Катерина и Златослава дружили с детства, и трудно было бы найти двух более непохожих людей. Катерина, которая нынче требовала, чтоб ее называли исключительно Кэт, — человек вдохновения. Она со страстью бралась воплощать в жизнь каждую новую идею. Но рвения хватало ненадолго, и девушка быстро «перегорала», не доводя начатое до конца. В итоге в ее двадцать два у Катерины не было ни работы, ни образования, ни постоянного места жительства. Зачем работать, если есть обеспеченные родители? Учиться скучно, жить в одном и том же месте не получается — то пожар, то потоп, то соседи-идиоты не понимают, что устраивать вечеринку без громкой музыки все равно что закусывать без выпивки.

Другое дело — Златослава. Она отличалась умом и образованностью, умноженными на хорошее воспитание, что являлось заслугой родителей-педагогов.

Насколько одна обожала авантюры, плюя на осторожность, самосохранение, а зачастую законность каждого предприятия, настолько же вторая предпочитала покой и уют. И кстати, не последнюю роль в формировании ее предпочтений сыграла дружба с неугомонной Кэт.

Так же, как характер, разительно отличалась и их внешность.

Катерина — модельной внешности высокая голубоглазая блондинка. Природа наделила ее выдающимися формами и потрясающе стройной фигурой, которая была предметом зависти многих подруг. Кэт могла позволить себе есть все, что угодно, в любых количествах, и совершенно не поправлялась. Остальным девушкам из их окружения приходилось морить себя голодом и ходить по фитнес-центрам так же регулярно, как и на работу. Такой подарок от матушки-природы Катерина воспринимала как должное. Единственное, что она любила по-настоящему, — это свои белокурые локоны. По ее искреннему убеждению, именно они, а не грудь третьего размера, помогали покорять мужчин.

Злата — практически полная противоположность своей лучшей подруге. Чуть ниже среднего роста, симпатичная, но не более того, брюнетка. Обладая неплохой фигурой, девушка предпочитала одежду спортивного покроя, скрывающую все ее достоинства. Очень простая стрижка каре и неброский макияж (а зачастую и его полное отсутствие) словно делали ее невидимой на фоне яркой и экзальтированной Катерины.

Многих удивляла крепкая дружба девушек. Злата просто смирилась с данным фактом, а Кэт не могла этому нарадоваться. Она никогда не забывала о своей лучшей подруге, ввязываясь в очередное сомнительное предприятие.

Злата как раз работала над своей дипломной работой, когда в дверь очень настойчиво постучали, грозя снести ее с петель. Среди всех знакомых только один человек так ходил к ней в гости. К сожалению, не Винни Пух.

— И тебе доброго вечера, Катя, — обреченно сказала Злата, открыв дверь.

Подруга, которая так и застыла с поднятой для стука рукой, после секундного замешательства все же отмерла и царственно шагнула в квартиру.

— Лэтти… — Это обращение заставило Златославу поморщиться, как от боли. Ей оно совершенно не нравилось, но раз уж Катерина чего решит, то проще скрипя зубами промолчать. — Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты звала меня Кэт?! Ты же знаешь, что так принято в богемной тусовке, где я сейчас вращаюсь!

Ага, как же! Богемная тусовка!

Знала она эту «богему». Тусовка на самом деле всегда была одна и та же. Там собралось шесть человек, понятия не имевших, что им нужно в этой жизни для счастья. Как нынче модно говорить, они искали себя. А вернее, попросту морочили голову себе и другим. К огромному сожалению Златославы, Катерина давно и прочно попала под влияние этой самой тусовки. Сейчас они, слава богу, богема, рассекающая в мехах, причем натуральных (благо на деньги своих родителей они могли позволить себе и не такое). А четыре месяца назад они были радикально настроенными защитниками прав животных. До конца своих дней Злата будет помнить, как они с Катериной бросили бутылку с «коктейлем Молотова» в витрину дорогого бутика, торгующего мехами. Это должно было стать акцией протеста. Но то ли стекла оказались бронированными, то ли девушки слабо кинули бутылку, да только она отскочила и разбилась об асфальт прямо под ногами у самих горе-поджигательниц. Акция протеста чудом не превратилась в акт самосожжения ради братьев наших меньших.

— Хорошо, Кэт, — покорно согласилась Злата, понимая, что если подруга сейчас затянет лекцию про то, как прекрасна богемная жизнь, то не закончит как минимум до утра. Про максимум и думать было страшно. Как-никак Злате еще нужно было писать дипломную работу.

На удивление, Катерина удовлетворилась простым «хорошо» и перешла к сути дела.

— Слушай, Злата, я к тебе по очень важному делу…

— По другим делам ты сюда не ходишь, — не удержалась от шпильки хозяйка квартиры.

— Ну я ж на полном серьезе! — надула губки Кэт. — Смотри, что у меня есть!

Она достала из своей модной серой сумки предмет размером с блокнот-еженедельник, завернутый в простую холщовую ткань. Когда Катерина развернула сверток, Злата поняла, что была недалека от истины. Внутри оказалась небольшая книжица в кожаном переплете, с металлической застежкой.

— Что это? — заинтересовалась Златослава. Вещь выглядела довольно старой.

— Об этом я хотела тебя спросить, — ответила Кэт и передала книжицу подруге.

Злата закатила глаза, беря ее. Естественно. Есть ноутбук и планшет. Откуда Кэт теперь знать, как выглядит книга?

— Судя по тому, что корешок сбоку, это книжка, — сделала вывод Злата после беглого осмотра. Ее пальцы ласково пробежались по тиснению на обложке. — Очень оригинальный орнамент, сейчас такой не встретишь. Где ты это взяла?

— Ну, скажем так, нашла, — уклончиво ответила Катерина. — Так, зачем это нужно? Это можно продать подороже?

Злата неопределенно пожала плечами. К тому, что подруга все пытается продать подороже, девушка уже привыкла. Денег, которые весьма небедные родители давали Катерине на карманные расходы, богемной тусовщице никогда не хватало. Хотя бы потому, что большую их часть она спускала на свои сомнительные развлечения. Ну откуда Златославе знать, зачем нужна эта книжка? В который раз уверенность Катерины в том, что подруга умна, как суперкомпьютер, сыграла с ней злую шутку.

— Понятия не имею, — немного резко ответила Златослава, но книжечку все же не отдала. Ей как раз попалось на глаза несколько слов, которые можно было кое-как прочитать. Что она незамедлительно и сделала: — Декета ратшену коратцы.

Дальше было совсем неразборчиво. Катерина взялась ей помогать:

— Смотри, а может, это? Вроде похоже на слово…

— Это больше похоже на изображение мотыги, — зло огрызнулась Злата. Чего она точно не любила, так это когда ей лезли под руку.

А Кэт не унималась. Блондинка попыталась отобрать книгу у подруги, тыча пальцем в значки, которые, по ее мнению, должны были помочь в расшифровке. Злата же пыталась спасти явно раритетную книжечку от вихря по имени Кэт. Возникла небольшая перепалка.

Пререкаясь, девушки не обратили внимания, что позади них мало-помалу стало появляться алое свечение. Они также не заметили и того, что свечение подплывает к ним все ближе и ближе. Ровно до того момента, когда этот свет поглотил их целиком…

Первой пришла в себя Златослава. Как, впрочем, и всегда. Девушка проснулась от холода и от чувства, что у нее затекли все конечности. Первой мыслью было, что, наверное, опять отопление вырубили. Потом подул холодный ветерок, и она съежилась еще сильнее, пытаясь спрятаться. Но тут около нее раздался звучный храп, который она ни с чьим другим не перепутает. Катерина!

Злата резко открыла глаза. Сон как рукой сняло. Блин, во что Катька их на этот раз втянула?

Девушка села и осмотрелась. Если то, что она видит перед собой, — галлюцинация, то весьма и весьма достоверная. Девушки оказались на грунтовой дороге, а вокруг них раскинулось поле… или луг… или бог его знает, что оно такое. Но на нем росло много высокой травы, в которой яркими пятнами бросались в глаза цветы всех возможных оттенков. Один плюс — приятно пахло, похоже на освежитель воздуха «Луговые травы». Злата будто оказалась в диснеевском мультике. Только вместо пения птиц — абсолютно немелодичное чириканье со всех сторон, утреннее солнце слепит глаза, но не согревает, а холодный ветерок гуляет по спине. Одна из этих голосистых певичек нагадила Злате прямо на плечо. Девушка скривилась от отвращения и, сорвав какой-то лопух, растущий рядом, принялась стирать этот неожиданный подарок с небес. Как раз в самый разгар этого увлекательного занятия Злата боковым зрением уловила рядом движение. Оглянувшись, девушка ничего не увидела и вернулась к прерванному занятию. Правда, уже слегка настороженно. Стоило снова приняться за дело, как движение повторилось. Отбросив все, Злата повернулась в ту сторону, где явно творилось неладное, и замерла, с подозрением осматривая местность. Подозрения оказались не беспочвенными: девушка увидела-таки насторожившее движение. Это прыгала огромная серая жаба, которая цветом практически сливалась с пыльной дорогой. Подскочив как ужаленная и заорав благим матом, Злата лихо перепрыгнула через храпящую подругу и, прячась за нее, как за надежное укрытие, принялась ждать, когда чудовище исчезнет.

Но судьба еще не закончила преподносить сюрпризы. Слева послышалось шуршание. Хоть и ужасно боясь, что там еще одна жаба, Злата все же мужественно посмотрела в ту сторону, ощущая себя при этом героиней второсортного ужастика. Она сейчас медленно поворачивается, а там какое-нибудь пугало, или Фредди Крюгер, или этот… в маске. Не хватает только Кати, орущей под ухом: «Не нужно! Не оглядывайся! Дольше жить будешь…» Мерзкого земноводного там не оказалось. Зато сидел маленький серый пушистый зверек, хрумкал какой-то снедью и смотрел на девушку двумя темными бусинками любопытных глаз.

Психика у Златы была закаленная многолетней дружбой с Катериной. Чего только она не видела за долгие годы! Однажды даже ела огромных жареных тараканов — их подавали как деликатес, но о том, что это тараканы, девушка узнала, только съев несколько штук. Но терпеть соседство крыс, мышей и любых других грызунов так и не научилась. Ну не переносит она их!

Заорав как недорезанная, Злата вскочила и отбежала подальше. По закону подлости, как раз в том месте, куда с криком подбежала девушка, по какой-то своей надобности в траве сидела маленькая птичка. А кому понравится, если на вас с жутким криком побежит какая-то ненормальная? Вот и птичка спаслась бегством, попутно до икоты испугав и так чуть живую от страха Златославу, заставив несчастную с воплем убежать в другую сторону. А там жаба, которая все еще не ускакала по своим делам, видимо наслаждаясь этим бесплатным цирком. В общем, кто его знает, сколько бы это продолжалось, если бы не проснулась Катерина.

— Чего ты орешь? — пожелала подруге доброго утра Кэт.

— Там… там… там… — дрожащей рукой ткнула перед собой Злата.

— Что? — не поняла спросонья Катя.

— Ну… вот! — Златослава даже набралась невиданной храбрости и, подхватив какую-то палку, ткнула ею в монстра.

Жаба ответила незамедлительно. Квакнула. Злата так испугалась, что бессильной кучкой упала рядом с подругой. Катерина поняла, что еще немного — и бедолагу точно накроет истерика.

— Тю, подумаешь, жаба! — фыркнула Катерина и ногой отфутболила серое земноводное куда подальше.

— Там… там… О ужас! — Злата даже громко сказать не решилась. Только ткнула позади себя указательным пальчиком.

— Ой, мышка! — умиленно всплеснула руками Кэт. — Такая очаровашка!

— Какая она очаровашка, — прошипела подруга, прячась за ее спину. — Ты посмотри в эти глаза! Это ж монстр! Кровавый убивец! Да ты только посмотри — спит и видит, как бы перегрызть нам глотки…

— Тю на тебя, — закатила глаза Катерина. — У меня в детстве была похожая, только домашняя. Какая из нее убийца? Она тебя боится больше, чем ты ее.

— Катя, убери эту тварь от меня, по-хорошему прошу! — пригрозила Златослава.

— Сколько раз я просила тебя называть меня Кэт? — попыталась снова затянуть свою волынку Катерина.

Но подруга не дала ей договорить, сорвавшись на банальный женский визг:

— Катька!!!

Больше делать ничего не понадобилось. Полевка, видимо испугавшись за свои барабанные перепонки, бросилась наутек.

— Ну вот, — неодобрительно покивала головой Катерина. — Ты бедную зверушку до икоты напугала. Тебе не стыдно?

Златослава уставилась на подругу шокированным взглядом. Это ей должно быть стыдно? Серьезно? Катерина, пока подруга пребывала в шоковом состоянии, деловито встала и огляделась.

— Ну и скажи на милость, — потянувшись, спросила она, — где мы?

При этом Кэт требовательно уставилась на свою еще больше обалдевшую от такой постановки вопроса подругу.

— Откуда мне знать? — растерянно захлопала ресницами несчастная.

— А кто должен знать? — Вопрос скорее риторический. — Я, что ли?

Злата уставилась на подругу, не веря собственным ушам. Хотя… почему это не веря? Очень даже веря. Это ж Катька! Она в любой ситуации найдет виноватого. Причем этим виноватым будет кто угодно, только не она. И умозаключения делались на основе железной логики: «Из нас двоих кто-то по-любому виноват. Я виноватой быть не могу, потому что я не могу быть виноватой. Значит, виноват/виновата ты. Логика, против нее не попрешь!» Переть против такой логики действительно было трудновато, так что Злата угрюмо уткнулась взглядом в пыльную дорогу, ожидая распятия на кресте. К немалому удивлению, расправы не последовало.

— Ох, горе ты мое луковое. — Подруга сразу перешла к той части, где Злата полная бестолочь и Катерина милостиво ее за это прощает. — Ну и что мне с тобой делать? Если бы не я, ты уже давным-давно пропала бы. Вечно впутаешься во что-нибудь, а мне тебя вытаскивай…

И понеслась. Гордость требовала от Златославы хотя бы огрызнуться! Опыт подсказывал, что лучше покорно промолчать. Огрызаться — себе дороже. Прошлый раз, когда она, подвыпившая, позволила себе такую вольность, Катерина договорилась до того, что Злата была виновата в нашествии татаро-монгольского ига на Русь. И самое обидное, что умная и образованная дочь двух педагогов, которая по крайней мере хоть знает, что такое татаро-монгольское иго, не смогла доказать свою правоту.

Вот такая она, правда жизни.

Пока Злата угрюмо предавалась воспоминаниям, Катерина как-то незаметно закончила свою крайне познавательную лекцию на тему: «Вот скажи-ка мне, милая подруга, не трудно тебе быть такой бестолковой? И как тебе повезло, что у тебя есть такая замечательная я!» Видимо, в этот раз Кэт прочла сокращенный вариант. И теперь задала весьма актуальный в этой ситуации вопрос:

— Слушай, Златка, куда нас вообще черти занесли и как нам отсюда выбираться?

Злата задумалась. Вопрос на шестьдесят четыре тысячи, по-другому не скажешь.

— Что последнее ты помнишь? — спросила она подругу. Прежде всего нужно понять, как они тут оказались. Потом станет понятней и где, и зачем.

— Ну, что ты читала какую-то абракадабру в книжке… — растерянно промямлила Кэт.

Последнее воспоминание Златы было приблизительно таким же. А это значит…

— Я знаю! — одновременно выпалили обе подруги.

Злата отвела глаза, чтобы подруга не заметила в них угрюмость. Как иногда не вовремя посещают Катю озарения.

— И? — спросила она немного обреченно.

— Ну, так не интересно, — начала ломаться Катерина. — Давай вместе!

— Давай, — не стала спорить Злата.

Катерина аж запрыгала от радости. Златослава лишь головой покачала. Можно подумать, что если бы она с какого-то перепугу вдруг сказала бы нет, то Кэт это остановило бы.

— Давай на раз-два-три! — азартно предложила Катя.

Подруга кивнула в знак согласия. Катерина дала отсчет, и они разом выпалили каждая свою версию.

— Нас вырубили и увезли за город, чтобы забрать книгу!

— С помощью книги мы попали в другой мир!

Полный абзац!

Златослава попыталась вразумить подругу так тактично, как только умела:

— Катя, опомнись. Так только в фильмах бывает и в книжках. Это все просто чья-то глупая шутка. А ты поверила.

— Но ведь все совпадает! — не сдавалась Кэт со свойственным ей ослиным упрямством.

— Что совпадает? — Злата была неумолима. — Мы вырубились одновременно. Проснулись в каком-то занюханном поле, в котором полно всякой живности. Над нами либо решил пошутить твой «богемный клуб»…

— Тусовка, — поправила ее обиженным тоном Кэт. Она всегда обижалась, когда ей на пальцах объясняли, что она не права.

— Что? — на автомате переспросила Злата.

— Мои друзья — это богемная тусовка! Ты даже этого запомнить не можешь.

Кэт была сама оскорбленная добродетель, но подруге было на это плевать. Злата прекрасно понимала, что если сейчас жестко не расставить все точки над «i», то подруга так и будет воспринимать все происходящее как мультик, как развлечение. О том, что Кэт все вокруг воспринимает слегка… отрешенным от реальности взглядом, знали все.

— Катя, — снова попыталась сыграть роль голоса разума Злата. Но куда там!

— Зови меня Кэт! — зло припечатала Катерина. — Ты даже это запомнить не можешь? Или тебе попросту все равно? Конечно! Какое дело такой умнице до проблем и переживаний лучшей подруги. Мы всегда думаем и говорим только о тебе…

— Кэт…

— Замолчи! Что, правда глаза колет? Ты всегда мне рот затыкаешь!

— Катерина! — У Златославы лопнуло терпение. Они одни, посреди поля, неизвестно где, неизвестно как далеко от дома, непонятно как здесь оказались, без еды и воды. И вместо того, чтобы истерить, им нужно подумать о том, как отсюда выбраться, и дойти до цивилизации, пока те, кто привез их сюда, не вернулись.

В кои-то веки она послушалась. Надувшись как мышь на крупу, Катерина отвернулась от подруги, всем своим видом давая понять, что обиделась насмерть.

Златослава со злостью сжала кулаки и мысленно сосчитала до десяти, чтобы успокоиться. Характер своей самопровозглашенной лучшей подруги она хорошенько выучила. Катерина обиделась на весь свет и теперь назло всем с места не сдвинется, даже если на нее будет нестись стадо разъяренных быков. Придется зайти с другой стороны.

— Катерина, нам нужно найти людей и узнать, куда нас занесло. А там уже начнем действовать по обстановке. Как ты думаешь, что нам дальше делать?

Последний вопрос был, конечно, военной хитростью. Катерина, естественно, сейчас предложит какой-то бред, вроде посидеть на месте и подождать, пока их спасет принц на белом коне.

— Лично я считаю, что нужно остаться и подождать. Нас должны скоро спасти. Какой-нибудь местный принц или рыцарь, — как бы нехотя выдала Кэт, все еще не поворачиваясь.

Вот! Злата не удержалась от торжествующей улыбки. Теперь можно слегка подкорректировать идею и направить в нужное русло. Нужное Злате.

— Кэт, — спрятав улыбку, заговорила она, — ты права. Нас конечно же спасут…

— Конечно! — с жаром принялась доказывать свою точку зрения Катя. — Это ведь какое-то поле. Кто-то его возделал и ухаживал за ним, чтобы все это выросло. По-любому они будут его периодически проверять! Наткнутся на нас и отведут к местному королю. А там уже дело техники.

— Какой техники? — Признаться, слушала Злата вполуха, но на последнем слове оживилась.

— Влюбить в себя принца и женить его на себе, — как нечто само собой разумеющееся, ответила ей Кэт.

Злата подавила стон отчаяния, рвущийся наружу. И как можно более ровным голосом принялась вразумлять подругу:

— Да, но кто знает, когда это произойдет? День, два, неделя… представь, что с нами будет, если неделю не мыть голову, не чистить зубы…

Злата украдкой бросила взгляд на Катю. Лицо у той немного вытянулось, и на нем застыло выражение ужаса, а глаза забегали, выдавая полную растерянность хозяйки. Златослава решила закрепить успех:

— Не говоря уже о том, что нам придется неделю не мыться… Ты представляешь, в каком виде нас найдут, когда придут спасать?

Катерина представила. Впечатлялась. И приняла решение:

— Валим отсюда на фиг! Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!

И, повернувшись, потопала по дороге.

Подавив триумфальную улыбку, Злата пошла следом. Меньше всего ее сейчас волновал их внешний вид или то, как они будут выглядеть через неделю. И уж точно ее не заботил мифический принц, обязанный встретить их и спасти. Ее мысли занимало отсутствие еды и воды и хоть каких-то ориентиров, чтобы выбраться из этой забытой богом глуши.

Тут ей в голову пришла мысль. Она быстренько пошарила по карманам и — о чудо! — нашла там мобильный. Преисполненная надежды, девушка открыла свою «раскладушку». Ее постигло разочарование. Ни одной палочки. Они полностью отрезаны от мира и на помощь рассчитывать не приходится. Тяжело вздохнув, Злата быстренько догнала бодро шагающую вперед подругу и, приноровившись к ее шагу, потопала в неизвестное будущее.

Если бы она только знала, что ее там ждет, в этом неизвестном будущем…

Очнулась Злата в маленькой комнатушке, бедно обставленной и очень душной. Все, что было накануне, вспоминалось с трудом и неохотно. А когда вспомнилось, в животе заурчало. Безумно хотелось есть, но, к своему удивлению, девушка обнаружила, что не чувствует жажды.

Еще немного полежав, Златослава все же встала и решила осмотреться. Скорее всего, пока она была в отключке, тот чудак-ролевик принес ее в свой лагерь или вызвал подмогу. Злата выглянула в окно и присвистнула. А они серьезно относятся к своим ролевкам. Вон какой лагерь отгрохали! Даже сделали похожим на старый город… А может, просто нашли старый город и отстроили? Ну, для ролевок… или как это правильно называется? Всегда путалась в этой терминологии… А народу-то сколько этим увлекается! Точно хватит на маленький такой городок. А может, и на два. Такая разношерстая публика.

Раньше Злата даже не представляла, что столько людей увлекается этим. Ладно дети и молодежь. Вполне объяснимо, почему им нравится наряжаться. Но кроме них здесь были мужчины и женщины в возрасте, да и старики. Если бы не знала, что это не так, то вполне могла бы поверить, что это обычный городок, в котором живут обычные люди, занимающиеся своими обычными делами. Только выглядят странно: кто рога прицепил, кто уши силиконовые (Кэт, кстати, тоже такие где-то раздобыла, изображая эльфийку), ну и вырядились чудно. Женщины поголовно все в длинных хламидах, похожих на неаккуратно запахнутые халаты, и сверху что-то наподобие плаща. Мужчины в свободных холщовых штанах и рубахах. Правда, это своеобразное общество тоже делилось на классы. По внешнему виду легко можно было определить простых трудяг и более обеспеченных горожан. Но смотрелось это вполне гармонично. Интересно, а как в этой игре роли распределяют? Ну, кто богатый, а кто бедный. Может, у них есть какая-то жеребьевка? Или роли распределяются в соответствии со статусом в реальной жизни? При случае нужно будет спросить.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — немного помедлив, разрешила Злата.

— Ты уже проснулась? — осторожно заглянул в комнату Ллевелис.

— Ну а как бы я с тобой разговаривала? — язвительно фыркнула она в ответ.

Ллевелису это не понравилось, но он открыл дверь и, войдя внутрь сказал:

— Раз проснулась, значит, спускайся. Сейчас подадут обед. — Он вышел, закрыв за собой дверь. Но через несколько секунд дверь снова открылась, и парень, заглянув в проем, добавил: — И не забудь переодеться.

— Что? Зачем? — встрепенулась Злата.

— Как зачем? — Он сильно удивился и пояснил в принципе очевидные вещи: — Ваша одежда сильно истрепалась за время, проведенное в лесу, да и в этом мире она смотрится как минимум странно.

— Но что мне надеть? — растерянно промямлила девушка. Неужели заставит напялить те хламиды? Лучше смерть! А еще лучше…

Она пошарила по карманам и вытащила мобильник. Хоть бы связь была! Позвонит родителям, и они заберут ее из этого дурдома. Но ее ожидало две неутешительные новости. Во-первых, связь отсутствовала. Во-вторых, мигал небольшой экранчик вверху, оповещая о том, что батарея скоро совсем разрядится.

Советник нахмурился, наблюдая за ее действиями, но вскоре ему надоело, и он сказал, уже закрывая дверь:

— Одежду я повесил на стуле. Переоденешься и спускайся, мы тебя ждем.

К огромному облегчению, одеждой оказалась светлая туника, длина которой не доходила до колен, и свободные брюки. Завершали наряд сапоги и плащ вроде тех, которые носили горожанки. Получалось нечто среднее между тем, к чему привыкли девушки, и тем, что носили приютившие их люди. Злата задумалась. Странное место, странные увлечения местных. Но кто она такая, чтобы судить их? Особенно учитывая, что в лучших подругах у нее… весьма увлекающаяся личность, которая возомнила себя мессией, посланной в другой мир для полного его спасения. Златослава невольно фыркнула при этой мысли. Ей всегда было интересно, почему мессия обязательно засланный из другого мира? Своих героев мало, что ли? Да и ладно, допустим, что мало. Почему спасать мир должна именно девушка? Почему слабый пол вечно крайний?

В принципе, объяснить Катерине, что герой из нее так себе, было бы можно… Если бы не советник! Спрашивается, зачем было говорить про этого местного властелина? Это ж равносильно тому, чтобы надавать пинков злому-презлому быку, а потом помахать перед ним красной тряпкой. Все, теперь Кэт ничто не остановит. А страдать как всегда Златославе…

Злата надела плащ и, как последний штрих, завязала ленточкой волосы, чтобы не мешали. Это оказалось не так легко — короткая стрижка этому не способствовала. Но, судя по женщинам, которых она видела в окно, каре тут тоже не в моде. Перед тем как выйти, она еще раз оглянулась. Люди, конечно, странные… Но зато они нашли их с Кэт, приютили и не дали погибнуть. Пусть себе поиграют. Кто без греха? Златослава решила им немного подыграть. Должна же она их как-то отблагодарить? Да и Кэт полезно отвлечься немного от своей тусовки. Может, она чему тут и научится?

Взгрустнув напоследок еще раз над своей незавидной участью, она все же спустилась вниз. Как и предупредил советник, все уже ждали.

— О, Лэтти! — почти закричала Кэт, завидев подругу, спускающуюся по лестнице.

Точнее было бы даже сказать, что услышала. Ступеньки у Златославы под ногами скрипели немилосердно. По ним вообще страшно было идти — настолько ветхими они выглядели. Да и само здание казалось древним и потрепанным. Того и гляди рассыплется в щепки. Злата остановилась на предпоследней ступеньке и осмотрела зал. Небольшое помещение, прямоугольной формы, шесть столов с лавками, размещенных по центру. Один из столов заняла эта парочка. Отсутствие окон и скудное освещение мешало рассмотреть помещение получше. Кроме того, масло в светильниках, сгорая, чадило, отчего сильно щипало глаза, и они слезились с непривычки.

Вновь заурчало в животе, возвращая ее мысли к более насущным проблемам. Злата подошла к столу, который заняли ее спутники, и села рядом с подругой.

— Ну ты и засоня! — оповестила ее Кэт, за обе щеки уплетая кашу цвета детской неожиданности.

Немного понаблюдав за подругой, Злата решила, что не настолько она и голодна, и взяла со стола булочку, выпеченную из темной муки, и глиняный стакан с рыжего цвета компотом из сухофруктов. При этом девушка старалась не задумываться над тем, как часто эту посуду моют.

— Долго я спала? — задала нейтральный вопрос Злата, чтобы как-нибудь завязать беседу.

— Почти сутки, — пожал плечами Ллевелис, попивая из такого же стакана, как и у нее в руках.

— Так долго?! — поперхнулась она, а Кэт, занятая поглощением пищи, только согласно промычала что-то в ответ. — А кстати, где мы?

— Это небольшой торговый городок — Терасса! — воскликнула Катерина, лишь на мгновение опередив советника, открывшего для ответа рот. Ллевелис вернулся к прерванному занятию — продолжил пить, что он там пил.

— Мм… Терасса, значит? — У Златы проснулось ехидство. — А почему не веранда?

— Златка! — прикрикнула на нее и мило уставилась на советника Кэт.

Парень сидел со слегка растерянным видом. Кажется, не расслышал, о чем разговор. Ну и ладно. А то мало ли, вдруг он обидчивый? Бросит их тут одних, и ищи потом дорогу к цивилизации. Нет, лучше выполнить с ним пару его заданий, или квестов, ну или как это у них называется. А там игра закончится, девушки вместе со всеми отправятся в город, найдут телефон и вернутся по домам. Кроме того, Злата не забывала, как они сюда попали. Скорее всего, их похитили и бросили там, в поле, на погибель. Только похитители не знали, что рядом окажутся ролевики и спасут их. Так что здесь подруги в каком-то смысле в большей безопасности, чем в родном городе.

— Что, прости? — Злата с головой ушла в собственные мысли и пропустила вопрос, который задала подруга.

— Говорю, что нам нужно в соседний городок, — терпеливо, как последнему тормозу, повторила Кэт. — Там есть портал для путешествия между мирами…

— Электричка, что ли? — оживилась Златослава.

— Да не электричка, Лэтти! — Катерина разозлилась и даже встала.

Злата непроизвольно втянула голову в плечи. Когда Кэт вот так смотрит — сверху вниз, — бывает страшновато. Аж жуть берет! Ллевелис, по всей видимости, был с ней солидарен, потому что поперхнулся своим питьем.

— Не стоит так бурно реагировать, — попробовал разрядить обстановку советник, но Кэт стукнула кулаком по столу.

— Златка, ты уже не дома! Ты попала в другой мир! — Глаза девушки загорелись тем самым маниакальным блеском. — Веди себя, как подобает приличной попаданке!

— Да будет вам! — не терял надежду погасить конфликт Ллевелис. — Если в вашем мире порталы так называются, то я не против, пусть она так их зовет.

— Нет! — Для убедительности Кэт даже ногой топнула. — Златка, веди себя как подобает…

— Как? — дернул черт спросить Злату. О чем она тут же пожалела.

— Как? — Кэт немного растерялась, но все-таки нашла нужные слова. — Мы должны защитить этот мир от зла и спасти его от гибели, пробудив в себе суперские силы! Мы станем спасителями этого мира, и местные будут нас буквально обожать!

Злата обалдела. Вот это да! В этот раз Катерина чересчур заигралась.

— Твоя подруга владеет магическими силами? — на полном серьезе спросил у Златославы Ллевелис.

Девушке захотелось взвыть. Как так получилось, что она попала в компанию этих шизиков? Или, может, наконец, это она спятила и лежит теперь себе в палатке, а безумная парочка ей мерещится от димедрола?

— О да, — кивнула Злата. — Есть у нее один невероятно фантастический дар: она виртуозно доводит людей до нервного срыва.

— Златка! — в бешенстве топнула ногой Кэт, взвизгнув так, что у собеседников уши заложило.

— Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, — прочистил уши Ллевелис.

— Да вы просто… — Кэт так и не договорила, потому что от соседнего столика послышался недовольный голос:

— Эй, блаженная, хватит орать. Я тут вообще есть пытаюсь.

— Заглохни там! — огрызнулась Катерина. Судя по тому, как скривился Ллевелис, зря.

— Это что, какая-то местная шишка? — спросила Злата советника, попутно рассматривая высокого человека в плаще с низко надвинутым капюшоном, который не признал в ее подруге «спасителя».

— Хуже, — помрачнел советник, прислушиваясь к все больше разгорающейся перепалке.

— Мафиозо? — азартно спросила Злата. Препирательства Кэт и таинственного незнакомца целиком завладели ее вниманием. Вот уж где нашла коса на камень.

— Имбецил необразованный! — вопила Кэт.

— Дура набитая, — спокойно парировал тип в капюшоне.

И дальше в том же духе. Незнакомец был спокоен как удав. Чем еще больше бесил Катерину. А Злата не так много народу видела, способного довести ее подругу до такого состояния.

— Кто такой мафиозо? — спустя некоторое время спросил Ллевелис, которому поднадоело следить за разошедшейся парочкой.

— А? Да так, бандюга, — отмахнулась Злата. Впервые на ее памяти нашелся желающий, а главное — способный поставить ее подругу на место. Она не могла пропустить ни мгновения из происходящего.

— Ну тогда что-то вроде того, — невозмутимым тоном сообщил советник и немного отхлебнул своего питья.

— А? Ага, — рассеянно согласилась Злата, увлеченная зрелищем, но через несколько мгновений до нее дошел смысл сказанного. — Что? Как это?

— Ну, он вроде как капитан элитного отряда наемников…

— Не наемников, а рыцарей удачи! — уделил внимание скромной персоне советника тип в капюшоне.

— Да как вы только услышали наш разговор на таком расстоянии, да еще споря с Кэт! — изумленно воскликнула Злата.

Подруга восприняла это как знак, что Злата на ее стороне, и поддакнула:

— Да!

— Один черт, кто больше заплатит, тому и служите, не заботясь особенно ни о морали, ни о законе, — фыркнул Ллевелис.

Златославе показалось, что под капюшоном незнакомец улыбается. Она даже наклонилась вперед, чтобы рассмотреть.

— Тебе интересно, дитя? — тоном змия-искусителя спросил мужчина.

В этот момент Злата вполне четко осознала, что недолюбливает этого типа. Ну вот не нравится он ей, и все!

— Я — не дитя, — огрызнулась она и, демонстративно отвернувшись, собралась есть ту самую кашу, которой до этого пренебрегла.

— Я бы этого не делал, — тем же тоном сказал незнакомец.

— Ну так тебе никто и не предлагает! — огрызнулась в этот раз уже Кэт.

Злате этот тип хоть и не понравился, но все же не до такой степени, чтобы безрассудно следовать злобе. Посмотрев на кашу, потом на ободряюще кивающую Кэт, потом на Ллевелиса, который уронил голову на руки и уже совершенно не следил за происходящим, потом на незнакомца, который, она могла поклясться, сейчас пристально наблюдал за ней, девушка мужественно решила хоть попробовать. Каша на вкус оказалась еще хуже, чем на вид. Выплюнув ту самую единственную ложку назад в тарелку, Злата принялась полоскать рот компотом из сухофруктов, чтобы избавиться от привкуса. Между делом она высказалась:

— Боже, какая дрянь… Катя!.. Да как ты могла мне это подсунуть… за что ты со мной так… врагов травить нужно…

— А я предупреждал, — хмыкнул типчик.

