— Эля! Элька! Эль, ты жива? — кто-то отчаянно тормошил меня за плечо.

«Ух, как же больно-то! Вот это я с лестницы упала, так упала… Говорила мне бабушка, царство ей небесное, куда бегу, куда скачу, под ноги смотреть надо…»

Голова болела страшно, а ещё я чувствовала тупую ноющую боль в явно подвёрнутой лодыжке. Помню, как спешно поднималась по ступеням офиса, наверное, раз в тридцатый за сегодняшний день, потому что Всеволоду Петровичу, чтоб он горячий кофе на своё причинное место разлил, не понравился шрифт, которым я распечатала договор на поставки канцелярских принадлежностей. В очередной раз моего забега по лестнице на седьмой этаж в кабинет шефа я подвернула ногу. Всё потому, что лифт уже вторую неделю в нашем офисе был сломан, а Всеволод Петрович не хотел оплачивать частного электрика, и всем офисным планктоном мы ждали бесплатного городского. Менеджерам-то хорошо, сидят весь день на своих местах и работают за компьютерами, а мне в течение дня мотаться с первого на седьмой и обратно. «Эля, принеси кофе! Эля, кофе остыл! Эля, распечатай договор, а то у меня принтер не работает! Эля, у меня ручка закончилась, принеси запасную…».

Кто-то тронул меня за ногу, и я громко застонала от вновь нахлынувшей боли. А всё эти проклятые лодочки на девятисантиметровой шпильке, чтоб им пусто было, которые Всеволод Петрович вменил в обязанности носить мне и Ирочке, как сотрудницам, которые встречают клиентов на ресепшене. То, что клиенты смотрят на наши лица, а не на ноги, его, разумеется, не заботило. Сам Всеволод Петрович предпочитал смотреть исключительно на места пониже спины секретарш компании, так что нам с Ирой приходилось носить эти безумно неудобные туфли.

— У-у-у-у… — простонала я, понимая, что подняться всё-таки придётся.

— Поднимайся, давай, быстрее, надо господину кофе отнести, — кто-то снова потряс меня за плечо.

«Господину? Ха, как только Всеволод Петрович не любил, чтобы его величали, но господин… по-моему это из какой-то явно эротической области». Мысли о лысеющем шефе с лишним весом в контексте эротики настроения не прибавили, а скорее наоборот — убавили. «Может ну его, уволиться ко всем чертям собачьим?» — вдруг пронеслась в голове мысль, которая посещала меня уже неоднократно. «Увольняйся, а потом ищи приличную работу полгода вновь», — ехидно ответил внутренний голос.

Я с досадой вспомнила, как на предыдущем месте работы мне сделали «потрясающее» предложение стать любовницей директора мясокомбината, за что предлагали аж полуторный оклад. Я вначале не поняла, почему меня на собеседовании вместо моих профессиональных качеств в основном расспрашивали есть ли у меня муж и дети, и радовалась, как наивная провинциальная дурочка, думая, что речь идёт о частых командировках. Когда же в первую рабочую неделю директор мясокомбината положил ладонь на мою коленку, его недвусмысленные намерения стали мне очевидны. На моё замечание, что несмотря на отсутствие у меня мужа, отношения завязывать не собираюсь, ответом мне было искреннее удивление: «А почему же, ты думаешь, тебя из твоей деревни здесь в Москве на такой высокий оклад взяли?» Разумеется, я бежала из этой компании так, что только пятки сверкали.

Как оказалось, Москва — суровый город, конкуренция даже за место секретаря здесь некислая, а оплата труда не такая уж и высокая, если вычесть из неё аренду жилья и деньги на еду и транспорт. Если приплюсовать к этому и то, что образование из моего родного городка здесь ничего не значит, так как в Москве у каждого второго есть какой-нибудь купленный диплом о высшем, то можете себе представить, с каким трудом я устроилась даже в эту компанию. «Нет, Всеволод Петрович, конечно, тот ещё гад, но по крайней мере только смотрит на ножки и филейные части сотрудниц, а руки свои не распускает, да и зарплату платит исправно».

— Эллис, девка дрянная! Сколько можно валяться на лестнице?! А ну, быстро встала и понесла кофе господам! — послышался чей-то рассерженный шёпот, а затем кто-то пребольно схватил меня за волосы и приподнял мою голову.

«Эллис? Какая ещё Эллис?» — было первой моей мыслью. От удивления я даже распахнула глаза и увидела перед собой далеко не знакомый офисный пролёт.

Я действительно лежала на животе на лестнице, но она была укрыта тёмно-синим коротковорсовым ковром с тяжёлыми позолоченными рейками на каждой ступени, чтобы придерживать этот самый бесконечный ковёр. В моей фантазии так скорее выглядит лестница во дворце какой-нибудь английской королевы, но никак не в офисном здании. Удивление моё было ещё большим, когда я перевела взгляд чуть выше и натолкнулась на разъярённое лицо некой мадам в сером платье непривычного древнего фасона и нелепом чепчике.

— Вставай, кому говорю! Думаешь, если будешь делать вид, будто крепко приложилась головой о лестницу, то тебе дадут выходной? Зря надеешься, я видела, как ты летела, не так уж и сильно ударилась, — голос у местной мадам оказался поразительно глубоким и красивым, не под стать её лицу, на котором уже отчётливо проступили первые морщины в уголках глаза.

«Видела, как я летела с лестницы, и даже не попыталась помочь?» — неприятно подивилась я, пытаясь подняться. Всё-таки лежать враскоряку на лестнице было неудобно, да и нога в такой позе болела заметно.

— Стоимость разбитого фарфора вычтут из твоей зарплаты! И за что только господин тебе платит? Весь день ничего не делаешь и даже кофе отнести не можешь. Надо поговорить с ним о твоём сокращении, а то развелись тут печные лентяйки! Только и делаете, что задом крутите! Знаю-знаю, за что вас тут молодых держат! — и с этими словами женщина отпустила мою многострадальную гриву волос, торжественно отряхнула своё строгое платье, ещё раз смерила меня уничижительным взглядом и ушла, высоко вскинув голову.

— Печные лентяйки? — машинально повторила я, не особо понимая, что это за ругательство и где, собственно, я нахожусь.

— Элька, ты как? — неожиданно кто-то бросился ко мне, заботливо помогая подняться.

Только сейчас я обратила внимание на маленькую щупленькую девушку в похожем сером платье, только ещё более длинном с наглухо закрытой шеей стройным рядом мелких белых пуговичек. Её волосы были убраны под такой же чепчик, как у незнакомый мне мадам, а поверх всего был надет аккуратный белый передник. Миловидное овальное лицо, аккуратный носик с россыпью веснушек, белёсые брови и ресницы, ни грамма макияжа. Хорошенькая, но если бы пользовалась косметикой, то была бы красавицей.

— Ничего-ничего, Зигфраида сегодня вообще не в духе. Ты не обращай внимания на неё. Стоимость разбитого фарфора она, конечно, вычтет, но сокращать тебя не станут. Я только на днях её разговор с хозяином подслушала, что госпожа одна не справляется с маленьким Ладиславом и, наоборот, будут искать ещё одну кормилицу или сиделку… — затараторила девушка, ловка ставя меня на ноги и отряхивая мою одежду. — Ох, Элька, ну ты даёшь! Упала так упала, весь подол платья порвала, чулки видны, на горловине половина пуговичек отлетела, а ещё все волосы растрепались! Неприлично-то как! — она всплеснула руками так, что мне действительно почудилось, будто выгляжу я по меньшей мере развратно.

Абсурдность всего того, что со мной происходило, зашкаливала. Эта странная ковровая дорожка, точно я в гостях у царствующей особы, мадам, норовящая что-то вычесть из моей зарплаты и милая девушка, рассуждающая, что небольшой разрез на подоле платья — верх неприличия. «Наверно, я упала с лестницы и раскроила себе голову, а всё происходящее — плод моей неуёмной фантазии», — решила я и робко поинтересовалась:

— А зеркало здесь есть где-то?

— Конечно-конечно, — совершенно не удивилась моему вопросу девушка. — Вот там, в комнате на нижнем этаже висит. Но ты тихонечко к нему подойди, а то вдруг тебя ещё кто-то из господ увидит в таком платье!

Я молча последовала в указанном направлении, продолжая изумляться необычной обстановке места, в котором оказалась: деревянные и явно выполненные на заказ панели на стенах, блестящий от воска паркет, кресло с аккуратной каретной стяжкой, обтянутое бархатом… Всё это выглядело так, будто я попала по меньшей мере в Зимний дворец. «Определённо, это какой-то розыгрыш», — подумала я, с опаской приближаясь к огромному напольному зеркалу в массивной позолоченной раме.

Я хотела посмотреть, не расшибла ли голову до крови, раз мне чудятся странные вещи, но увиденное в зеркале заставило меня оторопеть. Из зеркала на меня смотрела совершенно незнакомая девушка. Молоденькая девочка лет двадцати двух или двадцати трёх с потрясающе гладкой жемчужной кожей, пухлыми розовыми губами, пронзительными зелёными глазами и очаровательной родинкой над губой выглядела весьма удивлённой. Длинная коса цвета горького шоколада выпала из-под нелепого чепчика видимо в процессе падения с лестницы и теперь лежала, перекинутая через плечо и немного растрепавшаяся. Такое же как у незнакомой мне девушки платье, но с отличием в виде разреза чуть выше колена и оторванными пуговицами на горловине, давало рассмотреть тонкую лебединую шею отражения. Я поднесла руку к щеке, чтобы проверить, что не сплю, и к своему ужасу, осознала: не сплю.

— Кто это? — произнесла я ошарашенно.

— Эля, это ты, — незнакомая девушка с опаской подошла ко мне ближе.

Я ущипнула себя ещё раз, теперь уже за руку. Всё ещё не сплю. Я всю жизнь была блондинкой с синими глазами и коротким каре по ухо, так как не могла отрастить волосы… А тут… нет, я конечно, не жалуюсь, новая внешность мне очень даже нравится, где-то там, где я несла кофе Всеволоду Петровичу мне тридцать три, а тут максимум двадцать три, но…

— Я не помню, — сглатывая ком во рту, сказала я очевидное.

— Ты — моя подруга Эллис Ларвина. Мы с тобой закончили обучение в училище для сирот и поступили в особняк к господину Кристиану Кьянто в служанки до тех пор, пока не выплатим полную стоимость нашего обучения, — напряжённо проговорила девушка. — Ты что? Совсем-совсем ничего не помнишь?

— Ну, есть некоторые провалы в памяти, — медленно покачала я головой, переваривая услышанную информацию.

Признаться в том, что понятия не имею, где я, и кто в отражении, я как-то поостереглась. А вот от информации, что я служанка, отрабатывающая своё обучение, мне вдруг отчаянно захотелось горько расхохотаться. Обычно во всех мною прочитанных книгах, когда девушка попадает куда-то в иной мир, она непременно оказывается сильной тёмной ведьмой или на худой конец принцессой, сосватанной за какого-нибудь красавчика, а мой воспалённой мозг додумался лишь до того, что я служанка. Прям на лицо карьерный рост: из секретарши в служанки.

— Э-э-элька, да ты серьёзно головой ударилась! Давай я лучше господам кофе отнесу, а ты иди, переоденься и полежи на кровати, может память и восстановится, — наивно предложила девушка.

— Спасибо, а-э-э… как тебя зовут? — быть может совет этой милой девушки и помог бы настоящей Эллис Ларвине, вот только похоже временно я за неё.

Моим настоящим именем было Эльвира, именно поэтому я вначале не обратила внимания на то, что меня называют Элей. А тут, оказывается, это сокращение от Эллис.

— Анисья, — девушка со светлыми бровями вновь всплеснула руками, а голос её дрогнул. — Ты что ж, даже меня забыла? А мы же с тобой с самого детства в одном приюте жили и за одной партой в училище сидели! Целых три года…

«Три года проучились в одном училище, а сейчас отрабатываем потраченные на нас деньги. Интересно, а сколько ещё мне осталось работать в сей славной должности, чтобы выплатить долг?» — подумала я и не преминула озвучить свой вопрос.

— Ну как сколько… мы всего пару лет как работаем, а в училище три года учились. Лорд Кьянто настолько щедр, что нам платит рыночную зарплату, так что если также получать будем, и не бить фарфор… — она бросила взгляд на лестницу, где валялись осколки явно разбитых чашек, — то лет восемь ещё остаётся. А если очень хорошо работать и премии получать, так и вовсе за шесть можно выплатить…

— Сколько?! — я перебила девушку, сминающую подрагивающими тонкими пальцами белый передник. Она явно очень волновалась и из-за того, что её подруга внезапно потеряла память, и из-за разбитого фарфора.

«Это что ж за училище-то такое, что за три года учёбы надо девять лет отрабатывать?! Даже банки и то выгоднее процентные ставки на потребительские кредиты дают!» — рвалось у меня с языка, но я понимала, что и так уже изрядно напугала Анисью своим странным поведением.

Девушка побледнела, понизила голос и затараторила:

— Эля, ты что, мы в хозяйском крыле, нельзя так кричать, тебя услышать могут! Чего ты так реагируешь, нам вообще хорошее место досталось! Ты же сама уговаривала меня в училище пойти после приюта, а то неизвестно ещё как деньги зарабатывать на улицах придётся, а тут какое-никакое образование…

Внезапно девушка затихла и побледнела настолько сильно, что я забеспокоилась, как бы ей плохо не стало по-настоящему. На лице не осталось ни кровинки, и лишь жёлтые веснушки отчётливо выделялись на милом личике. Мгновение спустя сзади меня раздался тягучий, словно мёд, мужской голос:

— А Анисья права, если очень хорошо работать, то можно и премию получить…

Недвусмысленный намёк во фразе наглеца и испуганные глаза девушки донесли до меня положение дел в этом доме лучше всяких самых подробных объяснений. Мне сразу вспомнились масляные глазки директора мясокомбината и его фраза: «А почему же, ты думаешь, тебя из твоей деревни здесь в Москве на такой высокий оклад взяли?»

— Г-г-г-господин Леандр, — заикаясь от волнения, пролепетала Анисья, — Эллис упала с лестницы, у неё провалы в памяти…

Я стремительно обернулась и увидела непозволительно близко стоящего позади себя молодого парня со встрёпанными тёмными волосами и рубашкой навыпуск. Определённо красивого, но мой вкус, слишком юного. Леандр был ровесником Эллис Ларвине, может на год или два младше её, но для меня, Эльвиры Лафицкой — ещё совсем мальчишка. Судя по нагловатой ухмылке и откровенно заинтересованному взгляду, скользнувшему по оторвавшимся пуговичкам на моём платье и разрезу на ноге, хозяйский сыночек. Следующей своей фразой он подтвердил мою догадку.

Леандр, не отрывая глаз от меня, произнёс:

— Иди, Анисья, займись делами, принеси отцу кофе, как он хотел, раз Эллис себя плохо чувствует, а я пока освежу её память.

Послышался шорох юбки и торопливые шаги за соей спиной. Я не сомневалась, что девушка кинулась прочь, не смея перечить младшему хозяину. Поведение Леандра, а именно так его назвала служанка, мне не понравилось, но и напуганной я себя не чувствовала. Скорее, мне было любопытно, что именно предпримет мальчишка.

— Эля, милая, — молодой человек скользнул ко мне единым плавным движением, положил свою руку на мою талию и крепко прижал к себе. — Неужели ты действительно ничего не помнишь? Моё сердце окажется разбитым, если ты забыла наши совместные жаркие ночи, наполненные твоими стонами! — патетично заявил парень, прижимая меня к себе ещё крепче, так, что уже опасливо затрещали те пуговички, которые до сих пор еще умудрились держаться на горловине платья.

Я даже разочарованно вздохнула, так как Леандр поступил более, чем предсказуемо. Кто бы ни была эта загадочная Эллис Лавирне, в чём теле я пребывала, но Эльвира Лафицкая дурой не была. Мне стало сразу очевидно, что Леандр намеренно отослал Анисью, чтобы она не способствовала чересчур быстрому восстановлению моей памяти. Что-то мне подсказывало, что этот молодой, предприимчивый и похотливый хозяйский сынок очень рассчитывал урвать лакомый кусочек в лице Эллис, то есть меня. Но меня такое положение дел не устраивало. Всё-таки в душе я оставалась тридцатитрёхлетней Эльвирой, и любые интимные отношения с юношей, которой при более близком рассмотрении был даже немного младше самой Эллис, казались мне чуть ли не совращением несовершеннолетних. Да и по тем обрывкам информации, что я успела услышать от Анисьи, как-то не верилось мне, что забитая сирота, рассудившая, что училище и последующая многолетняя отработка обучения — лучшая перспектива для молодой девушки в шумном городе, — могла иметь хоть что-то общее с Леандром Кьянто.

— Ну так что, детка, ты вспоминаешь, как нам было хорошо вместе? — я почувствовала, как рука парня завозилась вдоль моего позвоночника.

Похоже, это было что-то вроде «прелюдии» в глазах парнишки. Наверно, будь на моём месте служанка из дома для сирот, она либо уже потеряла сознание от понимания того, что что-то твёрдое упирается ей в бедро через грубую ткань платья, либо затряслась бы от страха, что её уволят и согласилась бы на всё, на что так активно намекал этот кобель. Мне стало понятным, почему Анисья до смерти перепугалась миловидного юношу-ровесника. Надо, кстати, будет уточнить, не принуждал ли он её к чему-либо?

— О, что-то я определённо начинаю вспоминать, — решила я подыграть, чтобы проучить этого нахала.

Мои руки обвили торс юноша и заползли под рубашку, небрежно надетую навыпуск. Похоже, Леандр совершенно не надеялся на такой исход событий, потому что на миг оторопел от моих не менее наглых ответных действий, что лишний раз меня убедило в отсутствии каких-либо отношений между Эллис и Леандром. Но уже секундой позднее парень отмер и заулыбался.

— Эллис, определённо потеря памяти на тебе хорошо сказалась. Ты, оказывается, такая горячая! — пробормотал юноша, поверивший в то, что ему так легко удалось задурить мозги служанке.

В этот момент он дрожащими от нетерпения пальцами пытался расстегнуть мелкие пуговки на моём платье. Разумеется, я ему не помогала, а если учесть, что прижималась к нему всем телом, то скорее даже мешала. Но похоже Леандр был девственником во всех смыслах этого слова, и раздевать женщин ему ещё не приходилось, а потому он не понял моего стратегического манёвра.

— Не то, что твоя невеста? — я спросила наобум, надо же как-то потихоньку выяснять информацию об обитателях этого мира.

Мне подумалось, что раз Леандр «господин», то наверняка в его возрасте уже с кем-то помолвлен. И я не ошиблась.

— Ой, не напоминай, Лиланинэль вообще малолетняя замороженная рыба. До свадьбы даже дотронуться до себя не разрешает, — так искренне и горестно вздохнул Леандр, что мне даже захотелось погладить его по головке и дать печенку. — Не пойму, зачем отец меня за неё сосватал? Но ты не переживай, когда я перееду в новый дом, то обязательно попрошу у отца тебя, — заверил меня Леандр с самыми что ни на есть честными глазами.

— Попросишь меня у отца? — я приподняла левую бровь. — А в качестве кого?

Мне действительно стало любопытно, неужели Леандр глуп настолько, что не понимает, что никакая, даже самая холодная жена не потерпит в своём доме любовницу мужа. Я уже не говорю о том, что раз отец Леандра подобрал партию сыну, значит в этом браке заинтересован лично, и не даст отпрыску наломать дров в первые же дни брака. О каком переезде хорошенькой служаки может быть речь?

— В качестве служанки, конечно, — было видно, что мыслительные процессы в голове юноши заняты совершенно другим. Он даже немного подвис с моего вопроса, а потом встрепенулся, вдруг просветлев лицом, — но если хочешь, я тебя экономкой сделаю! Мне не сложно!

Леандр чертыхнулся, поняв, что в очередной раз не справляется с пуговками на моём платье и решил поступить радикальнее, опустив руки и задирая подол моего платья.

— А Лиланинэль как отнесётся к тому, что ты будешь проводишь ночи не в её спальне? — задала я очередной наводящий вопрос.

— Ой, да какая разница, как она к этому отнесётся! Ей вообще пока только шестнадцать. Как я скажу, так и будет, — самоуверенно ответил Леандр. — К тому же, что мне мешает развлекаться с тобой днём, а по ночам приходить в супружескую постель? Она вообще ничего не узнает!

