Вновь наступила ночь.

И вновь горело дерево и молча погибал мужчина, которого я знать не знала, но чья нелепая смерть раз за разом рвала сердце в клочья. И вновь я ничего не могла сделать, лишь смотреть и безмолвно плакать, потому как закричать не получалось, словно я была русалочкой, у которой злая колдунья забрала голос, так и не дав взамен ног.

— Когда Сверкающая расчертит небо, — зловеще шепнули в самое ухо, и я, задохнувшись от последней вспышки чужой, но на эти долгие мгновения ставшей моей боли, наконец-то очнулась.

Лежала я долго, уставившись в затянутый сумерками потолок. Прийти в себя ночь от ночи удавалось все сложнее. И все реальнее становился жуткий сон, не дающий мне покоя. Вот уже целый месяц. Как привязался с того дня гаданий, так и не отвязывается. Не помогали ни снотворное, ни успокоительные, ни медитация. Хорошо еще идти никуда не надо…

Но хорошо было лишь до Светкиного звонка. Отвечать не хотелось, но я по горькому опыту знала: подруга все равно не отстанет и добьется моего полного внимания. Так или иначе. На сей раз ей требовалось не только внимание, но и присутствие. Пришлось быстро приводить себя в порядок, одеваться и выходить из теплой квартиры в промозглую сырость февральского дня. Между прочим, рабочего, с чего бы это подруга ко мне заявилась, вместо того чтобы изображать бурную трудовую деятельность в офисе? Если бы она вдруг решила упорхнуть на свободу, непременно бы сказала. Как это сделала я неделю назад.

В небольшой торговой компании я проработала три года. Первый год все было в порядке, а вот потом начались странности, и последнюю пару лет меня не покидало ощущение, что там мне не место. Вроде бы и работа по душе, и с коллективом более-менее ладила, но царапало что-то, не давало покоя. И наступил момент, когда стало ясно: либо я уволюсь, либо слягу с нервным срывом и буду лечиться, долго, нудно и, возможно, безрезультатно. Моя интуиция работала хорошо. В отношении других. Я могла назвать выигрышные номера лотереи соседу или же отговорить подругу от свидания с подозрительным кавалером, впоследствии оказывавшимся вовсе не таким белым и пушистым, каковым стремился выглядеть. Но вот в отношении меня интуиция действовала странно: могла как вмешаться, так и отмолчаться. Второе происходило гораздо чаще. Когда же она все-таки просыпалась, я старалась от нее не отмахиваться и не прогадывала. Сбережения, причем неплохие, имелись, и я решила сделать паузу и отдохнуть. В последнее время это практически не удавалось, и сейчас я наслаждалась спокойствием, наступившим в моей жизни.

Однако Светлана искренне считала, что мне нужно не отдыхать, а устраивать личную жизнь, отсутствие которой меня, в отличие от окружающих, совершенно не волновало. И сегодня подруга вознамерилась спасти мою заблудшую душу из глубин мрака одиночества, в которых она вообще-то отродясь не бывала. План спасения Света не уточнила, а спросить не хватило смелости.

Когда я вывалилась из подъезда, подружка уже поджидала меня. Ухватила под руку и потянула в подворотню, загадочно сообщив, что наша цель находится неподалеку и мы быстрее дойдем пешком, нежели доедем. В тот момент я слегка занервничала, но сбежать бы мне никто не дал, а потому пришлось смириться и покорно идти вслед за воодушевленной Светой, преисполненной решимости меня осчастливить.

Божечки-кошечки, надеюсь, я выживу.

— Тебе скоро тридцатник, — вещала подруга, — оглянуться не успеешь, как окажешься одна-одинешенька в окружении тридцати кошек!

— Во-первых, среди такой толпы одинокой быть не выйдет, — фыркнула я, — а во-вторых, почему это кошек всего тридцать, разве положено не сорок?

— Сорок будет в сорок, — отрезала Света.

— Надо бы подыскать квартиру попросторней, — пробормотала я.

— Бестолочь! — возмутилась подруга. — Ты вообще понимаешь, о чем я?!

— Конечно же понимаю, — хмыкнула я. — Непросто за три года обзавестись тридцатью пушистиками. Но, поверь, я двигаюсь в этом направлении.

Котика уже приглядела. И все необходимое для его содержания купила. Надеюсь, уживемся. А там, возможно, и второго смогу приютить. Сорок, конечно, перебор, на один только корм работать придется, но хотя бы пятерых ласковых питомцев я завести планировала, пусть и не в ближайшем будущем.

Все это я и выложила Свете, от глубокого возмущения едва не споткнувшейся на ровном месте.

— Ненормальная, — надулась подруга. — Вот попомнишь еще мои слова…

Угу. И ее, и мамины, и любимой сестрицы. Почему-то все норовили учить меня жизни, причем словно по одному конспекту. Сначала это задевало, но потом я стала относиться к нотациям философски. Мало ли какие у кого увлечения. Хотя лучше бы они крестиком вышивали, для нервов окружающих полезнее.

За разговором я не заметила, как мы буквально уперлись в обшарпанную дверь. Да и само здание было ей под стать: серое, безобразное. Казалось, оно осознавало собственную ущербность, оттого и пряталось стыдливо в глухом тупике.

— Это что? — осторожно уточнила я, опасливо разглядывая кричащую вывеску, на которой жуткого вида тетка сосредоточенно пялилась в хрустальный шар. С экспрессией художник явно переборщил: создавалось впечатление, что глаза тетки вот-вот вывалятся из орбит.

— Лучшая предсказательница из всех, что мне попадались, — предусмотрительно сцапав меня под локоток, сообщила Света. — Может, хотя бы она вправит тебе мозги!

Я, конечно, любила фэнтези во всех его проявлениях, однако четко разграничивала реальность и сказку, как бы порой ни хотелось оказаться в последней, и в НЛО, вампиров, гадалок и прочую нечисть принципиально не верила. Так что кому из нас нужно мозги вправлять, тот еще вопрос… А памятуя о последствиях прошлого гадания, я попыталась сбежать. Куда там! Сначала меня удержала нежная, но хваткая ручка подруги, а потом — ее же жалобный взгляд, способный растопить айсберг.

Хотя, может, и стоило вырваться и унести ноги. Мало святочных приключений было? Пусть во всем и виновато мое излишне живое и больное воображение, но кто гарантирует, что здесь его и вовсе не покалечат?

Здравая мысль пришла не вовремя — отступать стало поздно, да и некуда. Коридорчик оказался чересчур узким, а сзади выразительно сопела Светлана, ненавязчиво подталкивая вперед, к еще одной непритязательной дверце, в которую после непродолжительной борьбы меня и впихнула. Изящная, невысокая, похожая на фею блондинка в определенных обстоятельствах проявляла недюжинную силу…

В комнату я практически влетела. Выдохнула сквозь зубы, сдерживая ругательства, и, оглядевшись, застыла на месте. За низким столиком, скрестив ноги, сидела женщина. Благодаря приглушенному свету я не могла ее рассмотреть, однако ответный взгляд ощутила всей кожей. По спине рассыпались ледяные мурашки, заставив поежиться. Я прикрыла глаза, пару раз глубоко вдохнула и выдохнула. Кое-кому нужно чаще с людьми общаться, а то одичать немудрено.

— Присаживайся, — вывел меня из оцепенения глубокий, завораживающий голос. — После бессонных ночей нелегко держаться на ногах, Анна.

Я как стояла, так и села. И лишь тогда заметила, что пол застелен пушистым ковром. Сразу же стало неловко, что ввалилась сюда в сапогах. Вскочив на ноги, я шарахнулась к двери, но не успела ее открыть, как вновь послышался чарующий голос:

— Если уж пришла, не разумнее ли остаться? Неужели не интересно, что тебя ждет? Или как справиться с тем, что не дает покоя здесь и сейчас?

Я до боли в пальцах сжала дверную ручку. Медленно обернувшись, сняла пуховик, разулась, прошла к столику и устроилась напротив гадалки — или кем она там является? — молча следившей за мной. Оказавшись ближе, я смогла ее рассмотреть. Не старше меня, тонкие черты лица, огромные светло-карие глаза, обрамленные длинными темными ресницами, яркие пухлые губы, которым наверняка очень шла улыбка. Широкий халат, украшенный вышивкой и бисером, скрывал фигуру, а похожий на чалму из восточных сказок головной убор — волосы. И лишь одна непокорная темно-каштановая прядка змейкой вилась вдоль изящной шеи. Гадалка неспешно, все так же не нарушая молчания, зажгла стоявшие на столике свечи, и по комнате поплыл еле уловимый сладкий аромат. Надеюсь, это не наркотики и меня не накроет безумными грезами. Оных мне и по ночам хватает.

Кстати о них…

Но я и рта раскрыть не успела. Женщина протянула руку и требовательно посмотрела на меня. Я неохотно подала ей свою. Раз уж осталась, нужно подчиниться правилам игры. А уж потом я Свете все выскажу, да так, что она про паранормальные глупости надолго забудет.

— Две дороги, три пути, — нараспев произнесла гадалка, водя кончиком изящного пальца, на котором блестело колечко с небольшим бриллиантом, по линиям моей ладони.

— Что? — не поняла я, борясь с желанием сбежать отсюда. Слова отозвались дрожью в теле и совершенно мне не понравились.

— Для тебя уготовано две широкие дороги, — посмотрела прямо в глаза женщина. — Удобные, укатанные, и плата, за них требуемая, посильна. Но перед тобой лежат не два, а три пути. Выбирать лишь тебе.

Три пути? Третий что же, по бездорожью прокладывать придется?

Ну что за бред!

Терпение все же закончилось, и я решительно высвободила ладонь. Но гадалка вцепилась в мое запястье, и не успела я и глазом моргнуть, как на нем оказался браслет. Я поднесла руку к лицу, разглядывая неожиданный подарок. Тонкая кожаная лента ласково льнула к телу, а по внешней ее стороне серебрились пластинки, похожие на мелкие чешуйки. Словно крошечная змейка обернулась вокруг запястья и заснула, прикусив собственный хвост. А ничего так смотрится… и чувствуется. Никакого дискомфорта и желания тотчас же снять безделушку не возникло.

— Что это? — недоуменно спросила я. Женщина выглядела уставшей, будто с момента, как мы встретились, прошло не несколько минут, а минимум полдня.

— Компас, — слабо усмехнулась она и провела дрожащей рукой по побледневшему лбу. — Должна же ты найти свои дороги, чтобы выбрать единственно верный путь.

Ее слова мне не понравились. Я нахмурилась и повертела браслет в поисках застежки. Тщетно. Попыталась снять его, не расстегивая, но он не поддался. В отчаянии дернула сильнее, но лишь кожу содрала. Зашипела, зажимая ранку, и мрачно уставилась на гадалку:

— Что это за фокусы? Прекратите немедленно!

— Ты пришла за помощью, — пожала она плечами. — Я сделала все, что в моих силах. Поверь, отныне тебя не побеспокоят странные сны. И мысли о том, что в этом мире ты лишняя, больше не будут тебе досаждать.

Я подавилась собственным возмущением и теперь взирала на женщину не со злостью, а со страхом. Ни о снах, ни тем более о глупых мыслях, все чаще меня посещающих, я даже Свете не говорила!

— Ступай, — махнула рукой гадалка. — И ничего не бойся. Верь себе, и все обязательно получится.

Я послушно встала, медленно кивнула и пошла к выходу. В голове было пусто и звонко, щеки пылали, а запястье приятно покалывало. И это отчего-то успокаивало. Словно так и должно быть.

А может, и правда должно?

Мне действительно нужна помощь. Пусть даже я и сама себе в этом не признавалась…

Две дороги, три пути. Что бы это ни значило, выбирать надо осторожнее, дабы не оказаться на бездорожье.

Сверкающая улетала все дальше и дальше, погружая мир в объятия ночи, а потом и вовсе исчезла, поглощенная бездонной чернотой. И лишь разноцветные искры — упавшие на землю частицы Сверкающей — слабо мерцали в траве, разгоняя плотный мрак. Одна из драгоценностей этого мира, чистое волшебство.

Но сейчас Канро совершенно не интересовали ни искры, ни та польза, что они принесут. На указанном Агрийо месте так никто и не появился. Сам звездочет переминался с ноги на ногу рядом, и владетель слышал его тяжелое прерывистое дыхание, а из-за сползшего капюшона видел и залившую старческое лицо бледность.

— Она здесь, господин, — прошелестел Агрийо, перехватив взгляд Канро. — Я чувствую, что мир принял ее.

— Было бы намного лучше, если бы ты, а заодно и я видели ее, — процедил шэт-шан.

— Расчеты подобного рода не всегда точны, — поклонился звездочет. — Существует множество причин…

— Тебя должна волновать лишь одна, — перебил Канро, — почему я не могу прямо здесь и сейчас оборвать твою жалкую жизнь?

Звездочет промолчал, только склонился еще ниже, и владетель отвернулся от него. Обвел взглядом сияющую траву, посмотрел на темное небо. Канро всегда получал то, чего хотел, и на сей раз исключения не будет. Другое дело, что это займет больше времени, нежели обычно, и, возможно, потребует больше сил, ведь даже Агрийо не знал, кого они ищут — мужчину или женщину. Но в итоге утерянная частица мира будет во власти шэт-шана. Рано или поздно. Так или иначе.

Тем поздним вечером Йонто разбудил разговор. Срывающийся шепот, торопливый, молящий, вкручивался в уши, проникал в голову и, казалось, царапал ее изнутри.

Соврала старуха о том, что вино легкое. Об остальном, видимо, тоже ни словечка правды не сказала. А словечки-то оцарапали душу не хуже, чем жуткий шепот — голову. Лучше бы на улице где прикорнул, право слово…

Приподнявшись на лавке, узкой и жесткой, он огляделся, благо что из самого дальнего угла вид открывался хороший. Корчма была пуста и темна. Дрянные свечи чадили лишь на одном столике, за ним же сидели двое. Наемник, один из тех, что берутся за любое дело, было бы вознаграждение достойным, и пожилой мужчина. Наемник лениво потягивал темное пиво, потенциальный клиент же, нервно сжимая ладони, о чем-то его умолял. Меж ними лежал внушительных размеров кошель.

Вслушиваться Йонто не хотел, своих проблем хватало, а потому вышел во двор. Свежий воздух остудил лицо, но тревога так и не ушла. И он понял, что проснулся вовсе не из-за разговора. Нет. Где-то грубо разорвали ткань пространства, и она трещала, тонко звенела, пытаясь срастить края. И он совершенно точно знал, кто это сделал. Вот только зачем? В голове прояснялось, а в душе росла злость. Та самая злость, благодаря которой он все еще дышал. Сколько вздохов осталось? И на что он хочет их потратить? На паршивое вино? Головную боль? Страх? Или глупую надежду, которую сулила полубезумная старуха с засаленными гадальными картами? Что ему с тех гаданий? С самого рождения чего ему только ни пророчили. А он все еще жив. Другой вопрос, надолго ли… Но это и не важно. Важно, как распорядиться временем. Важно, сможет ли он посмотреть в глаза отцу, когда они наконец-то встретятся.

Скорей бы уже…

До этой ночи Йонто не приходилось бывать в лагерях торговцев. Он даже не представлял, где и как их искать. А вот шэт-шан конечно же знал. Только к чему бы ему лично сюда являться? Неужто людей не хватает? Вряд ли, вон сколько сопровождающих, вполне могли бы обойтись и без господина. К тому же трижды разрывать завесу пространства, чтобы посмотреть на одурманенных зовом Сверкающей магов, — слишком даже для светлейшего шэт-шана. Знает же, как волнуется мир… И что это непременно откликнется.

Кого бы он ни искал, его ждало разочарование. Так и ушел ни с чем, и Йонто обязательно бы последовал за ним, чтобы понять, для чего все это было, но, увидев кое-что любопытное, передумал.

Девица явно шпионила, и это заинтересовало Йонто сильнее, чем поведение шэт-шана. Настолько, что неумелую шпионку он забрал на теневую тропу за миг до того, как ее обнаружили. Но… девица оказалась вовсе не той, за кого он ее принял.

Или все-таки — той самой?

— Когда тебе предложат помощь — не отказывайся, — как наяву услышал он скрипучий голос старухи, чьи дрожащие сухие пальцы любовно перебирали, гладили карты. И чудилось в этом что-то сокровенное, таинственное, будто не гадала она, а плела судьбу. — И сам в помощи не откажи. Отдавая — обретешь. Обретая — будешь жить. Все в твоих руках.

Нет, старухе Йонто не верил. Не хотел верить, не хотел вновь обмануться. Но и уйти почему-то не смог. Не смог бросить странную девушку, не понимающую ни слова, отчаянно боящуюся, но не показывающую свой страх. Девушку, которая отчего-то решила, что он может ей помочь. И которая сама предложила ему помощь.

Йонто не верил. Но отчего-то решил проверить.

Ана действительно была странной, ни на кого не похожей. Словно с Небес свалилась. Не знала элементарных вещей, но в то же время заставила Йонто остаться, хотя он и хотел уйти, не оглядываясь. В конце концов, он еще не понял, что побудило шэт-шана лично таскаться по лагерям торговцев, а в ночь Сверкающей даже ребенок дошел бы в одиночку куда угодно, потому что вся опасная живность и неживность предпочитала пересидеть это время в укромных норах. За исключением низших чентолей, становящихся опасными лишь в эту ночь да в сильные грозы… Но в таком состоянии они умом не блещут, и спастись от них проще простого. Для всех, но не для Аны.

Она была напугана, но держалась. Храбрилась изо всех сил, шутила и пыталась убедить и его, и себя саму, что ни капельки не боится. Только он чувствовал ее страх. Видел, как дрожат тонкие пальцы, как бьется жилка на шее, слышал прерывистое дыхание. Сложно довериться незнакомцу, особенно если не можешь защититься. На месте Аны он бы к себе не подошел. Но у нее, похоже, не было выбора. У него… все же был, наверное, и он его сделал. И раз уж их угораздило оказаться вдвоем, стоило избавиться от страха. Ничего лучше разделяющей линии он не придумал, но это неожиданно сработало. Напряжение отпустило Ану, и она уснула. А вот Йонто так и не сомкнул глаз, размышляя, куда он впутался… и что из всего этого выйдет.

Когда Ана наконец-то угомонилась, Йонто осторожно встал, накрыл ее одеялом и задумался.

Другой мир, значит? Звучит безумно, но, если принять это как факт, все вставало на свои места. Непривычная внешность и имя, странное сочетание страха и бесстрашия, незнание языка и нежелание говорить о себе… Само ее поведение, словно она и правда оказалась в совершенно чуждом мире.

Можно было предположить, что она пришла из-за Чентолева хребта, но, Великий предок свидетель, в другой мир поверить легче.

И не она ли — та самая причина, по которой шэт-шан столь безоглядно рвал пространство? Ведь он явно что-то искал.

Кого-то?

— Тебя? — едва слышно прошептал Йонто, вглядываясь в лицо спящей. Из-под темных ресниц выкатились слезинки, прочертили дорожки на щеках, и он протянул было руку, чтобы стереть их, но так и не решился коснуться бледной кожи. — И что же мне теперь делать?

На улицу он все-таки вышел. Присел на крыльцо, бездумно уставился в усыпанное звездами небо.

Ночь обещала быть долгой.

Канро стоял посреди зала, устремив застывший взгляд в пустоту.

Он видел ее. Только что она была так близко… и так далеко!

Молодая. Невысокая. С длинными русыми волосами, отливающими солнечной рыжиной, с бледной нежной кожей, с серыми, сияющими, будто драгоценный лунный жемчуг, удивленно распахнутыми глазами, в которых шэт-шан ясно видел свое отражение, а еще — звезды иного мира.

Тонкая. Хрупкая в этом многослойном белоснежном одеянии. Оно было частью созданной амантитовым браслетом иллюзии, как и само появление девушки здесь. И, пожалуй, ни о чем Канро не сожалел так остро, как о том, что иллюзия не стала реальностью. Не хватило всего одного шага, который должна была сделать она. Всего одного прикосновения, позволившего бы владетелю перенести ее сюда, где бы она ни находилась. Он не мог переступить невидимую границу, не нарушив чар, а она… Она оказалась слишком сильной, чтобы безоговорочно поддаться его зову. И это одновременно и огорчало шэт-шана, и безмерно радовало.

Заметив улыбку на губах Канро, вздохнул с облегчением затаившийся в тенях Агрийо, успевший мысленно попрощаться с собственной головой.

Да, план провалился, и владетель вновь остался с пустыми руками. Но…

Теперь он был абсолютно уверен в том, что она существует. Более того — знал, как она выглядит. И ничуть не сомневался, что скоро она окажется во дворце, в полной его, Канро, власти.

Она плакала ночью. Очень тихо, но Йонто услышал даже через дверь. И чуть эту самую дверь не вынес, испугавшись… чего? Кто или что могло проникнуть в дом, пройдя мимо него незамеченным? Только дурной сон. А с дурными снами он и сам справляться не умел. Не умел, но и просто так уйти не смог. Тщетно попробовав разбудить Ану, не придумал ничего лучше, как взять ее за руку и сидеть рядом до тех пор, пока она не успокоилась. Хорошо еще, не проснулась — было бы трудно объяснить, какое ему дело до чужих кошмаров. Он и себе-то это не объяснил.

А сейчас она шла, осматривалась с детским любопытством и улыбалась, словно и не было ночных слез. Признаться, Йонто не особо рассчитывал, что она согласится пойти с ним. Даже заранее подобрал парочку доводов повесомее, в силу которых, правда, тоже не верил. Но все оказалось гораздо проще. И одновременно — запутаннее. Потому как дальше пункта «забрать девчонку с собой» плана не существовало.

В который уже раз за столь недолгое знакомство Ана ставила его в тупик. Или же он сам, привыкший все усложнять и всех подозревать, забредал туда раз за разом? Хоть бы спросила, куда и зачем они идут. Почему он передумал оставлять ее у лекарки, в конце-то концов!

Если она действительно из другого мира, то все ли там подобны ей? Или она одна такая?

— Даже не спросишь, куда мы идем? — не выдержал он.

— А какая разница? — беспечно отозвалась Ана, вертя в руках успокоительное яблоко. Яблок этих Йонто набрал с запасом. Просто так, на всякий случай. — Мне все равно некуда идти.

И в самом деле некуда, но…

— И ты совсем не боишься? — не поверил он.

Ана помолчала, старательно глядя под ноги, и мотнула головой:

— Нет. Сейчас нет, — уточнила, нахмурившись. — А вообще-то мне очень страшно.

— Да уж вижу, — хмыкнул он, но с продолжением разговора не сложилось: из высокой травы на тропинку выползло нечто толстенькое, серое и мохнатое.

Нет, Ана не завизжала, как бы сделала любая нормальная девушка. Она упала перед испуганно замершим дорком на колени, восторженно воскликнув:

— О, какая прелесть! — протянула руку, но, опомнившись, спросила: — Можно?

— Можно, — разрешил Йонто, и несчастная зверушка была поймана и очень ласково затискана. — Сколько тебе, говоришь, лет? — задумчиво вопросил он, подозревая, что лет десять к своему возрасту она точно прибавила.

— Я не говорила. — Ана с сожалением позволила ошалевшему от непривычных нежностей дорку скрыться в траве. — И вообще, у женщин такое спрашивать неприлично!

— Почему? — озадачился Йонто.

— Не знаю, — растерялась она.

— Я бы очень удивился, если бы ты знала, — вздохнул он и насторожился, прислушиваясь.

Шаги были легкими, но решительными. Быстрыми. И, возможно, не несли опасности, но Йонто предпочел перестраховаться.

Он потянул все еще сидевшую на тропке Ану вверх и одновременно надел ей на голову капюшон, а на попытку избавиться от него раздраженно шикнул:

— Тихо! Нам не надо привлекать внимание. От меня не отходи, капюшон не снимай, молчи, даже если кто-то к тебе обратится.

— Что за шпионские игры, — фыркнула она едва слышно, но в серых глазах мелькнула тень страха.

Пугать он ее не собирался, но и ободрить не успел — услышавшая шелест травы Ана развернулась, придерживая норовящий сползти на нос капюшон.

— Йо-о-онто! — пропела запыхавшаяся и раскрасневшаяся девушка, остановившись в паре шагов от них. Она убрала от лица светлую прядь, выбившуюся из длинной толстой косы, провела ладонью по темно-розовой юбке и предвкушающе улыбнулась: — Уже уходишь? Даже не поздоровавшись? Вполне в твоем духе!

Вот кого бы он хотел увидеть в последнюю очередь… Но Небесам до его желаний, как обычно, не было никакого дела. Оставалось лишь схватить Ану за руку и продолжить путь.

Не вышло.

— Твоя подружка? — шустро заступила дорогу Дила. И вытянула шею, заглядывая ему за спину, где подозрительно притихла Ана. — Она знает, что ты из себя представляешь?

Он так же молча, не выпуская теплой ладони, шагнул в сторону, намереваясь обойти болтливое препятствие. Дила повторила его маневр.

— Вряд ли знает, иначе бы давно уже сбежала! — не унималась она. — Хотя, может, у нее и выбора-то нет… Чего это она личико прячет? Страшна, как твари Грани? За два года твой вкус испортился? Или ты настолько отчаялся? Такая, как я, и не посмотрит на тебя, вот и подбираешь всякое непотребство?

В груди привычно пекло от горечи и злости, но он снова промолчал. Пусть. Выплеснет яд и уйдет.

Лишь бы вместе с ней не ушла и Ана.

Он сдержался, не обернулся. И вздрогнул, когда она высвободила свою ладонь из его… Лишь для того, чтобы встать перед ним, оттеснив немало удивленную этим Дилу.

— А ты, собственно, кто такая? — строго вопросила Ана.

А капюшон не сняла. Умница. Если бы и остальную часть его просьбы мимо ушей не пропустила — совсем бы замечательно было!

— Спроси у своего дружка! — презрительно скривилась Дила. — Хотя он не ответит. Хочешь, расскажу?

Йонто напрягся. Что, если действительно расскажет? Но вмешиваться не стал. Когда-то он поклялся, что и словом больше с этой девицей не обмолвится, а клятвы срока годности не имеют и от обстоятельств не зависят.

— Хочу, чтобы ты убралась с дороги, — осадила ее Ана таким тоном, что даже его пробрало. — Терпеть не могу сплетников. И да, ты же так интересовалась… Может, я и страшная, но ты гораздо страшнее, уж извини. И никакие косметические ухищрения тебя не спасут. И пластика тоже. Даже хирургия бессильна исправить такую мелкую и злобную душонку!

С этими непонятными словами она сделала шаг, и Дила отшатнулась, едва не запутавшись в юбках. И, пока та хватала ртом воздух, Ана вцепилась в рукав Йонто и потащила его вперед с такой скоростью, что он едва поспевал за ней. Спешить было незачем, Дила и не думала их преследовать, но сейчас он бы не отважился спорить с Аной. Да и не хотелось, если совсем уж честно.

— Вот ведь стерва! — возмущенно пыхтела она. — Язык что жало, оторвать да выбросить! А ты! Почему ты ничего не сделал?!

Они остановились, и тонкий пальчик обвинительно уперся в грудь Йонто.

— Надо было с ней подраться? — растерялся он.

— Нет конечно же, — убавила пыл Ана. — Но ты мог бы ей ответить… Ну вот чего ты улыбаешься, а?! — вновь вспыхнула она.

— Я не… — А ведь и в самом деле улыбается. И в груди уже почти не жгло. И дышать можно было нормально. — Что, даже ничего не спросишь? — не выдержал он.

— Это не мое дело, — передернула плечами она, и капюшон тут же сполз на нос.

Ана смешно зашипела, высвобождаясь, и вновь пришлось стирать с губ непрошеную улыбку.

— А вдруг твое? — возразил он. — Ты же ничего обо мне не знаешь! Кто я, чем занимаюсь… Вдруг я опасен?

— Вот уж нет, — фыркнула она. — Захочешь — сам все расскажешь. Тебе я верю. Этой мымре — ни капли.

От таких откровений Йонто замер. И пришел в себя только тогда, когда перед ним оказалось яблоко.

— У тебя стресс, — сочувственно сказала Ана. — Тебе необходимо успокоительное. Ешь!

Он взял яблоко и даже куснул за сочный бок, скривился и хотел было выбросить, но наткнулся на строгий взгляд и передумал.

Может, яблоки и в самом деле успокаивают, а ему сейчас это точно не помешает.

На развилке мы поменялись местами, и теперь первым шел Йонто. Я молча плелась за ним, соображая, как начать разговор. Я должна рассказать, как попала сюда. И спросить, не знает ли он, кто в силах мне помочь. Наглость конечно же, я ему и так задолжала и понятия не имела, как буду этот долг отдавать, но… Выбора не было.

Я здесь уже две ночи и полтора дня. Не так уж и долго. Меня могла хватиться только Света, да и то не в ближайшее время — в периоды глобальной тоски и отвратного настроения я неделю не подходила к телефону. Иногда больше. Значит, паники мое исчезновение пока не вызвало. И надо бы постараться сделать так, чтобы никто даже не заметил, что я исчезала. В то, что вернусь, я верила. Не бывает входа без выхода. Главное, найти дверь.

Я споткнулась и налетела на Йонто. Проклятый капюшон вновь сполз почти до подбородка, но мне отчаянно не хотелось его поднимать. Это сделали за меня.

— Не хочешь поговорить? — откинув капюшон, спросил Йонто. Я неуверенно кивнула. — Тогда начни с начала, — предложил он и, осторожно сжав край моего рукава, потянул за собой. Благо что тропка стала шире, и идти по ней вдвоем труда не составило. — Как раз дорогу скрасим. Что с тобой случилось?

Этот вопрос он уже задавал, и тогда я не сумела ответить. Зато сейчас ничто больше не мешало сказать правду.

Начать оказалось не так-то просто. Говорить о гадалке вообще было стыдно, но Йонто слушал внимательно, молча и серьезно, не перебивал, не хмыкал и не улыбался, и постепенно смущение ушло, и рассказ полился непринужденно. Словно я со Светой болтала. Даже о своих страхах, надеждах и сомнениях поведала, а когда закончила, тропка вывела нас на еще одну полянку.

— Я помогу тебе, — остановившись в двух шагах от образованной переплетенными ветвями арки, пообещал Йонто.

— Найдешь того, кто отправит меня домой? — встрепенулась я.

— Искать не придется, — усмехнулся он. — Шаная разбирается в магии. Давай дождемся ее. Если сама не поможет, то посоветует, к кому обратиться. Ты согласна?

Я немного приуныла, но покорно кивнула. Не худший вариант. Надежда все-таки есть. Лучше действительно дождаться знающего человека, чем носиться по чужому миру в поисках неизвестно кого.

— А что мне делать до этого? — осмелилась спросить я.

— Жить и ни о чем не тревожиться, — пожал плечами Йонто.

— Где? — спросила я. Пожалуй, стоило задать этот вопрос раньше, но… Так уж получилось, что по-настоящему он меня заинтересовал только сейчас.

— Да хотя бы здесь.

Меня подтолкнули в спину. На автомате пройдя пару шагов, я миновала живую арку… и восторженно замерла.

На небольшой полянке стоял дом, который мог принадлежать лишь сказочному лесному существу. Невысокий, сложенный из толстых замшелых бревен, с маленькими оконцами, с покатой, поросшей серебристо-голубым плющом крышей и уютным, потемневшим от времени крылечком в три ступени. Рядом с крыльцом подпирала стену такая же древняя лавочка, а неподалеку под островерхим навесом спрятался выложенный серым камнем колодец. И нерушимой оградой стояли замкнувшие поляну в охранный круг деревья, мечтательно шелестя изумрудной и серебряной листвой, с которой то и дело срывались крохотные мерцающие искорки. Они медленно кружились, словно в неведомом танце, и едва слышно звенели, наполняя воздух волшебством.

— О, — восхищенно выдохнула я, прижав руки к груди.

— Нравится? — искушающе шепнули на ухо, и я часто закивала. Да разве такое может не понравиться?! — Хочешь здесь жить?

— Хочу! — не задумываясь выпалила я и с сомнением покосилась на чем-то очень довольного Йонто: — А можно? В смысле, хозяин этой прелести… Он разрешит здесь остаться?

— Хозяин на удивление мил, добр и покладист, — хмыкнул Йонто, направляясь к крыльцу. И уже от него махнул рукой: — Ну чего застыла? Идем!

Я и пошла. И лишь у самой двери вновь остановилась:

— И все же нельзя так… без приглашения. Некрасиво.

— Ну раз тебе так нужны церемонии… — возвел глаза к небу Йонто и, широко распахнув дверь, отвесил поклон: — Ана, не согласишься ли ты стать моей гостьей?

— А… Это… — Кажется, дар речи решил сбежать. Но я его героически поймала. — Это твой дом?!

— Так удивлена, что он у меня есть? — усмехнулся «милый, добрый и покладистый» хозяин сказочной избушки.

— Да… То есть нет! — спохватилась я и смущенно отступила. — Послушай…

— Что еще? — нахмурился Йонто. — Вроде бы все церемонии соблюдены. Что не так?

— Ну… — Я виновато закусила губу. Нельзя обманывать и дальше. Не сейчас, когда мне хотят дать крышу над головой. — Насчет моего обещания… Ты уже знаешь, что в моем мире нет магии, и я не могу быть магом, не могу видеть потребности людей и находить сокрытое… Я понятия не имею, что тебе нужно, просто сказала наугад, чтобы ты…

— Забудь, — оборвал путаные объяснения Йонто.

— Что? — растерялась я.

— Забудь, говорю. Это ты у нас наивное создание. А я с самого начала не особо поверил твоим словам. Не нервничай, я все понимаю, ты хотела выжить любой ценой. Но знаешь что… Жизнь — странная штука. И, возможно, ты и в самом деле мне поможешь.

— Но…

— Да ладно! — мученически простонал Йонто и, нетерпеливо схватив меня за руку, буквально перетащил через порог.

Я даже туфли снять не успела!

— Ну… вот, — буркнул он. — Добро пожаловать.

— Спасибо, — неуверенно отозвалась я и все-таки сбросила обувь.

Внутри оказалось просторно, чисто… и пусто. Традиционно низкий стол под окошком, большой сундук в углу и еще парочка поменьше рядом, несколько полок на стенах. И все. Даже пол не застелен половичками, как у гой же лекарки. Напротив входа — узкая дверца в умывальную, совсем крошечную, но меня порадовало само ее наличие. Справа — дверь раздвижная, украшенная резьбой, скрывающая еще одну комнату, чуть поменьше первой. С мебелью и прочими создающими уют мелочами там тоже было негусто: у стены лежал толстый, плетенный из чего-то мягкого и пружинящего длинный коврик, а на стене висел меч. В мечах я совершенно не разбиралась, более того, видела их лишь на картинках да в кино, но этот, на мой взгляд, был хорош. В строгих черных ножнах, с серебрёной рукоятью, смотрелся он весьма солидно. Трогать оружие благоразумно не стала, просто полюбовалась. Красиво, но не более. А вот действительно нужного — лежанки, не говоря уж о нормальной кровати, — нигде не наблюдалось.

В доме было хорошо.

Ходить по гладким теплым доскам оказалось приятно. Даже захотелось снять носки и проверить, каково ощущать их босыми ступнями. И пахло здесь свежим деревом, немного смолой и конечно же лесом. Я обошла обе комнаты, заглянула в умывальную, погладила кончиками пальцев резьбу на двери и не сдержала улыбки.

— Странная ты, — задумчиво протянул внимательно наблюдавший за мной Йонто.

— Почему это? — оглянулась на него я.

— Тебе и в самом деле понравился дом.

Понятнее не стало. Да и прозвучало как-то… обвиняюще, что ли.

— И?

— Понравилась древняя развалюха посреди леса, — обозначил-таки суть проблемы Йонто.

А, теперь ясно. Ну не всем же роскошные дворцы по душе. Что в этом странного?

— Тут красиво, — пожала плечами я и вновь коснулась манящих узоров. Подушечки пальцев пощекотало приятное тепло, которое тонкими лучиками дошло, казалось, до самого сердца. — И дом такой… сказочный.

И такой свой. Но этого говорить не стоит, Йонто и так на меня смотрит как на ненормальную. Того и гляди пожалеет, что связался. А уходить мне некуда. Да и не хочется.

— Мало кто такое оценит, — хмыкнул Йонто. — Та же Дила… — Он осекся, нахмурился, и я поняла, что речь о той самой девице, пытавшейся закатить скандал.

— Ты и ее сюда приводил? — прищурилась я.

Знаю, не мое дело, и вообще, нет у меня права задавать подобные вопросы… Но при одной только мысли, что слишком уж о себе возомнившая красотка видела это чудо, становилось неприятно.

