Конферансье заливался соловьём на сцене, разогревая публику, а я никак не могла согреться и унять озноб, обмирая от ужаса за кулисами: «Куда я попала? Что делать? Как выбраться отсюда?»

Понятно, что сейчас выхода нет, и мне придётся выйти на сцену, причем прямо вот так, в чём есть, изобразить зажигательный танец. А потом бежать — бежать отсюда как можно дальше! Я это чётко знала! Ведь, судя по всему, я застряла во сне или перенеслась в другой мир… что звучит ещё более неправдоподобно, но, Фиона! Соберись! Тебе тридцать, и в детстве ты ходила на танцы! Выдай им по полной! Только так они не заподозрят тебя и выпустят из этого заведения!

— И-и-и! Встречайте! Неповторимая Адель с её волшебным танцем змеи!

Змеи? Серьёзно? Чёрт! А можно раздавленного червяка? Я три раза выдохнула и приготовилась к провалу.

Невидимый зал взорвался овациями, свет на сцене погас, и кто — то добрый пихнул меня в спину, когда зазвучала чарующая музыка. Ну, с Богом, Фиона! Я выплыла на подмостки, прокручивая в голове танец вампирши из фильма «От заката до рассвета», и качнула бёдрами в такт музыке в первый раз. Два лиловых луча внезапно выхватили мою фигуру из мрака, и фривольный костюм, едва прикрывающий тело, засиял неземным светом. Я не поняла, как, но спустя минуту отдалась танцу полностью: погрузилась в него с головой, доверилась музыке и физически ощутила восторг зала! Мои бёдра крутили сложные восьмёрки, руки сплетались над головой в замысловатых движениях, а поясница сама собой прогибалась до мостика. Движения становились всё изящнее и сложнее, а зрители следили за ними, открыв рты. Погрузившись в свой волшебный танец, я все равно успевала ловить их восторженные взгляды. Кайф! А мне начал нравиться новый мир и новая жизнь! Кто такая Персифиона Степановна Донская, офисный планктон тридцати лет? Не знаю такую! Я Адель! Звезда кабаре, и вон тот знойный самец, что не сводит глаз со сцены, сейчас будет облизывать пальцы моих ног! Как Квентин Тарантино королеве ночи!

Я грациозно спрыгнула в зал, пробежалась между зрителями и взлетела к нему на стол. Царственно поднеся босую ногу к чувственным губам незнакомца, вдруг застыла от восторга, внезапно оказавшись под прицелом завораживающего неземной красотой взгляда фиолетовых глаз. Мужчина усмехнулся, щёлкнул пальцами и. противно зазвенел будильник. Я проснулась вся мокрая и, не только от пота.

— Фиона! — жених пригласил меня сегодня на романтический ужин в ресторан. — Мне нужно сказать тебе очень важную вещь!

Он выбрал небольшое заведение в центре Москвы с живой музыкой и уютной, тихой атмосферой. Мне здесь нравилось: очень милое место и обходительный персонал. Настроение вообще было приподнятым, я даже заказала шампанского по такому случаю.

— Ещё одну? — притворно изумилась я. — Я тебя внимательно слушаю.

На днях мой мужчина сообщил о повышении. Конечно же, я была за него безумно рада, и когда он позвал меня в ресторан со словами: «Нам нужно обсудить перемены в жизни», — искренне верила, что сегодня он собирается сделать предложение.

— Я очень тебе за всё благодарен, без тебя у меня бы ничего не получилось, — начал он разговор, в то время как я, вся нарядная, с новым маникюром, сделанным в ожидании обручального кольца, сидела напротив и в голове планировала свадьбу. — Твоя поддержка…

— Ой, ну брось, Коленька, к чему это всё? — перебила я поток дифирамбов. Тогда я ещё действительно не понимала и просто отмахнулась от похвалы. Не хотела принижать его достоинства.

— Не перебивай, пожалуйста, мне и так нелегко.

— Слушаю, слушаю, говори! — я всё ещё продолжала глупо улыбаться, прикидывая, какое платье мне пойдёт больше: цвета «шампань» или «слоновая кость»?

— Я встретил другую женщину, прости! Но ты замечательная, и я никогда не забуду всего, что ты для меня сделала! — грянули слова, как гром среди ясного неба, и я ухватилась руками за скатерть. — Фиона, куда ты? Фио! Давай расстанемся по-хорошему!

Чего? Расстанемся по-хорошему после того, что я только что услышала? Свет померк перед глазами, как только я поняла, насколько жестоко ошибалась в этом мужчине! На трясущихся ногах я поднялась из-за стола, с грохотом опрокинув стул, задела бокал с минералкой, опрокинув на скатерть и, не видя ничего перед собой от слёз, практически на ощупь, ринулась прочь из ресторана, не обращая внимания на выкрики этого подобия мужчины.

Разве до него мне сейчас было? Мистический ужас пробежал холодком по спине, потому что, как только я осмыслила его слова, а на это ушли доли секунд, в голове пролетели все странные события, случившиеся в моей жизни за эти годы: и единственный поход к гадалке лет семь назад, и непонятные сны, которые начали преследовать меня примерно месяц назад, от которых я всё время отмахивалась. Неужели на мне действительно какое-то проклятье, или виноват злой рок?

Домой! Нужно срочно домой! Я выбежала на улицу, не обращая внимания на тех, кто пытался меня задержать, даже не забрав верхнюю одежду из гардероба, и, долетев до стоянки, запрыгнула в первое попавшееся такси. С трудом сглотнув комок, стоящий в горле, назвала водителю адрес и всю дорогу тряслась как в лихорадке, пытаясь собрать мысли в кучу.

Ввалилась в квартиру, закрылась на все замки и, не зажигая света, уселась на пол прямо под дверью. Нет, не подумайте, что меня так сильно убило признание Коли, просто всё это, вот то, что сегодня произошло, я видела во сне. Буквально неделю назад. В мельчайших подробностях и дословно. Тогда я от неприятного видения отмахнулась, списав на волнение в ожидание предложения руки и сердца, и напрочь забыла, а сейчас вспомнила, и мне стало очень страшно. Мистики я всегда боялась до холодного пота, ведь то, что не поддавалось объяснению, было действительно пугающим.

Но бездействие было не свойственно моему характеру, ведь сидя у дверей проблем не решить, и, наверное, настала пора проанализировать все свои видения, собрать их в единое целое и что-то предпринять. Возможно, обратиться к специалистам. Ведь у психиатров есть волшебные таблетки?

«Соберись, тряпка! Тебя зовут Персифиона Степановна Донская, и по жизни ты оптимист, хоть сейчас и находишься в глубокой заднице! Ты с детства привыкла преодолевать трудности!» — сказала я и усилием воли заставила себя подняться, включить свет и пойти в ванную, чтобы под душем смыть ту грязь, в которой пришлось сегодня изваляться.

Да, я сильная, я справлюсь, я это делала не раз. Ну а как ещё прикажете выживать с таким именем ребёнку в детском саду и школе? Что остаётся делать, кроме как стать оптимистом? Вот только даже у самых отъявленных из них случаются чёрные полосы, когда люди впадают в панику, и им кажется, что выхода нет, что впереди только беспросветная бездна. Но, как известно: самая тёмная ночь наступает перед рассветом. Не стоит этого забывать и опускать руки. Нужно искать выход — и он обязательно найдётся.

Надо ли говорить, что ночь я провела почти без сна, пытаясь понять, когда именно в моей жизни всё пошло не так? Может, с самого рождения, когда я получила своё имя? Да не-е-ет! Оно кажется странным почти всем, но ничего загадочного в нём нет, просто мои родители — любители древнегреческой мифологии, назвали меня так в честь Персефоны, жены Бога Аида, повелителя подземного царства, но в ЗАГСе сделали ошибку при регистрации, и я стала Персифионой, или просто Фионой для близких. Если бы меня избрали депутатом, я бы выдвинула на обсуждение законопроект, запрещающий родителям так изгаляться над именами детей, и уверена, что нашла бы поддержку у народа, но нет, дело точно не в нём. Этот мелкий казус был всего лишь бонусом в череде моих неприятностей, началось всё немного позже.

С главной проблемой своей жизни я впервые познакомилась лет так через пятнадцать после рождения. В ту прекрасную пору, когда у подростков наступает возраст первой любви и прыщей, мои подруги начали встречаться с парнями и бегать на свидания, а вот меня представители противоположного пола почему-то обходили стороной, и это было обидно.

И ладно бы я была страшненькой, прыщавой или угловатой — нет! Бог наградил меня привлекательной внешностью и фигурой, да и характером не обделил, но почему-то парни от меня шарахались, как от прокажённой.

— Ерунда, дочь! — говорила, пытаясь в то время утешить мама. — Они просто боятся к тебе, такой красивой, подойти! Вот подрастут, заматереют, наберутся смелости, тогда увидишь! Отбоя от женихов не будет!

И я ей верила, а как не верить маме в пятнадцать? Но годы шли, а ничего не менялось: подруги крутили романы, выходили замуж, а я оставалась одна. Когда мне стукнуло двадцать три, начала волноваться даже мама и не придумала ничего лучшего, как отвести меня к «бабке», как раз той самой, о которой я сегодня вспомнила в ресторане.

— Не «парная» она здесь! — заявила нам «бабка» лет тридцати от роду, только взглянув на мою руку. — Надо узнать оригинал или реплика и с двойником местами поменяться, тогда встретит пару.

Вообще-то я пару раз смотрела «битву экстрасенсов», и её участники как-то понятнее изъяснялись.

— Какая ещё «реплика»? — я в это всё не слишком верила, и чушь, которую несла девица за деньги, воспринимать не собиралась. Поддалась на мамины уговоры и приехала в подмосковную глушь только для её спокойствия.

— Не мне тебе рассказывать, деточка. Всему своё время. Терпи, горемычная…

— Так, мам, пойдём отсюда! — Тысячу рублей, оставленную при входе на комоде, было нестерпимо жаль! Лучше бы я родительнице валерьянки на них закупила для успокоения, а не вот это вот оплатила.

Только сейчас я заподозрила, что в словах гадалки был какой-то смысл, а тогда тащила к автомобилю причитающую мать подальше от шарлатанки, твёрдо решив, что больше кормить аферистов не стану! На уговоры пойти к другому «специалисту» я не поддавалась с тех пор ни разу! Тем более что вскоре, закончив институт, устроилась менеджером отдела продаж в крупную фирму, где познакомилась с прекрасным, как мне тогда казалось, парнем, и у нас завязались отношения.

— Видишь, мам, всё это бред! Николай — прекрасный человек! — говорила я, в очередной раз убеждая маму выбросить слова той гадалки из головы. Почему-то они произвели на неё сильное впечатление, и она частенько их вспоминала.

— Он младше тебя на три года, приехал из деревни и не имеет ни прописки, ни образования!

В то время мы с Николаем только начали встречаться, вместе не жили, и я ещё пыталась сделать так, чтоб родители его приняли.

— Ну и что? Он очень хороший, заботливый и трудолюбивый! Стремится к достижению поставленных целей, и я с радостью ему помогу! Почему бы и нет, если мне это по силам?

Коля числился у нас на фирме курьером, а вечерами подрабатывал официантом в ресторане. Очень хотел заработать денег на учёбу и зацепиться в столице. А мне нравился его напор и целеустремлённость.

Наши отношения развивались плавно. Без драм и страстей, и примерно через полгода после первого поцелуя мы поселились в оставленной мне бабушкой квартире, где и прожили пять последних лет мирно и правильно. За это время Коля окончил институт и буквально на прошлой неделе совершил огромный скачок в карьере, заняв место помощника отдела закупок, ну а я до сих пор оставалась рядовым менеджером. Всё-таки его учёба отнимала у меня много времени: курсовые, рефераты. Когда ему? Он же на двух работах работал, я помогала как могла.

«Интересно, он и вещи уже забрал?» — эта мысль посетила меня внезапно, прервав воспоминания. Я поднялась с кровати, подошла к шкафу-купе и раздвинула створки. Да, забрал…

Прошлась по квартире, включая везде свет: его окончательный уход из моей жизни был очевиден. А я так сразу и не заметила, что с журнального столика в большой комнате исчез ноутбук, с вешалки в прихожей — верхняя одежда, а с полочки в ванной — флакончики его мужских прибамбасов. Он даже свою кружку забрал!

Видимо, когда я ушла в салон красоты навести марафет перед ужином, проводив меня и чмокнув на прощанье в щёку, он хладнокровно очистил квартиру от своих вещей. Даже самостоятельно треклятую кружку помыл! Я помню, что когда уходила, она стояла в раковине грязная.

Никогда не подозревала, что он такой жестокий. Да, между нами не было безумной любви и бури страсти, но за что? Неужели нельзя было всё сказать дома, без этого похода в ресторан? Зачем было давать ложную надежду?

Наконец, тот комок слёз, что стоял в горле с вечера, прорвался наружу рыданиями. Рухнув лицом в подушку, я выла в голос, оплакивая свою судьбу, и била кулаками по матрасу. Давно я так не рыдала! Не знаю, сколько это длилось, но, видимо, вычерпав силы, я провалилась в забытьё, и мне опять пригрезилось странное: кабаре в другом мире, я на сцене, восторженные зрители, потрясающие фиолетовые глаза.

Заставил меня очнуться звонок будильника.

Какой только бред не приснится в стрессе? Какая ещё Адель-танцовщица? Какие мужчины, раздевающие меня взглядами? Проснулась вся мокрая от пота и с несвойственным мне томлением в низу живота. Очень долго меня не посещали подобные сновидения, с чего это пригрезилось именно сегодня? Но размышлять и удивляться было некогда! Тут в мои-то глаза будто песка насыпали: еле продрала! Когда о чужих, фиолетовых, думать? Хочешь не хочешь, надо идти на работу.

Кряхтя, как старушка, я поднялась с постели и поплелась в ванную приводить себя в божеский вид.

Несмотря на все мои манипуляции, на работу я явилась помятой. И сразу, как только вошла в свой опен-спейс, столкнулась со шквалом сочувствующих и понимающих взглядов коллег. Они не смотрели мне в глаза, нет! Напротив, демонстративно шуршали бумажками, как только я пыталась поймать хоть один взгляд, но чувствовала спинным мозгом, как меня купают в жалости!

Что происходит, выяснилось буквально к обеду, когда Лена, соседка по столам, не выдержав, подошла и позвала в кафе на перекус. Естественно, я согласилась, ведь мне было интересно, с чего сегодня в офисе царит такая атмосфера?

— Не расстраивайся так, дерьмо этот Коля, а не мужик, — буквально ошарашила она заявлением, как только мы расположились с подносами за свободным столиком. — Он давно уже тебе рога наставлял. Все, кроме тебя, об этом знали, но глаза открыть не решались. Ещё неизвестно, кому повезло: тебе или ей!

Вон оно что! Значит, весь офис в курсе моей личной драмы. Ужасно! Просто омерзительно! Опять захотелось помыться.

— И кто она? — выдавила я из себя.

— А ты не знаешь? Он даже этого тебе не сказал?! Вот же Дон Ган!

Согласна! Натуральный! Штопаный!

«Другой» женщиной оказалась начальница отдела закупок, Тамара Вагановна, разведёнка сорока двух лет, имеющая не двушку на предпоследней станции одной из веток метро, а трёшку ближе к центру. Было ли мне обидно? Безумно! Хотела ли я вернуть Колю? Нет!

А ещё после обеда я поняла, что не хочу ловить на себе все эти сочувствующие и понимающие взгляды, а потом скидываться счастливой паре на будущую свадьбу, и вообще! Почему-то я вдруг поняла: больше не хочу быть офисным планктоном! Ни в этой фирме, ни в любой другой. Не хотелось мне сидеть в огромном офисе за маленьким столом среди толпы. Не хотелось заниматься скучной работой! Мне внезапно возжелалось перемен и чего-то кардинально нового!

Поэтому в конце дня я пошла в отдел кадров и написала заявление на увольнение. Благо у меня скопились дни отпуска, и я смогла безвозвратно покинуть ненавистное мне место прямо в тот же день.

Когда я складывала в коробку немногочисленные личные вещи, коллеги смотрели на меня понимающе и отговаривать от увольнения не пытались. Подозреваю, что многие из них мечтали сделать то же самое, но… кредиты, ипотека и прочие насущные проблемы останавливали их от этого шага. И я бы не решилась, если бы не волшебный пинок судьбы.

Коробку с вещами я отправила домой курьерской службой и на улицу вышла налегке. Захотелось пройтись пешком и проветриться: шла, сама не знаю куда, и спустя десять минут прогулки, во время которой мысли перескакивали с одной на другую, мне вдруг вспомнился сон про кабаре. А вместе с этим нахлынуло такое сильное желание танцевать, что ноги непроизвольно понесли к Дворцу Культуры, в котором я занималась хореографией, пока училась в школе.

Давно не была в этом районе, но тут как будто замерло время: та же аллея между рядами досок почёта, те же громадные двери, ведущие в фойе с хрустальной люстрой. Поднялась по ступенькам и потянула латунную ручку на себя, поддаваясь непреодолимому желанию немедленно оказаться внутри, чтобы почувствовать эту стабильность всеми фибрами души.

— Фиона! Детка! — кажется, Раиса Дмитриевна, вахтёр бессмертна и обладает памятью киборга. — Как же давно тебя не было! Очень рада, очень! Проходи скорее! У нас тут столько нового!

Радость её звучала неестественно наигранной. Вот не верю я, что человек может испытывать столько счастья, увидев одну из множества учениц, прошедших через этот рассадник культуры, спустя тринадцать лет разлуки.

— Правда? — это я из вежливости сказала. — А что у вас стряслось нового?

— У нас поменялся директор, и теперь тут такое происходит!

— Какое? — нет бы мне ещё тогда насторожиться. Ведь добрая Раиса Дмитриевна предупреждала как могла, а вовсе не зазывала. Но это я поняла гораздо позже.

— Чудесное, Фионочка, чудесное! Но теперь уж проходи, раз пришла. Назад ходу нет.

— Спасибо за тёплый приём! С радостью пройду.

Отдала Раисе Дмитриевне куртку и лёгкой бабочкой взлетела на второй этаж: ноги опять сами меня понесли к танцевальному классу. Из-за закрытых дверей слышался голос педагога отсчитывающий «и-раз, и-два, повернулись, с другой ноги» под аккомпанемент фортепиано. Понятно, идёт занятие. Я подкралась к двери и приоткрыла её, заглядывая в щёлочку, и на меня нахлынула такая ностальгия по детству, по беззаботному времени, по свободе, что я решила: а что если мне устроиться на работу сюда?

Плевать на диплом, плевать на зарплату! Хочу работать в творческом коллективе! Хоть уборщицей, но здесь! Сама атмосфера Дворца Культуры наполнила моё сердце радостью и надеждой. На дальний план отошли все горести последних дней, их сменил какой-то нездоровый подъём и энтузиазм! Хотелось творить безумства!

Может, работая здесь, я даже смогу по вечерам, когда никого не будет, встать к станку и вспомнить старые добрые времена? Ух! Хочу!

Не откладывая решение в долгий ящик, я стремительно ринулась на третий этаж, в администрацию, чтоб узнать в отделе кадров о вакансиях. В тот момент меня совершенно не удивил такой порыв. Я считала его единственно верным, и вопрос «что на меня нашло?» даже мимолётно не посетил голову.

Постучала в дверь с нужной табличкой и, не дожидаясь ответа, сразу её толкнула, решительно входя в кабинет.

Комната утопала в зелени буйно раскинувших листья из множества кадок и горшков растений, а среди них за массивным столом восседала крупная дама лет пятидесяти с очень запоминающейся внешностью: замысловатая высокая причёска, яркий макияж, блестящее платье… В мою юность она тут точно не работала! Её я бы забыть не смогла при всём желании. Было в ней что-то такое хищное и опасное, что по спине пробежал холодок, но отступать я в тот момент даже не думала.

— Здравствуйте, я бы хотела узнать о вакансиях. Нет ли у вас свободных?

— Эксклюзив, оригинал или реплика? — не ответив на приветствие, резко спросила дама, окинув меня цепким взглядом.

Она о сумке? Или о чём?

— Всё куплено на распродаже в «ЦУМ-дисконт», — на всякий случай отчиталась я.

— Понятно, — неприятно усмехнулась дама. — Не наша и неопределённая.

— В смысле «не наша»? Я коренная москвичка! И что значит.

— Не берите в голову, милочка, проходите, присаживайтесь, рассказывайте: как зовут, что умеете делать? — перебила мои возмущения кадровичка.

Я тут же опустилась на стул, представилась и выложила перед грозной дамой документы, как будто явившийся с повинной преступник. И такая реакция меня саму слегка насторожила.

Внимательно их изучив, дамочка неожиданно перегнулась через стол и с несвойственной для такой комплекции стремительностью схватила меня за руку, уставившись на поднесённую к глазам ладонь. Ну точь-в-точь как та гадалка. По спине пробежался холодок, и непонятная эйфория начала выветриваться. Работать в этом странном месте хотелось уже не так сильно, как десять минут назад. А вернее, захотелось отсюда сбежать, теряя туфли.

— Вы знаете, я, пожалуй, пойду. Нет мест, так нет. Извините за беспокойство, — я попыталась подняться и высвободить руку из хватки пугающей сотрудницы Дворца Культуры.

— А меня зовут Афродетта, можно без отчества, — совершенно другим, елейным голосом ни с того ни с сего проворковала она, заглядывая мне в глаза, — ну куда же вы так сразу? Давайте попьем чая, кофе, сока? Или, может, чего покрепче? — она мне заговорщицки подмигнула. — А? Как вы смотрите на «покрепче»?

— Не стоит. Кофе, если можно, — зачем-то попросила я, хоть и не пила его во второй половине дня лет с двадцати пяти.

— Чудесно, чудесно! — Афродетта подскочила со стула и метнулась в угол кабинета к кофемашине. — Фионочка, вам же латте без сахара, я правильно угадала?

— Правильно! — опять безропотно согласилась я, хоть и пила по утрам всегда чисто чёрный.

— Вот и чудненько! — видимо, это было любимое слово работников Дома Культуры. Раиса Дмитриевна тоже его не единожды употребила.

Непонятно с чего воспылавшая гостеприимством кадровичка вернулась к столу с двумя чашками, поставила одну из них передо мной, а вторую залпом опрокинула в себя. Не чокаясь! Как рюмку водки! Кипяток! Я видела, как над напитком поднимался пар, пока тот ещё оставался в чашке! Да что за чертовщина тут происходит?

— Спасибо за всё, Афродетта, но, пожалуй, я передумала у вас работать. Наверное, это был внезапный порыв. Только что я поняла: нельзя забывать о дипломе! Пойду-ка я посмотрю вакансии менеджера в интернете!

Отсюда надо смываться. Что-то не по себе мне становилось.

— Вот и чудненько, чудесно просто! Правильное решение! Попьем кофейку да пойдём! Мне тоже уже домой пора! Засиделась тут с тобой, Фионочка, — перешла на «ты» эта настойчивая мадам. — Давай хлебнём на дорожку и разойдёмся.

И я подумала, что лучше её не провоцировать: надо сделать, как она просит, и отхлебнула крохотный глоток кофе из своей чашки. М-м-м. Как вкусно! Почему я раньше не пила латте? Чудесный, чудненький напиток! Он станет моим любимым! Мысли закрутились хороводом.

Очнулась я, непрерывно болтающей, подписывая какие-то бумаги…

— Ну вот так и оказалось, что он все годы окучивал меня, чтоб закрепиться в Москве, пока не найдёт более удобный вариант, — глупо хихикнула я, ставя точку в своем рассказе и заодно после подписи.

— Ну и не жалей! Знаешь, какая жизнь у тебя теперь начнется! У-у-у! Мечта, а не жизнь! Завтра прилетит директор, посмотрит на тебя и заверит договор печатью. А сейчас мы с тобой закончим дело и поедем домой баиньки, только вот на-ка, сожми эту штучку в кулаке и подержи руку над своей подписью.

Я, как послушная девочка, безропотно взяла гладкий шарик из рук кадровички и сделала всё, что она велела. В ладонь что-то резко кольнуло, и на бумагу капнула капля моей крови.

— Ай, Афра, это что было? — пьяно возмутилась я.

— Ну-ка, дай-ка гляну? — она подхватила договор и быстро убрала его в ящик стола, закрыв тот на ключ. — Ой, да ничего страшного, Фи! Треснул камешек, порезал немного. Вот уже ранка и затянулась. Идём на выход? Подняться сможешь?

— Идём, — опять без всяких возражений согласилась я, глупо хихикая и с трудом поднимаясь на ноги.

— Хм, эко тебя, не рассчитала немного… Я посажу тебя в такси, — бормотала она, помогая мне спускаться по лестнице.

— Хорошо! — радовалась я непонятно чему.

— Завтра жду тебя в пять вечера здесь же. Не опаздывай! Шеф не любит опозданий!

— Я никогда не опаздываю!

Мы тепло распрощались у дверей вызванного автомобиля, и всю недолгую дорогу я продремала на его заднем сиденье.

На автопилоте вышла у подъезда, также поднялась в лифте на свой этаж, и только когда походила к квартире, туман в голове начал рассеиваться, а в груди поселилась смутная тревога, к тому же появилось чувство, что всё произошедшее было каким-то неправильным.

Но долго я эту мысль мусолить не могла: нестерпимо хотелось спать, и я завалилась на кровать, скинув одежду прямо на пол. «Со мной происходит что — то странное, и нужно обязательно собраться и понять, что именно! Завтра ещё раз внимательно перечитаю трудовой договор и, если вдруг найду в бумагах подвох, сразу же откажусь там работать! Никто меня не заставит! Если что — обращусь в суд!» — это было последним, что промелькнуло в голове, перед тем, как я уснула.

Но, несмотря на усталость, спала я беспокойно: всё-таки случившиеся, видимо, негативно сказалось на душевном здоровье, и мне опять снились эти сны про неизвестную Адель и другой мир.

«Ада, Ада, прячься, скоро твоя жизнь изменится, и ничего уже нельзя будет вернуть!» — шептали со всех сторон голоса, обращаясь к этой неведомой Адель, а тревожно почему-то становилось мне.

Как ни странно, утром я проснулась довольно рано, полная сил и бодрости, даже без звонка будильника. Хотя зачем он мне нужен? Мне теперь на работу не надо вставать ни свет ни заря. Потянулась сладко-сладко и поплыла в ванную.

События вчерашнего вечера при свете утреннего солнца не казались мистическими и пугающими, каждому из них мгновенно находились объяснения. Скорее всего,

Афродеета, просто добавила в кофе капельку крепкого алкоголя: женщина увидела, что у меня стресс, и решила помочь! Она же не знала, что у меня всегда такая реакция на напитки, в которых выше десяти градусов.

Времени до похода во Дворец на встречу с директором было полно, настроение — прекрасное, почему-то расставание с женихом не стало для меня ударом, наоборот, сегодня оно виделось великим благом: я почувствовала себя освобождённой от многолетних оков. Странно, ещё несколько дней назад я мечтала о свадьбе и выбирала имена детям, а сегодня решила навести порядок в квартире, чтоб в моём жилище не осталось даже Колиного духа.

Напевая популярный мотив, я генералила квартиру, скидывая в мусорный мешок попадающиеся в процессе забытые вещи бывшего: то одинокий носок, завалившийся за кресло, то флэшку, потерянную год назад и найденную под батареей за компьютерным столом, то футболку, затесавшуюся между стопками постельного белья.

Возвращать я их не собиралась. Вот ещё! Ни видеть, ни вспоминать не хочу эту мерзкую рожу! Хватит того, что придётся родителям сообщать, что мы расстались — то ещё испытание.

Разогнула спину только после полудня и, удовлетворившись сиянием чистой квартиры, подхватила мешок с вещами, чтоб вынести его на мусорку и распрощаться навеки. Кинув хлам рядом с контейнером — подожгла и долго смотрела на пламя, искренне наслаждаясь процессом гибели в огне моего прошлого! Так хорошо на душе у меня не было давно: как будто языки пламени слизывали всё плохое и согревали душу обещанием начала новой жизни.

Я вернулась домой с необычайной лёгкостью и собиралась на новую работу с особой тщательностью: макияж, причёска, нарядное платье, туфли на каблуке, — мне очень хотелось произвести на будущего босса хорошее впечатление.

По дороге во Дворец Культуры бесконечно прокручивала в голове его возможные вопросы и свои на них ответы.

Я плохо помнила детали вчерашнего вечера, но в голове всплывали вполне стандартные пункты договора, который был подписан в отделе кадров. Принимали меня на работу менеджером по культуре, что бы это ни значило, а остальное всё по ТК: белая зарплата на карту, отпуск, больничный и оплачиваемые по двойному тарифу командировки. Вот!

Стоп! Командировки! Я согласилась на командировки? Так вот что меня вчера так тревожило? Но ведь это прекрасно! Буду летать по всей стране, да ещё и за чужие деньги! Я даже рассмеялась от счастья! Вот ведь дурочка! Надумала себе вчера бог весть что, чуть не упустила свой шанс!

Во Дворец входила, оставив дурные мысли за дверями, отдала куртку Раисе Дмитриевне, непонятно с чего качающей головой, и направилась сразу на третий этаж к Афродетте, которая встретила меня как родную, стоило лишь переступить порог её зелёной комнаты.

— Фионочка, душка! Как я рада, что ты пришла! Директор уже на месте, ждёт тебя! Договор прочёл, очень доволен, — щебетала она, ведя меня за руку к кабинету босса,

— ты уж не подведи меня, милая, не перечь ему.

— В каком смысле? — беспрекословной куклой я никогда не была и становиться не собиралась. — Разве в договоре есть пункты, которые мне не понравятся?

— Нет, что ты? Там всё законно, просто постарайся с ним во всём соглашаться: мужчина он у нас властный и не любит, когда с ним спорят. Уж не подставь меня, голубушка, я за тебя поручилась, как за себя!

— А, ну тут можно не волноваться: я человек неконфликтный.

— Ну и чудненько. Чудесно просто.

— Ага! — только и успела поддакнуть, когда моя спутница вталкивала меня в кабинет начальства.

Сама она осталась за его дверями, но пнула меня в спину весьма ощутимо! Я пролетела по инерции на самую середину огромного кабинета и только там смогла оглядеться.

Босс стоял у окна, и льющийся оттуда свет очерчивал его фигуру, заставив меня, как и, наверное, любую половозрелую девушку, которая увидела бы эту картину, сглотнуть слюну. Высокий, широкоплечий, с аппетитной подтянутой пятой точкой мужчина на мой приход реагировать не спешил: эдакое застывшее изваяние, которое явилось в мир, чтоб радовать людской взор, не обращая внимания на мелкие пылинки, вроде соискательниц на место менеджера.

— Кхм-кхм, — обозначила я своё присутствие. — Здравствуйте. Я Персифиона Донская, пришла на собеседование.

Вот только сейчас до меня дошло, что я не имею понятия, как зовут босса и как к нему обратиться.

Мужчина медленно, даже вальяжно повернулся, и я обмерла от его нереальной красоты: платиновые кудри обрамляли скульптурное лицо с высокими скулами, точёным носом и чувственным изгибом пухлых губ, а прозрачно-серые глаза искрились холодным интересом.

— Здравствуйте, Персифиона. Проходите. Присаживайтесь, — махнул он приглашающим жестом в сторону дивана приютившегося слева от письменного стола.

Устроившись там, куда указали, я натянула юбку на колени и с вежливой улыбкой посмотрела на босса.

Шеф обогнул стол и зачем-то сел рядом, касаясь своей ногой моей. Стало как-то неловко: к чему такие тесные контакты? Я попыталась отодвинуться, но упёрлась в подлокотник. И чувство неловкости возросло. Захотелось поскорее закончить встречу: несмотря на всю неземную красоту босса, мне не хотелось ощущать между нами эту двусмысленность и тереться ногами.

— Простите. Не знаю, как к вам обращаться? — я вжалась в подлокотник дивана ещё сильнее.

— Просто по имени. Называй меня Себегрех, — проникновенно сказал он, пододвигаясь ближе, и взял мою руку в свою. Я попыталась вырваться, но он не позволил! Вместо этого начал выводить узоры на ладони и выжидательно уставился в глаза. Намёк был более чем прозрачный.

Я аж задохнулась от возмущения! Так вот что имела в виду Афродетта! Не перечить, значит? Да сейчас! Я вырвала всё-таки руку и подскочила с дивана!

— Да как вы смеете? Что вы себе позволяете?

Босс как будто именно такой реакции от меня и ожидал: похлопал в ладоши, глядя на мою истерику, и поднял уголки губ в улыбке. При этом его холодные глаза не веселились. Это проверка, что ли?

— Сколько экспрессии! Браво, пожалуй, Афродетта права, ты то, что нужно! — холодно похвалил он меня и внезапно выдал: — Подходишь, беру!

Ненормальный какой-то! На что он рассчитывает? Что после этого явного домогательства я соглашусь у него работать? Не на ту напал!

— Размечтался! Я напишу на ваше заведение заявление в инспекцию по защите труда!

— Я отскочила от дивана ещё дальше и метнулась к дверям.

Прекрасное настроение сгинуло, а Дворец Культуры перестал манить своей волшебной обстановкой. Внезапно я увидела и потрескавшуюся на потолке кабинета босса лепнину, и мелкие трещины на стенах, и перегоревшую в хрустальной люстре лампочку… Да и бог с ними! Мне просто хотелось оказаться подальше от этого места и его обитателей!

Даже если это такая проверка — мне она не понравилась. Да ну их нафиг! Не потерплю такого к себе отношения! Проживу без Дворца Культуры ещё лет сто! Рвать когти отсюда надо незамедлительно! И я рвала.

До дверей оставался какой-то несчастный метр, только протяни руку и толкни! Когда внезапно между нами возник босс со странным именем Себегрех и заблокировал выход спиной.

— Не так быстро, лакомство! Не хочешь делиться по — хорошему — будешь по-плохому.

На этих словах он открыл дверь, которая вроде бы раньше вела в приёмную, и выкинул меня за порог. Вот только никакой приёмной снаружи не оказалось. Визжа от страха, я полетела в тёмную трубу и за несколько секунд, за которые чуть не умерла от разрыва сердца, преодолела огромный путь. Выпала я из этого скоростного тоннеля на заднем крыльце Дворца Культуры. Как ему удалось это сделать? Только и успела подумать я, как открылась дверь и ко мне подлетела какая-то карлица.

— Адель! Ну что ж такое?! — запричитала она. — Я всё понимаю, вызвали в выходной, но неужели ты не могла собраться быстрее?! Шевели уже булками в сторону сцены, чего расселась? Скоро твой выход, а в зале его второе Демоничество! Думаешь, я зря тебя вызвала?

На этих словах мелкая тётка сделала большие глаза, и только тогда я додумалась оглядеться по сторонам.

«Нет. Это не задний двор моего Дома Культуры», — пришла к неутешительному выводу я, внимательно изучив окружающую обстановку.

Это было совершенно другое место: чуждое, диковинное, странное, а, что самое главное, я не Адель!

Щипать себя за руку смысла не было, потому что боль от приземления на задницу ощущалась вполне отчетливо. Очень хотелось закрыть глаза, потом открыть и понять, что это галлюцинация, но, проделав это три раза, я поняла, что не прокатит. Я всё так же сидела на крыльце перед маленькой нарядной женщиной и постепенно осознавала: она не карлица, она гнома, и я явно попала в крупнейшую переделку.

— Прости, поскользнулась, — выдавила я, решив не вызвать подозрений, пока не пойму, что происходит.

— Неудивительно, ты всегда такая! А сказать «прости, Куруша» тебе раз плюнуть

— ничего не стоит! Миллион раз слышала. Давай-ка живее в гримёрку перебирайся. Выглядишь отвратительно! Что за причёска? Что за макияж? Ты на себя не похожа, Ада, вы сегодня собирались с шестым Демоничеством в ретро играть, что ли?

Боже, дай мне сил не закатить истерику! Инстинкт самосохранения подсказывал молчать и прикидываться Аделью, а нервы грозили взорваться криком и слезами. Я ничего не поняла из набора слов, произнесённых Курушей.

— Типа того, — промямлила я.

— Бестолковая ты! Я понимаю, что устанавливать связь с Демоничеством выгодно, но с шестым? Ты же знаешь, какие ему нужны эмоции. Зачем он тебе, ведь ты неопределённая?

— М-м-м, — поддержала беседу я, потому что не представляла, о чём толкует эта женщина.

У меня вообще складывалось впечатление, что мы говорим на разных языках.

Она впустила меня внутрь здания, провела по служебным коридорам и втолкнула в огромную комнату, заполненную разношерстной публикой. Девицы, голые и полуодетые, хаотично метались по помещению. Другие, одетые, особи разных полов пытались их поймать, нацепить какую-нибудь вещь или махнуть кисточкой по лицу. В помещении стоял гвалт и суматоха, но при этом все друг друга видели, слышали и понимали. Это я осознала, когда спустя минуту разглядела, что у действий каждого находящегося внутри комнаты человечка есть определённая цель.

— Кофиль, скорее! — завопила моя провожатая. — Адель не в форме, а у неё скоро выход!

Я не знаю, что такое кофиль: имя или кодовое слово, — но на меня налетела толпа и принялась преображать. Кто-то срывал одежду, кто-то надевал новую, кто-то занимался лицом, а кто-то причёской. В итоге спустя минут пятнадцать я шла по коридорам в сопровождении той же гномы полностью изменённой. Грудь прикрывал расшитый камнями лиф, сокровенное — крохотные трусики, а бёдра до середины — прозрачная тряпочка с монистами. На руках и ногах гремели браслеты. Волосы оставили распущенными и завили крупными локонами, а про лицо ничего сказать не могу: я его не видела, не успела, но подозреваю, что в зеркале меня бы ждало море потрясений.

Мы приближались к кулисам и, чем меньше до них оставалось, тем страшнее мне становилось. Вот уже я начала разбирать звуки, доносящиеся с другой стороны штор… Там гудела публика и шло представление! Ужасно! Почему я продолжаю идти, почему не впала ещё в ступор?

Конферансье заливался соловьём на сцене, разогревая публику, а я никак не могла согреться и унять озноб, обмирая от ужаса: «Куда я попала? Что делать? Как выбраться отсюда? Должен же быть выход!»

Понятно, что сейчас я его не вижу, и мне придётся выйти на сцену прямо вот так, в чём есть, изобразить зажигательный танец. А потом бежать! Бежать отсюда как можно дальше! Я чётко знала, что здесь оставаться опасно! Ведь, судя по всему, я застряла во сне или перенеслась в другой мир. что звучит ещё более неправдоподобно, но, Фиона! Соберись! Тебе тридцать, и в детстве ты ходила на танцы! Выдай им по полной! Только так они не заподозрят тебя и выпустят из этого заведения с миром! А на улице уже будешь думать, что делать дальше!

— И-и-и! Встречайте! Неповторимая Адель с её волшебным танцем змеи! — раздалось со сцены.

Змеи? Серьёзно? Чёрт! А можно раздавленного червяка? Я три раза выдохнула и приготовилась к провалу.

Невидимый зал взорвался овациями, свет на сцене погас и кто — то добрый, вероятно, гнома, пихнул меня в спину, когда зазвучала чарующая музыка. Ну, с Богом, Фиона! Я выплыла на сцену, прокручивая в голове танец вампирши из фильма «От заката до рассвета», и качнула бёдрами в такт музыке в первый раз. Два лиловых луча внезапно выхватили мою фигуру из мрака, и фривольный костюм, едва прикрывающий тело, засиял неземным светом. Я не поняла, как, но спустя минуту отдалась танцу полностью: погрузилась в него с головой, доверилась музыке и физически ощутила восторг зала!

Мои бёдра крутили сложные восьмёрки, руки сплетались над головой в замысловатых позициях, а поясница сама собой прогибалась до мостика. Движения становились всё изящнее и сложнее, а зрители следили за ними, открыв рты. Погрузившись в свой волшебный танец, я успевала ловить их восторженные взгляды и эмоции. Кайф! А мне начал нравиться новый мир и новая жизнь! Кто такая Персифиона Степановна Донская, офисный планктон тридцати лет? Не знаю такую! Я Адель! Звезда кабаре, и вон тот знойный самец, что не сводит с меня глаз, сейчас будет облизывать пальцы моих ног! Как Квентин Тарантино королеве ночи!

Грациозно спрыгнув в зал, я пробежала между зрителями и взлетела к нему на стол. Но, царственно поднеся босую ногу к чувственным губам незнакомца, вдруг застыла от восторга, внезапно оказавшись под прицелом завораживающего неземной красотой взгляда фиолетовых глаз. Тех самых глаз!

Незнакомец властно обхватил мою ступню ручищей и засунул большой палец себе в рот, предварительно облизав языком. Что ж он, гад, творит? Нельзя же так! Из глаз посыпались искры, и я бы, наверное, тотчас напрыгнула на него, если бы из темноты за его плечом вдруг не вырос мой земной босс собственной персоной.

— Развлекаешься, Майгрех? — наехал он на моего фиолетовоглазого. — Это моя добыча! Отпусти!

Сам ты добыча! Я вырвала ногу и, спрыгнув со стола, попыталась прикрыться руками, скрестив их на груди.

— Опять занялся контрабандой, Себегрех? Это не Адель? — скучающим голосом поинтересовался мужчина с фиолетовыми глазами. — Разве тебе продлили лицензию?

— А что ты сделаешь, если не продлили? Заявишь на меня? — он зловеще рассмеялся.

— Я нашёл этого двойника первым! Она сама пришла! Не смей отбирать у меня шанс!

Ну, тут я уже смолчать не смогла. В голове вырисовалась примерная картина происходящего.

— Что вы городите? Ваша помощница меня опоила! Она обманом заставили меня подписать какие-то бумаги!

— Хм, пожалуй, могу тебя понять, Себегрех, — заявил фиолетовоглазый, — вполне вероятно, что на этот раз тебе повезло в поисках, но извини, дорогой родственник, закон есть закон. Я вызываю службу контроля, — красавчик полез во внутренний карман пиджака.

— Может, обойдёмся без вызова и поделим на двоих? Ты чувствуешь её?

— Нет. Я не подбираю остатки и своими приобретениями тоже не делюсь. Я за честные сделки.

Я снова не поняла о чём речь, но мне совершенно не нравился тон этих двух альфа-самцов. Они говорили обо мне, как о блюде в ресторане! Это было неприятно и неправильно! И я опять не выдержала, хоть и обещала себе побольше молчать.

— Минутку, уважаемые! Можно слово? — Зрительный зал кабаре, а это точно было оно, я в кино видела такое же заведение, затаил дыхание. Публика вообще наблюдала за нами с самым живым интересом. — Я против! Отправьте меня домой!

Зал разразился хохотом, и босс вместе с ними, а вот второй, которого звали Майгрех, смотрел на меня с сочувствием.

— Прости, милая, но это невозможно. Я сделал для тебя всё, что мог. Сейчас явятся представители службы контроля и решат твою дальнейшую судьбу. Под их опекой ты хотя бы не станешь бесплатной кормушкой.

— Спасибо, — прошептала я, сдерживая слёзы. Боевой запал пропал, как только я оказалась в центре хохочущей толпы.

Плакать перед ними совсем не хотелось, но сдерживаться было тяжело: накатывала паника и безнадёга. Так и простояла, глядя в потолок и кусая губы, пока меня не похлопали по плечу.

— Неучтённая неопределённая иномирянка? Пройдёмте с нами и не надо паниковать, служба контроля во всём разберётся.

— А мне можно хотя бы переодеться?

— Ваши вещи доставят в департамент, — отрезал один из прибывших за мной местных служителей правопорядка.