М-да, неужели спермотоксикоз настолько ударил в мозги этому парнишке, что он думает, будто от глаз супруги можно скрыть любовные похождения налево с собственной служанкой в их же общем доме? Я уже не говорю о том, что будь даже на моём месте Эллис, предложение быстрого необременительного секса с неопытным мальчишкой, который даже не скрывает, что ему ничего другого от девушки не надо звучит как-то… непривлекательно что ли? А где же заверения в собственных чувствах? Общения дорогих подарков? Погашения долга перед училищем?

Подол моего платья взлетел вверх, и я почувствовала чужую ладонь, торопливо смявшую мою ягодицу. «Так, надо бы прекращать весь этот фарс».

— Леа, малыш, — сказала я с нарочито громким вздохом, отстранилась от груди парня, — извини, но я не могу.

— Как не можешь? — удивление на лице юноши было написано столь неподдельное, что удержать грустное выражение лица оказалось затруднительным.

«Нет, он что, серьёзно думал, что я должна была пасть жертвой его смазливой внешности и положения хозяйского сынка?!»

— Я чувствую, что слишком стара для тебя, — ответила я, ни разу не покривив душой.

Ну а что? Мне вообще-то тридцать три, а парню в районе двадцати. Меня никогда внешне не привлекали щуплые юноши, а тут ещё тринадцать лет разницы. Плюс он девственник. Или точнее минус.

Леандр выпал в осадок. По его лицу было видно, что он ожидал всего чего угодно, что я стану бледнеть и опускать глаза, как Анисья, сопротивляться его наглому ощупыванию меня или же говорить, что мой первый раз должен произойти при особенных обстоятельствах… Я даже была уверена, что у Леандра были запасены наготове несколько речей. Наверняка, когда он почувствовал мои руки на своих бёдрах, то просто забыл, что надо бы навешать лапши на уши о любви всей своей жизни и прочую чушь.

Тем временем я отступила на шаг, бросила взгляд в зеркало и аккуратно поправила своё платье, которое Леандр задрал мне чуть ли не до ушей. Вид всё равно оставлял желать лучшего, но, по крайней мере, сейчас по своим собственным меркам я выглядела весьма прилично.

Именно в этот момент дверь с противоположенной от меня стороны резко распахнулась и в комнату с громкими криками вбежала та самая мадам Зигфраида:

— Нет, что же это среди бела дня делается! Я так и знала, что она давно задумала младшего господина приворожить! Всё это время только и искала возможность, чтобы предстать перед ним в чём мать родила и соблазнить!

Следом за голосящей мадам в комнату, тяжело опираясь на трость, зашёл высокий мужчина. В первую секунду я подумала, что это старик, так сильно он прихрамывал, но присмотревшись к лицу, я поняла, что ему от силы лет тридцать восемь, не больше. Определённо красивый. Сходство с Леандром бросалось в глаза. Но если младший Кьянто был скорее смазливым, его черты лица и движения отдавали женственностью, а тело — юношеской худобой, то старший Кьянто был красив по-мужски. В отличие от сына, он обладал мощным, физически развитым телом, мышцы угадывались даже под сюртуком из плотной ткани. В его внешности не было ни капли неряшливости, сапоги начищены до блеска, волосы аккуратно уложены, рубашка заправлена. Идеальные стрелки на штанах лишь подчёркивали его длинные ноги, а приталенная форма явно военного сюртука — широкий размах плеч. Лицо мужчины было не менее красивым: прямой нос, густые ресницы, обрамляющие тёмно-ореховые глаза, высокие скулы. Пожалуй, портили лицо лишь излишняя бледность, да губы, плотно сжатые в тонкую линию. Так порой сжимают губы люди, когда не хотят показывать, как им больно.

Последней в приоткрытую дверь проскользнула Анисья. Он бросила робкий извиняющийся взгляд на меня и Леандра из-под полуопущенных ресниц и проскользнула в угол комнаты, замерев в неудобной позе с опущенной головой. Мне сразу понятно, что это Анисья испугалась за мою честь, а потому из добрых побуждений решила позвать экономку. Единственное, что не рассчитала служанка, так это то, что Зигфрида наверняка попробует обернуть ситуацию выгодным для себя образом. Похоже она действительно давно хотела добиться увольнения Эллис, а потому дала время Леандру соблазнить меня, после чего позвала хозяина дома, рассчитывая застать меня с сыном на «горячем». Горячего не получилось.

Господин Кьянто-старший внимательный цепким взглядом осмотрел меня с головы до ног, задержался на оторванных пуговичках на горловине, отметил порванный подол и растрепавшуюся косу, а затем перевёл не менее внимательный взгляд на своего сына. От меня не укрылось, как при этом заметно побледнел и съёжился сам Леандр. М-да, видимо папаша умеет наказывать, раз самоуверенный юнец вмиг превратился в тихого и скромного юношу.

— Сын, — бросил он жёстким, но на удивление приятным баритоном, — потрудись объясниться.

— Я… э-э-э… приехал раньше, решил пойти к себе и встретил Элю… — замямлил Леандр, старательно избегая встречаться с отцом взглядом.

Я была бы рада послушать сбивчивые объяснения юноши, но что-то мне подсказывало, что от его слов зависит так же и моя судьба. К тому же, от меня не укрылось, как недовольно дёрнул щекой старший Кьянто, когда Леандр назвал меня сокращённо «Элей» вместо официального «Эллис». Неизвестно, как папаша отнесётся к тому, что его служанка переспала с помолвленным сыном, а судя по тому, что он видит, именно так он и думает. Я глубоко вздохнула и решила, что пора всё брать в свои руки, пока не поздно.

— Господин Кристиан, — имя хозяина дома само собой всплыло в памяти из общения с Анисьей, — видите ли, я упала с лестницы. — Мне показалось логичным начать именно с этого объяснения, таким образом дав понять, что мой неаккуратный вид не имеет ничего общего с интимными утехами.

— Я говорила уже мадам Зигфраиде, что Эллис споткнулась на ступенях и крепко ударилась головой, у неё теперь провалы в памяти, она даже своё имя вспомнить не смогла… — залепетала из угла комнаты Анисья, но тут же замолкла под буравящим взглядом Кристиана.

Зато вновь заголосила Зигфраида. Похоже она поняла, что сценарий соблазнения хозяйского сына пошёл где-то неправильно, а потому решила вновь вмешаться:

— Лентяйка решила, что если подстроит несчастный случай, то спишет всё на потерю памяти и сможет неделю отлёживаться, ничего не делать и получать за это зарплату!

«Нет, ну что за мерзкая баба! Будто из своего личного кармана мне платит!»

— Вообще-то, это не так, — не смогла скрыть вскипающего возмущения.

— Цыц! — Кристофер поднял руку, и все замолкли.

Мужчина обвёл собравшихся взглядом, подошёл к креслу с высокой спиной и как бы невзначай на него опёрся. Со стороны всё выглядело так, будто он о чём-то задумался, но я видела по плотно сжатым челюстям, что на самом деле ему тяжело стоять, но и проявить слабость, сев в присутствии стольких людей, он не хочет.

— Эллис, уточните, Вы имеете какие-либо претензии к моему сыну?

Где-то слева ахнула мадам Зигфраида. Похоже вопрос хозяина дома привёл её в негодование. Ну да, она-то пыталась подать случившиеся события так, будто я — вертихвостка, околдовавшая Леандра, а никак не наоборот.

— Нет, не имею, — коротко ответила я, так как действительно не видела ничего страшного в произошедшем. Ну, попытался хозяйский сын воспользоваться ситуаций и слегка поприставал ко мне, но ничего же не произошло. Это они ещё в московском метро в час пик не ездили!

Похоже, мой ответ удивил всех собравшихся. Даже Анисья изумлённо вскинула голову и посмотрела на меня во все глаза. Леандр робко улыбнулся и чуть расправил плечи, он, похоже, ожидал, что запуганная служанка со слезами на глазах начнёт в красках расписывать, как её только что грязно домогались. «Ох, зря ты так, пацан, тебе всё равно достанется хотя бы за твой внешний вид». Одна из бровей Кристиана медленно поднялась наверх.

— И Вы не хотите заявить о его недостойном поведении и о том, что Вам полагается как минимум моральная компенсация в денежном эквиваленте? — с подозрением переспросил Кьянто-старший.

«Нет, я конечно понимаю, что у мальчика совсем уже пестик застоялся, тьфу, то есть тычинка, но вот так на пятерых устраивать показательное разбирательство по данному вопросу — как-то уже перебор. Хочет отругать своего сына — пускай это делает наедине, но чтобы впутывать прислугу…» Мне вдруг по-настоящему стало жалко Леандра. Ему лет двадцать, до сих пор девственник, да ещё и сосватали за какую-то шестнадцатилетнюю девчонку, то есть как минимум предстоит два года воздержания. Прекрасно понимаю, почему он пытается склонить к постельным отношения любую мало-мальски симпатичную служанку. Хотя, стоп, что это я? Тело Эллис очень даже красивое, гораздо красивее, чем тело тридцатитрёхлетней Эльвиры Лафицкой.

— Так совершал ли мой сын по отношению к Вам какие-то порочащие Вашу репутацию действия? — вновь повторил свой вопрос Кристиан и почему-то бросил взгляд на руку, на которую опирался на спинку кресла.

— Нет, — откровенно соврала я, вспомнив, как Леандр трогал меня за попу, и вдруг увидела, что камень в чёрном кольце на пальце хозяина дома слегка покраснел.

Я моргнула — и наваждение исчезло. «Показалось что ли?».

Наступила минута молчания. Кристиан явно переваривал мой ответ. Затем скривил уголки губ, что-то решив для себя, и задал ещё более неприятным тоном следующий вопрос:

— Почему Вы позволяете себе находиться в этом крыле в таком неприличном виде?

Я, уже успевшая увидеть Зигфраиду и Анисью, поняла, что разрез на подоле платья чуть выше колен и открытая шея — это очень непристойно по местной моде.

— Я упала с лестницы, — повторно объяснила я, — и ещё не успела привести себя в порядок.

Если честно, весь этот показательный допрос лордом Кьянто стал казаться мне форменным издевательством. То, что я упала — ему уже объяснили, а то что его сын начал ко мне приставать, о чём сам Кристиан явно догадывался, так лучше сына надо воспитывать. Я вновь уловила, как хозяин дома бросил взгляд на чёрное кольцо, но на этот раз мне показалось, что оно слегка позеленело. Кажется, это удовлетворило мужчину.

— То, что сказала Анисья, правда? Вы действительно повредились памятью? — всё так же продолжал свой допрос мужчина, опирающийся одной рукой на кресло.

— Да, правда. Я мало чего помню до падения, — кивнула, так как печёнкой почуяла, что объяснения в стиле «я вообще в этом теле не местная» — не к месту. Воспоминания-то все остались при мне, вот только о совершенно другой жизни.

И вновь увидела, как Кристиан бросил взгляд на кольцо. Теперь оно как и в первый раз покраснело. Мужчина нахмурился и даже заиграл желваками.

— И позвольте узнать, — голос его стал на редкость едким, — если Вы упали с лестницы и мало что помните из того, что было до падения, то как же вы узнали Леандра? И почему так уверены, что никаких непристойных действий по отношению к Вам не совершалось? Быть может, Вы уже давно являетесь его любовницей? Да и моё имя Вы помните как-то подозрительно хорошо.

«Он что, меня на слове поймать пытается? Перед ним девушка, упавшая с лестницы и повредившая голову, а он меня в чём-то уличить хочет? Вот ведь скотина! Стоило ли вообще бежать по ступеням за кофе для Всеволода Петровича, если очнувшись в другом теле, я оказалась под началом такого же слепоглухого остолопа, как мой бывший шеф?!» Откровенно издевательские слова о том, что я уже давно являюсь любовницей его сына, задели болезненные воспоминания о директоре мясокомбината, и окончательно взбесили.

— А знаете что, господин Кристиан, — я не на шутку разозлилась на этого типа, а мою злость многократно увеличила подвёрнутая на лестнице лодыжка. Всё-таки, стоять на ногах так долго после серьёзного падения — не лучшее решение. — Мне абсолютно всё равно, что Вы там думаете о моих отношениях с Леандром. Если Вы подозреваете, что он позволяет себе что-то, что может порочить репутацию девушки, то это в первую очередь камень в Ваш огород! Это значит, что Вы — плохой отец, не сумевший воспитать сына. Это не его и не моя вина, а Ваша. Это во-первых. Ну, а во-вторых, да, я упала с лестницы, причём больно ударилась и головой, и лодыжкой, и сейчас иду в свою комнату — отдыхать!

— Стоять! — рявкнули мне в спину, когда я уже развернулась к выходу.

— Да знаете что, а не пройтись бы Вам… — крикнула я, продолжая путь.

— Куда? — раздалось мне в потрясённой тишине.

— Ну вот куда Вы шли, туда и идите, — ответила я, перед тем как хлопнула дверью.

Последний год у первого генерала-главнокомандующего Его Величества лорда Кристиана Кьянто как-то не заладился. Его тяжело ранило разрывной осколочной бомбой при Пуассе, в результате чего несколько месяцев целители боролись за его жизнь. С лица шрамы удалось свести, но весь торс был испещрён уродливыми линиями. Когда Кристиан очнулся и впервые увидел себя в зеркале, он стоически перенёс известие об изменениях в своей внешности, — всё-таки генерал, а не изнеженная девица. Но информация о том, что его левая нога больше никогда не будет работать так, как правая, сильно его подкосила. Кристиан практически всю свою жизнь провёл в седле, руководя различными операциями, патрулируя границы государства, выполняя личные поручения Его Величества как доверенное лицо.

Сам король пришёл в больничную палату к Кристиану, чтобы выразить своё сожаление по поводу того, что он больше не сможет исполнять обязанности генерала-главнокомандующего. Его Величество предложил альтернативную должность своему любимому подданному — дипломат и личный советник. Но Кристиан понимал, что король таким образом лишь пытается поддержать его из-за старой многолетней дружбы, а на деле же до мозга костей военный Кристиан вряд ли когда-либо сможет стать хорошим дипломатом. Первые месяцы после того, как Кьянто пришёл в себя, он усиленно разрабатывал свою ногу, и вопреки прогнозам целителей, даже смог встать и пойти. Медленно, с тростью, но это ему удалось. К сожалению, на этом прогресс выздоровления тяжело раненой при Пуассе конечности закончился.

Но всё это было лишь частью большой беды. Ни лекари, ни даже король не догадывались о том, что с ранением при Пуассе Кристиан потерял значительную часть своего магического дара. Бывший генерал-главнокомандующий перестал тренироваться со своими подчинёнными в первую очередь именно потому, что не хотел, чтобы кто-либо вычислил его угасание как мага. Он отчаянно надеялся, что разрабатывая ногу, к нему вернётся хотя бы часть былого могущества, но к сожалению, месяц за месяцем дар всё хуже и хуже откликался на его призывы, и Кристиан чувствовал, как вместе с каждой неудачной попыткой мучительно умирает и надежда.

Что касается дипломатии и политики, единственное, чего смог добиться бывший генерал-главнокомандующий почти за полгода — это подписание мирного договора с соседним королевством Донтрием. Донтрийцы — народ очень хитрый, со множеством неписанных законов и странных ритуалов, совершенно непонятных людям. Долгие годы государство Норгеш находилось в состоянии не то вялотекущей войны, не то худого мира с соседом. Донтрийцы постоянно были чем-то недовольны, считали себя выше и лучше норгешцев, частенько игнорировали границы государств. Ну и подданные Норгеша близлежащих деревень к границе с Донтрием отвечали им тем же: то на их территории в священном лесу костёр устроят, то осквернят тихие ночи шумной свадьбой молодых. Его Величество лично от всей души поздравил Кристиана, когда тому удалось договориться о браке между младшей дочерью королевской семьи Лиланинэль Сияние Луны и его собственным сыном от первого брака — Леандром Кьянто.

К сожалению, сам Леандр не планировал так быстро обзаводиться семьёй, а тем более жениться на принцессе соседнего государства, а потому взбрыкнул и постарался испортить первое впечатление донтрийцев о себе. Стараниями Кристиана подписание договора о помолвке всё-таки прошло успешно. После подписания бумаг Леандр собрал вещи и вновь уехал в закрытое учебное заведение для сыновей аристократов.

Талисандра, первая жена Кристиана, была слаба здоровьем, и умерла от отёка легких, когда их сыну было пять. К своему стыду, Кристиан даже на похороны жены приехать не смог, так как занимался подавлением мятежна на востоке Норгеша. Весть о смерти жены Кристиан получил через гонца, и так же через гонца распорядился о том, чтобы Леандра отдали в закрытую школу для детей аристократов, так как сам в столице появлялся крайне редко.

Бывший генерал-главнокомандующий весь вечер провёл с бутылкой коньяка, стараясь понять, в какой же момент его жизнь пошла не так. Талисандру он практически не помнил, так как уже тогда слишком много времени проводил на границе государства, а не дома. Отдать Леандра в закрытое учреждение казалось ему тогда единственно правильным решением, ведь Кристиан уже тогда являлся самым молодым, подающим надежды капитаном. Он решил, что будет проводить с сыном каникулы, но как-то так сложилось, что за все эти двадцать лет Кристиан так и не наладил отношений с отпрыском. А из-за его приказа жениться на Лиланинэль Сияние Луны их и без того натянутые отношения пустили настоящую трещину. Леандр показывал, что всеми силами не хочет этого брака, презирает родного отца, который в пять лет оставил его на попечение незнакомых людей, так ни разу и не забрал на каникулы домой, и сделает всё, чтобы расторгнуть помолвку с холодной и надменной донтрийкой.

Кристиан совершенно не удивился сегодня тому, что вбежавшая запыхавшаяся экономка сказала, будто одна из служанок соблазняет его старшего сына. Он был уверен, что это Леандр таким образом бунтует и хочет запятнать свою репутацию, чтобы не жениться на донтрийке.

Ох, Леандр… ещё одно разочарование в жизни. Кристиан так и не понял, что пошло не так, ведь Талисандру он выбрал по совету жрецов, но их общий сын оказался далеко не настолько магически одарённым, как он сам или мужчины из рода первой жены. Всем известны законы магии: чем сильнее родители, тем сильнее их дети. У женщин дар никак не проявляется, поэтому сложно оценить насколько сильными будут дети конкретно от этой женщины, но всегда можно посмотреть на ближайших родственников по мужской линии предполагаемой невесты. Старший брат и родной отец Талисандры занимали высокие посты при дворе и являлись одними из сильнейших водников Норгеша. Никто и предположить не мог, что сын Кристиана Кьянто и Талисандры Даллион будет рядовым магом. Не сильным, не слабым, а просто обычным.

Лорд Кьянто заливал свои невесёлые мысли алкоголем в тот момент, когда запыхавшаяся и раскрасневшаяся Зигфраида зашла в его кабинет, и упомянула о девушке, взятой в служанки из сиротского приюта, а потому Кристиан схватил свою трость и, не обращая внимания на тупую ноющую боль в бедре, ринулся за экономкой. Он хорошо знал упорство и наглость своего старшего сына, и, заходя в малую гостиную, предполагал застать картину трясущейся от страха полуобнажённой сироты, согласной на всё, что ей прикажет младший хозяин.

Нанять девушек из приюта ему посоветовала ещё год назад до его ранения при Пуассе вторая жена. Адель аргументировала это тем, что, во-первых, таким девушкам можно меньше платить, во-вторых, так она сама не будет ревновать своего мужа к служанкам.

Ввиду постоянной занятости генерала на службе, отношения между супругами никогда не были особенно тёплыми, и Кристиан женился второй раз исключительно по настоятельной рекомендации Его Величества. Мол, не дело столько лет ходить вдовцом, не помешает заботливая женская рука, да и наследник у столь славного рода до сих пор всего один, непорядок. С учётом того, что Леандр не оправдал его надежд, лорд Кьянто решился на второй брак.

Разумеется, Кристиан пошёл навстречу просьбе жены, взять в служанки девушек из приютского дома. Скромных, неболтливых, «привыкших работать руками, а не вертеть задом перед мужчинами», как сказала когда-то Адель. Единственное, что не стал говорить Кристиан своей жене, так это то, что платить он решил им как и остальной прислуге. Он никогда не отличался жадностью, а так как служанки делали свою работу старательно, не видел смысла экономить на медяках. До сих пор Кьянто-старший даже не замечал служанок в своём доме, настолько бесшумно, словно серые мышки, они вели себя в особняке.