— Зачем? — так искренне удивился Йонто, что от сердца сразу отлегло.

— Незачем, — согласилась я под непонимающим взглядом.

Да уж, пытаться это понять — гиблое дело. Сейчас я и сама себя не понимаю.

Кажется, не такой реакции он ожидал. Но я уже обозначила свою позицию. В его жизнь лезть не собираюсь. Захочет — расскажет. Не захочет — настаивать не буду.

Наверное, я и правда странная. Но с этим уже ничего не поделаешь. Никто не виноват, что на голову Йонто свалилась именно такая попаданка. Просто ему не повезло.

Бывает.

— А спать придется на полу? — с опаской спросила я.

Не слишком радужная перспектива. Может, я и странная, но не настолько. Хотя, если выбора нет… Привыкну.

А то и вовсе вернусь домой раньше, чем обзаведусь этой привычкой.

— Никогда не думал, что у меня будет кто-то жить, — смущенно отвел взгляд Йонто.

Он открыл сундук, вытащил оттуда свернутое лоскутное одеяло, аккуратно сложенное цветастое покрывало и похожую на валик подушку. Прошел во вторую комнату и положил все это богатство на уже оцененный мною коврик.

Ага, а вот и постель. Насколько могу судить, единственная в этом доме.

— А… — растерялась я, не зная, как лучше сформулировать вопрос.

— А я что-нибудь придумаю, — уловил направление моих мыслей Йонто. — Будешь жить здесь. — Он окинул взглядом комнату и вновь смутился. Мило так, я даже залюбовалась. — С этим я тоже что-нибудь придумаю, — решил он.

— С чем? — не поняла я.

— Со всем, — туманно отозвался Йонто и вышел. Только для того, чтобы занести в теперь уже мою комнату мешок. — Располагайся, — предложил он. — Если нужно в умывальную, иди. Я пока осмотрюсь снаружи. Не бойся, здесь безопасно. И я буду рядом.

Последнее успокоило. Еще одна моя странность, которую я тоже сохраню в секрете.

Когда Йонто ушел, я заправила импровизированную постель и отметила, что получилось недурно. Разобрала подаренные Мириной вещи, среди которых оказалась как одежда, так и принадлежности для личной гигиены, и отправилась изучать умывальную.

А волшебные жар-камни не одна лекарка себе позволить может. Но тратить ценные штучки лишь на то, чтобы умыться, я не стала. Вода была только в одной бадье, но и того хватило. Ледяная… И к лучшему. Освежилась и кожа, и мысли. А еще водичка взбодрила, прогнала усталость, и захотелось сделать что-то полезное.

Ну не все же мне одни только неприятности приносить?

Неделя пролетела незаметно.

Первая ночевка на новом месте прошла без проблем. Может, было непривычно и не слишком удобно, но из-за усталости я этого не заметила — уснула сразу же, как легла, и даже снов не видела. Возможно, еще и благодаря успокоительному Мирины, которое Йонто, не доверяя мне, собственноручно отмерил в деревянный стаканчик.

А на следующий день в маленьком лесном домике начались перемены.

Утром Йонто принес ширму из скрепленных меж собой узких дощечек, расписанную диковинными цветами и птицами, яркую и легкую. Уточнять, где он ее раздобыл, я поостереглась. Наверняка опять ходил теневыми тропами… Ширмой я отгородила угол с постелью, тем самым поделив комнатку на спальню и крошечную гостиную, в которой очень скоро появились всякие не особо нужные, но уютные мелочи: полосатый коврик, резной сундук для вещей, низкий круглый столик и даже пара расшитых плоских подушек вместо стульев. Уместилось все с трудом. Йонто немного увлекся, но, кажется, ему нравилось, и я не возражала.

Он не выглядел больным, а значит, и тропами не злоупотреблял, как я того опасалась. Да и лекарства Мирины действовали. За тем, чтобы Йонто их принимал, я следила строго. Он долго не хотел рассказывать, как, когда и в какой дозировке принимать снадобья, но мне удалось его переупрямить. «Себя надо любить, себя надо беречь», — наставительно приговаривала я, наблюдая, как подневольный пациент, вздыхая и морщась, пьет очередные горькие капли. И, сдается мне, кривился он отнюдь не от капель…

Ничего. Главное, пациент, хоть и с трудом, лечению поддается, а значит, толк будет. А то, видите ли, не привык он о себе заботиться. Зато привык к тому, к чему не надо бы. Например, вспоминать о еде от случая к случаю или же спать на полу, потому что раздобыть еще одно одеяло он забыл, а пол очень даже удобный… Благо зимы здесь нет, иначе, подозреваю, он привык бы и в промерзшем доме жить.

От Шанаи вестей по-прежнему не было.

— Такое с ней случается, — успокаивал Йонто, — со своими травами обо всем забывает. Но дольше месяца никогда еще не пропадала. — И уточнял каждый раз с плохо скрытым беспокойством: — Тебе здесь не нравится?

Мне нравилось. Я понимала, что это неправильно, но ничего не могла поделать. В последнее время в моей жизни неправильным было все.

Навестил Йонто и парочку других магов, но никто из них понятия не имел об иных мирах и способах в оные попасть.

Я меж тем обживалась. Приноровилась носить многослойную одежду и заплетать волосы на местный манер. И я все-таки ошиблась, переход в этот мир на мне отразился: кожа стала белее, медь в волосах — заметнее, глаза — ярче. И при этом не сказать, что я слишком сильно изменилась. Как будто со старой картины смахнули пыль, и она заиграла новыми красками. От местных девушек я не слишком-то отличалась, и Йонто с непонятным удовлетворением заключил, что теперь опознать во мне гостью из другого мира практически невозможно. Не знаю, почему это его так радовало. Все равно новый мир для меня ограничивался лесной полянкой и домом.

Йонто упрямо приносил готовую пищу. То ли не доверял моим кулинарным талантам, то ли не желал нагружать, но все, что я делала, — разогревала еду и кипятила воду. Кстати, ее таскать мне тоже запретили, да я и сама не рвалась, одного раза хватило. Уборка много времени не требовала, а больше и заняться-то было нечем.

Разве что дорка пару раз в день покормить.

Похожий на отрастившего длинный пушистый хвост зайца зверь с истинно кошачьими повадками пришел на второй день моего здесь пребывания. Нет, я его не приваживала, он сам остался. Йонто на это ничего не сказал, видимо, незапланированный питомец не слишком его волновал. А мне все какое-никакое развлечение было. Помимо рассказов Йонто об Эйторре, которые я воспринимала как волшебную сказку.

Восточная часть Эйторры состояла из семи владений, или шэтхо, возглавляемых шэт-шанами. Поначалу я думала, что шэт-шан — вроде нашего князя, но оказалась не совсем права. Шэтами именовались представители самых благородных родов, каковых во всем мире осталось очень мало. Истиннокровные. Именно они были наделены особой силой, не магией, нет, чем-то более таинственным и мощным. Только благодаря защите шэтов выжил народ восточных земель в войне с преодолевшими Грань монстрами, и с тех пор вот уже без малого две тысячи лет тэты хранят равновесие этого мира, сдерживают пытающихся прорваться сюда тварей. Шэт-шаны — старшие либо достойнейшие в роду — стоят во главе владений, которые во время войны послужили прибежищами для людей — да так ими и остались. Постепенно шэтхо, изначально бывшие родовыми землями, разрастались, поглощая согласные войти в их состав города и деревни. Не обошлось и без стычек между главами родов, из-за которых границы владений то и дело менялись — и продолжают меняться. Правда, уже не так часто, ибо сейчас, во-первых, за этим пристально следит Совет старейших шэтов, призванный сдерживать удалые порывы горячих голов, а во-вторых, мало кто придерживается древних традиций и способен вызвать — либо же принять вызов — на поединок, где все решает сила. Истинная сила истинной сути.

Последнее я не поняла, а Йонто не потрудился объяснить. Сказал, что это не важно и не слишком-то интересно, а вот Грань — дело иное. В самом прямом смысле иное. И живет — вернее, существует, потому как некоторых обитателей живыми назвать нельзя, — там такое, что и в тяжелейшем бреду не увидишь. Грань прочна и вместе с тем тонка. Обычным людям, как и большинству потусторонних тварей, прорвать ее нереально. А вот магам и некоторым монстрам высшего порядка это вполне под силу.

Но ничто не проходит незаметно и бесследно. Когда рвется ткань мира, мир волнуется, и волнение это чувствуют шэты, задача которых — найти место намечающегося разрыва и залатать его до того, как оттуда что-то вылезет. Они и сами могут рвать пространство, за один шаг преодолевая огромные расстояния, но при этом слишком высока опасность потревожить Грань, и потому мало кто так делает. Если уж совсем выбора не остается. Или голова соображать перестает…

Эти слова Йонто пояснил более чем туманно, мол, шэты тоже люди, ну, почти, и ничто человеческое — вроде того же маразма — им не чуждо. Закралось подозрение, что как минимум с одним шэтом Йонто знаком… и не особо его любит.

На западе Эйторры, отделенные бурным морем и островами, тоже обитали люди. Некоторые из них добирались до владений на больших кораблях, полных диковинных вещей. Их меняли на местные редкости или же на золото. Торговцы — и нормальные, и мои знакомцы — тоже выходили в море. Торговали и с западными землями, и с южными островами, и даже с расположенным на самом большом из них монастырем. Поговаривали, что жили там отнюдь не монахи, но только доказать ничего не могли — за высокие каменные стены, ощеренные острыми пиками, чужаков не пускали. А если кого и пускали, то обратной дороги для него уже не было: любой вошедший под кров монастыря становился частью братства.

А вот о том, что находится за Чентолевым хребтом, который природной крепостной стеной протянулся с запада на восток и за который практически невозможно попасть ни по суше, ни по морю, и вовсе никаких сведений не имелось. Слухи ходили разные: и о дивных племенах, на людей совершенно не похожих, и о неведомых чудовищах, мало чем от гостей из-за Грани отличающихся, — но подтвердить или опровергнуть их не удавалось. Время от времени безумные смельчаки уходили за Хребет, но никто из них так и не вернулся.

Про магию Йонто тоже рассказывал. О том, что раньше мир был переполнен ею. О том, что постепенно она начала иссякать, что стало рождаться меньше одаренных, и по-настоящему сильных среди них почти не находилось. О том, что шэты нуждаются в магах, потому как за прошедшие века разучились черпать дыхание мира напрямую. Не все, но многие. Оттого-то и ищут они тех, кто способен наделить их прежним могуществом. И чем больше у тэта магов, чем сильнее они — тем он влиятельнее.

Но то тайна, доступная не всем. Я же сохраню ее, верно? Те, кто много болтают, долго не живут. И нет, это не угроза, а предупреждение. Я не задержусь здесь, конечно, но осторожность все равно не помешает.

И я согласно кивала: не помешает. Как и знания. Пусть и не пригодятся они, но… Кусочек за кусочком собирая картинку нового мира, я чувствовала себя увереннее.

Для того — а еще от скуки — уже на второй день попросила принести мне книги. Не важно, по истории или сборник местных легенд. Рассказы рассказами, но в книгах наверняка отыщется то, о чем позабыл — или не захотел — упомянуть Йонто.

Желаемое я получила быстрее, чем предполагала. Книга была извлечена из сундука и торжественно водружена на стол. Толстенная, старинная… тяжелая и пыльная. А еще — совершенно бесполезная!

— Почему?! — простонала я, беспомощно скользя взглядом по усеивающим страницы закорючкам. Красивым таким, узорчатым, но совершенно нечитаемым! А может, переводчик сломался? — Ты меня понимаешь? — спросила я Йонто.

— Чаще всего нет, — хмыкнул он.

Так, опуская дурацкие шуточки, переводчик в порядке. Но… почему я тогда не могу читать?!

— Потому что хони не нужно это умение, — ответил на вопль моей души Йонто. — Ты же помнишь изначальное предназначение канша?

Я окончательно загрустила. Ну вот, и здесь полный облом приключился. Может, полуразумной нечисти и незачем читать, а я бы не отказалась. Только представлю, сколько всего интересного таится под обложкой книги, плакать от несправедливости хочется! Нет, плакать я, конечно, не буду, но… Все равно обидно!

— Хочешь, научу? — провел ладонью по хрусткой бумаге Йонто.

Я недоверчиво глянула на него. Неужели хочет взвалить на себя еще и это?

— Зачем тебе?

— Мне скучно, — пожал плечами он. — Ну что, согласна?

Разве могла я отказаться?

А нужно бы, наверное, пока был такой шанс.

Я недооценила степень скуки Йонто. Следующим же утром, солнечным и прекрасным, когда я сонно потягивалась во дворе, он подкрался ко мне и негромко сказал:

— Снимай.

Я чуть из туфель не выпрыгнула! Развернулась и недоуменно уставилась на неприлично бодрого парня.

— Чего?

Да, я еще как следует не проснулась, и вообще… И вообще, даже если собеседник не понял сути твоих требований, неплохо бы их разъяснить. Вместо этого Йонто ловко стянул с меня канш и довольно зажмурился, когда я высказала все, что о нем думаю. Смысл и без перевода наверняка уловил, только не проникся. Приложил палец к губам и, указав на траву, громко и четко произнес:

— Эрал.

— Отдай! — надулась я, не желая играть в его игры. Рванулась к нему, пытаясь отобрать переводчик, но куда мне с этим лесным котом тягаться!

— Эрал, — упрямо повторил он, без труда уклонившись от моей неловкой атаки.

— Трава? — обреченно спросила я, не понимая, что ему надо.

— Тра-ва, — медленно проговорил Йонто и ткнул в меня пальцем: — Эрал.

— Эрал, — сквозь зубы процедила я, и мой сумасшедший учитель просиял.

Ход его мыслей стал ясен. Как бы еще донести, что предпочитаю менее экстремальные методы обучения? Вот вернет канш, объясню в подробностях.

Каким-то чудом я все же кое-чему научилась. Но знания о мире по-прежнему могла получить только от Йонто, благо он охотно рассказывал обо всем. Обо всем, что не касалось его самого.

О нем я знала лишь то, что воспитала его Шаная, а родителей у него давным-давно нет, но на большем не настаивала. Чувствовала: все еще не доверяет. Не мне конкретно. Вообще. В принципе.

И потом, я и сама о себе не говорила. Боялась расклеиться, а этого я просто не могла допустить. И так в голове мысли нехорошие вертелись, а на сердце неспокойно было.

Неделя… Мама все еще в свадебном путешествии. Путешествовать она любит, иногда кажется, что только ради этого и выходит замуж. Ева поглощена учебой и новым парнем. Света… Вот она наверняка уже забеспокоилась, но… До того, как ее беспокойство перерастет в панику, еще есть время. И к тому моменту я вернусь. Поверит ли она, когда я расскажу, где побывала?

Если расскажу.

Если вернусь.

Мысли были липучие и надоедливые, и отделаться от них получалось с большим трудом — и то не всегда.

Тем утром они и вовсе меня в покое не оставляли. Я сидела на бортике колодца и под жизнерадостный щебет ярко-оранжевой крупной птахи вертела браслет, перебирала пальцами мелкие чешуйки, вновь и вновь пытаясь нащупать тайный замочек. Говорят, что удача любит смелых, но и упорных она тоже жалует. Должно же быть что-то, способное помочь, то, что откроет дверь в мой мир. Не может не быть!

— Ты уверена, что дело в браслете? — скептически спросил Йонто. Он, расположившись прямо на траве, вязал из тонких, но крепких веревок подобие сети, но мое занятие показалось ему интереснее.

— Да, — кивнула я, продолжая скользить подушечками пальцев по прохладному металлу. — Он нагрелся перед тем, как я попала сюда. И вообще, до его появления я в другие миры не проваливалась… Гадалка сказала, что это — компас. Но я думаю, что это еще и ключ. А ключ должен подходить к двери с любой стороны…

— Дай-ка взгляну.

Не успела я возразить, как мое запястье оказалось в его ладонях. Йонто внимательно осмотрел браслет, поддел, оттянул, проверяя на прочность, и, как и я недавно, заскользил по тонкой змейке, прикрыв глаза, полагаясь лишь на тактильные ощущения.

А я затаила дыхание и во все глаза смотрела на сосредоточенного парня. А вдруг получится? Нет, я помнила, что в первый раз у него ничего не вышло, но… Тогда у нас и времени-то не было, он торопился избавиться от маячка и вряд ли сумел бы заметить что-то важное… Йонто, конечно, не маг, он сам в этом признался, а его способность открывать теневые тропы — врожденная, семейный дар, доставшийся ему от отца, не требующий ни знаний, ни умений… Но он также говорил, что в магии все же разбирается. Самую малость. Вдруг именно этой малости будет довольно?

Или не будет.

— Можно его снять? — спросила без особой надежды.

Почему-то не отпускала мысль, что, сняв браслет, я окажусь дома.

Йонто медленно покачал головой.

— А если кинжалом перепилить? — воодушевилась я.

А что? Кинжал у него острый, сама видела. Или мечом…

— Реальнее сделать это с рукой, — хмыкнул он. — Браслет из амантита. Его невозможно повредить.

— Невозможно? — расстроилась я.

— Амантит еще называют чентолевой кровью. — Йонто вернулся к своим веревкам, ловко сплетая их друг с другом. — Металл практически бесценный. Есть легенда, что появился он из крови высшего чентоля, которого угораздило влюбиться в обычную девушку столь сильно и безоглядно, что стал он человеком. Только красавица оказалась с норовом и потребовала доказательств этой любви. Того, что он отказался ради нее от неба, ей было мало.

Я слушала, смотрела, как быстро двигаются его пальцы, подхватывая несговорчивые, скользкие веревки, как рождается под ними замысловатый узор… И видела поросший белыми звездочками берег ленивой реки, обряженную в светлые одежды красавицу, чьи длинные волосы подобны ночи, а губы — нежнейшим лепесткам розы… И молодого мужчину, преклонившего перед ней колени. В лице его, бледном, с крупными резкими чертами, явно проступает нечто чуждое, и в ярко-зеленых глазах вспыхивают золотые искры. А из рассеченной ладони катится на траву, на нежные цветы серебристая кровь. Катится и застывает, блестит на солнце, завораживает…

Вот она, его любовь. Ярче луны, крепче камня. Вечна, как само время, бесценна, как отданная ради другого жизнь.

И остановить бы красавице того, кто жизнь эту к ее ногам сложил, но…

Засмотрелась на россыпь драгоценных капель. Позабыла обо всем. Не заметила, как испустил он последний вздох, как упал на траву, как окутала его мерцающая дымка… Очнулась, когда исчез он, оставив лишь свою кровь. Всю, до последней капли. Но и та в землю ушла, чтобы после возродиться драгоценным амантитом.

— Была ли она счастлива после, легенда умалчивает, — задумчиво сказал Йонто.

Не была. Я видела это, словно наяву. Горе запоздалое и боль, что, душу опалив, тело обездвижила. И как то тело пламенем охватило… И что, когда пламя угасло, возникло на берегу дерево. Тонкое и беззащитное тогда, сейчас оно было высоким, мощным, и в кроне его распускались фиолетовые бутоны.

Цветущее дерево. Меч. Высокий мужчина. Огонь…

— Чентолева кровь считается самым крепким и надежным металлом. И самым редким, — привел меня в чувство голос Йонто. — Ана… Ты в порядке?

Вряд ли. То, что я сейчас увидела… Было ли то на самом деле? Или я все же схожу с ума?

Я не смогла произнести ни слова, а потому только кивнула.

В порядке. Похоже, само понятие порядка для меня сильно изменилось. К добру ли?

— Ты сказал что-то про высшего чентоля… — Наконец-то я обрела способность говорить. — А какие они еще бывают? Низшие?

— И высшие, и низшие, и истинные. Говорят, именно истинные, и чентоли, и люди одновременно, создали когда-то Эйторру. И до сих пор ходят по этой земле. У нас почитают Великого предка, которого изображают наполовину человеком, наполовину — чентолем. Возводят храмы, проводят обряды… Кстати, Сверкающая — воплощение его ветреной возлюбленной, которая, по легендам, даровала миру магию.

Вот эта сказка была мне по душе. В ней, по крайней мере, никто не умирал.

— Вот бы встретить истинных, — мечтательно протянула я.

— Надеюсь, этого никогда не случится, — резко оборвал мечты Йонто. Поймал мой изумленный взгляд и куда мягче пояснил: — Вопреки красивым легендам, они хищники, Ана. Уничтожают все на своем пути, пожирают всех, кто не сумеет убежать.

— Я сумею, — возразила я. — Ты же со мной.

— Настолько мне веришь? — усмехнулся Йонто, и можно было бы все превратить в шутку, но… Я прислушалась к себе, поняла, что шутить не хочу, и серьезно кивнула:

— Да.

Веревки из его рук все-таки выскользнули. Он подобрал их и спрятался от меня в своих непонятных узорчатых сетях.

— У истинных тоже нет крыльев? — сменила я тему, с неожиданной досадой отметив, что мне-то, похоже, не доверяют вовсе.

— Есть у них крылья. У всех, — вынырнул из работы Йонто. — Просто у низших они прозрачные, как воздух, но прочные. Если приглядеться…

— У меня зрение минус два, приглядываться бесполезно, — разочарованно вздохнула я.

— Какое? — не понял он.

— Плохое.

Даже не помню, что с очками сталось. То ли обронила, пока меня вниз головой тащили, то ли осели в карманах торговцев вместе с другими моими вещами.

— Что же ты сразу не сказала? — оживился Йонто. — У Мирины, кажется, были капли для таких случаев… Я спрошу.

— А что, магией нельзя? Ну там дунул, плюнул и готово? — заинтересовалась я.

Магией я, правда, пока не прониклась. Но все же…

— У всего есть своя цена, — ответил Йонто и, собрав готовые сети, поднялся. — Мне нужно уйти. Вернусь к вечеру.

— Почему ты мне веришь? — прежде, чем он ушел, задала я беспокоивший вопрос. — Ни разу не усомнился, что я действительно из другого мира. Почему?

Йонто остановился. Посмотрел задумчиво, пожал плечами.

— Потому что верю.

— Дерусь, потому что дерусь, — пробормотала я.

— Я больше не дерусь. Слишком устал, — усмехнулся Йонто.

— Еще такой мелкий, а рассуждаешь, как столетний дед, — не удержалась от шпильки я.

Он вновь пожал плечами, в который уже раз наказал не выходить за очерченный охранками круг, нырнул в сплетенную деревьями арку — и исчез.

Балбес. Пусть ему и стало лучше, но, на мой взгляд, теневыми тропами он явно злоупотреблял.

Наверное, не стоило так реагировать, но я слишком испугалась, а Йонто… То, как легкомысленно он относится к опасности, в голове не укладывалось. Вот мои нервы и не выдержали. И быть бы скандалу, да Йонто попросту сбежал, так ничего и не ответив.

Вернулся он, впрочем, быстро, я даже как следует успокоиться не успела. И так же молча протянул мне… мою сумку. Ту, из прошлой, сейчас кажущейся далекой, жизни, яркую, с вышитыми совушками.

И сумка пустой явно не была…

Выдохнув, я села и тут же перевернула сумку. На пол вывалились смартфон, плеер с наушниками, косметичка… и очки. Целые и невредимые.

Божечки-кошечки!

— Как?! — Я смотрела на Йонто снизу вверх, прижимая к груди сумку.

— Просто забрал, — пожал он плечами. — Торговцы ничего не выбрасывают, я нашел их склад, а это было самое странное из всех вещей… Хорошо, что не ошибся.

Я уже забыла о том разговоре, когда он спрашивал про сумку. А оно вон как обернулось…

— Спасибо! — прошептала счастливо.

Вроде бы пустяк, но… Это были ниточки, связывающие меня с моим миром. Подтверждение того, что он существует. Да, в последнем я уже начинала сомневаться…

А теперь могла показать частичку своего мира Йонто.

Конечно же больше всего я обрадовалась очкам. Йонто они тоже заинтересовали, он их даже на нос водрузил, немало повеселив меня своим видом.

— Что за ужас? — скривился он, сняв очки и потерев глаза. — В них же совсем ничего не видно!

— Здоровым глазам они не нужны, — улыбнулась я. — А вот мне помогут наконец-то увидеть крылья чентоля.

— Кстати об этом, — встрепенулся Йонто. — Я заходил в деревню. Мирина велела передать. — Он извлек из кармана и протянул маленький флакончик. — Это для глаз. Она уверяет, что должно помочь. — И добавил, когда я взяла лекарство: — Пара капель, не больше.

Я только фыркнула. Да что ж он то успокоительное все забыть не может!

Осмотр вновь обретенных сокровищ продолжился. Я нашла в плеере любимый плейлист и уговорила Йонто надеть наушники, а пока он с озадаченным видом приобщался к музыкальной культуре Земли, потянулась к смартфону.

Вопреки опасениям, он еще не разрядился. Сигнала конечно же не было, зато была камера. И фотографии. Их-то я и показала Йонто. Да, он и так мне верит, но лишним не будет. А еще хотелось, чтобы он увидел мой мир, пусть и всего лишь на крошечных картинках.

Фотографии его заворожили. Я любила снимать природу, часто ловила интересные кадры, и, кажется, наконец кто-то это оценил.

— Великий предок!

Или же переоценил.

Не припомню, чтобы там были достойные подобных воззваний шедевры.

— Что? — переполошилась я, заглянула Йонто через плечо… и рассмеялась. — Ну вот чего так орать?! Это платье!

Хотя его понять можно: наряды Светы особой скромностью никогда не отличались.

— Без него и то приличнее было бы, — проворчал он, отдав мне смартфон.

— В моем мире ты бы не выжил, — вздохнула я.

Или же мой мир испортил бы его.

Улучив момент, я украдкой — очень уж хороший кадр получался, естественный — сфотографировала Йонто. Пусть хоть что-то останется на память, когда я отсюда уйду.

Экран мигнул и потемнел. Жаль, что не вышло запечатлеть еще и домик. Но ничего… Его я нарисую.

Не только его. Все, что запомнила. И в первую очередь чентоля.

Надо обязательно посмотреть на эти призрачные крылья, иначе будет обидно…

После ужина Йонто положил на стол лист бумаги и тонкую кисточку, поставил рядом округлую баночку с плотно закручивающейся крышкой. Словно почувствовал, что уснуть я просто не смогу, даже с помощью успокоительного Мирины. А так… отвлекусь. Благо что отвлекало сие занятие превосходно.

Светлая — а на деле скорее уж мутная — мысль научиться писать постучалась в мою голову не столь давно. Уж больно красивыми казались мне местные буквы. И в книге, несмотря на занятия, я видела не строки, а чудесный орнамент. Его сейчас и пыталась повторить, копируя аккуратно написанные Йонто символы. Попытка благодаря кисточке и чернилам превращалась в пытку…

— Вот вы все здесь такие крутые, магия у вас, чудеса… А ручку придумать не можете, — проворчала я, посадив очередную кляксу. Справедливости ради отмечу, что оная смотрелась гораздо симпатичнее моих неловких каракулей.

— Какую еще ручку? — переспросил Йонто, неодобрительно взиравший на мои жалкие успехи в каллиграфии.

— Ну… Это такой стержень, заполненный чернилами… — Да, из меня еще тот профессор. Люди, если верить книгам, ядерный реактор на коленке собирают, а я даже внятно объяснить, что такое авторучка, не могу. — А, забудь, — махнула рукой на гиблое дело. — В конце концов, вы должны развиваться по собственному пути, кто я такая, чтобы вмешиваться в естественный ход истории чужого мира?

Прозвучало не в меру пафосно, я аж сама поморщилась, но Йонто улыбнулся и дотронулся пальцем до кончика носа. Я нахмурилась, и он со вздохом протянул мне платок:

— Вытри чернила, о великая, пока не въелись.

— Неправильная сказка, — надулась я, кое-как оттерев нос платком. — Я должна менять мир к лучшему, а вместо этого…

— Мир изменится сам, когда придет его время, — серьезно сказал Йонто. — Ты же в первую очередь должна позаботиться о себе.

— А ты?

— А я буду следить, чтобы твой нос не хранил свидетельств усердной учебы.

Он отнял у меня платок и без особых церемоний вытер то, что я пропустила.

Я замерла. Раньше он никогда не касался меня просто так, а если и приходилось, отдергивал руку столь быстро, словно боялся обжечься. Сейчас же…

Ерунда какая. У меня точно с головой нелады. И вообще, о чем я думаю? И зачем…

Я вернусь домой. Он останется здесь.

И при одной только мысли об этом становилось тяжело дышать.

А потому я решительно ее отогнала. В конце концов, мне есть чем заняться. И, перехватив поудобнее кисточку, вывела на бумаге очередную букву. Далекую от идеала, но уже не такую кривую, как предыдущая.

Ночь окончательно вступила в свои права, когда я наконец-то закончила мучить бумагу, себя и Йонто. Чтобы немного проветрить голову перед сном, вышла на крылечко, всмотрелась в окружающий нас лес… Темно. Тихо. Словно ничего и не случилось.

Я зябко передернула плечами и, несмотря на рассыпавшиеся вдоль позвоночника мурашки, присела на ступеньку. Нельзя дать страху взять над собой верх. Позволю один раз — буду бояться всегда.

Йонто сказал, что здесь безопасно. Что никакая ночная тварь не пройдет сквозь охранки. Вот выманить может, да. Но сейчас я уже знала, чего ожидать, и больше на такие фокусы покупаться не собиралась.

Вытащив надоевшие шпильки, с наслаждением запустила руки в волосы. Да-а-а… Хорошо-то как! Чуть слышно скрипнула, открываясь, дверь. Кажется, Йонто тоже решил подышать свежим воздухом. Но смотрел он вовсе не на лес… Почувствовав взгляд, я обернулась и подозрительно поинтересовалась:

— Что?

— Ничего, — тут же отвернулся он. А я в свою очередь засмотрелась на его волосы. Захотелось стащить шнурок и…

— Что? — не оборачиваясь, спросил Йонто.

— У тебя глаза на затылке? — растерялась я.

Он только фыркнул в ответ. Конь невоспитанный…

В следующий миг на мои плечи опустилась теплая накидка.

…зато заботливый.

Утро зазвенело беззаботным птичьим щебетом, скользнуло по ресницам теплым солнечным лучиком, пощекотало нос ароматом умытых росой трав.

Я улыбнулась, потянулась, не открывая глаз, и застыла, не нащупав за головой стены. Да и лежать было жестковато… И где мое уютное теплое одеяло? Распахнув глаза, я вскочила на ноги, запуталась в широком подоле собственной рубашки и вновь рухнула на пол. Вот же… Как я здесь оказалась?!

Проснувшаяся позже меня память услужливо подсказала, и я прижала ладони к вспыхнувшим щекам. Какой кошмар… Я ведь едва не вышла из дома, в объятия изнывающей от голода нежити! Стыдно… До чего же стыдно!

Йонто в комнате не было. Ну и слава их Великому предку! Это ночью от страха я совершенно не соображала, теперь же… А что теперь? Не я его с плюшевым зайцем перепутала! Хотя лучше быть плюшевым зайцем, чем закуской для нечисти. Однозначно лучше.

Я быстро привела себя в порядок, переоделась и замерла у выхода. Коленки предательски подрагивали, дыхание сбилось, и захотелось спрятаться и никуда не идти. Пусть и белый день на дворе, но… То, что случилось ночью, было слишком свежо в памяти. Оно же прямо под окнами ходило! И в стекла царапалось…

Страх я подавила уже проверенным способом — резко распахнула дверь и шагнула на крыльцо.

На полянке Йонто тоже не было. Куда же он делся?

Я прошла до колодца, обернулась — и сдавленно охнула, зажав рот обеими руками.

Дверь была исполосована чьими-то внушительными когтями. Основательно так, глубоко…

Зажмурившись, потрясла головой, открыла глаза… И не увидела на темном дереве ни следа.

Что за чертовщина?

Дверь я только что под микроскопом не изучила, и то лишь из-за его отсутствия. Я как раз ощупывала створку, подозревая, что после капель Мирины моим глазам и вовсе доверять нельзя, когда за моей спиной хрипло поинтересовались:

— Ты чего делаешь?

Я подпрыгнула и чуть не упала с крылечка, но меня вовремя поддержали… и успокоилась я раньше, чем обернулась.

— Что это было?! — вместо приветствия выдохнула я, глядя на осунувшегося, бледного Йонто.

— Тебе не нужно это знать, — поморщился он, поправляя криво висевшую на левом плече безрукавку.

— А давай я сама решу, что мне нужно, а что нет! — вспыхнула я. — Ты и так ничего не говоришь! Или говоришь одно, а на деле выясняется другое…

— И когда такое было? — прищурился Йонто.

— Ты сказал, что здесь безопасно, — насупилась я.

— Здесь безопасно, — с непроницаемым лицом подтвердил он.

— Но то существо… — вскинулась было я.

— Оно не прошло сквозь охранки, — перебил Йонто. — Ты сама бы вышла к нему. Это нигу. Или попросту манок. Он вызывает тревогу и беспокойство, усиливает их, заставляет видеть того, за кого ты в тот момент переживаешь, больным, нуждающимся в помощи… или выманивает иными способами. А если жертву удается спасти, то возвращается за ней позже. И не отступается, пока до нее не доберется. Или пока его не уничтожат.

— И ты ничего не сказал?!

— Не хотел заранее пугать. В конце концов, ничего же не случилось.

Действительно. Подумаешь, я едва не выбежала из дома, ерунда какая! И вообще, если все было лишь игрой с моим разумом, то как объяснить царапины на двери?!

— Ты и сейчас их видишь? — спокойно спросил Йонто, когда я выпалила это.

— Нет, — призналась я. — Но совершенно точно видела!

— Верю, — кивнул он. — Мороки нигу идеальны. Твой разум не полностью освободился, потому ты все еще можешь видеть следы его присутствия…

— Он еще раз придет?! — испугалась я и невольно схватилась за рукав Йонто.

— Нет, — улыбнулся он. — Больше не придет. Я уничтожил его.

— Ты… что сделал? — сглотнула я.

Перед глазами словно наяву встало существо, сотканное из тьмы и ужаса, от которого хотелось бежать не разбирая дороги. А Йонто… Как?!

— Уничтожил, — спокойно повторил он, но послышались в голосе странные нотки. — Как только ты уснула. Он меня не ждал. Вернее, ждал не меня… — Йонто усмехнулся и добавил задумчиво: — Пожалуй, это оказалось даже лете, чем я предполагал.

Легче? Он что же, не шутит? Он действительно вышел ночью к смертельно опасной твари? И не просто вышел, а намереваясь ее убить?

У него и мысли не возникло, что могут убить его самого?!

Картинка, где я нахожу поутру его растерзанное тело, получилась настолько яркой, что меня затрясло.

— Эй, да что с тобой не так?! — зло выдохнула я. — Ты… ты вообще с головой не дружишь?! Даты этому… нигу… на пол-укуса! А если бы… Если бы!..

Слова кончились, зато глаза зажгло от подступивших слез. Проклятье! Не буду я при нем реветь! Все равно ведь не поймет…

— Ана… — растерянно позвал Йонто и, перехватив мой беспомощный взгляд, примирительно улыбнулся: — Не ругайся и не бойся. Я правда ничем не рисковал, не первый же раз, у меня есть знания и опыт, и на рожон больше положенного я не лезу… Сейчас точно не лез, клянусь. Это моя работа.

Его… работа?

Я притихла, осознавая сказанное. Так что же, получается, что он…

— Ты убиваешь нечисть за деньги? — потрясенно спросила я.

— Да. Тебя это смущает? И… Что ты так смотришь?

Поначалу в каждом его слове сквозило напряжение и готовность к явно ненормальной реакции с моей стороны. Зато под конец он растерялся. Еще бы… Представляю, какой у меня был взгляд!

— Ну… прикидываю, пошли бы тебе белые волосы, шрам на лице и два меча за спиной, — мечтательно протянула я, не сводя с него глаз, в которых наверняка зажглись алчные огоньки.

— Что? — явно потерял нить беседы Йонто.

— Не обращай внимания, — усилием воли стряхнула с себя фанатский восторг я.

— Опять твои иномирные штучки, — хмыкнул он и задумчиво добавил: — Второй меч, кстати, раздобыть не проблема. Да и шрамы — дело наживное. И не удивлюсь, если скоро обзаведусь белыми волосами. С тобой поседеть немудрено.

— Я что, страшнее твоих жутиков? — нахмурилась я.

— Иногда — намного, — усмехнулся Йонто и болезненно поморщился, отчего я вмиг позабыла о том, что собиралась обидеться.

Безрукавка все-таки сползла, открыв потрясающий вид на разодранную и окровавленную рубашку.

Легче, чем он предполагал? Это к чему же он изначально готовился? К перегрызенной шее?!

