда попалась весьма занятная история о приключениях разномастной разбойничьей шайки. Сюжет и персонажи чем-то напоминали Робин Гуда, и я в который раз задумалась, что, возможно, в те самые пространственные щелки, о которых рассказывал Вард в контексте пропадавших писем, нам периодически заносило какие-то информационные потоки. Иначе откуда в столь разных мирах берется такое количество совпадающих историй, предметов, понятий.

Еще в ту самую ночь выбора, проведенную в странном домике у земной волшебницы, когда я раздумывала, идти в этот мир или нет, бытовой аспект данного решения не раз приходил мне на ум. Как я, человек из довольно прогрессивного мира, привыкший к цивилизации, компьютерам, автомобилям, мобильной связи и, наконец, канализации с водопроводом, освоюсь в мире магическом?

Но страхи не оправдались: практически весь быт был идентичен земному, разве что с небольшой отсылкой к средневековью. Те же фаянсовые ванны с унитазами в ванных комнатах, зеркала и стекла в домах, привычные столовые приборы и посуда, и разве что излишне консервативный подход к одежде. Все, что мы делали с помощью знаний и технологий, в этом и многих других мирах делали с помощью магии.

Отсутствие электричества легко компенсировалось магическими свечами: в теории, магический светильник можно было сделать любой формы, но большинство горожан предпочитали именно свечи, зато в окраске излучаемого ими света никаких правил и ограничений не было: все оттенки желтого, красный, синий, зеленый, фиолетовый — это то, что приходило на ум в первые секунды. Вечером город становился похож на разноцветную новогоднюю гирлянду. И если две центральные улицы еще как-то старались оправдывать свои названия, окрашиваясь с приходом темноты в красный — проспект Красной реки — и синий — улица Синего пламени — цвета, то все соседние улочки явно устроили негласное соревнование на звание самой пестрой улицы города.

В нашем переулке только в доме Аллинара использовали привычный мне желтый свет свечей, соседская башенка со странной и необъяснимой законами физики структурой балконов, переходящих друг в друга и обвивающих башню подобно винтовой лестнице, ночью светилась нежно-лиловым. Следующий за ним трехэтажный кирпичный особняк с черепичной крышей и множеством кованых флюгеров (одних котов я насчитала не меньше пяти штук разных размеров и форм) с приходом сумерек окрашивал свои окна в красные тона. Что в сочетании с черными силуэтами ветряков на крыше выглядело довольно зловеще.

Когда я как-то поинтересовалась у хранителя, почему в таком магически мощном мире не стали изобретать поезда или автомобили, Тар-Такш ласково потрепал меня по голове и ответил вопросом на вопрос:

— А зачем, маленькая леди? Этот мир потому и полон магией, что его обитатели не стремятся причинить ему вред. А все эти технологии, столь часто используемые в твоем мире, разрушают его: вы быстро передвигаетесь, но загрязняете воздух дымом от ваших автомобилей, рубите леса, чтобы проложить для них дороги. Вашу воду уже далеко не везде можно пить, а климат меняется сильнее и быстрее, чем раньше. Настолько быстрее, что даже люди с таким маленьким сроком жизни стали это замечать. Ваша земля стонет, она плачет и просит о помощи. Терра, безусловно, очень мудрая и добрая хранительница, но даже у нее в какой-то момент иссякнет терпение, и страшно подумать, что это будет — ураганы или землетрясения, наводнения или цунами. Она просто очистит все старое и начнет возводить новое. Если, конечно, люди к тому времени не одумаются и не осознают последствия своих поступков.

— Но у нас же нет магии, мы не можем прыгнуть в портал и оказаться в нужном нам месте. — попыталась я оправдаться.

— Ну так вы и не одни такие. Многие миры живут с крохами магии, а большинству населения она и вовсе недоступна, но они никогда не забывают, что мир, в котором живешь, надо беречь и защищать, чтобы было где жить детям и внукам. Ваш мир поразил меня халатностью его обитателей. Есть законы равновесия, Сашенька, они едины во всех мирах, поверь уж хранителю, и по этим законам невозможно лишь брать, не давая ничего взамен. Отдача может быть очень болезненной.

— Тар-Такш, а почему ты выбрал меня? Я же совсем обычная. — задала я, наконец, давно мучавший меня вопрос хранителю. Ведь судя из объяснений Варда, именно хранители поставили на нас метки разных домов, руководствуясь какими-то собственными причинами.

— Разве я где-то ошибся, маленькая леди? — ушел от ответа старичок и, заметив мою озадаченность, легко провел по щеке ладонью, как будто меня ветерок погладил: — Вы чудесная пара, Сашенька. Не бывает обычных или одинаковых, что людей, что акшиани, что гномов, что гоблинов. Каждое живое существо — это целая вселенная со своими законами и потоками энергии. Вы сами выбираете, кем вам быть и какими быть, с чем бороться, а что защищать. Кто-то открывает свое сердце широко-широко, озаряя этот мир светом своей души, а кто-то запирает на сто замков, пряча от окружающих. Ни один из них не будет неправ, потому как в выборе своего пути нет правильного и неправильного. Есть сам выбор и его последствия.

— Поэтому ты совсем не злился на меня, когда я оказалась невестой Раймиира и в итоге оказалась на ритуальной арене?

— Поэтому, леди. Ведь твоя жизнь — это только твой выбор. Карьярд, конечно, дался тебе нелегко, да и следы его останутся с тобой на всю жизнь, но я ни минуты не сомневался в твоих решениях. Они лишь подтвердили, что я не мог найти на Земле кандидатки более подходящей для дома дракона, чем одна маленькая девушка с очень сильным характером.

— Шрамы делают нас теми, кто мы есть… — задумчиво процитировала я народную мудрость.

— Не столько шрамы, Сашенька, сколько решения, которые стоят за ними. Выбор делает нас теми, кто мы есть. Я своим, как и говорил ранее, крайне доволен.

Хранитель ласково погладил меня по голове и растворился в воздухе, оставляя за собой свой чудесный колокольный смех и пищу для раздумий.

Вспоминая сейчас тот разговор с хранителем, в который раз пожалела, что не уточнила тогда у него, как отнесся желтоглазый лорд к столь 'удачному' выбору кандидатуры. Потому как пара мы, конечно, может и чудесная, только от пары в нас только название. По факту мы больше походили на соседей, которые, раз уж приходится делить жилище на двоих, стараются сделать совместное проживание максимально комфортным.

От этой не самой радостной мысли меня отвлекла подруга, которая старалась меня навещать каждый день после нашей неудачной попытки перевоплощения в дев лесов и полей. Женя устроилась напротив меня, заняв по привычке большое удобное кресло с цветочной обивкой, я же восседала на подоконнике, разложив там несколько подушек и валиков.

— Ну что альпинистка моя, древолазка моя, — переиначила подруга слова известной песни, — как тут твой арест продвигается?

— Нормально продвигается, коллега, — намекнула я на то, что в ветвях вяза пушкинских русалок изображали мы на пару, — уже почти дюжина дней миновала! Пара денечков и да здравствуют улицы города! Айссу видела? Мне письмо от нее пришло, что зайти она не успевает до отъезда, вернется — сообщит.

— Ага, мне тоже такое пришло. Но что-то мне подсказывает, что дело не только в загруженности делами, просто кто-то не хочет пересекаться с двумя конкретными лордами, у которых наверняка к дриаде есть парочка вопросов.

— Ахаха, точно! У Варда так наверняка не парочка, а пяток или дюжина, — заметила, как от упоминания строгого шиани на лицо подруги набежала тень.

— Так, выкладывай, что у вас случилось? — и предвосхищая попытки отказа, пояснила, — Хранителя сегодня нет, сказал, что отлучится по каким-то делам, вернется только вечером к ужину. Поэтому слушать нас на вряд ли кто-то будет.

Женя посомневалась пару секунд, но видимо носить все переживания в себе ей уже изрядно надоело, поэтому следом на меня хлынул поток всего того, что терзало подругу:

— Саш, не зря его ледяным лордом кличут. Вообще эмоций ноль! Вот тебя Айк на дереве увидел, разорался на полгорода, дома запер на дюжину дней. А этот сухарь что? — и не давая мне вставить слова сама и ответила — Ни-че-го. Слова не сказал на эту тему, кроме той тирады про дриад и почему им лазить по деревьям можно, а нам крайне не рекомендуется.

— А что он должен был сказать? Разораться как Айк и запереть тебя в доме? — решила проверить я реакцию подруги. Давно уже у меня закрались подозрения, что Вардом Женька всерьез увлеклась. Порой мне удавалось поймать взгляды, которые она бросала на мужчину, думая, что ее никто не видит. Слишком много таилось в эти моменты в темных глазах девушки, глубокого, интимного, личного, поэтому я лишь наблюдала и молчала, не расспрашивая и не выпытывая, понимая, что расскажет сама, если сочтет нужным и когда будет готова.

— Да! Хотя бы разораться! Да я бы счастлива была, повысь он тон хоть немного! — оправдала она все мои подозрения. — А мне снова преподносят вежливость, вечная спутница ледяного лорда эта ледяная вежливость. Которая скрывает равнодушие, убийственное безразличие… — почти неслышно прошептала последние слова Женька, забравшись с ногами в кресло и, расправив поудобнее юбку, уселась по-турецки.

— Нравится? — спросила я, не уточняя. Тут и так все было понятно.

— Угу, — кивнула Женя, каштановые локоны качнулись в такт движению, — как я могу кого-то выбрать, когда у меня постоянно перед глазами он? Понимаешь, Саш, он самый лучший, умный, добрый, благородный, про внешность вообще можно не говорить. Но он шиани! Мне по их дурацкому принципу отбора невест о нем и думать не стоит, а я на этих чистокровных смотреть не могу — они ему в подметки не годятся. Так ладно бы я ему хоть чуточку нравилась, у меня хотя бы маленькая надежда была. А так… бестолково все как-то у нас сложилось в итоге… Ты снова невеста Аллинара, и снова тебя отрядили к кому-то без твоего согласия. А я вроде как и право свободы выбора имею, да толку с той свободы, если я не могу выбрать того, кого люблю?!

Подошла и обняла подругу, так как словами тут особо не поможешь. Она все и без меня знала. Никто не пойдет в этом мире против Совета, а Верховный четко дал понять, что выбор у нас был только из акши. Потому-то и без боязни отпустил Женю жить в доме Варда, понимая, что шиани ее и пальцем не тронет, слишком многое поставлено на кон. И если я могла себя тешить надеждами, что стерпится — слюбится, в том смысле что может когда-нибудь Айк меня полюбит, жизнь-то у нас обоих длинная, в своих чувствах к лорду я уже давно разобралась. То у подруги ситуация была печальнее некуда — влюбиться в человека, с которым нет никаких шансов на какое-либо будущее. И в этих раздраенных чувствах надо еще как-то умудриться выбрать мужа, стараясь не нарваться на какого-нибудь мерзавца. Так мы просидели с полчаса, каждая думая о своем. Но предаваться унынию долго у нас никогда не выходило, поэтому смыв с лица остатки слез и приведя себя в порядок, подруга перешла к более насущным темам. Ибо война, как говорится, войной, а обед по расписанию.

— Вы на бал идете? — спросила она, подразумевая близящийся праздник в честь наступления местного нового года: здесь годы сменяли друг друга с приходом весны, или выражаясь по-местному, Желтой луны. Это празднество ежегодно проходило в Библиотеке вечной мудрости — красивом многоэтажном строении в центре города, которое на время бала превращалось из хранилища древних знаний в огромную танцевальную залу. По крайней мере именно так нам все описали акшиани, составить же собственное мнение нам еще только предстояло через дюжину с хвостиком дней. На этот бал приглашались все жители столицы вне зависимости от сословий, этим и объяснялся ажиотаж в лавке портного Рубиконса: очень многие дамы хотели блеснуть на главном балу сезона нарядами от известного мастера.

— Идем, — я рассеянно уставилась на шкаф, в котором уже давно разместились купленные обновки, — Айк и так кучу балов пропустил из-за меня, он конечно говорит, что не любитель подобных развлечений, но что-то мне подсказывает, что они туда не только развлекаться ходят.

— Ага, — подтвердила мои догадки подруга, — все последние балы, на которых вас не было, Вард постоянно решал какие-то деловые вопросы, уходил на переговоры, договаривался о встречах. Как я поняла, это дамы у них там развлекаются, мужчины, как и во всех мирах, думают, прежде всего, о деле. Ты кстати в чем пойдешь? Не припоминаю, чтобы мы тогда покупали тебе что-то в цветах дома Даргонт-Акш? Черное с золотом, наверняка неплохо смотрится.

— Неплохо, и явно лучше золотого в чистом виде. — хмыкнула я. — Айк сказал идти, в чем хочу. Я вот подумываю об этом… — вытащила из шкафа темно-синее струящееся платье с закрытой спиной и кружевными рукавами. Оно казалось совсем простым, но стоило мне его надеть, как преображались и я, и платье. Оно выгодно подчеркивало цвет глаз, делая его глубже и насыщеннее, а идеальная посадка делала из меня изящную статуэтку, затянутую в шелковую материю. В нарядах почтенного мастера гнома ты если и не ощущал себя акшиани, то, по крайней мере, уже было не стыдно находиться рядом с идеальными девами в одном помещении. Остаток дня мы провели обсуждая наряды и прикидывая, не выкинет ли еще какой фортель Верховный, помнится, мои прошлые балы были омрачены неприятностями не без активного участия этого красноглазого лорда.

Оставшиеся до бала дни пролетели незаметно, и вот я уже стою перед зеркалом при полном параде: платье, туфли, прическа — Тар-Такш поколдовал над уже изрядно отросшими волосами и теперь мое лицо обрамляли локоны, концы которых были заправлены под тонкий обруч с камнями, выложенных в виде цветочного венка. Небрежно, но очень изящно. Волосы и свободны и зафиксированы одновременно. Вместе с моим довольно простым платьем смотрелось волшебно — я напоминала себе греческую богиню — красивая, строгая и благородная. Ну по крайней мере, такой мне хотелось казаться.

До здания библиотеки мы добрались довольно быстро. Я рассматривала ночной город, стараясь не пялиться на своего спутника, который, как я успела понять за недолгое с момента нашего выхода из дома время, облаченный в цвета своего дома производил на меня убийственное впечатление. Понимая, что мое волнение тут же транслируется мужчине через ритуальную метку, решила, что его можно списать на само мероприятие — все-таки весь зимний сезон я пропустила, а прошлый бал для меня вообще закончился не очень радужно — переездом в тюремную башню.

— Лорд Аллинар Даргонт-Акш и его невеста леди Александра. — Реверанс, выждав положенное время в почтительном поклоне — приседании, в числе других гостей проходим в огромную залу, украшенную пока что в зимнем стиле: по стенам и колоннам струятся ледяные узоры, вместо потолка мерцает темное небо, которое то тут, то там неожиданно расцвечивает северное сияние. Аллинар уверенно миновал толпу гостей и подвел меня к Варду с Женей. Мне вручили бокал с чем-то похожим на шампанское, только напиток в отличие от земного отливал всеми цветами радуги, когда я обратила внимание, что помимо шиани рядом с моей подругой стоит еще один мужчина — судя по узким глазам и высокому росту, из числа чистокровных.

Глаза цвета бутылочной зелени сверкали на загорелом лице, лорд, как и все акшиани, был красив, но в отличие от многих других в нем не чувствовалось надменности. Открытый прямой взгляд, на губах играет искренняя улыбка — нашему обществу были рады и не скрывали этого. Судя по тому, что мужчина стоял ближе к Жене, да и по смущению, которое периодически проскальзывало в поведении подруги, данный лорд был из числа ее потенциальных женихов. И если я хорошо знаю свою подругу, то конкретно у этого мужчины были шансы! Как выяснилось, лорд Тайриус Трассант-Акш являлся представителем дома Единорога, который приехал с новостями о нашей подруге, ну и не преминул воспользоваться случаем и познакомиться с оставшимися девушками лично. Мы тут же засыпали его вопросами про Лизу, но отвечал нам мужчина в общих словах, что с нашей подругой все хорошо, она здорова, беременность переносит легко, с мужем они ладят. Просила передать, что ждет всех нас в гости. С мужьями, разумеется.

Я покосилась на Айка, но тот о чем-то тихо переговаривался с Вардом, поэтому понять его реакцию на 'мужа' не удалось, так как реакции-то и не было.

Зато подруга на любое упоминание о предстоящем выборе реагировала остро, вот и сейчас после 'мужей' лицо девушки стало больше напоминать маску, нежели живого человека. Лорд Тайриус, или Тай, как он сразу попросил его называть, видимо был не только открыт и прямолинеен в своих эмоциях и отношении к людям, но к тому же и быстр в принятии решений. Потому как в следующее мгновенье он поднес Женину руку к губам:

— Леди Евгения, я буду счастлив исправить это досадное недоразумение — отсутствие у столь прекрасное девы брачной метки. Прошу оказать мне честь и стать моей женой.

На пару секунд вокруг нас воцарилась тишина. Я молча смотрела на Женю и мужчину, склонившего перед ней голову, но так и не отпустившего ее руки. Женя растерянно переводила взгляд с Тая на Варда. Выражение лица Варда было как обычно непроницаемым, тогда как Аллинар почему-то хмурился. Не успела я как следует обдумать причины хмурого выражения лица своего лорда, а Женя дать какой-либо ответ, как это прилюдное признание прервали. Разумеется, нас снова почтил своим визитом Верховный. Красноглазый кивнул мужчинам и склонился перед нами в изящном полупоклоне:

— Леди Евгения, рад видеть, что вы помните о том, что выбор отсрочен, но не отменен. Леди Александра, Вы поменяли мое мнение о чистокровных людях — вы оказались куда крепче, чем мы все думали. — вряд ли мой оскал в ответ на его реплику можно было назвать вежливой улыбкой, но у меня и до карьярда скрывать эмоции получалось туговато, а сейчас дурной нрав легко можно было свалить на его последствия.

— Я прочитал письмо, которые Вы, лорд Трассант-Акш, доставили лично. Полагаю, Вы ждете на него ответа. — зеленоглазый лишь кивнул.

— Поскольку содержание письма касается всех окружающих, я оглашу его содержание. — почему-то у меня от этой фразы в желудке поселился ледяной комок. И в ту же секунду я почувствовала, как Айк встал сзади, отрезая меня от мира. Верховный тем временем достал конверт и, развернув послание, прочитал:

— Нам удалось узнать расу ребенка — у чистокровной девушки Елизаветы родится шиани. Дом Единорога берет на себя ответственность за женщину и ребенка. Брак с представителем дома остается в силе.

Пока зал гудел от этой новости, мы с Женей смотрели друг на друга и недоумевали, что же дальше с нами будет. Только что Верховный признал провал их эксперимента, а что обычно делают с остатками таких неудачных попыток, лучше было не думать.

— Я принимаю решение дома Единорога. Отныне акшиани не ждут от чистокровных женщин потомства, что означает, что с леди Евгении сняты все ограничения: она вольна сама распоряжаться своей судьбой, выходить замуж за того, кого пожелает, жить там, где сочтет нужным.

Зал загудел еще громче. А я растерянно смотрела на Женьку, не понимая, что делать дальше и разрешит ли Айк в случае чего приютить ее на время у нас. Да и вообще, не выкинет ли он меня сегодня же вечером. Последняя мысль была заткнута в угол как паническая и дурная, но всех снова опередил зеленоглазый представитель дома Единорога.

— Леди Евгения, мое предложение остается в силе. Я предлагаю Вам…

Но договорить мужчине не дали: с места неожиданно сорвался Вард и, схватив Женю за руку, куда-то уволок. А мы остались на месте, рассматривая друг друга. Точнее рассматривали все преимущественно меня, половина наверное гадала, как теперь будут развиваться наши с Аллинаром отношения. Айк выступил вперед, фактически задвинув меня за спину:

— Дом Даргонт-Акш не отрекается от данного слова. Леди Александра — моя будущая жена. Наш брак также остается в силе.

Верховный кивнул, принимая слова Аллинара, а я хотела только одного — спрятаться от всех, от этих взглядов, ощупывающих, оценивающих, среди которых отчетливо читалось 'повезло девчонке, успела ухватить удачу за хвост'. В ушах начинало звенеть, что было ну очень нехорошим признаком приближающейся потери сознания, когда в зал вернулись Вард с Женей, направившись прямо к нашей группе. Я успела только отметить, что шиани так же крепко держал мою подругу за руку.

— Верховный, я попросил леди Евгению разделить мой путь. Она согласилась, чему свидетельствует метка моего дома на ее запястье. — Женя развернула руку, на которой теперь серебрилась тонким узором снежинка.

— Как я сказал ранее, девушка отныне вольна сама решать свою судьбу, никто не будет препятствовать вашему решению, — кивнул красноглазый и покинул нас.

Вокруг снова загудел народ, кто-то поздравлял Варда с Женей, Аллинар с улыбкой похлопал друга по плечу, лорд Тай окинул Женю долгим взглядом и тоже откланялся, на всякий случай повторив, что приглашения в дом Единорога, разумеется, в силе. А я, улыбаясь, смотрела на подругу, чьи глаза сейчас лучились счастьем, и думала, что главное не разреветься тут от радости, не уверена, что местные жители оценят мою эмоциональность. И отчаянно надеялась, что счастье, которое нам пообещала Терра, не за горами.

С момента официального объявления о помолвке Варда с Женей прошла пара дюжин дней. Жизнь потихоньку вернулась в обычное русло. Точнее в обычное русло она вернулась только у меня. Айк и Вард с утра до вечера пропадали в Главном Доме, домой возвращались поздно ночью или под утро.

Мы же с Женькой гуляли по улицам Акшинт-Аара, жители столицы земель первородных уже привыкли к двум чистокровным девушкам и перестали обращать на нас внимание. Портовый город вообще ко всему необычному быстро привыкает.

Еще через две дюжины дней ожидался торжественный прием в доме Варда по поводу состоявшейся помолвки. Свет столицы должен был собраться, чтобы поздравить «вставших на единый путь», как это называлось у акшиани. Поэтому наши обычные прогулки превратились в обход всех окрестных лавок, где Женя долго выбирала бокалы, салфетки и свечи с подсвечниками.

В какой-то момент ее посетила мысль вышить все салфетки собственноручно, но после долгих уговоров нам удалось ее убедить, что идея эта не очень здравая. Двенадцать Древних Домов — это несколько дюжин акшиани, и чтобы вышить достаточное количество салфеток кому-то придется не спать все оставшиеся до приема дни. И если ее это совершенно не смущало, то Вард ультимативно отрезал, что он не допустит, чтобы его невеста не спала ночами, и он прекрасно осознает, что эта затея закончится тем, что пока все приглашенные будут наслаждаться приемом, Женя будет падать от усталости или вообще уснет где-нибудь в углу.

Мы сидели напротив камина в гостиной в доме на улице Синего пламени и распивали на троих бутылку вина из красного платисса, местной разновидности винограда, по вкусу правда больше похожего на странный микс яблока и апельсина. Айк снова пропадал в Главном доме по каким-то срочным делам и здесь собирался появиться, только чтобы забрать меня домой.

— Саш, ну ладно Вард в моих способностях не уверен. Но ты-то меня знаешь давно! Что такое несколько дюжин салфеток? Ерунда! — Женя похоже решила, что проще переубедить сначала меня, а потом вдвоем додавить Варда.

— Жень, я конечно в первую очередь твоя подруга, но, — отпиваю глоток — вино довольно крепкое и чуть терпкое, — в данном случае я на стороне Варда. Он прав, не стоит эта затея твоих усилий. Особенно с твоей тягой к перфекционизму. Ты же не сможешь просто вышить несколько дюжин салфеток, ты один узор выбирать будешь много дней, а потом не успокоишься, пока все салфетки не будут идеальными. Вот если бы прием был через год. — задумчиво завершила мысль я, а Вард поперхнулся вином и отставил бокал.

— И думать забудь, Евгения! — подавшаяся было вперед Женя села обратно на диван и нахмурилась. Вард усмехнулся, встал со своего кресла и подошел к ней, на ходу продолжая мысль. — Женечка, неужели ты думаешь, что я допущу, чтобы наша помолвка длилась годами только потому, что сначала ты решишь вышить дюжину-другую салфеток, потом сотню наволочек, потом задумаешь связать всем гостьям по шали… — легко подхватив ее на руки, сел вместе с нею на диван. — Даже не думай — выдохнул синеглазый шиани и чмокнул ее в нос. Женька заулыбалась и с нежностью посмотрела на своего жениха, на этом конфликт был исчерпан.

Я с улыбкой наблюдала за этой парочкой, радуясь, что у них все складывается очень хорошо, и что моя подруга в надежных руках. В этом я могла не сомневаться, теперь, когда о помолвке было объявлено, Вард уже не скрывал свои чувства, и я часто ловила взгляды, которые он бросал на свою невесту, думая, что его никто не видит. Хорошо, когда все хорошо, в который раз подумала я.

С дивана доносился приглушенный разговор, прерываемый тихими смешками Варда и фырканьем Женьки. Крайне довольным фырканьем, должна отметить. Задумчиво покрутила бокал в руке, наблюдая, как красное вино оставляет на стенках дорожки следов.

А я как-нибудь проживу и так. Мне вообще глупо на что-то жаловаться. Остались лишь шрамы как вечное напоминание о карьярде и циничности некоторых чистокровных акши и ночной кошмар, который, что не могло не радовать, снился уже не так часто, как поначалу. Айк ко мне очень добр, относится как к… как к кому, интересно. Как к сестре, с грустью признаюсь себе в который раз. Как к сестре, в память о которой он меня и вытащил тогда. За время, прошедшее с моего пробуждения в доме Аллинара и осознания того, что я снова его невеста, никаких существенных сдвигов в наших отношениях не произошло. Он всегда был предусмотрителен, добр и заботлив. Как ответственный старший брат, на которого возложили заботу в виде присмотра за непутевой родственницей.

Но все мои попытки перевести разговор в русло снятия с меня метки прерывались на корню: мужчина злился и выдавал свое вечное категоричное 'нет'. Единственный комментарий, который он как-то бросил в сердцах, когда я в который раз пришла с 'прошением о разводе', состоял в том, что дом Даргонт-Акш не отказывается от своих слов и всегда несет ответственность за принятые решения и что он прекрасно понимал, на что идет, выйдя на арену.

Меня тогда как холодной водой окатили, стояла и не знала, что на это ответить. То ли разреветься от обиды на весь мир, то ли треснуть его по голове чем-нибудь тяжелым. В итоге смогла лишь выдавить из себя, что-то вроде 'ну и пожалуйста', и ушла в свою комнату. Той ночью я впервые ревела не из-за кошмаров, а от того, что было больно и обидно, слишком сильно меня задели его слова, лишь подтвердившие очевидное — что вытащил он меня тогда не от каких-то душевных порывов, а лишь из чувства долга и желания отомстить за сестру. И вроде понимала все головой и до этого, но одно дело догадки и мысли, от которых при случае можно отмахнуться и заслонить их парой-тройкой грез в духе 'а вдруг я ему все-таки нравлюсь', и совсем другое — все это услышать от него самого. Это, как говорится в одном славном городе, две большие разницы… Но долго предаваться унынию я никогда не могла, поэтому спустя пару дней подавленности и оцепенения во мне снова проснулся врожденный оптимизм и стал нашептывать всякие глупости в духе того, что жизнь у нас длинная и вроде как совместная, так что шансы понравиться этому лорду дракону у меня есть.

Аллинар тогда дипломатично сделал вид, что никаких ссор и двухдневного молчания с моей стороны не было, и жизнь в переулке Драконовой пасти потекла по-старому.

Глоток и еще один. Вкусное вино и крепкое, неожиданно понимаю я. Отставляю бокал, не стоит мне сегодня пить, настроение слишком паршивое, снова наваливаются ненужные воспоминания и мысли сворачивают в опасную сторону. А Айк такие вещи за версту чует благодаря метке, связавшей нас луну назад. Разглядываю черно-золотого дракона, змейкой свернувшегося на моем левом запястье. Красивый… Как и его хозяин. Стоп, соберись, Александра! Не время и не место. Вон уже Вард слишком часто начал бросать на меня задумчивые взгляды. Широко улыбаюсь Варду, поднимаясь с кресла.

— Мне кажется, порядочные гости разошлись по домам уже где-то с час назад, так что теперь самое время уходить и непорядочным… — задумчиво оглядываю комнату в поисках накидки, я ведь точно ее где-то здесь снимала, а может и в прихожей… — или беспорядочным…

— Беспорядочный гость, ты не это ли ищешь? — раздался такой знакомый голос у входа в комнату. Айк стоял, прислонившись к косяку, и держал в руках мою накидку. Вероятно, все-таки повесила ее в прихожей. Когда он для наглядности потряс накидкой, осознаю, что все это время стою и, улыбаясь, смотрю на него. Мдаа, девушка, вы как тот самый легендарный разведчик, сейчас как никогда близки к провалу.

— Айк, что там в Главном? — Вард подошел к другу и протянул бокал вина.

— Все по-прежнему. Все так же катастрофически не хватает информации, чтобы начать действовать. — Золотоглазый акши отпил из бокала и внимательно посмотрел в мою сторону. — Красное вино из платисса крайне коварно, маленькая леди. Не пора ли Вам домой?

И в люльку, мысленно добавила я, но ему конечно же вежливое:

— Да, конечно, я как раз собиралась уже.

Подошла, чтобы забрать накидку. По мере приближения осознаю, что вино действительно коварное, голова немного кружится, и еще спустя пару бокалов ему бы пришлось меня домой нести. Не в первой, конечно, я первые дни после пробуждения в его доме постоянно где-то засыпала, то в библиотеке, то в собственном кресле, ослабленный ядом организм с трудом приходил в себя, требуя повышенные дозировки сна, но зачем портить и так не лучшее впечатление о самой себе. Усмехнувшись своим невеселым мыслям, обернулась к друзьям и помахала рукой. Женька махнула мне в ответ и достала корзину с вязанием, Вард устроился рядом с ней на диване с книгой.

— Пока, Вард. Жень, до завтра, — быстро выдохнула прощание, понимая, что что-то плакать сильно хочется. И от радости за подругу и от ощущения собственной ненужности. Гнусное вино, все из-за него, такой вечер приятный мне портит…

Пока я, стоя на пороге дома Варда, размышляла, кто же все-таки виноват в моем плохом настроении — я сама или вино, Айк накинул мне на плечи накидку, развернул меня лицом к себе, завязал ленты у шеи. — Саша, ну-ка посмотри на меня.

— Ммммм. — смотрю на ворот рубашки.

— Саша, глаза подними. — надо же, какой у него голос волнующий, когда он так сердиться начинает. Послушно поднимаю глаза, смотрю на подбородок.

— Александра, мое терпение небезгранично, — сильные длинные пальцы приподнимают мой подбородок, и я упираюсь в внимательный взгляд золотых глаз. Расплавленное золото — значит еще не разозлила…

— Не разозлила значит? — медленно протянул Айк, и я поняла, что последнюю мысль я умудрилась произнести вслух. Вероятно вся гамма эмоций тут же отразилась на моем лице, потому что Айк неожиданно усмехнулся, сверкнув клыками, и, подхватив меня на руки, ответил сам себе. — Все верно, маленькая леди, не разозлила. Пошли домой уже, я правда устал.

Понуро смотрю на свои руки, ощущаю себя препаршиво, — он и так уставший, а тут еще меня таскать по городу.

— Айк, давай я сама пойду, я нормально себя чувствую. — вношу свое предложение, уткнувшись носом в его грудь и украдкой вдыхая такой знакомый запах моря и ветра. Акшиани всегда можно определить по уникальному запаху. Айк пахнет соленым морским ветром, Вард — снежной морозной ночью, Райм напоминал южную ночь, несущую густые пряные запахи.

— До утра идти будем. Так быстрее. — отрезал акши, стремительно пересекая двор. — Учти, я на Вартуше прилетел, некогда было домой забегать и ловить экипаж.

Внутренне передергиваюсь, до сих пор боюсь ездить на его ездовом змее. Мало того, что тот летит по воздуху, так еще качает так, что весь полет меня не покидает единственная мысль, как бы не слететь с него на очередном качке.

— Может тебя усыпить, чтобы не нервничала при полете? — мы дошли до серебристого крылатого змея, и меня аккуратно усадили в переднее седло. Акши не так давно модернизировал седло, выделив мне отдельное пассажирское место.

— Нет, не надо. Я на город смотреть буду, давно хотела ночью на него сверху полюбоваться. — вроде нормальный аргумент сочинила, не могу же я ему сказать, что я скучаю по своему золотоглазому лорду целыми днями, и очень ценю эти вечерние минуты, когда можно побыть с ним, украдкой полюбоваться на четко очерченные черты лица, невероятные золотые глаза, как будто случайно прикоснуться к черному шелку волос. Нет, этого я ему сказать не в состоянии. Пусть хоть на карьярд вызывает — буду молчать.

— Уверена? — киваю в ответ. Айк легко запрыгивает в заднее седло и привычным движением прислоняет меня к себе, удерживая в руках поводья. — Вартуш, хоррсс… — командует акши, и змей плавно взлетает в небо.

Вартуш быстро набирает высоту, и вот уже под нами простирается ночной Акшинт-Аар. Сотни маленьких огоньков разных цветов образуют цветные светящиеся ленты. Вот горит голубым светом улица, с которой мы поднялись, — улица Синего пламени. Перпендикулярно ей горит проспект Красной реки — красная светящаяся лента волной пересекает весь город — от порта на севере столицы до Южных врат. Аккуратно выглядываю вниз из-под рук Айка, приподняться на седле у меня никогда смелости не хватает.

— Саша, ты только не пугайся, — спросить, чего именно не надо пугаться, я не успела, Айк перехватил поводья одной рукой, а второй, аккуратно приобняв меня, передвинул так, что я оказалась вплотную прижатой к нему и сидящей фактически в его седле, но теперь мне было видно все, как на ладони. — Уххх — восторженно выдохнула я.

— Так лучше? — уточнил мне в волосы мой непостижимый лорд. Я кивнула, разглядывая огни магических свечей под нами. Не могу же я ему сказать, что я бы все отдала, чтобы всегда с ним любоваться этим городом.

Когда перед тобой раскинулась непостижимая древняя столица Земель первородных, в которой магия — такая же неотъемлемая часть, как в современных земных городах — электричество, а за тобой — самый лучший во всех мирах мужчина, пусть даже он и не догадывается о твоих чувствах, — уже один этот миг стоил всех тех ударов турсоком и всех моих шрамов на спине. Ловлю себя на том, что плохое настроение осталось где-то внизу, а в душе воцарились восторг и радость.

— Саша, — раздалось у моего уха.

— Что? — все также улыбаясь своим мыслям и открывающемуся виду, поворачиваю голову и утопаю в золоте его глаз. Забыв, что спрашивала, снова тону в этом взгляде, сейчас его глаза похожи на волшебное море, они убаюкивают и гипнотизируют одновременно. — Саша — выдыхает лорд мне прямо в губы, и я не успеваю ни о чем подумать, как он накрывает их своими и целует, нежно и долго. Голова начинает кружиться, и я, вздрогнув от страха, что сейчас свалюсь, вцепляюсь в него обеими руками. — Шшшшш, моя маленькая леди, я тебя держу. Не упадешь, слышишь? — Меня аккуратно устраивают в своем седле, продолжая крепко прижимать к груди. — Вартуш, таррассе. — Змей расправляет свои туманные крылья и ловит поток воздуха. Мы плавно качаемся как на волнах. Айк задумчиво перебирает пряди моих волос, ухмыляется:

— Вино крайне коварное, да, леди Александра? Как Вас еще могло угораздить оказать на Вартуше, да еще в таком положении.

— В каком еще таком положении? — решила поучаствовать в диалоге я, создавая видимость того, что еще в состоянии соображать.

— Вот в таком — решает наглядно продемонстрировать акши, снова начиная целовать. На этот раз куда более требовательно, чем в первый раз.

Когда мы все-таки добрались до дома, мои губы горели от поцелуев, а сердце стучало как бешеное. В голове вообще была полная каша.

Айк же спокойно соскочил со змея, аккуратно снял меня и отнес к моей комнате. Привычно прикоснулся губами к волосам на затылке и ушел, пожелав хороших снов. Закрыв дверь в свою комнату, я еще долго стояла, прислонившись к ней спиной, и пытаясь понять, что же это сейчас было. Может, и правда он меня усыпил на время полета, и все случившееся — плод моего больного воображения. Подошла к зеркалу, оттуда на меня смотрела взъерошенная девушка в длинном синем платье и темно-синей накидке с черными лентами, завязанными бантом на шее.

— Мдаа, припухшие губы явно не могут быть плодом моего воображения. — резюмировала я. — Да и прическу он попортил, раньше полеты на Вартуше не превращали мои волосы в воронье гнездо.

Скинула накидку и ботинки, стянула через голову платье. Снова посмотрела на себя в зеркало.

— Вот и как мне его понять? Что еще за игры такие? Я же только-только настроилась на медленную осаду, а тут какая-то лобовая контратака, да еще там, откуда и не ждали… — к вороху снятой одежды присоединились и чулки, я осталась только в нижней рубашке и белье. — Вот черт! Все равно ничего сейчас не придумаю разумного… Так что, цитируя крайне неглупую женщину, не буду думать об этом сегодня, подумаю завтра.

Весь следующий день думать о странном поведении Айка мне было попросту некогда. Женька таскала меня из одной лавки в другую, и от количества узоров, орнаментов и цветов на салфетках у меня скоро зарябило в глазах.

— Жень, остановись, пожалуйста. Мне уже нехорошо от этой беготни. — одернула я подругу на середине проспекта Красной реки, главной торговой улицы столицы. — Давай где-нибудь передохнем пару минут.

— Ладно, но недолго. — согласилась на уступку подруга и пошла в направлении ближайшего кафе.

Несмотря на то, что Желтая луна уже полностью вступила в свои права, зима не торопилась сдавать позиции так быстро. Солнце светило по-весеннему ярко и приветливо, но ночи еще частенько были морозные, и по утрам на окнах можно было обнаружить ледяные узоры. Поэтому зайдя в кафе-кондитерскую и разместившись за одним из свободных столиков, мы первым делом заказали по чашке горячей каппы.

— Так, сверимся со списком, — Женя сняла накидку и перчатки и теперь, достав из сумочки длинный свиток, водила по нему карандашом. — Посуда: бокалы, десертные тарелки, приборы…

— Жень, — перебила я подругу на полуслове, стягивая перчатки и развязывая бант на накидке, — я не пойму никак, зачем посуда-то новая? Я как-то не замечала у Варда в доме проблем с посудой. И бокалов там уйма, и тарелок, и вилки наверняка найдутся в нужном количестве.

Молодая девушка-полукровка принесла нам по чашке каппы. В ее предках явно затесались дриады и акшиани — высокая и очень изящная, с красивыми раскосыми глазами необычного темно-зеленого цвета и смуглой, коричневой кожей, свойственной многим дриадам, как рассказывала наша лесная подруга целительница, увидеть которую нам предстояло лишь спустя пару лун, когда она вернется в столицу после окончания своего обучения.

— Знаешь, а мы видимо нашли место, где подают лучшую каппу в этом городе, — заявила Женька, отпивая глоток горячего напитка, официантка приветливо улыбнулась нам и ушла принимать заказы у других столиков, — Так вот о посуде. Понимаешь, я бы тоже ни в жизнь не стала морочиться с этой ерундой, но оказалось, что когда кто-то из акшиани встает на единый путь или женится, если по-нашему, все должно быть новым, посуда там, салфетки, даже подсвечники со свечами. И это нам еще повезло, еще пару столетий назад, прием полагалось проводить в новом доме. Так что мы, можно сказать, отделались малой кровью. — усмехнулась подруга, грея руки о кружку с горячим напитком.

— Мдааа, — задумчиво протянула я, — ну и порядочки тут, оказывается. А если, к примеру, у вас нет денег на все это, то что делать-то?

— В этом вся соль, — улыбнулась Женя — у них так не бывает. У всех акшиани есть деньги. Это, можно сказать, аксиома. — продолжила, увидев, что я продолжаю сомневаться в ее словах, — Я тоже не поняла, но Вард сказал, что это просто надо принять как данность. Привыкли же мы как-то к тому, что у них четыре разноцветные луны всходят ночами в зависимости от времени года, вот и тут так же. Такая вот особенность первородных. Богаты все, кто-то больше, кто-то меньше. Как я поняла из долгой лекции Варда, акши богаче, чем шиани, но по нашим человеческим меркам они все Крезы и Рокфеллеры. Но по местным меркам, тебе повезло больше, ты же отмечена чистокровным акши. — Подруга весело мне улыбнулась, совершенно не производя впечатление хоть сколь-нибудь огорченной таким раскладом.

— Что толку с этих отметок… — задумчиво спросила я у своей чашки. — Сегодня поставил, завтра снимет, делов-то…

— Не скажи, Сашк. — Женя одновременно пила каппу и делала отметки в своем списке. — Как мне объяснил Вард, когда отметку ставил, это нельзя просто взять и снять. Айк тогда снял отметку Райма с твоей руки, потому что заявил на тебя свои права. И вызвал Райма на дуэль чести. Подобное снятие отметки допускается Верховным кодексом первородных. — подруга подняла на меня свои карие глаза — А просто так снять метку из-за банального «не хочу, передумал» нельзя. Поэтому метка — это очень серьезно. Потому Вард с Айком так и взъярились на тебя, когда ты объявилась из края оборотней с меткой Райма на руке.

Пока я обдумывала услышанное от подруги, сзади послышались шаги и шелест струящейся ткани, и надо мной прозвучал до боли знакомый голос Рины Вир-Шиани.

— А моя будущая невестка, оказывается, довольно умна. — Нацепив холодную вежливую улыбку, я обернулась к говорящей. Синеглазая шиани, прекрасная как всегда, стояла за моей спиной и разглядывала Женю. Каштановые волосы были собраны в пучок, оплетенный золотыми лентами с золотыми перьями на концах. Золотое платье, расшитое черными птицами — фамильные цвета дома Тернарт-Акш. В руках черная накидка с золотыми лентами. От дурных воспоминаний у меня мурашки пробежали по коже, а желудок свело, как на американских горках.

Мда, не думала, что до сих пор так боюсь эту синеглазую демоницу с ангельским ликом. Надо брать себя в руки, пока мои волны страха и паники не докатились до Айка.

— Вы как всегда ослепительны, леди Вир-Шиани. — вежливо улыбаюсь я.

Вирнарина медленно перевела взгляд на меня, и на миг в ее синих глазах вспыхнуло пламя ненависти. Конечно, ведь если подумать, какая-то девчонка, без капли магии, умудрилась пустить коту под хвост весь их чудесный план по рождению чистокровного акши. Ни капли не жалею, надо сказать. И прекрасно осознаю, что в моих глазах она видит отражением такую же ненависть, я тоже не собираюсь ее прощать. Это, наверное, единственная наша общая черта.

— Алекса, какая приятная встреча, — как всегда использует это дурацкое имя, прекрасно зная, как я его ненавижу. — Или мне теперь стоит звать тебя леди Даргонт-Акш?