На пути к малой гостиной Кристиану даже думать было противно о том, что его собственный сын повёл себя так низко и недостойно фамилии Кьянто, что воспользовался своим положением и принудил одну из девушек к интимной связи. Леандр редко приезжал из академии, а потому неудивительно, что воспользовался подвернувшимся моментом. Впрочем, Леандр его постоянно разочаровывал своим поведением, и Кристиан даже не удивился сообщению экономки. Какого же было неподдельное удивление бывшего генерала увидеть в комнате встрёпанного старшего сына с красивой молодой девушкой с густыми волосами цвета горького шоколада и яркими зелёными глазами, которая хотя и выглядела весьма двусмысленно в основательно помятом платье, но совершенно не тряслась от страха. Ему вдруг подумалось, что служанки в доме всегда носят чепчики, и он до сих пор понятия не имел, какого цветы волосы у Эллис.

В разрезе на подоле невзрачного серого платья промелькнула стройная ножка, а разошедшийся ворот открывал тонкую белоснежную шею. Лорд Кьянто-старший даже на миг даже решил, что это не его служанка, а Леандр специально притащил с улицы постороннюю девчонку, чтобы разыграть весь этот спектакль. Слишком уж самоуверенно вела себя эта Эллис, не горбила спину, не приседала в книксене, не лепетала от ужаса, с трудом связывая слова, как это делала Анисья, не отводила глаза. «Эля», как называл её Леандр, смотрела на него, Кристиана, прямым чётким взглядом, в котором прослеживалась уверенность в собственных словах. Да не все его подчинённые осмеливались смотреть на него с таким вызовом! На него! Генерала-командующего!

Кристиан решил попытаться разобраться в произошедшем, опёрся на кресло, чтобы было легче смотреть на перстень истины, и совершенно ничего не понял. Эта малолетняя девчонка сразу же пояснила, что её неприемлемый внешний вид относится исключительно к падению с лестницы.

«Так совершал ли мой сын по отношению к Вам какие-то порочащие Вашу репутацию действия?» Ему и смотреть на перстень истины не надо было, чтобы понять, что «нет» было ложью. Будь перед ним до смерти напуганная девчонка, то «нет» ещё было бы объяснимым. В таком случае было бы логично предположить, что Леандр запугал служанку, сообщив, что в случае, если всё вскроется, её, к примеру, уволят. Но Эллис сама перехватила инициативу допроса на себя, Кристиан даже и не понял, в какой момент после «сын, объяснись» вдруг стал разговаривать не с сыном, а со служанкой! И она вступилась за Леандра! Всё это могло иметь лишь одно объяснение: служанка уже давно спит с Леандром и по уши в него влюблена, а потому так яростно за него вступилась. Другого варианта Кристиан не видел, но к сожалению, это объяснение ему нравилось меньше всех.

А ещё Эллис зачем-то понадобилось соврать про потерю памяти… Кристиан рассердился и повысил голос, пытаясь надавить на девчонку, чтобы расколоть. Обычно его напуганные подданные начинали тут же говорить правду, когда он уличал их во лжи, но эта служанка и здесь его удивила! В ответ нахальная девчонка повысила свой голос на него и отчитала его самого при всех за плохое воспитание собственного сына! Его!!! Генерала-главнокомандующего в прошлом и личного советника короля в настоящем!

«Это значит, что Вы — плохой отец, не сумевший воспитать сына. Это не его и не моя вина, а Ваша», — отдавалось набатом у ушах Кристиана. Сама того не зная, служанка умудрилась ударить по самой больной точке Кьянто-старшего. Он до сих пор чувствовал вину перед Леандром, что совершенно не участвовал в его воспитании и, по сути, они со старшим сыном — незнакомые люди.

Ещё возмутительнее было то, что после этого служанка грубо его послала! В его собственном особняке! «Ну вот куда Вы шли, туда и идите» дерзко заявила она, а он бессильно глотал воздух, так как не мог ни физически, ни морально опуститься до того, чтобы догнать дерзкую девицу и как следует выпороть за такие неуважительные слова.

Кристиана перекосило от бешенства, когда эта Эллис, отчитав его, удалилась с идеально прямой осанкой и вздёрнутой головой так, будто это она хозяйка особняка, а он — провинившийся конюх. Злость клокотала в нём и требовала выплеснуться наружу.

В первую очередь лорд Кьянто-старший потребовал всех оставить его и решил провести разъяснительную беседу с экономкой. Сейчас женщина смотрела во все глаза на своего работодателя и тряслась как осиновый лист. Как только дверь за Анисьей и Леандром закрылась, она тут же залепетала:

— Извините, Ваше Высокопревосходительство, этого больше не повторится, я накажу мерзавку, чтобы она знала, где её место…

Кристиан поморщился, потому как всегда считал, что наказание — это крайняя мера. Для начала во всём необходимо досконально разобраться.

— Зигфраида, уточните, пожалуйста, Вы были в курсе, что одна из служанок упала с лестницы?

— Д-д-да, знала. Но что уж тут взять с этих кривоногих и убогих? Я уже распорядилась, чтобы стоимость разбитого фарфора вычли из оплаты неуклюжей девицы. Будет знать, как спотыкаться на ровном месте и живее копытами своими перебирать.

При слове «копыта» в памяти вновь встала мелькнувшая изящная женская ножка в разрезе длинного до пят простенького серого платья. Кристиан мотнул головой, пытаясь развеять воспоминание.

Полуторагодовое воздержание на нём действительно сильно сказалось. Когда Адель забеременела, целитель сразу же запретили ей интимную жизнь. Маленькому Ладиславу сейчас уже почти шесть месяцев, а его жена, не смотря на то, что сама не кормит, не проявляет к Кристиану никакого интереса. Первые два месяца после родов ей, конечно, было нельзя, но последние три — целители подтвердили, что жена физически полностью здорова. Адель же всё это время старалась лишний раз до него не дотрагиваться.

Однажды, когда Кристиан переодевался, он поймал брошенный через зеркало брезгливый взгляд Адель на его спину, испещрённую многочисленными уродливыми шрамами. Так он понял, что после ранения при Пуассе стал противен своей жене, и в целом понимал её. Даже целители слегка бледнели, когда он снимал рубашку для обычного осмотра. Ко всему за полтора года воздержания Кристиан поймал себя на том, что и сам как-то остыл к Адель. То ли она стала вести себя с ним по-другому, то ли изменилось что-то в их отношениях, но он уже давно не испытывал возбуждения, когда смотрел на свою жену. Если на момент бракосочетания он испытывал к ней симпатию, то последнее время даже не воспринимал Адель как женщину. Впрочем это его особенно сильно и не волновало: аристократы выбирают себе невест по мощи дара рода, чтобы получить сильных наследников. Адель родила ему мальчика, так что по большому счёту он может до конца жизни к ней не притрагиваться. А на удовлетворение всех остальных потребностей существуют дома удовольствий.

Правда, что касается лорда Кьянто, то под гнётом свалившихся на него неудач, последние полтора года он не нуждался даже в разовых услугах профессионалок. А вот эта гладкая ножка молодой служанки, ровесницы его собственного сына, неожиданно всколыхнула в нём давно забытые потребности.

— Ты лекаря вызвала? Что он сказал на счёт её потери памяти? — решил продолжить свой вопрос бывший генерал-главнокомандующий, чтобы не концентрироваться на девичьей ножке.

Зигфраида резко побледнела и промямлила что-то нечленораздельное.

— Но Ваше Высокопревосходительство… подумаешь… упала девка…

— То есть её никто не осматривал? — резко перебил Кристиан. — Правильно ли я понимаю, что моя работница упала с лестницы, да так, что даже порвала платье, а Вы даже не озаботились вызовом лекаря? А ко всему ты предлагаешь ещё и наказать её, не зная о текущем состоянии здоровья?

— Т-т-так, — женщина сглотнула, съёжилась под колючим взглядом тёмных глаз генерала-главнокомандующего и невольно сделала крохотный шажок назад.

Кристиан усмехнулся. После столкновения с Эллис, он уже не был уверен, что его взгляда кто-то боится.

— Так что на счёт памяти? Она сама об этом сказала? Стала спрашивать как её зовут или что-то в этом роде?

— Ва-ва-ваше Высокопревосходительство, я не знаю, — совсем тихо мертвенно-бледными губами прошептала экономка. — Я почти уверена, что эта мерзавка с Анисьей договорилась разыграть всю историю, чтобы потом неделю отдыхать и больной сказываться.

— И поэтому она разбила фарфор? — Кристиан приподнял бровь. — Ты хочешь сказать, что служанка разбила фарфор стоимостью в ползолотого, чтобы неделю пролежать в кровати, а потом полгода отрабатывать разбитые чашки?!

Экономка совсем сникла и замолчала. Абсурдность заявления, что Эллис упала специально, стала ей очевидна. Кристиан раздражённо махнул рукой:

— Ступай, позови Анисью в мой кабинет, а что касается этой… Эллис… никакого штрафа за разбитую посуду. И вызови ей лекаря, пускай осмотрит, что с её головой и памятью. И… попроси лекаря по ауре девушки проверить, не беременна ли она.

— Вы думаете…

— Ступай! — рыкнул Кристиан. — Я разве что-то неясно сказал?!

И экономка моментально испарилась из гостиной.

Нога страшно болела, а потому прекратить скандал в спальне жены я намеревался в кратчайшие сроки. Удивительно, но когда я зашёл в детскую, Эллис уже стояла у кроватки и держала сына на руках. Когда она только успела? Хотел сделать замечание, что она слишком многое себе позволяет в моём доме. Её наняли работать служанкой, а не кормилицей, и даже не нянькой, но других взрослых, кому можно было бы перепоручить заботу о Ладиславе, в детской не было. Адель почему-то уволила Галию, свою личную служанку, а последнюю неделю за что-то взъелась на Эрлену. Я отдал распоряжение найти горничную взамен Галии, но, похоже, придётся искать ещё и кормилицу с нянькой. Адель слишком несдержанна последнее время и преступно мало уделяет времени сыну. Лекари говорили, что у женщин так бывает, Бенедикт упоминал что-то про «постродовую депрессию», но я не вслушивался. Я же не требую от неё кормить сына, у меня есть средства на прислугу, но за всё время я ни разу не видел, чтобы она хотя бы подошла к колыбели. А если Адель с таким же рвением будет продолжать увольнять всех, кого я нанимаю, мы останемся вообще без людей, и за Ладиславом будет просто некому присматривать.

С трудом уговорил жену успокоиться, спросил Бенедикта про состояние сына и жены. Оба, впрочем, как и Эллис, по уверениям лекаря, здоровы. Странно, с учётом того, что Эрлена утверждает, будто Ладислав перестал есть её молоко. Немного напрягло, что Бенедикт самолично решил подняться в покои жены и ребёнка, чтобы проверить их самочувствие. Я просил Зигфраиду вызвать семейного лекаря лишь на осмотр служанки, но про Адель и Ладислава ничего не говорил.

— Так я уволена? — спросила Эрлена, шмыгая носом.

— Что? — переспросил я, всё ещё пребывающий в собственных размышлениях.

— Конечно, уволена! Сама ж сказала, что Ладислав отказывается есть твоё молоко. Зачем мне такая кормилица нужна?! — тут же вставила жена.

Я посмотрел на Адель. Белокурая, голубоглазая, стройная, аристократически тонкие запястья и безупречный вкус. Роды её ничуть не испортили. Пару лет назад, когда король сказал, чтобы я женился на ком-то, я не рассматривал его предложение всерьёз, пока не увидел Адель. Из древнего и магически одарённого рода, вторая дочь лорда Тренстон поразила меня своими утончёнными манерами, благородным воспитанием, волшебной игрой на арфе и неземной красотой. Я получил согласие на брак её отца в тот же день, как решился заявить о своих намерениях, но к моему глубокому разочарованию, в постели Адель оказалось такой же холодной, как и её красота. Конечно, мы оба прекрасно понимали, что это брак по договорённости, но всё-таки я рассчитывал получить в постели не совсем уж ледяную королеву. Талисандра, по крайней мере, всегда старалась мне угодить, а Адель даже не скрывала, что просто выполняет опостылевший супружеский долг. В конце концов, я решил, что мне надоело видеть постное выражение на холёном личике и больше принуждать её ни к чему не буду, наследник-то уже есть.

— Господин? — Эрлена обернулась ко мне. — Умоляю, не увольняйте! У меня свой ребёнок, мне очень нужны деньги.

— Так, — решил я, потому что сил разбираться в этом скандале с учётом ноющей боли в бедре не было совершенно. — Эрлена остаётся работать у нас. Если не кормилицей, то няней. Однако как я понимаю, Ладислав сейчас голодный, а на дворе уже практически ночь. Необходимо срочно решить данный вопрос.

Прекрасное личико Адель вытянулось, похоже, до неё только дошло, что взамен текущей кормилицы вообще-то придётся искать другую. Ну да, она только увольняет прислугу, а ищу-то обычно я.

— Ну, можно попробовать его чем-то другим накормить… — неуверенно произнесла жена, переглянувшись с Бенедиктом.

— Пробовала, — горестно вздохнула кормилица. — У него ещё зубки не вылезли, с ложки есть отказывается.

— Сейчас тихо. Значит, ребёнок спит, и проблемы нет, а с утра пригласите кого-нибудь из соседней деревни, — неожиданно вставил своё слово Бенедикт.

«Сейчас тихо», — пробормотал я машинально и открыл дверь в детскую, чтобы проверить, как там Эллис с Ладиславом. В детской никого не было. Первой мыслью было то, что моего сына похитили. Меня прошиб холодный пот. Я тут же вспомнил, как странно и дерзко вела себя Эллис, наверняка, она была кем-то подослана, чтобы выкрасть наследника бывшего генерала-главнокомандующего и ныне личного советника Его Величества… Я, наплевав на боль в ноге, бросился из детской в свои покои, затем в кабинет — их нигде не было, тишина была мне ответом. «Куда они могли подеваться?! Найду — сверну шею этой дряни!»

Весь дом стоял на ушах, слуги перепроверяли каждое помещение в тот момент, когда я зашёл на кухню и остолбенел от открывшейся мне картины. Эллис преспокойно спала на кухонном стуле, положив голову на руку, а второй нежно и трепетно прижимала к себе Ладислава, улыбаясь во сне так, будто это её собственный ребенок. Детское одеяло было как-то необычно завязано на её плече и притягивало сына к её груди ещё ближе. Ребёнок причмокивал во сне и был явно доволен соседством с тёплым телом девушки. У меня моментально отлегло от сердца, когда я их увидел.

Несколько минут зачарованно смотрел на эту мирную картину: беззащитная темноволосая девушка и трогательный крошечный малыш с такой же темноволосой макушкой, прижимающийся к девушке. Мне даже неожиданно подумалось, что Ладислав внешне куда как больше напоминает Эллис, чем свою родную мать. Было странно стоять и наблюдать, как эти двое спят вместе. В знатных и богатых родах дамы не встают по ночам к детям, не меняют марли, не кормят грудью, чтобы не портить фигуру, не сидят вот так вот на жёстком неудобном стуле, прижимая ребёнка к себе. На это всегда есть няньки, кормилицы, прислуга… Аристократки же отсыпаются, приходят в себя, занимаются своими делами и навещают детей лишь днём. Талисандра воспитывала Леандра до пяти лет, но даже у неё были слуги, и она проводила с сыном далеко не всё время. Адель же со своей постродовой депрессией совершенно не заботилась о Ладиславе, и сейчас я впервые увидел, чтобы женщина с такой неподдельной заботой и нежностью прижимала младенца к себе.

Малыш громко завозился сквозь сон, Эллис машинально стала покачивать свою ношу, сонно приговаривая:

— Т-ш-ш-ш, Славик, тише, тише.

Ладислав не внял просьбе, широко распахнул карие глаза, и уже более требовательно заагукал.

— Неужели снова есть хочешь? — почему-то улыбнулась служанка и потянулась за каким-то странным продолговатым предметом, лежащим на столе перед ней.

Выглядел предмет достаточно опасно, а потому я отмер, стремительно пересёк кухню и крепко перехватил руку служанки за запястье, когда она уже занесла опасную вещь над лицом моего сына.

— Что это такое? — требовательно спросил.

— Что? — девушка сонно посмотрела, явно не узнавая меня, затем пару раз моргнула, и её взгляд приобрёл осмысленность. — Это кондитерский шприц.

— Вы хотите отравить моего сына?! — я сдавил хрупкое запястье мерзавки ещё сильнее.

Неужели за столь ангельской внешностью кроется тварь, задумавшая убить его ребёнка?

— Пустите! Вы делаете мне больно! — сквозь зубы прошипела Эллис, гневно свергнув зелёными глазищами.

— Вначале объяснитесь, что Вы делаете, — даже не думая её отпускать, процедил я.

Вначале выслушаю, что какую околесицу она сочинит, а затем придумаю ей подходящее наказание.

— Кормлю Вашего сына, разве не видно?! — раздражённо ответила девушка, попробовала высвободить руку, дёрнув на себя, но попытка оказалась тщетной.

Её запястье было как минимум втрое тоньше моего предплечья, при всём своём желании она не смогла бы оказать настоящего сопротивления, даже если взять во внимание мою больную ногу. Сильнейшие из подчинённых не могли высвободиться из моей каменной хватки, что уж говорить о физически неподготовленной девушке.

— Кормите? — вопросом на вопрос ответил и всё-таки отпустил женскую руку.

Искреннее возмущение, промелькнувшей в ярко-зелёных глазах заставило меня поверить в её слова.

Девушка поморщилась, ей явно было больно, но закатывать рукав и истерично тыкать в своё запястье со словами «Вы мне синяков наставили» не стала. Проигнорировав вопрос, она опустила странный шприц в кастрюлю с белым вязким содержимым, набрала его и дала в рот Ладиславу. Кроха радостно обхватил своими маленькими ручками продолговатый предмет поверх пальцев служанки и принялся сосать белёсую субстанцию.

— А это что? — указал кивком головы на кастрюлю, чуть сбавив тон.

Только что мне пришло в голову, что захоти она отравить сына, то уже наверняка бы это сделала. Ладислав же выглядел довольным и упитывал странную субстанцию за обе щёки.

— Овсяная каша. Ему надо хорошо питаться и набирать массу, Ваш сын явно недоедает. Если бы Ваша жена не терроризировала кормилицу, то у той бы было больше молока. Вы вообще в курсе, что кормящим женщинам нельзя нервничать? А в итоге страдает Славик, — недовольно пояснила Эллис, вынула изо рта сына уже опустошённый кондитерский шприц и одним уверенным движением набрала новую порцию еды из кастрюли.

— Терро…что? — какие-то странные у неё слова.

— Терроризировала. Меньше на неё ругалась.

Девушка разговорила с такими интонациями, будто бы отчитывала меня за плохое поведение. Впрочем, почему «будто»? Она бросила весьма выразительный взгляд, полный немой укоризны, и вот ведь зараза! Я отчего-то действительно почувствовал себя виноватым в сложившейся ситуации. Виноватым в том, что не осадил вовремя жену, не нанял вторую кормилицу, не заметил, что Ладислав недоедает…

— Славик? — я уцепился за необычное имя, стараясь не выказать своих истинных чувств.

— Ладислав, Слава, Славик. Мне показалось, что это имея ему больше подходит, — легко пояснила девушка, продолжая кормить сына.

Я постоял некоторое время, молча наблюдая, как Ладислав с удовольствием поглощает содержимое шпица. Я впервые видел, чтобы грудного ребёнка кормили каким-то иным способом, кроме как естественным. Неужели эта девчонка сама догадалась до такого специфического способа вскармливания?

— А это не вредно? — осторожно поинтересовался спустя какое-то время.

— Что вредно? Каша? — удивилась Эллис и вновь возмущённо на меня посмотрела. — Вообще-то вредно недокармливать ребёнка! Славик голодает, это видно невооружённым взглядом. Сколько ему? Шесть месяцев? Вы в курсе, что к шести месяцам малыш уже должен уверенно переворачиваться со спины на живот и обратно, а также садиться? У Славика же нет достаточного количества мышц на руках и ножках, нет сил на физическую активность, потому что не хватает калорий! Да куда Вы вообще смотрели эти полгода? Неужели Вам абсолютно всё равно, что будет с Вашим родным ребёнком?!