— Сядь, — не терпящим возражений тоном сказала я, указывая на крылечко. — Я посмотрю, что там у тебя…

— Плечо там у меня, — проворчал он, тем не менее присев на край ступеньки и распустив шнуровку рубашки.

— Пожеванное, судя по всему, — пробормотала я, коря себя за то, что устроила разбор полетов вместо того, чтобы помочь. А ведь могла бы догадаться, что ему досталось, вон какой бледный!

Где хранятся различные снадобья, я уже знала. Забежала в дом, вытащила из стоящего в углу сундука небольшой ящичек и вышла с ним на улицу. Что и как применять — разберусь по ходу. Для начала не свалиться бы в позорный обморок… Ткань с плеча Йонто я сдвигала осторожно, борясь с желанием зажмуриться. Нет уж, напросилась в целительницы, так не жалуйся. Обозрела длинную рваную рану, закусила губу и задержала дыхание. Главное, не паниковать. Не паниковать, я сказала!

— Я сам, — попытался вывернуться из-под моей дрожащей ладони Йонто. — Ты… Тебе не надо…

Не надо? Да если бы не я, нигу здесь нечего было бы ловить. А значит, Йонто не пришлось бы его уничтожать… И он не пострадал бы. Из-за меня.

— Мне надо, — справившись с собой, возразила я и потянулась к открытому ящичку.

Промыть. Обезболить. Зашить. Наложить заживляющую мазь. Глаза боятся, а руки делают.

И ведь сделали в итоге, и весьма неплохо. И шов аккуратный получился. Я настолько сосредоточилась на задаче, что даже пальцы не тряслись. Наложив повязку, выдохнула с облегчением и села прямо на землю, потому как ноги вдруг ослабли.

— Ты как? — сочувственно спросил Йонто, за все время не издавший ни звука.

Герой.

Бестолковый, правда, совсем…

— В следующий раз, прежде чем дать себя ранить, подумай, каково мне будет снова тебя зашивать, — проворчала я и наконец посмотрела на подневольного пациента.

И тут же пропала.

Ворот сполз почти до локтя, открывая шикарный вид на татуировки. В прошлый раз я и не заметила, что они серебристые, словно нарисованные морозом узоры. И я очертила их сначала взглядом, а потом и кончиками пальцев.

— Вот же! — Йонто поспешно встал и даже отошел на пару шагов, на ходу поправляя ворот и лишая меня чудесного зрелища. Жадина. — Совсем не боишься?!

— Тебя? — удивилась я. — Нет.

Какой еще страх? Рядом с Йонто было хорошо. Спокойно.

— Ненормальная…

Возможно. Нормальные из автобусов в иные миры не вываливаются.

— Раз нельзя посмотреть, скажи, откуда они и что означают, — все еще не теряя надежды, попросила я.

— Нет, — наотрез отказался он.

— Так нечестно! — возмутилась я. — Я тебе все рассказываю, а ты…

— И много бы ты рассказала, если бы не перебрала тогда с лекарством? — уточнил Йонто.

— И чего ты такой умный, — надулась я. Немного помолчала и нарочито небрежно заметила: — А охотники на нечисть не шикуют. Судя по тому, что ты не можешь позволить себе что-то лучше, чем это…

Не то чтобы «это» мне не нравилось. Очень даже нравилось, но… Захотелось его подразнить. За все свои волнения, ночные и утренние.

— Я могу, — возразил Йонто. — Но не хочу.

— Смотрю, ты много чего не хочешь, — задумчиво протянула я. — Есть хоть что-то, что тебе нужно?

— Именно это ты и обещала найти, — улыбнувшись, напомнил он.

— Знала бы, насколько невыполнима задача, предпочла бы остаться в гордом одиночестве, — посетовала я.

— Знал бы, какие хлопоты на меня свалятся… — вздохнул Йонто.

— Не вернулся бы за мной? — печально предположила я, не сомневаясь в ответе, и очень удивилась, услышав:

— Вернулся бы.

— Зачем? — вырвалось у меня.

— Без тебя было скучно, — пожал он плечами, поморщился, потревожив рану, и кивнул на дом: — Идем. Я принес еду.

— С этого и надо было начинать, — оживилась смутившаяся я.

Завтракали молча. Я обдумывала новую информацию, Йонто тоже о чем-то размышлял, время от времени бросая на меня странные взгляды. И снова появилось ощущение, что он чего-то ждал, но так и не дождался… Чего именно?

— Почему сразу не сказал, чем занимаешься? — не выдержала я. — Не разбойник же, в конце концов…

— А ты меня в этом подозревала? — отложил кусок хлеба Йонто.

— Вот еще. Уж прости, но на работника ножа и топора ты не тянешь, — фыркнула я. — Ну так что?

— Не хотел тебя пугать.

— Меня пугает наличие нечисти. Те, кто ее уничтожает, меня успокаивают, — возразила я.

— Есть поверье, что мы мало чем друг от друга отличаемся, — вновь вцепившись в хлеб и глядя на него, сказал Йонто. — Души нет ни у тех, кто приходит в ночи, ни у тех, кто за ними охотится. Кто захочет с таким связаться… Ай! Ты чего?

А чего я? А ничего я! Было бы под рукой что-то тяжелее полотенца, не задумываясь швырнула бы!

— И ты всерьез думал, что я поверю в эту чушь?! Да я о ней даже не знала! А если бы и знала…

— Я не хотел рисковать, — хмуро сказал Йонто. И от стола немного отодвинулся. Наивный. Будто я при желании не дотянусь! — Если бы ты испугалась и убежала… Что тогда?

— Выдохнул бы с облегчением и жил бы припеваючи, — усмехнулась я, успокаиваясь. — Зачем тебе дура, верящая в несусветный бред?

— А может, и не бред вовсе? Ты мало знаешь о нашем мире. Вдруг это правда?

Не поняла. Он хочет убедить меня в том, что ничем не лучше нечисти?

— А даже если и так. Сколько я уже здесь? И почему-то все еще жива. Нечисть из тебя человечнее некоторых людей вышла.

Йонто промолчал. Но смотрел так, что сердце перевернулось. Ну что за наказание… Даже ругаться расхотелось. Зато захотелось обнять этого настороженного, вечно взъерошенного парня, убедить в том, что мир вовсе не полон врагов и достоин хотя бы капли доверия и любви.

— Тебе нужно отдохнуть, — поднявшись, сказала я и кивнула на свою комнату. — Иди-иди, я пока приберусь, а потом травами займусь.

Да и с собственными странными желаниями разобраться не мешало бы. Мне о доме думать надо, а не о том, что кое в чьих глазах утонуть можно… Эдак и в самом деле утонешь, и никакие водолазы не достанут.

Я ничуть не сомневалась в словах Йонто. И в том, что амантит кинжалом не перепилить, — тоже. Но… Увидела оставленный на столе кинжал и не смогла отказаться от проверки. Ну чем черт не шутит?

Кто же знал, что именно в этот момент Йонто проснется? Может, и к лучшему. Учитывая мое везение и практически нулевой опыт в обращении с холодным оружием… Да, шансов остаться без руки было больше, чем избавиться от браслета.

Ругаться Йонто не стал. Наверное, понял, что только зря потратит время и нервы. Зато предложил сходить на ярмарку, и предложение это сразило меня наповал.

На ярмарку я хотела. Очень даже! Шутка ли сказать, больше недели провела в чужом мире, а ничего и не видела, кроме лагеря торговцев, одной-единственной деревни да леса. Лес был неплох, конечно, но душа жаждала иных зрелищ.

— А ты в порядке? — тем не менее не спешила соглашаться я. — Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь?

— Я в порядке, — отмахнулся Йонто. — В полном. Я же говорил, ничего страшного со мной не случится. Так что, идем?

Ну если он действительно здоров… Я пристально вгляделась в него. Румянец на щеках, блеск в глазах. И движения плавные, не то что вчера. Кажется, волноваться и в самом деле не нужно.

— Когда? — подскочила я с крыльца.

— Сейчас. Переоденься, если хочешь…

Я кивнула и поспешила в комнату.

Конечно же переоденусь. И даже накрашусь. И… Я прижала ладони к горящему лицу и глупо улыбнулась. До сего мига и сама не понимала, как же здесь засиделась! Обычно я не рвалась на всякие развлекательные мероприятия. Сейчас же… Кажется, сейчас я ждала и жаждала чуда. И таковым чудом вполне могла стать иномирная ярмарка.

Косметикой я пользоваться не любила, но умела. Насколько я могла судить, небогатого содержимого моей косметички будет более чем достаточно.

Как там выглядели Мирина и та надоедливая девица?..

Бледная кожа. Она у меня и без пудры почти белая.

Темные брови. Пара движений карандашом.

Подведенные глаза. Хм, подводки нет, зато есть тушь.

Капля бледно-розового блеска на губы. А что, недурно получилось. По крайней мере, народ точно не испугаю.

А еще я решила надеть подаренное Мириной платье. Вернее, платья… Тот самый ворох тряпок, который до сих пор всеми силами избегала. Но я уже знала порядок, в котором следует надевать эту красоту, и запутаться не боялась. И поначалу все действительно шло неплохо. Справившись с узкими брючками, нижним темно-голубым платьем с плотно облегающими рукавами и с дополнительной кружевной юбкой, я надела платье верхнее, с широкими рукавами и расширяющимся от линии талии подолом с неглубокими разрезами. Мягкая серебристо-белая ткань, расшитая голубоватыми жемчужинами, легла красивыми складками. Пригладив ее, я посмотрела в зеркало и улыбнулась застывшей там незнакомке.

— Сегодня мы красотки, — тихо засмеялась я, и незнакомка подмигнула, соглашаясь.

А потом начались трудности. Я никак не могла красиво обернуть вокруг себя темно-синий пояс. Широкий и длинный, он то и дело съезжал, перекручивался, морщился… Помучившись, я осознала, что у меня руки скорее отпадут, чем эта штука завяжется.

А тут и время вышло.

— Ты готова? — спросил Йонто через дверь. Наверняка устал ждать. Я и сама устала, если честно.

— Да, — не слишком уверенно отозвалась я, растерянно сжимая пояс.

Может, и вовсе не надевать? Не Йонто же о помощи просить. Помнится, в прошлый раз от подобной просьбы он восторга не испытал…

Но он сумел удивить. Зайдя в комнату, окинул меня странным взглядом, подошел и, забрав пояс, сказал:

— Приподними руки.

Я растерялась настолько, что не задала ни единого вопроса. Развела руки в стороны и даже дыхание затаила.

Йонто оборачивал пояс аккуратно и ни разу меня не коснулся. А я чувствовала себя фарфоровой куклой, которая может разбиться от любого неосторожного движения.

Наконец он завязал концы пояса на моей спине и отошел на шаг, оценивая работу. Хорошо получилось. И не скажешь, что впервые завязывал.

Или не впервые?

Из-за этих глупых мыслей я едва с крыльца не упала, запнувшись о порог. А может, все из-за новых туфель, прилагавшихся к платью. Серебристо-белые, расшитые синими узорами, они были красивыми, но непривычными.

Йонто поддержал, не позволив позорно растянуться на травке, и сказал:

— Подожди.

Я застыла на верхней ступеньке. Он взял меня за правую руку, приподнял широкий рукав, а поверх узкого приладил к предплечью… ножны?

Небольшие такие, легкие… Как и кинжал, который оказался в моей руке, стоило Йонто хлопнуть по ножнам. Рукоять кинжала отливала темной зеленью. В ладони он лежал удобно, был тонким и острым… И в ножны прятался так же быстро и легко, стоило лишь поднять руку.

— Я не умею этим пользоваться, — призналась я, дважды повторив фокус с появлением и исчезновением кинжала.

— Здесь важен эффект неожиданности, — покачал головой Йонто. — Бей не раздумывая и со всей силы.

— Кого? — улыбнулась я. — Мы на ярмарку идем или в какой-то притон?

— Лишним не будет, — поджал губы он, и спорить я не стала.

Не будет так не будет, пусть его. Тем более что кинжал почти не ощущался, надежно скрывался под рукавом и совершенно не мешал.

— Идем? — Йонто протянул ладонь, и я без раздумий вложила в нее свою.

— Мы пойдем тропой? — уточнила подозрительно.

— До города путь неблизкий. Ты против?

Я припомнила прежние свои впечатления. Неприятно, конечно, но ради ярмарки и потерпеть можно.

Терпеть не пришлось: то ли действительно привыкла, то ли предвкушение оказалось сильнее неприятных ощущений, но переход не доставил никаких проблем. Просто, сделав пару шагов, я вдруг очутилась не на лесной полянке, а в тупичке. С двух сторон, смыкаясь, возвышались серые каменные стены, а с третьей разросся пышный кустарник, усыпанный мелкими голубыми цветочками. Они пахли, сладко и сильно, и я, не сдержавшись, чихнула. За кустарником кто-то охнул, послышался удаляющийся перестук каблучков…

— Ты кого-то напугала, — хмыкнул Йонто и, раздвинув ветки, пропустил меня на узкую улочку, которая через несколько минут вывела нас на площадь.

Поначалу я ослепла и оглохла: столь ярко и броско были украшены многочисленные палатки, редкие деревья… и люди, сливающиеся в разноцветную толпу. Толпа смеялась, ругалась, плакала и пела; она звенела обрывками странных мелодий, лязгом столкнувшихся мечей, стуком полных местного пива кружек; она хлопала в ладоши, шуршала тканями, топала и вздыхала. Она была полна жизни, стремительной и смелой, от которой я успела отвыкнуть… И это пьянило сильнее вина. Чужое веселье оказалось заразным; я бегала от прилавка к прилавку, разглядывая диковинные вещицы, болела за поднимающегося на шест парня, едва не пустилась в пляс вместе с разудалой компанией… И неизвестно, куда бы это меня завело, будь я одна.

— Смотри, да не засматривайся, — насмешливо посоветовал Йонто, когда я едва не присоединилась к желающим перетягивать толстенный — намного толще моей руки — канат.

Сам он совершенно не поддавался всеобщему легкому безумию, словно боялся расслабиться даже на один-единственный миг.

— Тебе здесь не нравится? — спросила я, когда мы выбрались из спонтанно возникшего хоровода. Я бы с ними и дальше пошла, но Йонто мой порыв не одобрил.

— А тебе? — привычно уклонился от ответа он.

Я неуверенно пожала плечами. С одной стороны, дома я такое времяпрепровождение не жаловала. С другой же… Здесь все было словно в сказке. Наши ярмарки казались бестолковыми и пугающими, но то, что я видела сейчас, ничуть на них не походило. Я и сама ничуть не походила на прежнюю себя, предпочитавшую спрятаться ото всех подальше и отгородиться от мира очередной книгой. Этот же мир мне хотелось изучить. И не только в теории. Я чувствовала себя смелой и сильной, беззаботной и беспричинно счастливой. Это была особая магия, магия места, где люди, отринув проблемы, радовались мимолетным минутам веселья, места, где царило буйство красок и музыки, где можно запросто взять за руку незнакомца и затащить его в безумный хоровод…

Вот только Йонто моих чувств не разделял, а я отчаянно хотела поделиться с ним тем, что вижу и ощущаю. Жаль, не знала как.

Я все еще подыскивала слова, чтобы объяснить ему, когда он остановился возле прилавка с безделушками. Бусы и браслеты, сережки и колечки, цепочки и кулоны… Я с любопытством скользила взглядом по красочному богатству, но куда любопытнее было, что здесь понадобилось Йонто. Не сережками же прельстился?

— Хочешь чего-нибудь? — спросил он, и я растерялась.

Мне нравилось смотреть. Но хотела ли я что-то себе? Вряд ли.

Йонто вытащил из кармана несколько тускло-желтых монеток и, отдав плату худощавому продавцу, взял с прилавка две длинные, похожие на спицы шпильки с крупными жемчужными шариками, обрамленными серебряными ажурными лепестками. И ловко воткнул их в мои собранные в объемный пучок волосы.

— А это зачем? — вспомнив кинжал, с опаской потрогала украшение я. — Ими тоже нужно в кого-нибудь тыкать?

— Нет, — покачал головой Йонто, и показалось, что он едва сдержал улыбку. — Просто красиво.

С ответом я не нашлась, да его от меня и не ждали.

Вот только на сердце стало тепло. А еще почему-то захотелось плакать.

Какая же я глупая.

Глупая, но счастливая. Хотя бы здесь и сейчас.

— Ана! Ты что, даже и не думаешь сегодня заниматься?

Я действительно не думала. Забралась под одеяло с головой и хотела от души себя пожалеть, но кое-кто совершенно не считался с моими планами. Мог бы и понять мои чувства. Сам же принес весть о том, что Шаная все еще не вернулась. И я начала серьезно сомневаться, что хоть когда-нибудь вернется.

От вчерашнего настроения, что бродило в крови пузырьками шампанского, не осталось и следа. Причем обнаружилось это еще с утра, до того, как Йонто вновь опечалил меня новостями. Вернее, их отсутствием. Не знаю, где он ходил и что делал, но домой пришел только к вечеру, когда я и так уже почти рыдала от полнейшего душевного раздрая. Честно, сама не понимала, что со мной происходит, не помогли ни травки, ни попытки убедить себя в том, что все непременно наладится. Душу жгла непонятная тоска.

— Ана, — не успокаивался Йонто, — выходи. Не стоит прерывать занятия…

Я заподозрила, что он все равно не отстанет, и, высвободившись из одеяла, подошла к двери.

— Зачем мне это? — поинтересовалась уныло, прислонившись к ней лбом.

Кожа горела. А дерево было приятно прохладным.

— Сама же хотела, — напомнил Йонто. — Поверь, без канша будет намного проще.

— Будет. Дома. Все равно я скоро уйду! — выпалила я то, во что уже мало верила.

По ту сторону двери повисло молчание.

— Так торопишься? — наконец тихо спросил он. — Неужели здесь тебе совсем не нравится?

Нравится. Очень нравится. Здесь дышится легче и жить хочется, но… Это не мой мир. Что меня здесь ждет?

Я хотела домой.

Я хотела остаться.

Второе желание, только что осознанное в полной мере, настолько поразило, что я забыла обо всем. И даже о том, что Йонто ждет ответа.

И ожидание, судя по раздавшемуся хлопку входной двери, изрядно затянулось.

Злится? Злится. На мою слабость? Молчание? Что-то еще? Черта с два разберешься, на что именно. Но если не разобраться, то незначительная проблема разрастется до размеров катастрофы.

Собрав в кучку мысли и чувства, я выбежала на полянку и огляделась. Пока предавалась печали, успело стемнеть; на небо высыпали крупные звезды, а в траве устроили концерт сверчки.

Йонто не было. Ну не в лес же он ушел? Задрав голову, я посмотрела на домик и выдохнула с облегчением. Наверное, было полным сумасшествием думать, что в лесу, пусть и ночном, охотнику на нечисть угрожает опасность, но… Не хотелось бы, чтобы он действительно туда отправился.

Сидеть на крыше гораздо лучше. И безопаснее.

И достать его оттуда реальнее.

Лесенка, прислоненная к задней стене дома, доверия не внушала, но все же я храбро поставила на нее ногу… Задумчиво вслушалась в протестующий скрип, припомнила, что Йонто всяко тяжелее, и, затаив дыхание, поднялась на крышу. Не самое легкое дело, если учесть неудобные юбки и мою боязнь высоты.

— Я тебя нашла! — балансируя на верхней ступеньке, с радостной улыбкой заявила я сидящему вполоборота ко мне Йонто.

— Уходи, — не поворачиваясь, бросил он.

— Не хочу, — фыркнула я. — Посмотри на меня.

— Не хочу, — отозвался он.

Так дело не пойдет. Это моя фраза!

— Зато я хочу, — сообщила я, ставя ногу на край крыши и прикидывая, сколько шансов добраться до одного ненормального целой и невредимой. — Не заставляй меня лезть к тебе. Я ловкостью никогда не страдала, и если… Ай!

Шансов оказалось еще меньше, чем предполагала — нога заскользила на втором шаге, и мысленно я уже видела себя лежащей внизу в совершенно непригодном для жизни состоянии. Но крепкая рука ухватила мой локоть, и в следующее мгновение я сидела напротив Йонто.

— Что тебе нужно? — устало спросил он.

— Тебя, — решила быть честной я.

— Вот он я. Довольна? — проворчал Йонто.

— Не-а. Недовольна. Совершенно. Хватит уже вести себя так…

— Как?

— Не знаю. — Я посмотрела вниз, нервно сглотнула и для надежности вцепилась в обреченно вздохнувшего парня. — Если тебя что-то беспокоит, скажи об этом прямо.

Но говорить он не торопился. Так и сидели мы в темноте, слушали музыку ночи, любовались звездным небом… а потом Йонто все же нарушил молчание. Весьма своеобразно.

— Родинка на твоем левом плече похожа на чентоля, — глядя на темный лес, обронил он.

— Ага. И у сестры тоже, это у нас от мамы, вот только Ева мечтает ее удалить… — обрадованно кивнула я и запоздало спохватилась: — Эй, а ты-то откуда знаешь?!

— Видел, — лаконично ответствовал Йонто, а я крепко задумалась. Когда это он успел мои плечи разглядеть?! Хотя…

Сама же приставала, чтобы помог с платьем. Он и помог. Попутно рассматривая мои родинки…

Но смутиться я не успела — меня сразил неожиданный вопрос.

— Скучаешь по дому?

— Да, — призналась, проглотив ком в горле. — Там мама и сестра. Мы нечасто виделись, но…

Но я в любой момент могла узнать, как у них дела, и на сердце никогда не было так тяжело, как сейчас.

Конечно, вряд ли они заметили мое отсутствие. Мама звонила редко, сестра самозабвенно училась и разбивала сердца студентам, преподавателям и нечаянно попавшимся ей на пути мужчинам. Характером и обаянием она пошла в маму. Не то что я.

Всем этим я и поделилась с Йонто, в котором внезапно обрела внимательного слушателя.

— А что твой отец? — спросил он.

— Я даже имени его не знаю, — пожала плечами я. — Мама о нем не говорила. А я… Мне же было семь, когда родилась Ева. То есть я должна хоть что-то помнить! Хоть какой-то обрывок воспоминания, запах, ощущения, голос… Но нет. Будто его в моей жизни и вовсе не было.

— Кто еще тебя ждет? — помолчав, задал новый вопрос Йонто.

Еще? Разве что Светлана. Единственная подруга. Я не то чтобы отгораживалась от людей… Старалась быть дружелюбной, но при малейшей попытке сблизиться сразу очерчивала границы и никого за них не пускала. Света же прорвалась. Для нее границ не существовало, ни реальных, ни воображаемых, и за это я была ей благодарна.

— Еще? — выслушав про подругу, не успокоился Йонто.

— Да нет больше никого, — устало вздохнула я. — Кота даже завести не успела…

— Что такое кот? — озадачился он.

— В вашем мире нет кошек? — ужаснулась я. — Нет, тогда я тут точно не выживу!

— Какая от них польза? — нахмурился Йонто.

— Они маленькие, пушистые, теплые и мурчащие. Их можно гладить и чесать.

— И это все? — не поверил он. — То есть ты страдаешь из-за того, что здесь нет бесполезных клочков меха?

— Сам ты бесполезный! — возмутилась я. — А кошки — они для души.

— Для души? Для души можно что-то получше найти, — усмехнулся Йонто и, поднявшись, протянул мне руку. Колебалась я недолго и вскоре тоже стояла на ненадежной на мой взгляд крыше, не понимая, зачем это делаю. — Просто смотри и молчи. И ничего не бойся, — сжав мою ладонь, прошептал он и, зажмурившись, запрокинул голову. Словно в ожидании первых капель дождя.

Когда в темном небе появился слабо мерцающий силуэт, я крепче вцепилась в руку Йонто, уже догадываясь, кого именно увижу, и все же надеясь, что ошибаюсь. Но с каждым мгновением надежда таяла, и стоило огромного труда спокойно стоять, глядя, как, скользя в пронизанных звездным светом воздушных потоках, к нам приближается чентоль.

Он был огромен. Тогда, в свою первую ночь в этом мире, я не смогла по достоинству оценить размеры дракона с прозрачными крыльями. К счастью. Иначе точно не выжила бы. А сейчас это пернатое чудо парило на расстоянии вытянутой руки, и я в подробностях разглядела сияющие белым перышки, покрывающие длинное тело вместо чешуи, развевающиеся ленточки-усы, алые глаза с ромбовидным зрачком, плоский розоватый нос, принюхивающийся к нам… С поджатыми под брюхо лапами чентоль походил на змею, а вот в морде его было что-то кошачье. И вместо приличествующего моменту страха я испытала совершенно необъяснимое желание погладить это нереальное существо. Проверить, каковы на ощупь перья, мягок ли подвижный нос, выяснить, мурлычут ли чентоли, если почесать их под шейкой. Пришлось и второй рукой схватиться за Йонто, что было воспринято им совершенно неверно.

— Не бойся, — тихо сказал он, глядя при этом на чентоля, зависшего над крышей. — Он не причинит никакого вреда тем, кто чист мыслями.

Надеюсь, мои порывы грязными не сочтут.

Осмелев, я коснулась доверчиво подставленного носа. И в самом деле мягкий! Нежный, теплый… Чентоль чуть подался вперед, и моя ладонь скользнула сначала по широкой переносице, а затем — по мелким перышкам на лбу. Ощущения были такими, словно я гладила пушистого кота, и я бы ничуть не удивилась, начни дракон мурлыкать, но вместо этого он вдруг уставился мне прямо в глаза, и в голове вспыхнули картинки — крутой склон, поросший оранжевым кустарником, я, карабкающаяся на него, Йонто, выпутавший из колючих веток крошечного чентоля…

— Ой, — выдохнула я, отпрянув, и оглянулась. — Он мне только что показал, как мы детеныша из кустов вытаскивали!

— Это ты ему показала, — улыбнулся Йонто. — Он нашел это воспоминание, и оно пришлось ему по вкусу. Сейчас посмотрим, насколько… Эй, приятель, — потрепал он дракона по пернатому лбу, — покажешь нам небо?

Чентоль плавно развернулся, подставляя бок, и скосил на нас хитро блеснувший глаз.

Йонто легко перебрался на широкую спину дракона и подал мне руку. Я растерялась, не зная, стоит ли рисковать. Даже на крышу страшно было забираться, а тут… Чентоль совершенно по-кошачьи фыркнул, его глаза засияли ярче, и я мгновенно позабыла о страхе.

Все-таки чентоль — не самолет. Да и Йонто не позволит упасть. Как в таком случае можно отказаться от настоящего чуда?

Едва мы устроились на неожиданно удобной спине, как дракон взмыл вверх. Не резко, но у меня все равно душа в пятки ушла и голова закружилась, и показалось, что я зависла в пустоте. Но ужас не успел полностью мною завладеть. Мои плечи сжали горячие ладони, поддерживая и обещая безопасность, и я, справившись с паникой, обнаружила, что мы поднялись достаточно высоко. Удивительно, но это совершенно не напугало, наоборот, переполнило восторгом. Ветер, необычайно теплый и ласковый, трепал волосы и одежду, словно предлагая полетать с ним наперегонки. Огромная луна заливала оставшуюся далеко внизу землю голубоватым серебром, и лес с волнующимися на ветру кронами казался неспокойным морем, таинственным и манящим. Прозрачные крылья бесшумно рассекали воздух, и по морю плыла гибкая длинная тень. То ли корабль, то ли чудовище из глубин… Я завороженно смотрела на сменяющие друг друга леса, поля и деревеньки, сияющие россыпью огней, а потом подняла голову — и пропала.

Мы плыли в небе, полном крупных, ярких звезд. Казалось, протяни руку — и тут же их коснешься. И все это богатство ночь щедро дарила лишь нам двоим. Я оглянулась и улыбнулась: Йонто тоже зачарованно смотрел на звезды, которые отражались в его глазах. Заметив мой взгляд, он улыбнулся в ответ, встал на ноги и помог подняться мне. Я посмотрела вниз, но вместо земли увидела посеребренную луной туманную пелену. И точно очутилась в иной реальности, где не было ни времени, ни границ — лишь бескрайнее, вышитое волшебными искрами небо. Чентоль размеренно махал крыльями, но казалось, что мы застыли, что останемся здесь навсегда… Как бы я хотела превратить этот миг в вечность!

Я раскинула руки и подняла голову, впитывая его, стараясь навеки сохранить в памяти.

Ветер. Звезды. Свобода.

И Йонто, обхвативший мою талию, когда я слишком увлеклась и едва не отправилась в самостоятельный полет. Наверное, ночь меня опьянила… Я положила поверх его руки свою, еще и откинулась на него. Конечно же для того, чтобы не упасть, потому что от хмельных звезд и ветра вновь кружилась голова, а ноги так и норовили подкоситься.

Опасное это дело, летать на чентоле. Даже оказавшись на земле, спрятавшись под уютным одеялом, все еще думаешь о ночном волшебстве. И сердце сходит с ума, а всякие странные мысли гонят прочь сон…

И не только мысли.

— Ты по-прежнему считаешь, что в этом мире нет того, ради чего стоило бы остаться? — очень тихо спросил Йонто из-за неплотно прикрытой двери. Если бы я заснула, то и не услышала бы ничего, но я не спала.

И тем не менее промолчала. Потому что все еще боялась ответить на этот вопрос. Даже самой себе.

Йонто вел себя странно. Стоял, прислонившись к двери, бледный, взлохмаченный больше обычного, с совершенно диким взглядом. И предположение выдал не менее дикое.

Шэт-шан. Владетель, обремененный важными делами. Ищет какую-то попаданку, не имеющую мало-мальской ценности?

— Зачем я ему? — рассмеялась я. — В своем мире даже родным не особо нужна была, а здесь… Сам видишь, здесь тоже ничего из себя не представляю…

— Что у меня в правой руке? — не дослушал Йонто.

— Камешек, — не задумываясь ответила я.

— В кармане?

— Йонто…

— Говори, Ана. О чем ты подумала, едва услышав вопрос?

— Листок бумаги.

Сказала. И страшно так стало… А когда он молча вытащил из кармана сложенный вчетверо лист, и вовсе похолодела.

— Я просто угадала!

— И с травами каждый раз просто угадываешь? У тебя есть дар. Ценный дар.

От этих слов сердце ухнуло в пятки да так там и затаилось. Какой еще, к лешему, дар?! Я… обычная. Ведь правда же? Да?

Йонто тем временем взял меня за руку и потянул вверх, вынуждая встать.

— Мы уходим, — торопливо говорил он, — возьми лишь самое необходимое, то, что понадобится в ближайшую пару дней. Потом я все достану. Ну же, Ана! Очнись!

Я вздрогнула, будто и впрямь проснувшись, потерла виски. Уходить? Куда? И… как?

Йонто подтолкнул меня к моей комнате, но тут снаружи раздался поистине оглушающий грохот.

Дверь распахнулась резко, жалобно скрипнули петли, затрещало старое дерево. Я схватила Йонто за руку. Сердце застучало с удвоенной силой, а перед глазами на миг потемнело.

Отчего-то казалось, что сейчас в дом ввалится целая толпа разбойного вида, но порог тяжело переступил высокий мужчина в длинном плаще с капюшоном, который полностью скрывал лицо.

Йонто, сжав мою ладонь, шагнул ему навстречу, и голова привычно закружилась… но теневая тропа, едва успев расстелиться, тут же свернулась, оставив нас в маленьком домике один на один с незваным гостем.

Йонто судорожно вздохнул и задвинул меня за спину, закрывая от изучающего взгляда, который я не видела, но чувствовала.

— Прошу прощения за вторжение, — тихо вымолвил гостюшка. — Я здесь по поручению шэт-шана. Полагаю, вы, как верные его подданные, не станете чинить препятствий тому, кто лишь исполняет его приказ.

Судя по тому, как напрягся Йонто, станем. И благополучно лишимся головы. Я провела в Эйторре не так много времени, но успела понять, что с этим самым шэт-шаном лучше не спорить. Я крепче стиснула ладонь Йонто, мысленно моля его о благоразумии. Он шумно выдохнул и медленно кивнул. Я было расслабилась, но тип в плаще тут же все испортил.

— Я бы хотел побеседовать с девушкой, — выдал он и попытался заглянуть за спину хозяина дома.

Проще было бы через крепостную стену перепрыгнуть…

— Беседуй со мной, — радушно предложил Йонто. Так радушно, что даже мне захотелось поскорее унести отсюда ноги. Но не настырному гостю, который явно возомнил себя бессмертным.

— Боюсь, не получится, — хмыкнул он, а в следующий миг все смешалось, завертелось бешеным водоворотом.

Я и опомниться не успела, как меня отбросило к стене, а Йонто вдруг захрипел и повалился на колени, странно выгнувшись, высоко запрокинув голову. Словно его спеленали веревками, а на шею накинули удавку. Невидимую. Магическую…

Я с трудом поднялась — и оказалась лицом к лицу с магом, который наконец-то откинул капюшон, позволяя себя рассмотреть. Немолодой, но статный, со смуглой кожей и наполненными усталостью карими глазами, с сединой в черных волосах, он живо напомнил мне старого ворона. Под цепким взглядом я окончательно растерялась, но ни отшатнуться, ни зажмуриться не сумела.

— Угомонись, — глядя на меня, бросил Ворон, но я сразу поняла, что предназначалось это Йонто, отчаянно пытавшемуся избавиться от пут. — Если не хочешь причинить ей вред, успокойся.

Повисла пугающая тишина. Что же этот человек — и человек ли вообще — может сделать, если Йонто так быстро сдался?

— Не бойся, — улыбнулся Ворон, — мне просто нужно кое-что проверить. Ничего страшного не случится.

Он громко щелкнул пальцами, и в распахнутую настежь дверь вплыл длинный сундучок. Повинуясь еще одному щелчку, дверь с оглушительным стуком захлопнулась. И как только, бедная, с петель не слетела? Из сундучка же Ворон извлек и выставил на стол семь небольших, похожих на игрушечные, кубков, явно не пустых. Повинуясь мучительному любопытству, оказавшемуся сильнее страха, я шагнула ближе и убедилась: в них действительно налито что-то густое, янтарное, отчетливо пахнущее медом.

Позади раздался рваный, обреченный вздох, и мне стало не по себе.

— Что это? — спросила я, попятилась было, но так и не смогла двинуться с места.

— В кубках — лучшее этлийское вино, — ответил Ворон. — Шесть из них содержит мгновенно действующий яд, и лишь один безопасен. Твоя задача — указать, какой именно.

Что за глупость… Он сюда только за этим явился?

Я посмотрела на кубки. Одинаковые. И вино в них… Хорошее вино. Сладкое. Я словно наяву почувствовала обволакивающий язык и нёбо вкус летнего полдня, тягучего, пряного, восхитительно-солнечного. А потом во рту загорчило, а желудок болезненно сжался, заставив меня прижать к животу ладонь.

И лишь при взгляде на третий слева кубок все неприятные ощущения исчезли.

— Скажи, где нет яда? — словно прочитав мои мысли, вопросил незваный гость.

— Нет, — придушенно прохрипел Йонто.

— Не скажешь — он умрет, — равнодушно предупредил Ворон. — Ну что?

Я не знала, зачем ему это нужно. Не знала, но чувствовала, что ничем хорошим это не закончится. А потому без колебаний коснулась первого справа кубка.

— Отлично, — кивнул Ворон, взял указанный мною кубок и шагнул к стене, где притих Йонто. — Твой друг проверит, не ошиблась ли ты с выбором… А если откажется, то это сделаешь ты.

— Не откажусь, — хрипло отозвался Йонто.

Похолодев, я развернулась и выбила кубок из рук Ворона.

— Что такое, милая? — делано удивился он.

— Я… я ошиблась, — выдохнула, унимая дрожь. — Дайте мне еще один шанс!

Так как никто не возразил, я кинулась к столу, застыла, убеждаясь, что правильно определилась с выбором, и схватила нужный кубок. Но отпить не успела — Ворон забрал его и, усмехнувшись, поднес Йонто.

Я вновь похолодела. Уверенность уверенностью, но вдруг все-таки ошиблась? Вдруг он пострадает из-за меня? Я неотрывно следила, как кубок приближается к губам Йонто, как он делает глоток, второй, и не дышала. И знать не знала, смогу ли вдохнуть, если он сейчас упадет замертво, сраженный коварным ядом…

Не упал. Допил вино и ободряюще мне улыбнулся. Как он мог улыбаться вот так, стоя на коленях, беспомощный, только что рискнувший жизнью?!

Ноги подкосились, и я осела на пол, чувствуя, как на глазах закипают злые слезы. Да что этот человек себе позволяет? Заявился в чужой дом, запугал своими угрозами, заставил провернуть смертельный номер… Зачем? Ради чего?

— Что же, — пробормотал Ворон. — Шэт-шан не ошибся. Идем.