— Зови как хочешь, Вирнарина, — усмехаюсь, заметив, что шиани как всегда бесится от упоминания своего полного имени.

— Что ж, Алекса, — Рина быстро вернула себе самообладание и смотрит на меня с улыбкой, — моя дорогая невестка полностью права. Метку Аллинар с тебя по своей воле снять не сможет, так что итогом его мести Райму за погибшую по собственной глупости сестричку стала необходимость жениться на тебе.

— Он видимо очень сильно любил сестру, — задумчиво продолжает шиани, поглаживая длинными золотыми когтями мою щеку, — раз пошел на это, зная о последствиях. Так что наслаждайся, девочка, ты ухватила удачу за хвост, в вашем мире же как-то так говорят? А мне пора, удачи на приеме, Евгения. Не подведи свою новую семью. — еще один долгий изучающий взгляд на мою подругу.

Рина грациозно удалялась к двери, а мы так и сидели, уставившись в ее спину, погруженные каждая в свои мысли.

— Ах да, Алекса, — бросила через плечо шиани на самом пороге, — ты же у нас великий борец за честность и справедливость. Хочешь подскажу, как освободить лорда Даргонт-Акша от обязательств?

Краем глаза заметила, что Женя вздрогнула как от удара.

— Умри, жалкая человечка, растворись, исчезни, убирайся из нашего мира. — Красивые губы растянулись в обворожительной улыбке. Над дверью звякнул колокольчик, извещая, что шиани покинула кафе. Остальные посетители усиленно делали вид, что ничего не видели и не слышали, в воздухе витал запах ароматного кофейно-чайного напитка и сладкой сдобы, возобновились прерванные разговоры, по залу изящно передвигалась официантка, собирая и разнося заказы. Только я продолжала сидеть, глядя в закрытую дверь, за которой скрылась Рина.

— Саш, не слушай ее, мегеру эту, — Женя трясла меня за руку, рискуя разлить нашу уже порядком остывшую каппу.

— Женьк, — оборачиваюсь и смотрю на подругу, — ты чего распереживалась? — улыбаюсь широко, как только могу, — Неужели ты думаешь, что я настолько не ценю свою жизнь, чтобы пойти и повеситься из-за чьих-то дурацких слов? Если бы так оно и было, я бы померла еще, когда жила с ними в доме Райма. Так что не бери в голову. — делаю глоток, напиток и правда уже чуть теплый. — Какие же они все-таки разные, казалось бы, Вард и Рина кузены, а как небо и земля…

— И не говори, — подруга задумчиво крутит в руках свою чашку, — после тех событий на арене Вард запретил Рине пересекать порог его дома без предварительного приглашения. Как я поняла, запрет магический, дом или не пустит ее или сразу атакует, Терра-Ши тогда так сердилась из-за смазанной ядом плети… Умеем мы влипать, да? — Мы весело усмехнулись друг другу, напряжение после встречи с Вирнариной потихоньку отпускало нас обеих.

Каппу мы довольно быстро допили и, оставив на столе пару медных монет, отправились дальше по магазинам, сверяясь с нескончаемым Женькиным списком. И под конец нашей долгой прогулки я была почти уверена, что подруга успокоилась и перестала бросать на меня взволнованные взгляды, думая, что я не замечаю ее молчаливой тревоги.

Спустя полдюжины дней мы вчетвером сидели в библиотеке дома Айка в переулке Драконовой пасти. Айк с Вардом играли в местный аналог шахмат, Женька приволокла с собой несколько образцов салфеток, купленных за последние дни, и теперь вдумчиво их разглядывала. Я же, как обычно, забралась с ногами в большое кресло Айка — благо на него никто не претендовал — и читала книгу, параллельно пытаясь заплести уже изрядно отросшие волосы в косу.

Женя разложила на ковре пять видов салфеток, подходящих по цвету дому Вир-шиани, и теперь задумчиво ползала между ними, постоянно перекладывая их с места на место. Я в данный процесс не вмешивалась, понимая, что это беспорядочное со стороны перекладывание на деле сопровождается ее сугубо личной логикой, и чужие советы ей в данном вопросе совершенно не нужны. В итоге она действительно отобрала две салфетки и убрала оставшиеся в сумку. Темно-синяя и серебряная. Обе идеально вписывались в цвета дома, поэтому выбор предстоял нелегкий.

Вард усмехнулся, глядя на невесту, уже порядком искусавшую нижнюю губу в муках выбора, и разбив Айка за пару ходов, встал и подошел к Жене. — Давай темно-синюю, и попросишь их снежинки серебром вышить. Уверен, это не займет много времени.

Женька радостно улыбнулась шиани и, убрав серебряный кусочек ткани в сумку, весело помахала мне синей салфеткой.

— Саш, это та лавочка, с проспекта Красной реки, помнишь?

— Жень, они же все с этого проспекта… — ответила я, уткнувшись в книгу, у которой оказался крайне занимательный сюжет.

— Ну та, которая рядом с кафе. Ну где мы наткнулись на… — запнулась на середине речи подруга.

Вард с Айком моментально отвлеклись от новой партии шахмат и внимательно посмотрели на нас.

— На кого вы наткнулись в кафе, Александра? — поинтересовался Айк у меня.

— Мммм… на очень вкусную каппу, — делаю вид, что книга просто жуть как занимательна, а остатки волос вместо косы превращаются в мочалку, благо кресло надежно закрывает меня от внимательных акшиани. — Вот столько живем тут, а такую вкусную не пробовали, да, Жень?

— Точно, наверняка это потому что заведение держат дриады. — поддержала меня в моем полувранье подруга, раскладывая на ковре следующую партию для отбора — на сей раз свечки. У нее там сумка бездонная что ли…

— Дриады? — Вард задумчиво вертел в руках шахматную фигурку. — Это не «Древо жизни» случаем?

— Мы вывеску не смотрели, — ответила Женя, не поднимая глаз от ковра, на котором теперь меняла местами свечки.

— Угу, торопились, — брякнула я, рассматривая страницу, которую не могла прочесть уже минуты три, а точнее с момента, как разговор запнулся об эту случайную встречу. Поняв, что при такой беседе сосредоточиться на книге не получится, переключилась на заплетание косы. — День тогда морозный был, вот мы и торопились в помещение, горячего попить.

Какой-то бред мы несем. И подробностей столько никому не нужных выдаем, в общем, разведчики из нас никудышные. Доплела косу, протягиваю руку к Жене, чтобы попросить какую-нибудь ленточку, чтобы завязать на конце. — Жень, дай, пожалуйста, веревочку или ленточку.

Раньше чем Женя успевает ответить, мою руку накрывает большая ладонь акши, и на моей ладошке лежит золотой шнурок, которым Айк всегда повязывает волосы.

Второй раз смотрю на акши с распущенными волосами. Черное полотно волос обрамляет красивое лицо, золотые глаза на контрасте с темными волосами горят еще ярче, чем обычно — гипнотизирующее зрелище. Таким я запомнила лорда Даргонт-Акш на арене сражений, когда он, приняв свой человеческий облик, как оказалось, бились акши обычно в истинных ипостасях, шел ко мне, одержав победу над Раймом, чтобы объявить меня своей избранной. Да уж… Больше луны прошло, а картинка в памяти до сих пор такая же четкая как тогда. Кажется, я даже ощутила на губах вкус тех же снежинок, что кружились в воздухе в тот день. Остатков сил мне тогда как раз и хватило на пару секунд, чтобы увидеть приближающегося Аллинара и провалиться в глубокий обморок.

Айк, пользуясь моим замешательством, приподнял меня и сел в свое кресло, усадив меня на колени спиной к себе.

— Так какой это день был? Когда вы в «Древо жизни» забрели? — невозмутимо продолжил свой допрос акши, отобрав у меня из рук многострадальную косу, и ловко ее переплетая, — Шнурок давай.

Послушно отдаю шнурок этому мастеру на все руки, — Дней пять назад или шесть, не помню точно, — отвечаю почти правду.

— Значит дней пять или шесть… — мне на плечо ложится кончик косы с вплетенным золотым шнурком, и меня аккуратно пересаживают уже к себе лицом, — надо же какие противоречивые эмоции может вызывать кружка каппы. — вдумчиво продолжает Айк, внимательно изучая мое лицо.

А я понимаю, что метка тогда сработала, передав весь мой спектр эмоций Айку — от панического ужаса до жгучей ненависти. Осознаю, что в раздумьях прикусила губу, только когда ощущаю палец Айка на ней, аккуратно ее поглаживающий. Плохо дело, он догадается. Причем довольно быстро, в мыслительных способностях акшиани сомневаться не приходилось.

Ну ничего, лучшая защита — нападение, поэтому широко улыбаюсь Айку, стараясь сосредоточиться на переносице на уровне его глаз — где-то читала, что собеседнику кажется, что ты смотришь ему в глаза,

— Да это все неинтересно, лучше расскажи, как дела в Главном доме? Надо же нам тоже иметь представление о том, что тут творится, а то мы только книги читаем, да салфетки вышиваем. — тут я конечно загнула, если Женю еще можно было причислить к рукодельницам, то меня разве что по ошибке. Последнее, оно же единственное свое произведение вышивального искусства я сделала в школе на уроке труда — кривой цветочек неожиданной расцветки поверг преподавательницу в такой шок и трепет, что оценки она мне ставила просто за посещение, решив более не травмировать свою психику. Поэтому дальнейшие азы домоводства класс постигал без меня. Формально я конечно присутствовала на занятиях, но обычно тихо читала где-то на задней парте.

Айк усмехнулся, не переставая изучать мою широко улыбающуюся мордашку:

— Маленькую леди потянуло в политику?

— А что, поинтересоваться нельзя? У вас тут патриархат, и женщины сидят дома? — понимаю, что от этого его ироничного тона начинаю заводиться.

— Да, для этого есть много стеллажей с книгами и куча ниток. — Золотые глаза с вызовом смотрят на меня.

— А что делать, когда книжки закончатся? — мои последние звуки уже похожи на шипение змеи.

Акши улыбается еще шире, сверкая клыками. — Я тебе еще куплю. И книг, и ниток, а хочешь, пряжи куплю — вязать будешь.

— Я тебе белошвейка что ли? Что ты меня нитками обложить собрался? — пытаюсь сползти с его колен, но Айк легко удерживает меня на месте. Такое ощущение, что от моих попыток сползти у него ни один волос на голове не шелохнулся. Скала, а не человек. Ну он и не человек, если вспомнить, чистокровный акши со второй ипостасью в виде огромного черного дракона. Поэтому удивляться такой силе не приходится, а я почему-то каждый раз об этом забываю.

— Александра, не рычи, — подошедший Вард дружески взлохматил мне челку, — никто вас запирать не собирается. Просто мы не думали, что вам это интересно. Ты лучше скажи, что именно тебя интересует, мы тебе или книг дадим или сами расскажем. Женя, пошли домой, дома свечки выберешь, сразу с подсвечниками, а то это опять канитель на несколько дней…

Обреченный Вард являл собой такое потешное зрелище, что мое плохое настроение незаметно улетучилось, и следующие несколько минут я с улыбкой наблюдала, как Женя настойчиво уверяет шиани, возвышающегося над ней больше чем на голову, что это серьезный выбор и она не потерпит такого отношения, и вообще свечки как будто только ей одной нужны.

— Я вообще не пойму, это только мой прием что ли? Да мне он вообще по боку, гори он… да синим пламенем тем же, — выдохнула Женя и обиженно уставилась в пол.

— Если ты так хочешь, я спалю все синим пламенем, только бы ты была довольна, — синеглазый шиани, взмахнув пальцами, заставил свечи самостоятельно собраться в Женину сумку, подхватил в одну руку сумку, второй рукой перехватил ладошку еще дующейся невесты и бросил нам уже от порога — Пока, Саша. Айк, до встречи завтра, не забудь о послах из Картуш-кха. Ты мне будешь нужен.

Через минуту звякнул входной колокольчик, известив об их уходе. Я медленно отвернулась от двери и снова наткнулась на изучающий взгляд золотых глаз. Точно, с кресла меня же никто так и не выпустил.

— Так и на чем мы остановились, леди Александра? — так, лорд перешел на полное имя, допрос предстоит, видимо, серьезный и долгий.

— На книгах и вязании. Ты мне пряжи обещал моток, а я тренироваться буду, чтобы оправдать твои ожидания. — золотые глаза, и так узкие от природы, заметно сузились. Злится, догадалась я, но на попятную идти не собираюсь. — Я тут книгу как раз видела с узорами, вот прямо сейчас пойду тренироваться, вот только встать для этого нужно. Пусти, Айк. — не могу долго смотреть в его глаза, поэтому остаток своей пламенной речи я обратила обивке кресла.

— Сашшша, — перешел на гневное шипение, плохи мои дела, главное, чтобы в боевую форму не начал переходить, — почему ты всегда доводишь меня до белого каления?

— О, у вас тоже такая фраза есть, надо же. А я думала, это наше, земное… — задумчиво выдаю я, не в силах оторвать взгляд от обивки, я там скоро дыру просмотрю такими темпами.

— Александра! — рявкает Айк, потеряв уже всякое терпение, и обернувшись, я понимаю, что частично процесс трансформации начался, глаза сузились до золотых черточек, на голове стали проступать роговые пластины, скулы начали выделяться еще четче, чем обычно. Он весь стал увеличиваться в размерах. Я подобное, конечно, уже наблюдала, но не в такой непосредственной близости. Поэтому, тихо ойкнув, попыталась вырваться из его рук, которые теперь обвивали меня стальными тросами.

— Айк, Аллинар, лорд Даргонт-Акш, — начинаю перебирать все его имена, — пусти. Не надо трансформироваться, ну пожалуйста.

Голос срывается на свистящий шепот, чувствую как желудок от страха сводит знакомым спазмом.

Айк цепенеет, и спустя пару секунд на меня смотрит такое знакомое лицо, на котором ничто не напоминает о том, что акши почти перешел в боевую форму. А я ощущаю, как меня охватывает слабость и оцепенение, понимаю, что даже отпусти он меня сейчас, я просто мешком свалюсь на пол. Акши, видимо, тоже это понял, потому что бережно пересадил меня поудобнее, и стал укачивать как ребенка, гладя по голове.

— Ну, шшшш, не бойся, глупенькая. Я тебя не обижу, слышишь? — растерянно киваю в ответ, — Не бойся меня, я никогда не причиню тебе вреда, моя маленькая отважная леди. Поняла? — снова киваю, понимая, что сейчас разревусь, слишком ласково он шепчет, слишком нежно он гладит по голове, все это слишком, чтобы быть реальным и понятным. Что-то я после дуэли расклеилась совсем, еще кошмар этот повторяющийся раз в пару дюжин дней… Первая слеза предательски скатилась по щеке, уткнулась лицом в его грудь — это уже становится дурной привычкой, чуть что — прятаться на его груди. Я слишком быстро привыкаю к хорошему, опять это противное слово «слишком»… Вторая слеза покатилась вслед за первой, и вот я уже всхлипываю на груди Айка, а он нежно гладит меня по волосам, спине, утирает слезы с лица и шепчет, шепчет, шепчет… Шепчет, чтобы я не плакала, что самое ужасное в мире — это мои слезы. Это, надо сказать, был крайне идиотский способ меня утешить, после этих слов я разревелась в полную силу.

Айк поднялся с кресла, не отпуская меня, и начал мерить библиотеку шагами, вперед — назад, укачивая меня как ребенка.

— Ну не плачь, моя маленькая девочка. Ты же такая отважная, ты на арене ни одной слезы не пролила, а тут разревелась. Я настолько страшнее карьярда? — Акши застыл посреди комнаты, ожидая моего ответа.

— Нет, — потихоньку начинаю успокаиваться, — не страшнее. Ты вообще не страшный, просто почему-то накатило. Сначала испугалась, что ты трансформируешься, потом ты успокаивать начал, я как на американских горках, сверху вниз летаю, вот нервы и сдали. Я же не акшиани, не могу быть такой спокойной. — тихо закончила я свои путаные объяснения.

— Ладно, про американские горки ты мне потом расскажешь, что это такое. — Айк аккуратно поставил меня на пол, но не выпустил из плотного кольца рук. — Значит, сначала ты испугалась. Это было точно такое же ощущение, как в тот день, когда вы ходили пить эту многострадальную каппу. Я его ни с чем не перепутаю. Ничего не хочешь мне рассказать?

Разглядываю его плечо, оно как раз на уровне глаз, внимательно рассматриваю вышивку на рубашке. Золотой дракон на черном шелке, тонкая работа. Интересно, откуда он их берет в таком количестве, может, и правда на него гильдия белошвеек работает.

— Нечего рассказывать, Айк, — доверительно сообщаю его плечу, — Мы действительно просто зашли в кафе и попили каппы. Потому что замерзли, и я устала.

— Сашенька, — напрягаюсь, всякий раз как только он использует уменьшительно-ласкательный вариант моего имени, мне грозят неприятности, проходили уже. — Радость моя синеглазая.

— Сероглазая, — поправляю его скорее машинально.

— Ничего подобного, синеглазая. Я по-твоему цвет глаз не отличу? — понимаю, что надо что-то делать и срочно, пока он не догадался, с чего это у меня глаза из привычного серо-синего становятся синими, причем только когда я на него смотрю. — Так вот, леди моя бестолковая. — После этих слов в голове пульсирует одна мысль — беги и как можно быстрее, — но меня прижали к себе и не отпустят, пока не скажут все, что собирались. Это мы тоже уже проходили, поэтому обреченно поднимаю голову и смотрю акши в глаза. — Как ты думаешь, почему я так нужен Варду на завтрашних переговорах с послами?

— Понятия не имею, — честно признаюсь златоглазому лорду.

— Одна из моих родовых черт, маленькая леди, крайне полезная, надо сказать. Я чую ложь. Меня невозможно обмануть, понимаешь? И сейчас, рассказывая мне, что в кафе ничего не произошло, ты меня обманывала. Мне продолжать или ты все-таки ответишь, в чем было дело, и не придется просить Варда тревожить свою невесту вопросами…

Черт его побери, знает же на чем меня можно поймать, конечно же на Женьке. Какой смысл втягивать ее в эти разборки, только настроение портить и нервы взвинчивать лишний раз, а у нее и так перед приемом причин для беспокойства куча. И пусть она ничего не говорит, но я тоже замечаю, что улыбаться она стала реже, и утром частенько под глазами залегают тени, вечные спутники бессонных ночей. Ладно, чертов лорд, ваша взяла. Посмотрим, насколько вас реально обмануть. Полуправда тоже, знаете ли, не есть ложь, но и не чистая правда.

— Хорошо, я скажу. — упрямо смотрю прямо в золотые глаза. — В том злополучном кафе мы встретили леди Вир-Шиани. Рину, если быть совсем точной.

Айк внимательно смотрел на меня, но хватку несколько ослабил. Аккуратно убрал челку с моих глаз и уточнил: — Что она тебе сказала?

— Ничего такого, о чем я не знала до этого. — я внимательно смотрела на акши, который так же упорно изучал меня. И ведь придраться не к чему, я не солгала ни словом.

— Она тебя обидела? — золотые глаза не выпускают из своего плена, голос Айка тихий и вкрадчивый. Я так совсем голову потеряю, собраться, необходимо собраться.

— Она всегда пытается это сделать. Так что я уже не обращаю внимания. — замечаю мелькнувшее недоверие, — Стараюсь не обращать, просто все это было не так уж и давно, чуть больше луны назад… — задумчиво смотрю за его плечо, — не всегда получается что-то забыть так быстро, как бы этого порой хотелось. — тихо закончила свою мысль я.

Мой непостижимый лорд склоняет голову и меня окутывает шелком его волос, заслоняя от всего мира. Устало прижимаюсь к нему, сразу становится так хорошо и спокойно на душе, что я разрешаю себе расслабиться и постоять вот так, прижавшись к этому необъяснимому мужчине, для которого я своего рода расплата за сладость мести. Довесок такой.

— Обещаю, они тебя больше никогда не обидят. Александра, верь мне. Я сделаю все, чтобы эти воспоминания перестали расстраивать тебя, слышишь?

— Слышу, лорд Аллинар, — улыбаюсь, уткнувшись в его грудь и вдыхая такой уже родной запах моря, — я всегда Вас слышу, мой лорд. Вы вот кстати не отличаетесь подобным постоянством. — последнюю фразу произношу уже зевая, немудрено, время незаметно перевалило за полночь.

— Ну что Вы, моя леди, — весело улыбается Айк, подхватывая на руки, — Я вообще очень постоянен, Вы в этом еще убедитесь, обещаю Вам.

— Айк, ну пусти, сама пойду. Что ты меня как немощную таскаешь по дому. Тар-Такш решит, что я снова откуда-нибудь свалилась и запрет меня теперь уже на луну в комнате, только теперь по собственной инициативе.

— А знаешь, я ему даже мешать не буду в столь полезном деле. — весело оскалился, блеснув клыками, этот удивительный мужчина и стремительно взлетел по лестнице. На пороге моей комнаты меня внимательно осмотрели, чему-то усмехнулись и чмокнули в нос. После чего поставили на пол и втолкнули в комнату, как обычно пожелав приятных снов. Улыбаясь своим мыслям, прошла в комнату и растянулась поперек кровати. — Что-то я не поняла, в чем мне предстоит убедиться, — сообщила я потолку и, не дождавшись ответа, провалилась в сон.

Через пару дней после этого инцидента, спустившись утром из своей комнаты, я обнаружила в столовой послание от Женьки, в котором говорилось, что она решительно ничего не успевает, и слезно просит меня дойти до той лавки на проспекте Красной реки, забрать готовые салфетки и принести их к ней домой. Послание, видимо, писали вдвоем с Вардом. Потому что «к ней» было сначала перечеркнуто и Женькиной рукой выведено «домой к Варду», потом ее надпись была зачеркнута, и твердым мужским почерком было выведено «к ней домой». Я рассмеялась, представив себе процесс написания этой записки.

Стены комнаты подались рябью, обозначая присутствие хранителя дома.

— Доброе утро, господин Тар-Такш, — весело улыбнулась я, ожидая появления домового, как я его привычно называла про себя. В углу комнаты заклубился туман, и из него появился высокий худощавый старец с длинной седой бородой. Он как всегда был облачен в черный домашний халат поверх белой пижамы, на седой голове очень занятно смотрелся ночной колпак для сна с кисточкой на конце. Господин Тар-Такш, хранитель дома лорда Аллинара Даргонт-Акша собственной персоной.

— Леди Александра, изволите подать завтрак? — церемонно спросил старец.

— Да, спасибо, Тар-Такш, но что-нибудь легкое, прошу тебя. Мне надо в лавку сбегать, забрать Женькины салфетки для приема. — я усаживаюсь за стол, на котором появляются из воздуха чайничек со свежезаваренной каппой и блюдо с ватрушками. Живу тут уже целую луну, а до сих пор воспринимаю все волшебное как ребенок. Мне иногда кажется, что Тар-Такш специально присутствует на моих завтраках, чтобы следить за выражением моего лица.

— Сегодня потеплело, маленькая леди, — старый хранитель снова перешел на привычное обращение, — можете не брать перчатки. Весна вступает в свои права.

— Спасибо, Тар-Такш, так и сделаю. Все очень вкусно, господин хранитель дома. Вы как всегда вне конкуренции. — Тар-Такш улыбнулся мне и, попрощавшись, растаял в воздухе. А я, быстро покончив с завтраком, отправилась в ту самую лавку за салфетками.

Хранитель и на сей раз не ошибся, весна, похоже, полностью отвоевала свои права на власть в Акшинт-Ааре. Солнце светило ярко и согревало своими лучами многочисленных прохожих. Снег практически везде стаял. Жители окрестных домов раскрывали окна настежь, пуская свежий теплый ветерок в дома.

До лавки на проспекте Красной реки я добралась довольно быстро, почтенный мастер гном Рубиконс радостно встретил меня у входа и велел подать чай, пока его помощницы носили и заворачивали в свертки Женин заказ.

Я устроилась в углу лавки за маленьким столиком и с удовольствием пила фруктовый чай, рассматривая разные лоскуты ткани, которые меня окружали. Я как раз изучала вышивку на одном из отрезов, когда услышала женские голоса совсем рядом:

— И ты действительно считаешь, что она покинула Акшинт-Аар из-за этого?

— Конечно из-за этого, не вижу других причин для столь поспешного бегства.

Я как раз собиралась показаться из-за закрывающего меня полотна ткани, чтобы потом не смутить говоривших, когда застыла, услышав следующую реплику:

— Ты думаешь она до сих пор любит Даргонт-Акша?

Сердце гулко стукнуло о ребра, а я, медленно выдохнув, немного отодвинула ткань, чтобы разглядеть говоривших. Две ослепительно красивые шиани перебирали отрезы ткани, продолжая свою беседу. Вероятно, они говорят о другом лорде Даргонт-Акше, мысленно убеждала я саму себя, пытаясь вспомнить, что я знаю о родных Айка. Да, ведь есть же еще его братья..

— Ну сама как думаешь? Тогда вся столица готовилась к предстоящей свадьбе. — Зеленоволосая шиани с удивительными карамельными глазами придирчиво сравнивала два отреза шелка — темно зеленый и шоколадный. Остановив свой выбор на шоколадном, кивнула гномке, которая ее сопровождала в лавке, и продолжила прерванный разговор:

— Уверена, не появись эта человечка на пути Аллинара, он был бы сейчас счастливо обручен с Малиссой Дарнант-Шиани.

— Да, — кивнула сопровождавшая ее светловолосая шиани, стоявшая ко мне спиной, — Бедная Малисса, мужчины не понимают, на что приходится идти женщинам из-за их долга мести. Как думаешь, она теперь всю жизнь будет избегать Аллинара?

— Я бы на ее месте вообще сбежала в другие миры, лишь бы не видеть его с другой. Аллинар слишком честен, чтобы продолжать с ней отношения, имея официальную невесту… — Шиани отобрала ворох контрастных зеленых лент и, расплатившись с гномами, высокородные леди покинули лавку.

А я так и стояла, судорожно вцепившись в несчастный отрез ткани, который закрывал меня от говоривших. В голове набатом звучали слова из подслушанной беседы, а легким отчаянно не хватало воздуха. Как раз подоспели гномы с собранным заказом, и, выдавив дежурную улыбку мастеру Рубиконсу, я вылетела из лавки на свежий воздух.

Выбежав из помещения на залитую солнцем улицу, несколько секунд отчаянно моргала, привыкая к яркому солнцу. Когда зрение окончательно ко мне вернулась, осмотрелась и стала поправлять накидку, которая сбилась в ходе моего поспешного бегства. Вместо зеркала мне служило окошко лавки почтенного гнома-текстильщика: занавешенное изнутри темной портьерой оно прекрасно отражало меня. Увиденное в стекле меня не обрадовало. На голове изрядно взлохмаченная коса, перевязанная на конце шнурком Айка. Глаза распахнуты в пол-лица, цвет лица разглядеть в таком зеркале не удается, но, зная себя, уверена, что выгляжу сейчас как немочь бледная. Поставив на скамейку свертки с покупками, поправляю сбившуюся накидку, перевязав бант из темно-синих лент.

— И почему шиани всегда выглядят в этих накидках как благородные девы, а я как бездомный котенок, которому в честь праздника бант повязали? — задумчиво спрашиваю у своего отражения. Не дождавшись ответа от стекла, сама отвечаю, — наверное, потому что ты и есть котенок безродный.

Отвернувшись от стекла уже вполне успокоившаяся, решаю не пороть горячку, а решать проблемы по мере их появления. И волноваться на счет этих проблем также по мере их появления. Для начала надо разобраться, что там за история с этой леди Малиссой Дарнант-Шиани. Пока пересекаю проспект Красной реки в сторону перекрестка с улицей Синего пламени, пытаюсь вспомнить тот злополучный бал в Главном Доме, где присутствовали представители всех домов и семей.

Но из-за той злополучной прически, которую мне тогда сотворила Вирнарина, я с трудом соображала, не то, чтобы имена всех акшиани запоминать, которым меня представляли. Хотя нет, одно имя я отлично запомнила — верховный лорд Гармант-Акш, сообщивший Райму, что мое имя ему запоминать не обязательно, но вот если я произведу на свет чистокровных акши, их имена он безусловно выучит. Правда как выяснилось позднее, все он прекрасно запомнил.

— Уууух, вампир чертов, — усмехнулась я, приближаясь к нужному мне перекрестку. Эта глупая кличка прилипла к нему из-за человеческих сказок о вампирах с красными глазами. Но сейчас это сравнение заметно подняло мне настроение, и остаток пути до улицы Синего пламени я проделала с улыбкой на губах. Я как раз поворачивала направо, двигаясь в сторону нужного мне дома, когда рядом со мной послышался шум хлопающих крыльев и, спустя пару секунд, на дорогу приземлилось одно из самых красивых и грациозных созданий этого мира — конь из поднебесного табуна.

— Доброго дня, лорд Варданаар, — улыбаясь, выдохнула я, поскольку только одному шиани во всех мирах подчинялись эти свободолюбивые создания.

— И Вам доброго, леди Александра, — шиани грациозно поклонился мне и, быстро оглядев меня и мои свертки, предложил — Подбросить?

— А поймаешь? — я как обычно говорила быстрее, чем думала.

Вард расхохотался и, легко выпрыгнув из седла, отобрал у меня свертки и ловко прикрепил их к седлу. — Зная, чья ты невеста, мне лучше шею сломать, тебя отлавливая, чем не поймать. Лорд Даргонт-Акш в гневе страшен, ты уж мне поверь.

— А ты уверен, что он будет гневаться? Может, наоборот обрадуется? — задаю такой важный для меня вопрос, пряча его под маску обычной шутки. Меня аккуратно подхватывают за талию и сажают в седло. Теперь я была немного выше шиани, и он задумчиво изучал меня, глядя снизу вверх. — Я-то всегда уверен в том, что говорю, Саша. А вот с твоей неуверенностью в себе надо что-то делать.

С этими словами Вард легко запрыгнул в седло, и лишь он натянул поводья, мы оторвались от земли. В первые секунды я как обычно вцепилась в седло руками, стараясь быстро подавить желудочный спазм — все-таки подобные перегрузки тяжело мне даются. Я как раз успела восстановить дыхание, когда мы уже приземлялись у порога дома Варда. А с крыльца нам радостно махала рукой Женька, выскочившая на улицу в легком домашнем платье.

— Женя, марш в дом, простынешь еще! — крикнул Вард еще на подлете. Подруга весело улыбнулась и скрылась за дверью, показав нам на прощание язык. Только удостоверившись, что своенравная невеста его послушалась, Вард спустил меня с коня и отдал поводья материализовавшейся хранительнице дома.

— Госпожа Терра-Ши, сколько раз она уже так выскакивала на улицу? — обратился он к низенькой почтенной леди в темно-синем платье, с теплым пуховым платком на плечах.

— Лорд Варданаар, я не могу позволить себе сидеть все утро у двери и караулить Вашу невесту. — чинно ответила леди хранительница, поправляя на переносице очки.

— Значит, не в первый раз? — грустно спросил шиани, привычным жестом убрав с лица вьющуюся прядь.

— К сожалению, и не второй, — так же грустно ответила хранительница, глядя на Варда глазами любящей бабушки. — Вард, ну поговори с ней, совсем меня не слушает, а вдруг простудится еще. Люди такие слабенькие ведь. А они ведь еще и чистокровные. — последняя реплика сопровождалась красноречивым взглядом на меня и мои руки без перчаток.

— Мне Тар-Такш разрешил, — почему-то всегда при ней начинаю оправдываться. Пожилая леди поджала губы, как обычно при упоминании хранителя дома Айка, и удалилась в сторону стойла, ведя за уздцы поднебесного коня Варда.

Спустя несколько минут мы уже сидим в гостиной у камина: я отогреваюсь кружкой каппы, Вард что-то пишет за столом, а Женька перебирает принесенные мною свертки. Судя по улыбке, не сходящей с ее лица, моя подруга довольна, что не может меня не радовать. Немного отогревшись и расслабившись в удобном кресле, решаю задать мучающий меня вопрос.

— Вард, а кто такие Дарнант-шиани?

— Мммм… — Вард удивленно отвлекается от своего документа, — а почему они тебя вдруг заинтересовали?

— Слышала в лавке, что они решили покинуть Акшинт-Аар, — обезоруживающе улыбаюсь шиани, — думала, вы никогда не покидаете столицу, а тут даже в лавках судачат. Вот и попыталась вспомнить, видела ли их на том балу… — задумчиво рассматриваю напиток в кружке.

— Дарнант-шиани… — протягивает Женя, складывая принесенные салфетки в одинаковые рядочки, — кажется, я их помню. Точно, вспомнила! Темная кожа, темно-фиолетовые волосы и глаза, как аметисты. Да, Вард?

— Да, абсолютно точно, радость моя. Поражаюсь твоей памяти и наблюдательности. Может, брать тебя с собой на переговоры? — шиани весело улыбается невесте.

— А возьмешь? — Карие глаза подруги горят лукавством.

— Нет, конечно. — еще шире улыбается Вард, — вдруг еще украдут. Не хочется лишаться кого-нибудь из соседей из-за собственной неосмотрительности.

— Да ну тебя, Вард, вечно ты шутишь! — но по улыбке подруги видно, что она безгранично счастлива от этих слов.

Улыбаясь, перевожу взгляд с одного на другую, но мне обязательно надо докопаться до истины…

— Так значит они действительно покидают столицу?

— Думаю, да. Слышал что-то такое. — Вард снова погрузился в свое письмо. — Лорд и леди Дарнант-шиани давно хотели уехать из столицы, а тут еще все так сложилось…

Тише, не волнуйся, мысленно приказываю себе. Не смей себя выдать раньше времени.

— А что случилось? — спрашиваю, сделав глоток каппы.

— Там какая-то темная история. Никто не в курсе. Так что и нам стоит закрыть эту тему. — отрезал Вард. — Уезжают и уезжают. Но на приеме будут старшие представители семьи, радость моя, так что гостей меньше не ожидается. — печальная гримаска в сторону Жени.

Пока друзья смеются, пересчитывая в сотый раз гостей, сосредоточенно рассматриваю кружку с остывшим напитком. Значит, темная история, о которой никто не в курсе. Ну-ну, осталось заслушать еще одну сторону этого дела. Самую заинтересованную из сторон, судя по всему…

Домой я вернулась уже затемно, Айк, судя по свету в окнах, был в библиотеке. Посмотрев на горящие желтым магическим светом окна, расплатилась с извозчиком, и волшебная повозка без лошадей умчалась в сторону кишащего людьми и огнями проспекта. Вечером в столице всегда людно и суетно.

Переобувшись и повесив накидку на крючок у двери, глянула в зеркало. Тут же отругала саму себя за испуганное выражение лица, — не на войну идешь же, и, показав язык отражению, двинулась в сторону библиотеки.

Я как раз собиралась открыть дверь библиотеки, когда она распахнулась у меня перед носом, и меня сгребли в охапку, не дав опомниться и даже пискнуть. Точнее пискнуть я как раз и успела: — Айк.

— Ты кого-то еще ожидаешь тут увидеть, моя маленькая леди? — весело спросил темноволосый лорд, держа меня на весу на вытянутых руках.

Я в который раз не могла не улыбаться, любуясь этим мужчиной.

— Айк, что ты меня как котенка подкидываешь? — усердно пытаюсь сделать сердитое выражение лица, но уголки губ предательски расплываются в улыбке.

— Не вижу ничего странного, Александра, — меня бережно опускают на ковер рядом с собой. — Ты и есть котенок, маленький и хрупкий котенок.

— А вот я бы попросила! — Гордо вздергиваю подбородок, что-то эти параллели с кошачьими меня сегодня преследуют.

— А ты попроси, — вкрадчиво произносит чистокровный, бережно держа меня за подбородок, не давая отвести глаз от золотого омута, в котором постепенно растворяется вся моя решимость и все мысли. — А я, может, исполню. — выдыхает мне в лицо акши, продолжая свой мучительно-сладостный гипноз.

— Что исполнишь? — спрашиваю я, понимая, что напрочь забыла, о чем хотела поговорить.

— А смотря что попросишь, леди, — не могу нормально соображать, когда его лицо так близко. Хочется приподняться на цыпочки и прикоснуться к его губам… Стоп, о чем это я!

— Воды. В смысле попить хочется, — выпалила я первое пришедшее в голову. Брови Айка удивленно взметнулись вверх. Выпустив меня из плена своих гипнотических глаз, Айк распорядился куда-то в сторону:

— Тар-Такш, подай воды, пожалуйста, — быстро сжав мои руки своими большими ладонями, — Лучше чаю. Леди замерзла.

— Да не замерзла я! — возмущенно протестую.

— А я говорю замерзла. — как всегда, как об стенку горох. Он же уже решил, что замерзла.

— Ладно, как хочешь. Хочешь — чай, буду пить чай. — Выдернув ладони из его рук, иду усаживаюсь в его любимое кресло, по совместительству и мое любимое. Забравшись туда с ногами, смотрю на акши, стоящего там, где я его оставила — посередине комнаты.

— Саша, с тобой все в порядке? — настороженность в его голосе сложно не заметить.

Мысленно ругаю себя и натягиваю свою самую обезоруживающую улыбку.

— Все хорошо, Айк. Просто устала немного. Да и Вард сегодня на этом своем летающем коне подбросил, знаешь же, как я полеты переношу. — глаза в пол, правильно, Саша, давим на жалость и общеизвестные факты.

— Аааа, вот откуда это ощущение в начале дня. А то я уже задумался… — Айк поставил передо мной огромную чашку чая, как обычно материализовавшуюся из воздуха по велению хранителя дома. Делаю маленький глоток, морщусь, напиток обжигает губы.

— Как день прошел? — Айк начинает традиционный вечерний разговор, усаживаясь обратно за стол, из-за которого он встал, услышав мое приближение. Стол завален бумагами, карандашами и ручками. Чернильница просто зависла над столом, видимо, уже не раз проливалась в процессе написания, поэтому была перемещена в более безопасное место.

— Хорошо прошел, забрала Женины салфетки, отнесла им домой. До конца вечера была там. — кратко отчиталась о своем дне. — Как твой день?

— Как обычно, в Главном Доме суматоха, все требуют принятия решений, а Верховный все медлит… — Айк задумчиво теребил прядь черных волос, уставившись в какую-то точку на стене. Стряхнув оцепенение, акши возвращается к своему письму.

— Понятно, — протягиваю я, подготовившись к решающему рывку, — А ты случайно не знаешь, почему Дарнант-шиани решили покинуть столицу? Вард говорит, там что-то с их дочерью, леди Малиссой стряслось. — делаю вид, что пью чай, из-под ресниц наблюдая за акши.

И пока сердце медленно отсчитывает удары в ожидании его ответа, вижу, как замирает его перо над листком бумаги. Ненадолго, но достаточно, чтобы образовалась небольшая клякса, застилающая последние написанные им слова.

— Нет, не в курсе, — отвечает Айк, разглядывая кляксу и протягивая руку за промокашкой, чтобы убрать остатки чернил.

Такая же черная клякса сейчас затапливала мое сердце, а я молила саму себя повременить, не пороть горячку, дышать спокойно. Ругаю себя за излишнюю эмоциональность, делаю большой глоток чая, обжигаюсь, ойкаю. Но это моментально приводит в чувство.

— Что такое? — настороженный взгляд Айка в мою сторону.

— Ничего, обожглась просто, — прикрываю губы ладонью и медленно считаю до десяти. Как всегда, проверенный метод помогает и на этот раз.

— Все в порядке? — переспрашивает акши, внимательно рассматривая меня.

— Угу, — киваю ему, даже получается улыбнуться, — пойду-ка я спать, что-то набегалась за сегодня. — и быстро выскочив из кресла, покидаю библиотеку, не давая Айку времени опомниться. — Хороших снов. — бросаю в дверях.

— И тебе приятных, Александра, — слышу ответ Айка. Не удержавшись, оборачиваюсь и вижу моего прекрасного лорда, склонившегося над своим письмом. Понимаю, что выдержки хватит только, чтобы добежать до собственной комнаты, поэтому быстро подхватываю подол платья и взлетаю по лестнице на такой скорости, как будто за мной бегут все гончие высших демонов. Да и низших в придачу.

Захлопнув за спиной дверь своей комнаты, на деревянных ногах дошла до кровати и рухнула на нее. Как ни странно, рыдать совсем не хочется, только сердце стучит как бешеное, напоминая о только что преодоленных ступеньках.

— Первая космическая, Александра, — говорю сама себе, глядя в потолок, — иногда у тебя получается быстро бегать. Жаль от всего не убежишь, да?

От последних слов становится тошно, а клякса на письме Айка снова расплывается перед глазами, затапливая все вокруг черным. Зажмуриваюсь и подтягиваю колени к подбородку, сворачиваясь в клубок, — Ничего страшного, завтра все обдумаю. Завтра найду решение. — шепчу себе и спустя несколько часов в итоге проваливаюсь в беспокойный сон.

Остаток третей дюжины дней Желтой луны я старательно изображаю прежнюю себя, максимально источая улыбки всем и каждому. А в глубине души настойчиво ищу выход из сложившейся ситуации, но так ничего и не нахожу.

Я думала начистоту поговорить с Айком, но всякий раз как я, собравшись с мыслями, пыталась начать этот сложный разговор, натыкалась на его обезоруживающую улыбку или насмешливое «Маленькая леди такая забавная, когда над чем-то задумалась». После этих слов мою решимость сдувало ветром, и разговор протекал в обычном русле, мы обменивались новостями и подшучивали друг над другом. Только на моем сердце скребли кошки, напоминая, что не тебя, Александра, хотел бы он видеть сейчас в своей библиотеке, в своем доме, в своей жизни. И я, все так же прячась за щитом улыбки, старательно искала выход. Выход нашелся совершенно неожиданно.

Мы встречали первый вечер четвертой дюжины дней Желтой луны у Варда в доме, привычно заняв гостиную с камином. Я листала какую-то книжку, Вард с Айком тихо переговаривались о каких-то делах в Главном Доме, а Женя сидела за столом Варда и сверялась со своим списком дел, — до приема оставалось каких-то одиннадцать дней. Судя по звуку чертящего карандаша, с большинством запланированного она успешно справилась, — отмечаю я краем сознания, перелистывая еще одну страницу книги, на удивление скучной, я уже несколько раз теряла суть происходящего в романе и перечитывала главу не первый раз.

— Вард, у нас никаких изменений в количестве приглашенных не планируется? — раздался бойкий голос подруги из-за стола. — вероятно, успела еще не все, предположила я и, закончив терзать страницы книги, возвращаю ее на полку.

— Нет, — послышался голос Варда, — я справлялся в порту. Корабли прибудут без задержек. Штормов нигде не предвидится, порталы стабильны.

Догадка озаряет меня как первый весенний лучик, еще слабый и робкий, поэтому, стараясь не спугнуть появившуюся надежду, спрашиваю шиани, все также разглядывая корешки книг на полках.

— А откуда вы ждете гостей?

— Из соседнего Картуш-кха прибудет пара моих давних приятелей, поэтому я и справлялся о стабильности транспортных порталов. — разъяснил Вард, что-то вычерчивая на листе бумаги и показывая ее Айку.