— Да ну тебя! — надулась Кэт. — Просто у тебя слишком приземленный вкус. По вкусу очень напоминает паштет из слоновьей поджелудочной…

— В вашем мире поджелудочная считается деликатесом? — удивился Ллевелис, по такому случаю даже голову подняв и обратив все свое внимание на Катерину.

Незнакомец в капюшоне тоже весь обратился в слух. Девушке не сильно понравился такой пристальный интерес.

— Это и в нашем, и в любом другом мире дрянь. Осталось только Кэт это объяснить… — буркнула Злата.

— Да не так и плоха она на вкус… — обиделась Кэт. — Бывает и похуже…

— Согласна, — кивнула Златослава и откусила кусочек булочки. — Например, твоя стряпня. Кстати, Ллевелис, ты задумайся. Стряпня Кати, в смысле Кэт, — то еще оружие массового поражения. Вражеская армия будет быстро, надежно и качественно выведена из строя. Что примечательно — надолго. Могу сдать в аренду. За умеренную плату.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — задумчиво посмотрел на нее советник.

— Я же будущий финансист. Профессия такая рациональная, — пожала плечами Злата. — Поневоле научишься извлекать прибыль даже из необоротных активов.

Довольная собой, она продолжила есть булочку, когда в разговор вмешалась третья сторона.

— Занятные у тебя спутницы, — поаплодировал им тип в капюшоне. — Ты нас не представишь?

— Это Кэт, — равнодушно кивнул в сторону белокурой красавицы советник, потом замялся: — Это… прости, не выговорю.

— Златослава. Можно просто Злата. Или Лэтти, — представилась она, протягивая руку для пожатия. Нет, имя у нее, конечно, интересное, но этот «советник» вполне мог бы и запомнить его. За столько-то времени. Не может же у него быть прогрессирующий склероз в таком-то возрасте?

К ее удивлению, тип в капюшоне взял ее руку и поцеловал.

— Рад знакомству. — Легкий кивок.

Кэт тут же выставила ему практически под нос свою ручку со слегка облезшим маникюром. Он повторил процедуру, правда, без особого энтузиазма. Тем временем Злата напомнила:

— Я что-то не расслышала, как вас зовут.

— Это потому, что я не представился. Байрон.

Златослава фыркнула. Вот пусть после этого ей еще раз скажут, что это другой мир.

— Что-то не так? — удивился новоиспеченный знакомец.

— Да нет, чего-то такого следовало ожидать, — вздохнула Злата и спросила: — Я так понимаю, у вас тут встреча была назначена? Ну, не будем вам больше мешать.

Злата встала, чтобы уйти.

— Почему? — вырвалось у Кэт, но она тут же спохватилась: — В смысле, может, ему понадобится наша помощь.

Злата мысленно сосчитала до пяти, чтобы успокоиться. Ладно, с волками жить…

— Катерина, — строго сказала она, — неужели ты думаешь, что первый советник короля…

— Властелина, — устало поправил ее Ллевелис.

— …властелина, — не сбавляя тон, механически поправила себя Злата, — чисто случайно оказался в том лесу? Тем более он сам сказал, что был… занят, одним словом. Ему нужно обсудить важные вопросы с… Байроном. — Наклонившись к подруге, она громким шепотом прокомментировала: — Дай человеку спокойно получить задание для следующего квеста, чего ты его легенду палишь?

Кэт вскочила на ноги.

— Точно-точно! Я тут вспомнила, что никогда раньше не ходила по магазинам в другом мире. Злата, пошли! — Красная как рак Катерина схватила подругу под руку и потянула к выходу. — Будем через час.

Беззаботно махнув мужчинам ручкой на прощанье, подруги вышли на улицу, чему лично Злата была несказанно рада. Свежий воздух, солнечный свет, люди вокруг… Какая-никакая, а цивилизация.

Только дверь за девушками закрылась, как Байрон повернулся к Ллевелису и насмешливо прокомментировал:

— Первый советник Темного властелина, значит?

— И не спрашивай, — отмахнулся от него Ллевелис. — В лесу их нашел. Случайно, чтоб его…

К тому моменту, как девушка поравнялась с парочкой ненормальных, те уже сменили тему разговора. Прислушавшись, Злата с ужасом поняла, что Байрон рассказывает Катерине о большой беде, свалившейся на головы жителей этого города. Поэтому он и встретился здесь с Ллевелисом, чтобы узнать план дальнейших действий.

— Я же тебе говорила, что мы не просто так здесь очутились, — назидательно сказала Кэт. — Кстати, мне в голову пришла гениальная идея! Слушай: у Байрона случайно оказался небольшой блокнот, и он мне щедро подарил его.

— Угу, — буркнул Ллевелис, следивший за разговором немного дольше, чем Злата. — Так же щедро, как я свою воду и обед.

Злата прыснула со смеху и пропустила тот момент, когда ей дали поручение.

— Что, прости? — насторожилась она, понимая, что никакого здравого предложения эта парочка внести не может.

— Я говорю, что теперь ты будешь записывать все мои подвиги.

— И за что мне такая большая честь? — ехидно фыркнула Злата.

— Ну, ты какая-никакая, но моя подруга, — милостиво пояснила Катерина, не расслышавшая ехидства.

— Повезло же мне, — снова съязвила девушка и переключила свое внимание в другое русло: — Что он ей наговорил про вселенское зло?

— Наш мир Матэнхейм находится на перекрестке всех миров. Пришельцы из других миров попадают к нам с помощью телепортов, — нехотя начал рассказывать Ллевелис.

— Выгодно в плане торговли. — В Злате заговорила практичная сторона. — Но что, если к вам проникнет более развитая цивилизация, которая захочет вас поработить?

— Ты проницательна, — краешком губ улыбнулся советник. — Нас уже не раз пытались поработить. Но наш мир находится на пересечении не только торговых путей. Здесь сходится также вся магическая энергия миров…

— Не понимаю, — нахмурилась его собеседница, чуть закусив губу.

— Представь, что стоишь в самом центре круга, — попытался зайти с другой стороны Ллевелис. — И если бы кому-то нужно было попасть с одной его границы на другую, то его путь должен был бы лежать через центр…

— Это обязательное условие? — уточнила Злата, так как прекрасно помнила из геометрии, что для того, чтобы попасть из точки в точку, необязательно добираться через центр.

— Слава богу — нет, иначе нас бы истребили, — замахал руками парень. — Но представь, что у центра круга есть необъяснимое притяжение. И если расстояние, которое следует преодолеть, превышает определенную длину, то путешественника самопроизвольно забрасывает в центр.

— То есть, чтобы преодолеть большое расстояние, нужно двигаться либо через центр, либо маленькими частями по окружности?

— Верно.

— Тогда почему порталы не сталкиваются? Не поверю, что в разных мирах так мало путешественников. — Злата так увлеклась, что уже не обращала внимания на то, что обсуждает невозможные вещи, находясь в лагере ролевиков. Но впервые с тех пор, как она проснулась на грунтовой дороге, появилось что-то рациональное, что можно разложить по полочкам. Это всегда ее успокаивало. Злата с детства отличалась рассудительностью, логичностью, практичностью ума, пунктуальностью, стремлением все дела доводить до конца. А невольно возникшая дискуссия позволяла проявить хоть часть этих качеств и почувствовать себя в своей тарелке.

— Это уже немного сложнее. — Ллевелис почесал затылок, пытаясь придумать, как ей объяснить. — Это многоуровневая система… похоже на… головку сыра! Множество проходов существуют одновременно, могут вести в одно место, но при этом не соприкасаются. Понимаешь?

— Если они ведут в одно место, то почему люди, выходя, не сталкиваются, или путешественники не оказываются друг в друге?

— Были случаи, — неохотно признался он. — Но крайне редко. Как правило, проходы открываются друг за другом, и если кто-то один вошел в проход — второй не войдет, пока первый не достигнет места назначения.

— Стройная система, — покачала головой Злата, мысленно расставляя полученную информацию по полкам. Это ее метод запоминания — представить, что вся информация лежит в доме, разложенная в определенных местах. Очень помогало с экзаменационными билетами и вопросами к контрольным. Если, конечно, не забывала, в какой комнате оставила правильный ответ. Но это случалось редко. — И все-таки, что там про вселенское зло?

— Сама понимаешь, что нам жизненно необходимо контролировать поток иномирян. Поэтому все известные нам проходы уже давно взяты под контроль, чтобы не пускать к нам чужих. Но около четырех дней назад стали появляться разрывы. Причем в самых неожиданных местах.

— В полях, — подсказала Злата.

— В том числе и в полях, — подтвердил советник и продолжил уже более охотно: — Кроме вас мы нашли еще четверых пришельцев. Трое были довольно мирными. Четвертый уничтожил четыре деревни, и мы не можем понять ни как, ни зачем, ни куда он делся.

— Подожди, как это вы не знаете, как погибли четыре деревни?

— Вот так, — развел руками Ллевелис. — Мы нашли тела жителей. Ни на одном не обнаружено следов насилия.

— Как же они умерли? — Злата успела позабыть, что это всего лишь игра.

Советник пожал плечами:

— Мы понятия не имеем. Такое чувство, что они просто легли и померли. Все одновременно.

— Но это же невозможно! — Девушка слишком близко приняла все к сердцу и попыталась сделать то, что всегда делала в таких случаях, — понять, подчинить логике и найти рациональное решение проблемы. — Этому должно быть объяснение. Вирус, например, или биологическое оружие, или оружие массового поражения… Что-то явно было!

Ллевелис внимательно слушал ее, одновременно стараясь контролировать, о чем болтает парочка впереди.

— Мы принимаем меры. — Он попытался успокоить девушку, но его попытка возымела неожиданный эффект.

— Какие меры? Вы даже не знаете, кто всех убивает и как!

— Ну, я отправил несколько разведотрядов… — сделал попытку реабилитироваться Ллевелис.

— Хоть один вернулся? — Вообще, Злата наугад ткнула пальцем в небо и по его молчанию поняла, что попала. — Что, действительно ни один не вернулся?! Я в шоке… Так вот зачем вам суперпупер крутой отряд Байрона!

Ллевелису эта иномирянка уже не нравилась. Слишком умная. Нужно поскорее от них избавляться. Но девушка сумела удивить его — потеряла интерес к происходящему.

— Хотя это не мое дело, разбирайтесь сами. — Злата переключила свое внимание на парочку героев впереди.

— Вы окажете нам огромную честь. — Байрон галантно поцеловал Кэт ручку.

— Это какую такую честь ты собралась ему оказать? — подозрительно спросила Злата, подойдя к ним поближе.

— О, ничего неприличного… — поторопился заверить ее капитан наемников, но Кэт его перебила, радостно сообщив:

— Мы идем спасать деревни от жестокого монстра!

Злата несколько мгновений смотрела на них пустым взглядом, хотя внутри бушевал вихрь эмоций. Но девушка быстро успокоилась. За годы дружбы с Катериной она уже привыкла к таким выходкам. Оставалось только надеяться, что ей быстро надоест и подруга снова будет тусоваться с богемой, например.

— Лучше бы неприличное, — бесцветным голосом резюмировала Злата.

— Как можно, невинной деве такое предложение! — почти возмутился Байрон.

— Лэтти! — намекающе пискнула позади него Кэт. — Я же невинная девушка! Как у тебя язык поворачивается при мне да про неприличное!

Златослава потеряла дар речи. Это Кэт-то невинная?! Да когда это было?

— Сама в шоке, — удрученно покачала головой девушка.

Катерина милостиво простила ее и позволила:

— Если будешь вести себя прилично, то пошли с нами в трактир, капитан Байрон расскажет о своих подвигах…

— О, моя жизнь наемника скучна и предсказуема… — отмахнулся он. — Грабежи, разбои, убийства… Я бы с большим удовольствием послушал о мире, из которого вы прибыли.

Кэт сделала то, что обычно делала в таких случаях:

— Лэтти, расскажи, порадуй парней!

— Ой, ну что вы, госпожа, боюсь, я не справлюсь с оказанной мне высокой честью… — елейным голоском отказалась Злата.

— Ладно, — скрипя зубами, согласилась Катерина, и вдруг лицо ее просветлело, и она принялась вдохновенно рассказывать: — В нашем мире я очень и очень популярна. Меня все обожают. Я принцесса…

Злата слушала ее с выпученными от удивления глазами. На последних словах она икнула и чуть в обморок не рухнула. Принцесса? Невинная дева? Златослава снова серьезно задумалась над тем, не бредит ли она под воздействием димедрола, и поэтому пропустила тот момент, когда подруга начала рассказывать о своих ратных подвигах:

— Я спасала диковинных животных от смерти…

Злата вспомнила, как она была защитником прав животных, и, поморщившись, прокомментировала развесившему уши Ллевелису:

— Она нас чуть не сожгла…

— Я сражалась с озверевшей бандой женщин-мутантов в огромном дворце! — вдохновенно продолжила Катерина, и тут Злата не смолчала:

— Не помню такого!

— Распродажа в бутике «Белла Рива», — как ни в чем не бывало пояснила она.

— А! Да! Было дело… — немного ностальгически протянула Златослава.

— А однажды я спасла Лэтти жизнь, — добавила Катерина.

Мужчины посмотрели на Златославу, удрученно пожавшую плечами. Не помнит она такого…

— В Пенном домике… — пояснила Кэт.

Но Злате это ни о чем не говорило.

— Вспомни пена-пати на прошлой неделе, как те демоны пьяные к тебе приставали!

Злата задумалась на несколько секунд, а потом активно закивала головой в знак согласия. У них был девичник, и несколько пьяных в хлам парней решили разбавить их женскую компанию. Культурно объяснить, что такой вариант самих девушек не устраивает, не получилось. Двое даже полезли тискать Злату. А секьюрити как назло куда-то запропастились. Кто знает, чем бы все закончилось, если бы Кэт мужественно не разбила бутылку об голову одного из них и, схватив Злату за руку, не сбежала, бросив остальных девочек разбираться.

А Катерина вошла во вкус. Почувствовала себя настоящим героем, и теперь ее было не остановить:

— Я также довольно долго изучала разные боевые искусства…

— Что?! — взвизгнула Злата. Видимо, при попадании в другой мир ей память отшибло.

— Я изучала карате! — принялась загибать пальцы Кэт.

— Ты проходила туда четыре дня. И то только потому, что у тебя была скоротечная любовь с тренером, — фыркнула она в ответ, уже не замечая заинтересованно прислушивающихся к их разговору мужчин.

— Много ты понимаешь! — подбоченилась Катерина. — Именно он открыл, что у меня от природы хорошо поставлен крик «ха-а-айя!».

— Ки-и-йя! — устало поправила ее подруга.

— Потом я открыла для себя капоэйру…

— Спальню главного тренера ты для себя открыла, — себе под нос прокомментировала Злата.

— Что? — заинтересовался явно расслышавший Ллевелис.

— Два занятия, говорю, — очаровательно улыбнулась она ему.

— Я талант, мне больше не нужно, — высокомерно прокомментировала Кэт, чем отвлекла советника и подругу от увлеченного бурения друг друга злыми взглядами.

Ллевелис и Златослава одновременно, не сговариваясь, независимо друг от друга повернулись, наградили Катерину скептическим взглядом и хмыкнули. И снова принялись упражняться в прожигании собеседника взглядом. Тем временем Катерина продолжила свой увлекательный рассказ:

— Потом я очень долго… — На лице отобразилась тяжелая работа мысли по подсчетам, сколько именно. — Примерно неделю изучала национальное боевое искусство папуасов из Гвинеи…

— Из какой Гвинеи? — не понял Байрон.

— Из Восточной! — уверенно сообщила девушка, убежденная, что такая существует.

Ее прервал заливистый смех Златославы, услышавшей последние слова.

— Тебя научили пользоваться ломом… неумело… — вытирая слезы, сквозь смех промямлила Злата.

И ее можно было понять. Она до конца своих дней будет вспоминать тот единственный раз, когда Катерине пришлось воспользоваться тем великим искусством, за которое она заплатила больше, чем за норковую шубу. Подруги возвращались с дискотеки, когда какого-то несчастного воришку то ли черт дернул за руку, то ли бес попутал, и он решил, что девушки станут легкой добычей. Катерина как раз неделю посещала эти занятия. Под обалдевшим взглядом вора Кэт несколько секунд выкручивалась и так и этак, считая, что принимает крутые боевые позы, и вопя свое коронное «ха-а-айя» вместо «ки-и-йя». А потом подняла беспризорно валяющийся кусок лома и врезала незадачливому вору так, что от боли тот согнулся пополам. Схватив обалдевшую Златославу за руку, с криком: «Валим отсюда!» — бросилась наутек с невероятной скоростью, учитывая ее туфли на двенадцатисантиметровых шпильках. Вообще, именно это следует отнести к потрясающим талантам Кэт. Она на огромных шпильках бегала быстрее, чем Злата в кроссовках.

— А какой он, ваш мир? — вдруг спросил Ллевелис именно Златославу, видимо посчитав ее более достоверным источником информации.

Девушка ненадолго задумалась. Не хотелось портить ребятам развлечение, раз уж они взялись проводить их до ближайшего транспорта. Тем более что где-то в этом необычном лагере ролевиков должны быть бабушкины сережки, которые жизненно необходимо вернуть. Семейная реликвия. Как потом смотреть родителям в глаза, если не найти ее?

— Мы живем в столице. — Злата наконец собралась с мыслями. — В этом городе тысячи высоких домов, некоторые высотой в двадцать, тридцать и больше этажей… они построены из металла, и стекла… и зеркал. Они называются небоскребами. Люди в нашем мире передвигаются на стальных конях, которых мы называем мотоциклами, и очень быстрых и шумных металлических телегах, которые мы называем машинами. Хотя лично я предпочитаю ходить пешком или ездить на метро…

— Ме… мет… метро? — заинтересовался Байрон.

— Это такой большой стальной ревущий… червь, внутри которого люди ездят. — Не самое поэтическое сравнение, но другого она не смогла придумать. Впрочем, Байрона такое объяснение удовлетворило.

— Так что там с этим монстром? — вдруг вспомнила Кэт. — Который убивает все живое.

— Мы не знаем, — покачал головой Ллевелис. — Единственное, что пока можно сказать наверняка, — он движется на юг, туда, где более густонаселенные земли.

— А где у нас юг? — с подозрением спросила Злата, у которой от недоброго предчувствия екнуло сердце.

— Ну, — советник чуть смущенно кашлянул в кулак, — в общем-то здесь… В смысле в этой стороне.

— Так. — Златослава в упор сверлила глазами своего собеседника. — Давай-ка расставим точки над «i». В вашем мире орудует неизвестный маньяк, убивающий целыми деревнями, от которого еще никто не ушел живым. Он медленно продвигается к большому населенному пункту, неизвестно с какой скоростью и неизвестно, когда прибудет. А ты взял и привел нас в этот самый населенный пункт?

Ллевелис неопределенно пожал плечами и промычал в ответ что-то нечленораздельное. А что можно сказать в такой ситуации? Звучало, действительно, не очень хорошо. И пусть иномирянка не особо верила, что попала в другой мир, да и не осознавала всей опасности ситуации, в которой оказалась, для него это не оправдание. Он-то с самого начала был в курсе происходящего и сознательно подверг их жизни опасности. Просто потому, что Кэт его достала! Эта наглая, болтливая и самоуверенная девица и мертвого выведет из себя! Злата поначалу показалась ему стервозной. Но, пообщавшись с ней какое-то время, Ллевелис пришел к выводу, что это на нее так действует незнакомая обстановка. Она умна и рассудительна в отличие от своей абсолютно бесшабашной и легкомысленной подруги. Как эти двое вообще могут общаться? И тут Злата снова его удивила, сделав еще один правильный вывод на основе того минимума информации, которым располагала:

— И ты ведь не собирался проводить нас до транспорта… в смысле портала, пока не выполнишь квест… то есть пока не победишь злого монстра?

Ллевелис откашлялся в кулак и ограничился кивком в ответ. Да эта девица его насквозь видит! Как ей это удается?

Как бы он удивился, если бы узнал, что ответ сейчас стоит рядом и внимательно вслушивается в разговор. Катерина. Годы общения с ней научили Злату, что то, что люди говорят, и то, что при этом имеют в виду, — разные вещи. Вот, например, если Кэт говорит «да», это значит «нет», «нет» значит «да», «я виновата» — «ты еще пожалеешь», «нам нужно» — «я хочу», «нам нужно поговорить» — «мне нужно пожаловаться», «конечно, продолжай» — «да заткнись уже!», и дальше в том же духе.

А еще важно не то, что они говорят, важно то, что недоговаривают. Поэтому, общаясь с любым человеком, Злата уже на подсознательном уровне искала подвох. Вот пожалуйста, нашла!

— Ладно, — тяжело вздохнула она. — Я уже убить готова за горячий душ, поэтому пошли, победим твоего бяку каким-нибудь зачарованным амулетом или талисманом, и ты вернешь нас в лоно цивилизации.

Она первая пошла дальше по улице, подавая пример. Дружба с Катериной научила ее еще и философски относиться к препятствиям и принимать с достоинством то, что невозможно изменить. В конце концов, не стыдно подчиниться обстоятельствам. Кэт пошла за ней. Мужчины недоуменно переглянулись — какие амулеты и талисманы? — но все же пошли следом.

Остановившись на перекрестке, Злата задала вполне резонный вопрос:

— И куда теперь?

— За транспортом, — ответил Ллевелис и почему-то хмуро посмотрел на Кэт. Но та не смутилась и ответила ему уверенным взглядом.

Злату этот молчаливый диалог моментально насторожил.

— А далеко этот транспорт?

Ллевелис открыл рот, чтобы ответить, но Кэт снова его опередила.

— На другом конце, — беззаботно махнула она рукой. — Городишко маленький, так что минут через пятнадцать будем там.

Злата нутром чуяла подвох. Но не могла понять, откуда ветер дует. Поэтому решила зайти с другой стороны:

— И какой у нас будет транспорт?

— Быстрый, — уклончиво ответила Кэт. — Скоро сама все увидишь.

И под ручку с Байроном она зашагала вверх по улице. Злате ничего не оставалось, кроме как пойти следом. По всей видимости, Кэт решила преподнести ей сюрприз. Зная свою подругу, Златослава заранее готовилась к худшему, но все равно оказалась не готова к тому, что увидела.

Нет, она, конечно, уже поняла, что ребята очень серьезно отнеслись к этой полевке, даже город отгрохали, а может, и несколько, каждый в образе, ну там ушки, рожки, хвостики, у некоторых даже на батарейках, сами двигаются. Но это! Это!!!

Войдя в конюшню, Злата приободрилась. Просторная и светлая, она пахла свежим сеном и животными, выгодно отличаясь от той, куда ее в свое время затащила Кэт для обучения верховой езде. Сама она, кстати, так и не проехалась ни на одном жеребце. Если не считать тренера. А вот Злате повезло меньше. Ей пришлось залезть на лошадь. Одну старенькую, смирненькую и очень ласковую лошадку, но, так и не удержав равновесия, несчастная девушка свалилась вниз. Больше она к ездовым животным и на пушечный выстрел не подходила. Впечатлений хватило на всю жизнь вперед.

Поэтому еще на подходе к конюшне Злата начала молиться, чтобы оказалось, что Кэт наняла карету. Но, видимо, она недостаточно усердно молилась. Увидев «транспорт», несчастная чуть в обморок не упала.

Немного подумав, Злата пришла к выводу, что это какой-то гибрид лошади и верблюда. Причем, судя по взгляду, как минимум всеядный. Это нечто, ростом раза в полтора выше любой лошади, с комплекцией верблюда, стояло в стойле, смотрело на окружающий мир злым взглядом и с нетерпением рыло копытом землю.

Злата невольно чуть попятилась и с ужасом спросила:

— Это еще что такое?

— Это транспорт! — осчастливила ее Кэт, подойдя к стойлу. Зверюга тут же попыталась воспользоваться случаем и тяпнуть неосторожную гостью за руку. Но не тут-то было! Кэт вовремя отдернула руку и со всего маху врезала нахалу по морде. Судя по ошалевшим глазам, животинка такого обращения не ожидала. И попробовала повторить покушение. Кэт этого терпеть не стала и, взяв стоящую поблизости лопату, со всего маху треснула агрессора по многострадальной морде.

— Катя, — выдохнула пораженная Злата, — Гринписа на тебя нет!

— Он первый начал, — фыркнула она в ответ и пояснила: — И я вообще-то человек, венец природы. Значит, мне все можно.

Злата понимающе посмотрела на обиженно сопящую животину, которая, как ни удивительно, моментально присмирела после удара, и поделилась умозаключением:

— Катерина, богемная жизнь на тебя плохо влияет…

— Поэтому я с ней завязала, — вдохновенно объявила Кэт. — Я теперь буду спасать Вселенную! Стану супергероем! Или героиней? Или правильнее супергероиней? Но как-то не так звучит…

Глядя на то, как Кэт окончательно запутывает сама себя, Злата не выдержала:

— Да какая разница?!

— Ну, я должна знать, какая у меня будет запись в трудовой! — пояснила Кэт, чем ввергла Злату в ступор. Один только факт, что она знала, что такое трудовая книжка, мог шокировать любого, кто знал Катерину дольше недели. У Златы, ввиду длительного общения, успел выработаться иммунитет к таким неожиданностям. Но даже ей в голову не могло прийти, что одиозная блондинка не только захочет завести трудовую, но и выберет профессию «супергерой».

Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы к их компании не присоединился конюх. Невысокий мужчинка, которому, судя по моршинкам вокруг глаз, далеко за пятьдесят, с короткой седой бородой и озорными глазами, совершенно не соответствующими почтенному возрасту, возник рядом, словно из ниоткуда, и весело заговорил:

— Вот! Вот эти герои, которые решились объездить эту зверюгу!

— Что, прям зверюгу? — Злата затравленно посмотрела на Ллевелиса.

— Кэт попросила лошадь, достойную героя, и он привел нас сюда, — угрюмо ответил тот.

— И что, мы все на таких ехать должны? — севшим голосом спросила Златослава. — Почему мы вообще должны ехать верхом? У вас что, каких-нибудь карет или повозок нет? Ты вообще говорил про электрички… в смысле телепорты… то есть порталы… Короче, ты понял!

Это была последняя, отчаянная попытка, которая моментально провалилась.

— Порталом нельзя — возмущение в магическом фоне привлечет к нам внимание, а мы должны подобраться как можно незаметнее. — Ллевелис бросил быстрый короткий и в какой-то степени обреченный взгляд на Катерину, увлеченно болтающую с конюхом о своих подвигах ратных, но промолчал. — Можно было бы и на карете, но леди Кэт настояла…

Он многозначительно вздохнул. Договаривать не требовалось. Леди Кэт умеет настоять, уж Злата-то знала об этом не понаслышке.

— А может, пусть она на лошади, а мы как-то так… в карете? — Последняя попытка, девушка не могла ее не предпринять.

— Лэтти, все едут верхом, — вмешалась в разговор Кэт, — не отбивайся от коллектива. Тем более что ты брала уроки верховой езды!

— Это было один раз! — отчаянно воскликнула несчастная. — И я упала с лошади!

— Зато теперь ты знаешь, как на ней удержаться, и тем легче тебе будет справиться с Громом, — невозмутимо парировала Кэт.

— С каким Громом? — предчувствуя недоброе, уточнила Злата.

— С этим. — Катерина жизнерадостно ткнула пальцем в испуганно шарахнувшуюся животинку, которую еще совсем недавно приласкала лопатой.

— Я… я… я… — Златослава потеряла дар речи. Ей? Ехать на этом чудовище?

Катерина незамедлительно воспользовалась ее замешательством:

— Не благодари, подруга! Для тебя все самое лучшее!

Похлопав обалдело глядящую на предлагаемый «транспорт» Злату по плечу, Кэт с чувством выполненного долга взяла Байрона под руку и кокетливо улыбнулась:

— Лошадей на всех не хватило. — Она теснее прижалась к нему. — Кажется, нам придется скакать вместе…

— Почту за честь и удовольствие. — Байрон улыбнулся и, галантно поцеловав ей ручку, повел к выходу.

Ллевелис сочувственно похлопал по плечу Злату, все еще с ужасом рассматривающую свое средство передвижения, и пошел следом, впрочем, не особо стараясь нагнать воркующую парочку.

Злата еще какое-то время играла в гляделки с Громом, потом подошла и сказала:

— Я знаю, что ты меня понимаешь, и знаю, что тебе хочется везти меня не больше, чем мне с тобой ехать. Но выбора у нас нет. Я хочу выбраться из этого забытого богом местечка туда, где есть мобильная связь, Интернет и кофе. Давай договоримся так: отвези меня куда нужно, и я тебя отпущу. Если нет — отдам Кэт на перевоспитание.

Гром ответил протяжным ржанием, которое она расценила как согласие.

— Вот и славно. — Злата осторожно протянула руку к животному и, скривившись от ужаса, все-таки заставила себя погладить его по морде. — Вот… и… договорились…

С чувством выполненного долга девушка отскочила от выглядевшего вконец обалдевшим Грома и шустро выбежала из конюшни, в дверях едва не сбив Ллевелиса. Тот выглядел крайне задумчивым и хмурым. Но что бы его ни тревожило, молодой человек не торопился этим поделиться.

— Что случилось?

Не то чтобы ее действительно интересовало, что у него в квесте пошло не так. Участие в этом балагане до сих пор казалось таким абсурдным, что девушка не представляла, как можно обо всем рассказать, чтобы не выглядеть полной дурой. Но, во-первых, так уж сложилось, что она и Кэт застряли тут, отрезанные от цивилизации, среди фанатиков, которые не откажутся от миссии ради двух похищенных и брошенных умирать девиц, поэтому у нее оставалось два выхода — продолжать участвовать в их ролевке, или как это там называется, в надежде, что сможет найти хоть одного здравомыслящего человека, способного помочь им вернуться в лоно цивилизации, либо помочь ребятам быстрее закончить эту идиотскую миссию, и хотелось бы верить, что после этого уже временные союзники помогут вернуться домой.

Поэтому она и спросила, чтобы знать, чего ждать, и хотя бы попробовать обойти углы и ускорить процесс. Ну и заодно исключить неожиданности.

— Леди Кэт настояла на том, чтобы отложить выезд до завтра, — объяснил Ллевелис.

— Но у нас же каждая секунда на счету! — чуть не задохнулась от возмущения Злата. Она тут, понимаешь, как может, старается все ускорить, даже согласилась на Грома! А Кэт опять не тем местом думает.

— Леди Кэт настояла, — развел руками он. — И Байрон с ней полностью согласен.

— Но…

— Что «но»?! — раздраженно воскликнул Ллевелис, но тут же взял себя в руки и произнес с холодной учтивостью: — Без наемников отправляться в путь бесполезно. Байрон не пойдет без леди Кэт. Если вы можете ее переубедить…

Злата покраснела и отвела взгляд. В общем-то, да. Раз Кэт не хочет идти — значит, не пойдет, а зная ее уникальную способность вертеть мужиками, можно с полной уверенностью заключить, что Байрон, их мускулы в этой операции, тоже с места не двинется. Вот это поистине можно было назвать суперсилой. Не так давно Катька и Байрон готовы были убить друг друга — и вот он уже по струнке перед ней ходит. Дурак. Чем легче ей дается цель, тем скорее Кэт теряет интерес.

— Ладно, пошли в гостиницу, — вернулась она к реальности.

— На постоялый двор, — поправил Ллевелис.

— Без разницы. — Злата первой шагнула вперед.

— Он в другой стороне, — ровным голосом сообщил он.

Девушке ничего не оставалось, как повторить недавний маневр Катерины и, повернувшись, пойти назад.

— Не туда, — вздохнул советник.

Злата, которая все сильнее укреплялась в мысли, что этот мужчина редкостный придурок и издевается над ней, снова вернулась и попыталась пойти вправо. Ллевелис, которому, по всей видимости, наконец надоело издеваться, больше ничего не сказал. Просто взял ее за руку и почти потащил в противоположную сторону.

Через пару минут они вышли к оживленному рынку, который Злате был знаком, но сама дорогу она бы не нашла. Поэтому если до этого момента у нее было стойкое желание вырвать руку и идти в гордом одиночестве, то сейчас она сама вцепилась в Ллевелиса покрепче, чтобы, не дай бог, не потеряться в толпе. Воспоминания о недавнем приключении были еще очень свежи. Да и толпа вокруг была странная, разношерстная и… пугающая. В ней попадались как карлики, так и настоящие исполины, с рогами и без. Днем девушка не обратила на это внимания, но у большинства торговцев уши были похожи на ослиные. При этом уши были самые разные — у кого серые однотонные, у кого полосатые, рябые, с мелкой шерстью и без. Она была так увлечена своим неожиданным открытием, что не почувствовала тот момент, когда ее рука выскользнула и Ллевелис растворился в толпе.

— Ллевелис… — Она неуверенно огляделась по сторонам, но вокруг были только незнакомцы, не обращающие на нее внимания. Испуганно крикнула: — Ллевелис!

Но тот словно испарился. Девушка попыталась локтями проложить себе путь сквозь толпу, но ее пятидесяти с копейками килограммов для этого явно было маловато. Тут же вспомнилось метро. Такая же безликая толпа, в которой практически невозможно двигаться. Приходилось пользоваться тем, что она маленькая и верткая. В этой толпе она поступила так же — присела, проскользнула, потом снова пустила в ход локти. Где не получалось силой — снова хитрость. Она как раз попыталась присесть и проскользнуть, как кто-то схватил ее за шиворот и рывком поднял вверх.

Злата никак не ожидала, что с ней произойдет что-то в духе героя приключенческого фильма или книги, поэтому оказалась неподготовленной. Вместо того чтобы заорать, как любой нормальный человек, или позвать на помощь, или, на худой конец, попытаться сопротивляться, девушка нелепо взмахнула руками, пока ее поднимали вверх, и, встретившись взглядом с агрессором, смогла только скривить губы, что должно было изображать улыбку.

К сожалению, мужлан, державший Злату за шиворот, как нашкодившего котенка, такой же доброжелательности не проявлял. Оно и понятно — при его-то габаритах…

— Привет… — как можно жизнерадостнее поздоровалась девушка, предчувствуя, что ничего хорошего эта встреча не сулит.

Мужчина молчал. Злата попыталась вытянуть его на разговор, затронув нейтральную тему:

— Хорошая сегодня погодка…

— Я тебя предупреждал, что будет, если еще раз увижу? — бесстрастным тоном поинтересовался он, невозмутимо глядя на отчаянно болтающую ногами девушку.