— Куда? — и не думая подниматься, насторожилась я.

— Я должен сопроводить тебя во дворец, — склонил голову он. — Шэт-шан приглашает…

— Весьма польщена, — невежливо перебила я, — но вынуждена отказаться. Слишком много дел. Уверена, ваш владетель найдет подходящую гостью…

Ворон смотрел на меня неотрывно, и под этим взглядом я осеклась, а он… рассмеялся.

Тихо, хрипло… и совсем не весело.

Йонто неразборчиво выругался, рванулся, освобождаясь, но добраться до гостя не успел — повинуясь небрежному пассу, магические путы затянулись сильнее, и на сей раз я увидела тонкие, но прочные нити, что спеленали не только руки и ноги, но и захлестнули шею.

— Если пойдешь добровольно, я оставлю его в живых, — ровно сказал Ворон. — Если же нет…

— Я пойду! — крикнула я. — Пожалуйста, хватит… Я пойду.

— Ана!.. — нагнал меня в дверях отчаянный хрии.

Я не выдержала и обернулась. Йонто, бледный, тяжело дышащий, но уже без затягивающейся на горле удавки, рванулся было снова, но я покачала головой, вложив в свой взгляд мольбу не делать глупости.

Здесь и сейчас мы проиграли. И если один из нас погибнет, выиграть уже никогда не сумеем.

Перед домом нетерпеливо помахивал хвостом изумрудно-зеленый чентоль, каким-то чудом уместившийся на полянке. Он опирался на все шесть лай, забавно шевелил усами и время от времени выпускал из ноздрей струйки дыма. А еще неодобрительно косился на меня, застывшую на крыльце, словно знал, по чью душу его сюда пригнали. Шею чентоля обхватывал широкий ошейник, а на спине возвышалось нечто вроде большой маковой коробочки с дверцами. Никаких креплений я не заметила, и тем не менее она не шаталась, словно ее приклеили. Наверняка так оно и было, только не с помощью клея, а с помощью магии.

— Иди, — поторопил Ворон. — Тебя сопроводят. Мне же нужно задержаться. — Я резко обернулась, и он покачал головой: — Я сдержу слово, не волнуйся.

Полностью поверить этому человеку я не могла. Вот только выбора не осталось.

— Лошадей здесь, похоже, тоже нет, — растерянно пробормотала я, все-таки спустившись и на ватных ногах приближаясь к чентолю. Его прозрачные крылья трепетали, ловя малейшее дуновение ветерка, и готовы были в любой момент унести своего обладателя в фиолетовую бесконечность неба.

Дверцы необычной кареты распахнулись, и из них выдвинулась лесенка. Я оглянулась на дом, оценила задумчивый взгляд мага и со вздохом поставила ногу на первую ступеньку. Несмотря на внешнюю хлипкость, лесенка выдержала мой вес и даже не скрипнула, не прогнулась.

А жаль. Я предпочла бы упасть, чем очутиться в обитом нежно-лиловой тканью нутре коробочки.

Дверца закрылась сразу же, как я вошла. Куда делась лесенка, так и не поняла, как и то, почему здесь, при отсутствии окошек, светло.

Магия, чтоб ее.

Вдоль задней стенки странной кареты полукругом изогнулась скамейка, на которой расположился закутанный в черный плащ — мода у них такая, что ли, или все поголовно мерзнут? — мужчина.

— Присаживайся, — проскрипел он. — Дорога недальняя, но во время полета стоять опасно.

Спорить я не стала. Раз уж сама сюда зашла… Что уж теперь. Осторожно села как можно дальше от очередного типа в плаще. Скамейка оказалась мягкой и удобной, а спинка словно обняла меня, и откуда-то стало ясно, что ни при каких условиях не отпустит, пока я того не пожелаю. Крутой ремень безопасности, однако…

Стоило мне сесть, как карету мягко подбросило, едва заметно покачало… и я поняла, что мы движемся.

Летим?

Летим. И последние сомнения в том, куда именно, все-таки отпали. Кто еще мог организовать приглашение, от которого невозможно отказаться, и прислать такой транспорт?

Я в самом деле нужна шэт-шану. Каким бы абсурдным это ни представлялось.

А Йонто? Что будет с ним? Я сделала то, что от меня требовали, но сдержит ли Ворон данное слово?

Я сцепила ладони в замок и покосилась на попутчика. Худой, высокий вроде бы. Из капюшона только и виден что кончик длинного носа. Да из рукавов тонкие желтоватые пальцы с коротко подстриженными синюшными ногтями выглядывают. Проводник? Сторож? Боятся, что я выпрыгну из кареты? Нет, умей я летать, ни секунды не раздумывала бы, а так… Жить мне пока что не надоело.

В голове злыми пчелами роились вопросы, и я кусала губы, чтобы пчелки эти ненароком не слетели с языка. В язык они и впивались своими жалами, и держать его за зубами становилось все труднее. Но…

Не с этим человеком стоит разговаривать. А уж показывать страх и вовсе никому нельзя.

С последним было еще сложнее. Руки дрожали, а сердце билось так, что в ушах шум стоял. Глаза жгло, и я не поручилась бы, что не расплачусь в самый неподходящий момент.

Нет, это уже никуда не годится. Я же не нежная барышня, проводившая все свое время за вышиванием и любовными романами. Я выжила и даже не сошла с ума, работая с начальником, доводившим до истерики крепких, тертых жизнью мужиков. Что мне какой-то шэт-шан? Я справлюсь. Просто обязана справиться.

Что же касается Йонто… Пока я просто не буду думать о том, что меня могли обмануть. Мысли эти до добра не доведут и ничем не помогут. Ни мне, ни ему.

Путь и правда выдался коротким. Я едва успела немного успокоиться, как появилось ощущение, что мы снижаемся. Плавно, почти незаметно, будто я ехала не на гигантском крылатом ящере, а в навороченном лифте.

Мягкий толчок — и дверца бесшумно распахнулась. Не удивлюсь, если и лесенка уже готова…

— Прошу, — указал на выход мой провожатый, не торопясь вставать.

Ну ладно. Отступать некуда.

От волнения кружилась голова, и ноги держали плохо, а потому я не видела ничего вокруг себя, еще и на последних ступеньках лесенки запнулась… и влетела в чьи-то гостеприимно распахнутые объятия. Меня сразу же окутало ароматами восточных пряностей, а на ухо жарко шепнули:

— Наконец-то ты здесь!

Голос я узнала сразу. Рванулась, пытаясь высвободиться, но только хуже сделала: ноги вновь подвели, и меня тут же подхватили на руки. От такой наглости даже в голове прояснилось!

— Отпустите, пожалуйста, — очень вежливо попросила я, прямо посмотрев в темно-карие глаза, в глубине которых мелькнули и тут же растворились алые всполохи.

Почудилось?

— Я могу тебя понести, — мягко предложил шэт-шан.

Так же мягки кошачьи лапки, в которых прячутся острые коготки.

— Спасибо, не нужно, — отказалась я. — Уверяю, я в состоянии стоять, ходить… и выслушать, для чего вам понадобилась. А после, надеюсь, вы окажете милость и доставите меня домой. Боюсь, одна попросту заблужусь…

Выпалила я это, обмирая от страха и отчаянно молясь всем богам Эйторры и Земли, чтобы мой страх остался незамеченным.

А всполохи в темных глазах мне не померещились. На пару мгновений радужка и вовсе алой стала, и я забыла, как дышать. Шэт-шан засмеялся, тихо, беззаботно, искренне, и все-таки поставил меня на землю. Правда, руку с моего плеча не убрал, и стряхнуть ее я не осмелилась.

— Будь моей гостьей, — улыбаясь, сказал он. — О твоем возвращении поговорим позже. Если к тому времени ты, конечно, пожелаешь вернуться.

И за этими словами, такими же бархатными, как и тон его голоса, явно слышались другие, жесткие, жестокие и гораздо более правдивые: если я пожелаю тебя вернуть.

Мышеловка захлопнулась. Но вместо кусочка сыра в ней, большой и золоченой, оказался сытый, обманчиво ленивый и при том отчаянно скучающий кот.

Дверь в покои была двустворчатой, и открывали ее стражи, облаченные в легкие кожаные доспехи. Шэт-шан остановился и жестом предложил мне войти. С опаской переступив порог, я оглянулась. Владетель за мной не последовал.

— Отдыхай, — улыбнулся он. — Поговорим позже.

Дверь закрылась, нежно пропел подвешенный к ней изящный колокольчик, и в том, что одна я отсюда не выйду, сомнений не возникло.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, сцепила дрожащие ладони в замок и растерянно осмотрелась. Шэт-шан не поскупился: комнаты были поистине великолепны и пылали всеми оттенками красного, милосердно разбавленными спокойными бежевыми тонами. В первой я обнаружила низкий столик, уставленный незнакомыми закусками, и небольшой диванчик. Подушки, впрочем, тоже имелись, хотя при наличии толстого мягкого ковра смотрелись излишеством. Здесь даже камин был, и в нем извивались в танце язычки пламени. Без поленьев. Просто так. Во второй комнате стояла огромная кровать без спинок и ножек, странноватая, конечно, но само ее наличие немало меня удивило. Окно скрывалось за тяжелыми насыщенно-винными шторами, одна стена была полностью зеркальной, а на невысокой полочке вдоль нее выстроились толстые круглые свечи. Они горели и медленно плавились, наполняя спальню тонким свежим ароматом. И с каждым вдохом я становилась все спокойнее, а поселившийся в душе страх — бледнее. Да, неплохо к моему визиту подготовились. Кажется, все предусмотрели…

Я подошла к окну и отдернула штору. Полюбовалась на слишком далекую землю и признала, что этот путь тоже для меня закрыт.

За неприметной дверцей располагалась купальня, но туда я заглянула лишь мельком, впечатлилась размерами и вернулась в спальню. Следовало бы поесть, но аппетита не было. Я устало опустилась на кровать, прикрыла глаза. Мысли теснились и путались, отчего голова начинала болеть. Йонто говорил, что дворец огромен и прекрасен, и, если бы не мое положение, определить которое я пока не могла, было бы величайшим удовольствием прогуляться, осмотреться как следует. А так я и не разглядела ничего толком. Не запомнила.

«Осмотришься еще, наглядишься, на всю жизнь запомнишь», — ехидно прошелестела вредная мыслишка, от которой я, как ни старалась, не смогла отмахнуться.

Непременно запомню. Особенно если жизнь недлинной окажется…

Я не заметила, как задремала. А проснулась, когда за окном сгустились сумерки, от пристального взгляда застывшей напротив незнакомки. Я не слышала ни скрипа двери, ни звона колокольчика, хотя и спала чутко… Словно призрак просочился сквозь стену. Но женщина была из плоти и крови, и в мягком сиянии парящих под потолком золотистых шаров я сумела ее разглядеть. Повыше и чуть постарше меня, с забранными в сложную прическу иссиня-черными волосами, облаченная в простое широкое платье темно-бордового цвета.

— Так ты и есть та дева, что Сверкающая даровала Эйторре? — тихо спросила она.

Вот как бы им всем объяснить, что подарочек-то сомнительный и неплохо бы вернуть меня туда, где взяли?

Если не на Землю, то к Йонто.

— Меня зовут Анна, — на всякий случай представилась я, неловко сползая с кровати, почувствовала себя неуклюжей и отчего-то сильно смутилась.

— Я — Вэйнара, — чуть склонила голову гостья. — Тот человек, из дома которого тебя забрали… В каких вы отношениях?

Такого вопроса я не ожидала и замешкалась, подбирая слова, благо что меня не торопили.

— Он помог мне, когда я оказалась в трудном положении, — осторожно ответила наконец. — Дал приют и защиту.

— И все?

— И все, — подтвердила я.

— Хорошо, — помолчав, произнесла Вэйнара. — Не спрашивай о нем. Не говори о нем. Не называй его имени, кто бы ни выпытывал.

— Простите? — растерялась я.

— Если в твоем сердце есть хоть капля благодарности к нему, ты выполнишь мок) просьбу, — сказала она, и я, пораженная затаившейся в медово-карих глазах печалью, медленно кивнула. А Вэйнара, невесело улыбнувшись, шагнула к порогу…

— Вы — жена шэт-шана? — осмелилась спросить я.

Кем еще могла быть эта красавица с поистине царской статью?

— У шэт-шана нет жены, — не оборачиваясь, отозвалась она. — Я его сестра.

Какое дело сестре владетеля до живущего в лесу охотника на нечисть?

Поразмыслить над этим не удалось: едва Вэйнара ушла, в покои впорхнула стайка девушек в одинаковых серых платьях. Они сноровисто выпутали меня из одежды, обтерли вымоченным в какой-то приторно пахнущей гадости полотенцем и впихнули в новый наряд. Конечно же алый. То, что нужно, чтобы оттенить бледность и помятость лица. Зато с покрасневшими от усталости и так и не пролитых слез глазами платье сочеталось превосходно. Отлично, может, шэт-шан устрашится и отпустит восвояси! К тому моменту как девушки взялись за мои волосы, я осознала, что сопротивление бесполезно, и перестала трепыхаться. Дело пошло быстрее, и через несколько минут меня, переодетую, переобутую, причесанную и даже припудренную, вытолкнули из покоев, у дверей которых дожидался знакомый по пути во дворец тип. Он кутался в тот же самый плащ, правда, сейчас капюшон был откинут, и я рассмотрела худое, изрезанное морщинами лицо, щедро присыпанные сединой волосы, заплетенные в тонкую косичку, и смешные усики под длинноватым носом.

— Идем, — буркнул мужчина и торопливо зашагал по широкому коридору, освещенному круглыми светильниками. Подхватив неудобные юбки, я поспешила следом, а за мной, чеканя шаг, двинулись охранявшие мои покои стражи.

Неуютненько, однако. Будто на казнь ведут.

Последняя мысль заставила вздрогнуть… и очнуться. Шэт-шан сказал, что я его гостья. Так почему бы мне не вести себя соответственно этому статусу?

Я разжала руки, в которых комкала юбки. Расправила плечи, подняла повыше подбородок. И пошла медленно и плавно, как и подобает женщине в красивом и не приспособленном для спешки наряде. Позади сбились с шага разогнавшиеся стражи, но, надо отдать им должное, в меня все же не врезались. Чуть позже сообразил обернуться тип с косичкой, недовольно скривился, но выяснять отношения не стал, тоже подстроившись под мой темп. И я наконец-то успокоилась, почувствовав себя уверенней.

Так, чинно и благородно, мы и подошли к высоким узорчатым дверям, которые распахнулись, открывая огромный зал. Узкая алая дорожка, словно язык пламени, тянулась по темному полу до стоящего на возвышении трона. На троне восседал владетель. Вдоль дорожки застыли люди. Много людей, облаченных в одежды светлых тонов.

При нашем появлении шэт-шан поднялся. На фоне темных стен и одежд своих подданных он казался слишком ярким. Обжигающим. Я попятилась было, но мой сопровождающий ловко ухватил меня за локоть и заунывно — а еще излишне громко — возвестил:

— Дева, что пришла вслед за Сверкающей и озарила наш мир светом своим, предназначение которой — стать частью Эйторры и силой нашего владетеля, да продлит Великий предок его годы и одарит своею мудростью и могуществом, наконец-то нашла верный путь и обрела свой истинный дом!

Я растерянно моргнула. Вроде бы переводчик работал исправно, все слова по отдельности я понимала, но отчего-то никак не могла осознать смысл сотканного из них предложения, излишне длинного и витиеватого. Если он, смысл этот, вообще был.

— Ступай к трону и преклони колени, — прошипел сопровождающий и подтолкнул меня в спину, вынуждая сделать первый шаг.

И я пошла. Так же, как до этого по коридору: неспешно, гордо подняв голову. Вот только сейчас никак не могла унять дрожь в пальцах, оттого и спрятала руки в широких рукавах. И старалась не обращать внимания на то, как склоняются передо мной стоящие вдоль моего пути люди.

А я, значит, должна склониться перед шэт-шаном. Дойдя до трона, я замерла, глядя на владетеля, который явно ждал выражения почтения. Если бы я еще чувствовала хотя бы тень этого самого почтения… В моей душе было лишь одно: нежелание поддаваться. Настолько сильное и острое, что даже страх его не переборол. Как и понимание, что не мне тягаться с шэт-шаном. Но все, что я смогла заставить себя сделать, — чуть опустить голову. С которой тут же мысленно распрощалась…

Но владетель не разозлился. Улыбнулся, сошел с возвышения и протянул мне руку. Меня вновь окутало запахом пряностей. И огня. До сего мига я понятия не имела, как пахнет огонь, теперь же знала наверняка. Решив, что проявила достаточно своеволия, я несмело подала шэт-шану ладонь — и оказалась бок о бок с ним, лицом к людям, чье удивление, недоверие и неодобрение ощущала всей кожей. Сама понимала, что вела себя слишком безрассудно, но в то же время ничуть о том не жалела.

— Отныне она — моя гостья, — прокатился по залу бархатный голос владетеля. — Ее желания — закон для каждого из вас. И каждый, посмевший ее обидеть, поплатится собственной жизнью. Донесите это до всех. Исключений не будет ни для кого.

Люди вновь поклонились. Молча, глубоко. Я же тяжело сглотнула. Угрожали не мне, напротив, ради меня, но… Страх накатил с новой силой, захотелось убежать и спрятаться.

Это все шэт-шан? Его сила? Она давит. Тяжелая. Злая. Как он сам-то с ней справляется?

Пока я предавалась размышлениям и пыталась справиться с паникой, несчастные подданные покинули зал, в котором остались лишь я, владетель и мой мрачный сопровождающий, вновь натянувший капюшон до самого носа. Наверное, чтобы скрыть выражение своего лица, подозреваю, отнюдь не благодушное.

Шэт-шан повернулся ко мне и вновь улыбнулся. Но и в его улыбке чудилось не тепло, а обжигающий огонь. Он сам был огнем, ярким, подвижным. Неуправляемым. Он пылал, запертый в человеческом теле, и ярился, не имея возможности освободиться.

И это невероятно пугало.

— Позволь узнать твое имя? — спросил владетель.

— Анна, — хриплым от долгого молчания голосом отозвалась я.

— А-на, — протянул он, прищурившись.

Уже привычное сокращение больно царапнуло. Не хочу, чтобы шэт-шан называл меня так!

— Анна, — упрямо повторила я.

— Хорошо, Анна, — усмехнулся владетель, и от сердца отлегло.

Мелочь, да, но было бы… неприятно.

Впрочем, неприятной была вся эта нелепая ситуация. Зачем я здесь? К чему церемонии, улыбки и недавнее представление? С меня хватит. Сейчас же выясню, что ему нужно!

Вот только как к нему обращаться? В тонкости дворцового этикета меня никто не посвящал.

— Господин, вы… — наконец-то решившись, начала я.

— Канро, — поправил шэт-шан. — И я бы предпочел обращение на «ты».

Угу, конечно, сейчас бы называть по имени и тыкать целому владетелю! Не то чтобы его статус рождал во мне трепет и неконтролируемое уважение, вовсе нет. Просто сокращать дистанцию я не намеревалась. Ни в коем случае.

— Это неприемлемо, господин, — покачала я головой.

— Канро-шан, — проскрипел мой сопровождающий. — Теперь вы входите в ближний круг владетеля, и вам дозволено так к нему обращаться.

Надо же, теперь он ко мне на «вы»… Прелесть какая.

И когда это я успела куда-то там войти?

Ну да ладно, если дозволено, то пусть. По крайней мере, это звучит гораздо вежливее, чем просто имя.

— Канро-шан, — послушно повторила я, — зачем я вам?

— Не любишь ходить вокруг да около? — усмехнулся владетель. — Что ж, тем лучше: Ты нужна мне, Анна. А я нужен тебе.

— Вот как? — не сумела сдержать изумления я. И почему же за все время, проведенное в этом мире, я ни на миг не ощутила потребности в шэт-шане?

— Ты оказалась в чужом мире. Одна, потерянная, растерянная, напуганная, — мягко улыбнулся он, сжав мою ладонь в своей. Горячая. Как бы и вовсе не вспыхнула… вместе со мной. — Тебе нужен дом.

Я закусила губу, чтобы ненароком не выдать, что дом у меня уже есть. Дом, из которого меня забрали силой и в который я отчаянно хочу вернуться.

— И как же вы о том узнали? — спросила вместо этого.

— Я позвал тебя сюда, — признался шэт-шан.

Так вот кто виноват во всех моих злоключениях! И на что он надеялся? Что я воспылаю благодарностью? Да зачем я ему вообще сдалась?

— Я сюда не хотела, — потянув ладонь из горячей хватки, мрачно сообщила я. — Вы выдернули меня из моего мира в этот… Для чего?

— Это твой мир, Анна, — возразил владетель. — Там тебе не место. Там ты погибала, лишенная возможности пользоваться своим даром, раскрыться в полной мере, осознать себя…

— Так вы из чисто благородных порывов спасли меня от верной гибели? — недоверчиво хмыкнула я. — Спасибо вам большое, никогда об этом не забуду… Можно мне уйти?

— Куда, Анна? — явно забавлялся шэт-шан. — В мир, который тебя убивает?

— Можно и в этот, но подальше отсюда, — выпалила я, под осуждающее хмыканье из-под капюшона запоздало прикусила язык и обреченно сжалась. Кажется, я все-таки договорилась…

— Ты боишься меня? — удивленно спросил владетель, заметив-таки мой страх.

Боюсь? Да я в ужасе! Этим ужасом полнится каждая клеточка моего тела, а каждый нерв натянут как струна, что вот-вот лопнет. Отчаянно хотелось к Йонто. Уткнуться лбом в его плечо, зажмуриться, вдохнуть знакомый, дарящий спокойствие запах, вновь ощутить себя в полной безопасности…

Но его здесь нет. И не будет. А мне пора вспомнить, что я не маленькая беспомощная девочка, и начать самой решать свои проблемы. И отвечать за собственное безрассудство.

— А стоит? — расправив плечи и прямо взглянув шэт-шану в глаза, спросила я. И голос, вопреки опасениям, не дрогнул.

— Конечно же нет, — улыбнулся Канро-шан. Улыбка была теплой, обволакивающей и вроде бы искренней, но… Мешало что-то окончательно поверить в его добрые намерения. — Я не причиню тебе зла. Никогда. В тебе — мое спасение и спасение Прайго. Моя сила… Ты же чувствуешь, что с ней происходит?

Я кивнула. Чувствую. Но не понимаю.

— Хорошо, — оживился владетель. — Значит, я не ошибся. Я дам тебе все, Анна. Ты ни в чем не будешь нуждаться. А взамен я молю о помощи. О том, чего никто, кроме тебя, не в состоянии мне дать. — Он помолчал, словно подбирая слова, и признался: — Твоя сила способна сбалансировать мою, вновь сделать ее послушной. Унять жажду, которую ничто больше не может утолить. Ты… позволишь?

Шэт-шан просил. Только под бархатом просьбы все равно чудился приказ. И я уже хотела отказаться, но… Что тогда будет? Если его сила выйдет из-под контроля… Если разрушительный огонь обретет свободу… Уцелеет ли Прайго? Люди, здесь живущие? Я лишь на миг представила себе это… и, содрогнувшись, вновь кивнула.

Владетель тут же сжал мою ладонь, и я застыла в ожидании. Прошла минута, другая… Канро-шан хмурился, а в моей душе расцветала надежда, что он все-таки ошибся, что я вовсе не та, кто ему нужен, и меня наконец-то отпустят.

— Ты должна разрешить мне, — нарушил напряженное молчание шэт-шан. — Добровольно отдать силу.

— Как? — не поняла я.

— Представь, что ты — ручей, впадающий в реку. Закрой глаза, расслабься и просто представь.

Ну… ладно. Я зажмурилась и вообразила себя звонким ручейком, бегущим по гладким белым камешкам. Сначала ничего не происходило, и я уже было обрадовалась, но потом ощутила, как сила — нечто теплое и свежее одновременно — тем самым ручейком льется от меня к владетелю. А из земли, воздуха… мира — ко мне. Поначалу я даже испугалась, что меня выпьют досуха, но быстро поняла: скорее шэт-шан лопнет.

А если и правда лопнет?

Дурацкая мысль сбила настрой. Я дернулась, и ровный поток силы взбурлил, завертелся водоворотом. Вместе с ним завертелась и я. Или всего лишь моя голова? Миг назад переполненное энергией тело ослабло, и я бы непременно упала, не подхвати меня владетель.

Первая ночь во дворце прошла скверно.

Ужин я все-таки заставила себя проглотить, понимая, что силы еще понадобятся. Он оказался вполне съедобным, а может, даже вкусным, вот только вкуса я не почувствовала. Потом я зашла в купальню, чтобы смыть усталость и страхи длинного суматошного дня, и надолго застыла на пороге. Привычные мне умывальные и даже ванные не шли ни в какое сравнение со здешней роскошью. Большая округлая чаша, выдолбленная в полу, лесенка с перилами, ведущая в воду, несчетное множество баночек-скляночек, выстроившихся на невысоком, но широком бортике. Удобная кушетка, пушистые полотенца и халаты. Мягкий золотистый свет. И таинственно мерцающая вода, восхитительно горячая, манящая, обещающая наслаждение и успокоение.

Искушение было велико. Решившись, я сбросила одежду и с головой окунулась в воду. И это действительно оказалось невероятным! Пожалуй, сейчас я была если и не счастлива, то по-настоящему спокойна. От души наплескавшись, я завернулась в длинный халат — конечно же алый — и побрела в спальню, надеясь, что попросту отключусь. Но мои чаяния не сбылись…

Я была сытой и расслабленной, кровать — невероятно мягкой и удобной, но… Мысли, проклятые мысли усталости, в отличие от меня, не ведали, и отбиться от них я не сумела.

Мысли украли сон и принесли волнение. На его-то волнах меня и качало до самого утра.

Вэйнара предупредила, чтобы я держала язык за зубами относительно всего, что касается Йонто, но шэт-шан не задал о нем ни единого вопроса. Сначала это обрадовало, а потом не на шутку испугало. Так я и промаялась всю ночь, томимая дурными мыслями, а наутро, проигнорировав все приличия, направилась к Вэйнаре.

Вернее, направилась бы, если бы знала, где она живет. А так пришлось от души толкнуть дверь, которая — о чудо! — оказалась незапертой снаружи, и вежливо попросить ошеломленного моим явлением стража сопроводить меня к сестре шэт-шана.

— Вам нужна шэти Вэйнара, госпожа? — растерянно переспросил он, стараясь не пялиться на пусть и красивый, но явно непарадный халат. — Прямо сейчас?

Я нервно кивнула, запоздало сообразив, что меня могут и не выпустить, но страж, справившись с культурным шоком, развернулся и зашагал влево, и я, подобрав длинные полы халата, поспешила за ним.

По случаю раннего утра коридоры пустовали, что невероятно радовало. А вот то, что Вэйнара могла все еще сладко спать, печалило. И было бы правильным вернуться, дождаться более подходящего времени, да и себя в надлежащий вид привести, но бессонная ночь, кажется, окончательно свела меня с ума. Когда страж остановился у одной из роскошных дверей и смущенно кашлянул, я не задумываясь побарабанила в узорчатую створку. И, услышав тихое «Войдите», незамедлительно воспользовалась приглашением.

В этой гостиной тоже имелся диванчик и даже кресло, но шэти сидела возле погасшего камина прямо на ковре, сложив руки на коленях и устремив на меня усталый и ни капли не удивленный взгляд. Рядом лежала раскрытая книга.

— Он жив? — выпалила я, едва закрыв за собой дверь. — Умоляю, скажите!

Вэйнара могла бы выставить нахальную гостью, но вместо этого неспешно поднялась, подошла ко мне, взяла под руку и усадила в кресло.

— Волнуешься за него? — спросила с непонятной интонацией, даже не уточнив, о ком речь.

Я кивнула, не сводя с нее взгляда. За ночь накрутила себя так, что сейчас мелко дрожали пальцы, а из глаз в любой момент готовы были хлынуть слезы.

— Он жив, — смилостивилась шэти, разглядев в моем лице что-то, ведомое ей одной, и слезы все-таки прочертили дорожки на щеках.

Я вытерла их рукавом, понимая, что выставляю себя не в лучшем свете, но абсолютно о том не заботясь.

— Выпей, — велела она, и в мою ладонь ткнулся пузатый бок чашки.

В горле пересохло, и предложение оказалось кстати. Допив терпкий мятный чай, я встала и, прошептав:

— Спасибо, — неловко поклонилась.

— И тебе, — эхом отозвалась Вэйнара. Глаза ее подозрительно блестели.

— За что? — осмелилась спросить я. — Почему вы так волнуетесь? Кто он вам?

Она беспомощно прикусила губу и покачала головой:

— Это не важно.

Настаивать я не решилась, и так за несколько минут годовой запас наглости исчерпала.

— Простите, — пробормотала смущенно и попятилась к двери, надеясь, что страж не сбежал. Вернуться к себе в одиночку вряд ли получится, дорогу я не запомнила.

— Будь осторожнее, Анна, — тихо сказала шэти. — Никому не показывай свои слабости и страхи. Только так ты сможешь выжить.

Страж не сбежал. Пока он вел меня обратно, я повторяла про себя последние слова Вэйнары и все больше утверждалась в мысли, что долго здесь не протяну — слишком много слабостей, а уж страхов еще больше.

Как спрятать от других то, что скоро перестанет помещаться в моем сердце?

К моменту, когда солнце окончательно проснулось и в мои покои вошли уже знакомые девушки, я сидела на диванчике, умытая, одетая и причесанная. Нежно-сиреневое, как местное небо на рассвете, платье и туфли в тон я нашла в шкафу, маскирующемся под одну из стен спальни. Из платья меня попытались вытряхнуть, дабы обрядить в очередное алое, но сегодня выглядеть бледной молью я категорически не желала. Единственное, что позволила, — нанести макияж, в надежде, что девушкам удастся замаскировать следы бессонной ночи. Удалось, и я тут же простила им неодобрительные взгляды и шепотки. И чем им платье не понравилось? Жаль, халата не видели.

Страж вот видел, о чем до сих пор, похоже, так и не забыл. Он поприветствовал меня нервным поклоном и отконвоировал на террасу, с которой открывался шикарный вид на ухоженный сад. К виду прилагался свежий ветерок, щедро посыпавший кожу мурашками, накрытый на двоих круглый столик и Канро-шан во всем своем огненном великолепии. Столу я обрадовалась. Шэт-шану — не особо. Увы, шли они исключительно в комплекте.

— Ты прекрасна, Анна, — восхищенно сказал владетель.

— Благодарю, — отозвалась я и, расправив юбки, села на стул с высокой резной спинкой. — Вы тоже.

Ну правда же, такого, как он, в моем мире толпы женщин денно и нощно осаждали бы. До первой демонстрации дивного характера, хотя, подозреваю, даже это отпугнуло бы далеко не всех.

Шэт-шан подавился смешком и устроился напротив, не сводя с меня глаз. Я же пристально изучала столовые приборы, весьма странные на вид и непонятные в эксплуатации. А, ну и ладно, к чему пленнице выказывать хорошие манеры?

— Слышал, что с утра ты навестила мою сестру, — небрежно обронил Канро-шан, и переживания о тонкостях местного этикета мгновенно потускнели.

О том, что обо всех моих передвижениях он непременно узнает, я даже не подумала. Права Вэйнара, нужно быть осторожнее.

— Пожелала ей доброго утра, — кивнула я и храбро подцепила намазанный чем-то Сливочно-розовым тонкий ломтик хлеба. Пальцы даже не дрогнули.

— А она пожелала тебе доброй ночи? — усмехнулся владетель, последовав моему примеру. Это и правда принято есть руками или же он не хочет ставить меня в неловкое положение?

— Шэти Вэйнаре было интересно взглянуть на подарочек Сверкающей, — сказала я, все еще чувствуя себя крайне неуютно в роли великого — а на деле весьма сомнительного — дара.

— Вэй всегда была любопытной, — рассмеялся шэт-шан. — Надеюсь, она не смутила и не стеснила тебя.

— Ничуть, — вежливо улыбнулась я.

Только озадачила и напрочь лишила сна. Похоже, это у них семейное.

Завтрак оказался вкусным. Шэт-шан — не таким страшным, как я представляла. Но расслабляться было рано, как бы того ни хотелось.

Я все еще ожидала расспросов про Йонто. Но владетеля совершенно не интересовало, что со мной случилось до того, как я попала во дворец. И я позволила себе робко понадеяться, что так оно и будет впредь, но тут Канро-шан внезапно спросил:

— Это Сверкающая наделила тебя даром понимать и разговаривать на эйре?

Я едва сдержала непочтительный смешок. Ага, как же! Этот летающий шар одарил меня одними проблемами, совершенно позабыв о полезных навыках.

— Даром понимать речь меня наделило нечто другое, — продемонстрировала я вытащенный из-под одежды переводчик. Кристалл слегка мерцал, и мягко сияли нанизанные на шнурок искры. Я приладила их сразу же, чтобы кулон помимо своей основной функции укрывал от поисков. Увы, ничего не получилось…

— Это… — Владетель нахмурился, осторожно коснулся кристалла. Ясно, о таких низменных вещах он ничего не знает.

— Это канш, — просветила я. — Что-то из арсенала ваших охотников.

— Канш — это ошейник, — проявил осведомленность Канро-шан. — Это же… Какие охотники пользуются подобным?

Ой. Меньше всего мне хотелось будить в нем подозрения!

— Откуда мне знать, — пожала плечами я. — Это вещь торговцев.

— Как ты сбежала от них? — прищурился владетель.

Божечки-кошечки… Контроль над течением беседы я окончательно потеряла. Как она свернула в это русло?! С чего шэт-шан воспылал интересом к деталям?

— Они не восприняли меня всерьез, — уклончиво ответила я. — Плохо помню… Я была слишком испугана.

— Мне жаль, что я не нашел тебя раньше, — искренне посетовал Канро-шан.

А вот я об этом совершенно не жалела…

— Тот человек, что приютил тебя, — продолжил расспросы шэт-шан, и я затаила дыхание, — как его звали?

— Ваши имена непривычны для моего слуха, — виновато улыбнулась я, надеясь, что голос не дрогнет, — а он представился так невнятно… Я даже не разобрала. Мы не слишком много общались. Я просто…

— Что? — поторопил владетель.

— Благодарна ему за помощь, — закончила я.

— Не волнуйся, я сполна наградил его, — усмехнулся Канро-шан, и я до боли впилась ногтями в ладони, чтобы не натворить глупостей.

Спокойно. Йонто жив. Я должна в это верить. И должна улыбнуться в ответ тому, кто хотел его убить. Чтобы выбраться отсюда и забыть все, как кошмарный сон.

— Не желаешь осмотреться? Дворец большой, есть где погулять, — предложил владетель, к счастью, не заподозривший, какой волной эмоций меня едва не захлестнуло.

— Сейчас? — уточнила я.

— Когда захочешь, — великодушно развел руками он.

— Я могу покидать покои без вашего разрешения? — встрепенулась я.

— Конечно, — подтвердил Канро-шан. — Ты же не пленница.

Правда? Я невольно посмотрела на застывшего поодаль стража.

— Безопасность лишней не бывает, — заметил мой взгляд шэт-шан.

— Во дворце опасно?

— Очень. С непривычки можно заблудиться, — улыбнулся он. — Составить тебе компанию?

— Благодарю, но… — Я замялась, не зная, как бы тактично намекнуть, что на сегодня с меня компании владетеля с его силой, которую ощущала даже сейчас, достаточно. Да и потом, ни очков, ни капель Мирины не было, и видела я плохо. Какой толк от прогулки, если нельзя полюбоваться на местные красоты?

Последнее я и выпалила в качестве оправдания.

— Я могу это исправить, — не смутился Канро-шан и, подхватив меня под локоток, буквально потащил за собой. О том, хочу ли я что-то исправлять, спросить забыли, более того, отмели все мои робкие возражения, заявив, что дар Сверкающей должен быть совершенен.

Правда, заявил это не владетель, а сухопарая лекарка в белых одеждах. Она обитала в просторных покоях, пропахших травами и чем-то незнакомым, тревожным. Выдворив прочь шэт-шана, лекарка долго держала мою руку, прикрыв глаза, как когда-то Мирина, а потом непререкаемым тоном выдача, что не отпустит меня, пока не устранит все проблемы. Их было немного, но они мешали совершенству. Сбежать я не успела — от диагностики к лечению дама перешла без предупреждения. И я оказалась в самом настоящем аду…

В глаза словно огнем плеснули. Он жег не переставая, и спастись от него было невозможно. Ни дернуться, ни закричать я не сумела, сгорала молча… Час? Год? Миг?

Несколько минут. Всего несколько минут, пережить которые вновь я бы не согласилась ни за какие сокровища мира.