— Но если это соседнее государство, то при чем тут порталы? — развернулась к обоим акшиани, вконец запутавшись в их географии.

— Да, кстати, я тоже чего-то не соображу: соседи, порталы, корабли тут при чем вообще? — вклинилась в разговор Женька.

Вард грустно покосился на недочерченную схему и, поняв, что пока не утолит наше любопытство, дочертить ему не дадут, встал из-за длинного стола и подошел к одному и книжных стеллажей. Легко прищелкнув пальцами, с которых сорвалась пара снежинок, Вард прошептал что-то на древнем наречии, и с одной из верхних полок к нему устремился довольно увесистый талмуд, плавно перемещаясь прямо по воздуху.

— Отлично, думаю это подойдет для объяснений, — удовлетворенно кивнул шиани и, сдув с книги пыль, разместил ее на столе. — Итак, — начал свою лекцию Вард, когда мы с Женей расположились на стульях вокруг стола и внимательно на него уставились — Вы, как вам известно, сейчас находитесь в столице Земель первородных — Акшинт-Ааре.

Мы синхронно кивнули, это мы уже несколько лун как изучили.

Вард полистал книгу, оказавшуюся на деле картографическим атласом, и найдя нужную страницу, развернул изображением к нам — Вот карта Акшинт-Аара.

Мы смотрели на знакомые перекрестия улиц и переулков, Вард тем временем продолжил объяснения. — Земли первородных, своего рода, — закрытые земли. Конечно, не настолько закрытые, как ваш родной мир, но на заре времен наши предки перенесли принадлежавший им кусок континента в один из параллельных миров, связав его с другими мирами и своими бывшими соседями сетью порталов. Конечно, с течением времени многое поменялось в устройстве нашего мира, и сегодняшний Акшинт-Аар по сути такой же портовый город с кучей населяющих его рас и народов, как и многие подобные ему в иных мирах, но изначально наши земли заселялись лишь акшиани.

— А что это за две звездочки в Море Туманов? — я указала на изображения на карте, севернее города.

— Порталы в другие миры, — раздался у моего уха голос Айка, незаметно когда пересевшего ко мне, — если выражаться точнее, стабильные порталы. Те, которыми пользуются корабли. Помнишь, ты из земель оборотней так приехала.

— Точно, — вспомнила я, а ведь не настолько давно это было, а я практически и забыла… — Мы сели на корабль, а потом… Не помню, что было потом. — растерянно смотрю на златоглазого акши.

— Тебя Тернарт-Акш усыпил, потому и не помнишь. Как тогда выяснилось, люди плохо переносят перемещения между мирами. Чистокровные в особенности. — пояснил Аллинар.

— Вот оно что… — задумчиво протянула я. Но мою эстафету любопытства уже подхватила Женька, — А куда ведут порталы? Ну один, получается, в земли оборотней, а второй? Или они в разное время в разные миры ведут?

Вард внимательно посмотрел на невесту. — Меня порой пугает твоя проницательность, моя леди. Ты права, в разные дни они ведут в разные миры. В целом, все довольно просто, те миры, с которыми у нас наиболее прочно налажены торговые связи, открываются чаще всего, и, соответственно, те, с которыми связи наименее развиты открываются реже всего. Ваш мир, вот, раз в несколько столетий открывается, да и то постараться надо. — с улыбкой закончил рассказ синеглазый шиани, привычно убирая за ухо волнистую прядь.

— Да уж… Редко, но метко… — произношу я, внимательно разглядывая карту. Айк выразительно фыркнул и взлохматил мне челку, пытаюсь изобразить укоряющий взгляд, но натыкаюсь на смеющееся лицо своего непостижимого лорда.

— Саша, ты меня своими точными выражениями убиваешь, — довольно скалится, обнажая клыки, лорд, а я, поддавшись его обаянию, начинаю улыбаться в ответ. — Действительно, и редко, и метко. Не знал бы, что вы чистокровные люди, решил бы, что у обеих дриады в предках затесались. Они у нас обычно все соревнования по меткости выигрывают.

Айк легко щелкнул меня по носу и, весело ухмыльнувшись, возвратился за другой конец стола, где Вард почти закончил свою мудреную схему. Женя тоже не стала задерживаться, список с оставшимися делами сейчас был для нее приоритетнее. Поэтому с атласом я осталась одна, что меня, в сущности, полностью устраивало.

Переворачиваю страницу и читаю руны заголовка — Край оборотней. Знакомые места. Рассеянно осматриваю схематичное изображение степей и гор, оказывается, там и горы есть. Бросив взгляд на часы над камином, отмечаю, что довольно скоро мы отправимся домой, поэтому следует поторопиться с изучением карт и миров, второй возможности, скорее всего, не представится. А дома его еще пойди найди.

На следующей странице карта Картуш-кха, как выяснилось, государства, стоящего на плодородных южных землях, граничащих с бескрайней пустыней. Вокруг главного порта Картуш-кха, судя по названиям на карте — Картаната, звездочек, изображающих стабильные порталы, уже гораздо больше. Я насчитала в итоге восемь.

Следующая карта изображала мир дриад — огромный лес без конца и края. Пронизанный черточками речек или ручейков, а может и дорог, точно понять эту схему я так и не смогла. У них стабильный портал располагался в центре озера. Тоже, наверное, закрытый мир, — прошептала я, обводя пальчиком изображение озера.

— Абсолютно точно, вход только по личному приглашению, никаких исключений — даже для акшиани, — раздался надо мной голос Аллинара, испуганно вскидываю на него глаза, он ведь может читать только эмоции, да и то самые яркие, а уж точно не мысли. Накидывая мне на плечи накидку, Айк развернул меня лицом к столу, за которым, как оказалось, уснула Женя, так и не оторвавшись от своего бесконечного свитка. Понимающе улыбнувшись, завязываю ленту на накидке, и киваю на прощание Варду, который аккуратно переместив спящую невесту на диван, продолжает изводить лист за листом, перечерчивая какие-то схемы.

Дорога в повозке до дома заняла меньше получаса. Мы оба молчали и думали о своем. Айк, судя по сосредоточенному выражению лица, продолжал работу над этой Вардовской схемой. А у меня в голове стоял гул из-за обилия мыслей — корабли, порталы, другие миры. И среди этого гула резким голосом Рины звучало «Умри, жалкая человечка, растворись, исчезни, убирайся из нашего мира». В итоге у меня просто разболелась голова и я устало прислонилась к стенке повозки, грустно глядя в окошко на проносящиеся мимо огоньки улиц, прохожих, занятыми своими делами, светящиеся окна кафе и ресторанов, на эту привычную суету большого города.

Когда повозка остановилась возле ставшего уже родным дома в переулке Драконовой пасти, голова уже раскалывалась вовсю. Айк, протянувший мне было руку, чтобы, как обычно, помочь спуститься по небольшим ступенькам, бросил на меня быстрый взгляд и неожиданно, перехватив запястье, выдернул из повозки, подхватив на руки. Удивленно смотрю на него, а он несет меня в сторону дома, передвигаясь плавно, совсем как наш хранитель.

Догадался, что голова болит — наконец, осеняет меня. Разрешаю себе маленький кусочек счастья и кладу голову ему на грудь, блаженно закрыв глаза. Главное не начать мурчать, — думаю в этот момент, — а то вечно мне от кошачьего прозвища отнекиваться. Открываю глаза, только когда он останавливается, но вместо своей комнаты, дверь в которую я ожидала увидеть, растерянно смотрю на библиотеку. Поднимаю глаза на акши, может, он задумался и забыл, что меня ненароком притащил с собой. Айк же, усадив меня в наше обоюдно любимое кресло, вернулся к своему столу, чтобы притащить оттуда кипу листов, чернильницу и пару ручек и карандашей.

— Вроде бы все, — задумчивый взгляд на принесенное, затем на растерянную меня. — Нет, не все. — и в сторону стены, — Тар-Такш, подай, пожалуйста, крепкую настойку из платисса. — и уже мне. — От головной боли отлично помогает.

— Не хочу ничего пить. — конечно, помню же, как на меня простое вино действует, а тут настойка… крепкая… — Само пройдет.

— Александра, если понадобится, силой волью. — лорд уже наливает в маленькую рюмку темно-вишневую тягучую жидкость из низкой пузатой бутылки. Пока я озираюсь по сторонам, продумывая кратчайший путь к побегу из комнаты, Аллинар навис надо мной и задумчиво протянул:

— Даже не думай, догоню и поймаю. И обратно верну. — заворожено смотрю на лорда, может, он и правда мысли читает, и мы сейчас не о побеге из комнаты говорим, а о том бегстве, что неясной тенью пока мелькнуло в мыслях… Воспользовавшись моим заторможенным состоянием, Айк, пересадил меня к себе на колени и поднес рюмку к губам. — Пей, давай.

Упрямо сжимаю губы и смотрю в сторону, сама не понимаю, чего уперлась с этой настойкой, но сворачивать на полпути у меня никогда не получалось. Даже когда стоило бы.

— Сама напросилась, маленькая леди. — Насмешливая угроза в его голосе заставляет меня обернуться на него и увидеть, как он залпом выпивает рюмку этой настойки.

— Нет, Айк, так не честно — начинаю я, понимая, чем все это закончится, но акши уже накрыл мои губы своими. И пока я пытаюсь сдвинуть скалу, упершись ладонями в его каменную грудь, с моим придушенным ахом в меня вливают эту чертову настойку. Когда я, откашлявшись и отфыркавшись вволю, поднимаю на него глаза, этот непостижимый лорд весь лучится радостью. Видимо, проделка удалась. Чувствую, что начинаю заводиться.

— Вам, лорд Даргонт-Акш, — последнее «ш» было одним сплошным шипением, сейчас наверное все змеи в округе от зависти передохли, — смешно, а я могла подавиться из-за Вашей глупой шутки. — зло смотрю в золотые глаза акши, в которых сейчас отчетливо горят искорки смеха.

— Глупым было только твое упрямство, маленькая леди, я же сказал, что если надо — волью силой.

Меня аккуратно устраивают удобнее на своей груди и внимательно разглядывают губы, и что он там увидел интересно, — Мммм… весьма расточительный способ пить столь дорогую настойку, скажу я Вам, моя леди, не все попадает куда надо. — последняя фраза сопровождается медленным слизыванием с уголка моих губ вероятно тех самых мнимых остатков настойки. По инерции обвожу это место языком, продолжая заворожено смотреть в эти золотые омуты. Черные вертикальные зрачки расширяются, и я уже зачарованно смотрю в саму ночь, с трудом соображая кто я, где я и что я тут делаю. — Хотя безусловно самый приятный. — продолжает свою странную речь лорд, — Мне вот тоже выпить захотелось, напоишь меня, леди моя синеглазая? — и хитро так улыбается, ожидая моего ответа.

Взвесив все за и против, выдаю ему «Нет» дрожащим голосам, на что мне тут же сообщают: — А сама пить будешь?

Снова мое задушенное «Нет».

Улыбка акши становится запредельной — А если в лекарственных целях?

— Все равно нет, — краем сознания понимаю, что особо права выбора у меня нет, это просто игра, лорд изволит дурачиться.

— А если я снова скажу, что волью силой? — растягивая последние слова, спрашивает этот непостижимый мужчина.

— Выпью. Сама выпью. — отрезаю я и протягиваю руку к рюмке, которая упархивает у меня прямо из пальцев и приземляется на ладони Айка.

— Нет, пожалуй, тебе самой не стоит. Ты и рюмку в руках не удержишь. — быстро наливает настойку и залпом выпивает ее. Я только хотела дернуться в сторону выхода, как меня прижали к себе так крепко, что дышать стало тяжело. Правой рукой поддерживая голову, одновременно удерживая ее в удобном, для кого вот только, положении, и вычерчивая на затылке какие-то узоры, от которых у меня мурашки волнами разбегались по всему телу. Поняв, что деваться все равно некуда, закрыла глаза, чтобы не утонуть окончательно в этих черных солнцах тьмы на фоне яркого золота, и приоткрыла губы навстречу его губам. Я ожидала, что в меня снова вольют этой терпкой жидкости, отдающей по вкусу вишней и смородиной одновременно, но вместо этого я получила неожиданный поцелуй от своего лорда. Я так и не поняла, как он умудрялся одновременно исследовать мой рот своим языком, покусывать губы клыками, вдруг снова нежно и трепетно целовать их, а потом захватывать в плен своими губами, так что я совершенно сбилась с дыхания. Впрочем, когда он все-таки отодвинулся от меня, завершив это терзание нежным и долгим поцелуем, его грудь тоже заметно вздымалась. И что это сейчас такое было, отрешенно думала я, привычно спрятав лицо у него на груди.

Решив как-то нарушить затянувшуюся тишину, спросила первое, что пришло в голову: — А настойка где?

Айк весело хмыкнул и, бережно развернув меня лицом к себе, с улыбкой ответил. — Хватит с тебя настойки, ты с двух рюмок уснешь. — и задумчиво глядя на меня добавил. — а ночь и так не очень длинная.

Эту фразу лучше бы он не произносил, потому что на непонятно откуда взявшейся скорости я схватила со стола бутылку и сделала оттуда изрядный глоток. И тут же до слез закашлялась от обжигающей терпкости напитка. Айк внимательно смотрел на меня и, судя по заметно сузившимся глазам, хорошего настроения ему мой поступок не прибавил. А я, понуро уставившись на свои руки, обнимающие злополучную бутыль, горько вздохнула своим мыслям. Ведь не объясню же я ему, что ради него стараюсь. Его освободить собираюсь, а если он такими темпами продолжит меня «лечить», я уже не смогу от него отказаться, даже ради него самого.

Акши видимо тоже для себя что-то решал, потому как, резко вздохнув, отцепил от меня бутыль и отставил на недосягаемое для меня место, а сам прижал меня к себе и скомандовал: — Спи теперь, мне еще поработать надо.

Я, непонятно чему улыбаясь, уткнулась в его грудь и, ощутив такой любимый запах моря, прошептала сквозь уже накатывающий волнами сон: — Приятных снов, мой лорд.

Меня неожиданно ласково погладили по голове, и в ответ раздалось: — И тебе, моя маленькая леди. — И уже сквозь накатывающий сон еще фраза — Долго еще мы, интересно, бегать будем…

— И убегу, — зевая, пробормотала я, сворачиваясь клубком у него на груди.

— Поймаю, — донеслось до меня уже еле слышное. — Догоню и поймаю.

А я, улыбаясь, заснула, и снилась мне в ту ночь сказка о колобке, только вместо колобка была я, а за мной, потрясая почему-то ухватом, бегал Аллинар в традиционном крестьянском наряде — расшитой птичками по вороту рубахе, подпоясанной красным кушаком, штанах и лаптях. Вид у него был настолько потешный, что всякий раз, как он меня догонял, я долго не могла сказать свои коронные слова про «я от дедушки ушел, и от бабушки ушел», потому как захлебывалась хохотом и теряла способность связно изъясняться.

Следующие несколько дней я повсюду сопровождала Женю, мотаясь с ней по лавкам и пекарням, кондитерским и винодельням. Уму непостижимо, сколько всего моей бедной подруге приходилось держать в голове. И почему эти акшиани так уцепились в свои традиции, размышляла я, рассматривая ряды бутылок всех видов и форм, когда в винодельне гоблина Житвика Женя уточняла, как обстоят дела с ее заказом на традиционную гоблинскую настойку, дриадские цветочные ликеры и вино из Картуш-кха.

Винных дел почтенный мастер Житвик уверял мою подругу, что все с ее заказом в порядке. Настойка и ликеры уже в его подвалах, а вино придет аккурат в день приема — на рассвете приходит корабль из Картаната.

— А корабль точно придет вовремя? — уточнила я, поймав за хвост одну мысль, промелькнувшую за секунду до этого при упоминании названия этого необычного города из далекого пустынного мира.

— Житвик сказал, Житвик сделает! — выдал традиционно гоблинское уверение седой винодел и, поправляя на длинном горбатом носу очки, непонятно как там державшиеся, более доступно пояснил, — Корабль приходит каждую дюжину дней на рассвете и уходит вечером, чтобы на закате достигнуть портала. Купцы из Картаната нас еще никогда не подводили, не смейте сомневаться, будущие леди Вир-Шиани и Даргонт-Акш.

Мы с Женей переглянулись и, оставив гоблина в покое, собрались идти дальше по делам. Мне на прощание мастер Житвик вручил именную карточку, рассыпаясь в уверениях, что я нисколько не прогадаю, ровно как и леди Евгения, низкий поклон в сторону моей подруги, если выберу его лавку главным поставщиком вина и других напитков на прием в честь своей помолвки. Покивав безмерно радушно хозяину, мы на всех парах припустили подальше от его лавки, пока к нам не прицепились еще с каким-нибудь чрезвычайно выгодным для гоблина предложением.

Выйдя из тупика Зеленого змия обратно на проспект Красной реки, я неожиданно поняла, что мы находимся всего в двух шагах от порта.

— Жень, а что у нас дальше по списку? — спрашиваю подругу, быстро пытаясь придумать достойный повод, чтобы оставить ее на время и пробежаться до порта.

— Кондитерская, стекольщик и кузнец. — быстро пробежав глазами по списку, ответила Женя.

— Кузнец? — от удивления я даже на порт перестала таращиться.

— Ага, — улыбнулась подруга, щурясь на ярком и уже совсем весеннем солнце, — Подсвечники, — и шепотом, — будь они неладны.

— Ааааа, — понимающе, рассмеялась я. Я снова обернулась в сторону порта, на глаза мне попалась семейство гномов, гномка восторженно показывала мужу бусы из ракушек, гном же согласно кивал явно довольной супруге. Кажется, сегодня мой день, подумала я. — Жень, а ты там без меня справишься?

— Справлюсь, конечно, ты уже домой? — подруга улыбаясь смотрела на меня.

— Нет, я хочу пробежаться до порта, посмотреть, что там за бусы продаются. — кивнула на проходящих мимо гномов. — Я мигом, туда и обратно. Будет чего стоящее, и тебе прикуплю.

Женька задумчиво посмотрела в сторону порта, видно, ее тоже заинтересовала мысль посетить торговые лавки порта, но грустно взглянув на свой изрядно помятый список, была вынуждена согласиться с моей идеей. На что я, собственно, и рассчитывала. — Ну хорошо, сейчас с этим приемом дурацким разделаюсь, потом вместе пойдем.

Женя двинулась в одну сторону проспекта, а я резво направилась в противоположную. На территорию порта я уже практически вбежала. Остановившись на центральном причале, чтобы выровнять дыхание, огляделась по сторонам, — ничего похожего на центральную кассу или какой-то домик по продаже билетов не наблюдалось и в помине.

— Вот черт, — тихо выругалась я, — оглядывая корабли и ведущие к ним мостики, — надо было хотя бы про билеты узнать. Идиотка чертова, — продолжила ругать себя.

— А куда Вам, леди, плыть надо-то? — раздался неожиданно голос снизу справа от меня. Невольно вздрогнув, я посмотрела на спрашивающего, им оказался немолодой с виду гоблин, впрочем они все выглядели немолодо по нашим меркам, поэтому о его возрасте судить не приходилось. Одет он был в видавший виды сюртук, заметно ношеную рубашку, брюки в заплатках и высокие сапоги. На голове, между больших острых ушей, забавно смотрелся платок, завязанный на манер банданы в наших мирах. Пират, мелькнула первая мысль, и за ней вдогонку вторая — тот, кто нужен!

— Да я вот подумываю о путешествии, — изобразив на лице равнодушие, осматриваю корабли и существ, снующих между ними.

— Ну в зависимости от направления цена тоже разная, — завел привычную гоблинскую песню мой собеседник. Но этого мы еще и в своем мире наелись, поэтому резко прерываю собеседника, глядя прямо в его глазки-бусинки:

— Ты сначала предложи товар, а потом про деньги спрашивай.

Гоблин усмехнулся, поняв, что ему попался не самый бестолковый вариант обеспеченной горожанки, и потому быстро перешел к сути вопроса. Через несколько минут я уже знала, что в нужный мне первый день пятой дюжины Желтой луны из Акшинт-Аара уйдут два корабля. Один пойдет ближе к закату в земли Картуш-кха, второй отчалит чуть позже и направится в земли оборотней.

Задумчиво смотрю на раскинувшуюся морскую гладь, — Почем проезд? — внимательный взгляд на гоблина.

— Куда именно, леди, в Картанат или бухту Резвых? — уточнил мой собеседник.

— И туда и туда, — туманно ответила я: заметать следы, так заметать…

— По полтора золотых с носа, — хитро сверкнул глазами гоблин.

Думаю примерно с минуту, кажется, все действительно складывается…

— Договоришься по золотому за каждый проезд и поможешь мне еще кое с чем, оставшийся золотой пойдет тебе лично за услуги. — Я умею быть убедительной, когда это необходимо, и когда златоглазого лорда рядом нет, мысленно добавляет подсознание. Соглашаюсь с обеими мыслями и выжидающе смотрю на гоблина.

— Если кого убрать, это будет стоить дороже, — холодею от этих слов, но раз уж ввязалась в этот спектакль, отступать поздно.

— Не придется. Поручение пустяковое, просто выполнено все должно быть точно и слаженно, как часы. У Вас есть доверенный возница, который сможет доставить куда надо без лишних вопросов? — переход на уважительный тон видимо стал решающим звеном в принятии решения гоблином. Так как мне протянули руку со словами:

— У Хватчика везде люди есть, не сомневайтесь, леди. Хватчик сказал, Хватчик сделает! — скрепив традиционный гоблинский уговор рукопожатием, я попросила его показать мне быстренько лавку с бусами и сказала, что с деньгами и точными распоряжениями относительно той самой услуги я вернусь на днях. Чтобы не светиться перед всем портовым людом, встретиться договорились у той же лавки с бусами.

Удаляясь из порта по проспекту Красной реки, меня еще долго не покидало ощущение, что спину мне прожигает внимательный взгляд глаз-бусинок моего нового подельника, но сейчас меня больше волновало другое — как успеть провернуть все намеченное за шесть оставшихся до приема дней. И основной вопрос, который до этого меня вообще никак не касался, — где же мне взять нужное количество денег.

Остаток дня прошел чудесно, встретившись с подругой, я подарила ей купленные бусы, заверив, что себе потом другие куплю. И выпив по кружке горячей каппы на этот раз в маленькой кондитерской у гномов, мы отправились по домам. Женя, наняв самоходную повозку, так как свертков у нее было изрядное количество, а я решила прогуляться до дома пешком, приписав этот свой порыв чудесной весенней погоде.

— Ох, Сашк, — выдохнула подруга, когда я уже помогла ей закидать все ее свертки в повозку, и возница терпеливо ждал, пока мы попрощаемся, — Вот разберусь с этим приемом чертовым, нагуляемся вдоволь. — И радостная улыбка в мою сторону. И я весело улыбаюсь в ответ, понимая, какой подлый удар собираюсь ей нанести, но теперь у нее есть Вард, он не даст ей долго грустить. Этим я и успокаиваю себя, глядя на удаляющуюся в пыли повозку.

Мысль о побеге не покидала меня уже несколько дней. Я часами сидела на подоконнике, делая вид, что разглядываю город и его жителей, а в голове прокручивая все возможные сценарии своих поступков. И все у меня в итоге сводилось к тому, что надо исчезнуть. Айк мое решение дать ему свободу не примет, в этом я была уверена более чем на сто процентов, сразу вспоминала его слова про честь и долг и тому подобное. А жить здесь, рядом с ним, занимая по сути чужое место, не хотелось — я видела, как смотрит на подругу Вард, и хотела, чтобы на меня смотрели так же. Хотела, чтобы меня любили, чтобы со мной хотели разделить жизнь, потому что я это я, а не из-за жалости или чувства долга. Нет уж, практически бессмертную жизнь, подаренную Террой, не стоит тратить, соглашаясь на меньшее, чем заслуживаешь. Я так считала и когда была обычной земной девчонкой, да и сейчас мое мнение не изменилось. Что семьдесят, что семьсот лет я собиралась прожить на полную катушку, выбирая свою дорогу не по принципу, что по ней легче идти, а по велению сердца. Поэтому эту страницу своей жизни предстояло перевернуть в ближайшее время, сделав это по возможности тайно. Сомневаюсь, что представится второй шанс. Мысль об испорченном празднике друзей настрой портила изрядно, но суматоха, сопровождавшая все балы, и так вовремя уходящие корабли, стали завершающими частичками пазла моего плана. В итоге с одной стороны медали я имела выбор собственного пути и свободу, а с другой — оставленную здесь подругу и, что толку самой себе рвать, огромный рубец только теперь уже на сердце…

Ладно, не время рассусоливать, — мысленно взбадриваю себя, для пущего эффекта тряхнув головой. — ну вот, снова коса расплелась, и что же мне с тобой делать… отрезать что ли, рассуждаю я, пока переплетаю косу. А это мысль, — пальцы замирают на мгновение, но тут же продолжаю переплетать пряди, — оставлю ее на крайний случай, все-таки так давно хотела длинные волосы…

Но что-то в этой мысли есть, надо только разобраться что именно. Нахожу пустую скамейку и, завязывая золотой шнурок на кончике косы, пытаюсь продолжить логическую цепочку. Если я отрезаю волосы, что в итоге происходит? Да ничего, в сущности, не происходит, у меня просто короткая прическа. Как у Варда, задумчиво ковыряю тротуарный камень носком ботинка, а ведь точно как у шиани, — волосы короткие и волнистые. Замираю, уставившись на носок ботинка, покрывшийся пылью, — вот оно! Я становлюсь похожей на мужчину!

Внимательно осматриваю гуляющих горожан и отмечаю, что точно как и думала, все дамы всех рас, которые проходили мимо, отличаются длинными волосами и все без исключения носят платья. Это выход, продолжаю думать я в заданном направлении, волосы конечно отрезать необязательно, спрячу под какой-нибудь платок, как у того же Хватчика к примеру, а вот штаны с камзолом и сапогами раздобыть придется.

Прикинув, что на все про все мне нужно будет не меньше четырех золотых плюс какие-то деньги на первое время, направилась в сторону дома, раздумывая, где же взять эти деньги, да еще и в срочном порядке. По пути я заглянула в пару лавок портных и приглядела несколько очень приятных сорочек из тонкой мягкой ткани. Стоили они по пятьдесят серебряных монет каждая, прикинув стоимость своего наряда, решила, что рубашки могу взять и свои. Изначально планировалось оставить весь гардероб Айку, он же его и покупал, но понимая, что просто не потяну финансово покупку нового, кое-что решила позаимствовать.

Придя домой, сбросив на пороге уличные ботинки и повесив накидку на крючок, направилась в сторону библиотеки. Как и ожидалось мой темноволосый лорд сидел там, склонившись над какими-то документами и что-то в них усиленно сверяя. Подхожу к столу и становлюсь рядом с его креслом.

— Вечер добрый, мой лорд, — учтиво известила я о своем прибытии.

— И тебе привет, маленькая…, - пальцы быстро перекладывают местами несколько листков, — леди, — заканчивает он свою фразу и, улыбнувшись, поднимает на меня глаза.

Невольно подмечаю, что он устал, эта морщинка, которая в последние дни нередко перечеркивает его красивый лоб, снова на месте. Повинуясь какому-то внутреннему неосознанному порыву, прижимаю пальчик к его лбу и наставительно заявляю: Не хмурьтесь, лорд, морщины появятся.

Айк, видимо опешив от моего поведения, несколько мгновений озадаченно смотрит на такую серьезную меня, но потом весело улыбается и, перехватив мою руку, подносит ее к губам, начиная целовать пальчик за пальчиком. — И ты так каждый раз все мои морщины трогать будешь? — хитрый взгляд золотых глаз, — буду хмуриться, Саша, учти, твоя вина, что я буду весь в морщинах.

Я рассмеялась, представив почему-то в его кресле шарпея, и выдернула свою руку.

— А я по делу пришла, — задумчиво объявила я, обходя кресло за его спиной, стараясь не натыкаться на его изучающий взгляд.

— Внимательно тебя слушаю, моя деловая леди, — раздался ответ лорда, вновь склонившегося над бумагами.

— Айк, вот все, что у меня осталось, — чувствую себя дико неловко, но приходится выворачивать карманы и выкладывать на его стол остатки своей наличности, всего около одного золотого серебряными монетами и сколько-то медяков. Понимаю, что начинаю заливаться краской, и оставшуюся часть речи продолжаю, адресуя ее столу, а не сидящему за ним мужчине, — Я сегодня в лавку зашла, а там рубашки по пятьдесят серебряных. Я как-то с денежным вопросом раньше не сталкивалась, — вздохнув, закончила я, так и не поднимая глаз от крышки стола.

— Это и есть твое дело? — весело спросил акши и, схватив меня за руку, повел к одной из книжных полок, на которой я только сейчас разглядела шкатулку из темного камня. — Так, вот она, держи. — и мне протянули весьма увесистую шкатулку.

— Это что? — почему-то шепотом поинтересовалась я.

— Открой и увидишь, — тем же шепотом, но весело улыбаясь до клыков, предложил Айк.

Я вернулась к столу, открыла шкатулку и удивленно уставилась на ее содержимое. Шкатулка была полна золотых монет. — Я все время хотел ее тебе отдать, но забывал, — извиняющимся тоном произнес этот непостижимый мужчина, усаживаясь в свое рабочее кресло. А я задумчиво перебирала монетки и укладывала их в ровные горочки.

— Айк, а это много денег? — задумчиво смотрю на башенку из десяти золотых монет. В шкатулке монет наберется еще штук на шесть таких башенок минимум.

— Это смотря для кого, — акши уже что-то сосредоточенно писал, — для нас нет, ерунда. Для кого-то много.

— То что акшиани богаты, я слышала, но вот как-то не осознавала этого. — задумчиво строю новую горку. — Ну а если порядок цен, вот на эту горку — двигаю в его сторону свою постройку — корову купить можно?

Айк, по-моему, даже перо сломал от удивления.

— Саша, — вкрадчиво так, — а зачем тебе корова? Нам ее держать особо негде, — и растерянно озирается по сторонам. А на меня такой смех накатил, что не могу сдержаться. Делаю сосредоточенное выражение лица:

— А козу?

Акши вновь взятое перо отложил, видимо, чтобы не сломать еще одно, скрестил длинные пальцы и задумчиво уставился на меня: — Александра, позволь полюбопытствовать, что ты задумала? Ты тут молочную ферму хочешь устроить? Так с экономической точки зрения ее абсолютно невыгодно держать в городской черте…

Дальше я свой маскарад уже продолжать не смогла и, весело рассмеявшись, заверила изрядно озадаченного лорда, всерьез рассуждающего об экономической целесообразности моего бреда, что это просто шутка.

— Я просто хочу понять порядок цен. Вот тут рубашка стоит пятьдесят серебряных, но это же столица самой богатой народности, не знаю уж скольки миров, если не всех вместе взятых. А что эти же пятьдесят серебряных для обычных людей? — внимательно жду ответа.

Айк, видимо, изрядно успокоенный тем, что приобретение коровы и козы откладывается, придвинул к себе мою горку из золотых и начал: — Ну вот смотри, одна монета — корова, 5 монет — неплохой дом, 10 монет — во многих мирах приличное приданое за невесту. У купцов и знати, разумеется, поболе будет, а у простого люда меньше. Это скорее у ремесленников.

— А коза? — златоглазый лорд уже озадаченно, если не сказать озабоченно, посматривает на меня, крутя по столу золотую монетку. — Больше пятидесяти серебряных не давай, — почему-то выдал он и еще более обреченно, — и учти, тебя Тар-Такш с ней домой не пустит!

Весело рассмеявшись, я отсчитала двенадцать золотых из шкатулки и свою ранее выпотрошенную на стол мелочь, остальное аккуратно сложила обратно в шкатулку, мысленно решив, что много брать не буду. Да и это верну со временем, как-нибудь потом придумаю как именно.

Чмокнув своего занятого лорда в щеку и явно вызвав этим его недоумение, весело направилась к выходу из комнаты.

— Александра, остальное забирать не будешь? — не отрываясь от бумаг, он махнул пером в сторону шкатулки, оставленной на столе.

— Неа, не буду. — и на самом пороге, не удержавшись, — на козу-то мне хватит!

И пока он не успел осознать мои последние слова, рванула вверх по лестнице к своей комнате, захлебываясь от смеха. Вволю отсмеявшись над этой дурацкой шуткой с козой, я разложила на кровати свое состояние и пересчитала имеющееся: двенадцать золотых золотыми монетами, около двух серебряными и горка медяков. Неплохо, усмехнулась я. Вы отделаетесь от меня за сущие копейки, мой лорд, грустно подумала я, но тут же осекла себя, вспомнив о метке, легко передающей все мои эмоции. Вместо этого я подошла к гардеробу и вдумчиво осмотрела его содержимое. Остановив свой выбор на двух белых и двух черных сорочках, решила, что возьму их, а еще этот широкий черный пояс с платья, который предстоит надеть на прием, и, пожалуй, накидку. Моя ежедневная темно-синяя как раз подойдет. Остаток вечера я просидела, внимательно перечитывая план приема, который Женька, как водится, расписала чуть ли не по минутам, мысленно сопоставляя его с расписанием отхода кораблей.

Через день мне удалось вырваться незамеченной в порт, где у прилавка с бусами, ко мне почти сразу же подошел знакомый уже гоблин. Проинструктировав его по поводу имен для вымышленных пассажиров на оба корабля и передав деньги, я перешла к основной части договора — услуге, за которую посулила гоблину золотой. Корову, можно сказать, подарила, снова всплыли в моей голове эти парнокопытные ассоциации.

— Во сколько отходит каждый корабль? — своему подельнику я также не собиралась сообщать, на каком из них я в реальности собираюсь плыть. — И откуда?

— Смотрите, находчивая леди, видите тот дальний пирс с вышкой. Там еще флаг обретается? — кивнула, показав, что поняла, о каком пирсе речь. — Оттуда в десять вечера отойдет корабль в земли оборотней. А на два пирса раньше, где сейчас лодка рыбацкая с гномами-полукровками — видите, — лодку я еще кое-как разглядела, а вот кто там на ней был, моего зрения тут уже не хватало, но направление я поняла, поэтому снова кивнула, — так оттуда за час до этого уйдет корабль в Картуш-кх.

— Что надо сказать при входе на корабль или предъявить? — спрашиваю гоблина, еще раз запоминая очередность пирсов.

— Нужные бумаги будут у возницы, моя леди, не сомневайтесь.

— Идет, еще вопрос, сколько времени у твоего возничего займет путь от гномьей кондитерской на переулке Ледяных всполохов до порта? — место я прикинула заранее, выбрав один из соседних переулков, на которые были выходы из сада, окружавшего дом Варда и Жени. Я очень старалась сильно не отбрасывать тень на друзей, да и вообще об этом особо старалась не думать, иначе моя решимость таяла на глазах.

Гоблин прикидывал маршрут в уме, — минут десять.

— Быстро, — одобрительно кивнула я. — Возница должен быть там без двадцати девять. Золотой — за услуги — передам через него же. — внимательный взгляд на гоблина, — мастер Хватчик, мы же друг друга поняли, что данная сделка строго конфиденциальна, и хранить этот секрет в интересах обеих сторон?

— Само собой, моя леди, — почтенный поклон в мою сторону, — Все будет сделано в лучшем виде.

На этих словах мы с гоблином расстались, весьма довольные друг другом. Я, купив еще одни бусы, чтобы в случае чего оправдать свой поход в порт, отправилась в одну из самых отдаленных от дома портняжных лавок, расположенной в маленьком безымянном тупике у самых южных врат. Там клиентов поименно не знали, как в лавке у Рубиконса, да и моя чистокровность вообще ни у кого не вызвала вопросов — мало ли кто посещает столицу…

Там я весьма бойко наплела сердобольной хозяйке заведения историю про больного братишку, которому надо купить штаны, камзол и сапоги с шапкой. А что размера он такого маленького, как я, так это он болеет с рождения, и пока необъятная портниха жалостливо советовала мне какие-то корешки и мази для моего новоявленного брата, мастеровые быстро сделали мне то, что требовалось. И спустя час я покинула лавку с объемным свертком, в котором помимо вышеперечисленной одежды еще был лоскут тонкой кожи, под которым я намеревалась прятать свою метку от любопытных глаз.

Прикупив еще пару рубашек в одной из соседних с домом лавочек, я вернулась домой, отчаянно молясь всем богам, чтобы Айка дома не оказалось. Вероятно, боги мне вообще благоволили в эту дюжину дней, потому как дома меня настороженно встретил Тар-Такш, видимо предупрежденный Айком, и, убедившись, что козу я не привела, облегченно сообщил, что господина нет дома, вернется скорее всего очень поздно, просил его не ждать.

Поужинав в гордом одиночестве, Тар-Такш, вероятно, тоже был чем-то занят, я немного повалялась с книгой в библиотеке, и в двенадцатом часу отправилась в свою комнату. До приема оставались считанные дни.

Половину следующего дня я провела на переулке Ледяных всполохов, прикидывая, куда можно спрятать сверток со своими вещами, так, чтобы его никто не забрал, да и чтобы вещи не попортились. Для второго я уже присмотрела большую кожаную сумку у одного милого мастера полугнома, у которого в роду явно затесались люди или шиани, уж больно высок он был для своего народа. Сумку мне мастер посулил за двадцать серебряных. Итого, у меня оставалось восемь монет золотом и достаточное количество серебра. На первое время должно хватить, рассуждала я, а потом работу найду, не пропаду как-нибудь.

В который раз проходя мимо сада Варда, внимательно разглядывала окружающий пейзаж, — обычная улочка зажиточного квартала, ровные ряды каменных домиков, несколько кондитерских, обувная и портняжная лавка, конюшня, стоящая прямо по соседству со стойлами Варда.

— Нашла! — мысленно ликую я, а в реальности молча останавливаюсь, сделав вид, что развязался шнурок на ботинке, и внимательно осматриваю стык двух конюшен. Стены прилегают друг к другу не вплотную, образуя приличную по размерам щель, в которую легко пролезет сумка. Осталось только придумать, как ее туда закинуть. Тщательно перевязывая шнурок на своем ботинке аккурат напротив щели, замечаю, что щель сквозная и ведет в один из нелюдимых уголков сада. И, если мне не изменяет память, эта часть сада в грядущем приеме задействована не будет. Фейерверк будут устраивать в другой части сада, значит тут как раз никого не будет. Пока я мысленно перебираю различные варианты контрабандного проноса сумки, один неудачнее другого, меня окликает тонкий детский голосок.

— Леди, леееедииии, — растягивает гласные какой-то невидимый мне малыш. Отпустив свой многострадальный ботинок, распрямляюсь в полный рост и внимательно оглядываю улицу, но никого не видно. Может тут еще народ невидимок живет, а я не в курсе была… — задумчиво возвращаюсь взглядом на столь заманчивые для меня конюшни и, о чудо, прямо оттуда мне машет ручкой маленькая гномочка. Белая рубашка в кружавчиках, зеленый сарафанчик, зеленая косынка и такие же зеленые сапожки, — немудрено, что я ее не заметила на фоне зеленого забора.

Широко улыбаясь, подхожу к гномочке, — Привет, маленькая леди, — весело улыбаюсь ей, — Ты меня звала?

— Вас, леди, — весело кивает гномочка, отчего золотые кудряшки забавно подпрыгивают вокруг ее круглого личика. — А что это у Вас такое из кармана торчит? — пальчиком указывает на заинтересовавшую ее вещицу.

Посмотрев, куда она указывает, замечаю, что пока я вязала морские узлы на ботинке, из кармана накидки выпали бусы, купленные в порту, и теперь висят как странное нагрудное украшение из ракушек.

— Это бусы такие, в порту купила — протягиваю безделицу ребенку. Гномочка зачарованно рассматривает ракушки, а я невольно улыбаюсь, вспомнив семейство гномов на проспекте Красной реки: ракушки, видимо, все-таки имеют на гномок какое-то магическое влияние. Девочка перебирает ракушки, задумчиво прикусив нижнюю губу, явно о чем-то задумавшись.

— А у нас жеребенок родился недавно. Почти такой же красивый как поднебесный, только без крылышек. — неожиданно выдает она. — Хотите покажу? А Вы мне их еще посмотреть дадите… — на меня с мольбой уставились детские глаза.

— Конечно, хочу, — улыбаюсь я, я уже начинаю побаиваться собственной удачи, видимо откат потом будет неслабый, но пути назад уже нет. — Только у меня сегодня не получится, времени не осталось. Но я завтра могу зайти. — расстроившаяся было гномочка расцветает в улыбке и согласно кивает, — приходите завтра в полдень, как раз все кони тут будут. А родители на рынок уйдут, почему-то добавляет гномочка в конце. Хитро подмигнув своей нежданной удаче зеленоглазой, весело обещаю, что непременно зайду завтра в полдень с бусами. И помахав крохе на прощание, отправилась в сторону лавки кожевенника, так как сумку надо было купить уже сегодня.

Сумку мне удалось пронести незамеченной, бодро крикнув у самого входа, что я без козы. Тар-Такш поверил мне на слово, и не показывался до самого вечера, когда накрывал мне ужин. Аллинара снова не было. Грустно посмотрев на пустой и одинокий без него стол, я быстро съела свою порцию как всегда чего-то очень вкусного и, попросив у хранителя бокал вина, прошмыгнула в библиотеку, где свернулась калачиком на любимом кресле Айка, вытянув с полки наугад какую-то книгу. То ли книжка оказалась куда скучнее, чем я ожидала, что ли вино крепче, но там я и уснула. Сквозь сон я почувствовала, как сильные руки лорда меня аккуратно подняли и прижали к себе, — Айк, — пробормотала я сквозь сон, — Шшшш, спи, моя хорошая, спи, моя девочка маленькая. — И под его убаюкивания я окончательно уснула, проснувшись наутро в своей кровати.

Утро я встретила в пустом доме, Айк всегда уходил очень рано, но вот чтобы хранителя не было — это было впервые на моей памяти. Зайдя в столовую обнаружила на столе подогревающийся кувшин с каппой, блюдо с пирожками и записку.

Ровным почерком Айка было выведено: Александра, доброе утро.

— И Вам доброе утро, мой ненаглядный лорд, — решила я поговорить хотя бы с запиской, попутно наливая бодрящий напиток в чашку и откусывая пирожок, интересно с чем на этот раз, — надо же что-то мне неизвестное, задумчиво перевожу взгляд с записки на начинку пирожка, которая по внешнему виду похожа на какое-то варенье, только явно из неведомых мне фруктов или ягод. Меня не будет до позднего вечера — суматоха в Главном Доме, плюс осталось по мелочи помочь Варду дома. Тар-Такш тоже у Варда, поэтому все хозяйство на тебе.

И подпись — Аллинар Даргонт-Акш

Весело ухмыляюсь, отчетливо представив с какой улыбочкой он писал последние строки про хозяйство.

И два постскриптума в конце. Первое дополнение: Саша, пожалуйста, не покупай козу, пожалей седины Тар-Такша.

Подавившись на этом предложении пирожком и расплескав полчашки кружки на скатерть, угрожаю кулаком записке. Хотя если на кого и сердиться, так на саму себя, сама эту историю с козой затеяла, вот и получай теперь.