Улыбка медленно сползла с лица Златы. Предчувствуя неминуемый конец, она попыталась воззвать к его рациональности:

— Я-то тут при чем? Это ваши с Кэт разборки…

— А ты за компанию, — ухмыльнулся базарный троллеорк. — С ней дружишь — с ней и огребать будешь.

— Меня что, по-твоему, жизнь такой подругой мало наказала? — попыталась Злата надавить на жалость. — С такими друзьями мне и врагов не нужно.

Мужик участливо кивнул.

— М-да-а, не поспоришь… — И тут же добавил: — Но отлупить тебя — это дело принципа. Так что извини.

Расслабившаяся было Злата совсем поникла и угрюмо опустила глаза. Взгляд невольно остановился на бочке, на которую тот опирался. Справа и слева от него стояли еще две бочки, причем одна была открыта. В ней копошились то ли змеи, то ли угри… В общем, какие-то ползучие гады, похожие на огромных червей. Злата содрогнулась от омерзения.

Троллеподобный мужик истолковал перемену, случившуюся с ней, по-своему.

— Да не расстраивайся ты, — начал подбадривать он. — Я тебя по лицу бить не буду. И даже попробую ничего не сломать… А-а-а!!!

Злата воспользовалась тем, что агрессор отвлекся и не обращал внимания на то, что жертва болтает ногами. Она зацепила ближайшую из бочек и изо всех сил толкнула, молясь, чтобы там тоже оказались эти червяки-мутанты, и… о чудо!!! Ее молитвы были услышаны!!!

С упавшей бочки слетела крышка, и оттуда посыпались те самые омерзительные ползучие гады, которые тут же принялись обвивать ноги тролле-орка. Мужик моментально потерял интерес к Злате, отшвырнул ее и пустился в зажигательную пляску в попытке одновременно сбрасывать с себя заползающих червяков и давить тех, что копошились внизу.

Злата несколько секунд понаблюдала за ним, потом решила не рисковать, дожидаясь развязки, и, повернувшись, чтобы уйти… уперлась в преграду. Ну как преграду… В мужскую грудь, в которую больно ударилась носом. Подняв глаза на обладателя столь внушительной мускулатуры, Злата не удержалась:

— Ты что, стальной?

Видимо, Ллевелис никак не ожидал такой реакции, потому что на несколько секунд опешил.

— Ты совсем с ума сошла? — Он скрестил руки на груди и осуждающе посмотрел на нее. — Я везде тебя ищу, а ты тут уличные представления смотришь!

— Но я…

— Ты что, не понимаешь, что это чужой тебе мир, чужой город и в такой толпе может быть очень опасно?

— Да я…

— Не знаю, какие порядки в твоем мире, и знать не хочу, но если тебе плевать на себя, то подумай о леди Кэт, которая будет волноваться о тебе. И учти, в следующий раз я не буду тебя искать!

Злата сделала то, что сделал бы на ее месте любой адекватный, здравомыслящий и практичный человек, — извинилась:

— Прости, я больше так не буду.

Ллевелис кивнул и, снова взяв ее за руку, повел по рынку.

Молодой человек держал ее за руку так крепко, что девушке невольно стало казаться, что еще немного — и она сломается. Ну, даже если и не сломается, то синяки ей точно обеспечены. Но, посмотрев на напряженную спину Ллевелиса, не стала возражать. Видимо, он тоже испугался, когда ее ладонь выскользнула из его руки. Вот и боится снова потерять. И, в общем, Злата его понимала. Что-то похожее она чувствовала, когда Катька начинала чудить. Можно было уйти, но подруга точно попала бы в неприятности. И приходилось оставаться, чтобы хоть как-то смягчить последствия.

Ллевелис продолжал держать ее руку, когда они уже выбрались из толпы, продолжал держать, пока шли по улицам. Продолжал держать, даже когда они уже вошли в трактир и поднялись на этаж. Уже у двери в их с Кэт комнату он медленно, как бы нехотя отпустил ее руку и, пробурчав:

— Не влипай в неприятности, — ушел к себе.

Злата не стала провожать его взглядом и, открыв дверь, вошла в свою комнату. Конечно, было приятно, что кто-то, пусть и своеобразно, проявляет заботу о ней. Но рука жутко болела, даже пальцами шевелить было больно. Решив лечиться подручными средствами, она нашла кувшин с водой и налила немного на носовой платок. Злата как раз мучилась, пытаясь завязать платок на запястье, когда в дверь постучали.

Так как комната была двухместная, девушка могла ждать только одного человека.

— Катька, ты вовремя, Катька! — обрадовалась Злата и открыла дверь. — Помоги завязать…

— Я, конечно, не леди Кэт, но в принципе тоже могу помочь, — предложил Ллевелис и пояснил в ответ на ее удивленный взгляд: — Думаю, леди Кэт сегодня вряд ли вернется ночевать.

— Что? Почему?

Ллевелис выглядел немного смущенным.

— Э-э-э… Они с Байроном…

Злата поняла моментально. Собственно, зная Катерину, могла бы и догадаться… Она быстро-быстро замахала руками:

— Ладно-ладно! Только без подробностей!

Ллевелис воспринял ее просьбу с явным облегчением.

Воцарилась неловкая тишина.

Он стоял и мялся у порога. Злату его странное поведение озадачило, и вдруг до нее дошло:

— Тебе теперь негде ночевать?

Ллевелис вздохнул:

— Я спросил у трактирщика, но свободных комнат нет…

— Ладно, входи. Вот Катькина кровать, располагайся.

Она указала ему на кровать у противоположной стены ивернулась к прерванному занятию.

— Что ты делаешь? — спросил Ллевелис, сняв плащ и некоторое время понаблюдав за ее манипуляциями.

Злате было неудобно тыкать парня носом в то, что он ей чуть руку не сломал.

— Да так, пытаюсь узелок завязать, — постаралась она ответить как можно более нейтрально.

— Что у тебя с рукой? — совсем рядом спросил он, напугав девушку до икоты.

— Господи! Ты всегда так подкрадываешься?!

Он не стал комментировать это заявление, осторожно взял ее руку и снял повязку, явив миру уже начавшие наливаться фиолетовым синяки.

— Извини, — тихо попросил он.

— Да ерунда, — попыталась вырвать руку Злата, но он не отпустил. — Не самое страшное, что с моей рукой происходило.

— Почему ты молчала? Тебе же было больно!

— Не знаю, — солгала она, не желая признаваться в своих истинных мотивах.

Ллевелис молча достал из-за пояса небольшой пузырек и плеснул зеленоватой жидкости на платок, после чего аккуратно наложил повязку на руку Златы.

— К утру все пройдет, — немного сухо прокомментировал он свои действия. — Еще раз извини.

Молодой человек, не сказав больше ни слова, подошел к своей кровати, снял сапоги и, не раздеваясь, лег, отвернувшись от Златы.

Девушка решила, что, наверное, ей тоже не стоит раздеваться, и, стянув сапоги, легла спать. Видимо, сегодняшний день оказался слишком богатым на события, потому что Злата, которая обычно долго ворочалась перед сном, уснула почти моментально.

Странному дню — странные сны.

Приснился ей Ллевелис. Они были вдвоем на лодке посреди кристально чистого озера. Молодой человек выглядел иначе, чем она привыкла его видеть. На смену худощавому парню, ее ровеснику, появился мужчина около тридцати, с развитой мускулатурой, впрочем, не перекачанный. Но самое главное — от него веяло внутренней силой.

Злата вздохнула.

Ей хотелось верить, что она не такая, как большинство ее сверстниц, и не подвержена влиянию гормонов. А на деле? Подсознание быстро расставило все на свои места, превратив беднягу Ллевелиса в альфа-самца. Видимо, права Кэт, говоря, что пора устраивать личную жизнь. Нужно будет заняться этим после того, как вернется домой из этого сумасшедшего лагеря ролевиков. И после того, как разберется с дипломной практикой.

Некоторое время девушка наблюдала за ним. Здесь, во сне, он казался… нет, не задумчивым и не отстраненным. Злата немного помучалась, пытаясь понять его состояние, но, так и не подобрав подходящего слова, оставила это неблагодарное занятие и переключилась на озеро.

Вода в озере была необыкновенно прозрачной, Злата видела гальку на дне, и, казалось, если протянуть руку, сможет ее коснуться. Ее внимание привлекли две большие рыбы — белая и черная, — которые резвились в воде. Она так увлеклась ими, что не сразу поняла, что с ней говорят.

— Зачем ты здесь? — повторил свой вопрос Ллевелис, заметив, что девушка таки уделила ему внимание.

— А ты зачем? — Не то чтобы ей правда было интересно, что он делает в ее сне, Злата огрызнулась чисто механически.

Мужчина лишь покачал головой. Легко пожав плечами, Злата вернулась к прерванному занятию. Благо рыбки никуда не делись. Пусть это и сон, но озеро и эта черно-белая парочка действовали на нее так умиротворяюще.

Ллевелис какое-то время наблюдал за ней, потом сказал:

— Если ты ищешь баланс, то не там.

— Я ничего не ищу, — снова пожала плечами она.

— Тогда зачем ты тут? — повторил вопрос Ллевелис, и в этот раз в его голосе звучала нотка заинтересованности.

Рыбки уплыли, и раздосадованная Злата выпрямилась.

— Ну что ты заладил, как попугай? Это мой сон. Зачем ты тут?

Ллевелис усмехнулся:

— Часто тебе это снится?

— Сексапильные мужчины? Впервые, — честно призналась Злата и тут же пожалела о своей откровенности, услышав заливистый смех собеседника. Что за человек, даже во сне умудряется раздражать!

— Ну спасибо, — все еще продолжал улыбаться Ллевелис. — Значит, такой я тебе больше нравлюсь?

— Кто тебе сказал, что ты мне вообще нравишься? — фыркнула Злата и отвернулась.

— А кто тебе нравится? Байрон? — сузил он глаза, моментально растеряв все благодушие.

— Да что ты пристал как банный лист? — Девушке срочно захотелось проснуться, поэтому она принялась себя интенсивно щипать. — Никто мне не нравится. А если бы и нравился, то тебя это не касается!

— Что ты делаешь? — Ллевелис удрученно наблюдал за ее манипуляциями.

— А что не ясно? Пытаюсь проснуться, — снова фыркнула Злата.

— Ты всегда огрызаешься, когда не знаешь, что сказать или что сделать…

— А ты слишком много болтаешь!

— И ты так и не ответила на мой вопрос…

— Какой?

— Кто тебе нравится?

— Зачем тебе это?

— Может, мне любопытно, есть ли я в этом списке и есть ли у меня шансы туда попасть.

Ответ стал для Златы полной неожиданностью, и она вдруг разоткровенничалась:

— Какая разница, если я никогда бы не понравилась тебе?

Видимо, своей прямотой она застала Ллевелиса врасплох, потому что он ненадолго замолчал. Злата воспользовалась паузой и, сев поудобнее в лодке, положила руку на бортик и вернулась к созерцанию воды.

— Почему ты так думаешь? — снова подал признаки жизни мужчина.

— Ты не сон, — мученически простонала Злата. — Ты — кошмар.

Он тихо засмеялся.

— И все же? — не унимался Ллевелис. — Я всего лишь сон, мне ты можешь сказать.

— А разве не очевидно? — Девушка протянула руку к воде и начала вырисовывать узоры кончиками пальцев. — Катька. Она такая красивая… и сексапильная… и… она такая… она такая, какие нравятся таким, как ты… сейчас.

— Ты думаешь, что она привлекательнее?

Он столь искренно удивился, что Злата невольно на него посмотрела. В этот раз уже она рассмеялась, и не тихо, как до этого Ллевелис. Нельзя так, но гремучая смесь удивления, ошеломления и недоумения, отпечатавшаяся у него на лице, не оставили ее равнодушной.

Ллевелис пытался хмуриться, но девушка так заразительно смеялась, что он не сдержался и заулыбался.

— Ты тоже красивая, — спустя некоторое время попытался вернуть разговор в нужное ему русло мужчина. Но добился только того, что девушка снова беззлобно рассмеялась.

— Да брось! — отмахнулась она. — Какая я красивая? Ну так, симпатичная. И то только потому, что Кэт меня время от времени в парикмахерскую таскает и косметикой иногда разрисовывает. Нет! Я не ною, не ревную и не бью на жалость. Пойми правильно, я знаю точно, какая я, и люблю себя вот такую. Я не Катька, я не могу провести сутки в лесу и оставаться сногсшибательно красивой. И мужики не укладываются штабелями к моим ногам. Но мне это и не нужно. Я умная, и мне это нравится. И нравится, что есть свобода быть собой, наслаждаться этим. Пройдет время, и я найду кого-то под стать себе — инженера, или медика, или еще кого. Выйду замуж, нарожаю детишек и буду счастлива. И я абсолютно точно не хотела бы видеть рядом с собой кого-то такого, как ты сейчас. Такой, как есть на самом деле, — может быть. Но не такой…

Она рукой показала контур его тела, намекая, что имела в виду.

— То есть ты предпочитаешь умных, а не сильных и красивых мужчин… — сделал свои выводы из всей этой речи Ллевелис и тут же обиделся, вызвав у собеседницы улыбку. — Я, кстати, тоже умный!

— Не сомневаюсь. — Девушка вернулась к рисованию узоров на воде. — Только ты все равно олимпийский бог, а я простая смертная. Романы между небожителями и простолюдинами во все времена заканчивались плохо…

— А что, если бы я сказал, что схожу по тебе с ума с первой встречи?

— Я бы сказала, что ты начитался дешевых романов и теперь пытаешься склеить меня…

Ллевелис обиделся то ли на ее слова, то ли на то, что она раскрыла его тайный замысел, но он резко встал и… Вполне прогнозируемо, лодка под его весом подалась назад и перевернулась. Последнее, что запомнилось Злате, прежде чем она в холодном поту проснулась в своей постели, — черная и белая рыбки, которых она, взлетев над лодкой, заметила резвящимися неподалеку.

Злата, тяжело дыша, резко села. Сон как рукой сняло. Она огляделась — ночную темноту, в которую была погружена комната, немного разбавлял свет луны. На кровати напротив проглядывался силуэт спящего мужчины.

Несколько раз глубоко вдохнув и медленно выдохнув, чтобы восстановить дыхание, Злата тихо рассмеялась, стараясь не разбудить спящего Ллевелиса. Приснится же такое…

Взбив подушку, девушка снова легла, укрывшись одеялом, и вскоре тихонько засопела, так и не заметив, что все это время за ней пристально наблюдали.

Утро застало Злату врасплох. Девушка едва прикрыла глаза ночью, казалось, всего лишь моргнула — и вот оно, коварно подкравшееся утро. Хотелось еще немного поваляться, хотелось в горячий душ. И кофе!

Вместо этого знакомая обстановка комнатушки, пустующая смятая постель напротив и головная боль. Не сильная, скорее, просто ноющая, но имеющаяся в наличии и портящая этим жизнь.

Злата решила, раз никто не будит, можно еще чуток поваляться. И только она пришла к такому умозаключению, как дверь, словно от пинка, с грохотом открылась, хорошенько приложившись о стену, испугав постоялицу так, что она чуть сама с кровати не спрыгнула. В комнату ворвался блондинистый вихрь, который Злата именовала подругой, и до неприличия бодрым голосом отрапортовал:

— Ну сколько можно дрыхнуть? Тебя все ждут завтракать!

И ушла, насвистывая при этом что-то. Вздохнув, Злата поднялась с кровати. На стуле в углу комнаты стоял таз и кувшин с водой, на спинке висело полотенце. Умывшись, девушка надела сапоги и спустилась вниз, отчаянно зевая и думая о том, как несправедлива жизнь и можно ли в этом забытом богом лагере ролевиков раздобыть кофе.

Кэт не солгала — ее уже ждали за тем самым столом, что и вчера, и даже уже стояла тарелка с похлебкой, глиняный стакан с чем-то горячим и небольшая тарелочка с парой пампушечек. Злата не могла не признать, что сегодня завтрак даже выглядит аппетитно. А значит, его заказывала не Кэт. Да и судя по тому, как она воркует с Байроном, — ей не до того было. Скорее всего, это была работа Ллевелиса, который у стойки что-то живо обсуждал с трактирщиком.

— Доброе утро, — хмуро поздоровалась Злата, присаживаясь за стол.

Байрон посмотрел на нее слегка удивленно, а Кэт просветила:

— У них не принято здороваться по утрам.

— Буду знать, — безразлично кивнула Злата, пододвигая к себе тарелку с ароматно пахнущим варевом и стараясь не думать о том, правда ли оно такое аппетитное или она настолько голодна, что даже это кажется вкусным.

Едва Злата зачерпнула пару ложек, почувствовав божественный вкус горячей еды, как Байрон вдруг вспомнил:

— Мне нужно кое-что обсудить с Ллевелисом…

— А это не подождет? — с надеждой спросила Злата, лишь на мгновение опередив Кэт.

В этот момент девушке было все равно, что про нее подумает эта парочка. Одно Златослава знала точно: если Байрон сейчас уйдет — завтрак ей не светит.

— Сожалею, но дело безотлагательное.

Девушки проводили его взглядом, при этом Злата старалась успеть съесть как можно больше, как можно больше, пока…

— Златка… какой мужик! У меня таких еще не было, — с восхищением поделилась Катерина, заставив подругу подавиться.

— Боже, Катька! Я же ем! Давай… потом обсудим твою бурную личную жизнь?

— Ладно, — на удивление быстро согласилась та. Слишком быстро.

Не отводя от подруги подозрительного взгляда, Злата взяла булочку, поднесла ко рту и откусила. Катерина молчала, но видно было, что она порывается что-то рассказать. Ее прорвало, когда Злата начала пережевывать булочку.

— Златка! У него такой хвост!

Злата поперхнулась, представив, чем именно подруга так впечатлилась, и тут же выплюнула булочку в лежащую рядом салфетку.

— Катька… — простонала несчастная, отпивая глоток вчерашнего компота из сухофруктов.

Но подруга не поняла намек и продолжила с прежним восторгом:

— Если бы ты только знала, что он может им делать!

Злата фонтанчиком вернула компот из сухофруктов назад.

— Так, все, я сыта. — Она раздосадованно отшвырнула от себя салфетку и крикнула стоявшим у стойки Байрону и Ллевелису: — Может, поедем уже?!

Ллевелис был знаком с Хельгой давно, едва ли не с раннего детства. По происхождению она пикси, причем чистокровная. Рост немного ниже среднего, волосы характерного для всех ее сородичей медно-рыжего цвета завиты в мелкие-мелкие кудряшки, курносый нос и узкие, постоянно чуть сощуренные глаза, что неудивительно, если учесть, что все пикси плохо реагируют на солнечный свет. Ну и конечно же присущая всем представителям этой расы любовь к зеленому.

Когда-то она жила при дворе с дочкой и занимала должность королевского мага. Должность эта, нужно сказать, весьма почетная и желанная для любого мага страны. Официально придворный маг должен был следить за магическим фоном и выявлять нарушителей. Но Хельга имела и неофициальные обязанности — учила Ллевелиса распознавать яды и нейтрализовать их. Она также пыталась научить его, как использовать растения для лечения, отравления или достижения других целей. Но, кроме азов, он так ничего и не усвоил. А потом заболела ее дочь. Какая-то иномирная болезнь, неизвестная доселе. Хельга перепробовала все, но спасти единственную, нежно любимую дочь так и не смогла.

Потеря самого родного в мире существа надломила Хельгу. Она сложила с себя полномочия и удалилась со двора. Женщина не показалась ни в одном своем имении, буквально растворившись в неизвестности. По поводу этого невероятного исчезновения ходили самые разные слухи: что магичка тронулась умом, что ее бросили в темницу за отказ служить правящей семье, что она скрылась и плетет где-то заговор. Много слухов, которым Ллевелис не верил. Хельга плетет заговор против правящей семьи? Смешно даже подумать.

А потом появились совсем другие слухи: Хельга не вынесла горя и то ли покончила с собой, то ли умерла.

Вот их игнорировать Ллевелис никак не мог. И выследил свою бывшую наставницу. Правда, как всегда, оказалась куда более неправдоподобной, чем любая ложь. Блистательная Хельга, талантливая магичка и одна из самых красивых женщин Матэнхейма не просто удалилась со двора, а поселилась на окраине Мластины и живет в убогой лачуге отшельницей.

Впервые увидев пикси после длительной разлуки, Ллевелис ее не узнал — она была больше похожа на древнюю старуху, чем на саму себя. Роскошные волосы спрятаны под какой-то бледно-зеленой тряпкой, которую женщина называла платком, старая, застиранная одежда в заплатках, в которой уже и оттенок не угадать, и босые, израненные ноги с огрубевшей кожей.

Естественно, Ллевелис попытался ей помочь. Ведь жить в таких условиях просто невозможно! Но Хельга отказалась, мягко, но категорично объяснив ученику, что не нуждается в его заботе, опеке или помощи. Здесь она счастлива, здесь может полностью посвятить себя тому, что ближе всего ее природе, — целительству. И в этих болотах пикси будет защищена от появления проклятых иномирян. Либо их сожрут гоблины, либо сама уничтожит. Из-за них умерла ее единственная дочь, родная кровиночка. То, что для любой пикси ценнее всего, так как их инстинкт семьи чрезмерно развит. Представители любой другой расы, потеряв близкого, чаще всего горюют, но находят в себе силы жить дальше. Пикси, потеряв кого-то состоящего с ним в близком родстве — родителей, братьев-сестер, детей, — чаще всего не находят сил справиться со своим горем. Поэтому Ллевелис не мог осуждать Хельгу за желание убить всех иномирян.

И ей он собирался доверить жизнь Златы.

Ллевелис осознавал всю опасность, но выбора не было. Время, отпущенное девушке в мире живых, истекало, и он не знал никого во всем Матэнхейме, кто мог бы помочь, не говоря уже чтобы быстро найти такого человека. Хельга убила бы Злату в любых других обстоятельствах без сомнений и сожалений. Для пикси ничего нет важнее семьи и детей, а из-за иномирян, случайно принесших с собой эту заразу, она потеряла смысл своей жизни. Кто мог осудить ее за желание отомстить?

Да, Хельга убила бы не раздумывая. В любых других обстоятельствах. Но Злата под защитой Ллевелиса, и она просто не осмелится. Кроме того, у них всегда были очень близкие отношения, пикси не раз говорила, что он ей как сын. Ллевелис надеялся, что ради него Хельга один раз поступится принципами. А если не поступится… придется принять меры.

Жилище Хельги было таким, каким он его запомнил в прошлый свой визит: перекосившийся домишко, который вот-вот рухнет. Он выглядел таким ветхим, что, казалось, достаточно пнуть его хорошенько — и этот архитектурный шедевр развалится. А вокруг старые плодовые деревья, некоторые уже и засохли. Что примечательно — эти же засохшие деревья Ллевелис видел и в прошлый раз. Он предложил вырубить их и пустить на дрова, но Хельга решительно отказалась, пояснив, что эти деревья когда-то посадила ее дочь и она свято хранит эти небольшие кусочки воспоминаний о ней.

Ллевелис остановился у калитки и, прежде чем войти, отдал Тео распоряжения:

— Найдешь наемника Байрона. Он сейчас путешествует с человеческой женщиной Катериной. Вот его кинжал — ищи по запаху. Передашь ему, что я встречусь с ним в Гунари. И скажи — никаких порталов. Я свяжусь с ним позже и расскажу, что делать.

Чтобы Тео более охотно выполнял поручение, Ллевелис сосредоточился и сделал одно быстрое движение, будто сжимая что-то в руке, и ребра оборотня затрещали. Первое, что испытал Тео, — шок от боли. Но когда он уже упал на землю, накатила мощнейшая волна удовольствия.

Ллевелис оставил его приходить в себя и вошел во двор. Хозяйка дома уже заметила его и стояла на ступеньках, глядя на Злату полными ненависти глазами. Вокруг пикси витала магия, и Ллевелис предусмотрительно остановился в нескольких шагах.

— Зачем ты принес эту мерзость в мой дом? — не хуже гадюки прошипела женщина.

— Это — моя леви, — твердо сказал он. — Ей нужен целитель.

— Добить? — ехидно рассмеялась Хельга. — Я с удовольствием.

— Спасти ее! — рыкнул Ллевелис.

— Ничем не могу помочь, — отрезала пикси и повернулась, чтобы уйти.

— Хельга, — не предвещающим ничего хорошего тоном сказал мужчина, — я пока еще прошу…

— А потом что? — расхохоталась целительница. — Что ты сделаешь мне потом? Будешь пытать меня или убьешь?

Ее голос стал необыкновенно серьезным, и от прежней веселости не осталось и следа. Женщина вдруг стала выглядеть даже старше своих лет, а в глазах появилась усталость и пустота.

— Моя собственная дочь умерла из-за иномирян. Ее убила зараза, которую притащил с собой такой же пришелец, как и твоя… леви. — Последнее слово она почти выплюнула. — В тот день, когда ее не стало, не стало и меня. Моя дорогая Розали, смысл моей жизни, умирала на моих руках, и я ничего не могла с этим поделать. И это было хуже всякой пытки, которую ты смог бы придумать. Ее не стало — и я умерла. Хочешь — убивай. Мне давно уже все равно.

Ллевелис слушал ее не перебивая. Все это он и так знал, видел своими глазами. И до сегодняшнего дня глубоко сочувствовал горю свой первой учительницы. Но сейчас у него на руках умирала Злата, и, кроме нее, ничего не существовало. Хельга, которую он знал и любил с детства, сейчас была лишь средством достижения цели. Ему нужна была помощь целительницы, и, значит, она поможет. Уж убеждать Ллевелис умел. Правда, ему и в страшном сне не могло присниться, что когда-то придется направить дар убеждения на старую пикси. Но на то она и жизнь, чтобы преподносить сюрпризы.

Хельга замолчала, и некоторое время стояла тишина, прерываемая только стрекотом кузнечиков в траве и слышащимся откуда-то издалека пением птиц.

— Она умирает. Если это случится, я не стану тебя убивать или пытать, нет. — Ллевелис говорил негромко, но отчетливо, не сводя глаз с целительницы. — Если ты не спасешь то, что для меня дороже всего, я заберу то, что тебе дороже всего.

— Ты от своей любви, кажется, совсем помешался, — фыркнула Хельга. — То, что для меня самое дорогое, уже давно у меня забрали…

— Ты ее забудешь, — не стал дослушивать он.

— Что?

— Ты будешь знать, что у тебя была дочь и ты ее потеряла. Тебе будет все так же больно, тяжело и одиноко. Но я сотру все твои воспоминания про нее: первый шаг, первые слова… Даже то, как она выглядела.

Хельга смотрела на него, не веря собственным ушам.

— Ты не посмеешь… — наконец выдавила она из себя. Воспоминания о времени, проведенном рядом с дочкой, единственное, что осталось у нее в жизни. Точнее, единственное, что поддерживало жизнь и не давало сойти с ума.

Вместо ответа Ллевелис повернул голову и посмотрел на стоящее рядом сухое дерево. Он представил, как воздух вокруг него разогрелся, и дерево вспыхнуло.

— Нет!!! — истошно заорала Хельга, сбегая по ступенькам и падая на колени перед пылающим деревом. — Нет!!! Умоляю! Нет!!!

Ллевелис прекрасно понимал, что сейчас делает. Он не дерево сжигал, а частичку самой Хельги. Это дерево она сажала с дочкой, и для пикси оно было словно частью Розали, которая еще здесь. Ллевелис видел лишь пылающее дерево, а Хельга снова теряла дочь.

Он слушал стенания несчастной пикси и даже не удивлялся, что его не тронуло ее горе. Все мысли были о леви, которая уже почти не дышала. И сейчас он готов был сжечь, уничтожить все, что дорого Хельге, стереть последние воспоминания, лишить ее разума, если придется. Ллевелис это мог. Если бы пикси и после этого продолжала упрямиться, он внушил бы ей, что Злата — ее дочь Розали. Что она умирает, и только Хельга может помочь. Да, жестоко. Но Ллевелис никогда и не отличался особой мягкотелостью. Иначе не смог бы получить власть в Матэнхейме. В этом плане он был больше похож на отца-демона, чем на мать-чародейку. Только Злата заставила его чувствовать, переживать… любить. Словно в ней его душа, которая спала много лет. И теперь, когда мир вдруг обрел совсем другие краски, Ллевелис не готов был отказаться от нее. Теперь он понял, почему отец в свое время едва не пошел войной на братьев за право жениться на дочери одного из сильнейших чародеев во фракции. Удивительное чувство — быть таким сильным и таким слабым одновременно. Разве он жил до встречи с ней? Нет. Раньше было просто существование. А рядом со Златой сердце бьется и существование обретает смысл. Все, что он делал до этого, все, чем жил, вело его к этому моменту, к встрече с леви. Полученные знания, навыки, вся его сила — все нужно для того, чтобы любить и защищать леви и детей, которые у них будут.

Поэтому Ллевелис спокойно стоял и ждал, пока целительница сломается. Вскоре ожидания себя оправдали.

— Прошу, не нужно… Я все сделаю… — сквозь слезы произнесла она. — Умоляю, остановись…

Огонь на дереве мгновенно погас.

— Занеси ее в дом и положи на кровать. — В голосе целительницы появилась сталь. — Я приготовлю все, что нужно, и приду.

Ллевелис выполнил приказ целительницы — внес девушку в дом. Долго искать кровать не пришлось — она стояла посреди единственной комнаты. Несмотря на то что целительница давно жила отшельницей, изнутри дом не выглядел как конура. Чисто, убрано, травы аккуратно развешены в углу возле печи, и, насколько он помнил, на чердаке все тоже завешано пучками сухих трав, заложено кореньями и заставлено бутылочками со снадобьями. При этом Ллевелис мог руку дать на отсечение, что все разложено в соответствии с разработанной самой Хельгой системой. Как и все пикси, целительница была жутким педантом. Это у нее в крови. Даже когда Розали не стало, Хельга сутками сидела в своей лаборатории, переставляла и перекладывала препараты, пробирки, реагенты. Это действовало на нее успокаивающе.

Ллевелис осторожно положил Злату на кровать и взял за руку, в который раз поражаясь тому, насколько она маленькая. Да и сама девушка богатырским телосложением не отличалась. Что в принципе и неудивительно, если учесть, что за все время пребывания в Матэнхейме она практически и не ела нормально. Да и если судить по обрывкам воспоминаний — дома тоже. Ллевелис пытался найти в ее воспоминаниях хоть что-то про то, что она любит. Но везде были только Катерина и учеба. Одно хорошо — соперника у него нет.

И вдруг на Ллевелиса словно кто-то вылил ушат холодной воды. Что он делает? Что творит? Он начал нервно мерить комнату шагами.

Права Хельга. Да он совсем помешался от этой любви. Матэнхейм в опасности! Неизвестный враг истребляет подданных в его домене. Порталы открываются то тут, то там, причем бессистемно! Скачут как сумасшедшие! Дауры — маги, которые за них отвечают, едва успевают их закрывать и вылавливать иномирян. А он… Бросил все ради человеческой женщины, пренебрегает интересами и безопасностью своего мира, чтобы спасти ей жизнь. Кому сказать — не поверят.

Это приворот, не иначе! Кто бы это ни сделал, но своего он добился — отвлек его, причем надолго. Кто же додумался до такого коварства — заставить его, Ллевелиса, думать, что человеческая женщина без роду и племени, без способностей к магии его истинная пара, его леви? И ведь добился своего, скотина! Какой там конец света и геноцид, устроенный пришельцем! Он как пес цепной возле Златы. И никуда ведь не уйти…

Девушка издала слабый стон, и по телу прошла конвульсия. Ллевелис метнулся к ней, в панике осматривая тело. Если бы она просто умирала, то какие проблемы, вернул бы ее из Лимбо, влил жизненную силу и все. Но душу нельзя вернуть, если нет тела. Тео был прав, яд бартому разъедает его изнутри. Черные вены уже оплетают шею и руки. Организм почти перестал сопротивляться.

— Хельга! — заорал Ллевелис.

Дверь открылась в тот момент, когда он собирался снова позвать.

— Успокойся, — велела целительница, внося небольшой тазик, в котором что-то плескалось.

— Что ты надумала? — подозрительно сощурил глаза Ллевелис. — Если ты причинишь ей вред…

— Я все помню, господин Ллевелис, — холодно ответила Хельга. — Это болотные пиявки. Они высосут яд из тела. Это единственный известный мне способ. Не стану скрывать, это чрезвычайно болезненно. И опять же не стану скрывать — мне это доставит огромное удовольствие. Так что держи свою… леви, крепко, ученичок.

— Она будет жить? — Он проигнорировал презрение, которое всячески демонстрировала пикси.

— Надеюсь, нет, — мило улыбнулась Хельга. — Даже скорее всего нет. Люди очень слабые и хрупкие. Ее тело не выдержит боли. Она умрет… И насколько я тебя знаю — не раз.

— Что ты хочешь этим сказать? — В голосе Ллевелиса громыхнула сталь.

— Только то, что ты не привык расставаться со своими игрушками, — усмехнулась пикси. — Ты будешь возвращать ее снова и снова… И она будет в муках умирать снова и снова… снова и снова…

Хельга откровенно наслаждалась бессильной злобой Ллевелиса. Она знала, что мужчина ничего не может сделать ей. Случись с целительницей хоть что-то, кто будет спасать его драгоценную леви? И издевалась над ним. Такая маленькая месть.

Конечно, целительница могла бы сказать, что знает отличное обезболивающее и может сделать так, чтобы процедура прошла для пациентки по возможности безболезненно. Но бывший ученик, которого она когда-то растила и любила как сына, сначала отказал ей в праве мстить иномирянам, а потом принес эту мерзость к ней в дом. Не просто принес. Угрозами заставил помогать. Нет! Ллевелис заплатит! Пусть смотрит, как мучается любовь всей его жизни, и знает, что ничем не может ей помочь. Пусть возвращает ее снова и снова, и пусть она опять умирает. Пусть этот ублюдок знает, что она чувствовала, когда умерла Розали. Хотя ему будет даже хуже. Леви — не просто возлюбленная. Для демона — это свет во тьме, смысл жизни. Ну и что, что Ллевелис демон лишь наполовину? Он вряд ли сможет жить без леви и последует за ней на тот свет. Такова природа демонов. Бороться с ней невозможно.