Еще час я лежала на мягкой кушетке, не в силах встать, отрешенно рассматривала высокий потолок, на котором могла разглядеть малейшую трещинку, и слушала, как лекарка вещает владетелю о моем состоянии и о том, что скоро оно изменится к лучшему.

Оно, конечно, изменилось. Но если бы хоть кто-нибудь спросил меня, готова ли я к такому… Увы, никому это и в голову не пришло. Для всех я была всего лишь даром Сверкающей, источником силы для шэт-шана. Чем-то совершенным, не имеющим права на изъян. А еще — на слезы, страхи и собственные желания. И извинения владетеля ничего не исправили.

Йонто знал, что это так больно? Он принес капли и сказал, что понадобится время, а на вопрос, нельзя ли использовать магию, ответил, что всему есть своя цена. Теперь я поняла, какая. Капли даже не щипали и с каждым днем понемногу проясняли взгляд. Магия же будто выжгла мои глаза — и воссоздала их заново. Я видела все четко и ясно, как никогда прежде, вот только воспоминания о той боли долго еще туманили зрение.

Ближе к вечеру я все-таки отправилась на прогулку. Одна, отказавшись от компании Канро-шана. Страж, обязанный следовать за мной везде и всюду, был не в счет.

— Ничего не бойся, Анна. Помни, ты дома, — сказал владетель, прежде чем отправиться по своим делам.

Я улыбнулась, хотя сердце словно коркой льда покрылось. Мой дом остался далеко. Там мне действительно ничего не грозило. Там был тот, кто никогда не причинил бы мне боли.

Прогулка затянулась. Я не спешила, желая свежими впечатлениями и радостью от вновь обретенной способности видеть стереть воспоминания об этом утре. Еще одного страха моя душа просто не выдержала бы.

Дворец был огромен. Множество построек — от одноэтажных до пятиэтажных, — соединенных открытыми переходами; многочисленные лестницы самых причудливых форм и террасы, словно парящие в воздухе; высокие башни, квадратные, с тянущимися вдоль стен лесенками и смотровыми площадками, с изогнутыми крышами и большими окнами, которые вполне можно использовать как двери. Все было таким ярким… Много алого и золотого, ослепительно-белого, жемчужно-серого и голубого. И, как ни странно, сочеталось все это весьма гармонично и смотрелось величественно. А вокруг раскинулся сад. Шелестели зеленой и серебряной листвой деревья, и в их ветвях щебетали птицы; волновалась шелковая синеватая трава, среди которой яркими огоньками горели диковинные цветы… Посыпанные крупным желтым песком дорожки сияли в солнечных лучах, огибали дворец, уводили к вытянутому озеру, чьи сапфировые воды бережно баюкали в своих объятиях нежно-розовые бутоны лилий.

Здесь было спокойно. Напоенный сладостью цветов ветерок едва ощутимо касался влажных щек, стирая слезы, утешая, обещая, что все обязательно наладится. Смотри, Анна, смотри, как красиво! Слушай, как безмятежно… Чувствуешь? Это же то, к чему ты стремилась! Сказка, о которой мечтала. Вот она, воплощенная мечта. Протяни руку, шагни вперед, улыбнись. Весь мир у твоих ног. Прими же этот дар. Пусти в душу. Сделай частью своей жизни.

Почему же ты плачешь, глупая? Почему вместо счастья сердце полнится горечью?

И я дышала, пытаясь сосредоточиться лишь на сиюминутных ощущениях.

Красиво. Безмятежно. Сказка…

Знать бы еще, какой именно она будет: доброй или же страшной. Сегодня я четко поняла, что от меня это совершенно не зависит.

Песок успокаивающе шуршал под ногами. Сквозь тонкую подошву туфель я чувствовала каждую его крупицу, что странным образом отвлекало от мрачных мыслей. Сосредоточившись на этих ощущениях, я незаметно добрела до озера. С высоты оно выглядело драгоценным камнем, и вблизи ничего не изменилось. Насыщенно-синяя гладь казалась неестественной, и я, пробравшись сквозь низкие, усыпанные мелкими бледно-желтыми цветочками кусты, подошла к самой кромке берега. Склонилась, опустила ладонь в воду… Прохладная. Мягкая. Искупаться бы… Я обернулась, полюбовалась на вытянувшегося шагах в десяти стража и признала, что идея не из лучших. Вздохнув, двинулась вдоль озера, по которому налетевший ветерок погнал частую рябь, засмотрелась на крупные бутоны лилий… и едва не наткнулась на еще одного любителя водных процедур. Он стоял ко мне вполоборота, стягивая через голову рубашку, и было ли тому виной яркое предзакатное солнце, отражавшееся от синего зеркала озера, либо же отголосок пережитой боли, вновь затуманивший глаза, но… Я увидела того, кого здесь просто не могло быть. Увидела так ясно, что незамедлительно в это поверила.

— Йонто! — выдохнула я, прижав ладонь к взбесившемуся сердцу.

Выдохнула тихо, и сама-то еле расслышала, но он обернулся. Одновременно солнце прикрылось легким облачком, и я едва не расплакалась, осознав свою ошибку.

Парень походил на Йонто разве что ростом и худощавой фигурой. Бледное тонкое лицо, длинные рыжие волосы, синие глаза… и обвивающие руки татуировки, не серебристые, а золотистые, складывающиеся в совершенно иной узор.

— Заблудилась, красавица? — ослепительно — куда там солнцу — улыбнулся он и плавно шагнул вперед. — Могу проводить… Или, может, поплаваешь со мной?

Ошарашенная и оглушенная вспыхнувшей и тут же погасшей надеждой, я не сразу подобрала слова, только и могла, что попятиться. А рыжего, похоже, это весьма позабавило… Еще один шаг, протянутая рука — и разум ко мне все-таки вернулся.

— Простите, вряд ли Канро-шан обрадуется, если я буду плавать с незнакомцами, — хлопнула ресницами я и сделала крошечный шажок назад.

Ну вот где мой доблестный страж, когда он так нужен?! Не то чтобы я испугалась… Хотя нет, и это тоже. Владетель сказал, что бояться нечего, но его словам я все еще не доверяла.

— Канро-шан, — протянул рыжий, качнулся с пятки на носок. — Ну если Канро-шан не обрадуется… Давай знакомиться! Я Таныл. А ты?

И правда не знает? После того, что вчера устроил владетель? Может, и к лучшему. Или нет?

Я не могла определиться, какие чувства вызывает во мне этот парень. Любопытство. Недоумение. Настороженность… Что-то еще, неуловимое, необъяснимое, на чем я не могла сосредоточиться.

— У тебя нет имени? — Таныл забавно округлил синие, как озеро, глаза. — Хочешь, придумаю что-нибудь красивое?

— Есть, — поспешно сказала я, пока он и правда не наградил меня чем-нибудь на свой вкус. По опыту знала, что откреститься потом будет нереально. — Анна. Меня зовут Анна.

— Ну вот и познакомились! — воскликнул рыжий.

Он резко подался вперед, и моя ладонь оказалась в его, прохладной, как вода. Но едва наши руки встретились, в синих глазах зажглись золотистые искры, и удивление в них плеснуло уже настоящее.

— Ты и в самом деле не из гарема, — пробормотал он.

Гарем? Здесь еще и гаремы есть? Мило.

И тут между нами вырос мой наконец-то очнувшийся страж.

— Прошу прощения, господин, — поклонившись, почтительно, но твердо сказал он. — Я должен проводить госпожу в ее покои.

— Он должен, — подтвердила я и, высвободив ладонь, поспешно развернулась.

— Еще увидимся, Анна, — полетело вослед.

То ли обещание, то ли угроза…

Позади сердито пыхтел страж, имени которого я так и не спросила. Судя по его поведению, видеться с Танылом мне не полагалось. Вообще.

— Госпожа, шэт-шану не понравится случившееся, — едва мы отошли от озера, высказал страж зревшее недовольство.

— А то, что ты даже не попытался это предотвратить, понравится? — резко обернулась я.

Страж побелел, на лбу мгновенно выступила испарина. Даже так? Более чем уверена, что об этой встрече владетель не узнает. Как и о моем любопытстве.

— Кто он? — спросила я, решив ковать железо, пока горячо.

— Госпожа… — простонал страж, медленно наливаясь краснотой.

— Не хочешь говорить? Хорошо. Тогда я вернусь и спрошу у него…

Я успела сделать пару шагов в обратном направлении, когда нервы моего охранника все-таки не выдержали.

— Господин Таныл — шэт-шан Ранто, — выпалил он. — Это соседнее шэтхо… Скоро состоится поединок владетелей. До тех пор он гостит здесь.

— Поединок? Они что, враждуют?

Слишком уж вольготно чувствовал себя здесь Таныл. Как дома. Местный гарем вон, похоже, наперечет знает.

— Вовсе нет, — подавив тяжкий вздох, ответил страж. — Это древний обычай. Победитель будет признан сильнейшим… И получит спорные земли.

Вот, значит, как? Учитывая, что с силой у Канро-шана творится что-то неладное, шансов на победу у него немного. Возможно, оттого он столь отчаянно искал меня? Если я действительно способна стабилизировать его силу… От такого подарочка владетель добровольно не откажется.

Я медленно брела по дорожке, погрузившись в раздумья, и на перекинувшемся через ручеек горбатом узком мостике столкнулась с дивным видением. Настолько дивным, что даже глаза на всякий случай протерла.

Это определенно был парень. Молодой, высокий, с изящными чертами лица. Длинные, развевающиеся на ветру одежды. Насыщенно-лиловые, как вечернее небо. Распущенные черные волосы. А в руках, нежных, с тонкими пальцами, — расписной веер. Веер складывался и раскрывался с сухими щелчками. Лицо видения было преисполнено вдохновения, а темные сияющие глаза подернуты мечтательной дымкой, напрочь стирающей восприятие реальности.

Реальность в моем лице стираться не пожелала и возмущенно охнула, когда видение попыталось пройти сквозь нее.

— А?!

Парень отпрянул, взмахнув веером и рукавами, и я затаила дыхание — а вдруг взлетит? Было бы красиво.

Увы, чуда не случилось. Если не считать оным внезапно рухнувшего на одно колено стража, прижавшего ладонь к груди. У него что, сердечный приступ?!

Я растерянно оглянулась, не зная, как реагировать, но быстро сообразила, что мой охранник выражал почтение, а не готовность покинуть этот мир. Уже легче. Понять бы еще, кто передо мной и обязательно ли повторять за стражем? Я покосилась на перемешанный с пылью песок под ногами, на нежную ткань юбок… Пожалуй, воздержусь.

— Ничего сказать не хочешь? — хмуро осведомился растерявший вдохновение и благостность парень.

Не хочу. Но если надо…

— Красивое платьишко, — не придумав ничего лучше, выдала я. — На заказ шили?

Страж сурово кашлянул.

Видение округлило глаза. И рот. Как бы не залетело чего, а то отвечай потом за моральные и физические страдания особы шэтовских кровей. На простого смертного парень ну никак не тянул.

Но при этом с ним было легко. Несмотря на всю показную неприветливость.

— Значит, ты и есть новая игрушка шэт-шана? — буркнул он, посверлив меня недовольным взглядом.

— Никакая я не… — возмутилась было я. И осеклась.

Не игрушка? Тогда кто? Меня забрали, словно вещь, не спросив, а хочу ли я этого. Привезли сюда, в золотую клетку, из которой не вырваться. Нарядили, словно куклу. Даже починили…

Игрушка и есть.

— Не переживай, — криво усмехнулся парень. — Все мы здесь в той или иной степени его игрушки. — Он со щелчком сложил веер и добавил: — Ты милая. Постарайся выжить.

— И что это было? — ошарашенно пробормотала я, глядя вслед видению, вновь поймавшему нужный настрой и плывшему — иначе и не скажешь — по тропке.

— Шэт-ар Тайро, — уныло отрапортовал с трудом поднявшийся с колен страж. — Единственный сын и наследник владетеля.

Утро третьего дня во дворце выдалось пасмурным. Краски словно выцвели и потускнели, и даже золотистые фонари не могли вернуть им прежнюю яркость.

А может, дело было вовсе не в погоде. Может, дело было во мне самой.

Владетель обещал дать все, что пожелаю. Я ничего не желала, но и без того имела все, о чем только могли мечтать местные женщины.

Шикарные покои, будто иллюстрации к сказочным историям.

Платья из нежнейших тканей. Туфельки, невесомые, словно сшитые из лепестков роз. Ленты, узкие и широкие, украшенные вышивкой и жемчугом. У меня никогда не было столько одежды, да еще и такой красивой. Даже по меркам моего мира.

Шкатулка с драгоценностями. Ее я обнаружила вчера, вернувшись с прогулки. Большая, округлая, она сама по себе являлась настоящим произведением искусства, а уж то, что скрывалось в обитых алым бархатом недрах, привело бы в безумный восторг любого ювелира.

Но все это великолепие совершенно не радовало.

Мне твердили, что здесь — мой дом, но я по-прежнему чувствовала себя пленницей.

И тревога продолжала съедать изнутри.

Шэти сказала, что он в порядке. Но что я знаю об этой женщине? Могу ли ей верить? Могу ли верить себе, тому голоску, что упрямо шептал: все хорошо? Я с ума сходила от невозможности лично в этом убедиться.

Третий день. Всего лишь третий день. А по ощущениям я провела здесь целую вечность. Я видела, что владетель старается быть терпеливым и добрым. Настолько, насколько может. Я знала — знание это жило глубоко в душе, ничем не подтвержденное, но отчего-то непоколебимое, — что шэт-шан не причинит мне вреда. Осознанно. Пока что. Но точно так же я знала и то, что мое место не здесь. Не с ним.

Нужно было выбираться отсюда. Любым способом.

По дороге на завтрак я смотрела по сторонам, а не копалась в собственных мыслях, и чем больше замечала, тем больше мрачнела. Стражи во дворце было много. На мой взгляд, слишком. Но даже если бы и вовсе не было…

Иногда мне казалось, что стены мерцают. Я списала это на последствия экстремального возвращения зрения, но на всякий случай поинтересовалась у владетеля, который вновь решил разделить со мной трапезу.

— Это защита, — улыбнулся он, пригубив алое вино из высокого бокала. К своему я притронуться так и не решилась. — Конкретно то, что заметила ты, — внутренняя. Есть еще и внешняя, она проходит по периметру ограды. Высокие стены и ворота с хитрыми замками не всегда надежны… Да и сторожевых псов могут обмануть, пусть это и непросто.

Я поперхнулась и все-таки схватилась за бокал с вином.

Высокие стены. Хитрые замки. Защитные чары. Псы-охранники.

Вот тебе, Аня, и побег.

Шэт-шан понимающе улыбался, и казалось, что он видит меня насквозь — вместе со всеми моими наивными планами.

Эх, если бы я умела призывать чентолей, как Йонто… Но, вероятнее всего, с воздуха дворец тоже защищен. Похоже, оставался только старый добрый подкоп. Ну что ж, к почтенным девяноста годам, думаю, вполне управлюсь. При условии, что меня не сожрет какой-нибудь подземный охранный монстр, наличию которого я совершенно не удивилась бы.

Но опускать руки я все равно не намеревалась. Безвыходных ситуаций не бывает. Не может быть! Надо как следует подумать, что я могу сделать. Если не прямо сейчас, то позже. Мне нужна информация, а самым лучшим ее источником всегда являлись книги. Которые я попросту не прочту, потому как читать не умею…

Сегодня мы с Канро-шаном были на одной волне. Иначе как объяснить то, что после завтрака он привел меня в уютную комнату, уставленную книжными полками, разумеется, не пустыми?

Мы устроились в больших удобных креслах, обитых насыщенно-бордовой мягкой тканью. На треугольном столике между нами, рядом с привычным уже колокольчиком, лежали книги. Пухлые и топкие, в темных и светлых обложках, с золотым тиснением и скромными узорами…

— Эти книги будут тебе полезны, — кивнул на стопку владетель.

Стопка манила. Я бы с огромным удовольствием прочитала все, заодно привычно спряталась бы от проблем за шелестом страниц. Но…

— Я не умею читать, — призналась я.

Отчего-то стало стыдно. Как будто в этом есть моя вина! Ну, наверное, какая-то толика есть, заниматься надо было усерднее, но все же…

— Я знаю, что канш не позволяет ни читать, ни писать, — кивнул шэт-шан и, дотянувшись до колокольчика, небрежно тряхнул им. Тревожный звон прокатился по комнате и оборвался на высокой ноте, будто захлебнувшись. — И долго думал, как же это исправить…

Кажется, неграмотность подарочка сильно его смущала. Меня же это напрягло. Не то чтобы я не хотела подтянуть навыки чтения и письма на эйре, но, памятуя здешние методы, на что-то приятное не рассчитывала.

И не зря.

В комнату вошел Ворон, облаченный в непривычные светлые одежды. За его спиной маячила печально знакомая лекарка, и я осознала, что худшие опасения сбылись. С минуту мы изучали друг друга настороженными взглядами, а потом Канро-шан нетерпеливо вопросил:

— Поможешь Анне с обучением? Не хотелось бы тратить время на такую ерунду…

— Я не против потратить, — робко вставила я, но меня никто не услышал.

— Мой господин, — поклонился Ворон, — не лучше ли…

— Не лучше, — оборвал владетель. — Твое мнение меня не интересует, я спрашивал лишь о том, можешь ты или нет сделать так, чтобы она воспринимала эйру как родной язык.

— Могу, — после тяжелого молчания неохотно ответил Ворон, и я, наивно надеявшаяся на другой вердикт, обреченно сжалась. — Мне понадобится час или два. Придется заглянуть в самые глубины ее разума…

— Не надо никуда заглядывать, — переполошилась я, представив, как мне вскрывают черепную коробку и роются в моих мозгах. Картинка получилась реалистичной и жуткой. — Я не хочу!

— Это опасно? — уточнил шэт-шан, не обратив внимания на мои возражения.

— Опасности для жизни нет, — признался Ворон, — но будет тяжело и очень неприятно. Возможно, даже больно. Реакцию не предугадать…

— Здоровый организм легко с этим справится, — возразила лекарка. — После моего лечения она даже не заметит вмешательства.

— Тогда действуй, — кивнул Ворону владетель, словно имел полное право мною распоряжаться.

— Я же сказала, что не хочу! — напомнила я на всякий случай. Вдруг в первый раз не расслышал?

Но я слишком хорошо о нем думала. Просто-таки неприлично хорошо!

— Прости, — сочувственно улыбнулся Канро-шан, — другого выхода нет.

— Я могла бы…

— Это займет слишком много времени, — отмахнулся он. — Анна, не стоит бояться. Паллир настоящий мастер, он сделает тебя…

— Совершенной, — едва слышно буркнула я.

— …полноправной жительницей нашего мира, которой не нужны ошейники для понимания речи, — соловьем заливался Канро-шан. — Разве тебе не хотелось бы этого?

Хотелось бы мне?

Я бросила взгляд на книги. А вдруг там есть что-то, действительно способное помочь? Я сильная, владетель постоянно твердит это. И если буду знать, как использовать силу… Вдруг смогу вырваться отсюда? Не в лучшем случае через год, когда в полной мере освою сложный язык, а намного раньше?

— Хорошо, — решилась я, и голос предательски дрогнул. — Я согласна.

Не убьет же меня этот странный маг, которому явно не в радость приказы шэт-шана? А что до неприятных ощущений… Во имя благой цели можно и потерпеть.

Первым делом Ворон по имени Паллир выставил из комнаты Канро-шана и лекарку. Владетель пытался спорить, но маг настоял, сказав, что их присутствие помешает. Лекарка на него зашипела и заявила, что в случае чего вся вина будет лишь на его совести.

— Все равно она тебе не поможет, — мрачно вымолвил Паллир, когда мы остались вдвоем. — Ты не передумала? Это будет больно. Если ты не выдержишь…

— Выдержу, — упрямо закусила губу я.

Обязана выдержать. Обязана найти выход. Сбежать отсюда…

Этого я, разумеется, не озвучила, но, судя по неодобрительному взгляду, мысли мои тайной для мага не стали. Ну и пусть. Он с самого начала знал, что во дворец я не хотела. Толку сейчас убеждать его в обратном?

По совету Паллира я сняла переводчик и опустила в потайной карман верхнего платья. Расставаться с кулоном — единственной вещью, оставшейся мне от Йонто, — я не собиралась. Села на выдвинутый на середину комнаты стул, откинулась на высокую спинку, закрыла глаза… Прохладные пальцы легко коснулись моих висков, кожу на затылке закололо, по позвоночнику рассыпались ледяные мурашки.

— Расслабься, — попросил маг. — Так будет проще — и мне, и тебе.

Я судорожно вдохнула и выдохнула, невольно сжав подлокотники.

— Анна, пожалуйста, подумай еще, — тихо сказал Паллир. — Я сумею убедить владетеля в том, что тебе это не нужно. Я не хочу, чтобы ты…

— Вы чувствуете свою вину оттого, что я оказалась здесь? — так же тихо спросила я, не открывая глаз. Маг промолчал, но ответа мне и не требовалась. — Тогда скажите… Сдержали ли вы свое слово?

— Да, — коротко и без раздумий отозвался он.

Я разжала пальцы, впившиеся в обитые тканью подлокотники, сложила руки на коленях и улыбнулась:

— Сделайте это. Просто сделайте, хорошо?

Паллир вздохнул. Сильнее надавил на мои виски, что-то забормотал, глухо, ритмично, и я потерялась в этих звуках — и в теплых волнах, поселившихся в голове.

Маг слукавил. Больно не было. Было странно. Будто моя голова вдруг стала огромной… бесконечной, как Вселенная. И в какой-то момент я оказалась везде и всюду — во времени и пространстве, — я знала все и сразу, я видела то, что было, есть, будет и могло бы быть…

А когда все закончилось — неожиданно и быстро, — ощутила себя слишком маленькой и ничтожной.

И это принесло боль. И не только потрясенному разуму.

До своих покоев я дошла сама, упрямо отказавшись от помощи. И упала посреди гостиной. Дальше реальность воспринималась обрывками кошмарного сна, от которого нельзя очнуться.

Тело крутило, словно после сильного отравления. Мышцы сводило судорогой, по венам текла не кровь — раскаленная лава. Между приступами я плавала в болезненном полузабытье, которое то и дело расцвечивалось словами-вспышками.

— Я не думала… Такая реакция… Редко… Я не знаю, что делать!

Лекарка. Да, это ее голос, пусть и нет в нем сейчас привычного холодного равнодушия.

— Если она отправится в мир иной, ты отправишься следом!

А это шэт-шан. Только он умеет шипеть столь внушительно.

В мир иной я очень хотела.

В том мире остались мама, сестра и подруга. Я хотела к ним. Хотела домой.

Но этот мир держал крепко, будто я ему основательно задолжала.

Или же он задолжал мне?

Ты по-прежнему считаешь, что в этом мире нет того, ради чего стоило бы остаться?

Остаться. Бороться. Выжить.

Я же обещала, что выдержу. У меня еще столько дел… Столько…

Я просто не могу сдаться.

Не сейчас.

Когда я сумела открыть глаза, спальню заливал солнечный свет, и в этом ярком, ликующем свете сидящий на краешке постели шэт-шан казался не до конца растаявшей ночной тенью, бледной, встревоженной… по-настоящему испуганной.

— Прости, — покаянно сказал он, заметив, что я пришла в себя. — Я и представить не мог, что будет… так.

Растерянный владетель выглядел странно. Но еще более странным было то, что говорил он на эйре, и слышала я тоже эйру, и, самое главное, понимала каждое слово.

Эксперимент увенчался успехом. А значит, оно того стоило. Определенно стоило.

Я слабо улыбнулась, закрыла глаза и вновь провалилась в сон. На этот раз — самый обыкновенный, восстанавливающий силы и душевное равновесие.

Проснулась я вечером, на закате. Рядом никого не было, что меня только обрадовало. Я сползла с кровати, выпила стоявший на круглой тумбочке стакан воды и добралась до двери. Осторожно выглянула, убедилась, что моего неизменного стража там нет, выскользнула в коридор. Шла я медленно, стараясь держаться теней. Слабости больше не ощущала, чего нельзя было сказать о потребности покинуть душные стены. Желательно — в полном одиночестве.

Мне невероятно повезло. Дворец словно вымер — или я интуитивно выбирала безлюдные коридоры. До сада добралась незамеченной, а там меня приняли в благоухающие цветами объятия сумерки. В них я укуталась, точно в большую мягкую шаль, спряталась от любопытных глаз. Стала невидимой и неслышимой. Бесшумно ступала по шелковой мокрой траве — босиком, чувствуя ее прохладу и свежесть. Вдыхала сладкий воздух, влажный от недавно закончившегося дождя. И ни о чем не думала.

Пока не вошла в небольшой внутренний дворик. Лишенные окон стены уходили ввысь колодцем, а посреди него, на усыпанной белыми, сияющими в подступившей тьме цветочками траве, лежал чентоль. Такой же белый и сияющий. Такой же прекрасный. Он неотрывно смотрел на меня, с того самого мига, как я миновала низкую арку, и алые искорки огромных глаз ничуть не пугали.

К чентолю я шла медленно и плавно, боясь вспугнуть. Вытянула руку, осторожно коснулась мягкого носа… Дракон вздохнул, подался вперед, и я безо всяких сомнений обхватила его за шею. И тут же нащупала широкий кожаный ошейник, какой был и у другого чентоля, привезшего меня сюда.

Я быстро перебрала пальцами, наткнулась на выпуклый прохладный камень…

— Вот как они вами управляют, — прошептала, почесав дракона под подбородком. Он снова вздохнул, едва слышно заурчал и прикрыл глаза. — Ты такой же пленник, как и я. И небо видишь лишь тогда, когда тебе позволяют… Мне жаль. Мне так жаль…

По щеке скользнула горячая капля. Одна, вторая… Я стояла, обхватив чентоля за шею, спрятав лицо в мягких перьях, и оплакивала то ли его, то ли свою собственную судьбу. И сама не заметила, как оказалась в уютно сомкнувшихся кольцах, как прозрачное крыло укрыло меня от влажного дыхания ночи. Не заметила, как успокоилась, пригрелась и соскользнула в приятную дрему.

Я пожалела дракона, лишенного неба. А дракон пожалел меня, ничуть-то от него не отличающуюся.

И во сне, одном на двоих, мы видели небо. Чистое и бескрайнее, как свобода.

Утро было свежим и нежным. Звенящим, прозрачным и хрупким, как хрусталь. Оно сияло вокруг меня. Оно сияло во мне.

Я шла по омытому росой саду и улыбалась неведомо чему. Выспавшаяся, наконец-то спокойная, уверенная, что еще не все потеряно. Мне ли принадлежали те чувства? Или же чентоль, всю ночь хранивший мой сон, щедро поделился своими? Не важно. В любом случае я искренне радовалась этой передышке.

По пути я не встретила ни единой живой души, если не считать стражей, которые меня не замечали. Или же делали вид, что не замечают. Главное, задержать не пытались, что уже было хорошо.

А может, и не очень. Все-таки дорогу я знала плохо, и провожатый пригодился бы. Осознала я это, поднявшись по одной из лесенок и попав в утопающий в цветах коридор. Застыла в растерянности, не зная, вернуться ли назад или пойти дальше, услышала за поворотом приглушенный смех и решила-таки попросить о помощи…

Подобрав юбки, я поспешно завернула за угол — и замерла. Раздвижные двери, светлые и ажурные, увитые ярко-голубым плющом с мелкими резными листиками, были наполовину открыты. И этого хватило, чтобы разглядеть просторную, залитую рассветными лучами комнату с пушистым бежевым ковром, оплавленными свечами в фантазийных подсвечниках, низким овальным столиком, уставленным блюдами со сладостями, и подушками, на которых расположились прехорошенькие девицы в разноцветных платьях и сияющих украшениях.

Судя по некоторой потрепанности, девицы еще не ложились.

Неужели это и есть тот самый гарем?

Так или иначе, но здесь мне точно не место. И лучше уж я поплутаю, чем привлеку внимание этих красавиц…

Я осторожно попятилась, неловко оступилась и, пытаясь удержать равновесие, схватилась за стену. Вернее, за круглый светильник на ней. Хлипкий такой светильник, да…

По полу он покатился с неожиданным грохотом. Остаться незамеченной после эдаких звуковых эффектов нечего было и надеяться.

Девушки легко подхватились с подушек и стайкой ярких бабочек подлетели к дверям. Столпились у порога, не решаясь его переступить, и во все глаза, блестящие от любопытства, уставились на меня.

Сердце кольнуло неприятным предчувствием, что добром это не кончится. Вот где оно было пять минут назад?!

— Ты еще кто такая? — выступила вперед эффектная блондинка с толстенной, замысловато заплетенной косой, спускающейся почти до пола. Светло-карие, смело подведенные черным глаза недобро щурились, полные ярко-алые губы презрительно кривились, а розовые ноготки на сложенных на груди руках вполне могли заменить кинжалы.

Божечки-кошечки… Да она одна страшнее банды гопников в темном переулке!

А таких, как она, здесь добрый — вернее, очень даже злой — десяток.

— Не та, за кого вы меня приняли, — отступила я, прикидывая, сумею ли в случае чего сбежать.

Моя одежда явно удобнее. Туфли — тоже. О мотивации и говорить не стоит…

— Дар Сверкающей, — процедила стоявшая ближе всех к порогу девица с забранными в высокую прическу темными волосами. Смотрела она столь же презрительно, как и ее блондинистая подружка, и коготками обладала отнюдь не меньшими. — Тот самый подарочек, из-за которого господин и думать о нас забыл!

«Цветник» возмущенно загудел. Сдается, что в этой ситуации глас разума будет гласом вопиющего в пустыне. С таким настроем, подогретым чем-то покрепче сладостей и сока, не аргументы слушают, а бьют оппонента. Ногами.

Я сглотнула, попятилась… И, резко выдохнув, остановилась.

Да какого черта, в конце-то концов?!

Побегу один раз — буду бегать всегда. И от кого? От девиц, которые дальше собственного носа не видят либо же видеть не желают!

Уже явно предвкушавшая веселую погоню блондинка смешалась и едва не запнулась о собственные юбки. Зыркнула исподлобья, нахмурилась…

— Не кривись, морщины появятся, — от души посоветовала я. — Тогда ваш господин и вовсе к тебе дорогу забудет. Зачем ему глупая и некрасивая, верно?

Девица вспыхнула, сжала кулаки.

— Синяки и царапины тебя тоже не украсят, — спокойно предупредила я. — Или думаешь, что я покорно позволю себя побить?

Кажется, и правда думала. Вон как растерялась.

— Ты… — прошипела она.

— Я, — кивнула я, рассматривая свои пусть и недлинные, но крепкие ногти. — Вас, конечно, больше. Но одарить каждую парой-тройкой царапин я сумею, не сомневайся. Говорят, царапины на лице обильно кровоточат… И долго заживают. Очень долго. А если нажать сильнее, — я задумчиво провела указательным пальцем по собственной щеке, от виска до подбородка, — то и шрам останется. Не особо ровный, да…

Девицы отшатнулись, словно я не ноготки демонстрировала, а меч. Только блондинка не стронулась с места, зато заметно побледнела и уставилась на мои руки. Наверное, оценивала серьезность возможных боевых ранений.

— Канро-шан, — с придыханием сказала я, полюбовалась, как вытянулось лицо противницы, и с удовольствием повторила: — Канро-шан ведь не выставит вас вон из-за подобной мелочи? Другое дело, если вы вдруг причините вред дару Сверкающей, который ваш господин так ждал… Но, возможно, я ошибаюсь и его доброта и всепрощение столь велики, что он милостиво простит вам даже это?

Девушка, наверняка лучше меня знакомая со свойственными владетелю добротой и всепрощением, поджала губы, сверкнула глазищами и, развернувшись, бросилась прочь, едва не сбив с ног притихший «цветник», который сразу же последовал за ней. Двери со скрипом захлопнулись.

Внутри что-то упало. Зазвенело. Разбилось.

Поле боя осталось за мной.

Я судорожно выдохнула и провела дрожащей рукой по лбу, утирая мгновенно выступивший пот.

В этой части дворца ноги моей больше не будет. Не уверена, что «нежные цветочки» рискнут вызвать гнев владетеля, но проверять не намерена. Мало ли что в их прелестных головках замкнуть может…

Возвращаться в покои расхотелось. Вряд ли во дворце есть что-то опаснее гаремных красоток, так почему бы не прогуляться подальше отсюда? В блаженном одиночестве, которое, подозреваю, я еще не скоро смогу себе позволить. В условном одиночестве, учитывая количество стражи, но все же…

Блуждая по террасам и мостикам, я поднялась на неогороженную площадку, с которой открывался изумительный вид, благо что полет на чентоле избавил меня от страха высоты. Нежно-сиреневый рассвет набирал силу и яркость, раскрашивал мир, делал его чуточку лучше и волшебнее. Ветер трепал платье и выбившиеся из прически волосы, освежал и подбадривал. Внизу блестела сапфировая капля озера. Так далеко…

Голова закружилась внезапно. Я развернулась, желая отойти от края, но… Накатила слабость, я пошатнулась, невольно шагнула назад — и медленно, словно в кошмарном сне, соскользнула с площадки.

Говорят, что в последние мгновения перед глазами проносится вся жизнь. То ли врут, то ли я оказалась бракованной, не знаю, но перед моими глазами было лишь безумно красивое небо, а в голове — первозданная пустота, в которой пульсировала одна-единственная мысль.

Если умереть в этом мире, попаду ли я в свой?..

К счастью или же нет, но проверить не удалось. Меня поймали до того, как я встретилась с наверняка неласковой землей.

— Анна? — изумленно спросил рыжий шэт-шан Таныл, в чьи руки я столь удачно упала.

— Ик, — совершенно невежливо ответила я, нервно вцепившись в ткань его темно-зеленого наряда. — П-прости…

На земле я все же оказалась. Вернее, на травке, на которую меня осторожно сгрузил Таныл. Сам он пытался рассмотреть, есть ли кто на площадке, с которой я только что свалилась.

Даже если и был, то дожидаться обнаружения явно не стал бы. Но там никого не было.

Не было. Не так ли?

Я, по-прежнему сидя на траве — ноги все еще не слушались, — обхватила руками плечи. Меня запоздало затрясло, дыхание перехватило, глаза защипало… Я резко провела по ним ладонью и решительно встала. Покачнулась и не вернулась на травку лишь благодаря вовремя подоспевшему Танылу.

— Осторожнее, — сказал он, поддержав меня. — Куда так торопишься?

Поторопиться стоило. Если мое исчезновение обнаружили, может начаться переполох… А если владетель узнает, что его подарочек по собственной глупости навернулся с площадки… Да меня же никогда больше из покоев не выпустят!

— Не говори… Не говори Канро-шану. Пожалуйста, — прошептала я, сжав руку Таныла.

— Не говорить, — хмыкнул он. — Ты что-то почувствовала? Там, наверху? Тебя толкнули? С тобой кто-то был?

— Нет, — помотала я головой. — Просто… слабость накатила. Я…

— Ты почти белая, — перебил рыжий шэт-шан. — Ни кровинки в лице. Когда ты в последний раз ела?

Я растерянно пожала плечами. Вроде бы вчера утром. Да и не все ли равно? Есть совершенно не хотелось. Зато спать — очень даже. Странно, совсем недавно я была полна энергии. Последствия стресса, не иначе. Нужно отдохнуть. А для начала — добраться до спальни. Знать бы еще, в какую сторону идти… Ползти. Идти, откровенно говоря, я не в состоянии.

— Понятно, — протянул Таныл и подхватил меня на руки.

Возмутиться я не успела…

— Что здесь происходит?!

Этот скрипучий голос я узнала сразу. Агрийо, звездочет владетеля. Отлично. Лучшего момента для своего эффектного появления он выбрать просто не мог!

Я дернулась, намекая Танылу, что неплохо бы меня отпустить, но он даже не дрогнул.

— О, старина Агрийо! — просиял рыжий шэт-шан так, будто встретил хорошего друга. — Рад видеть, что твои мощи все еще пригодны для самостоятельного передвижения!

— Я спросил, что здесь происходит, господин Таныл, — не дал сбить себя с толку звездочет, сверкая на нас колючими темными глазами. — Или предпочитаете объясняться с Канро-шаном?

Как-то он не очень вежливо с владетелем соседнего шэтхо общается…

— Замечательная идея, — серьезно кивнул Таныл, проигнорировав тон вопроса. — Я обязательно объяснюсь с Канро-шаном. Как только отнесу его драгоценную гостью, отчего-то оказавшуюся здесь в недобром здравии и полном одиночестве, в ее покои. Надеюсь, ты не возражаешь? Нет? Всегда восхищался твоей мудростью, не удивлен, что Канро-шан столь высоко тебя ценит!