И второе: Пирожки с начинкой из дикой груши, которая растет в моем родовом имении. Разберемся с этой нервотрепкой, съездим.

И еще одна размашистая подпись в конце.

Мечтательно улыбаясь, сижу за столом, глядя на расплывшееся по скатерти пятно. Нехорошо вышло, конечно, но сам виноват, нечего было меня смешить. Быстро покончив с завтраком, я аккуратно сложила записку и убрала в карман, решив, что маленькую слабость в виде такой памяти об этом удивительном лорде я могу себе позволить, встала из-за стола. Вся посуда вместе с испорченной скатертью моментально растворились в воздухе.

— Предусмотрительно, — задумчиво протянула я и направилась в свою комнату, собирать сумку с контрабандой.

Сборы заняли минимум времени, несколько сорочек, белье, брюки и камзол, кожаный лоскут для маскировки метки и сапоги с шапкой, больше похожей на мягкий капюшон. Запихнув во внутренний карман половину своего золотого запаса, оставшуюся половину решила спрятать где-нибудь в другом месте, — не будем класть все яйца в одну корзину, так ведь, — рассуждала я сама с собой, прикидывая вес сумки. Весила она немного, но мне же еще надо было размахнуться и закинуть ее подальше в щель…

Спустя полчаса я вышла из дома и быстрым шагом направилась в сторону переулка Ледяных всполохов. Как и рассчитывала, путь занял еще около часа, и в оговоренное время я стояла напротив уже знакомой конюшни. Практически сразу от забора отделилась моя недавняя знакомая, и деловито поинтересовавшись, — Бусы принесли? — выжидательно уставилась на меня.

— И тебе привет, маленькая хваткая леди, — усмехнулась я девочке и, достав из нагрудного кармана накидки бусы, помахала у нее перед носом. Ребенок расплылся в улыбке и тут же потащил меня смотреть на жеребенка. Жеребенок и впрямь был очень красивый и крайне напоминал поднебесных скакунов, но меня сейчас больше заботил вопрос, как перекинуть принесенную сумку на территорию сада. Взгляд задумчиво бродил по конюшне и вновь остановился на гномочке, жадно разглядывающей бусы из ракушек. Отлично понимая, что ничего хорошего я сейчас не делаю, тем не менее озвучиваю мысль, посетившую меня только что: — А хочешь сделку?

— Жеребенка за бусы не отдам, — моментально среагировал ребенок, при этом не отрывая взгляда от побрякушки.

— Неа, не нужен мне твой жеребенок. — заверяю девочку, теперь сверлящую меня своими зелеными глазенками, — Смотри какое дело, — во мне как обычно включился сказочник, — я хочу устроить своим друзьям сюрприз — ну можно ведь и так это назвать, мысленно подбадриваю я себя, — но для этого мне необходимо пронести тайком на территорию соседнего сада эту сумку. А между стеной вашей конюшни и соседней щель как раз. Ничего сложного, ты как раз в нее легко пролезешь, а на той стороне я заметила, что щель сквозная. Прикроешь сумку ветками, вот и вся работа.

Девочка задумчиво уставилась на меня, в сомнениях комкая ткань сарафана. Пришлось пойти на уступки, я открыла сумку, — Смотри там просто одежда, никакого оружия, ничего запретного, просто разная одежда. Это будет мой секретный костюм на карнавале. — Аккуратно забираю бусы из рук гномочки, и так уже много сказала. Теперь ее ход.

— По рукам, — улыбаясь, заявил ребенок, и спустя мгновенье девочка скрылась с моей сумкой в щели, незаметная в высоких кустах, которые заполонили щель, делая ее плохо различимой с улицы. Еще пару секунд спустя, она вернулась обратно, стряхивая веточки с подола, — Я прислонила сумку к стене нашей конюшни и прикрыла сверху, с той стороны не будет видно. — отчиталась девочка.

А я, мысленно возликовав, протянула ей честно заработанные бусы. — Это наш с тобой секрет, да? — мой портрет такими темпами скоро на стенку объявлений повесят, в раздел «Осторожно, не допускайте к детям — учит плохому». Но гномочка мне хитро подмигнула и, спрятав бусы в карман сарафана, громко спросила: Вот такие жеребята у нашей гнедой. Еще посмотреть не желаете?

Я, также хитро подмигнув ей, в тон ответила, что нет, пожалуй. Приду потом, когда будут родители и можно будет поторговаться. На том мы с ней и расстались. Гномочка скрылась в полумраке конюшни и, более чем уверена, отправилась снова разглядывать эти бусы, а я отправилась гулять по улочкам Акшинт-Аара, зная, что домой мне торопиться ни к чему, там все равно пусто, да и по городу этому волшебному наверняка больше бродить не придется. От этих мыслей стало как-то совсем тоскливо, и я зашла в ближайшую кондитерскую запить грусть чашкой каппы и заесть сладким пирожным.

Вдоволь набродившись по улочкам и переулкам портовой столицы, стараясь до мельчайших подробностей впитать в себя все черточки этого невероятного города, домой я вернулась затемно, удивившись тому, что в окнах непривычно горел свет.

Айк дома, — сердце радостно запело, и я, сбросив уличную одежду в прихожей, влетела в библиотеку, распевая вместо приветствия, — Я сегодня так и быть без козы!

И замерла как вкопанная, увидев удивленно уставившихся на меня двух смутно знакомых мужчин шиани. У одного от удивления вверх поползли обе тонкие изумрудные брови, второй спокойным голосом поинтересовался, вероятно, у Айка:

— Леди обычно приходит с козой? — в этом вопросе было столько сарказма, что я тихо мечтала провалиться куда-нибудь в пропасть или на месте сгореть от стыда, чем стоять тут. Выдавив из себя «Добрый вечер, лорды», собираюсь тихо отползти назад в сумрак коридора и уже там догорать от стыда, а лучше сразу себе свой болтливый язык отрезать, и конец моим бедам. Тут из-за своего стола быстро поднимается Аллинар и, молниеносно возникнув у меня за спиной, властно обнимает меня за плечи.

— Моя леди может хоть с коровой домой прийти, не вижу в этом ничего смешного, лорд Гарма-Шиани, — и точно, полукровка из рода Верховного, или вампира, как я его называю, такие же пепельные волосы и красные глаза, только разрез глаз миндалевидный, свойственный шиани. Мысленно закатываю глаза, представив в красках, какие теперь слухи пойдут обо мне в Главном доме, пастушка в невестах у одного из чистокровных. Ох, Александра, умеешь ты испортить о себе и так паршивое впечатление. Продолжив мысленное самобичевание, изучаю узор ковра у своих ног, черт, я еще и туфли домашние надеть забыла… Из моих невеселых дум меня вырывает Айк, нежно целуя в затылок и перемещая руки с плеч на талию, окружая меня защитным кольцом, — моя драгоценная, позволь представить тебе моих друзей — лорда Гаймиира Гарма-Шиани, — вежливый кивок красноглазого в мою сторону — и лорда Терриула Эмбер-Шиани — кареглазый весело мне подмигнул. Аллинар же, продолжил, — А это, как вы уже поняли, моя несравненная леди, для вас леди Александра. — И уже обращаясь ко мне, — Сашенька, не обращай внимания на глупые шутки некоторых из присутствующих здесь.

— Начать надо вероятно со своих? — поднимаю глаза на своего лорда. Нет, язык мне точно надо отрезать, ну на крайний случай прикусить, о чем я моментально задумываюсь не в первый раз за последние пару минут, но тут тишину разрывает задумчивое:

— Айк, а я кажется, начинаю понимать… — протянул красноглазый шиани, весело салютуя мне бокалом с вином.

— Гай, ты никогда скоростью мысли не отличался, — весело поддел его зеленоволосый красавец, снова подмигивая мне, — я еще на балу новогоднем все понял.

И вот я стою, в окружении трех веселящихся лордов, где все что-то да понимают, а я одна ничего не соображу. Уловив мою растерянность, Айк наклонился и шепнул в ухо: Мы еще с полчаса поработаем, хочешь посиди с нами, хочешь своими делами займись.

Перевожу взгляд на пристально изучающих меня лордов и решаю ретироваться, — Я, пожалуй пойду, — Изображаю придворный реверанс, — стараниями Рины я все-таки освоила парочку самых простых, и бодрыми шажками двигаюсь в сторону выхода из библиотеки.

— Кстати, леди Александра, — задерживает меня у самого порога красноглазый лорд, — знаете, как называется вино, которое мы сейчас пьем? — изящный кивок головой в сторону диковинной бутыли, стоящей неподалеку. И не дождавшись моего ответа, продолжает, — Кровь Дракона, милая леди, Кровь Дракона. Так что Вы все-таки были в чем-то правы, кровь мы иногда пьем…

А я изумленно смотрю на веселящегося лорда, осознавая, что он был в круге тех избранных, которые забирали нас с Женей из нашего мира. И именно его мелькнувшие из-под капюшона красными всполохами глаза навели меня тогда на мысли о вампирах. Выдавив улыбку, покидаю библиотеку, раздумывая о том, насколько же эти высокородные лорды злопамятны, а главное, чем лично мне это может грозить.

Но, вспомнив о своем дневном успехе, решаю, что лично мне это уже грозить будет на вряд ли. А Женю жених в обиду не даст. Ну или по крайней мере очень хочется на это рассчитывать. За этими невеселыми думами прошел следующий час. И когда я во внеочередной раз убеждала себя, что безусловно мое решение сбежать — это лучший выход в сложившейся ситуации, а то, что в нем налицо явные минусы, то это тоже нормально — идеальных решений не бывает в природе, меня снизу окликнул Айк, позвав к ужину.

Мой лорд был явно в хорошем настроении, поэтому весь ужин прошел в шутках и веселых рассказах об этих двух увиденных мною лордах, которые уходя даже удосужились передать мне свои наилучшие пожелания. Пока я задумчиво гоняла вино в бокале, обдумывая, с чего это высокородные лорды стали столь учтивы, Айк внимательно изучал меня с другой стороны стола.

— Саша, — поднимаю глаза от красного вина, кружащегося в стекле, и натыкаюсь на внимательный взгляд золотых глаз. — Гай заметил, что ты чем-то подавлена. Это так?

— Гай? — уточняю я, больше чтобы потянуть время. Память на имена у меня была не лучшая, но двух гостей запомнить я смогла.

— Гаймиир, — и с улыбкой, — или вампир, если пользоваться твоей терминологией.

Не могу сдержать улыбку, надо же, даже это слово, оброненное мной уже кажется сто лет назад, запомнил. Но вспоминаю суть вопроса Аллинара, и радость сменяется грустью.

— До приема один день остался. А это значит послезавтра снова будет толпа акшиани, какие-то странные танцы, которых я не понимаю, изучающие взгляды и сплетни за спиной. — осекаюсь на мысли, что снова я жалуюсь, — я эгоистка да, Айк? У моих лучших друзей такое важное событие, а мне хочется спрятаться куда-нибудь подальше и не высовываться… — снова решаюсь посмотреть на лорда, но подняв глаза, не нахожу его на прежнем месте.

— Прятаться снова в потайной нише будем? — раздалось за моей спиной и меня легко выдернули со стула, прислонив спиной к своей груди. — Я отлично помню план дома, там есть пара темных углов, как раз подходящих для наших целей.

— Между прочим, я там тогда оказалась не по своей воле! — возразила я, обнимая прижимающие меня руки и вспоминая тот злополучный бал, — Сам меня туда уволок.

Айк явно собирался что-то мне ответить, но на серебряном подносе в центре стола вспыхнуло синее пламя и появилась записка.

От Варда, — подумала я, продолжая обнимать руки лорда, — ну вот, а вечер имел все шансы быть таким теплым и приятным. Айк аккуратно опустил меня на пол и подошел к подносу, быстро пробежал глазами строки, сжег там же, только своим темным пламенем.

— Вард очень просит приехать сейчас. Боюсь, вернусь поздно. — сообщил мне Аллинар то, что я уже по сути и так поняла.

— Передавай им обоим от меня привет. — улыбнулась я златоглазому лорду, как всегда пряча грусть глубоко-глубоко внутри.

Айк залпом допил свой бокал, что-то произнес на древнем наречии, скорее всего, вызвал своего ездового змея Вартуша, после чего подошел ко мне и нежно поцеловал в губы, обнимая мое лицо ладонями. — Не переживай из-за приема, никто за твоей спиной и слова сказать не посмеет. Это я тебе гарантирую. Ложись спать пораньше, маленькая леди, ты и правда выглядишь уставшей и подавленной. Меня это тревожит. — внимательный взгляд золотых глаз.

— Хорошо, — улыбаюсь в ответ, — Хорошего вечера, Аллинар.

— Приятных снов, Александра, — с этими словами лорд покинул комнату, а я, тоже допив свой бокал, поблагодарила Тар-Такша за прекрасный ужин и отправилась спать.

Заснула я на удивление быстро, но практически сразу же окунулась в уже почти позабытый кошмар. Я снова стояла на той самой арене сражений. Вокруг меня опять кружили снежинки, застилая поле белым пушистым покрывалом, а чуть вдалеке стоял Раймиир, казалось весь отлитый из золота. Золотые распущенные волосы, чуть развевающиеся от зимнего ветра, золотой камзол поверх сорочки, темные брюки, заправленные в высокие черные сапоги. И глаза, сузившиеся от ярости до двух черных черточек. И тогда и сейчас мне кажется, что если у смерти есть лицо, то я в него как раз смотрю. И снова громовой рык разъяренного акши «Откажись, откажись от своих слов. Забери назад свой отказ от метки». И я как всегда отрицательно качаю головой.

Свист десятков кожаных ремешков, на которые распадается ритуальная плеть турсок. Некоторые ремешки заканчиваются острыми лезвиями. Снова свист ремней, и я вижу, как эти кожаные змейки взмывают в воздух и летят ко мне…

И я, прячу лицо в руках, кричу от боли, и зову, во сне я всегда зову Айка. А белое пушистое снежное покрывало расцветает красными узорами моей крови.

Просыпаюсь в рыданиях от того, что меня трясут за плечи.

— Александра, проснись, слышишь, это сон. Все хорошо, моя маленькая, я с тобой. Я пришел, я тут. — Айк гладит меня по голове, утирает слезы, льющиеся ручьями, увидев, что я, наконец, проснулась, подхватывает на руки и, укачивая как ребенка, носит по комнате. — Шшшш, моя хорошая, все кончилось, все давно позади. Не плачь, уже все в прошлом.

Я еще судорожно всхлипываю, но понимание, что все только что пережитое — всего лишь сон, отголосок прошедших дней, накатывает тяжелой волной усталости, смешанной с облегчением. Закрываю глаза и утыкаюсь в грудь Айка, как же хорошо, что я могу вот так спрятаться в его объятиях от всех моих кошмаров.

Акши аккуратно укладывает меня на кровать, сам садится рядом, озабоченно вглядываясь в мое лицо. Я уже не плачу, только дыхание еще прерывистое, перемежаемое редкими всхлипами. Соображаю, что на мне только коротенькая ночная сорочка, но этот факт кажется совершенно незначительным. Тем более, вспоминая, что все раны на моем теле залечивал лично он, ничего нового для себя лорд не увидит.

Удостоверившись, что моя истерика, вызванная кошмаром, прошла, плавно встает, чтобы скорее всего вернуться к себе в комнату.

— Айк, — вскочила с кровати, подбежала, обняла со спины, — не уходи, пожалуйста. Просто полежи рядом, я много места не занимаю. Просто не уходи, пожалуйста, не уходи. — шепчу в его широкую спину.

— Тихо, тихо, не переживай. — меня аккуратно разворачивают лицом к себе. — Я только за книгой сходить собирался, никуда я не собирался уходить сегодня. Перепугалась, моя маленькая. — и прижав к себе, гладит волосы и спину. — Шшшш, иди в кровать. Я сейчас книгу принесу и вернусь. У тебя посплю.

Послушно иду обратно в кровать, где и сижу до его возвращения с обещанной книгой. Помимо прочего лорд умудрился еще и как-то успеть принять ванну, потому что волосы у него выглядели мокрыми, и сам он, казалось, наспех вытерся, капельки воды блестели то тут, то там. Недоумеваю, потому что не было его всего несколько минут. Поняв, что любопытство снова побеждает, не удержавшись, беру в руку прядь волос — действительно влажная.

— Но как? — удивленно выдыхаю я, сидя на кровати с одной стороны и озадаченно щупая прядь волос Аллинара, расположившегося на другой стороне кровати.

— Древний секрет акши, — весело ухмыляется мне Айк и весьма довольный произведенным эффектом, резким движением перемещает меня ближе к себе. — Залезай под одеяло, Александра. Простынешь.

Послушно заползаю, куда велено, и меня бережно прижимают к себе, уложив голову к себе на грудь. — Вот так и будешь спать, а я книгу почитаю. — и на этом оптимистичном заявлении в комнате гаснет свет. Весь, который был. А я только сейчас вспомнила, что он видит в темноте.

— А все акшиани видят в темноте?

— Нет, не все. Но многие. Вард тоже видит, например. Гай тоже. Терриул вроде не обладает этой способностью. Еще вопросы будут?

— Не знаю, сейчас подумаю. А любой задавать можно?

Акши вероятно понял, что книгу почитать ему не дадут, поэтому я услышала стук упавшей на пол книги. И меня переместили наверх, вероятно ближе к лицу, потому как следующая фраза прозвучала совсем близко:

— Саша, тебе тут давно все и всегда можно, чем ты, между прочим, постоянно и беззастенчиво пользуешься.

Вот и приплыли, называется. Я даже рот открыла от удивления. Когда и чем это я беззастенчиво пользовалась.

— Позвольте-ка, лорд! — в памяти моментально всплыли нужные аргументы, — А как же тот случай, когда я залезла на дерево, а Вы мне потом не разрешали из дома выходить целую дюжину дней.

— Александра, — выдохнул Айк мне прямо в губы, — ты будь добра, не искажай факты! Ты на дерево не залезла, ты с него свалилась и чуть не свернула шею!

— А вот и нет, мой лорд, — никак не угомонюсь я, — Чтобы с дерева свалиться, в чем Вы меня обвиняете кстати, на него сначала надо залезть! И я на него именно что залезла, а свалилась уже случайно, — и вспомнив с улыбкой не столь далекие события, — ты несся по аллее такой разъяренный, что я перепугалась и шагнула, не глядя под ноги.

— Саша, — почему-то неожиданно серьезным голосом, — ты меня боишься?

Задумываюсь над его вопросом, а боюсь ли я Аллинара. Я ведь видела его и в состоянии боевой трансформации, в истинной ипостаси в виде огромного черного дракона. И главное, именно этот мужчина уволок меня из моего родного мира и показал мне свой, где я сначала умудрилась влипнуть в неприятности, потом в попытках самостоятельно выкарабкаться, чуть не лишилась жизни. И снова именно он оказался тем, кто спас и защитил. А потом было много дюжин дней веселья и, наверное, того самого счастья, которое мы все так ищем. Поэтому ответ на его вопрос был очевиден.

— Айк, я тебя не боюсь. — и мысленно добавляю: Я люблю тебя, мой златоглазый лорд. Люблю больше жизни и поэтому освобожу тебя от себя. Потому что сильнее всего на свете я боюсь услышать, что ты меня не любишь, что я всего лишь часть мести, своего рода долг чести или искупление вины. Я боролась с собой слишком долго, но поняла, что проигрываю. Я видела счастье подруги, купающейся в любви жениха, и понимала, что ни за что не соглашусь на компромисс. Да, я боялась спросить у тебя напрямую, потому что понимала, что ответ вероятнее всего разобьет мне сердце. Но оставаться с тобой, понимая, что для тебя это лишь вынужденная мера, — это было еще тяжелее. Но все эти мысли остались не высказанными, ограничившись лишь дежурным: Приятных снов, Аллинар.

— И тебе сладких, Саша.

Устраиваюсь, удобно уткнувшись носом в его шею, и довольно скоро засыпаю.

Последние минуты перед выходом из комнаты. Внизу уже наверняка ждет собранный Аллинар, Тар-Такш еще пару минут назад известил о прибытии возницы. А я смотрю на себя в зеркало и пытаюсь удостовериться, что платье село нормально, а маленький платочек, в который завернуты мои оставшиеся для побега монеты, нигде не торчит и не привлекает к себе внимания.

В зеркале отражается невысокая стройная девушка в черном приталенном платье с открытыми плечами. Расширяющиеся к низу рукава и спинка платья выполнены из черного кружева, связанного с добавлением золотой нити, шелк юбки плавно покачивается в такт моим поворотам. При движении на черной материи то тут, то там золотом вспыхивают вышитые драконы. Как мне объяснил Тар-Такш, магическая вышивка живет своей собственной жизнью, поэтому узор платья всегда разный и неповторимый. Широкий пояс, в тон платью черный с золотой вышивкой, единственное украшение моего наряда.

Удостоверившись, что мои монеты надежно спрятаны за плотным поясом и не издают никаких звуков при движении, обуваю черные туфли на каблучках.

В тот момент, когда я в последний раз оглядывала себя в полном убранстве, уже готовая спуститься вниз, в комнату заходит Айк. Невольно задерживаю дыхание, восторженно глядя на лорда, одетого в цвета своего дома.

Черная сорочка с широкими рукавами, стянутыми у запястьев, и закрывающими кисти рук пышными воланами кружев. Узкие черные брюки, подчеркивающие длинные стройные ноги, заправлены в высокие черные сапоги с золотыми пряжками. Поверх рубашки длинный жилет до бедер из плотной черной ткани, расшитой магическими золотыми драконами на манер моего платья. И широкий пояс, полностью идентичный моему. Его длинные волосы на сей раз не собраны, только тонкая коса оплетает голову подобно венку, завершаясь у левого виска золотым шнурком.

Ойкаю, вспомнив, что у меня на голове, как обычно, ничего путного. Волосы конечно чистые и расчесанные, но на этом все, Тар-Такш был занят весь день, а мне прически вообще редко удавались. Пытаюсь броситься к зеркалу и своему золотому шнурку, лежащему перед ним, но меня плавно перехватывают за талию и разворачивают обратно лицом к себе.

— Айк, нам идти пора, а я про прическу совсем забыла. — испуганно сообщаю ему очевидное.

— Саша, замри на пару мгновений и не нервничай по пустякам. — Златоглазый лорд ласково улыбается мне и мягко проводит пальцами у моих волос, я снова ощущаю легкое покалывание у кожи головы, осознавая, что с прической мне сейчас помогут магически. Айк что-то вплетает мне у левого виска и, улыбнувшись, явно довольный результатом, разворачивает меня обратно к зеркалу.

А я смотрю на себя и понимаю, что он мне сделал практически копию собственной прически, только если его коса напоминает тонкий венок, оплетающий голову, моя скорее напоминает корону и также заканчивается золотым шнурком.

— Нравится? — Склоняется к моему плечу темноволосый красавец, стоящий за моей спиной.

— Очень, — улыбаюсь я в ответ его отражению.

— Вы сегодня ослепительны, моя леди. — галантный поклон в мою сторону.

— Вы также прекрасно выглядите, мой лорд, — реверанс в сторону зеркала.

— Не хватает только сущего пустяка, — и с этими словами Айк застегивает на моей шее ожерелье. Теперь мою шею опоясывает изящный дракон, выполненный из неизвестного мне черного метала, сверкающего золотыми искрами. Голова и хвост дракона сходятся на моей груди ровно над платьем.

Как же я с таким ошейником убегать буду — проносится у меня в голове, но тут дракон неожиданно открывает один золотой глаз.

— Мама, — а вот я похоже сейчас упаду.

— Тихо, тихо, не бойся. Это магическая ковка. Тебе бояться нечего. Это драгоценность дома Даргонт-Акш, на днях успел быстро слетать в родовое имение и взять его для тебя на этот прием. Своего рода охранный амулет. На тебе моя печать и он зачарован охранять именно тебя, так что тебе бояться нечего. А окружающие сильно задумаются перед тем как что-то тебе сделать. Акшиани в состоянии различить, какая именно магия вплетена в ожерелье.

— Понятно, — медленно протягиваю я, пытаясь мысленно быстро перестроить свой план побега, скорректировав в связи с неожиданно возникшими обстоятельствами в виде древней семейной реликвии у меня на шее. — А вечером я его смогу снять? — отчаянно жду ответа, уже представляя, как все удивятся, обнаружив ожерелье в конюшне.

— Нет, милая. Я сам сниму. Там замок хитрый, без мага не обойтись. — и, взяв меня за руку, вывел из комнаты. Дом я покидала в полном тумане, силы воли хватило только, чтобы собраться и от всей души попрощаться с Тар-Такшем, который смотрел на нас взглядом любящего деда и наставительно внушал Айку: — А я Вам, мой лорд, давно говорил, что леди будет очаровательна в родовых цветах дома Даргонт-Акш. А Вы мне все подождем, да подождем.

Растерянно перевожу взгляд с одного на другого, но тут Айк быстро накидывает мне на плечи накидку и, взяв за руку, выводит из дома, на ходу бросая хранителю:

— Я понял, Тар-Такш, исправлюсь, больше ждать не буду.

Весь путь до дома Варда и Жени я терзалась мыслями, что теперь я окажусь в глазах Айка воровкой. Потом все-таки решив смириться с тем, что изменить не получится, думаю, что обязательно где-нибудь найду мага, чтобы снять ожерелье, и верну его владельцу. Убедив себя в том, что у меня обязательно получится это сделать, начинаю различать пейзаж за окном. Перевожу взгляд на Айка и пугаюсь того, как внимательно он меня рассматривает.

— Саша, почему ты в такой панике? — испуганно смотрю на него, понимая, что в который раз забыла про метку. — Это из-за приема? — киваю, так как это тоже можно считать частично правдой.

Меня пересаживают к себе на колени и, ласково поглаживая по спине, начинают успокаивать:

— Александра, не волнуйся, леди ты моя перепуганная. Мы идем к нашим друзьям, там будет куча достойных горожан, с которыми ты обязательно познакомишься, никто не посмеет тебя обидеть, слышишь? — киваю, привычно примостив голову у него на груди, — Никто не посмеет обидеть мою леди. А кто посмеет, тому очень не поздоровится. — Последние слова Айк довершил легким щелчком по носу, который окончательно развеял мою грусть.

— Хорошо, мой лорд, так и сделаю. Буду наслаждаться каждым мгновением. — Посмотрев на него, широко улыбаюсь, заметив встречный взгляд золотых глаз.

— Вот и умница, — акши ласково чмокает меня в нос, и тут дверца повозки открывается, и возница сообщает нам, что мы на месте.

Я выхожу и тут же растерянно хватаюсь за руку Айка, не узнавая дом Варда. Трехэтажный особняк весь подсвечен голубым сиянием, дорожка, ведущая от ворот к дверям дома, украшена арками из переплетенных ледяных цветов.

— Как красиво, — выдыхаю я, пораженная увиденным.

— Вард делал по Жениным наброскам, — пояснил мне Айк. — По-моему, у них прекрасный дуэт сложился, могут хоть сейчас все бросать и этим на жизнь зарабатывать.

— Это точно, — улыбаюсь я, идя под руку с лордом в голубых отблесках ледяных цветов.

Мы миновали прихожую, где оставили верхние накидки и вошли в огромную залу, которая непонятно откуда тут взялась, сколько я тут была, никогда не замечала такой огромной комнаты с потолками высотой в два этажа. Потолок казался темным зимним небом, в котором терялись бесконечные колонны, окружающие комнату по периметру. Колонны были увиты такими же ледяными цветами, как увиденные до этого в саду, но тут, я еще заметила, стоило кому-то до них дотронуться, как они осыпали на него горсть снежинок. В воздухе кружили подносы с напитками и гости группками толпились у изящно сервированных столиков, где в отблеске свечей высились мириады закусок.

Пока я растерянно разглядывала новую комнату в доме, на весь зал раздался многократно усиленный голос хранительницы Терра-Ши:

— Лорд Аллинар Даргонт-Акш и его невеста леди Александра.

Услышав свое имя, я моментально выпрямила спину, расправила плечи и гордо вздернула подбородок — потом поймала себя на том, что похоже мне все-таки есть за что поблагодарить Рину Вир-Шиани. Некоторые манеры она мне вбила намертво.

На нас обернулось множество пар. Судя по количеству гостей, мы были одними из самых припозднившихся. Мужчины приветствовали нас едва заметным кивком головы, женщины легким реверансом. Нам же, насколько я помнила уроки Вирнарины, полагалось наоборот поприветствовать всех более официально, и, почувствовав плечом движение своего лорда, постаралась так же синхронно с ним присесть в глубоком реверансе. Надо сказать, что мне это удалось, и я была весьма довольна собой, застыв в этой не самой удобной позе и отсчитывая положенные двенадцать секунд. Но тут, опустив глаза на свое декольте, я с ужасом понимаю, что дракон мой тоже не теряет времени даром, и теперь оба его глаза сияют золотом, тогда как я точно помню, что когда начинала движение ожерелье «спало» и признаков жизни не подавало.

Айк, видимо ощутив прилив моей паники, незаметно дотронулся кончиками пальцев до моих и тихо прошептал: — Не пугайся, так и было задумано. Я решил сразу объявить о своих намерениях.

— Прямо с порога? — так же шепотом усмехаюсь я.

— Ну можно и так сказать, — отвечает этот удивительный мужчина и, явно вопреки всем правилам приличия, поворачивается ко мне, сверкая ослепительной улыбкой.

И мы стоим у входа в зал и улыбаемся друг другу как два заговорщика, но тут я начинаю догадываться, что что-то не так. Отвожу взгляд от златоглазого лорда, которого похоже вообще все устраивает, и натыкаюсь на полный зал гостей, недоуменно на нас уставившийся.

— Айк, — так же шепотом продолжаю я, — мы на прием пришли, и кажется положенные двенадцать секунд официального приветствия присутствующих уже прошли.

— Не кажется, а точно прошли, моя внимательная. Примерно двенадцать секунд назад. — улыбается этот наглый лорд, подхватывая меня под руку и уводя в центр зала.

— То есть следующие двенадцать секунд мы просто радовали публику своими светлыми ликами? — улыбаясь всем, мимо кого мы проходим, продолжаю допрашивать лорда.

— Примерно так, моя светлоликая леди, — Айк грациозно обводит меня вокруг разговаривающих группок, явно нацелившись куда-то конкретно.

— Это тоже было задумано, мой много думающий лорд? — шепчу я, когда народу вокруг нас стало заметно меньше.

— Нет, моя удивительная леди, это была импровизация, — и с этими словами Айк подвел меня к столику, у которого я увидела свою подругу и ее жениха.

Моментально забыв о заминке у порога, я бросилась к подруге, по которой безмерно соскучилась.

— Женя, какая ты красивая сегодня! Самая красивая в этом доме, да и, наверняка, во всей столице. — очарованно уставилась я на подругу, которая действительно выглядела ослепительно. Чуть выше меня, изящная Женька была одета в длинное приталенное платье цвета серебра. Полностью открытые плечи и спина, но руки украшены тонким кружевом из серебряной и темно-синей нитей, облегающим как вторая кожа. Такое же кружево мелькает на серебряном шелке платья, имитируя морозный узор. Талию опоясывает темно-синий пояс с серебряной вышивкой. Темно-каштановые волосы уложены легкими волнами, а завершает прическу диадема из белого сверкающего металла с вкраплениями синих камней. На шее, как и у меня, ожерелье — воротник из блестящих камней, белых и синих, похожих на сосульки и огромная темно-синяя снежинка по центру.

— Жень, ты — снежная королева, — изумленно выдаю я, рассмотрев подругу со всех сторон.

— Абсолютно с тобой согласен, Александра, моя леди — истинная снежная королева, — Вард подходит к невесте, обнимая ее за плечи и нежно ей улыбаясь.

Вард тоже выглядит великолепно. Серебристая сорочка с рукавами, заканчивающимися изящным кружевом, узкие темно-синие брюки, заправленные в высокие того же оттенка сапоги, сверху темно-синий, расшитый серебряными снежинками, камзол. Снежные король и королева, собственной персоной.

Вард останавливает взгляд на драконе, теперь спокойно спящем на груди.

— Ты все-таки решил надеть его? — вопрос явно адресован Айку.

— Ошейник… — сквозь зубы произношу я…

— Ожерелье. — синхронно поправляют меня оба лорда, и так же хором. — Семейная реликвия!

Перевожу взгляд на Женьку и вижу, что подруга еле сдерживает улыбку, потом смотрю на ее шею и меня осеняет, что не одна я сегодня не собиралась выходить в люди с таким увесистым украшением на шее.

— Вард, что нам с ними делать? — Айк переводит взгляд с меня на Женю, мы же друг на друга стараемся не смотреть, потому как тогда смех точно сдержать не удастся.

— Я что-нибудь придумаю, — хмуро пообещал темноволосый шиани, и уже обращаясь к нам с златоглазым лордом — Что вы там за представление у входа устроили? Нам отсюда не видно было подробностей, но, как я понял, вы там зачем-то торчали дольше положенного.

— Меня Саша рассмешила, — свалил все на меня Айк.

На меня уставились сразу и Вард и Женя. И Айк до кучи, видимо, крайне довольный своим решением явить хозяевам вечера виновника сумятицы.

— У меня дракон неожиданно проснулся. — покаянно произношу я, показывая на ожерелье.

— Ааааа, — протянул Вард, и уже адресуя вопрос акши, — ты его все-таки активировал? Я побоялся. Решил, что Жене на сегодня нервотрепки и без этого хватит. Да и снег на плечах, замерзнет… — неожиданно закончил шиани.

Теперь на него вопросительно уставились мы с Женей. Айк же успел где-то разжиться напитками и мне в руки протиснули изящный бокал на тонкой ножке, заполненный чем-то темно-синим.

— Это что? — спрашиваю я у Жени, кивая на неожиданного цвета жидкость в бокале.

— То самое вино из Картуш-кха, — отвечает мне подруга, и продолжая начатую тему: — Так что там с моими плечами и снегом?

— Как ты уже поняла, фамильная реликвия зачарована магически. — терпеливо разъясняет нам Вард, — такие украшения как ожерелья, чаще всего зачаровывают на охрану той, на кого оно надето. В данном случае на Саше ты видишь отличный пример зачарованного на охрану ожерелья. — ощутила себя ходячим учебным пособием. — попробуй кто-нибудь подумать о ней плохо, заметь, даже просто подумать, дракон открывает глаза. В нашем случае магия рода привязана к ледяной стихии и, поэтому, если ожерелье активировано, оно может вызывать снег.

— Отличная охрана, — резюмирую я, наполовину осушив бокал, вино и впрямь оказалось чудесное, несмотря на странный цвет, — мой питомец глазами хлопает, отпугивая недругов, а Женьку просто снегом заметет, превратив в сугроб.

Глянув друг на друга и в красках представив себе все описанное, мы все-таки расхохотались.

— Твой, как ты выражаешься, питомец, в случае реальной опасности сожжет обидчика, Жениных же будут долго выбивать из толщи льда. — прервал наше веселье Вард, медленно потягивая вино.

Смеяться сразу как-то расхотелось. Залпом допив свое вино, бросаю на Айка умоляющий взгляд:

— Может все-таки снимешь?

— Сказал же, что вечером обязательно сниму. Не разводи панику, Александра! — сверкнул золотом глаз мой упрямый лорд.

— Ну и как хочешь, — я перехватила с проплывающего мимо подноса второй бокал вина, — Напьюсь с горя, — мстительно пообещала я лорду.

— Я только за, — сверкнул клыками в хитрой улыбке Аллинар, — ты же знаешь, как я люблю, когда ты напиваешься.

Тут и пить сразу как-то расхотелось. Поэтому решила ограничиться едой, благо закусок на столах появлялось великое множество всех видов и мастей. Перепробовав разных паштетов и маленьких салатиков, бутербродиков и мини-рулетиков, легчайших муссов и воздушных пирожных, в который раз прихожу к выводу, что мой родной мир отчаянно уступает Землям первородных в искусстве приготовления пищи.

Увлекшись дегустацией, я не заметила, как пролетело время, и, глянув на часы, обнаруживаю, что уже полвосьмого вечера. А это означает, что времени у меня остается всего ничего. Оглядываю зал в поисках Айка, нахожу его в компании Жени, Варда и каких-то зеленоволосых шиани. Пока я прикидываю в уме, во сколько мне надо ретироваться в сад, центр зала неожиданно освобождается от столов и отовсюду начинает звучать музыка. Танцы, — моя первая мысль, и за ней вторая, надо бы куда-нибудь спрятаться, я так и не научилась танцевать на здешний манер.

И тут же над самым ухом раздается:

— Окажите мне честь, леди Александра, всего один танец.

Поворачиваюсь на звук голоса и замираю, узнав того самого красноглазого шиани, с которым познакомилась пару дней назад. Гаймиир Гарма-Шиани одетый в красно-черные цвета своего дома, стоит передо мной, протянув руку и явно ожидая ответа.

— Лорд Гаймиир, — вкладываю ладошку в его ладонь, и меня ведут к центру зала, где уже кружится много пар, среди которых особенно выделяются кружащиеся Вард и Женя, — я боюсь Вас разочаровать. Я не очень хорошо танцую. — последнюю фразу выдаю шепотом, а потом, подумав, решаю внести ясность, — даже можно сказать очень нехорошо.

И смотрю на лорда, ожидая его реакции. На его лице на мгновение промелькнуло недоумение, затем лорд пару секунд внимательно на меня смотрел, а я старательно изучала свои пальцы, вложенные в его ладонь, и думала, что было бы неплохо, окажись мы не в центре зала, а где-нибудь в дальнем углу, потому как повторно переживать эпизод с уходящим от тебя партнером, находясь в центре всеобщего внимания, совершенно не хотелось.

— Вероятно, Вам просто попадались плохие партнеры, — неожиданно ответил красноглазый шиани, и через мгновение мы уже кружились в танце, ничем не отличаясь от прочих пар.

— Как Вы это делаете? — не выдержав, спрашиваю его, восторженно глядя в его миндалевидные глаза.

— Я? Я просто Вас веду, а Вы прекрасно танцуете, вот и все. — красноглазый хитро улыбается и задает встречный вопрос. — Лучше расскажите, как Вы это делаете?

— А что я делаю? — понимаю, что вопрос с подвохом, но танец еще не думает прекращаться, так что избежать диалога не удастся.

— Вы, такая маленькая, полностью лишенная магии, более того слабенькая чистокровная женщина, — перечисляет мои «заслуги» лорд Гаймиир, а я инстинктивно пытаюсь отодвинуться, но меня крепко прижимают к себе, не давая сдвинуться ни на миллиметр, — но Вы очаровываете сильнее, чем истинные дриады из Закрытого леса. — удивленно смотрю на него — Учтите, прекрасная леди, от меня Вас спасает только то, что Вы невеста одного из моих лучших друзей. Иначе я бы обязательно попробовал завоевать Ваше сердце.

На этой неожиданной ноте наш танец прекратился и меня притянул к себе Айк, шутливо укоряя шиани: — Гай, ты двуличен, при мне ты притворно удивляешься ее желанию привести домой козу, а стоит мне отвернуться, ты уже танцуешь с моей леди.

Гаймиир отвечает другу с не менее шутливой интонацией: — Ты знал, с кем связывался, Аллинар. — и уже мне, — Запомните мои слова, леди Александра, и не отходите от своего лорда далеко.

— О чем это он? — задумчиво спрашивает Айк, возвращая меня обратно к танцующим.

— Да так, — легкая музыка подхватывает нас и я снова кружусь в вихре танцующих гостей, — угрожал, что если ты меня бросишь, он тоже придет метки ставить. — с хитрой улыбкой смотрю на своего партнера, уверенно направляющего меня в танце.

— Аааа, ну это в его стиле, — ухмыляется Айк, аккуратно подбрасывая меня в воздух, я так и не поняла, было это обычным движением данного танца или снова импровизация, — но он не дождется. Ни при каком раскладе. — весело улыбается лорд и легко касается моих губ своими.

Мы кружим по залу еще несколько танцев подряд. Когда музыка на время прекращается и все возвращаются к прерванным занятиям, Айк легко целует кончики моих пальцев и говорит, что ему временно надо меня покинуть, так как Вард просил его в это время присутствовать при одном разговоре. Перевожу взгляд на часы, десять минут девятого, мне как раз пора убегать с бала, как злополучной золушке.

Понимая, что это, наверняка, последний момент, когда я вижу своего прекрасного лорда, я в неожиданном порыве привстаю на цыпочки и, притягивая его к себе, целую в губы. Айк задумчиво смотрит на меня, теребя пальцами прядь моих волос, — нам надо чаще танцевать, Александра.

— Наверное Вы правы, мой лорд, — широко улыбаюсь я ему, стараясь до последней черточки впитать в себя его образ. Легко чмокнув меня в нос, Айк удаляется на свою важную встречу.

А я осматриваюсь по сторонам в поисках Жени, потому как дальше по моему плану было получение алиби на время побега.

Отыскав ее у одной из колонн, обвитой ледяными цветами, весело устремляюсь к ней.

— Женя, вы с Вардом смотрелись неподражаемо! Такие красивые и как будто кружили над всеми остальными.

— Ага, так и было задумано, — подруга задумчиво сравнивает два на вид одинаковых пирожных, — Я тебя тоже видела среди танцующих. Кстати, кто этот красноглазый шиани, мне его точно представляли, но на третьем десятке гостей имена я перестала запоминать окончательно и бесповоротно.

— Аааа, друг Айка, лорд Гаймиир Гарма-Шиани.

— Мммм, — понимающе протянула подруга, остановив-таки свой выбор на одном из пирожных, — вторая ветвь из рода Верховного.

— Угу, — согласно киваю я и решаю перевести беседу в нужное мне русло. — Жень, а во сколько салют?

— В девять в западной части сада, — сообщает подруга уже известную мне информацию.

— О, еще времени уйма, — задумчиво осматриваю зал, — слушай, я пойду на полчасика в сад, подышу свежим воздухом, а то от такого обилия народа мне уже дурно становится.

Женька грустно обвела взглядом группы гостей:

— Я бы сама с тобой туда пошла, но мне не положено. Поэтому иди, конечно, оторвись за нас двоих.

В радостном порыве обнимаю подругу. Смотрю на нее, такую невероятно красивую и величественную сегодня, — Знаешь, Жень, ты всем своим гостям дашь сто очков вперед. Ты сегодня действительно королева вечера. А главное, ты изнутри сияешь, и все это видят. Я так рада за Вас с Вардом. — и снова обнимаю ее.

— Ладно, ладно, хватит меня нахваливать. — смеется в ответ, — а то будет как в сказке «не хочу быть царицею, а хочу быть владычицей морской».

— А ты у Варда попроси царство морское в качестве свадебного подарка, уверена сделает, — ехидно улыбаюсь я.

— А ты что у Айка попросишь? — в тон мне спрашивает подруга, когда я уже направляюсь от нее в сторону выхода из зала.

Остановившись и удостоверившись, что на нас никто не смотрит, шепотом отвечаю:

— Ошейник снять попрошу.

И дальше пересекаю зал, едва сдерживая смех, завидуя подруге, которая за колонной может смеяться в свое удовольствие.