Целительница сильно переживала смерть дочери. Но горе ее не убило. Она вынуждена жить с этой болью, медленно разъедающей ее изнутри. И сейчас Хельга как никогда ненавидела Ллевелиса за то, что, когда ее девочка умирала, он был слишком мал и не обладал достаточной силой, чтобы вернуть Розали.

Хельга столько отдала этому проклятому миру, стольким помогла и стольких спасла! И где были все, когда помощь понадобилась ей?! Почему Ллевелис так церемонится с иномирянами? Неужели эти пришельцы ему важнее, чем те, кто рядом? Их он спасает, а ей запрещает мстить?! Разве это справедливо?! Он у нее в долгу, но вместо помощи угрожает и заставляет.

Целительница села на кровати и холодным голосом велела:

— Раздень ее и усади так, чтобы она сидела ко мне спиной, а ты мог ее крепко держать.

Ллевелис стянул с несопротивляющейся девушки рубашку и все, что было под ней. Задержал было взгляд на часто вздымающейся небольшой, аккуратной груди, но хриплый стон привел его в чувство. Налюбуется еще, сейчас главное — спасти ее. Он сел на кровать и усадил Злату спиной к Хельге. Обняв девушку одной рукой за талию, второй за плечи и крепко прижимая к себе, он с холодной решимостью велел целительнице:

— Приступай.

Пикси недобро усмехнулась, принесла откуда-то из глубины комнаты плотные кожаные перчатки и, сунув руку в тазик, достала оттуда извивающуюся черную пиявку размером с ладонь. Женщина не церемонясь приложила ее к спине Златы и подержала некоторое время, пока та присосалась. Взяла следующую, но эту помещать на спину не торопилась, залюбовавшись первой.

Сначала ничего не происходило, и Ллевелис было обрадовался, что Злата без сознания. Что бы там ни делала эта пиявка, боли она не почувствует. Но поведение его бывшей учительницы настораживало. Чего она ждет? Почему так гаденько улыбается?

Причина выяснилась секунды через три. Злата застонала и начала ерзать, вырываться, потянулась руками к спине, пытаясь сорвать пиявку.

— Злата, потерпи, — постарался урезонить ее Ллевелис, перехватывая руки. — Это поможет… это тебя вылечит… Злата!

Только сейчас он понял, что она его не слышит. Девушка рычала как дикий зверь и вырывалась, а в ее сознании он видел одну сплошную боль. Она ничего не понимала, царапала его, кусалась, и Ллевелису приходилось прикладывать усилия, чтобы удерживать ее. Неожиданно по телу Златы прошла судорога, потом вторая. После очередной судороги у девушки изо рта пошла кровь, и она, выдохнув в последний раз, обмякла.

— Что… что… что… — Ллевелис несколько раз тряхнул ее, но с таким же успехом можно было бы трясти тряпичную куклу.

— Как что, — расхохоталась счастливая Хельга, — я же говорила — не выдержит. Возвращай давай свою потаскушку по-быстрому. Если пиявка почувствует, что носитель мертв, — отвалится. А мне еще трех посадить нужно.

— Трех?!

Ллевелис чуть сам в обморок не упал. Она и одну не перенесла. Как трех? Эта боль ее убьет… снова и снова… Небеса! Милосерднее было бы дать ей умереть!

Ллевелис нежно пригладил влажные от пота волосы девушки. Если бы он только не приревновал ее в трактире… или быстрее среагировал в лесу… или вообще не отпустил ее туда… Если бы он только мог запереть ее в каком-нибудь безопасном месте! Но он не может повернуть время вспять. Никто не может. И Злата сейчас за это расплачивается. За его ошибки…

— А ты как думал? — рассмеялась Хельга. — По одной на каждую царапину.

— И нет другого способа? — Ллевелис поднял на бывшую учительницу глаза. — Скажи, Хельга? Ты все знаешь, сделай так чтобы, она не страдала.

В его глазах было горе, боль, мольба, надежда… Хельга знала этот взгляд. Так же она смотрела на него, когда умоляла вернуть свою дочь. Но он был слишком мал. Его отец к тому моменту уже погиб. А мать… мать никогда не имела достаточно силы. Да и желания в ней не было. После смерти мужа она превратилась в истинную чародейку — холодную, прагматичную, черствую и не считающую остальных равными себе. Высшее существо. Что ей до проблем какой-то там пикси?

— Ты можешь сделать так, чтобы она не страдала. — Хельга неожиданно стала серьезной и взяла его за руку. В ее голосе появилось сочувствие, а во взгляде желание помочь.

Ллевелис приободрился. Неужели пикси опомнилась? Значит, все-таки есть способ!

— Говори, я все сделаю! — с готовностью воскликнул он.

— Все очень просто. — Она ласково погладила его по волосам, совсем как в детстве. И вдруг тон ее изменился, стал холодным и жестким: — Дай ей подохнуть. Здесь и сейчас.

Ллевелис отшатнулся от полного ненависти взгляда, но рука пикси, даром что старая, удержала его за волосы и заставила наклониться, чтобы слышал все, что она говорит. А слова ее хлестали хуже плети:

— А не можешь ее отпустить — значит, возвращай! Возвращай и смотри снова и снова, как она умирает в муках. Как тебе это чувство? А, ученичок? Когда готов поменяться местами с родным человеком, когда готов душу продать, лишь бы его вернуть! Но ничего не можешь сделать! Смотри, как она умирает, чувствуй ее боль… Снова и снова переживай то, что переживала я!

Хельга отпустила его и, встав с кровати, отошла к окну. Спустя несколько секунд прозвучал ее ровный голос:

— Поторопись, пиявка скоро отвалится. Придется цеплять ее по новой.

Мужчина несколько секунд буравил спину пикси тяжелым взглядом. Уйти сейчас за Златой — значит, самому открыться, подставиться под удар. Ничто не помешает его бывшей наставнице добить девушку и его до кучи за все, что сейчас произошло. Но есть ли у него выбор?

Ллевелис закрыл глаза и ушел в Лимбо.

Хельга почувствовала момент перехода, выждала немного, убедилась, что он действительно ушел, и, удовлетворенно улыбнувшись, пошла к себе в лабораторию. Ей нужно многое успеть, пока эта парочка не вернулась.

С первых секунд знакомства с Катериной Байрон почувствовал, что у нее сильный характер. Но до сегодняшнего происшествия ему казалось, что эта сила проистекает из эгоизма и самолюбия.

Когда пропала леди Злата, капитан элитного отряда наемников понял, насколько ошибся. Катерина проплакала всю ночь, и на следующий день, когда, выполняя повеление Ллевелиса, отправились к тракту, девушка была абсолютно подавлена. Животные, на которых путешествовали полудемон и его суженая, Байрон предусмотрительно привязал к луке своего седла, и сейчас они бодренько бежали позади.

Катерина во всем винила себя. Впрочем, даже в таком состоянии блондинка умудрялась выглядеть сногсшибательно. Байрон пытался успокоить и ободрить ее, но Кэт вымученно улыбалась и снова погружалась в свои мысли.

Наемник о пропавшей девушке переживал не так сильно. Во-первых, по большому счету ему было все равно. Конечно, при первой встрече мужчину больше заинтересовала Злата. Не как женщина, нет. Байрон всегда предпочитал любовниц, похожих на дорогих лошадей, таких, в которых чувствуется порода. Леди Кэт как раз из них. В ней идеально сочетаются классическая, благородная красота, воспитание и внутренний стержень. В том, что она получила действительно хорошее воспитание, Байрон ни секунды не сомневался. Как и любому ребенку из высокородной семьи, манеры ей прививали с самого младенчества. И хоть леди Кэт и пытается быть попроще, но манеры проявляются то в одном, то в другом. Просто она сама этого не замечает. В принципе, Байрон вполне понимал, почему она пыталась скрыть благородное происхождение: в чужом мире, в окружении незнакомых людей и не зная их мотивов лучше не отсвечивать.

А вот Злата темная лошадка. Явная простолюдинка, но леди Кэт дорожит дружбой с ней. При этом очень умна и, как наемник успел убедиться, образованна. Правда, его внимание девушка привлекла не этим. В их первую встречу на ней уже был запах Ллевелиса. Едва ощутимый, но все же.

Не в обиду будет сказано, но по сравнению с предыдущими подружками правителя Матэнхейма Златослава настоящая замухрышка. Которая к тому же даже колдовать не может. Естественно, наемник заинтересовался происходящим. И чем дальше наблюдал, тем больше убеждался — Златослава по большому счету равнодушна к Ллевелису и просто хочет вернуться домой. Все мысли девушки поглощены каким-то проектом, называющимся «Дипломная». А вот полудемон-получародей в буквальном смысле слова сходит с ума по ней. Он не контролирует свои чувства.

Апогеем стало признание Ллевелиса в том, что леди Злата — его леви. Кабы сам не слышал — подумал бы, что это очередной анекдот. Так ведь нет, это правда, и скоро человек будет править Матэнхеймом вместе с полудемоном-получародеем.

Байрон покачал головой. В одном Ллевелис прав — это так не вовремя! Мир в опасности. А у его защитника гормоны управляют мозгами. С другой стороны — Матэнхейм всегда в опасности, и у Златославы практически не было шансов оказаться здесь в мирное время. Так что вряд ли это приворот.

Чего Байрон не мог понять, так это как и откуда сюда попали Катерина и Златослава. Он не просто так расспрашивал девушек о родном мире. Ничего подобного он не слышал. Даже специально связался с даурами. Те только руками развели — проследить, каким путем сюда попали девушки, будет невероятно трудно. Портал, по которому они пришли, был построен по другому принципу, разобраться с ним пока не удалось. Все иномиряне, которые попали в Матэнхейм одновременно с девушками, прибыли нестандартным способом. И маги высказали догадку, что их попросту призвали.

Наемник вполне мог понять, зачем призвали того, кто убийца. Но Златослава, Катерина или тем более те двое, которых нашли чуть раньше, чем девушек? Если они все часть какого-то коварного плана по захвату власти в Матэнхейме, то у Байрона не хватает фантазии представить этот план. А если они попали сюда случайно, то наемник даже представить не может, чье место они заняли и кто должен был быть вместо них.

Кэт и Байрон как раз неторопливо ехали по лесной тропинке, когда в нескольких шагах от них в кустах послышалось шуршание, и их кони встревожились. Наемник заставил свою лошадь сделать несколько шагов и встать между потенциальной угрозой и своей спутницей.

— Скорее всего, это животное, — попытался он успокоить Катерину, напряженно вглядываясь в чащу. Девушка, наверное, еще не отошла от предыдущего знакомства с местной фауной. Ни к чему тревожить бедняжку раньше времени.

И тут на него накатило это ощущение — как будто за ним наблюдают из засады. Байрон не просто так носил звание капитана элитного отряда наемников. Оно досталось ему, во-первых, за умение быстро соображать в кризисных ситуациях, а во-вторых, за обостренное чутье, которым обладает каждый представитель расы кейтаров. Внешне они походили на очень рослых людей. Злата даже не подозревала, что Кэт сказала ей чистую правду про хвост. Он действительно у них появляется в минуты сильного возбуждения — во время секса, при испуге, в азарте и так далее. Показывать рудимент просто так среди представителей их расы считалось чем-то аморальным. Поэтому отличить кейтара от обычного человека было весьма трудно. Представителей этой расы можно узнать по двум характерным чертам: глаза, зрачки которых в предчувствии опасности и во время боя становились красными, и удлиняющиеся когти.

Обостренное чутье Байрона молчало в самом начале. Но стоило ему заговорить с Катериной, и оно заголосило. Девушка, кажется, тоже что-то почувствовала, так как испуганно ойкнула:

— Байрон!..

В этот момент капитан элитного отряда наемников сделал ошибку, непростительную для своего статуса, — повернулся, чтобы успокоить ее. Он отвлекся на секунду, на мгновение! И пропустил атаку. Наполовину трансформировавшийся оборотень прыгнул на него сверху и сбил с лошади. Несмотря на неожиданность атаки, Байрон среагировал моментально и при падении на землю сгруппировался таким образом, чтобы перекинуть соперника через себя.

В бою кейтары опасные противники, и трудно сыскать им равных. О них говорят, что до того, как податься в наемники, целые поколения этой расы служили династии первых правителей Матэнхейма. Но когда власть захватили чародеи, никто из кейтаров не пошел служить под их знамена, и остатки некогда великой и почитаемой расы ушли в подполье, став наемниками и разбойниками.

Немногие смогут сравниться с кейтарами. Немногие бросят им вызов. К несчастью для Байрона, оборотни не только относятся к тем немногочисленным существам, которые могут отважиться потягаться с ним силой. Все намного хуже. Этот оборотень из еще более немногочисленной группы, которая вполне может его победить.

Наемник не боялся смерти, понимая, что это лишь вопрос времени, когда старуха до него доберется. Но сегодня за его спиной оказалась леди Кэт. Ее жизнь под его защитой, так что проиграть нельзя.

Несколько мгновений соперники буравили друг друга взглядом. Потом когти Байрона удлинились, глаза покраснели, и показался хвост. Могучий рык оборотня огласил окрестности, и противники сошлись в схватке.

Несмотря на то что Байрон показывал в этом бою всю свою ярость, силу и навыки, соперник теснил его. Как ни сопротивлялся кейтар, но неизбежное произошло — оборотень подловил его в ловушку и прижал к дереву. Еще секунда, и его клыки вгрызлись бы в горло наемника. Байрон уже готов был сдаться и с честью принять смерть, как произошло то, чего не ждали ни он, ни оборотень.

Кэт никогда не была хорошим наездником. Она им вообще никогда не была. Ехать верхом с Байроном это одно. Но самой — сущее наказание. А тут еще Златка пропала. Не жизнь, а нечто хуже обычного. А ведь все должно было быть не так.

Когда лошади встревожились, девушка не придала этому особого значения. Да что там может быть? Да и Байрон сказал, что это, видимо, какое-то животное. Правда, это было бы убедительнее, если бы он при этом не выглядел так, словно сейчас на них выпрыгнет смесь «Терминатора» и «Чужого».

Пока Катерина размышляла над тем, какие мужчины паникеры, лошадь под ней резко подалась назад, отчего горе-наездница едва не обнялась с матушкой-землей.

— Байрон… — испуганно ойкнула она.

Мужчина повернулся, и тут на него сзади что-то прыгнуло и выбило из седла. Не сказать, что Кэт это сильно напугало. Может, в представлении этих двух самцов все и выглядело круто. Но, как и каждая драка, свидетелем которой Катерина была до этого, начиналось все как-то… глупо. В клубах тоже всегда так. Вместо того чтобы использовать целую кучу приемов и импровизировать по ходу боя, как в фильмах с Джеки Чаном или в других крутых боевиках, парочка начинает махать кулаками, попадая куда угодно, только не друг по другу.

Хотя нет, в этот раз Катя ошиблась. Когда оба замерли, упав на землю, и принялись пялиться друг на дружку, пытаясь испепелить взглядом, девушка поняла, что назревает большая… конфликт. Когда у Байрона снова появился хвост, выросли когти и покраснели глаза, Кэт вспомнила, что он не человек. Да и эта вторая лесная приблуда, судя по виду обожравшаяся экстези, тоже на человека мало смахивает. И орет не по-человечески.

Катерина не видела своего любовника в бою, но и от него, и от Ллевелиса слышала, что он очень крут. Поэтому, когда «приблуда» начала его теснить, сначала удивилась, затем разочаровалась и только потом занервничала. Байрон может проиграть. И на очереди будет она. Можно, конечно, попробовать сбежать… но, во-первых, только он знает, где найти Ллевелиса и Златку. А во-вторых, снова блуждать по лесу в одиночку не хочется.

Поэтому девушка приняла решение, в ее понимании единственно верное. Катерина слезла с лошади, вооружилась первым, что попалось под руку, и пошла бить врага.

Поездка назад в дом Ллевелиса, если так можно назвать роскошный особняк, владельцем которого он оказался, была ужасной. Нет, дело не в дороге, и бренн был тот же, в котором они ехали за Катериной. Просто у Златославы сил не было смотреть на Кэт и Байрона, которые либо целовались, либо вели высокоинтеллектуальные беседы в стиле:

— Я тебя люблю!

— А я тебя больше!

— Нет, я тебя!

— Нет, я!

Но хуже всего было смотреть на Тео, который с немым обожанием в глазах терся об ноги Кэт, как кошак. Вообще, видок у него был такой, будто он сейчас ей сапожки облизывать начнет. Не начал, наверное, только из-за Ллевелиса, который несколько раз его хорошенько пнул. Злата было возмутилась, но Тео аж замурчал от удовольствия, и девушка решила, что ну его. А когда слишком уж заигравшийся парень посмотрел на нее и облизнулся, и вовсе подвинулась поближе к Ллевелису. Сейчас он не казался таким уж хилым, а Тео таким уж забавным. Кроме того, Ллевелису, похоже, поведение Тео нравилось не больше, чем ей самой.

Слава богу, вскоре показался дом Ллевелиса, который Злате нравился сейчас даже больше, чем когда она в первый раз его увидела. Бренн едва успел притормозить, а Злата уже готова была перепрыгнуть через Ллевелиса, чтобы выскочить из повозки. Но тот оказался быстрее. Не дожидаясь помощи гергасов, он перемахнул через бортик, открыл дверцу и подал Злате руку, чтобы помочь спуститься.

— А ты ничего, ловкий, — уважительно кивнула девушка, принимая его помощь. — Паркуром занимался?

— Не думаю, — с абсолютно серьезным видом ответил Ллевелис.

Злата не успела больше ничего сказать, так как подошел одетый в ливрею лакей средних лет и, заикаясь, доложил:

— К-к-к вам п-п-пришли.

— Ко мне? — немного удивился Ллевелис.

— Нет, — ответил заика, вежливо кивая в сторону Байрона, как раз помогающего Кэт спуститься по ступенькам. — К-к-к вам.

Наемник если и удивился, то виду не подал. Не отрывая взгляда от своей спутницы, он спокойно спросил:

— Кто?

— П-п-пос-с-сетитель предс-с-ставился к-как Баскар.

— Баскар? Где он? — оживился Байрон и пояснил остальным: — Я отправлял его в разведку.

— Я взял н-на себ-б-бя смелость п-п-проводить его в би-би-би…

— Библиотеку? — подсказала Злата, за что получила от заикающегося лакея обиженный взгляд.

— Библиотека вполне подойдет, чтобы выслушать доклад, — согласно кивнул Ллевелис и, взяв Злату за руку, повел в дом.

Златослава уже немного привыкла к тому, что он постоянно так делает, и даже перестала обращать внимание на это. А Ллевелис даже не задумывался, как посторонние могут на это отреагировать. Главным образом потому, что ему было абсолютно все равно.

А вот Кэт, завидев эту картину, отреагировала в своем духе.

— Лэтти! — У Златославы от этого обращения непроизвольно зубы заскрежетали, но, как оказалось, самое страшное ждало ее впереди. — Я смотрю, пока меня не было, ты помирилась с Ллевелисом.

— Ну… да, — немного удивилась она, еще не понимая, откуда столь внезапный интерес со стороны подруги. — Он извинился, я не сержусь…

Катерина в несколько шагов преодолела разделяющее их расстояние, втиснулась между Златой и Ллевелисом и, пошленько хихикнув, громко спросила:

— Значит, подаренный мною корсетик тебе таки пригодился?

Злата залилась краской при одном воспоминании о той мечте стриптизерши. Потом невольно представила себя, Ллевелиса и этот… корсет и не выдержала:

— Фу! Фу! Фу на тебя, Катька! — Девушка с нескрываемым отвращением на лице выдрала у Ллевелиса руку. — И на твой корсет фу! Как ты могла такое про меня подумать? Я и Ллевелис? Да никогда!

И с обиженным видом пошла в дом, не удостоив даже взглядом застывшего как соляной столб Ллевелиса. Ему казалось, что вроде у них появился контакт, и тут…

Вот кто тянул эту идиотку за язык?!

Он повернулся, чтобы поставить зарвавшуюся блондинку на место, и остолбенел второй раз за несколько минут. Девушка, которая до этого момента поражала легкомысленностью своих слов и поступков, а в некоторые моменты и откровенной глупостью, смотрела на него тяжелым, давящим взглядом. А холода в нем хватило бы на заморозку небольшого континента. Катерина смотрела не как двадцатитрехлетняя человеческая девушка. Таким взглядом могут смотреть только те, кто разменял не одно тысячелетие.

— Надо же, какая я глупая. — Несмотря на тот же легкий, кукольный голосок, теперь в ее взгляде читалось предупреждение. — Все вам испортила. Не переживай, если ты захочешь завязать отношения с моей Златой, я обязательно вмешаюсь и помогу тебе. Как сейчас.

Катерина несколько раз моргнула, и ее взгляд снова стал прежним. Она вернулась к Байрону и страстно его поцеловала.

— Что-то я замерзла, — томно проворковала она.

— Я что-нибудь придумаю. — Байрон нехотя отстранился. — После того как поговорю со своим человеком.

— Какой ты у меня ответственный. — Катерина позволила Байрону провести себя в дом. Проходя мимо Ллевелиса, она кокетливо стрельнула глазками в его сторону. — Не стой тут, глупенький, замерзнешь!

И, рассмеявшись над своей шуткой, пошла дальше, оставив Ллевелиса гадать, действительно ли он видел то, что видел. Так и не придя к однозначному выводу, но решив, что к леди Кэт нужно повнимательнее присмотреться, он пошел в дом. Ему и самому было интересно посмотреть на профессионала, сумевшего отыскать Байрона здесь, в Гунари. Ведь этот город не был частью их первоначального маршрута, и наемника сюда загнали обстоятельства.

Когда он вошел, Байрон ждал его, прислонившись спиной к колонне и согнув одну ногу в колене. А Злата со скучающим видом рассматривала картину на стене.

— А где леди Кэт и Тео? — спросил немного удивившийся Ллевелис.

— Тео… — начал отвечать Байрон, но замялся, скосив глаза на Злату.

Ллевелис быстро понял, о чем речь:

— Нуждается в помощи? Очень мило со стороны леди Кэт прийти ему на выручку. Она справится?

— О да, — уверил его кейтар. — Пройдем в библиотеку?

— Да, — коротко ответил Ллевелис и попытался взять Злату за руку. Но девушка тут же отдернула ее.

Мужчине ничего не оставалось, кроме как молча пойти вперед, показывая дорогу остальным. Библиотека находилась на первом этаже, поэтому не прошло и минуты, как все трое, пройдя по просторному коридору, стены которого были увешаны портретами, оказались перед ее дверью. Ллевелис открыл дверь перед Златой, пропуская девушку вперед, и вошел следом. Последним вошел Байрон.

Это была почти круглая комната с очень высоким потолком. Но Злату поразили вовсе не размеры помещения. Вдоль стен были аккуратно расставлены стеллажи, которые тянулись до самого потолка. И насколько хватало глаз, они были заставлены книгами. Парочка стеллажей были наглухо закрыты, и определить, что там хранится, вряд ли получится.

Злата смотрела на все это великолепие, как ребенок, впервые видящий снег или море. Столько книг, и все в одном месте. Сколько же лет понадобилось, чтобы все это собрать в одном месте? Сколько сил потрачено, и как нужно любить книги? Златослава обожала читать. Не с планшета или компьютера, нет. Она любила держать книгу в руках, чувствовать каждую страницу, чувствовать, как пахнет новый, свежекупленный томик. Или наоборот — держать в руках старинный фолиант, взятый в библиотеке, странички которого уже пожелтели от времени. Именно в таких изданиях чувствовалось дыхание истории. Хотя оставалась большая вероятность, что ничего в них не чувствовалось, а у Златы просто буйное воображение. Но каждый раз, беря в руки книгу, девушка будто чувствовала тепло, исходящее изнутри.

Златослава всегда мечтала о большой библиотеке. С каждой своей стипендии девушка старалась покупать хотя бы один томик в мягкой обложке, иногда книги ей дарили, но ей жизни не хватило бы собрать столько книг. Тем более — прочитать.

— Боже, какая красота! — не удержалась она и смутилась, когда мужчины, все трое, посмотрели на нее. — Ой!..

Этот возглас относился к незнакомцу, который по идее и был разведчиком, чьего донесения ждал Байрон. Он был высокий, статный, с правильными чертами лица и вполне мог пользоваться успехом у женщин, если бы не глаза, полностью лишенные зрачков и радужки. На Злату, если можно так выразиться, смотрели лишь белки. И это было странно, удивительно и ужасно одновременно. Этот человек, по всей видимости, был слеп от рождения.

— Я вас напугал? — Незнакомец тепло и приветливо улыбнулся. — Извините. Меня зовут Баскар. А вас?

Злате от его улыбки стало не по себе, и она отвела взгляд. Накатило смущение и чувство стыда за то, что бесцеремонно разглядывала беднягу. Как-то все это неправильно. Ладно, Катька и она попали в эту безумную игру случайно и не могут выбраться. Но что тут делать слепому? Да еще и играть в качестве разведчика? Может, он так пытается самоутвердиться? Чтобы не чувствовать себя калекой.

А Байрон и Ллевелис никак не отреагировали на его слепоту. Мужчины перекинулись между собою парой фраз, пока Златослава беседовала с Баскаром.

Девушка кашлянула и постаралась сказать как можно более ровным тоном:

— Меня зовут Златослава. Можно просто Злата.

— Очень приятно. — Он галантно поклонился.

«Какой воспитанный», — умилилась Злата.

Ллевелис присел на краешек небольшого стола, расположенного возле окна, а Байрон спросил:

— Что вам удалось узнать о враге, его планах и о продвижении на данный момент?

Слепой повернул голову в сторону Байрона. Одному богу известно, как он определил направление. Может, по запаху? Злата где-то читала, что если человек лишается одного из пяти основных чувств восприятия, то остальные четыре усиливаются. Видимо, это действительно так.

Как бы девушка удивилась, узнай она, что Баскар на самом деле не слепой. Он принадлежал к расе итсу. Внешне они действительно напоминали слепых от рождения людей. Но обладали уникальным, очень развитым зрением. В ясную погоду на равнинной местности они могли видеть на расстояние конного перехода. Поэтому Байрон и отправил следить за Кощеем Бессмертным именно его. Тот факт, что Баскар больше за ним не следит, говорит только о том, что визуальное наблюдение больше не поможет узнать ничего нового.

Байрон кивнул и вслух ответил на немой вопрос своего подчиненного:

— Все в порядке, можешь открыто говорить при леди — она очень ценный союзник. Поэтому отвечай на задаваемые ею вопросы, как на мои собственные.

— Мы нашли иномирянина в Форт-Соле… — начал излагать Баскар.

— Лес, — вспомнила Злата.

— Лес, — подтвердил Баскар и продолжил: — Хороших новостей, к сожалению, нет. За время наблюдения мы смогли узнать кое-что, но, к сожалению, много понять нам так и не удалось. Мы так и не узнали, как именно убивает иномирянин. Он просто идет вперед, и все живое на его пути умирает. Не только разумные существа, что было бы логично, пожелай он захватить Матэнхейм. Умирает все живое, что оказывается на его пути, даже лес.

— На каком расстоянии от него действует эта способность? — с серьезным видом спросил Байрон. — Как близко мы сможем подойти для того, чтобы…

Он осекся, посмотрев на Злату. Ему не хотелось пугать девушку, да и Ллевелис вряд ли одобрит это. Однако она не только не смутилась и не испугалась, но и сама подсказала:

— Чтобы нейтрализовать его?

— Леди очень умна, — сделал ей комплимент Баскар.

Но Злате он не польстил. Скривившись, словно лимон съела, девушка тяжело вздохнула:

— Леди хочет домой. Поэтому морально готова на все в вашей игре — нейтрализовать опасных серийных убийц, общаться с вампирами, падать с лошадей, выращенных в зоне отчуждения… Лишь бы добраться до ближайшей электрички.

Баскар удрученно нахмурился, но через несколько секунд его лицо озарила догадка:

— Леди — иномирянка!

— Еще какая, — невесело подтвердила Злата. — Так что давай поскорее завалим главного босса, и айда уже по телепортам…

— Порталам, — механически поправил ее Ллевелис, думающий в этот момент о чем-то своем.

— И по ним тоже, — миролюбиво согласилась девушка. — Так что там у нас с расстоянием?

Баскар улыбнулся, начиная понимать, чем так ценна эта иномирянка, и ответил максимально почтительно и четко:

— Все вокруг него умирает на расстоянии выстрела из лука. Мы пробовали убить его зачарованными дальнобойными стрелами, но безуспешно.

— Понятно… — задумчиво протянул Ллевелис. — Что еще вы пробовали?

— Мы пробовали различные доступные нам заклинания, однако магия на него также не действует. И пробовали подкладывать взрывчатку, но тоже тщетно, — принялся перечислять Баскар. — Зато взрывной волной с него смахнуло капюшон, и мы увидели лицо иномирянина.

— И кто же он? — заинтересовался Байрон.

— Там был просто череп, — лишенным эмоций голосом ответил Баскар. — Это объясняет, почему не получилось застрелить и отравить иномирянина…

— Вы пытались его отравить?! — очнулась Злата, у которой случился ступор после слов про череп.

— Тогда мы еще не знали, что это бесполезно, и попытались отравить воду в реке, — извиняющимся тоном ответил Баскар.

— Как же от него избавиться? — задумчиво спросил у Ллевелиса Байрон.

С такой проблемой наемник столкнулся впервые, и у него в голове не было ни единой идеи. Судя по выражению лица его нанимателя и по совместительству единоличного правителя всего Матэнхейма — тот тоже совершенно не представлял, что делать. Помощь пришла откуда не ждали.

— Зачем сразу убивать? — спросила Злата. — Можно же откупиться от него, например. Зачем-то же он сюда пришел? Либо просто отправьте беднягу домой. Ему небось нравится шляться по здешней тайге не больше, чем вам.

Пока Баскар и Байрон пытались понять, что девушка имела в виду, говоря про «тайгу», Ллевелис зацепился за ее идею:

— А ведь это мысль! Можно отправить его в какой-нибудь закрытый мирок, где никто не живет и откуда он никогда не выберется!

— Понравилась мысль? — улыбнулась ему Злата. — Тогда дарю, пользуйся. Я сегодня как подорожник — всем помогаю.

Ллевелис не был уверен в значении слова «подорожник», но не мог не улыбнуться в ответ созданию, которое пленило его ум и сердце.

— Леди Злата права еще в одном, — задумчиво потирая подбородок, серьезно сказал Байрон. — Зачем-то же он сюда пришел?

— Что ты имеешь в виду? — хмуро переспросил Ллевелис.

— Если бы он хотел захватить Матэнхейм — банально уничтожил бы население, — постарался передать словами не до конца сформировавшуюся в его мозгу мысль Байрон. — Но, судя по донесению Баскара, Кощей Бессмертный просто идет вперед…

Злата неопределенно крякнула и закашлялась, стараясь замаскировать рвущийся наружу смех. Да, она сама предложила называть главного злодея этим именем, но когда Байрон произносит его с таким серьезным лицом, невозможно удержаться. Понимая, что с ее стороны неправильно смеяться над своими товарищами, Злата решила реабилитироваться и высказала самое разумное, по ее мнению, соображение на этот счет:

— А что, если он какой-нибудь робот?

На нее оглянулись сразу все трое, Байрон и Ллевелис наградив недоуменными взглядами, а у Баскара удивленно изогнулись брови.

— Кто? — переспросил Ллевелис.

— Ну… робот, — немного неуверенно повторила девушка. И тут до нее дошло — это же игра с фэнтезийными мотивами. Ей стало стыдно. Так опростоволоситься, еще бы бластер какой-нибудь вспомнила, нашествие андроидов и еще что-нибудь из «Звездных войн». Златослава решила реабилитироваться: — Я имела в виду неживую сущность, которая… э-э-э… не думает своими мозгами… э-э-э… и слепо следует приказам человека.

Баскар и Байрон ничего не поняли из этого объяснения. Но Ллевелис практически сразу догадался, о чем говорит Злата.

— Кажется, я понял. Ты имеешь в виду эметов.

— Кого? — переспросил кейтар. Он наемник, и с кем только не приходилось иметь дело за долгую жизнь. Байрон уже давно думал, что его ничем не удивить. Как оказалось, Матэнхейм еще способен преподносить сюрпризы.

— Эметы… — задумчиво протянул Ллевелис, чьи мысли сейчас были заняты другим. Злата немного промахнулась, но она натолкнула его на мысль. — Эметов создают колдуны для выполнения грязной работы. Они действительно слепо следуют приказам и не останавливаются, пока не достигнут цели. Но наш Кощей — не эмет.

— Почему ты так думаешь? — спросила Златослава.

— Потому, что эметы не восприимчивы к действию магии, — пояснил он. — Для того чтобы добиться такого эффекта, маги лишают их способности колдовать…

— А Кощей Бессмертный явно колдует, раз его ничто не берет, — закончила за него Злата.

— Вот именно, — кивнул Ллевелис.

— В таком случае, кто напал на Матэнхейм?

— У меня всего один подозреваемый, — хмуро ответил Ллевелис. — И даже мне с трудом верится, что это действительно он.

— Почему? — спросила Злата.

— Кто он? — задал резонный вопрос Байрон, в котором в данный момент говорило не любопытство, а опыт, позволивший ему стать капитаном элитного отряда наемников.

Ллевелис обвел всех присутствующих взглядом, который не предвещал ничего хорошего, и сказал:

— Лич.

Наемникам это слово ничего не говорило, и Байрон, как во всех отношениях старший, спросил:

— Кто?

— Могучий колдун, чаще некромант, который перешел на сторону тьмы, умер, восстал из мертвых и не утратил свое могущество! — радостно выпалила на одном дыхании Злата и тут же смущенно потупила взор. — Я просто это… немного поигрывала в World of Warcraft…

Ллевелис не стал долго думать над тем, что это такое. Представится случай — обязательно расспросит. Сейчас же нужно сосредоточиться на решении проблемы.

— В общем и целом ты права, — не стал отрицать очевидное Ллевелис. — От себя могу добавить только то, что личи после перерождения хоть и сохраняют силу, но теряют разум, и душа в этом теле не живет.

— То есть колдуны все равно умирают? — уточнил Байрон.

— Да, и даже больше. Личи не жаждут смерти и ни на кого не нападают. У них вообще не остается желаний. Они просто стоят себе, где переродились, и все.

— Тогда почему наш не только двигается, но и убивает? — не осталась в стороне от общего обсуждения Злата.

— Вот это-то и странно! — У Ллевелиса не было соображений на этот счет. — Так не должно быть.

— А может, кто-нибудь вернул душу личу, и этот живой мертвец решил нести зло в мир? — предположил Баскар.