Звездочет отчетливо скрипнул зубами. Похоже, рыжий изящно отдавил ему очень больную мозоль.

Кажется, кататься на владетелях вошло у меня в привычку, от которой срочно надо было избавляться. Таныл не умолкал ни на минуту, сыпал шуточками, забавными историями из жизни — как своей, так и Канро-шана, которому наверняка сейчас икалось; позади, сердито сопя, шел Агрийо, не пожелавший оставлять нас наедине. Чего он боялся? Что рыжий шэт-шан растворится в воздухе вместе с ценной вещью? Этот вариант меня устроил бы. Но стоит ли менять шило на мыло, то бишь одного владетеля на другого? Не думаю, что Таныл воспылал симпатией к незнакомке на пустом месте; если моя сила подходит одному шэту, наверняка подойдет и другому.

Знать бы еще, чего от этого другого ожидать… Пока что мне хотелось держаться как можно дальше. От обоих.

В покои звездочет Таныла не пустил. У порога нас встретили две девушки, им-то меня и поручили. Признаться, я не справилась бы даже с платьем. Мне помогли переодеться, принесли густого пряного отвара, после которого спать захотелось еще больше, и наконец-то позволили завернуться в мягкое одеяло и отключиться от всех проблем.

Хотя бы на несколько часов.

Попасть во дворец оказалось невероятно просто. Впрочем, на то и был расчет.

Удержаться будет намного сложнее. Не говоря уж о том, чтобы выбраться.

Получая форму и оружие, заселяясь в отведенный старшему эраниру шэт-ара дом — не слишком-то роскошный по местным меркам, он чуть ли не втрое превышал размеры лесного домика, — Йонто незаметно осматривался. Казалось, ничего-то здесь не изменилось, и это, наверняка обманчивое, впечатление неожиданно глубоко ранило, вцепилось в грудь когтистыми лапами, вытягивая воспоминания, от которых за прошедшие годы так и не удалось избавиться.

Йонто опустился на краешек низкой кровати, сжал голову руками. Что он делает?

Пришел во дворец. Встал на колени. Принес клятву… И принесет еще одну. Шэт-ару Тайро. Бестолковому, вечно путавшемуся под ногами Таю, который, судя по слухам, тоже ничуть не изменился.

Ядовитые мысли Йонто отогнал. Может, он и совершил глупость, но… Иного выхода нет. Он должен быть здесь. Не важно в каком статусе.

Старший эранир шэт-ара. Глава личной охраны наследника.

Ирония судьбы. Или шэт-шана? Ничего более извращенного владетель выдумать просто не мог.

Форма была удобной. Черные штаны. Высокие ботинки на толстой подошве. Темно-красная плотная рубашка. Длинная черная безрукавка с разрезами по бокам и вышитым на груди алым чен голем, заключенным в кольцо пламени. Широкий пояс с крепящимся к нему коротким мечом. Клинок простой, но надежный, видно, что еще и зачарованный. Йонто осторожно коснулся острия. Точно. Меч не причинит вреда роду, кровью которого заклят. Еще были полностью закрывающие предплечья нарукавники из жесткой кожи и легкие доспехи, необязательные для ежедневного ношения. Скорее уж парадно-выходной вариант…

Доспехи Йонто не надел. Меч, поколебавшись, все же взял. Еще и волосы тщательно расчесал и связал на затылке черно-алой лентой. Как-никак эранир. Старший. Чтоб их всех за Грань утянуло.

Перед Канро-шаном, первым кандидатом на принудительное переселение на ту сторону мира, Йонто предстал, ожидая вопросов и совершенно их не страшась.

— Зачем ты пришел сюда на самом деле? — остро глянул на него шэт-шан, сложив на груди руки.

В кабинете было душно. Воздух от пряных благовоний казался густым, от него першило в горле и ломило виски.

— Я уже говорил, мой господин, — ровно отозвался Йонто, старательно отгоняя дурноту.

— И это вся правда? — хмыкнул владетель.

— Не совсем. Мне надоело рисковать собственной жизнью. Надоело быть изгоем. Все так, как вы и предсказывали, — чуть склонил голову Йонто.

Слова давались с трудом. Насквозь лживые, тут, в месте, пропитанном ложью, они звучали правдиво.

— И ты готов служить мне?

— У меня нет выхода. Вы же знаете.

— Есть. Это ты тоже знаешь.

— Я принес клятву.

Глаза шэт-шана полыхнули алым.

— Пока что — лишь мне. Не ему. У тебя есть шанс все изменить.

— Вы бы хотели этого? — устал ходить вокруг да около Йонто. — Для этого вы звали меня? Вы?

— Тебя это так удивляет? — усмехнулся Канро. — Вэйнара, к примеру, считает меня чудовищем.

Имя, будто тупая игла, кольнуло сердце.

— Вероятно, у нее есть основания, — не удержался Йонто.

— Ты с ней согласен? — приподнял брови шэт-шан.

— Разве я смею, мой господин.

Губы владетеля дрогнули в едва заметной улыбке.

— Так что ты решишь? Здесь и сейчас я даю тебе возможность. Воспользуешься ли ты ею?

Йонто знал, что это — проверка. Знал, что никакой возможности ему не дадут. Знал… И все равно почувствовал, как в груди печет от злости. На то, что над ним откровенно издеваются. И на себя, что, подвернись такой шанс на самом деле, и не подумал бы за него ухватиться.

И на то, что Канро беззастенчиво пытается считывать его эмоции. Хотя последнее вызывало еще и едкое, болезненное удовольствие — от осознания, что до его истинных чувств шэт-шан не доберется… и даже этого не заметит. Спасибо старику за науку, которую Йонто когда-то полагал бесполезной.

— Я принесу клятву верности шэт-ару Тайро, — погасив разгоревшееся было пламя, твердо произнес он. — Я пришел сюда не ради того, чтобы что-то возвращать. Я пришел сюда, чтобы жить дальше. Так, как сам желаю. Так, как сам выбрал.

— Я в тебе не ошибся, — довольно рассмеялся владетель. — Думаю, мы сумеем поладить.

Йонто молча поклонился. Думать шэт-шан мог все что угодно. Другое дело, что с реальностью его думы ничего общего не имели и иметь не могли.

Тайро во дворце не оказатось, и принесение клятвы отложилось. Судя по лицу владетеля, редкостью это не являлось и отцовское сердце отнюдь не радовало. Йонто же было все равно. Для того чтобы встретиться с десятком стражей, входящих в личную охрану наследника, присутствие Тайро не требовалось. Как и для того, чтобы под предлогом служебного рвения обследовать дворец, не вызывая никаких подозрений. Нужно же свежеиспеченному старшему эраниру, отныне ответственному за благополучие единственного наследника владетеля, знать, где находятся уязвимые места защиты, грозящие жизни и здоровью шэт-ара?

В кабинете было душно. В распахнутое окно лилась тягучая летняя ночь, напоенная влажностью и навязчивыми цветочными ароматами. Они сплетались с запахом тяжелых благовоний, которыми здесь, казалось, пропиталось все — от стен до самого хозяина кабинета, высокого, статного, несмотря на немалые годы. Эти годы вились редкими серебристыми прядками в смоляных волосах, собранных в низкий хвост, прятались в уголках глаз — и во взгляде, способном придавить к земле кого угодно.

Канро ненавидел этот кабинет. Ненавидел этот запах. Но сильнее всего он ненавидел застывшего у окна мужчину, коему все это принадлежало.

Пожалуй, ненависть была едва ли не единственным, что их объединяло.

Впрочем, себя в тот момент Канро, подпиравший дверь, ненавидел еще сильнее.

Вэй уже не плакала. Она стояла на коленях, обхватив руками плечи, и раскачивалась, устремив безумный взгляд на поглощенного ночным пейзажем мужчину. В грязном, некогда белом платье, растрепанная, с бледным, опухшим от слез лицом и красными глазами, она походила не на младшую дочь владетеля, а на умалишенную нищенку.

— Успокойся, — не оборачиваясь, бросил Майро-шан, полновластный владетель Прайго. — Когда ты сможешь мыслить здраво, поймешь, что я был прав. И неоправданно милосерден. Ты должна быть благодарна уже за то, что я позволил ему жить.

Канро дернулся, но не успел и шага сделать, как Вэйнара взвилась на ноги. Она дрожала, точно в лихорадке, и не падала лишь каким-то чудом.

— Жить?! — хрипло выдохнула она. — Да вы искалечили его! И тело и душу! Вы…

— Я исправил ошибку, совершенную природой, магией и моими глупыми детьми.

— Он не ошибка! Это вы… Вы! Величайшая ошибка, которую когда-либо видел этот мир! Вы…

Канро схватил Вэй в охапку, развернул, крепко прижал к себе. У нее уже не было сил вырываться.

У нее уже ни на что не было сил.

Подхватив лишившуюся чувств сестру на руки, он зло посмотрел на соизволившего обернуться владетеля.

— Унеси ее, — сухо приказал Майро-шан. — И проследи, чтобы она не покидала дворец. Если она уйдет, я ее уничтожу. Ее и тебя. Вы мне больше не нужны. Теперь у меня есть тот, кто по-настоящему достоин венца владетеля.

— Отец…

— Ты все еще здесь?! Убери свою глупую сестру с глаз моих! За что Великий предок покарал меня, дав таких детей? Ничего, ничего, в этот раз я не допущу ошибки… Прайго будет в хороших руках!

Перед глазами Канро заклубилась расцвеченная алыми всполохами тьма. И в этой тьме ясно проступало искривленное злобной гримасой лицо мужчины, которого он вынужден был называть отцом. Рот владетеля беззвучно раскрывался, совершенно сумасшедшие глаза наливались кровью, и кровь текла по стремительно желтеющим щекам, делая тьму багровой.

Тьма сыто вздохнула. Обвилась вокруг замершего от ужаса Канро. И медленно сжала его в своих тисках.

Канро задохнулся. Последним усилием рванулся куда-то вперед…

И проснулся.

Он сидел в собственной постели, среди разбросанных подушек и смятых покрывал, тяжело дышащий, мокрый от пота, дрожащий. Живой.

Он давно не видел снов. Так давно, что уже забыл, каково это.

Просыпаться от невыносимого жара в груди. От рыка, застрявшего в горле. От ощущения собственного бессилия.

Бессилие он ненавидел. Когда-то поклялся себе, что никогда больше не испытает этого чувства, унизительного, болезненного, и со дня смерти прежнего владетеля так оно и было.

Прежний владетель, надеявшийся на долгое правление, сам повинен в своей гибели. Великий предок отвернулся от него — за все его деяния.

А сейчас… Уж не решило ли божество отвернуться и от того, кого однажды избрало своим орудием?

Нет. Будь то воля людей ли, Великого ли предка, но сдаваться Канро не намерен.

И уродливая тень, застывшая за его спиной, тень с багровыми глазами и бездонным провалом рта, всего лишь плод его утомленного воображения, не иначе.

— Еще не время нам встречаться, старый ублюдок, — хрипло прошептал он, стискивая край покрывала, распарывая нежную ткань когтями. — Еще не время.

Я снова проспала завтрак. И с удовольствием проспала бы обед, а заодно и ужин. Если бы могла, вообще не просыпалась бы. Не вспоминала бы о вчерашнем. О столбе пламени, слизнувшем тонкую фигурку жрицы. О жаре, почти опалившем лицо. О том, что Йонто едва не погиб — из-за меня. О страхе и беспомощности перед силой шэт-шана. О его словах…

Я не хотела возвращаться в этот жестокий мир.

Не хотела, но пришлось. Тэйа, впорхнувшая в спальню, отобрала одеяло, практически дотащила меня до купальни, привычно постояла над душой, пока я без всякого аппетита ела. Сегодня она вела себя тихо, не трещала без умолку, не смеялась. Смотрела со смесью сочувствия и любопытства, но ни о чем не расспрашивала. Золото, а не девушка.

Я тоже молчала. И размышляла, как бы найти Йонто. Увидеть хотя бы мельком. Удостовериться, что с ним все в порядке, что он не пострадал… Спросить у шэ ги? Что-то же их связывает. Не то, что можно бы заподозрить, нет. Не чувствовалось в ее ко мне отношении горькой нотки ревности. А вот горечи обычной, застарелой, но все еще сильной, в душе Вэйнары было с избытком. Но… не суть, сейчас важно другое. Она наверняка знает. И знанием своим поделится…

— Не грустите, госпожа, — закончив издеваться над моими волосами, легко улыбнулась Тэйа. — День теплый и ясный, а у ваших дверей такой красавчик стоит, что и солнца на небе не нужно!

— Какая я тебе госпожа, — поморщилась я. — И какой еще красавчик?

— Ваш новый страж, — ответила она, ловко закалывая последние прядки.

Новый? Опять? А что со старым? Не мог же владетель узнать о случившемся вчера!

— Строгий такой, серьезный, — продолжала щебетать ободренная моим интересом девушка. — Меня не сразу впустил, расспрашивал, кто я и зачем к вам иду, еще и еду проверил, ну вот право слово, на кого другого я бы непременно обиделась!

Суров. Служанку едва не запугал. Еду проверил. Шэт-шан явно чего-то себе надумал. Хотя… Второй раз уже со мной несчастные случаи приключаются. Я, конечно, не особо везучая, но не до такой же степени. Или до такой?

Отпустив Тэйю, я все же решила навестить Вэйнару. Дверь открывала с опаской — а ну как Канро-шан запретил меня выпускать? — но, едва увидев, кто стоит за порогом, потеряла дар речи.

— Ясного дня, госпожа, — невозмутимо поклонился Йонто. — Отныне я буду сопровождать и охранять вас.

Он? Мой страж? Я что, все еще сплю?

Я зажмурилась, потерла глаза. Ничего не изменилось.

— Госпожа, желаете прогуляться? — вежливо осведомился Йонто.

— А… А, да, — наконец-то отмерла я. — Желаю. Прогуляться.

А еще — узнать, какого черта здесь происходит.

Во дворце царило непривычное оживление. Пожалуй, столько народа я здесь еще не видела! И все косились так, будто у меня за ночь отросли рога и хвост. Раньше всем по большому счету было плевать, кто я и зачем нужна шэт-шану. Подумаешь, очередная игрушка. Но после вчерашнего что-то изменилось. Танец с огнем позволил им взглянуть на меня иначе. И кто бы знал, что именно они увидели и как скоро утратят интерес.

Йонто эти взгляды и шепотки ничуть не волновали. Всякий раз, оборачиваясь, я видела лишь равнодушие и отрешенность, застывшие на его лице. Статуи и то эмоциональнее будут…

В этой своей форме, отстраненный и непривычно вежливый, он казался до странного чужим. И… только ли казался?

Нет, голову я вчера все-таки повредила, раз в нее подобные глупости лезут!

Пока я нервничала и оттого не следила за дорогой, мы куда-то свернули, оставив любопытных придворных позади. Здесь же были лишь усыпанные мелкими голубыми цветами деревья, высокая трава и арка, сплетенная из живых ветвей. Вход в нее закрывали длинные свисающие стебли с резными листьями, исчерченными алыми узорами.

— Запретная часть сада, — пояснил Йонто. — Туда дозволено входить лишь членам рода и тем, кто принадлежит ближнему кругу Канро-шана.

— А ты? — не оборачиваясь, спросила я.

— А я обязан следовать за тобой. Повсюду. Там мы сможем поговорить без опаски.

За аркой спрятался тихий, диковатый уголок сада, где росли редкие травы, очень ценимые лекарями. Отчасти из-за этого, а также из-за желания шэтов хотя бы иногда побыть в одиночестве, надоедливые придворные, как бы ни жаждали, не могли сюда попасть.

Мы устроились на шелковистой траве под толстенным деревом с клонящимися к земле ветвями и шершавой серебряной корой, нагретой солнцем и пахнущей так, что голова кругом шла. Рядом звенел чистый прозрачный ручеек, в кроне заливалась трелями голосистая пташка.

— Как ты? — одновременно выдохнули мы. И замолчали, настороженно разглядывая друг друга.

— Ты первая, — благородно уступил Йонто.

— Ну уж нет, — неблагородно отказалась я. — Это не по моей спине пламя прогулялось.

— Это не я видел то, чего не стоило видеть, и делал то, чего не следовало делать, — отбил он.

— Я не могла иначе, — прикусила я губу, не особо надеясь на понимание.

Но он понял.

— Здесь хороший лекарь, — улыбнулся чуть заметно. — А еще добрый. Предыдущая грымза этим качеством не отличалась.

Йонто осекся, нахмурился… И чего тушуется? Ясно же как божий день, что во дворце он бывал. Удивительно: готов сунуться за мной в пасть дракона, но не готов говорить о себе. И дело вовсе не в недоверии. Было что-то еще, через что он так и не сумел переступить.

Убедившись, что допрашивать я его по-прежнему не намерена, Йонто сдался и наконец-то рассказал, как стал моим охранником. Не было бы счастья…

Но кое-что все-таки обеспокоило.

Клятвы. Он и раньше упоминал их, но до меня, далекой от всей этой магической чепухи, дошло только сейчас.

— Ты же клялся в верности шэт-шану! И если ты меня заберешь…

— Тебя я клялся защищать раньше, — перебил Йонто. — К тому же клялся дважды. Иногда в клятвах есть лазейки, Ана. Моя лазейка — ты.

— У Паллира тоже была лазейка? — заинтересовалась я. — Потому он оставил тебя в живых?

— В день, когда я остался один, он приютил меня, — ровно отозвался Йонто. — И поклялся защищать. Эта клятва оказалась сильнее другой.

— Почему?

— Из-за крови, похоже. Паллир — дядя моего отца. Кстати, Шаная — его дочь. Они меня вырастили. Без них я бы давно сгинул. Так что не волнуйся, твоя защита в приоритете. И даже если придется убить владетеля…

— А ты сможешь?

— Не уверен, — помрачнел он. И перевел тему: — Теперь твоя очередь. То, что ты пережила вчера…

— Я пережила, — отмахнулась я, не желая снова будить это в своей душе. — В отличие от той девочки…

— Та девочка осознавала все риски, — заметил Йонто. — Она знала, что подобное может случиться. И это был ее выбор. Жрицы свободны. Никто и никогда не в силах их к чему-либо принудить. Это закон.

— Хорошенький выбор! — возмутилась я. — Наверняка ее спихнули в храм еще в детстве, когда она толком и не понимала, во что ввязывается! И всю жизнь внушали, что ее долг — служение божеству, которого никто не видел и в которого не каждый верит! И что однажды она должна будет для этого божества станцевать с огнем… Это же просто дико, так рисковать! Уверена, что Великому предку жертвы вовсе не нужны! Все эти жестокости… Их придумывают люди, жадные до щекочущих нервы зрелищ!

Я выдохлась и обиженно замолчала. Причем на кого именно злилась, сама не знала.

— Не спорю, — невесело усмехнулся Йонто. — Но традиции есть традиции. Жрицы… Они своеобразны. Никто не может, как ты выразилась, спихнуть в храм любого нежеланного ребенка. Жрицы рождаются с особой меткой. И сами находят дорогу к храму. Им не нужно ничего внушать — они изначально наполнены верой. Танец для Великого предка считается высшей честью, и этой чести удостаиваются лучшие из лучших. Они знают, что это опасно, и готовы к любому исходу. А еще они верят, что даже в случае неудачи Великий предок защищает своих дочерей и что пламя возносит их в Небесные чертоги. Живыми и невредимыми.

Я вспомнила, что от девушки и горстки пепла не осталось, и невольно затаила дыхание. А вдруг это правда? Вдруг в этом безумном мире все-таки возможны настоящие чудеса?

— Но даже если для жрицы и в самом деле все закончилось благополучно, для остальных это стало ударом, — продолжил Йонто. — Они убеждены, что Великий предок разгневан. Очень сильно. Но то, что ты все-таки жива, по их мнению — хороший знак.

Ну вот с этим мнением я была целиком и полностью согласна.

— Это правда? Всему виной — гнев вашего божества?

Я и в земных религиях не особо разбиралась, а уж местные для меня и вовсе являлись темным лесом, где за каждым деревом притаилось по голодному и очень злому монстру.

— Возможно, — пожал плечами Йонто, и промелькнуло в его взгляде что-то странное, чего я разгадать не успела. — Я в делах божественных мало смыслю. Но не стоит исключать, что божество здесь ни при чем… Канро, к примеру, не исключает.

— И зачем кому-то все это устраивать? — скептически поинтересовалась я. — Ради чего? Хотели эффектно избавиться от жрицы, для которой это и вовсе извращенный вид чести? Или от меня, которая пока еще никому вроде как помешать не успела?

Йонто долго молчал, рассматривая меня так, будто впервые видя.

— Наш светлейший шэт-шан, да благословит его Великий предок, далеко не всем по нраву, — сказал он наконец.

— И? — не уловила я связи со своим вопросом.

— Если бы ты… — Йонто нахмурился. — Ты же видела, что с ним творилось? Он бы сорвался. Многие бы погибли. А Прайго получил бы нового владетеля. И даже если бы не сорвался тогда, все равно долго не протянул бы. Проклятье… Ана, пожалуйста. Я всегда должен видеть тебя. Должен знать, где ты и что делаешь. Не исключено, что здесь затаилась змея, способная ужалить в любой момент. Если ты будешь со мной, я смогу отрубить ей голову прежде, чем она до тебя доберется.

— Ты… — Голос дрогнул, и я замолчала, пытаясь справиться с собой. — Ты опять будешь рисковать? Ради меня? Я не хочу!

— А мои желания во внимание принимаются? — спросил он.

Я надулась, а Йонто улыбнулся.

— Не волнуйся, — сказал, как ни в чем не бывало растянувшись на травке. — Я умею охотиться на змей.

— Лучше бы ты умел заботиться о себе, — буркнула я. — Вот зачем ты сюда пришел?

— Ты не рада мне? — удивился он.

— Не уходи от ответа! Если… если не удастся сбежать… Что ты будешь делать?

— Защищать тебя.

— Всю оставшуюся жизнь?!

— Я дал клятву.

— Вот так просто?!

— Вот так просто.

У меня в голове его поведение не укладывалось. И спокойствие это, умиротворенность даже, словно он достиг какой-то неведомой цели и больше его ничто не заботит.

— Йонто!

Я хотела ударить его по плечу, чтобы весомее выразить отношение к происходящему, но он перехватил мою руку, потянул, и я оказалась на травке. Перевернулась на спину и тоже залюбовалась расчерченным перистыми облаками небом, проглядывающим сквозь ветви.

— На самом деле все так и есть, — задумчиво сказал Йонто. — Если однажды понять, в чем для тебя заключается смысл жизни, она становится невероятно простой.

— Ты головой ни обо что не бился? — заволновалась я, приподнимаясь на локте и заглядывая в его безмятежное лицо. — Или от огня твой мозг перегрелся?

Ответом мне был тихий смех. И я успокоилась. В конце концов, смысл жизни, в чем бы он ни заключался, — полезная штука, сохранению оной жизни весьма способствующая.

Йонто проверил этот райский уголок, но слабых мест в его защите, увы, не обнаружил. «Дворцовые территории огромны, — увидев, что я расстроилась, улыбнулся он. — Где-нибудь да найдется прореха, пусть даже самая крошечная».

А в скором времени пришлось покинуть сад, как бы мне ни хотелось остаться. Если не навсегда, то хотя бы до вечера. Но… искать же будут. Лучше не привлекать внимания. Лучше, да…

Без внимания конечно же не обошлось. По ту сторону арки, рассматривая облака, прохаживался Таныл. И, судя по улыбке, расцветшей на его губах при виде меня, забрел он сюда отнюдь не случайно.

Неужто от самого дворца следил?

— Анна, рад, что ты в порядке, — бесцеремонно преградил дорогу рыжий шэт-шан. — Могу я предложить тебе прогуляться?

Я и слова вымолвить не успела, как оказалась у Йонто за спиной.

— Не можете, господин, — отрезал он. — У госпожи другие планы. А у меня — четкие распоряжения на ваш счет, ежели вы осмелитесь ей докучать.

— Это какие же? — живо заинтересовался Таныл.

— Мой господин полагает, что гостей убивать нехорошо и для репутации не особо полезно, — медленно проговорил Йонто. — А вот о том, что бить оных гостей нельзя, не упоминал.

— Ого! — совершенно не по-владетельски присвистнул Таныл и окинул Йонто полным искреннего восторга взглядом. — А сможешь?

— Желаете проверить? — любезно предложил Йонто, за что я незаметно ущипнула его за локоть.

Ну в самом деле! Только их разборок и не хватает!

— Если ты настаиваешь, — ухмыльнулся Таныл.

— Не настаивает! — выступила вперед я. — Отстань от моего стража, он всего лишь выполняет приказы Канро-шана!

— А ты? Тоже выполняешь его приказы?

— А я устала.

— От прогулок?

От шэт-шанов. В последнее время вас слишком много, и голова болит не переставая.

Рыжий владетель озадаченно моргнул… И рассмеялся.

— Хорошо, — поднял он руки ладонями вверх. — Не буду приумножать твою головную боль. Но все еще надеюсь, что ты сделаешь верный выбор. Уж надеяться-то мне не запретит ни Канро-шан, ни твой грозный страж!

И, поклонившись, Таныл затерялся среди густых ветвей серебристых деревьев.

— Какой еще выбор? — нахмурился Йонто, когда стих насвистываемый шэт-шаном легкомысленный мотивчик. — Что ему от тебя нужно?

— Тоже хочет обзавестись ручной аштарой, — мрачно ответила я.

— Перехочет, — поджал губы Йонто и добавил с досадой: — Зря ты вмешалась. Парочка выбитых клыков быстрее поспособствовала бы этому процессу.

Я укоризненно покачала головой:

— Зачем же так грубо? Это все-таки не нечисть.

— Не нечисть, — кивнул Йонто. — Нечисть по сравнению с ними невинна и безобидна. И уничтожается не в пример легче.

На этом неожиданные встречи не закончились. Когда из пушистых кустов выскочило нечто встрепанное и запыхавшееся, я шарахнулась за Йонто, и уже из-за его спины разглядела, что это Тайро собственной персоной. Персона была изрядно взбудоражена и сама на себя не похожа.

— Йон! — возликовал наследник, взмахнув руками. — Наконец-то я тебя нашел!

— Я и не прятался, мой господин, — поклонился Йонто. Он при явлении этого чуда даже не вздрогнул, а льда в его голосе хватило бы, чтобы заморозить небольшой городок.

— Зачем ты так? — скис Тайро, заметно охлажденный подобной встречей. — Ты…

— Я — начальник вашей стражи, господин, — ловко вклинился Йонто. — И оттого мне интересно, почему вас никто не сопровождает.

— Мне не нужно сопровождение, — задрал нос шэт-ар. — Я всегда хожу один.

Зря. С его-то привычкой витать в облаках даже странно, что до сих пор в том же озере не утонул.

— С завтрашнего дня все изменится, — любезно предупредил старший эранир.

— Йонто!

— Это приказ вашего отца, господин. За пределами дворца опасно, да и здесь не мешает поостеречься. Вы — слишком легкая добыча.

— Неправда, — сверкнул глазами Тайро. — Ты меня совсем не знаешь. Позволь доказать!

— Доказать что, мой господин?

— Что я вовсе не добыча, — нахмурился наследник. — И у меня есть имя. Зачем ты так?

— Так положено, господин, — равнодушно отозвался Йонто. — А доказывать ничего не надо. Я выполняю приказ.

— Ты должен выполнять приказы моего отца, — кивнул Тайро. — Хорошо. Но почему бы тебе не выполнить мою просьбу? Пожалуйста. Не отказывай.

Он был бледен и вид имел пусть и решительный, но несчастный. Со взрослого вроде бы лица смотрели совершенно детские глаза, полные детских же надежд. Мое сердце незамедлительно дрогнуло. А вот Йонто… Кажется, в его взгляде проскользнуло нечто, похожее на предвкушение.

— Я выполню вашу просьбу, Тайро-ар, — чуть заметно поклонился он, и наследник просиял. — Если госпожа Анна не против…

— Совершенно не против, — заверила я.

Это было красиво: Невероятно, непередаваемо. Лужайка с мягкой травкой, скрытая от любопытных глаз высоким кустарником. Двое, кружащиеся в сложном, неведомом танце. Солнце, рассыпающее яркие блики по сталкивающимся клинкам, длинным, узким, поющим при каждом ударе — звонко, протяжно, ликующе.

Движения сменялись так быстро, что казались одним целым, непрерывным, единым. Сами бойцы воспринимались продолжением друг друга. И это завораживало. Заставляло смотреть, затаив дыхание. И переполняло восторгом.

Тайро не солгал: добычей он отнюдь не был. Достать Йонто он не мог, но и свою защиту держал крепко, изящно и уверенно. От мечтательного чуда я такого не ожидала.

Йонто, кажется, тоже. Я следила внимательно, но не поняла, в какой момент бой закончился. Они просто застыли друг против друга, направив острия мечей вниз, долго мерились взглядами, а потом синхронно поклонились.

Ничья?

— Убедился? — с мальчишеской радостью воскликнул Тайро.

— Убедился, — усмехнулся Йонто. — Но охрану все равно приставлю.

Я прикусила губу, скрывая невольную улыбку. Наследнику достался самый занудный и вредный эранир из всех возможных. Зато и самый надежный.

Едва мы покинули полянку, Йонто отловил пару своих подчиненных, не взаимно им обрадовался и не подразумевающим возражений тоном поинтересовался у наследника, не желает ли он показать госпоже Анне свою мастерскую. Лучащийся счастьем Тайро пожелал. «Госпожа Анна», ведомая любопытством, согласилась.

Мастерская находилась в отдельной постройке, затерянной в глубинах сада. Домик зарос плющом и травами так, что я не сразу его заметила, а дверцу Тайро и вовсе на ощупь искал, смущенно косясь то на меня, то на Йонто, который молчал излишне выразительно. Спровадив нас внутрь, поставив у дверцы несчастных стражей и наказав им никого не впускать и не выпускать до его возвращения, он сбежал. А я оглядела залитую золотистым светом комнату… и пропала.

О, чего только здесь не было! Причудливые сосуды, содержимое которых сияло, мерцало и переливалось всеми цветами радуги; металлические, деревянные, тканевые, стеклянные, глиняные и каменные заготовки всевозможных форм и размеров; ящички с инструментами, среди коих были как вполне привычные, так и совершенно незнакомые. Там и тут в художественном беспорядке валялись листы бумаги с рисунками, чертежами и непонятными расчетами. На одной из стен висела огромная светлая доска, сплошь исписанная сложными формулами.

А пахло здесь осенним лесом после дождя. Успокаивающе, уютно.

— Это… — завороженно протянула я, рассматривая мастерскую. — Это…

— Это артефакты. В основном недоделанные, готовые я держу в другом месте, — с плохо скрытым смущением пояснил Тайро.

— А я думала, ты картины пишешь! — выпалила я. — Ну или стихи…

— Спасибо хоть не крестиком вышиваю, — фыркнул наследник.

— Видел бы ты себя со стороны, — неловко пожала плечами я. — Весь такой… вдохновленный!

— А что, для артефактов вдохновение не нужно? — приподнял брови Тайро.

— Прости, до сих пор не доводилось встречать тех, кто их создает, — улыбнулась я. — И знаешь что… Они прекрасны.

— Тебе понравились недоделки? — не поверил он.

— Они светятся, — призналась я. — Как и ты. Это же не просто артефакты, правда? Ну… Не бытовые, да? Тут что-то другое…

Тайро долго молчал, не сводя с меня странного взгляда. Он будто что-то решал для себя, и я его не торопила.

— Это для магов, — наконец-то сказал он. — Для тех, чей уровень дара слишком низок. Для тех, кто обречен на фактическое рабство и раннее угасание. Я хочу подарить им нормальную жизнь.

Я выдохнула, во все глаза смотря на Тайро. Надо же… Под маской беззаботности и слоями ярких тканей скрывался по-настоящему талантливый, неравнодушный, стремящийся изменить жестокий мир человек. Или шэт, какая, в сущности, разница? Сейчас его душа сияла ярче солнца, и этот свет отражался в глазах, звенел в голосе, рассыпался искрами при каждом движении…

Красиво. Как же это было красиво!

— Я видел, что происходит с ними, — говорил меж тем Тайро. — Видел, как они теряют последние крохи силы на тупой монотонной работе. Вот это, — указал он на одну из заготовок, — способно заменить каторжный труд по плетению силовых нитей для артефакторных креплений. Это — увеличит резерв мага до высшего уровня при любом изначальном. Это — позволит обычным людям видеть Сверкающую и искры, а это — собирать их. Они еще несовершенны, но то дело времени и упрямства. Я непременно доведу все до ума. Но… что потом? Я не могу убедить отца в необходимости этих вещей. Другие владетели тоже не будут меня слушать. Они крепко держатся за старые порядки.

— Однажды ты сам станешь шэт-шаном, — напомнила я.

— Отец считает, что я для этого не годен. Что в моей голове творится невесть что. Венец я получу очень не скоро.

— Тебя это расстраивает?

— Нисколько. Я не готов править. И не уверен, что у меня получится…

— Канро-шан молод и здоров. Значит, времени, чтобы добиться совершенства не только в твоем мастерстве, но и в искусстве управления, более чем достаточно, — ободряюще улыбнулась я. — У тебя доброе сердце. Ты будешь хорошим шэт-шаном.

— У меня нет выбора, — помрачнел Тайро. — Я обязан стать таким.

— Сколько тебе лет? — не удержалась я.

— Двадцать три.

О. Я думала, не больше семнадцати… И все равно, даже если бы так. Канро-шан выглядит не старше тридцати…

— Отцу через два года семьдесят исполнится, — хмыкнул наследник, с интересом следивший за моими мыслительными процессами. — Не делай такое лицо, это совсем немного. Шэты развиваются и взрослеют, как обычные люди, но живут больше тысячи лет. Теоретически. На практике, правда, выходит гораздо меньше. Особенности характера и неуемная жадность к долголетию не располагают. Знаешь, нас нелегко убить… Но вывести из себя мы умеем так, что даже живучесть не спасает. Редчайшие яды, заговоренное оружие, пьющие силу украшения… Фантазия врагов неистощима. Мой дед каким-то чудом почти до шестисот дотянул, хоть и был в высшей степени… гадом. А отец… Не знаю, что с ним будет. Ты же видишь, что происходит. Сила его… Сила — отражение души. Если душа больна, то… Я помню, он был другим. До того, как пропала мама… Ты не поверишь, но он ее любил. Тогда он еще умел любить. А мама… она просто исчезла. Слухи ходили всякие. Мерзкие. Что она сбежала. От отца. И от меня. Я тогда… Не важно. Я не верю, что она сама… А отец — поверил. И… — Тайро замолчал, тяжело сглотнул и провел ладонью по лбу. Ладонь дрожала. А вот глаза его были сухими, и горело в них что-то такое… упрямое. Злое. — Ты прости, я наговорил тут… всякого, — выдохнул он, и нечто безысходное ушло из его взгляда. Или же просто хорошо спряталось. — И… спасибо, что выслушала.

Выслушала… Молча, да. И спросить хотелось, но чувствовала — нельзя. Сказал все, что мог. Того, что не мог, несоизмеримо больше, но… Трогать это он и сам боялся. И я ворошить не стану.

Тайро вздохнул, повел плечами и нервно поддернул рукава своего наряда. А я так и застыла, воззрившись на его руки. Тонкие, изящные руки творца, узкие запястья которых обвивали серебристые татуировки.

— Что это? — завороженно спросила я, совершенно невежливо схватив его за руку. Еще и в линии для наглядности потыкала. — Вот это? Что?

— Ийталь, — безуспешно подергавшись в моей хватке, ответил наследник.

— Что такое ийталь? Татуировка? — не поняла я.

— Нет. Ийталь — часть нас. Мы рождаемся с ним. Анна, может, отдашь мне мою руку?

Да пожалуйста! Руку-то отдам, а вот тебя самого просто так не отпущу…

— Вы — шэты? — вцепилась я в ценный источник информации. — А обычные люди? У них такое бывает?

— Это не болезнь, — фыркнул Тайро, — так что «такого» у людей не бывает. У магов — тоже. Особенность нашего народа.

Это и есть страшная тайна Йонто? Та самая, которую он боится мне поведать? Если вспомнить, как он отзывался о шэтах… О себе он думает так же? И… стыдится? Или же полагает, что я испугаюсь? Перестану доверять? Что-то еще?

Проклятье. С этим парнем с ума сойти недолго!

— Ийталь живой. Он — отражение нашей жизни. — Наследник закатал рукав и коснулся странного переплетения узоров. — Смотри, здесь — мое имя. Имена моих родителей. Род. Возраст… Семейное положение. Здоровье.