И я без споров прошла в сопровождении мужчин в форме через весь зрительный зал. Оказавшись в фойе, тот, что шёл первым, достал из кармана чёрный фломастер, которым прямо в воздухе начертил дверь. Через неё мы и вошли в совершенно другое место. Видимо, в этом мире так выглядел портал.

Мы вышли в холле здания департамента, которое чем-то напоминало наш районный суд, но дышало своей иномирностью всеми стенами, потолками и полами, а передвигающиеся по холлу сотрудники только лишний раз убеждали меня смириться с фактом попаданства, потому что далеко не все из них были людьми. Не могу сказать точно, представители каких именно рас попались мне на глаза, но если брать за основу наши фэнтези-книги и фильмы, то среди них точно были: гномы, гоблины, орки, эльфы и вампиры, а ещё, кажется, под потолком пролетела фея, но это не точно. В моем состоянии могло и померещиться.

В то время как я разглядывала их, разинув рот, они не обращали на меня ни малейшего внимания, несмотря на вызывающий вид, который создавал сценический костюм, и продолжали заниматься своими делами.

Долго стоять на месте и удивляться мне не дали: провожатые, или, правильнее сказать, канвой, мягко направляя, сопроводили меня до двери с табличкой «Инспектор по делам неопределённых попаданцев Киоли А.» и впихнули на прием к этому самому Киоли, знать бы ещё, что это? Имя, фамилия или титул?

— Проходите, проходите! — за столом сидел типичный вампир из наших фильмов: красивый, худой, бледный, с радушной клыкастой улыбкой. — Главное, сохраняйте спокойствие, сейчас мы с вами всё выясним и разберёмся в произошедшем. Расскажите подробно, как вы попали в наш мир?

Мне как-то сразу стало спокойнее, аура, что ли, такая была в кабинете? И я очень подробно рассказала инспектору о вчерашнем вечере и сегодняшней встрече с боссом в земном Дворце Культуры. Хотелось верить, что здесь мне и вправду помогут. Он не перебивал, слушал внимательно и, кажется, записывал мой рассказ на какое-то устройство.

— И вот так я оказалась в кабаре, где меня приняли за Адель.

— Значит, помощница вашего босса Афродетта вынудила вас подписать контракт кровью?

— Да! Говорю же! Она меня чем-то опоила, я совершенно не помню, как соглашалась на эту должность! Вы ведь сможете отправить меня домой? — о наказании коварной парочки я и не мечтала, поэтому даже не заикалась.

— К сожалению, это невозможно. — Я чуть не взвыла от разочарования.

— Подписанный кровью контракт разорвать нельзя, но его можно перекрыть новым.

Что-то мне не хотелось опять подписывать неведомые бумаги, слова вампира мгновенно насторожили и вернули беспокойство. Что я вообще знаю об этом мире? Вдруг он сейчас крови моей выпить попросит в обмен на перекрытие действующего контракта? Прошлый урок я усвоила хорошо, поэтому впредь решила быть очень осторожной.

— А что меня ждёт в случае, если я оставлю тот договор в силе и отработаю прописанные в нём три месяца испытательного срока? — срок, обговоренный в контракте, я помнила чётко, как ни странно.

— Не хочу вас пугать, но в этом случае вы попадаете в полное подчинение и пользование Шестого Демоничества Себегреха, а это ни к чему хорошему не приведет. Поверьте, через три месяца вы вернётесь домой на Землю выжатой как лимон дряхлой развалиной.

Ужас какой! Что этот гад собирался со мной сделать? Я совсем ничего не знала о законах этого мира, но после слов вампира точно не хотела попасть в рабство к Себегреху.

— И какой же выход из сложившейся ситуации предлагаете вы? — поинтересовалась я с осторожностью.

— Вы сейчас можете подать заявление на определение принадлежности и после его подписания станете неприкосновенны до самого суда десяти Демоничеств.

— Я дико извиняюсь, — меня начало бесить то, что я не понимаю половины произносимых фраз. Неужели он не догадывается, что я понятия не имею, о чем он? — но не могли бы вы объяснить, что всё это значит, обычным, человеческим языком? Вы ведь инспектор по иномирянам!

— Как только подпишете заявление, я сразу же введу вас в курс дела.

Хитренький какой! Подписала уже однажды! Хватит!

— Не буду я ничего подписывать, пока не пойму надо ли мне это! — отрезала я.

— Я вас прекрасно понимаю, вы не первая и не последняя иномирянка в моём кабинете, но поверьте, времени у вас ничтожно мало. Вскоре явится Шестое Демоничество и начнет требовать отдать вас ему по праву подписанного контракта. Я уверен, что он до сих пор не выламывает дверь в кабинет, так как дожидается в холле своих адвокатов.

— Он что, может меня забрать отсюда против воли?

— Да. У него хорошие адвокаты. Были бы вы местной — был бы другой разговор, а на иномирян наши законы не всегда распространяются. До тех пор, пока они не подпишут контракт с властями, конечно.

Боже! Что же делать-то? Неприятный холодок, постоянный спутник последних дней, пробежал по спине. А вдруг вампир не врёт?

— А чем мне грозит определение принадлежности? — спросила я, хоть и понятия не имела в принадлежности к кому или чему меня нужно будет определять.

— Если проверка покажет, что вы реплика, то общественная работа, назначенная судом, и обязательная сдача ресурса. Клянусь, это намного гуманнее, чем попасть в частное владение. Конечно, будет непросто, но по истечении срока контракта совет десяти выделит вам компенсацию на восстановление.

— А если я не реплика? — мне вспомнились непонятные вопросы Афродетты, которые та задавала в день нашей первой встречи.

— Ну а если вам повезло родиться оригиналом, тогда вообще волноваться не будет смысла: вы сможете так взлететь в нашем обществе, что и домой возвращаться не захотите!

Сомневаюсь, что захочу тут остаться: пока что этот мир меня только пугал. Я бы, может, и дальше терзалась в раздумьях и сомнениях, но тут из коридора послышался шум, и что — то мне подсказывало, что это шестое демоничество явилось по мою душу!

— Давайте скорее заявление, где подписать? — страх перед возможностью оказаться в его власти развеял все сомнения.

— Вот и правильно! Это лучший для вас выход! — вампир достал из ящика стола бланк, провел над ним рукой и пододвинул ко мне, а из другого ящика извлек круглый камень, похожий на тот, что приказывала мне сжать кадровичка. — Вы знаете что делать! Скорее подписывайте.

Я схватила камень и сжала в ладони — на бумагу капнула кровь. Прямо на глазах бланк стал заполняться моими данными, вплоть до роста, веса и цвета волос и глаз, и как только все строчки оказались исписанными, моё запястье обожгло. Вскрикнув, я затрясла рукой, а глянув на больное место, увидела появившуюся там татуировку. Кожу украсила витая, выведенная красными чернилами буква «Н». Именно в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетел Себегрех в сопровождении двоих нелюдей: предположительно гоблинов.

— Бумага подписана. Дубликат отправлен в совет, — заявил ему инспектор, поднимаясь из-за стола.

— Уволю! — доселе холодные глаза демоничества пылали яростью и светились.

Один из адвокатов взял демоничество за локоть и попытался потянуть на выход, но тот только отмахнулся и двинулся к инспектору.

— Не имеете права! Я выполняю свою работу и действую строго по инструкции совета. Неопределённая иномирянка Персифиона Донская на всё время проверки получает неприкосновенность.

Второй гоблин повис на другом локте, и мой бывший босс зарычал, признавая поражение, окинул кабинет злым взглядом и вылетел в коридор, хлопнув дверью.

Перепалка инспектора и Демоничества дала мне крохотную надежду, что я сделала всё правильно, а не угодила в очередную ловушку.

— Я могу выдохнуть? — уточнила я у вампира, и он кивнул в ответ. — Теперь вы можете ввести меня хоть немного в курс дела?

— Давайте я узнаю, доставили ли вашу одежду, закажу нам ужин, и мы в спокойной обстановке попробуем познакомить вас с новым миром и его правилами?

Он тоже заметно расслабился. Видимо, не слишком жаждал встречи с Себегрехом.

— Хорошо, — я внезапно вспомнила, что на мне надето, почувствовала себя очень неловко и поежилась, — а как мне к вам обращаться?

— Можно по имени, Аквентин.

Инспектор вышел из кабинета, а через несколько минут вернулся с моей земной одеждой.

— Где я могу переодеться?

— Вон за той дверью находится комната отдыха, — вампир кивнул в сторону дальней стены кабинета, — пока вы приводите себя в порядок, как раз доставят ужин.

В комнате отдыха, к моему великому счастью, был и санузел: чем — то похожий на наш, земной, но снабженный местными примочками. Как стало понятно раньше, в этом мире существовала магия, и жители успешно использовали её в быту: как только я подошла к раковине, она поинтересовалась человеческим голосом, какой температуры воду подать. Какой аромат мыла я предпочитаю использовать и как буду сушиться. При помощи махрового полотенца, бумажного или теплым воздухом?

Мда, сначала я отпрыгнула от говорящего санфаянса в растерянности, а потом решила: хоть с этим мне повезло — новый мир не был не дремучим средневековьем, а иногда поболтать с раковиной даже приятно.

Сделав все дела и облачившись в родненькую, привычную одежду, я почувствовала себя гораздо лучше. Даже успела продумать несколько важных вопросов, которые задам инспектору в первую очередь, и вернулась в кабинет.

Аквентин ждал меня за письменным столом, который превратился в обеденный благодаря скатерти и тарелкам с ароматными блюдами.

— Ну, Персифиона, предлагаю выпить за вашу новою жизнь!

— О нет! Я воздержусь! — поспешила отказаться я: живо вспомнился латте Афродетты.

— Как-нибудь в другой раз, а сегодня мне нужна ясная голова и трезвая память.

— Как знаете, а я, пожалуй, попробую. Гнев одного из Демоничеств обязательно нужно запить.

Бокал у вампира был каменный и непрозрачный, поэтому напитка я не разглядела, а строить предположения не стала. Хотя они и были очевидны.

— Ваше здоровье! — поддержала я его, просто потряся в воздухе кулаком.

Вампир осушил свой кубок до дна и закусил ломтиком помидора. Его щёки покрыл лёгкий румянец, а глаза заблестели.

— Не буду томить и начну, пожалуй, с того, что наш мир и ваш зеркальные, — заговорил он, и я затаила дыхание в ожидании важной информации. — Наш называется Землуа.

Примерно чего-то такого я и ожидала, вот же угораздило вляпаться!

— И вернуться самостоятельно домой я не могу? — угрюмо уточнила, подозревая, что угадала.

— Совершенно верно, и вы можете увидеть свою Землю через пространственное окно, а вот открывать двери способны только их Демоничества. Они являются правящей верхушкой нашего общества.

— А остальные расы их рабы?

— Вовсе нет. Изначально этот мир населяли только они и люди, а все остальные здесь оказались благодаря Демоничествам, но мы все свободны!

Ну, хоть это радует! Уже проще.

— Что тогда Себегреху от меня нужно? Чего он прицепился и кто такие реплики с оригиналами?

Углубляться в экскурс их истории сейчас желания и сил не было, уж очень много всего навалилось, поэтому решила прояснить самые важные вопросы.

— Им нужны людские эмоции. Давным-давно в этом пространстве существовала только Землуа, и населяли её демоны как старшая раса и люди как их пища.

Я в ужасе вытаращила глаза и подавилась тем куском мяса, который отправила в рот вслед за картофелиной.

— Они людоеды?

— О нет! Не в том смысле! Духовная и энергетическая пища: демонам необходимы людские эмоции, которые они поглощают и преобразовывают в магическую энергию. За счёт этого и живёт наш мир.

— Понятно, — протянула я. На самом деле нет, не понятно. — Им местных мало?

— Мало. Потому что как и в любом мире, спустя какое-то время хозяева зажрались и перестали ценить своих кормильцев. Не стану рассказывать вам о тех страшных для людей временах, но незаметно их численность становилась всё меньше и меньше. Вскоре Землуа встала на пороге вымирания от истощения. В тот период демоны и населили свой мир другими расами, пытаясь за счёт них пополнять резерв, но ничего не вышло. Мы только привнесли сюда крупицы своей магии, но не нужную им эмоциональную наполненность. В один прекрасный день на Землуа явился с проверкой Создатель, скорее всего, он почувствовал изменения и прибыл глянуть на обстановку лично. Великий окинул взором дело рук своих детей и страшно разозлился. Говорят, репрессии были суровыми: самых жестоких демонов он уничтожил, кого — то закинул в созданный специально для них новый, негостеприимный мир и лишил возможности строить порталы. Тут он оставил лишь десятерых, которых счёл достойными своей милости, и дал им четкий свод правил. Вот только без наказания не оставил и их.

Мало им! Надо было всех закидывать в новый мир, что-то Себегрех на достойного жалости демона не тянул.

— Что-то они не выглядят наказанными, — усомнилась я в словах вампира.

— О, поверьте, они очень многого лишились. Главный демон создал двойников землуанских людей и, разделив их на оригиналы и реплики, отправил половину на Землю, перед этим тщательно перемешав! Он сделал так, чтоб Демоничества не могли понять, кем является родившийся в их мире человек.

— И вот мы дошли до сути: что за реплики с оригиналами?

— Это люди. Оригинал рождается со способностью испытывать десять базовых эмоций и весь спектр их разновидностей. Душа его полна и способна усилить Демоничество многократно, а реплики могут испытать максимум восемь эмоций и те поверхностно. Они пустые. Не способны любить и становиться парой для Демоничеств.

Вон оно что! Значит та Адель — мой двойник.

— Я правильно понимаю, что у каждого есть двойник?

— У каждого землуанина — да, но не у каждого землянина. За эти годы Земля прошла свой эволюционный путь, и большинство её детей не подходят для питания демонов. Им нужны лишь те, у кого на Землуа есть двойник.

— Я что, оригинал? Зачем Себегрех меня сюда забросил?

— Без проверки этого не узнать. Скорее всего, шестое Демоничество знал Адель лично и, увидев вас, решил рискнуть. Раз вы двойники, то возможно окажитесь оригиналом, ну а если нет — тоже не плохо. Ради дополнительной энергии можно и слегка нарушить закон, чтоб обзавестись неучтенным человеком, кем бы он ни был.

— Если питаться можно и репликой, и оригиналом, чем его не устраивала Адель?

— Она местная, её нельзя принуждать и удерживать силой. Мне не ведомы мотивы шестого Демоничества, но возможно он надеялся, что вы окажитесь его парой?

— О Боже! Ещё и парой? Ну, тут он явно ошибся! Себегрех вызывает у меня лишь отвращение!

— Его можно понять: только среди оригиналов Демоничество способен отыскать свою истинную пару. Все они об этом мечтают, но пока повезло только одному. В наше время обрёл половинку лишь первое Демоничество, потому-то он и первый среди них.

— А почему я неопределённая? Кем была Адель? Ведь логично же, что если она реплика, то я оригинал, и наоборот.

— Погодите, Персифиона, не спешите. Адель тоже была неопределённой.

— Местных жителей не проверяют, что ли? Как так?

— Это строго-настрого запрещено делать Создателем без согласия человека, а люди за эти годы стали умными. Кому хочется обрести статус реплики и всю жизнь батрачить, сдавая свои куцые эмоции в накопитель? Мало кто уверен в том, что он оригинал, и решается на такой ответственный шаг как проверка. Наши люди с детства привыкли скрывать свою суть. Они быстро поняли, что в обществе лучше показательно демонстрировать нужные эмоции, даже если их не испытываешь, и жить всю жизнь неопределённым, чем оказаться человеком второго сорта.

Голова пухла от информации, которую мне просто необходимо было как-то переварить, а вопросы не заканчивались.

— А где же сейчас Адель, и куда мне теперь податься? — я решила немного изменить тему, потому что просто не была способна пока понять все сложные взаимоотношения людей и демонов.

— Очень правильный вопрос! Вы с Адель поменялись местами: двойники не могут находиться в одном мире одновременно, и сейчас наш инспектор успокаивает её в вашем мире. — Акветин посмотрел на браслет, охватывающий его запястье. — Буквально через десять минут он выйдет с нами на связь и доложит обстановку. Вообще, обычно в таких случаях мы практикуем автозамену.

— Это как?

— Адель воспользуется вашими документами, сбережениями и жильём там, а вы поселитесь в её квартире тут, ну и можете продолжать работать в кабаре.

— Ну уж нет! — танцевать я, конечно, любила, но не до такой степени, чтоб каждый вечер проделывать то, что сегодня. — Я не хочу!

— Без проблем, мы обяжем хозяев кабаре предоставить вам другое место работы.

Вроде бы все проблемы были решаемы, но почему-то легче мне не становилось.

— Ох, я так боюсь что-то важное упустить и не спросить, мысли разбегаются,

— призналась я инспектору.

— Не переживайте. Я буду курировать вас до самого суда и отвечу на все вопросы, которые возникнут. А ещё есть масса источников в сети. У вас будет возможность найти все ответы.

— У вас и интернет есть?

— Конечно! У нас продвинутый мир. Он даже более продвинутый, чем Земля.

Верю. С магией-то немудрено продвинуться.

— А, вот ещё что важно узнать! Как меня будут проверять, и когда начнётся эта проверка?

— Не могу вам ответить на этот вопрос, поскольку не знаю! Вам обязательно сообщат, а в суд вызовут повесткой. Не пытайтесь узнать всё и сразу. Постепенно вы во всём разберётесь.

Наверное, он прав. В кабинете воцарилась тишина: тщательно прожёвывая очередной кусочек мяса, я уставилась в окно, пытаясь переварить услышанное, а инспектор давал мне на это время.

Вдруг тишину взорвал сигнал вызова — это ровно в назначенное время на связь вышел инспектор с Земли. Я волевым усилием прервала все размышления и подобралась, пытаясь сконцентрироваться: всё-таки не каждый день выдаётся возможность познакомиться со своим двойником.

Тишину взорвал сигнал вызова — это ровно в назначенное время на связь вышел инспектор с Земли. Я волевым усилием прервала все размышления и подобралась, пытаясь сконцентрироваться: всё-таки не каждый день выдаётся возможность познакомиться со своим двойником.

Аквентин принял вызов, просто произнеся вслух: «Ответить», — и на стене кабинета засветился большой квадратный участок, наверное, два на два метра размером.

— Пространственное окно, — пояснил он, догадываясь, что мне всё в диковинку, — через него можно общаться, наблюдать за миром, но не переходить.

Яркое свечение постепенно тускнело, и вот через окно вырисовался кабинет директора Дворца Культуры и заламывающая руки «я», которую успокаивал мужчина вполне человеческого вида. Как только они заметили, что связь налажена, Адель кинулась к окну и принялась барабанить по нему кулаками, причитая:

— Я оригинал! Слышите? Срочно верните меня домой! — рыдала она. — Я не смогу жить вдалеке от своего мира! Я не выживу в этом убогом месте! Спасите!

Хм, как-то она уж очень бурно восприняла своё перемещение.

— Вот, это то, о чем я вам говорил, — тихонько шепнул мне вампир, комментируя происходящее, — неопределённые люди всегда проявляют эмоции напоказ. Гипертрофированно. Не удивлюсь, если Адель вовсе не так опечалена, как пытается показать.

А, понятно. Чтобы их не заподозрили в ущербности, землуанские люди решили все поголовно стать плохими актерами.

— Адель, успокойтесь, я уже объяснил вам, что в ближайшие три месяца ваше возвращение невозможно. Двойник заключил контракт с шестым Демоничеством, — попытался вразумить её земной инспектор.

— Идиотка! Ты всё испортила! — опять кинулась на окно Адель с явным желанием выцарапать мне глаза. Я даже невольно отшатнулась, хоть и знала, что достать меня ей не по силам.

Злость давалась моей копии гораздо лучше отчаяния.

— Адель, ответьте на несколько вопросов. Вы знакомы с шестым Демоничеством Себегрехом? — не обращая внимания на показательные выступления, спросил Аквентин.

— Естественно знакомы! Я иногда с ним сплю! — с гордостью заявила она.

Ну, что-то подобное я предполагала ещё после слов гномы, и это многое объясняло.

— У вас сегодня была запланирована встреча?

— Да! Но он сообщил, что задерживается, и велел ждать у себя в особняке.

— Но вы его не послушались?

— Меня вызвали на работу! — К моему счастью, представляю, что бы было, если бы меня закинуло в особняк к Себегреху. — И я решила, что успею выступить, ведь в зале присутствовал второе Демоничество Майгрех! Как я могла пропустить такое? А вдруг он обратил бы на меня внимание?

— Значит, с вами он не договаривался о перемещении?

— Нет! — она опять надрывно зарыдала. — Он обещал… а она попалась на глаза… а они… Что же я теперь буду делать? Как выживу в этом темном мире?

— Вы знаете правила, — без грамма сочувствия заявил вампир. — Поживете по документам своего двойника.

— А что станет с моей карьерой и жизнью в нашем мире, пока она будет отрабатывать контракт?

— Персифиона не будет отрабатывать контракт. Она подала заявление на определение принадлежности.

— Что? — успокоившаяся было Адель заистерила на новом, ультразвуковом уровне. — Да как ты посмела принять такое решение без меня? Да я тебя убью! Мерзавка! Ты надумала испортить мне жизнь?

— А ты подозреваешь, что реплика? — мне надоело терпеть оскорбления.

— Сама ты реплика! А я оригинал!

— А чего тогда истеришь, малахольная? Спасибо мне должна сказать!

Она растерялась. Крыть-то было нечем.

— Адель, скажите, вы согласны на автозамену? — вмешался вампир.

— А у меня есть выбор? — как-то резко сдувшись, буркнула она.

— Прекрасно. Подпишите бумаги, и инспектор Стилан проводит вас к новому месту жительства. А теперь можете обменяться пожеланиями.

— Не промотай моё имущество, иномирянка! Я его тяжким трудом заработала! — Даже догадываюсь, каким.

— Пожалуйста, поддержи моих родителей. Не хочу, чтоб они волновались, а так, пользуйся всем моим на здоровье.

Дружеских отношений у нас не сложилось, ну и ладно. Главное, прожить эти три месяца без потерь, а потом я вернусь домой и забуду Землуа как страшный сон.

Окно погасло, и мы опять остались в кабинете вдвоём с Аквентином.

— Может, хотите ещё что-то спросить перед тем, как я отвезу вас в квартиру Адель?

— Да. А кто такая Афродетта? — почему-то именно сейчас мне вспомнилась эта хищная женщина.

— Она элита. Это полукровки, рождённые от демонов.

— М-м-м? Она человек или демон?

— Не тот и не другой, они отдельный вид. Элита — верные слуги демоничеств, родная кровь. Они не дают своим старшим родственникам нужной эмоциональной энергии, но безмерно преданы своему родителю. Их немного, по несколько детей у каждого. Демоны не очень плодовиты и поэтому своих отпрысков очень ценят. Доверяют места управляющих в своих корпорациях, владениях и поверяют все свои секреты.

— А оригиналы кем работают?

— Никем, в основном они вольготно живут во владеньях Демоничеств и радуются. Им не нужно работать, их и так боготворят, обеспечивают и носят на руках.

— А если они не хотят жить у какого-то одного Демоничества?

— О, поверьте, Персифиона, демоны постоянно пытаются переманить их друг у друга, поэтому своим оригиналам создают такие райские условия, о которых те только мечтают.

— Неужели они так важны?

— Чем больше элиты и оригиналов находится во владении у Демоничества, тем он могущественнее. Борьба за власть у них в крови.

Как всё сложно-то! Голова категорически отказывалась усваивать новую информацию.

— Так, я думаю, на сегодня с меня хватит. Я готова поехать в своё временное жилище прямо сейчас. Вы же расскажите, что мне делать дальше?

— Конечно. Сегодня постарайтесь уснуть, а завтра в обед я за вами заеду и отвезу в кабаре на разговор с владельцами о трудоустройстве.

— Тогда отвезите меня туда, где я смогу поспать.

По моим подсчётам, мы вышли из департамента поздним вечером, но, несмотря на это, город горел разноцветными огнями, и на улице было светло как днём. Светились строения. Департамент снаружи выглядел как блестящий на солнце огромный круглый аметист. Дивное зрелище.

— Скажите, Аквентин, а который сейчас час?

— Десять вечера, — ответил он, взглянув на свой браслет.

— Тут всегда такая иллюминация? Мы в столице?

— На оба вопроса ответ положительный.

— А как же спать при таком сиянии?

— На окнах квартир и домов стоят отражающие экраны.

— Они и днём так сияют? Из чего построены эти здания?

— Из магического материала хамелионума, и нет, сияние днём отключается. Если вы вспомните здание кабаре, то отметите: оно при вечернем свете солнца было вполне обычным, похожим на земное.

— Да, припоминаю, я даже не сразу поняла, что нахожусь в другом мире.

Мы подошли к стоянке, где располагалось множество транспортных средств различных форм и размеров, что их объединяло — так это отсутствие колес.

— Ну вот, присаживайтесь, — вампир распахнул передо мной дверцу в машину каплевидной формы, серебристого цвета, чем-то напоминающую космический челнок.

— Ваши машины летают?

— И не только. Ещё они плавают.

Как только мы заняли места, авто взлетело: невысоко, оторвавшись сантиметров на двадцать от земли, — и вылетело на трассу, там оно ловко влилось в поток других транспортных средств, которые передвигались на разной высоте, и понеслось к дому Адель. Я уставилась в окно, пытаясь разглядеть столицу.

Этот мир был иным: его архитектура и растения сильно отличались от привычных мне. Дома напоминали формой ограненные драгоценные камни, отличаясь размерами, формой и сиянием. А растения просто буйствовали, оплетая всё стеблями и украшая яркими цветами.

— Сейчас мы едем по главному транспортному шоссе Максивы, проспекту Самоцветов,

— пояснил инспектор.

— О, значит, мне не показалось, что дома похожи на драгоценные камни?

— Совершенно верно, вам не показалось. Хамелионум способен приобретать любой вид и форму. Наша столица изображает россыпь драгоценных камней, здесь даже улицы называются соответствующе. Например, квартира Адель находится на Малахитах. Хороший, кстати, район.

— А зелень? Почему её так много, и она такая активная… Не знаю, как по-другому выразиться.

— Такова природа Землуа. Почва у нас очень благодатная, а холодов не бывает.

Мы свернули с разноцветного проспекта и въехали на светящуюся зелёным улицу. Только ярко-красные и ярко-желтые цветы на стенах домов, деревьях, кустах и газонах нарушали единство пёстрыми пятнами.

— Ваша улица и дом.

Машина затормозила у одного из зданий.

— Я догадалась.

Адель жила в трехэтажном квадратном строении на последнем этаже в шикарной по моим меркам квартире. Во-первых, она была огромной и занимала весь этаж. В подъезде вообще было всего три квартиры.

А во-вторых, мне понравилась обстановка, ну, если закрыть глаза на кавардак. Видимо, на свидание она собиралась тщательно: повсюду валялась одежда, обувь и аксессуары. Но это дело поправимое, завтра наведу порядок, зато на стенах висели живые картины, на которых Адель танцевала зажигательные танцы, а мебель, цветовое оформление и дизайн заставляли почувствовать себя как дома.

Аквентин, который поднялся со мной, показал как пользоваться бытовыми приборами и включать освещение. Ничего сложного — всё оказалось говорящее, единственное, чего у меня не было, так это местного средства связи.

— Завтра купим, зато смотрите-ка, у Адель есть информационник, подключенный к сети.

Он подошёл к письменному столу и ткнул в прямоугольную панель, висящую над ним в воздухе.

— О, это и есть местный компьютер?

— Да. Управляется голосом. Попробуйте его включить. Голоса у вас с Адель идентичны, так что всё получится.

А что сказать?

— Дотроньтесь и отдайте команду голосом.

Я так и сделала. Панель засветилась и тут же поинтересовалась, что я желаю?

— Здорово! Но сегодня я уже ничего не желаю, кроме как остаться в тишине.

— Понял, удаляюсь…

— Нет, нет, я не прогоняю вас!

— Не нужно объяснять, я прекрасно знаю, каково это, оказаться в вашей ситуации.

— Вы тоже родились в другом мире?

— Моя раса живёт долго. Да, я был когда-то иномирянином. Но об этом мы поговорим в другой раз, а сегодня отдыхайте.

Инспектор ушёл, а я смогла, наконец, ни о чем не думая, принять душ, сменить постельное бельё, отдав приказ кровати, и завалиться спать, мгновенно отрубившись.

Спала как убитая, без сновидений, а утром проснулась с твердым решением написать список важных вопросов. Осталось найти: чем и на чём?

Приключения нового дня начались прямо в ванной: вчера я была настолько вымотана, что не придала значения болтливой сантехнике, а сегодня, когда раковина и душ заговорили приятными баритонами, почувствовала себя неловко. А вдруг у них и глаза есть? Но потом велела себе не нагнетать и, полностью раздевшись, присела на унитаз. Вот тут-то меня и поджидал неприятный сюрприз. Как только я сделала все свои обязательные утренние дела и хотела встать, поняла, что не могу сдвинуться с места: невидимые путы обхватили меня за талию и сковали ноги, раздвинув их в стороны.

— Что происходит? — завопила я, безуспешно дёрнувшись пару раз и ощутив, что моя интимная зона обрабатывается чем-то тёплым и густым. — Немедленно отпустите!

— Запланированное профилактическое удаление лишней растительности, — равнодушно сообщил унитаз.

— Да вы с ума сошли! Не надо мне этого! У меня всё в порядке!

— Вы каждый раз это говорите, хозяйка, но эмоционы платите заблаговременно.

— А-а-а! Убивают! — секундная обжигающая боль заставила меня заголосить ещё громче.

— Ну, вот и всё. Следующая процедура через три месяца, оплачивать будете сейчас?

— Где я, по-твоему, деньги храню, гад белоснежный? — я подскочила с экзекутора. — Между ягодицами?

В душ, наученная горьким опытом, заходила, предварительно узнав о его планах на мой счёт, и, только убедившись, что сегодня процедура будет стандартной, смогла помыться без страха.

Но это было ещё не всё: в столовой, попросив у стилизованного под русскую печь артефакта свой завтрак, получила вместо него порцию досады: агрегат выдал мне латте и тарелку зелени.

— Это что? Завтрак? — Вообще-то, я привыкла по утрам есть кашу, а латте ассоциировался у меня с Афродеттой и неприятностями. — Можно заменить напиток на чёрный кофе и приготовить хотя бы бутерброды?

— Оплачено! — отрезал пункт выдачи еды и умолк, закрыв заслонку.

Мда. Это что же получается? В своей же квартире придётся оплачивать все услуги и терпеть хамство домашней утвари? Вопросы множились, мне срочно нужно было их записать, чтоб не вылетели из головы. Даже не притронувшись к завтраку, я молча покинула столовую, оставив всё на столе.

Решила, что лучше прогуляться по квартире в поисках письменных принадлежностей, чем ругаться с живым домом: заглянула в ящички столов, комодов и тумбочек, на полки с вазочками и статуэтками, но, так ничего и не найдя, решила попытать счастья у местного компьютера.

— Мои системы оповестили, что вы двойник бывшей хозяйки, Персифиона Донская. Делаю перезапуск установок жизнеобеспечения дома. Могу узнать, зачем вам эти старинные приспособления? — спросила панель, как только я, активировав её, поинтересовалась искомым.

— У меня куча мыслей в голове, чтобы их систематизировать, нужно всё записать. Я так привыкла.

— Хозяйка может передать их мне, я сам систематизирую.

О, мой компьютер считает себя мужчиной, хотя, чему я удивляюсь? Голос у него мужской, как и у всех приборов в квартире. Видимо, Адель не терпела соперниц даже в виде бытовых приборов, но что-то после прошлых приключений доверия к гаджету у меня не возникло.

— Для начала мне хотелось бы прояснить несколько вопросов, и первый: как мне к тебе обращаться? — я подумала, раз все они умеют вредничать, значит, и имена имеют.

— Вы можете дать мне любое наименование. Прошлая хозяйка звала Пустобрех, но мне оно не нравится.

— Давай ты будешь Умником? Так лучше?

— Вполне приличное наименование.

— Вот и ладненько! — Вроде в его голосе звучало дружелюбие, и я рискнула выяснить, что происходит: — А меня зови Фиона и на «ты», договорились?

Как пожелаешь, Фиона.

— Расскажи-ка мне, Умник, о вашем быте. Тут, в доме, все разговаривает, ехидничает и требует оплаты за свои услуги: раковина, унитаз, печка на кухне… вы живые?

— Нет, мы не заколдованные люди и не заточенные в предметы души, если ты это имеешь в виду. — Признаться, эта мысль действительно приходила мне в голову. — Мы средоточие магии. Нас наполняет суть этого мира, а вот она живая и разумная, она повсюду. Не пытайся постичь то, что твой разум пока не способен понять. Просто прими как факт.

— Сложно смириться с фактом самоуправства, уж извините, — сказала я для всей квартиры, разведя руки в стороны и поклонившись. — Я хочу либо достичь с вами взаимопонимания, либо сменить на новые. У всех тут были имена? Какие?

— Лучше тебе их не знать и дать другие, на свой вкус. Это однозначно станет первым шагом к налаживанию отношений.

Адель, судя по всему, была препротивнейшей девицей, а я теперь расхлёбываю.

— Они не знают, что я не старая хозяйка?

— Ты только что меня активировала, я не успел их перезапустить, но теперь это исправлено: можно пойти в столовую и попросить новый завтрак. Правда, придётся заново произвести оплату.

— Стоп! Я ничего не понимаю в местных деньгах. Откуда их вообще берут?

— Я помогу. Идём в столовую, по ходу дела попробую объяснить. На сегодня я договорился со всеми обслуживать тебя в долг, а платежи сделаешь завтра.

Умник взлетел и направился в сторону кухни, я за ним. Второй заход стал однозначно удачнее первого: печь выдала и кофе, и кашу, и даже бутерброд, пожелав приятного аппетита.

Пока я уплетала вкусности, компьютер маячил перед глазами и просвещал меня относительно местных финансов.

— На Землуа в обороте эмоционы: камешки, заряженные эмоциями. Вернее, крупицами эмоций.

— И где их брать?

— Зарабатывать.

— Это понятно, а где берут эмоции, которые заточают в камни?

— Их испытывают все на Землуа, а мироздание выдаёт камни в банковских копях, разработкой которых занимаются Демоничества. Сейчас я покажу таблицу.

На экране появилась картинка с драгоценными камнями и цифрами, где очень доступно, как для первоклашек, всё объяснялось, но Умник все равно счёл нужным добавить:

— Всего у нас в ходу три камня: бриллиант, оникс и рубин. — На экране по очереди показались их изображения.

— Погоди, они настоящие? И как отличить деньги от просто камней?

— Нет, это не те камни, что вставляют в украшения. Эмоционные камни мироздание даёт только в банковских копях, как я тебе и говорил, а не в жилах и природных месторождениях. Просто наполнение эмоциями окрашивает их только в эти три цвета, вот мы и назвали их по аналогии.

— Пока всё сложно, но, уверена, что со временем разберусь. Продолжай.

— Так вот, самый большой номинал — бриллиантовые эмоционы, они состоят из трёх положительных базовых исходников: радость, интерес и удивление.

— И удивление — положительная эмоция?

— Условно положительная. Дальше идут ониксовые эмоционы, десять ониксов приравниваются к одному бриллианту, их наполняют семь отрицательных эмоций: гнев, скорбь, стыд, вина, страх, презрение и отвращение.

— Жуть! А взяв в руки оникс я все это почувствую?

— Конечно нет! Они уже переработаны. Ну и рубиновые — это эмоциональная энергия всех остальных жителей Землуа. Этих камней больше всего один оникс стоит сто рубинов, соответственно, один бриллиант — тысячу.

— Ясно, но это не приблизило меня к пониманию расценок.

— Скажу проще. Для вполне комфортной жизни тебе понадобится примерно пять бриллиантов в неделю. Я имею в виду жизнь без излишеств: питание, проезд, одежда, бытовые нужды и коммунальные платежи.

— А у меня, то есть у Адель, есть эти деньги?

— Есть. Наверное. Нужно проверить запасы. Старая хозяйка не только хорошо зарабатывала в кабаре, но и получала множество подарков от поклонников.

Я невольно посмотрела на стену, где изображённая на картинке копия, уловив, что ей уделили внимание, принялась задирать ноги, демонстрируя наши общие депилированные прелести.

— А можно отключить эти изображения? — я кивнула на стену столовой.

— Конечно! — Умник моргнул экраном, и Адель застыла, слава Богу, с согнутой в колене ногой.

— Спасибо! — от души поблагодарила я его, а заодно и печь, поднимаясь из-за стола. — Умник, вопрос письменных принадлежностей остаётся открытым, ты подскажешь, где мне их взять?

Я направилась обратно в гостиную, а компьютер, обогнав меня, продолжил вещать.

— Нужно сделать заказ в антикварной лавке, но я повторю, что готов прослушать, обработать и систематизировать их сам.

Немного подумав, я решила довериться компьютеру: ждать бумагу с ручкой из магазина не было терпения, а он вроде вполне лояльно ко мне настроен.

— Хорошо, давай попробуем. Готов?

— Для начала устраивайся поудобнее, как привыкла дома, можно разместиться на диване. Так я и поступила: улеглась на подушки, закинув ноги на спинку.

— С детства люблю именно так валяться с книгой или гаджетом, — пояснила я, хотя в этой позе просто не так сильно пекло в зоне депиляции. Г оворящая панель подлетела ко мне и расположилась перед лицом под удобным для просмотра углом. Прекрасные возможности! И свежим воздухом немного обдувает травмированное место.

— Готов к приёму мыслей, — отрапортовал Умник, и, прикрыв глаза, я начала выдавать все накопившиеся вопросы:

— Как происходит передача эмоций от демона к человеку? Почему Себегрех не понял, кем является Адель: репликой или оригиналом? Почему я почувствовала себя так странно, когда только перенеслась в этот мир и танцевала развратные танцы? Как происходит обязательный забор энергии у реплики, а как у оригинала? Какие у меня права в вашем мире? Насколько здесь безопасно? Как проходят испытания? — я почувствовала себя Тиной Канделаки на игре «Самый умный», когда едва перевела дух и вновь открыла глаза.

Компьютер молчал пару минут, только мелькал изображениями, а потом заговорил, установив на экране умиротворяющий вид местной природы.

— В настоящее время демоны хоть и являются старшей расой и хозяевами Землуа, но лишены большей части своих прошлых возможностей в наказание за нерачительное расходование благ, данных Создателем. Раньше они могли питаться от людей эмоциями, даже не касаясь их, а сейчас для этого нужна тесная связь.

— Можно мне перебивать, чтобы уточнять непонятные моменты?

— Тебе можно всё.

— Тесная связь — это интимная близость?

— Нет. При интимной близости эмоции человека выплескиваются в пространство и питают мир, но не демона. Ему в этом случае достаются только бонусы в виде зарядки артефактов, ну и ещё крохи…а, впрочем, это пока не важно.

— Надо же, а я думала им всем только секс нужен! — уже легче.

— Стереотипы! Хотя они весьма любвеобильны, но нет, через секс это не работает. Тесная связь — это объединенные энергетические каналы, через которые эмоции человека поступают к демону, и вот чтобы её наладить, нужно добровольное согласие донора. Так Создатель наказал одних и обезопасил других своих детей.

— Это радует. Немного.

— По сути, пока ты неопределенная, тебе ничто не угрожает, но вот если проверка покажет, что ты реплика — придется трудиться на благо общества, добровольнопринудительно.

— Каким образом? Ты же сказал, что принудить меня не могут.

— Просто не останется другого выхода. Как бы Создатель ни старался, а исторически сложилось, что реплики — люди второго сорта. С ними не хочет иметь дело никто и никогда. Вот посуди сама: хорошо, если этот экземпляр человека может испытывать три базовые эмоции: интерес, радость и удивление, — такие запросто построят карьеру в сфере обслуживания, и смогут питать демонов с комфортом для себя, но процент вероятности рождения именно такой реплики минимален. А если у несчастного развита единственная эмоция, и это гнев? Или страх? Или отвращение? Или набор из скорби и радости?

Да, действительно. Картина вырисовывается мрачная. Ничего себе обезопасил Создатель людей! Кастрировал половину и удовлетворился. Но не буду судить дела божественные. Что я в них понимаю?

— И к чему их принуждают?

— Они отрабатывают по очереди у каждого Демоничества положенный срок, в который устанавливают связь. Естественно, Демоничеста используют время по полной программе, выводя реплику на нужные эмоции, и собирают их в накопители.

— Ужасно! Жестоко и несправедливо! Они же не виноваты в том, что родились такими! А если кто-то откажется? Бывали случаи?

— Были такие, но их жизнь после отказа становилась невыносимой: изгои, они сгинули в неизвестности. Лучше отработать положенный срок, получить вознаграждение и жить себе потом спокойно в резервации всю оставшуюся жизнь. Ну, это если местный. А земляне возвращаются домой и живут в привычном обществе вполне безбедно.

Вспомнились вчерашние слова вампира, что — то мне подсказывало, что оставшаяся жизнь в резервации была недолгой.

— Всё равно жестоко.

— Демоничества вообще-то не пушистые зайки, для них это верх гуманности.

— Надо запомнить, — почему-то думать про Демоничество с фиолетовыми глазами как о жестоком принудителе не хотелось. Не знаю, почему он мне именно сейчас вспомнился.

— Перейдем к оригиналам, если проверка выявляет, что человек оригинал, среди Демоничеств начинаются настоящие сражения за обладание им. Оригиналу даётся срок, чтобы выбрать одного из десяти и поселиться в его владениях. Дальше устанавливается связь, и человек просто живёт. Его не нужно выводить на эмоции, он их и так постоянно испытывает и питает реципиента, делая сильнее.

— Я поняла. Пока не установлена связь, понять, реплика перед тобой человек или оригинал, невозможно, а связь установить нельзя, пока кто-то не захочет определить свою принадлежность.

— Совершенно верно! И люди предпочитают жить неопределенными и не рисковать.

— А сами они не могут понять, какие эмоции испытывают на самом деле, а какие играют?

— Нет, не могут. Это сложно, если с детства привык притворяться, и подмена эмоций у тебя происходит на подсознательном уровне, да и не только по этой причине. Вот ты, Фиона, уверена, что способна испытывать все десять? Все это уже было у тебя в жизни?

Я задумалась на мгновенье, вспомнился Коля. А ведь я совсем о нём не скорбела. Хм… Действительно, есть эмоции, которых я не испытывала ни разу в жизни.

— Пожалуй, ты прав. У меня нет стопроцентной уверенности в своей оригинальности.

— Ну вот. Эти вопросы прояснились?

— Да. Но как же тогда проходит проверка? Кто-то установит со мной…

Договорить я не успела. Вокруг начало происходить что — то непонятное: воздух задрожал, Умник отлетел в угол гостиной, пошёл рябью и внезапно превратился в огромного, рогатого, ужасно красивого демона. Такого, каким я себе их раньше и представляла, только без копыт и с обычным цветом кожи. Я подскочила с дивана и, пулей перелетев через него, отгородилась спинкой. Сомнительная защита, но что делать? Другой не было.

— Не бойся, дитя моё, — произнес демон таким глубоким, проникновенным голосом, что у меня все удалённые сегодня волоски встали дыбом, а волосы на голове зашевелились. Глаза наполнились слезами, а нижняя губа затряслась. Страшно поверить, но мне кажется, я поняла, кто именно возник передо мной. Иначе откуда этот благоговейный трепет?

— Создатель? — хотелось рухнуть на колени под аурой его величия, но я вцепилась в спинку дивана и кое-как удерживалась на трясущихся ногах. Хотя, может, и стоило пасть ниц?