— Это могло бы объяснить, зачем ему убивать, — задумчиво произнес Ллевелис. — Но как он попал в Матэнхейм? И почему уничтожает все на своем пути?

— А может, леди Злата все это время была права? — вдруг оживился Байрон, и Злата, довольная, что ее похвалили, мило улыбнулась ему. Наемник, однако, уже повернулся к своему нанимателю. — Ллевелис, а что, если Кошей Бессмертный пришел в наш мир не сам? Что, если кто-то призвал его для осуществления какого-то плана?

— Например? — спросил Баскар.

Вопрос поставил капитана наемников в тупик.

— Пока что он только ходит и уничтожает абсолютно все на своем пути, — подвела итог деятельности главного злодея Злата. — Это кому-то выгодно?

У Ллевелиса мелькнуло неясное воспоминание. Что-то такое недавно было, про уничтожение Матэнхейма иномирянами…

— Ладно, потом будем думать про его мотивы, — сказал Байрон. — Сейчас нужно определиться с тем, как от него избавиться.

— Что ты имеешь в виду? — удивленно посмотрела на него Златослава. — Мы же вроде решили закинуть его в другой мир.

Байрон обратил ее внимание на то, о чем все как-то забыли:

— Для этого к нему нужно подойти. Но никто из нас не может приблизиться на достаточное расстояние.

Злата от досады чуть по лбу себя не хлопнула.

— У него же поле смерти вокруг! — И, немного подумав, предложила: — А может, как-то дистанционно его открыть? Или оставить какой-нибудь часовой механизм, который запустит телепорт в нужное время?

— Портал, — привычно поправил ее Ллевелис и покачал головой. — С механизмом не получится — для его изготовления понадобится слишком много времени. А вот вызвать даура, способного открыть портал дистанционно, вполне реально. Баскар, ты можешь сказать, когда Кощей Бессмертный доберется до Терассы?

У слепого красавца удивленно изогнулись брови.

— Разве я что-то говорил про Терассу? Иномирянин двигается в направлении Венцеславы.

В комнате на какое-то время воцарилась тишина. Первым ее нарушил Байрон:

— Как Венцеслава? Это маленький городишко… мы были уверены, что ему нужно большое количество жертв…

— Тогда мы не знали, что он лич, — словно попытался оправдаться Ллевелис. И хмуро признал: — А Злата с самого начала была права. У него было два пути, и я должен был предусмотреть, что он может пойти по любому из них…

— Да ладно, — попыталась утешить расстроенного Ллевелиса Златослава. — С кем не бывает…

— Со мной, — немного резче, чем следовало, ответил тот. Все происходящее постепенно начинало укладываться в стройную схему, которая его совершенно не радовала. Потому что если все действительно так, как видится, то его разыграли как ребенка. А ведь он чувствовал, что Злата появилась здесь неспроста. С самого начала ведь подозревал, что девушка нужна в качестве отвлекающего маневра. Но повелся на ее искренность и желание вернуться домой. — Дурак… какой же я дурак…

Чем дальше, тем больше Ллевелис сердился на себя. Почему не поступил с иномирянками так же, как с остальными нарушителями, и просто не упрятал в стазис до возвращения домой? Потому что думал не тем местом и не о том, о чем следовало. Поставил свои интересы выше интересов Матэнхейма, и вот результат.

Теперь ему все стало предельно ясно. Злата появилась в Матэнхейме не случайно. Единственная причина, по которой Ллевелис ее встретил, — это необходимость отвлечь его, чтобы не дать раскусить замысел врага. И, нужно признать, Злата справилась со своей ролью блестяще. Никто ее не заподозрил.

На то и был расчет.

А ведь план неизвестного врага был до гениального прост. Потому и сработал. Враг выбрал самый эффективный способ отвлечь Ллевелиса — заставил его влюбиться. Но тому, кто призвал лича, простой влюбленности было мало. Поэтому он и призвал истинную пару Ллевелиса. Откуда? Да мало ли… из другого мира, из параллельной вселенной, из другого времени на худой конец. Это не важно.

Важно лишь то, что Ллевелис абсолютно предсказуемо потерял голову. Он уже не думал о Матэнхейме, только о Злате. При том коктейле эмоций, что он испытывал, особенно в первое время, удивительно, что он не затащил девушку под ближайший куст на месяц как минимум. А ведь мог… Стыдно признаться, но, едва почуяв Златославу в своем мире, Ллевелис едва совладал с собой. Так что, можно сказать, им обоим повезло, что девушки заблудились в лесу.

И в то же время нельзя было не похвалить изобретательность пока еще неизвестного врага. Чего только ни делали на памяти Ллевелиса, чтобы одурачить его и захватить власть в Матэнхейме. Но такой… оригинальный способ придумали впервые. И ведь сработало же! Ллевелис, как дурак, отправил свою гвардию и многих дауров оборонять Терассу. И оставил Венцеславу беззащитной.

Ллевелис встал и, пройдясь по комнате, сел в кресло у противоположной стены. Ему нужно придумать, как выйти из положения. А рядом со Златой думается ему очень плохо. И что самое обидное — без нее не думается вообще. Почему он там, в трактире, послушал свою ревность, а не ее?

В голову пришла неожиданная идея, и Ллевелис, вопреки доводам разума, решил рискнуть.

— Злата… — неуверенно начал он, не зная, как правильно спросить, чтобы не взваливать на нее слишком тяжелую ношу.

— Что? — быстро отозвалась она.

Взвесив все «за» и «против», Ллевелис решил использовать самый разумный подход в данной ситуации.

— Понимаешь, игра пошла немного не так, как я планировал. — Он постарался изобразить на лице смесь удрученности и разочарования. — Кажется, меня переиграли.

Судя по снисходительной улыбке леви и вытянувшимся лицам наемников, из него вышел неплохой лицедей. Злата быстро разложила по полочкам все, что об этом думает:

— Ты поставил на то, что Кощей Бессмертный пойдет к Терассе. А он взял и пошел другой дорогой. Я так понимаю, что защищать второй город некому?

— С чего вы взяли? — удивился слепой.

— Ну, я сомневаюсь, что если бы второй город…

— Венцеслава, — зачем-то поправил Ллевелис.

— Венцеслава, — механически повторила за ним Злата и таким же ровным тоном продолжила: — Могла обороняться, то с чего бы вы все сидели тут с такими лицами, словно лучшего друга похоронили?

Ллевелис улыбнулся, слушая ее, но тут же вновь стал серьезным. Он наклонился вперед, упершись локтями немного выше коленных чашечек и сцепив пальцы в замок.

— Злата, послушай меня внимательно. Вы с леди Кэт должны остаться здесь, пока я не решу проблему…

— Почему это? — насторожилась Злата, подозревая, что он сейчас начнет заливать про их безопасность. И не ошиблась:

— Злата, там может быть небезопасно, ведь остальные игроки не в курсе, что вы не участвуете…

— Раньше тебя это не останавливало, — улыбнулась Злата.

— Да, но… — Ллевелис мучительно пытался придумать повод не брать ее с собой. Он не знал, что ждет его там, и не мог рисковать жизнью своей возлюбленной.

Кто его знает, куда бы завел этот разговор, если бы не вмешалась судьба в лице Кэт. Дверь в библиотеку резко распахнулась, и она вошла в комнату. Следом вошел Тео. У него было сытое и довольное выражение лица, как, впрочем, и у Катерины. Ничуть не смущаясь, девушка прошла мимо Баскара и слегка поморщившегося Ллевелиса и села к Байрону на колени, подарив любовнику страстный поцелуй.

После чего повернулась к остальным и спросила:

— Что у нас новенького?

— Завтра мы выезжаем в другой город, — обрадовала подругу Злата, лишь на мгновение опередив Ллевелиса. — Называется Венцесцлава.

— Ничего названьице, — одобрительно кивнула Кэт. — Гламурненько так звучит.

— Тогда советую всем отдохнуть перед дорогой. И, Ллевелис… надеюсь, порталы там есть? — с улыбкой иронично спросила Злата.

— Порталы? — враз осипшим голосом переспросил он.

— Ну да, те, которые транспорт для моего возвращения домой, — немного склонила голову набок Злата. — Ты еще не забыл, что обещал отправить меня домой?

Ллевелис лихорадочно пытался что-то придумать. Идея по защите Венцеславы, посетившая его немного раньше, предполагала, что Злата будет подальше от этого злосчастного городка. В то же время в его планы не входило то, что девушка окажется так далеко — в своем родном мире.

— Тут все не так просто… — Он пытался тянуть время как мог, потому что ни одной более или менее веской причины, которая позволила бы удержать девушку на расстоянии от портала, придумать не мог.

Помощь пришла откуда не ждал.

— Лэтти, успокойся, — легкомысленно посоветовала леди Кэт. — Байрон тут открыл мне страшную тайну — ни один портал не откроется, пока не победим главного злодея.

Злата не сдержала разочарованный стон. Что-то такое она и сама подозревала, поэтому легко поверила подруге и даже не обратила внимания на то, как удивился своей неожиданной разговорчивости Байрон. Но тут же успокоился, стоило Кэт подмигнуть ему.

Зато Златослава была раздосадована и даже не пыталась этого скрыть.

— Почему ты мне этого сразу не сказал? — Ее праведный гнев обрушился на голову Ллевелиса.

— Ну… — Воображение и в этот раз его подвело.

— Ты надо мной издеваешься?! — сузив глаза, предложила свою версию Злата. Мужчина собрался возразить, но оказалось, что это был не вопрос, а начало монолога. — Конечно, издеваешься! Тебе, негодяю, влом было сказать, что я и Катька можем просто посидеть в Терассе до окончания полевки! Нет! Обязательно было заставить меня шастать по лесам и болотам, падать с лошади…

Златослава остановилась, чтобы перевести дух. Она редко бывала до такой степени рассерженной, но уж если кто ее доведет!..

Катерина, воспользовавшись тем, что подруга ненадолго замолчала, попыталась вставить свои пять копеек.

— Не сердись, Лэтти. — Красавица блондинка миролюбиво улыбнулась. — Может, он просто пытался помочь тебе проникнуться здешней атмосферой.

Как оказалось, вмешаться Кэт решила очень даже зря.

— Златослава, — рыкнула ее подруга так, как и сама от себя не ожидала. — Меня зовут Златослава! Не Лита, Лэтти, Зола или еще какая кличка для пуделя! Я — Злата! Ясно тебе?!

— Ну… — опешила Кэт, не зная, что теперь делать. Как правило, на нее никто не орал. И тем более лучшая подруга.

— Что ну? — Злата уже не могла остановиться. — Мы попаданки? В другом мире? Это все забавно и интересно? Возможно, для тебя это все и игра! Развлекаешься то с Байроном, то с принцем вампиров…

— Князем… — по привычке начал поправлять Ллевелис, но Злату это только сильнее взбесило.

— Да какая разница?! — зло крикнула она, не поворачиваясь к мужчине, и, схватив Кэт за плечи, несколько раз ощутимо встряхнула, пока высказывала все, что наболело: — Ты хоть раз за все это время обо мне подумала? Я сидела без воды и еды! Я блуждала по лесам! На меня напал какой-то озверевший медведь! Я упала с лошади! Да что там, я хочу нормальный душ, кофе и Интернет! У меня дипломная! Знаешь, что это такое? Это то, что для меня важно! Потому что в отличие от тебя я себя уже нашла! Там, в реальном мире, мое будущее летит коту под хвост! А тебе плевать! Тебе некогда думать обо мне, за своей богемной жизнью попаданки…

— Вы не правы, — попытался вступиться за свою любовницу Байрон. — Кэт о вас…

— А ты вообще молчи, — холодно перебила его Злата. — Ты хуже этих двух вместе взятых!

— Я-а-а? — Он изумленно вскинул брови, стараясь припомнить, чем мог обидеть девушку. Видимо, память с возрастом стала ни к черту, потому что кейтару ничего на ум не приходило.

А вот у Златославы на этот счет были свои соображения, которыми она поделилась незамедлительно:

— Ты знал, что эта сволочь водит меня за нос. — Она ткнула пальцем в Ллевелиса. — Знал и промолчал! Хотя нет, не совсем так. — В ее голосе прорезалось ехидство. — Ты рассказал об этом Кэт!

— Э-э-э… — Байрон неуверенно посмотрел на Катерину.

Та встала и попыталась обнять подругу за плечи в утешающем жесте.

— Лэтти…

Это возымело обратный эффект. Вместо того чтобы успокоиться, Злата дрожащим от сдерживаемых слез голосом спросила:

— Лэтти? Я что для тебя, комнатная зверушка? Или технический персонал, на фоне которого ты выглядишь выгоднее?

Златослава чувствовала себя разбитой. Ей хотелось разрыдаться. Собственно, к тому все и шло — ком в горле, предательски дрожащая нижняя губа и влага в глазах.

У Катерины забегали глаза. Девушка явно не знала, что делать. Злата раньше никогда не устраивала истерик. И тут Кэт посетила идея. Ткнув пальцем куда-то за спину подруги, она удивленно воскликнула:

— Ой, Брэд Питт!

Злата, несмотря на состояние, близкое к истерике, удивилась и оглянулась. Но, естественно, никого не увидела. Она повернулась к Кэт с закономерным вопросом:

— Где?..

И тут ее лицо встретилось с подносом, после чего девушка обмякла и осела на пол в бессознательном состоянии.

Катерина знала, как разобраться с конкурентками за понравившееся платье или парня. Она знала, как закрыть рот любому хулигану. Девушка никогда ничего не боялась. Даже стоматолога и бормашину.

Но она не знала, что делать с истерикой подруги. И слезы Златы сильно напугали Кэт. Поэтому девушка использовала проверенный способ — вырубила ее.

Мужчины в шоке повскакивали со своих мест, не решаясь что-либо предпринять. Катерина, задумчиво разглядывающая поднос, через несколько секунд заметила, что все внимание приковано к ее персоне, никогда скромностью не страдавшей, и мило улыбнулась:

— Ну… я ее типа утешила.

Первым опомнился Ллевелис. Он был настолько ошарашен произошедшим, что вместо того, чтобы прощупать на ментальном уровне состояние своей леви, грохнулся на колени и приложил голову к груди девушки, прислушиваясь к сердцебиению. Только после того, как услышал размеренный стук, немного успокоился и, подняв голову, рявкнул:

— Да ты с ума сошла!

Кэт состроила кислую гримасу, всем своим видом давая понять, что не раскаивается.

— Ты же могла ее убить! — продолжил взбешенный Ллевелис, поднимая Злату на руки. Он отнес девушку на небольшой диванчик, на котором еще несколько мгновений назад сидели Кэт и Байрон.

— Так не убила же, — фыркнула Кэт, наблюдая за тем, как мужчина осторожно похлопывает Златославу по щекам, пытаясь привести в чувство. Успехов его попытки не возымели.

Байрон решил, что пора вмешаться. Кейтар сделал шаг и встал перед не на шутку разозленным Ллевелисом, как бы загораживая Кэт, и постарался отвлечь его внимание на себя.

— Ллевелис, мне кажется, что леди Злата нуждается в отдыхе. Да и как бы это ни звучало, но ее обморок даст нам время обдумать, что дальше делать и что сказать, чтобы уговорить леди Злату продолжить путь с нами…

— Да что там думать, — снова фыркнула Кэт. — Беру это на себя.

Мужчины переглянулись и наградили Катерину скептическими взглядами.

— Я со Златкой не первый год общаюсь, — улыбнулась она, правильно угадав, к чему относится их скептицизм. — И могу гарантировать, что она поедет с нами. Вы, главное, молчите и не вмешивайтесь.

— В смысле? — с подозрением посмотрел на задумавшую что-то непонятное блондинку Ллевелис.

— В прямом. — Она улыбнулась еще шире. — Ладно, неси эту спящую красавицу к ней в комнату. Завтра будет день — будет пища.

— Что? — недоуменно переглянулись мужчины, не понимая, к чему Кэт вдруг заговорила про еду.

По правде сказать, она и сама не знала. Просто слышала однажды, как Злата так говорила. Ей понравилось, и она старалась почаще это выражение употреблять. Получалось к месту и не к месту. Подумав, что и в этот раз применила его неправильно, Кэт не смутилась и выдала другое:

— Утро вечера мудренее.

Взгляды мужчин стали еще более недоуменными.

На этом красноречие Кэт иссякло. Понимая, что аплодисментов своему уму она сегодня не дождется, девушка наградила мужчин взглядом, говорящим, что они идиоты, и с самым независимым видом вышла из библиотеки.

Ллевелису с трудом удалось разлепить глаза. Если б не тот факт, что его крепко привязали к стулу, а во рту — кляп, то свое самочувствие вообще можно было списать на похмелье: голова болит, мысли путаются, тошнит, а во рту словно какое-то время жила стая кошек, страдающих недержанием и диареей. Впрочем, последнее можно списать на тряпку неизвестного происхождения, временно подрабатывающую кляпом.

Рядом с Ллевелисом суетились двое, чьих лиц ему так и не удалось рассмотреть. Шум, который, судя по количеству голосов, дружно производила эта парочка, пока громким шепотом решала, кому идти звать «главного», отзывался ужасной болью в висках. Хотелось прекратить этот кошмар. Кара небесная на этих двух недотеп! Ллевелис готов был просто оторвать голову и выбросить, если бы это помогло хоть немного улучшить самочувствие.

Наконец, так ничего и не решив, охранники ушли. Один — чтобы рассказать, что пленник пришел в себя и готов говорить (с чего он это взял, правда, непонятно), а второй — чтобы пожаловаться, что первый не захотел его слушать. Ллевелис настолько удивился такому повороту событий, что даже забыл про боль и попытался их рассмотреть. Увидеть удалось только две тощие юношеские спины, выходящие в дверь.

Ллевелис несколько секунд смотрел им вслед, пытаясь понять, что тут происходит. Эта парочка явно не солдаты. И вряд ли разбойники. Они больше похожи на… детей?

Его, полудемона-получародея, взяли в плен дети?!

И тут Ллевелису в голову пришло простое и разумное объяснение происходящему. У него начался бред из-за какой-то отравы. А значит, нужно лишь подождать, и скоро все пройдет. Его тело в состоянии без противоядия справиться с большим количеством ядов. А те, с которыми не может, вообще очень трудно получить, не имея углубленных знаний касательно свойств многих растений и ядов.

Какая-то мысль шевельнулась у Ллевелиса в мозгу, но была тут же безжалостно убита громким топотом сапог в коридоре. Дверь резко открылась, и в комнату ворвался невысокий худосочный брюнет с коротко стриженными курчавыми волосами и постоянно сползающими на кончик носа очками. Судя по большим раскосым глазам и черным ногтям, парень из расы аксолов. Ллевелис второй раз за десять минут удивился до потери речи. Эта раса славится своим умом, пацифизмом и любовью ко всему живому. Они даже мяса не едят и держатся подальше от любых конфликтов и всего, что несет в себе дисгармонию. Ну и честь для них превыше всего. Шансы встретить аксола, являющегося предводителем банды, так же малы, как и встретить привидение. И все же вот он, стоит перед Ллевелисом, жутко нервничает, до видимой дрожи в руках, и ежеминутно поправляет очки.

Странный из него какой-то разбойник.

Аксол вместо того, чтобы начать пытать пленника или хотя бы учинить допрос с пристрастием, принялся мерить шагами комнату. Потом вспомнил про дверь и закрыл ее. После этого посмотрел на связанного пленника, не выражающего никаких эмоций.

Парень откашлялся и дрожащим голосом произнес, стараясь при этом выглядеть спокойно и уверенно:

— Прежде всего я должен вас заверить, что на самом деле вас с вашими спутниками никто не похищал.

При других обстоятельствах Ллевелис как минимум скептически приподнял бы бровь, до того нелепо звучало это заявление. Но сейчас все происходящее все больше и больше напоминало бред. Поэтому он наблюдал за дальнейшим развитием событий. Кроме того, этот несчастный упомянул про спутников. Значит, точно знает, где остальные.

Аксол тем временем ослабил ворот рубахи и, немного подумав, выдал:

— Ничего ведь страшного по сути дела не случилось. — Он слабо улыбнулся. — В конце концов, вас, наверное, уже не раз вырубали не опробованным ранее экспериментальным препаратом…

Улыбка экспериментатора погасла, и он возобновил хождение по комнате. Когда Ллевелису уже начало казаться, что его сейчас вырвет от этого постоянного мельтешения перед глазами, аксол снова остановился.

— Могу вас заверить, что если в течение ближайшего часа у вас не начнется рвота, то и диарея не последует.

У Ллевелиса непроизвольно округлились глаза.

На этот раз беготня аксола была недолгой. Остановившись, он поправил очки, перетащил небольшое кресло от окна и сел напротив своего пленника. Некоторое время он гипнотизировал его взглядом, потом жалобно проныл:

— Ну они же просто дети… они не хотели плохого… — Видя, что Ллевелис не проникся, аксол решил испробовать другой подход. Схватил его за плечи и несколько раз ощутимо встряхнул. — В них живет дух экспериментаторства! За ними будущее науки!

Внезапная эмоциональная вспышка прошла так же быстро, как и началась. Аксол отпустил своего пленника и, ссутулившись, сел, угрюмо глядя себе под ноги.

— Если вы ищите виноватого, — неожиданно заговорил он, — возьмите меня. Не убивайте детей.

Ллевелис на всякий случай оглянулся. Он по-прежнему ничего не понимал в путаных объяснениях аксола и сейчас пытался сообразить, с чего в голову этого горе-похитителя пришла такая бредовая идея.

— Если вы мне пообещаете не убивать детей, я отпущу вас, — предложил аксол.

Ллевелис без всякой задней мысли кивнул, соглашаясь. Конечно, освободиться он мог и сам. Но лучше никого не нервировать, пока не найдется Злата и остальные.

Аксол торопливо разрезал веревки, не забывая попутно рассказывать Ллевелису, какой правильный выбор он сделал, какой он мудрый правитель и сколько у него благородства. Хотя какое там разрезал, этот недотепа их просто пилил тупым кинжалом! А поначалу и вовсе попытался развязать. Неужели этот идиот и вправду главарь банды?

Ллевелис, несмотря на то что кляп у него изо рта уже вытащили, молчал и меланхолично наблюдал за потугами олуха, мучающегося с узлом. Судя по тому, как «ловко» тот орудует ножом, неудивительно, что ему дали тупой. Видимо, чтобы не зарезался случайно… И тут до него дошло.

— Подожди… что ты сказал? — Забыв, что собирался позволить недалекому похитителю освободить себя, чтобы раньше времени не раскрыться, Ллевелис разорвал веревки на руках и схватил беднягу за шиворот.

— Я-я-я… — начал старательно заикаться тот, и его глазки испуганно забегали.

— Ты! — рявкнул разозленный Ллевелис. — Что ты сказал?

— Что это недоразумение? — неуверенно проблеял побледневший аксол.

— Не это, — процедил сквозь зубы полудемон.

— Что дети не…

— Не это.

— Что я готов взять вину на себя? — Аксол был на грани обморока, поэтому Ллевелис снизошел до подсказки:

— Что ты сказал про повелителя?

Несчастный сглотнул, зажмурился на несколько мгновений, явно молясь про себя, а потом выпалил на одном дыхании:

— Что вы мудрый и благородный правитель!

И втянул голову в плечи, а руки прижал к груди, всем своим видом выражая готовность принять смертную кару. Или как минимум хороший тумак.

Ллевелис подавил рык разочарования. Проклятье! Да неужели личина развеялась? Он огляделся в поисках зеркала и увидел свое отражение в стекле небольшого серванта, потрепанного жизнью. Да нет, все на месте.

Что же тогда здесь происходит?

— Сейчас я спрошу, и не вздумай мне соврать — сразу голову откушу! Понял? — тихо, но проникновенно сказал он. Аксол что-то пискнул в ответ, и Ллевелис, посчитав это за согласие, задал вопрос: — Откуда ты знаешь, что я повелитель Матэнхейма?

Видимо, перестарался с устрашением, потому, что бедолага в его руках попытался потерять сознание. Пришлось несколько раз его хорошенько встряхнуть, чтобы привести в чувство. Тот, заикаясь, проблеял:

— Вы са-са-сами с-с-сказали… ре-ребята слышали… которые вас сюда привезли.

И несчастный аксол расплакался. Ллевелис растерялся и аккуратно его опустил. Да что, в Матэнхейме нормальные враги перевелись? Ну почему этот мир не приходят завоевывать те, с кем можно разобраться по-мужски? Неужели все маньяки, тираны и завоеватели сдохли? Почему ему в последнее время попадаются только вампиры, которых нельзя убить, оборотни-мазохисты и плаксы?!

А так хочется кому-нибудь хорошенько врезать…

Ностальгически вздохнув, Ллевелис посмотрел на плачущего аксола.

— Ладно… — Он попытался успокоить не в меру чувствительного похитителя и даже неловко похлопал его по спине, чувствуя себя последним дураком и считая ситуацию, в которой сейчас оказался, до абсурдного нелепой. — Я пока не собираюсь никого убивать…

Аксол разревелся пуще прежнего и уткнулся Ллевелису в плечо. Полудемон попытался было его оттолкнуть, но куда там! Рыдающий главарь банды намертво вцепился в его рубаху, так что отодрать его получилось бы только вместе с ней или оторвав несчастному пальцы.

И ведь ничего не поделаешь. Аксолы, они все… с тонкой душевной организацией. Его теперь долго нужно будет приводить в чувство.

Ллевелис решил пойти по короткому пути. Воровато оглядевшись по сторонам, он резким движением оттолкнул аксола, таки услышав при этом, как треснула ткань, и, врезав ему по переносице, отправил в глубокий нокаут. Полудемон быстро подхватил падающее тело и аккуратно уложил на пол, стараясь не производить лишнего шума. Кусочек его рубахи так и остался сиротливо белеть в кулаке аксола.

Теперь нужно разобраться с часовыми. Ллевелис сосредоточился и прислушался. Острый демонский слух не уловил ни одного сердцебиения не только возле двери, но и на всем этаже. Что в принципе очень странно. Хотя… Может, его охраняет нежить?

Осторожно, чтобы ни одна половица не скрипнула, он прокрался к двери. Снова прислушался. И опять — ничего.

Может, на двери какое охранное заклинание?

Ну да, это не в духе аксолов. Но кто-то же вырубил Ллевелиса с остальными на дороге и привез сюда? И этот кто-то вполне может быть магом. Разумнее всего было бы открыть портал. Но как? Куда? Он же никогда в этом месте не был. И желания застрять между двумя стенами не испытывал ни малейшего.

Придется рискнуть.

Ллевелис осторожно взялся за дверную ручку. Его нервы и мускулы в этот момент были напряжены до предела. При малейших признаках опасности он успел бы отскочить в сторону. Но ничего не произошло, ни когда Ллевелис коснулся ручки, ни когда открыл дверь, ни даже когда, обливаясь холодным потом, перешагнул через порог. Ничегошеньки. Даже немного обидно стало.

Однако расслабляться было еще рано. Нужно было найти, где держат Злату и остальных. Если с ее головы хоть волосок упал… Ллевелис с досадой стиснул зубы. Ну почему он не спросил того олуха, прежде чем вырубить? Но самобичевание в данной ситуации мало чем ему могло помочь. Взяв себя в руки, он осторожно двинулся по коридору. Ллевелис был настолько осторожен, насколько это вообще было возможно, поэтому не мог с точностью определить — то ли этаж и вправду не охраняют, то ли это он такой ловкий, что смог обойти все ловушки и не потревожить стражу. Как бы то ни было, но ему удалось добраться до небольшого, плохо освещенного коридорчика беспрепятственно. Поколебавшись, Ллевелис свернул в него и вскоре оказался перед широкой лестницей, ведущей в просторный зал. Здесь также не было стражи.

Ллевелис испытал чувство, похожее на возмущение. Это уже ни в какие ворота не лезет! Зачем было брать в плен повелителя Матэнхейма и потом даже минимальную охрану не выставить?

Вдруг у него внутри все похолодело от страшной догадки. А что, если они планируют держать его под контролем, используя леви? Но как они узнали, что это именно она? Байрон не проболтался бы и под пытками. Может, здесь есть кто-то кроме аксолов, кто учуял на ней его запах?

Неожиданно в зале раздался шум, и полудемон-получародей среагировал моментально — ударил по потенциальному источнику угрозы сгустком энергии. Это одно из его любимых заклинаний — быстро формируется, требует минимальных энергетических затрат, и небольшим шариком легко попасть в цель. И Ллевелис практически никогда не промахивался.

Кроме этого раза.

Когда дым рассеялся, его изумленный взгляд встретился с не менее изумленным взглядом «врага», который тот переводил с полудемона на дыру в стене прямо над собой и обратно. И постепенно в его взгляде начинало читаться понимание ситуации и страх. А вот у Ллевелиса, наоборот, все больше непонимания и некоторая паника. Что за подлые приемчики?

Когда он соглашался стать правителем Матэнхейма, никто не предупреждал, что придется сражаться с такими «врагами». Ллевелис на такое не подписывался!

И тут его «противник» предпринял «атаку», которая вывела бы из равновесия любого воина, — этот четырехлетний карапуз просто разревелся. И полудемон готов был разреветься вместе с ним. Что с ним делать? Это же ребенок!

Послышался топот ног.

— Валду! — Перекрикивая рев мальца, в коридорчик вбежала Катерина. — Вот ты где, маленький…

Что бы она ни хотела сказать, но, увидев Ллевелиса, прикусила язык и даже искренне обрадовалась:

— Слава богу, ты проснулся! Не поверишь, как я тебе рада! — И тут же велела, указывая на ребенка: — Выключи его, чтобы не орал!

— Что значит выключи?! — изумился Ллевелис. — Это же ребенок, а не заводной механизм!

— Мне все равно как, — топнула ногой Кэт. — Просто заткни его.

Ллевелис посмотрел на ревущего карапуза, оценил свои шансы на этом поприще и использовал последний аргумент в своем арсенале:

— Ты женщина, вот и разбирайся с ним.

Катерина одарила его красноречивым взглядом, но настаивать не стала. Она взяла мальца за шиворот и подняла на уровень своего роста.

— Слышь, ты… — Как ни странно, но после этих слов ребенок затих и стал внимательно вслушиваться в слова Кэт. — Если будешь реветь, я тебя отдам этому здоровому дядьке, и он тебя живьем сожрет!

Вместо того чтобы зареветь, ребенок в этот раз описался.

— Ой, да чтоб тебя! — раздосадованно выругалась Кэт. — Златка меня убьет, маленькая ты сволочь.

— Она любит детей? — живо заинтересовался Ллевелис.

Кэт неожиданно аккуратно поставила ребенка на ноги и повернулась к нему. В ее взгляде снова появился тысячелетний холод, и она перестала походить на человека.

— Не твое дело, что она любит. — В ее голосе не было ни злобы, ни презрения, но червем Ллевелис себя ощутил.

Что это? Ментальная атака? От человека? Невозможно!!!

— Кто ты? — решил он взять крепость штурмом.

— Это тоже не твое дело, демон, — не меняя тона, ответила Кэт.

— Теперь — мое, — с нажимом возразил он. Происходящее все больше напоминало плохую пьесу.

— Тебе достаточно знать, что мы не имеем отношения к неприятностям в Матэнхейме, — неожиданно сменила гнев на милость Катерина. — Мы попали сюда случайно и уйдем, как только представится возможность.

Ллевелис собрался что-то возразить, но девушка подняла руку, призывая его к молчанию, и закончила:

— Златослава здесь не останется ни при каких обстоятельствах. Она моя и пойдет со мной туда, куда и я. Выброси из головы все мысли о ней и даже не пытайся охмурить.

— Она моя леви, — тихо сказал Ллевелис, собираясь объяснить, что это значит.

Но Кэт его перебила:

— Нет, не твоя. — Что-то вроде сожаления мелькнуло в ее глазах. Мелькнуло столь быстро, что мужчина невольно засомневался, не померещилось ли ему. — Златослава была рождена не для тебя, а для меня.

У Ллевелиса изумленно поползли вверх брови.

— Не в том смысле, о котором ты подумал, — краешком губ улыбнулась Кэт. — В этом плане я предпочитаю мужчин. Златослава не для этого. И тебе не нужно знать всего… Просто поверь.

Ллевелис понял, что время игр и разговоров закончилось. Кем бы ни была эта девушка, но она — не человек. А значит — потенциальная угроза. Чтобы устранить опасность, нужно знать, с чем имеешь дело. Он решил просканировать ее. А чтобы Кэт ничего не заметила, решил отвлечь ее разговором.

— Я должен тебе верить? — скептически улыбнулся Ллевелис.

Катерина не ответила.

— Кто ты? — немного помолчав, спросил он.

— А ты еще не понял? — Ее губы растянулись в презрительной усмешке. — Ах, демон, как же туго ты соображаешь.

Ллевелис пропустил оскорбление мимо ушей и задал новый вопрос:

— А если я спрошу Злату?

Улыбка Катерины стала шире.

— Она тебе скажет, что я ее подруга, что она знает меня с детства. И в ее воспоминаниях ты не найдешь ничего другого.

Ллевелис стиснул зубы. Вот почему разум леви открыт для чужого вторжения — по всей видимости, ей уже промывали мозги неоднократно. Если и был какой-то блок, то его попросту снесли, чтобы не заморачиваться каждый раз с его снятием. Зачем? Ведь Златослава стопроцентный, чистокровный человек.

— Зачем тебе Злата? Что ты хочешь с ней сделать?

Ллевелис не ждал правдивого ответа. Он вообще никакого ответа не ждал и задавал вопросы, по большому счету просто чтобы Катерина не заметила, что ее изучают. Однако девушка ответила:

— Я не хочу ей ничего плохого. — Ее слова прозвучали уж слишком серьезно. — И тебя не считаю чем-то достаточно хорошим. Меня учили, что такие, как ты, всего лишь животные. Грубые, неотесанные и ничтожные. Вас нужно уничтожать, но вы живучие как тараканы.

После этих слов в мозгу Ллевелиса будто что-то щелкнуло, и он без всякого изучения абсолютно четко понял, кто перед ним стоит.

— Ты — чародейка.

Это был не вопрос — утверждение. Чародеи единственные, кто так и не признал демонов равными себе. Они вынуждены терпеть их присутствие, пока не выбьют из своего мира. Но об уважении или хотя бы признании в них равных речь не идет.