Я немного смутился. Нет, мне не было абсолютно всё равно. Просто я много времени проводил во дворце у короля, а когда приходил домой, то Ладислав либо спал, либо плакал. Лекарь уверял, что маленькие дети всё время плачут, это нормальное для них состояние. Что касается недоедания… да чёрт его знает, как должен выглядеть здоровый грудной ребёнок! По мне, так все маленькие дети очень хрупкие и какие-то непропорциональные. Но говорить всё это служанке не стал.

— А почему ты кормишь кашей, а не коровьим молоком? — спросил то, о чём думал, когда ещё искал Эллис с Ладиславом по всему дому.

Рядом с этой девчонкой, годящейся мне в дочери, я вдруг почувствовал себя совершеннейшим неучем. Она настолько чётко заявляла, что требуется моему сыну, что я ей поверил. Да и профессионализм Бенедикта, утверждающего, что постоянно плачущий ребенок — это норма, последнее время стал вызывать вопросы.

— Вы, мужчины, совсем что ли глупые? Думаете, если в словосочетании есть слово «молоко», то этот продукт автоматически подойдёт маленькому ребёнку?! — воскликнула девушка, не давая ответа на вопрос, и сердито фыркнула.

Я же был настолько ошеломлён полученной информацией и дерзостью Эллис, что даже не обратил внимания на проскользнувшее оскорбление в свой адрес. К сожалению, за сегодняшний день это было далеко не первое проявление неуважения с её стороны.

— А откуда каша? — уже понимая, что ни черта не смыслю в детском питании, спросил слегка рассеянно.

Странно, если Гронар приготовил кашу для Ладислава, то почему не сообщил об этом Адель или Эрлене? Да и выглядит она не совсем так, как обычно готовит её пожилой повар.

— Промолола геркулесовые хлопья на кофемолке и отварила. Делов-то, — пробурчала девушка, пополняя уже третий шприц необычной овсяной кашей.

— Ты готовить умеешь?! — вырвалось у меня прежде, чем осознал, что потрясённо спросил это вслух.

Служанка же посмотрела на него как на умственно отсталого и поморщилась.

— Уф, спина затекла. Не подержите Славика столбиком, чтобы отрыжка вышла, а я пока разомнусь? — спросила она, снова игнорируя мой вопрос.

— Что? — не понял я. — Каким ещё столбиком? — но девушка уже взяла малыша из одеяла, чудно́ повязанного поверх её плеча, и положила его мне на плечо.

Первые несколько секунд я просто не шевелился, боясь причинить вред Ладиславу. Служанка, проработавшая у меня два года, не могла не знать, что я до сих пор ещё ни разу не держал сына, и всё-таки дала его мне в руки! Я испытал что-то сродни паническому страху, когда тебе дают впервые магическую гранату и говорят «вот здесь чека, только не выдерни, а то мы здесь все взлетим на воздух». И как назло, осознавая всю ответственность и важность, пальцы начинают дрожать и потеть. Вот и сейчас держать кроху на плече мне казалось самым важным и сложным из всех моих заданий, гораздо сложнее, чем операция по зачистке территорий на востоке Норгеша.

Постепенно жесткий стержень, сковывающий мои внутренние органы, стал отпускать. Сын пошевелился, а я медленно втянул воздух, поняв, что всё это время не дышал. Держать Ладислава на руках оказалась на удивление приятным. От еды он разомлел, нагрелся и мило улыбался, внимательно всматриваясь в моё лицо, а затем потянулся ручками, пытаясь схватить меня за нос.

Я отчаянно сдерживался, чтобы не улыбнуться в ответ и не состроить какую-нибудь гримасу. В конце концов, я ведь бывший генерал-главнокомандующий и представитель одного из древних аристократических родов. Мне не пристало высовывать язык и издавать разные звуки в стремлении развлечь ребёнка. «Чего она добивается? Хочет показать, что уязвимые места есть и у меня?»

Перевёл взгляд на девчонку, подсознательно напрягшись и ожидая, что вот-вот она скажет что-то язвительное снова. Но Эллис и тут меня удивила: она поднялась со стула, неприлично громко зевнула, лишь слегка прикрыв рот рукой, а потом, сладко потянулась, точно лесная кошка. Эллис прогнула спину так сильно, что натянувшаяся ткань платья очертила молодую упругую грудь, и мне стало очевидным, что она не носит корсета. Я тут же отвёл взгляд, беря себя в руки.

— Располагайтесь в детской, если Ладислав так легко сидит у Вас на руках, — постарался, чтобы мой голос прозвучал ровно и стремительно покинул кухню.

Эллис Ларвина не выходила из моей головы.

Я вылетел из собственного дома, как пробка вылетает из бутылки с шампанским, схватил первый попавшийся экипаж и велел кучеру отвести меня в ближайший дом удовольствий. Давненько я их не посещал, но сейчас остро почувствовал, что нуждаюсь. Изменив своим старым привычкам, когда я ещё служил генералом-главнокомандующим, ночь провёл сразу с тремя зеленоглазыми брюнетками, но это принесло лишь частичное удовлетворение, которого к утру и след простыл.

Всякий раз, закрывая глаза, я видел соблазнительный изгиб позвоночника, прогнутую поясницу и натянувшуюся серую ткань, через которую можно отчётливо рассмотреть съежившиеся как горошины соски.

Чёрт! В брюках снова стало тесно и неудобно.

Тряска кареты бередила больную ногу, но я уже привык не обращать на неё внимания. При воспоминаниях об Эллис в голове разом взметнулся целый вихрь вопросов. Откуда она умеет готовить? Этому же не учат сирот в городских приютах! Обучение на повара стоит немалых денег, как правило, только мужчины могут это позволить себе и то, предварительно несколько лет откладывая деньги.

Я сделал себе мысленную пометку о необходимости проверить, погасила ли Эллис долг перед училищем. Быть может, благодаря подаркам ухажёров она уже погасила задолженность? При мыслях о любовниках девчонки настроение резко испортилось. Тут же вспомнилось, как застал Эллис и Леандра в малой гостиной, раскрасневшихся и слегка растрёпанных, вспомнил растерянное выражение лица старшего сына и то, как служанка заступилась за него. Скрипнул зубами. «Какого чёрта она не выходит из моей головы? Что в ней такого?»

Мотнул головой. Да кого я обманываю? В ней всё не так. Начиная с того, как она двигается, держит спину, открыто смотрит мне в лицо, при этом не боится и не отводит взгляд. Не каждый из моих капитанов вёл себя рядом со мной настолько уверенно, как эта заносчивая девчонка. Её грамотная речь и необычные знания заставляют подозревать в ней аристократку, но тот же вульгарный зевок и способность спать на жёстком стуле рассеивают любые сомнений в том, что она простолюдинка.

Признаюсь себе, зацепило и то, с какой нежностью она прижимала Ладислава к своей груди. Я ещё ни разу в жизни не видел, чтобы женщина с таким неподдельным выражением лица смотрела на ребёнка. «Может, всё дело в том, что она обычная простолюдинка? У простолюдинов редко есть денег на прислугу, и обычно женщины сами кормят своих детей», — мелькнула догадка в голове.

— Нет, — ответил сам себе уже вслух.

Никакая мать, кормящая своего ребенка, не вызвала бы у меня такую гамму чувств. Дело в том, что она с любовью смотрела именно на моего ребёнка. Интересно, какая бы из неё вышла мать моих детей?

Я и постарался как можно дальше отогнать запретные мысли. И дело совершенно не в том, что Эллис служанка, а я лорд, и мой род был бы против. Такие мелочи меня никогда не останавливали, я ещё в свои восемнадцать вместо образования в академии, как прочил мой отец, пошёл на службу к королю. Дело в том, что Эллис Ларвине — простолюдинка, без капли магии в отличие от меня. Мысли о совместных детях от простолюдинки в Норгеше преступны и приравниваются к измене.

«Отошлю Леандра в академию до следующей встречи с донтрийцами», — неожиданно принял решение. Почему-то мысль о том, что у Леандра и Эллис что-то было, пребольно резанула.

Вернувшись после ночи в доме удовольствий на пару часов в собственный особняк, быстро раздал указания прислуге. Памятуя о вздорном характере жены, сообщил Зигфраиде, что без моего согласования запрещаю кого-либо увольнять, поручил найти ещё парочку служанок, а также добавил, что Эллис имеет право заходить в детскую и проводить время с моим младшим сыном наравне с Эрленой.

После вновь стремительно покинул дом, но на этот раз поехал не в увеселительное заведение, а во дворец Его Величества. Во-первых, король уже давно интересовался, когда я посещу его и выскажу мнение по некоторым делам, а во-вторых и в-главных, хочу побыть какое-то время вдалеке от наглой девицы. Слишком уж много эмоций она у меня вызывает, и это мне категорически не нравится. Всего за один день она успела меня обругать, отчитать, обвинить в трусости и настолько плотно засесть в голове, что даже три профессионалки не смогли выбить мысли о ней.

Кристиан составил официальный запрос в училище, которое закончила служака, и попросил прислать характеристику на Эллис Ларвине. Ему захотелось узнать как можно больше об этой необычной девушке. Он не сомневался, что сможет переключить её внимание с Леандра на себя: здесь, как на войне, надо выбрать лишь правильную стратегию, узнать, что ей нравится, чем она интересуется. Уже буквально через два часа на его столе лежала стопка бумаг с официальными магическими печатями, которые невозможно подделать, а Кристиан лихорадочно выбивал пальцами барабанную дробь по подоконнику, с ненавистью глядя в окно.

«Любит играть на флейте, шить и вышивать крестиком, с отличием окончила специализированное училище…», «Боится животных, особенно сторожевых собак», «Набожная, проводит свободное время в молитвах», «Спокойная, работящая, бесконфликтная, знакомства с посторонними не заводит, если работа предстоит объёмная, предпочитает выполнять в одиночку» и ни слова о готовке, о навыках или опыте работы с маленькими детьми.

Все эти характеристики, составленные преподавателями и надсмотрщиками в сиротском приюте буквально вопили о том, что Эллис Ларвине и та девушка, которая училась у них на служанку — разные люди. Кристиан ещё поверил бы, если один или два преподавателя составили бы неверное мнение и об одной из своих подопечных, но чтобы все сразу?! Спокойная? Бесконфликтная? Да эти слова можно было сказать о ком угодно, только не об Эллис, стоило вспомнить её острый язычок и дерзкий взгляд ярко-зелёных глаз. По тому, как неаккуратно наспех укорочены её серые платья, он бы в жизни не сказал, что она хорошо шьёт. Боится животных, особенно сторожевых собак? Может быть, Кристиану это не представлялось возможным проверить до сих пор, однако что-то ему подсказывает, что и это не так. Набожностью Эллис не отличалась точно. Лорд специально опросил прислугу, как часто за время его отсутствия служанка молилась, и с удивлением отметил, что ни разу за две недели она не была никем замечена в молитвах.

Лорду Кьянто стало нехорошо. Причём больше всего во всей этой ситуации поражало то, что приложенный портрет к документам полностью соответствовал той девушке, что проживала в его доме. «Кто же она такая? Шпионка, подосланная соседним государством, а внешность изменена магически? Почему тогда она выбрала в качестве источника информации его сына Леандра, а не его самого? Неужели и вправду подумала, что он импотент, а потому соблазнить не получится? Ведь, как известно, всю действительно важную информацию можно добыть лишь двумя способами: либо пытками, либо через постель. Или же Кристиан и ей противен из-за шрамов настолько, что она решилась искать обходной путь через его старшего сына? Что ж, девчонку постигнет разочарование, ибо Леандр мало что знает о государственных делах, правда совсем скоро он узнает почти всё об отношениях Норгеша и Донтрия…

Кристиан отпил ещё немного из своего бокала.

«Неужели эта Эллис ещё большая притворщица, чем Адель?! А если она имеет цель убить меня?» Последняя мысль вызвала горькую ухмылку. «Меня? Калеку, почти потерявшего родовую магию? Если она профессиональная наёмная убийца из Пуатра-Наир, то ей не составит труда прикончить меня. У них женщины во сто крат опаснее мужчин».

Не удержавшись, Кристиан налил себе ещё один стакан бренди и выпил. Потом чертыхнулся. «Вот ведь не собирался же пить сегодня! Не собирался!» Полдня Кристиан простоял у окна, раздумывая, что сделает, когда чертовка вернётся. То, что она не та, за кого себя выдает, было ему очевидно. Вопрос оставался в том, что ей надо от самого Кьянто? А то, что что-то надо, он не сомневался. Все чего-то хотят от бывшего генерала-главнокомандующего и ныне действующего личного советника Его Величества. Прислуга доложила, что Эллис ушла из особняка ещё днём. Жаль, он не увидел, как она покидает дом и не успел отдать приказ проследить за ней…

Кристиан прикрыл ресницы и представил, как прижмёт девчонку, сожмёт её горло и выпытает у неё всю интересующую его информацию. Кто она такая, почему осмелилась прийти в его дом под личиной служанки, и где настоящая Эллис Ларвине? Он уже предвкушал, как увидит страх и ненависть в её блестящих глазах, как она выложит всё, что знает про своих нанимателей. Всю жизнь его враги изощрённо пытались его убить, подсылали шпионов, устраивали ловушки, тщетно отравливали еду… Но всё это было на поле боя, в конфликтных зонах и спорных территориях государств, но никак не в его собственном доме.

Мысль, что гадюка пробралась в его дом и свила здесь гнездо, не давала покоя, а в то же время перед глазами мелькали обнажённые упругие ягодицы, которые он увидел сегодня днём в собственной ванной комнате. Эти молочно-белые полушария, в которые так и хотелось вбиться на всю глубину. Кристиан представлял, как легко бедром разводит её ноги, наклоняет и заставляет прогнуться в гибкой спине, наматывая тёмную косу на свой кулак, и входит со всей силы, вызывая хриплые стоны. Всякий раз, закрывая глаза, он видел её в своей ванне. Как эротично она стягивает с себя бельё, как мягко и бесшумно ступает босыми ногами по полу, словно дикая кошка, гуляющая по лесу. Он вспоминал манящие розовые губы и тонкий будоражащий воображение цветочный аромат, коснувшийся его ноздрей, когда он лежал сверху девушки около камина, и понял, что давно не испытывал настолько сильного возбуждения. «Нет, она точно опоила меня травами из Пуатра-Наир, потому что такая реакция для меня просто ненормальна», — решил Кристиан и опрокинул в себя ещё один бокал бренди.

Начало смеркаться, а Эллис всё ещё не вернулась. Эрлена доложила, что Ладислав уже уснул, и отпросилась спать в комнату прислуги. Кристиан разрешил. Он отчего-то не сомневался, что как только Эллис вернётся из города, первым делом она проведает маленького Ладислава в детской комнате. «Интересно, а её любовь к моему младшему сыну — тоже спектакль?» — со злостью подумал лорд.

Длинные тени пролегали от фонарей до ворот в особняк, а на небе во всю сияли звезды, когда коляска, запряжённая двойкой лошадей, въехала во двор. Несмотря на сгустившиеся сумерки, Кристиан сразу узнал и личный экипаж сына, и лошадей, которых подарил ему на совершеннолетие, и почему-то совершенно не удивился тому, что из него выпрыгнул Леандр, а затем любезно подал руку Эллис. Лорд Кьянто лишь сердито скрипнул зубами, увидев, как долго и тепло они прощаются, как она улыбается его сыну, а затем запускает свои пальцы в его волосы.

Бокал с бренди в руке Кристиана хрустнул, и содержимое пролилось на пол. «Чёрт!» Вот почему, когда он узнал, что его собственная жена изменяет ему с лекарем, ничего кроме отвращения и презрения к Адель он не испытывал, а когда увидел этот невинный жест, отчаянно захотелось вмешаться?!

Лорд Кьянто-старший с величайшим трудом дождался того момента, когда услышал приглушённые женские шаги на лестнице, ведущей на третий этаж. Девушка прошла мимо кабинета его собственной спальни, затем раздался еле слышный хлопок дверью в детскую. «Ну, вот и всё, попалась птичка».

С непоколебимой решимостью Кьянто-старший зашёл в детскую комнату как раз в тот момент, когда служанка нагнулась и достала спящего Славика из кроватки. Она смотрела на малыша и чему-то улыбалась. Горло Кристиана свело сухой судорогой, когда он увидел взгляд, полный заботы и нежности, обращённый на Ладислава. Такие чувства невозможно сыграть или подделать. Прогоняя ненужные эмоции, лорд подошёл к кроватке и отрывисто бросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Хотелось зайти на ночь и полюбоваться, как спит Славик, — произнесла девушка, неотрывно глядя на его младшего сына.

Кристиан мельком глянул на перстень истины: не врёт.

— Ты не поняла, что ты вообще делаешь в моём доме?

Девушка, не отрывая влюблённого взгляда от малыша, ответила:

— Работаю служанкой и помогаю Эрлене с ребёнком.

Перстень истины подтвердил слова девушки, но этот ответ не устраивал лорда. Кристиан почувствовал, как закипает его кровь. Или это просыпается его магия?

— Положи ребёнка, — потребовал он.

Девушка вздохнула, дотронулась губами до лба малыша, после чего положила его в кроватку, выпрямилась и посмотрела в глаза своему работодателю. Спокойно, сдержано, без волнения или дерзости во взгляде. Мимоходом Кристиан отметил, что сейчас на ней далеко не скучное серое платье служанки, а куда как более откровенное и обрисовывающее все её аппетитные формы. Разозлился и на неё, и на себя. «Выходит, ради Леандра она даже специально наряжается».

— Я Вас внимательно слушаю, — Эллис произнесла, как бы намекая, что пауза слишком затянулась.

И вот опять, она позволила себе поторопить Его Высокопревосходительство. Откуда у неё столько уверенности, что он не уволит её после такого хамства? Не прикажет выпороть? Неужели настолько убеждена в том, что глубоко и полностью очаровала Леандра, и тот вступится за неё?

— Что тебе надо от моего сына? — глухо спросил Кристиан, нервно стискивая кулаки.

— Как что-то может быть нужно от малыша? Он очаровательный, я просто радуюсь тому, что он есть, — ответила Эллис, вновь бросив взгляд на кроватку.

Перстень истины мерцал ровным зелёным светом.

— Да не от младшего! От старшего! — рявкнул лорд, а Ладислав беспокойно завозился во сне.

— А-а-а-а… Вы о Леандре, — протянула Эллис, отходя от кроватки.

Похоже, она искренне переживала, что их диалог может разбудить малыша. Кристиан понял всё без слов и мотнул головой на дверь, ведущую в его спальню. Девушка безропотно прошла в соседнее помещение, а лорд последовал за ней и плотно закрыл за собой дверь, с неудовольствием отметив, что девушка даже смущения не испытывает, заходя поздним вечером в мужскую спальню. Неужели она настолько привыкла добывать информацию через постель? Ну что ж, с ним, Кристианом, у неё так легко не получится провернуть этот трюк. Он сам военный, и ничего ей не расскажет.

— Итак? — поторопил он её с ответом.

— Леандр мне очень нравится, он замечательный, — произнесла она, так и не отвечая на его вопрос. — А Вы в курсе, что у него получается формировать из огня идеальные сферы? Он старается и достоин того, чтобы Вы им гордились.

Откуда эта девчонка знает про его успехи в академии? Кристиан скрипнул зубами. Он, конечно же, интересовался у преподавателей прогрессом Леандра, но она-то откуда это знает? Неужели сын докатился до того, что кичится своей родовой магией и показывает фокусы ради увеселения сиротки-простолюдинки?!

— Это в Вас алкоголь говорит, не надо было столько пить, — девушка едва уловимо поморщилась, а Кристиан осознал, что последнее произнёс вслух.

Разозлился ещё сильнее. То ли разговор не складывался, то ли девчонка водит его за нос. Он подошёл вплотную к Эллис, чтобы рассмотреть её выражение лица. Быть может, она сейчас тонко издевается над ним?

— Какие отношения связывают тебя и Леандра? — прорычал он низким голосом.

— Хорошие отношения, — девушка попятилась, а Кристиан мысленно возликовал. Отступает под его напором — значит боится. Когда человек боится, то ему не до выдумывания убедительной лжи.

— Хорошие? Насколько хорошие? Где вы сегодня были? Он тебя обнимал? Целовал? — где-то внутри поднималась злоба на этих двоих. Кристиан даже толком объяснить не мог, почему он так злится на Эллис и Леандра. В глазах служанки мелькнуло какое-то странное чувство, и она облизала свои пухлые коралловые губы. Лорд понял, что угадал, и почему-то это его взбесило ещё сильнее.