— Молодец! Правильно! Я пришёл не просто так, дитя. У меня есть важная миссия для тебя, — продолжил Бог Землуан.

— Это уже проверка? — голос дрожал.

— Я не имею отношения к проверкам. Мне безразлично, кем является моё творение, и именно поэтому мне нужна ты.

— Но чем же я могу вам помочь? Я ничего не знаю и не понимаю в вашем мире.

— Тебе нужно всего лишь выполнить мою просьбу, согласна?

— Говорите какую, я постараюсь.

— Ты должна получить от каждого из Демоничеств личную вещь любым доступным способом и, собрав их все вместе, ровно через тридцать дней кинуть в вулкан на горе Сотворения.

— Но зачем? — не привыкла делать вещей, смысла которых не понимаю.

— Землуа должна сделать очередной виток в развитии. Демоничества понесли достаточное наказание, осознали и исправились, но за эти годы я понял, что, карая одних и защищая других, создал третьих, тех, что страдают без вины. Как только ты сделаешь то, о чем я прошу, реплики станут цельными.

— Мы с двойником объединимся? — я в ужасе вздрогнула. Не хочу быть одним целым с Адель.

— Нет. Вы останетесь двойниками, но больше не будет оригиналов и реплик. Всё станут равны и смогут жить в любом мире. Хоть в одном, хоть в разных. У меня есть и другие задумки относительно того, как улучшить жизнь людей, но для начала ты должна сделать то, о чём я тебя прошу.

— Прекрасно, если у вас всё получится! Но почему вы не скажете об этом Демоничествам и не попросите их собраться вместе в этот важный день и кинуть по предмету в вулкан?

— Если бы всё было так просто, дитя моё! Если бы!

— Но в чём сложность, объясните?

— Для ритуала важны обязательные составляющие и условия, не буду говорить, какие именно, это дела Богов, а не людей, но, если ты сомневаешься, я дождусь другого неопределенного, который решится на определение. Конечно, могут уйти годы или столетия, но мне спешить некуда. Да и, если ты вдруг окажешься репликой, что такое три месяца? Это миг…

— Погодите, вы намекаете, что я реплика? — Что-то мне не нравился такой поворот, и я поспешила его прервать: — Я не отказываюсь! Я согласна!

— Ну и правильно, Персифиона! Не забудь, что нужно ровно через месяц кинуть в вулкан десять предметов!

— Я могу их просто попросить у Демоничеств?

— Можешь. Но не думаю, что они дадут. А впрочем, рискни.

— Хм, значит, напрямую просить не стоит, поняла. А испытания, они не помешают мне выполнить ваше задание?

— Не волнуйся, суд не состоится раньше дня, в который ты исполнишь предназначение — этим знанием я могу поделиться, не нарушая рисунка ритуала.

Хотела задать ещё какие-то вопросы, которые постоянно возникали в голове, но не решилась. Всё-таки Создатель, а ну как разгневается и накажет за неверие.

— Нужно что-то подписать кровью?

— Мне хватит твоего слова, дитя.

Да неужели?! На этом главного Демона втянуло в экран Умника, который опять покрылся рябью, а потом установил прошлую картинку и, подлетев ко мне, спокойно продолжил вещать, как будто явление из его недр Создателя было делом привычным.

— Ну так вот. Про твою странную эйфорию скажу, что ничего удивительного в ней нет. Ты опьянела от магии Землуа и подчинилась энергетике кабаре. Уже сегодня ты адаптировалась и больше не будешь так на всё реагировать.

— Умник, ты его видел? Это нормально? — перебила я компьютер.

— Конечно я видел Создателя! Он же меня использовал для связи с тобой.

— И слышал?

— И слышал.

— Что ты на это скажешь? Что мне делать?

— А у тебя есть выбор? Остались сомнения? Ты же дала слово Создателю. Зачем тебе моя оценка?

Да и правда. Чем он мне поможет?

— Ох, прости. Ты прав. Я просто немного в шоке.

— Ты не должна извиняться! Но если нужен совет, устройся на работу в кабаре. Это модное место, и все Демоничества там периодически развлекаются. У тебя появиться шанс получить от них личные предметы.

— Да, совет мне сейчас не помешает, и я к нему обязательно прислушаюсь.

— Кстати, ещё один: не говори никому о миссии. Демоничества не любят перемен и вряд ли захотят помогать тебе изменить мир.

— Я так и подумала. Спасибо.

— Тем временем, скоро обед, а следом за ним приедет твой куратор. Советую начать собираться для поездки на будущую работу.

И опять он был прав. За всеми этими событиями я совсем забыла о времени и скором визите Аквентина.

А ведь у меня впереди насыщенный день: множество знакомств, разговоров и дел.

После обеда передо мной встала дилемма: а что, собственно, надеть на встречу с будущими работодателями, чтобы произвести нужное впечатление? Боюсь, земной наряд мигом выделит меня из общей массы, а я не хочу привлекать к себе лишнего внимания. Но, если позаимствую платье Адель, могут подумать, что я такая же вертихвостка, как и она, что тоже мне не подходит.

В раздумьях я побрела в гардеробную и только сейчас осознала, что в квартире идеальный порядок. Видимо, его навели ночью, пока я спала. Хоть бытовая техника, или как там ее назвать, характер имеет вредный, но дело своё выполняет на «отлично», вот и обед был пальчики оближешь, все как я люблю. Обязательно нужно с ними подружиться.

Поиск подходящего наряда отнял уйму времени и нервов: огромная гардеробная оказалась забита вещами, многие из которых ни разу не надевались бывшей владелицей и висели с этикетками. Мой двойник — шопоголик! Вынуждена была я констатировать ещё один неприятный факт о личности Адель, в дополнение ко всем остальным недостаткам. Но самое печальное, что, скорее всего, именно поэтому сбережений у неё оказалось немного. Всего десять бриллиантовых эмоционов и россыпь рубиновых. Они хранились в шкатулке, стоящей на комоде в коридоре, которую мне показал Умник. Не то чтобы я хотела разорить Адель, просто у меня на картах всегда лежала заначка: так было спокойнее. А, судя по гардеробной, не думаю, что через три месяца там останется хоть что — то.

В общем, я долго перебирала вешалки, отвергая шмотки одну за другой, и мысленно горевала об утрате своих денег. В конце концов, с трудом выбрала пять более или менее подходящих нарядов и, примеряя их по очереди, показывалась в гостиной, ожидая одобрения компьютера. Три он завернул сразу, мотивируя полной несочетаемостью верха и низа, утверждая, что в таком виде нельзя показываться на улице, а пятый и четвертый частично соединил и чуть изменил, в результате чего получился вариант, который удовлетворил нас обоих.

Таким образом на мне красовалось шикарное чёрное, расшитое пайетками болеро, надетое поверх алого шёлкового платья с расклешённой юбкой выше колен. Её длина была самой скромной в гардеробе Адель, поэтому я его и выбрала, несмотря на вызывающий цвет. Нет, не подумайте, я не ханжа. В моём гардеробе тоже были вполне легкомысленные вещи, но ведь я в них блистала на вечеринках, а не на собеседованиях.

Хотя, будем честны, я никогда и не ходила на собеседования в кабаре, да и вообще, это будет третьим за всю мою жизнь и вторым за два дня. Что-то слишком много у меня их в последнее время.

Подобрать туфли и сумочку к наряду, конечно же, труда не составило, а вот с макияжем и прической я провозилась долго, потому что, доверившись артефактам, отшатнулась в ужасе от зеркала, узрев дело их рук. Из его глубин на меня смотрела звезда кабаре, прости Господи, с таким начёсом и боевым раскрасом, что впору прохожих пугать на темных улицах в Хэллоуин.

Пришлось мыть голову, а затем показывать, что именно я считаю приемлемым, потому что кисти, фен и расческа по-другому меня не понимали.

Свернув волосы в низкую ракушку, я заколола их шпильками, украшенными маленькими алыми розочками: цветы потрясающе смотрелись в моих черных прядях, создавая контраст. Макияж сделала так, как сама привыкла: тушь, немного румян на щёки, темных теней в уголки глаз и блеск на губы. Вот теперь отражение в зеркале мне нравилось — пусть где-то неидеальное лицо (я бы хотела нижнюю губу потоньше, слишком пухлая, а глаза более вытянутыми к вискам, может, ещё скулы поострее и убрать небольшую горбинку с переносицы), но это мелочи! Зато в зеркале отражалась я! Натуральная и естественная я! Та, к которой привыкла за тридцать лет. Теперь можно и в люди, ну, или кто там в кабаре всем заправляет.

Кстати, инспектор тоже оценил мой образ, когда пришёл, чтобы сопроводить в кабаре. Его реакция была бесценна: он завис на несколько секунд с разинутым ртом, а потом рассыпался в комплементах.

— Вы невероятная красавица, Персифиона!

— Это на контрасте со вчерашним вам так кажется, Аквентин, и зовите меня просто Фионой. Мне так привычнее.

— Как пожелаете, — он, как галантный кавалер, предложил локоть, и мы покинули квартиру. Вчера, между прочим, он этого не сделал!

Можно сказать, на улице при дневном свете я оказалась впервые. Приземление на заднем дворе кабаре не считается, я ничего тогда не разглядела. Что ж, хочу признать, что Максива производила грандиозное впечатление как ночью, так и днём: природа и архитектура столицы были удивительно гармоничны, а транзитный транспорт над спальными районами летал выше крыш, чтобы не мешать жителям гулять по живописным улицам и не мелькать в окнах, нарушая покой.

Днём дома на моей улице не сияли, но все равно оставались малахитово-зелёными и радовали глаз своим жизнерадостным цветом.

В это время в городе оказалось оживлённо, и мне удалось разглядеть землуан в естественной среде обитания: я боялась, что тут приняты вычурные наряды со сложными причёсками и агрессивным макияжем, но нет. Это, видимо, у Адель случилась профдеформация, и она стремилась выделяться в любое время суток. Мода, конечно, отличалась от земной, но не так уж радикально. Странно одетых людей я отметила всего парочку. Например, в сквере на другой стороне улицы гуляла обмотанная тканью, наподобие сари, девушка с неведомой зверушкой на поводке. Вот только сари было не в пол длиной, а чуть прикрывало трусики. К тому же высокие блестящие кеды на платформе заставили меня задаться вопросом: как она не падает?

И в авто, которое было припарковано рядом с серебристой каплей Аквентина, сел мужчина, затянутый в чёрную крупную сетку, и только кожаные короткие шорты прикрывали его срам, а при этом ноги украшали остроносые блестящие ботинки на шнурках. Но ведь фриков и в Москве хватает, зато остальные люди были одеты вполне прилично, ну и представители других рас в своих, как я понимаю, национальных одеждах тоже удивления не вызывали.

Спасибо инспектору, что дал мне время на них поглазеть и не торопился усаживать в машину. Так я постепенно адаптировалась и свыкалась с мыслью, что нахожусь не на Земле.

К главному входу в кабаре мы подлетели, когда его рабочий день ещё не начался и вывеска «Кабаре Живые Эмоции» была выключена, а фасад розового здания радовал глаз естественным цветом, впрочем, как и остальные строения на этой улице.

— Улица Агатов, — просветил вампир, — на ней расположено множество развлекательных заведений.

— Ей подходит. Очень красивая! — Душой я не кривила. Столица и вправду была прекрасна.

— Пойдём, нас уже ждут.

На Агатов народу гуляло немного, видимо, эта улица оживала ближе к вечеру, поэтому разглядывать тут было нечего, и возражать я не стала. Приняла руку инспектора, и мы вошли в фойе кабаре.

В дверях нас встретил неповоротливый тролль в ливрее, который чинно сопроводил в директорский кабинет, где уже поджидала супружеская пара вампиров и знакомая мне по вчерашнему вечеру Куруша.

— Лорд Стон, леди Стон, — поприветствовал лёгким поклоном хозяев инспектор, а Куруше просто кивнул.

После взаимных приветствий и представлений мы, наконец, расселись и перешли к делу.

Куруша, которая оказалась управляющей кабаре, сходу предложила мне заменить Адель на сцене.

— Нет, извините, но мне это не подходит! — категорически отказалась я.

Положа руку на сердце, признаюсь: воспоминания о вчерашнем выступлении вызывали неясное томление где-то в глубине души, но, несмотря на него, становиться второй Адель я не хотела.

— Странно, а вчера мне показалось, что это именно твоё место. Танец невероятно понравился гостям.

Возразить я не успела. Слово взял инспектор.

— Прошу вас не забывать, что Персифиона вчера была не в себе, а сегодня, адаптировавшись, приняла решение выполнять другую работу, не связанную, так сказать, с оголением.

— Понимаем, — спокойно восприняла отказ леди Стон. — Куруша, какие мы можем предложить вакансии?

— Официантки, парковщицы или смотрительницы приватных комнат, — отрапортовала гнома.

Я даже не стала уточнять, что входит в обязанности смотрительницы, это сразу «нет», ну а парковщица? Я бы, может, и выбрала эту работу, но… Я даже земной автомобиль не вожу, а за эти их капли и подавно побоюсь сесть. Оставалась официантка, что, в принципе, даже неплохо. Во-первых, мне немного знакомы тонкости этой профессии. Коля часто рассказывал о своей работе, пока шабашил в ресторане, он даже учил меня поднос носить на трёх пальцах одной руки, и в лучшие наши времена мы увлекались ролевыми играми с участием официантки, властного посетителя и подноса… эх, были и хорошие у нас дни, чего уж там. Воспоминания не причинили боли, оставив лишь лёгкую грусть.

Во-вторых, мне же нужны личные вещи Демоничеств, а обслуживая их в зале, на глазах множества посетителей, я, возможно, смогу что-то добыть, не подвергая себя риску.

— Я готова работать официанткой, — недолго раздумывая, решилась я.

— Замечательно. Зарплата — один бриллиантовый эмоцион в неделю, — подал голос лорд Стон.

Хм. Умник сказал, что мне нужно пять. Я вопросительно посмотрела на Аквентина, и он одобряюще кивнул: соглашайся, типа.

— Договорились, а за вчерашнее выступление мне полагается оплата?

— А за него уже Адель получила вознаграждение. Если больше нет вопросов, тогда подписываем договор, и можете приступать к стажировке, — опять скучающим голосом промолвил вампир.

— Не контракт? Договор? — честно говоря, на слово «контракт» у меня развился условный рефлекс, как у собаки Павлова на еду, только не положительный, с выделением слюны, а отрицательный, в виде нервного тика.

— Договор. Не беспокойтесь, Персифиона, никаких контрактов до суда с вами никто заключить уже не сможет, — вампир пожал мою руку своей прохладной ладонью, — кабаре — полностью легальное заведение, тут вам ничто не угрожает.

Признаться, слова лорда меня насторожили, я отметила акцент на словах «полностью легальное», и в голове начали вдруг складываться файлы: рассказы Умника и Аквентина о мире и его законах немного разнились, а теперь, оказывается, моя безопасность была гарантирована не везде, а только в легальных местах?

— Уточню, можно? Тут не угрожает, а где угрожает?

Все четверо протяжно вздохнули и посмотрели на меня как на идиотку. Слово взяла леди.

— Дорогая, вы к нам с Луны свалились? У вас в мире жить безопасно? — она оглянулась на мужа. — Дрейк, милый, может, переберёмся на Землю?

— Не нужно ёрничать! — можно, конечно, пообещать себе молчать, когда дело не касается твоей безопасности, но когда из тебя пытаются сделать дуру, чтобы увести разговор в сторону — спускать такого нельзя.

— Хорошо, скажу иначе: вы действительно сейчас хотите получить от нас гарантии безопасности и не понимаете, что это нереально? Мы, конечно, можем посадить вас под колпак на три месяца, но выдержите ли вы сами эту изоляцию?

Ну… Если рассуждать так, то их понять можно: сидеть взаперти я не хочу, а отвечать за мою безопасность вне стен кабаре они не обязаны. Получается, зря я приняла за непреложную истину заверения Умника, что красная «Н» на моём запястье делает меня неприкосновенной? Придётся держать ухо востро и попытаться узнать о порядках этого мира не из официальных источников, таких, как инспектор или компьютер, а от обычных жителей: коллег, например.

— Моя подопечная пока не может правильно сформулировать свою мысль, — неожиданно вмешался Аквентин, — вы обещаете Персифионе Донской поддержку, или департаменту учесть ваш отказ сотрудничать?

— Бросьте, Аквентин! Трансфер до дома с ночной смены будет обеспечен, а большее не в наших силах.

— Большего никто и не просит.

Я опять не очень хорошо понимала суть торгов, но инспектору была благодарна. Уверена, он только что договорился о чём-то для меня важном.

— Если мы пришли к согласию, давайте уже закончим встречу. У нас ещё масса дел! — леди поднялась из-за стола и кивнула гноме, которая раскрыла папку с договором и протянула нам.

Сначала её внимательно изучил Аквентин, затем передал мне, и, не найдя в тексте ничего подозрительного, я подписала документ. Само собой, кровью. Других подписей тут не признавали.

— Куруша проводит вас на рабочее место и познакомит с персоналом, — поднялся вслед за супругой лорд, и чета Стон удалилась.

Следом за ними откланялся Аквентин, сославшись на службу, и мы с Курушей остались в кабинете вдвоём.

— Значит, ты Персифиона? — вполне дружелюбно поинтересовалась гнома.

Спросите, почему я решила, что она именно гном, а не карлик и не лилипут? А это было понятно по копне ярко-рыжих волос, устроивших взрыв на голове, подбородке и над губой Куруши.

— Просто Фиона.

— Ну что ж, пойдём за формой, Фи. Сегодня у тебя будет непростой вечерок, но главное

— пережить первую смену, а дальше втянешься.

— Вот так сразу? А как же адаптация? Я думала, меня подготовят к местным традициям, устоям…

— А жить ты на что будешь? Почему-то я уверена, что Адель тебе не оставила огромного запаса эмоционов.

Тут она права. Но что за дела? Я ведь попаданка! У них даже департамент есть для нашей поддержки!

— То есть никакого особого статуса у меня нет, и даже оплачиваемая стажировка не полагается?

Гнома рассмеялась. Не обидно, а как родители умиляются карапузу, выдавшему занятную фразочку.

— Совершенно верно, девонька, угадала. У нас не принято заниматься благотворительностью. Знаешь ли, выживание стимулирует проявление живых эмоций, а они питают этот мир. Так что будь готова как-то самостоятельно приспосабливаться.

— Уверена, что справлюсь! — на самом деле не очень, но не признаваться же, что мне страшно, совершенно незнакомой женщине.

— А я бы не была на твоём месте так уверена. Метка соискательницы определения будет манить к тебе всех мужиков, как бутылка дорогой выпивки пьяницу. Я бы вообще тебе посоветовала прикинуться Аделью, но… увы. Моего намёка ты не поняла.

— Но почему? Мне сказали, что, подписав заявление на определение, я получила безопасность!

— По документам — да, но скажи-ка мне, девонька, а у вас на Земле все законы соблюдаются, а договора исполняются? Если так, то я повторю слова леди: хочу к вам на пмж!

— Но ведь всё подписано кровью!

— И что? Кто сказал, что на Землуа за века не научились обходить контракты с договорами?

Действительно. Откуда у меня взялась уверенность в значимости кровавой подписи? Из Земных книг и фильмов? Пора тебе, Фиона, переставать быть такой наивной и легковерной.

— Расслабься, Фи, — внезапно толкнула меня в плечо Куруша и рассмеялась, — шучу я так, шучу! Не обращай внимания! У нас все чтят законы! Но метку-таки прикрой, не свети ею попусту. За совет можешь не благодарить — отработаешь.

Гнома шла по коридорам впереди меня и беззаботно болтала, а я чувствовала себя мухой в паутине — чем больше трепыхаюсь, тем сильнее запутываюсь.

На этот раз мы, аллилуйя, пришли не в гримёрку, а в служебную раздевалку.

— Раздевайся, Фи, и подходи к артефакту, — скомандовала Куруша, — вещи можешь повесить в шкафчик номер «сто три». Он будет закрываться и открываться, реагируя на голосовые команды.

Я огляделась: кроме нас в раздевалке никого не было, но оголяться при гноме всё равно казалось неловким, поэтому раздевалась я медленно. Сняла болеро, повесила в шкафчик, спустила с плеча бретельку платья…

— Шустрее, милочка! Не стриптиз показываешь, — прикрикнула гнома. И я махом расстегнула молнию, уронив платье к ногам, оставшись в нижнем белье и туфлях. — Молодец! Иди сюда.

Артефакт был похож на больничный ростомер, вот только, вытянувшись вдоль него, я вместо информации о росте получила в руки комплект одежды.

Сначала, глядя на то, что мне выдали, захотелось бежать, но Куруша не зря была администратором кабаре, видимо, она хорошо разбиралась в людях.

— Давай-ка я тебе помогу, поверь, надетым это смотрится не так ужасно, как кажется.

Она ловко помогла облачиться в форму и подвела к зеркалу: а там… Совсем не беда, что резинка ажурных белых чулок выглядывала из-под фиолетовой воздушной, пышной юбки, почти балетной пачки. А стянувший талию корсет создал иллюзию, что моя грудь на пару размеров больше, чем есть. Беда была в том, что на голову мне Куруша напялила плюмаж, как дрессированной лошади в цирке! Этого я стерпеть не смогла и, сорвав перья, запустила в дальний угол комнаты. Самовнушение на этом моменте мне помогать перестало и слова: «Терпи Фиона, скоро всё закончится», — утратили свой эффект плацебо.

— Какого фига? — от души возмутилась я, и Куруша вдруг стала удивительно сговорчивой.

— Ну не хочешь, как хочешь! Совсем не обязательно носить это, главное, надень бейджик и пройди инструктаж, а к волосам мы просто прикрепим цветочек, — как маленькую девочку принялась увещевать она меня. Странно это всё, за пять минут Куруша изобразила армейского прапорщика и добрую нянюшку. Может, это и есть проверка? Они все меня специально на эмоции выводят?

Вроде бы на этом конфликт был исчерпан, но в главный зал кабаре я входила злая, как фурия, отстукивая каблуками форменных туфель барабанную дробь.

Кабаре ещё не открылось, и стулья с банкетками, столами и диванами висели в воздухе, давая атрефактам возможность вылизать помещение, приготовив его к приёму гостей.

Если разобраться, меня бесил не наряд, а то, что я не понимала реалий этого мира, и никто не спешил раскладывать мне всё по полочкам, вынуждая барахтаться самой, пытаясь выбраться из паутины. Раздражало, что нельзя никому доверять, что придётся основываться лишь на своих догадках и суждениях, потому что абсолютно все, с кем я встретилась на Землуа, ведут себя странно и постоянно что — то замалчивают.

— Робби, Клерис, — позвала зычным голосом Куруша, и из подсобки вылетела встрепанная парочка, — знакомьтесь, это Фиона, новая официантка.

— Значит, вчера и правда произошла подмена? Бедная Ада, — расстроенно произнёс парень. Наверное, эльф. Во всяком случае, очень похож на наших, киношных.

Девушка недовольно пихнула его локтем в бок в ответ на такую реакцию.

— Рада, очень рада! — недовольство эльфом у неё резко сменилось бурным восторгом, как только она переключилась на меня.

Понятно, девица — неопределенный человек. Кстати, синяя буква «Н» на её запястье прикрыта не была.

— Это бармен Робби, а это твоя напарница Клерис. Дальше они введут тебя в курс дела, а у меня и своих дел хватает, — скинула заботу обо мне на эту парочку гнома и покинула зал.

Коллеги к своей миссии отнеслись ответственно: наперебой принялись готовить меня к вечерней смене.

Как я и думала, ничего сложного в работе официантки не было. Мне предстояло лишь принимать заказы, передавать их Робби и разносить напитки гостям. Главное, не перепутать столики, а названия коктейлей можно даже не запоминать: мне выдали артефакт, который делал это вместо меня, и показали, как им пользоваться.

— Чаевые на троих, — заявила Клерис, убедившись, что я вполне могу передвигаться между столиками с полным подносом, и выдала кокетливый передник для их сбора.

— Думаешь, её примут за Адель и будут отсыпать эмоционы? — эльф был настроен скептически. — Они совершенно не похожи. Фи, не обижайся, но ты блеклая.

Ничего приятнее сегодня не слышала! Спасибо эльфу, настроение сразу улучшилось. Больше всего я боялась, что меня примут за Адель.

— Бестолковый! — всплеснула руками моя напарница. — Как ты не понимаешь, что к нам слетятся все Демоничества в попытке её обаять! Они-то точно в курсе подмены. А вот эта её загадочность и холодность обязательно заставит всех мужчин попытаться разгадать ее тайну и расшевелить.

Ну нет! Не успела толком порадоваться! Тоже, что ли, стать на вечер плохой актрисой?

— А, всё время забываю про эти их битвы за эмоции.

— Зачем я им сейчас? Я же неопределенная.

— Милая, как же я тебе сочувствую! — Честное слово, Клерис выдавила слезу и кинулась было ко мне обниматься, но я вовремя вытянула руку, останавливая её, — Демоничества очень, очень умны и коварны. Они будут склонять тебя или к определению, или к одноразовым договорам. Новая девушка — новые возможности!

По совету Куруши, на запястье я повязала шёлковый платок, поэтому Клер и Робби не видели моего статуса. Я нахмурилась: что ещё за одноразовые договора? Про это слышу впервые, и только я хотела расспросить подробнее, эльф шикнул.

— Не трепись попусту, Клер! Одноразовые договора запрещены законом! Ты сейчас хочешь обвинить кого-то конкретно в его нарушении или штраф за клевету давно не платила?

Девица закусила губу и виновато на меня посмотрела. Но мне и так уже стало понятно, что Демоничества не всегда соблюдают законы Создателя, нетрудно даже догадаться, зачем Аквентин настаивал на трансфере до дома.

— Я что, совсем беззащитна?

— Глупости, — отрезал эльф, — насиловать тебя точно никто не станет…

— Просто Демоничества, они такие, такие! — Клерис мечтательно закатила глаза. — Им невозможно отказать, а ты и так лёгкая добыча, да ещё и свежая… В общем, завидую я тебе.

Чего? Она же плакать и жалеть меня пыталась пять минут назад. С ума сойти от этой излишней эмоциональности можно!

— Я не собираюсь поддаваться ни на чьи уговоры.

— Ты только будь чуточку поживее, ладно? А то, если верить теории Клерис, своей холодностью ты лишь подстегнёшь азарт! И не только у Демоничеств, поверь, — посоветовал эльф, блеснув глазами и раздув ноздри, чем опять заработал тычок локтем в бок от демонстративно ревнивой Клер.

Да что с ними со всеми не так? Я же недавно была «блёклой»!

Вечер наступил внезапно, и кабаре начало заполняться публикой: нарядные люди и нелюди занимали столики и заказывали напитки в ожидании начала шоу.

— Сегодня аншлаг, — отметил Робби, выдавая мне очередную порцию напитков, — зарезервированы все столы. Чувствую: чаевые будут рекордными, только не забывай показывать гостям радушие, бери пример с Клер.

С Клер пример я точно брать не собиралась: неопределённая казалась мне со стороны неадеватной истеричкой. Возможно, в этом мире к таким резким перепадам настроения и поведению привыкли, но для меня это было дикостью! Я точно не способна на кульбиты, которые вытворяла моя напарница: она могла сначала кокетливо хихикать с клиентом в ответ на ощупывание своей задницы, а потом резко заплакать, заламывая руки, получив за это маленькие чаевые.

Я же вела себя как земные официанты в хорошем заведении: была вежлива, не забывала улыбаться, но притрагиваться к себе не позволяла. Уж не знаю, сколько зарабатывала своими ужимками Клерис, но у меня карман фартучка после обноса столиков раздувался от эмоционов, которые я только и успевала сгружать в общую кассу, забегая за барную стойку.

Затишье наступило примерно в восемь вечера, когда началось представление. Наконец-то у нас появилась возможность перевести дух и вытянуть ноги, усевшись на диванчик для персонала, спрятанный в углу бара.

Вообще, я поймала себя на том, что не так сильно устала, как ожидала, а работа мне нравится. Атмосфера кабаре заряжала энергией и бесшабашным весельем.

С нашего места можно было прекрасно наблюдать за шоу, и разворачивающееся на сцене действо заставляло моё сердце замирать от восхищения: раньше такое я видела только в кино, но разве оно могло передать энергетику живого выступления? Танцы, песни, миниатюры конферансье — всё это заставляло проникаться атмосферой праздника.

— Так, я быстро сбегаю в уборную, а потом ты, — вдруг подскочила со служебного диванчика Клерис, — сейчас начнётся вторая волна. Скоро выход Дульсинес со стриптизом.

Она скрылась за служебной дверью, а я продолжила с интересом наблюдать за выступлением четвёрки девушек, танцующих кан-кан.

Вдруг в разгар номера у меня на руке завибрировал вызовом рабочий браслет: он сообщил, что за пятым столиком, который до того пустовал, появились посетители, жаждущие сделать заказ. Я подхватила поднос с бесплатным аперетивом и пошла работать, но приблизившись к гостям, поняла, кто именно меня вызвал: в креслах вольготно расположились Себегрех и Афродетта, чтоб им пусто было. К сожалению, развернуться и уйти я права не имела, пришлось стиснуть зубы, натянуть улыбку и продолжить делать свою работу.

— Персифиона, мы с тобой не с того начали, позволь извиниться? — промолвил бывший босс неожиданно. — Может, поговорим, обсудим сегодня после смены все наши разногласия?

Он попытался взять меня за руку, но я не позволила: вырвала ладонь и спрятала за спину. Вторую, вместе с освобождённым от напитков подносом, тоже на всякий случай убрала туда же.

— Мне не о чем с вами двумя разговаривать. Делайте заказ.

— Ты посмотри, какая цаца! — искренне возмутилась Афродетта. — Ты, Фионочка, неблагодарная дрянь, что ли?

— Чего? За что вас благодарить? Да вы! Вас убить мало за то, что вы сделали! — я развернулась на каблуках и унеслась к стойке, переполняемая возмущением.

Пусть ругают или выговор объявляют, или штрафуют, не знаю, как тут принято наказывать сотрудников, но с шестым Демоничеством и его дочкой я общаться не желаю, да ещё и в таком тоне. Да как они посмели? Совсем совесть потеряли! Не знаю, как буду добывать его личную вещь, потом придумаю.

— Фи, ты это… поостынь, — встретил меня словами эльф. — Не надо ссориться с шестым Демоничеством, да и вообще, будь готова, что все десять. Хотя нет, скорее всего, девять Демоничеств будут теперь посещать наше заведение и уделять тебе внимание. Чего ты так взбеленилась?

Да к встрече с остальными я готова! Я даже на это надеюсь! Просто не ожидала такого внезапного столкновения со своими врагами и прощать их не собиралась.

— Пусть их обслужит Клерис.

— Без проблем, — моя сменщица полетела к пятому столику.

Оставшийся вечер я обходила неприятную парочку по широкой дуге и вообще дорабатывала на автопилоте, до тех пор пока последний зарезервированный столик не занял фиолетовоглазый Майгрех с двумя спутницами. Как только они попали в поле моего зрения, сердце пропустило удар, и я чуть не уронила поднос, потому что руки внезапно задрожали.

— Осторожнее, если устала, посиди. Я сам отнесу второму Демоничеству заказ, — предложи Робби.

— Да, я очень устала. Очень. Пожалуйста, отнеси сам.

Мне до дрожи в коленях не хотелось подходить к Майгреху в таком виде и с подносом. Вот не знаю, почему. До этого я совершенно не комплексовала по поводу своей работы и наряда.

— В принципе, представление подходит к концу, и ты можешь идти переодеваться, — смилостивился вернувшийся эльф, — хватит с тебя на сегодня. Мы с Клер сами управимся.

— Правда? Так можно? Вы не обидитесь? — сбежать подальше от фиолетовых глаз мне хотелось неимоверно. Казалось, что Майгрех наблюдает за мной сквозь барную стойку, и от этого становилось тревожно.

— Конечно. Иди, на выходе скажешь Дризу, чтобы вызвал машину, на вот твою долю чаевых и можешь быть на сегодня свободна, но завтра не опаздывай!

— Спасибо!

Робби уже успел поделить заработок и разложить по бархатным мешочкам. Подхватив протянутый мне пай, я понеслась к раздевалке. Радовало то, что, судя по весу, я сегодня заработала явно больше одного бриллиантового эмоциона, а печалила моя странная, необъяснимая реакция на второе Демоничество. Да! Он потрясающий мужчина. Да! У него завораживающий взгляд. Да! Он загадочный и отстранённый, но неужели всего этого достаточно для потери головы? Или это то, что он за меня вчера заступился, так подействовало? Ещё не хватало влюбиться в демона!

В подсобке я быстро стянула рабочий наряд, переоделась в то, в чем пришла, и выскочила в коридор с огромным желанием поскорее оказаться дома, чтобы, с головой накрывшись одеялом, всё обдумать. Но не тут-то было.

Не успела я шагу за порог ступить, как на меня налетел ураган, прижавший крупным сильным телом к стене.

— Не так быстро, детка. Мы подписали контракт! — это был Себегрех, и от неожиданности меня парализовало.

— Пусти! — только и смогла пропищать я.

— Ну уж нет. Сейчас ты поедешь со мной…

— Ты не имеешь права! Я под защитой совета!

— Глупости! Никто не узнает, если ты согласишься разочек мне уступить. — Не знаю, о чём он говорил, но воображение нарисовало самые жуткие картины и заставило организм стряхнуть паралич в попытке вырваться из стальной хватки.

Я укусила гада за плечо и попыталась ударить коленом в пах, но силы наши были неравны. Поражение было очень близко, когда он завёл мои руки за спину и впился в шею жалящим поцелуем. Я завизжала от бессилия, но тут агрессора внезапно откинуло на метр и ударило о противоположную стену, подарив мне свободу.

— Развлекаешься, Себегрех? — из недр коридора вальяжно вышел на свет второе Демоничество. — Не думаю, что тебе стоит нарушать закон именно сейчас.

— Не вмешивайся, Майгрех! Ты вчера мне всё испортил, а я не забываю обид.

— Мне плевать, — спаситель протянул мне руку, — пойдём отсюда, девочка. Я провожу тебя домой, не бойся.

Я вложила руку в его, разом позабыв про осторожность. Как только наши пальцы соприкоснулись, внутри произошёл взрыв: волны возбуждения, пробежка толпы мурашек, внутренняя дрожь, — вот, что я испытала в тот миг вместо настороженности и страха. Что же я размазня-то такая?

Даже злобные угрозы Себегреха, раздающиеся нам вслед, не помешали мне проследовать за своим наваждением, растеряв разум.

Автомобиль, или как там у них назывались средства передвижения, Майгреха, отличался от капли Аквентина, как лимузин от горбатого запорожца: гигантский монстр блестел черными боками, занимая два парковочных места. Опершись задами о капот, две сопровождающие второе Демоничество девицы дожидались нас, болтая о чем — то своём.

— Эсти, Янси! — прервал их демон. — Доберётесь на такси.

Красотки скривились, зыркнули на меня злобно, но спорить не стали и бесшумно скрылись в ночи.

Так уж вышло, что кокетничать я не умела от слова совсем. Мама всегда говорила: «Прямая ты у меня, Фионка, как рельса! Надо как-то поумнее, похитрее быть, дочь!»

Но у меня не получалось! Поэтому, несмотря на жуткие волнения, как только мы устроились в автомобиле Майгреха, я огорошила его вопросом:

— Ваше второе Демоничество, — как можно к нему обращаться, мне было неведомо, поэтому и решила придерживаться титула, — скажите честно, что вам от меня надо?

Автомобиль взлетел высоко в небо и помчался в неизвестном направлении, разбавляя ночную тьму светом фар. Видимо, демоны передвигались по своим личным маршрутам, потому что других машин в округе не наблюдалось.

Фиолетовоглазый глянул с усмешкой.

— Ничего не надо и можешь называть меня Майгрех, Фиона.

Ого. Он знает, как меня зовут? Почему-то это польстило, как будто обозначило его ко мне интерес. Но растекаться по сиденью лужицей точно не стоило! Тут вообще никому нельзя доверять.

— Что-то мне не верится. Я, конечно, плохо ориентируюсь в вашем мире, но догадываюсь, что являюсь лакомым куском для демонов. Иначе как объяснить сегодняшнее нападение?

К слову, нападение принесло мне неожиданный бонус. В кулаке правой руки я сжимала запонку, оторванную в пылу борьбы с манжеты Себегреха. Надеюсь, она является личным предметом? Если да, то на Землуа вскоре появится охотник за запонками, пуговицами и другой фурнитурой.

— Конечно, никто не откажется получить себе определенный оригинал или реплику, но поверь, мы давно научились получать эмоции нелегально от неопределённых людей, и сегодняшний инцидент скорее исключение из правил, а не норма. Не нужно бояться всех Демоничеств.

— Только Себегреха?

— Его тоже можешь не бояться. Шестое Демоничество просто пугал в расчёте на то, что ты согласишься на разовый договор.

— А что за договор такой? Второй раз о нём слышу.

— Много будешь знать, плохо будешь спать.

— Да ну вас! — я надулась и отвернулась к окну, но там ничегошеньки не было видно, поэтому я передумала обижаться и вернулась к разговору. — Все только и пытаются меня запутать и запугать. Почему Себегрех так настойчиво меня преследует?

— Он надеялся за твой счёт, если, конечно, ты окажешься оригиналом, поменяться местами с пятым Демоничеством. Но ты можешь подать на него официальную жалобу в совет.

Ох, вот только судебных разбирательств и участия в борьбе за власть мне не хватало!

— Не буду. Я сегодня и так получила слишком много информации и впечатлений, поэтому не хочу сейчас вникать во все ваши интриги, а стучать меня мама ещё в детском саду отучила.

— Как знаешь. Решать тебе.

Я просто подозреваю, что никто приструнять Себегреха не станет: максимум пожурят по — доброму. Смысла жаловаться нет.

— А ещё хочу сразу предупредить: я вам не верю! Можете не стараться меня охмурить. — А вот обозначить, что я не наивная дурочка, стоит!

Демоничество рассмеялся. Задорно так, а ещё возбуждающе — волнительно.

— Я просто пришел к тебе на выручку. Думаешь, не стоило, ёжик?

И так он это сказал, что у меня пальцы на ногах подогнулись. Да что ж такое он со мной творит?

— Демоны обладают гипнозом? Вы как-то воздействуете на людей? — я прищурилась и глянула на него с подозрением.

— Конечно. У каждого Демоничества есть доминантная эмоция, и он способен при помощи неё воздействовать на окружающее пространство.

— А у вас какая?

— Секрет. Сама догадайся.

Блин, я ведь голову теперь сломаю!

— Интерес?

— Не скажу. Это неприличный вопрос. Советую никому его не задавать.

— Ой, все! Ещё скажите, что вы не хотите за мой счёт стать первым Демоничеством?

Он опять рассмеялся этим своим переливчатым грудным смехом, зараза!

— Один оригинал, если, конечно, ты оригинал, мне в этом не поможет, так что успокойся: ты мне совершенно без надобности.

Вот тут стало даже как-то обидно. Он что, не собирается добиваться моего расположения?

— И не боитесь, что вас сдвинет третье Демоничество?

— Мои позиции достаточно прочны. Не переживай за меня, ёжка.

— Даже не думала! И не называйте меня так!

— А я вот за тебя переживаю, ёжа! — проигнорировал мою просьбу Майгрех.

— Врёте!

— Думай как хочешь. Мне безразлично.

Нормальный? Так безразлично или переживает? Он направил свою махину к земле. Видимо, мы добрались до места.

— Приехали. Будь осторожна и никому не верь. Особенно мне.

Дверь с моей стороны отъехала в сторону, и я вышла перед своим подъездом в полной растерянности. Какой противоречивый мужчина этот Майгрех!

— Как бы там ни было, спасибо вам за всё.

— Будешь должна! Ещё увидимся! — На этом он резко взмыл ввысь и скрылся, а я побрела в квартиру, прокручивая в голове разговор и пытаясь понять: я ему хоть немножечко нравлюсь?

Ответа на этот вопрос я, хоть убей, не знала, и это печалило. Да и вообще, сейчас меня радовала только запонка, зажатая в кулаке, и мешочек с эмоционами.

Кстати, надо будет завтра так грамотно попытать Умника насчёт запонки, чтобы он не смог отделаться общими фразами, как делал до этого. Сейчас-то я точно знала: всё, что он мне утром втирал, — официальная версия для детей и потерянных иномирян, вроде меня. Сначала хотела было на него обидеться, а потом поняла, это глупо. Он ведь не человек, видимо, такая у него программа.

Добравшись до дома, даже не стала его включать — всё завтра! С унитазом и душем тоже бесед вести не стала: быстро приготовилась ко сну и забралась с головой под одеяло, как и мечтала. А там, в полной темноте и тишине, попыталась спокойно обо всем подумать. Что я имею? Мир, где в цене человеческие эмоции, и вроде бы я ценный экземпляр, но меня никто не собирается холить, лелеять и баловать. Вон, не успела к ним перенестись — сунули в руки поднос и заставили работать. А ещё тут есть закон, который вроде бы делает меня неприкосновенной, но его не особо соблюдают, хотя насиловать не собираются. Хм… Надо выяснить всё-таки про эти разовые договоры. Может, зря я про Адель плохо думаю, и она вовсе не шаболда? Что ещё я сегодня узнала? Эмоции! Сегодня Майгрех признался, что у каждого из них есть одна доминантная: интересно, какая же у него? А у Себегреха? Уверена, договоры и способности Демоничеств как-то связаны. Занятно они устроены всё-таки… Дальше мысли переключилась на задание Создателя: а он знает, что его некоторые дети не так уж и достойны прощения? Но ладно, это их дела.

Я за избавление реплик от тяжкой доли, поэтому соберу нужные предметы и кину в тот вулкан. Так. Завтра первым делом узнать конкретнее, что входит в понятие «личная вещь», и определиться с дальнейшим планом действий. Ещё много всяких мыслей бродило в голове, например, почему я так спокойно всё воспринимаю, я реплика что-ли? Могут ли Демоничества влиять на людей на Земле? Может, Себегрех и на Колю как-то повлиял, чтобы до меня добраться? Но, кажется, последняя была: я запала на второе Демоничество! Кошмар!

Отсыпалась я почти до обеда, имела такую возможность, ведь на работу мне к шести вечера, а первым делом, как проснулась, активировала Умника и только потом пошла в ванную. Пусть разогревается пока, вдруг ему нужно время на раскачку, а мне он требуется полностью готовым: ругаться я с магической техникой, конечно, не буду, но кое-какие воспитательные меры приму.

Умывшись и разместившись в столовой за поздним завтраком, молча высыпала на стол и пересчитала заработанные за вечер эмоционы. Взгляд, если таковым можно считать поблёскивающий экран, зависшего рядом компьютера демонстративно игнорировала, ничего у него не спрашивала и общалась исключительно с печкой.

С подсчётом справилась самостоятельно: в общей сложности в мешочке оказалось три бриллианта, восемь ониксов и двадцать рубинов. Нормально. Жить можно. Понятно теперь, почему Аквентин велел соглашаться на мизерную официальную зарплату: график работы у меня два через два, вполне проживу. Считать деньги я кинулась не просто так! Только сейчас я осознала, что понятия не имею, как добраться до работы, и могу ли я позволить себе такси, после оплаты услуг домашней утвари? Судя по всему — без проблем. Теперь можно расслабиться и попробовать, что мне сегодня выдал артефакт.

Умник не выдержал, когда я допивала кофе.