До сих пор кто в открытую, кто за спиной, но все представители фракции называют демонов грязными животными и ничтожными отбросами. Да и антимагическая защита на Кэт весьма специфическая. Такую ставят чародеи старой школы. Вот почему Ллевелис сразу не учуял в ней врага — не там искал. Он был так сосредоточен на леви, что пропустил истинную угрозу. А все почему? Потому что не проводил глубокую проверку. Дурак! Не увидел признаков знакомого волшебства, вот и не стал искать незнакомое. А оно всегда было под боком. И одни звезды ведают, что уже успело наворотить.

— А Злата? — осипшим голосом спросил он.

— Что Злата? — переспросила Кэт, чуть наклонив голову.

— Она тоже чародейка?

Катерина не успела ответить, так как послышались торопливые шаги и звучащие все ближе крики: «Валду! Валду!» Ребенок, до этого мирно стоявший рядом с девушкой, оживился и что-то пискнул, подавая признаки жизни. Кэт не стала особо церемониться и, положив руку ему на голову, приказала:

— Спи.

Мальчик тут же отключился.

В этот момент в коридорчик вошла Злата:

— О, ты нашла его…

— Застынь, — даже не глядя на нее, велела Кэт, и девушка замерла, глядя прямо перед собой, с занесенной для шага ногой.

Катерина удивила Ллевелиса. Нет, не заклинанием, которое только что использовала. Это заклинание было хорошо известно и часто использовалось чародеями. Оно называется «голос», и смысл его сводится к полному подчинению. Другое дело, что это очень энергоемкое заклинание. Его можно использовать без значительных последствий на примитивном разуме — ребенок, зомби, животные. Либо после проведения длительного ритуала — на сложноорганизованном. То, что Кэт использовала «голос» так легко, уже само по себе удивительно. А то, что использовала его на Злате, наталкивало на размышления.

— Итак, демон, — Катерина смотрела на него тем самым взглядом, что и возле его особняка в Гунари, — думаю, нам стоит поговорить.

— Я тебя слушаю. — Ллевелис хоть и выглядел абсолютно спокойным, но был готов в любой момент напасть или отразить атаку.

— Нет, это я тебя слушаю, — холодно возразила чародейка. — Почему тебе пришло в голову, что Злата твоя леви?

— О, тебе известно значение этого слова, — усмехнулся он.

— Байрон рассказал, — спокойно ответила Кэт.

— А он тебе не рассказал, что леви — это не та, кого мы выбираем? — Ллевелис как-то странно улыбнулся. — Мы просто чувствуем ее, и все.

Чародейка помолчала, обдумывая его ответ, и спросила:

— Может ли такое быть, что твои чувства к ней не настоящие? Что тебя заколдовали или еще что-нибудь в этом роде?

— Я осторожен и заметил бы «что-нибудь в этом роде», — фыркнул было Ллевелис, но Кэт язвительно перебила его:

— Так же как заметил чародейку, прожившую рядом не одну неделю?

Полудемон скрипнул зубами, но проглотил оскорбление. Он бы с удовольствием поставил эту зазнайку на место, но для начала нужно получить от нее информацию. Поэтому, засунув гордость подальше, он ответил:

— Я долго подозревал, что это приворот, но когда Злата чуть не погибла…

— Погибла, — с нажимом поправила его Кэт.

— Что? — не понял он.

— Я почувствовала, как Златослава умирала, — жестко сказала она. — Несколько раз.

Возможно специально, возможно по неосторожности, но Кэт только что выдала Ллевелису важную информацию. Девушки как-то связаны, при этом чародейка имеет над Златой сильную власть, природу которой Ллевелис никак не мог понять.

Поэтому он решил продолжить разговор, надеясь, что Катерина выдаст ему еще несколько зацепок, которые позволят сложить лоскутки в единый узор.

— Будь это приворот, его действие закончилось бы сразу после первой смерти Златы. Но мои чувства никуда не ушли и становятся только сильнее с каждым мгновением.

Катерина опять помолчала, после чего спросила:

— Ты в курсе, что она тебя не любит?

Ллевелис несколько секунд обдумывал свой ответ.

— Я знаю. Но это ничего не меняет. Для меня нет никого дороже ее. Я буду рядом, обеспечу безопасность и защиту. Буду ухаживать… Я сделаю все, что нужно, чтобы завоевать ее сердце.

— Почему? — Катерина умудрилась вложить в свой голос столько холода, что Ллевелиса невольно пробрало. Однако его ответ был уверенным:

— Потому, что люблю ее. Счастье и благополучие леви — для меня превыше собственных.

Кэт опустила голову. А потом лишенным эмоций голосом начала рассказывать:

— Мой отец, Бальтазар Девитт, был великим, но не понятым чародеем. Он разработал теорию о ростках.

— Я не слышал о такой, — нахмурился Ллевелис. Он даже не слышал о таком чародее.

— Конечно, не слышал, — немного грустно улыбнулась Катерина. — В среде чародеев общепринятым фактом считается то, что каждый вид живых существ обладает своим собственным, индивидуальным видом магии. Когда рождаются смески, они наследуют только какую-то одну половину от родителей. Ту, что при зачатии была доминирующей. Именно этим объясняется то, что мы имеем определенный набор магических способностей и он не расширяется. Мой отец разработал теорию, согласно которой можно взять одного индивида и наделить его разными видами магических способностей. Для этого нужно лишь найти индивида, который будет восприимчив к воздействию на уровне зародыша. Естественно, его подняли на смех. Бальтазар Девитт стал изгоем. Для него единственным шансом восстановить свою репутацию было доказать свою теорию. Он потратил много времени, но так и не смог найти подходящего индивида. Тогда мой отец принял волевое решение — найти подходящего индивида в мирах вне сфер. Тем более что в обитаемые миры как раз вторглись демоны.

— И вся ваша семья отправилась в миры вне сфер? — изумленно спросил Ллевелис.

— Да, — холодно кивнула Кэт. — Это были Кассандра Девитт — моя мать, Александр Девитт — мой брат и мой отец Бальтазар Девитт. Я родилась в другом мире, и до появления здесь знала о Матэнхейме и обитаемых мирах только по рассказам родителей.

— С тех пор как появились демоны, прошло уже несколько тысяч лет. Неужели вы все это время скитались по мирам? — еще больше удивился Ллевелис.

— Мы скитались по ним намного дольше, — грустно улыбнулась Кэт. — В мирах вне сфер время идет совсем по-другому. Но речь не об этом. Прибывая в новый мир, мы находили четыре подходящих зародыша, и каждый член семьи вкладывал в него частицу себя. Как называл ее мой отец — росток. И надеялись, что он приживется. Если ростки не приживались, мы отправлялись дальше. Отец не оставлял надежду найти подходящий. И он его нашел, совершенно случайно.

— Злата, — догадался Ллевелис.

— Родной мир Златы не рассматривался как подходящий по нескольким причинам. Во-первых, магический фон там был практически на нуле. Придя туда, мы оказались в западне. Пришлось ждать несколько тысячелетий, прежде чем наш магический резерв восстановится до того уровня, который позволит уйти из этого мира. Во-вторых, он был населен только людьми. Очень слабые индивиды, в которых росток не должен был прижиться вообще. Однако мы застряли в этом мире, и отец решил: а что мы теряем? Росток — лишь малая толика нас самих. Зато будет чем себя занять.

— И росток пустил корни?

— Он расцвел с такой силой, что стал источником пополнения резерва для каждого из нас. Отец был счастлив — он нашел способ вернуться домой. Но мой брат был этому не рад. Александр любит власть. А в этом мире он был некоронованным властелином и считал, что лучше быть крупной рыбой в маленьком пруду.

— И что дальше?

— Александр в борьбе за власть использовал все доступные средства, в том числе и свой источник. Он иссушил его, и источник погиб вместе с носителем. В этот момент при странных обстоятельствах погиб наш отец, и Александр забрал себе его источник. Но его аппетиты слишком велики, и тот не справляется. Поэтому мой брат все чаще пользуется источником нашей мамы. А однажды воспользовался и моим…

— Ночь, которую они провели вместе со Златой… — догадался Ллевелис.

— Это я заставила Златославу думать, что они занимались сексом. Лучше пусть она помнит это, чем то, что с ней на самом деле было, — мрачно пояснила Кэт.

— Почему? — не понял он.

— Златослава не просто зародыш и источник. Я нашла ее мать — человеческую проститутку, которая пошла к лесной бабке, чтобы избавиться от ненужного ребенка. Я спасла ее от смерти, а после выхаживала, подкармливая своей энергией. Ты знаешь, что это за чувство — держать в руках новую жизнь, продолжение тебя самой? Я относилась к ней с любовью и заботой, давала все самое лучшее, не жалела ни энергии, ни любви, ни ласки. Златослава имела все, в чем нуждалась. Даже то, о чем не подозревала, что нуждается. Например, любящих родителей. Я всегда выбирала для нее хорошую семью, у которой ей было чему поучиться. Злата всегда очень любила учиться. Это еще одна неосознанная потребность, которую я старалась удовлетворить доступными мне способами.

— Почему? — Ллевелис не хотел спрашивать, вопрос сам слетел с губ.

— Потому, что в моей кочевой жизни не было ничего настоящего и родного. Ничего такого, что жаль было бы где-то оставить. Пока не появилась Златослава. Отец и Александр относились к своим источникам как к домашним животным. Мать свой и вовсе презирала, считая низшим существом. Но как можно считать низшим существом кого-то настолько умного, как Златослава? Как можно отдать часть себя на растерзание Александру? Я не смогла. Поэтому, пока не стало поздно, я стащила книгу переходов и, истощив Златославу почти до ноля, перенесла нас сюда.

— В Матэнхейм?

— Вообще-то я не планировала попасть именно сюда, — словно оправдываясь, пожала плечами Кэт. — Но нас сюда что-то притянуло во время перехода. Думаю, с остальными путниками, про которых ты говорил, было так же.

— То есть…

— То есть кто-то из Матэнхейма призывал сюда кого-то, а мы просто попали в поток.

— Это я и так понял, — отмахнулся Ллевелис. — Я о Злате. Выходит… она что, не настоящая?

— Еще какая настоящая, — немного обиделась Кэт. — Только уже не человек. Но и не чародей. Она кто-то другой. И за этим кем-то охотится действительно могущественный чародей, с которым ты вряд ли справишься.

— Ты что, не веришь в мои силы? — то ли удивился, то ли оскорбился Ллевелис.

— Я провела возле тебя достаточно времени и могу сказать: ты неопытный идиот, не имеющий против Александра практически ни единого шанса. Ты не смог почувствовать, что я чародейка, и хочешь выступать против того, кто тысячелетиями скитался по чужим мирам, сражаясь за свою жизнь?

— У меня боевого опыта за плечами тоже хоть отбавляй, — нахмурился полудемон. — Да и силой я не обделен.

Катерина смерила его холодным взглядом:

— Ты и правда идиот. Ты хоть понимаешь, что когда Александр придет за ней, а он придет, то честно играть не будет? Демон, да он уже мог бы быть рядом с тобой, а ты бы этого не заметил…

— Зачем? — перебил ее Ллевелис.

— Что зачем? — не поняла вопроса Кэт.

— Зачем твой брат придет за ней? — немного резко уточнил он.

— Златослава источник и… — начала Катерина, но была перебита:

— Если он придет в Матэнхейм, то необходимость в источнике отпадет сама собой. Поэтому спрошу еще раз: зачем твоему брату приходить за Златой?

Катерина явно недоговаривала и была недовольна тем, что Ллевелис ее на этом подловил. Но в итоге она нехотя ответила:

— Златослава была единственным зародышем женского пола. Возможно, поэтому ее энергия другая на вкус. И Александр, как бы это выразиться, подсел на нее. После той ночи он уже один раз сорвался, чуть не иссушив ее до капли. Пришлось срочно увезти Златославу подальше. Сейчас он пока держался, но я видела, что ему все труднее.

— Как это понимать? — нахмурился Ллевелис.

— У Александра зависимость, приблизительно такая же, как и у тебя, — холодно ответила Кэт.

— У меня не зависимость, я люблю ее! — рассердился он, чувствуя, что внутри шевельнулся демон. — Нет такой силы, что заставит меня причинить вред моей леви.

— Александр тоже мне каждый раз клянется, что не хотел причинять ей вред, — отстраненно сказала Катерина. — И каждый раз говорит, что не может быть вдали от нее. А еще обещает обеспечить ей безопасность и заботиться.

— Я — не твой брат и не нуждаюсь в источнике. — У Ллевелиса на скулах заходили желваки. — И точно не позволю никакому Александру забрать то, что мне дорого.

Чародейка покачала головой.

— Ты говоришь в точности как он, — отстраненно сказала она. — Но Златослава тебе благоволит. И пока что ты — меньшее из зол. Мы останемся здесь ненадолго, пока не решится проблема. А дальше посмотрим.

Она повернулась, чтобы освободить Златославу от заклятия. Теперь Ллевелис понимал, почему «голос» так сильно действовал на его леви. Чародейка воздействовала не на разум, а на энергию, похожую на свою. Полудемон поспешил окликнуть ее, ведь оставался всего один вопрос, который не давал ему покоя во время всего разговора.

— Подожди! Почему ты себя раскрыла? Почему все рассказала?

— Потому, что там, на дороге, ты чуть не разболтал ей всю правду, — ответила она. — Это не должно повториться. Злата думает, что это игра по выдуманному миру. Пусть так и остается.

И снова преобразилась, превратившись в ту самую пустышку, к которой Ллевелис привык, и велела:

— Отомри.

Злата пришла в себя мгновенно и, сделав несколько шагов, подошла к ребенку. Присела перед ним на колени и тут же заметила его мокрые штанишки.

— Он что, описался? — изумленно спросила она Кэт.

— Это Ллевелис его напугал.

Мужчина даже не успел возмутиться.

— Ты с ума сошел?! — рассердилась на него Злата.

Ллевелису понадобилось несколько секунд, чтобы решить принять ненадолго правила игры чародейки.

— Извини, — он состроил покаянную рожицу, — я не специально. Давай помогу отнести его в кровать, а ты по дороге расскажешь, где мы и что тут происходит.

— А разве Вигго тебе не сказал? — непритворно удивилась Златослава. — Как только прибежали Пот и Омси, он же сразу к тебе пошел.

— Кто такой Вигго и остальные? — спросил Ллевелис, беря ребенка на руки.

Злата показала пальцем, в каком направлении следует его нести, и пошла рядом с Ллевелисом.

— Вот и верь вам, мужчинам, после этого, — беззлобно буркнула она. — Байрон обещал помочь с детьми, а сам сбежал. Вигго должен был с тобой поговорить — и где он? Даже Валду и тот клялся, что будет слушаться, но стоило мне лишь на секунду отвернуться…

— Сбежал? — догадался Ллевелис.

Златослава обошла его по дуге, чтобы открыть перед ним одну из дверей, выходящих в коридорчик, и вздохнула:

— Среди всего этого бедлама радует только Катька.

Ллевелис невольно оглянулся на Кэт, которая, услышав похвалу в свой адрес, приосанилась и наградила его полным превосходства взглядом, и ровным тоном спросил:

— Неужели?

За дверью был еще один коридор, более узкий и длинный, чем предыдущий. Заканчивался он развилкой.

— Ага, — подтвердила Злата. — В любой ситуации, при любых обстоятельствах Кэт ведет себя как Кэт. Постоянство, с которым она втравливает меня в авантюры и портит то, что в принципе сложно испортить, просто не может не восхищать.

Дойдя до развилки, Злата свернула влево. В этот раз уже Ллевелис одарил чародейку взглядом полным превосходства, прежде чем последовать за леви.

— Подумаешь! — пренебрежительно фыркнула Кэт.

Ллевелис не стал поддерживать разгорающийся спор и попытался вернуть разговор в интересующее его русло:

— Так что это за место?

Злата привела честную компанию к более узкой лестнице, с более крутыми ступеньками и уже начала подниматься по ней. Девушка уверенно вела их в другое крыло здания. Но вопрос застал ее, что называется, врасплох. Девушка остановилась и задумалась, как бы правильнее объяснить.

— Ну… Главный здесь Вигго. Он рассказал, что тут поблизости якобы была деревенька, в которой началась эпидемия. Он забрал детей к себе в особняк на то время, пока минует опасность. Двое из них — Пот и Омси — его ученики. Те еще лентяи и прохвосты, скажу я тебе. По ним хорошая порка плачет. Вот они стащили какие-то реагенты из его лаборатории, намешали не пойми чего и пошли испытывать. А тут мы. Вот они в нас и попали.

— Да, эти два придурка стреляли в нас дротиками, — оживилась Кэт. — И ты даже представить себе не можешь чем!

Глядя на коварную улыбку и злорадный блеск в глазах чародейки, Ллевелис заподозрил неладное.

— И чем же они в нас стреляли?

— Смесью снотворного и сильного слабительного, — едва не запрыгала от радости Кэт.

Ллевелис застыл как вкопанный. Это что же получается… Его накачали таким убойным коктейлем? Но он демон, на него не действует отрава. И только Ллевелис собрался сделать еще один шаг, как снова замер соляным столпом и его прошиб холодный пот: но ведь снотворное же взяло…

— А-а-а… — Полудемон закусил губу, мучительно пытаясь придумать, как спросить. Наконец он смог придать своему вопросу более обтекаемую форму: — Когда начинает действовать эта смесь реагентов?

Ответила Златослава:

— У каждого по-разному: Тео накрыло первым, еще пока он спал, потом меня и Кэт, сейчас настала очередь Байрона…

Ллевелис побледнел. Слабительное подействовало на Тео во сне?

— А… я? — затаив дыхание, спросил он наконец.

— А что ты? — немного удивилась Злата. — Проспал двое суток, жив-здоров. По ходу, на тебя не подействовало вообще.

Злата первой пошла дальше по лестнице. Остальные последовали ее примеру.

Ллевелис шумно выдохнул. Спасибо папе демону! Вот это был бы позор — правитель Матэнхейма не заметил засаду и был подстрелен двумя сорванцами, вследствие чего обделался во сне. М-да-а-а-а!!!

— И кстати, коли уж с тобой все в порядке, давай по-быстрому обедать и сваливать из этого детского сада, — сказала Злата, поднявшись на этаж.

— Что?! — Ллевелис сбился с шага. — Откуда-откуда?

Как дети могут быть связаны с садом? Может, это была деревня дриад? Так вроде он ничего такого не чувствует. Хотя, может, это последствия воздействия зелья?

— Забудь, — устало отмахнулась его леви и, прежде чем открыть дверь, за которой слышался шум, посоветовала: — Лучше приготовься.

Девушка вошла первой, за ней юркнула Кэт. Последним вошел Ллевелис и едва успел увернуться от летящей на него подушки. В комнате бегали, прыгали, смеялись, плакали и орали дети разного возраста. Ллевелис насчитал восемь мальчиков и шесть девочек, не считая Валду у него на руках.

Первые несколько мгновений Ллевелис был оглушен происходящим. А вот девушки сразу попытались взять ситуацию под контроль: Злата принялась громко просить и уговаривать сорванцов успокоиться. С таким же успехом можно было попытаться уговорить остановиться несущееся на тебя стадо обезумевших лембу — крупных рогатых животных, которых жители деревенек в Матэнхейме держат ради их мяса и молока. Сами по себе эти «зверушки» смирные, но если они собираются в стадо и их что-то пугает, то лучше на их пути не попадаться.

Кэт, несколько секунд понаблюдав за мучениями подруги, решила действовать по-своему, и Ллевелис не мог не признать, что ее метод куда эффективнее. Хотя, конечно, и не одобрял такого обращения с детьми.

Чародейка рыкнула так, что даже он сам испуганно присел:

— А ну, заглохли все!

Злата тоже испуганно подпрыгнула, а потом, когда в комнате наступила тишина, повернулась к подруге и зашипела:

— Катька, нельзя так, они же дети…

— Можно.

— Нет, ты их пугаешь…

— Нет, я их — дрессирую! — убежденно возразила Кэт. — Эй ты! Мелкий рыжий засранец! Я все вижу!

Она ткнула пальцем за спину Злате, намекая на парня, который, видя, что девушки отвлеклись, как раз замахнулся подушкой для удара.

— Катька, перестань! Они же дети, а не животные… — возмутилась Златослава, но подруга ее перебила:

— Не вижу принципиальной разницы — маленькие, непослушные, постоянно орут, и если ты, белобрысый, еще хоть раз замахнешься на того мелкого прыщавого рядом, то я тебе твой прутик в узел скручу! — выпалила Кэт на одном дыхании, поэтому подросток, к которому она обращалась, не сразу понял, что говорят о нем. Он как раз собирался хорошенько всыпать стоящему рядом лысому мальчику с большими передними зубами и вытянутым носом. Но стоило смыслу сказанного Катериной дойти до него, как бедняга густо покраснел и тут же превратился в образец альтруизма и братской любви, поглаживая парнишку по голове. Правда, лысый парень из расы ботаков. Значит, он такой же подросток, как и стоящий рядом блондин, и вполне мог дать сдачи.

Тем временем Златослава не сдавалась.

— Просто ты не даешь им шанса проявить себя с лучшей стороны! — Ее щеки раскраснелись от негодования. — Я докажу, что ты ошибалась.

— Валяй, — флегматично позволила Кэт и отошла в сторонку.

Злата попросила детей собраться для того, чтобы идти в столовую. Но добилась лишь того, что эти сорванцы постепенно вновь стали шуметь и бегать. Тогда решил вмешаться Ллевелис. Ему хотелось, чтобы леви больше верила в себя и в то, что может справиться с детьми. Иначе, когда придет время, она не захочет своих из-за плохих воспоминаний.

Ллевелис накинул морок, чтобы Злата ничего не заметила, если вдруг обернется, и принялся максимально быстро трансформироваться в демона, стараясь не шуметь. Конечно, ни о каком полном превращении речи и быть не могло — просто отрастил себе клыки и когти. Но детям и этого должно хватить. Он подошел к Злате сзади и скинул морок. Дети начали замирать на своих местах почти моментально — кто стоял на кровати, кто застывал с подушкой, занесенной для удара. Один из детей споткнулся, упал, да так и остался лежать.

Злата, обрадовавшись, что ее увещевания наконец подействовали, с улыбкой повернулась к друзьям:

— Вот видите!

Ллевелис, едва-едва успевший накинуть морок, скрывший его истинное обличье, лишь ободряюще улыбнулся. Говорить сейчас он не мог, разве только рычать. А Кэт, видевшая и его превращение, и морок, фыркнула, закатив глаза к потолку:

— Подумаешь!

— А теперь, дети, все дружно строимся и…

Злата так и не поняла, что произошло, но дети дружно заплакали. И чем больше девушка пыталась их утихомирить, тем громче они ревели. Ллевелис попробовал ей помочь, но только еще больше напугал детей. И малыши, и подростки ревели и орали, пытаясь спрятаться от него, забившись под кровати. Кэт, знающая истинную причину истерики детей, но по вполне объективной причине не имеющая возможности о ней рассказать, громко хохотала. Когда кто-то из детей вытолкнул вперед подростка-ботака, чтобы его съели, а остальных пощадили, ее и вовсе накрыло. Чародейка упала на колени, потом и вовсе встала на четвереньки, не в силах удерживать вертикальное положение. Она хохотала так, что даже живот болеть начал.

Ллевелису хотелось провалиться сквозь землю. Изначально его план подействовал как нужно — дети испугались и присмирели. Чего не стоило делать, так это снимать морок и победно улыбаться зазнайке-чародейке. Улыбающийся демон — зрелище, которое не каждый взрослый выдержит, что уж говорить о хрупкой детской психике. Неудивительно, что самые маленькие и ботак, которого ему предложили в качестве жертвы, описались. Бедняга ботак — это отдельная история. Он пытался вернуться к группе детей, из которой его единогласно выперли. Но ему это не удавалось ни с помощью уговоров, ни с помощью угроз, ни даже с помощью попыток откровенного подкупа.

В общем-то Ллевелис понимал детишек. Ботаки известны своим коварным и вероломным характером. А еще их хлебом не корми — дай настучать на грехи ближнего, подставить соседа и облапошить любого. Не любят их в Матэнхейме, одним словом.

В конце концов, Злата просто не выдержала и выскочила из детской спальни как ошпаренная.

— Хватит ржать, — мрачно рыкнул Ллевелис, обращаясь к Кэт. — Встань и сделай с ними что-нибудь.

— Сам… сде… сделай, — сквозь смех посоветовала красавица блондинка. — У тебя так хорошо получается…

И снова согнулась пополам от смеха. Ллевелис некоторое время понаблюдал за ней, а потом его осенило:

— А знаешь, ты права.

— Чего? — Кэт, не ожидавшая от него такой реакции, даже смеяться перестала.

Ллевелис медленно вернул себе прежний облик и развеял морок.

— Это и есть твой план? — продолжала веселиться чародейка. — Гениально!

Ллевелис злорадно улыбнулся.

— Ты родилась в другом мире и знаешь о Матэнхейме только по рассказам своих родителей. — Ему наконец надоело держать ребенка на руках, и он отнес его на пустующую кровать. Дети кучкой перебежали в сторону от кошмарного монстра и оказались поближе к Кэт.

— И что? — надменно поинтересовалась Катерина, чувствуя, что сейчас ее начнут поучать.

— А то, что ты в силу этих обстоятельств ты не знаешь, что моя мать тоже чародейка.

— Что ты говоришь?! — преувеличенно удивилась Кэт и спокойным тоном добавила: — Я это давно по твоей ауре вычислила.

Ллевелис с досадой скрипнул зубами, чувствуя себя дураком. Забыл закрыть от чтения собственную ауру! Как же он так прокололся?!

Впрочем, ответ он знал.

Но Ллевелис взял себя в руки и, по-мальчишески улыбнувшись, сказал Кэт:

— Тогда ты знаешь, что при необходимости я умею пользоваться приемами чародеев. Могу воспользоваться и сейчас, чтобы утихомирить этих маленьких кошмариков.

— Покажи им, тигр, — саркастически подбодрила его Кэт.

— Для этого, — Ллевелис сосредоточился, вспоминая нужное построение заклинания, — всего лишь нужно заменить их страх на более сильную эмоцию…

Он потихоньку плел заклинание, делая различные пассы. Кэт, глядя на него, хотелось снова расхохотаться — до того нелепо он выглядел. Но вот последнее слово слетело с губ, и заклинание подействовало.

Кэт сначала не почувствовала разницы. Ничего не произошло. Дети продолжали орать.

— Великий Ллевелис, правитель Матэнхейма! — издевательски провозгласила она. — А на деле даже колдовать толком не умеешь!

Полудемон лишь улыбнулся, глядя на то, как дети начинают потихоньку успокаиваться. Кэт не сразу поняла, что что-то изменилось. Но вскоре и она заметила, что фоновый шум в виде громкого рева пропал. Она оглянулась, впервые заподозрив неладное. Все дети смотрели на нее.

— Что ты сделал? — прищурившись, спросила Кэт.

— Перенаправил их эмоции, — победно улыбнулся Ллевелис.

И тут кого-то из самых маленьких прорвало:

— А тетенька голая!

Кэт быстро сообразила, что произошло. Так как одежду на себе она ощущала, оставалось лишь одно разумное объяснение:

— Ах ты негодяй! Ты на меня морок накинул!

Ллевелис придал лицу серьезное выражение, а взглядом постарался выразить укор. Хотя, глядя на живописное недоумение на лице Кэт, трудно было удержаться от смеха. Но вот дверь открылась, и в комнату вошла Злата, услышавшая детский смех, и Ллевелис понял — оно того стоило. Но, как истинный сын чародейки, он решил не останавливаться на достигнутом.

— Как тебе не стыдно! — Полудемон ткнул пальцем в Кэт. — Это же дети!

— Катька! — Злата от возмущения чуть не задохнулась. — Ты много чудила, но в этот раз перешла все границы!

— Я… — попыталась вставить слово Кэт, но подруга даже слушать ее не хотела:

— Да как ты додумалась устраивать стриптиз перед детьми?!

— Я…

— Ты хоть понимаешь, что у них хрупкая психика, и ты могла нанести им непоправимый вред своей выходкой?

— Я…

— О чем ты вообще думала?!

Ллевелис победно улыбался. И тут Кэт подтвердила свое звание истинной чародейки, использовав тайное оружие, против которого даже повелитель Матэнхейма не знал, как сражаться.

— Я хотела как лучше, — проныла девушка и разревелась.

Но тут Злата в который раз его удивила.

— Ой, да прекрати! — фыркнула она. — Я на это уже не куплюсь.

Кэт моментально успокоилась.

— Ну ладно, — уже совсем другим тоном сказала чародейка. — Ты меня подловила. Можешь меня отшлепать.

— Катька… — Злата устало прикрыла глаза рукой. — Ну что мне с тобой делать?

— Как вариант, можешь сварить мне кофе и сварганить яичницу, — лучезарно улыбнулась Кэт.

Злата убрала руку от лица, наградив подругу убийственным взглядом. Вот надо было ей это ляпнуть — про кофе. Она его уже столько времени не видела, что готова была загрызть за него любого. И в то же время… видя вот такую улыбку Кэт, не могла на подругу злиться. Собственно говоря, что-то в этом духе вполне можно было ожидать.

— Просто оденься и приводи их в столовую, — хмуро приказала она, стараясь оставаться строгой, и, повернувшись к Ллевелису, тем же тоном сказала: — А ты вместо того, чтобы пялиться на голую Катьку, лучше бы думал, как быстрее спасти свою страну! Или тебе кажется, что мир сам себя спасет?

Ллевелис лишь злобно зыркнул на ухмыляющуюся Кэт.

Златослава первой вышла из комнаты.

— Это еще не конец, — пообещал Ллевелис и пошел следом.

— Это я тебе гарантирую, — ухмыльнулась Кэт и добавила, как бы сама для себя, пока развеивала морок: — Нужно же мне хоть как-то развлекаться, пока Байрон в туалете сидит.

Кэт привела необыкновенно молчаливых детей в столовую на обед. Ллевелис все время косился на нее, но ничего подозрительного в том, как чародейка ест, не увидел. Да и угрозы не чувствовал. Со стороны все выглядело как обычный обед, ровно до того момента, как в столовую вбежал Вигго.

Ллевелис тихо выругался. Он совсем забыл про аксола и сейчас лихорадочно соображал, как бы разрулить ситуацию.

Но Злата сделала это за него.

— Наконец-то! — с негодованием «поздоровалась» она. — Посмотрите, кто почтил нас своим присутствием. Вигго, мне казалось, что ты взрослый и ответственный, раз тебе доверили детей.

— Я… — потерянно промямлил аксол, и на его лице отразилась целая гамма эмоций: растерянность, стыд, недоумение и крайняя степень озадаченности.

— Мне понятно твое желание сбагрить кому-нибудь детей хотя бы ненадолго, — сменила гнев на милость Злата, глядя на его мучения. — Я тут всего пару дней и уже сама готова пойти на то же. Но, Вигго, почему ты не предупредил никого, что уходишь?

— Я? — Бедняга аксол выглядел совсем потерянным.

— Ну не я же, — фыркнула Кэт. И добавила: — Не в этот раз точно.

Злата вздохнула и продолжила:

— В общем, Вигго, спасибо тебе за гостеприимство и все такое, но в следующий раз, если надумаешь куда-нибудь уйти, предупреждай.

— Хорошо, — неуверенно согласился тот.

— Мы, знаешь ли, не няньки, — изрекла Кэт. — Нам еще мир спасать нужно.

Заявление чародейки произвело на него впечатление. Помявшись, Вигго сделал решительный шаг вперед.

— Простите, что я и мои воспитанники вам помешали. — При этом смотрел он только на Ллевелиса. — Позвольте искупить свою вину и помочь вам любым способом, который вы сочтете необходимым!

Повисла неловкая тишина. Дети уже давно забыли, как нужно работать ложками, потому что прислушивались к разговору, а взрослых такое заявление повергло в недоумение, мягко говоря.

— Что, прости? — переспросила Злата.

— Я готов помочь вам и, если придется, пожертвовать жизнью на благо Матэнхейма.

— А как же дети? — Для разнообразия на этот раз в роли голоса разума выступила Кэт.

Аксол обвел взглядом всех присутствующих и необыкновенно серьезным тоном сказал:

— Все дети в этом зале — сироты. Небольшая деревушка, откуда они родом, вымерла от странной болезни, которая внезапно поразила всех взрослых и безжалостно выкосила их. Вы правы, леди Злата, что мне одному не справиться с детьми. Я уже давно подумывал о том, чтобы отправить детей в Венцеславу. Но одним нам пробираться сквозь леса было бы очень опасно. А леди Кэт как раз говорила, что вы туда направляетесь.

И Вигго жалобно уставился на Ллевелиса. А тот одновременно со Златой — негодующе на Кэт. Чародейка отвела взгляд:

— Ну, может, я что-то такое и упоминала…

Ллевелис вздохнул:

— Я сожалею, Вигго, но не могу взять вас с нами. Поймите правильно, Венцеслава скоро будет в осаде…

— Тем самым монстром, у которого череп вместо головы и который уничтожает все на своем пути? — с должной долей почтения в голосе, перебил его аксол. — Что ж, если вы не заберете нас отсюда, то до завтрашнего рассвета мы вряд ли доживем.

Ллевелис и Злата недоуменно переглянулись.

— Почему? — спросила Кэт.

— Если вы уже пообедали, то я попрошу вас следовать за мной, — вежливо поклонился Вигго.

Все трое отложили столовые приборы и встали. Кэт, прежде чем пойти за остальными, прихватила со стола несколько небольших сдобных булочек.

— Да мало ли сколько нам за ним ходить придется, — ответила она на полные укоризны взгляды своих товарищей.

Аксол привел их на самый верхний этаж. Там, в небольшой комнате, запертой на ключ, находилась лаборатория.

— С некоторых пор стараюсь не оставлять двери открытыми, — неловко улыбнулся ученый, поправив очки. — Здесь у меня изобретение, которое позволяет видеть на большое расстояние. Сегодня утром я увидел вот это.

Вигго подвел Ллевелиса к чему-то похожему на очень длинный бинокль, но с кучей небольших ручек и колесиков для регулировки и настройки на корпусе. Полудемон немного опасливо наклонился и посмотрел в окуляры.

— Ничего не вижу, — оторвался он от устройства.

— Нужно дальность подрегулировать, — смекнул аксол. — Попробуйте подкрутить здесь и здесь.

Ллевелис снова посмотрел в устройство, с точностью выполняя инструкции. За свою безопасность он не боялся — аксолы мирные существа, пацифисты, не верящие в насилие. И гениальные изобретатели. Потому что после корректировок и подстроек Ллевелис наконец увидел то, о чем говорил Вигго.

Он выпрямился, мучительно соображая, что же теперь делать.

— Судя по всему, увиденное тебя не обрадовало, — констатировала Злата.