— Кристиан, да Вы пьяны! — с округлившимися глазами произнесла девушка, но лорд всё продолжал и продолжал напирать на неё.

— Целовал? Отвечай! Может ещё и брал? Как ты любишь, чтобы тебя брали? Сзади или сверху? Может, на четвереньках? Он был нежен? Не хочешь сравнить сына с более опытным отцом? — с этими словами он с силой толкнул её на свою кровать, которая оказалась за спиной девушки, так много шагов она отступала перед его напором, а затем откинул трость и одним движением навалился на неё сверху.

Она вновь облизала свои розовые губы, и это сработало словно щелчок пускового механизма в голове Кристиана. Больше не задавая вопросов, он впился в неё яростным поцелуем, жестко сминая её мягкие губы, подчиняя язык и волю. Какое-то время Эллис сопротивлялась, упёршись своими крошечными ладошками в его грудь, но всё было тщетно. Маленькая хрупкая девушка против мощного генерал-главнокомандующего, пускай хромого, но годами тренировавшегося со своими солдатами.

Кристиан продолжал углублять свой поцелуй, пытаясь завладеть её языком и ртом. Да, служанка была права, он выпил слишком много и не мог уже остановиться. Слишком желанной была эта девушка, слишком давно он не испытывал ничего подобного, и слишком долго не удовлетворял потребностей тела. А это хоть и простое платье облегало, обрисовывая соблазнительную фигуру Эллис, и сидело на ней чертовски откровенно. «Да она наверняка и сама хотела затащить меня в постель всё это время, просто не знала, что и я этого хочу», — убеждал себя Кристиан, руками нашаривая завязки своих штанов.

В какой-то момент Кристиан почувствовал, что Эллис внезапно стала отвечать ему. Так же сильно, страстно, она обвила своими ногами его торс, таким образом, что подол платья задрался, и он смог положить руки на её столь желанные ягодицы. Те самые упругие ягодицы, о которых он думал весь день. Девушка целовала его столь неистово, что он даже слегка опешил и не обратил внимания, как она подмяла его под себя и оказалась сверху, оседлав его бёдра.

Адель себя так не вела никогда, а профессионалки каждый раз спрашивали, как и в какой позе хочет господин. Они могли изображать страсть, но это всегда чувствовалось, в Эллис же удивительным образом притворства не ощущалось совсем. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: «Что же ей надо, если она готова лечь в постель даже со старым хромым уродом со шрамами? Или же здесь настолько темно, что она ничего не видит?»

И будто бы отвечая на его собственные мысли Эллис прошептала:

— Зажги камин. Здесь слишком темно, хочу тебя видеть.

Секунду Кристиан сомневался. Он даже сжал кулаки. Во-первых, не хотел увидеть отвращение и страх в её глазах, во-вторых, он уже давным-давно не разжигал огонь магией и не был уверен, что это у него получится.

— Ну же, — девушка нетерпеливо потёрлась о его бёдра, и Кристиан привстал, повернулся к камину, сосредоточился, а затем метнул в него огненный шар.

Миг — и лорд сам удивился тому, как хорошо получилось, будто бы не пропадала никуда родовая магия. Но не успел он обернуться к девушке, как острая боль пронзила затылок.

Я даже представить не могла, сколько выпил Кристиан. От него разило алкоголем, наверно, за километр. Жаль, что мне надо было в город за вещами, не стоило всё-таки оставлять его вот так дома, стоило предугадать, что он после ссоры с Адель предпримет ещё одну попытку напиться. Удивительно, насколько алкоголь снёс все его внутренние блоки и даже напускное высокомерие по отношению к безродной служанке. Наверно, когда проспится, ужаснётся тому, что попытался заняться сексом с «сироткой-простолюдинкой».

Я фыркнула, а затем вспомнила его поцелуи… Такие горячие, страстные, чувственные… на какой-то миг я даже поверила, что он действительно хочет меня! Но мозги живо подсказали, что этого мужчину сегодня бросила жена, он откровенно пьян, а ещё видит перед собой просто молоденькую и хорошенькую служанку, даже не меня, Эльвиру Лафицкую. Можно было бы и дальше продолжать обманываться и воспользоваться состоянием Кристиана, который как мужчина мне очень даже нравился, но я вспомнила своё прошлое, и поняла, что не могу наступить дважды на одни и те же грабли. Поутру лорд наверняка протрезвеет и станет, как Васька, открещиваться от того, что случилось с ним под действием паров алкоголя.

Именно эта мысль не дала мне расслабиться и получить наслаждение в объятиях шикарного во всех отношениях мужчины. А ведь я почувствовала, что меня непреодолимо тянет к Кристиану ещё в его кабинете. То, что он, не задумываясь ни на миг, подставился сам, но сделал всё возможное, чтобы я не расшибла свою голову, покорило меня.

Именно поэтому я уловкой отвлекла возбуждённого мужчину и ударила его подсвечником по голове. Да, грубо, да, некрасиво… Но что мне оставалось делать? Сбегала в подсобное помещение, взяла оттуда верёвки, крепко-накрепко привязала Кристиана к кровати, а уже затем стала спокойно обходить дом и уничтожать весь алкоголь, который только смогла найти в особняке Кьянто. Ничего, когда проспится и протрезвеет, ещё спасибо мне скажет.

А вот сильное возбуждение мужчины, его твёрдая плоть, которая хорошо ощущалась даже через ткань брюк, не давала мне покоя. Выходит, я ошиблась со своими прежними выводами. Всё у Кристиана в порядке с «тычинкой», просто Адель оказалась настоящей дурой и отлучила супруга от своей постели, променяв его на ласки Бенедикта. Как можно в своём уме и твёрдой памяти предпочесть кого-либо Кристиану? У меня в голове эта мысль никак не укладывалась, когда я вспоминала его горячие напористые поцелуи, мускулистую грудь и руки, безупречный рельеф которых прощупывался даже через ткань сюртука, невероятно густые тёмные волосы и потрясающие ореховые глаза. Кто бы мог подумать, что за надменными взглядами, упрямой линией губ и властными нотами в голосе кроется настолько темпераментный мужчина?

Не давали покоя мне и мысли о его ноге. Как хирург я хотела разобраться в том, отчего болит нога Кристиана: психосоматическое это или же местные целители плохо постарались и не достали осколок из его ноги? А может и то, и другое? Сюда бы оборудование с Земли: рентген, УЗИ, МРТ! Так сложно понять что-либо наощупь!

Я покачала головой и постаралась выбросить мысли о Кристиане из головы. Утром, как и обещала, я зашла в хозяйскую спальню и аккуратно перерезала верёвки, чтобы лорд не проснулся, а всем домочадцам сообщила, что их господину нездоровится. Я впервые увидела Кьянто-старшего спящим и засмотрелась на его лицо. Он больше не сжимал губы в тонкую бескровную линию, они показались мне мягкими и даже слегка пухлыми. Не портил выражение лица и колючий, полный недоверия и насмешки взгляд. Одеяло слегка сбилось, и я увидела спину Кристиана, испещрённую многочисленными шрамами. С ума сойти, сколько же боли вытерпел этот мужчина, и как ужасна местная медицина, что не смогли залечить такое. И как только Адель осмелилась назвать его уродом? Ещё ужаснее то, что он сам в это свято верит… А ведь из рассказов слуг следует, что он получил все эти ранения на войне, отстаивая границы государства, защищая, в том числе и саму Адель. Защитник. Именно это слово крутилось в голове, когда я смотрела на спящего Кристиана.

После смерти родителей у меня не осталось никого, на кого я могла бы положиться и чьей защиты попросить. Трусливый поступок Васьки заставил меня разочароваться в мужчинах. Конечно, после него у меня были какие-то интрижки, но я запрещала себе воспринимать этих мужчин иначе, кроме как временных партнёров по сексу. Как только отношения переходили хоть в сколько-то более серьёзное русло, я тут же их прекращала. Другие мужчины, такие как директор мясокомбината, вызывали во мне лишь отвращение.

В какой момент мне понравился Кристиан? Сложно сказать. Может быть тогда, когда он поинтересовался, не обидел ли меня его старший сын? Или тогда, когда я узнала от прислуги о его заслугах? Или тогда, когда, несмотря на боль в ноге, он точно также бросился в детскую к Славику, как и я?

Днём приехал Леандр, очень довольный и невероятно счастливый. Он буквально с порога как увидел меня, схватил в охапку и закружил в воздухе. Лишь нездорово увеличенные от изумления глаза Анисьи заставили меня шепнуть на ухо Кьянто-младшему, чтобы он поставил меня на пол, а то вот-вот по особняку поползут слухи.

— Да-да, я просто так рад! У меня сегодня впервые получилось нагреть огонь, представляешь? Впервые! Я уверен, это всё потому, что ты в меня поверила! Эля, спасибо тебе!

Леандр был так рад своим успехом, что велел Зигфраиде накрыть обед в столовой и пригласил меня присоединиться. Я прекрасно понимала, что вот это уже станет совсем перебором, против всех правил и приличий местного общества, но в тоже время очень хотела послушать о его успехах. В итоге я нашла вариант, который устраивал нас обоих: я взяла маленького Ладислава на руки, села в кресло рядом с обедающим Леандром и стала кормить малыша, слушая рассказ его старшего брата. Таким образом, я с одной стороны могла насладиться интересной беседой с Леандром, а с другой — вроде как кормила младшего сына господина, а потому могла сидеть на кресле в присутствии господина.

Зигфраида недовольно зыркала в нашу сторону, кривила губы, но сказать мне что-либо при Леандре Кьянто опасалась. Всё-таки, сын лорда, как-никак. Мне же было откровенно плевать, что подумает экономка.

Когда Леандр закончил взахлёб делиться новостями, он вдруг заинтересовался тем, как я кормлю его братика. Попросил у меня разрешения взять Ладислава на руки и показать, как надо правильно наполнять кондитерский шприц кашей. Разумеется, я не отказала Леандру.

Кристиан Кьянто зашёл в столовую как раз в тот момент, когда я сидела, откинувшись на кресле, а Леандр, поведав об успехах на экзамене, со смешками стал рассказывать о том, как за братьями-близнецами закрепилось слово «няньки». Оказывается, Тристан в тот же вечер поведал о нашем ужине в ресторане однокашникам по академии, и уже к утру все знали, что к Эрайдару и Эрайнику приставлены няньки от их отца. Я хохотала в голос, а Славик вторил мне весёлым агуканьем в тот момент, когда я встретилась с обжигающим взглядом ореховых глаз Кристиана. Военная выправка, чуть влажные после мытья волосы, идеально отглаженные штаны и парадный сюртук. Ничего не говорило о его вчерашнем непомерном возлиянии алкоголем. Смешок так и замер на моих губах, но я постаралась сделать вид, что между нами вчера вечером ничего особенного не произошло.

Кристиан скривил губы при виде меня. Похоже, всё-таки вспомнил, что чуть было не произошло в его спальне, и ему стало противно от осознания, что Его Высокопревосходительство опустился до уровня безродной служанки. Следующая его реплика подтвердила мою догадку:

— Сын, что же такого смешного ты рассказываешь служанке, что её не держат ноги, и она позволила себе сесть в кресло в твоём присутствии? — если бы голосом можно было замораживать, то этой фразы Кристиана хватило бы на то, чтобы сделать морозилку для хранения продуктов из всей столовой.

Я мгновенно вскочила с кресла, взяла из рук Леандра Славика и отошла от обеденного стола, не рискуя вступать в словесную пикировку. Даже не представляю, какого бывшему генералу-главнокомандующему осознавать, что какая-то хилая безродная простолюдинка смогла связать его в собственной спальне. Судя по всему, вчерашний вечер остаётся строго между нами, но я пятой точкой чую, что если скажу сейчас что-то не то или не так, то моё увольнение будет не за горами. Слишком уж яростные молнии метают ореховые глаза.

— Да вот, рассказываю Эле о своих успехах в академии, отец, — вместе со мной из-за стола встал и Леандр.

— Эле? — на лице Кристиана застыло такое выражение, будто бы он в кусок дерьма вступил до блеска начищенным ботинком.

«Вот ведь ханжа!» — мысленно возмутилась я. «Значит, как попытаться трахнуть служанку, так это нормально, а как назвать по имени, так уже непростительная вольность и панибратство?!».

Разозлившись, но всё еще не говоря ни слова, я стала тактически пробираться к дверям.

— Эллис, отец, — послушно исправился юноша.

— Я надеюсь, ты помнишь, что вот-вот в нашем доме остановится делегация из Донтрия и твоя невеста, и понимаешь, что твой флирт с Эллис, — он выделил моё имя интонацией, — будет неуместен.

Леандр вспыхнул не то от негодования, не то от обиды, что его, точно нашкодившего котёнка, тыкают носом во что-то неприличное. Я уже открывала дверь, чтобы выйти из столовой, как меня пребольно ухватил за локоть Кристиан и подтащил к себе.

— А с тобой нам надо поговорить.

— А мне надо срочно Ладислава переодеть, — честно глядя ему в глаза, мгновенно соврала я.

От властного и жесткого прикосновения к моей руке, меня будто бы разрядом тока ударило, но я постаралась не показать вида, что так реагирую. Сразу же вдруг вспомнились наши тела, переплетённые на огромной кровати. Я боялась признаться себе в том, что мне нравится этот мужчина, и сложись всё по-другому, в моём мире, то возможно… «Нет, невозможно. Хватит с меня этого странного мира с их средневековыми законами, надо поскорее подловить Леандра и выспросить, где здесь проживает самый сильный целитель, способный разобраться в моей ситуации и отправить меня в мой мир».

— Хорошо, — процедил Кристиан, неохотно отпуская мой локоть, чем я моментально и воспользовалась.

Уже через минуту я старательно переодевала Ладислава в детской, а затем ещё раз переодевала, так сильно не хотелось мне возвращаться в столовую, чтобы разговаривать с Кристианом. Очевидно, что в нём сейчас будет говорить уязвлённое самолюбие, он скажет, что вчера был безумно пьян и всё попутал, я всего лишь служанка, грязнокровка без капли магии, и в самом лучшем случае предложит мне стерилизацию, чтобы я стала на какое-то время его любовницей. Всё это я видела в его ореховых глазах в столовой, когда он держал меня за локоть. На душе было мерзко и противно. Я надевала на Славика штанишки и думала о том, как же я влипла. Хотела я того или нет, но к малышу я уже привязалась, как и к его отцу. Что теперь мне делать?

Я нутром чуяла, что нормальной беседы сейчас не получится. Пока раздумывала о том, как бы изловчиться, услышала громкое ржание лошадей, и подошла к окну.

Во двор въехала целая делегация всадников на породистых скакунах необычного дымчато-серого окраса с серебристой гривой. Первыми показались шестеро мужчин в одинаковых зелёных приталенных камзолах и штанах, настолько плотно облегающих фигуры, что я, как врач, с лёгкостью могла бы рассмотреть строение мышц их ног. На Земле это назвали бы спортивными леггинсами, но я сразу отметила, что одежда для этого мира является необычной.

Даже издалека было видно, что все всадники как на подбор статные, высокие, широкоплечие, с шелковистыми светлыми волосами, подвязанными в тугие хвосты. А уж когда они стали спешиваться, и обтягивающие штаны лишь подчеркнули идеальные бёдра и ягодицы, тут впору было бы и слюной захлебнуться. У большинства донтрийцев, а мне сразу по незнакомой мелодичной речи стало понятно, что это они, волосы были по лопатки, но у двоих мужчин они доходили практически до поясницы. Я даже чуть завистливо вздохнула. «Ну и зачем мужчинам такое богатство? Почему не девушкам достались такие роскошные гривы?» Мой взгляд скользнул по ладным фигурам, и я обратила внимание, что абсолютно все шестеро всадников являлись воинами. За спиной каждого висел внушительных размеров лук и колчан со стрелами, а к поясу были привязаны короткие клинки. «Удивительно, неужели несовершеннолетняя принцесса приехала одна, без лица, представляющего её интересы? И с кем в таком случае лорд Кьянто будет вести переговоры?» — подумала, так и не увидев среди воинов кого-то, выделяющегося на общем фоне.

Почти сразу же за всадниками во двор особняка влетели две всадницы на таких же необычных дымчато-серых скакунах. Первая девушка с тонкими чертами лица, величественной осанкой и тонкой диадемой в волосах недовольно кривила уголки губ и ожидала, когда её снимут из мужского седла. Её некогда красивое нежно-голубое платье, явно созданное для переезда в экипаже, скомканными грязными лохмотьями лежало перед ней и позади, оголяя стройные ноги в стременах до середины бёдер, а многоярусная причёска из разнообразных кос заметно растрепалась и запылилась. Я удивлённо отметила, что ни один из её шестерых сопровождающих даже мельком не кидал сальных взглядов на принцессу. Ладно, я, привыкшая к земным мини-юбкам, но донтрийские воины своим подчёркнуто вежливым поведением по отношению к девушке поразили меня до глубины души.

Вторая же всадница была старше первой, лет двадцати пяти, одета проще, держалась она чуть позади и явно чувствовала себя растеряно. Она тоже была одета в платье, не предназначенном для мужского седла, и то и дело украдкой пыталась натянуть поднявшийся подол, чтобы хоть как-то прикрыть колени, хотя на неё тоже никто не смотрел. «По-видимому, личная служанка Лиланинэль», — решила я.

А спустя несколько минут на обычных рысаках двор въехало ещё четверо мужчин. По одежде, короткой стрижке и куда как более взмыленным и уставшим скакунам я догадалась, что это норгешцы. Догадка моя почти сразу же оправдалась, когда во двор со своей неизменной тростью вышел лорд Кристиан Кьянто собственной персоной.

— Кэрин, я, конечно, знаю, что ты по мне соскучился, но ожидал тебя увидеть лишь завтра, — в полушутливой манере поздоровался Кристиан с одним из замыкающих всадников, хотя я видела, что его лицо напряжено, а между бровей залегла глубокая морщина.

Я так и прильнула к окну, чтобы всё расслышать. Неужели у сурового Кристиана Кьянто есть друзья, с которыми он общается в настолько фривольной манере? Вот так новость!

Шатен спрыгнул на землю, взял руку, предложенную хозяином дома, а затем резко дёрнул ничего не подозревающего Кристиана на себя и крепко-крепко по-мужски обнял бывшего генерала. Я пригляделась к шатену повнимательнее: открытое лицо, упрямо-вздёрнутый нос, какие чаще бывают у девушек, чем у мужчин, высокий лоб. И хотя волосы мужчины были явно грязные и спутанные после поездки, а весь внешний вид оставлял желать лучшего, Кэрин мне понравился. На вид он, кстати, был младше Кристиана, хотя уже далеко не юноша. Я бы дала ему лет тридцать.

Пока лорд Кьянто не успел возразить ни слова, Кэрин спешно заговорил:

— Кристиан, дружище! Я уже и не надеялся, что мы доедем! Гнали во весь опор. Нас при подъезде к Шекраму ждала настоящая засада! Мятежники откуда-то прознали, что этим путём будет передвигаться донтрийская принцесса, и напали тогда, когда мы уже были уверены, что миновали все опасные места. Почти все мои остались сдерживать деревню и прикрывать тыл, здесь только я и мой верный Легран. Первый Советник Его Величества лорд Тандэр с переводчиком присоединились к нам уже в черте города.

Подъехавший на рысаке лорд Тандэр, ровесник Кристиана, смуглый мужчина с кустистыми бровями и чуть надменно-скучающим выражением лица, произнёс:

— Поздравляю, Кристиан, Вы нашли себе прекрасного преемника, который бросил своих людей и умчался как можно побыстрее с помощником с поля боя. А я уже, кстати, давно советовал Его Величеству сжечь эту деревню к чёртовой матери.

Он проговорил это так, будто советовал засеять поле не пшеницей, а рожью. У меня даже пробежали мурашки по спине от его совершенно равнодушного тона. Кэрин же, услышав явно несправедливые слова в свой адрес, покраснел и даже схватился за эфес меча, однако рука Кристиана, положенная на предплечье старого приятеля, остановила весь его запал. Кэрин тяжело выдохнул и ненавидящим взглядом уставился на лорда Тандэра.

— Рад приветствовать Вас в моём доме, Первый Советник, — сдержанно холодно поздоровался Кристиан, хотя по его желвакам было понятно, как тяжело дались ему эти слова. — Можете располагаться в моём доме, моя экономка Вам покажет Ваши покои.