— Фиона недовольна Умником? — настороженно поинтересовалась панель.

— С чего ты так решил? Просто не вижу смысла о чём-то спрашивать, ты правды всё равно не скажешь.

— Управляющие информационники не способны на ложь.

— А я и не говорю, что ты лгал. Просто умолчал об очень важных вещах.

— Какой ты задавала вопрос, на тот и получала правдивый ответ, — возразил Умник. Возможно, это я виновата, восприняла его как живого собеседника.

— То есть я могу спросить обо всём, и ты ответишь правдиво?

— Безусловно.

Вот! Надо просто правильно формулировать вопросы! Зря накинулась на бедняжку.

— Прекрасно! Скажи, что Создатель имел в виду под личной вещью?

— Одежда, украшение, аксессуар, всё, что использует владелец… Странный вопрос. У вас на Земле другие понятия?

— Да нет, наверное, такие же. Просто уточняю: вот рубашка — личная вещь, а пуговица от неё?

— Тоже личная.

— А волосы?

— А волосы не вещь. Создатель не говорил, что тебе нужно собирать кусочки самих Демоничеств. Не стоит отклоняться от поставленной задачи, неизвестно, к чему приведут кинутые в вулкан волосы или ногти демонов.

— Да я и не собиралась! Просто уточнила.

Отлично, с этим прояснилось! Значит, запонка — то, что нужно! Выделю ей шкатулку и тайное местечко, где буду собирать трофеи.

— А что ты знаешь про одноразовые договора? — рискнула я задать ещё один животрепещущий вопрос.

— Ничего. Это противозаконно, а я не передаю противозаконную информацию.

Больше ничего интересного из Умника выудить не удалось, если не считать подробного описания дороги на работу.

Про доминантные эмоции Демоничеств и то, как они работают, разглашать информацию он не имел права, сплетни и слухи не распространял, об испытаниях не ведал — вот и какой с него толк?

Оставшееся до работы время я бездельничала, просвещаясь местными документальными и художественными фильмами, транслируемыми Умником — вот на это он был горазд! Даже показал ту самую гору, в вулкан которой мне предстоит скинуть личные вещи Демоничеств: жуткое и труднодоступное место. Но проблемы будем решать по мере их поступления. Сейчас, перед выходом на работу, меня больше всего волновало, а Майгрех придет сегодня в кабаре?

Стыдно признаться, но на работу собиралась как на праздник. Я, дипломированный менеджер, с каким-то ненормальным трепетом ждала начала рабочего дня в кабаре! Мечтала разносить гостям напитки, погрузиться в атмосферу праздника, заработать эмоционов, это оказалось делом азартным, ну и, не будем лукавить, увидеться с фиолетовоглазым демоном.

Именно поэтому, выбрав очередной более или менее приличный наряд в гардеробе Адель, я, уделив огромное внимание причёске и макияжу (чего никогда не делала, собираясь на земную работу) заблаговременно вызвала такси и явилась в «Живые Эмоции» раньше своих напарников. Переодевшись, вышла в пустой зал, где артефакты наводили порядок, и уселась за барную стойку для общего развития изучать коктейльную карту. За этим делом меня и застала Куруша.

— Привет, Фи. Молодец, пунктуальная! Адель вот вечно везде опаздывала. — Я невольно скривилась, не очень-то приятно, когда тебя постоянно сравнивают с двойником. — А Робби с Клерис ещё нет?

— Пока не пришли.

— Как появятся, передай, что есть заказ на выездной банкет к четвертому Демоничеству на послезавтра. У него вечеринка по поводу рождения пятого элитного сына, если хотят подработать, могут записаться у меня.

Я вспомнила о задании Создателя, мозг лихорадочно заработал и выдал гениальную идею.

— А мне можно?

Управляющая посмотрела удивлённо.

— А тебе-то это зачем? Такое впечатление, что ты к нам на заработки перенеслась, — гнома рассмеялась собственной шутке, — ты же временно у нас работаешь, только чтобы сейчас было на что жить, копить тебе какой смысл?

Действительно. Напирать на деньги вообще нелогично: мне тут не жить, мечты не воплощать, планы не строить.

— Просто интересно. Хочу посмотреть, как живут Демоничества. Любопытная я с детства,

— быстро нашлась с ответом.

— А, ну если только так. Я не против, но Робби с Клерис всё равно передай, пусть сообщат мне своё решение.

Она укатилась на своих коротеньких шустрых ножках по другим важным делам, а вскоре появились и мои коллеги, которые, выслушав предложение Куруши, дружно отказались обслуживать банкет.

— О нет, только не к Вашегреху! У него очень своеобразные вечеринки! — взвизгнула Клер, и я резко начала жалеть о своём необдуманном решении. — Хотя платит он хорошо.

— А что там такого своеобразного? — осторожно поинтересовалась я.

— Ну, развлечения на «любителя» и гости обычно много-много пьют. Я в прошлый раз без ног домой пришла.

— Ну а я бы пошёл, да на послезавтра планы. Нет там ничего страшного на вечеринке, можешь спокойно работать. Туда и обратно доставят, а безопасность всегда гарантируется заказчиком.

— То есть ехать туда можно спокойно?

— Ну конечно! — Клер всплеснула руками и расхохоталась. — А ты, дурочка, что подумала?

— Ну, мало ли. — Точно дурочка, опять забыла об их показательной эмоциональности, лишь бы Клер обниматься теперь не кинулась. — Я ведь плохо знаю ваши порядки.

— Помни! — вдруг строго, как военком призывникам, рявкнула Клерис. — Никто тебя тут ни к чему принуждать не будет! Просто держи ухо востро.

— Ага, а почему тогда обеспечивают трансфер? Да и вообще, столько внимания ему уделяют?

— Так это же не от Демоничеств! Просто с приходом ночи на Землуа активируются эмоциональные воронки и людям становится небезопасно ходить одним по улицам.

Здрасти, приехали! А почему мне про них никто не сказал? Ни Умник, ни Аквентин.

— Не выдумывай, Клер, это байки! Не верь ей, Фиона, просто ночью такси поймать — проблема, вот профсоюзы и обязали всех работодателей предоставлять трансфер по первому требованию работников.

То, что тут никому нельзя верить, я уже поняла: скорее всего, истина лежит где-то посередине между словами Клерис и Робби, но наняться на банкет я всё-таки решила и сходила к Куруше записаться на подработку. Побегаю немного, зато появится шанс получить личную вещь ещё одного Демоничества, а может, даже и разведать что-нибудь правдивое об этом мире.

Планы планами, а вскоре зал начал заполняться посетителями, и размышлять на эту тему стало некогда: повалили заказы.

— Повезло Стонам, что ты попала к нам, — заявил Робби, выдавая мне разноцветные напитки, — уверен, это именно из-за тебя у нас второй вечер аншлаг.

— Серьёзно?

— А то! Третье Демоничество Ихгрех вообще-то у нас редкий гость, — бармен кивнул на колоритную компанию, для которой и готовил коктейли.

Тот, о ком шла речь, разместился за седьмым столиком чуть ли не с самого начала шоу и теперь вместе со своими шумными спутниками делал кабаре недельную выручку, а нам с напарниками — чаевые. Мы с Клер только и успевали подносить заказы, но жаловаться не собирались: Ихгрех щедро насыпал эмоционов в карман фартучка за каждый наш подход к их столику.

Этот демон тоже был великолепен, особенно тем, что оказался совсем не похожим на человека: жёлтые глаза и копна струящихся до пояса оранжевых волос точно не могли принадлежать обычному землянину. Хотя… Если представить его байкером и предположить, что чувак носит линзы.

— Молодец, красотка, шустрая, — внезапно этот козёл, этот демоняка, этот жёлтоглазый гад шлёпнул меня по заднице и резко утратил всю свою привлекательность. Я аж зашлась от возмущения. — Шевели ножками, малышка! Трубы горят!

Хотелось треснуть ему подносом по лицу! Но я сдержалась, развернулась на каблуках и застыла от жуткого чувства неловкости, даже стыда, наверное, покраснела с ног до головы, ведь именно в это время за столиком номер пять размещался Майгрех в сопровождении трёх спутниц.

Я была готова провалиться сквозь землю: он точно видел этот неловкий момент! Мазнув по мне безразличным взглядом, второе Демоничество подозвал Клерис, чтоб сделать заказ.

Вечер резко перестал быть томным, ну а уж когда спустя минут десять в заведение пожаловали Себегрех с Афродеттой, он вообще скатился на дно.

Мне потребовался перерыв, чтобы прийти в себя. В служебном туалете я чуть не плакала, но неимоверным усилием воли заставила себя собраться: «Фиона! Что ты себе надумала?

— строго спросила я у отражения в зеркале. — Немедленно соберись, тряпка! Не смей пускать слюни на мужика, который даже не мужик, а демон! А на второго вообще внимания не обращай и на третьего тоже! Не забывай, что ты здесь временно!»

В общем, спустя десять минут медитации я смогла вернуться к работе.

Если Себегрех прожигал меня взглядом весь оставшийся вечер, то Майгрех делал вид, а может, и не делал, а вправду меня не замечал. Самолюбие и уверенность в себе трещали по швам, но я ведь уже решила выбросить его из головы, правда? А то ведь что получается? Сама себе придумала его интерес и сама же разочаровалась. Глупая.

К его столику я не подходила, и вообще, старательно в ту сторону не смотрела, но иногда помимо воли взгляд все же устремлялся в запретном направлении, туда, где Демоничество Майгрех лениво перебрасывался фразами со спутницами и смотрел шоу, изредка хлопая в ладоши. Чтоб ему!

Вообще, аплодировать было чему: сегодняшнее представление отличалось от вчерашнего. Выступали другие артисты, зал заводил другой конферансье, а атмосфера была ещё волшебнее и заряжала адреналином похлеще прошлой. Пожалуй, плохо я адаптировалась к миру, раз, несмотря на разочарование и обиду, ловила себя на том, что, если прикажут сейчас хозяева заведения опять станцевать, я безропотно переоденусь и соглашусь выйти на сцену. Думать о том, что это не атмосфера виновата, а моё желание увидеть заинтересованный фиолетовый взгляд, не хотелось.

Если бы можно было только волшебной атмосферой объяснить то, что произошло дальше, я бы была рада, но, увы… Врать себе я не умею. Это всё Майгрех виноват!

Между зажигательной пляской семи колоритных гномок, чем — то напоминающей наш танец маленьких лебедей, и выступлением иллюзиониста ко мне подлетела Клерис.

— Фи, подойди к столику третьего Демоничества, он тебя требует, — после той выходки я скинула седьмой столик на напарницу, как и обслуживание прочих Демоничеств, мне же достался остальной зал. Носиться приходилось, сверкая пятками.

— Да что ему нужно-то?! — в сердцах прошипела я, твердо решив огреть мерзавца подносом по голове, если вдруг посмеет распустить руки, и решительно направилась к гостям.

Но боевой дух я разжигала напрасно: третье Демоничество как подменили.

— Персифиона, я тебя обидел чем-то? — серьезно спросил он, когда, грозно сдвинув брови, я подошла к их компании. — Прости. Не хотел. Мне сейчас сообщили, что это именно ты наша новенькая попаданка. Не хотел тебя расстраивать. Мир?

Он протянул свою ручищу и подмигнул жёлтым глазом, улыбнувшись. Улыбка у него была очень располагающая, и я невольно поддалась её обаянию.

— Извинения приняты, — пожала протянутую руку и засветилась в ответ.

Вот это и стало ключевым моментом! Внезапно я почувствовала, что к Себегреху, весь вечер буравящему взглядом мою спину, присоединился Майгрех.

Именно это заставило меня томным жестом заправить за ухо локон и провести свободной от подноса рукой по шее.

— Прекрасно! — Демоничество опять взял мою руку, а я не вырвалась.

В меня как будто бес вселился: до боли в сердце захотелось хоть таким образом заставить Майгреха признать факт моего существования.

— Вы только за этим звали?

— Нет, у меня к тебе есть деловое предложение. — Начинается!

— Подписывать ничего не буду! — отрезала я, перестав улыбаться.

— Ух, какая колючая! — восхитился демон. — Не волнуйся, это не касается обмена эмоциями.

— А что же тогда вам может ещё от меня понадобиться? И я всё равно ничего не подпишу!

— Да и не нужно! Я просто предлагаю тебе выступление! Хочу, чтоб ты станцевала на моей вечеринке через неделю.

— Ой нет! Я не танцовщица! — поспешно отказалась я и даже отпрыгнула от столика.

— Лукавишь, девочка! На моего сына твой танец произвёл неизгладимое впечатление. Он тут был на днях и видел твой номер. Да, сынок?

Сынок, который выглядел старше папы лет на десять и ничем не отличался от обычного человека, яростно закивал головой, подтверждая свои слова.

— Я была под впечатлением от переноса. Не думаю, что смогу повторить.

— Я создам все условия! Проси любую награду!

И тут я совершенно случайно глянула в сторону Майгреха, который обнимал сразу двух спутниц, но при этом не спускал с нас глаз. Поспешно перевела взгляд обратно на Ихгреха, и мне в глаза бросилась серьга, блеснувшая в ухе третьего Демоничества жёлтой искрой, эти два события необъяснимо сплелись в моей голове, и я решилась на безумство.

— Хорошо. Выступлю! Но вы мне подарите свою серьгу и обеспечите трансфер!

— Конечно! Хотя, должен признать, сейчас ты меня очень удивила. Всего одну серьгу? Зачем она тебе?

— Камень понравился, ваши глаза напоминает. — И я ему подмигнула, идиотка кокетливая!

Какой кошмар! Я ведь не умею кокетничать! Никогда этого раньше не практиковала. Что на меня постоянно находит?

— Тогда договорились. Оставь мне контакт своего информационника.

— Хм… А я его не знаю.

Даже не предполагала, что через Умника можно переговариваться и мне нужно знать его позывной.

— Удалённый разговорник? — Несложно было догадаться, что так у них называется телефон.

— Тоже нет пока, — я развела руками, — вчера хотела купить, но не успела. А знаете, что? Оставьте мне свои контакты, а я с вами свяжусь. Завтра куплю этот ваш разговорник и наберу.

— Я могу тебе дать разговорник прямо сейчас, — он повернулся к своим сопровождающим, — Кравис…

— О нет! Не нужно! — поспешила я отказаться. Если он хочет всучить мне чужой гаджет, то нафиг, нафиг такие жертвы. Вдруг он окажется с подвохом? — Лучше я всё-таки сама с вами свяжусь.

— Как знаешь. — Мне показалось, Ихгрех посмотрел с уважением.

Демон достал из кармана визитку и сунул мне в фартучек, прибавив к ней пару бриллиантов.

После этого разговора настроение резко улучшилось. Особенно, когда я поймала задумчивый взгляд Майгреха. Ну а к назойливому вниманию бывшего босса я быстро привыкла и реагировать перестала.

Хоть второе Демоничество и не сменил модель поведения с безразличия на заинтересованность, мне хватило того, что я мельком поймала: он не так равнодушен, как хочет казаться. Это подняло самооценку с пола и заставило доработать смену с улыбкой и воодушевлением.

— Ты что, договорилась с третьим Демоничеством на разовый контракт? — уперев руки в боки спросила Клер, заметив в моём поведении странности.

— Нет, с чего ты взяла? А это было бы хорошо, да?

— Это выгодно! — она округлила глаза, в которых сверкала алчность.

— Знаешь, Клерис, я даже спрашивать не буду, почему тогда это запрещено законом, и по какой причине все подряд не заключают эти договора. Вы всё равно правду не говорите!

— я надулась, демонстрируя обиду.

Такими темпами я скоро научусь вести себя как землуане и ничем не буду от них отличаться.

— Пойдём, присядем на пару минут. — Тактика сработала.

Мы могли себе позволить передышку на служебном диванчике: публика расходились, а Робби развлекал желающих опрокинуть отходную у барной стойки. Я не просто так разыграла эту сценку, а решила надавить на не слишком умную напарницу. Рассуждала примерно так: сейчас я обижусь, и она будет вынуждена прикидываться расстроенной (или правда огорчится, смотря по тому, какие эмоции девица способна испытывать), то попытается ко мне подлизаться и, возможно, что — то сболтнет, пока Робби не слышит.

— Не обижайся, Фи. Понимаешь, об этом не принято говорить вслух, но ты нормальная девушка и чаевые хорошие зарабатываешь, и не крысишь, в общем, слушай, — она подсела ближе и, наклонившись к моему уху, громко зашептала: — Демоничества не могут со всеми подряд заключать договоры. Только с теми, в ком почувствуют свою доминантную эмоцию. Большая удача наткнуться на своего донора, но и риск. Законом это запрещено.

Хм. Она думает, мне стало понятнее? Ничего подобного!

— Почему запрещено-то?

— Создатель стремился сделать так, чтобы люди делились эмоциями добровольно, без насилия и принуждения, но он не учёл человеческой алчности: того, на что люди готовы пойти ради эмоционов.

Но тут освободился Робби, и разговор пришлось свернуть.

Вскоре разошлись последние гости, и мы, поделив богатый урожай сегодняшних чаевых, разъехались по домам в прекрасном настроении.

Завтра у меня один выходной, но отлеживаться я не собираюсь: куплю телефон, прогуляюсь по городу, может, удастся случайно выяснить ещё что-нибудь интересное. У тех, кто не знает о моем иномирном происхождении и статусе. Пройдусь по магазинам, подберу пару нарядов, а ещё забегу в салон красоты — в таких местах главное держать ушки на макушке. Надеюсь, у них они есть? Благо денег я заработала за эти две смены немало. Гуляю!

Утром меня разбудил странный звук, раздавшийся откуда-то из прихожей. Я подскочила с кровати, которая мгновенно самостоятельно заправилась (нахалка, вдруг я вернулась бы), и понеслась в гостиную, чтобы активировать Умника. Раздражающий звук не прекращался. Он напоминал писк прибора из реанимации, ну как в фильмах показывают, когда герой прикован к аппаратам, только громче и настойчивей. Я, конечно, предполагала, что это звонят в дверь, но на всякий случай решила уточнить у компьютера.

— Что это? — спросила я проснувшуюся панель, как только та моргнула мне экраном.

— Внизу посыльный. Тебе что-то принесли.

— Кто? — вот даже предположений не было, кто и что мог мне прислать с утра пораньше?

— Неизвестно. Открыть?

— Дай мне хоть в порядок себя привести и запускай.

Мне нравилось, что с Умником можно общаться без реверансов: только по делу и по существу. Понеслась в ванную, быстро умылась, пока расческа ловко приструняла мои космы, накинула халат и поспешила к дверям, снедаемая любопытством.

Умник уже впустил курьера в прихожую. Им оказался молодой орк, который теперь топтался у порога, держа в руках небольшую коробку.

— Персифиона Донская? Примите посылку и подпишите бланк, — парнишка сунул мне под нос планшет с прикрепленным к нему договором.

Как подписать-то? Ни ручки, ни карандаша мне не дали. Я в растерянности глянула на Умника.

— Просто приложи руку к бланку, — подсказал компьютер.

Сделала, как он велел, и внезапный укол в палец заставил вскрикнуть. Нет, не от боли, от неожиданности.

— Вашу ж Машу! — от души выругалась я, тряся рукой.

Орк, не обратив на мои странности ни малейшего внимания, равнодушно скрылся за дверью. Хорошо нелюдям: им не надо притворяться. Вот безразлична я ему, и никто не подумает заявить, что он реплика. Что-то утро началось недобро, нарастало раздражение.

— Фиона, мои сенсоры фиксируют злость, Адель тоже часто раздражалась, в такие моменты ей помогал коньяк. Налить? — А почему бы им её не фиксировать? Я зла! Но не до такой степени, чтобы принимать на грудь в девять утра.

— Умник, вот скажи, почему у вас всё кровью подписывают, а? Это если мне в день несколько документов подвернется, все пальцы исколют?

— Исколют, конечно. А что тут страшного? Зачем злиться? Ранку артефакт сразу и залечивает, а от капли крови ты не ослабеешь.

— Могли бы придумать более гуманный способ. На Земле же обходятся без этого как-то, а вы прямо варвары!

— Напротив! Кровь — уникальный генетический материал, она информативнее чем земной паспорт. Одна капля предоставляет все сведения о владельце, и такую подпись подделать нельзя. Мы продвинутый мир!

— Бред! Сходу могу назвать несколько косяков. Как нельзя подделать? Не вижу никаких проблем: можно накачать крови со свежего трупа, проколоть палец насильно, да и вообще, нос разбить, в конце концов!

— Ты невнимательно меня слушала. Кровь передаёт все данные о владельце. Все! В том числе то, в каком состоянии находится донор в момент подписания документа.

— Ха! Значит, заключённый с шестым Демоничеством контракт недействителен?

— А вот тут мы как раз видим момент исключения из правил. Контракт был действительным.

— Его помощница меня опоила! Я была не в себе.

— Не докажешь. Это произошло на Земле, а она, скорее всего, использовала землуанское зелье, при переносе сквозь пространство оно перестаёт считываться как вредоносное.

— Вот аферисты! Всё предусмотрели! — конечно же возмутилась я. — И не понесут же никакого наказания, гады!

Компьютер многозначительно мигнул.

— Такова жизнь. Проще уже с этим смириться и жить по новым правилам, тем более что теперь контракт утратил силу, а Создатель поручил тебе важную миссию.

Я бы, может, и дальше продолжила ругаться и даже сказала бы Умнику, что это всё произвол и насилие, но из коробочки, принесённой орком и брошенной на комоде, раздалась трель.

— А это ещё что?

— Тебе доставили разговорник и теперь вызывают, — примирительно сообщил Умник.

— Наверное, это Аквентин, мы с ним ещё позавчера собирались купить мне средство связи.

— Ответь и узнаешь.

Я сняла крышку и достала из коробки перламутровую изогнутую дугой трубочку диаметром с карандаш и с двумя круглыми камешками на концах. Повертела в руке, не представляя, как ею пользоваться. Трубочка вибрировала и продолжала тарахтеть.

— Тот камешек, что побольше, поднеси ко рту, а поменьше к уху и что-нибудь скажи, — опять правильно растолковал Умник.

— Слушаю! — выполнив всё, как велел компьютер я, наконец, заставила смолкнуть настойчивый звук.

— Привет, — донеслось из трубки.

Ну, приехали! Этот голос я не перепутаю ни с чьим другим, и это точно не Аквентин. Хриплые нотки, заставляющие сердце трепетать, могли принадлежать только одному мужчине. Но зачем он мне звонит?

— Вас плохо слышно. — Это ведь гениальный ответ? — Перезвоните!

Хотела положить трубку, но не знала, как, только поэтому пропустила следующую подачу.

— Надеюсь, мой подарок тебя не разбудил?

Не буду блеять счастливой овечкой! Ни за что! Не дождётся! Прикусила себя за внутреннюю сторону щеки: боль немного придала уверенности, а вкус крови заставил встряхнуться.

— А кто это? Простите, не узнала.

Самоуверенный демоняка понимающе рассмеялся.

— Оставим игры до личной встречи. Заеду за тобой через час, собирайся.

— Зачем это? У меня планы.

— Приеду и поговорим.

Он завершил звонок. Нет, ну это наглость! Час он мне дал! Да что я за час успею-то?!

— Печка! Мечи завтрак! — закричала я из коридора и стремглав понеслась принимать душ, непонятно зачем поддавшись команде второго Демоничества, что б ему икнулось.

— Сегодня у новой хозяйки выходной, она будет принимать ванну, делать обёртывание и другие процедуры? — томным баритоном поинтересовалась душевая кабина, как только я вошла в санузел. — Мне развернуть косметологический кабинет с джакузи?

«Да-да! Я мечтала об этом!» — хотелось воскликнуть. Но не мо-огу-у, скоро явится Майгрех.

— Ни в коем случае, Душман! — имена я им дала ещё вчера. — Вы сговорились там все меня искушать прямо с утра? Нет времени! Нужно привести меня в порядок за тридцать минут.

— Экспресс уход по двойному тарифу.

— Я вот сегодня узнаю, нельзя ли мне заменить сантехнику, а то..

— Но только сегодня и для новых хозяев у нас рекламная акция! Первая процедура бесплатно.

— То-то же! Я удивляюсь, как Адель вас терпела? Почему не поменяла?

— А чему удивляться? Ты тоже будешь терпеть, ты такая же, как и прошлая хозяйка.

— Вот сейчас ты меня, Душман, оскорбил! Мы с Адель совершенно разные! Я точно тебя поменяю!

— Пробовала она это делать, но какой смысл? Мы ведь из одной материи состоим, — это он меня просвещал, уже намыливая голову, — разум у нас коллективный. Поменять можно только цвет, но не отношение к себе. Мы ведь всё про всех знаем: будешь хорошо себя вести — подружимся.

— Прекрасно! Я теперь знаю, кто на самом деле заправляет на этой планете! Унитазы да душевые с печками!

— В корень зрите, хозяюшка! Готово!

Он напоследок обдал меня теплой воздушной волной и передал другим артефактам.

При полном параде: с макияжем и прической, одетая в чудом отрытые в гардеробе Адель укороченные брюки черного шёлка и зелёный топ, оттеняющий наши с ней глаза, я мрачно жевала кашу и ругала себя на чём свет стоит. Надо было твердо отказать Майгреху, а то ишь! Вчера он строил из себя непреступную крепость, а сегодня властного героя? А я такая вся трепетная лань, нарядилась и сижу, у окошка жду! Уже хотела было идти раздеваться и умываться, но вовремя вспомнила, что и без него собиралась в люди, да и не успела бы я. Дверь опять разразилась писком.

— Кто там, Умник? — спросила, уже точно зная ответ на вопрос.

— Его второе Демоничество Майгрех, — компьютер разблокировал дверь.

— Эй! Я не давала команду его впускать!

— Серьезно? Вы думаете, это остановит демона? Я просто сохранил нашу дверь в целости и сохранности.

Благодетель! Вышла в прихожую встретить гостя без тени дружелюбия на лице, а вот Демоничество влетел, сияя ослепительной улыбкой и валя с ног харизмой. Те три раза, что мы виделись, проходили в полумраке кабаре или же в сиянии ночных улиц, а вот теперь мне выпала честь лицезреть Майгреха во всей красе при дневном освещении. Что сказать? Это меня добило окончательно. Когда во мраке клуба тебе кто — то кажется потрясающим, почти всегда при дневном свете часть его очарования развеивается, но не в этом случае и не с моим везением.

Демон вопреки всем законам был ещё прекраснее, чем мне запомнился. Про фигуру, даже и говорить не буду — у всех троих Демоничеств она превосходна и способна вызвать эстетический оргазм у любой половозрелой особи. Красота тоже являлась неотъемлемой частью всех троих, но только в Майгрехе было то, что всегда вызывало мой восторг. Как будто его сделали, взяв из моей головы картинку. Все соответствовало моим вкусам. Темные волосы, брови и ресницы, волевой подбородок, четко очерченный овал лица, идеальный нос не пуговка и не рубильник, чувственные губы, способные кривой ухмылкой заставить затрепетать сердце, а главное глаза. Они завораживали не столько своим неземным цветом, сколько разнообразием оттенков, которыми загорались, испытывая ту или иную эмоцию. А ещё его мимика. То, как он говорил «лицом», а уже после своим низким, хриплым голосом — заставляло меня испытывать неведомые ранее чувства и бесконечно вонзать ногти в ладони, чтобы не выказывать свой восторг.

— Я говорила, что у меня планы. Вы зря пришли, — получилось равнодушно. Я просто герой!

— Называй меня Майгрех и на «ты», ёжик.

— Мы не настолько хорошо знакомы.

— Как хочешь. Можешь тогда ещё добавлять «мой господин». «Да, мой господин Майгрех» будет звучать ещё лучше. — Он щёлкнул пальцами, как будто не придуривался, а действительно выдал гениальную идею.

— Да сейчас! Вот, забери свой аппарат, я не принимаю ценные подарки от малознакомых мужчин и вообще…

— Именно это я и планирую исправить: стать хорошо знакомым. Клянусь, тебе ничто не угрожает.

— Мне нужно сегодня успеть сделать массу дел…

— Сделаем вместе сначала твои дела, а потом мои. Договорились? Неужели я не заслужил маленькой помощи?

Это он сейчас намекает, что выручил меня дважды, и давит на совесть? Шантажист! Что же делать? Если я сейчас ему уступлю, это ведь не будет обозначать, что я вообще на всё согласна?

— Так бы и сказали, что вам нужна помощь… — решилась с ответом, ну или просто смирилась с тем, что мягкотелая размазня.

— На «ты», Фиона. Ты уже называла меня на «ты». Продолжай в том же духе.

Ох, я проигрываю ему по всем фронтам. Интересно, хоть кто — то может устоять перед его напором?

— Хорошо, я вам помогу. Что от меня требуется?

— Не спеши. Сначала сделаем то, что запланировала ты. Идём?

— Идём.

Он ухватил меня за руку и повёл на улицу. Не церемонно подставил локоть, не взял под руку, а именно ладонь в ладонь, и это было так интимно и волнительно, что сердце ухнуло в пятки, и я безропотно поддалась. Удивительные вещи происходят со мной в обществе этого Демоничества.

Майгрех распахнул двери своего черного монстра, усадил меня и только потом поинтересовался планами.

— Мне нужно по магазинам, у вас же есть магазины?

— А как ты в них собиралась, если даже не знаешь, есть ли они у нас?

— Так ты не дал мне времени это выяснить, — недовольно буркнула я, — сейчас бы я наслаждалась обертыванием, лёжа в джакузи, и расспрашивала Умника обо всём, чего не знаю.

— Прости, но мне действительно нужна твоя помощь, и, знаешь, к счастью, наши планы совпали. Я тоже первым делом собирался отвести тебя по магазинам.

— Даже ума не приложу, зачем? И, кстати, я собиралась купить себе разговорник, так что можешь забрать свой.

Вытащила из сумочки перламутровую трубку и протянула демону.

— Ты чего-то опасаешься? Почему так настойчиво пытаешься вернуть мне подарок? Конечно опасаюсь, вдруг там какая-нибудь прослушка.

— У нас не принято брать подарки от мужчины, если вас с ним ничего не связывает.

— Глупости, конечно, но если тебе так будет комфортнее, давай его сюда.

Он забрал трубку и безжалостно закинул себе за спину, куда-то в глубь салона, та жалобно трынькнула и смолкла. Обиделся, что ли? Честно, я не хотела его обижать, но и принимать неизвестный гаджет было глупо. Вот если бы он мне подарил личную вещь… Но мечтать не вредно. Лучше выяснить, что ему понадобилось.

— А в чём должна заключаться моя помощь?

Майгрех приподнял машину в воздух.

— Мне нужна пара на вечер. Друг пригласил в одно место, где неприлично появляться одному.

Я посмотрела с удивлением. Что-то мне не показалось, что Демоничеству не с кем выйти в общество.

— А девушки, которые сопровождали тебя вчера и позавчера, не подходят? — вышло язвительнее, чем хотелось.

— Ревнуешь, ёжик, или выпускать колючки — твоё естественное состояние?

— Ты не ответил. — Да если бы я знала, что на меня находит!

— Считай, что это нужно для престижа и удачи. Друг обзавидуется, когда увидит, с кем я пришёл.

А, ну тогда понятно. Это всё объясняет, а то я уже напридумывала себе розовых сердечек. Машина начала стремительно набирать высоту.

— Майгрех, а нельзя поехать по улицам? Я бы хотела посмотреть город.

— Конечно можно.

Он сдал вниз и вырулил на проспект Самоцветов, а я демонстративно отвернулась к окну.

На самом деле меньше всего я сейчас хотела разглядывать город. Мне нужно было просто подумать над своими реакциями, потому что заявление, что я нужна для статуса,

— прозвучало обидно. Вот поиском причин этому необъяснимому явлению я и занялась, уставившись в окно.

Дело в том, что, к счастью или к сожалению, влюбляться мне раньше не доводилось, и я понятия не имела: происходящее, это оно, или всё-таки у Демоничества доминантная эмоция — интерес, и он на меня ею воздействует? Можно ли как-то от этого защититься?

Из этих увлекательных, но не совсем радостных дум меня вывел внезапно открывшийся удивительный вид из окна: огромный каменный демон возвышался посередине площади, мимо которой мы пролетали, и грозно взирал окрест.

— Кто это? — я резко повернулась к Майгреху.

Кто это, я знала. Не далее, как два дня назад он посетил меня в живом виде, но я же не должна никому признаваться, что Создатель поручил мне задание.

— Это наш Создатель. Самый главный демон, и в статуе находится его Храм.

— А почему у него есть рога, а у вас нет? И вообще, он больше похож на тех демонов, которых люди себе представляют.

— Это боевая ипостась. У нас тоже такая есть, вернее, была. Теперь только Первое Демоничество способен её принимать.

И столько тоски прозвучало в его словах, что мне не захотелось дальше расспрашивать. Я сменила тему. Потом сама выясню. У Умника лучше спрошу.

— А куда именно ты меня везёшь, и что за мероприятие планируется у твоего друга? Хотелось бы всё-таки узнать детали.

— В мой торговый комплекс, там есть любые товары, какие только могут понадобиться жителю Землуа, а насчет мероприятия не волнуйся. Я просто не так выразился. Мой брат и друг пятое Демоничество Негрех пригласил меня в своё казино на партию-другую в «тысячу».

— Это карточная игра с марьяжами?

— Совершенно верно.

— Как у нас на Земле? — Надо же! Это одна из немногих игр, в правилах которой я разбираюсь, папа её очень любит.

Ох, воспоминания о родителях и тех временах, когда мы на море резались в тысячу, отозвались тоской. Как они там? Мама с папой. Надеюсь, Адель не наделает глупостей.

— Не забывай, что наши миры зеркальны. У нас много общего. Азартные игры к вам пришли от нас.

— И что я должна буду делать?

— Да ничего особенного. Просто болеть за меня и радовать глаз своей красотой.

От комплимента я смутилась. Так уж вышло, что меня не часто баловали похвалой, и принимать их я не умела, поэтому опять сменила тему, никак не отреагировав на это заявление.

— Мне нужно купить новый разговорник, и ещё я хотела узнать в магазине про бытовую технику.

— А что не так с твоей?

— Всё нормально, ничего такого, просто она слишком болтлива и своевольна.

— Так отключи эту функцию.

— А так можно?

— Конечно. Она будет так же управляться голосом, но молча.

— Правда? Они не обидятся?

Майгрех рассмеялся.

— Фиона, они не живые. Это магия. Просто, видимо, твой двойник любила внимание и подключила функцию «живой собеседник» к своему умному дому.

Ничего себе! Умник меня, конечно, предупреждал, что они не живые, но принять это было сложно, да и отключать жалко, как ни крути, а я уже привыкла их воспринимать как сожителей. В какой-то момент даже поняла и пожалела Адель. Видимо, она была очень одинока и уставала от постоянного притворства, стремясь хоть дома побыть самой собой.

— Я обязательно когда-нибудь во всем разберусь и не буду выглядеть полной дурой,

— сообщила я демону, потому что он продолжал посмеиваться, глядя на мой озадаченный вид.

— А ты и не выглядишь, ёжик. Ты очень милая и смешная.

Милой и смешной мне тоже не особо хотелось выглядеть в его глазах. Собиралась и на это возразить, но тут мы подлетели к торговому комплексу, и спорить стало некогда, потому что здание потрясло меня своей удивительной конструкцией и необычной красотой.

Комплекс был похож на…леденец. Эдакий гигантский чупа-чупс, переливающийся всеми оттенками синего. Я застыла в восхищении, задрав голову кверху, и, наверное, даже рот открыла от удивления: как ребёнок, честное слово!

— Нравится? — Майгрех подошёл со спины и положил руки мне на плечи.

«Не делай так! Ты что? Это меня смущает!» — хотелось крикнуть и стряхнуть его ладони, но я промолчала.

— Очень! А как называется эта улица?

— Сапфиров.

Могла бы и сама догадаться, конечно, все строения, видимые глазу, были синими.

Ножка «чупа-чупса» темно-синим столбом взмывала к небу на высоту примерно пяти этажей, где её венчал огромный шар, разбавленный голубыми окнами на темном фоне основной конструкции.

— А в башне окон нет?

— Пойдём, сейчас всё сама увидишь.

Он опять взял меня за руку и повёл в комплекс. Народу на Сапфиров было полно, но все расступались в стороны, почтительно провожая нас взглядами. Кто-то даже пытался кланяться.

Второе Демоничество же, не удостаивая никого вниманием, шёл уверенно, как крейсер, рассекающий волны, следуя заданным курсом.

Окна в башне были, и, что удивительно, виднеющаяся через них улица не приобретала синеватого отлива, как если бы я смотрела на неё через очки с голубыми стёклами. Магические фильтры, догадалась я.

Всё вокруг было таким диковинным, что хотелось провести в комплексе весь день: заглянуть в каждый его уголок и, затерявшись в толпе, спокойно удовлетворить своё любопытство, но Демоничество мне откровенно в этом мешал, смущал своим присутствием, и я решила обязательно вернуться в другой раз и погулять здесь одна. Я вообще любила по магазинам ходить одна. Не знаю почему? Наверное, так я не чувствовала, что отнимаю чьё-то время.

— Сначала за разговорником, — вот и сейчас решила все свои дела сделать максимально быстро.

Но второе Демоничество как будто меня прочувствовал, а может, и вправду умел такие вещи ощущать.

— Я провожу тебя до салона связи и передам в руки консультантов, а сам удалюсь по своим делам. Два часа на шоппинг тебе хватит?

— Конечно! — Он опять меня удивил. На этот раз приятно. Без него мне станет намного комфортнее.

— Я сам тебя найду или вызову по новому разговорнику.

— А как ты узнаешь мой номер? Или тут нет номеров?

— Тебе всё объяснят в салоне. — Он заправил мне прядь за ухо, чем опять заставил затрепетать, и повёл к лифту, переносящему в голову «чупа-чупса».

Майгрех, как и обещал, довел меня до магазина с говорящим названием «Непрерывная беседа» и скрылся в неизвестном направлении. И вроде бы он даже не заходил внутрь и не

давал никаких указаний сотрудникам, но приняли меня как дорогую гостью. Хотя, может, у них тут просто сервис отличный.

Публика в салоне была разношерстная, да и персонал тоже. Мной, например, тут же занялся улыбчивый гном, представившийся как Бимли.

— Какую модель предпочитаете? Компакт, массив, интелектум?

— М-м-м, понимаете, — афишировать то, что я не местная, не хотелось, — я очень плохо в этом разбираюсь. Вот не дружу с гаджетами совсем, с детства, технический кретинизм у меня… может, вы мне подскажете, что выбрать?

— Понимаю и рад помочь. Вам нужно что-то самое простое.

— Точно!

Гном очень быстро и доходчиво объяснил мне принцип работы и разницу между трубками. Мда. Это какой же тупицей я выгляжу в его глазах? Ведь работала эта техника элементарно — от голоса хозяина. Никаких длинных номеров у трубок не было. Требовалось лишь назвать имя вызываемого абонента и кодовое слово, которым народ обменивался как мы номерами. Например, на визитке, которую мне дал третье Демоничество, было написано: «Его третье Демоничество Ихгрех. Янтарь».

Я себе тоже придумала кодовое слово: «Клубок». Спросите: почему? Навеяло просто. Сначала вообще хотела назваться «Ёжка», уж очень мне нравилось, как это прозвище звучало из уст Майгреха, но быстро передумала — палево! Он же будет меня вызывать. Интересно, а как он узнает мой позывной? Он так уверенно сказал, что наберёт…

В салоне я провела от силы минут тридцать и, заплатив сто пятьдесят рубинов за простенькую трубку, смогла, наконец, в одиночестве насладиться прогулкой по магазинам, но недолго. Успела только купить себе джинсы, балетки, пару футболок и одно приличное платье. А когда выбирала второе, в бутик вошли две знакомые мне девушки. Эсти и Ясти, так их вроде бы звали. Именно они сопровождали второе Демоничество в тот вечер, когда он спас меня и подвёз до дома. Девицы тоже меня узнали и решительно двинулись к вешалкам, зажимая с двух сторон. Бить, что ли, будут? На всякий случай я приготовилась давать отпор.

— Ну, здравствуй. Фиона, кажется? — произнесла та, что понаглее.

Без понятия, кто из девиц Янси, а кто Эсти.

— Здравствуйте, не кажется. А вы?

— Неважно пока. Вот когда его второе Демоничество Майгрех примет тебя под своё крыло, тогда и познакомимся, но мы хотели предупредить…

— Да! Не смей раскатывать губы и пытаться завладеть его вниманием единолично! У нас так не принято! — А нет, наглее была не та.

— Да я и не пыталась.

— Что ты ему пообещала, что он везде возит тебя лично? Долгосрочный контракт?

— Тише, Янси, не ори так! — теперь хоть понятно, кто из них кто.

Эсти вытаращила глаза на подругу, притворно ужасаясь. Судя по всему, девицы неопределенные, которые питают Майгреха на разовой основе. Как бы узнать поподробнее?

— И много вас таких, кто его делит между собой?

— Достаточно! И нам и так тесно! Скрылась бы ты туда, откуда вылезла.

— А почему вы так переживаете, ведь он уже взял вас под своё крыло, значит, подходите. Не будет же он отказываться от доноров?

— Совсем глупая, не понимаешь? У него оригиналов в доме полно, нам достаются крохи внимания! Мы и так месяцами очереди ждём, а тут ещё и ты влезла!

— Никуда я не влезала и вообще не планирую заключать ни с кем контрактов, можете успокоиться.

— Врёшь ты всё! Никто в здравом уме не откажется…

— Эсти, Янси, вы что тут делаете? — Наш милый разговор прервал грозный голос Майгреха, раздавшийся от дверей бутика, и девицы, мигом позабыв обо мне, кинулись к нему.

— Г осподин, мы просто знакомились с новой подругой по контракту. — Хм, он не шутил, что ли, про господина? — Не злитесь, мы не сделали ничего плохого.

Они наперебой его увещевали, а я схватила платье и ушла в примерочную. Вся эта сцена была крайне неприятна: нахлынуло чувство, очень похожее на досаду, брезгливость или ревность, хотя с чего бы мне это испытывать? Ведь меньше всего я хочу связать жизнь с любым из Демоничеств и ещё надеюсь, что просто нахожусь под воздействием, и это скоро пройдёт.

— Ёж, ты там надолго застряла? Обиделась? Ревнуешь? — внезапно раздался голос моего личного искусителя из-за дверцы примерочной.

Догадливый какой! Так я тебе и призналась!

— Какие глупости! — возмутиться получилось очень правдоподобно. Ага, ага, именно, Фиона, молодец! Так держать! Скоро научишься играть в эмоции, как землуанка. — С чего ты взял?

— Ты так громко фырчишь, что я просто надеюсь, что ревнуешь и.

— А, ну это всегда пожалуйста! Надежда умирает последней. Я просто молнию на платье не могу расстегнуть. — Не, ну что за балда? Надеюсь, это не прозвучало как приглашение помочь?

О, давай я помогу!

Однозначно прозвучало! Я мгновенно встрепенулась.

— Всё! Справилась! Выхожу! — вылетела из примерочной и уткнулась в грудь Майгреха.

Поспешно отпрыгнула и с досадой отметила, что прозорливый демон ехидно улыбался, наслаждаясь моим замешательством. А может, его эмоция — стыд?

— Все свои дела переделала? Можно теперь заняться моими?

Вероятно, нужно было отреагировать как-то иначе, так, как умеют настоящие уверенные в себе женщины, привыкшие крутить мужчинами, сказать что — то остроумное и кокетливое, но я не они, поэтому рассуждала по-своему: раньше сядешь, раньше выйдешь. Поскорее закончу этот волнительный день, помогу Майгреху и останусь одна. Когда его нет рядом, мне гораздо спокойнее. Нет, не до такой степени, чтобы совсем о нем забыть, но я хотя бы не ощущаю эту внутреннюю дрожь, и мурашки по спине не скачут.