Кэт пихнула его в бок:

— Дай посмотреть! — и приникла к устройству.

Спустя несколько мгновений у нее из рук выпали булочки. Взгляд от «бинокля» оторвала уже не легкомысленная блондинка, а серьезная, как смертельный приговор, и собранная чародейка.

— Лич идет сюда, — коротко, лишенным эмоций голосом рассказала она об увиденном.

Преображение Кэт в Катерину настолько сильно удивило Злату, что она даже не сразу поняла, с чего вдруг все стали такими серьезными. Еще большим ударом для неподготовленной психики Златославы стало то, что Ллевелис и Кэт стали работать слаженно, как одна команда. Оба словно начали разговаривать на иностранном языке. Слова девушка слышала, но смысла их не понимала.

— Как думаешь, сколько времени у нас осталось? — спросила Кэт.

— Немного, — нахмурился Ллевелис. — Эметы будут здесь часа через два, лич — часа через три, ближе к закату.

— Сколько эметов? — нахмурилась Катерина. — Байрон их удержит?

Ллевелис снова наклонился к местному биноклю и несколько минут неотрывно в него смотрел. Злата решила воспользоваться возможностью и выяснить, что происходит.

— Кэт, что…

— Златослава, — Катерина посмотрела на нее так, словно только что вспомнила о ее существовании, — тебе нельзя здесь быть. Иди к детям. Я разберусь тут сама.

Возмущению Златы не было предела:

— Что? Ты что, думаешь, я доверю тебе еще хоть что-то решать?

Катька отсылает ее как дите при взрослом разговоре, чтобы не путалась под ногами?!

Но Ллевелис наконец оторвавшийся от «бинокля», прервал зарождающийся спор:

— Я насчитал девять каменных эметов в авангарде, за ними милингоны, думаю, не менее тридцати-сорока особей и в арьергарде — шесть гьярперов.

Кэт витиевато выругалась. Каменные эметы — это уже плохо. Главная проблема в их уничтожении состоит в том, что мечом или стрелами их не взять. Магия на них тоже не особо действует. А разрушить их по-другому — тоже трудно. Ты его, к примеру, разбиваешь, а он снова собирается воедино из кучи камней. Единственный верный способ от них избавится — это заморозить. Но даже на заморозку одного такого каменного великана уйдет много времени и сил. А их там девять!

Ладно, допустим, с ними разобрались. Но остаются милингоны и гьярперы. Первые — это муравьи ростом с человека, полностью бронированные и очень быстрые. Наемные убийцы, которые работают за низкую плату, из любви к ремеслу. Десяток этих тварей заменит небольшую армию. Как сражаться с тремя-четырьмя десятками? Особенно когда позади плетутся гьярперы — вечно голодные растения-мясоеды, по структуре похожие на большое количество переплетенных между собой лиан. У них нет глаз, ушей, носа и даже мозгов. Ими движет только постоянный голод. А приближение будущего обеда эти «лютики» чуют по вибрациям в земле. Гьярперы медленно передвигаются, однако благодаря лианам атакуют стремительно. При нападении лиана удушает жертву и втягивает внутрь создания, где тело переваривается.

— Здесь оборону держать нельзя, нужно срочно сваливать в Венцеславу, — высказалась она наконец.

— А то я не знаю, — фыркнул Ллевелис. — Я уже думал над тем, как всех отсюда безопасно вывести.

— Вариантов немного, — пожала плечами Катерина. — Реальнее всего уводить их через портал.

— Я не смогу отсюда его построить, — покачал головой Ллевелис. — Я не знаю, где это место, и у меня просто не хватит сил так долго удерживать портал открытым, чтобы пройти смогли все дети.

— О чем вы… — решила напомнить о своем существовании Злата, но Катерина сделала невероятную вещь — приказала:

— Сядь и молчи.

И Златослава в точности выполнила этот приказ. Она не хотела! Но тело само подчинилось. Сказать, что это стало для нее шоком, все равно что ничего не сказать.

— Не используй на ней «голос» так часто, — нахмурился Ллевелис.

— В данной ситуации это наилучшее решение, — рассудительно ответила чародейка и внесла еще одно вполне разумное предложение: — Используй дауров для создания наведенного портала.

— Для этого нужно известить их о том, что этот портал мне нужен, — покачал головой Ллевелис.

— Отправь к ним эльфа, — послышался от порога ровный голос Байрона.

— Разумно, — согласился полудемон, немного поразмыслив.

— Тебя уже отпустило? — оживилась Кэт.

— Нет, — едва успел пискнуть Байрон, прежде чем сорвался и живо побежал вниз.

Его проводили три сочувственных взгляда и один недоуменный.

— Нашел время, — укоризненно покачал головой Ллевелис.

— Вообще, Байрон не виноват, — вступилась за любовника Кэт. — Когда меня со Златославой прихватило, я попыталась нас вылечить. И не знаю, чего там намешала эта парочка, но нейтрализовать действие этой гадости у меня не вышло. Так что радуйся, что на тебя не подействовало.

Злата хотела бы сказать, что все это напоминает дикий бред, но как ни старалась — не могла ослушаться приказа Катерины. Ллевелис стоял и думал о своем. Кэт выжидающе смотрела на него.

Наконец полудемон заметил пристальное внимание к своей персоне и спросил:

— Что?

— Ты эльфа отправлять собираешься? — надменно спросила чародейка.

Ллевелису опять захотелось с досады хлопнуть себя по лбу. Но, решив не ронять свое достоинство, он ограничился тем, что сказал:

— Я не забыл, просто задумался.

— И какая же светлая мысль пришла в твою голову умирать? — вопросительно приподняла левую бровь Кэт.

— Почему лич движется именно в этом направлении? — проигнорировав ее тон, спросил полудемон.

— В смысле? — даже удивилась чародейка. — Он же уничтожает все живое. А тут вон сколько всего живого бегает, прыгает, орет и усердно просит ремня.

— Откуда лич про это знает? — вкрадчиво поинтересовался Ллевелис. — Даже я не знал, что в этом районе кто-то живет.

Такая постановка вопроса загнала Кэт в тупик.

— Хм… я не знаю, — в конце концов пожала плечами чародейка. — Я мускулы. Мозги у нас Златослава. — И, как будто только сейчас вспомнив про подругу, Кэт повернулась к неподвижно сидящей Злате. — Кхм, тебе, наверное, интересно, что сейчас происходит.

Девушка даже не моргнула, глядя на нее пустым взглядом. Ллевелис коснулся ее сознания незримой тенью. Ему хотелось знать, что она сейчас чувствует. И напоролся на такую же тень. Он с возмущением посмотрел на Кэт:

— Ты что, опять пытаешься стереть ей память?

— Ты что, дурак? — фыркнула она. — Для этого нужен сложный, длительный ритуал со свечами, пентаграммами и заклинаниями.

— Тогда что ты с ней делаешь? — нахмурился полудемон. Происходящее нравилось ему все меньше.

— Ничего, — пожала плечами Кэт.

— Не ври, я же чувствую, — начал терять терпение Ллевелис и схватил ее за руку.

— Ну не знаю, что ты там чувствуешь, — огрызнулась чародейка, освобождаясь, — но точно не меня.

— Тогда кого?

Оба не сговариваясь посмотрели на Злату, выражение лица которой начало неуловимо меняться. До них одновременно дошло, что происходит.

— Невозможно, — потрясенно произнесла Кэт. — Это невозможно! На ней же была защита…

— Которая слетела, когда Злата первый раз умерла, — безрадостно опроверг ее довод Ллевелис.

— О чем вы говорите? — неуверенно спросил Вигго, напоминая о том, что все еще здесь.

Ллевелис тяжело вздохнул. Ему не хотелось произносить это вслух, но ситуация сложилась такая, что сейчас не до слабостей. Поэтому он ровным тоном объяснил бедолаге аксолу про то, в какой заднице они все оказались по недосмотру.

— Златослава сейчас под чьим-то ментальным контролем. И, судя по тому, как прочно этот кто-то обосновался у нее в мозгу, контроль был установлен давно.

— Зач-ч-чем? — заикаясь, спросил Вигго, который действительно был настолько далек от конфликтов в Матэнхейме и прочего, что просто не понимал, какая может быть польза от того, что причиняешь вред другим. Вообще, до появления лича с его армией самый большой стресс для Вигго — это дети, которых он милосердно приютил. А тут за два дня столько, что хрупкая психика аксола грозила скоро не выдержать. Если бы кому-то было дело до переживаний Вигго, он бы заметил первые признаки — заикание, нервный тик в левом глазу. Но проблема уединенной жизни в том, что нет не только врагов. Друзей тоже нет. А тем, кто сейчас окружал аксола, было на него откровенно плевать.

Их волновала Злата.

И все же Катерина снизошла до объяснения:

— Затем, олух ты этакий, чтобы шпионить за нами. Все это время враг знал и слышал все то же, что и Златослава. Так он и узнал про ваш сиротский приют, бестолочь ты немощная! А теперь еще и знает, что мы сваливаем в Венцеславу.

Вигго казалось, что Катерина ждет от него предложений, раз уж рассказала всю правду. И он выдал первое, что пришло в голову:

— Так давайте прогоним этого кого-то.

Катерина наградила бедолагу таким взглядом, что его бросило в холодный пот.

— Гениально! — отчеканила она. — Просто гениально! А мы стоим тут, такие два идиота — он сильнейший маг в Матэнхейме, а я одна из сильнейших чародеев мира, — и репы чешем: как же быть?

— А что такого, — аксол вытер платочком пот, который ручьем стекал по лицу, — я… кхм… сказал?

На этот раз ответил Ллевелис:

— Мы не сможем просто взять и выкинуть шпиона из разума Златы. Это чревато необратимыми последствиями.

— Но… — растерялся Вигго. — Вы же… вы же правитель… и она… она же чародейка… и разве…

— Мы сильны, но не всемогущи, — холодно сказал Ллевелис, глядя на жесткую улыбку на лице Златы. — И кто бы там ни был, он знал об этом, выбирая себе жертву.

— Давай мы подумаем об этом позже, — рассудительно предложила Кэт. — Сейчас отсюда нужно валить бодрым шагом в Венцеславу. Там и разберемся, что дальше делать.

— А-а-а… — протянул аксол, вытирая уже ручьями стекающий холодный пот. Для бедолаги происходящее было жутким стрессом. — Это… ну-у… не повредит? — Он взглядом указал на Злату.

— Нет.

Больше Ллевелис ничего объяснять не собирался. Впрочем, как и Кэт. Хотя сейчас имя Кэт казалось ругательным, если применять его к чародейке. Умная, проницательная и собранная. Даже манера говорить и тембр голоса изменились. Вместо легкомысленности появилось презрение ко всему окружающему. Но винить ее в этом глупо. Все чародеи рождаются с осознанием превосходства над всем сущим и преисполненные чувством своей значимости.

Хотя сейчас Ллевелис готов был дать руку на отсечение, что Катерина чувствует то же, что и он. Злость и досаду.

Как? Как два могущественных чародея умудрились просмотреть шпиона в мозгу у дорогого обоим человека?! Ведь Катерина, так же как и Ллевелис, заботилась о Злате, хотя и по-своему.

Ответ прост — они оба были слишком заняты друг другом. Ведь два чародея, пусть один из них и полукровка, это прежде всего два сильных конкурента. Стоит им сойтись в борьбе за что-то, и азарт затмевает разум. Ллевелис был сосредоточен на том, чтобы не пропустить какого-то подленького приемчика от Катерины. Она занималась тем же. И ни один не думал о возможных происках врага.

Впрочем, некогда терзаться угрызениями совести. Катерина права — нужно уходить.

За разум Златы можно не опасаться. Чтобы иметь возможность управлять чужим разумом (незаметно подслушивать, выполнять определенные действия, пока владелец в отключке), все маги используют два способа: удаленное воздействие или бискариев. Первое — очень сложный и энергоемкий процесс, так как магу придется подчинять чужой, сложноорганизованный разум. Сделать это незаметно практически невозможно. Ну разве только на личе, потому что у него нет воли к сопротивлению. Поэтому чаще всего маги пользуются бискариями — бесплотными сущностями, не имеющими собственной воли. Их как бы подселяют в разум того субъекта, за которым нужно следить. Бискарии ведут себя очень тихо, поэтому бедолага ничего не подозревает вплоть до того момента, как слияние разума и этого мелкого паразита (по-другому и не скажешь) будет завершено. После этого сущность становится как бы отмычкой к разуму. Магу не нужно грубо вторгаться напрямую. У него теперь есть ключи к черному ходу.

Как правило, магу, чтобы покинуть разум бискария, нужно произнести определенное слово или сделать определенный жест. Сама того не ведая, Катерина заперла владельца бискария в разуме Златы. Прямо сейчас никуда сбежать он не может. И сжечь мозги тоже — это будет равносильно самоубийству. Хотя — и это действительно проблема — у него сохранилась способность управлять личем. Оставался, конечно, ничтожный шанс, что неизвестный враг работает с напарником, но Ллевелис старался об этом не думать.

— Златослава, встань.

Девушка покорно встала.

— Иди за мной.

Несмотря на то что чародейка все делала правильно, Ллевелиса все равно коробило то, как она использует «голос» на его леви.

Он проводил взглядом девушек и аксола, посчитавшего наиболее правильным пойти с ними, и приступил к выполнению своих обязанностей.

Чтобы увести детей в безопасное место, нужно связаться с даурами и приказать открыть портал. Самый быстрый и надежный способ — это эльфийская курьерская служба. Позвать нетрудно — коротко свистнуть три раза. Что Ллевелис и сделал. Эти маленькие крылатые проныры размером меньше его ладони живут в цветах и на ветках деревьев. Поэтому неудивительно, что прошло всего несколько секунд, и один из них тут же появился в зоне видимости. К плюсам их использования можно отнести скорость доставки сообщения — полчаса это максимум. Еще одно преимущество — на всех эльфах лежит заклятие курьерской конфиденциальности: никто, кроме того, кому адресовано послание, не сможет понять речь маленького курьера. Для прочих она будет звучать как неразборчивый писк.

Но минус крылся в стоимости услуг этих пройдох. Маленькие, но ушлые крылатые эльфы невероятно жадные, и их услуги стоили приблизительно столько же, сколько и небольшая страна!

Обычно Ллевелис из принципа торговался с ними, но сегодня ему было не до того. Он быстро надиктовал текст послания, назвал имя адресата и накинул десять процентов за срочность. Оставалось ждать.

И думать.

Ллевелис сел в кресло и задумался. Все это время он и остальные топчутся на одном и том же участке: Терасса, Гунари, Венцеслава. Обстоятельства каждый раз складывались так, что дальше Мластины пройти они не могли. Да и туда попали случайно, потому что Злата была тяжело ранена. Еще ни разу за все время после появления врага они не покинули пределов Форт-Сола. Что примечательно — и лич тоже. Он не пошел в другую сторону, что было бы разумнее, с какой стороны ни посмотри. Лич пошел через лес, в сторону городов, которые не имеют стратегической важности и не настолько уж густо населены.

Единственное разумное объяснение — маг, призвавший нежить, может контролировать его только на определенном расстоянии. Сам он находится где-то здесь. Поэтому и лич движется в его направлении.

Терасса, Гунари, Венцеслава. Каждый раз вся честная компания по той или иной причине оказывалась в этом треугольнике.

Если Ллевелис прав насчет дальности воздействия неизвестного мага, то, учитывая, что лич впервые появился с другой стороны огромного леса, а девушки появились ближе к Терассе, разумнее всего предположить, что призвавший их маг находится посредине.

А что у нас посередине леса Форт-Сол?

Мластина!

Ллевелис вскочил и побежал догонять Катерину и Злату. Да чтоб все звезды посыпались в преисподнюю! Вот как бискарий оказался в разуме леви.

— Подожди! — догнав девушек, окликнул полудемон Катерину. — Нужно поговорить.

— О чем? — изумленно вскинула брови чародейка.

— Не с тобой, — с мрачной угрюмостью покачал головой Ллевелис и подошел вплотную к Злате. — Я хочу поговорить с Хельгой.

Губы девушки разошлись в презрительной улыбке.

— Кто такая Хельга? — холодно осведомилась Катерина.

— Целительница, которая вылечила Злату после ранения бартому.

Кэт поджала губы.

— Дай угадаю. — Голос чародейки сочился презрением. — Пока она там вас лечила, ты не удосужился поставить защитный контур, а она, улучив момент, подселила бискария к Златославе.

Ллевелис промолчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Да. Он тогда не головой думал и забыл поставить защиту. И глубоко сожалел, что вообще оставил свою наставницу в живых.

— Мы с леви… — Полудемон прочистил горло. — Провели время вместе в Лимбо. И она… как бы прониклась ко мне симпатией…

— Вы переспали, и ей понравилось, — перевела Кэт и, увидев неодобрительный и злой взгляд Ллевелиса, добавила: — Тут все взрослые, говори, как есть.

— Я рассказал ей правду, и она приняла ее спокойно, — как можно более ровным голосом продолжил он. — Но Хельга ее чем-то опоила, и Злата забыла весь тот день.

Катерина на секунду отвела глаза, словно что-то обдумывая.

— А что именно эта Хельга ей дала? — наконец спросила чародейка. — Она тебе сказала?

Ллевелис задумался, вспоминая.

— Отвар сон-травы.

Катерина расплылась в злорадной улыбке.

— Ллевелис, какой же ты лопух. — И прежде, чем мужчина успел отреагировать, чародейка повернулась к подруге. — А ты не на того человека батон крошить собралась, недоучка.

И целительница в теле Златы, и ее бывший ученик дружно наградили Кэт недоуменными взглядами.

— По ходу, вы тут уже до такой степени страх потеряли, что вас даже не учат элементарным правилам безопасности! — продолжала насмехаться Катерина. — Ауру ни от кого не прячем, ни у кого не проверяем. А вот если бы ты, старая кошелка, додумалась проверить ауру Златославы, то увидела бы, что она не человек. И зелье твое на нее подействует иначе.

Ллевелис нахмурился, но пока молчал. Чародейка что-то задумала, и пока не понятно, что именно.

— Благодаря эксперименту, проведенному моим отцом, организм Златославы приобрел некоторые специфические особенности, — туманно объяснила она. — Любое зелье влияет на нее так же, как на чародея. Твоя сон-трава пока действует. Но это ненадолго. Думаю, самое большее до завтрашнего вечера его действие будет нейтрализовано.

Хельга было нахмурилась, но спустя минуту многообещающе ухмыльнулась.

— Че ты лыбишься? — презрительно спросила Катерина, сдерживаясь, чтобы кулаком не стереть эту поганую ухмылку.

— По моим подсчетам, — хмуро объяснил Ллевелис, — лич будет у ворот Венцеславы приблизительно в это же время.

— Но ведь она же здесь, — ткнула пальцем в грудь подруги Кэт. — Она же не может управлять им.

— Полагаю, ей и не нужно, — покачал головой полудемон. — Сначала я думал, что у нее есть партнер. Но бискарий натолкнул меня на другую мысль.

— Считаешь, она могла подсадить его и личу? — вопросительно изогнула бровь чародейка.

— Неживое существо здесь бы не помогло, у него нет своих мыслей или стремлений, — возразил Ллевелис. — Ей нужен был кто-то, кто хотел бы отомстить Матэнхейму так сильно, чтобы его жажда мести могла заразить и лича. Даже не Матэнхейму… мне. Этот кто-то идет за мной.

Полудемон замолчал, переводя дух. Кажется, он понимал, что натворила его учительница.

— Хельга, — мужчина с сожалением посмотрел на нее, — как ты могла?

Женщина, напротив, продолжала улыбаться. Только сейчас к злорадству примешалась отчаянная боль.

— Что? — спросила Кэт. — Что она сделала?

Ллевелис вздохнул:

— Хельга сама руководит личем, — отвернувшись, сухо сказал Ллевелис. — Она разделила свое сознание.

— Ты создала доппельгангера?! — ахнула чародейка. — Для этого же нужно умереть, и ритуал потребует большого количества энергии… — Девушка осеклась, неожиданно осознав, откуда была энергия. — Ну конечно, деревня!

Катерина не могла не признать, что это было весьма изобретательно. Собственно, она, как чародейка, если бы ступила на тропу мести, наверное, поступила бы так же — использовала все подручные средства. Хотя… Кэт всегда использует все подручные средства, просто потому, что они у нее есть.

— Если подумать, то все логично. Ты собирала их души, чтобы получить энергию. Проблема в том, что это нестабильный источник. Он быстро умирает вне тела. Вот почему эпидемия, а не одно массовое отравление. Чтобы селяне помирали понемногу. И естественной смертью. — Повернувшись к Ллевелису, она добавила: — Это обязательное условие. Души тех, кого убивают, умирают вместе с носителями и уже не перерождаются. Цепь прерывается. А души тех, кто умер по естественным причинам…

— Покидают старую оболочку и перерождаются в новой, — с раздражением закончил за нее полудемон. — Теорию я и без тебя знаю. Лучше отведи детей и Злату в Венцеславу. Там мы вытащим из нее доппельгангера.

— Почему ты уверен, что это не сама ведьма? — с сомнением спросила Катерина.

— Потому, что Хельга меня учила: если у тебя несколько задач, то в первую очередь выполнять нужно ту, что важнее, — негромко ответил Ллевелис. — Лич и месть всему Матэнхейму — главная задача. Месть мне — второстепенная.

Полудемон повернулся и пошел назад, в комнату с биноклем.

— А мстит-то она за что? — услышал он вопрос Кэт, на который не стал отвечать.

Переход в Венцеславу получился драматичным.

По приказу Ллевелиса все от мала до велика собрались на просторном балконе. Это было стратегическим решением. Дауры не станут открывать большой портал в помещении, и с этой стороны здания можно наблюдать за той стороной, с которой ожидался враг. То ли эльф к даурам опоздал, то ли они были чем-то заняты, но переход открыли только тогда, когда на горизонте уже были видны эметы. Подростки понимали, что их ждет, если те придут, и молчаливой кучкой стояли возле Вигго. Малыши ничего не понимали, но чувство страха и тревоги передалось и им, поэтому они тоже боязливо жались к аксолу. Катерина держалась рядом со Златой-Хельгой, следя, чтобы та не выкинула какой-нибудь номер. Наконец-то выздоровевший Байрон сидел тут же на невысоких перилах и зачем-то затачивал свой меч, искоса поглядывая на Пота и Омси. Ллевелис наблюдал за горизонтом. Он первым и заметил эметов.

Полудемон уже начал обсуждать с Байроном план боя, когда открылся портал перехода.

Первыми пошли Вигго, Тео, Кэт и Злата. Чародейка и аксол на той стороне принимала детей по одному, а оборотень присматривал за невольной шпионкой. Последними должны были идти Ллевелис и Байрон, следящие за тем, чтобы все дети покинули обреченный дом. Парочку ребятишек, визжащих от страха, как поросята, и постоянно убегающих, пришлось ловить и тащить в портал. На уговоры уже не оставалось времени — эметы подходили к саду, окружавшему дом.

Дауры открыли портал в резиденцию Ллевелиса в Венцеславе. К тому моменту, как мужчины шагнули на красную мраморную плитку, которой был выложен пол, и за ними закрылся портал, Катерина уже раздавала приказы направо и налево. Слуги беспрекословно бежали их выполнять. И, нужно сказать, командовала чародейка со знанием дела: распределила детей (при этом загадкой осталось то, откуда она знает, где гостевые комнаты, потому что даже хозяин дома об этом догадывался лишь смутно), приказала покормить их, ну и по мелочи — приготовить город к обороне, отправить посыльного к префекту, чтобы тот собрал и вооружил всех мужчин, способных держать оружие, проверить припасы, и так далее.

Как только этот вопрос был решен, Катерина, Байрон, Тео, Ллевелис и Злата-Хельга уже почти традиционно устроили совет в библиотеке.

— И каков наш дальнейший план? — спросил Байрон, нехотя потягивая из бокала мутно-зеленую жидкость, которая, по словам Вигго, должна облегчить его самочувствие.

— Нужно придумать, как нейтрализовать лича, — высказал общую идею Ллевелис.

Кэт фыркнула:

— А подробности у этого гениального плана есть?

— Я над ними думаю, — туманно ответил полудемон.

— А с нами поделишься? — язвительно спросила Катерина. — Вдруг что дельное подскажем?

Байрон уже знал, что девушка оказалась чародейкой и случайно заперла внутри Златославы доппельгангера. Сам наемник всегда поступал со всеми шпионами одинаково — камень к ногам и в реку, либо тупо нож под ребра, ну или куда нужно, смотря какой он расы. И его первым порывом было схватиться за нож и в этом случае. Ничего личного — просто безопасность большинства для него превыше жизни одной девушки. Будь она хоть трижды избранницей Ллевелиса и хоть тысячу раз дорога Кэт.

Но проблема заключалась как раз в этих двух. И Байрон не разделял их слепую веру в то, что Злату можно спасти. Есть проблема — есть решение. Капитан элитного отряда наемников приготовил стилет, чтобы пустить в ход в подходящий момент.

— Мы уже решили, что лича нужно отправить в другой мир, — меж тем продолжил Ллевелис. — Мы не придумали, как это сделать, не приближаясь к нему.

— Может, сделать портал, который сам откроется в нужное время? — предложила Кэт. — Или сделать его дистанционным, чтобы открыть удаленно, не приближаясь.

— Злата это уже предлагала, — сказал Ллевелис. — Но дауры не успеют сделать и передать нам такое устройство…

— А аксол сумеет? — оживился Тео, который до этого весьма вяло принимал участие во всех событиях.

Чародейка и полудемон переглянулись. Вот про Вигго-то они и забыли. А ведь аксолы и впрямь гениальные изобретатели!

— Позови его сюда и выясним, — будничным тоном предложил Байрон.

Тео кивнул и вышел.

— Остался последний нерешенный вопрос, — откашлявшись, начал кейтар. — Леди Злата…

— Будет жить, — безапелляционным тоном заявила Кэт.

— Леди Злата — не твоя проблема, — холодно сказал Ллевелис.

— И что же ты планируешь делать? — вопросительно изогнул бровь Байрон.

— Вытащить из нее доппельгангера, — спокойно ответил полудемон.

— Как? — теперь уже скептически спросила Кэт.

Ответ Ллевелиса поверг в шок всех присутствующих:

— Убив его.

Прошло несколько секунд, прежде чем Катерина снова обрела дар речи:

— Ты в своем уме? Убить доппельгангера можно, только убив носителя, а изъять его может только тот, кто подселил!

— Я и хочу убить Злату, — со спокойной улыбкой сказал Ллевелис.

— Только через мой труп, — решительно заявила Кэт, становясь в боевую стойку.

— Злата уже несколько раз умирала, и я ее возвращал, — напомнил Ллевелис. — После того как леви некоторое время пребывала в Лимбо…

— Не называй ее так, — капризно сморщила носик Кэт. — Она тебе такая же леви, как я Байрону жена.

У кейтара на лице не дрогнул ни один мускул. Он ничем не выдал того, что эта фраза задела его за живое. А Ллевелис тем временем приводил разумные доводы в пользу своей задумки:

— Ты убьешь Злату, а я подхвачу ее в Лимбо и спустя некоторое время верну назад. Чтобы мы не вернулись до того, как доппельгангер окончательно и бесповоротно умрет, ты накинешь на нее запрещающее заклинание и снимешь, только когда опасность полностью минует.

— А ты уверен, что сможешь ее вернуть? — недоверчиво спросила Кэт.

— От этого и моя жизнь зависит, — невесело усмехнулся он.

В дверь негромко постучали, и на пороге возникли раскрасневшийся Тео и испуганный Вигго.

— Вот ваш аксол. — Оборотень втащил бедолагу в комнату и поставил перед Кэт. Власть луны над ним была еще очень сильна, а чародейка была источником сильной боли. Где бы она этому ни научилась, но Тео готов был молиться на нее.

Кэт почесала ему за ушком, и оборотень замурлыкал.

— Вигго, — ровный тон хозяина дома заставил аксола подпрыгнуть на месте, — скажи, ты мог бы создать механизм, который открыл бы портал в другой мир в определенное время?

— Думаю, да… — неуверенно промямлил Вигго. — Сколько у меня есть времени?

— До заката, — бесстрастно ответил Байрон.

— Но это же слишком мало! — в отчаянии воскликнул аксол.

— Больше у тебя просто нет, — устало пояснил Ллевелис. — Завтра на закате лич со свитой будут под стенами города. Если они сюда доберутся — не выживет никто.

— Но… но… но… — Вигго отчаянно пытался переложить с себя ответственность и найти выход из сложившейся ситуации. — А что, если жителей города переселить так же, как и нас с детьми?

— Мм… — заинтересовался Ллевелис. — Что же ты молчал, что у тебя есть неограниченный источник энергии? Это же полностью меняет дело!

— У меня нет такого источника… — растерянно пробормотал тот. — Его ни у кого нет…

— Тогда хватит корчить из себя идиота, — разозлилась Кэт. — Сам знаешь, что для того, чтобы эвакуировать такой город, как Венцеслава, понадобится прорва энергии, которой просто нет! Никакие дауры не смогут в такие короткие сроки ее собрать и построить большой портал! Если не хочешь, чтобы смерть нескольких десятков тысяч жителей Венцеславы была на твоей совести, — марш работать!

Злая чародейка способна быстро убедить любого в своей правоте. А мирного аксола, пацифиста и, если посмотреть правде в глаза, тюфяка безотказного — тем более. Вигго выбежал из комнаты так, словно ему сейчас голову откусят, если он останется.

Тео вздохнул, вставая, и со словами:

— Я проконтролирую, — пошел следом.

Кэт скептично хмыкнула, не особо веря в то, что оборотень хоть что-то понимает в работе аксола, и спросила:

— Когда будем приступать к спасательной казни?

— Немедленно, — ответил Ллевелис.

— О’кей, — легко согласилась Катерина. — Что мы будем делать?

— Сейчас я отправлюсь в Лимбо, — начал раздавать инструкции полудемон. — При этом вид у меня будет как у мертвого. Не обращай внимания, так и должно быть. Я могу оставаться в таком состоянии довольно долго. После этого убьешь Злату. Не мечом и не кинжалом. Выбери способ, при котором ей не будет причинен какой-либо вред. Я могу вернуть душу только в то тело, которое не пострадало. Накинешь на нее отвращающее заклятие и жди, пока доппельгангер не покинет тело. Все поняла?

Чародейка, сдержав свою натуру и все рвущиеся наружу ехидные комментарии, кивнула.

— Тогда приступим.

Ллевелис знал, что сильно торопит события и стоило бы передохнуть. Но ему хотелось поскорее освободить Злату от власти доппельгангера. Поэтому он привычно закрыл глаза, отключаясь от всего вокруг и переносясь в Лимбо.

Катерина наблюдала за ним не без интереса. Она подмечала все: изменение ауры, замедление жизненных процессов. Каждая мелочь в будущем могла пригодиться.

Когда показатели полудемона абсолютно замедлились, Катерина приступила к своей части плана и ровным тоном произнесла:

— Твое сердце больше не бьется.

Дальнейшее произошло пракгически мгновенно. Злата-Хельга дернулась, как от удара, хватая ртом воздух, и мешком упала на пол. Байрон едва успел подхватить ее и уложить в кресло рядом с креслом, в котором лежал Ллевелис.

— Что будем делать дальше? — спросил он у девушки, плетущей вокруг подруги аркан заклинания.

Та ответила не сразу, только после того, как закончила:

— Теперь ждем.

Катерина села напротив и принялась напряженно вглядываться в ауру. Аура Златы, бледно-золотая, погасла практически моментально. А вот болотно-зеленая доппельгангера пока светилась ровным светом. Но вскоре и по ней пошли рябь и всполохи. Местами начали появляться дыры. Сущность металась в агонии, но хваталась за жизнь, цеплялась за малейший шанс удержаться. Как ни странно, но доппельгангер хотел жить.

Его главная проблема состояла в том, что Катерине было глубоко наплевать на то, чего ему хотелось. Единственное, что волновало чародейку, собственное благополучие и в данный момент жизнь Златы. Катерина воспринимала ее не просто как свое творение. Златослава ощущалась чародейкой как часть ее самой — как еще одна рука, нога или что-то в этом роде. При этом девушка была самостоятельной личностью. Кэт нравилось, что рядом со Златой она может быть кем-то еще, кроме беспринципной эгоистичной чародейки. Например, беспринципной эгоистичной лучшей подругой. Что бы там ни думал Ллевелис, любовь и дружбу Кэт ей не внушала. Злата терпела сумасбродную подругу со всеми ее прихотями и закидонами исключительно по собственной воле.

Поэтому сейчас Кэт зорко следила за малейшими изменениями. Нельзя было пропустить тот момент, когда аура чужой сущности погаснет. Это Ллевелис может находиться вне тела сколько угодно времени. А у Златы есть минут пять-шесть от силы.

Наконец доппельгангер сдался. Несколько последних, агонизирующих всполохов, и аура погасла. Катерина для верности выждала еще немного. Она не хотела поспешить и оставить внутри хотя бы одну тлеющую искорку этой твари. И только убедившись, что никакая жизнь в этом теле не теплится, сняла отвращающее заклинание и стала ждать. Ничего не происходило еще с минуту.

— Это нормально, что их так долго нет? — нахмурился Байрон, который до этого предпочитал не вмешиваться.

— Откуда я знаю, — огрызнулась Кэт. — Я такого никогда не делала. Это только демонам под силу. А единственный демон сейчас вне зоны доступа.

Прошла еще одна мучительно долгая минута, прежде чем Катерина почувствовала изменения. Аура Златославы медленно, но верно снова засветилась и с каждым мгновением сияла все ярче. При этом у нее появился странный цвет и узор. Вроде все тот же, что и прежде, но он стал интенсивнее, более мудреным, с множеством новых хитроумных витков и вкраплений.

Не успела Катерина толком изучить это что-то новенькое, как полудемон открыл глаза и, едва глянув на сидящую напротив чародейку, злорадно улыбнулся. А еще через мгновение пришла в себя Злата.

Девушка открыла глаза, как будто это далось ей с огромным трудом.

— Привет, — весело улыбнулась ей Катерина.

Златослава ответила на приветствие ударом кулака в челюсть подруги. Сильным ударом.

— За что? — спросила Кэт, вставая с пола.

— За то, что ты мне тысячелетиями полоскала мозги. — Злая Златослава встала, пошатнулась, но удержалась на ногах и, подойдя к чародейке, снова ей врезала, но теперь ногой по животу. — За Александра. За то, что держала при себе как дворняжку бесправную.