«Ого! Выходит, не я одна имею привычку безнаказанно дерзить лорду Кьянто. Этот Тандэр — птица явно высокого полёта, раз не опасается быть разрезанным Кэрином на кусочки».

Лорд Тандэр величественно бросил поводья подошедшему конюху Зыдгару и прошёл в дом, не оборачиваясь. В этот момент что-то на донтрийском заголосила девица, морщась и топая ножкой около своего скакуна.

— Чем недовольна принцесса? — спросил Кристиан достаточно громко, но ни к кому, по сути, не обращаясь.

— Ваше Высокопревосходительство, — совсем молодой парнишка, кого назвали переводчиком, тут же подпрыгнул к лорду Кьянто, торопливо поклонившись почти до земли, — принцесса недовольна тем, что ей не во что переодеться.

— На нас напали, и было принято решение бросить экипаж. Принцессу и её служанку в срочном порядке пересадили на скакунов, чтобы оторваться от погони мятежников. Моим людям пришлось несладко, но и донтрийцы молодцы, поддержали стрелами, хотя им тоже досталось, — прокомментировал Кэрин.

На этих словах я вновь окинула уже более внимательным взглядом спешившихся шестерых длинноволосых мужчин. В отличие от Тандэра они сами отвели своих скакунов в стойла и стали наливать им воды, не позволяя Зыдгару к ним приблизиться. Но и конюх с опаской посматривал на лошадей диковинной серой с серебром окраски, предпочитая обходить их по дуге. Меня удивила и забота о лошадях, проявленная со стороны донтрийцев, и поведение Зыдгара, но все реагировали на это так, будто бы так и должно быть. Будто бы ни для кого не стало открытием, что гости из Донтрия вместо того, чтобы передать поводья конюху, сами снимают пыльную сбрую и сёдла, а затем таскают тяжёлые вёдра с водой из колодца. Даже принцесса на некоторое время прекратила свои причитания, передав поводья одному из мужчин и терпеливо дожидаясь, когда он вернётся.

При повторном более тщательном осмотре светловолосых воинов я увидела, что они заметно устали, но при этом передвигались легко, спину держали ровно, не сутулились и даже удерживали на лицах вполне благожелательные улыбки. Лишь один из мужчин с наиболее длинным хвостом очень медленно слез со своего скакуна, слегка морщась, словно это далось ему с трудом, а затем так же медленно двинулся к остальным.

Второй из длинноволосых мужчин подошёл к Кристиану, прислонил правую руку, собранную в кулак к левому плечу в знак приветствия и что-то произнёс на певучем языке. Переводчик поспешил с пояснениями:

— Князь Валерн Торн приветствует лорда Кристиана Кьянто от имени Донтрийской Империи и просит предоставить комнаты отдыха ему и его людям, чтобы привести себя в порядок. Буквально через полчаса он готов заняться обсуждением самых насущных и не терпящих отлагательств вопросов.

«Ого! Полчаса, чтобы привести себя в порядок после многодневного перехода, засады и погони?» — присвистнула я про себя, вспомнив, сколько времени обычно требовалась мне, чтобы выбрать платье, накраситься и уложить причёску перед выходом на работу.

Кристиан, так же как и я, обратил внимание, что один из людей Валерна ранен, и уточнил, не нужно ли вызвать целителя. Князь торжественно ответил, что донтрийцам не впервой получать раны в бою, и всё заживёт само собой. Последовало ещё несколько минут формальных расшаркиваний, а затем делегация донтрийцев, новый главнокомандующий армией Норгеша и его помощник вошли в дом. Я поспешила отойти от окна, пока меня никто не заметил.

Получалось, что гости из Донтрия приехали на сутки раньше, чем их ожидали, потому что во весь опор гнали лошадей. Помнится, даже Анисья говорила, что у неё есть «пара дней», чтобы привести комнаты в порядок. Любопытно, успела ли она со всеми делами? Высокие и статные донтрийцы произвели на меня неизгладимое впечатление, впрочем, как и их чистокровные скакуны необычной тёмно-серой расцветки с серебряными гривами. На Земле лошадей такого необычного окраса я ещё не видела. Принцесса показалась хотя и красивой, но обыкновенной капризной девчонкой, какими являются большинство подростков на Земле, но первое впечатление бывает обманчиво. Кэрин — явно старый друг Кристиана, который пользуется его абсолютным доверием. Противный лорд Тандэр даже назвал его «преемником Кристиана», а значит Кэрин, несмотря на свою простую одежду и совершенно обычную лошадь, занимает высокое место при дворе. Переводчик показался обычным молодым парнишкой, не заслуживающим особого внимания.

Мне вдруг пришло в голову, что в виду неожиданного прибытия гостей, я могу попробовать прилюдно отпроситься у лорда Кьянто и остаться ночевать где-нибудь в городе. В таком случае Кристиан успеет «остыть» после ночного связывания, а я в это время поищу в городе хорошего лекаря. Кивнув своим мыслям, я поспешила в свою комнату и переоделась в перешитое мною платье. В отличие от исходника результат моих трудов облегал фигуру, подчёркивая её достоинства, и имел вырез на груди вместо высокой горловины. Не вульгарное декольте, но достаточно эффектно смотрящееся на фигуре Эллис платье — скромное, но элегантное. Всё-таки служанка я или нет, а выглядеть хорошо подсознательно хочется любой женщине.

Пока переодевалась, в комнату забежала радостная Анисья и сообщила, что Зигфраида спрашивала у неё, не знает ли она хорошего лакея, так как господин внезапно решил пополнить штат прислуги. Разумеется, Анисья порекомендовала Диляра, в которого была уже влюблена давно, и теперь его берут в дом Кьянто. Уж я-то знала, с чем связан найм лакея, но рассказывать девушке не стала.

— Представляешь, представляешь! Я теперь буду видеться с Диляром каждый день! — счастливо щебетала Анисья.

Я не была уверена, что это хорошо, а потому попыталась чуть поумерить пыл служанки:

— Аня, а ты уверена, что он хочет менять работодателя? Вдруг ему нравится работать на свою госпожу, и эти изменения ему не очень понравятся?

— Глу-по-сти! — по слогам произнесла улыбающаяся девушка. — Диляр меня любит и, конечно же, будет рад видеться со мной каждый день! Ко всему лорд Кьянто платит лучше, чем его госпожа. Диляр уже давно жаловался, что его жалование ниже среднего.

Я покачала головой, вздохнула, подхватила на руки Славика, который с интересом помогал мне выбирать выходное платье и слушал наш диалог, и бодро потопала в столовую, где как предполагала, соберутся все гости. Интуиция меня не подвела. Уже подходя к двустворчатым массивным дверям самого большого в особняке Кьянто помещения, я услышала раздражённый голос Кристиана, а потому замедлила шаг.

— Как ты себе представляешь это, Тандэр?! Эти земли уже несколько столетий принадлежат Донтрию, они не отдадут нам их за «просто так»!

— Во-первых, несколько столетий они ничейные, а Донтрию они принадлежат лишь лет пятьдесят, не больше. К тому же, это горы и там нет поселений. Сами же донтрийцы никаких шахт не строят и земли не используют, с их стороны это будет небольшая уступка… — невозмутимо возразил сухой мужской голос.

— Ага, сейчас они отдали свои земли! Да они одно только это предложения расценят как оскорбление для них в чистом виде! Мы не выстоим военного конфликта с Донтрием. Ты вообще видел, как дрались всего лишь шестеро воинов? Да их лучники стоят целой сотни моих людей… — перебил его третий голос.

— Кэрин, если ты настолько плохо обучаешь своих людей, то нечего превозносить заслуги донтрийцев, — недовольно перебил его Тандэр.

— Первый Советник, прошу прощения, что вмешиваюсь в разговор сиятельных, простите мне мою дерзость, но Вы действительно не были свидетелем того, как дрались донтрийцы. Я ещё никогда не видел, чтобы стреляли настолько метко и так далеко, а скорость реакции воина Донтрия в ближнем бою просто ошеломляющая…

— Вот и не вмешивайтесь в разговор тех, кто Выше Вас по рангу, — резко перебил его всё тот же сухой голос. — Кристиан, я вообще не понимаю, что Кэрин и Легран здесь делают. Они должны уйти из этого помещения до начала переговоров.

Наступило непродолжительное молчание.

— Лорд Тандэр, — было слышно, что лорду Кьянто уже тяжело даётся сдерживать эмоции. — Я, конечно, понимаю, что Вы являетесь Первым Советником Его Величества, но не забывайтесь, это мой дом. Соглашусь, что помощник Кэрина будет здесь лишним, ему не по рангу. Но исполняющий обязанности главнокомандующего армией Норгеша…

— Будет здесь лишним тоже. Лорд Кьянто, исключительно из уважения к Вашим былым заслугам, — процедил Первый Советник так, что стало понятно: никакого уважения к Кристиану он не испытывает. — Возможно, Вы чего-то не понимаете и привыкли всё решать грубой силой, но сейчас планируются мирные переговоры, ни о каких военных действиях речи не идёт. Да всё это сборище устроено в Вашем доме, а не во дворце исключительно потому, что Его Величество благоволит к Вам. Прошу не мешать мне делать мою работу. То, что переговоры проходят в Вашем доме не означает, что Вы имеете право приглашать своего протеже и его помощника. Его Величество выразился ясно на этот счёт, они должны были лишь сопроводить делегацию донтрийцев на наших землях, чтобы гости добрались без приключений. Стоит отметить, что даже это единственное задание с треском провалили. И ради всех богов, позовите уже своего старшего сына. К нему невеста приехала, а он до сих пор даже не соизволил выйти и встретить её. Что за дурное воспитание? Впрочем, я не удивлён, он же Ваш сын.

Послышались шаги с той стороны дверей, и я поняла, что стоять и подслушивать разговор высокопоставленных личностей больше не имею возможности. Сделала глубокий вдох и нажала на дверку ручки как раз в тот момент, когда её кто-то дёрнул на себя. Мгновение — и я нос к носу столкнулась с шатеном, которого так внимательно рассматривала из окна детской комнаты. Мы так и застыли друг напротив друга. Вблизи Кэрин оказался ещё симпатичнее, чем издалека. Помимо забавно вздёрнутого носа я обратила внимания на ямочки на щеках, мигом возникшие, когда он улыбнулся и даже сделал шаг назад, чтобы пропустить меня внутрь столовой. Я даже подивилась тому, что мужчина с такими мягкими чертами лица может командовать армией. Как-то Кэрин совсем у меня не ассоциировался с главнокомандующим, не то, что Кристиан. По одним его многочисленным шрамам сразу было понятно, что он побывал не в одной горячей передряге.

Позади Кэрина стоял его помощник, на кресле около камина величественно расположился лорд Тандэр, а рядом с ним, тяжело опираясь на трость, с перекошенным от бешенства лицом находился сам хозяин дома. Я почувствовала, что зашла не вовремя, но Кэрин настолько заразительно улыбнулся мне, что я невольно улыбнулась ему в ответ.

— Кэрин, ещё немного и я подумаю, что лорд Тандэр прав, и мои обязанности действительно тебе не по плечу, раз после обычного задания ты зависаешь при виде моих слуг, — вдруг услышала я взбешённый голос Кристиана Кьянто и удивлённо перевела взгляд за плечо Кэрина.

Так и было. Кристиан стоял и прожигал меня яростным взглядом, при этом недовольно хмурился и даже чуть-чуть играл желваками. М-да, судя по всему, я совершенно не вовремя.

— Да нет, Кристиан, я просто не ожидал, что встречусь с такой очаровательной кормилицей в твоём доме. Уже ухожу, — он шутливо обернулся, подняв руки, а затем прошёл на выход.

За ним последовал и его помощник. Только сейчас я вдруг подумала, что Кэрин сделал ошибочные выводы на счёт моей должности. Да действительно, я держала Славика на руках, а моя грудь в этом платье казалась весьма впечатляющих размеров… видимо, поэтому мужчина и подумал, что я кормилица Ладислава. С другой стороны: а не всё ль равно, что он обо мне подумал?

Под пристальным взглядом лорда Кьянто я зашла в столовую и вдруг подумала, что у меня было бы больше шансов отпроситься в город, если бы здесь была делегация донтрийцев, или же Кэрин с Леграном. Но делать было нечего.

— Зачем пришла? — коротко бросил Кристиан, похоже, с прибытием гостей напрочь забывший, что собирался со мной поговорить.

— Да я вот хотела… — начала, думая какие подобрать слова, как осеклась, почувствовав на себе чей-то липкий взгляд.

А спустя секунду я увидела целую гамму чувств на лице лорда Тандэра: от удивления и полнейшего неверия до злорадства и внутреннего торжества, которые мне сильно не понравились. Он даже подался вперёд со своего кресла, жадно вглядываясь в моё лицо. Лорд Кьянто проследил за моим взглядом и обернулся на Первого Советника, но к тому моменту тот уже взял себя в руки и с демонстративно-напускным равнодушием стал рассматривать картину над камином.

— Эллис, давай быстрее, что ты хотела? — бесцеремонно поторопил меня Кристиан.

С другой стороны, ему-то можно меня «тыкать», это я обязана называть лорда на «Вы».

— Я подумала, что возможно… — начала я вновь, но тут двери в столовую опять распахнулись и стремительным шагом в помещение вошёл Леандр.

— Эля, я тебя ищу по всему дому, вот ты где… — начал он, а затем увидел своего отца и лорда Тандэра и смолк, понимания, что личный разговор с прислугой на глазах лордов будет неуместным.

Я увидела, как удивлённо приподнялись брови Первого Советника, когда Леандр назвал меня «Элей», но затем он вновь сосредоточил своё внимание на полотне.

— О, сын, очень рад, что ты таки решил почтить нас своим присутствием, — живо переключился на Леандра хозяин особняка. — Надеюсь, ты помнишь о нашей договорённости.

Последнее слово Кристиан выделил интонацией и так выразительно посмотрел на сына, а затем на меня, что Леандр выдохнул и покорно произнёс:

— Да, отец я всё помню, конечно. Я не опозорю нашу семью.

Лорд Кьянто удовлетворённо кивнул, а затем вновь повернулся ко мне с немым вопросом в глазах. Я уже было набрала в грудь побольше воздуха, чтобы отпроситься в город, мне даже неожиданно пришла в голову идея попросить и Славика взять с собой, как в который раз меня прервали. Двустворчатые двери столовой распахнулись, и в помещение торжественно вошла делегация донтрийцев.

Освежившиеся после длительного переезда, в чистой одежде и сапогах, все как на подбор высокие и светловолосые, они невольно вызвали во мне восхищение. Занятным было и то, что в столовую, выполнявшую в этот день функции переговорной, вошло всего пять мужчин и принцесса. Мне было понятно, что служанку принцессы вряд ли бы допустили до присутствия на переговорах, но вот где шестой всадник? Я торопливо всмотрелась в лица и поняла, что отсутствует тот самый мужчина с невероятно длинными волосами почти до поясницы, который нарочито медленно слез с седла и последним зашёл в особняк Кьянто.

Князь Валерн Торн что-то произнёс, тут же послали за переводчиком, и уже через несколько минут стало понятным, что князь предлагает будущим супругам — принцессе Лиланинэль Лунный Свет и Леандру Кьянто — прогуляться во дворе и пообщаться друг с другом в то время, как они здесь с советниками Его Величества приступят к обсуждению договора между Норгешем и Донтрием.

При том, что за всё время ни один из пятерых донтрийцев не удостоил меня и белым взглядом, я кожей ощутила, что меня и сидящего на руках Славика внимательно изучили и оценили. Перед выходом из столовой Леандр бросил на меня тоскливый взгляд, и я готова была поклясться, что и его ушлые донтрийцы заметили. Неожиданно в голову пришла мысль, что если Кэрин прав, и шестеро воинов из Донтрия стоят целой сотни норгешцев, то даже двое или трое из новоприбывших гостей играючи справятся с обитателями особняка Кьянто. Сразу стало как-то нехорошо и душно дышать, вдруг стали понятны недобрые взгляды Кристиана, бросаемые в мою сторону. Я же принесла в переговорную комнату его маленького сына! А кто знает, как настроены гости? Охнув про себя, мгновенно извинилась, протиснулась мимо новоприбывших гостей и практически выбежала с Ладиславом из столовой, после чего заперлась в детской и провела там весь остаток дня, играя с малышом.

Вечером к моему удивлению зашёл Леандр. Он захотел провести время с младшим братом и признался мне, что до сегодняшнего дня ещё не держал его на руках. Почти час он провозился со Славиком, потешно агукая и помогая ему садиться. Я тех пор, как я начала жить в особняке Кьянто, я каждое утро делала массаж Славику, и он быстро стал как набирать вес, так и пробовать садиться, подтягиваясь ручками за посторонние предметы. Вообще Ладислав очень радовал меня своим развитием, и внутренне я негодовала на Бенедикта, который настолько запустил ребёнка, что даже не замечал систематическое недокармливание малыша. С другой стороны, как я поняла, в Норгеше детям вообще уделялось не так много внимания. Выжил — и хорошо, что-то наподобие нашего средневековья.

Леандр поразил меня тем, как легко и просто нашёл язык с младшим братом. Из любопытства я попыталась аккуратно расспросить младшего Кьянто о прогулке с Лиланинэль. Леандр ответил уклончиво, лишь упомянул, что завтра они собрались посмотреть Шекрам и погулять вокруг Чистой Слезы. Потом в детскую пришёл как всегда злой и недовольный Кристиан, выгнал Леандра в свою комнату и долго буравил меня недобрым взглядом. Я не знала, что именно на этот раз вызвало неодобрение Его Высокопревосходительства, но постаралась вести себя как можно более невозмутимо.

— Зачем ты приходила днём в столовую? — наконец спросил он меня.

— Потому что Вы сами просили вернуться, хотели переговорить со мной, — честно ответила я.

Кристиан помолчал ещё некоторое время. А что тут скажешь? Эту ночь благодаря мне он спал привязанным к кровати, а весь алкоголь в доме я уничтожила. Я позаботилась о том, чтобы никто из прислуги не узнал об унижении, пережитом хозяином дома, и о том, как он написался. О том, что между нами чуть было не случилось, вообще не хотелось думать.

— Если хоть кто-нибудь узнает… — он грозно сдвинул брови и угрожающе шагнул ко мне.

Я встала с мягкого ковра, на котором играла с ребёнком, выпрямилась во весь рост и, глядя ему в глаза ответила:

— Никто ни о чём от меня не узнает. По крайней мере, до тех пор, пока Вы не будете напиваться и распускать свои руки.

Я видела, как сузились зрачки Кристиана, а дыхание на миг остановилось. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что бывший генерал-главнокомандующий не обрадуется ответной угрозе. Но и я была не лыком шита, а потому терпеть запугивания не собиралась.

— Угрожаешь? — произнёс он, понизив голос.

— Предупреждаю, — я откинула волосы с лица, продолжая спокойно смотреть в ореховые глаза Кристиана.

Пускай знает, что я не боюсь его даже после того, как он наглядно показал, что сильнее и мог бы меня поиметь, не спрашивая, хочу я этого или нет.

Лорд какое-то время рассматривал моё выражение лица, а затем вдруг ухмыльнулся половиной рта и произнёс:

— А мне показалось, что тебе понравилось, когда я распустил свои руки. Я скажу даже более, ещё ни одна женщина не отвечала мне с такой страстью.

В голове невольно всплыли картинки, как я перевернула нас обоих и оседлала его бёдра, как было хорошо и горячо в тот момент, как сама призывно тёрлась о его выпуклости и наслаждалась поцелуями. Покраснела, но взгляд не отвела, понимая, что то была минутная слабость. Всё-таки слишком давно у меня не было мужчины, а уж к Кристиану, чего уж тут говорить, чисто на физическом уровне я испытывала сильное влечение. Да как его не испытать, когда перед тобой такой потрясающий образец мужественности? Принудительно расслабив все мышцы лица, я ослепительно улыбнулась, и, как в ни в чём не бывало, ответила:

— Вы что-то путаете, господин, Вам точно показалось. Если Вам вдруг ещё раз захочется распустить свои руки, обратите внимание на экономку.

В глазах Кристиана проскочило полнейшее недоумение, граничащее с шоком.

— Что? — переспросил он заторможено.

«О, он и этого не заметил!»

— Зигфраида к Вам уже давно неровно дышит, — пояснила я очевидное.