Дойдя практически до самого выхода, замираю у столика с закусками, внимательно осматривая зал. Айк с Вардом удалились на какую-то важную встречу, Женя на противоположном конце зала, уже окруженная какими-то девушками-шиани. Отыскав в толпе пепельные косы лорда Гарма-Шиани и изумрудную косу, перевитую золотой лентой, лорда Эмбер-Шиани, отмечаю, что они крайне удачно стоят ко мне спиной. Несколько аккуратных шагов назад и я ныряю в темноту портьеры, и дальше, приоткрыв дверь на минимально необходимую щелку, чтобы протиснуться наружу, аккуратно затворяю ее, стараясь не издавать лишних звуков.

Осмотревшись, понимаю, что я снова в холле. Напрягаю память и, миновав коридор и два поворота, нахожу нужную мне дверцу кухни. Как и предполагалось, никого здесь в данный момент нет, а дверь, ведущая в сад, вообще оказывается открыта настежь. Стараясь ступать на мысочках, чтобы не стучать по каменному полу каблучками, пересекаю кухню и выбегаю в сад.

Пару мгновений стою на месте и даю глазам привыкнуть к темноте. Мы столько раз гуляли здесь с Женей, что сад Варда я изучила досконально. Кухня, из которой я сейчас вышла, выходит из северной части дома, значит до конюшен мне необходимо двигаться прямо на север, в конце можно немного забрать левее. Так я и поступила, быстрым шагом устремившись вглубь сада по темным тропинкам.

Когда я дошла до конюшни, сердце стучало как бешеное, и мне казалось, что сейчас на меня обрушится погоня с криками, кучей факелов и гончими собаками. Быстро считаю до десяти, успокоившись, понимаю, что никто пока за мной не гонится. И я как раз нахожусь у нужной мне щели между стенами. Минута поисков в кустах и сумка у меня в руках. Моя маленькая подельница не подвела, сумка стояла ровно там, где она описывала.

Осторожно захожу в конюшню, молясь, чтобы кони вспомнили мой запах и не подняли переполох. Пара жеребцов недовольно всхрапнули при моем неожиданном появлении, но потом, учуяв знакомый запах, явно успокоились.

Быстро скидываю туфли, из сумки достаю брюки, черную сорочку, камзол, сапоги и шапку.

Следом на пол конюшни летит платье, пояс отбрасываю к вытащенным из сумки вещам.

Быстро переодеваюсь в новый комплект одежды, считать я уже не прекращаю в принципе, иначе сердце от страха стучать перестанет. Брюки сели нормально, для верности снова прячу платочек с монетами под пояс брюк, сверху маскирую все поясом от платья. Черная рубашка, застегнутая до самого подбородка, чтобы не было видно массивного украшения, камзол и шапка-капюшон, полностью закрывающая волосы и частично лицо.

Обуваю сапоги и, схватив сумку, выбегаю из конюшен. Судя по моим мысленным подсчетам я немного опаздывала. Посмотрев в сторону главного выхода из этой части сада, прикидываю примерное время и поправляю ремень сумки на плече. Снова смотрю на щель между стенками конюшен. В итоге решаю рискнуть.

Наверное, на этом я исчерпала все запасы удачи в своей жизни, но ширины щели хватает, чтобы я могла протиснуться. Стараясь производить как можно меньше шума, аккуратно раздвигаю ветви кустарника и продвигаюсь в сторону огоньков улицы. Еще десять шагов — девять — восемь. С мысленным «один» аккуратно высовываюсь с той стороны, оглядываюсь по сторонам, и, убедившись, что никого на улице нет, быстро вылезаю на дорогу и торопливо шагаю в сторону кондитерской, у которой меня должен ожидать возница.

Так оно и есть, повозку я заметила сразу, как вышла из-за угла дома. Проходя мимо, интересуюсь, куда возница отправится. Хмурый мужчина в шляпе с широкими полями, говорит, чтобы пацан шел мимо, он ждет леди, направляющуюся в порт.

— Вы от мастера Хватчика? — ловлю удивленный взгляд, судя по форме глаз и мелькнувшему носу он из оборотней, странно, что не учуял, что я девушка, как я поняла, с нюхом у звероподобной расы все было замечательно.

— Я та самая леди. Едем. — запрыгиваю в повозку, и возница срывается с места на такой скорости, что меня вжимает в сиденье. А я сижу и снова и снова считаю до бесконечности, стараясь не думать, что я только что в итоге наделала.

Возница действительно домчал меня до порта за десять минут. Передав через него обещанный гоблину золотой и получив нужные документы, бегло проглядела их и, отложив в карман камзола тот, которым собиралась воспользоваться, рванула к нужному мне пирсу, быстро смешавшись с портовой толпой.

В обычно просторном кабинете Варда на сей раз было не протолкнуться. Сам хозяин кабинета сидел в своем кресле, сложив руки на столе и внимательно слушая говорившего жителя солнечного Картуш-кха, который уже битых двадцать минут не мог связно изложить одну-единственную мысль. Айк стоял за креслом, за правым плечом Варда, и судя по барабанной дроби, выбиваемой другом по спинке кресла, тоже уже был изрядно утомлен этой беседой.

Напротив синеглазого шиани стояла делегация от Картуш-кха из целых пяти человек. На деле же, людьми там были только двое. Да и те полукровки: один, судя по клыкам и огромному лбу, с орками в предках, или скорее урдами, поправил себя Вард, отметив кольцо в ухе и заправленный за пояс кнут, явно похожий на традиционную джитву. Второй скорее всего имел в предках гномов, определил шиани по периодически вставляемым в беседу комментариям, а также по небольшому росту картушца.

Говоривший был чистокровным гоблином с Южных морей, они и составляли коренное население Картуш-кха, — маленький, с глазками-бусинками, огромным носом и острыми ушами, непропорционально большими относительно тела руками и головой. Также в делегации присутствовал гном и оборотень, последний наверняка из беглых, уж больно смущала Варда его головная повязка, скрывающая одно острое ухо. Оборотни отродясь не признавали головных уборов, а тут еще и прикрытое ухо наводили на мысли о сорванной серьге.

Все картушцы были облачены в длинные просторные одеяния из плотной ткани, разных оттенков синевы — главный цвет маленького морского государства, и удобные сандалии из мягкой кожи.

— Достопочтенный лорд Вир-Шиани, — в который раз завел свою песню гоблин, — гильдии отказываются продавать шелка в Акшинт-Аар по таким совершенно несправедливо низким ценам. Уверяю Вас, мы обошли глав всех гильдий, и нам везде был дан один единственный ответ. — и дальше снова монотонный рассказ про разрастающуюся пустыню, которая лишила ремесленников земель, где выращивались растения, используемые для покраски материи.

Из раздумий Варда вывел едва слышный стук по спинке кресла. Для непосвященных это выглядело, как если бы Айк просто устало размял пальцы, чуть прикоснувшись к деревянной спинке, но для магически усиленного слуха шиани звук был весьма точным и определенным. Побуждающим к дальнейшим действиям, тем более ему самому уже до смерти надоел этот балаган. Давно хотелось вернуться назад, на прием, посвященный собственной помолвке, к своей очаровательной невесте.

— Господин, мастер гильдейский посол Хитачиус, я услышал все Ваши доводы и, как я понимаю, повлиять на решение шелковых гильдий Картуш-кха, да будут дни его светлы и радостны, мы не можем.

Картушцы согласно закивали, видимо считая, что дело выгорело явно в их пользу.

— Таким образом, Вы предлагаете мне пересмотреть условия договора на поставку шелка, который был заключен всего пару сотен лет назад.

Еще один слаженный кивок, но в глазах полугнома уже мелькнуло недоверие. Правильно, мысленно похвалил его Вард, никогда нельзя доверять во всем соглашающемуся с тобой шиани, а вслух продолжил.

— Иначе же выходит, вы разрываете договор, а мы остаемся без поставок шелка из Картуш-кха.

Кивка не последовало, что многое проясняло. Опять какая-то самодеятельность кучки идиотов, совершенно не думающих о последствиях, подумал шиани, доставая из ящика стола стопку исписанных листов.

— Тогда могу Вам сообщить, уважаемые послы, что, к сожалению, ничем не могу вам помочь. Мне безмерно жаль Ваши сады, сгинувшие в Великой пустыне, да и поголовный мор трех ферм шелкопрядов тоже меня крайне печалит, но… — выдержав паузу и обведя присутствующих внимательным взглядом своих миндалевидных глаз, — Акшинт-Аар не будет подписывать договор на Ваших новых условиях.

И пока послы озадаченно переглядывались, продолжил:

— Я тут прикинул на досуге: Ваши новые цены настолько высоки, что для нас будет выгоднее возить шелка из Запредельного мира. Да, конечно, поставки будут не такими регулярными как от Вас, но мы уже работаем над стабилизацией порталов в данном направлении, не так ли, Аллинар?

— Да, — кивнул его друг, — это не займет больше одной луны. Полагаю, текущих запасов у наших портных хватит, чтобы столица не осталась без шелка?

— Должно хватить, — задумчиво изучал бумаги Вард, — к тому же в случае острого дефицита нам смогут помочь дриады, — показав изрядно сникшей делегации свиток, на котором угадывалась старинная дриадская вязь, шиани продолжил свою речь, — они как раз хотят представить на ярмарке по случаю середины Зеленой луны какую-то новую материю. Я видел образцы, господа, эта ткань может поспорить и с шелками Картуш-кха, и даже с сумеречным бархатом из Великого омута Срединных земель.

Такого поворота событий картушцы явно не ожидали. Им хватило пары секунд на переваривание услышанного, чтобы затем гильдейский посол Хитачиус быстро произнес:

— Достопочтеннейший лорд Вир-Шиани, полагаю, главы гильдий пойдут на уступку оставить контракт на старых условиях. Ввиду той услуги, которую Вы нам оказали, рассказав о помыслах дриад. Жители Картуш-кха свято чтят традиции, а договор с акшиани — их незыблемая часть. Поддержание сложившихся дружеских отношений с первородными — наша основная задача. — И вся делегация низко склонилась в глубоком поклоне.

Конечно, ваша задача, — насмешливо подумал Вард, иначе кого вы будете просить разобраться с теми гадами, которых вам периодически подбрасывают порталы, затерянные в пустыне.

Закончив наконец эту затянувшуюся встречу и избавившись от послов, которые явно торопились на отходящий корабль, чтобы успеть рассказать своим вести о новой ткани, конкурирующей с их шелками, акшиани, наконец, остались в кабинете вдвоем.

— Вард, ты же с самого начала понял, что все, что они говорят, ерунда, — Аллинар устало опустился в одно из кресел напротив.

— Не совсем так, Айк, — поправил друга шиани, аккуратно складывая в стол бумаги, — понял ты, а я просчитал. Меня смутили пара моментов в их письме, которое послужило поводом для встречи, но мне был необходим ты, чтобы быть точно уверенным в том, что я делаю. Потому что блефовать пришлось по-крупному… — он задумчиво уставился на договор, который был переподписан только что.

— Я так и думал, что дриады ничего не будут представлять на ярмарке, — блеснул клыками в улыбке Айк, — Запредельный мир, конечно, выход, но довольно паршивый, надо сказать. Ты же видел качество их шелка — пока еще слишком низкое для избалованной столичной публики.

— Ну про дриад я не так уж и соврал. Они действительно хотят представить новую материю, но там было что-то лечебно-целительское, не то бинты застывающие, не то перевязи, я тогда так и не понял. А с Запредельными мирами надо что-то придумать, нам все-таки нужен достойный конкурент для алчных шелковых гильдий Картуш-кха, иначе после летней ярмарки нам снова предстоит пережить красочный рассказ про пустыни и повальный мор личинок.

— Вот и займись на досуге разработкой идей, невесту свою можешь привлечь, Сашу кстати тоже можно занять, а то они жалуются, что им не дают ничего делать. Возьмем наших девушек и махнем в Запредельные миры решать проблемы с шелком. — мечтательно протянул темноволосый акши, глядя куда-то в никуда.

— Ты чего такой довольный, Аллинар? Я весь вечер хотел спросить, но при Александре постеснялся.

— Мммм, правильно сделал, что постеснялся. Потому и довольный, что все, кажется, налаживается. Мы все вместе на приеме по случаю вашей с Женей помолвки, никто наших чистокровных женщин не обижает, да и моя строптивая леди наконец-то надела цвета моего дома.

Вард усмехнулся, глядя на друга, прекрасно понимая, что последним прозвучал как раз один из основных поводов его радости.

— Вард, тебе смешно! А я ей весь шкаф забил дорогими платьями, там и шелк и бархат, даже что-то из сумеречного было — не помню уже что, а она носит только купленные сто лет в обед серые и синие платья. Я всякий раз смотрю на нее и сомневаюсь, чья она вообще женщина — моя или твоя. — гневно фыркнул акши.

— Ну так уточнил бы. — расхохотался над горестями друга синеглазый шиани, вспоминая, что действительно сегодня увидел Александру в черном впервые. — Спросил бы напрямую, мол, Александра, ты моя женщина?

— А то ты не знаешь, что мне эта упрямая леди ответит, — сверкнул клыками в улыбке Айк. — Я не хочу на нее давить, Вард, не хочу напоминать ей этого гада Райма. Она же только-только из своей скорлупы начала вылезать, начала доверять мне.

— Знаешь, Айк, а мне кажется, ты не прав. Она тебе всегда доверяла. С самого начала. Неосознанно. Она всегда тебя слушала, она даже карьярд до последнего дотянула, решилась на него, только когда прошла та дюжина дней, через которую ты пообещал вернуться.

— До сих пор себя простить не могу за опоздание, — золотые глаза друга заметно потемнели от нахлынувших воспоминаний, — Мне самому кошмары в первое время снились: снилось, что я не успел вовремя, что она погибла от ударов Райма, что я опоздал. Представляешь, первые дни вставал и шел к ней в комнату. Просто убедиться, что она на месте и живая. Сидел рядом до рассвета и слушал ее ровное дыхание.

Вард задумчиво посмотрел на друга.

— Они здорово нас изменили, да, Айк? Я и представить себе не мог, усаживая тогда на Шая испуганную кареглазую девушку, что спустя несколько лун мы с ней будем официально помолвлены. Это я-то, Айк, тот, который изначально был против всей этой идеи с чистокровными людьми. Который считал ее глупостью и прихотью кучки повернутых на чистокровности акши. Она мне тогда отчаянно напоминала олененка. — улыбнулся своим воспоминаниям шиани.

— А я думал убью Сашу там же на месте, когда это невозможное создание отказалось лететь на Вартуше — она видите ли не полетит на змее. Хотя я до сих пор от нее не добился внятного ответа, чем крылатый змей хуже ездовых вайтир, на которых перемещается Тернарт-Акш. Хотя нет, однажды все-таки ответила что-то резонное, — златоглазый акши улыбался, явно вспомнил что-то веселое, — представляешь, она искренне считает, что вайтиры похожи на кошек. На кошек, Вард!!! У него клыки размером с пол ее руки, он кровь из своей пищи высасывает до последней капли, а она это создание называет кошкой и считает симпатичнее моего Вартуша. А он, между прочим, ее обожает!

— Да, да, как и его хозяин, — Вард, потянувшись, поднялся из кресла, — Пойдем, Айк. Время без десяти минут девять. Сейчас переживем фейерверк в саду, и можно будет наконец насладиться тишиной. Вы кстати останетесь, когда все разойдутся? Отпразднуем в семейном кругу, так сказать. Женя наверняка будет только за.

— Надо на Сашу посмотреть, если она еще не падает от усталости и если Гай ее еще не затанцевал до полного изнеможения, то конечно останемся.

С этими словами оба лорда покинули кабинет и направились в главный зал. Здесь как раз в самом разгаре были танцы, десятки пар кружились вихрем в центре огромной комнаты. Как только акшиани вошли в помещение, одна из пар будто поднялась немного над полом, явив вошедшим Женю, танцующую с зеленоволосым лордом Эмбер-Шиани.

— Спасибо, Терра-Ши, — поблагодарил Вард хранительницу дома, быстро показавшую ему невесту.

— Странно, но я нигде не вижу Александру, — задумчиво произнес Айк, внимательно осматривая зал.

— Сейчас танец кончится, спросим Женю, — предложил Вард, двинувшийся в сторону центра зала, так как зазвучали последние аккорды мелодии.

Они как раз подошли к его миниатюрной на фоне всех акшиани невесте, когда над залом раздался голос Терра-Ши, объявляющий, что через пять минут ожидается фейерверк, и всех гостей просят пройти в сад, одна из стен зала тут же превратилась в сквозную арку, ведущую на нужную поляну.

— Женя, — шиани заключил невесту в кольцо рук, — ты не видела Александру? Нам сейчас всем полагается пойти в сад, а мы ее не можем найти.

— Она уже в саду, — Женя устало прислонилась к шиани, танцев и общения все-таки было чрезмерно много для одного дня и одного довольно хрупкого человечка, — она уже давно туда сбежала в поисках тишины.

Вард внимательно вгляделся в карие глаза невесты.

— Устала, моя леди? — спросил шиани.

— Не больше чем ты, мой лорд, — улыбнулась девушка, убирая ему прядь от лица. — Вы закрыли вопрос с послами? — спросила она уже обоих.

— Да, — ответил Аллинар, продолжая оглядывать зал, — Вард и один бы прекрасно справился. Просто перестраховался.

— О да, — улыбаясь, протянула Женя, — перестраховаться — это в его стиле. И, взяв обоих лордов под руки, направилась в сад.

— И когда же ты меня успела так подробно изучить? — улыбаясь, спросил Вард.

— О, мой лорд, Вы как всегда забываете, что человеческие девушки крайне многозадачные существа. Пока Вы считаете, что я просто вяжу шаль или вышиваю салфетку, я успеваю послушать все Ваши разговоры, рассмотреть Ваших гостей и, соответственно, сделать какие-то выводы.

— А вот мне, уважаемые лорд и леди, — вклинился в диалог Айк, — крайне любопытно знать, где все-таки носит конкретно мою многозадачную леди, и почему я ее никак не могу найти. — Айк обводил взглядом поляну, заполненную пестрой толпой гостей.

— Да… — задумчиво произнесла Женя, — так мы ее не найдем. Мы же обе невысокие, а если она где-то на другом конце поляны, мы ее попросту не увидим.

Ее последние слова потонули в первых залпах фейерверка. Темное небо было расцвечено серебряными звездами. Следующие несколько минут все гости восторженно наблюдали великолепное световое представление. Синие снежинки сменялись ледяными цветами, по небу проносились поднебесные табуны и рассыпались столпом серебряных искр. На темном фоне вырастали изящные деревья, чтобы тут же сорваться в полет стремительными птицами. Магическое представление завораживало. С финальным залпом на небе высветились серебром имена Жени и Варда и спустя пару секунд еще одна надпись «Вир-Шиани», а над поляной раздался восторженный синхронный вздох полусотни гостей.

Женя, смутившись уткнулась Варду в грудь, чтобы он не видел, как залило краской ее лицо, — несмотря на то, что все приготовления они вели вместе, он все-таки умудрился сделать ей сюрприз. «Мой любимый мужчина, мой самый лучший лорд, — думала она, ощущая как он гладит ее по обнаженной спине, — такой ледяной снаружи и такой теплый внутри».

Затем последовало официальное прощание со всеми гостями и, наконец, поляна перед домом полностью опустела.

— Вот мы это и пережили, — тихо проговорила Женя, ощущая, как волнами на нее начинает накатывать усталость всего этого долгого дня. Эти многочисленные знакомства, эта куча первородных, половина из которых явно лишь делает вид, что они тебе рады, другой половине вообще все равно. Эти танцы с незнакомыми партнерами, которые просто считают своим долгом потанцевать с хозяйкой вечера. Лишь последний лорд, кажется его имя Терриул, действительно был рад за них с Вардом и вообще оказался прекрасным собеседником.

Вард, заметив усталость невесты, бережно взял ее на руки.

— Потерпи немного, милая. Терра-Ши нужно пару минут, чтобы убрать излом пространства и избавиться от этой залы.

— А комната получилась отличная, между прочим, — уже отчаянно зевая, произнесла Женя, — может все-таки оставим?

— Мы ее воткнули на месте гостиной. Мне казалось, ты очень любишь нашу гостиную. — подыграл невесте Вард, — но если действительно хочешь, не возражаю, только камин новый разобьем.

Женя рассмеялась, представив размеры этого камина, но тут на поляне появился Аллинар, чье сосредоточенное лицо не предвещало ничего хорошего.

— Сашка, — мгновенно вспомнила о пропавшей подруге Женя, — ты ее не нашел? — спросила она, уже заведомо зная ответ.

— Я обшарил весь сад. Разве что по веткам не пролез, но я ее звал, если бы она сидела на дереве, наверняка бы откликнулась, — Айк явно был встревожен.

— Не пори горячку, — Вард задумчиво осматривал сад, не торопясь опускать невесту на землю, — на дерево она в таком наряде не полезет. Платье неудобное, да и обувь на каблуках. Она просто не заберется, сорвавшись на середине.

Последние слова произносить вслух не стоило, так как на него тут же уставились оба — настороженно Айк и встревожено Женя.

— Ты бы почувствовал ее боль, Аллинар! — шиани раздраженно призвал друга к логическому мышлению. Тот задумался, потом кивнул, подтверждая, что ничего подобного он не ощутил.

— А вдруг она где-то в доме, — предположила его невеста, — давайте спросим леди хранительницу.

— Терра-Ши, — вызвал хранительницу Вард, отвлекая от наведения порядка в доме. Как только воздух рядом с ними заклубился туманом, задал вопрос: — Ты не чувствуешь Александру в доме?

— Нет, мой лорд, — через пару секунд ответила хранительница. — Я проверю территорию всего имения. Вам же рекомендую продолжить разговор в гостиной. Вам двоим, разумеется, все равно, но юная леди скоро окоченеет в таком открытом платье. На дворе всего лишь середина Желтой, а не Зеленой луны, если Вы забыли.

Спорить с пожилой леди никто не стал, поэтому Вард, все также бережно держа на руках невесту, стремительно пошел в направлении дома. Айк шел за ними следом, о чем-то размышляя.

Спустя минуту они уже находились в своей привычной гостиной, вернувшейся обратно на смену огромному волшебному залу, созданному благодаря древней магии хранителей домов. Аккуратно усадив Женю на диван, Вард подошел к столу, откупорил бутылку вина. Налил в три бокала, стоявших тут же.

Протянул один невесте, второй другу, который сосредоточенно мерил комнату шагами, в попытках найти ответ на вопрос, куда умудрилась пропасть Александра. Задумался сам, маленькими глотками отпивая синюю жидкость, и восстанавливая в памяти этот вечер.

В центре комнаты заклубился туман, и на ковре материализовалась хранительница дома, кутаясь в свою огромную шаль.

— Леди Александры нигде нет. Я обыскала все поместье. Разве что в стойла не сунулась. — и снова растворяясь в воздухе, — сейчас и их проверю.

Где-то с полминуты все оставшиеся в комнате так и продолжили смотреть на то место, где только что была хранительница. Воздух снова сгустился, и Терра-Ши резко сказала:

— Лорды, Вам следует проследовать со мной. Леди Евгении, вероятно, лучше остаться в гостиной.

Лицо Аллинара превратилось в каменную маску, Вард уже двинулся в сторону выхода, когда с дивана вскочила Женя с ультимативным: — Я тоже иду. — и опережая все возможные возражения — Александра — моя единственная подруга, по сути член семьи — я имею право знать то же, что и вы оба.

И опередив застывших от ее пламенной речи акшиани, двинулась в сторону выхода.

Долго идти ей не пришлось, догнавший ее спустя мгновенье Вард подхватил девушку на руки и объяснив, что так быстрее, устремился в сумрак вечернего сада. До стойл акшиани, казалось, летели. Женя оторопело разглядывала проносящиеся мимо деревья и в который раз поражалась первородным. Она все время забывала, насколько они с Вардом разные, что акшиани по сути ближе к богам или демонам ее мира, наделенные такими способностями, которые простым людям и не снились. И даже сейчас оба лорда неслись сквозь сад, не переходя в боевую форму и не прибегая к магии. Неудивительно, что у них давно не было войн — кто рискнет биться с противником, всегда опережающим тебя на удар.

Подойдя к воротам конюшни, лорды переглянулись, и Айк вошел первым. Вторым вошел шиани, на всякий случай окутывая невесту магическим заслоном, — воздух вокруг Жени заискрился голубым сиянием.

Но ничего страшного или пугающего они не увидели. Лошади спокойно спали, сложив крылья, только Шай, приветливо зафыркал, узнавая запах хозяина. Поняв, что ничто Жене не угрожает, Вард аккуратно опустил девушку на землю.

У одного из стойл в глубине конюшни привычно сгустился воздух, и хранительница дома позвала всех к тому месту, где она стояла. Подходя ближе, все заметили темное пятно на земле.

— Так, — с рыком выдохнул Аллинар.

Женя вскрикнула, прижав руки ко рту. На земле лежало платье Александры. То самое, родовых цветов дома Даргонт-Акш, в котором она была сегодня на приеме. Рядом валялись черные туфельки на каблучках.

— Она сейчас что? — Женя испуганно уставилась на акшиани, переводя взгляд с одного на другого, — где-то голая и босая? Замерзает? — последняя фраза уже получилась с всхлипом.

Вард подошел к невесте и, обняв, стал гладить по спине, успокаивая.

Айк задумчиво рассматривал платье.

— Сомневаюсь, — выдал, наконец, он. Я этого не ощущаю. Я вообще не ощущаю каких-то ярких эмоций. Может, ее усыпили? — поднял с земли платье и туфли. Еще раз на них посмотрел и добавил, — пояса нет. На ней еще был пояс.

— Может и усыпили, но смысл снимать платье? Мороки больше с раздеванием — переодеванием, — задумчиво рассуждал Вард, — нет, не сходится, только лишняя трата времени. Проще усыпить и украсть спящую.

— А как же ее дракон на шее, — внесла свою лепту в общие рассуждения Женя, — он бы не дал к ней подойти, если я правильно поняла твои объяснения о родовых реликвиях.

— Точно, на ней же ожерелье, — Айк выглядел растерянным. — Как же тогда ее украли…

— Значит не крали, — отрезал Вард.

Аллинар внимательно смотрел на друга сузившимися от злости глазами.

— Ты хочешь сказать…, - начал он.

— Да, ты сам прекрасно знаешь, что я хочу сказать. — кивнул Вард, — но я, хоть убей, не понимаю причины!

— Да что происходит-то? — неожиданно рявкнула Женя, привлекая к себе внимание обоих лордов, — Что вы все недоговариваете? Вард, объясни мне!

— А что тут объяснять, Женя, — шиани почему-то очень внимательно рассматривал невесту, — Александру не крали. Значит она убежала сама.

— Но зачем? — спросила девушка, удивленно глядя на Варда, — Почему она сбежала, Вард? Ведь все было хорошо, мы погулять собирались, когда вся суматоха с приемом закончится, какие-то планы строили общие. Нет, не вяжется это все! — Женя упрямо скрестила руки на груди, сердито глядя на жениха.

— Вард, она не врет, — удивленно произнес Аллинар, — ни единого слова лжи. Получается, Женя тоже была не в курсе.

— Конечно, я не вру! — изумилась Женя, — Откуда вообще такие мысли?

— Женя, не кипятись, — Вард подошел и обнял разволновавшуюся невесту за плечи, — Айк просто способен ощущать ложь. Одна из его родовых черт. Я потому его с собой на переговоры попросил пойти, помнишь, мы еще говорили про перестраховку. — Женя задумчиво кивнула.

— Но я все равно не понимаю, зачем? — она внимательно изучала темную материю в руках акши, которая изредка вспыхивала золотыми всполохами магической вышивки.

— Вот верну эту маленькую бестию домой, и мы все дружно ее спросим. За какими темными порождениями всех миров ее унесло на ночь глядя? — с этими словами мрачный Аллинар покинул конюшню, все также продолжая сжимать в руках платье и туфельки Саши.

Вард с Женей еще какое-то время осматривали конюшню, особенно тщательно исследуя место, где Терра-Ши обнаружила одежду Александры, но не найдя ничего, что могло бы дать какую-либо подсказку, отправились домой.

Переодевшись в домашнее платье, Женя спустилась в гостиную, где уже находился Вард, также успевший сменить праздничный наряд на простую белую рубашку и темно-синие брюки. Девушка невольно залюбовалась своим женихом, устало откинувшимся на спинку дивана и вытянувшим к камину длинные стройные ноги. В одной руке он держал бокал все с тем же синим вином, которое так удивило Сашу в начале вечера, второй рукой привычно ерошил волнистые каштановые волосы. Женя уже не раз замечала этот жест, означавший, как она успела догадаться, что ее жених серьезно задумался. В следующее мгновение Вард заметил застывшую в дверях девушку и, радостно улыбнувшись, поманил к себе.

Женя примостилась под боком у Варда, забравшись на диван с ногами и забирая протянутый бокал.

— И что же мы в итоге имеем? — задумчиво спросила она, делая глоток. Вино было действительно очень необычное, обжигающе холодное в начале, оно нагревалось на языке и растекалось внутри согревающим теплом. Вкус тоже был удивительный: целая гамма оттенков, начиная от прохладного, как свежая ключевая вода, перерастающий в легкое игристое вино и раскрывающийся терпким ягодным послевкусием. Поистине волшебный напиток.

— Ничего сколь-нибудь понятного, — ответил Вард, обнимая невесту, — что меня крайне удивляет. Мне казалось, я любую загадку могу решить за пару минут, а вот уже второй час, как мы бьемся над пропажей Александры, но так и не продвинулись ни на шаг. — шиани задумчиво смотрел на пламя огня, танцевавшее в камине, — Очень надеюсь, что Айк что-то найдет этой ночью. Хотелось бы конечно, чтобы он просто нашел Сашу, и мы все успокоились, но почему-то у меня есть стойкое ощущение, что этого не будет. А я, к сожалению, своей интуиции вынужден доверять.

— Тоже родовое умение? — догадалась Женя, разглядывая синеглазого лорда.

— Да, моя проницательная леди. И на сей раз оно меня совсем не радует.

Они еще какое-то время посидели у камина и, когда Женя поняла, что она уже начинает откровенно клевать носом, Вард отнес девушку в ее комнату, нежно поцеловав невесту и пожелав ей спокойной, несмотря на всю суматоху последних часов, ночи.

— Приятных снов, леди Вир-Шиани.

— Пока еще не совсем она, но и Вам хороших снов, мой лорд.

— Всего лишь вопрос времени. — фыркнул Вард и погасил в комнате свет.

Женя улыбнулась, ощутив на губах легкий поцелуй, и спустя пару минут уже действительно крепко спала. Сны ей в ту ночь снились очень сумбурные, она бегала по волшебной зале с туфелькой подруги и примеряла ее всем акшиани подряд. И когда она зачем-то попросила красноглазого лорда с белыми косами примерить туфлю, тот неожиданно превратился в Сашку, срывающую с себя все одежды, и упархивающую нагишом в окно на непонятно откуда взявшейся метле.

Весь следующий день прошел в тревожном ожидании новостей. Аллинар так и не появлялся, Вард тоже пропадал где-то, не то умчался по делам в Главный Дом, не то активно участвовал в поисках Александры. Когда Женя спустилась к завтраку, его уже не было дома. Терра-Ши накрыла стол и передала, что лорд извинялся и предупреждал, что не знает, когда точно вернется.

Завтрак выдался откровенно грустным. Девушку не покидали мысли о неожиданном побеге подруги, и аппетита ей это не прибавляло. В итоге, усилием воли заставив себя сделать пару глотков каппы, да и то после десятиминутной лекции леди хранительницы дома о необходимости питаться, Женя ушла в сад, пытаясь еще раз прокрутить в голове события прошедшего дня. На ходу думалось лучше, да и утро, несмотря на стоявшие в последние дни теплые деньки, сегодня было довольно свежим и бодрящим.

Девушка неторопливо шла по тропинкам сада, отмечая, что уже почти все деревья покрылись листочками, и молодая ярко-зеленая трава покрыла все полянки между дорожками. Она в который раз вспоминала прием, стараясь выделить все моменты с участием Саши и попробовать разобрать их в деталях. Повторяла снова и снова все их разговоры, стараясь вспомнить дословно все слова, которые произнесла подруга. Женя была уверена, что она единственная, кто сможет найти ключи к разгадке.

Эпизоды вчерашнего вечера снова пробегали в ее голове, как кинофильм на замедленном показе: вот Саша с Аллинаром появляются в зале и движутся к ним, потом ее восхищение Жениным внешним видом. Теперь, конечно, в любом ее слове чувствовался подвох и незаметное прощание. Так, еще раз и по новой, отбросив лишние сантименты. Нужно включить голову, а не эмоции. На эмоциях ты никуда не уедешь, — твердила себе девушка, меряя сад шагами.

Факты, только факты. Не эмоции и не слова. Слова будем анализировать потом, когда надо будет найти аргументы к фактам. Действие первое — появляются Александра и Аллинар, оба смеются и шутят, в общем и целом, ведут себя как обычно, — скривилась в гримаске Женя, — ну что тут странного. Затем эта эпопея с ожерельем.

Так, а это важно! — девушка даже остановилась, рассуждая уже вслух, — это точно очень важно. Она просила его снять, а Айк отказался. И Сашке это не понравилось. Я еще отметила это про себя, но так как голова была забита другими заботами, просто не придала значения.

Значит так, — продолжила свое расследование Евгения, продолжая движение по дорожке, — надо узнать, когда Аллинар надел на нее это ожерелье. Ведь если так же, как и Вард мне, прямо перед приемом, — это многое бы объясняло в ее реакции.

Дальше ничего интересного до момента разговора за колонной. Но если придерживаться теории Варда, а причин не доверять логике жениха у нее не было, выходит, что когда Сашка пришла к ней поговорить и сказать, что хочет подышать свежим воздухом, она уже знала, что не вернется.

— Вот черт, — грустно выдохнула девушка, нервно комкая подол платья, — получается, она пришла прощаться, а я пирожные сравнивала. Но почему? Почему же ты сбежала, Сашка? Что я упускаю? Что-то ведь очень важное…

Вернувшись вечером домой, Вард нашел невесту, забравшуюся с ногами на диван и уставившуюся в горящий камин. Рядом стояла открытая бутылка вина и наполненный бокал и повсюду валялись исчерканные листки бумаги. Подцепив верхний листок, шиани удивленно всматривался в овалы и кружочки, в которых было что-то написано, потом перечеркнуто, эти фигуры были соединены черточками и стрелочками, и везде стояли знаки вопроса — большие и маленькие, они покрывали весь лист.

Грустно усмехнувшись, Вард сел на диван и обнял невесту, — Прости, милая. У меня тоже нет никаких новостей.

Женя подняла на шиани карие глаза, только на сей раз вместо нежности, которую он так любил в них видеть, там отражались грусть и недоумение.

— Вард, я все никак не могу понять почему… Я уверена, стоит мне нащупать ответ на этот вопрос, все остальное потянется следом.

Шиани задумчиво смотрел в огонь, перебирая пальцами темные пряди девушки. Он сам себе не признавался в том, какое облегчение, что не он оказался на месте друга, и его женщина, его маленькая и хрупкая Женя рядом, что ее можно вот так коснуться и убедиться, что с ней все в порядке и ей ничего не угрожает.

— Аллинар перевернет весь Акшинт-Аар и все Земли первородных, если понадобится, но ее отыщет. В этом ты можешь не сомневаться. Я заходил к нему домой, Тар-Такш сказал, что он не появлялся со вчерашнего вечера — притащил домой ее одежду, отнес ей в комнату, схватил свое оружие и унесся. Зная Айка, он не остановится, пока ее не отыщет… — Вард все также смотрел на танцующее в камине пламя, не глядя на невесту, боясь, что она прочитает в его глазах страх за друга, страх, что тот может не успеть. Именно в такие моменты синеглазый маг ненавидел свою интуицию, свой дар, который позволял ему знать то, что порой лучше не знать.

Следующие пять дней тянулись бесконечно. С утра и до вечера девушка ждала жениха, который каждый день приходил все позднее, но так и не смог сообщить ничего нового. Александра как сквозь землю провалилась.

Спустя полдюжины дней после приема, когда Женя уже ушла спать в свою комнату, но еще не уснула, снова и снова вспоминая последние дни перед торжеством, дверной колокольчик известил о поздних гостях. Удивившись неожиданному визиту, Женя накинула шаль и спустилась вниз. На пороге стоял Аллинар. С него ручьями стекала вода, хотя девушка могла поклясться, что дождя сегодня не было. Она никогда не видела златоглазого лорда таким потерянным, казалось, даже глаза, всегда горевшие ярким золотом, теперь тускло светили догорающими угольками.

— Я потерял ее, Вард, — глухим и каким-то неживым голосом произнес Айк, — я ее не ощущаю. Метка больше не работает. Ты понимаешь, что это означает? — и подняв глаза, заметил застывшую на лестнице девушку, до крови прикусившую губу, чтобы не разреветься в голос. Но если крик можно было подавить, то слезы предательски лились ручьями по щекам, не желая останавливаться.

Они так и стояли двумя застывшими статуями — маленькая девушка в длинной ночной сорочке и закутанная в шаль, вцепившаяся в перила лестницы, и высокий черноволосый лорд акши, в темной насквозь мокрой одежде, стояли и смотрели друг на друга. Пока синеглазый шиани не рявкнул так, что Аллинар непонимающе уставился на друга, а Женя от испуга села на ступеньки.

— Возьми себя в руки, Аллинар! Женя, каких темных демонов ты уселась на лестнице, встань немедленно! — Женя испуганно завертела головой, встать сейчас она вообще была не в состоянии, а тем более, когда на нее орут в приказном тоне. Тем временем Вард продолжал раздавать указания, — Терра-Ши, будьте добры, в гостиную бокал вина для леди и бутылку настойки из платисса нам с Айком, и да, Аллинар, немедленно приведи себя в порядок, лужи уже кругом…

С этими словами, шиани стремительно подошел к невесте и, подхватив ее на руки, двинулся в сторону гостиной.

В гостиную Аллинар вошел уже в полностью сухой одежде, только чуть влажные волосы доказывали, что мокрый насквозь Айк Жене не привиделся. Судя по собранному виду и глазам, вновь сверкающим чистым золотом, от меланхолии лорд избавился так же стремительно, как и от лишней влаги.

Вард втиснул девушке в руки бокал и, скомандовав пить до дна, протянул другу рюмку с явно крепкой настойкой.

— Это у нас поминки такие своеобразные? — решила поинтересоваться Женя, допивая вино и чувствуя, как хмель довольно ощутимо ударяет в голову.

Айк неожиданно усмехнулся:

— Зная Варда, почему-то уверен, что в точности до наоборот.

— Ты абсолютно прав, Аллинар, — ответил шиани, салютуя другу рюмкой, — мы пьем за то, как нас всех обвела вокруг пальца одна маленькая леди. — и выпив залпом напиток, — Айк, в каких случаях метка не срабатывает?

— Ты и сам прекрасно знаешь, Варданаар, — резко ответил акши, сверля друга напряженным взглядом, — когда человек, на котором метка, мертв.

Женя снова невольно всхлипнула, но под сердитым взором жениха плакать сразу же расхотелось.

— Это не единственная причина, Айк! Отбрось свои эмоции и включи мозги, в конце концов! — и не дожидаясь реакции, сам ответил на свой вопрос. — Метка не работает, потому что она не в нашем мире. Понимаешь!? Она не в Землях акшиани!

— Порталы, — выдохнул Айк, — как же я сразу не додумался…

— Никто из нас не додумался, Аллинар. Никто! — и внимательно осматривая уставшего друга, — Аллинар, отправляйся домой, все равно здраво мыслить мы сейчас не в состоянии, так что жду тебя утром. Нам надо сложить все звенья, пока мы нашли только финальное — она явно воспользовалась порталом. А главное, все-таки понять, зачем же она это сделала… Это поможет ее вернуть.

Аллинар молча допил свой напиток и, кивнув на прощание друзьям, вышел из комнаты.

Вард посмотрел на невесту, у которой явно теперь имелась куча вопросов, отрицательно покачал головой и заключил:

— Прости, милая, но сейчас спать и только спать, думать будем завтра, — прошептал синеглазый лорд, подходя к Жене и нежно целуя ее. Сон накатил мгновенно, спрятав за тяжелым занавесом все события последних дней.

Женя проснулась так же внезапно, как и заснула. Казалось, что кто-то щелкнул выключателем, и к девушке снова вернулась бодрость, а вместе с ней и воспоминания о многочисленных вопросах без ответов. Сев на кровати и дав глазам привыкнуть к сумраку комнаты, она неожиданно обнаружила слева Варда, сидящим рядом с ее постелью.

— Прости, моя хорошая, я не мог тебя не разбудить. Пожалуйста, помолчи и послушай меня внимательно. И не перебивай, хорошо?

— Хорошо, — сердце замерло в груди, предвосхищая непростой разговор.

— Женя, как ты помнишь, акшиани ставят на своих избранницах метки, — он дотронулся до ее левого запястья, где искрилась серебряным узором снежинка — символ рода Вир-Шиани. — То, что эта метка связывает нас, ты уже в курсе. По ней я могу читать твои эмоции, особенно такие сильные и яркие как страх, боль, удовольствие.

Женя внимательно вглядывалась в темноту, туда, где должно было быть лицо лорда, ожидая продолжения.

— Это не единственный тип метки, который мужчина акшиани может поставить на своей женщине, — его длинные пальцы аккуратно обводили контуры снежинки, которая вспыхивала под ними серебряными искрами, — вторая метка часто ставится после брака, да и то не всегда. — шиани замолчал, о чем-то задумавшись, — по сути это метка поиска. Она позволит мне найти тебя везде, во всех мирах. Она будет вести меня к тебе, как маяк. Я понимаю, что не даю тебе выбора, но я не могу тобой рисковать, Женя. Ты видела сегодня Аллинара, когда он перестал ее ощущать, я все эти дни гоню от себя мысль, а вдруг на его месте оказался бы я. Я не хочу это пережить. Поэтому, извини, но метку я поставлю, даже если ты будешь возражать. — закончил лорд глухим голосом и выпустил ее запястье.

Женя вглядывалась в темноту комнаты и улыбалась. Улыбалась своему синеглазому лорду, который сейчас переживал, что насильно связывает ее меткой, а на деле уже привязал к себе самым сильным и искренним признанием из когда-либо ей услышанных.

Нашарив на тумбочке рядом с кроватью магическую свечу, Женя зажгла ее и комнату залил мягкий голубоватый свет. Вард обернулся и теперь внимательно смотрел на невесту, ожидая ее реакции на его слова.

Женя улыбнулась принятому решению и, неожиданно приподнявшись на кровати, оказалась прямо рядом с шиани, обнимая ладонями его красивое лицо. Внимательно вглядывалась в темно-синие, как зимняя ночь, миндалевидные глаза, красивые прямые черты лица, она проводила кончиками пальцев по скулам, носу, обводила контуры красивого чувственного рта и, выдохнув ему прямо в губы «я не против», поцеловала нежно, как только могла. Лучшего способа передать свое согласие она не придумала.