— Да-да! Нужно ехать прямо сейчас? — поспешно выразила я готовность.

Он посмотрел со снисхождением.

— Фиона, сладкая, ты когда-нибудь была в элитном казино на Земле?

— Конечно, нет! Я вообще не любитель азартных игр! — Даже предположение звучало нелепо! Где я и где элитное казино?

— Тогда понятно. Сначала мы пообедаем, затем подготовим тебя к выходу, а потом отправимся в гости.

— А вещи? Мы домой не заедем? — Так-то у меня покупки в двух объёмных пакетах.

— Отправим курьером, а информационник их примет. — Он махом отобрал мои обновки. Тут до меня дошло, что я опять не спросила у Умника, как его вызывать?

— Но я не знаю, как с ним связаться!

— Не переживай, я всё решу. — Он передал груз подбежавшему курьеру и опять сосредоточился на мне.

Не стала спрашивать, как и что, всё равно не скажет. Отговорится как-нибудь, поэтому опять просто пошла туда, куда ведут.

А Майгрех направился к лифту, и в этот раз кабина закинула нас на самую макушку «чупа-чупса», где располагался ресторанный комплекс торгового центра.

Место было, наверное, потрясающим: из панорамных окон открывался вид на Максиву и завораживал своей красотой. Возможно, будь я тут одна, восхитилась бы по полной программе, но и обед, и дальнейшее посещение элитного бутика прошли как в тумане. Само собой, из-за моего спутника.

Близость Майгреха действовала опьяняюще, и вроде бы он ничего такого не делал и не говорил: в ресторане сидел напротив, меня не трогал, болтали на отвлеченные темы, но мне и этого хватало, чтобы чувствовать себя странно.

Как есть сомнамбула! А как иначе объяснить своё поведение? Я была очень, очень покорной и послушной девочкой, что мне вообще-то не свойственно. Надо будет обязательно узнать у Аквентина или Умника, можно ли от этого защититься?

Место, где меня готовили к выходу, называлось лаконично «Пати» и салоном красоты или бутиком в чистом виде не являлось. Пока меня окультуривали, я чувствовала себя гостьей телепередачи «Снимите это немедленно», потому что сотрудники крутили меня, как куклу, и обсуждали достоинства и недостатки внешности, будто я неживая. Благо всё происходило в закрытой комнате, и Майгрех не наблюдал за процессом перевоплощения.

Долго споря, землуанские стилисты пришли к консенсусу, и нарядили меня как звезду западных ретро фильмов: маленькое чёрное платье, таблетка с вуалью, ярко-красные губы и смоки айс. Глядя на отражение в зеркале, я почувствовала себя героиней гангстерского боевика, особенно когда в комнату запустили Демоничество, и отражение явило его хищный взгляд и раздувающиеся ноздри. Ни дать ни взять мафиози!

— Потрясающе! Вот теперь Негрех позеленеет от зависти, — восхищённо прошептал он, наклонившись к моему уху. — Можешь снять эту тряпочку с запястья, она не понадобится: сегодня я буду тобой хвастаться.

Майгрех провел костяшками пальцев от моего плеча длинную черту до самой кисти и принялся развязывать платочек, скрывающий метку. Всё это он проделывал, неотрывно глядя в зеркало и удерживая мой взгляд: я стояла ни жива ни мертва. Ещё немного — и у меня ноги откажут! Предадут хозяйку, роняя на пол к самым ботинкам Демоничества. Надо с этим что-то срочно делать! Я уцепилась за эту мысль и его слова. Культивировать в себе злость было сложно, но я старалась! Иначе дело закончится тем, что я затащу Майгреха в темный уголок и изнасилую.

— А что, раньше была так себе? Стыдно показать в приличном обществе?

— невероятным усилием воли мне удалось разозлиться.

— Спрячь на этот вечер колючки, ёжа. Ты в любом виде хороша. Идём уже, — зря старалась, он не повёлся.

На этот раз демон не стал брать меня за руку, а вывел из «Пати», положив ладонь на спину. Поглаживания поясницы сменились собственническим обхватом за талию

— возмутиться я, тряпка похотливая, не осмелилась. Вдруг упаду без его поддержки? Ноги-то держат плохо. С уверенностью заявляю! При желании всегда можно найти оправдание!

Так и спустились к авто, провожаемые завистливыми и восхищенными взглядами, а взлетев в небо, рванули ввысь, набирая скорость.

Майгреху вновь удалось меня поразить: оказывается, демоны жили не на земле, как простые смертные, а в облаках. Их владения снизу даже видно не было! Раскинувшиеся в дальней дали замки нарушали все земные законы физики.

— А… как? — только и смогла вымолвить я, когда машина припарковалась у крыльца хрустального дворца, и Майгрех, открыв дверь, протянул мне руку.

— Не бойся, поверхность твердая, наступай смело.

— Но как такое возможно? — первый шаг я делала с осторожностью.

Думала, что нога утонет в белой вате, но нет. Облако действительно было твёрдым, а в том, что сквозь его дымку проглядывалась маленькая столица, ничего страшного! Главное, крепко ухватиться за своего спутника.

— Это всё магия. Снизу кажется, что по небу плывут гигантские облака, и никто не может попасть к нам в гости без приглашения.

— Хорошо устроились! — восхитилась я, преодолевая страх.

— Неплохо! — Вот уж кто совершенно не боялся, он уверенными шагами двинулся в замок, ведя меня за собой.

Настроение у Майгреха было великолепным: улыбка не сходила с губ второго Демоничества весь сегодняшний день, видимо, потому что я постоянно его смешила.

Как только мы поднялись по ступеням, перед нами радушно распахнулись двери дома пятого Демоничества, впуская в фойе.

Для простой землянки всё внутри прекрасного хрустального замка было удивительным: материал, из которого он построен, внутреннее убранство… Да и вообще, весь вечер стал незабываемым. Он преподнёс много сюрпризов, включая и новости о себе.

Ну, во-первых, я рассчитывала на посещение казино, где будет толпа народу, Майгрех, наконец, от меня отвлечется, а я вздохну свободнее, но нет, надежды не оправдались! Никого лишнего в гостях у пятого Демоничества не было: только мы с Майгрехом, седьмое Демоничество Чейгрех со спутницей и сам хозяин с двумя девушками.

Естественно, всё внимание было направлено на меня, и даже то, что на запястье подруги Чейгреха красовалась золотая «О» (оригинал), не смогло отвлечь гостей от моей персоны. Тем более что Майгрех, как и обещал, с порога начал мною хвастаться и подчёркивать наши особые отношения. Не провокатор ли?

Во-вторых, совершенно случайно выяснилось, что я очень азартный человек! Просто ужасно, неприлично азартный! Странно только, что раньше я этого про себя не знала.

А сделала это открытие внезапно. В начале вечера ничего не предвещало: Майгрех представил нас с Демоничествами, те назвали своих спутниц, девицы разглядывали меня, а я — их и интерьер.

Негрех был, пожалуй, самым субтильным из демонов, которых мне довелось повидать, но это не делало его менее привлекательным. Фигура танцовщика и удивительная пластичность пятого Демоничества заставляли заворожённо следить за его движениями и жестами, а внешность была совсем не человеческой: сиреневые мелкие завитушки, тонкие черты лица и огромные розовые глаза делали его похожим на анимешного персонажа, но при этом он был очень обаятельным и остроумным. Не зря Майгрех считал этого брата другом.

Седьмое Демоничество Чейгрех особыми приметами не отличался. Вот он бы запросто сошёл за земного мужчину. Очень красивого, статного синеглазого мужчину.

Ну а девушки, сопровождающие демонов, стали для меня наглядным примером того, чем отличается статус определенного оригинала от статуса неопределенного человека.

Стрелиция, так звали оригинала, вела себя как королева: седьмое Демоничество стремился предугадать любое её желание. Не знаю, были ли они любовниками, но Чейгрех сдувал с весьма неказистой внешне девицы пылинки.

— Решил смухлевать? — спросил у него Негрех, когда вся наша компания переместилась в игровой зал.

— Не смухлевать, а уравнять силы. Тебя питает дом, Майгрех всегда наполнен под завязку, ну а мне поможет оригинал.

Стало понятно, что ничего не понятно. Они в карты играть собираются или силой меряться?

Но тут началась игра, и мне внезапно стало не до разглядываний окружающей обстановки и размышлений. Сначала я стояла за спиной Майгреха и внимательно наблюдала за торгами, а потом что-то случилось, и я сама не заметила, как облокотилась на плечи второго Демоничества, подсказывая. В следующий раз я очнулась, сидя на его коленях с веером карт в руке, отчаянно торгуясь за прикуп, в то время как Майгрех шептал мне на ухо, какую делать ставку, а его рука лежала у меня на животе и поглаживала. И что вы думаете, я вскочила в ужасе? Как бы не так! Я выиграла торги, забрала прикуп, разложила марьяжи и сорвала банк, закончив партию, набрав тысячу очков. И вот только тогда я окончательно очнулась, ужаснулась и, поднявшись с колен демона, вспомнила о задании Создателя. Мозг заработал в режиме «мне срочно нужен план» и сгенерировал идею.

— Уважаемые Демоничества, — начала я свою речь, — сегодня для меня просто поразительный день: я впервые в жизни играла в карты на деньги и выиграла.

— Мы от души тебя поздравляем, Фиона! — Негрех изящно поклонился.

— Но в моей семье есть примета. Папа рассказал мне о ней ещё в детстве. «Дочь моя, — говорил он, — если когда-нибудь тебе повезёт, то свой выигрыш ты должна унести домой, завернув в личную вещь побежденного!»

— Намёк понял, мне раздеться? — Негрех принялся расстёгивать пиджак.

— Ну что вы! Не так уж много я выиграла, чтобы потребовалась такая большая вещь. Достаточно вашего платка.

Демоничества были одеты в строгие костюмы, из нагрудных карманов которых выглядывали платки, поэтому сообразила я быстро. Гений просто! Горжусь собой!

— Эх, жаль. Я бы посмеялся над голым и тощим братом, — Чейгрех протянул мне свой платок.

Разделив выигранные эмоционы на две кучки, я завязала их в платки и убрала в сумочку. Жаль, что Майгрех играл на моей стороне и соперником не являлся, а то бы за один вечер я разжилась личными вещами аж троих Демоничеств. Мысли о своём фривольном поведении я старательно гнала, решив отругать себя как-нибудь позже.

Потом мы ужинали в большой хрустальной столовой и вели светские беседы о природе, о погоде: ничего важного и интересного для меня в них не прозвучало. К концу вечера странная эйфория начала отпускать, и я была почти уверена, что во время игры попала под воздействие Демоничеств. Завтра обязательно выясню, как с этим бороться, ну а сегодняшний вечер нужно плавно заканчивать.

— Майгрех, — склонилась я к своему спутнику, — мне пора домой.

— Так рано? Не понравился вечер?

— Понравился, просто мне завтра на работу.

— Как на работу? У тебя же выходной.

— Я подрядилась на подработку, обслуживать банкет.

— У кого? — Майгрех нахмурился.

— Это допрос? — Чего это он так реагирует?

— Просто ответь.

— К четвёртому Демоничеству, — ответила, потому что не хотела устраивать разборок в гостях.

— Поехали домой.

С этого момента настроение Майгреха резко ухудшилось, и, распрощавшись с хозяином и гостями, мы отбыли восвояси. По дороге демон не произнёс ни слова.

«Ну и хорошо! Просто супер! Это всё к лучшему!» — повторяла я себе, поднимаясь в квартиру. Только почему же такой неприятный осадок остался на душе, после того как Майгрех домчал меня до дома и, сухо попрощавшись, улетел? Меня терзало непонятное ощущение, будто я кому-то что-то пообещала и не сдержала слова. Чувство вины… О! А может, его эмоция — вина? Это бы всё объяснило.

Домой заходила в раздумьях, но там меня ждали пакеты с обновками и недремлющий Умник: его подмигивающий экран заставил мысли потечь в другом направлении.

— Я же тебя отключала перед уходом. Ты как оказался в рабочем состоянии и как вообще смог принять заказ?

— Включились аварийные системы. Когда курьер позвонил в дверь, сработала сигнализация, и я активировался. Принял посылку и больше не отключался.

— А как ты подписался? У тебя же нет крови?

— Посылку прислал его второе Демоничество без требования подписи, так как утром курьер уже доставлял от него пакет по этому адресу и получал образец крови.

М-м-м. Вон оно что! Прикинусь, что поняла их систему, хотя вообще не поняла. Тут разбираться и разбираться!

— Ясно. А, пока не забыла: какой у тебя номер, как с тобой связаться, если я не дома?

— Я законнектился с разговорником, как только ты его купила: теперь можно соединяться через него.

— А другим как? Ну, вот у меня спрашивали: как через тебя связаться со мной?

— Хорошо, что ты этого не знала! Никому нельзя говорить, как связаться с твоим домашним управляющим информационником. Достаточно оставлять позывной разговорника.

— Но почему?

— Это всё равно, что раздавать пин-код от твоей земной карты каждому желающему!

«О Боже! Адель же не знает пин-код моих карт! Как она там? — это первое, что пришло в голову, а второе: — Зачем тогда третье Демоничество пытался выведать адрес Умника?» Час от часу не легче. Прибавилась ещё пара проблем. Ох, голова кругом пойдёт от этих Демоничеств!

Постоянное напряжение, которое я ощущала рядом с ними, так вымотало, что сил рассуждать ещё и над этим вопросом совершенно не осталось. Наскоро приняла душ и завалилась спать. Всё утром.

Видимо, поэтому ночью мне приснился тревожный сон: злая, всклокоченная Адель нависала над моими забившимися в угол зала нашей старой квартиры родителями и требовала у них денег. Мама с папой плакали и спрашивали, не сошла ли я с ума? Проснулась с мыслью, что нужно срочно связаться с двойником, да и вообще, у меня появилось много вопросов к Аквентину — он обещал помощь, вообще-то. Вот что за жизнь? Даже насладиться джакузи и обёртыванием времени нет!

— Умник, скажи, а я могу вызвать через тебя инспектора Киоли? — первым делом, как только поднялась с кровати, спросила я у компьютера.

— Разумеется. Вызвать прямо сейчас?

— После завтрака.

Умывшись, получила у печки заказанные заранее вкусности и попыталась поесть. В итоге, так и не осилив румяную запеканку, потому что от тревоги кусок в горло не лез, я велела Умнику вызывать вампира. Аквентина мы застали на рабочем месте.

— Здравствуй, Фиона, не спится? — Он выглядел измотанным, если так можно сказать о вампире.

Под глазами инспектора залегли тёмные круги, что на бледном лице было особенно заметно.

— Прости, что отвлекаю, вижу, у тебя много работы, но я хотела узнать, могу ли поговорить с Адель? Да и к тебе у меня есть несколько вопросов.

— Да, работы навалилось в последнее время, прибыла партия беженцев из мира амфибий. Пристраиваем.

— Сочувствую. — На самом деле до амфибий мне не было никакого дела. Со своими бы проблемами разобраться. Я точно реплика! — Но ты сможешь уделить мне время?

— Если только приедешь в департамент к полудню, попробую связаться с Адель через земного инспектора. Что-то случилось?

— Просто тревожно на душе. Я обязательно подъеду.

Хорошо, что в «Настоящие эмоции» мне к трём — общий сбор объявили в кабаре, откуда нас и заберёт сотрудник четвёртого Демоничества.

На выход не наряжалась. Смысл? Если всё равно работать в форме. Просто счастье, что вчера я купила обновки по душе. Джинсы с футболкой и балетками придали мне внутреннего комфорта, а то квест «найди в гардеробе Адель подходящую вещь» откровенно утомлял.

Умник заблаговременно вызвал такси, и я отправилась в департамент ровно к назначенному часу. Шофер летел понизу, и мне опять представилась возможность разглядывать Максиву в окно. На этот раз внимание моё привлекли огромные билборды, которых я раньше не замечала. «Иномирарий десятого Демоничества Вамгреха» — гласила красочная вывеска, зазывая к себе анимацией, где пространственные окна мельком показывали дивные миры.

— Что это? — не сдержав любопытства, спросила я орка-таксиста, показав рукой на билборд.

— Отвезти в иномирарий?

Хорошо, что орки, судя по всему, немного тугодумы, а то я очень бездарно спалилась. Наверное, на Землуа все знают, что такое иномирарий. Решила действовать по наитию: может, их таксисты такие же, как и наши: немного не местные и любят поговорить?

— Не сейчас. Просто я приехала из глубинки, никогда не была в иномирарие, а вы были?

— Один раз, в прошлом году, — с радостью поддержал беседу таксист, — были скидки, и я выводил детишек посмотреть на наш родной мир. У меня их семнадцать: без скидки накладно.

— И как? Понравилось?

— Здесь лучше! — продолжил о он своём. — Но зато теперь у меня появилось то, чем можно их пугать, когда не слушаются.

Ну точно зеркальные миры!

— Повезло! А как там всё происходит? — Я так понимаю, иномирарий — что-то типа нашего планетария.

— Есть общий зал, где показывают и рассказывают обо всех мирах, а есть вип. Там по заказу проводят подробную экскурсию по выбранному тобой миру, открывая окно в любую его точку. Я раскошелился на вип! Семь бриллиантов со скидкой, но это того стоило! Показал спиногрызам бабку с дедом и нашу халупу.

— Круто! Тоже хочу сходить!

— Не пожалеете!

Мы подлетели к департаменту, и, расплатившись, я вошла в здание. Аквентин выписал пропуск, и, предварительно стребовав с меня каплю крови для подтверждения личности, дежурный проводил до его кабинета. Коротко постучав, я вошла в знакомую комнату.

— Ещё раз здравствуй, Фиона, проходи, рассказывай, — вампир радушно махнул рукой в сторону кресла, выглядел он получше, видимо, подзаправился, — что у тебя стряслось?

— Ничего особенного, просто я вспомнила, что не дала Адель пин-коды от карт, и за родителей волнуюсь.

— Вполне нормально. Наш сотрудник скоро выйдет на связь, а пока расскажи, как ты устроилась? Как работа?

— Всё хорошо, только много вопросов.

— Это тоже нормально. Задавай, попробую помочь.

— Во-первых, меня интересуют разовые договоры, это что такое?

Аквентин недовольно поморщился.

— Уже просветили, — скорее себе, чем мне, буркнул он, — плохая затея, вот что значат эти разовые договоры.

— Но почему? Расскажи.

— Ты ведь помнишь, что демоны не могут получать эмоции без создания прочной связи?

— Помню, конечно.

— Так вот, когда демон чувствует в человеке свою доминантную эмоцию, он точно знает, что может от него подпитаться, и платит огромные деньги за её получение через эти разовые договоры. Чтоб им!

— Мне не очень понятно, а в чём проблема-то? Ну и помогали бы друг другу на здоровье.

— Люди не готовы раскрывать то, какую именно способны испытывать эмоцию, а демоны не афишируют свои доминантные стороны. Понимаешь? Если это сделают легально, будет легко вычислить, кто реплика.

— И всё вернётся на круги своя…

— Именно! Это прямое нарушение закона Создателя. Он дал чёткий указ, чего именно хочет добиться.

— И чего же?

— Чтобы демоны научились любить и ценить людей. Чтобы забыли о наращивании силы, чтобы радовались встрече с родственной душой. Когда демон научится видеть в человеке не только объект для питания, он вновь начнёт заряжаться от своей половинки любой эмоцией, а не только доминантной, и обретёт способность принимать вторую ипостась.

— Они её утратили?

— Да, в наказание. Теперь все о ней мечтают, но меняться не хотят. Демоны, что с них взять?

— Но как же так вышло, что они не понимают элементарных вещей?

— А вышло то, что вышло. Всё они понимают, но их природа всячески противится смирению. Лишь первое Демоничество сумел полюбить и получить вторую ипостась, а остальные в погоне за силой превратили добычу эмоций в бизнес. Теперь, найдя донора, они заключают разовый договор и выкачивают из него силу, тем самым подзаряжаясь.

— То есть демон, у которого доминанта — страх, будет пугать до потери пульса?

— Именно! Суть ты уловила верно.

— Но зачем же люди соглашаются?

— Ты очень наивная, Фиона. Некоторые любят испытывать страх, а все поголовно любят эмоционы. Скажу больше, были зафиксированы смертные случаи! Но! Как бы с этими разовыми договорами ни боролись, ничего не меняется. Многие Демоничества продолжают их предлагать, а люди — соглашаться.

— Слушай, а вот что за лицензии у Демоничеств на Земле? О них я тоже слышала.

— Она даётся на поиск двойника. Сомнительное предприятие, но все они пытаются искать оригиналов. В год можно переправлять на Землуа не более одного человека.

Теперь все ясно и даже объяснимо, кроме того что Создатель решил их простить.

Конечно, я, скорее всего, ничего не смыслю в божьем промысле, и главному демону виднее, но я бы не стала их миловать. Хотя люди тоже виноваты: даже на Земле полно тех, кто за деньги творит с собой всякое непотребство, а тут и подавно. Они же наши прародители. Сложная тема, надо переходить к другой.

— У меня к тебе ещё один вопрос как раз о воздействии Демоничеств своими доминантами на человека. Я чувствую себя рядом с ними странно. Испытываю и делаю то, что мне не свойственно. Возможно, у вас есть какие-то способы защиты?

Аквентин задумался, сдвинув брови.

— Вот прямо рядом с каждым Демоничеством испытываешь странности? — уточнил он. Пришло время задуматься мне, и вывод не утешил.

— Пожалуй, не со всеми, а только с одним, — вынуждена была признать я, — но я пока видела только пятерых.

Может, всё-таки пронесло, и я не влюбилась в Майгреха?

— А, ну это говорит только о том, что его эмоцию ты точно испытываешь, и защититься от этого нельзя. Если она тебя напрягает, просто держись от него подальше.

Я собиралась возразить и сказать, что рядом со вторым Демоничеством испытываю не одну эмоцию, а целую гамму, но тут нашу беседу нарушил вызов, и Аквентин открыл окно на Землю, где Адель валялась в моей постели и, взирая на нас, хлопала сонными глазами.

— Чё надо? Чё так рано звоните? — Прелесть, а не девушка!

Видеть себя в роли хабалки было как-то странно и неловко.

— Привет, Адель, я хотела узнать, ты разобралась с картами? И как там мои родители?

— А чё там разбираться? Сходила в банк, заявила, что украли кошелёк, и получила новые. Паспорт-то у меня есть.

Просто гений приспособленчества какой-то мой двойник!

— А родители? Как мама с папой?

— Хорошо, сёдня с папкой на футбол иду, а мамка завтра к гадалке уговорила съездить. Схожу, поржу.

У меня чуть челюсть не упала, но тут под одеялом у Адель что-то закопошилось, и я по настоящему испугалась! В кровати она была явно не одна.

— Кто там? — сдавленно пискнула я.

— А, это Коля, — она похлопала по одеялу, — не знаю, что у вас произошло, но он сильно плакал. Пришлось пожалеть. С тех пор вот так и прижился.

Боже! Это кошмар!

— Гони его!

— Не, не буду! Если у тебя всё, пока. Чую, Коля-младший уже проснулся.

Она прервала вызов, а я схватилась за голову.

— Аквентин! Я могу связаться с родителями? Хотя бы глянуть на них?

— К сожалению, нет. У нас есть возможность связываться только через артефакты и агентов. Как ты себе это представляешь? Незаметные окна могут открыть только Демоничества.

— Спасибо тебе за всё, я поняла. — Он мне не помощник. Нужно искать другие варианты!

— Да не за что! Обращайся.

Я не позволила панике захватить себя: все живы-здоровы, сделать прямо сейчас я ничего не могу. Надо смириться и найти выход.

Покидая департамент, я считала шаги, это помогало успокоиться, и на выходе из дверей уже точно знала, что пойду в иномирарий к десятому Демоничеству и куплю билет в вип-зал. Он мне всё равно нужен, а теперь и повод нашёлся.

Но это уже на следующих выходных, а сейчас пора двигать в сторону кабаре и проходить инструктаж.

К назначенному часу прибыла без опозданий: в пустом вестибюле собирались сотрудники кейтеринговой службы, по обыкновению этого мира весьма разнообразные. Никого из них я не знала и раньше не видела, но коллеги-люди приняли меня как родную. Ну да. Это их излишняя эмоциональность виновата. Представляю, как всё это происходило бы у нас: пришла новенькая, все сделали лица тяпкой, типа не заметили, и она вообще пустое место. А тут ни-ни! Так поступать нельзя ни в коем случае! Подумают, что реплика! Вот и кинулись ко мне сразу три человеческие девушки, наперебой выражая восторг от встречи и захлебываясь радушием.

Все три светили синими «Н» на запястьях.

— Тебя как зовут?

— Ты новенькая? Где работаешь?

— Обслуживала уже четвертое Демоничество? — вылили они на меня поток вопросов разом.

— Фиона, новенькая, работаю в зрительном зале кабаре и нет, не обслуживала, — ответила я тоже всем трём девушкам одновременно.

Они бы, наверное, продолжили и дальше изображать повышенный интерес, но, к моему счастью, в вестибюль пожаловала Куруша и, похлопав в ладоши, потребовала внимания.

— Так, повторяю правила для новеньких: по дому без дела не шастать, в личное крыло без нужды не соваться, эмоции держать в узде. Вашегрех не выносит показательных проявлений! Обносить гостей напитками постоянно. Перерыв пятнадцать минут в час строго по очереди. График у старшего. — Из-за спины Куруши вышел гном с суровым взглядом из-под косматых бровей и списком в руках. — И самое главное, разовые договоры запрещены! Нарушителей уволю без сожаления. Всё ясно?

Конечно, всё было предельно ясно. Что тут неясного?

Ничего не предвещало, настроение было бодрым, нужно только придумать, как получить личную вещь четвёртого Демоничества, и добавить её к трём, уже полученным ранее, а всё остальное — ерунда. Прорвусь! Вроде никаких жутких требований не обозначили.

Мы взяли из шкафчиков форму и проследовали на выход.

На облако к Вашегреху нас везли на автобусе заказчика банкета, и севшая со мной рядом Сильва, одна из новых знакомых, трещала всю дорогу.

— Я уже была один раз у четвертого Демоничества, устала как босака, но эмоционы хорошие платят!

— Прямо как босака? — Интересно было узнать, кто это?

— Не то слово! У моих родителей босака как набесится, потом все восемь лап собрать не может.

Видимо, это питомцы, как у той девушки в коротком сари.

— Неужели так хорошо платит за беготню?

— Конечно, нет! Ты откуда такая дремучая?

Вопрос предпочла проигнорировать и продолжить разговор на интересную мне тему:

— А что тогда такого удивительного на вечеринке, из-за чего он готов переплачивать? Я действительно в первый раз и недавно приехала в столицу.

— Бедняжка! Расскажи, как вы живёте в своей глубинке? Говорят, там даже нет бытовых артефактов! — Что-то наш разговор пошёл не в то русло.

— Обязательно расскажу, но после тебя! Давай сначала ты мне о банкете расскажешь?

— Давай! На самом деле ничего такого страшного там нет. Просто в обществе неприлично сознаваться, что не обладаешь именно доминантной эмоцией четвёртого Демоничества. Он-то точно почувствует, если ты её имитируешь, а не испытываешь. Понимаешь? — С трудом, но вроде бы до меня дошло, и я кивнула. — Никому не хочется стать изгоем. Те, кто её не испытывает, даже близко не подходит к Вашегреху.

Хм… То есть они всё-таки понимают, когда не испытывают нужную эмоцию? Ох и хитрые всё-таки люди. Как тараканы! Везде выживут и приспособятся! Молодцы!

— А что у него за эмоция?

— Ты не знаешь? — она вытаращилась на меня, как на чудо. — Это единственный из Демоничеств, про эмоцию которого знают все!

Да что ж такое! Не хочу признаваться, что попаданка, а косячу и косячу!

— Я же говорила, что до нас это всё не доходит. Глубинка, что с неё взять? Так что за эмоция? Расскажи, — попыталась состроить скорбную мину.

— О, не буду портить тебе сюрприз! С удовольствием понаблюдаю за тем, как ты узнаешь её сама.

Она коварно улыбнулась, а я от души понадеялась, что испытаю нужную эмоцию, и Демоничество не заподозрит во мне реплику.

Тем временем автобус плавно приземлился на облаке четвёртого Демоничества, и мы поспешили на выход.

Что тут скажешь? Волновалась я зря, потому что доминантную эмоцию Вашегреха испытала в полной мере, как только сделала шаг из автобуса.

И это был стыд. Первозданный, ничем не прикрытый. Площадь перед замком украшали статуи, застывшие в вызывающих позах и занимающиеся непотребством. Нет, я видела наши земные скульптуры: «Давида» Микеланджело там или «Венеру Милосскую», но это было совсем, совсем другое зрелище…

Спасло то, что я увидела всё это и сконфузилась еще до явления хозяина народу, от понимания, что он все мои эмоции видит насквозь, стало бы еще хуже. Пусть чувствует лишь отголоски, хватит с него.

За пару минут я успела дать себе мысленную оплеуху, попытаться согнать румянец со щёк и ушей и приготовиться к следующему потрясению.

Мало четвёртому Демоничеству было статуй, так ещё и почти все гости Вашегреха ходили по дому голыми, как новорожденные младенцы. Даже фиговыми листами не прикрывались. Может, так они отдавали честь виновнику торжества? Не знаю. И ладно бы все обладали «прелестями», но нет. У многих фигуры могли похвастаться четырьмя, а то и пятью «спасательными кругами» на талии. Про другие «достоинства» даже и говорить не буду — такое обычно прячут, а не выставляют напоказ.

Первичный шок я задушила в зародыше, прикусив себе щёку, ну а дальше начала в голове вести трансляцию телепередачи урока медитации от внутреннего йога: «Всё тлен. Тело — наш храм. Нет ничего постыдного в наготе. Они просто все нудисты».

Помогло спустя минут пять, а через тридцать я уже не замечала голых гостей и бодро сновала с подносом между ними, пытаясь понять, как у хозяина этого вертепа добыть личную вещь. Кстати, сам он был одет так же, как и избранная часть гостей с обслугой. Хотя вот ему как раз было чем похвалиться. Наверное… Я исхожу из того, что все конечности у нормально сложенного тела должны быть пропорциональны, а руки и ноги Вашегреха были внушительными.

Да и вообще, четвёртое Демоничество, как и остальные демоны, персонажем оказался весьма колоритным: совершенно лысый череп украшали татуировки, а уши гордо торчали вверх острыми кончиками, мочки же украшали массивные серьги. Лицо его было словно высечено из камня, острое, рубленое, но нечеловечески красивое. Других Демоничеств на празднике не было, поэтому он сильно выделялся среди гостей и невольно притягивал к себе взгляд. Подходить к нему слишком близко я опасалась. Так и бегала по залу, стараясь обносить кого попроще — плевать, что они голые.

Вечер близился к финалу, а идей, как пробраться в личное крыло Демоничества, не возникало. Собиралась начать паниковать, но не успела: наш старший ловко ухватил меня за локоть, когда я пробегала мимо него с пустым подносом.

— Так, дева, сейчас пройдёшься по личному крылу четвёртого Демоничества и соберёшь наши фирменные бокалы. Другие не тронь! Мы не нанимались мыть чужую посуду!

Спасибо за доверие, добрый гном! Ты как нельзя более вовремя!

Я устремилась по заданному маршруту, продолжая радоваться внезапному везению: может, в личном крыле мне вновь улыбнётся удача?

Там было тихо и пустынно. Уши дуэтом сказали «спасибо» за мгновение тишины, а ноги понесли обходить комнаты Вашегреха. До спальни я добралась минут через десять, предварительно проверив три комнаты и отправив найденную в них казённую посуду прямиком на мойку через артефакт.

Спальня брутального любителя нудистов была под стать хозяину: всё такое объемное, как будто накачанное, и украшенное декором ровно настолько, чтоб подчеркнуть формы, но не отвлекать глаз завитушками. Оббежав всю спальню, я была готова взвыть — ничего личного и лишнего на глаза не попалось. А копаться в гардеробе я ни за что не буду! Это уже воровство. Хотелось бы найти какую-то вещицу, о которой забыли, которая завалилась в укромный уголок…

И тут меня посетило озарение! Надо искать под кроватью! Демоничество — мужик! Хоть один носок, но там точно завалялся! И я полезла под его дутыша в надежде найти трофей. Именно в этот момент, когда я стояла в очень многозначительной позе, повернувшись ко входу сокровенным, двери с шумом распахнулись, и грозный голос заставил меня подскочить, ударившись головой о днище кровати.

— Ты кто такая и что здесь делаешь?

Паника нахлынула жаркой волной. Она была такая острая, что я начала задыхаться. В глазах потемнело, и я упала на пол, пытаясь сделать глоток воздуха, скребя ногтями по ковровому покрытию.

Я реально не могла дышать и была близка к смерти от ужаса, когда другой, наверное, уже любимый голос раздался над кроватью.

— Брат, прости. Мы хотели поиграть с моей девочкой, и она перепутала комнаты. Я готов компенсировать.

— О, ну от тебя я могу ожидать всего, Майгрех. Ты известный затейник, — Вашегрех рассмеялся, и меня начало понемногу отпускать.

Я смогла сделать шумный вдох, и в глазах, наконец, прояснилось.

— Ёжа, вылезай, ты что там застряла? Брат, прости ещё раз, что прошу тебя сделать это в твоём доме, но не мог бы ты выйти? Девочка стесняется.

Стесняется — это слабо сказано. Так стыдно мне не было ни разу в жизни! Но вылезать придётся, как ни крути. Хлопнула дверь, видимо, хозяин выполнил просьбу Майгреха.

Уж не знаю, каким чудом напоследок мой взгляд зацепился за блестящее колечко, застрявшее в ворсинках ковра, это был не носок, а даже лучше! Это явно оброненная Демоничеством серьга, именно такие украшали его уши. Я схватила трофей и ловко сунула в карман фартука, одновременно пытаясь элегантно выползти из-под своего убежища.

Не могу представить, насколько грациозно выглядели мои маневры со стороны, но я мечтала не опозориться перед Майгрехом ещё сильнее, поэтому очень старалась поскорее выбраться из-под кровати и встать на ноги с минимальными потерями. В глаза демону смотреть было нестерпимо стыдно, но завершив свой немыслимый кульбит, я усилием воли это сделала. Слава богу, он был одет: пока медленно добиралась взглядом до его глаз, успела отметить эту радостную деталь.

— Фиона, скажи мне только одно, что ты там делала? — Демоничество сделал шаг ко мне и, обхватив лицо ладонями, уставился в глаза.

Ох, как страшно-то. Надеюсь, моё сердце не выпрыгнет. Вдруг он умеет отличать правду от лжи?

— Серёжку поднимала, — как на духу созналась я срывающимся шёпотом.

— Какую? — он погладил меня по щеке большими пальцами, и сердце зашлось, продолжу думать, что от страха.

— Оброненную. — Главное, не врать слишком нарочито. Я смотрела про это в каком-то сериале.

— Что ты вообще здесь делала и как её обронила? — Одна его ладонь перешла на шею, и сильные, гибкие пальцы принялись выводить узоры, ну, или считывать пульс. Что вероятнее.

Хотя зря он надеется на достоверность этих показателей: даже если бы я была ни в чём не виновата, сердце стучало бы точно так же. Вот уверена!

— Меня послали собирать посуду, я обходила каждую комнату, — пустилась я в пространный монолог, надеясь сбить его с толку, — дошла до спальни, проверяла каждый уголок, а когда заглянула под кровать, это и произошло…

— Не врешь! — констатировал факт Майгрех шёпотом.

Он смотрел мне прямо в глаза, лица наши были близко-близко: пара сантиметров — и губы встретятся. Сейчас точно что-то произойдёт: или он меня поцелует, или я его.

Ужас! Нельзя же этого делать! Я внезапно вспомнила совет вампира и в последний момент каким-то чудом сумела отпрянуть.

— А ты сомневался? Я не поняла, ты меня в чем-то подозреваешь? Обвиняешь? Может, хочешь устроить личный досмотр?

— Очень хочу, ёж. Даже не представляешь, как сильно! Но не буду, не сейчас, не время. Идём.

Он взял меня за руку и повёл на выход, я сначала опять подалась было за ним, как коза на верёвочке, но, сделав три шага, остановилась как выкопанная.

Не нужно мне с ним никуда ходить. Прав Аквентин, я должна держаться от этого Демоничества на расстоянии, а то скоро мы с ним дойдём и до личного досмотра, и до всего остального, включая пожизненный контракт на передачу эмоций. С меня станется!

— Куда? Я на работе. Мне ещё нужно три комнаты проверить.

— Я договорюсь, и тебя отпустят.

— Спасибо за то, что выручил, твоя помощь была как нельзя более кстати: очень испугалась сначала, но я ведь о ней не просила…

— Ты к чему клонишь, ёж?

— Очень надеюсь, что ты не будешь требовать за неё благодарности, — гнула я свою линию, хотя всеми фибрами души стремилась забыть про работу и поехать с ним.

Майгрех нахмурился, мои слова ему явно не понравились.

— Я просто хотел отвезти тебя домой.

— Не нужно, — для убедительности я помахала головой из стороны в сторону, — нас развезут.

— Тебе неприятно моё внимание? — в его голосе послышались вкрадчивые нотки, говорящие о том, что демон близок к бешенству.

— Оно просто излишне. Не нужно мне его, прости. — Ох, наверное, этот героический подвиг я буду помнить всю жизнь и обязательно себя за него обругаю на смертном одре.

— Я понял, больше не задерживаю. — Он выпустил мою ладонь из захвата, чем я и воспользовалась: развернулась и пошла прочь — доделывать свою работу, чувствуя, как спину буравит взгляд фиолетовых глаз.

Почему-то хотелось всплакнуть. Ерунда какая-то! Из-за чего бы, спрашивается? Но душу рвало какое-то необъяснимое чувство потери. Каждый шаг от него давался с невероятным усилием.

Но, несмотря ни на что, я это сделала: доработала на морально-волевых до конца банкета. Почти всё время пришлось себе повторять: «Ты здесь временно, Фиона. Он демон, а ты человек. Нельзя расслабляться, у тебя есть миссия, а ещё впереди ждут испытания, которые могут начаться в любой момент, а затем суд. Ну никак нельзя тебе влюбляться в Демоничество! И страдать по нему тоже не стоит! Если ты, конечно, хочешь вернуться домой и продолжить жить нормальной жизнью». Это немного помогало, но в квартиру я вернулась вымотанная до предела: убрала серьгу четвертого Демоничества к остальным трофеям и отправилась к Душману в объятья.

— Завтра точно займёмся спа-процедурами, дорогой! — сообщила я своему нежнорозовому влажному помощнику, и не надо мне говорить, что он не живой, не поверю! — Мне это необходимо.

— Сделаю всё в лучшем виде, Фионочка, душа моя! Почувствуешь себя так, будто заново на свет родилась! Будешь самой вкусной конфеткой в кабаре! Все мужчины лягут к твоим ногам…

— Эм-м, тормози. Я не Адель!

— Ой, точно! Прости! Если не хочешь, чтоб мужчины к тебе приставали, у меня есть обёртывание из водорослей, добытых в недрах гниющей трясины, что раскинулась в мёртвом мире: потрясающий эффект! Кожа скажет тебе «спасибо», а запах будет держаться три дня и отпугнёт любую особь в радиусе пяти метров. Стоит это удовольствие сущие копейки — всего пятнадцать бриллиантов.

— Заманчиво, но нет. Мне же работать! — Вот ведь аферист, я б и забесплатно на такой подвиг не пошла.

— Ну, тогда смирись, ты красотка! А после процедур станешь ещё краше и сразишь всех наповал, независимо от того, хочешь этого или нет.

Ну вот! Никто не докажет мне, что он не живой! Мелочь, а приятно! Так за три месяца сожительства, я и комплименты научусь принимать не краснея. Даже настроение улучшилось после общения с Душманчиком!

Спать пошла, предвкушая завтрашний релакс. А ночью мне приснился Майгрех: он опять ничего не делал, не говорил, просто сидел около кровати и смотрел на спящую меня, но проснулась я со странным чувством, как будто сон был явью, будто мужчина и вправду провёл ночь в моей спальне. Я даже умудрилась уловить тонкий запах его парфюма. Надо же, какие игры бывают у подсознания!

Послевкусие, оставленное ночной грезой, было приятным и поднималась я с Нахалки, улыбаясь. Даже не разозлилась, что она заправилась, чуть ли не подпихивая меня подушкой под зад, а может, это не из-за сна, потому что утром всегда всё кажется не таким беспросветным и пугающим, как с вечера?

Отринув думы о втором Демоничестве, первым делом решила всё-таки осуществить свой план: провести время в домашнем спа-салоне.

Легко позавтракав любезно приготовленным печкой омлетом, я на три часа погрузилась в негу, которую мне подарил заботливый Душман. Он ворковал надо мной, развлекая ласкающим слух баритоном, массируя тело и нанося на него всякие приятные маски, а я в это время плавала в своих мыслях, которые нет-нет, да и утекали в сторону Майгреха. Глупо отрицать, что демон мне очень нравился. Так сильно, как никто и никогда. И, что уж греха таить, я бы очень хотела оказаться в его объятьях и провести ночь с самым шикарным мужчиной в двух мне известных, а то и во всех остальных пока неведомых мирах, чтобы запомнить её на всю жизнь. Пожалуй, эту мысль нужно пока отложить и, возможно, воплотить в жизнь перед отбытием на Родину. А почему нет? Я взрослая одинокая женщина! И так меня это воодушевило, что настроение окончательно поднялось к небесам, а на работу я явилась цветущей, как майская роза. Интересно, чем меня там Душман натирал?

— Ты что, договор с Вашегрехом заключила? — накинулась на меня с порога Клер.

— Тьфу на тебя, Клерис! Я уже говорила, что не собираюсь заключать эти ваши разовые договоры.

— А что довольная такая? Неужели понравилась вечеринка?

— Да обычная вечеринка!

Она посмотрела с удивлением, и тут до меня дошло: видимо, стыда-то Клер и не испытывает, поэтому и отказалась от обслуживания банкета. Притворяться весь вечер, да так, чтоб Демоничество не заподозрил в ней реплику, стало бы для Клер страшным испытанием. Судя по всему, про то, что уже его обслуживала, напарница наврала.

Если бы она умела стыдиться, она бы не позволяла клиентам щупать себя за задницу и не взирала бы на стриптиз, даже не краснея. Надо же, а ведь я почти со стопроцентной гарантией смогла вычислить, что Клерис — реплика. Сложно им всё-таки живётся: приходится постоянно петлять между Демоничествами, чтобы случайно не выдать свою суть.

— Слушай, Клерис, а вот Демоничества могут влиять на пространство и окружающих постоянно?

— Нет, конечно! Уловить свою эмоцию — могут, а раскачать — нет. Например, кабаре защищено от их воздействия. Представь, если соберутся все и как начнут влиять!

Понятно, значит, тут она может работать практически без риска.

— Да уж, неприятно получится. А мне сказали, что от этого нельзя защититься.

— Нельзя при помощи амулетов и прочих безделушек, а у заведений, подобных нашему, контракты. Ладно, что-то мы заболтались, давай-ка к смене готовиться.

Дальше нас закружил вихрь налетевших заказов, и больше к той теме мы не возвращались.

Да и вообще, эти два рабочих дня сюрпризов и трофеев мне не преподнесли: они были похожи, как снятые под копирку.