— О… — пораженно выдохнула я, следя за тем, как палец Тайро перемещается по линиям. Ничего себе биопаспорт!

— Еще наше состояние можно определить по его мерцанию, — вошел во вкус шэт-ар. Вот же солнышко, даже пытать не надо! — Чем оно ярче, тем больше сила. Едва заметное мерцание — явный признак нездоровья.

— А если ийталь и вовсе не мерцает? — вклинилась я, и Тайро смешался, помрачнел и попытался откровенно солгать:

— Такого не бывает.

— Ври больше, — не пощадила его я. — Ну? Я ведь могу и у кого другого спросить…

— Это означает одно из двух: либо шэт мертв, либо он — изгнанник. И поверь, первое предпочтительнее, — неохотно буркнул Тайро. — Во втором же случае помимо исчезновения мерцания меняется и расположение линий. Здесь, — он указал на основание локтевого сгиба, — появляется семилучевая звезда. Печать отступника.

Сердце кольнуло. Такая звезда — я хорошо помнила — была у Йонто.

— Что она значит? — внезапно охрипшим голосом спросила я.

— Анна…

— Что она значит?!

— Что Великий предок счел своего потомка недостойным и забрал дар. Подобное случается очень редко. В основном с теми, кто преступает высший закон.

Я закаменела.

Йонто?..

Нет. Нет-нет-нет! Да как я посмела о таком подумать! Пусть даже и на долю мгновения.

— В основном? — ухватилась за последние слова окончательно посмурневшего Тайро. Он закрылся и будто бы погас, но отступать я не собиралась. — А как еще можно лишиться вашей силы? Ее можно отобрать? Отдать добровольно? Потерять в результате болезни?

— Анна, с чего такой интерес? — подозрительно прищурился наследник.

— Для общего развития, — не моргнув глазом выдала я.

— Для общего развития почитай энциклопедии, — отрезал Тайро и, отвернувшись, с преувеличенным вниманием склонился над стеллажом.

Меня разрывало от невозможности получить ответы прямо здесь и сейчас, но понимание, что и так перегнула палку, слишком уж явно продемонстрировав заинтересованность, не позволило настаивать на продолжении разговора. Да и не вышло бы — не минуло и пары минут неловкого молчания, как вернулся Йонто.

Тайро попрощался с плохо скрытой радостью, и Йонто конечно же это заметил.

— Из-за чего успели поцапаться? — спросил он, когда, раздав стражам ценные указания по охране наследника, сопровождал меня во дворец.

— Из-за тебя, — не стала лукавить я.

— А подробнее?

— А подробнее не будет. Не только у тебя могут быть тайны.

Йонто промолчал. Я вздохнула.

Когда он наконец победит свои страхи?

Когда наконец поверит, что я его не оттолкну?

Кем бы он ни был. Что бы ни случилось в прошлом. Кто бы его ни предал.

Я остановилась. Поймала его ладонь, сжала на миг и, отпустив, вновь пошла по ведущей ко дворцу дорожке. Не оглядываясь, но зная, что невозмутимости кое у кого изрядно поубавилось.

Я подожду.

Только… пожалуйста, не заставляй ждать слишком долго.

Шэт-шану не спалось не только по утрам. По ночам, как выяснилось, — тоже.

Йонто обследовал тронный зал, который из-за обилия артефактов и вечно шныряющего там народа не мог осмотреть днем, когда запястье, охваченное знаком клятвы владетелю, обожгло. Коротко, но болезненно. Шэт-шан явно был не в духе.

Задерживаться и злить его еще больше Йонто поостерегся, хотя и очень хотелось. И порадовался очередной победе разума над чувствами, ибо дело оказалось серьезным.

— Лес Юкрей, — отрывисто бросил владетель, едва Йонто переступил порог его кабинета. — Сети драйта. Сталкивался с ними?

Дыхание на миг сбилось. Сталкивался? Скорее уж вляпывался. В прямом смысле. Он и его отряд полным составом. Выбрались не все… О такой пакости Йонто до тех пор ничего не знал. Как и о драйтах. Ему говорили, что в Юкрей водятся гигантские пауки, но пауков он не боялся, невзирая на их размеры. И драйты, в действительности на пауков похожие весьма отдаленно и то лишь при наличии яркой фантазии, оказались меньшим из зол. А вот их сети… Паутина? Если бы. Паутину гигантских пауков — нормальных, не этих порождений Грани — Йонто видеть доводилось. Толстая, липкая… заметная.

Сети же были невидимы. Ни обычным, ни магическим зрением. И, самое поганое, тянули жизнь из того, что оплетали.

Да, тогда Йонто этого не знал. После одной из ночевок отряд проснулся в круге превратившейся в пепел травы и конечно же поспешил убраться с проклятого места. За считаные мгновения Йонто потерял троих: коснувшиеся невидимых нитей стали прахом. Тут-то и вспомнили страшные сказочки о драйтах. И об их дивных сетях. И о том, что охотники обречены сидеть здесь, пока не умрут. А после нажравшиеся душами драйты и плотью не побрезгуют…

Йонто смириться с участью легкой закуски не захотел. Он кружил по мертвой полянке, присматриваясь так и эдак, и все же увидел проклятые нити, образующие неровные ячейки — к счастью, достаточно крупные, чтобы в них пролезть, при должной ловкости не коснувшись нитей. Но хорошие новости на этом заканчивались. Никто больше сети не видел. Да и самому Йонто приходилось напрягать зрение так, что глаза очень быстро начали болеть и слезиться, а перед ними запорхали кровавые мушки. Только выбора не было: люди слабели с каждой проведенной здесь минутой. И они рискнули. Доверились командиру, который доверию оному вовсе не обрадовался.

Йонто их вывел. Почти всех. Двое оказались недостаточно ловкими. Или же невнимательными. Или же… Не важно. Он помнил их до сих пор. Знал, что сделал все возможное, но…

А глаза пришлось лечить. Долго. И как же ругалась Шаная… Он и слов-то таких раньше не слышал.

И сейчас… опять?

С поджидавшими их драйтами ослабленные сетями охотники пусть и не без труда, но справились. И кладку нашли… Уничтожили. Год прошел. И прорывов больше не случалось, а значит… Была еще одна кладка? Или даже не одна…

И лес движимые голодом твари покинули. Доползли до деревни. Опутали ее сетями…

Несколько часов назад. Гонец был быстр, но… Не всем подвластны теневые либо лунные тропы.

А владетель… не отмахнулся. И в самом деле обеспокоен. Людей ему жаль? Или… Без разницы. Главное, что выбора снова нет.

— Так что, сталкивался или нет? — поторопил раздраженный шэт-шан.

— Да, мой господин, — отогнав видения прошлого, кивнул Йонто.

— Я пытался найти еще кого-нибудь с таким же опытом, но, увы, не преуспел. — Владетель поморщился, с удивлением оглядел собственные ладони, успевшие обзавестись когтями, и совершено по-детски спрятал руки за спину. — Времени мало. Вся надежда на тебя. Что хмуришься? Страшно?

Страшно. Страшно уйти отсюда… и не вернуться.

— Я должен охранять Тайро-ара и госпожу Анну, — напомнил Йонто.

Жертв драйтов было жаль. Но Ана… Он больше не имел права рисковать.

— С Тайро ничего не случится, а об Анне я позабочусь сам, — отрезал владетель. — У тебя час на сборы. Людей… надежных, не кривись… я дам. Тропу откроешь?

И про тропы знает… Ничего удивительного в общем-то, но… нехорошо.

— Пока не могу, — сухо признался Йонто. — Травма…

Спасибо старику.

— Ладно, откроем лунную. Дольше, конечно, но… Ты все еще здесь?!

Продолжать спор было опасно. А значит… нужно идти. Идти и вернуться.

— Не геройствуй и не торопись, — бросил напоследок владетель. — Маги убрать сети не смогли, но их пагубное влияние приостановили. Будь осторожен.

Трогательная забота… Йонто от неожиданности даже о порог едва не запнулся.

С шэт-шаном определенно было что-то не так.

С его эранирами — тоже. Вот какого чентоля их на стражу поставили? Они же ничего дальше собственного носа не видят и не слышат! Не то чтобы Йонто жаждал их внимания, забираясь в окно… Но как оставить Ану под их охраной?!

— Позаботится он, как же, — проворчал он, спрыгивая на пол в комнате. — Но сначала я об этих… с-с-стражах… позабочусь.

Здесь было темно и тихо. Ана спала среди подушек. Рядом лежала раскрытая книга.

Йонто присел рядом с кроватью. Темнота… не особо мешала. Ладонь под щекой, дрожащие во сне ресницы и чуть приоткрытые губы он видел четко. Осторожно убрал со лба рыжеватую прядку. Не удержался, коснулся волос…

И понял, что еще немного — и не сможет ее оставить.

Как же так получилось?

И что теперь с этим делать? Ему, который ничего не в силах ей дать…

— Йонто? — сонно позвала Ана, открывая глаза. — Ты…

— Я должен уйти, — быстро сказал он, пока решимость окончательно не выветрилась. — Думал, лучше предупредить тебя…

— Правильно думал, — согласилась она. И ладонь его как-то совершенно незаметно оказалась в ее ладонях. — Это… опасно?

— Нет.

— Ты не умеешь врать, — пробормотала она.

Ей — не умеет. И учиться не хочет. Хотя и надо бы. Чтобы лишний раз не волновалась. Потому что успокаивать он тоже не умеет.

— Я вернусь, — не придумав ничего лучше, пообещал он.

— Конечно же вернешься, — согласилась она. — Ты же клялся меня защищать. Дважды. И… я буду ждать.

Ана закрыла глаза. И ладонь отпустила.

Уходил Йонто с легким сердцем. Когда ждут, невозможно не вернуться.

Великий предок был… велик. И странен. А еще при одном только взгляде на него замирало сердце, а душа… Нет, в пятки она не падала. Напротив, так и норовила воспарить.

Сквозь прозрачный потолок лился утренний свет, и в свете этом мраморная статуя казалась живой. Я медленно обходила ее по кругу — уже в сотый раз, наверное, — и не могла налюбоваться. И привыкнуть.

Она не произнесла это вслух, но он и так все понял. Она никогда не беспокоилась о себе. Всегда — только о нем. А он, как последний дурак, отмахивался от ее тревог, заставляя волноваться еще сильнее.

— Я в порядке, — ответил он на невысказанные вопросы, не оборачиваясь, но чувствуя ее взгляд. — Честно.

Бывало и гораздо хуже, а сегодня… Сегодня он просто устал. И если бы только мог, увел бы Ану подальше от дворца. Как можно дальше. За Чентолев хребет. Он ничего не знал о том, что там было, зато точно знал, чего не было: шэтов с их одержимостью и почти безграничной властью.

Да, Йонто был в порядке. Ровно до того момента, как его талию обвили теплыми руками и ткнулись лбом в спину. Он замер на полушаге, боясь не то что пошевелиться — вдохнуть.

— Спасибо, — прошептала Ана едва слышно, и кожу обожгло ее горячим дыханием даже сквозь одежду.

И от одного-единственного слова на душе стало и сладко, и горько.

Недавно он мучился тем, что ничего-то не может ей дать, позабыв, как мало ей на самом деле нужно.

Нестерпимо захотелось обернуться. Обнять ее. Сказать… много чего сказать. Или же обойтись без слов. Иногда слова совсем не нужны.

И он почти решился, когда резко оборвалась невидимая струна, а словно лопнувшее пространство, вмиг потемневшее и похолодевшее, заполнили черные тени. Быстрые, гибкие, смертельно опасные.

Сторожевые псы, охранявшие неприкосновенность границ дворца.

Бессонная, полная переживаний ночь вновь взяла свое, и проснулась я далеко за полдень. Вернувшаяся Тэйа долго охала и ахала, сокрушаясь из-за моего бледного вида и вчерашних злоключений. Еды она не принесла, пояснив, что меня ожидает обед с шэт-шаном. Не было печали… Я хотела проверить, как Йонто, а вместо этого придется фальшиво улыбаться и делать вид, что все прекрасно. Ох, если бы…

Я полагала, что отныне не смогу без страха взглянуть на владетеля. Думала, что при его приближении попросту сбегу. Но при встрече отчего-то не испытала ожидаемого ужаса. Было недоумение и недоверие, а вот страх… Он тоже, конечно, присутствовал, но какой-то обыденный. Привычный.

Возможно, попытайся Канро-шан коснуться меня, и все бы изменилось, но он держался на расстоянии, и, что удивительно, даже сила его почти не ощущалась.

Обед прошел напряженно. Вчера я не особо соображала, что делаю, и, боюсь, наговорила много лишнего. Вряд ли здесь принято беспокоиться о практически незнакомых стражах, в чьи обязанности в общем-то и входит рисковать жизнью. А я…

А что я? Я из другого мира! И страж для меня такой же человек, как и Канро-шан. Уж простите, не привыкла я, чтобы на моих глазах люди гибли. Моя тонкая душевная организация с каждым мигом, проведенным во дворце, истончается все больше и больше. Скоро вовсе ничего не останется, и получите вы, уважаемый владетель, ненормальную аштару. Желаете? Нет? Ну и нечего тогда с неприличными вопросами и подозрениями приставать…

К концу обеда, похожего на допрос, Канро-шан заметно успокоился, и я перевела дух.

А потом меня потащили к лекарю. Как же, драгоценная аштара, пока еще вроде бы нормальная, вчера была ранена и напугана… Как-то все сказалось на ее здоровье? В итоге от царапины, громко поименованной раной, и следа не осталось; от раздражения, вызванного чрезмерным интересом к моему самочувствию, — тоже. Благодаря целебным чарам я была бодра, здорова и благодушна. Последнее, впрочем, изрядно подпортило то, что в лекарском покое, в котором меня оставили наслаждаться тишиной и уединением, появился Таныл собственной персоной.

— Не знаю, где еще можно тебя поймать без охраны, — посетовал он, нахально расположившись рядом со мной на широком диване, усыпанном разномастными подушками.

— Не надо меня ловить, — нахмурилась я, отодвигаясь. Еще и подушку побольше схватила. Так себе оружие, но, если противника от души по темечку приложить, фора будет. — Таныл, послушай…

— Тан, — перебил он. — Разрешаю тебе называть меня кратким именем.

— А для этого нужно разрешение? — озадачилась я. — Серьезно?

— Серьезно, — кивнул рыжий владетель. — Это же личное. Если тебе позволяют называть себя кратким именем, значит, считают тебя важной частью своей жизни. Если ты называешь так кого-то, то тоже признаешь его важным для себя. Ана…

— Анна, — строго поправила я. — Послушай, Таныл, что тебе нужно? Чего ты добиваешься? В прошлый раз я ясно дала понять, что не расположена…

— В прошлый раз я неверно обозначил свои намерения, — перебил он, глядя столь проникновенно, что руки зачесались использовать подушку немедленно. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой и матерью моего наследника.

— А ничего, что наследника тебе может родить только чистокровная шэти? — хмыкнула я, крепче — во избежание соблазнов — обняв подушку.

Вот и пригодилась полученная из книг информация. И если кто-то думает, что может легко и просто надуть наивную попаданку, то крупно ошибается!

— Не только, — покачал головой Таныл. — Истиннокровные дети могут рождаться и в союзе с сильными магами. Или с аштарами. Другое дело, что, в отличие от магов, аштар принудить нельзя, детей в таких браках никогда не рождалось. От вас можно получить лишь то, что вы захотите отдать добровольно. Удивительно…

— Удивительно, — согласилась я. Хоть какая-то защита от окончательно обнаглевших шэтов. Несовершенная, но совершенства, похоже, во всех мирах в принципе не существует. — Сразу предупреждаю, от меня ты наследников не дождешься, так что можешь даже не стараться.

— Я понимаю, — помолчав, сказал Таныл. — Понимаю твой страх. Ты считаешь, что я ничуть не отличаюсь от Канро. Или же что я могу измениться, забыть о своих обещаниях. Обоснованные сомнения. Нелегко доверять таким, как мы. И винить в этом, кроме нас самих, некого. Но… Если я предложу тебе не обычный брак? Если я предложу тебе разделить со мной душу? Что скажешь?

Что мир окончательно сошел с ума. Я знала — из тех же книг, — что это предложение означает стать не просто женой, которую легко можно предать и заменить, а единственной на всю жизнь. Эшени. И в таких союзах смерть одного супруга для другого ничего хорошего не сулит.

— Не удалось украсть, так пытаешься соблазнить? — скептически поинтересовалась я.

— Ты тоже считаешь, что я к этому причастен? — обиделся Таныл.

— Кому я еще сдалась? — справедливо заметила я. — Только тебе да Канро-шану. И вовсе не в качестве эшени.

— Ты не слишком романтична, — вздохнул он.

— Окружение не вдохновляет, — пожала плечами я. — Ты и сам в любовь не веришь, раз предлагаешь такое первой встречной.

— Любовь? — усмехнулся Таныл. — Нечто призрачное и неуловимое, чего можно тщетно прождать всю жизнь? Что делает слабым, лишает воли и способно свести с ума, а то и в могилу? Я верю в любовь, именно потому и не хочу с ней столкнуться.

— Оригинально, — растерялась я.

Он прищурился и довольно улыбнулся.

— Поверь, нам будет хорошо и без любви. Ты подаришь мне силу. Я тебе — защиту. От всего и ото всех. Даже от себя самого. Подумай как следует. Ответ дашь после поединка. Каковым бы ни был его исход, если ты того пожелаешь — я заберу тебя отсюда.

Если я того пожелаю…

Мир словно отдалился, стал зыбким, прозрачным. И лишь Таныл воспринимался реальным.

Я смотрела на него и понимала: не врет. Я четко видела, что ждет меня, если соглашусь стать его эшени.

Сине-золотые стены дворца, дорогое его убранство, и трон роскошный, широкий, на двоих рассчитанный. Возмужавший, не утративший ни лукавства, ни красоты Таныл на том троне — и я, сидящая по правую руку от него. В богатых одеждах, с тяжелой прической, и в волосах моих бриллиантов больше, чем звезд на небе, — сияют крохотными искорками, переливаются…

Моя рука в руке Таныла.

И пусть между нами не любовь, которой он так боится, а крепкая привязанность и уважение, но… нужно ли большее для того, чтобы прожить счастливую жизнь?

Миг — и мир вновь обрел ясность и твердость. Видение исчезло, оставив странное ощущение. Доверие к рыжему шэт-шану.

— Я не тороплю тебя с ответом, — тихо сказал Таныл. — Подумай. Просто подумай. Я буду ждать.

Ждать он будет… Да пусть ждет! Как бы ни была заманчива мелькнувшая картина… Это не мое. Не для меня. Это…

Шанс выжить.

Оставить ни с чем Канро-шана. И Йонто — со связавшей его на всю жизнь клятвой. Очень сильно сомневаюсь, что Таныл позволит забрать из дворца моего стража. Даже если я попрошу… Особенно если я попрошу.

Нет, такие шансы мне не нужны.

Проблем добавило еще и то, что из покоев меня выпускать запретили. Выяснилось это, когда я, поздним вечером вернувшись от лекаря, переоделась и вознамерилась навестить Вэйнару. Куда там… Хоть в окно вылезай, право слово! И вылезла бы, не будь под ним охраны, душевно посоветовавшей плотнее закрыть створки.

Вэйнара пришла сама, благо насчет того, чтобы не пускать гостей, распоряжений не имелось. На шэти был темно-синий, расшитый драгоценными камнями плащ с капюшоном, который она откинула, лишь оказавшись в комнате. Убедившись, что мы одни, Вэйнара сняла плащ и протянула мне.

— Йонто от меня сбежал, — пожаловалась она. — К лекарю он не обратится, дурная гордость не позволит. А ты…

— Я пойду! — выпалила я, схватила плащ и набросила на себя.

Кто разберет, та же женщина вышла из покоев или совсем другая?

— За мной не следят, а потому внимания ты не привлечешь, — сказала Вэйнара, застегивая мелкие пуговки и поправляя глубокий капюшон. — Но утром я должна увидеться с Канро, так что…

— Я вернусь раньше, — пообещала я.

— Не торопись, — покачала головой шэти. — Не бросай его… сейчас. Может, хотя бы с тобой он поговорит… — Она закусила губу, нерешительно замялась. — Анна… Если я о многом прошу…

— Нет! — перебила я. — Нет, все в порядке.

— Спасибо, — слабо улыбнулась Вэйнара, хотя это я должна была благодарить ее за возможность погонять кое-чьих неоправданно разжиревших тараканов.

Шэти оказалась права: никто даже не попытался меня остановить, когда я покинула дворец. Плащ надежно прятал не только мое лицо, но и сумку с лекарствами, которую я крепко прижимала к себе. Делая вид, что неспешно прогуливаюсь по саду, я подобралась к отведенным стражам помещениям. Йонто, как старшему эраниру, достался отдельный, пусть и крошечный, домик. Напротив располагался точно такой же, судя по светящимся окошкам, не пустующий. Значит, нормально войти не получится — мало ли кто заметит. Мало ли кто узнает…

Позади домика шелестел резными листочками высокий кустарник, защищающий от посторонних взглядов. Под темным окошком, до которого я вряд ли бы допрыгнула, удачно росло дерево.

Наверное, есть в здешнем воздухе что-то такое… сумасшествию способствующее. Раньше я вела себя куда приличнее, да.

Я сняла и аккуратно сложила на травке плащ, избавилась от верхнего платья, оставшись в брюках и тонкой вышитой тунике. Да здравствует свобода движений! Перекинув через голову ремень сумки, с замиранием сердца подошла вплотную к стене. Окно открыто, и это хорошо. И вообще, всего лишь первый этаж… Правда, этажи тут высоченные, с нашими не сравнить. Зато ветви у дерева толстые, крепкие и до самой нижней дотянуться не проблема. А там только и надо, что перебраться на следующую и уже по ней переползти к окну… Такое даже я осилю. При очень, очень сильном желании.

И каким-то чудом я действительно справилась. Неизящно перевалилась через подоконник, рухнула на колени и поперхнулась облегченным вздохом, когда в непосредственной близости от моей шеи сверкнул клинок.

Я зажмурилась. Раздался звон, невнятное ругательство, и в комнате стало светло. Рискнув приоткрыть глаза, я виновато посмотрела на бледного Йонто, перевела взгляд на валявшийся на полу меч…

Незваных гостей тут явно не любят.

— Ана… Что ты делаешь?! — выдохнул он, убедившись, что я очень даже настоящая, а не воплощение ночного кошмара.

— Порочу твою репутацию, — нервно усмехнулась я, вставая. — Подозреваю, по меркам Эйторры это крайне неприлично…

— Где твоя одежда?! — разглядел Йонто мой вызывающий для местных нравов вид.

— В кустах. — Я прижала сумку к груди и внезапно почувствовала себя… неодетой, ага. — Знаешь ли, во всех этих тряпках очень неудобно лазить по чужим окнам…

— Ты в своем уме?! — простонал он, а в следующую секунду на мои плечи опустилось покрывало. Йонто закрыл окно, задернул плотную штору и укоризненно воззрился на меня.

— Уже не уверена, — призналась я, избавившись от сумки и послушно закутавшись в мягкую ткань. — Вчера выдался поистине чудесный день. Сначала меня пытались отравить, потом на моих глазах осушили человека, потом нас хотели сожрать жуткие монстры и порубить на кусочки какие-то психи… А в завершение ты чуть не умер. Как думаешь, реально ли не сойти с ума в таких условиях? Кстати, ты шатаешься. И руки у тебя дрожат. И какого лешего ты сбежал?

— Какого… кого? — растерялся Йонто, отступая под моим натиском к низкой кровати.

— Того. — Я легко толкнула его в грудь, вынуждая сесть. — Если ты думал, что я оставлю тебя в покое…

— Ана… Тебе не стоило приходить, — помрачнел он. — Ты…

— Жива и совершенно здорова, — заверила я, примостившись рядом, накрыв его ладони своими и не позволив ему отдернуть руки. Знаю я, что у него в голове. Как бы еще все лишнее вытряхнуть…

— Я видел, что тебя ранили. Я…

Точно, угадала. Надумал, накрутил себя, теперь мучается.

— Йонто… Я взрослая. И сама несу за себя ответственность. Ты не виноват.

— Я не смог защитить тебя, — пробормотал он.

— Ты сделал все, чтобы я выжила. И я выжила. Смотри, я здесь, с тобой. Живая. Видишь? Благодаря тебе. Всегда — благодаря тебе. Без тебя меня в первую же ночь слопал бы чентоль. Хотя это было бы к лучшему. Ты бы никогда об этом не узнал, не взвалил на себя груз ответственности и сейчас не убивался из-за ерунды…

— Ана!

— Слишком много болтаю, да? Прости. И позволь взглянуть на рану. Нужно сменить повязку.

— Нет, — мягко, но решительно отвел мои руки он.

— Дело в ийтале? — прямо спросила я. — Если да, то я все знаю. Не дергайся, пожалуйста, бежать некуда. И поздно. И вообще…

Йонто все-таки встал. Отошел к стене, прижался к ней лбом…

Я тоже поднялась. Потопталась в нерешительности, едва не запуталась в покрывале. Сбросила его — вот же глупости, а! И позвала, словно окаменевшего упрямца:

— Йон!..

Я же могу? Могу так тебя называть? Ты позволишь? Дашь мне это право?

— Да? — откликнулся он после целой вечности молчания, и у меня словно гора с плеч упала.

Однако со стеной расставаться Йонто не спешил. Как бы возле нее и не прилег… Пришлось практически за руку отвести к кровати. А потом уже спросить…

— Почему не рассказал?

На ответ особо не надеялась, но случилось чудо.

— Сначала я тебя совсем не знал. А потом… потом боялся потерять.

На меня он не смотрел. Отвернулся, стиснув руки.

Не самый приятный разговор, понимаю. Но нужный. Нам обоим.

— Дила. Она знала, кто ты. — Это был не вопрос. Утверждение.

— Она увидела ийталь… И я не стал скрывать. Тогда я думал, что… А, не важно. В то, что я не преступник, она не поверила.

— И ты решил, что я тоже не поверю?

Йонто упрямо сверлил взглядом стену. Я легко коснулась его щеки и улыбнулась.

Все хорошо. Я рядом. И…

— Мне все равно, в какой узор складывается твой ийталь. Я знаю тебя. Этого достаточно.

— Зря я так решил, — вздохнул Йонто. — Ты слишком доверчива. Доверяешь там, где стоило бы поостеречься. Считается, что подобные мне опасны. Что остатки силы способны пробудиться и свести с ума. Я мог причинить тебе вред…

— Дурной ты, — хмыкнула я и, не удержавшись, взъерошила его волосы. — Да, дури в тебе много… А вот зла нет.

— Дури и в тебе хватает, — вернул комплимент Йонто, и я заметила, что он расслабился. Ушла из взгляда затравленная настороженность, а из тела — болезненная напряженность. Будто к удару готовился, право слово…

— Ну так… Подобное тянется к подобному. Хотя это и нехорошо. Кто-то же должен быть взрослым и рассудительным. — Я вздохнула, будто и впрямь ощутив груз свалившейся на меня рассудительности, и строго добавила: — Раздевайся. И не волнуйся, обещаю вести себя прилично.

Йонто слабо усмехнулся, покорно стянул рубашку и повернулся ко мне спиной. Я вытряхнула содержимое сумки прямо на постель, вооружилась чистой тряпицей и флаконом с голубоватой заживляющей жидкостью… Да так и застыла.

Рану прикрывала аккуратно наложенная Вэйнарой повязка, которая уже пропиталась кровью. Закусив губу, я глубоко вдохнула, выдохнула — и принялась за работу. Никакой жалости. Никаких эмоций. Все — потом. А сейчас нужно полностью сосредоточиться на собственных действиях. Нет, лекаря из меня точно не выйдет. Антиталантов в моем арсенале побольше, чем талантов, наберется…

Приладив свежую повязку, я перевела дух… и вновь едва не разревелась. Дело было сделано, и эмоции вернулись в полном объеме.

Рана выглядела, конечно, ужасно, но самое страшное заключалось в том, что в жизни Йонто она была не единственной.

Шрамы. Сколько же их! Тонкие, как паутинка, и неровные толстые рубцы, свежие, недавно зажившие, и старые, белесые от времени. Они расчертили не только спину, но и руки. И в местах пересечения со шрамами ийталь казался совсем безжизненным. Когда-то эти узоры меня заворожили. Сейчас же я видела, что они пусты и неправильны. Искаженные пути для силы, от которой отрезали ни в чем не повинного ребенка. Удивительно, как он сумел не озлобиться на мир, который был к нему так несправедлив?

Бедный ты мой. Как же нелегко тебе пришлось…

Я провела кончиками пальцев по самому длинному шраму на плече, неровному, перетекавшему в другой, почти незаметный.

— Что ты делаешь? — вздрогнув, напрягся Йонто.

— Ничего, — горько вздохнула я.

Хотела бы я стереть их… Не только с тела, но и с души.

Он развернулся, перехватил мои вмиг ослабшие руки и заглянул в глаза, перед которыми все подозрительно расплывалось.

— Не думай об этом, — попросил тихо и устало. — Зачем плакать из-за того, что давно осталось в прошлом?

Йонто осторожно смахнул с моих щек влагу, и только тогда я поняла, что действительно плачу. Возможно, теми самыми слезами, что так и не выплакал он. Он ведь гордый. И удивительно беззащитный, хотя и такой сильный. И я знаю, что он не боится умереть, и от этого мне страшно, так страшно, что в глазах темнеет, а в груди становится горячо и тесно, и совершенно нечем дышать.

И кто бы подсказал, как с этим всем можно справиться!..

Странно получилось: я шла к Йонто, намереваясь ему помочь, а в итоге он помог мне. А я… Я ревела. А потом и вовсе заснула, сама не знаю как. И впервые за долгое время спала по-настоящему крепко и безмятежно, чувствуя себя в полной безопасности.

Вернулась я до рассвета. Еще и подремать успела, прежде чем за мной явились и торжественно объявили, что владетель желает видеть свой подарочек.

Кабинет шэт-шана был небольшим и светлым. На одной стене висела голова жуткого монстра с оскаленными клыками, длинными и острыми, точно кинжалы. Противоположную занимала объемная карта Эйторры. Я рассматривала ее, потом — карманного размера портрет в овальной рамке, и вновь переводила взгляд на карту…

С портрета улыбалась юная девушка.

Золотые волосы. Медовые глаза. Пушистые ресницы.

Я знала ее. Это она помогла мне сбежать от торговцев, несомненно. Слишком уж яркая и красивая, такую ни с кем не спутаешь. И теперь я должна сказать нервно вышагивающему по кабинету Канро-шану, где она находится… Да даже попытка это разузнать была бы черной неблагодарностью!

— Ну что? — в который уже раз спросил владетель, останавливаясь рядом.

— Ничего, — пожала я плечами. — Все-таки я не экстрасенс, по фотографиям людей не ищу…

— Что? — нахмурился он, услышав незнакомые слова.

— Не могу найти, — солгала, отводя глаза. — Я…

— Ты силу не используешь, — подловил владетель. — Это несложно, Анна. Коснись карты, будет легче. И скажи наконец, где пропадает несносная девчонка!

— Она что-то натворила? — уточнила я.

— Сбежала, — скрипнул зубами Канро-шан. — Практически из-под венца.

— Она ваша невеста?! — ужаснулась я.

— Упаси Великий предок, — вздрогнул владетель. — Фиранэла — невеста Тайро.

Наследник по ветреной нареченной явно не тосковал, похоже, ее побега он и вовсе не заметил.

— Она дочь владетеля Сайдо, — ткнул шэт-шан в объемное изображение соседнего шэтхо. — И он тоже не знает, где ее носит. И жива ли она вообще…

Я поежилась. Жива? Она же не одна. С таким парнем, как ее «ниндзя», не пропадешь. Но…

Я просто посмотрю. Для себя. Необязательно говорить Канро-шаку…

И я потянулась к карте. Коснулась ее края, закрыла глаза, перед которыми тут же встала Фира — такая, какой я запомнила ее.

Где ты? Что с тобой? Отзовись!

Карта будто вспыхнула. Занялась багрянцем и золотом, засияла… И собрала весь огонь в одном-единственном месте. В то же время сердцу стало тепло и спокойно.

Жива. Здорова. Счастлива.

И никто ее этого счастья не лишит, даже если очень сильно пожелает.

— Она здесь, — указала на карту я.

— Не может быть! — опешил Канро-шан, круглыми глазами уставившись на пики Чентолева хребта.

— Вы мне не верите? — нахмурилась я.

— Верю, — выдохнул владетель. — Прекратить поиски, — отрывисто приказал он застывшему у дверей звездочету. — Пусть эта взбалмошная девица делает, что вздумается. Хочет сгинуть — так тому и быть.

— Но, мой господин… — робко возразил Агрийо. — Союз с Сайдо…

— Мне не настолько нужен этот союз, — процедил Канро-шан. — Если Тэхану дорога его дочь, пусть сам за ней отправляется.

Он еще что-то говорил, отдавал какие-то распоряжения, а я неотрывно смотрела на Чентолев хребет, за которым искусно изобразили таившихся во мраке чудищ, и все отчетливее понимала: более безопасного места во всех мирах не сыщешь. И оно с радостью примет одну маленькую испуганную аштару, ежели будет на то ее воля…

Будет ли?

Я перевела взгляд на Канро-шана. И, как тогда с Танылом, мир снова утратил реальность.

Я видела…

Тот же кабинет. И владетеля, перебирающего бумаги. На его висках серебрится седина, на губах играет легкая улыбка. Он смотрит на меня, сидящую в уютном кресле у стены. Я смеюсь. Что-то быстро говорю, вновь заливаюсь смехом и глажу монстра, по какому-то недоразумению зовущегося псом. Монстр повизгивает, словно щенок, и совершенно счастлив. Как и владетель. Как и я?

Мои губы улыбаются, но взгляд — безжизнен и пуст.

Мгновение, другое… И картинка возможного будущего осыпалась сияющими блестками, уступая место настоящему. И в этом настоящем мое сердце нестерпимо заныло.

Гадалка — кем бы она ни являлась на самом деле — не солгала. Передо мной лежало три пути. И лишь два из них виделись широкой дорогой.

Канро-шан. Если я перестану упрямиться, отрину свои принципы и доверюсь ему… он не тронет меня. О нет. Напротив, будет сдувать пылинки. Исполнять капризы, даже самые безумные. Да, я стану птицей, запертой в золотой клетке, но птицей сытой, балованной, а главное — живой.

Таныл. Его дворец никогда не превратится в клетку. Его воля никогда не сломит мою. А его сердце будет верным, хоть никогда и не сможет согреть меня любовью.

Третий же путь казался бездорожьем. Будущее терялось в молочно-белом тумане, зато настоящее… Здесь и сейчас, кроме страха и неопределенности, было то, от чего я уже не смогла бы отказаться. Тепло надежной ладони. Золотые искорки в карих глазах. Спрятанное в глубине души счастье, щекотно-воздушное, как одуванчик, яркое, как солнце… То самое счастье, которого никогда не будет на удобных дорогах, сулящих долгую жизнь.

Жизнь без смысла.

Пока я предавалась странным видениям и невеселым размышлениям, Канро-шан закончил с распоряжениями и переключил внимание на меня.

— Поединок состоится в полночь. Отдохни, времени достаточно.

— Что? — растерялась я. — Ваш поединок с Таныл-шаном? Я тоже должна присутствовать?

И делиться с ним силой? Сейчас? Когда я и помыслить о том без дрожи не могу?!

— Ты видела, — тихо произнес владетель. — Видела, что произошло… тогда.

Отпираться было глупо. Надевать маски я научилась, а вот держать их…

Страх, увы, тоже контролю не поддавался. Слишком уж наивна я была, полагая, что справилась с ним.

— Поэтому захотела покинуть дворец. Поэтому боишься… — Канро-шан подошел ближе, заметил, как я невольно шагнула назад, и остановился. — Анна, ее все равно бы ждала казнь, — вздохнул он. — Закон есть закон. И об этих законах знают все. Знают, чем обернется их нарушение. А о том, что будет с рискнувшим покуситься на тебя, я объявил в первый же день. Каждый сам волен решать, как ему поступать. Каждый должен быть готов к последствиям своего выбора. Что же касается Араи… Я мог бы сказать, что мне жаль, мог бы убедить тебя в своем раскаянии, но… Ты не заслуживаешь лжи. Единственное, о чем я жалею, — что ты все видела. Не для аштары такое.

А для кого, интересно? Увидеть подобное и злейшему врагу не пожелаешь.

— Я понимаю, что тебе нелегко. И силы не потребую. Ты должна успокоиться, принять ситуацию, а потом… Я верю, что мы все решим.

Как же у него все просто…

А может, так и есть? Может, это я все усложняю? И ничего ужасного в произошедшем нет?