Не нужны мне короткие интрижки в этом мире. Неизвестно насколько я здесь застряла, да и вообще сейчас мне важнее всего найти целителя или какого-нибудь другого мага, способного объяснить, что произошло, а также заработать деньги на его услуги. Кстати, о деньгах…

— И раз уж Вы меня нашли сами, то давайте сразу обсудим все рабочие вопросы, — взяла я быка за рога. — Я последние две недели занимаюсь кормлением и развитием Славика, а услуги няни должны оплачиваться выше, чем услуги горничной. Я требую повышение зарплаты.

Не успевший оправиться от предыдущего моего сообщения лорд вновь удивился. Его идеальные тёмные брови взлетели высоко вверх, а на губах вновь поселилась усмешка:

— Требуешь? Эллис, а скажи-ка, что мне мешает оставить тебя на должности служанки и нанять другую няню, которая не будет требовать себе повышение? — вкрадчиво произнёс он, явно ожидая, что я стушуюсь и начну просить прощения за высказанную вслух с его точки зрения наглость.

Я постаралась ответить так, чтобы не показать волнение, которое охватило меня. Мысль о том, что придётся расстаться со Славиком, словно по живому резала меня. «А что ему мешает вообще выгнать взашей дерзкую служанку, считающую нормальным связывать по ночам её господина и нанять другую, более спокойную и покладистую?» — шепнул внутренний голос.

— Вы прекрасно видите, что с тех пор, как я стала исполнять обязанности няни Ладислава, он набрал вес, стал лучше переворачиваться, научился садиться, перестал плакать по ночам. Я занимаюсь с Вашим сыном развивающими играми, мелкой моторикой и делаю ему массажи, чтобы нагнать отставание в физическом развитии. Вы можете заменить меня любой другой няней, какую посчитаете достойной, но никто не будет заниматься с Ладиславом так, как это делаю я.

Некоторое время Кристиан задумчиво на меня смотрел, словно что-то взвешивал, а потом резко развернулся на каблуках и ушёл в свою спальню, на пороге бросив:

— Можете занять спальню Адель, она смежная с детской, так тебе будет удобнее вставать по ночам к Ладиславу, да и кровать там шире и мягче, чем твоя.

Вот так я официально стала няней Ладислава.

Следующие несколько дней прошли в том же формате. Я играла с малышом в его комнате, днём выходила на прогулку во двор, стараясь не попадаться на глаза ни донтрийцам, ни лорду Кьянто, ни Первому Советнику. Лишь встречи с Кэрином меня не пугали. Он даже однажды помог донести мне тяжёлую корзину с провизией и плед во внутренний двор, где мы со Славиком устроили импровизированный пикник.

Вечерами неизменно заходил Леандр и рассказывал, что они успели посмотреть и посетить с Лиланинэль. С каждым днём я видела, как он всё с большим восторгом отзывается о донтрийской принцессе. Оказывается, несмотря на свой «замороженный» характер эта девушка обладала какой-то природной магией. Например, Леандр с блеском в глазах рассказывал, как она смогла подойти к Чистой Слезе и потрогать воду. Большое впечатление на Леандра произвело и то, что Лиланинэль проявила интерес к его собственным жеребцам. Я не понимала всего этого, но искренне радовалась тому, что между молодыми людьми возникла симпатия. Я помнила слова повара о том, как важен этот брак для страны. Меня не покидало ощущение, что если донтрийке не понравится Кьянто-младший, то она откажется от навязываемого ей брака.

Одним вечером немного растерянный Леандр подошёл ко мне и признался, что понятия не имеет, как ещё впечатлить и заинтересовать белокурую красавицу.

— Эля, ну вот ты же девушка, скажи мне, что тебе нравится? — неожиданно спросил он.

— М-м-м… понимаешь ли, то что нравится мне, необязательно понравится ей, и наоборот, — аккуратно начала я. — Как на счёт классических подарков? Ты пробовал сделать ей приятно, подарив сладости или цветы?

Леандр отрицательно покачал головой:

— Я совершенно не знаю обычаев донтрийцев, но видел, как Лиланинэль аккуратно прикапывала какой-то сорняк, случайно вырванный с корнем проезжей лошадью. У меня такое чувство, что если я подарю ей букет цветов, то она расстроится, что эти цветы срезали, и они скоро умрут. А что касается сладостей, то я обратил внимание, что за обедом Лиланинэль ни разу не притронулась к десертам Гронара. Да и в ресторанах тоже ни разу их не заказывала.

— М-м-м… понятно, — ответила я, радуясь наблюдательности Леандра. Вот сейчас посоветовала бы ему цветы подарить, а он по моему совету рассорился бы с невестой. — А как на счёт семян? Ты можешь отвести её в королевскую оранжерею, например, и договориться с главным садовником о ростках и семенах тех цветов, что понравятся Лиланинэль?

У юноши зажглись глаза, такая идея ему явно не приходила в голову. Он тут же полез обниматься с громкими словами:

— О, Элька, я знал, что ты поможешь!

Как назло именно в этот момент в детскую зашёл донельзя злой Кристиан. Когда он увидел обнимающихся меня и Леандра, рассвирепел совсем. Я почувствовала, как у меня засосало под ложечкой, когда меня буквально к полу пригвоздил потемневший взгляд ореховых глаз.

— Леандр, нам надо поговорить, — обманчиво спокойно проговорил лорд.

Несколько секунд Кристиан просто смотрел на нас, а мне становилось жутко. Я прекрасно понимала, как всё это выглядело со стороны. На самом же деле после того, как я подыграла Леандру в ресторане и поддержала в карете перед экзаменом, он чувствовал во мне родственную душу. Лишь только поэтому он полез ко мне обниматься. А тут ещё и его невеста… Ох, да из-за меня же могут все переговоры к чёртовой матери пойти, если до донтрийцев дойдут слухи о том, что у меня и Леандра роман! Кулаки Кристиана то сжимались, то разжимались, и я поняла, что просто обязана вмешаться.

— Прошу прощения, это моя вина, — мой голос на удивление не дрогнул.

— Я предупреждал сына, чтобы он всё своё внимание уделял будущей невесте, но он ослушался, — произнёс с глухой угрозой Кристиан.

— Это моя вина, — ещё раз повторила я.

Некстати, вспомнилось, что отношения между магами и не-магами в этом государстве ко всему ещё и преследуются по закону. Не знаю, что именно надумал себе лорд Кьянто-старший, но я просто-таки обязана убедить его, что между мной и его сыном ничего нет. А то несладко придётся нам обоим.

— Вон отсюда, — произнёс мужчина с тростью, и юношу как ветром сдуло.

Кьянто-старший всё это время оставался в комнате и с какой-то гремучей смесью чувств продолжал смотреть на меня.

Когда дверь за Кьянто-младшим захлопнулась, попыталась объясниться:

— Ваше Высокопревосходительство, всё не так, как Вы поняли, между мной и Вашим сыном ничего не было…

Кристиан не стал меня слушать, он стремительно пересёк детскую, схватил меня за руку, вывернув её с такой ловкостью и силой, что мгновенно обездвижил меня, и жёстко впился поцелуем. Он настолько властно смял мои губы и практически не давал мне дышать, что от неожиданности я замерла, а затем, конечно же, попыталась вырваться из слишком крепкого захвата. Но всё было тщетно. Кристиан лишь сильнее вдавил меня в себя, перекрывая кислород полностью, и буквально наказывая грубым поцелуем. И вот когда уже лёгкие жгло огнём от недостатка воздуха, лорд Кьянто отстранился:

— Что, не нравится? — неприятно ухмыльнулся Его Высокопревосходительство. — Не настолько молод и красив, как тебе хотелось бы? Перестань меня уже злить! — и, прорычав это, он развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Опешившая, я так и осталась стоять посереди детской с открытом ртом, а губы жгло от яростного поцелуя. До меня неожиданно дошло, что та ночь, когда Кристиан попытался овладеть мной, не была случайностью. Да, он был страшно пьян, но понимал, что делает! Он действительно хотел меня, то есть Эллис Ларвине. А ещё, он считал себя старым и уродливым, а с учётом того, что наговорила ему Адель, наверняка думал, что мне противны его прикосновения. О, небо! Да он же приревновал меня к собственному сыну! Да если бы он только знал…

«Что знал? Что ты из другого мира и тебе уже тридцать три? Или то, что он на самом деле тебе нравится?» — насмешливо переспросил внутренний голос. — «В первом случае тебя бы уже показывали всем местным целителям и заперли где-нибудь на эксперименты, а во втором — магически стерилизовали, сделав любовницей. Или забыла, какие в Норгеше законы?»

Мои мысли прервало требовательное «агу!» Славика.

— Только с тобой всё просто и понятно, — растерянно улыбнулась я малышу и переложила его в кроватку, чтобы сходить на кухню за едой.

Я была настолько потрясена случившимся, что пока шла к Гронару за кашей для крохи как-то не обратила внимания на настежь распахнутые створки дверей в столовую. Когда я уже была на полпути к кухне, вдруг кто-то сильный и высокий размытой тенью скользнул за мою спину, перехватил за многострадальную кисть, пребольно вывернул её и втолкнул в нишу стены, прижимаясь ко мне всем корпусом сзади.

— Да что Вы себе позволяете, — рявкнула я, ещё не рассмотрев, кто это настолько грубый и беспардонный схватил меня за руку.

Первой мыслью было то, что Кристиан решил повторно проучить меня, но почти сразу же поняла, что ошиблась с преждевременными выводами.

— Как, оказывается, сложно тебя поймать в этом особняке одну без свидетелей, — услышала свистящий шёпот преступно близко от своего уха. — Я уже всю голову себе сломал, как выманить тебя из комнат Кристиана. Что, нравится быть его постельной грелкой? А мне, помнится, песни заливала, что я слишком стар для тебя.

Я попыталась обернуться, но ограниченное пространство ниши и мужская фигура, слишком плотно прижившаяся ко мне сзади, не дали мне этого сделать.

Похоже, сейчас мне аукнулось то, что я заняла покои Адель. Ох, знала бы, что это так будет выглядеть для всех со стороны, продолжала бы спать на жёстком матрасе в крошечной комнате с Анисьей. А ведь, ирония судьбы, и она, и Эрлена, прекрасно видели, что я провожу ночи в бывшей спальне Адель исключительно для того, чтобы удобнее было вставать к Славику. Вся прислуга в этом доме знала правду, и никто не распускал грязных сплетен, а этот неизвестный мне тип всё равно откуда-то узнал, где я сплю, и сделал в корне неверные выводы.

— Отойдите от меня, — просипела куда-то в стенку перед собой, — или я сейчас громко закричу.

— Ты? Закричишь? Неужели хочешь, чтобы все потом обсуждали, что мы тут делали вдвоём? — я почувствовала мужскую щетину на своей шее, а чьи-то губы практически касались мочки моего уха. Было откровенно противно. — Я бы хотел услышать, как ты кричишь, но подо мной. М-м-м-м…

У меня на шее мельчайшие волоски стали дыбом от осознания, что этот ненормальный нюхает меня, водя кончиком носа по моей коже.

— Я повторяю в последний раз, отойдите от меня, или же пожалеете, — сказала максимально чётко и громко, насколько это вообще возможно, когда тебя утыкают лицом в стену ниши.

— Вы, приютские сироты, все шлюхи. Просто кто-то продаёт себя подешевле — в бордели, а кто-то подороже — спонсорам, — маньяк продолжил громко вдыхать мой запах, прижимая меня немалым весом к стене и трясь об меня своим пахом. Сквозь ткань платья я даже почувствовала его эрекцию, и это заставило меня заволноваться. — Я смотрю, ты устроилась совсем шикарно: и училище закончила, вроде как служанка, и сама себе хозяина выбрала, кому постель греть будешь…

Я со всей силы дёрнулась и попыталась коленом отбить его причиндалы, но в итоге лишь неумело пнула Первого Советника в коленную чашечку. Сухое лицо, кустистые брови, крупный нос и холодные глаза. Да, это был лорд Тандэр собственной персоной.

К моему величайшему сожалению, Тандэр оказался мужчиной крупным, и моя неуклюжая попытка защититься лишь позабавила его. Он слегка отстранился от меня, со смесью удивления и любопытства уставившись на моё лицо, будто ребёнок, который ожидал, что шляпа фокусника окажется пуста, а вместо этого из неё только что достали кролика.

— Маленькая птичка отрастила острые коготки и клювик? — издевательски-насмешливо протянул он.

— Понятия не имею, о чём Вы говорите, Первый Советник. Я работаю няней Ладислава Кьянто и честно зарабатываю свои деньги. Ваши гнусные намёки мне омерзительны.

«Как же мне всё-таки не повезло столкнуться почти подряд с двумя озабоченными мужчинами».

Лицо лорда вытянулось ещё сильнее, но через пару секунд он наоборот очень сильно разозлился и толкнул меня в грудь, на этот раз пребольно впечатав затылком в стену.

— Значит так, малышка Эллис. Я не знаю, какой хитростью ты добилась распределения в специализированное училище, а потом в особняк лорда Кьянто. Я пять долгих лет искал тебя и, наконец, нашёл! — его глаза угрожающе сверкнули. — Ты должна была стать моей сразу же, как вышла из городского приюта, Что ж, можешь радоваться, что столько времени успешно избегала меня. Думаешь, когда я увидел тебя месяц назад на рыночной площади, то не узнал? Как бы ни так! Я проследил за тобой и понял, где ты пряталась последние два года, — он вздёрнул палец вверх. — Я узнал, где ты живёшь и у кого работаешь. Твой контракт с училищем не погашен, там весомый долг, который тебе придётся отрабатывать ещё много лет, я проверял. Неужели ты думаешь, что я дам тебе спокойно отработать всё это время здесь? Я практически уверен, что не за горами тот день, когда лорду Кьянто ты надоешь, и он уволит тебя. Он вообще очень вспыльчивый…

В конце коридора послышались чьи-то шаги, и я внутренне возликовала. Первый Советник тоже услышал их, а потому стремительно отпустил меня и отошёл на пару шагов назад. Через несколько секунд за поворотом показался длинноволосый донтриец. Он подошёл к нам и сухо сообщил, что перерыв в заседании закончился, все ищут только его. Лорд Тандэр так же безэмоционально поблагодарил воина, после чего бросил на меня предостерегающий взгляд и торжественно удалился. Донтриец задержался буквально на мгновение, осматривая меня с ног до головы. Я была готова поклясться, что от его проницательного взгляда не укрылись ни мои красные щёки, ни взлохмаченные волосы, ни сбившееся дыхание.

Я невозмутимо вскинула голову и пошла на кухню, сделав вид, что ничего особенно не случилось, хотя внутренне меня по-настоящему трясло. Я осознала, о каком таком спонсоре вещала Анисья. Вот кто, оказывается, положил глаз на Эллис Ларвине, красивую молодую девушку из приюта. Удивительно, как только ей удалось поступить в училище на служанку и сбежать из цепких лап Первого Советника? Пожалуй, никто не сможет мне об этом рассказать, кроме самой Ларвине. Мотив для бегства из этого мира теперь ясен, как капли утренней росы. Если раньше я могла предполагать, что обмен нашими с Эллис душами между мирами произошёл случайно, то теперь готова была поклясться, что это не так.

Месяц назад настоящая Эллис Ларвине поняла, что лорд Тандэр вычислил, где она живёт. Судя по тому, как развязно этот человек вёл себя со мной, он уже не раз её домогался. Бедная девочка была запугана настолько, что решилась на отчаянный шаг. Вот только как ей удалось сбежать из собственного тела? С другой стороны, если она смогла намеренно покинуть этот мир, то у меня появляется шанс вернуться обратно на Землю.

Все эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове, а затем возникло ещё больше вопросов. Что теперь делать? Насколько угрозу лорда Тандэра стоит воспринимать всерьёз? Может ли он как-то повлиять на то, чтобы меня уволили из особняка Кьянто? Если до того момента, как я вернусь в своё тело, Первый Советник найдёт способ выкупить контракт Эллис, то ничего хорошего меня не ожидает.

После приезда донтрийцев Кристиан не мог найти себе места. С Эллис переговорить на счёт случившегося так и не получилось. Это ж как надо было сильно набраться, чтобы подумать, что она шпионка? Да, что-то явно не так с этой служанкой, но судя по тому, что она не стала его пытать, а даже позаботилась, чтобы никто в доме не узнал о случившемся той ночью… Он ударил кулаком по столу, пробормотав:

— Ничего не понимаю!

Все поступки Эллис казались ему какими-то дикими и нелогичными. Он бы понял, если бы она после случившегося боялась его до чёртиков, но это было не так. Он бы понял, если бы она испытывала к нему омерзение и отвращение, но это снова было не так. В её взглядах не чувствовалось ничего такого. Любая другая девушка за попытку насилия как минимум ненавидела бы его, как максимум — написала бы заявление в жандармерию или сразу архангелам. Но Эллис продолжала вести себя так, будто бы ничего и не было между ними.

Донтрийцы приехали крайне не вовремя и забирали практически всё его свободное время. К счастью, то ли Эллис почувствовала, что он не хочет, чтобы она выходила из детской, то ли она поняла это интуитивно, но ему докладывали, что она всё время проводит там. Как назло, Леандр также приходил после свиданий с Лиланинэль к Ладиславу и Эллис. Последний каплей стал тот момент, когда он увидел их счастливо обнимающихся. И вроде бы ничего не было в этих объятиях, но почему-то Кристиан почувствовал острый укол не то ревности, не то зависти.

Захотелось, чтобы эта девушка обнимала его так же искренне и крепко. Лорд Кьянто уже тогда понял, что крепко влип. Он с нетерпением ждал того момента, когда уедут донтрийцы, и всё своё внимание он сможет посвятить Эллис. Его уже больше не интересовали спорные земли, вопросы государства, даже свадьба собственного сына его больше не интересовала. Перед тем как заснуть Кристиан думал о том, как попробует приручить Эллис или же договориться по-честному на несколько лет отношений, взамен выплатив её долг перед училищем. Мысли о том, что она может отказаться от денег он гнал прочь. Любая женщина продается за деньги, это лишь вопрос цены.

Эта девушка, своим характером и поступками не походившая ни на одну известную ему аристократку или простолюдинку Норгеша, занимала почти все его мысли. Он не мог понять и предсказать, как она отреагирует или поступит на те или иные его слова. Какие-то нейтральные, на его взгляд, вещи, цепляли её и не оставляли равнодушной, а что-то действительно серьёзное, как попытка овладеть ею будучи в пьяном состоянии, просто сошла ему с рук без всяких последствий. Удивительнее всего было то, что именно в ту ночь, когда служанка попросила зажечь камин, он смог сделать это с помощью магии огня, совершенно не напрягаясь. Эллис нужна была ему, его телу, его дару.

Кристиан проклинал себя за действия в состоянии опьянения, обещал, что в жизни больше так низко не поступит, и в тоже время, когда увидел обнимающихся Эллис и Леандра, вновь не сдержался. Он хотел высказать всё сыну, что думает о его недостойном поведении, когда в доме гостит его невеста, но Эллис вновь перевернула всё с ног на голову, заявив, будто бы это «её вина». И Кристиан сделал то, что ему хотелось в тот момент больше всего. Поцеловал. Присвоил. Заклеймил за собой. Как и ожидал, Эллис стала сопротивляться, пытаться вырваться, но куда хрупкой девчонке против бывшего генерала. В какой-то момент он всё-таки опомнился и отпустил её. Боясь увидеть презрение в её глазах, просто сбежал из комнаты, что-то бросив на прощание.

Перед тем как лечь спать, я привычно заглянул в детскую. Ладислав уже спал, Эллис нигде не было. «Спит наверно уже», — решил и тихо толкнул дверь в бывшую спальню Адель, чтобы полюбоваться на спящую девушку. Я делал так каждую ночь с тех пор, как Эллис переехала в эти покои. Как же мне нравилось наблюдать за тем, как спит эта девушка. К моему изумлению, Эллис не было в её новой спальне. Я нахмурился: куда она могла подеваться? На дворе практически ночь.

Попросил подать ужин в собственный кабинет, а когда пришла Анисья с подносом с едой, невзначай спросил:

— Ты не в курсе, где Эллис? Я отпустил Эрлену на несколько дней, рассчитывая, что ночью к Ладиславу будет вставать твоя подруга, но её нет в её спальне.

Рука Анисьи дрогнули, глаза забегали по кабинету.