Аншлаг, беготня, второе и шестое Демоничества среди гостей и осознание того, что мои чувства и к одному, и ко второму ничем не навеяны. Если буравящий взгляд Себегреха раздражал, и я испытывала что-то вроде отвращения, натыкаясь на него, то показательное безразличие, сменяющееся тяжелым, жадным, ищущим взглядом Майгреха меня злило, радовало и заставляло трепетать попеременно. Однако попыток заговорить никто из них ни разу не предпринял. Если в случае шестого Демоничества этот факт меня радовал, то от второго я все два дня подспудно ждала каких-то шагов и была очень расстроена, что он их не делал. Хотя с чего бы? Сама ведь отшила. Хорошая Фиона! Просто кремень, а не девушка!

В целом двухдневная смена вышла достаточно напряжённой. Поэтому в первый выходной я валялась дома на диване, наслаждалась едой, массажем стоп, головы, остальных гудящих мест и смотрела местные фильмы. Ну а во второй отправилась, наконец, в иномирарий, чтоб убить двух зайцев разом: посмотреть на родителей и добыть трофей у десятого Демоничества Вамгреха.

Благо эмоционы в карман фартука в течение этих двух смен лились рекой, да и выигрыш грел душу. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой богатой: за четыре рабочих дня, банкет и одну партию в тысячу, несмотря на расходы в торговом центре и оплату домашних благ, у меня скопилось почти тридцать бриллиантов, помимо тех десяти, что оставила Адель. Да уж. На Земле, работая менеджером, не стоит и мечтать о таком богатстве.

Иномирарий располагался на улице Авантюринов и точно отражал своё название космически нереальным цветом и конструкцией. Формой здание было похоже на молнию, ударяющую в землю, а мерцающими белыми бликами, разбегающимися по тёмно-синей основе, на звёздное небо. Потрясающе!

Вошла в распахнувшиеся навстречу двери и попала в сказку: в холле всем заправляли порхающие феи, которые подлетали к посетителям и предлагали выбрать зал для просмотра.

— Я бы хотела купить вип, — сообщила я, доставшейся мне крохотной помощнице.

— К сожалению, сейчас скидок нет, и визит стоит тридцать семь бриллиантов, но программу ведёт сам десятое Демоничество.

Вот чёрт! У меня есть тридцать восемь и мелочь рубинами, но ничего! Прорвусь! Завтра же на работу, надеюсь, запас вновь пополнится.

Я отсчитала означенную сумму и проследовала за порхающей впереди феей к небольшой космической капсуле. Пилота внутри не подразумевалось, так как место было всего одно, и я поначалу запаниковала.

— Простите, но я не умею этим управлять!

— Это не обязательно! Просто садитесь в кресло, и модуль перенесёт вас куда нужно — программа настроена.

Так я и сделала, а когда моя кабинка взмыла ввысь, коротко вскрикнула. Всё-таки очень страшно отправляться неведомо куда в одиночестве. Полёт длился от силы минуты три, и вот уже двери разблокировались, выпуская меня из транспорта на облако Вамгреха.

Хозяин лично встречал меня у аппарата и так гармонично срастался с окружающей обстановкой, что сразу становилось ясно, это его дом.

— Добро пожаловать, рад встрече, — он протянул руку, и я выбралась из транспорта, опершись на его ладонь.

Десятое Демоничество мгновенно вызвал во мне какое-то необъяснимое чувство радости и симпатии, как будто я встретила друга, с которым давно не виделась. Его внешность напомнила одновременно космического пришельца и Пьеро из старого советского фильма «Буратино»: такие же длинные прямые чёрные волосы, такие же скорбно приподнятые брови и опущенные уголки губ, вот только одет он был совершенно иначе. Рубашка, украшающая поджарый торс Демоничества, притягивала к себе взгляд, её расцветка повторяла увиденный мной рекламный билборд, только окна на ней не мелькали, а замерли, запечатлённые в случайном кадре. Очень яркая и красивая. Глаз не отвести!

— И я рада! Меня зовут Персифиона, и я бы хотела экскурсию по Земле.

— Вижу, что рада, и сам рад, что смогу помочь. Наверное, ты хочешь увидеть близких?

— Да! Как вы догадались?

— Это несложно, ведь я знаю, кто ты, несмотря на маскировку.

— Ой, точно! Простите. — Это же Демоничество! Забылась было, но теперь, думаю, смысла скрывать цель визита нет. — Я очень волнуюсь за родителей. Можно мне их увидеть?

— Без проблем!

Мы прошли по космическому облаку в вип-зал с огромным тёмным окном, заменяющим одну стену, и Вамгрех усадил меня в кресло.

— Мне нужно что-то загадать? Или представить их? — спросила я демона, стоящего за моей спиной, обернувшись.

— Если есть какой-то подаренный ими предмет — мне будет проще.

Я сняла с шеи цепочку с крестиком, родители преподнесли мне ее на совершеннолетие, и протянула Демоничеству.

В тот миг, когда он коснулся металла, окно засветилось, и предо мной открылся умиротворяющий вид на копошащихся на даче родителей.

— Нет, Стёп, ты не прав, Коля всё-таки нормальный парень, — говорила мама, закидывая в вырытую папой лунку картофелину.

— Да где там, Валь? Бездельник и приспособленец! — возражал папа, нажав ногой на лопату.

— Не скажи! Она с ним счастлива. Сам делай выводы: в последние дни дочь вся светится! И тебе, и мне угодила. Раньше была колючая, как ёж, а теперь ласковая. Чувствую, надо к свадьбе готовиться.

— Её как будто подменили, Валь! Ты когда-нибудь слышала, чтобы наша дочь так выражалась, как в последние дни?

— Ну и что? Ищет себя девочка! Лично я счастлива! Пусть как хочет разговаривает, лишь бы вылезла из своей раковины.

— Тут соглашусь. Смотреть больно было на неё в прошлые годы!

— Пойдём, тяпнем за это? А то что-то поясница устала.

— Вот за что тебя, Валь, люблю, так это за дельные предложения!

Они побросали инструменты и пошли в домик, очень довольные жизнью. Папа даже закинул маме на плечо руку. А я, несмотря ни на что, очень за них порадовалась. Хорошо, что они спокойны и ничего не подозревают.

— Продолжить?

— Нет, не нужно, — с родителями всё ясно, — можно мне увидеть двойника?

— Конечно, — Вамгрех вернул мои драгоценности, и я надела их на шею.

Затем он переместил картинку в квартиру, где Коля, одетый в кружевной фартук, кашеварил у плиты, а сидящая на табуретке Адель листала свежий глянцевый журнал, опираясь спиной на холодильник. Макияж, укладка, новый кокетливый халатик и домашние тапочки на платформе сразу бы сказали любящему мужчине, что это не я, но Коля им не был. Кажется, его всё устраивало.

— Нет, Коль, ты только глянь, что они пишут! Женщина должна строить карьеру! Добиваться финансовой независимости, управлять мужчинами в корпорациях! Ну не бред ли?

— Фи, но ты же сама менеджер!

— Не отвлекайся, а то рагу подгорит! Это был риторический вопрос!

— Прости…

— Посмотрю на твоё поведение. Будешь должен!

Коля оглянулся и глянул на неё щенячьими глазами, но Адель этого даже не заметила: перелистнув страницу, она погрузилась в очередную статью.

И нет бы мне впасть в депрессию от осознания того, что бывшему была не нужна моя любовь и понимание с помощью, а мечтал он вот о таком безразличном отношении, я испытала какую-то извращённую радость от того, что Коля теперь попляшет и ему за всё воздастся.

— Кого ещё показать?

— Да, пожалуй, хватит. Спасибо вам огромное! — только сейчас я заметила, что стены вип-зала засияли ярче и забликовали разными цветами. Яркими, сочными, очень красивыми!

— Ух, ты! Каким всё вокруг стало вдруг волшебным! — не сдержала я восторга.

— Это благодаря вам, Фиона. Давненько моё облако и я не насыщались радостью, — сам Вамгрех тоже изменился. Грустное выражение лица Пьеро сменила обаятельная улыбка, глаза засветились. Так он ещё больше стал похож на пришельца.

— Ваша доминанта — радость? — внезапно я это отчётливо поняла.

— Именно! И я так вам благодарен, что хочу вернуть обратно потраченные на экскурсию эмоционы. Вы сполна заплатили мне, одарив своей искренней радостью.

— Но постойте. Разве для её получения не нужен договор?

— Только не такому демону, как я. Создатель оставил мне возможность получать эмоцию как раньше, напрямую, если человек её испытывает в моём присутствии.

— Но почему? Почему вы тогда только десятое Демоничество? Простите, если обидела.

— Ничего страшного. Просто радость — очень редкая эмоция. Мало кто умеет искренне радоваться: за себя, за других, не говорю уже о приятных мелочах. — А ведь он прав, у меня тоже не всегда получается радоваться. — А ещё невозможно обрадовать в принудительном порядке, именно поэтому я и десятое Демоничество. Слишком редко мне перепадает подпитка.

У этого повелителя радости была какая-то очень грустная судьба. Мне внезапно стало его очень жаль.

— Хотите, я буду прилетать к вам, чтобы подпитать?

— Очень хочу. Только если это не станет для вас обязаловкой.

— Не станет! А хотите обрадовать меня сегодня ещё больше? — я лукаво ему подмигнула, вовремя вспомнив о задании Создателя.

— Конечно!

— Подарите мне свою рубашку. У нас на Земле у кумиров часто выпрашивают личные вещи и хранят их как сувенир.

— Я знаю про эту традицию.

Демоничество расстегнул пару пуговиц и, стянув с себя удивительную рубашку, протянул мне.

Очень жалко будет бросать это произведение искусства в вулкан. Но выбора-то нет…

На этом мы распрощались: космический челнок доставил меня не в иномирарий, а прямо до дома, где я пополнила свою коллекцию ещё одним трофеем.

Перед сном размышляла о том, как всё-таки удивительно устроен их мир и над какой эмоцией властвует Майгрех? Сейчас я уже точно могу исключить из списка радость и стыд, но остаётся ещё восемь. Почему я о нём постоянно думаю? За два выходных он не дал о себе знать ни разу, я держусь от него подальше, но мыслями постоянно возвращаюсь. Напасть какая-то.

В первый же день новой смены случился конфуз: я совершенно забыла, что пообещала Ихгреху сама с ним связаться и подтвердить согласие на танец! И теперь он явился в кабаре в весьма недобром расположении духа.

— Персифиона, мне помнится, мы договаривались о сделке, — рыкнул красноволосый гигант, подозвав меня к своему столику, — я ждал вызова от тебя несколько дней!

Боже! Стыдно-то как! Всегда старалась быть обязательным, исполнительным и честным человеком.

— Пожалуйста, простите! Я обязательно сделаю то, о чём мы договаривались: во сколько и куда мне нужно прибыть?

— Давай номер информационника, пришлю за тобой водителя.

Вот! Точно! Мне же показалось это подозрительным. Чувство вины как рукой сняло, и я сощурилась.

— А ещё что дать? Надеялись на мою неопытность и хотели пробраться в квартиру? — я уперла руки в боки, предварительно поставив поднос на стол Демоничества.

Он расхохотался!

— Супер! То, что нужно! Расслабься, девочка, мне не нужны твои гроши и женские секреты.

— А зачем тогда вам эта сугубо личная информация?

— Хотел посмотреть, разозлишься ли, узнав, что я пытаюсь тебя облапошить?

— Ну и как? Я достаточно зла?

— Мне подходит.

Похоже, его доминанта — гнев, и таким способом он проверил меня на её наличие. Надеюсь, на вечеринке мне не придётся беспрерывно злиться?

— Во сколько начало праздника и какова его тематика? Что за танец мне нужно исполнить?

— В шесть, а тематики нет, просто собираемся с друзьями. Так что танец выбери сама, оставляю на твоё усмотрение.

Ну что ж, на моё так на моё. Я совершенно не хотела гневаться, но почему-то вид Кармен, убивающей Хосе, мгновенно встал перед глазами, и я решила танцевать сюиту.

— Вернемся к вопросу о трансфере: к скольки мне нужно быть готовой?

— Я пришлю водителя на Изумрудов к пяти.

— Договорились!

За нашим разговором всё его время внимательно следили шестое и второе Демоничества. Эти двое ходили в кабаре, как дети в школу. Подозреваю, что только в те дни, когда я работала, и, скорее всего, не давали друг другу сделать решительный шаг в мою сторону. Во всяком случае, именно так я объясняла бездействие Майгреха.

Я уже почти научилась не обращать внимания на пронзительный взгляд фиолетовых глаз, вот только каждую ночь мне снился одинаковый сон про то, как он сидит на моей кровати и смотрит, смотрит, смотрит…

Кстати, в последние дни в кабаре он являлся без девушек. Дурацкое чувство триумфа, оттого что это из-за меня, не давало покоя и мешало выкинуть его из головы.

Мероприятие Ихгреха выпадало на второй выходной, поэтому в первый мне представилась возможность погулять по «чупа-чупсу» Майгреха и подобрать себе костюм для выступления. Денег за смену скопилось не так много, как хотелось бы, а у Вамгреха я плату за иномирарий не забрала, поэтому надеялась найти что-то недорогое, напоминающее цыганскую юбку, в магазинах попроще.

Мне повезло! Во время прогулки никого знакомого не встретила и уложилась в выделенные для этой цели восемь бриллиантов, купив пёстрый топ и отрез ткани. Просто вовремя вспомнила, как мама в детстве шила мне костюм для хореографического кружка, и решила, что вполне смогу повторить её подвиг. К счастью, мне даже не пришлось пытаться состроить из себя рукодельницу, потому что Умник познакомил меня со Швейкой, ещё одним артефактом, который долгое время пылился в кладовке Адель, непонятно зачем купленный.

Весь вечер мастерили костюм всем домом, и это помогало мне не думать о втором Демоничестве. Но почему он не звонит? Не пишет? Не присылает подарков? Неужели отступился, послушавшись? Мне это совершенно не нравилось.

Спала опять с ощущением, что Майгрех за мной следит, а утром даже поинтересовалась у Умника, не впускает ли он ночами Демоничество в спальню.

— Как можно, Фиона? Я порядочный информационник!

— Прости, просто это такое реальное чувство, что невольно закралась такая мысль.

— Тебе просто нужно поменьше о нём думать, — ехидно посоветовал компьютер, и я была склонна с ним согласиться.

Днём ещё несколько раз посмотрела танец: оказывается, Умник обладал способностью транслировать и земные программы, скачала на землуанский аналог флешки музыку и даже немного порепетировала, а ровно в назначенный час за мной подъехали от Ихгреха, и, подхватив костюм, я отправилась на облако третьего Демоничества.

Всю дорогу улыбалась, вспоминая, как домочадцы провожали меня на мероприятие.

— Фиона, ни в коем случае не возвращайся ночью одна! — наставлял Умник.

— Может, хоть на руки нанесём маску из тех водорослей? — кричал из ванной комнаты Душман.

— Фи, я связался с печкой Ихгреха, он подтвердил — людей у них не жарят!

— Ой, да хватит вам! Всё хорошо будет! Вы прям хуже родителей!

Но было приятно. Какой дурак может отказаться от их болтовни и заботы?

Очень хорошо, что я зарядилась дома позитивом, потому что облако Ихгреха лишний раз подтвердило мои догадки: его эмоция — гнев.

Оно было всё такое мрачное, грозовое, угрожающее! Чёрное с красным, агрессивно прекрасное, а вдоль дорожки, ведущей к дверям замка, бегали лютые трёхголовые псины, рыча и роняя слюну. Хорошо, что их ограничивала магическая сетка, и до гостей они добраться не могли.

Агрессия царила повсюду, и я волей-неволей заряжалась ею, хоть и всю жизнь считала себя человеком мирным и благодушным.

Третье Демоничество, встретив меня у порога, вложил в руку серьгу, которую я тут же вдела в ухо, чтобы не потерять, и передал в руки управляющего — своего элитного сына, того самого, что был с ним в вечер знакомства.

— Возьму на себя обязнности гостеприимного хозяина, а ты не стесняйся, проси всё что нужно, — разрешил он, пред тем как удалиться.

Мне выделили отдельную гримёрку и кучу артефактов в помощь, но злость, вообще непонятно на что, нарастала.

К моменту выхода на сцену я вся кипела, и как только в зале раздались первые аккорды Кармен-сюиты, вылетела на сцену, будто фурия. Само собой, я далеко не Майя Плисецкая и даже движений этого гениального танца толком выучить не успела, просто видела его много раз и уловила атмосферу, ну а дальше ноги и тело действовали сами по себе, поддавшись влиянию музыки и третьего Демоничества.

Окинув зал коварным взором, честно говоря, выискивая, нет ли среди гостей Майгреха, и не обнаружив его, я не позволила разочарованию взять верх, а вновь с головой погрузилась в танец, как в первый вечер на Землуа. На время я стала дерзкой цыганкой Кармен, разбивающей сердца. Спрыгнув со сцены, понеслась между столиками, прищёлкивая пальцами в такт музыке и отбивая каблуками ритм. Зал трепетал, а я купалась в их восторге, ровно до тех пор, пока чьи-то сильные руки не подхватили меня и не подняли вверх. Всё ещё находясь во власти танца, хотела достать несуществующий кинжал и ударить обидчика свободолюбивой цыганки прямо в грудь, но тут знакомый голос шепнул мне хрипло на ухо.

— Ну всё, ёж, допрыгалась. Я достаточно терпел. — И я сразу передумала отбиваться. Наоборот, решила обхватить похитителя за шею, чтобы ни в коем случае не сбежал.

Вся злость разом сменилась совершенно другим чувством: удивлением, триумфом, радостью, счастьем. Боже, оказывается, именно этого я и ждала. Именно этого и хотела…

Врать себе больше смысла не было: я хочу этого демона и рада, что он за мной пришёл. Конечно же, это не любовь! Какая может быть любовь, когда я его неделю знаю? Это была чистая страсть, и я не придумала больше причин, чтобы противиться ей. Будь что будет!

Майгрех тоже не стал испытывать судьбу дольше и открыл портал прямиком на своё облако, затащив меня в его вихрь.

Признаться, оглядываться по сторонам мне было некогда, отметила только, что переместились мы в спальню, и та выдержана в тёмно-фиолетовых тонах, ну а что было дальше?

Дальше наступило торжество страсти и феерия чувств. Началось всё с жаркого и жадного поцелуя. Такого долгожданного и необходимого, что каждая клеточка тела молила о его продолжении. Настойчивые губы демона творили волшебство, заставляя уноситься в космос, а его вкус и запах заполнили меня до самого краешка, вынуждая тонуть и растворяться в них. Я цеплялась за Майгреха, как за последний оплот реальности, но это лишь уносило меня ещё глубже в пучину страсти. Нашей общей страсти. Моё Демоничество тоже не остался равнодушным: он сходил с ума так же, как и я. Вся напускная холодность, которую он пытался демонстрировать раньше, слетела в одночасье: Майгрех прижимал меня к себе, как самое дорогое сокровище, и шептал такие жаркие признания в том, что хочет со мной сделать, как давно об этом мечтал, что у меня поджимались пальцы на ногах, а глаза закатывались в экстазе. Конечно же, неизбежно последовало продолжение, и мы в какой-то момент оказались обнажёнными в кровати, ну а дальше мой мир перевернулся в очередной раз, уже окончательно и бесповоротно. Я даже не могла представить, что так бывает, но обдумывать произошедшее сил не осталось.

Уснула мгновенно, как только демон положил мою голову себе на плечо и обхватил двумя руками, крепко прижимая к мощному телу. Настолько умиротворённой я себя ещё никогда в жизни не чувствовала, но завтра нужно будет обязательно обо всём поговорить и расставить точки над «і».

Проснулась я с уже привычным ощущением, что Майгрех всю ночь не сводил с меня глаз, и наткнулась на два фиолетовых луча, прожигающих душу своим завораживающе манящим светом. Демон лежал рядом и разглядывал моё лицо, ну а я уютно расположилась на его руке, обвив талию, и прижималась к жаркому боку, для надёжности закинув на него ещё и ногу.

Вот ведь обезьянка сладострастная!

— Ты что, не спал? — сконфузилась и попыталась скинуть своевольные конечности, но он не позволил.

— Как я мог, ёж? Вдруг тебя у меня украдут? — с кривой ухмылкой, явно издеваясь, ответил он, и притянул к себе для поцелуя. — Столько желающих на одну тебя, что приходится бдеть круглые сутки.

Поцелуй, это, конечно, прекрасно и удивительно, но…

— А зачем я тебе? — хватит, ходит вокруг да около, пусть скажет всё как есть.

— Разве непонятно? Ты мне нравишься, и я хочу быть с тобой.

— И это всё? Других причин нет? — мне очень нужен был прямой ответ, а не вот эти вот сказки про внезапную симпатию.

— Ты моя женщина и больше не работаешь в кабаре, и не живёшь на Изумрудов.

— М-м-м. Чего? Я что, вчера что-то подписала?

— Нет, не подписывала. Просто я так решил.

Разговор принимал очень интересный оборот, а главное, уходил в сторону от заданного мной вопроса.

— А с чего ты так решил?

— Потому что ты моя женщина.

Какая-то сказка о белом бычке выходит!

— Так! Хватит! — я вырвалась из объятий, подскочила с кровати, не обращая внимания на наготу, схватила валяющееся на полу покрывало и завернулась в него. — Не говори ерунды! То, что мы переспали, не означает, что я твоя женщина.

— Означает, — в отличие от меня, Майгрех был совершенно спокоен, — тебе нужно что-то забрать из дома?

— Ты меня не слышишь? Я не твоя!

— Моя. Для всех Демоничеств моя и жить отдельно теперь не сможешь. Вчера я официально признал тебя своей и взял под защиту. Смирись, ёжа, у тебя нет выхода. Но, если тебе станет легче, могу выделить отдельную спальню.

— Ну, ты! Ты…

— Не продолжай, я всё знаю. Думаешь, глупый демон удерживал бы статус второго Демоничества столько времени? Повторю вопрос: тебе надо забрать что — то из дома?

От бессилия запустила в него подушкой, которую демон перехватил на подлёте и кинулся на меня, затаскивая обратно на кровать, заваливая на спину и накрывая рот поцелуем. Само собой, на этом мы не остановились, и продолжение вышло очень горячим, но даже после этого я не смерилась с произволом и продолжила гнуть свою линию, едва отдышавшись.

— Знаешь, мне кажется, что этого мало для таких серьезных шагов, как совместное проживание и отказ от работы. Мы знаем друг друга всего ничего.

Мы валялись на кровати, и он перебирал мои волосы.

— Всё не беру в расчёт, что ты не местная неопределённая, которая мечтает попасть под крыло к Демоничеству, а попаданка.

— Вот и не надо этого забывать. После определения и суда я отправлюсь домой. Стоит ли заводить серьезные отношения на такой короткий срок?

— Я бы не был так уверен в возвращении домой на твоём месте. А вдруг ты оригинал?

— А что это меняет? Ведь на всё только моя воля, правда? Или ты подбиваешь ко мне клинья в надежде заиметь ещё одного оригинала?

— Ну что за колючка! Мне вообще всё равно, оригинал ты или реплика. Мне нравишься именно ты! Иди сюда быстро, буду доказывать! — Я отодвинулась от него подальше.

Вот, хоть убей, не верю! Он явно что-то обо мне знает или подозревает. То, что я способна испытывать его доминанту, — это однозначно. Неужели все действия Майгреха направлены лишь на её добычу?

— Ты хочешь заключить со мной договор?

— Нет, я совершенно бескорыстен! — Ага, так я и поверила!

— Это ничего не меняет! Отвези меня домой, мне на работу вечером. — Почему-то настроение стало портиться. К сожалению, откровенности от него я не добьюсь.

— А если я попрошу? Ты останешься?

— Нет, мой грех, не останусь. У меня тоже есть принципы. Терпеть не могу всех этих властных героев, кричащих МОЯ! Поэтому мы оставим всё как есть.

— Оно и видно, что терпеть не можешь, — он усмехнулся и, протянув руку, ласково погладил меня по щеке. — Ладно, Фиона, можешь поломаться несколько дней, но вечером я сам тебя буду забирать с работы и отвозить домой. Договорились? — что-то прикинув у себя в голове, сдался Майгрех. Ну, или это утренний секс так благотворно повлиял на его настроение.

— Без проблем, — не стала и я раздувать конфликт: на это условие можно было согласиться.

— А ещё пообещай, что пойдешь со мной в следующий выходной на благотворительный аукцион в пользу определенных реплик к первому Демоничеству.

Вот это удача! Прямо подарок! Я даже удивилась такому стечению обстоятельств.

— Хорошо! Пойду, — постаралась добавить в голос равнодушия я, будто сделала одолжение.

— А ещё, к другим демонам на работе близко не подходи, — он посмотрел на свой лиловый потолок и выдал гениальную идею: — Хм, точно! Лучше я вообще договорюсь, чтоб тебя не выпускали в зал.

Нет, ну вы посмотрите на него! Прёт как танк! Только дай палец, так он и руку откусит!

— А ещё чего? Не перегибай! А то поссоримся! — приструнила собственника, пока не разошёлся.

— Ладно, ладно. Видишь, какой я у тебя покладистый? Идём завтракать, заодно покажу свой дом и познакомлю с его обитателями.

Вот! Этот момент меня очень интересовал. Кто здесь живёт? В каком статусе? И как он собирается им меня представить?

— Майгрех, а моя одежда? Она же осталась у третьего Демоничества! Мне не в чем выйти! — наконец, дошло до меня то, что явилась я на облако в костюме Кармен.

— Не переживай, её уже доставили. Я же говорил, что заявил на тебя права? — он махнул в сторону двери, как я понимаю, в гардеробную. — Так вот, Ихгрех прислал твои вещи сразу же после нашего исчезновения.

Ой, как неловко. Это что же теперь получается? Все знают, где я провела ночь?

— Кошмар!

— А я тебе говорил, что лучше переехать ко мне: сегодня все сбегутся на тебя поглазеть, а на меня будут показывать пальцем.

— С чего бы это?

— Ну, как-то не очень солидно, что женщина второго Демоничества вынуждена работать…

Я закатила глаза.

— А ванная комната где? — пора скрываться, а то он меня такими темпами уговорит переехать.

— Вон там, — он махнул рукой на соседнюю с гардеробной дверь.

Я опять завернулась в покрывало и проследовала в указанном направлении.

Ванная у Майгреха оказалась хоть и красивая, но скучная. Молчаливая. Если бы я решилась к нему переехать, потребовала бы переместить сюда своих домочадцев. Да, вот их мне точно будет не хватать на Земле. Ну да ладно, рано пока грустить.

Приняла душ и, сменив покрывало на банный халат, пошла в гардеробную — разыскивать свои вещи.

Они висели — выстиранные и выглаженные — рядом с одеждой Майгреха и смотрелись там очень гармонично. Аж сердце ёкнуло от правильности картины.

Что уж там, переехать к нему и провести вместе оставшееся время, мне очень хотелось, только не уверена, что это хорошая затея: вот не верится мне, что Демоничество ничего не замышляет. Тяжко вздохнув, оделась и вышла в спальню.

Майгрех сиял, как новая копейка: он тоже успел собраться к завтраку и поджидал меня, развалившись в кресле, читая новости на своём информационнике, но тут же отодвинул панель и устремился навстречу.

— Не трясись, Фиона. Чего ты боишься? — Демоничество обнял меня за плечи и повёл из спальни.

— Мне всегда неловко в незнакомом обществе, тем более твои, твои… — не знала как выразиться. Как назвать тех, кто с ним живёт? Кем являются для него обитатели облака?

— Как они меня воспримут? В штыки? Ревновать станут?

— С какой стати им ревновать? — Майгрех остановился и развернул меня к себе. — Ты чего там себе надумала, ёжа? Что у меня гарем?

— А что, нет? — признаваться, что ревную, было стыдно. Но я же прямая, как рельса, помните?

— Хм, глупый ёж! Ты поэтому отказалась ко мне переезжать?

— И поэтому тоже, — я отвела глаза и, кажется, покраснела.

— Ох, проблема моя, пойдём, сейчас сама всё увидишь и поймёшь.

Мы вышли за двери.

Вчера мне не показалось, спальня Майгреха выдержана в фиолетовых тонах. Темная, почти черная мебель, двери и жалюзи на окнах, но светло-сиреневые стены, потолок и пол. Красиво, я люблю все оттенки фиолетового.

А вот когда мы покинули спальню, я ахнула от удивления и страха. Оказывается, апартаменты демона находились на самом верху башни, а вниз вела крутая, прозрачная винтовая лестница без перил. Я удивительно ловко запрыгнула на Демоничество и от ужаса вцепилась в него мертвой хваткой, а он залился смехом и прижал меня к себе ещё крепче.

— Ёж, ну ты чего? Тут безопасно. Это просто иллюзии, смотри, — он постучал костяшками пальцев вроде бы по воздуху, но тот отозвался звоном, значит, всё-таки стены тут имелись. — Посмотри, какой удивительный вид открывается отсюда.

Я открыла сначала один, а потом второй глаз, и у меня дух захватило от фиолетовой красоты, раскинувшейся на необъятных просторах облака.

Башня высилась правее, а сам замок переливался в лучах утреннего солнца среди парка, где деревья, кусты и клумбы удивляли разнообразием оттенков фиолетового, только птицы, порхающие с ветки на ветку, и снующие мелкие зверюшки выбивались из единообразия и разбавляли его яркими пятнами.

— Удивительная красота! — выдохнула я заворожённо.

— Мы не пойдем пешком, не бойся, спустимся на туче.

Он одним движением отодвинул невидимую мне стену и щёлкнул пальцами. Тут же к нам поднялась откуда-то снизу мягкая чернильная тучка, и Майгрех со мной на руках шагнул на её поверхность. Волшебный «лифт» начал плавно снижаться.

В его объятьях было совсем не страшно, и я с любопытством оглядывала окрестности, беспрерывно удивляясь их сказочному виду.

— Может, у тебя и единорог есть? — решила разбавить я поездку шуткой.

— Почему ты о них в единственном числе?

— Правда есть? — Обалдеть! Шутка не удалась.

— Конечно. Хочешь посмотреть? Покататься? Тебе понравится! Может, не пойдешь на работу?

И тут я поняла, какая эмоция у Майгреха доминантная! С какой из эмоций у меня ассоциируется фиолетовый цвет? Что я чаще всего испытываю рядом с ним? Ну конечно!

— Ты удивление? Повелитель удивления?

Он рассмеялся.

— Ты мне льстишь, дорогая, — Майгрех легонько щёлкнул меня по носу, — но бинго! Именно удивление — моя доминанта. Вот ты меня и разгадала.

— Поверь, я очень рада, что это не страх или какая-нибудь скорбь…

— Я тоже этому рад. Люблю удивлять, особенно тебя.

Врёт ведь! Скольких он удивлял до меня? Наверное, не счесть… Это неприятно кольнуло, но вида я не подала: хватит уже раскрываться перед ним.

Как только тучка приземлилась, Майгрех поставил меня на ноги и повёл по дорожкам парка к неприметной боковой двери замка, за которой нас поджидали домочадцы.

Мы оказались в огромной зале, я бы сравнила её со столовой детского летнего лагеря, но «дети» слишком сильно отличались от той картинки, что жила в моей голове. Во-первых, возрастом — деткам было далеко «за». Во-вторых, длинные столы были уставлены яствами, о которых мы в лагере могли только мечтать, ну а в — третьих, это был какой-то мужской лагерь. Я увидела всего трёх женщин пенсионного возраста, разместившихся за отдельным столом.

Вот уж точно, удивил так удивил. Я ожидала совсем другой картины: развратных официанток, расфуфыренных девиц, закинувших ноги на стол, истеричных воплей в мою сторону, но ничего подобного не было.

Как только мы вошли, народ прекратил жевать и дружелюбно начал махать нам руками, приветствуя.

— Семья! — обратился к ним Майгрех. — Это Фиона, теперь она наша часть. Прошу любить и жаловать.

Они дружелюбно загалдели, а я вымучила улыбку и махнула рукой: типа приветствуя всех разом.

Майгрех подвёл меня к отдельному столу, стоящему во главе этой трапезной и усадил на стул. Сам опустился рядом.

— Что ты любишь на завтрак, ёж? Не стесняйся, заказывай, мигом приготовят.

Какой там заказывай! Он шутит? У меня на завтрак миллион вопросов!

— Можно мне кофе?

— Так не пойдёт! Без завтрака не выпущу.

— И блинчик со сметаной…

Передо мной мгновенно появилась гора блинчиков, крынка сметаны и чашечка ароматного кофе.

— Ну что опять, Фиона? — демон внимательно наблюдал за моей реакцией, и ему что — то не нравилось. — Я люблю твоё удивление, но чистое, а вот эти вот примеси мне не нравятся.

— Какие?

— Недоверие, настороженность, растерянность.

— Ну а что ты хотел? Я поняла, гарема нет, но кто все эти люди?

— Почти все в том зале оригиналы, которые по своей воле решили примкнуть ко мне. Всего трое, мои сыновья — элита, — он махнул рукой, подзывая к нам кого-то, — а это их матери.

Боже! Представить, что эти пожилые женщины когда-то были любовницами Майгреха не выходило. Самой старшей из них навскидку около восьмидесяти! Кошмар! Озарение наступило мгновенно, и тот блинчик, что я надкусила, застрял в горле. А ведь они тоже когда-то были молодыми и красивыми. Майгрех — демон! Мы с ним настолько разные, что страшно! Я состарюсь, а он останется молодым и прекрасным и приведёт сюда другую, а я сяду рядом с теми женщинами и буду на неё смотреть. Это если свяжусь с ним, конечно. Я положила вилку и нож на тарелку, получилось громче, чем хотелось.

Майгрех тяжело вздохнул и прижал меня к себе.

— Создатель, как же с тобой трудно! Фиона, зачем ты загадываешь так далеко? Разве ты можешь знать, как всё будет? Посмотри на матерей моих сыновей. Они выглядят несчастными? Забытыми? Прошу тебя, перестань. Твои эмоции рвут меня на части.

— Майгрех, отвези меня домой. Мне очень нужно подумать. Я так привыкла. Пожалуйста. Я потом со всеми познакомлюсь, ладно?

И сформулирую в голове вопросы, которые меня очень пугают.

— Хорошо, но вечером я приеду в кабаре.

— Я помню. — Он отослал своих элитных отпрысков обратно, а мне опять стало стыдно за своё поведение. Истеричка какая-то!

Майгрех взял меня за руку и вывел из-за стола, затем из замка, а потом и увёз с облака. Всю дорогу мы молчали: я пыталась думать, но наворачивающиеся на глазах слёзы и забота о том, чтобы он их не заметил, не давали этого сделать полноценно, а он просто деликатно позволял мне рефлексировать.

— Нагулялась? — раздался ехидный голос Дружка, соседа Душмана по комнате, как только я вошла в квартиру.

— Имею право! Я большая девочка! — огрызнулась, проходя мимо ванной. — Мне даже родители претензий не предъявляли!

— Я тоже считаю, что большим девочкам можно дома не ночевать, — подала голос Нахалка, — лучше в гостях спи, чем сюда води кавалеров!

Почему-то мне вдруг стало смешно, и я расхохоталась в голос. Смех сквозь слёзы, честное слово.

— Фиона, я рад, что у тебя всё в порядке, — присоединился к беседе Умник, — правильно сделала, что решила отпустить себя. А то в последние дни у тебя все мысли только о втором Демоничестве были.

Откуда он знает, с кем я была, интересно? Хотя… Какая разница? Мне нужно выговориться.

— Знаешь, я тоже не жалею о том, что это сделала, Умник, просто мне страшно. Эти женщины, которые матери его сыновей… Это так… Боюсь в него влюбиться и страдать потом, когда расстанемся.

Не знала, как правильно сформулировать то, чего именно боюсь. Оказаться на их месте или страдать от разбитого сердца.

— Зачем бояться того, что ещё не случилось? Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть.

Примерно то же самое мне сказал Майгрех, когда довёз до дома и поцеловал на прощанье. И, даже если он каким-то образом вложил эту мысль в Умника, я была склонна с ними согласиться. Что это я вообще себе надумала? Разве я собиралась оставаться на Землуа? Какое мне дело до тех женщин, что живут в его доме? Но раз я для себя раньше всё решила, может стоит закрыть глаза и окунуться в такие необходимые мне сейчас отношения?

Ведь я просто не способна сейчас отказаться от встреч с вторым Демоничеством и не хочу терзать себя думами о том, что будет дальше. Что он делает с матерями своих сыновей? Сколько живут демоны, а сколько оригиналы? А вдруг мне вообще завтра кирпич на голову упадёт? Зачем я буду изводиться?

Решено! Буду жить сегодняшним днём! Такова природа оптимиста, каковым я, к счастью, являюсь от рождения.

В общем, на работу собиралась, передумав рыдать над своей несчастной долей, а решив, что использую эти три месяца по полной программе, а потом красиво уйду. Пострадаю, конечно, дома на Земле, но это случится нескоро, а когда-нибудь и вовсе пройдёт и забудется, оставив лишь приятные воспоминания.

В кабаре прибыла в прекрасном расположении духа, но в зале меня ждал подозрительный сюрприз в виде встречающей в дверях Куруши с новым распоряжением.

— Фиона, в ближайшие дни мы ожидаем наплыва посетителей, поэтому работаешь пока в баре с Робби, а в помощь Клерис я вызвала девочек из кетеринга.

Я подозрительно приподняла бровь. Разве бывают такие совпадения? Или кто — то властно доминантный сделал по-своему и изолировал меня от гостей?

— Это Майгрех тебя заставил?

— Не выдумывай! Его второе Демоничество не имеет к нашему заведению ни малейшего отношения и указывать здесь не может.

Ну-ну. Сделаю вид, что поверила.

Кстати, ожидаемый наплыв действительно случился, и в зал даже пришлось выставлять дополнительные столики.

Девчонки носились между гостями как заведенные, и мы с эльфом только успевали пополнять их подносы напитками. Хорошо, что за прошедшие смены я успела сориентироваться и запомнить почти все коктейли. Спасибо хорошей врождённой памяти.

— Робби, а в честь чего такой аншлаг? — спросила я, открывая уже сотую, наверное, бутылку кофейного ликёра.

— Всё просто, в нашем концертном зале эту неделю днём будет проходить конкурс молодых исполнителей эстрадной песни, и вот часть зрителей с него плавно перетекает к нам.

Ух. Неловко вышло с Курушей… А я-то уже успела корону примерить: думала, что всему причиной — моя персона. Скромнее надо быть, Фионочка, скромнее.

— А это кто такие? — с самого начала вечера моё внимание привлекла эпатажная парочка, расположившаяся за столиком в первом ряду, но вот времени поинтересоваться ими не было. Подозреваю, что это Демоничества, с которыми я пока не знакома. Почему я так решила? Всё просто — эти двое точно не люди и на представителей тех рас, которые я успела тут встретить, тоже не похожи.

Один из них был вылитый бугай-гот: с красными глазами, обведенными черными тенями, увешанный цепями, кольцами и шокирующий тоннелями в острых ушах. Он мрачно взирал на сцену и ни разу не рассмеялся, а вот второй улыбался часто, но такой ехидной улыбкой, что она скорее напоминала брезгливую гримасу, чем выражение радости. К тому же он был слишком слащавым красавчиком, что тоже не добавляло плюсов в моих глазах: весь такой стильный, лощеный, напыщенный, да и взирал на всех свысока. С официантками разговаривал через губу, чаевых не давал, и вообще, складывалось впечатление, что он сделал окружающим одолжение, придя в кабаре. Терпеть не могу таких заносчивых людей! Не уважаю их и общаться не желаю.

— Это восьмое и девятое Демоничества. Они у нас редкие гости, но если приходят, то всегда вместе.

Эх! А общаться всё-таки придётся. Мне ведь и их вещи нужны.

— Какие-то они неприятные.

— Обычные Демоничества. По мне, так они все одинаковые. У Твойгреха, восьмого, больница и реабилитационный центр для реплик. Вполне благое дело, я считаю. А девятый, Всехгрех, курирует службы правопорядка и суды.

Никогда бы не подумала! Надо же! Доктор — гот и законник — метросексуал. Нет, конечно, и у нас многие не любят представителей власти с фриками, но я к таким людям никогда не относилась. С чего вдруг этот Всехгрех вызвал у меня такой негатив?

Вскоре это перестало меня удивлять, потому что девятое Демоничество продефилировал к барной стойке манерной походкой. В левой руке он непрерывно что-то наминал, интуиция подсказывала — игрушку-антистресс, а верхнее веко правого глаза и уголок рта у него подёргивались. Видимо, не помогало.

— Эй, ты! — обратился он точно ко мне, потому что Робби в это время выбежал по нужде. — Думаешь, если спишь с Майгрехом, тебе можно лить в коктейль бурду?

Я опешила. Ничего себе заявки!

— Уважаемый, на каком основании вы меня обвиняете и повышаете голос? — с хамами нужно говорить вежливо и официально, это я давно знаю.

— Тебе проверку устроить? Так я могу! — Призираю типов, которые козыряют служебным положением. Невольно поморщилась. — Чего кривишься? Давно в участок не попадала? Так я устрою! Собирайся!

Даже не подумала никуда собираться.

— Не знаю, кто вы и какие у вас полномочия, но вот, — я ткнула ему под нос свою красную татуировку, предварительно сняв платок, — ещё вопросы есть?

— О, так ты и есть наша попаданка? — его голос приобрёл елейные нотки. — Очень рад познакомиться. Я Всехгрех.

Фу! Вот просто — фу! Мерзкий тип! Он думает, что я поверю в его концерт? Наверняка он и раньше знал, кто я.

От дальнейшего разговора и рвущихся наружу резких слов меня избавил Майгрех, внезапно выросший рядом с отвратительным девятым Демоничеством. Очень вовремя, надо отметить. Ссориться до получения трофея мне никак нельзя.

— Отвали, брат. Видишь, моя девочка достаточно от тебя натерпелась?

— Вижу… — он гадливо ухмыльнулся, — ещё встретимся, девочка Майгреха, — подмигнул напоследок и удалился к своему столику неприятный демон. Что это было? Он проверял меня на наличие своей эмоции, что ли? После Ихгреха я ничему не удивлюсь. Интересно, что за эмоция? Не злость — точно, значит, либо отвращение, либо презрение. И они у меня в наличии. А не проверка ли это, которую я всё жду?

— Идём домой? Народ расходится, я тебя отпрошу, — облокотившись на стойку, как ни в чём не бывало предложил Майгрех.

— Сядь за стол и жди! — отрезала я.

Подозрения, что меня уже проверяют, как-то резко испортили настроение. К тому же не нужно мне особое положение. Совершенно не хочу, чтобы коллеги смотрели на меня как на блатную, и вообще, желательно как-то донести до моего Демоничества, что только по его воле не будет!

— О, ты ещё с утра не отошла, моя ёжка? Ладно, даю пятнадцать минут и жду тебя на стоянке у входа.

Вот ведь чёрт властный! Как мне до него донести свою позицию?

Я вышла на стоянку через тридцать пять. Пока обсудили с коллегами тему маленьких чаевых: на пятерых получилось всяко меньше, чем на троих. А мне ведь на аукцион идти. Буду там чувствовать себя нищебродкой, точно. Пока переоделась — специально медленно.

В общем, выходила я с работы без настроения и готовилась капризничать, но Майгрех встречал у машины с охапкой фиолетовых цветов, явно сорванных на облаке и пищащим чем-то на плече.