— Ты ей все рассказал? — спросила Кэт, перекатываясь от Златы подальше и вставая на четвереньки. — Скотина! Кажется, у меня треснуло ребро.

— Я не давал тебе никаких обещаний по этому поводу, — холодно сказал Ллевелис. — И тем не менее я ничего не рассказывал.

— Тогда как она узнала?

— «Она» стоит рядом с тобой, — с холодной злобой отчеканила Златослава. — Не смей вести себя так, как будто я просто мебель.

Катерина, держась за стоящее рядом кресло, встала и тут же почти упала в него. Она больше не смотрела на подругу привычно легкомысленным взглядом. В этот раз на Злату смотрела истинная чародейка, наследница рода Девитт, разменявшая не один десяток тысячелетий, участвовавшая в кровавых и смертельных битвах, исследовавшая далекие миры и прикоснувшаяся к тайнам Вселенной.

— И как же ты узнала правду, Златослава? — спросила Катерина пустым голосом, от которого стоявшая напротив девушка поежилась и гнев ее приутих.

— Хранитель дал мне выпить водички из источника памяти, — сердито ответила Злата, чувствуя себя как нашкодивший ребенок, стоящий перед родителями. И это при том, что она знает, что во всем права!

— Хорошо, — тем же тоном произнесла Кэт. — Ты все знаешь. И что?

— Как это что?! — возмутилась Злата. — Как это что?! Что значит «что»?!

— Дальше что?

Вопрос застал девушку врасплох. Она высказалась на эмоциях, а что будет делать дальше и чего пыталась этим добиться, в общем даже и не представляла. Поэтому молчала.

— Тогда я тебе скажу, — сказала Кэт. — Дальше ничего не будет. И ничего не изменится.

— Как это не изменится? — Возмущение вспыхнуло в Златославе с новой силой.

— Так. Не изменится, — твердо ответила Катерина Девитт, но все же снизошла до объяснений. — Ты рождена только для того, чтобы у меня был источник энергии. Я дала тебе хоть подобие жизни. Можешь уйти, держать не стану. Но куда ты собралась? К людям? Ты не человек. К чародеям? Да они тебя на винтики разберут живьем. К своему ненаглядному полукровке? Так ты его интересуешь только в качестве инкубатора для воспроизведения потомства.

Ллевелис, до этого не вмешивавшийся в беседу, встал и подошел к Златославе. Он встал позади, покровительственно положив руки ей на плечи, и, поцеловав девушку в макушку, сказал:

— Это неправда.

— Ты мне солгала? — Злата по-прежнему обращалась к Катерине.

— Нет, — ответил за чародейку Ллевелис. — Она просто не понимает моих чувств к тебе. Среди чародеев не принято открывать кому-то свое сердце и душу, жить кем-то другим. Я знаю, о чем говорю, моя мать чародейка. Она тоже долгое время не могла довериться отцу. Но это в нашей природе, в природе демонов, становиться сильнее, когда рядом есть близкая душа, в которой заключается смысл каждого прожитого дня. Ты знаешь, я не лгу.

— Это тоже ничего не меняет, — холодно осадила его Кэт. — Куда тебе идти? Какой жизнью жить, если ты даже не знаешь, кто ты?

— Я знаю, кто ты, — тихо сказал Ллевелис. — И всегда знал.

Катерина рассмеялась.

— Не смеши, — отдышавшись, сказала она. — Я, ее создатель, не знаю, кто она. Мой отец Бальтазар Девитт — гений, придумавший, как ее сделать, не знал, кто она. Что можешь знать ты?

Ллевелис не говорил с Катериной. Ллевелис говорил со Злагославой:

— Ты — моя леви. Мое сердце, моя душа, мое тело — все выбрало тебя как единственную спутницу. Мне все равно, какой там суп из твоих генов сварил Бальтазар Девитт. Я смотрю на тебя, и мне открываются твои мысли, порывы, чувства. Ты умная и красивая. Идеал, лучшая из встреченных мною. Я знаю тебя. Златослава. Ты женщина, которую я люблю и с которой хочу разделить свою вечность, если ты примешь меня.

— Как трогательно! — фыркнула Кэт. — А ты, часом, ничего не забыл, Ромео?

Ллевелис одарил ее холодным взглядом и вопросительно приподнял бровь.

— Например, что за нею придет Александр? Или что к стенам этого города подбирается лич? Или что вечности или детей у вас попросту может не быть? И наконец, — она коварно улыбнулась, — ты забыл спросить у меня разрешения, чтобы оставить Златославу себе.

— Я спросил разрешения у нее, — сухо ответил тот. — Твое мнение меня не интересует.

Катерина хмыкнула и приказала:

— Врежь ему.

Златослава не успела даже подумать о том, что делает: кулак сжался и с силой врезался в челюсть Ллевелиса.

— О боже! — испуганно воскликнула Злата. — Прости меня, пожалуйста…

— Ты будешь бить его каждый раз, когда он будет подходить к тебе ближе чем на метр, — так же ровно и спокойно сказала Катерина.

— Катерина, тебе не кажется, что это уже слишком? — осведомился Байрон, про которого все будто забыли.

— Мне кажется, — резко ответила Кэт, — что ты лезешь не в свое дело. Остальное — нормально.

— Ллевелис мой наниматель, — не отвел взгляд Байрон. — Его благополучие — мое дело.

— Тогда ради его же благополучия не подпускай его к моей Златославе ближе чем на метр! — зло рявкнула Катерина и снова воспользовалась «голосом»: — Златослава, мы уходим.

— Куда? — спокойно спросил Байрон.

— Что? — Катерина остановилась у самой двери.

— Куда ты собралась идти? — повторил свой вопрос наемник.

— Не твое дело, — огрызнулась чародейка и уже взялась за ручку двери, чтобы выйти, но всегда спокойный и уверенный голос снова остановил ее:

— Ты забыла, что если лича не остановить сейчас, то бежать вам будет некуда. Рано или поздно он и его армия уничтожат все и всех в Матэнхейме.

— Мне плевать на Матэнхейм, — заявила Катерина. — И на вас всех плевать. Я знаю заклятие перехода, и мы успеем вовремя отсюда уйти.

— Тогда почему вы все еще здесь? — спросил Ллевелис.

Чародейка одарила его взглядом, полным жгучей ненависти:

— Значит, понял наконец.

— Что понял? — сглотнув, спросила Златослава. На фоне всего, что происходило, девушка готова была к любым сюрпризам.

— Последние несколько дней я то и дело прокручивал в голове рассказанную тобой историю. — Ллевелис обращался только к Катерине. — И у меня возникало все больше и больше вопросов: ты чародейка, так почему просто не сбежала из Матэнхейма, когда стало припекать? Зачем эта игра в обычного человека? Ты рассказала, что Злата создавалась только в качестве живого источника энергии. И такой же источник энергии был у каждого. Когда умер источник твоего брата, почему вы не создали ему новый? Сама ведь говорила, что эту методику разработал твой отец и вы уже не раз испытывали ее на разных индивидах. Это бы решило все ваши проблемы с энергией.

Катерина молчала, с ненавистью глядя на него.

— А еще я заметил, что ты только говоришь про заклинания. Знаешь их свойства, для чего какое предназначено. Но ты ни разу не колдовала находясь вдали от Златославы. Даже в Гунари, когда тебя зачаровал Ламонт.

— И что? — встревоженно спросила Злата.

— Для чародейки это не характерно. — Полудемон бросил на леви быстрый взгляд и снова посмотрел на Кэт. — И, как мне кажется, я знаю, в чем причина.

— Ну говори, — глухо сказала Катерина.

— У вас не вышло вырастить источник. — Ллевелис смотрел на нее почти с жалостью. — Поэтому отец отсек твой, разделил его на четыре части и сделал из них ростки.

— Что это значит? — Злата посмотрела на Катерину, которая низко опустила голову.

— Катерина не может перенести вас отсюда, — ровным тоном пояснил полудемон. — Она вообще сейчас ни на что не способна.

— Это правда? — в шоке уставилась на нее Злата.

Кэт молчала.

— И я думаю, что понимаю, зачем она организовала ваш побег из твоего родного мира. — Теперь Ллевелис смотрел только на свою леви. — Ты — живой, ходячий источник. И это был только вопрос времени, когда бы брат Катерины попросту забрал тебя себе.

— Так… ты меня защищала? — повернулась к подруге Злата.

Катерина молчала.

— Конечно, — снова взял слово Ллевелис. — Ее задумка была простая и в то же время гениальная. Она собиралась дождаться момента, когда у тебя восстановится энергетический баланс, и заставить тебя прочитать заклятие перехода.

Златослава задумалась лишь на мгновение.

— Старенькая книжка, в которой ты просила меня что-то прочитать!

Кэт лишь плечами пожала.

— К сожалению, для вас, леди Девитт, это не осуществимо, — не без злорадства сказал Ллевелис.

— Ты собрался мне помешать? — вопросительно приподняла бровь чародейка.

— В этом нет нужды, — усмехнулся повелитель Матэнхейма и сел поудобнее. — За меня это сделала Хельга.

Вопросительные взгляды всех присутствующих в комнате скрестились на нем.

— Твой отец вовсе не изобрел что-то новое, — лекторским тоном принялся рассказывать Ллевелис. — Ты не первая, кому отсекли источник. Кстати, этим способом создания источников энергии чародеи пользовались во время войны с демонами. Так вот, этот способ не прижился. Несмотря на то что для создания таких индивидов-источников использовались источники, взятые у чародеев, энергия, которую они генерируют, недолго остается пригодной для чародеев. Как только рядом оказывается индивид — носитель другого вида магии, источник начинает генерировать энергию, пригодную для того индивида.

— То есть… Злата была мне полезна, только пока была в своем мире, лишенном магии? — Катерина выглядела по-настоящему изумленной. — Почему тогда отец…

— Понятия не имею, — перебил ее Ллевелис. — Но хочу сказать тебе еще кое-что. Есть возможность восстановить твой источник. Процедура несложная, мне мать про нее рассказывала.

— Ее тоже придумали чародеи? — спросила Злата.

— Они не склонны были устраивать геноцид своих же соплеменников. Шла война, и нужны были не столько источники энергии, сколько те, кто может ими воспользоваться.

— Ты можешь полностью его восстановить? — недоверчиво переспросила Кэт. — А Злата не пострадает?

— Да, могу. Нет, не пострадает.

Воцарилась тишина.

— И что ты хочешь? — первой нарушила тишину Катерина, кажется, знающая ответ.

— Свою леви, естественно, — хмыкнул Ллевелис.

— Этого не будет! — уверенно ответила Кэт.

— Это все равно произойдет. — У Ллевелиса потемнела кожа и голос стал на тембр ниже. — Я тоже наполовину чародей и умею добиваться желаемого.

— Хватит! — рявкнула Злата. — Мне это уже надоело! Что вы делите меня, как корову! Меня спросить никто не хочет?!

Кэт уже собралась что-то сказать, когда пол под ними дрогнул и откуда-то издалека раздался шум взрыва.

Ллевелис и Байрон переглянулись.

— Неужели они пришли раньше? — спросил наемник.

— Я ничего не чувствую, — покачала головой Кэт.

— И я. — Ллевелис встал. — Это что-то новенькое.

В комнату вбежал Тео.

— Вы, главное, не волнуйтесь. Ничего страшного не произошло. Это ваш аксол экспериментировал. Он не смог придумать устройство, которое можно активировать на отдалении. Но вроде сделал такое, которое взрывается и открывает портал на расстоянии.

— А как оно его закрывает? — хором спросили Ллевелис и Кэт, невольно переглянувшись.

Вопрос завел бедного оборотня в тупик.

— Я не знаю, — пожал он плечами. — Сами его спросите. Тем более что он вроде и так хочет с вами поговорить. Что-то важное, вроде он собрался поступить как мужчина или как-то так.

— Погоди-погоди. — Ллевелис выставил вперед руку в останавливающем жесте. — Вигго… аксол, за которым ты следил, собрался поступить по-мужски?

— Ага, — кивнул оборотень.

— Ну, зови его, что ли, — махнул рукой полудемон.

Тео кивнул и вышел.

Злата села в кресло. Что за мир? Что за люди? Даже истерику толком не устроишь. Что дома ее интересы всегда были на втором плане, что здесь. Да им даже Вигго интереснее, чем то, что чувствует она.

Впрочем… это был тот уникальный случай, когда Злата их понимала. Ей и самой интересно, что там Вигго удумал.

А Кэт и Ллевелис переглянулись, и чародейка первая заговорила:

— Я и Злата остаемся здесь только из-за Вигго. А потом мы все равно уходим. И если не хочешь, чтобы она пострадала, лучше тебе нас отпустить.

Златослава закатила глаза к потолку. Снова-здорово. И кажется, она уже знала, что ответит Ллевелис, еще до того, как тот рот открыл.

— Ты думаешь, я не смогу тебя удержать? — надменно спросил Ллевелис.

«Интересно, они заметят, если я уйду?» — с тоской подумала Злата. Почему-то вспомнилось Лимбо, как там было хорошо. Особенно после того, как кто-то из хранителей помог ей все вспомнить. Кто именно это был, Злата так и не поняла. Да и не стремилась. Для нее стало неслабым шоком вспомнить около четырех тысяч лет жизни, насыщенной разными событиями. В какой-то момент девушке показалось, что она сходит с ума. А кому бы не показалось, если бы он вдруг стал вспоминать, как веселился с Калигулой на одной пирушке? Или как танцевал на балу с Владом Цепешем? А чаепития у Елизаветы Батори — это вообще отдельная история! Кажется, Златослава тогда даже заметила остатки крови у графини в волосах. Слава богу, Ллевелис был рядом, помог, поддержал.

Злата неосознанно начала рисовать указательным пальцем круги по деревянному подлокотнику кресла.

Чего девушка никак не могла понять, так это зачем Кэт снова и снова стирала ей память, убеждая, что они лучшие подруги и знакомы с детства? Каждый раз чародейка заставляла Златославу поверить в одну и ту же историю, только с поправкой на временную эпоху. Если Катерина на самом деле так зависит от нее, то зачем давала свободу действий, пусть и относительную? Злата жила вполне нормальной жизнью: общалась с другими людьми, училась, заводила романы, которые все как один заканчивались разрывами. Теперь-то она знала истинную причину…

— Кать? — привычно обратилась к подруге девушка и невольно улыбнулась, когда та не задумываясь повернулась, отвлекаясь от перепалки с полудемоном. — Можно спросить?

Чародейка пожала плечами, как бы не понимая, зачем Злата спрашивает разрешения.

— У меня два вопроса.

Катерина, встав вполоборота к подруге, прислонилась к стене:

— Многообещающее начало. Ну-ну, удиви меня своим вопросом.

— Кать, а бог есть?

Вопрос, что называется, застал врасплох и чародейку, и полудемона. Особенно ярко это видно было по смене эмоций на лице Катерины: ступор, удивление, размышление, недоумение и растерянность. Она даже на всякий случай посмотрела на своего недавнего оппонента. Но тот лишь руками развел.

— Что это ты вдруг заинтересовалась? — на всякий случай с опаской уточнила она.

— Я столько всего видела чудного и непонятного, — задумчиво ответила Злата. — Я и сама сейчас что-то чудное и непонятное. Оказалось, всякая магия есть, всякие создания и все такое. Вот мне и стало интересно, есть ли бог.

Слово взял Ллевелис, хотя вопрос был задан не ему.

— Мы точно не знаем. Был кто-то, создавший этот мир. Но как его можно назвать — богом или демиургом, или еще как-то, не знает никто. Так что это скорее вопрос веры.

Злата притихла, переваривая полученную информацию.

— А второй вопрос? — напомнила Кэт.

Задать второй вопрос Злата не успела. Небрежный стук в дверь, она распахнулась, и Тео буквально за шиворот втащил в комнату Вигго.

— Ну наконец-то. — Кэт влепила оборотню хорошую затрещину.

— За что? — вскочила Злата и только тут поняла, что Тео аж мурчит от удовольствия.

— Исполнительность нужно поощрять, — назидательно сказала Кэт и спросила у бледного аксола: — Ну? Что ты хотел?

Вигго ослабил ворот, несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Вытер пот с лица платочком, опять поправил ворот, очки и только после этого заявил:

— Я — честный мужчина.

Катерина с самым серьезным видом положила руку ему на плечо и, проникновенно посмотрев в глаза, сказала:

— Ты — честный идиот.

Тео позади прыснул со смеху. Злата с жалостью посмотрела на беднягу, понимая, что это только начало. И продолжение не заставило себя ждать. Пока бедолага мокрым платочком пытался стереть с лица льющийся ручьями пот, Катерина тем же проникновенным голосом говорила:

— Где-то через час здесь будет армия, которая сотрет с лица земли сначала Венцеславу вместе со всеми ее жителями, а потом и весь Матэнхейм превратит в пустыню. А ты вместо того, чтобы работать над спасением для стариков женщин и детей, фигней страдаешь. Или ты думаешь, что всех вокруг спасет то, что ты честный?

— Я-а-а… — Аксол даже заикаться начал от испуга и волнения. — Я-а-а… обес… обес… обесчестил и должен… — В его голосе появилась несвойственная твердость. — Я должен поступить как честный мужчина и жениться.

Казалось, после всего пережитого за последние сутки Злату ничем не удивить. Так нет, Вигго это удалось. Да что там Злата! Видавшие виды Катерина и Ллевелис, Байрон и Тео — даже они оторопели.

— Э-э-э… — Злата встала с кресла и подошла поближе. — Повтори, пожалуйста, а то мне такое послышалось. Что ты сказал?

— Пока еще осталось время, я должен поступить как мужчина и жениться.

— На ком? — нестройным хором спросили Ллевелис, Тео и Злата.

— На вас. — Аксол уперся взглядом в Катерину.

— Что? Что? Что? — со всех сторон посыпались на него вопросы.

И только Байрон сделал шаг вперед и угрожающе тихо, но, глядя при этом на Кэт, сказал:

— Не понял…

— Я сама не поняла, — пожала плечами Катерина. — Что ты городишь? Ты там от своей науки тронулся умом?

— Я… я должен был раньше… но я не решался… но я должен поступить как настоящий мужчина… В первую ночь, пока господин Ллевелис спал, а господину Байрону было плохо… Вы перепили… и я воспользовался ситуацией… и… и… я теперь обязан сделать из вас честную женщину.

Байрон словно окаменел. Тео неприлично заржал. А девушки синхронно уставились в потолок, пытаясь вспомнить. Кэт покачала головой:

— Я тогда нажралась в дым и такого не помню.

— А я что-то такое припоминаю… — сощурилась Злата. — Ты таки была в дым. И знаешь, сейчас, когда ты сказал… да, было дело. Тебе, Кэт, стало интересно, чем умные мужики отличаются от остальных. Так что, Вигго, успокойся, это не ты воспользовался ситуацией, а Кэт тобой.

— Но я должен…

Договорить он не успел. Байрон в несколько шагов пересек разделяющее их расстояние, и неуловимо быстрыми движениями свернул Вигго шею. Когда он повернулся к Кэт, белки его глаз покраснели и неизвестно откуда появился хвост. Ллевелис рванулся к Злате, чтобы защитить от взбесившегося кейтара. И схлопотал приличный хук левой. От нее же. Извиниться девушка не успела. Байрон схватил Катерину за плечи и хорошенько тряхнул.

— Запомни, чародейка! — Его голос смешался с рыком. — Если ты моя, то больше ничья. Я своим не делюсь. — Он обвел всех присутствующих взглядом и спросил: — У кого-то есть что сказать по этому поводу?

— Этот чувак не успел сказать мне, как работает придуманная им штука! — с досадой выпалил Тео.

Байрон рыкнул что-то невразумительное и снова повернулся к Кэт.

— Так будет с каждым, ты это понимаешь?

— Ллевелис, спаси ее! — испуганно пискнула Злата.

Но прежде, чем полудемон успел хотя бы шевельнуться, Катерина томно улыбнулась кейтару и, выведя пальчиком у него на груди непонятный узор, ласково спросила:

— Байрон, ты же понимаешь, что мне плевать? Хоть весь город перережь.

— Вы что, не слышали, что я сказал? — Тео, которому все душевные переживания остальных были до лампочки, решил выступить в качестве голоса разума. — Сюда движется лич и его армия! Нас всех убьют! Аксол придумал, как нам спастись. Но теперь он мертв. Что дальше делать?

В комнате повисла тишина.

Первым заговорил Ллевелис:

— Принеси сюда устройство, которое придумал аксол. Попробуем разобраться. А будешь уходить — прихвати с собой Вигго. Если выживем — похороним его как полагается. А потом Байрон ответит перед законом за это преступление.

Тео кивнул и, перекинув тело аксола через плечо, быстро вышел. Время работало против них, и оборотень это прекрасно понимал. В отличие от остальных у него сейчас было только две заботы: кто бы его хорошенько побил и как не сдохнуть в этой забытой богом Венцеславе. Так как луна над ним сейчас практически не властна, второй пункт был куда актуальнее.

Стоило дверям закрыться за Тео, в комнате опять воцарилась напряженная тишина.

— Катерина Девитт, — заговорил Ллевелис, — у нас есть несколько минут, чтобы обсудить, на каких условиях ты отпустишь Златославу и дашь ей возможность жить своей жизнью.

Кэт только фыркнула.

— Что означает «нет»? — подбоченилась Злата, которую этот дележ порядком достал. — А если я сама хочу уйти? Что, я не имею права голоса? Опять сотрешь мне память?

— Ты просто еще маленькая и глупенькая, — по-доброму улыбнулась Кэт. — Ты не понимаешь, что для тебя хорошо, а что плохо.

— Где мне, грешной! — саркастично воскликнула Злата, всплеснув руками. — Мне больше трех тысяч лет мозги промывали, чтобы я так и не повзрослела!

— А мне уже почти тридцать тысяч, — спокойно парировала Кэт. — И что?

Златослава поперхнулась очередным возмущением и переспросила на всякий случай:

— Тридцать? Тысяч?

— Если не больше, — равнодушно пожала плечами Катерина. — После первых десяти тысяч как-то устаешь праздновать день рождения.

— Это ничего не меняет, — резко сказал Ллевелис. — По-хорошему или по-плохому, но ты отпустишь Злату.

— Я уйду, а она за мной, — усмехнулась Кэт. — И что ты можешь сделать, чтобы нас остановить?

Вокруг Ллевелиса полыхнуло пламя, на голове появились небольшие рожки, а кожа приобрела темно-коричневый цвет и даже визуально стала казаться грубее. Прикоснуться к нему, чтобы почувствовать, так это или нет, Злата не рискнула.

— Напугал! — притворно ужаснулась чародейка. — Сейчас побегу менять штанишки!

Ллевелис коварно улыбнулся, обнажив внушительный набор клыков, из-за чего улыбка сама собой превратилась в оскал. Он встал в боевую стойку, и Кэт ждала, что сейчас он будет атаковать как демон. Но он быстро сплел заклинание и кинул в не успевшую подготовится чародейку.

— Конкселар!

Заклинание попало точно в цель. Но ничего не произошло: девушка не взорвалась, не сгорела и не исчезла. Она стояла без движения, со слегка поднятыми вверх руками.

— Катька! — Злата бросилась к ней. — Ты в порядке?!

Но чародейка не шелохнулась.

— Что с тобой? Скажи хоть слово!

Она попробовала тряхнуть подругу за плечи. Но та была словно деревянная. Ее невозможно было сдвинуть с места.

— Что ты с ней сделал? — повернулся к нему Байрон.

— Ничего особенного, — усмехнулся Ллевелис, который уже принял привычное обличье. — Всего лишь заморозил на четыре часа. Чтобы не смогла уйти.

— Ты с ума сошел! — Злата готова была побить его и без команды, вложенной в ее голову Катериной с помощью «голоса». — Как ты мог так поступить с моей лучшей подругой?!

— Я не хотел, чтобы она заставила тебя уйти и забыть обо мне, — тихо ответил Ллевелис, надеясь смягчить гнев леви.

Но не тут-то было! Злата разошлась:

— Да что с вами такое?! Неужели вам лишь бы только своего добиться, и плевать на последствия?! Да посмотри, что ты с ней сделал! А что, если ты ей что-то повредил и Катька станет инвалидом? Ты об этом подумал?

Едва Ллевелис вдохнул, чтобы ответить хоть на один вопрос, как Злата сама на него ответила:

— Нет, конечно, не подумал! Тебе плевать, даже если она сейчас умрет! Тебе так будет проще и легче — перебить всех, кто мешает!

— Злата… — начал было Ллевелис, но девушка рявкнула:

— Я еще не закончила!

Прежде чем она успела добавить что-то еще, дверь распахнулась, и в комнату вошел Тео, с трудом несущий большой металлический предмет, на котором видны были болты, следы сварки или чего-то очень на нее похожего, и два рычага на том боку, который был повернут к присутствующим в комнате.

Оборотень буквально шкурой почувствовал, что даже воздух в комнате наэлектризован, и спросил:

— Я помешал?

— Да! — рявкнули Ллевелис и Злата.

— Нет! — гаркнул Байрон. — А вы двое, угомонитесь! Ничего с Катериной не случится — через четыре часа заклинание растает и все. А ты, Ллевелис, займись уже главным! Спасай Венцеславу и Матэнхейм.

Полудемон вздохнул и указал на резной письменный стол.

— Положи это сюда. — И, дождавшись, пока оборотень выполнит приказ, спросил: — Ты знаешь принцип работы устройства?

Тео кивнул:

— Аксол сказал, что его нужно включить и оставить на пути следования врагов. Спустя сорок секунд включится портал, который забросит все в радиусе трехсот шагов в другой мир, в котором никто не обитает. Но он не сказал, как именно его включить.

— А что тут думать, — пожал плечами Ллевелис. — Один рычаг включение, другой выключение, чтобы можно было остановить устройство в случае возникновения непредвиденных обстоятельств.

— Правда, что ли? — ехидно переспросила Злата. — И какой из них какой?

— Логично предположить, что правый включение, а левый выключение, — неожиданно сказал Байрон. И, заметив недоуменные взгляды, пояснил: — Вигго был левшой. Поэтому и рычаг запуска сделал справа.

— Все наемники это знают, — поддержал его Тео. — Правша вешает оружие слева, левша — справа.

— Тогда вопросов нет, — сказал кейтар. — Я отвожу это на приличное расстояние от города, жду неприятеля и оставляю включенным.

— Не получится, — покачал головой оборотень. — Аксол сказал, что включить его можно, только использовав магический резерв.

— Ну тогда я это устройство отнесу, — вызвался Ллевелис. — Мне и убраться оттуда вовремя будет легче.

— Когда ты отправишься? — спросил Байрон.

— Наверное, прямо сейчас. — Последнее слово он произнес высоким голосом.

— Ллевелис? — насторожился капитан наемников.

А его наниматель тем временем скривился, как от боли, и согнулся почти пополам. Прошло несколько мгновений, и он выпрямился:

— Ух, что-то кольнуло.

— С тобой все в порядке? — забыв, что зла на него, взволнованно спросила Злата.

— Да… — легкомысленно отмахнулся полудемон и вдруг опять схватился за живот: — Ой!

— Ллевелис… — Злата бросилась к нему, но вовремя вспомнила, что не может подойти, не ударив его. Остановившись в шаге, она спросила: — Что с тобой?

Пожелтевший полудемон промямлил что-то, что можно было расшифровать как: мне нужно в туалет, — и растворился в воздухе.

— Что с ним? — Злата, забывшись, схватила Байрона за руку.

— Ну… — Тео почесал в затылке и немного смущенно ответил: — Я, конечно, не специалист, но… симптомчики похожи на те, что были у Байрона.

— Ага, — согласно кивнул наемник.

— Какие симптомы?! — в отчаянии воскликнула девушка.

События развивались настолько стремительно, что она уже практически потеряла нить происходящего.

— Помнишь коктейль, которым в нас шмальнули на дороге? — снова почесал в затылке Тео. Ему было очень неудобно вспоминать это происшествие.

— Смесь снотворного и слабительного, — на всякий случай напомнил кейтар.

— Ну? — не поняла Злата, и тут до нее дошло: — Хочешь сказать, на него наконец подействовало?

— Судя по тому, как он сбежал, накрыло его по полной программе, — усмехнулся оборотень.

Злата первая поняла масштабы проблемы.

— Кто теперь доставит это устройство и включит его?!

В комнате в который раз воцарилась тишина.

— Что вы молчите? — Девушка начала паниковать.

— Мы думаем, — как можно сдержаннее ответил Байрон. — Для этого нужна тишина…

— Что тут думать! — Златослава сорвалась на крик. — Мы все погибнем! Я не хочу умирать в этой богом забытой Вселенной!

— Ты! — вдруг воскликнул наемник и ткнул пальцем в девушку.

— Нет, не я, — испуганно попятилась Злата.

— Нет, ты! — Кейтар сделал шаг вперед.

— Да что я сделала?!

Байрон быстро заговорил, довольный своей догадкой:

— Ты можешь включить эту штуку, у тебя есть сила чародейки.

— Про которую я до сегодняшнего дня не знала и пользоваться ею не умею, — фыркнула Злата в ответ.

— Тебе и не нужно уметь магичить! — не отступал наемник. — Всего лишь включить…

— Сам включи! — Злата копчиком чувствовала, что добром эта затея не кончится. — Что, во всей Венцеславе крайних нет, кроме меня? Катьку разбудите! Она с самого начала хотела всех спасти!

— Искать кого-то времени нет. — Байрон взял Злату за руку. — Тебе всего-то и нужно будет вместе с этой штукой отъехать на приличное расстояние от города и включить. Она откроет портал и унесет с собой всех в другой мир.

— Да, но ты сказал, что она включится секунд через сорок. — Девушка лихорадочно искала любую причину, которая поможет ей избежать этого квеста, на который она не подписывалась.

— Этого тебе хватит, чтобы отъехать, — убежденно сказал Байрон.

— Я сам тебя понесу во второй ипостаси и позабочусь, чтобы ты была в безопасности, — подключился к уговорам Тео.

— А что делать с армией лича? — уцепилась за последнюю соломинку Злата. И этим вопросом неожиданно загнала собеседников в тупик.

Они переглянулись, дружно почесали в затылках и уставились на девушку.

— Не смотрите! — Златослава подняла руки в защитном жесте. — Я не знаю, что делать!

В тяжелых раздумьях на тему, что же делать, прошло тягостных десять минут. Пока мужчины напрягали извилины, Злата сидела возле застывшей неподвижно Катерины и размышляла о своем абсолютно бестолковом существовании. На свет появилась не пойми как, не пойми зачем и умрет сейчас не пойми за что.

— А как быстро ты бегаешь? — неожиданно спросил Байрон у оборотня.

— Ну пока еще не никто не догнал, — усмехнулся тот.

— Тогда вот как мы поступим. — Наемник принялся расхаживать по комнате. — Я и Тео отвлечем авангард на себя. Это позволит тебе включить устройство…

— А как мне оттуда убраться за сорок секунд? — Злата не могла не поинтересоваться этим весьма существенным моментом.

— Мы с Тео, — терпеливо повторил Байрон, давая понять, что не стоит его перебивать, — отвлечем авангард на себя. Это позволит тебе включить устройство. Мы уведем авангард подальше, и потом Тео вернется за тобой. У вас будет секунд двадцать, чтобы убраться. Бегает он быстро, поэтому проблем возникнуть не должно.

— А если… — снова попыталась вставить пять копеек Злата.

— А если что — будем импровизировать, — отрезал Байрон и пошел к двери.

Златослава, естественно, бросилась за ним. Идея «импровизировать» девушке не улыбалась. Но наемник дал понять, что теперь он тут главный, а значит, действовать они будут по утвержденному им плану. Самоубийственному, идиотскому и непродуманному плану.

— А как мне узнать, что уже пора включать устройство? А вдруг оно не включится? А что, если нас поймают?

Байрон со вздохом остановился и повернулся. Девушка от неожиданности чуть в него не врезалась, а идущий за ними по пятам Тео зазевался и не успел вовремя притормозить, поэтому все-таки налетел на Злату. Оба выжидающе уставились на Байрона. У оборотня был еще один вопрос, шкурный. Будучи наемником, он привык рисковать собой: убивать, воровать, выбивать долги и так далее. Но за соответствующее вознаграждение. А тут, по всему получается, придется бегать, рисковать жизнью задаром?

Наемник обвел своих собеседников тяжелым взглядом и сказал:

— Злата, мы подадим знак. Взорвем что-нибудь. А дальше уповай на то, что все получится. Выступаем черед десять минут, буду ждать вас внизу.

И, повернувшись, стремительно вышел из комнаты, пока эти двое не придумали еще умных вопросов.

В глубине души Байрон боялся, что они перестанут его слушать и просто не выйдут. Но нет, не прошло и десяти минут, как они спустились. Первой из дома вышла Злата, за ней Тео. И в нерешительности застыли у двери.

— Долго греться на солнышке планируете? — поторопил их наемник.

Они переглянулись, как бы решая для себя, не поздно ли сбежать, но все-таки подошли к наемнику.

— Итак. — Байрон, как капитан элитного отряда наемников, привык в таких ситуациях держаться уверенно и собранно, даже если у самого при этом коленки дрожат. — Я уже посмотрел карту местности, и если она верна, то выходить нужно сейчас, чтобы вовремя встретить неприятеля на безопасном расстоянии от города. Устройство понесу я. Тео необходимо беречь силы, а для тебя, Злата, оно тяжеловато. В заранее выбранной мною точке мы оставляем устройство и тебя, Злата. Затем уходим вперед. Когда на горизонте появится лич и его армия, Тео и я подпустим их максимально близко, а затем уведем за собой. Твоя задача, — наемник уперся взглядом в Злату, — дождаться момента, когда я взорву вот это, — он достал из кармана небольшой круглый шарик, — и включить устройство.

— Я точно увижу взрыв? — Размеры шарика не внушали Златославе доверия.

— Поверь, — хмыкнул Тео. — Эта маленькая ерундовинка жахнет так, что и в Гунари увидят.

Злата неодобрительно посмотрела на оборотня:

— Тебе нужно меньше общаться с Катькой.

— Все все поняли? — пресек в зародыше зарождающуюся дискуссию Байрон. — Тогда выступаем. И ради вашей же безопасности — идите молча!

Он показал пример того, что нужно делать, и первым пошел вперед. Семенящая следом Златослава все же спросила:

— Молчать нужно, чтобы нас не засекли враги?

— Какие враги? — фыркнул Тео. — До них еще идти и идти.

— Молчать нужно, — тяжело вздохнул Байрон, — чтобы я вас не прибил.