Но эти мысли и обдумать-то не получалось, все мое существо яро тому противилось.

В одном я была согласна с Канро-шаном: не для аштары такое.

— Анна?

Я с трудом сглотнула и кивнула.

Нужно тянуть время. Так долго, как только смогу.

— Что насчет поединка? — явно обрадовался какой-никакой реакции владетель. — Это тебя ни к чему не обяжет. Если понадобится помощь мага, там будет Агрийо. Тебя же я зову как гостью. Я не настаиваю, решать только тебе.

— Я согласна.

Почему бы и нет? С безопасного — надеюсь! — расстояния полюбоваться, как шэт-шаны будут выяснять отношения… Своего рода компенсация за потраченные по их милости нервы.

— Отлично, — улыбнулся Канро-шан. — Тогда за час до полуночи за тобой придут.

К назначенному времени я была готова. Удобный наряд темных тонов, собранные в простой узел на затылке волосы… Практически походный вариант.

Я нервничала. Не из-за предстоящего действа, а потому, что за весь долгий день так и не удалось проведать Йонто. И ночью, полагаю, тоже не выйдет. Он, конечно, обещал, что обратится к лекарю, но тревога все равно не давала покоя. До того мига, как в мои двери аккуратно постучали…

Вместо стражей за порогом стоял Йонто. Вполне бодрый, собранный, в привычной уже форме.

Восклицание, какого Великого предка он тут делает, я успела проглотить в самый последний момент.

— Госпожа, вас ждут, — поклонился Йонто.

Меня-то ждут. А вот тебя-то кто из постели выгнал?! Неужто Канро-шан…

— Я сам попросил, — сказал едва слышно он, когда мы чинно шли по пустому коридору. — Больше я тебя не оставлю.

Не оставишь, ага. Только кровью истечешь, если рана откроется, а так все в порядке!

И представлять не хочу, какое у меня сейчас лицо. Попадется кто навстречу, наверняка испугается.

— Уже все зажило, — так же тихо сообщили мне, безошибочно уловив мое настроение. — На шэтах все как на нечисти затягивается.

Видела я, как на тебе затягивается. До конца жизни не забуду.

Желание высказаться достигло предела. Поняв, что сейчас попросту лопну, я развернулась… наткнулась на теплый взгляд и обезоруживающую, немного виноватую улыбку… и успокоилась.

Хорошо. В конце концов, как бы я сама поступила на его месте? Смогла бы отпустить?

У главных ворот нас уже ждали: Канро-шан, облаченный в черно-алые одежды, Агрийо, традиционно притворяющийся тенью, Таныл в сине-золотистом наряде и молчаливо держащиеся за его спиной мужчины. Маг и страж из свиты рыжего шэт-шана.

На лунную тропу я ступала с осторожностью, привыкла уже к теневым. Но оказалось, что лунные, хоть и намного длиннее, все же легче и безопаснее: от них не кружилась голова, а сердце не норовило выскочить из груди. Главным было не сойти с узкой голубоватой полоски, прорезавшей мрак. И по сторонам не смотреть… Жутковато все-таки идти сквозь туманное ничто.

Тропа вывела на ровную каменную площадку. За ее краем плескалось море тьмы, а вверху… Сияла невероятно огромная луна, и небо, пропитанное ее светом, казалось серебряным.

От этого контраста захватывало дух.

— Один из древнейших храмов Великого предка в Эйторре, — повернулся ко мне Канро-шан. — Раньше все самые важные дела решались в подобных местах.

— Вы будете биться здесь? — уточнила я, оглянувшись на появляющихся словно из ниоткуда спутников.

Крыша, конечно, довольно-таки внушительных размеров, но… Подозреваю, что вошедшие в боевой раж тэты начисто позабудут о зрителях, которым, похоже, предстоит бегать от них по всей площадке и умудриться с нее не свалиться. Что-то подсказывало, что высота храма немаленькая…

— Не волнуйся, — усмехнулся Таныл, нахально встав рядом. — Ты в безопасности.

Канро-шан хлестнул его возмущенным взглядом, но сказать ничего не успел. Йонто очень невежливо оттеснил Таныла, сделав вид, что того здесь и вовсе не стояло, и с преувеличенным энтузиазмом поклонился своему владетелю.

— Не спускай с Анны глаз, — приказал Канро-шан.

— Да, мой господин, — вновь поклонился Йонто.

— А я так надеялся, что прекрасная госпожа подарит мне поцелуй на удачу, — трагически вздохнул Таныл и, пока никто не одарил его аналогично действующим ударом в челюсть, подмигнул и приблизился к краю крыши.

Канро-шан скривился. Йонто посмотрел на шутника так, словно мерки для последнего пристанища снимал. Я же поежилась, и вовсе не от холода. Не оставляло ощущение чужого недоброго взгляда в спину. До мурашек. До желания обернуться… А лучше всего — сбежать.

Я оглянулась, но никого, кроме охранника Таныла, его же мага и Агрийо, не увидела. Кажется, мою интуицию немного перемкнуло…

Йонто шагнул назад, встал прямо за мной. И противное чувство исчезло, позволив наконец-то расслабиться.

Спасибо, мой страж. Что бы я без тебя делала…

— Ничего не бойся, — шепнул он, когда Канро-шан тоже замер у края. — Ничему не удивляйся. И… прости, что не предупредил.

Я только обреченно вздохнула. Какая тайна вылезет наружу на сей раз? И чего от нее ждать? И…

Круговерть мыслей в голове прервал громкий хлопок, после которого шэт-шаны низко поклонились друг другу, а затем, сбросив верхнюю одежду и оставшись в одних брюках, шагнули в пропасть. Йонто поймал мою ладонь, и я сдержала испуганный возглас. А мигом позже в серебряное небо из моря мрака взмыли две крылатые фигуры…

Они застыли в воздухе, удерживаемые мощными взмахами широких крыльев. Сине-рыжих — у Таныла. Черно-алых — у Канро-шана. Я четко видела сияющие не хуже луны глаза владетелей, измененные лица с выступающими из-под верхней губы клыками, мощные когти на сжимающих изогнутые мечи руках, на которых ярко горели линии ийталя.

Золото и серебро.

Я видела это… и не могла отделаться от ощущения, что сплю. Нереальный мир, к которому я худо-бедно привыкла, стал еще нереальнее, хотя казалось — куда больше?

Красиво и страшно. Страшно красиво…

Я знала, что поединки до смерти одного из противников остались в прошлом. Сейчас же просто выясняли, кто сильнее, чья выдержка и мастерство лучше. Существовало множество правил, включающих отведенное для битвы время, разрешенные приемы, определенные ритуалы, но… Поединок есть поединок, шэты есть шэты. Случалось всякое, и невозможно было предсказать, чем все закончится.

Взметнулись вверх мечи — живое воплощение силы, — столкнулись, озарив небо алым всполохом. Раз, другой… И владетели закружились в стремительном, жутком, завораживающем танце, неверное движение в котором могло стоить жизни.

Ловкие, гибкие, быстрые… Настолько быстрые, что я перестала их различать — смертельный танец слился для меня в калейдоскоп ярких красок и ослепительных вспышек, вращающийся в безумном темпе под громовые раскаты схлестнувшейся силы.

Случись эта битва на земле — и шэт-шаны запросто снесли бы целый город, не заметив того.

Где-то внизу под гнетом неестественной бури протяжно стонали деревья, но здесь, на крыше храма, не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка. Наверняка это место давным-давно приспособили для подобных забав владетелей, без защиты их сопровождение не выжило бы.

Чем дольше я смотрела на невероятный поединок, тем больше проникалась великолепием момента. А потом мое зрение странно раздвоилось. На фоне яростной схватки стихий проступила другая картинка — шэт-шаны двигались, словно в замедленной съемке, позволяя рассмотреть все детали битвы. Интересный эффект… И включился вовремя, будто для того, чтобы одна растерянная от обилия впечатлений аштара увидела, как неловко взмахнул крылом Канро-шан, как его повело в сторону, подставляя незащищенный бок… И как Таныл — в самый последний момент и с явным трудом — меняет направление удара, который непременно сокрушил бы противника.

Я вздрогнула, и картинка рассыпалась, вновь став безумными бликами калейдоскопа.

Что это? Почему?

Не успела я придумать ни одного разумного объяснения, как яркий вихрь резко остановился и распался на две крылатые фигуры, в чьих руках медленно таяли мечи. Церемонный поклон — и вот уже оба шэт-шана ступают на крышу храма, величественные, спокойные, словно и не было никакого поединка. И лишь внимательный взгляд мог заметить дрожь пальцев и более тяжелое, чем обычно, дыхание.

Агрийо и маг Таныла шагнули к своим владетелям, подавая одежду. И только когда шэт-шаны облачились, звездочет заунывно возвестил, воздев руки к ясной луне:

— Великий предок свидетель — то был честный бой, и нет в нем ни победителя, ни проигравшего. Ибо такова воля Небес, позволивших сразиться равным по силе, уму и достоинству, дабы ни у кого отныне и впредь не возникло в сем равенстве ни малейшей тени сомнения!

Сколько словесных кружев, чтобы объявить обычную ничью! И в том, что состоялась оная именно по воле Небес, я как раз-таки сильно сомневалась… Но остальных результаты не смутили. Неужели никто больше не заметил? Или… мне просто показалось? От частых потрясений и не такое привидеться может.

Потом над Танылом колдовал маг. Впервые я видела передачу силы со стороны: стоят, взявшись за руки и прикрыв глаза, покачиваются, точно пьяные… Забавно. Канро-шан отмахнулся от сунувшегося было Агрийо, бросил на меня странный взгляд, холодком лизнувший спину, но, вопреки опасениям, слово сдержал и помощи не потребовал.

Возвращались так же, как и пришли, — лунной тропой, которая оборвалась возле главных ворот. Канро-шан был непривычно тих и задумчив, Таныл тоже казался необычно серьезным, а я кусала губы, борясь с желанием задать очень глупый и неудобный вопрос. И, возможно, все-таки не справилась бы с собой, но за воротами Таныл остановился и вежливо поклонился Канро-шану.

— Я изрядно злоупотребил вашим гостеприимством, а потому будет правильным покинуть вас немедленно. Исполните напоследок две просьбы?

— Говори, — кивнул Канро-шан.

Он выглядел утомленным и едва держался на ногах, и я вновь почувствовала себя неуютно. Будто и в самом деле обязана поделиться с ним силой… Но ведь это не так! Я ничего ему не должна. Ничего.

— В полдень я открою тропу для моей свиты, — сказал Таныл, который, напротив, был полон энергии. — Поддержите меня отсюда, чтобы путь вышел быстрым и безопасным.

— Хорошо, — согласился Канро-шан. — Что еще?

— Позвольте попрощаться с Анной. Наедине.

За спиной резко выдохнул Йонто. В глазах владетеля вспыхнули алые искры.

Ох, как бы не побили рыжего шэт-шана… На дорожку, так сказать.

Я уже подбирала слова, способные остановить побоище, но Канро-шан меня удивил.

— Недолго. И без глупостей, — бросил он и скомандовал нашей немногочисленной компании: — Оставьте их. Йонто, тебя это тоже касается. И кривиться не надо, это приказ.

На мгновение я испугалась, что Йонто доступно объяснит владетелю, где он видел такие приказы, но… обошлось. Я проводила спины уходящих тоскливым взглядом и неловко переступила с ноги на ногу, плотнее кутаясь в плащ. Кажется, ответ на предложение Таныла придется дать прямо сейчас. Мне не хотелось обидеть его, и при других обстоятельствах… Да, при других обстоятельствах я сочла бы это наилучшим выходом. Но…

— Не нужно слов, Анна, — шагнув ближе, очень тихо промолвил Таныл. — Ты не готова к тому, что я предложил. Я понимаю и принимаю твой выбор. Не думал, что это будет так непросто… Но это все, что мне остается.

— Ты…

— Я не обижен, — покачал головой он. — Признаться, на согласие рассчитывал не особо. Но… Я просто обязан был попытаться. Удача любит смелых, не так ли?

— Тогда ты должен быть необыкновенно удачлив, — рассмеялась я, чувствуя, как тает в груди колкая льдинка. — Поверь, в этот раз тебе тоже повезло.

Рыжий шэт-шан слабо усмехнулся, а я все-таки воспользовалась шансом.

— Таныл… Почему ты так поступил?

— О чем ты? — состроил невинные глаза он.

— Ты мог его ударить. Я видела.

Таныл ответил не сразу.

— Это было бы слишком легко, — наконец сказал он. — И неинтересно. И потом, зачем мне эти несчастные спорные земли, и со своими мороки за глаза хватает…

— Зачем же ты бросил вызов, если победа тебе не нужна? — озадачилась я.

— Все проблемы от чиновников, в чьи дурные головы часто приходят такие же идеи, — хмыкнул Таныл. — Они уверяли, что Канро-шан уязвим и потерпит неудачу, а я… Да, мне не нужна такая победа, но… Было лень с ними спорить, и я просто решил отдохнуть и развлечься. Стоит поблагодарить инициативных совегничков за шикарный подарок, что ни говори, а развеялся я на славу, — хитро подмигнул он.

Вот же балбес… А еще целый владетель!

— Тебе очень идет улыбка, — заметил Таныл, немало меня смутив. — Не позволяй Канро погасить ее. И еще… — Он стянул с мизинца тонкое колечко и вложил в мою ладонь. — Если передумаешь, надень его. Я заберу тебя сразу же. До свидания, Анна.

— Спасибо, Таныл, — улыбнулась я в ответ. — Прощай.

Он грустно усмехнулся, поклонился и пошел к распахнутым воротам, у которых застыли недреманные стражи. Я же не торопилась уходить; было любопытно, как Таныл собирается возвращаться в свое шэтхо.

Едва выйдя за ворота, он разбежался, раскинул руки… Вспыхнули, рассыпались яркие искры, осветившие ночь, и в небо взвился изящный дракон. Его оперение мерцало синим и золотым, такими же были и мощные крылья — главное отличие от низших чентолей с прозрачными, почти невидимыми крыльями.

Стражи у ворот даже не дрогнули. Я же долго стояла, запрокинув голову, не в силах оторвать взгляд от сияющего силуэта.

Что же… Сегодня я узнала, как выглядят и кем на самом деле являются истинные чентоли, о встрече с которыми некогда столь опрометчиво мечтала…

После бессонной ночи голова болела еще сильнее, и тяжелые мысли лишь усугубляли состояние.

Канро раз за разом прокручивал в мыслях поединок, вспоминая действия свои и Таныла. Каждый раз с горечью убеждался: то, что бой окончился ничьей, стало чистой воды везением. Слишком неуклюже он двигался, слишком много допустил ошибок. И сила ощущалась неповоротливой тяжестью, отзывалась запоздало и неохотно.

Нужна была помощь Анны. Но Анна не верила ему больше. Не хотела верить. И теперь Канро знал наверняка, кто в этом повинен. Догадки, которым он упрямо искал иное объяснение, подтвердились. Обращение, пусть и неполное, обострило чувства, позволило вспомнить и увидеть то, что скрывалось под покровом лжи. Мелкие и, казалось бы, незначительные детали, которые раньше проходили мимо внимания, идеально складывались в единую картину, и она сводила с ума вернее силы.

Анна и Йонто. Йонто и Анна…

Каким же глупцом был Канро! Каким слепцом…

Но все можно повернуть себе во благо. Абсолютно все. И потому владетель держался, ничем не выдавая обуревающих душу чувств.

Он обязательно все исправит. И для начала разлучит их. Ослабит связь, что протянулась между ними, а потом и вовсе оборвет.

А пока… почему бы не совместить полезное с полезным: убрать мальчишку подальше от Анны и воспользоваться его вынужденной покорностью в своих интересах?

Этой встречи Паллир не ждал. Он искренне считал, что все сделал верно, и собирался проведать воспитанника через пару недель, чтобы убедиться в своей правоте.

Однако что-то пошло не так.

На скалистом берегу, под порывами холодного ветра, они стояли друг против друга, и море расстилалось перед ними, бескрайнее, буйное, непредсказуемое.

Йонто был как море. Паллир видел, что в душе парня зреет шторм, и не знал, как его усмирить.

— Мне нужен Открывающий пути, — наконец нарушил настороженное молчание Йонто. — Я знаю, ты в силах его достать. Прямо сейчас.

— Что тебе нужно? — не поверил своим ушам Паллир.

Йонто повторил.

— Зачем? — удивился старый маг. — Куда ты хочешь забраться? Или… — Он покачнулся, сраженный догадкой. — Или откуда выбраться?! Йон, что ты натворил?..

— Всего лишь принес клятву верности шэт-шану, — бесстрастно отозвался он. — Теперь я — эранир наследника. Неплохая карьера для простого охотника, не так ли?

— Что ты творишь, безумец?! Как ты вообще додумался до того, чтобы явиться во дворец?!

— А в чем проблема? — приподнял брови Йонто. — Как видишь, я все еще жив и даже здоров. И там довольно-таки весело. Жаль, я не пришел туда раньше.

— Ты… — Паллир подавился негодованием, перевел дыхание. Его ошибка: воздействовать на тэта, пусть и лишенного силы, как на обычного человека. И теперь ее не исправить… Старый маг прекрасно это понимал, но все же попытался. — Я знаю, зачем ты туда пришел. И знаю, что ничем хорошим это не закончится. Ни для тебя, ни для нее. Девочка принадлежит шэт-шану. И не дергайся, ты же знаешь, что я прав.

— Она принадлежит лишь самой себе, — ровно ответил Йонто. — И если пожелает уйти…

— То умрет, — перебил Паллир. — И ты тоже, дурень!

— Я не собираюсь умирать, — беззаботно улыбнулся мальчишка. — И не позволю умереть ей. И если Канро-шан не сможет это пережить, плакать не стану.

— Если владетель сорвется, плакать будут все, — не выдержав, рявкнул маг.

— И для всеобщего блага ты предлагаешь пожертвовать Аной? — прищурился Йонто.

— Меньшее зло…

— …в итоге рождает зло большее. Не так ли было в истории с венцом? Я не хочу играть по вашим правилам. Мне плевать на ваши запреты и страхи. Я не отдам ему Ану. Даже если она сама того захочет, не отдам.

— Йон…

— Я был в башне. И видел, что там находится.

— Йонто…

— Ты мне должен.

— Что? — поперхнулся возмущением Паллир.

— Ты мне должен, — упрямо склонил голову мальчишка. — Ты забрал ее. Стер мои воспоминания. Пытался решить за меня, как поступать. Считаешь, этого мало?

— Ты не понимаешь, что творишь…

— Я понимаю, — возразил Йонто. — Впервые в жизни четко понимаю, чего я хочу. И прошу тебя о помощи. Реши здесь и сейчас, готов ли ты ее оказать.

— А если нет? Ты все равно не отступишься? — обреченно спросил Паллир, уже зная ответ.

Ветер крепчал. Море волновалось. Внешнее спокойствие Йонто, его безмятежная улыбка откровенно пугали.

И старый маг сдался. Пора признать, что воспитанник вырос и имеет право на собственные решения и ошибки, даже самые страшные.

Открывающий пути, редкий и запрещенный артефакт, у Паллира действительно был. Трофейный, можно сказать, экземпляр, носимый на груди в связке с другими магическими безделушками много лет. Просто так, на всякий случай.

Кто же знал, что этот случай и в самом деле однажды наступит?

— Рассчитай все, прежде чем воспользоваться им, — попросил Паллир, отдавая Йонто невзрачный серый камушек в кожаной оплетке. — Артефакт рвет любые защитные чары, но силы для этого вытягивает из хозяина. Тропу легче открыть там, где меньше всего нитей. И оставайся на ней не дольше десяти ударов сердца, иначе оно может не выдержать. Не рискуй.

Зная мальчишку, глупо было просить об этом, а на ответ маг и вовсе не рассчитывал. Но ошибся.

В последнее время он слишком часто ошибался на его счет.

— Не буду, — кивнул Йонто. — Ты был прав: жизнь не настолько отвратительная штука, как я полагал.

Давно уже затянулась теневая тропа, которой ушел упрямый воспитанник, а Паллир все еще задумчиво смотрел вдаль, не замечая ни набегающих на берег волн, ни зло жалящего ветра.

Пожалуй, он и правда задолжал. Если не Йонто, то Анне, которой удалось невозможное.

Как же так получилось?..

Я должна была сказать Йонто, чтобы он покинул дворец, навсегда забыл обо мне, чтобы… Я почти решилась, но не успела. Не смогла оттолкнуть его, отказаться от того, что видела в его глазах. Это было выше моих сил. Это было бы… предательством. Да, в тот миг я ни о чем не думала. Ни о том, что делаю, ни о том, что нас ждет. А ждала нас тропа, по которой мы легко прошли сквозь защиту дворца… и оказались далеко за его пределами.

Обманчиво легко. С тропы мы не сошли — выпали. Йонто на землю, я — на него. И в первые секунды мне показалось, что он не дышит…

— Йонто… Йон! Как ты? — испугалась я, встав на колени и попытавшись нащупать его пульс.

— Как ты? — эхом отозвался он, открывая глаза.

— Бестолочь! — Закусив губу, я ударила его по плечу. — Это все, что тебя волнует?!

Я хотела помочь ему подняться, но он дернул меня за протянутую руку, прижал к себе и выдохнул еле слышно:

— Нет. Это не все. Меня волнует, как ты, где ты, о чем думаешь, что делаешь, что чувствуешь. И меня волнует, в порядке ли я, потому что для того, чтобы с тобой все было хорошо, я должен быть рядом.

— Мотивация пока что хромает, причем на обе ноги, но в целом мне нравится твой настрой, — тихо рассмеялась я, уткнувшись ему в грудь.

Его руки скользнули по моей спине, плечам… И он резко сел, увлекая меня за собой.

— Что случилось, Ана? — спросил тихо, едва касаясь моего плеча. Оно уже и не болело, так, ныло слегка.

— Ерунда, — улыбнулась я. — По неосторожности поранилась.

— Где и как? И не связано ли это с тем, что я свободен от клятв? Пожалуйста, не молчи. Я должен знать, что происходит.

Должен. Но не посреди же леса, сидя на травке, разговаривать?

Оказалось, именно здесь. Без объяснений Йонто отказался куда-либо идти. Заявил, что спешить ни к чему, потому как след открытой с помощью артефакта тропы никто не найдет, обнял меня, согревая, и приготовился слушать. Пришлось рассказывать… Что могла смягчить, смягчила, но он все равно разозлился. Нет, Йонто ничем это не выразил, но… я чувствовала. Порой мне казалось, что я чувствую его лучше, чем себя.

— Я не сдержала слова, Йон, — вздохнула, выговорившись. — Обещала, что останусь, если Канро-шан освободит тебя от клятв. Он сдержал, а я — нет.

— При чем здесь ты? — усмехнулся он. — Тебя забрал я. Можешь рассматривать это как похищение.

— Что?..

— Я же не спросил, хочешь ли ты уйти со мной. Значит, я тебя просто украл.

Хм… С такой точки зрения все действительно выглядело иначе. И кого волнует, что похищенная была просто-таки неприлично счастлива?

Йонто открыл еще одну тропу, которая привела нас в маленькую, уютную и явно обжитую пещеру.

— Одно из моих убежищ, — пояснил «похититель», оглядывая свои владения. — Переночуем здесь, а потом пойдем к Шанае. Она ничего не смогла сказать мне, но что, если, посмотрев на браслет, все же подберет ключ? Тогда ты вернешься домой.

— А если не подберет? — опустившись на расстеленный на полу мохнатый коврик, спросила я.

— Ана… — Он сел напротив, осторожно пожал мою ладонь. — Я обещал тебе помочь, и я помогу. Рано или поздно, но ключ мы найдем. Тебе не место в этом мире.

Я прикусила губу. Он ведь прав. Прав… Но отчего так хочется плакать? Отчего хочется спорить, доказать, что мое место именно здесь? Рядом с ним.

Пока я боролась с собой, Йонто развел огонь в очаге, выложенном камнями посреди пещерки, и подвесил над ним котелок с водой. Травы здесь тоже имелись, и это означало, что у нас будет чай, а к нему — сухие тонкие лепешки, простые, но сытные. Когда в котелке весело забулькало, я подвернула рукава, чтобы засыпать в воду травы, и вздрогнула.

— Йон… Что это?!

Подаренного Тайро браслета не было. Вместо него по запястью вился тонкий затейливый узор, похожий на серебристый иней.

Совсем как линии ийталя Йонто.

— А, это… — Он едва мазнул по узору взглядом. — Не волнуйся, ничего страшного. Само пройдет.

— И все же, — нахмурилась я, — почему это появилось? О чем ты опять пытаешься умолчать?!

— Родовые побрякушки владетелей иногда непредсказуемы, — пожал плечами Йонто, глядя на меня подозрительно честными глазами. — Главное, это безопасно. Остальное не важно.

Мне казалось иначе, но я по опыту знала, что ничего из него не выужу. По крайней мере, сразу. Ну ладно… Сделаю вид, что поверила.

Немного позже, обхватив озябшими ладонями круглые бока глиняной кружки, наполненной травяным настоем, я совершенно неожиданно для себя спросила:

— Ты бы хотел все изменить? Жить во дворце. Однажды стать шэт-шаном…

— Даже в страшном сне не видел, — нервно хмыкнул Йонто.

— Я тоже не хочу, — пробормотала я, неотрывно глядя на огонь.

— Что? — придвинулся ближе он.

— Возвращаться…

— И не придется, — заверил Йонто. — Мы сможем уйти. А потом… Ана?

Я поставила чашку, улыбнулась, кончиками пальцев коснулась обозначившейся меж темных бровей морщинки, выдававшей его тревогу, и покачала головой.

— Я не хочу возвращаться в свой мир. Не хочу.

— Ана… — Йонто выглядел растерянным. — Твои мама и сестра, они…

Они будут меня искать. Волноваться. Плакать? Наверное, да. Но любое горе не бесконечно. У каждой из них — своя жизнь, в бурном течении которой они нередко забывали о моем существовании. Я не обижалась, нет. Это было… привычно. И однажды они перестанут горевать обо мне. Однажды…

Я знала, что рассуждаю невероятно эгоистично, знала, что пытаюсь оправдаться, кинуть кость совести, но… Ничего еще я не хотела так сильно, как остаться здесь. Ничего и никогда.

— Они справятся, — с уверенностью, которой не чувствовала, желая убедить скорее себя, чем Йонто, сказала я.

— Канро не смирится, — не сдавался он. — Не оставит тебя в покое.

Знаю. Шэт-шан совсем разума лишился. Но… Можно ли считать чужое безумие достаточным основанием, чтобы отказаться от того, без чего я уже вряд ли сумею выжить?

— Я хочу остаться здесь. С тобой. — Я собралась с силами и посмотрела в глаза Йонто. — Я… могу?

Взгляд он не отвел. Но и отвечать не торопился. Не потому, что не хотел того же, я видела, что хотел, еще как… Он боялся. И я понимала, какую ответственность ему придется на себя взвалить. И если он скажет «нет»… Если…

— Останешься здесь? — нарушил затянувшееся молчание Йонто. Прозвучало это как-то странно. Робко, будто моим словам он до конца так и не поверил. — Навсегда? Со мной?..

Горло перехватило, и я кивнула. А он, прикрыв глаза и выдохнув, обнял меня, уткнулся подбородком в мою макушку и замер. Я слушала, как часто-часто стучит его сердце, и глупо улыбалась.

Кажется, это все-таки «да».

Надеюсь, он об этом не пожалеет. Наверняка сейчас думает, что делать со столь внезапно свалившимся на голову сомнительным счастьем…

— Чентолев хребет, — прошептала я.

Йонто отстранился, придерживая меня за плечи, недоуменно нахмурился.

— Я видела карту, — пояснила я. — Когда смотрела на Чентолев хребет, на душе было так спокойно… Там безопасно. Думаю, именно туда ушли оставшиеся аштары.

— Оставшиеся? — переспросил Йонто растерянно.

— Память мира гораздо лучше человеческой, но он не оплакивает тех, кого когда-то считали его душой. Он бережет их… За Чентолев хребет есть путь лишь тому, кто чист сердцем и помыслами. Другие никогда не отыщут дорогу. Йон, я знаю, как это звучит, но…

— Пойдем туда, — кивнул он.

— Ты веришь мне? — удивилась я.

— Только тебе я и верю, — улыбнулся Йонто.

Я улыбнулась в ответ и едва успела поймать в ладошку зевок.

Вечерние потрясения не прошли даром. Усталость навалилась каменной плитой, такой же давящей и холодной, веки отяжелели, и стоило большого труда держать глаза открытыми.

— Тебе нужно поспать, — заметил мое состояние Йонто, и я без возражений перебралась на лежанку у дальней стены.

Мне было хорошо. Здесь и сейчас. Рядом с этим человеком, чувствуя его тепло и заботу, зная, что с ним я могу ни о чем не волноваться и быть собой.

— Йон, — удержала его ладонь я, — однажды мне предсказали три пути, лишь два из которых окажутся торными дорогами… Но то, что я увидела на них, мне совершенно не понравилось.

— А третий путь? — серьезно спросил он. — Что ты видишь на нем?

— Небо. И солнце. Оно греет. И ослепляет. Я не вижу ничего… И не хочу видеть. Знаю только, что без тебя будет темно. А я… я боюсь темноты.

Последнее я прошептала, закрыв глаза.

И никакое он не бездорожье. Самая что ни на есть ровная дорога, широкая и надежная.

Единственно верная дорога.

Я почувствовала, как меня укрывают одеялом, и провалилась в вязкий, точно свежий мед, сон.

Храм был одним из древнейших — пожалуй, даже древнее того, где проходили поединки, — и сила, заключенная в его стенах, чувствовалась издалека.

Добраться до него труда не составило. Войти будет куда сложнее.

Теневая тропа выкинула Йонто у подножия скалы. Он с тоской воззрился на бесконечные крутые ступени, взбегающие вверх, к невидимым отсюда вратам.

Каждый страждущий милости божества должен доказать — прежде всего самому себе, — что его намерения тверды и непоколебимы, а цель того действительно стоит. И Лестница чаяний, в народе называемая Лестницей мучений, весьма неплохо сему способствовала.

Редкий проситель добирался до ее середины. Еще реже кто-то входил в храм.

Йонто решительно шагнул на первую ступень.

Ему нечего было себе доказывать. Все свои желания и цели он давно осознал и ничуть в них не сомневался. И подъема почти не заметил… Остановился перед ажурными воротами, словно кованными из солнечных лучей, и без раздумий коснулся створки. Она поддалась, открылась легко и бесшумно, приглашая уставшего путника погрузиться в живую тьму, вздыхающую за порогом.

Свет и тьма. Вечная борьба. Вечное единение.

Разве этого нужно бояться?

Ты можешь умереть…

Невесомый шепот легким ветерком прошелестел прямо в голове, предупреждая, вразумляя.

Умереть?

Йонто улыбнулся и ступил за ворота.

Тот, кому есть ради чего жить, умереть не может.

Тьма ластилась к нему, пока он шел по узкому коридору, скрадывала эхо шагов, пила любые звуки. Льнула к коже, щедро рассыпая по ней мурашки, закрывала глаза сухими ладонями. Перед дверью Йонто сбросил с плеч душные объятия и, распахнув ее, очутился в сияющем круглом зале. Постоял с минуту, привыкая к свету, низко поклонился изваянию Великого предка, опустился перед ним на колени. Неспешно снял безрукавку и рубашку, достал из кармана сферу с кровью высшего чентоля и, затаив дыхание, коснулся ею ийталя.

Сфера вспыхнула, разрушаясь, и кровь мгновенно впиталась в кожу, потекла-побежала по тусклым линиям, наполняя их живым серебром. И болью.

Ийталь пылал. И Йонто горел в этом огне. Горел, но не мог сгореть.

— Я невиновен, — громко и четко произнес он, глядя прямо в каменные глаза человеческой ипостаси Великого предка. — Услышь меня, исправь несправедливость. Ты же знаешь это. Ты можешь помочь. Я невиновен!

Это мало походило на молитву, но молиться Йонто не умел. Он пришел сюда не для того, чтобы униженно просить, а для того, чтобы поговорить на равных. Пусть даже с божеством. Пусть даже с тем, кому долгих восемнадцать лет и дела не было до свершенного с его попустительства злодеяния.

Йонто не хотел возмездия. Он хотел справедливости. И он имел на нее полное право.

Он стоял на коленях, неотрывно глядя в бесстрастные глаза Великого предка, охваченный пламенем и уверенностью в собственных силах. Стоял до тех пор, пока боль не разрослась и не поглотила его, отправив в небытие.

Две недели пролетели незаметно. Я встретилась с Вэйнарой, которая очень обрадовалась моему возвращению; познакомилась с Шанаей и приняла извинения Паллира, на которого, впрочем, и не обижалась, потому как тогда он защищал своего воспитанника; подружилась с чентолями; обустроила покои не по принципу «и так сойдет», а исходя из соображений удобства… Вновь привыкла к здешней жизни. А каждую свободную секунду мы с Йонто проводили вместе. Наверное, над нами потешались все кому не лень… Не важно. Важно было знать, что он рядом, постоянно чувствовать его тепло, дыхание… Нам обоим это было жизненно необходимо. По крайней мере до тех пор, пока вызванное разлукой потрясение не притупится.

Одним ясным вечером Тайро подкараулил нас в саду и преподнес мне поистине царский подарок.

— Держи, — вручив синюю бархатную коробочку, смущенно улыбнулся он. — Сделал, пока бился над принципами переходов между мирами…

В коробочке лежал смартфон. Я опасливо коснулась экрана… и он засветился, явив моему недоверчивому взгляду знакомые иконки приложений!

— Тай! Ты гений! — От избытка чувств я шагнула к нему, намереваясь обнять, но Йонто ненавязчиво вклинился между нами и нежно, так, что Тайро поперхнулся, улыбнулся:

— Не беспокойся, Ана, я сам его обниму…

— Не надо, с удовольствием приму благодарность словами, — торопливо отказался от щедрого предложения шэт-шан и укоризненно покачал головой: — Между прочим, ты увел мою невесту, а теперь даже обнять ее не разрешаешь!

— Что ты сказал? — очень ласково спросил Йонто.

— Тебе послышалось, — нервно улыбнулся Тай.

— Йон! — возмутилась я, но он уже открыл теневую тропу и без лишних слов увлек меня за собой.

Нет, все-таки некоторые вещи не меняются! Ни через два, ни, подозреваю, через двадцать два года!

Но в этом и заключаются их особое очарование и ценность, не так ли?

Тайро медленно брел по дорожкам закрытой части сада, вздыхал и предавался унынию. За аркой входа маялась свита, но страдания придворных его не интересовали. Тысячу раз уже просил оставить его в покое и заняться чем-нибудь полезным, так нет ведь. Тради-и-иции, чтоб их… Закон, что ли, издать? Об изменении давным-давно изживших себя традиций, а еще — о праве владетеля на личное пространство и личную жизнь.

Хотя последней, похоже, никакие законы не помогут.

«Ищи свою женщину», — строго посоветовал Йонто. Легко сказать! Где ж ее искать-то? Не каждый день с Небес падают такие девушки, как Анна. А другие, падающие пусть и не с Небес, но прямиком к ногам шэт-шана, казались Тайро предсказуемыми, глупыми и надоедливыми.

Но в конце концов именно из них и придется выбрать ту, что разделит с ним жизнь… Единственную, ибо он и с отцовским-то гаремом намучился, решая, кого куда определить и при этом не обидеть. Свой собственный он заводить не планировал. Еще одна дурацкая традиция, требующая отмены.

Надо бы заняться.

От размышлений Тайро отвлек подозрительный шум в пышно цветущих кустах аранды. Бело-розовые, похожие на облака, они затряслись, звонко чихнули… Не успел владетель удивиться чихающим кустам, как из них, отчаянно сопя, выбралась девушка.

Невысокая, с растрепанными светлыми волосами, живописно украшенными веточками и лепестками, в странной одежде… Платье было длинным, но тонким, кружевным, на узких бретельках, и совершенно бесстыдно открывало плечи, изящные руки и хрупкие ключицы… В ямочке меж ними уютно лежал кулон — бледно-голубой, ограненный в форме капли кристалл на затейливо плетенном шнурке.

Сглотнув, Тайро поднял взгляд и недоуменно нахмурился.

Незнакомка с тонкими чертами лица и огромными серыми глазами определенно кого-то ему напоминала…

— Мы не встречались? — осторожно спросил он, чувствуя, что напряженное взаимное разглядывание несколько затянулось.

— Вот уж вряд ли, — фыркнула девушка, отбросив за спину длинные волосы и скрестив на груди руки. — Я бы точно запомнила. Красивое платьишко. На заказ шили?