— Кто это? — затаив дыхание, я протянула руку к потешному зверёнышу и едва успела отпрыгнуть, когда он внезапно раскрыл пасть и зашипел.

— Ш-ш-шматри лучш-ш-ше, я бес-с!

— Это мелкий бесёнок, — пояснил Майгрех, — он безобидный, не бойся. Вот прилетел только что. Они часто появляются с наступлением ночи. Не видела?

— Нет. А можно его погладить? — Шёрстка выглядела такой блестящей, просто манила к себе прикоснуться.

— Не стоит, — демон столкнул создание с плеча и придал ему ускорения ладонью. — Садись в машину. Бесы — предвестники эмоциональных воронок.

— Я уже слышала о них, — припомнила я рассказ Клер, — что это такое?

Села в машину и, откинувшись на сиденье, почувствовала себя как дома. Привыкаю, что ли? Быстро как-то, даже стремительно, я бы сказала.

— Наши пленные братья иногда открывают окна на Землуа и пытаются вернуться. Конечно же, это тщетные попытки — полноценный портал им не открыть. Единственное, что у них выходит, — запустить бесов с посланиями да напугать шатающихся ночью людей.

— Они такие страшные?

— Лучше без меня никуда не выходи. Им Создатель оставил только вторую ипостась.

Наверное, жуткое зрелище: к совету Майгреха решила прислушаться, тем более что он мне вкратце рассказал, как потом долго восстанавливаются попавшие в воронку люди.

К дому подлетели по верхней трассе, и, припарковавшись, Майгрех вышел из машины вместе со мной. Он так бодренько устремился к подъезду, будто сам тут жил.

— А ты куда? — Не то чтобы я была против его общества, просто очень интересно.

— У тебя переночую.

— Да? — от такой простоты я опешила и других слов не нашла.

— Само собой. Одну тебя я теперь ни на миг не оставлю. Надеюсь, ты не против?

Вот и что ему ответить? Нет, я рада тому, что он рядом, но разве это не наглость?

— Мне Нахалка сказала, что не надо никого водить домой.

— Это ещё кто?

— Моя кровать.

— Ты им дала имена? — демон даже остановился от удивления.

— Ну конечно! А как иначе? Я же не буду им говорить «эй, ты!»

— Ты уникум, ёж! Я сейчас даже не знаю, смогу ли их отключить.

— А зачем их отключать?

— Ты хочешь заниматься любовью, выслушивая комментарии и советы?

— Конечно, нет! — Ох, а мы сейчас будем заниматься этим, да? — Отключай!

— Ну вот! — Мы вошли в дом, и никто из моих не издал ни звука. — Насилу справился.

— А они точно не обидятся?

— Точно, Фиона! Они не живые!

Как же он ошибался! После жаркой ночи и его ухода я выслушала очень много нового о себе и даже получила несколько советов. Кошмар! Больше никогда не оставлю демона у себя! Хоть правда переезжай жить к нему!

— Сегодня ты у меня ночевать не будешь! — решительно заявила я Майгреху, когда он заехал за мной, чтоб отвезти на работу.

Утром он отбыл по своим демоническим делам, но велел сидеть дома и ждать. Такси не вызывать.

Ну и хорошо. Сэкономлю. Наверняка мне пригодятся эмоционы для покупки наряда, да и на самом аукционе.

И всё было бы прекрасно, если бы в тот же момент, как за Майгрехом закрылась дверь, мои не начали высказываться.

— Ты, Фиона, держись за второе Демоничество, — посоветовал Печка, — прошлая хозяйка такую крупную добычу сюда никогда не водила.

— Не нужно его привечать! Слишком уж крупная добыча, прямо амбал! Я чуть не надорвалась ночью, особенно когда он начал набирать темп и…

— Так! Хватит! — прервала я Нахалку, чуть не сгорев со стыда, — а то отключу вам возможность разговаривать.

— Только не мне! Меня всё устраивает! Скажу больше, я даже могу сегодня вечером приготовить джакузи, сделаем Демоничеству приятно, а то ты какая-то совсем неопытная, а нужно…

— Нет, ничего не нужно. Закрыли тему. Не желаю обсуждать с вами свою интимную жизнь! Давайте лучше подумаем, как денег на наряде сэкономить, — поспешила я заговорить о другом. — Меня пригласили на аукцион к первому Демоничеству, а в заначке четырнадцать бриллиантов.

— А зачем что-то покупать? Я на что? — возмутился Швейка, хорошо, хоть он не стремился обсудить прошедшую ночь.

— А шить из чего?

— Поройся в гардеробе старой хозяйки, можно же из нескольких её платьев сделать одно! А это идея!

— Ты гений, рукодельник!

До обеда этим и занималась: копалась в гардеробной Адель и очень удачно подобрала несколько вещей. В голове мгновенно возник фасон и, выдав артефакту подробное задание, я отправилась перекусить и собираться на работу.

Майгрех приехал вовремя, и вот тут-то я ему и выдала своё решение.

— Ну, значит, сегодня поедем ко мне, — совершенно спокойно отреагировал он на это заявление.

А почему бы и нет? Познакомлюсь, наконец, с его домочадцами, огляжусь нормально, раз уж решила окунуться в эти отношения с головой, хоть и на короткий срок. А платье попрошу отправить умника к Майгреху на облако.

— А когда нам на аукцион?

— Завтра вечером. Хочешь, поедем в мой центр и подберём тебе наряд, а хочешь, всё привезут на дом?

— У меня уже есть платье. Его же можно доставить к тебе?

— Конечно. А может, ещё что-то нужно из дома забрать? Я не планирую выпускать тебя эти выходные.

— Эмоционы. Я не взяла с собой сбережения.

— Мне интересно, а зачем они тебе?

— Вдруг я захочу что-то купить на аукционе?

Он посмотрел на меня как на странную диковину.

— Я так понимаю, на аукционе ты тоже никогда не была?

Хм. А ведь он, видимо, имеет в виду, что мои несчастные четырнадцать бриллиантов можно спокойно оставить дома.

— Там дорого, да?

Он опять отвлёкся от дороги и посмотрел на меня, но с какой-то теплотой и даже жалостью.

— Нет, ёж, только не для тебя.

— Но я не хочу, чтоб ты платил за меня.

Мой план купить вещь кого-нибудь из Демоничеств, если те будут их выставлять, конечно, никак не подразумевал, что это будет подарок от Майгреха. Как я смогу бросить его в вулкан?

— Я не буду. Просто посодействую, чтобы твою ставку не слишком усердно перебивали. Я уже понял, что у тебя пунктик на подарках. Ты же сообщишь, когда сочтешь меня достаточно близко знакомым, чтобы я мог их делать?

— Ты близкий и можешь дарить мне подарки, но только не оплачивать прихоти.

— Ладно, вечером расскажешь всю свою схему получения, градацию близости и вообще денежных отношений в паре. Я запишу на кристалл, а то боюсь упустить нюансы, — мы как раз подлетели к кабаре, и надуться в ответ на сарказм я не успела.

Представляю, какой замороченной занудой я выгляжу в глазах демона. Выпорхнула поскорее из машины, чмокнув его в щёку, чтобы сохранить лицо и не ляпнуть ещё чего — нибудь странного.

— До вечера. Готовь много кристаллов, рассказ будет длинным! — лучше всего свести всё к шутке и вовремя удалиться.

Только вот на работе меня не ждало ничего хорошего: злая-презлая Клерис и две новые официантки, уперев руки в боки, встречали мою скромную персону на входе в зал. Даже Робби смотрел осуждающе. Да что происходит?

— Как ты это сделала? — змеёй зашипела Клер, как только я, переодевшись в форму, переступила порог.

— Что именно? — Я не понимала причин наезда: вроде вчера вечером расходились нормально. Что успело произойти?

— Как ты пробилась под крыло к второму Демоничеству? Я думала, ты просто разовый договор с ним заключила, а он тебя объявил своей!

— А какая тебе разница? — Ах вот в чём дело! Зависть!

Девушки загалдели разом. Их возмущению не было предела, и, как ни странно, выглядело оно у всех троих очень натуральным.

— Большая! Знаешь, сколько народу пытается попасть на работу в кабаре? А знаешь, сколько к любому из Демоничеств под опеку? А ты и туда, и туда пролезла! Хочешь одним задом на двух стульях усидеть?

Вот ведь! А я и не смотрела на это с такой стороны. И как мне доказать, что никакого договора я не заключала и содержания от Майгреха не получаю?

— Я живу на заработанные в кабаре эмоционы! — попыталась оправдаться я.

— Ну и дура! — вынесла вердикт одна из новеньких.

Не знаю, до чего бы мы договорились, но тут в зал вошли первые гости, и девицам пришлось сбавить обороты, но не остыть.

Если коротко — смена прошла в ужасной, просто кошмарной обстановке. Девушки весь вечер цеплялись и придирались, а эльф, хоть и не выказывал осуждение открыто, явно давал мне почувствовать недовольство: общался мало и холодно.

К концу рабочего дня я была готова расплакаться от обиды на несправедливость, мечтая, чтобы этот невыносимый прессинг поскорее закончился. Майгрех приехал именно в тот момент, когда сил сдерживаться почти не осталось.

— Так, что случилось? — он перегнулся через стойку и, обхватив мое лицо, уставился в глаза. — Кто обидел?

— Никто! — я всхлипнула. С детства со мной случается эта напасть: как только кто — то проявляет участие — всё! Пиши пропало! Слез сдержать не могу. Вот и сейчас они покатились по щекам крупными горошинами.

Неуловимым движением демон, перемахнув через стойку, оказался рядом и прижал меня к себе.

— Всё, всё, ёж. Успокойся. Я рядом и всё решу. Кто обидел?

Я не собиралась сдавать коллег, но тут вмешался Робби.

— Никто её не обижал, просто девочки справедливо высказались и попеняли на жадность. Некрасиво быть такой хапугой.

— Она не хапуга, и вы забываете, что Фиона не с Землуа.

— Не мне вам рассказывать, как непросто зарабатывать эмоционы неопределенным людям, так что…

— Мы уходим. Фиона, иди переодевайся и выходи на стоянку, — прервал он эльфа, не позволив и дальше сыпать несправедливыми обвинениями.

Майгрех мягко подтолкнул меня к служебному выходу, и я с радостью покинула зал. Больше всего мне сейчас хотелось убраться из кабаре и никогда сюда не возвращаться.

Переодевалась поспешно, мечтая выскользнуть незаметно, но на выходе из раздевалки меня поджидала Клерис.

— Ты, конечно, нас прости, мы, может, немного перегнули, но это несправедливо! — попыталась своеобразно извиниться напарница.

Ох, хватит с меня! Стыда у этой девушки нет, а вот злости в избытке.

Я попыталась её обогнуть, чтобы молча уйти, но Клер перехватила меня за локоть и сунула в руку мешочек с эмоционами. Увесистый, надо сказать.

— Что это?

— Твоя доля чаевых. И у нас к тебе просьба…

У меня не было желания с ней говорить и выслушивать просьбы тоже, а особенно не хотелось выяснять, откуда столько эмоционов? Подозреваю, они скинулись, чтобы приплатить мне за увольнение.

— Не нужно мне ничего вашего! — я сунула мешочек обратно в руки Клер.

— Не строй из себя королеву, Фиона! Бери, пока дают. В нашем мире не принято отказываться от извинений.

— А, так это были извинения?

— И просьба освободить место.

Ну вот она это и сказала. Я вырвала мешочек и почти бегом понеслась к стоянке.

Майгрех, завидев меня, устремился навстречу, перехватил на полпути и поцеловал. Глубоко, жарко, страстно. Наверное, это был единственный способ задушить истерику в зародыше: все обиды на коллег улетучились в тот же миг, сметённые его горячностью и моим на неё откликом. Умеет демон успокоить девушку, что ни говори!

Мои губы он оставил спустя долгие минуты, но из объятий так и не выпустил.

— Фиона, я ведь предупреждал, что так будет. Пожалуйста, ёж, слушайся меня впредь. Я никогда, клянусь, никогда не сделаю того, что тебе навредит. Веришь?

— Верю.

Я просто не могла не верить. За короткий срок он стал моим единственным оплотом, защитой в этом мире.

— Вот и славно. Сейчас приедем домой, поплаваем в бассейне, потом я сделаю тебе очень-очень приятно, и ты уснешь, а завтра проснёшься, и все забудется. Как будто и не было этого неприятного вечера.

Его голос действовал на меня лучше любого успокоительного, и я позволила усадить себя в машину, отвезти на фиолетовое облако и проделать все обещанные вещи.

Майгрех не обманул ни словом, ни делом: утром я действительно проснулась в прекрасном настроении и воспоминания о вчерашнем дне не вызывали желания расплакаться.

К завтраку я опять спускалась в объятиях демона на волшебной туче, исполненная решимостью исправить вчерашнее неловкое знакомство с подопечными второго Демоничества.

Вторая попытка вышла гораздо успешнее первой.

Майгрех представил и своих сыновей: Класуса, Виториана и Деметрия, — и их матерей: Ванессу, Дианору и Лиминицию, — ну и всех остальных тоже. Никакого негатива я не ощутила, что прибавило мне уверенности в себе.

— Не заморачивайся только, — шепнул Майгрех, уловив мой озадаченный взгляд, — никто не ждёт, что ты сразу запомнишь всех по именам. Это произойдет постепенно.

На душе потеплело от того, что он считает, будто мы проведем вместе так много времени, что я запомню, как зовут стопятьсот его подопечных оригиналов, но тем не менее вопросы остались.

— Скажи мне честно, эти женщины, которые живут с тобой, они твои бывшие жёны? — спросила я, когда после завтрака мы отправились смотреть на единорогов.

— Конечно нет! Просто когда-то они родили мне сыновей, по договору. У двоих из них есть мужья, одна — вдова. Между нами никогда не было романтических отношений.

Странный мир, пойму ли я его?

— Май, а те девушки? Объясни, что за отношения вас связывают, чтобы мы уже не возвращались к этой теме.

Не люблю терзаться мыслями и мучаться от недосказанности, придумывая себе разные версии.

— Ёж, да какие там отношения? Я отдаю себе отчёт, что ты не до конца понимаешь, как демоны получают энергию от оригиналов и реплик. Вот смотри: оригиналы живут под крылом у Демоничеств, и лично я своим создаю на облаке все условия для того, чтобы они испытывали весь спектр эмоций. Кто-то хочет заниматься исследованиями, кто-то творчеством, кто-то мечтает о спортивных достижениях. Я финансирую их прихоти, позволяя наслаждаться любимым делом, злиться на неудачи, удивляться результатам исследований, да и другой гамме чувств тоже благодарен. Эмоции оригиналов, пропущенные через меня благодаря связи, наполняют банковские копи фиолетового облака эмоционами. Чем их больше, тем я богаче. Это понятно? — Я кивнула. — Но тем не менее моя доминанта — удивление, и только она может пополнять магию полноценно, а живущие тут оригиналы не могут постоянно только удивляться. Я ведь не дежурный фокусник, правда? Поэтому иногда я подпитываюсь от неопределённых людей, заключая разовые договоры.

— И чем же ты их удивляешь? — Ясное дело чем! Видела я тех неопределённых! Все они молодые и красивые девушки, в отличие от оригиналов, с которыми у демона семейные отношения. И мне это знание совершенно не нравилось.

— Фиона, хоть ты для меня и маленькая девочка, но всё-таки по меркам людей уже достаточно взрослая. Ты правда хочешь услышать ответ на этот вопрос?

— Нет, — вздохнула, понимая, что он прав. Зачем озвучивать очевидные вещи? Разве я мазохистка?

— Послушай, ёж, — он остановился и обнял меня, — просто послушай и поверь. Я давно живу и за эти годы многое делал, испытывал и переживал. Нет смысла во всём этом копаться. Просто прими как данность: пока ты есть в моей жизни, в ней не будет больше никого другого.

— Хорошо, — я высвободилась из его рук и пошла вперёд, — я всё понимаю. Ну, где там твои единороги?

Конечно, мне было немного больно и, наверное, хотелось услышать совсем другие слова, но! Если рассуждать здраво, он сказал именно то, что должен был. И это прозвучало честно, а не стало залитым в уши сиропом. Поэтому я подавила разочарование и дальше наслаждалась прогулкой, не отвлекаясь на скользкие темы.

После катания на дивных единорогах по фиолетовому облаку, мы пообедали и занялись сборами на аукцион. Вернее, я занялась, а Майгрех помогал или мешал, даже не знаю, как правильнее? Потому что платье пришлось надевать два раза, а прическу переделывать вообще три. Уж очень ему понравился мой образ.

— Тебе невероятно идёт фиолетовый, а фасон… Фиона, я уже не хочу на аукцион.

Ну да, платье я старалась подобрать под его глаза, и, определённо, фиолетовый — мой цвет.

— Нет уж, пойдём! Мне интересно! — со смехом вывернулась из объятий и взяла в руки сумочку со своими скромными сбережениями.

Их и прекрасное платье, которое смастерил Швейка, доставили ещё после завтрака. Моя задумка удалась, и наряд сел по фигуре, подчеркнув достоинства, но не выпячивая их на всеобщее обозрение.

На что буду жить, если потрачу сегодня все сбережения, я пока не думала, но то, что на работу в кабаре не вернусь, решила твёрдо.

— Умница, Фиона! Здравое решение! Тебе осталось только понять, что переехать ко мне

— это тоже мудрый шаг, — обрадовался Майгрех, когда я поделилась с ним этим во время прогулки.

— Давай не всё сразу.

— Ладно. Вернёмся к этому завтра, — он вообще старался во всём со мной соглашаться, и от этого было удивительно легко находиться рядом.

Ну а сейчас, являя собой идеальную пару: он где-то откопал шёлковую рубашку и платок в тон моему лиловому платью, мы выдвинулись на аукцион к первому Демоничеству Ягреху.

Облако Ягреха мне напомнило… советский курорт. Именно курорт времён СССР и никак иначе. Примерно таким я его видела на фотографиях в альбоме родителей, запечатлевших свой отдых в те времена, когда я ещё не родилась. Это было потрясающе! Как будто я перенеслась на машине времени в восьмидесятые.

— Истинная любовь и пара Ягреха — попаданка. Он обрёл свою половинку лет двадцать пять назад, и она изменила облако первого Демоничества под себя, — пояснил Майгрех, заметив моё удивление, — видимо, это её счастливые воспоминания о детстве так сработали. Но ничего, Сене нравится, и все мы терпим эту безвкусицу.

— Сене? — а мне вот совершенно не понравилось это уменьшительно-ласкательное прозвище жены первого Демоничества и теплота, прозвучавшая в голосе Майгреха, тоже.

— Её зовут Весения, и не ревнуй, просто благодаря ей мы с Ягрехом ещё не поубивали друг друга. — Он очень чутко улавливал мои эмоции, надо как-то научиться держать их в узде.

Не знаю, как выглядит первая леди Землуа, но ей всяко больше повезло с именем, чем мне. Постаралась унять ревность, переключившись на разглядывание облака.

Гости в вычурных вечерних нарядах смотрелись на нём чужеродными объектами, но тем не менее удивительно легко ориентировались в обстановке: сразу видно — не в первый раз тут оказались. В числе приглашённых были все Демоничества, и при встрече мы чинно с ними раскланивались, что выглядело смешно и нелепо.

Дорога к замку шла через набережную, где бойкие торговцы предлагали сфотографироваться с неведомыми мне зверюшками, купить сладкую вату и пострелять в тире, а за их спинами билось о пирс море. Неужели настоящее? Я повернулась к Майгреху.

— Настоящее, тут и пляж есть. — Он и мысли читает? — Хочешь, потом сходим?

— Очень хочу!

Мы подошли к летнему театру, в котором, судя по всему, и намечался аукцион: деревянная сцена под тряпичным навесом, цветущие кусты вместо ограды, вот только гости рассаживались не по деревянным лавкам, а в мягкие кресла, расположенные вокруг круглых столиков, приютившихся под шляпками гигантских грибов.

— Не надо так удивляться, Фи, а то я не сдержусь! Честное слово! — шепнул мне Майгрех на ухо, усаживая в кресло. — Запомни это чувство, повторишь дома.

Легко! Удивляться воображению Весении я смогу ещё долго.

— Май, а что за лоты будут выставлены на аукцион? — Да! Я не совсем дремучая! Я знаю, что на аукционе бывают лоты! — Я по телевизору видела земные аукционы, у вас они проходят так же?

— Практически, а лоты разные, сейчас нам принесут программу, и узнаем, кто что пожертвовал. Я выставил на торги артефакт, изобретённый моим оригиналом.

Вскоре шустрые гномы забегали между гостями, раздавая программки, и я чуть не завизжала от восторга, получив свою: четверо Демоничеств выставили на торги личные вещи, и начальная ставка за них была три бриллианта! Правда, вещи троих из них мне без надобности, так как образцы уже были добыты и припрятаны в шкатулке, но это ведь всё равно успех! Я не ошиблась в своих ожиданиях!

— А как делать ставку? — я нацелилась на рисунок хозяина облака, сочтя его вполне годным на звание личной вещи. Ведь он над ним работал, старался, душу вкладывал…

— Как только объявят выбранный тобой лот, поднимай табличку. Что ты выбрала?

Я показала Майгреху страницу с рисунком, и он кивнул, ни слова не сказав и не спросив, зачем тот мне сдался, ведь среди лотов были куда более заманчивые для девушек предметы: украшения, например.

Ну а потом начался аукцион, и совершенно неведомым образом я стала обладательницей рисунка первого Демоничества, который, несмотря на красоту пейзажа и мастерство художника, никто, кроме меня, покупать почему-то не захотел. Ну да ладно, не стала я забивать голову лишними терзаниями. Гордо заплатила три бриллианта и отправила покупку домой, наказав Умнику беречь как зеницу ока, а сама продолжила наслаждаться праздником, который из летнего театра перетёк в дом, потому что стемнело, и морской бриз освежал даже на волшебном облаке.

Кстати, дом первого Демоничества сильно выбивался из образа облака эпохи перестройки и поражал стильным дизайном и футуристической архитектурой: то ли демон не позволил жене развернуться и здесь, то ли она сама решила эволюционировать. Откуда во мне столько злого сарказма, интересно? Никогда за собой не замечала.

— Ёж, опускай колючки, ты со мной, никто не обидит. — Или я по жизни такая? Не зря же Майгрех придумал мне это прозвище? Видимо, заметил. Кошмар! — Пойдём, я познакомлю тебя с Весенией, и ты перестанешь ревновать.

Я не ревную!

Я действительно не ревновала Майгреха, с прискорбием должна признаться себе, что просто завидовала статусу этой самой Весении. Стыдобища, Фиона! Завидовать плохо! И мечтать о том, чтобы стать истинной любовью и парой Майгреха, тоже не стоит. Ох как больно придётся падать прямиком с фиолетового облака на родную Землю.

— Знакомьтесь, это Персифиона, наша новая попаданка и моя девушка, — представил меня Майгрех, подведя к хозяевам.

— Всегда поражался твоей расторопности, братец, — съязвил первое Демоничество, — рад познакомиться, Персифиона.

— Просто Фиона.

— И я очень рада знакомству! Давно у нас не появлялись попаданцы. А ты, Ягрех, умерь свой сарказм, пожалуйста.

— Как прикажешь, моя госпожа! — грозный демон склонился и поцеловал свою миниатюрную жену в щёку. — Майгрех, есть разговор, отойдём?

— Дамы, мы вас оставим ненадолго, — мой демон тоже поцеловал меня в щёку, шепнув:

— Ничего не бойся, я скоро вернусь, — и они удалились.

— Идите, идите, а мы с Фионой прогуляемся, — крикнула им вслед Весения и с улыбкой повернулась ко мне, — пройдёмся.

Моим мнением тут никто не интересовался, хотя, а что бы я сказала, если бы поинтересовались? Не пущу? С какой стати? Или нет, не пройдёмся, я с тобой никуда не пойду?

Весения оказалась радушной хозяйкой: красивой, умной, весёлой и очень счастливой, а ещё беременной. Как ей можно отказать? А первое Демоничество — вообще фигура внушительная. Мало того что по статусу самый сильный демон на Землуа, так ещё и внешность подобающая: мощный торс не скрывал даже строгий костюм, а то, что его тело украшено татуировками, лишь добавляло колорита образу опасного хищника. Рисунки вились от пальцев рук и, скрываясь под одеждой, выползали на шее, продолжая узор на виски и теряясь под волосами. Если у моего бывшего босса Себегреха были прозрачно — серые, ледяные глаза, то у Ягреха они имели цвет расплавленного серебра. Причём в самый разгар плавки, обжигающе горячего серебра. Даже модная стрижка с укладкой не делали из него человека: он был демон от ногтей до кончиков пепельных волос. Прекрасный, опасный и очень пугающий.

— Пойдём в сад, Фиона, там тепло и не так шумно, — Весения подхватила меня под руку,

— расскажешь мне, как тут устроилась? Майгрех не обижает?

— Я не такая уж смиренная жертва, как это могло показаться со стороны. — Весения привела меня в сад, где не было посторонних, зато на ветках росли спелые фрукты, и как-то легче дышалось, отпускали напряжение и страх.

— Ты что любишь? Яблоки, груши, виноград, персики?

— Клубнику, — честно созналась я, и на соседнем дереве мигом набухли гроздья клубники. Её аромат чуть не сшиб меня с ног. — Ничего себе! Замечательный у тебя сад!

— Ага! Он появился здесь в первый же день моего переезда на облако. Наслаждайся своей клубникой, а я вот люблю персики, — пара первого Демоничества смачно вгрызлась в спелый плод, упавший прямо в руки хозяйки сада — и сок брызнул ей на руки. — Рот не закрывается с этой беременностью. Целыми днями ела бы и ела! — пожаловалась мне Весения, слизнув каплю с пальца. Такая простая и какая-то родная, земная, близкая… Она мне начинала нравиться всё больше и больше.

— А кто у вас родится? Мальчик или девочка, ты уже знаешь? — Срок у нее был небольшим, месяцев пять навскидку.

— Мальчик, конечно.

— Почему конечно? Я знаю, что элита бывает и женского пола.

— А, точно, ты же не в курсе! У Демоничества в истинной паре рождается демон, а они бывают только мальчиками. Расстроилась, конечно, всегда хотела дочку, но что поделать? Такова воля Создателя.

— Ого! — вот такого поворота я вообще не ожидала. — Он станет одиннадцатым Демоничеством?

— Да кто же его знает? Это будет первый демонёнок, родившийся после кары Создателя.

— Весения лёгким пасом очистила руки и платье от персикового сока.

— Ты маг? — похоже, Майгрех со мной не прогадал, я просто фонтан удивления какой-то!

— Конечно маг. Я пара Демоничества и ношу маленькое Демоничество, естественно я маг, иначе быть не может. — Для кого естественно? Точно не для меня! — Ой, прости, на миг забыла, что для тебя тут всё в диковинку.

— Да ничего, постепенно во всём разбираюсь.

— Ох, помню я те времена, когда только попала на Землуа. Непросто мне приходилось, не знаю, как бы всё сложилось, если бы не определённые реплики.

— А я ещё не видела ни одной.

— Хочешь, поедем завтра со мной в реабилитационный центр, познакомлю? Они очень хорошие и немного несчастные.

— Конечно хочу! А это тот центр восьмого Демоничества?

— Да! Твойгрех очень много делает для их реабилитации. — В голове закрутились шестерёнки. Во-первых, мне нужна личная вещь Твойгреха, а во-вторых, самой любопытно посмотреть на реплики. — Нам с ним удалось вернуть к нормальной жизни пару десятков человек. Пожалуй, надо пересмотреть своё отношение к бугаю-готу, он действительно занят благим делом.

— А нас не потеряют? Может, присоединимся к нашим Демоничествам? — не терпелось сообщить Майгреху, что у меня завтра дела, и посмотреть на его реакцию.

— Это вряд ли получится. Мой и твой давние соперники. Сейчас поспорят, потом подерутся, мой обернётся страшным демоном, наваляет твоему, твой будет восстанавливаться дней пять, мой придёт извиняться…

— Стоп! А зачем же мы ушли? Может, надо это всё предотвратить? — я подскочила со скамейки, и неприятный холодок страха пробежался по спине.

Он нахлынул внезапно, как предчувствие беды, и следом за ним раздался взрыв, а потом дикий, болезненный рёв. Сердце защемило от ужаса. Что с Майгрехом? Пусть с ним будет всё хорошо, прошу, Создатель! Не могу его потерять! Нет! Нет! Нет!

Наверное, я кричала и плакала, не знаю, не помню сколько это продолжалось, но очнулась в руках у своего Демоничества.

— Ёж, ну ты чего? Нельзя так сильно, маленькая моя. Очнись, пожалуйста, девочка, — он баюкал меня и гладил по голове, а в ухо часто-часто билось сердце демона.

Я разлепила слипшиеся от слёз ресницы.

— Май, ты жив! — прохрипела сорванным голосом.

— Создатель! Фиона! Что со мной будет-то? Прекращай так на всё реагировать!

— Я очень за тебя испугалась. Что произошло?

— Ягрех, мы уезжаем. Разговор продолжим завтра, и, знаешь, я тебе этого не прощу!

— Себя вспомни!

— До свидания, Майгрех, до завтра, Фиона, а с тобой мы после ухода гостей поговорим, дорогой, — голос Весении разбавил мужские.

Почему-то обратно мы отправились порталом, а не на своей машине, и Майгрех всю ночь прижимал меня к себе, бесконечно что — то шепча в волосы, как будто извиняясь.

Утро наступило неожиданно, принеся с собой сюрприз: Майгрех спал. Сегодня я впервые проснулась раньше и застала демона дремлющим. Так странно видеть его расслабленным, без обычной усмешки, мимических морщинок. Таким он мне нравился даже больше, а ещё этот его беззащитный и открытый вид вызывал в груди какую-то щемящую нежность. Ведь уснуть при ком-то — это высшая степень доверия, значит, он меня считает близкой. Погладила по волосам и легонько коснулась губами уголка его рта.

И тут мне опять стало страшно, почти как вчера. Страшно его потерять, расстаться. Внезапно я осознала, что всё свершилось и от меня больше ничего не зависит — я окончательно и бесповоротно влюбилась. Как ни старалась этого не допустить, как ни сопротивлялась, химия или судьба меня победили, и, наверное, это чувство теперь останется со мной навсегда. Хоть я и оптимист, но ещё и реалист: разве можно будет заменить Майгреха обычным земным мужчиной? Не думаю.

Тяжко вздохнув, принялась анализировать вчерашнее происшествие, ведь именно оно подтолкнуло меня к этому умозаключению: ничто так не отрезвляет и не заставляет прекратить обманывать себя, как страх потерять любимого.

Я лежала и смотрела в сиреневый потолок, прокручивая в памяти не только вечер аукциона, но и все свои дни на Землуа. Вывод напрашивался сам собой: проверка шла полным ходом чуть ли не с первого дня. Встреченные Демоничества планомерно выводили меня на эмоции и фиксировали их. Интересно, все ли ощутили от меня отклик на свою доминанту? Страх

— точно был, стыд — тоже, как и удивление с радостью, а вот в остальных я не уверена. Что за доминанты у Негреха и Чейгреха, с которыми резалась в тысячу, я не знала. Чувствовала несвойственный азарт, но он может быть сочетанием неведомых мне эмоций. Опять же Себегрех и Всехгрех… Рядом с ними на меня накатывали примерно одинаковые чувства, оттенкам которых я не могла дать чёткого определения. Кто же я? Оригинал или реплика?

Тихонько выползла из-под одеяла и на цыпочках ушла в ванную, а там под душем продолжила размышлять.

У Демоничеств своя задача, а у меня своя. Создатель поручил мне миссию, и до дня «Х» осталось ровно две недели, за которые нужно добыть ещё три предмета и придумать, как попасть на ту гору с вулканом. Как бы у нас с Майгрехом всё ни сложилось, какое бы решение я ни приняла по истечении срока пребывания в этом мире, сделать всё возможное для того, чтобы землуанские люди больше не разделялись на оригиналы и реплики, а лицензии на отлов двойников утратили смысл, я обязана. Не выполнить того, на что подписалась, просто не имею морального права.

Личную вещь Майгреха получить не проблема, да вон хотя бы зубную щётку прихвачу, а ему скажу, что в унитаз уронила. Благо они у него все молчаливые, не настучат. У восьмого Демоничества в реабилитационном центре тоже что-нибудь придумаю. А вот вопросы с девятым и путешествием на гору остаются открытыми.

Пожалуй, я могу использовать Майгреха и попросить показать мне вулкан поближе к нужной дате. И совесть меня не замучает: он же не всё мне говорит? Вот и я не буду. Нужно только придумать, как пообщаться с противным Всехгрехом и добыть его вещь, не слишком кривясь от отвращения.

Размышления прервал стук в дверь.

— Фиона, всё хорошо? — голос Майгреха прозвучал встревожено.

Проснулся, не нашёл меня и заволновался. Невольно улыбнулась. Очень приятны такие мелочи: надеюсь, что я не обманываю себя и не нахожу знаки там, где их нет. Хочется верить, что я для него не просто испытуемая.

— Все хорошо, выхожу уже! — крикнула, выбираясь из душа.

Высушилась, накинула халат и покинула ванную.

Честно говоря, выходила с замиранием сердца. Нам было необходимо поговорить откровенно: подтверждения догадкам мне не нужны, а вот посмотреть, насколько Майгрех со мной честен и открыт, очень хотелось. Единственное, чего я не приемлю в жизни, — лжи и предательства. Коля — живой тому пример: в тот час, когда я узнала об обмане, этот мужчина перестал для меня существовать.

— Как ты? Вчера очень меня напугала, — Майгрех ждал за дверью и обнял, как только я переступила порог, — прости, не знал, что так будет…

— А если бы знал, что бы сделал?

— Остался бы с тобой.

— Тогда бы проверка провалилась. А я бы не испугалась.

— Догадалась. Ну, я знал, что это случится. Ты же у меня умный ёжик.

— И как результаты? Сколько эмоций у меня обнаружили? Я оригинал или реплика?

— Мне это неизвестно. Уверенно я могу сказать лишь о своей доминанте, и она у тебя есть. А братья не имеют права до суда делиться своими заключениями.

— Мне кажется, я оригинал. Я много эмоций уже испытала за эти дни.

— Редкие реплики могут испытывать даже девять базовых эмоций, но голых, без разновидностей. Всё не так просто, как тебе кажется, с определением принадлежности. Мы с тобой не можем узнать её до суда.

— Мне говорили про восемь…

Почему-то подсознательно я всё время была уверена, что оригинал, а оно вон как.

— Повторяю, мне без разницы, кем ты являешься. Мне нравится в тебе всё. Так, как есть сейчас.

Мы продолжали стоять, обнявшись около двери в ванную и тихонько говорили: он мне в макушку, а я ему в плечо. Хотелось плакать. Да, сейчас ему всё нравится. А потом? Не хочу, не хочу думать об этом!

— Весения позвала меня сегодня навестить реплик, которые лечатся у Твойгреха. Я пойду, не возражай, — перевела я тему, чтобы не раскиснуть.

— Слетай, — возражать он даже не подумал, — только очень прошу, если испытаешь его эмоцию, пожалуйста, постарайся делать это не так сильно, как вчера.

— Разве это возможно? Я имею в виду, если она у меня есть, разве я могу под воздействием Демоничества испытывать её вполсилы?

Он вздохнул.

— Нет. Но Твойгрех не будет на тебя воздействовать. Там, куда ты поедешь, это не нужно. В центре сразу станет понятно: способна ты на неё или нет. Хочешь, я пойду с вами?

— Не надо, не хочу плакать при тебе, а, судя по всему, эмоция девятого Демоничества — скорбь.

— Ты у меня очень сообразительная, ёж.

Сообразительная и понимающая. Разговор хоть и не полностью, но удовлетворил меня: Майгрех не юлил, сказал, что я ему нравлюсь, и вообще, раскрыл всё, что мог, ну а требовать от него нарушения правил и законов я никогда бы не стала. Да и словам любви, скорее всего, не поверила бы. Я в сказки не верю. С чего вдруг всемогущий демон влюбится в неопределённого человека?

В общем, внутренний оптимист опять взял верх над реалистом, и мы отправились на завтрак, в разгар которого ко мне неожиданно подлетела тарахтящая трубка, мой разговорник, про который я напрочь забыла, ведь мне никто не звонил, кроме того первого раза. Даже вздрогнула от неожиданности.

— Слушаю, — с опаской произнесла я в артефакт.

— Фиона, привет! — А вот голос Весении узнала сразу. — Я через час за тобой залечу. Наше соглашение в силе?

Точно родная, наша, земная. Мама тоже всегда так делает: сначала говорит, что уже под дверью, а потом спрашивает, дома ли я? Невольно улыбнулась такому совпадению.

— Конечно в силе, жду.

Она отключилась, а я побежала собираться, наспех затолкав в себя омлет и заглотив кофе.

— Ёж, набери сразу, как покинете клинику, — наставлял Майгрех, усаживая меня в машину к Весении.

— Хорошо.

— Интересно, а как ты это сделаешь? — Он не дал мне закрыть дверь.

И правда, как? Я же не знаю его позывного! Нормальная? Сплю с этим мужчиной… демоном, то есть, но даже номера его телефона, образно говоря, не знаю.

Майгрех рассмеялся, глядя на мой ошарашенный вид.

— Как же я люблю твоё удивление! Скажи трубке «чернила» и моё имя! Всё, жду домой!

— он чмокнул меня в щёку и, наконец, закрыл дверь.

Машина Весении, за рулём которой сидел водитель, плавно поднялась с фиолетового облака и понеслась к реабилитационному центру.

— Как ты себя чувствуешь? Отошла от вчерашнего? — участливо поинтересовалась моя новая знакомая.

Да, всё хорошо. Проснулась бодрячком, не переживай.

— Очень рада! Мой иногда перегибает, а я потом виню себя, — пробормотала она и тут же перевела разговор на другую тему. — Вчера на аукционе мы собрали хорошую сумму, я очень надеюсь, что это поможет выздоравливающим покинуть центр и начать новую жизнь.

— В департаменте мне говорили, что реплики живут в резервации.

— Это неправда. Те времена давно миновали. Фиона, на Землуа нельзя верить всему, что говорят.

— Это я уже поняла.

— Ты молодец. Быстро всему учишься, мне больше времени понадобилось на адаптацию, но у меня и не было рядом Демоничества, который страховал бы со всех сторон.

— Вот именно страховал. Не представляю, как ты живёшь в постоянном страхе?

Весения задорно рассмеялась.

— Тут мне повезло. Я уже давным-давно не испытывала страха.

— А как же вы тогда оказались парой с Ягрехом? Ему же нужен страх.

— Нет, с тех пор как он обрёл меня, ему вполне достаточно положительных эмоций.

— Так сложно всё, кажется, я не разберусь в этом никогда.

— Разберёшься постепенно.

Не думаю, что мне хватит отведённого времени. О грустном размышлять не хотелось и теперь уже я увела разговор в сторону.

— А как ты познакомилась с Ягрехом?

— О, это долгая история! — она улыбнулась, на мгновенье уйдя в воспоминания. — Я долго от него бегала и скрывалась. Дурочка была! Но, слава Создателю, Ягрех меня нашёл и принудил к сожительству.

Я округлила глаза.

— Прямо взял и принудил?

— И не один раз! — она поиграла бровями и томно закатила глаза.

Стало понятно, что эта счастливая женщина просто так своеобразно шутит.

— А скажи, пожалуйста, тебя тоже проверяли и судили?

— Нет. Так получилось, что мы стали истинной парой до официального определения, и проверка не имела смысла.

Расскажешь?

— Обязательно! Но не сейчас. Не могу пока. Запрет и договор, мать их, кровью подписанный. Не поверили они мне на слово! — она выглядела виноватой, и я поспешила утешить:

— Да ничего! Я не обижаюсь! Потом так потом.

— Ну и прекрасно. Смотри, мы подлетаем к облаку Твойгреха, — она махнула рукой на серую грозовую тучу, которая выглядела хмуро и негостеприимно.

Ну а чему удивляюсь? Так-то я и не ожидала найти на облаке скорби радужных водопадов, но как только мы вышли из автомобиля, раскаялась, прикусила язык и отругала себя за поспешно составленное мнение.

На невзрачном с виду облаке царили покой и умиротворение: все оттенки серого не делали его унылым и удручающим, а радовали глаз мягкими переходами от одного к другому.

Этот островок уюта обволакивал и дарил успокоение, своей мягкостью и комфортом он напоминал бабушкин пуховый платок.

Как только наши ноги коснулись поверхности облака, их сразу облепили мурчащие серые кошки: ласковые, мягкие, но не живые, фантомные. Хотя этот факт вообще не мешал им путаться под ногами, а мне получать удовольствие от их внимания.

— Рад вас видеть, дамы, — красноглазый гот встречал нас на пороге своего замка, — мы вас ждали, проходите.

В этот момент я начала волноваться, что не почувствую сегодня скорби и провалю испытание, ведь у меня удивительно спокойно на душе в присутствие Твойгреха, а я думала, что сразу начну рыдать…

Но это было преждевременно. Пройдя по центру и послушав рассказы о судьбах реплик, я испытала это чувство не раз.

Не могу сказать, что безутешно скорбела, но поплакала от души, особенно когда узнала, что демоны высушили некоторых полностью, не оставив ни единой эмоции. Эти несчастные сидели на лавочках в сером парке, тупо уставившись в одну точку, и оставались безучастными к происходящему вокруг: не отвечали на вопросы, не желая разговаривать, не реагировали даже на кошек.

— Им просто очень не повезло родиться с одной эмоцией и совершить глупость, заключив разовые договоры.

Весения порхала над ними пузатой бабочкой, а я, разрываясь от жалости, думала лишь о том, достаточно ли скорби ощущаю и скорбь ли это вообще?

Лучше бы я не поняла, что всё это испытание. Лучше бы ничего не знала, лучше бы не видела этих реплик! И никогда не попадала на Землуа.

Да, это скорбь!

Я скорбела. Ведь что такое скорбь? Высшая степень тоски по чему-то или кому-то, и я её сейчас испытывала, скучая по своей прошлой скучной жизни, которая не приносила ничего хорошего, но была комфортной и спокойной.

— Идём, Фи, тебе достаточно, — дёрнула меня за локоть Сеня, — потом ещё придём.

— Я провалила испытание, да? — А вдруг я чёрствая и скорбела недостаточно?

— Не знаю. Прости, Фи, я не Демоничество, но мы дружим с Твойгрехом, идём к нему в кабинет, можно будет спросить. — Он оставил нас в парке минут двадцать назад, сославшись на дела.

— Что ты? Не нужно! Это же запрещено…

— Идём. Заодно проверю степень его доверия и силу дружбы.

Она потащила меня в центр, а я не нашла в себе сил сопротивляться напору этого беременного урагана. Тем более в кабинет мне попасть не помешало бы.

Весения открыла дверь в святая святых главврача практически «с ноги» и влетела в неё, затаскивая меня за собой. Так неудобно.

А ещё сильнее я сконфузилась, когда поняла, что в кабинете Твойгрех не один. Его неразлучник, девятое Демоничество Всехгрех, наминал свой антистрессовый шарик, стоя у окна.

— Всевушка, лапа моя, сходи, пожалуйста, к машине, принеси мне подушечку под спину.

Ничего себе! Весения не испытывает к девятому Демоничеству ни отвращения, ни презрения, ни негатива?

— Да, моя королевишна! Уже бегу! Люблю тебя!

И он здесь ведёт себя совсем не так, как в кабаре.

— И я тебя!

Мои глаза полезли на лоб: девятое Демоничество сегодня и у меня не вызывал острого отторжения, скорее настороженность.