Когда Вард обнял ее, простонав ее имя, Женя прильнула к нему всем телом, шепча «не уходи» и продолжая тонуть в его бездонных глазах и таять под его поцелуями. Магическая свеча неожиданно погасла, лишая Женю возможности видеть любимого мужчину, но обостряя все другие чувства до предела.

Она чувствовала как соскальзывает шелк ночной сорочки, слышала шелест слетающей с Варда одежды. Она тонула в наслаждении, его руки и губы изучали ее тело, а оно отзывалось на его прикосновения миллионами накаленных до предела нервных клеток. Ледяной лорд и земная женщина, две стихии сливались воедино в древнем танце любви и страсти. Срывающиеся с их уст клятвы любви, переплетенные пальцы, слившиеся тела, одно на двоих дыхание, и сердца, звучавшие в унисон. И имена друг друга, выкрикнутые в последнюю секунду перед тем как рассыпаться мириадами искр.

Женя лежала, повернувшись лицом к Варду, и рассеянно водила пальчиком по его плечу, пытаясь осмыслить только что случившееся. Неожиданно вспыхнула свеча, освещая комнату, и девушка поймала на себе внимательный взгляд темно-синих глаз. Вспомнив, что на ней сейчас ничего нет, попыталась натянуть на себя одеяло, но шиани с наглой усмешкой сгреб ее в охапку и придвинув к себе, навис над ней, опираясь на локти и продолжая изучать ее лицо.

Смутившись, она опустила глаза и наткнулась взглядом на собственное запястье. Вместо снежинки на тыльной стороне, ее запястье теперь оплетал изящный браслет, переливающийся серебром. Она внимательно рассмотрела тонкое и ажурное плетение снежного рисунка на своей руке и, набравшись храбрости, посмотрела в глаза своего лорда, который так и не сводил с нее глаз.

— Ну как я и сказала, я не против. — сказала она, так как молчать под таким пристальным взглядом было неловко. И тут же смутилась, решив, что это в виду всего случившегося чуть ранее прозвучало как-то двусмысленно.

— Аааа, — с улыбкой протянул Вард, — то есть это было выражение согласия такое, да, моя непостижимая леди?

— Ну можно и так сказать, — пробормотала Женя, пытаясь все-таки отползти, но Вард подавил ее попытку к бегству, нежно целуя ее лицо и, поднеся ее левую руку к губам, прикасаясь губами к запястью.

— Я теперь, пожалуй, по всем вопросам буду спрашивать твоего согласия, моя леди, — лорд улыбался, наблюдая за смутившейся девушкой, которая теперь тоже не могла скрыть улыбку.

— Женя, — и дождавшись, когда девушка подняла на него свои карие глаза, — я люблю тебя, моя маленькая и хрупкая женщина. Слышишь?

И едва Женя успела произнести тихое да, ледяной вихрь по имени Варданаар Вир-Шиани вновь закрутил девушку в водовороте огня и льда.

На следующий день в гостиной на улице Синего пламени было на удивление многолюдно. Женя заняла излюбленное место на диване посередине комнаты, обложившись с двух сторон своими исписанными бумажками и карандашами и поставив у ног корзинку с вязанием, за ним ей всегда неплохо думалось. А думать сегодня предстояло много.

Вард задумчиво стоял перед камином, глядя на планировку гостиной, и, что-то решив, заговорил на древнем наречии. Диван плавно поднялся в воздух вместе с девушкой, с любопытством взирающей по сторонам, пока предмет мебели, на котором она сидела, поворачивался вдоль длинного стола, стоявшего до этого слева от нее.

Кресло тоже самостоятельно передвинулось ближе к камину, открывая ей обзор на весь стол и усаживающихся за ним акшиани.

Прямо напротив девушки расположился ее синеглазый лорд, справа от него Аллинар, слева занял стул красноглазый шиани с пепельными косами. Полукровка из рода Верховного, лорд Гаймиир Гарма-Шиани. Зеленоволосый Терриул Эмбер-Шиани, уже знакомый ей по танцам на приеме, не торопился занимать какое-то конкретное место, перемещаясь за спинами друзей и переводя взгляд карих глаз с Жени на Варда. Девушка невольно поежилась от такого пристального изучения, но тут тишину нарушил красноглазый лорд, который также уже успел оглядеть присутствующих.

— Аллинар, а где твоя ненаглядная невеста, леди Александра? — и почему-то внимательно посмотрел на Женю, которая после его вопроса начала дико нервничать.

— Гай, давай обойдемся без предисловий и долгих словесных реверансов, — спокойным голосом начал Айк, — вы уже оба догадались, что позвали вас не просто так. А отсутствие Александры лишь подтвердило ваши догадки, так, Терриул?

Кареглазый лорд кивнул, застыв у одного края стола и теребя кончик длинной зеленой косы, которая доходила ему до талии. Накрутив прядь волос на палец, лорд заговорил, задумчиво глядя в какую-то точку на столе:

— То, что что-то случилось, я понял на следующий день после приема, — кивок головой в сторону Варда, — Вард практически ни с кем не общался в Главном Доме, тебя, Аллинар вообще не было. А у нас планировалась довольно важная встреча. Дальше еще загадочнее, — шиани медленно обходил стол за спинами друзей, — Айка нет несколько дней, причем его дом также пустует — я заходил на днях, Вард избегает любого общения, и сегодня вы зовете нас обоих сюда. И что любопытно, — карие глаза, не мигая смотрят на Женю, заставляя ту съежиться от такого напряженного внимания, — у леди Евгении поменялась метка.

Теперь все лорды дружно уставились на левое запястье девушки, которое она тут же попыталась спрятать под рукавом платья.

— Не трудитесь, милая леди, — кареглазый лорд неожиданно тепло улыбнулся, — мы все это заметили, как только вошли. — и обращаясь к Варду, — мои поздравления, друг мой, ты оказался куда умнее некоторых. Хотя чего тут удивляться, ты всегда оказываешься умнее всех нас…

— Терриул, вот это я и имел в виду под долгими словесными реверансами, — прорычал Аллинар, хмуро уставившись на приятеля.

— Брось, Айк, — в беседу вмешался красноглазый шиани, — Терриул так всегда разговаривает. Проблему мы уже поняли, Александру украли у вас из-под носа.

— Не совсем, — ответил Вард вместо друга, — судя по нашим догадкам, она сбежала.

— Сбежала? — Гаймиир заметно удивился, потом ненадолго задумался о чем-то. — Почему вы так решили? — спросил он спустя минуту.

Аллинар подробно пересказал им события нескольких часов после фейерверка и кратко поведал о своих поисках. Как оказалось, за последние шесть дней он успел облететь практически все Земли первородных, преодолевая расстояния то на своем ездовом змее, то, когда тот уставал, меняя ипостась и становясь драконом. На излете шестого дня он понял, что больше ее не ощущает.

— То есть версию со смертью девушки вы отрицаете? — Терриул продолжал свое брожение вокруг стола.

— Да, — совершенно спокойно ответил Вард. — Я уверен, что она жива.

— Это твой дар или логические выкладки? — на всякий случай уточнил красноглазый, оперев острый подбородок на сцепленные кисти рук.

— Дар, — так же спокойно ответил Вард, — подкрепленный логическими выкладками.

— Кто бы сомневался, — насмешливо фыркнул лорд Гарма-Шиани. — Итак, получается, что раз вы позвали нас, вам нужна наша помощь. — утвердительный кивок Аллинара. — Вы уже поняли, как она ушла из нашего мира?

— Порталы, — ответил Айк, — Утром я долетел до двух стихийных на юго-западе и юго-востоке от столицы. Оба не были активны уже более двух дюжин дней, значит они отпадают. Выходит, что остаются только морские порталы.

— А морские порталы — это только порт и корабли, — пошел на новый круг вокруг стола Терриул, — я сомневаюсь, что человеческая девушка в состоянии добраться до порталов другими способами.

— Я тоже так решил, — вступил в разговор Вард, — и достал списки всех отплывших, начиная с дня приема.

— Итак, мы имеем способ, которым она исчезла, и сейчас скорее всего быстро найдем, куда она отправилась. Но я никак не могу понять, — Айк снова начинал терять контроль над собой, — каких демонов ее понесло куда-то? Гай, это по твоей части, прошу тебя, найди зацепку.

Женя удивленно воззрилась на красноглазого лорда, который снова задумался. На ее немой вопрос ответил жених, негромко объяснивший: — Гаймиир — эмпат. Его дар — ощущать эмоции всех существ без каких-либо меток.

Девушка понимающе кивнула и искоса глянула на зеленоволосого шиани, пытаясь угадать, каким даром наделен этот удивительный лорд. Терриул, перехватив ее взгляд, широко улыбнулся и, подойдя к ней, тихо произнес: — Магия моего дома — магия растений. Роста или жизни, другими словами. Я могу видеть то, что не сразу видят другие.

И на ее руки, лежащие на коленях, упал маленький листик с магическим посланием. Развернув его, Женя прочитала одну единственную строку «этой ночью Вы приняли верное решение, Леди». Дочитав записку, Женя стремительно покраснела, а бумажка обернулась красивым распустившимся цветком с розовыми лепестками. Поднеся бутон к лицу, девушка вдохнула нежный аромат, и улыбнулась, поднимая на загадочного кареглазого лорда глаза.

— Подарок, — прошептал он одними губами и вернулся за стол, где все внимание было приковано к шиани — эмпату.

Гаймиир нарушил тишину, а Вард приготовился записывать:

— Итак, начнем. Сначала прием, — прикрыл глаза, чтобы полностью сосредоточиться, — Несколько ярких моментов. Первое, вы входите, заминка во время реверанса, она немного пугается, потом всплеск радости, потом смущение, ей смешно и любопытно.

Вард что-то схематически зарисовывает, кивнув Гаю, что можно продолжать.

— Идем дальше, я приглашаю ее на танец, — губы лорда растягиваются в улыбке, — смущение, страх, напряженное ожидание, облегчение, восторг, снова смущение.

Женя наблюдает, как глаза Аллинара сузились, как обычно бывало во время недовольства чем-либо, но он не перебивает, понимая, что это единственная возможность найти ответы. Гай перестает улыбаться и продолжает совершенно отстраненно.

— Дальше. Александра танцует с Аллинаром. Радость, счастье, нежность, восторг — кажется ничего не упустил. Теперь самое важное, Айк, ты куда-то уходил, когда она тебя поцеловала, помнишь?

Айк сдержанно кивнул. Женя переводила взгляд с одного лорда на другого и невольно сравнивала их. Такие разные и в то же время такие одинаково спокойные. От них обоих сейчас веяло ледяным спокойствием, хотя она интуитивно понимала, что это лишь обычная маска акшиани — высшей расы, которым нет дела до такой ерунды как эмоции. Тем временем красноглазый лорд продолжил:

— Страх, нежность, нет не так, — задумчивый взгляд куда-то явно внутрь себя, сквозь прошедшие дни, чтобы вытащить то самое, нужное воспоминание, — скорее даже щемящая нежность, боль разлуки, — замолкает на мгновенье, чтобы закончить финальным, — и любовь, очень яркая и сильная. Все эмоции направлены на тебя, Аллинар.

Все замолкают, погружая гостиную в напряженную тишину, прерываемую только треском поленьев в камине. Похоже, ни у кого из лордов нет даже мысли усомниться в словах эмпата. Женя медленно обвела взглядом застывшую гостиную. Вард внимательно изучает нарисованные им только что схемы, Гаймиир сидит, скрестив руки на груди, и смотрит куда-то в сторону. Лорд Терриул застыл на середине круга и задумчиво накручивает на палец кончик изумрудной косы, перевитой золотой лентой. Аллинар мрачно сверлит взглядом камин, будто деревяшки виноваты во всем случившемся.

— Да почему же она сбежала???!!! — неожиданно взрывается рыком Айк, так что девушка подпрыгивает на диване.

— Аллинар, немедленно успокойся! — обрывает его Вард, — ты еще в боевую форму перейди и перепугай Женю до потери пульса.

Темноволосый лорд берет себя в руки, и резко сузившиеся до этого глаза моментально принимают свой обычный вид.

— А меня одного волнует еще один вопрос? — Терриул возобновил свой круг почета вокруг стола, откинув за спину уже изрядно измочаленную в раздумьях косу, — Почему она сбежала это безусловно важно, но предлагаю задать ей этот вопрос лично. А вот как именно она сбежала, разгадали? Сами же рассказали нам, что платье и туфли она оставила в конюшне. Не голая же она в порт заявилась. — и шиани весело улыбнулся уставившимся на него друзьям.

— Порт, конечно же! — Женя потянулась было за вязанием, чтобы лучше сосредоточиться, но от неожиданно пронзившей догадки выронила клубок, который теперь укатился под стол желтым мячиком.

Все акшиани жадно уставились на девушку, уже забывшую о корзине с вязанием.

— Как я могла забыть! — с этим возгласом Женя спрыгнула с дивана и, не обуваясь, рванула из гостиной в свою комнату. Взлетев по лестнице и ворвавшись в спальню, она подбежала к столу и начала выворачивать все ящики, один за другим, — ну где же они? — Вот! — в руки скользнули бусы из ракушек.

Схватив свою добычу, девушка так же стремительно вернулась в гостиную, где положила бусы на стол перед лордами.

— Где-то за дюжину дней до приема она бегала в порт, бусы мне потом принесла.

— Одна? — уточнил Айк, перебирая ракушки как четки.

— Да, мы как раз от мастера Житвика вышли и я пошла в кондитерскую, а Сашка в порт, — девушка вдруг застыла на мгновенье и со стоном выдохнула, — ну конечно же!!! Я тогда уточняла, весь ли заказ будет собран, а мастер винодел сказал, чтобы мы не сомневались. Корабль придет рано утром как раз в день приема!

— Хорошо, допустим, она оплатила проезд в порту. А что с одеждой? Даже если она купила себе новое платье, почему ни один страж ее не запомнил? — Вард задумчиво выводил на бумаге новые схемы, — Я опросил главу столичных возниц, никто не подвозил вечером маленькую чистокровную девушку. Они же все полукровки, ее бы точно учуяли!

— Погоди, — теперь кругами вокруг стола начала ходить Женя, глядя перед собой пустым взглядом, — возницы и наряды. Что бы сделала женщина в нашем мире, решив сбежать? Вызвала бы такси. То есть возницу, по-местному. Так как ты опросил всех официальных возниц, возникает вопрос, в столице же может быть неофициальный извоз? — она вопросительно уставилась на акшиани, уже втроем сидевших за столом.

— А твоя невеста права, — Гай задумчиво барабанил пальцами по столешнице, — наш город, как и любая столица любого мира имеет и криминальную сторону. Поскольку Аллинар не заметил всплесков страха или боли, она уезжала добровольно. Значит возница ее ждал в условленном месте.

— Демоны всех миров, теперь выходит, что Александра не просто сбежала, а предварительно спелась с какой-то бандой, — Аллинар снова испепелял камин взглядом, — Эта непостижимая женщина… — и перехватив насмешливый взгляд красноглазого шиани добавил, — Верну — запру на веки вечные.

— А я от ваших невест в восторге — неожиданно выдал Терриул, — такие маленькие, с виду хрупкие, а при желании могут горы свернуть…. ледяные… — и весело улыбнулся, заметив покрасневшие щеки Жени.

Вард наконец поднял глаза от исписанных листов:

— Возницу она нашла там же в порту. Там ошивается много подобного люда, Саша просто договорилась с кем-то — ей купили документы на корабль и обеспечили возницу. Здесь все предельно просто — теперь вопрос одежды.

— Она как раз в эти дни попросила денег на карманные расходы. — Айк смял в руке бусы из ракушек, — интересовалась стоимостью коров и коз…

— А я все думал, откуда же эти многострадальные козы… — Гай усмехнулся, глядя на друга.

— Козы — дело десятое. — перебил Вард, — сколько она взяла денег? Будет хотя бы понятно, в каких лавках искать. Хотя начать стоит с самых простых, она же сбежать собиралась, а не платье на прием подбирала.

— Почему платье? — перебила жениха Женя, и лорды непонимающе уставились на нее, — в нашем мире девушки очень часто носят брюки. Удобнее гораздо и практичнее, — объяснила она.

— Конечно же практичнее, — усмехнулся Айк, — тогда все сходится. Никто не вспомнил девчонку, потому что из конюшен вышел мальчишка. Браво, Александра, радость моя синеглазая. Выставила трех лордов дураками…

— Брось, Аллинар, — весело перебил Терриул, — дурак тут пока только ты, потому что упустил такое сокровище. — и уже с прежней серьезностью продолжил — Но интересно все-таки понять, что же ее сподвигло на этот поступок, особенно после того, как Гай озвучил нам набор ее прощальных эмоций. Абсолютно недвусмысленный набор, надо сказать. Раз она убежала от тебя, при этом любя тебя, — получается это скорее всего какая-то жертва с ее стороны. Но с чего взяться самопожертвованию? Что заставило ее бежать так далеко, что она исчезла из нашего мира?

Женя неожиданно вскрикнула и села на диван, уставившись на свои пальцы, вцепившиеся в подол темно-синего домашнего платья. Картинка складывалась, как головоломка. И теперь не хватало всего одного кусочка.

— Это из-за Вирнарины. Помните, вы спрашивали, что такого было в том кафе — Древо жизни, кажется, — Вард с Аллинаром синхронно кивнули, — мы тогда наткнулись на Рину. С этой суматохой я совсем забыла ее слова.

— Я знал про эту встречу, — Айк внимательно смотрел на побледневшую девушку, — Саша сказала, что Рина как всегда попыталась обидеть ее, и не сказала ничего нового.

— Женя, что именно сказала Вирнарина? — Вард не спускал с невесты пристального взгляда темно-синих глаз, в которых теперь отчетливо блестел лед, — Девочка моя, постарайся вспомнить как можно точнее. Я уверен, что это и будет ответ на вопрос почему.

Женя кивнула и, прикрыв глаза, постаралась восстановить в памяти ту встречу. Вот темноволосая леди подходит к ним, вот шелестит тяжелый шелк ее платья, длинные золотые ногти, касающиеся Сашиного лица, и в голове зазвучали слова их беседы.

— Кажется, я нашла. — тихо произнесла она, открывая глаза и глядя на сцепленные на коленях руки, — она сказала Саше, что Аллинар, видимо, очень сильно любил свою погибшую сестру, раз решился на месть таким способом. И уходя уже, бросила, что единственный способ для Саши избавить лорда Даргонт-Акш от метки и связанных с нею обязательств, — умереть или исчезнуть.

Айк встал и начал мерить шагами комнату:

— Нет, все равно не сходится. Причина ясна, но почему так внезапно. — и задумавшись на пару мгновений, — я хорошо помню ее эмоции в тот вечер после встречи в кафе, бежать сломя голову сквозь порталы — среди них явно не значилось.

Златоглазый лорд развернулся обратно к столу. — Значит, было что-то еще, что подстегнуло ее к решительным действиям. — он не спеша обводил взглядом гостиную, — Вард, как станет дальше действовать твоя кузина? То что это ее рук дело, — я не сомневаюсь.

Вард ответил, практически не раздумывая:

— Она подбросит какую-нибудь идею. Пустит какой-то слух. Получается, Саша что-то услышала в городе. Гай, перечисли все слухи Главного Дома за последние несколько дюжин дней.

Красноглазый шиани откинулся на спинке стула и потянулся, разминая затекшие мышцы, — Так, больше всего, конечно, судачат о новой пассии Верховного, но не думаю, что это как-то задевает Александру. Потом на повестке дня половины придворных леди скорое возвращения Тернарт-Акша, зализавшего раны после дуэли с тобой, Айк. Тоже, наверное, не подходит. Затем что-то совсем несущественное: помолвка младшей сестры Терриула, отъезд из города Дарнант-Шиани, новая ткань от дриад…

— Дарнант-Шиани, — одновременно вспомнили оба лорда и Женя. — Саша тогда почему-то настойчиво интересовалась этой темой.

— Значит, и думать нечего — на это ее и поймали, — заключил Гаймиир, — ладно, я завтра узнаю, что за сплетню ей могли подсунуть. Я примерно представляю себе круг приближенных к Вирнарине. Так что уверен, скоро сам слух будет нам известен.

— Хорошо, — кивнул Вард, — тогда вернемся к спискам покинувших Акшинт-Аар. Получается, что она сразу же уехала в порт, а там, скорее всего, так же стремительно села на корабль, смысла ей торчать в порту я не вижу. — он нашел нужный лист с расписанием кораблей на день приема — Итак, у нас два корабля, которые проходят порталы. Один в Картуш-кх, второй в Край оборотней.

— В краю оборотней у нее могли остаться знакомые, но, с другой стороны, она пытается скрыться, — Айк барабанил пальцами по столу, — давай оба списка.

Терриул неожиданно перегнулся через стол и выхватил у Варда листы с пассажирами обоих кораблей и протянул их Жене:

— Если вы ищете убежавшую чистокровную девушку, ее куда быстрее найдет такая же чистокровная девушка. — спорить с кареглазым шиани никто не стал.

Женя пересела к столу и, вооружившись карандашом, внимательно просматривала имя за именем, поражаясь тому, какое количество народа путешествует кораблями. Спустя какое-то время перед лордами лежало два листка с обведенными именами.

— Ты хочешь сказать, что есть и там, и там? — недоверчиво протянул Терриул.

— Да, выходит, что проезд она оплатила на оба направления. Леди Элизабет Дарси, отправившаяся в бухту Резвых, и леди Лиззи Беннет из списка в Картанат — это имена одной и той же героини из книги нашего мира, — Женя пожала плечами, — я не смогу сказать точно, каким кораблем она в итоге воспользовалась. Но то, что это она, могу ручаться. Больше никто не подходит.

На некоторое время в гостиной воцарилось молчание. Прервал его Вард:

— В любом случае у нас есть несколько дней до следующего отплытия. Оба корабля уйдут только через пять дней. К сожалению опередить время сейчас не получится. — внимательный взгляд на Аллинара, лицо которого снова напоминало застывшую маску. — Айк, не горячись, ты не сумеешь собрать родовой круг за такое короткое время. Насколько мне известно, твои братья сейчас где-то в других мирах. Их поиски и возвращение займут не меньше времени.

— Родовой круг? — удивленно спросила девушка, глядя на собравшихся за столом акшиани. Терриул пояснил:

— Одна из способностей чистокровных акши. Ну помимо второй ипостаси, разумеется. Семья в полном сборе может открыть порталы в другие миры. Вещь весьма хаотическая и крайне мало изученная. — и обращаясь уже к Аллинару, — Я ведь правильно понял, что после смерти Айриллы портал ни разу не удалось открыть?

— Все верно, с тех пор ни разу не получилось. — кивнул Айк, — Хотя пару раз попытки предпринимались.

— Я так и думал… — задумчиво кивнул в ответ кареглазый лорд, снова расеянно принимаясь теребить конец измрудной косы, и переводя взгляд на Варда, — Варданаар, что может предпринять твоя кузина, узнав, что Александра сбежала в другие миры? В миры, где ее метка не действует?

Шиани заметно помрачнел, темно-синие глаза засверкали ледяными отблесками:

— Ничего хорошего, Терриул, ты абсолютно правильно мыслишь. — и переводя взгляд на невесту, — Извини, милая, но мы с тобой не сможем принять участие в поисках. Если из Акшинт-Аара одновременно исчезнем мы все, это привлечет ненужное внимание Вирнарины. А она отомстить попытается, как только почует, что у нее есть такая возможность.

— Тогда, остается только один вариант, — раздался голос красноглазого лорда, — на поиски отправляется только Аллинар. Вард с леди Евгенией создают видимость, что все в порядке. Терриул и я постараемся держать под контролем слухи в Главном Доме. И не выпускать из поля зрения Вирнарину.

Обсудив еще раз план действий и проработав до мелочей легенду для остальных акшиани, согласно которой Александра временно уехала в родовое имение Даргонт-Акш, гости засобирались по домам.

Женя задумчиво перебирала мотки пряжи в корзинке, больше думая не о цвете шарфа, который надумала связать, а о причинах, побудивших подругу на такое рискованное мероприятие, когда к ней неожиданно подошел Аллинар:

— Женя, я найду ее, — она внимательно посмотрела на серьезного лорда, золотые глаза которого теперь сверкали решимостью, — Непременно найду и верну. Она сильно заблуждается, если считает, что я позволю вот так сбежать, ничего не объяснив.

Как оказалось, мастер винодел Житвик не сильно разбирался в мореплавании. Это я поняла на второй день пути в Картанат, когда обнаружила, что никаких берегов и порталов пока не видно и в помине. Удивившись, я попыталась узнать у проходившего мимо матроса, сколько нам еще плыть до портала. Матрос, невысокий гоблин, смахивавший одновременно и на почтенного винодела и на портового пройдоху Хватчика, резко поправил меня, что плавают здесь рыбы, а нам еще пять дней пути. И лишь на закате шестого дня с начала нашего путешествия мы минуем Демонову Пасть, как называли портал моряки. Махнул он при этом рукой на стайку местных летучих рыб, которая как раз показалась над водой.

Изумившись тому, что моряки, видимо, во всех мирах одинаково ревностно относятся к терминологии, я в который раз залюбовалась на рыбок. В отличие от рыб моего родного мира, которые обычно поднимались над водой не больше чем на пару метров, их местные родственники взмывали на уровень моих глаз, а учитывая, что судно высилось над волнами на высоту сравнимую с двухэтажным домом, впечатления были потрясающие. Рядом с кораблем, который гордо именовался в моих посадочных документах барком «Полуночником», казалось, летела стая птиц. Их чешуя блестела на солнце, переливаясь всеми цветами радуги. А размах крыльев-плавников не уступал крыльям фламинго из моего мира.

Отвлекаясь от поразительных рыб и возвращаясь к предстоящему путешествию сквозь портал, я, на время прекратив гонять мысли по замкнутому кругу, начиная от «что же я наделала» и заканчивая «ничего уже не исправить», задумалась о том, как же мне миновать переход, не умерев от боли. Эти уже практически забытые ощущения от первого путешествия через портал всплыли в памяти, и повторять их не было ни малейшего желания.

Вспомнив о том, что по словам Айка на время второго перехода меня усыпили, поиски решения стали более осмысленными. Под конец третьего дня путешествия у меня в руках был заветный флакон со снотворным, который стоил мне целый золотой, да еще и сулил какие-то неясные побочные последствия. Но за неимением других вариантов пришлось воспользоваться этим, поторговаться с жуликоватого вида полугномом не получилось, поэтому с деньгами я расставалась, утешая себя тем, что у меня пока хватает монет на дальнейший путь, а с возможными последствиями я разберусь потом.

Дни на корабле тянулись медленно: два раза в день в каюту подавали пищу — завтрак и ужин, не сильно отличающиеся друг от друга, но пребывая в каком-то полузабытье, вкус еды меня волновал мало. Я послушно съедала все принесенное и отправлялась в уединенную часть палубы, где нашла чудесное тихое местечко. Несколько бочек разной высоты стояли рядом, образуя своего рода кресло со спинкой. Там я и проводила целые дни, смотря на морскую гладь и вспоминая время, проведенное в столице Земель первородных. Для остальных пассажиров я наверняка осталась в памяти чудаковатым существом — не то парнем, не то девушкой, сторонящимся общей каюты с библиотекой и карточными столами, и людной носовой части палубы, где прохаживались мои временные соседи, коротая время в разговорах, но мне такое отношение было на руку. И оставшиеся несколько дней до портала я провела, погрузившись в воспоминания. Уже в своей отдельной каюте перед самым сном я доставала из сумки золотую монетку и долго смотрела на отблески металла, так напоминающего мне глаза моего лорда.

— Он теперь не твой, бестолочь, — в который раз завожу я один и тот же монолог, — А ты теперь еще и воровка вдобавок, — рукой касаюсь дракона, свернувшегося на моей шее, на удивление мирно спящего все эти дни. — Надо попытаться найти толкового мага и вернуть ожерелье… Ну ничего, будем решать проблемы по мере их появления. — успокаивала я себя и погружалась в тревожный сон.

Когда-то давно я прочитала, что очень полезно изливать свои мысли на бумагу. Мол, она все стерпит, а тебе полегчает. Именно этим я и решила заняться, изводя лист за листом: за несколько дней путешествия я написала письма всем, кого только могла вспомнить. Странно, что не дошло до Верховного, хотя в послании к Айку и Варду его имя мелькало не раз. Я написала родителям и сестре, представляя, что я на самом деле в длительной командировке и просто спрашиваю, как у них дела. Интересно, сколько времени прошло на Земле с момента моего исчезновения. Если ничего не нарушилось с момента закрытия Террой порталов на Землю, то там уже самый разгар весны. Вышла ли Лерка замуж, нашла ли свое идеальное свадебное платье, как там родители, все ли у них в порядке, как уживается моя своенравная Муська с толстяком Лу. Я писала, как я сильно скучаю по ним, по нашим семейным ужинам, по совместному разгадыванию кроссвордов — по всему, что могла сейчас вспомнить. Оказалось, письма в никуда и правда помогали. Сложив первое и убрав его в сумку, написала еще ворох посланий — Жене, Варду, Тар-Такшу, Айстерре. Последним шло письмо Аллинару. С ним вообще не заладилось, мысль скакала бешеной козой, я то извинялась за побег, то признавалась в любви, то просила открыть свое сердце, то ударялась в патетику в духе 'отпускаю тебя, отныне ты свободен жить, с кем пожелаешь, а не следовать долгу чести'. Перечитав послание, скривилась, — тут черт ногу сломит, пока разберет, что же я в итоге хотела сказать. Поэтому скомкала лист и запихнула в сумку к оставшимся. Несмотря на переменный успех письмотерапии, оставшиеся до портала дни я уже не унывала, погрязнув в воспоминаниях, а сосредоточилась на плане дальнейших действий. Жизнь-то продолжается.

На шестой день пути за час до заката я залпом выпила содержимое флакона. Снотворное подействовало практически сразу, окутав меня ватным одеялом тяжелого сна без сновидений.

Проснулась я на утро с раскалывающейся головой и жуткой слабостью во всем теле. Кое-как собрав свои вещи и трясущимися пальцами застегнув рубашку, накинула капюшон и вышла на палубу.

Если еще вчера воздух освежал морской прохладой, то сейчас было ощущение, что мы приплыли в самый разгар лета. В плотной осенней накидке стало невыносимо жарко, и ее пришлось снять, утешая себя тем, что сквозь рубашку из грубого льна ожерелья не видно. Подойдя к борту я, смешавшись с другими пассажирами, заполнившими палубу, рассматривала пристань и город, к которым мы приближались. Порт не сильно отличался от Акшинт-Аара: похожие строения и куча народа на берегу, но дома, начинавшиеся чуть подальше выглядели совсем иначе.

Если в столице Земель первородных преобладали двух и трехэтажные постройки из разноцветного камня, и сам город напоминал яркое мозаичное панно, то Картанат показался мне списанным с какой-нибудь сказки о Шахерезаде. По крайней мере именно так я себе представляла Багдад, листая в детстве страницы книжки. Длинные улочки, похожие на лабиринт, с такими же длинными одноэтажными строениями по бокам. Дома, казалось, были слеплены из глины, красно-коричневые, от них веяло жаром, как от палящего солнца, застывшего в небе и, видимо, решившего доконать меня за мою затею с побегом, уже не кажущуюся такой умной. Кое-где зелеными мазками виднелись редкие растения, приспособившиеся к местному климату, а в центре портовой площади неожиданным украшением сверкал водяными брызгами фонтан. Посреди шестиугольника, выполненного из синего неизвестного мне камня, высились три летучие рыбы, извергая из себя струи воды. Рыбы были высечены из такого же синего камня, что и основание фонтана, только их глаза горели золотыми отблесками, моментально напомнив мне о моем «нашейном питомце».

Пока я разглядывала портовую площадь, наш корабль причалил к берегу. Спустившись на землю, я оказалась посреди шумной многоголосой толпы, только в отличие от Акшинт-Аара на едином наречии здесь говорило уже не большинство, поэтому половину слов я не понимала, и скоро они слились в какофонию звуков в моей и без того тяжелой после принятого снотворного голове.

Кое-как добравшись до запомнившегося фонтана, я с облегчением села на каменный бортик и опустила руки в прохладную воду. В фонтане вовсю резвились местные ребятишки, маленькие гоблины в насквозь мокрых штанишках гонялись друг за другом, обрызгивая всех прохожих водой. Мне тоже изрядно досталось, но под палящим солнцем брызги, окатившие меня с ног до головы, казались долгожданным спасением от жары. Посидев немного у фонтана, решила, что надо все-таки двигаться дальше. Для начала найти бы кого-то, кто может подсказать расписание местных судов. Долго задерживаться в Картанате я изначально не собиралась, а ощутив на себе все прелести местного климата, окончательно укрепилась в своем решении.

Подхватив свою сумку, я двинулась в сторону города, прикидывая на ходу, где именно следует искать нужного мне человека. Сначала я шла по довольно широкой улице с кучей торговцев, которые норовили затянуть меня в свои лавки. Картанат — город специй и шелка. Именно такой ассортимент окружал меня по пути вглубь города.

Голова от тяжелых пряных запахов и настойчивых криков торговцев разболелась еще сильнее, вдобавок меня начало подташнивать. Вероятно, это подтянулись те самые возможные последствия снотворного. Поняв, что еще пару метров по этой улице, и меня вывернет наизнанку прямо здесь, я юркнула в ближайший поворот. Поплутав по хитрому сплетению ходов и выбрав наугад какую-то арку, я оказалась на тихой улочке, свободной от торговцев и магазинчиков.

Увидев тенек рядом с одним домом, я, вконец обессилев, уселась прямо на дорогу, трясущимися пальцами развязывая ворот рубашки, которая облепила меня как вторая кожа.

Уткнувшись лицом в колени, я сосредоточилась на том, чтобы не упасть в обморок. В ушах уже стучало, перед глазами плясали хороводом черные точки, а спина, несмотря на духоту и жару, покрылась холодным потом. Я считала про себя до десяти и дышала, дышала, дышала, понемногу выныривая из состояния слабости.

Когда я отдышалась настолько, что ко мне полностью вернулось зрение, и я снова различала окружающий пейзаж, я вздрогнула от неожиданности, увидев, что рядом со мной стоит невысокая гоблинша, и внимательно меня рассматривает. Заметив за ее спиной приоткрытую дверь, я догадалась, что это наверняка хозяйка дома, перед которым я расселась. И стоит она наверное уже довольно давно, так как я сбилась со счета, сколько раз я в итоге досчитала до десяти в попытках прийти в себя.

— Добрый день, уважаемая леди, — улыбнулась я максимально вежливо, — вероятно, я сижу перед вашим домом. Не волнуйтесь я скоро уйду, — и покачнувшись, пересаживаюсь по-турецки, — сейчас еще немного сил наберусь.

Улыбка видимо вышла совсем жалкой, потому как гоблинша еще раз внимательно меня оглядела и, затараторив что-то на местном языке, стала показывать на открытую дверь дома.

— Простите, я вас не понимаю, — все так же улыбаюсь жительнице Картаната, — я скоро уйду, не волнуйтесь. — нашарив ремень кожаной сумки, вешаю ее на плечо и, до сих пор слегка шатаясь, встаю на ноги.

Гоблинша вероятно поняла, что я вообще не говорю на местном, и сжалившись надо мной, объяснила на едином наречии: — Человек, слабая, пить. — и указывая рукой на дверь, — Дом.

Решив не упираться, тем более пить действительно очень хотелось, покорно поплелась за женщиной, разглядывая хозяйку и ее жилище изнутри. Вопреки моим ожиданиям, миновав дверь, мы оказались не в доме, а в маленьком внутреннем дворике, из которого вело множество дверей, не считая той, через которую мы вошли. Посреди дворика бил фонтанчик, точная копия увиденного мною на портовой площади, но заметно уступающий ему в размерах. Вокруг стояли кадки с растениями, сильно напоминающими пальмы моего мира, и яркими душистыми цветами. Над головой на уровне крыши была натянута плотная материя, образуя тенек и даря бодрящую прохладу. Меня усадили на маленькую скамейку рядом с фонтаном и оставили сидеть, хозяйка дома скрылась за одной из многочисленных дверей.

Когда она вернулась из дома, неся в руках поднос с глиняными графином и кружкой, я успела рассмотреть мою неожиданную спасительницу. Невысокая, как и все гоблины, с густыми темными волосами, уложенными в косы вокруг головы, большой горбатый нос и непропорционально огромные острые уши. И глазки, сверкающие как черные бусинки. Одета, как и многие встреченные мне на пути местные жители, в длинное до пят голубое платье из грубой материи, подпоясанное синим шнурком, на ногах кожаные сандалии. Пока я разглядывала наряд хозяйки дома, прикидывая, как в нем наверное комфортно по сравнению с моим собственным, гоблинша налила в принесенную глиняную кружку ароматный напиток.

— Человеческая женщина пить. — и настойчиво протянула мне.

Пить, так пить, подумала я, послушно отпивая из кружки приторно сладкую, но прохладную жидкость. В голове проносились то отрывки из «Алисы в стране чудес» с призывами «выпей меня», то русские сказки с противоположным посылом — «не пей, козленочком станешь», но жарко было невыносимо, и я быстро осушила кружку до дна. Улыбнувшись, протягиваю кружку обратно пожилой женщине, думая, что мне все-таки пока определенно везет, когда вдруг случилось неожиданное.

Сквозь уже высохшую на жаре льняную рубашку полыхнули золотом глаза дракона. Поспешно заслоняя ожерелье рукой, ловлю явно заинтересованный взгляд гоблинши и понимаю, что все-таки с мыслями про удачу я поторопилась. Веки наливаются свинцом и меня затягивает в темное болото сна. Сквозь надвигающийся сон я где-то вдалеке слышу свой собственный голос, зовущий Аллинара, и треск разбитой кружки, упавшей на каменный пол дворика.

Очнулась я в полной темноте, лежа на чем-то жестком и, судя по моментально занывшим плечам, со связанными руками. По уже отработанной привычке быстро считаю до десяти, чтобы не заплакать от страха или не закричать, постепенно успокаиваясь и прислушиваясь. Судя по кромешной темноте, на глазах какая-то повязка или мешок, шевелю руками и ногами, тело ломит от сведенных мышц, значит связана по рукам и ногам, причем довольно давно, раз мышцы успели так затечь. Но с удивлением понимаю, что на шее до сих пор тяжелым обручем свернут дракон.

Пока я шевелилась в безуспешных попытках выпутаться, вокруг послышались голоса. Уже знакомый хрипловатый голос хозяйки, которая меня опоила снотворным, и два других — явно мужские. Все говорили на местном наречии, судя по интонациям, шел ожесточенный спор.

Когда голоса стали звучать прямо над головой, спор неожиданно утих. Пожилой мужчина, как я предположила по его голосу, что-то сказал своим подельникам, те почему-то замолчали. Меня ткнули в руку чем-то острым, от неожиданности я дернулась и вскрикнула.

— Леди проснулась, надо же, — тот же пожилой голос заговорил уже на общем наречии. — На что зачаровано твое ожерелье, девочка? Отвечай мне, и не ври, дитя мое, тебе же хуже будет.

После этих слов я почувствовала снова укол чем-то острым в руку и явное шевеление дракона на шее. Слова Варда про испепеление врагов проносились в моей голове, но внутренний голос одновременно с ними противно пищал о том, что реликвия может и не успеть с защитой. И останутся от такой бестолковой беглянки рожки да ножки. Ну и ожерелье впридачу. Поэтому взвесив все за и против, честно отвечаю:

— Ожерелье зачаровано на мою защиту. Персонально на меня. Поэтому вам лучше меня отпустить. Магия чистокровных акши, — и, немного подумав, добавила, — К тому же ваших лиц я не видела, так что просто сделаем вид, что ничего не было.

Мой собеседник быстро перевел все сказанное на местный язык. Гоблинша явно не была согласна с моим последним доводом, потому как теперь ее хриплый голос переходил временами на визг. Но судя по тому, что дракон на шее перестал шевелиться, от мысли причинить мне вред они все-таки решили отказаться.

— Мы поняли тебя, девчонка, — почему-то от его слов мне стало не по себе и по спине пробежал холодок, — Будет урок такой глупой чистокровной женщине и высокомерному акши, отпустившего свою девчонку гулять в такой безделушке. Никогда не недооценивай мастера мага.

Дальше его голос зазвучал нараспев, напоминая какую-то молитву. А я поняла, что в который раз погружаюсь в сон. Остатками разума я пыталась воззвать к дракону, но этот странный и своенравный питомец меня не слушался и не сжигал всех обидчиков в праведном гневе.

— Как же так, Вард же никогда не ошибался, — с этой мыслью я снова выпала из реальности.

Пробуждение оказалось быстрым и весьма болезненным. Я явно с размаху приложилась плечом о что-то очень жесткое. Взвыв от боли, свернулась калачиком, восстанавливая в памяти по кусочкам картинку последних событий. Осознаю, что я все-таки жива и даже не связана, быстро ощупываю себя на предмет возможных увечий, с тихим стоном облегченно закрываю глаза — вроде все в порядке, ничего не сломано, только ушибленное плечо ноет.

Руки и ноги теперь свободны, поэтому усаживаюсь на пол и пытаюсь оглядеться. Я сижу в полной темноте на грубом деревянном полу. Немного отдышавшись, понимаю, что ощущение качки все-таки не является последствием заклятия усыпления, а пол действительно ощутимо качается. Решаю положиться на обоняние и, закрыв глаза, вдыхаю запахи: отчетливо пахнет деревом, какой-то едой, вероятно, вяленым мясом, солью, — морем, осеняет меня. И тут где-то слышится приглушенный плеск, — выходит, я снова на корабле.

Вспоминаю о своем нашейном питомце и поднимаю руки к шее, в следующее мгновенье сердце пропускает удар, — ожерелья на мне больше нет. Хочется одновременно плакать от радости, что жива, и выть от тоски, что у меня украли родовую реликвию дома Даргонт-Акш.

— Вот тебе и охранное ожерелье, — вслух произношу я хриплым из-за пересохшего горла голосом, — Аллинар теперь меня собственноручно сожжет в пламени, скорее всего даже не меняя ипостаси.

Тут корабль качнуло так, что я отлетела назад и вновь приложилась многострадальным плечом о что-то твердое. Заскулив от боли, нащупываю какую-то вертикальную палку, о которую я и ударилась. Полностью потеряв всякую ориентацию в кромешной темноте, вцепляюсь в спасительную деревяшку, чтобы не улететь в другую сторону при новом ударе волны о борт. Судя по усиливающейся качке, мы движемся в эпицентр шторма.

Виски начинает сжимать тугим обручем, желудок сводит как на американских горках, — понимаю, что я снова попадаю в переход сквозь портал миров, но на этот раз нет ни магии, ни спасительного снотворного. А только я наедине со своим неприспособленным к прогулкам между мирами организмом: органы внутри меня явно спешат поменяться местами, а голова готова взорваться от боли. Тупая ноющая боль сменяется острыми приступами, когда каждый вдох причиняет боль, а я теряю счет времени, вцепившись в деревяшку руками и ногами. То, что мы миновали переход, я поняла лишь когда боль стала отступать, возвращая все остальные чувства и ощущения. Рот был заполнен чем-то вязким и соленым, с каким-то тупым оцепенением понимаю, что это я так сильно искусала губу, и во рту моя собственная кровь.

Неожиданно послышались глухие шаги совсем рядом, и с режущим уши скрежетом распахнулась дверь в трюм, в котором я так и сидела, обнимая свою спасительную палку. Яркий солнечный свет ослепил меня на минуту и, когда я, восстановив зрение, посмотрела перед собой — напротив меня стояло четверо высоких мужчин. Именно так Вард, помнится, и описывал троллей. Высокие, зеленокожие, ростом с акшиани, с очень длинными руками, на которых было по четыре пальца. Мужчины все как один носили ирокезы совершенно невообразимых цветов, а их длинные острые уши были усеяны кольцами, как и губы, которые едва прикрывали длинные клыки. Глаза, похожие на человеческие по форме и круглым зрачкам, у всех четверых были ярко-красного цвета. И все четыре пары глаз сейчас уставились на меня.

А я, оглядев вошедших и заметив у каждого по здоровому гнутому кинжалу у пояса, поняла, что удача просто забыла о моем существовании и скорее всего потеряла меня среди миров. И тут я, наконец, сделала то, что никак не удавалось мне с момента побега из Акшинт-Аара, — я в голос разревелась, уткнувшись лицом в ладони, в красках представив свою дальнейшую судьбу.

Спустя час я сидела в каюте капитана, укутанная в стеганое одеяло, сжимая в руках жестяную кружку с каким-то горячим и явно алкогольным напитком. Истерика практически прекратилась, оставив после себя икоту и припухшие глаза. В остальном же все оказалось совсем не так печально, как я себе напридумывала.

Как выяснилось, корабль, на который я попала, только что вынырнул из портала в Приграничье — далеком и суровом мире, практически лишенном магии. Из-за крайне сурового климата этого мира, в котором почти круглый год царила зима, жили здесь преимущественно горные тролли — неприхотливые существа, легко переносящие как мороз, так и жару.

Как мне объяснил капитан Каргуш, он направлялся в бухту Северная звезда, как обычно привозя в Приграничье овощи и ткани из Картаната и других миров, там он собирался простоять в гавани дюжину дней и двинуться обратно, уже с грузом мехов и драгоценных камней — основными ресурсами этого сурового края.

Каргуш, судя по всему с женщинами имел дело часто, да и мое происхождение его не особо интересовало, тогда как четырех вошедших в трюм громил я умудрилась своими слезами повергнуть в состояние паники. Увидев рыдающую в голос меня, они заговорили все разом и, натыкаясь друг на друга, убежали вон из трюма, продолжая что-то кричать на бегу. Вернулись весьма оперативно, ведя за собой, как потом оказалось, капитана, который, моментально оценив ситуацию, что-то рявкнул, заставив их разом заткнуться, а затем осторожно и медленно двинулся ко мне, пытаясь меня успокоить. Перебрав кучу языков, он все-таки добрался до единого наречия, и на его: «Не бойся меня, маленькая женщина, тебя никто не обидит на моем корабле», я просипела сквозь слезы, что меня уже обидели и теперь я готовлюсь умирать.

Обрадовавшись, что общий язык он все-таки со своей странной находкой нашел, Каргуш подхватил меня на руки и куда-то понес, продолжая утешать и рассказывать, что теперь все хорошо, и меня обязательно вернут домой к родным. На этих словах я разрыдалась еще громче, поэтому остаток пути до каюты капитан уже бежал, спеша скрыть меня от любопытных глаз, дабы не сеять на корабле лишнюю панику.

И вот я сижу, укутанная в одеяло, и пью что-то теплое и весьма крепкое, пытаясь подавить икоту и связно отвечать на вопросы, которые все задает и задает капитан. Мое имя он спросил еще в начале нашей беседы, и теперь я стала Ксандрой, поскольку начало имени потонуло в потоке слез. А успокоившись, я решила уже не исправлять ситуацию, Ксандра — тоже хорошее имя. Какая разница, как меня теперь зовут. Новая жизнь — новое имя.

— Значит, на тебя напали и ограбили в Картанате? — Каргуш внимательно смотрит на меня, теребя внушительных размеров кольцо в правом ухе. Сумку мою в трюме найти не удалось, несмотря на то что двое матросов потратили на это практически весь прошедший час.

— Угу, — хмыкаю я, разглядывая темно-красную жидкость на дне кружки, — Мне стало плохо от жары, а потом меня чем-то опоили. Очнулась уже тут и без сумки… — лишние подробности об украденном ожерелье далеко не последнего рода акшиани решаю опустить.

Тролль в который раз заводит лекцию о том, что такой маленькой девушке нельзя путешествовать одной. Тем более чистокровной, слабая же совсем! — восклицает он в конце, а я еще внимательнее утыкаюсь в содержимое кружки. Надоели они уже мне все напоминать о моем происхождении. Не умерла же еще, значит не такая и слабая.

Заметив мой мрачный вид, капитан решил сменить тему: — Голодная?

— Очень, — честно отвечаю я, понимая, что судя по ощущениям уже и правда давно не ела. — А какой сегодня день? — решаю уточнить, сколько длилась моя вынужденная диета.

— Так, если ты говоришь на едином, значит тебе нужно исчисление первородных и соседних с ними миров, так? — киваю в ответ, — Восьмой день Пятой дюжины Желтой луны, — отвечает тролль, немного подумав.

Восьмой день… В Картанат мы прибыли на утро седьмого, значит в вынужденном забытьи я провела почти сутки.

Пока я считала, в дверь негромко постучали, и вошедший матрос поставил передо мной миску с ароматной похлебкой. Похлебка была волшебная — горячая, немного острая, я так и не поняла, из чего она была приготовлена, но это было совсем неважно. Уничтожив принесенную порцию за пару минут, я блаженно откинулась на стуле.

— Да, действительно голодная, — констатировал Каргуш, до этого с умилением доброго дядюшки наблюдавший за моей трапезой. — К вечеру прибудем в Северную звезду. Там отведу тебя к начальнику порта, решим, как возвращать тебя домой.

На этих словах я снова уткнулась в уже пустую кружку, съежившись под накинутым на плечи одеялом. Тролль не упустил из виду изменения моего настроения:

— Ксандра, ты не хочешь возвращаться домой? — отрицательно мотаю головой. — Тебя там обижали?

— Нет, — улыбаюсь я, поднимая на капитана глаза, — Просто так надо. Я не вернусь. — в который раз за последний час порадовалась, что гоблины сконцентрировали все свое внимание на ожерелье и не догадались размотать кожаную повязку на моем левом запястье, так надежно прячущую метку.

Каргуш на какое-то время задумался, по привычке теребя кольцо в ухе, затем утвердительно хмыкнул, явно что-то решив для себя.

— Ну что ж. Твое решение, Ксандра. — он подлил мне горячего напитка. — Но к начальнику порта все равно отвести надо. Он фиксирует всех прибывающих и отбывающих.

— Хорошо, Каргуш. Надо — так надо. — широко улыбаюсь огромному троллю.

— Так, ну с этим вроде бы решили. Теперь осталось придумать, во что бы тебя одеть, — и отвечая на мой вопросительный взгляд. — Мы возвращаемся в зиму, Ксандра, в весьма суровую Приграничную зиму.

Уже на закате мы подходили к пристани. Северная звезда сильно отличалась от увиденных мною ранее портов. Зимняя бухта напоминала деревеньку на берегу моря. Пара простых бревенчатых причалов и совсем мало сооружений. Ни торговых рядов, ни снующей толпы на берегу. Только пара крепких деревянных изб светились окошками чуть поодаль.

Я стояла на палубе и ждала, когда установят трап, чтобы спуститься вниз вместе с капитаном. Каргуш умудрился найти какой-то овечий тулуп подходящего размера и шерстяную, местами дырявую, шаль. Это все было надето на меня, и одобрено чуть ли не всей командой, которая к вечеру уже меня не пугалась, а наоборот, подходили и пытались подбодрить или рассмешить. Вероятно, капитан рассказал им историю об обманутой и обворованной гоблинами путешественнице. Мне даже сумку нашли, изрядно потрепанную, но еще весьма крепкую, в которой теперь лежали леденец и яблоко, заботливо принесенные мне матросами.

Я смотрела на деловито снующих по палубе матросов и размышляла о том, что из истории с гоблинами я вышла с не самыми ужасными потерями: украли сумку, в которой находились все мои вещи и львиная доля остатка денег, и ожерелье, а больше, что удивительно, с меня не сняли ничего. Поэтому у меня даже осталась пара золотых и немного серебряных монет, припрятанных за поясом брюк.

Каргуш наотрез отказался брать с меня деньги за проезд, отрезав, что отдам, если решу вернуться к семье. А так, мол, мне и самой будет на что потратить. Последние слова он сопроводил красноречивым взглядом на мои легкие кожаные сапоги, которые прекрасно подходили для мягкой весны Акшинт-Аара, но явно были бесполезными в Суровом приграничном климате.

Пока я изучала окрестности, все было готово для того, чтобы спуститься на берег. Помахав команде на прощание, я двинулась вслед за капитаном в сторону одной из избушек, замеченных мною еще с корабля. Путь был совсем недолгим, но его хватило, чтобы я быстро ощутила на себе всю прелесть местной зимы. Если верхняя часть туловища еще была более-менее согрета овечьим тулупом и шерстяной шалью, то нижняя часть моего наряда явно подводила. Сквозь тонкие штаны я кожей ощущала ледяные порывы ветра, а сапоги моментально промокли, когда я неосмотрительно шагнула в лужу талого снега, и теперь каждый мой шаг сопровождался хлюпаньем. «Только заболеть мне и не хватало для полного счастья,» — подумала я, шагая вслед за долговязым капитаном, стараясь не отставать и по возможности избегать луж и сугробов.

Мы как раз подходили к избе, когда дверь отворилась и нам навстречу вышел высокий тролль. Он обменялся с Каргушом парой фраз и удивленно уставился на меня. Вероятно, гости не часто прибывали в Приграничье. Еще несколько фраз капитана, произнесенных на местном наречии, в котором, как я успела заметить еще на корабле, преобладали рыкающие глухие звуки. Начальник порта, а это по всей видимости был именно он, еще раз внимательно меня оглядел с головы до ног и утвердительно хмыкнул.

— Ксандра, это Туршхан, начальник порта. — представил мне собеседника Каргуш, — я ему рассказал о твоих злоключениях. И объяснил, что ты собираешься остаться здесь. — согласно киваю в ответ.

— Ксандра, мой дом — ночлег. — на ломаном едином наречии произнес начальник порта, указывая на дом. Я вопросительно уставилась на капитана:

— А Вы?

— Проходи, — подтолкнул меня в дом Каргуш, заходя вслед за мной, — Я потом вернусь спать на корабль, а тебе негоже с командой спать.

Я огляделась: мы вошли в нежилую часть избы, которую я, вспоминая уроки истории, назвала про себя сенями. Здесь стояло несколько пар теплых сапог, похожих на валенки, но явно сшитых из кусков какого-то меха, висели на гвоздях тулупы разных размеров. Один, судя по украшавшей его вышивке, принадлежал женщине. Вдоль стен стояли крепкие деревянные лавки. На них стояли ведра, полные снега. Видимо, воду тут запасали так же, как и когда-то на моей исторической родине.

Долго осматриваться мне не дали, хозяин дома открыл дверь в жилую часть дома, а капитан сноровисто вытряхнул меня из тулупа и шали. Стянув мокрые сапоги, я вошла вслед за троллями внутрь, оставляя за собой дорожку мокрых следов.

Жилое помещение представляло собой большую квадратную комнату с огромной печью по центру. Из-за печи показалась троллиха, приветливо что-то сказала Каргушу, и удивленно замерла, разглядывая меня. Женщины-тролли оказались такими же высокими, как и мужчины, с такими же красными глазами и острыми ушами. Волосы у хозяйки дома были красивого темно-зеленого цвета, заплетенные в множество косичек. Уши были усеяны кольцами, в довершение всего внимание приковывало внушительное кольцо в носу. Одета она была в брюки из плотной и грубой на вид ткани и теплый вязаный свитер с горлом, на ногах вместо домашних туфель были шерстяные носки.

По всей вероятности, пока я изучала троллиху, она была занята тем же самым, и ее результаты увиденного совершенно не впечатлили, потому как в следующую минуту она разразилась длинной тирадой на своем языке и ушла куда-то вглубь комнаты, скрывшись за печью.

— Каргуш, может я все-таки на корабле переночую, — неуверенно начала я, обращаясь к капитану, но тот лишь ободряюще похлопал меня по плечу.

Тут вернулась хозяйка дома, неся в руках ворох одежды. Каргуш что-то затараторил на тролльем, поминутно вставляя в речь мое имя, хозяйка дома внимательно выслушала его и обратилась ко мне уже на едином наречии:

— Ксандра, это, — протягивая мне ворох и явно пытаясь подобрать нужное слово, — брать. Твоя одежда — плохо. Болеть. — втягивая носом воздух, — Слабая. Чистый человек. — и немного подумав, — Редкость.

Мне вручили ворох одежды и запихнули за печку переодеваться, сама же хозяйка, которую, как потом выяснилось, звали Гаррта, усадив мужчин за стол, принялась колдовать над ужином. Я присоединилась к остальным спустя несколько минут, переодевшись в сухие и теплые вещи. Теплые штаны были мне сильно велики, но ситуацию спас мой верный пояс, который в ходе моих приключений изрядно запылился и потускнел, и теперь на нем практически не видна была магическая вышивка. Сверху на свою рубашку я натянула теплый свитер, в котором я, наверное, напоминала печального Пьеро. Он болтался мне до колен, а рукавами я могла легко подметать полы. Подвернув их насколько было возможно, я закончила переодевание, натянув на ноги шерстяные носки и аккуратно разложив свою одежду у теплого бока печи посушиться.

Когда я подошла к столу, Гаррта осмотрела меня со всех сторон и, поцокав языком, что-то проговорила на тролльем. И увидев мой непонимающий взгляд, пояснила на общем:

— Неудобно, Гаррта переделать. К утру готово. — и пододвинула ко мне глиняную тарелку с дымящимся содержимым. На тарелке, к моему удивлению, оказалось вполне знакомое блюдо — мясо, тушенное с картошкой. Увидев с какой скоростью я поглощаю ужин, Каргуш что-то пояснил на тролльем, и Гаррта тут же положила мне добавки.

Тролли переговаривались о чем-то на своем языке и пили какую-то настойку, практически черного цвета, и явно очень крепкую. Мне тоже сначала гостеприимно плеснули полную кружку, но меня хватило только на один маленький глоток. Настойка действительно была очень крепкая, да к тому же дико горькая. Заметив, что напиток мне не понравился, хозяйка дома моментально убрала мою кружку и выдала мне взамен молока. Съев две порции ужина и напившись молока, я с удивлением поймала себя на том, что начинаю проваливаться в сон. Хотя после всех выпитых доз снотворных и усыпляющих заклятий я была уверена, что отоспалась на много дней вперед.

Гаррта что-то произнесла на тролльем, и Каргуш, мягко поднявшись с лавки, взял меня на руки и бережно перенес к печи, на которой уже были приготовлены несколько одеял. Забравшись на печку, я стянула свитер и аккуратно сложила его рядом. Заворачиваясь в теплое одеяло и отогреваясь и телом и душой, я уже сквозь наваливающийся сон услышала голос капитана, который потребовал, чтобы я еще раз обдумала свое решение и не забывала о том, что скоро он отправится обратно. Сонно пообещав ему обязательно подумать еще раз, я, улыбаясь, поблагодарила этого сурового с виду тролля, оказавшимся таким добрым и отзывчивым. Каргуша явно развеселили мои пылкие обещания, и в глубине его красных глаз заискрились лукавые смешинки:

— Ксандра, если я правильно понял твой рассказ, то я и правда рассчитываю, что ты мне вернешь долг, как уговаривались.

— Ты о чем? — пробормотала я из-под одеяла.

— Неважно. Спи, маленькая путешественница. Или правильнее будет сказать — беглянка?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — прошептала я, натягивая одеяло по уши. Каргуш усмехнулся и потрепал меня по волосам:

— Спи, девочка. Время мудрее, само все решит. — и с этими словами ушел обратно к столу, где его дожидались хозяева дома.

А я еще немного попыталась бороться со сном, обдумывая сказанное капитаном, и спустя пару минут, договорившись сама с собой, что завтра с утра двинусь дальше в путь, уснула под негромкий разговор троллей.

На следующий день я проснулась полностью отдохнувшей и набравшейся сил. Повалявшись немного под одеялом и перебирая всю последовательность событий, которая меня привела в троллью избушку в суровом Приграничье, вспомнила я и о данном себе накануне обещании отправиться дальше в путь, чтобы окончательно затеряться в мирах. Отодвинув на левом запястье кусочек темной кожи, служивший мне браслетом и скрывавший маленький рисунок дракона, я обвела черный контур рисунка и мысленно пожелала Аллинару доброго утра и хорошего дня. Эта привычка появилась у меня еще на корабле, когда я рассматривала золотую монету и вспоминала его красивое лицо.

Вот он читает что-то за своим столом, не замечая, что ерошит темные длинные волосы, стянутые в хвост золотым шнурком. Вот он стоит в гостиной Варда и протягивает мою накидку, внимательно рассматривая меня, а я как обычно не могу понять, что скрывается за золотом его глаз. Какие эмоции прячет этот хладнокровный с виду акшиани.

И в который раз в голову закрадывается вопрос, а может стоило напрямую спросить. Не бежать сломя голову, сквозь порталы и миры, а просто поговорить… И в который раз, взвесив все возможные варианты такого разговора, прихожу к выводу, что очутись я снова на приеме в честь помолвки Варда и Жени, я бы снова убежала. Слишком страшно было услышать его честный ответ, куда страшнее порталов в неизвестность и коварных гоблинов…

«Мдааа, Александра, как была ты трусихой, так и осталась. — отчитываю саму себя, усаживаясь на печи и нащупывая под рукой что-то явно шерстяное, — И никакие карьярды тебя не изменят. Горбатого могила исправит». — Резюмирую я, натягивая свитер. И тут же удивленно отмечаю, что свитер теперь не сидит на мне как платье, а доходит до середины бедра, и рукава не напоминают о смирительных рубашках из фильмов моего мира, а заканчиваются у кончиков пальцев, что крайне удобно, учитывая отсутствие у меня каких-либо перчаток или варежек.

Гаррта как раз заканчивала печь блины, когда из-за печи появилась я, благодаря ее за помощь со свитером. Оглядев меня с ног до головы, троллиха удовлетворенно кивнула и указав мне на стол, всучила большой кувшин теплого молока и кружку.

За завтраком я узнала от гостеприимной хозяйки, что вариантов для дальнейшего путешествия у меня не так уж и много. Гаррта обкусала один из блинов, придавая ему форму наклоненного овала с рваными краями и пояснила, что это Приграничье.

— Тут, — она ткнула вилкой с двумя зубцами в правую верхнюю часть блина, — Северная Звезда. Мы тут. — проведя вилкой вниз и забирая направо, снова ткнула в нашу импровизированную карту, — здесь Карст-Эр, главный город. Жить много троллей и другого народа.

— Столица, — догадалась я.

— Да, столица, — энергично закивала троллиха, от чего множество ее косичек смешно запрыгали вокруг головы. — Много народа. Теплее, чем тут. Даже сажать растения. Есть люди, но не чистокровные. — ее видимо одолевала идея определить меня к сородичам.

— А еще что есть? — решила перевести тему я.

Немного левее от столицы оказалось здоровое болото с звучным названием Барт-Дарг, что в переводе на единое наречие звучало Кровь дракона. Понимая, что на болото мне идти совсем не хочется, я внимательно изучила остатки блина. Оставалась значительная часть мира, которая, судя по описаниям Гаррты, находилась на северо-западе от Северной звезды.

— А здесь что? — показываю на этот участок блина.

— Дарг-Варраташ, Хребет Дракона, горы, — пояснила троллиха. — Очень холодно, хуже, чем здесь. Много ветра и диких зверей. Опасно.

— То есть там никто не живет? — уточнила я.

— Постоянно почти никто не жить, — Гаррта свернула нашу карту-блин и отправила ее в рот, — Охотников много. Шкуры дорого стоят. Поэтому охотники и несколько тарракши, — задумалась, подыскивая перевод, — постоялый двор, по-вашему.

Остаток завтрака я спешно уминала блины, а хозяйка рассказывала мне, как добраться до столицы Приграничья, твердо уверенная, что мне надо ехать именно туда.

Спустя пару часов я стояла у главной дороги, ведущей от Северной звезды вглубь материка, и капитан вместе с приютившими меня на ночь хозяевами в который раз пытались меня убедить вернуться к родным, а не отправляться в неизвестном направлении. Клятвенно заверив троллей, что я попрошусь к ближайшему обозу, идущему в сторону Карст-Эра, а если никого не встречу до темноты, вернусь в порт, я, обняв напоследок своих новых друзей, энергично зашагала по усыпанной снегом дороге.

До развилки идти было чуть больше часа по широкой утоптанной дороге. Потом мне следовало стоять и ждать кого-нибудь, направляющегося в сторону столицы. Как я поняла из рассказов троллей, дорогой этой пользовались часто, а сейчас вообще шел полным ходом охотничий сезон, поэтому встретить охотников, направляющихся с добытыми шкурами в столицу, у меня было много шансов.

Разжиться новыми сапогами мне не удалось: в портовой лавке не оказалось ничего подходящего мне размера. В итоге после долгих споров мы сошлись на том, что я надеваю внутрь своих сапог связанные Гарртой носки и обязательно беру с собой вторую пару сухих, чтобы не промочить ноги и не заболеть. Учитывая, что сапоги за ночь хорошо просохли, а носки оказались очень теплыми, чувствовала я себя замечательно. Я наслаждалась зимним пейзажем по обеим сторонам дороги и в который раз жалела о том, что в этом мире не придумали фотоаппарат. Так мне хотелось заснять на память огромные, усыпанные снегом, ели и красногрудых снегирей, вальяжно рассевшихся на ветках. Пару раз я даже увидела серебристых белок, скачущих по деревьям. Снег вокруг дороги был расписан узорами следов разных животных. Судя по количеству отпечатков на снегу, местные леса и правда кишели живностью.

В таком приподнятом настроении я дошла до развилки, на которой мне предстояло ждать попутчиков в столицу Приграничья. Тролли меня много раз заставили повторить вслух, что ехать мне надо именно налево. А не прямо в болото и ни в коем случае не направо, в сторону гор. И я, сто раз пообещав им, что непременно так и поступлю, решила в который раз сделать по-своему.

Судя по всему, судьба на этот раз была в курсе моих планов и даже их одобряла, потому что не прошло и часа ожидания на развилке, как со стороны столицы показались небольшие сани, запряженные крупным быком. В отличие от быков и коров моего мира, их местные собратья были покрыты густой темной шерстью, и носили огромные витые рога. Как объяснила мне Гаррта, один такой бык в состоянии отогнать от стада нескольких крупных хищников.

Сани затормозили, поравнявшись со мной. На них, управляя быком, сидел высокий седой тролль с здоровыми кольцами в обоих ушах. Он был одет в теплый меховой жилет поверх шерстяного свитера, штаны, наподобие тех, что дала мне Гаррта, и высокие меховые валенки. Тролль внимательно осмотрел меня и, принюхавшись, спросил почему-то сразу на едином наречии первородных:

— Откуда тут человеческая женщина?

— Из Северной звезды, — удивленно ответила я, разглядывая проницательного тролля и отмечая, что на санях, поверх шкуры лежит длинный лук и колчан со стрелами, и набравшись смелости, спросила. — А Вы куда едете? Не в Дарг-Варраташ?

Тролль кивнул, а я, окончательно осмелев от нечаянной удачи, продолжила: — Возьмите меня, пожалуйста, с собой. Я заплачу. Сколько надо?

— Золотой, — задумчиво произнес охотник, не прекращая меня разглядывать.

— Идет, — согласилась я, прикинув, что у меня остается еще одна золотая монета и несколько десятков серебряных. Ничего, как-нибудь выкручусь.

Тролль еще какое-то время раздумывал, а затем, стребовав с меня показать ему золотой и удостоверившись в его наличии, кивнул мне на место рядом с собой. Я забралась на шкуру, под которой оказалось навалено что-то жесткое, и уселась, стараясь слиться с санями и не тревожить лишний раз сурового попутчика.

До самой темноты мы ехали молча, тролль изредка покрикивал быку, когда тот сбивался с тропы, завидев торчащие из-под снега остатки травы или мелкие кустики, да бросал на меня задумчивые взгляды, видимо так до конца и не определившись, правильно ли он поступил, согласившись меня подвезти. А я смотрела по сторонам, отмечая, что лес становится гуще, а дорога постепенно превратилась в узкую тропу на одни сани. Достав из сумки яблоко, то самое, подаренное кем-то из матросов, обтерла его снегом и, нащупав в сумке маленький ножик, завернутый Гарртой в тряпочку, чтобы не продырявил сумку и не выпал по дороге, разделила на две равные части. Протянула хмурому охотнику, явно не ожидавшему этого от меня, и от того заметно смутившемуся. Мы как раз закончили грызть яблоко, когда я заметила, что тролль начинает внимательно осматриваться по сторонам, а потом и вовсе свернул сани с тропы на небольшую полянку.

Заметив мой удивленный взгляд, тролль пояснил, что тут на ночлег встанем.

— Прямо тут, в лесу? — я озадаченно озиралась по сторонам, прикидывая, смогу ли я пережить такую зимовку. — А как же постоялый двор, — и вспомнив название на местном наречии, — Тарракши.

Тролль усмехнулся и ошарашил меня известием, что до него нам еще три дня пути. Видимо я выглядела сильно потерянной, потому как он продолжил уже гораздо более добродушным тоном:

— Не бойся. Трэхт — хороший охотник, — заверил меня тролль, постучав себя по груди, — никто нас здесь не тронет.

— Ксандра, — в ответ представилась я и, повинуясь какому-то порыву, протянула ему руку. Тролль, немного помедлив, аккуратно пожал ее, а я отметила в который раз, какие же люди действительно маленькие по сравнению с существами этих удивительных миров. Моя ладонь утонула в его руке, а в голове проснулся внутренний голос, не к месту напоминая, что такой же маленькой я себя ощущала, когда меня брал за руку мой златоглазый лорд.

— Что ты будешь делать в горах? — спросил меня тролль спустя некоторое время, отвлекая от ненужных воспоминаний. Он развел костер, и теперь мы сидели рядом с огнем, Трэхт усевшись по-турецки, а я на пеньке, накрытом одной из шкур с саней. Охотник помешивал длинной двузубой вилкой содержимое небольшого котелка, висевшего над огнем, из которого доносился ароматный запах мяса и пряностей.

— Хотела найти работу, — честно призналась я, вытянув ноги поближе к огню и отогреваясь после половины дня, проведенной практически без движения. Промерзнуть я успела изрядно. — И жилье.

Тролль подцепил из котелка небольшой кусок и, попробовав и удостоверившись, что все готово, достал из саней жестяную миску, куда положил первую порцию ужина и протянул мне вместе с вилкой. В миске оказалось какое-то неизвестное мне мясо, приправленное пряными травами и специями. Мне определенно нравилась кухня троллей, с одной стороны незамысловатая, но идеально подходящая для их сурового климата. Ужин меня моментально согрел и я, передав наши общие миску и вилку Трэхту, продолжила смотреть на огонь.

— У меня есть на примете работа для тебя, Ксандра. И жилье, думаю, найдется. — тролль говорил на едином очень бегло, почти как капитан Каргуш.

— Что? — не сразу осознав смысл сказанного, переспросила я.

— Моя жена, Эрха, держит постоялый двор, тарракши «Брюхо дракона», это уже в самых горах, меня часто нет на месте: я то в горах на охоте, то отвожу шкуры в столицу. А помощница ей не помешает. Сейчас как раз часто постояльцы бывают. — тролль закончил есть и сейчас отчищал столовые приборы снегом, — у горных барсов брачный период. Много шкур — много охотников.

Я так энергично закивала головой, что чуть не свалилась со своего пенька. Трэхт усмехнулся и пошел к саням. Подогнав быка с санями поближе к костру, он соорудил из шкур два спальных места, но потом, еще раз глянув на меня, перекинул на мое еще парочку шкур потолще. Я послушно улеглась на свое место, а он еще долго сидел у костра, и я, пока не уснула, несколько раз ловила на себе задумчивый взгляд его красных глаз.

Когда я проснулась, оказалось, что мы уже давно в пути. Солнце светило высоко над нами, а мохнатый бык бодро тащил наши сани по густому лесу.

Заметив, что я проснулась, Трэхт протянул мне кусок хлеба и фляжку с водой. Судя по тому, что вода обожгла горло холодом, это был талый снег. Наскоро перекусив и умывшись снегом, снятым с ближайшей еловой лапы, я продолжила изучать окрестности. Узкая тропинка, по которой мы катились, петляла среди высоких заснеженных деревьев. Лес жил своей обычной жизнью, не обращая на нас никакого внимания: по веткам, перелетая порой через наши головы, сновали белки, с разных сторон доносились крики диких птиц, где-то вдалеке тревожно ухал филин. Пару раз тропу пересекали непривычно большие следы. Всякий раз натыкаясь на них, тролль останавливал сани и долго осматривал находку, по несколько минут он молчал, то трогая следы, то вглядываясь в чащу леса, куда они уходили. Когда мы наткнулись на них впервые, охотник пояснил, что это и есть горный барс. Отпечаток лапы был явно кошачьим, но судя по его размерам, местные барсы были не меньше тигров или львов моего мира.

— Какого они размера, Трэхт? — спросила я, разглядывая один из отпечатков лапы и сравнивая его со своей ладонью, та была заметно меньше.

— Самцы бывают размером с крупного ярка. — тролль махнул рукой на своего быка. Тот был в холке с меня ростом. Остаток дня я старалась не отходить от тролля дальше нескольких метров. Трэхт тоже выглядел более настороженным и собранным, чем раньше. Спала я той ночью плохо, постоянно вслушиваясь в ночные шорохи. А стоило быку всхрапнуть или зашевелиться, замирала от страха и мысленно вспоминала всех богов, которых знала, упрашивая их отвести барсов подальше от нас. Поэтому часть следующего дня я проспала в санях, пропустив момент, когда лес сменился предгорьем. Тропа стала забирать вверх, и наш бык заметно сбавил скорость. Я проснулась от толчка, оказалось, троллю пришлось подталкивать сани, чтобы они перевалились через камни, торчавшие из-под снега.

Еще не отойдя от сна, я осмотрелась по сторонам и замерла от открывающегося вида. Огромные снежные горы раскинулись перед нами. Мы направлялись прямо к центру горной гряды, двигаясь вдоль русла замерзшей реки, серебристой змеей петляющей по равнине.

Пока я восторженно вертела головой по сторонам, не уставая восхищаться красотой и величием этого сурового края, Трэхт спрыгнул с саней и подойдя к реке сначала посидел на берегу, а затем прошелся по льду. Немного попрыгав на ледяной глади, он удовлетворенно хмыкнул и, вернувшись к саням, повел быка к реке. Я молча наблюдала, как сани, скрипя полозьями, скользнули на замерзшую воду вслед за мохнатым ярком. Тролль еще какое-то время повременил, прислушиваясь к окружающим звукам, и явно довольный забрался обратно на сани и подстегнул бычка.

Дальше мы неслись очень быстро, я и не представляла, что такие тучные животные могут так быстро бегать, да еще и запряженные в груженые сани. Тролль, не переставая осматриваться по сторонам и прислушиваться ко всем звукам, пояснил мне, что этот путь гораздо быстрее и, теперь у нас есть шанс прибыть в тарракши к завтрашнему рассвету, а не закату.

Следующие несколько часов мы неслись навстречу алому солнцу, садившемуся прямо перед нами, прячась за широкую горную гряду. Зимнее небо было расцвечено красно-оранжевыми красками заката, постепенно тающими и на наших глазах растворяющихся в чернилах вечернего неба.

То тут, то там вспыхивали звездочки, и спустя какое-то время я смотрела на мириады ярких звезд, рассыпанных по черному бархату небесного покрывала. В отличие от моего мира, здесь не было видно яркой Полярной звезды, и не было привычных ковшей медведиц или зигзага Кассиопеи. Здешние звезды водили свои, пока еще неизвестные мне, хороводы. А я лежала на санях, мчащихся по льду, как по воздуху, и смотрела на завораживающее Приграничное небо, представляя себе, что парю на крылатом змее Аллинара, а он сам как обычно расположился за моей спиной, привычно обнимая меня и не давая выпасть из седла.

Я еще долго любовалась ночным видом, рассматривая звезды и соединяя их в воображаемые созвездия, и тут же придумывая им названия. Спустя какое-то время, завернувшись поплотнее в шкуры, я уснула, все еще размышляя, на кого были больше похожи увиденные мною звездные фигуры — на огромную хищную птицу или большого крылатого дракона.

Я проснулась от того, что меня трясли за плечо. Я сонно улыбнулась Трэхту и, наконец, обратила внимание, что мы больше никуда не едем, а стоим посреди широкого двора, окруженного частоколом. Сани стояли прямо перед здоровым бревенчатым домом в два этажа. Судя по размаху строения, это и был тарракши «Брюхо дракона», о котором говорил седой охотник.

Выпутавшись из шкур, в которые за ночь завернулась как в кокон, я спрыгнула с саней и тут же увидела хозяйку постоялого двора. Высокая троллиха стояла рядом с моим спутником, она была одета в такой же вязаный свитер и меховую жилетку, теплые штаны из грубой ткани и высокие меховые валенки. Волосы у жены охотника были темно-синие и убраны в две длинные косы. Пока мы с женщиной изучали друг друга, Трэхт что-то быстро заговорил на тролльем. Я уловила только название гор и свое имя, твердо решив для себя, что местный язык надо будет обязательно выучить, раз уж я намерена тут остаться.

— Это Эрха, моя жена, — перешел на единое наречие акшиани тролль, обращаюсь уже ко мне. — Я рассказал ей про тебя, она согласна взять тебя в помощницы, но платить много мы не можем, десять медных монет за дюжину дней и жилье с едой.

Я лишь кивнула в ответ, выбора у меня особого не было, а это был хоть какой-то вариант.

— Иди в дом, Эрха покажет тебе комнату, — произнес Трэхт, начиная разгружать сани. Его жена двинулась первой, а я послушно пошла вслед за ней, сжимая в руках свою сумку со скудными пожитками.

Сразу за широкой деревянной дверью начиналась просторная комната, уставленная крепкими деревянными столами и скамьями. Посреди комнаты стояла огромная печь, обращенная к центру зала ярко-горящим камином. За ней виднелась длинная деревянная стойка с чистой глиняной посудой — здоровыми кружками и тарелками, в одной из таких кружек россыпью хранились местные двузубые вилки, наподобие той, что мы пользовались в пути, и ножи. За стойкой на боковой стене было подвешено множество полок, на которых стояли бутылки разных форм и размеров. Пока мы пересекали ряды столов, я успела опознать только низкую пузатую бутыль с настойкой из платисса, которую в меня своими методами как-то вливал Аллинар. Заметив мой интерес к выставленной коллекции алкоголя, Эрха произнесла:

— «Брюхо дракона» — лучший тарракши в этой части гор. К нам приходят, когда нужна хорошая еда и выпивка, и чистая постель. — троллиха говорила на едином так же бегло, как и ее муж. — Это общий зал, тут кормим постояльцев и всех пришлых. Будешь помогать мне, вечерами разносить еду, убирать комнаты. Трэхт говорил, что сейчас хороший сезон — много охотников? — я кивнула, торопливо шагая, стараясь не отставать от высокой спутницы.

— Там кухня. Оттуда будешь забирать заказы, ну и есть сама будешь там же. Потом покажу, — сказала Эрха, махнув рукой на кухню, отгороженную от обеденной залы печью и стойкой, и направилась в другой конец комнаты.

Слева от входа располагалась лестница на второй этаж, по ней мы и поднялись, оказавшись в узком и довольно прохладном коридоре.

— Печь постоянно отапливает только несколько комнат. — пояснила Эрха, — В остальных мы используем «гоблиново пламя», когда там есть постояльцы.

Я не очень поняла объяснения хозяйки, но внимала каждому ее слову, петляя за ней по узкому коридору, утыканному дверьми. Остановившись у дальней двери, Эрха распахнула ее и вошла в небольшое помещение, которое напоминало пенал. По длинной стороне пенала располагалось окно, смотрящее во двор, а у второй стены, смежной с соседней комнатой, стояла небольшая чугунная печурка, видимо и являвшая собой то самое «гоблиново пламя». Конструкция живо напомнила мне «буржуйку», до сих пор часто используемую в моем родном мире. Пока я размышляла, кто у кого украл идею, или же они действительно приходят одновременно на ум разным людям и нелюдям, троллиха подошла к дальней стене комнаты и указала мне на здоровый обитый железом сундук.

— Здесь можешь вещи сложить. — и указав на кровать, придвинутую ближе к печке, — а здесь спать.

Другой мебели в комнате не наблюдалось, не считая чьих-то ветвистых рогов, прибитых к стене у входа и служивших вешалкой для одежды. Подойдя к ней, оказалось, что дотянуться у меня не получится. Эрха что-то пробормотала по-тролльи, а я в который раз за свое путешествие ощутила себя чужаком во всех мирах вместе взятых.

Хозяйка таверны, видимо, заметила мою реакцию, и добавила на едином:

— Трэхт будет дома несколько дней, переделает под твой рост. — и усмехнувшись, внезапно поинтересовалась, — А чистокровные люди специально не моются подолгу? Тепло берегут?

Поняв, что краснею до самых ушей, представила, какое жалкое зрелище я собой являю после практически дюжины дней пути, в течение которых мне удавалось только умыться. Уставившись на носки своих сапог, ответила, что я бы с радостью помылась, если это возможно.

— Бери вещи, и идем в баню, раз такое дело, — и бросив взгляд на мои скромные пожитки, — Что у тебя есть из одежды?

Я послушно вытряхнула на кровать свою сумку, содержимое не впечатляло: пара шерстяных носков, мои легкие штаны и не съеденный леденец, завернутый в бумажку. Все мои сорочки и белье остались в старой сумке у гоблинов где-то в Картанате. Кратко описала Эрхе историю с гоблинами и воровством сумки с вещами, чтобы не выглядеть как беглый каторжник.

Троллиха задумчиво покивала мне и велела собрать с собой все для стирки. Захватив брюки, я послушно поплелась вниз за своей спутницей на первый этаж. Мы снова миновали большую обеденную залу и вышли на улицу, где Трэхт уже разгрузил сани, выложив вдоль забора длинные ряды каких-то деревянных ящиков.

— Еда, — бросила мне через плечо Эрха, стремительно пересекая двор и направляясь к небольшой деревянной постройке с одной трубой на крыше, откуда тянулся сизый дымок. — Здесь мы можем добыть только мясо, а к нему нужны еще овощи и приправы, вот Трэхт и привозит из Карст-Эра. Так и живем.

С этими словами меня проворно запихнули в маленькую избушку. Мы попали в натопленный предбанник, где вдоль стен стояли лавки, а на стенах висели такие же рога, как увиденные мной в доме. Мои тулуп и шаль тут же оказались на одной из таких вешалок. А дальше Эрха велела раздеваться и скидывать всю нижнюю одежду в одно из деревянных корыт, которые она тут же расположила на лавке. Сама же тоже начала стягивать с себя меховые сапоги и одежду.

Мне не оставалось ничего другого, как последовать ее примеру. Сложив на лавку шерстяной свитер и теплые штаны, я начала складывать в корыто носки, белье и сорочку. Носки троллиха тут же выложила, сказав мне, что нечего их в горячую баню тащить, и замерла на середине своего поучительного рассказа о том, как надо стирать шерстяные вещи.

Я удивленно обернулась и увидела, что Эрха ошарашено рассматривает мою спину. Конечно, я же совершенно забыла о шрамах, которые так и не удалось свести. Ну точно беглая каторжанка.

— Кто это сделал с тобой, Ксандра? — хозяйка впервые обратилась ко мне по имени. — Кто с тобой такое сотворил? — она аккуратно провела по шрамам шершавой ладонью. И неожиданно добавила, — их было больше. Залечили?

Я кивнула, раздумывая, стоит ли разматывать с запястья кожаный браслет или, наоборот, будет проще спрятать метку Айка, просто не показывая троллихе левую руку. Решила рискнуть со вторым вариантом и, быстро размотав повязку, прижала руку запястьем к бедру.

— Я готова, — улыбнулась Эрхе. Обнаженная троллиха напоминала мне атлетов моего мира — высокая, широкоплечая, с длинными сильными руками и крепкими мускулистыми ногами. Эрха кивнула и вошла во второе помещение, большую часть которого занимала огромная печь. На ней грелось несколько чанов с водой, один уже бурлил вовсю, второй, видимо, поставили совсем недавно. Рядом с печью стояла низкая деревянная скамья с широким длинным корытом. Эрха взяла у стены ведро с талым снегом и плеснула в корыто. Потом, нисколько не опасаясь обжечься, подхватила с печи чан и плеснула в корыто кипятку. Удостоверившись, что температура подходящая, велела мне лезть в корыто и вручила в руки ковш.

Я с невероятным наслаждением плескалась в этом корыте, смывая с себя пот и грязь и думая, что наверное не была так счастлива, даже нежась в роскошных ванных акшиани. Троллиха извлекла откуда-то кусок душистого мыла и намылила мне голову. Аккуратно протерла спину, стараясь не дотрагиваться лишний раз до шрамов. Я настолько обрадовалась тому, что наконец могу помыться, что совершенно забыла о том, что не хотела показывать свою метку хозяйке. Опомнилась я, когда троллиха резко перехватила мое левое запястье и спросила в упор, не спуская с меня внимательного взгляда красных глаз:

— Это метка одного из домов акшиани, — я пыталась выдернуть руку, но Эрха крепко меня держала, — Это они с тобой сделали? — она кивнула на мою спину.

— Они, — решила не врать я, — так получилось…

— Значит, ты непокорная женщина лорда дракона? — уточнила проницательная хозяйка постоялого двора, изучив рисунок на руке и отпуская ее, наконец.

— Ну можно и так сказать, но шрамы на спине не от него, — решила внести немного ясности я, — он наоборот лечил. Просто не все сумел…

Эрха о чем-то задумалась, возвращаясь к намыливанию моей головы, и чуть погодя произнесла:

— Чем же можно нанести такие увечья, что даже лорд дракон не смог их вылечить?

— Плеть была чем-то пропитана, сок какого-то растения, цветка или травы, я не помню точно, — мои объяснения были прерваны ковшом воды, вылитым мне на голову. Когда я отфыркалась от попавшей в нос и рот воды, закончила свое объяснение, — Я просила снять с себя метку другого лорда акши, он не согласился. Вот результат.

— И где же этот второй лорд, который лечил твою спину и оставил на тебе новую метку? — троллиха возобновила свой допрос несколько минут спустя, когда в оставшейся в корыте мыльной воде я стирала свою одежду.

— Ну он остался в Земле первородных, — отвечаю почти правду я, старательно изображая полное погружение в процесс стирки.