— Зачем ты его выставила из кабинета, Сень? — не стал делать вида, что не понял манипуляций подруги Твойгрех.

Он сидел за своим столом и вертел в руках шариковую ручку. Обычную, не «Паркер» там какой-то, а нашу земную прозрачную ручку за двадцать пять рублей! При виде неё у меня загорелись глаза: если у него ещё и листочек есть, я вообще умру от зависти. С первого дня мечтаю сесть и записать свои ощущения! С детства мне было проще во всём разбираться, выплеснув мысли на бумагу.

— Я хотела узнать, есть ли у Фионы твоя доминанта? — видимо, Весения тоже прямая как рельса, буквально сестра!

Твойгрех улыбнулся, и на его щеках появились ямочки, это было так неожиданно, что я присела на стул.

— Ты же знаешь, что я не должен этого разглашать.

— А ты намекни. Мы никому не расскажем.

— Пациентам рядом с ней становилось лучше…

— Отлично! А Всехгреха?

— Ну, это уже наглость!

— Ой, ну и ладно! И на том спасибо!

В кабинет вернулся девятое Демоничество с подушкой, и Весения уселась на диван, подложив её под поясницу.

— Фиона, ты уже окончательно решила остаться с Майгрехом, даже если окажешься репликой? — Нет, всё-таки отголоски неприятных эмоций присутствуют. — Думаешь, в этом случае он останется таким же душкой?

Конечно же, не стоило обращать внимания на эти злые слова, но почему-то на душе стало тревожно, и я непроизвольно сжала и разжала кулаки, повторяя движения демона, мнущего свою игрушку. А вдруг в этом центре есть и жертвы Майгреха?

— Хватит, Всехгрех, дай-ка сюда свою успокаивалку. Смотри, что наделал! — Весения требовательно протянула руку, и противное Демоничество безропотно отдал ей мягкий мячик, — Держи, Фиона, это помогает, и никого не слушай.

Она сунула игрушку мне, и я механически сжала и разжала её в кулаке — правда помогает, тревога стала отпускать.

— Спасибо тебе, — шепнула Весении и решилась задать вопрос Твойгреху: — Скажите, пожалуйста, а где вы взяли ручку? Я могу купить на Землуа письменные принадлежности?

— А я-то думаю, чего ты там увидела на моём столе, что не сводишь жадного взгляда?

— Мне просто очень нужно кое-что записать, а, как выяснилось, здесь это не принято.

— Держи, — восьмое Демоничество встал из-за стола и, подойдя ко мне, протянул ручку, а ещё маленький блокнотик, — на память. Твой сегодняшний визит очень помог.

— Брат! — предупреждающе рыкнул Всехгрех.

— Всё, мы уходим! — первая леди Землуа хлопнула в ладоши, подскочила с дивана, подхватила подушку, меня и понеслась к выходу. — Пока! Я позвоню!

Она попрощалась, даже не оглядываясь, а я успела помахать сумочкой, которую держала в свободной от Весении руке и была стремительно вытащена за дверь. Выпустила она меня только у машины.

— Мне очень тяжело переносить общество девятого Демоничества, — созналась я, когда автомобиль покинул серое облако.

— Я так и поняла, но это пройдёт. Поверь, они все хорошие, когда познакомишься с ними ближе — поймёшь.

Как же, хорошие они, ага. Особенно для тех реплик, что сейчас восстанавливаются в реабилитационном центре. Очень хочется верить, что среди них все-таки нет жертв Майгреха.

Волей-неволей я всю дорогу возвращалась к словам Всехгреха и щебетание Весении слушала вполуха, а про то, что обещала позвонить Майгреху, вспомнила лишь, когда на горизонте появился его «чупа-чупс».

— Ох, прости, забыла Майгреху сообщить, что освободилась, — прервала я рассказ об анонимном тестировании желающих, которое собиралась протолкнуть в совете Весения.

Полезла в сумку за разговорником и только тогда поняла, что продолжаю сжимать в руке антистресс девятого Демоничества! Хм, а ведь это удача! Не потребует же он вернуть свою игрушку? А я разжилась сегодня двумя личными вещами! Ура! Настроение немного поднялось, и своё Демоничество я вызывала, улыбаясь.

— Мы в машине.

— Всё хорошо?

^{— Да}.

— Пусть Весения подбросит тебя до моего торгового центра, я сейчас там. — Как я вовремя вспомнила-то! — Пообедаем. Сможешь сама добраться до ресторана?

— Мне что, пять лет? Конечно, смогу.

— Жду.

Я попросила высадить меня у торгового центра, где, обменявшись контактами и пообещав набрать её в ближайшее время, тепло попрощалась с Весенией и отправилась на свидание. У нас ведь свидание, а не просто совместный приём пищи двух любовников, правда? Поднялась на лифте в тот красивый ресторан, в котором мы уже однажды обедали — вообще ничего сложного! И опять улыбнулась, представив, как сейчас удивлю демона скоростью передвижения, но улыбка сползла с моего лица, как только я увидела сидящего за столом Майгреха и поднимающуюся со стула напротив Клерис.

А она что тут делает? Не знаю почему, метнулась к выходу и спряталась в соседнем кафе. Сердце стучало так, будто я пробежала стометровку. Что делать? Задать ему вопрос или подождать, что сам расскажет?

Дождалась, пока Клерис укатит на лифте вниз, и только тогда покинула убежище. Правда, сюрприза Майгреху решила не делать: сейчас мудрее побродить в одиночестве, подумать, успокоиться… У меня и мячик антистрессовый есть для этой цели, удачно спионеренный.

Достала его из сумки и, наминая приятный кругляш, принялась рассуждать, меряя шагами голову «чупа-чупса».

Майгрех встречался с Клерис. Зачем? Тут возможны два варианта: либо заключали договор, либо это он подстроил моё увольнение из кабаре. Ну а что? Я далеко не наивная дурочка, обычно уроки усваиваю быстро. Мне хватило Коленьки, чтобы перестать считать, что за твою честность люди заплатят той же монетой, а уж о демонах и говорить нечего.

Что из этого следует? Вот приду я сейчас в ресторан, он мне вдруг ни с того ни с сего скажет: «А я сейчас с твоей обидчицей виделся, присаживайся, салат будешь?»

Ну да, ну да. Не стоит даже ждать. Да я бы и сама не рассказала.

А теперь рассмотрим вариант, в котором я присаживаюсь за столик и говорю: «А что это тут делала мерзавка Клерис? Я видела, как вы разговаривали. Следила из — за угла, а потом пряталась и полчаса раздумывала, как поступить», — вообще прекрасно!

А может, тут вообще не два варианта и есть третий: Клерис проходила мимо и присела поздороваться, а я уже придумала себе теорию заговора.

Ну и что же делать? А ничего! Прекратить истерику, зайти в ресторан и сделать вид, что ничего не видела, но держать ухо востро и соблюдать дистанцию. Ночевать — домой!

Убрала игрушку в сумку, три раза выдохнув, расправила плечи и пошла в ресторан.

Майгрех сидел за тем же столиком и, увидев меня, с улыбкой поднялся навстречу.

— Без проблем добралась? — усадил на тот же стул, который до того занимала Клер, будто так и надо!

— Я умею пользоваться лифтом.

Демон нахмурился, видимо, получилось резче, чем планировалось.

— Поездка произвела на тебя тяжёлое впечатление? Хочешь, полетим домой и покатаемся на единорогах?

— Нет, после обеда я бы хотела вернуться на Изумрудов.

— Да что происходит, ёж? Говори прямо.

— Всё хорошо, с чего ты взял, что что — то происходит? Просто погостила у тебя и хватит. Мне ещё новую работу искать.

— Что? Ты с ума сошла? За каким бесом тебе новая работа?

— А жить мне на что? Если думаешь, что я перееду к тебе и сяду на шею, прости, что ввела в заблуждение. Никогда не собиралась этого делать.

— Если ты подумала, что я буду за тобой бегать и умолять, то тоже прости заранее, этого не будет! — в тон мне ответил демон.

Он заводился, и фиолетовые глаза наливались тьмой.

— Вот и хорошо, что мы друг друга поняли. Давай обедать? — не позволила себе отступить от намеченного плана и смягчиться я.

Обед прошёл в прохладной обстановке, и, естественно, Майгрех и словом не обмолвился о Клер, ну а я не стала спрашивать.

Пустые реплики, слова Всехгреха и инцидент с бывшей напарницей зародили в душе сомнения и посеяли зерна недоверия. До дома меня Демоничество, конечно, подвёз, но попрощался сухо, и в квартиру я заходила в расстроенных чувствах и непонятках: что будет дальше? Мы поссорились? Расстались? В голове крепло желание плавно свести общение со вторым Демоничеством на нет. Только ещё разочек у него переночую завтра или послезавтра, мне же нужно личную вещь получить, и сразу же начну отдаляться. Точно! Расслабилась и хватит. Лучше первая его брошу, чем опять получу нож в спину.

Да, да, Фиона, продолжай врать себе дальше! Конечно же, ты сможешь его бросить, ага!

Дом встретил молчанием. Никто не спросил, где я шлялась? Не поинтересовался, как провела время, и не внёс дельных предложений по устройству личной жизни. Это было непривычно и жутковато. Забежала в гостиную и активировала спящего Умника, который сонно поморгал экраном, приветствуя.

— Фиона, ты вернулась? — в голосе компьютера прозвучало неподдельное удивление. — А мы тебя не ждали и впали в анабиоз…

— Почему это не ждали? Буди всех. Я дома и никуда пока не собираюсь.

— Но как же так? Второе Демоничество взял тебя под опеку, и ты переехала на облако…

— Что за чушь?

— Так сегодня в сетевых светских новостях это с самого утра обсуждают: твоё платье, которое произвело фурор на аукционе, интервью, что дал второе Демоничество, где подтвердил свою опеку… Мы подумали, что ты нас оставила.

— Ничего подобного! — хм, а мне даже ничего не сказал про интервью. Ещё один камешек в копилку недоверия. — А правда, что платье понравилось?

Обижаться ли на Майгреха за то, что он делает заявления за моей спиной, я ещё не решила.

— Ещё какая! Я чуть не лопнул от гордости, — подал голос Швейка, пробудившийся ото сна.

— Слушай, Фиона, я так подумала, можешь приводить Демоничество ночевать, — крикнула Нахалка, — но не слишком часто.

— Что приготовить?

— Джакузи?

Посыпались вопросы и остальных домочадцев. Ну вот, теперь жизнь налаживается. Сразу стало как-то теплее на душе, только нужно объяснить им новые реалии.

— Дорогие мои! Я сейчас имею в виду стоимость вашего обслуживания, если что! Мы должны обсудить один момент. Это касается нашего с вами дальнейшего совместного проживания. — Они согласно загалдели, соглашаясь на обсуждение. — Так вот, работы я лишилась, и денег у меня немногим больше одиннадцати бриллиантов. Их хватит на пару недель скромной жизни…

— Как так уволилась? Когда? Хотя чему удивляться, зачем тебе теперь работать?

— Вчера. Позвонила Аквентину, сказала, что не хочу работать в кабаре, и он заверил меня, что сообщит хозяевам, а расчет мне пришлют домой. Но там всего два бриллианта, они нас не спасут. Поэтому включаем режим экономии. Никаких дорогих процедур…

— Я не согласен!

— Никаких дорогих блюд…

— Я тоже!

— А у меня есть деловое предложение. Присядь, Фиона, — Умник взлетел со своего стола,

— Раз ты не хочешь брать эмоционы у второго Демоничества, давай устроим распродажу вещей Адель. Они ей все равно больше не понадобятся…

— Шикарная идея! А если мы их ещё и перешьем по твоим эскизам…

— Стоп! Почему не понадобятся?

— Ты думаешь, она вернётся?

— Конечно! Я отбуду здесь положенный срок и перенесусь на Землю.

— Сама-то веришь в это? — Умник был настроен скептически.

На что они намекают? Что я не смогу расстаться с Майгрехом?

— Я не собираюсь оставаться тут.

— Ладно, давай зайдём с другой стороны. Зная Адель, могу точно сказать, что она всем твоим пользуется не стесняясь. И ты не тушуйся.

А и правда. Чего это я? Сомневаюсь, что новый халат с тапочками Коля купил, а ведь остального гардероба я ещё не видела. Раздумывала недолго. Жить ведь на что — то надо?

— Ладно, я согласна! А кому мы это продадим?

— Доверься мне. С тебя идеи, со Швейки исполнение, с меня сбыт.

Хм, а ведь всё не так мрачно, как казалось ещё полчаса назад. Я вполне смогу прожить на Землуа не зависимой от Майгреха содержанкой, а вполне успешным модельером, если всё получится, как говорит Умник. Ну а с демоном просто буду иногда встречаться для души!

И расставаться не придётся! Как все здорово складывается-то! Но никаких больше совместных ночёвок! А то мы как-то слишком резко перешли к обсуждению сожительства, минуя стадию ухаживаний. Настроение подскочило к потолку, я даже покружилась на месте.

Не нужно за мной бегать и уговаривать, раз не хочет! Обойдусь! Но с таким раскладом и я смогу сохранить чувство собственного достоинства. А там дальше посмотрим, что делать: пусть сначала докажет своё ко мне отношение и заслужит доверие, тогда и поговорим, ломаться я не стану. Ну а если отступится и больше вообще не позвонит, что ж, так тому и быть.

Честно говоря, я не совсем понимала, как мне теперь себя вести с Майгрехом. С одной стороны хотелось устроить скандал с разборками, а с другой… На каком основании? Я ведь не планирую оставаться на Землуа и принимать его покровительство. Я — ходячее противоречие, а не женщина!

Переоделась в домашнее, и до самого ужина мы все занимались делом: я придумывала и рисовала ручкой в блокноте, так вовремя подаренном Твойгрехом, эскизы и почти не думала о Майгрехе. Швейка мастерил, а Умник налаживал рынок сбыта.

Только поздно вечером, укладываясь в Нахалку, я всё равно всплакнула о своей несчастной доле: надо же было влюбиться впервые в жизни именно в демона. Не буду думать про те слова гадалки из прошлого. Не хочу обнадёживать себя мечтой о том, что именно он моя пара. Пусть всё идёт как идёт, но перед тем как уснула, ко мне подлетел разговорник и сказал голосом второго Демоничества: «Спокойной ночи, еж!» Видимо, так у них выглядят смс. Слёзы мгновенно высохли, и засыпала я с улыбкой на лице, а фиолетовый взгляд опять баюкал меня всю ночь.

Помирились мы на следующее же утро и в последние две недели больше не ссорились, но отношения с Майгрехом у нас сложились своеобразные: наполненные страстью, томлением и… недосказанностью.

Две недели до дня Х промелькнули стремительно, и сейчас я летела к горе Сотворения в нанятом автомобиле, чтобы, наконец, покончить со своей миссией и с чистой совестью дожидаться суда. Создатель мне тогда сказал, что он состоится после выполнения задания, и я уже с нетерпением ждала вердикта. Неопределённость достала.

Десятую личную вещь, зубную щётку Майгреха, я положила в шкатулку давным-давно и, если честно, не понимала, почему меня до сих пор не вызвали на суд? Ведь со всеми Демоничествами я уже пообщалась, и своё мнение обо мне они составили. Чего ждут? Хотя, возможно, у них тоже есть какие-то специальные дни для судов, как и для ритуалов. Ладно, не моё это дело. Моё дело ещё раз по дороге к вулкану подумать над последними событиями в своей жизни и решить, что делать дальше? Больше избегать и откладывать решение нельзя. Если я окажусь оригиналом, стоит ли мне заключать контракт с Майгрехом? Не загонит ли это в кабалу?

А то я стала сама на себя не похожа: прямая как рельса Фиона спряталась где-то глубоко внутри, загнанная в угол страхом потерять любимого. Прямых вопросов я теперь избегала, страшась получить на них правдивые ответы, а ещё больше — услышать откровенную ложь. Так вот что значит любовь? Боязнь больше никогда его не увидеть и зудящая боль от ожидания расставания даже в то время, когда всё хорошо. Это, оказывается, очень выматывающее чувство.

Мой демон своего слова нарушать не собирался и за мной не бегал: он просто прилетал ежедневно, брал за руку и вёл туда, куда считал нужным. И я бы, конечно, возмутилась, если бы это была исключительно кровать, но он возил меня по диковинным местам, показывал мир, рассказывал про него много интересного и только поле этого укладывал в постель. Да. Без неё не обходилось, но как сопротивляться после такого? Тем более, когда сама всю экскурсию только об этом и мечтаешь? Кто умеет — научите, а?

При этом Майгрех на меня не давил и всегда отпускал по первому требованию, но ни единая ночь не проходила без ощущения его присутствия.

Ещё он постоянно дарил мне маленькие подарки: как раз такие, которые я могла принять, не чувствуя себя содержанкой: занятные безделушки, сувениры, полезные в быту артефакты и недорогую, но красивую бижутерию. Все это потихоньку заполняло мой дом, не оставляя и в нём ни единого участка, где бы я могла не вспоминать о Майгрехе.

В общем, я глубоко сомневалась, что смогу покинуть Землуа до тех пор, пока Майгрех сам не выпихнет меня из своей жизни. Пора признать, я влюблённая тряпка, которая ещё пытается трепыхаться, хватаясь за крупицы достоинства, но это ненадолго. Наверное, только финансовая независимость и неожиданный успех моих моделей и помогали держать хвост пистолетом.

— Май, а что будет после того, как суд вынесет вердикт? — спросила я как-то раз, когда мы лежали, нацеловавшись до упаду, прямо на фиолетовой траве его облака.

— Если ты оригинал — предложат выбрать Демоничество, к которому примкнёшь, ну а если реплика — не бойся, я тебя никому не отдам.

— Но что со мной будет в этом случае?

— Ты просто верь мне. Я всё решу, ладно?

Конечно, то, что он не собирается давать меня в обиду, немного обнадёживало, но вот то, что он не уверен в моей оригинальности, наводило на логичный вывод: я не его истинная пара. Ведь Ягрех с Весенией поняли это без всяких проверок… А мы нет. От этого становилось горько, но я старалась не зацикливаться и радоваться тому, что есть, живя одним днём.

— Ладно, — ответила тогда я и продолжила терзаться.

Про вулкан я ему, естественно, не сказала ни слова. Не те у нас отношения. И план действий пришлось разрабатывать с Умником.

Нанять машину, которая отвезёт меня к горе Сотворения, встало в бриллиантики, благо заработано на продаже вещей было немало, и теперь молчаливый орк-таксист снижался у самого кратера, а я, сжимая шкатулку, готовилась закинуть в него добытые трофеи. Ну вот. Опять ничего не решила, придётся ещё на обратном пути подумать.

Я вышла из автомобиля и пошла к пугающей воронке. Никогда раньше не видела этого природного явления вживую. Только по телевизору, и даже тогда было страшно, а уж сейчас! Руки подрагивали, я с трудом удерживала коробочку с добычей.

Некоторые из предметов мне терять было особенно жаль: рубашку десятого Демоничества, например. Мы с Вамгрехом очень сдружились. Его облако я посещала раз пять за прошедшие дни. Ручку тоже выбрасывать в вулкан не хотелось. Ею я исписала много страничек в блокноте, доверив мысли и чувства бумаге. Ещё было больно сжигать зубную щётку Майгреха… В душе трепыхался необъяснимый страх, как будто я собиралась бросить в огонь часть наших отношений. Глупости, конечно. Подавила лишние рефлексии и, сжав покрепче шкатулку, направилась к жерлу.

Слишком близко я подойти не решилась, да и не смогла бы. Жар не подпускал ближе, чем на пять метров и, размахнувшись, не давая себе времени на сомнения, я кинула свои трофеи прямиком в кратер.

Как только шкатулка достигла цели и скрылась в воронке, мощный столб огня вырвался из недр вулкана и накрыл меня жаркой волной, поглощая, сжигая в своём пламени, и мир померк перед глазами. На мгновенье мне показалось, что я сейчас сгорю, но ничего подобного не произошло.

Жуткая волна оказалась порталом, который перенёс меня в неизвестное место и бросил прямиком в кресло посередине большой комнаты, вокруг которого стояли десять Демоничеств в мантиях, явно меня поджидая.

Скорее всего, по дороге я орала. Я всегда так делаю, когда пугаюсь, а потом в горло будто песка насыпали. Вот и сейчас я не могла вымолвить ни слова оттого, что режущий комок застрял где-то в гортани. Или это были слёзы?

— Испытуемая проявила смекалку и активировала портал. Заседание суда объявляю открытым, — вышел вперёд Всехгрех, — вызываю куратора неопределённого человека Персифионы Донской, второе Демоничество Майгреха. Все остальные могут занять свои места.

Зашумели кресла, а я прикрыла глаза. Ну, вот и дождалась. Это какой же надо быть наивной дурой, чтобы поверить в великую миссию? И какой надо быть голодной до любви идиоткой, чтобы мечтать оказаться истинной парой демона? Только не раскисать! Только не при них! Держись, Фиона!

Вонзила себе ногти в ладони и сжала зубы. Куратор он! Вон что! А великая миссия — просто квест, который я проходила, развлекая Демоничества «смекалкой».

Майгрех вышел к трибуне и занял место ответчика. Я слышала его шаги, но глаза не открывала, боялась на него смотреть.

— Г отов, — при этом он точно смотрел на меня, я чувствовала.

— Вам было поручено провести испытуемую по всем этапам. Вы смогли это сделать?

Конечно, он смог! Он очень, очень ответственный куратор! Весь этот месяц я жила как на вулкане и металась из стороны в сторону! Ну и переспал с подопечной между делом. А что такого?

— Клянётесь, что все Демоничества смогли в полной мере произвести тестирование?

— Клянусь.

Клянётся! Всё не по настоящему, всё подстроено!

— Объявляю голосование. Высказываться по очереди, начиная с первого Демоничества.

— Страх — есть.

— Удивление — есть.

— Гнев — есть.

— Интерес — есть.

Значит, Негрех — интерес, почти равнодушно отметил мой мозг. Пожалуй, ему подходит.

— Отвращение — есть. — Это Себегрех. Ну точно, оно самое. Я ухмыльнулась.

Все десять по очереди признали свою доминанту, а мне хотелось завыть.

— Персифиона Донская — оригинал. Артефакт подтвердил, что никто из вас не лжёт. Накопитель наполнен полным спектром. Слава Создателю!

Даже сквозь закрытые веки я увидела радужные вспышки и инстинктивно распахнула глаза. Передо мной выросло гигантское пёстрое дерево, которого до того не было, наливающиеся на нём разноцветные плоды, взрываясь и разлетаясь на мелкие кусочки, уносились в мир яркими искрами. Неужели это всё сделала я? Перевела взгляд на запястье — теперь там красовалась золотая «О».

— Для оглашения своего решения вызывается Персифиона Донская.

Какого они от меня хотят решения? К кому я примкну? Ладно, слушайте. Я встала со своего стула и прошествовала к освобождённой Майгрехом трибуне.

— Я правильно поняла, что никакой миссии Создателя не было? — с трудом выдавила я вопрос, ответ на который и без того знала. Но лучше уж наверняка получить подтверждение своей догадки.

— Создатель не является на Землуа с тех самых пор, как свершил наказание.

— Зачем же тогда было устраивать этот цирк?

— Только так, Персифиона, вы могли раскрыться полностью и выдать не только свои базовые эмоции, но и весь их спектр. Артефакт не напитался бы до краёв, не почувствуй вы всю гамму.

— Это жестоко и обидно.

— Это необходимость. Ваше решение, Персифиона? Сейчас вы должны выбрать Демоничество, под крылом которого будете отрабатывать контракт. Прошу прислушаться к себе и понять, какой эмоцией вы полны в настоящее время, чтобы принести максимальную пользу нашему миру.

Какой эмоцией? Хороший вопрос! Я провела взглядом по каждому, даже предателя Майгреха не обошла. Да все они сейчас во мне бурлят ядерным коктейлем, грозя взорвать их мир! Только фиг вам, а не максимальная польза! Я теперь буду поступать только так, чтобы хорошо делалось мне.

— Я выбираю его десятое Демоничество Вамгреха, — без особых раздумий заявила я и прошла обратно на своё место.

Майгрех прикрыл свои бесстыжие фиолетовые глаза, сжал челюсти и кулаки. Получай, гад! Предатель! Куратор он! Ненавижу!

— Суд окончен. Все свободны и…

Я вылетела из зала первой, даже не дожидаясь окончания фразы. Меня душили слёзы.

— Фиона, ёж мой, — он налетел со спины, такой родной и такой лживый, что я сразу попыталась сбросить его руки, — я ведь просил мне верить, маленькая, зачем ты так?

— А ты зачем? Пусти! — начала я вырываться активнее.

— Брат, отпусти её, не сейчас. Дай нам улететь. Завтра поговорите, — это Вамгрех пришёл мне на выручку, — пойдём со мной, Фиона. Всё будет хорошо.

Как ни странно, Майгрех его послушался и позволил десятому Демоничеству отвести меня к своему космическому челноку, обняв за плечи.

Вамгрех усадил меня на сиденье и отвёз на своё облако радости, где я вволю нарыдалась, забившись в самый укромный уголок.

Никчёмная, жалкая Фиона! Какой от меня прок Вамгреху? Мне бы сейчас Твойгреха выбрать, вот бы его копи обогатились!

Когда я понял, что она особенная? Да с первого взгляда и сразу же выбил право стать её куратором в схватке с Себегрехом. Когда понял, что влюбился? Когда она меня отшила у Вашегреха на облаке. Когда понял, что она моя истинная пара? Как только взял на руки, унося с облака Ихгреха.

Озарение пронзило остро, я даже немного растерялся, поначалу не зная, что делать со своим колючим счастьем, но, слава Создателю, у меня был брат Ягрех, который и объяснил на аукционе что к чему.

Оказывается, выбор-то не за мной, а за ней. Она может стать единственной для меня, а я для неё — нет. Лишь в тот миг, когда пара примет меня целиком и полностью, простит за нанесенную обиду, закроет глаза на несовершенство и осознает, что не сможет без меня существовать, мы соединимся в одно целое на веки вечные.

Я разнёс ему полдома, когда это услышал, и был готов разнести вторую, когда понял, как напугал Фиону. Ягреху даже не пришлось раскачивать страх, я управился самостоятельно. Убить меня мало!

Жёсткое наказание Создателя не оставило выбора, и я вынужден был скрывать от неё суть происходящих событий, подталкивая к осознанию и принятию. Заплатил её напарникам и хозяевам в кабаре — обругал себя последними словами, когда ёжа плакала. Скрывал, врал, провоцируя её на дальнейшую обиду. Я верил, что она моя истинная и когда-нибудь простит, а вот прощу ли себя за это я сам? Не уверен. Каждая её слезинка, каждая капелька страданий будила во мне инстинкт наказать обидчика, да вот только её единственный обидчик я.

— Почему нам тоже нельзя избежать суда, как вам с Весенией? — спросил я в тот день у Ягреха.

— Сеня меня возненавидела и простила до того, как кто-то вообще о ней узнал. Ты забыл? Она стала превращаться и приобретать мои черты гораздо раньше, чем познакомилась с тобой. Помнишь?

— Помню.

Действительно, при принятии пары наши истинные начинают меняться, срастаясь со своей половинкой, они впитывают в себя её энергию и магию, даря в ответ способность получать все их эмоции и принимать вторую ипостась.

— Если бы у Фионы сейчас хотя бы глаза изменили цвет на фиолетовый, я бы первый выступил против суда и этого дуратского розыгрыша с миссией, но ты же сам видишь, она не реагирует на тебя. Ты вообще уверен, что она твоя пара?

— Уверен! — я в этом не сомневался.

Просто мой ёжик не такой, как все. Она осторожная, колючая, самая лучшая и честная… и красивая…

Знал, что после суда мне будет очень тяжело, но всё равно не ожидал, что настолько. Её боль так сильно по мне ударила, что я готов был разнести храм Создателя к чертям, тем самым нашим диким братьям, что томились в неведомом мире, без возможности построения порталов. Спас Всехгрех. Он пришёл, когда я ругал статую Создателя последними словами, и, протянув свой очередной мячик, произнёс мудрые слова:

— Брат, тебе ведь повезло, у тебя хотя бы появилась надежда, а у нас. — и ушёл.

Это заставило меня задуматься и устыдиться перед Демоничествами. Действительно, выглядит так, будто с жиру бешусь. Обрёл пару и не могу потерпеть несколько недель или месяцев, или лет, когда у остальных счёт идёт на тысячелетия.

Осознание меня отрезвило, и я просто принялся ждать, когда моя девочка остынет и простит: приходя к ней ночами, бессловесной тенью провожая на работу к Вамгреху, стоя неподалёку, пока она трудится, и не покидая по пути обратно.

Пока что она меня игнорировала и говорить не хотела, но я чувствовал, как бастионы рушатся, и она становится ко мне ближе. Пару дней назад заметил, как она ищет меня глазами и расстраивается, если не находит. Ещё она не может уснуть, пока я не отправлю своё фантомное тело к ней в кровать. А сегодня утром я проснулся с предчувствием, что всё, наконец, изменится и она меня выслушает. Пора бы. Три дня — очень длинный срок, я больше не выдержу.

Сегодня я проснулась с предчувствием, что случится что — то хорошее. На душе было муторно, не терпелось начать день, чтобы это хорошее, наконец, произошло. В последнее время мне было совсем не до радости, и чувство вины перед десятым Демоничеством терзало совесть, заставляя просить прощения по сто раз на дню.

— Фиона, перестань! — не уставал повторять мне Вамгрех. — Ты мыслишь однобоко! Мои копи пополняются, и скоро я стану восьмым, а то и пятым Демоничеством за счёт тебя, малышка!

— Врёшь!

— Даже если и вру. Ты сейчас на миг за меня обрадовалась — и в копях появилась россыпь бриллиантов!

Он умел смешить и радовать. Почему я не влюбилась в него? Почему я продолжаю любить предательское второе Демоничество? Почему Колю я смогла выбросить из головы, а его нет? Почему я по нему так сильно тоскую и жду ночи, чтобы почувствовать рядом, совсем близко? Почему уже начала искать ему оправдания?

— Он любит тебя, Фиона, — подливал масла в огонь Вамгрех, — зачем ты мучаешься обидой?

— Он меня не любит! Он меня предал, и единственное, что ему было нужно, — выполнить задание совета, получить удивление и контракт оригинала!

— Глупости. Я уверен, что, если вы помиритесь, Майгрех и не подумает настаивать на твоём от меня уходе.

Вот это и заставляло меня смягчаться и находить объяснения вранью Майгреха. А ещё мысли о судьбах реплик: вот уйду я на Землю, а Адель перенесётся сюда. Имею ли я право обрекать её на существование реплики? Как буду с этим жить?

Прекрасная отмазка, Фиона! Давай развивай мысль дальше!

Она ведь лишится всего. Как смогу простить себе это? Прекрасно! Почти нашла причину! Поднажми!

И как я смогу забыть Майгреха? Мой сладкий грех навсегда останется со мной. Я даже всхлипывала обычно в этом месте, не в силах удержать судорожные рыдания. Молодец! А ещё говорила, что Адель — гений! Да ты сама гений, Фиона! Скоро кинешься на грудь демону, очень быстро придумав кучу отмазок. Тем более далеко бежать не придётся, ведь Майгрех прилетает на облако к Вамгреху ежедневно и наблюдает за тобой, не подходя близко.

Он не давил, но показывал, что ждёт меня, и придёт, как только я позову.

Хотя вот сегодня я его не видела с самого утра — это было непривычно, и мне совершенно не нравилось. Неужели сдался? Быстро что-то. Прошло всего три дня!

Чтобы не думать на эту тему я решила заняться любимым делом, которое всегда поднимало настроение: покормить уточек в космическом пруду. Мой босс говорил, что так я испытываю больше всего радости. Конечно, испытываю… испытывала, ведь они такие милые, но это было раньше. Когда Майгрех наблюдал за этим занятием с пригорка, а сегодня его не было, и на меня нахлынули совсем другие чувства! Паника, отчаяние, страх! А вдруг ему и вправду надоело, и он про меня забыл? Даже всплакнуть по обыкновению последних дней собралась, но тут чьи-то сильные руки легли мне на плечи. Такие привычные и нужные, я их не перепутаю ни с чьими другими. Майгрех. Сердце затрепетало в груди, и даже дыхание сбилось. Наверное, в копях Вамгреха сейчас выросла не одна бриллиантовая гроздь, а сто одна!

— Прости, — хрипло произнёс он мне на ухо и прижал к каменной груди. Ноздри заполнил его запах, путая мысли, — прости. Я ведь демон. Я не мог иначе.

Он рвано произносил свои скупые покаяния, касаясь губами моего уха и грозя повергнуть этим в прах все мои принципы и понятия, а я так быстро прощать не собиралась, вообще-то!

— Нет, уходи, — нечеловеческим усилием воли заставила себя сказать я, но высвободиться из объятий даже не попыталась. Это уже был бы совсем героический поступок.

— Я не уйду. Никогда. Не проси. Не оставлю тебя одну ни тут, ни на Земле. — Я молчала и впитывала, впитывала его тепло. — Я точно знаю, что ты моя истинная пара и когда-нибудь тоже меня примешь. Когда простишь. Ты не сможешь иначе.

Ничего себе заявки! Даже так? Истинная пара? Это с чего он решил? В глазах помутнело, в висках застучали маленькие молоточки. Я сейчас упаду! Почувствовав это, Майгрех прижал меня к себе ещё крепче.

— Смогу! — это я из чувства противоречия прохрипела, а не потому, что верила в сказанное.

— Истинные всегда обретают друг друга, когда проходят рубеж — прощение. И мы пройдём. Я должен был всё это сделать, а ты теперь должна меня простить.

— Неужели нельзя иначе стать истинной парой?

— Нельзя. Таков закон. Мы станем очень счастливыми, как только ты найдёшь в себе силы меня простить. Обещаю!

— Я не могу этого сделать, у меня не получается. Видимо, ты ошибся во мне. Я не твоя истинная.

Сердце рвалось из груди, он так нужен мне! Я очень скучаю! Но не могу, никак не могу сдаться так быстро.

— А я верю в нас, верю, что ты сможешь. Я потерплю ещё и дождусь… Столько ждал, потерплю и сейчас.

Я горько усмехнулась.

— Люди столько не живут, сколько ждать придётся.

— Люди, может, и не живут, а истинные пары демонов живут со своей половинкой одну жизнь на двоих.

Я повернулась в его руках и наткнулась на жадный взгляд фиолетовых глаз.

— И ты проследуешь за мной на Землю? Я не готова прощать тебя в ближайшее время!

На мои слова он отреагировал странно: возвёл глаза к небу, как будто за что-то благодаря.

— Готова, ёж мой! Ещё как готова! Идём! — Он подвёл меня к прозрачной глади пруда и махнул рукой. — Смотри, родная!

Майгрех подтолкнул меня к воде, а сам счастливо рассмеялся, а потом рухнул на колени и принялся благодарить небеса и Создателя. Я даже забеспокоилась за его душевное здоровье!

— Что? — Я пялилась в воду и не могла понять, что его так обрадовало? Вроде рога и хвост не выросли.

— Теперь у тебя фиолетовые глаза, а у меня вот, — он вытянул руку и прямо на моих новых фиолетовых глазах его ухоженные ногти превратились в острые когти. Мамочки!

— Что это?

— Процесс пошёл, ёжа! Я обретаю вторую ипостась, а ты — мои черты и магию. Твоя душа меня простила и больше мы не сможем существовать врозь.

Отрицать глупо. Моя душа действительно его уже простила, это только мозг сопротивлялся, но его мнение, судя по всему, в этих делах неважно.

— Я тоже стану демоном?

— Нет, не станешь. Прощайся скорее с другом и скажи, что в ближайшую неделю на работу не придёшь. Я слишком сильно по тебе соскучился.

— Ты не будешь мне запрещать работать и общаться с Вамгрехом?

— Конечно, нет! Делай, что хочешь! Твоё счастье — моё счастье.

Майгрех, устав болтать и наблюдать за тем, как я мнусь в нерешительности, закинул меня на плечо и понёс в замок десятого Демоничества, прощаться. А я смеялась, как дурочка, и не могла остановиться! Будто смешинка в рот попала… ну, или это случилась истерика.

У порога он поставил меня на ноги перед собой и очень серьёзно, глядя в глаза, заявил:

— Персифиона, я тебя люблю больше жизни и отдаю её тебе в руки на веки вечные. Ты моя судьба, сердце и богиня, клянусь тебе в верности до конца своих дней, — он поднёс ко рту запястье своей левой руки, и внезапно его клыки, увеличившись в размере, резанули вену, пуская кровь на облако десятого Демоничества.

— Аминь! — произнёс непонятно откуда взявшийся Вамгрех. — Да будет так. Отныне вы муж и жена. Свидетельствую, что Майгрех Укумангала* обрёл истинную пару.

Небо Землуа засверкало, заискрило и загрохотало, а мой демон подхватил меня на руки и, открыв портал, утащил на своё облако. Сопротивляться больше не было ни причин, ни сил, ни желания.

*Укумангала — удивление в переводе с зулу.

Неделю спустя

— Май, я не поняла, а свадьбы у нас не будет, что ли?

Мы сидели в обнимку на краю нашего облака, свесив вниз ноги, и разглядывали столицу. Я теперь совершенно не боялась высоты. А всё потому, что во мне просыпалась магия, и Майгрех вчера научил левитировать. А ещё меня перестали раздирать противоречивые эмоции: Майгрех забирал излишки и я была удивительно спокойной в последние дни. Реагировала на всё филосовски и даже смогла понять не только своего, но и всех остальных Демоничеств.

— Ёж, если ты хочешь традиционную земную свадьбу — сделаем, но я планировал устроить приём для братьев и других значимых членов общества через недельку.

— Да что мы успеем за неделю, Май?

— Всё успеем, а самое главное, ты успеешь полностью слиться со мной и поменяешь облако по своему вкусу.

— Я хочу, чтоб мои домочадцы переехали на облако.

— В отдельную башню.

— В нашу, но этажом ниже.

— Ладно, что ещё пожелает моя госпожа и хозяйка облака?

Фиолетовое облако понемногу менялось и принимало приятные моему глазу черты. Вообще-то оно и до этого мне нравилось, но сейчас у нас тоже появилось своё море и набережная, только более привычная моему глазу, а не как у Весении.

Когда Майгрех спросил у меня, хочу ли я спустить обитателей его облака на землю, немного подумав, я решила ничего не менять. Они мне совершенно не мешали. Зачем дёргать людей?

— После приема выйду на работу.

— Ох, чувствует моё сердце, грядет революция. Ты продвинешь Вамгреха выше в иерархии, как пить дать.

— А это важно?

— Кому-то важно, ну а мне уже нет. У меня есть всё, что нужно для счастья. Так что со свадьбой?

— Хватит и приёма. Всё равно родителей я позвать не могу… Кстати, надо же сообщить Адель!

— Уверен, что её уже известили. Хочешь, открою окно, убедимся?

Я кивнула, и Майгрех, взмахнув рукой, показал лифт моего дома, где Адель с упоением целовалась, повиснув на мускулистом парне, который точно не был Колей.

Хм-м. А где же мой бывший?

Тем временем лифт приехал на нужный этаж, и двойник, ухватив парня, которому на вид было лет двадцать, за руку потащила его к квартире.

— Николя! Ты дома? — крикнула она, открыв дверь.

— Да, дорогая! — из кухни выбежал бывший в жёлтых перчатках и с намыленной кастрюлей в руках.

— Знакомься, это Василь, он будет жить с нами!

— Фиона, но как это возможно? Мы ведь решили пожениться!

— А что такого? Одной твоей зарплаты нам явно не хватает, я даже подумываю ещё кого — то поискать.

Ничего себе, она нашла решение всех своих проблем!

— Подумай лучше о родителях! Как они на это отреагируют? — тщетно пытался образумить её Коля.

— Они ничего не узнают! — отмахнулась она от его вялых возражений. — Я вообще-то пообещала папке спиннинг подарить. На что его покупать? На твои гроши, что ли? Проходи, Василь, не стесняйся.

Я закрыла глаза, и муж, всё поняв по выражению моего лица, ликведировал окно.

— Ну вот, видишь, она вообще не переживает и не пропадёт.

— А родители? Вообще-то я волнуюсь не за неё, а за них.

— Ёж, обещаю, мы будем смотреть на них каждый день и не допустим потрясений.

— А обнять я их смогу?

— Вот перемещаться к ним я бы не советовал. Адель хорошо относится к твоим родителям и никогда не обидит, я тебя уверяю. Знаешь, какие у неё отсутствуют эмоции?

— Какие?

— Презрение, стыд и страх.

— Ох, Майгрех, я буду скучать по ним.

— Я не дам, — он обнял меня крепко-крепко и поцеловал, — и ещё ты должна осознать, что больше не принадлежишь Земле, и течение её времени теперь не будет совпадать с твоим.

Это он так деликатно намекал, что я буду жить очень-очень долго. Хотя мог бы и прямо говорить: этот факт не был для меня секретом. Я не заметила, как промелькнула неделя рядом с ним, не замечу и тысячелетие, ведь теперь всё, что мне нужно для счастья, — это моя половинка, ну и ещё, наверное, наш малыш, который обязательно когда-нибудь родится, но когда именно — я не знаю. Я вообще ещё очень многого не знаю о демонах, но Майгрех обязательно всё расскажет и проведёт по жизни, крепко держа за руку, вот в этом я твёрдо уверена.

Небесные чертоги Создателей

— Гад! — Наипрекраснейшая ударила его подушкой прямо по лицу. — Какой же ты гад, Общегрех!

— Ну что опять не так, милая? Я сделал всё, как ты хотела!

— Как я хотела? Да я сейчас тебе наглядно покажу, что я хотела! Хочешь?

Огромный демон сжался на краю царственного ложа.

— Я работаю над этим, ты же знаешь, что обратный процесс сложнее!

— Конечно! Ломать не строить!

— Но демоны заслуживали наказания! И ты сама на нём настаивала!

— Это когда было?! А теперь я устала смотреть, как наши дети страдают. Мой любимый сынок Майгрехушка похудел за этот месяц, а тебе хоть бы хны? Всё в игры играешь?

— Любовь моя, он ведь и мой сынок!

— Иногда я думаю, что ты не считаешь нас родными! Верни всё, как было до наказания!

— Нет! И не спорь. Ты знаешь, что это бесполезно, Виитта. Ты разбаловала детей и потом сама плакала от их дел.

— Но ты же обещал, что простишь! А сам обманул и меня, и бедняжку Фиону, и Демоничеств.

— С чего ты взяла, что я вас всех обманул?

— А что, нет?

— Пара нашего сына запустила процесс восстановления баланса Землуа. Всё в руках моих властных, не сомневайся и верь мне, дорогая. Как только все десять наших сыновей обретут истинные пары, среди людей исчезнет разделение на реплики и оригиналы, это будет бессмысленно. А сыновья, вернув вторую ипостась, смогут жёсткой рукой управлять теми, кто сейчас отбывает наказание. Как только наступит этот час, я выпущу их из тюрьмы и верну на Землуа.

— Обещаешь?

— Когда я тебе врал?

— А внука будем нянчить, или ты опять запретишь мне являться к Ягреху открыто?

— Будем, если поклянёшься не рассказывать ему о моих планах.

— Я буду нема как рыба! Клянусь! А кто там у тебя по плану следующий на обретение истинной пары?

— Нет у меня никакой очереди. Закинутые в вулкан вещи сами приведут к Демоничествам их пары, ну а кто будет следующим, я не знаю.

— Согласна признать, что ты у меня затейник, дорогой! Наблюдать за всем этим будет очень интересно.