— И отпустил свою чистокровную женщину гулять по мирам в одиночку? — усмехнулась над ухом троллиха.

— Ну как бы да, — усиленно тру манжеты сорочки, не поднимая от корыта глаз.

— Ксандра, что ты знаешь о троллях? — неожиданно спросила хозяйка тарракши. Я даже от своей многострадальной сорочки оторвалась, задумавшись над ответом.

— Довольно многочисленная народность, отличается повышенной стойкостью и живучестью, потому и облюбовали Приграничье. — выдала я весь свой запас знаний.

— Вот неудивительно, что тебя гоблины обокрали в Картанате, — заключила троллиха, видимо не впечатлившись моим ответом. — ты же ничего не знаешь! Ксандра, тролли славятся как хорошие охотники, моряки и, что важно, ужасные покупатели для торговцев. А все потому, что мы обладаем чутьем. У всех оно выражается по-разному, — Эрха вылила на себя ведро холодной воды, — Трэхт чует зверя, потому и охотник. Кто-то понимает море и воду, они идут в моряки. Я чую людей, потому держу тарракши. Но все тролли чуют ложь, нас не обманешь. Я, вдобавок, чую, что движет людьми, это и помогает мне быть хорошей хозяйкой. Я знаю, что нужно людям.

Я снова уставилась в корыто с уже остывшей водой, уже понимая, что последует за этим объяснением.

— Ксандра, не пытайся обмануть меня, рассказывая, что твой лорд дракон отпустил тебя в этот путь добровольно.

— Не буду, — глухо ответила я, все также не поднимая глаз на троллиху.

— Зачем ты сбежала от своего мужчины? — Эрха тянула из меня душу вопрос за вопросом.

— Так было надо, — грустно усмехаюсь своему отражению в корыте и поднимаю глаза на троллиху, — Так правильно.

— Интересно было бы узнать мнение твоего лорда на этот счет, — неожиданно рассмеялась хозяйка и в следующую секунду окатила меня холодной водой. — Здоровее будешь, — пояснила она, пока я отплевывалась и отфыркивалась. — Пошли, пора заниматься делами. У тебя теперь много дел, сезон нынче хороший, комнаты почти все заняты.

И троллиха, весело насвистывая какую-то мелодию, направилась в предбанник. А я, все еще стуча зубами после неожиданного закаливания, поплелась следом, подхватив мокрое белье.

Дни бежали один за другим, наполненные заботами и хлопотами постоялого двора. Вставала я рано утром, проворно выскакивая из кровати и быстро натягивая на себя свитер и теплые брюки. За ночь даже самые крупные поленья в моей печурке прогорали, и к утру в комнате было довольно прохладно. В углу комнаты я соорудила себе туалетный столик — на высокий табурет водрузила тазик и поставила кувшин с водой, который набирала с вечера. Там же Трэхт прибил мне кусочек зеркала.

После водных процедур я проворно неслась вниз, на первый этаж, стараясь не поскользнуться на ступеньках — местные меховые валенки оказались на удивление скользкими. Там я помогала Эрхе подать постояльцам завтрак и, перекусив сама, бежала в сторону двора с мелкими поручениями. Чаще всего я бегала за дровами, чтобы было чем топить камин в общей зале и комнаты, занятые постояльцами. Несколько раз в дюжину дней полагалось устраивать стирку. Мы обычно совмещали это с собственными банными процедурами, которые в итоге растягивались на пару часов — грязного белья на постоялом дворе скапливалось изрядное количество. Для стирки тролли использовали воду, настоянную несколько дней на древесной золе, при необходимости застирывая отдельные места кусками какого-то пенящегося растения — как мне пояснила Эрха, мыльного корня. Отмыв все в бане, мы запрягали ярка в сани, груженые мокрым бельем, и ехали в сторону речки, где в ближайшей полынье все полоскали.

Гладить мне Эрха не доверяла. Местные утюги напоминали древний антиквариат моего мира — грелись они на углях, а весили неподъемно, по крайней мере, для меня. Поэтому пока троллиха быстро гладила белье, я или развлекала ее разговорами или убиралась в зале, протирая столы и выравнивая скамьи.

Постояльцы потихоньку привыкли ко мне и к концу первой дюжины дней уже перестали рассматривать, думая, что я не замечаю их пристальных взглядов. Большинство постояльцев были, как и рассказывал Трэхт, тролли — охотники, промышлявшие в местных лесах. Вечерами они частенько собирались в общей зале и делились впечатлениями; Эрха, как-то заметив, что я внимательно прислушиваюсь к разговорам, перевела мне несколько занимательных рассказов. Какие-то слова из тролльего языка я уже научилась различать, но когда они шумно начинали что-то обсуждать, я терялась в гомоне рыкающих и глухих звуков.

Я только начала привыкать к своей новой жизни, когда удача снова решила посмеяться надо мной и в который раз доказать, что кому-кому, а мне лишний раз не стоит расслабляться. Шел последний день первой дюжины, что я жила и работала в «Брюхе Дракона». Я спускалась со второго этажа, разминая плечи, которые теперь постоянно болели — за время жизни у акшиани я совершенно отвыкла от физического труда, за что сейчас и расплачивалась по полной. На последних ступенях я о чем-то задумалась и, забыв о скользкой подошве местных меховых валенок, поехала вниз сначала как на коньках, а потом, потеряв равновесие, уже на пятой точке. Так я и прикатилась к дверям, отчаянно матерясь и поминая всех известных мне демонов всех миров, а особенно подошву своих сапог и собственную неосторожность. Мой эмоциональный монолог бесцеремонно прервали, подняв меня за шкирку и удерживая над полом. Я изумленно уставилась на молодого тролля, который, нахально улыбаясь, держал меня на весу и что-то говорил своему пожилому товарищу на тролльем наречии.

Молодой охотник что-то обсуждал с приятелем, продолжая рассматривать меня как какую-то вещь, пока я шипела как кошка и попутно звала Эрху. Троллиха быстро появилась из кухни и резко рыкнула на самодовольного нахала. Тот, не переставая скалиться, опустил меня на пол и что-то спросил у хозяйки двора. Та рыкнула что-то ему в ответ и перешла на общее наречие, обращаясь ко мне:

— Ксандра, это Курргх, один из охотников. Будет жить у нас какое-то время. — и оценив мой моментальный побег в другой конец зала, добавила — Не бойся, он тебя не тронет.

— Ксандрррра, — пророкотал мое имя тролль, продолжая внимательно изучать меня. Я в ответ кивнула, оглядывая нового постояльца. Молодой, высокий и зеленокожий, как и все тролли, Курргх носил ярко-красный ирокез. Острые уши были усеяны кольцами, в носу тоже сверкало здоровое кольцо. Одет он был как и большинство охотников в шерстяной свитер и меховой жилет. Теплые брюки заправлены в высокие меховые сапоги. За плечом виднелся лук и колчан со стрелами. В отличие от остальных охотников, у молодого тролля на шее блестело ожерелье, собранное явно из разнокалиберных клыков. Внутренний голос противно запищал, что теперь можно к гадалке не ходить, эта «новогодняя елка» с гирляндой из чьих-то зубов явно сулит мне кучу неприятностей.

Несколько следующих дней мне удавалось избегать встреч с новым постояльцем. Еду я подавала быстро, и времени на общение у нас не было. Но всякий раз пробегая от одного стола к другому, я ловила на себе внимательный взгляд красных глаз. И тут же бежала еще быстрее, торопясь скрыться из его поля зрения за огромной печкой.

Но вечно бегать невозможно. Спустя пару дней Эрха отправила меня за дровами в дальний сарай. Я только набрала полную охапку поленьев, которую собиралась отнести в дом, когда, обернувшись, наткнулась на стоявшего в дверях дровяника Курргха, загораживающего мне выход. Тролль стоял, опершись о косяк и скрестив руки на груди, внимательно рассматривая меня. Я тихо ойкнула и от неожиданности уронила дрова, чуть не отбив себе при этом ногу. Собрав рассыпанные поленья обратно, угрюмо двинулась в сторону выхода. Тролль и не подумал сдвинуться.

— Пропусти, — угрюмо потребовала я, глядя перед собой, я ему едва доходила до груди, поэтому все свое недовольство я обратила на клыкастое ожерелье.

— Ксандра, — прорычал тролль и, пользуясь тем, что руки у меня заняты дровами, развернул к себе мое лицо, крепко удерживая за подбородок. И склонившись практически вплотную, весело оскалился, обращаясь ко мне на едином наречии, — а если не пропущу?

— Хуже будет, — пообещала я и, поняв, что собеседник явно не намерен меня слушать, на счет три разжала руки. Поток брани сразу на всех известных ему языках я слушала уже на бегу, рванув с места, как только он отпустил меня и отскочил от двери, схватившись за ушибленную ногу.

До дома я неслась как заяц, за которым гналась стая лис. Вслед мне раздался рык тролля «Ксандра, ты за это ответишь».

Влетев в общую залу я, не останавливаясь, рванула вверх по лестнице и, быстро преодолев коридор, заперлась в своей комнате. Стянув сапоги, я залезла на кровать, накрылась стеганым одеялом и лежала, восстанавливая дыхание и прислушиваясь к звукам, доносившимся с первого этажа. Через минуту — другую стукнула входная дверь, и еще чуть погодя я услышала скрип ступеней под чьими-то тяжелыми шагами.

Сжавшись под одеялом, я пыталась прикинуть, сколько продержится моя довольно крепкая дверь и, главное, что же мне делать потом. Мой поток мыслей был прерван стуком в дверь.

— Ксандра, выходи уже. — услышав голос Эрхи, я открыла засов и впустила хозяйку, — Курргх уйдет сегодня же. Мы закрыли эту тему.

— Эрха, я не хочу мешать твоим делам, — снова ощущаю себя беспомощной и неприспособленной к самостоятельной жизни, — но я его и правда боюсь… Я даже объяснить не могу почему, просто боюсь.

Троллиха задумалась всего на пару мгновений:

— Скорее всего, у тебя тоже есть какое-то чутье. Ты уже так кого-нибудь боялась?

— Вот так сразу, чтобы без каких-то видимых причин? — настал мой черед задуматься. Вспоминаю жизнь в Акшинт-Ааре и свои переживания и эмоции; прошла лишь пара дюжин дней, а уже ощущение, что все было давным-давно и с кем-то другим.

Перед глазами проплывают лица друзей: Женя с Вардом на приеме в честь помолвки, такие счастливые и окруженные толпой гостей, Женька явно смущается от такого пристального внимания, а Вард не отходит от невесты ни на секунду. Айк, ослепительно прекрасный в цветах своего дома, с улыбкой разворачивает меня к зеркалу, где я вижу наши с ним отражения. Загадочный красноглазый лорд Гай, ловко кружащий меня в танце и интригующий своими речами. Кареглазый лорд Эмбер-Шиани, весело подмигивающий мне в гостиной дома Аллинара. Перебирая в памяти знакомые лица, понимаю, что примерно такой же ничем не объяснимый страх у меня вызывала только демонически прекрасная Вирнарина, высокая леди рода Вир-Шиани, по совместительству невеста Раймиира Тернарт-Акша и мой заклятый враг.

— Угу, была одна личность… — протянула я, расправляя одеяло на кровати.

— Ксандра, доверяй своим ощущениям и своему сердцу. — голос троллихи звучал спокойно и уверенно, — мужчин ведет разум, женщин — сердце.

Я хмуро разглаживала складки на одеяле, прикидывая, что моему сердцу вообще лучше не доверять. Иначе стоит прямо сейчас бежать в порт и мчаться обратно в Акшинт-Аар. Решив не спорить с Эрхой, которая всячески стремилась мне помочь, быстро взбила подушку и, подкинув в печь пару поленьев, чтобы комната не промерзала в мое отсутствие, пошла обратно на первый этаж. Времени на самокопание не было, близился вечерний час, а значит весь зал будет заполнен голодными охотниками.

Ужин прошел быстро и весело, гомонящая толпа троллей весело обсуждали какую-то новость, Эрха наполняла миски ароматной похлебкой, а я бегала между столиками и кухней, относя заказы и забирая грязную посуду. К концу вечера я уже практически расслабилась, поняв, что молодой тролль сегодня явно не появится. А значит он перебрался на ночлег в какой-нибудь соседний тарракши. Как рассказывала троллиха, вокруг было еще три постоялых двора: «Голова дракона» севернее и выше в горах, «Крылья дракона» прямо над нами днях в двух пути и «Хвост дракона» — ниже и чуть восточнее.

Помыв посуду после ужина, я набрала снега в свой умывальный кувшин, стараясь при этом не отходить далеко от дверей, и ушла в свою комнату, прихватив из кухни пару свечей — ночи здесь были темные, и без свечей я рисковала отбить себе все ноги о ножки кровати или обжечься о чугунный бок печки. Засыпала я долго, ворочаясь в кровати и прислушиваясь к шагам в коридоре. Но горные охотники ложились рано, и скоро весь двор спал, погруженный в тишину зимней пограничной ночи. Я еще какое-то время посмотрела в окно, но звезды были закрыты тучами, и только зелено-желтый месяц порой выглядывал из-за облаков, напоминая неисправный фонарь, который то горит, то гаснет. Снилась мне в ту ночь полная ерунда: я в ярко-красной накидке с капюшоном убегала от охотника верхом на сером волке, прижимая к груди несколько увесистых поленьев…

Несмотря на все мои опасения Курргх больше не появлялся в «Брюхе дракона», и спустя полторы дюжины дней я уже спокойно занималась своими обычными делами, решив похоронить неприятные воспоминания где-нибудь на дальних полках памяти.

Я попросила у Эрхи лист бумаги и вела для себя календарь в уже привычных мне лунах и дюжинах первородных. Согласно моему календарю подходила к концу последняя восьмая дюжина Желтой луны. А значит в Акшинт-Аар вот-вот придет лето, и следующие семь дюжин дней ночами будет всходить Зеленая луна. Жаль только я это не увижу, подумала я со вздохом, но тут же взяла себя в руки и убрала лист обратно в сундук.

— Соберись уже, нашла время распускать нюни, Ксандра, новое имя — новая жизнь. Не забывай об этом. Разноцветные луны и золотые глаза прекрасных лордов остались в прошлом. — и натянув теплый свитер, пошла вниз по лестнице, — а в настоящем у нас стирка. И довольно большая на этот раз.

Как и предполагалось, стирка убила почти весь световой день. Замочив все белье в корытах, я наскоро помылась и, собрав изрядно отросшие волосы в некое подобие пучка, принялась застирывать кучи одежды. Я уже бросила считать количество вещей, которые перекидывала между корытами, когда спустя пару часов львиная доля работы была сделана. Оставалось лишь загрузить все белье в сани и отвезти на ярке до ближайшей полыньи, чтобы прополоскать. Подтащив корыта с бельем к двери бани, быстро вытерлась и оделась. Волосы еще чуть влажные, но от простуды спасал меховой капюшон, который мне выдала Эрха в первую дюжину дней, как я тут поселилась.

Выйдя на улицу, быстро отыскала Эрху — троллиха стояла рядом с домом и с кем-то увлеченно беседовала. Настолько увлеченно, что на меня она обратила внимание, только когда я подошла вплотную и пару раз кашлянула, привлекая к себе внимание.

— А, Ксандра. Закончила с бельем? — хозяйка двора теребила длинную косу, явно о чем-то размышляя.

— Да, надо успеть прополоскать. Пока солнце не село, — я посмотрела на небо, до конца светового дня оставался час или чуть больше.

— Ксандра, это Тартуш, он торговец, и сейчас сюда придет его караван ярков со специями и разными снадобьями. Но они идут дальше в сторону столицы, поэтому останавливаться не будут. — троллиху явно терзали сомнения: с одной стороны, надо было срочно полоскать белье, а с другой стороны маячила перспектива купить много редких здесь вещей.

— Эрха, давай я одна съезжу на реку. — я махнула рукой в сторону ярка, уже впряженного в сани, и довольно фыркающего. — Он спокойный и меня слушается. Я справлюсь, а ты купишь, что хотела.

Троллиха явно не хотела отпускать меня одну, но торговые караваны были здесь настолько редкими, что спустя пару минут я уже выезжала из двора на груженых корытами санях. Наша полынья находилась неподалеку, поэтому довольно скоро я уже привязывала ярка к ближайшей елке. Аккуратно подойдя к дыре во льду и убедившись, что лед и не думает трескаться, я освободила одно корыто под чистые вещи и начала полоскать постиранные вещи, по паре штук подтаскивая их к полынье. Радуясь своей сноровке и мысленно вручая себе орден почетного енота-полоскуна, я перетаскала уже почти все вещи, когда сзади хрустнула ветка.

Вздрогнув от неожиданности, я резко обернулась, убеждая себя, что это всего-навсего ярк решил перебраться поближе к кустам, чтобы пощипать торчащие ветки с остатками прошлогодней листвы, а вовсе не горный барс, вышедший поужинать.

Барса за моей спиной не оказалось, но зато обнаружился Курргх собственной персоной. Молодой тролль нагло восседал на санях, нахально скалясь и нарочито медленно рассматривая меня с головы до ног. От неожиданности я так и застыла над полыньей с мокрой тряпкой в руках. Холодная ткань обжигала руки, но сейчас было не до отмороженных пальцев. Внутренний голос истошно вопил, что надо бежать. И бежать как можно скорее. Быстро прикинув расстановку сил, понимаю, что бежать в сторону тарракши не выйдет — тролль перекрывает мне путь. И рванув туда, я попаду прямо ему в руки. А сомневаться в ловкости горного охотника не приходилось.

— Надо же какая встреча, — делаю вид, что продолжаю полоскать белье и ничуть не испугалась, сама при этом пытаюсь продумать пути отступления. Путь назад на постоялый двор отрезан, за спиной длинное ледяное полотно реки, но соревноваться в беге с длинноногим троллем на открытом пространстве не самая разумная затея. Сбоку начинался лес, где опять же ждут не дождутся своего ужина горные барсы. И наверняка не они одни.

— Ты не расплатилась по счетам, Ксандрррра, — пророкотал Курргх, скаля клыки и поднимаясь с саней, направляясь явно в мою сторону.

— Не думала, что тролли такие мелочные, нельзя же постоянно цепляться за прошлое, — произношу я, стараясь дышать ровно и удерживая голос, чтобы тот не дал петуха. Тролль медленно и вальяжно направлялся ко мне. Еще пять шагов и он поравняется с полыньей. Стараясь не выпускать его из вида, корчу сосредоточенное выражение лица и, скрутив из мокрых штанов некое подобие жгута, аккуратно выжимаю лишнюю воду, чтобы мое горе-оружие стало чуть полегче.

Три шага. Два. Стоит ровно напротив меня и довольно улыбается, понимая, что я как заяц, попавший в силки. Деваться мне особо некуда.

— Ну что, упрямая девчонка, на этот раз бежать некуда. Да и защитница твоя занята делами, не успеет помочь. — тролль начинает расстегивать пуговицы на своем жилете, и я понимаю, что добром это все не кончится. Но прямо сейчас я даже замахнуться не успею, поэтому надо набрать в легкие побольше воздуха и превзойти саму себя.

Умоляя удачу еще раз помочь своей бестолковой подопечной, кладу руку на грудь охотнику и произношу, стараясь смотреть ему в глаза:

— А кто сказал, что я буду убегать?

Курргх видимо не ожидал такого поворота событий, поэтому несколько опешил и пару секунд внимательно меня изучал. Кажется, мой спектакль не сильно удался, потому как тролль начал озираться по сторонам, решив вероятно, что я осмелела, увидев кого-то из знакомых. Воспользовавшись его заминкой, я хлестнула его по лицу мокрыми скрученными штанами и со всех ног рванула в сторону леса, петляя между деревьями как заяц. Сердце стучало в ушах, заглушая крики разъяренного тролля, но даже сквозь оглушительный стук я слышала, что звук его голоса становится все ближе. Запаниковав, я рванула прямо в гущу елей, отпихивая здоровые колючие лапы руками и еле разбирая, куда бегу. Ветки хлестали по лицу, путались в ногах, мешая бежать, цеплялись за одежду. Капюшон слетел с меня еще в первые секунды побега, пучок растрепался. Я неслась не замечая боли и не смотря под ноги, за что и поплатилась, споткнувшись о какую-то корягу и пролетев несколько метров кубарем по снегу. Судорожно вдыхая воздух и стараясь не всхлипывать от боли, ногу вероятнее всего я подвернула при падении, да и синяков насобирала, кувыркаясь по камням и веткам, попыталась встать на ноги, чтобы продолжить свой забег. Я успела опереться о корягу, когда меня подняли за воротник и тряхнули так, что я чуть не задохнулась на собственном свитере.

— Сбежать вздумала, дрянь чистокровная? — глаза тролля горели ненавистью. А у меня мелькнула мысль, что зря я тогда Раймиира посчитала воплощением смерти. Моя смерть сейчас передо мной — с алыми от ярости глазами и таким же огненным ирокезом. Следующая мысль оказалась еще шальнее первой и, заранее попрощавшись со всеми, я рванула за кольцо в носу охотника.

Тролль взвыл и выпустил мой воротник. Я попыталась встать, но тут же свалилась обратно, — нога не собиралась слушаться, отзываясь на любое движение острой болью в щиколотке.

— Черт, я не хочу умирать, — я отползала в темноту за деревьями, бормоча ругательства и осознавая, что по лицу уже ручьями текут слезы.

— Дррррряяяяянь, — раздалось над ухом, и меня отбросило на несколько метров.

Лучше бы сознание потеряла, подумала я, потирая отбитый приземлением на какой-то корень левый бок, и отползая уже на спине.

— Далеко не уползешь, змея, — оскалился тролль, справившись с приступом гнева, как назло кольцо от моего рывка осталось на месте, только тонкая струйка крови свидетельствовала, что я хотя бы попыталась отбиться.

Курргх в мгновенье ока оказался надо мной, перехватив мои руки одной рукой, а второй рванул на мне жилетку так, что пуговицы разлетелись в разные стороны.

— Пусти, не смей, — сипела я, потеряв от страха голос, пытаясь пинать его ногами, извиваясь как уж, и захлебываясь слезами, снова и снова крича единственное известное мне заклинание, — Айк, Айк, Айк.

— Зови кого угодно, здесь тебя никто не найдет, — оскалился во все клыки тролль и свободной рукой больно сжал мой подбородок, — Ничего, скоро этот ротик будет кричать мое имя.

Умирать, так с музыкой, решила я и в качестве последнего аккорда нагло усмехнулась, перед смертью все равно не надышишься, — Не дождешься, ничтожество. — и плюнула прямо в ухмыляющуюся морду охотника.

И тут же зажмурилась, представив, что теперь последует сильный удар, и одновременно надеясь, что он меня вырубит из этой реальности, где находиться мне не хотелось категорически. Но вместо этого неожиданно стало легко, и руки, которые больше никто не держал, бессильно упали на снег.

Решив, что вероятнее всего я уже умерла, открыла глаза и удивилась тому же пейзажу. Те же темные деревья, солнце уже полностью село, и лес погрузился в сумрак. Только уходящие ввысь ели мне теперь никто не загораживал своей клыкастой мордой. Приподнявшись на локтях, ошарашено осмотрелась по сторонам. Тот же лес, те же деревья, только какой-то темный ком в самой гуще леса.

— Это наверное барс. Горный. И голодный. — заторможено начала рассуждать вслух. Резко накатила жуткая усталость, все тело ломило, щиколотка горела огнем, волосы мокрым комом облепили лицо, одежда насквозь промокла от валяний по снегу, и зубы уже начали отбивать нехитрый ритм. — А и пусть барс. Я больше не могу. Бежать не могу, ползти тоже. Могу только лежать, — последние слова уже смахивали на истерику, я судорожно всхлипывала и размазывала по лицу бегущие из глаз слезы, — Ааааайк, какого черта я такая дура? На карьярде не умерла, зато сейчас тут сдохну, как собака. Даже костей не найдут. — сквозь собственные всхлипы услышала приближающийся шорох со стороны деревьев, и на каком-то последнем рывке попыталась отползти, но тут же свалилась, скрученная резкой болью в ноге. Сосредоточившись на том, что меня сейчас должны убить, закрыла лицо руками и тихо заплакала, — Аааайк.

— Шшшшшш, тихо, моя хорошая, я тут. Я с тобой. Все кончилось. Ты в безопасности.

Не веря своим ушам, убираю руки от лица. Надо мной застыл златоглазый акши, закрывая все вокруг. Краем сознания понимаю, что у него снова рассыпались волосы, поэтому-то я и вижу только его лицо и горящие ярким золотом глаза, где теперь плещутся эмоции — волнение, страх, радость.

— Айк, это правда ты? Или я все-таки умерла? — дрожащей рукой дотрагиваюсь до его лица, но оно никуда не исчезает, наоборот тепло в моей ладони свидетельствует, что я трогаю живое существо, а не мираж.

— Это я, моя маленькая, правда я. — облегченно выдыхает лорд и начинает судорожно целовать мое лицо, не давая опомниться, — дурочка моя, как ты меня испугала. Я снова боялся опоздать… — шепчет Аллинар, покрывая поцелуями губы, скулы, нос, веки, мокрые от слез ресницы. — Не плачь, моя хорошая, не плачь, моя леди маленькая, тебя никто больше не обидит, обещаю.

— Ты всегда мне это обещаешь, — улыбаюсь сквозь слезы, которые уже просто не остановить, — И ты никогда не опаздываешь. Айк, прости меня. Айк, я…

— Шшшшш, все хорошо, славная моя, девочка моя ненаглядная. Не говори ничего, потом поговорим. Ты вся дрожишь и промокла. И снова вся в синяках.

Меня бережно закутывают во что-то теплое и поднимают на руки, усталость накатывает как огромные волны. От пережитого мутит и начинает раскалываться голова. Ощущаю на лбу теплые губы Айка и сверху разносится тихое, — У тебя жар, милая, потерпи, скоро станет полегче.

Пытаюсь бороться с головной болью, но сознание окутывает туманом, и только успокаивающий голос златоглазого лорда где-то рядом. — Спи, моя хорошая, тебе надо поспать. Я рядом, я никуда не денусь от тебя. Не бойся, Александра.

После этих слов перестаю бороться с туманом, и он окружает меня, погружает в темный глухой кокон, где нет звуков, голосов и, главное, боли.

Разлепив веки, разглядываю потолок. Вроде похож на мой, а не мой. Пока я пытаюсь сообразить, что не так с потолком, рядом зашевелились. Пытаюсь повернуться в сторону шороха, за что тут же ощущаю боль во всем теле. Ноет лодыжка, ей вторят ушибленные ребра, болят синяки и царапины.

— Уфффф, — застываю на спине, стараясь не двигаться. — Черт, как же больно, — сквозь зубы цежу я.

— Еще бы! Радуйся, что цела, — раздается откуда-то сбоку голос Эрхи. И она тут же склоняется надо мной, протирая какой-то влажной тряпкой проступивший на лбу пот и ласково гладя по голове. — Как мы за тебя перепугались, Ксандра. Он когда влетел на двор с рыком, что ты в опасности, я уж думала все, остались от тебя одни кости.

— Кто влетел? — чего-то я уже совсем плохо соображаю, видимо меня часто бьют по голове в последнее время.

— Как кто? Первородный твой. Глаза золотом пылают, сам на грани трасформации, видала я это как-то раз где-то в пограничных мирах, страшное зрелище, — согласно киваю, что тут скажешь, зрелище и впрямь пугающее, — и рычит на весь двор, где она.

Я, затаив дыхание, аккуратно поворачиваюсь налево. Рядом спит Аллинар, он все-таки мне не приснился, не был плодом моего больного воображения. Медленно дотрагиваюсь до щеки, провожу кончиками пальцев по скуле. Глаза на миг открываются, на меня смотрит мутное золото, Айк что-то бормочет во сне и снова засыпает, положив на меня руку и припечатав ей к кровати.

— Первый раз вижу акши в таком состоянии, — делится наблюдениями Эрха, пока я завороженно разглядываю спящего Аллинара.

— В каком таком?

— Ксандра, он тебя когда притащил, никому не дал к тебе близко подойти, сам отмыл, раны обработал, переодел и спать уложил. — до меня наконец дошло, что не так с комнатой, мы были не в моей каморке, а в самой большой комнате тарракши. — Сидел с тобой как сиделка, пока у тебя жар не стал спадать. И только тогда сам спать лег. Хотя неизвестно как на ногах стоял.

— Эрха, сколько он не спал? — разглаживаю спутанные пряди у лба моего лорда, первый раз вижу, чтобы у него путались волосы.

— Пару суток, пока у тебя жар не проходил. Сейчас уже сутки, как он спит. Чтобы первородный спал как убитый — мне страшно подумать, сколько он не спал до этого. — Эрха покормила меня бульоном и ушла заниматься делами, постоялый двор как обычно требовал постоянной заботы.

А я, поерзав под тяжелой рукой, кое-как притиснулась к Айку и уткнувшись в грудь, вдыхая такой родной запах моря, пробормотала, что люблю его и никуда больше не убегу.

— Я могу считать это обещанием? — раздалось у меня над ухом. Ох, и сколько он уже не спит, интересно. А я тут как влюбленная идиотка на него наглядеться надышаться не могу. Чувствую, как лицо заливается краской.

— Саша, ну-ка посмотри на меня, — мотаю головой, пожалуй, я воздержусь. — Сашшша, повтори-ка снова, — с этими словами меня аккуратно перекладывают на спину, по пути перехватив ладони, которыми я хотела укрыться. Поднимаю глаза и утыкаюсь в напряженный золотой взгляд. А он действительно устал, только сейчас понимаю, как осунулось его лицо, отчего скулы проступили еще сильнее.

— Айк, прости меня, — чуть слышно шепчу, не имея возможности вырваться из плена золотых глаз.

— Я подумаю, — совершенно серьезно отвечает мужчина, — повтори, что ты только что мне тут шептала.

Я уже, наверное, цвета помидора: — Я больше не убегу никуда. — еще тише шепчу я.

— Это похвально, конечно, но я прошу повторить другое. — фууух, давай же соберись, сама же хотела поговорить с ним начистоту, сколько еще бегать можно, и, набрав в легкие воздуха, выпалила, — Я тебя люблю.

Следующие секунды тянутся долго-долго, я слышу, как глухо колотится мое сердце, как пичужка в клетке, пока Аллинар молча разглядывает меня и с резким выдохом отпускает мои руки. Я правда не успела ими шевельнуть, как быстрым, но осторожным движениям меня переместили. И теперь я лежу у него на груди, а по моей спине под рубашкой скользят его ладони, выписывая какие-то узоры.

— Леди моя непутевая, скажи мне, зачем ты убежала? — от движений его рук я постепенно теряю способность внятно соображать, но попытка сползти была прервана глухим рыком. Впрочем гладить меня перестали, видимо, поняв, что так связного ответа не дождешься.

— Я знаю о твоей несостоявшейся свадьбе, — решительно сказала я, чувствуя как падает с плеч тяжелый камень, который я тащила столько дюжин дней.

— О какой еще свадьбе? — Аллинар похоже искренне удивлен, что совершенно сбивает с толку. И трещит по швам моя уверенность, и тускнеет заготовленная речь, спокойная и твердая, а я сто раз ее репетировала, когда не могла уснуть. И конечно в своих мечтах я выглядела очень достойно, этакий благородный рыцарь ценой собственного разбитого сердца освобождает дорогу чужой любви. Все плачут, рыцарь гордо уходит в закат, занавес.

А в реальности я полуголая, это ощущение пришло с опозданием, лежу на нем, и вместо четкого изложения фактов одного за другим, как в моем мысленном монологе, что-то невнятно мямлю: — Ну твоя помолвка с Малиссой Дарнант-Шиани.

Айк внимательно разглядывает меня, наматывая на палец прядку моих волос. И притянув меня к себе за эту самую прядку, легко целует в нос, — я никогда не был ни с кем помолвлен, Саша.

Пока я перевариваю услышанное, снова притягивает, целуя на сей раз в губы,

— Кроме тебя, разумеется. Радость ты моя бестолковая. Почему ты вечно принимаешь решения, не посоветовавшись со мной?

— Но я же видела как ты реагировал на ее имя? Ты чернила пролил тогда, — тихо добавляю я, понимая, что как-то моя до этого стройная теория на глазах рассыпается хлипким карточным домиком.

— Александра, — ой, он злится, — то есть какие-то пролитые чернила послужили причиной для побега? — а мне снова стало обидно, почему я всегда дурой оказываюсь в итоге.

— Нет, не чернила, — добился, меня прорвало, на глазах закипели слезы обиды, — прекрати меня считать идиоткой. Я не знаю, что ты ко мне чувствуешь, я как на вулкане с тобой жила. Не знаешь, чего ждать, то притянешь, то оттолкнешь, то целуешь, то о чувстве долга говоришь. Тут во что угодно поверишь. — верчусь как уж на сковородке, всхлипывая от обиды и боли в ребрах.

— Шшшшш, хватит ерзать, — меня быстро спеленали, припечатав обратно к кровати и нависнув надо мной, лишая всякой возможности выскользнуть. — Прости за то что молчал, я думал у меня все и так большими рунами на лбу написано. Я не хотел на тебя давить, боялся испугать, — недоверчиво смотрю в золотые омуты, которые согревают и обволакивают, вытесняя всю печаль, — Хотел чтобы ты привыкла ко мне, начала доверять.

— Да я вроде всегда тебе доверяла. — Аллинар только фыркнул, целуя в висок, судя по легкой боли, там у меня тоже синяк.

— Конечно, доверяла, на карьярд, видимо, от большого доверия собралась. — да, а правую скулу можно целовать, там синяков нет.

— Я ждала, я честно ждала, сколько ты тогда сказал, просто я испугалась, что не дождусь, — поморщилась от боли, а вот на левой скуле синяк или царапина. Представила, как я должна выглядеть с такими побоями, — Айк, я же вся в синяках, — попыталась укрыться одеялом, но мне не дали.

— Я в курсе. И вот что, моя леди, — Аллинар был очень серьезен, я испуганно таращилась на него из-под одеяла, которое удалось натянуть только до носа. — По возвращении ты снова под домашним арестом. — горестно вздохнула, — И комнаты у тебя теперь нет.

Я даже одеяло выпустила от возмущения, — Айк, ну это уже перебор, где я спать буду? На полу?

— Саша, запомни и запиши, если понадобится, — лицо Айка было настолько близко, что я кроме его глаз ничего не видела, не в силах ни отвернуться, ни пошевелиться, — отныне и всегда ты спишь со мной. — и видимо, чтобы я точно все поняла без искажений, — и не только спишь. Ты моя жена во всех смыслах этого слова, поняла? — ошарашенно киваю в ответ, не надеясь на собственный голос.

— Поспи, тебе надо быстрее выздоравливать, — неожиданно закончил свою проникновенную речь Аллинар, укладывая меня в кольце своих рук, и пробормотал мне в волосы, — а то я так с ума с тобой сойду, я тоже не каменный, знаешь ли.

То ли он все-таки немного поколдовал, то ли у меня от последних передряг и эмоционального напряжения села батарейка, но уснула я почти моментально.

В этот раз просыпаться было не больно, видимо он меня во сне как-то энергетически подлечил: ребра не ныли, левая скула, еще недавно саднившая, теперь не вызывала никаких неудобств, хотя я лежала, буквально зарывшись лицом в грудь Аллинара. Осознаю, что раньше как-то не обращала внимания, что у акши нет растительности на теле. Хотя кто же может поручиться за все тело, а без одежды я его еще не видела, понимаю, что снова предательски краснею.

— Саша, я в курсе, что ты не спишь, — рокочет над ухом довольный и явно отдохнувший Айк, — и о чем ты таком думаешь? Мне нравится твой эмоциональный фон. — а у меня сейчас пар из ушей пойдет.

— Ни о чем не думаю. Сплю. — да, ври больше, а голос охрип видимо со сна.

— Вот как, — протянул задумчиво Аллинар и поднялся с кровати. Набралась смелости и вынырнула из-под одеяла, за окном стояла глухая ночь, видимо проспали мы то ли сутки, то ли больше. Щелкнула задвижка дверного замка, а я уставилась на подошедшего акши как кролик на удава.

— Айк, я… — боже, теперь я пищу. И дрожу как лист осиновый. Мамочки, у него и правда в темноте глаза светятся.

— Не бойся, моя леди, — из рубашки меня вытряхнули так быстро, что я даже пискнуть не успела, — Моя маленькая, несносная, неугомонная, — я поняла, что прижата к кровати этим огромным и сильным мужчиной и снова не могу оторвать от него взгляд. — Моя несравненная, непокорная, нежная, любимая девочка.

Его губы нашли мои, и мир полетел в тартарары, а время остановилось. Не было больше миров и порталов, первородных и людей, карьярдов и долгов чести. Остались лишь он и я, его вселенная стала моей, а моя — его. Я зарывалась пальцами в шелк его волос, а он что-то шептал на неизвестных мне языках, изучая руками и губами изгибы моего тела. От нарастающего желания я дрожала и изгибалась, остро реагируя на касания и поцелуи, казалось, тело раскалилось до предела и готово взорваться, если он не погасит, не заберет себе часть моих чувств и эмоций.

— Айк, — простонала я его имя, и все закружилось в каком-то диком ритме, мы то замирали, то наращивали темп, я уже не отличала, где он, а где я, мы были одним целым, это было таким правильным и таким естественным, что было непонятно, почему мы так долго ждали. Я шептала его имя и кричала, и снова звала, задыхалась, ловила губами его губы и жадно целовала, снова и снова, пока не взметнулась волной восторга и обессиленная упала в надежные объятия своего удивительного мужчины.

Я лежала в кольце его рук и думала, что, наверное, меня все-таки хорошенько приложили головой о какую-то корягу и все произошедшее сейчас, не что иное, как плод моих больных фантазий. Провела кончиками пальцев по груди своей 'фантазии', выводя знак вопроса, но завершить свой шедевр нательной живописи мне не дали, уложив к себе на грудь и удобно расположив свои руки на моей пятой точке, и точно так же начав выводить на ней какие-то узоры. Уставилась в смеющиеся золотые глаза Аллинара:

— Айк, это же не сон сейчас был?

— Не сон, смешная моя девочка, но если сомневаешься, можем повторить для закрепления… событий в твоей памяти… — мужчина чмокнул меня в нос и отвел от лица прядку, все время норовившую упасть на глаза.

— Айк, а ты мне так и не сказал, что ты ко мне чувствуешь… — прошептала я, растянувшись на своем драконе.

— Да уж, лучше проясним это раз и навсегда, во избежание всяких недоразумений, — спокойно протянул Аллинар, а я напряженно всматривалась в его лицо, не совсем понимая, чего сейчас ожидать. Откуда-то из закромов подсознания вылезла паника и начала нашептывать, что рано я обрадовалась, сейчас мне пропоют что-нибудь жизнеутверждающее про долг и честь и нерушимые обещания, и моя лав стори закончится тут же, не успев и начаться. Впрочем впасть в уныние мне не дали, Айк резким движением сел на кровати, усадив меня перед собой.

— Я уже понял, в чем была моя главная ошибка — я не учел, что ты не акшиани, а человек. И тем более из другого мира. Поэтому там, где другие первородные все поняли давным-давно, для тебя все было покрыто мраком… — я лишь кивнула, не решаясь перебивать, — мы редко говорим о своих чувствах, но это сразу становится понятно по нашим поступкам и отношению. Саша, акши никогда не будет злиться из-за кого-то, кто ему безразличен или переживать по его поводу. Мне было бы абсолютно все равно, случись что с кем-то иным, но я хотел оторвать твою бестолковую голову, когда узнал, что вы с Женей рванули из города, не зная ни дороги, ни правил выживания в нашем мире. Да, я не сразу понял, что ты — лучшее, что могли мне подарить миры и этот договор хранителей, но я бы никогда не стал беситься, если бы ничего к тебе не чувствовал. Я не привык много говорить о своих чувствах, но лучше уж я объясню все прямым текстом, чтобы ты снова не наделала глупостей.

Тут я по-моему дышать перестала от волнения. А Аллинар нежно погладил меня по щеке и произнес, не переставая смотреть прямо в глаза:

— Я тебя очень люблю, моя маленькая леди, я боялся испугать тебя и оттолкнуть. И ты представить себе не можешь, что я почувствовал, когда перестал ощущать тебя в нашем мире.

Я смотрела в свою персональную вселенную цвета меда, только теперь там плескался такой коктейль эмоций, что в горле встал ком, а на глазах выступили слезы. Поспешно уткнулась лицом в грудь своего дракона, потому что слезы останавливаться не собирались. Эмоции рванули наружу прорвавшейся плотиной, а Айк тихо шептал разные нежности и баюкал меня в своих объятиях.

— Айк, я тебя тоже очень люблю, мой дракон, — прошептала я, когда слезный поток иссяк.

— Пообещай, что больше никуда не исчезнешь, — потребовал Айк, целуя мокрые от слез глаза.

— Обещаю, — счастливо шептала я ему, но тут память подбросила ложку дегтя в нашу бочку меда, — Айк, я… я нечаянно. Прости! Я правда не хотела, чтобы так вышло, — затараторила я что-то несвязное.

Черная бровь изогнулась в удивлении, а я в который раз убедилась, что красноречие явно не мой конек. Поэтому, сделав глубокий вдох и выдох, начала еще раз, но уже не перепрыгивая с мысли на мысль.

— Айк, я потеряла твою родовую реликвию. Не то, чтобы потеряла, так вышло, что меня обокрали, я, правда, думала ошейник как-то сработает, а он почему-то не сработал… В общем, я виновата, прости, пожалуйста. — покаялась я.

— Я в курсе, вообще-то. Дракон в сумке, — мужчина кивнул в сторону стула, на котором висел какой-то кожаный мешок.

— А почему он не сработал? Не защитил меня?

— Он защитил. Ожерелье смогли снять, лишь принеся клятву, что не причинят тебе зла. Потому тебя просто подкинули в трюм одного из отходящих судов. Они только не учли, что родовые реликвии также можно найти по зову, как и тебя по метке.

Я посмотрела на левую руку: теперь от запястья до локтя ее обвивал черный с золотом дракон, а ничего так, подумала я, несмотря на величину, узор вышел изящным — издалека, наверное, смотрится как замысловатый браслет. Интересно, что стало с незадачливыми похитителями моего ошейника, наверное, ничего хорошего, высказался внутренний голос, а я решила, что это можно будет уточнить при случае, сейчас мне было абсолютно все равно.

— Это чтобы во всех мирах найти смог. Наверняка. — усмехнулся мужчина, видя, как я с интересом разглядываю 'обновку'.

— За ожерелье простишь? — уточнила я, вдоволь налюбовавшись новой меткой.

— Смотря что мне за это будет, — лукаво протянул Айк, притягивая меня к себе. — Мне нравится этот мир, тут очень длинные ночи, моя леди…

— Тогда может задержимся на пару дней, мой лорд? — улыбнулась я, глядя в разгорающееся пламя в золотых глазах своего дракона и мысленно благодаря хранителей всех миров за этого мужчину, стоившего всего, что произошло со мной за последний год, и почему-то была уверена, что где-то далеко на Земле многоликая Терра сейчас тоже улыбается, радуясь за своего непутевого ребенка, обретшего, наконец, свое счастье.