— Ва-ва-ше Высокопревосходительство, не серчайте только, — залепетала побледневшая служанка.

Я нахмурился, так как вступление мне сильно не понравилось.

— Говори уже! — приказал коротко.

— Она помогает раненому воину Донтрия помыться… — совсем уж шёпотом произнесла Анисья, а руки её мелко затряслись.

— Это была её инициатива? — спросил я, медленно закипая. Неужели нахалка знает про их традиции, и решила, будто помыв волосы одному из донтрийцев, сможет удачно выскочить замуж?!

— Нет, что Вы, — тут же пролепетала Анисья. — Это я её попросила.

Взгляд на перстень истины. Не врёт. И на том спасибо.

— И почему же ты попросила её выполнить свои обязанности? — уточнил я, взяв себя в руки.

В конце концов, мытьё волос — лишь ни к чему не обязывающая традиция в Донтрии, а мы и вовсе на территории Норгеша. Да и вполне может быть, что воин хотел промыть именно рану, а не помыться целиком.

— Ну, — девушка отчаянно залилась краской, сгорбилась совсем уж сильно и прошептала еле слышно, — я просто никогда голых мужчин не видела… ну и… у меня жених есть… я побоялась, что он против будет.

Я с силой скрипнул зубами, отпустил служанку и постарался успокоить себя дыханием. Стало быть, Эллис уже неоднократно голых мужчин видела. Ну-ну. Аппетит пропал полностью и на поднос Анисьи я больше не смотрел. Так и сидел, вслушиваясь в звуки шагов в коридоре, прекрасно понимая, что после того, как Эллис поможет помыться воину, она вернётся в свою спальню. Не хватало сейчас броситься в покои донтрийца и оскорбить его своими подозрениями, тем самым пуская насмарку результаты переговоров.

Торопливо приближающиеся шаги, которые я услышал почти час спустя, стали мёдом на моё сердце, а когда я понял, что шаги приближаются не к спальне Эллис, а к моему кабинету, не сдержал радостную улыбку.

Но дверь распахнулась, а вместо Эллис на пороге показалась заметно запыхавшаяся экономка.

— Ваше Высокопревосходительство! — воскликнула экономка эмоционально.

— Да? — я постарался не показывать своего разочарования.

— Вы не представляете! Я сейчас из покоев донтрийского гостя… — она привалилась к косяку двери и стала обмахивать себя руками, видимо так сильно запыхалась, пока бежала ко мне в кабинет.

Столь вопиюще неподобающее статусу экономки поведение я видел впервые. Что же случилось в покоях раненого гостя?

— Там… там… там… раздавались неприличные звуки… смех… я зашла в его комнату, а там!!!

Я сжал челюсти в ожидании продолжения из уст Зигфраиды и глянул на перстень истины, так как знал, насколько сильно экономка любит всё приукрасить.

— Там на кровати, абсолютно голый мужчина… и эта Ларвине с ним! Это аморально! Это… Это… недостойно незамужней девушки, в конце концов!

Перстень продолжал светиться зелёным цветом. Я выдержал несколько секунд, чтобы не сорваться на крик. Всё-таки Эллис мне ничего не обещала, и никакого контракта, кроме рабочего, у меня с ней заключено не было, это, во-первых, а во-вторых…

— Уважаемая Зигфраида, а в Вашем представлении люди принимают ванну в одежде?

— Нет, — ошарашенно уставилась на меня горничная.

— А Эллис была в одежде? — снова спросил я, не давая ей опомниться.

— Да… — протянула экономка.

— Так что же Вы находите неприличного в том, что служанка после того, как помогла помыться раненому воину, довела его до кровати?

— Ничего… — пробормотала Зигфраида, а в её глазах я увидел явственное сожаление.

Кажется, она действительно надеялась на то, что я разозлюсь и выгоню Эллис Ларвине. Вот ведь! Раньше я не понимал, откуда у неё такая неприязнь к служанке, но после недавнего замечания Эллис о том, как она ко мне относится, всё встало на свои места.

— Так будьте добры, занимайтесь своими делами, перестаньте строить преждевременные выводы о поступках других людей, а главное — не отвлекайте меня от работы!

— Да-да, конечно, Ваше Высокопревосходительство, — плечи экономки опустились, и она как-то заторможено развернулась в дверях кабинета.

— И да, Зигфраида…

— Да? — женщина обернулась, а я задержал взгляд на её лице. Симпатичная, подходит мне по возрасту и точно согласится стать моей любовницей… вот только она — не Эллис.

— Почему Вы оказались в покоях наших гостей так поздно?

— Так переводчик попросил проверить, — она пожала плечами. — Сказал, что девушка не выходила ещё и переживает за неё, всё ли в порядке.

Я посмотрел на кольцо. Не врёт.

— Зигфраида, скажите, а Вы были в курсе того, что мне изменяла собственная жена? — неожиданно для самого себя поинтересовался я.

— Что? Н-нет, что Вы. Ваше Высокопревосходительство, конечно же, я бы сообщила Вам о таком.

Кольцо светилось насыщенным бордовым цветом.

— Я могу идти?

— Да-да, идите, — пробормотал я, не отводя взгляда от кольца.

Слова Зигфраиды заставили меня волноваться, но умом я понимал, что интриганка давно уже видела в Эллис соперницу, а потому постаралась вызвать во мне максимально возможное недовольство поведением служанки. Вот только время шло, а Эллис всё не возвращалась и не возвращалась из покоев донтрийца, и это заставляло меня сжимать и разжимать кулаки, предполагая худшее.

Пока мы поднимались по лестнице хозяйского крыла на третий этаж, в ушах отбивалось набатом: «Он всё слышал! Он всё не так понял!»

Кристиан открыл дверь собственной спальни и как-то особенно издевательски проговорил:

— Прошу, дамы вперёд.

Я сглотнула, зашла в его спальню и услышала, как захлопнулась дверь, точно я зашла в клетку с диким хищником. На этот раз Кристиан был не пьян, а зол, и мне действительно стало страшно.

— Кристиан, прошу, выслушайте, Вы всё не так поняли… — взмолилась я, заломив руки.

— А что было непонятного? Ты оказала донтрийцу постельную услугу и получила с него за это деньги. По-моему всё яснее некуда, — протянул мужчина, скрестив руки на груди. — Или будешь отрицать, что получила деньги?

— Нет, но… — я попыталась возразить.

— Раздевайся! — перебил меня Кристиан, а затем откуда-то из темноты, жалобно звякнув, приземлился на кровать мешочек с деньгами. — Здесь вдвое, если не втрое больше, чем заплатил тебе донтриец. Если ты не отказала ему, то не имеешь права отказать и мне!

Ореховые глаза метали яростные молнии. Я поняла, что никакие слова не убедят Кристиана, что он всё не так понял. О, небо! Я также понимала и то, что не могу отказаться навязываемого мне секса. Просто так меня отсюда не выпустят.

— А Вы? — я не узнала свой голос, настолько глухо он прозвучал.

— А я — заказчик. Мне достаточно расстегнуть штаны. Давай, смелее, прекращай эту игру в невинную овечку, тебе не идёт.

Я нервно сглотнула. У меня, Эльфиры Лафицкой, в той жизни уже был интим и далеко не один раз, но ни разу он не был по принуждению. Кристиан мне нравился до сих пор, и совсем недавно я сама с трудом удержалась от того, чтобы не заняться с ним сексом, но сейчас… он пугал меня до дрожи! Когда я стала расстёгивать пуговицы на своём платье, пальцы предательски задрожали.

— Что, я и тебе противен? — очевидно, он принял мой страх за отвращение. — Ничего, в мешке сполна хватит золота и на то, чтобы покрыть твою брезгливость.

— Кристиан, прошу тебя, давай не так… — от волнения я сбилась на «ты», предприняв попытку всё переиграть.

В глубине души мне хотелось этого мужчину, я готова была подарить ему ласку и нежность, но я не была согласна на то, чтобы меня разложили и поимели, как какую-нибудь девку по вызову.

— А как? С камином? — вопрос прозвучал с очередной плохо скрытой издёвкой. — Неужели думаешь, как в прошлый раз огреть меня чем-нибудь по голове? Извини, малышка, но на этот раз в моей спальне нет ни подсвечников, ни даже бутылок с бренди, — и он развёл руками, показывая, что ничего вышеозвученного здесь действительно нет.

Я смотрела на жесткие губы, плотно сомкнутые в презрительной ухмылке, и думала о том, что мне бы самой дотронуться до него, поцеловать по-настоящему, показать, что он мне нравится, и я вовсе не испытываю к нему того отвращения, о котором он думает. Мне всё равно есть ли у него шрамы или нет, мне нравится он сам.

— Снимай платье! — услышала я хлёсткие, словно удар кнута, слова.

С каменным выражением лица я подчинилась. Что-что, а умолять и плакать не буду. Не дождётся. Под платьем я не носила корсет, лишь укороченные трусы, купленные в лавке готового белья в Шекраме. Короткие кружевные шортики, едва прикрывающие мои ягодицы, вызвали очередную кривую усмешку на лице Кристиана, словно бы они свидетельствовали о том, что я — продажная шлюха. И вот как объяснить, что всё это одно сплошное недоразумение? Просто я из другого мира и мне неудобны местные рейтузы до колен, я привыкла совершенно к другому белью.

— А теперь панталоны и чулки, — скомандовал Кристиан, удовлетворённо оглядывая меня со всех сторон.

Кружевные трусы и чулки легли поверх платья. Я осталась совершенно голая перед лордом, но при этом, как бы страшно мне ни было, всё равно упрямо вскинула голову вверх и посмотрела в упор на Кристиана. В какой-то момент лорд отмер и приблизился ко мне, кинув свою трость на кровать. Лорд Кьянто подошёл настолько близко, что я услышала его тяжёлое дыхание. Моё же в противовес на какой-то миг остановилось. Я почувствовала, как обжигающе горячие пальцы мужчины скользнули по моему позвоночнику, дотронулись до поясницы.

— Какая удивительно мягкая и белая кожа, поразительная красота в сочетании с… — Кристиан медленно обошёл меня, теперь уже едва прикасаясь кончиками пальцев к моему животу, — виртуозной лживостью. Ты знаешь, а я ведь верил тебе, что между тобой и Леандром ничего не было. Я даже верил в то, что ты пошла в гостевые покои, чтобы действительно помочь раненому воину с омовением, а никак не подзаработать. А других донтрийцев ты уже навестила в их покоях? То-то, я смотрю, наши переговоры затянулись дольше, чем я рассчитывал изначально.

Между нашими губами оставались считанные сантиметры. Я сама привстала на носочки и потянулась навстречу, чтобы поцеловать его, дать понять, если не словами, то действием, что всё не так, как он думает. Я понимала, что это последний шанс, хоть что-то изменить в сегодняшнем вечере.

— Не-е-ет, Эллис, — протянул Кристофер, отстраняясь от меня. — Я не настолько пьян, чтобы поверить, будто бы нравлюсь тебе. Не стоит меня целовать. Мне даже противно представить, где побывали твои губы за последние сутки. Не ты одна здесь страдаешь брезгливостью. Живо на постель, лицом вниз.

И с последними словами он резко крутанул меня и толкнул на кровать так, что я оказалась лежащей животом на кровати. Я даже не поняла, что случилось, так быстро всё произошло.

— Расставила ноги, — последовал следующий сухой приказ.

Разумеется, я не подчинилась, но, кажется, Кристиан даже не заметил этого, властно разведя своим коленом мои ноги. А затем я почувствовала, как его шершавые пальцы дотронулись до моих складочек, немного раздвинули их и стали трогать меня изнутри. Я же вся инстинктивно сжалась, не желая, чтобы всё происходило именно так.

— Кристиан, прошу… — взмолилась я. К моему стыду я всё-таки почувствовала, как слёзы потекли по щекам. — Почему ты со мной так груб? Можно же…

Я была Эльвирой Лафицкой и прекрасно знала, каким бывает секс. Знала о том, что женщина может получить настоящее, ни с чем несравнимое удовольствие, если мужчина действительно хочет доставить его ей, может выйти на высшую точку экстаза, обрести крылья. Понимала и то, что Эллис Ларвине является девственницей, и вот такое вот проникновение на сухую окажется крайне болезненным, и будет иметь последствия, если не психологические, то физические точно.

— Можно же что? — прохрипел мне Кристиан на ухо, входя в меня пальцами особенно глубоко. Я еле-еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. — Нежнее? А кто был из донтрийцев с тобой нежнее, расскажешь? Почему даже сейчас ты продолжаешь вести себя так, будто бы тебе не нравится то, что я с тобой делаю? Ты уже получила деньги и не малые, так что отрабатывай!

Я слышала звук развязываемых завязок на штанах, а затем почувствовала, как он прижал свою твёрдую плоть к моему входу, и вонзила ногти в ладони, приготовившись к жёсткому проникновению. Как бы я ни готовилась, это, всё равно, не шло ни в какое сравнение со вспышкой адской боли, буквально разодравшей меня изнутри. Мне показалось, что у меня вышел воздух даже из желудка, настолько резким и сильным толчком Кристиан вогнал в меня свой кол. Одним махом, на всю длину. Я выгнулась дугой, совершенно позабыв о том, как это бывает в первый раз. Тело Эллис было действительно ещё очень молодым, а девушка оказалась внутри узкой, слишком узкой, чтобы с ней обращались настолько грубо.

— А ты знаешь, что скакуны донтрийцев — далеко не обычные лошади? Иррисы — дикие потомки единорогов, что в состоянии беспокойства подпускают к себе лишь того, кого ранее признали хозяином, а также девственниц, беременных и кормящих женщин, считая последних неспособными причинить им вред. Так как ты не девственница и не кормящая, то очевидно, что уже успела от кого-то залететь.

Каждое новое слово — новый мучительный толчок.

— Признаешься сама, от кого беременная? Много ли мужчин ты обслужила за последний месяц?

Я с силой сжимала руки в кулаки, вгоняя ногти в ладони, и наконец-то понимая, за что Кристиан так жёстко со мной обходится. В его глазах он получил неопровержимые доказательства моей распутной жизни. Он верил мне, пока Зигфраида говорила обо мне гадости, возможно, поверил бы моим объяснениям, что разговор с Винсентом был шуткой, но то, что я смогла наложить жгут на ногу жеребца, когда все воины уже отошли от нас — стало для него последней каплей. Я вспомнила, насколько хорошо проглядывается двор из окон детской и хозяйских спален, и застонала. Кристиан совершенно точно всё видел! Если бы он только знал, что Эллис не беременная, а невинна, если бы он только мог предположить… А всё моя неудачная шутка в покоях Винсента. Да если бы я знала, что всё так обернётся, то в жизни бы не помогла животному!

— Что стонешь? Забыла, от кого беременна? Не помнишь, сколько мужских членов в тебе побывало за последний месяц? Двадцать? Сорок? Я хотя бы вхожу в первую сотню?

Новый толчок, и я лишь усилием воли не теряю сознание от боли. Сейчас понимаю, что просто ненавижу Кристиана. Как мне только могла нравиться эта мразь? Это его-то я считала защитником? Не удивлена, что Адель он был противен. Да если бы я изначально знала, что он способен хотя бы на десятую долю того, что он сейчас делает с телом Эллис Ларвине! В сознании меня удерживала только мысль о том, что хорошо, что сейчас я, а не она присутствует в этой спальне. Не уверена, что после такого бывшая сирота из городского приюта не захотела бы свести счёты с жизнью.

— А знаешь что, Эллис? Ты меня зацепила, действительно зацепила. Твоя дерзость, уверенность, храбрость, прямая осанка, твёрдый взгляд, отсутствие страха, при этом такая искренняя забота о Ладиславе… Ты просчитала меня, чтобы понравиться. Я даже поверил в то, что тебе действительно нужна была помощь с каминной решёткой, и в то, что моей ванной ты пользовалась исключительно потому, что она удобнее. Да ты даже заставила меня поверишь, что той ночью хотела помочь мне с моей ногой! И ты добилась своего! Я тебя действительно захотел!

Небо, что он несёт?! Что за чушь? Я его просчитала? Какая ванная? Он что, видел меня в своей ванной? Да я вообще ничего такого не хотела… просто пожалела его, когда он напился, подумав, что он из-за измены жены так сильно переживает.

— Ты что, ревёшь?! — фальшиво удивился Кристиан, слегка замедлившись, но не выходя. — Надеюсь, ты осознала, насколько гадко и подло себя вела, и это слёзы раскаяния? Ты поступила многократно хуже, чем Адель! Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, когда я буду кончать в тебя, и поняла, что никто не смеет играть со мной и обманывать!

Он рывком перевернул меня на спину, словно тюфяк с сеном. Я же лежала, не сопротивляясь, и вспоминала всё то, что знала ещё с института. Главное — попытаться расслабиться. Чем меньше буду сейчас напрягаться, тем меньше внутренних кровотечений будет впоследствии. Разговоры тоже лучше отложить на потом: во-первых, это может разозлить Кристиана ещё больше, во-вторых, сэкономлю драгоценные крупицы силы.

В какой-то момент вокруг нас загорелось постельное бельё и кровать, но огонь не жёг кожу. Я вспомнила огненный шар Леандра, который также светил, но не грел, и поняла, что, таким образом, Кристиан просто пытается меня напугать ещё сильнее или же выплёскивает свою ярость. Я зажмурилась из-за яркого света.

— В глаза мне смотри, шлюха! — он с силой сдавил одной рукой мою шею, и пришлось распахнуть ресницы.

Дышать стало совсем тяжело. Я терпела каждый новый толчок его каменного кола, обещая себе выжить и отомстить.

— Я думал, что ты другая! Ты мастерски сыграла свою роль, заставив меня поверить, что ты особенная! А знаешь, что? — он оскалился. — Я даже в какой-то момент решил, что ты шпионка из другого государства, — Кристиан рассмеялся так, будто бы особенно удачно пошутил. — Я ведь чувствовал в тебе фальшь, но всё никак не мог понять, зачем тебе это? Зачем тебе показывать свою любовь к Ладиславу? Зачем говорить мне комплименты, будто бы шрамы украшают мужчину? Я был ослеплён тобой, а ты оказалась такой же продажной шлюхой, имитирующей свои чувства, как и все женщины!

Кристиан наращивал темп, а мне было плевать. Я лежала и молилась, чтобы всё это поскорее закончилось. По всей видимости, я сделала что-то не так, потому что лицо Кристиана перекосило:

— От меня ты, конечно, не залетишь, так как уже беременна, но кончать в тебя всё равно противно.

И с этими словами он вышел, чтобы излиться обжигающими каплями на моё тело. С каждой новой порцией его жидкости меня потряхивало так, будто бы на меня проливают серную кислоту. Это было концом.

— Кровь?! Откуда?… — если бы не языки пламени, плясавшие на простынях кровати, то в темноте ночи этот ублюдок даже не заметил бы кровь.

Я с ненавистью посмотрела на шокированное лицо Кристиана, а он оторопело и неверяще глядел на меня так, будто вместо меня под ним оказалась совершенно другая, незнакомая ему женщина. Моим же единственным желанием сейчас было оказаться как можно дальше от этого подонка и смыть с себя все признаки нашей близости. Небо! Неужели этот мужчина мне нравится? Как же слепа я была!

— Ты девственница?

Вопрос прозвучал в мёртвой тишине, а яркое пламя, что ещё недавно резало глаза, неожиданно потухло и развеялось. При других обстоятельствах я восхитилась бы магическим даром лорда Кьянто, но не сейчас. В промежности зверски болело, было до слёз обидно от несправедливых обвинений в мой адрес.

— Эллис, — пробормотал Кристиан, и впервые меня передёрнуло от чужого имени.

И почему-то именно от этого имени меня вдруг затрясло, да так сильно, что я не смогла сдержать дрожь во всём теле.

— А знаешь что, Кристиан?! — впервые после всего случившегося заговорила я, и не узнала свой осипший голос. — Ты прав, я обманщица и лгунья! Я не безропотная служанка Эллис, я — Эльвира Лафицкая!

Это признание неожиданно придало мне сил, я вскочила на кровати и отпрянула от Кристиана. В комнате действительно не было ничего, чем бы я могла защититься — ни подсвечника, ни бутылки спиртного, ни даже вазы. Но на кровати всё так же лежала трость лорда с тяжёлым металлическим набалдашником. Я мгновенно схватила её и, перехватив поудобнее, как держат игроки биту для бейсбола, оскалилась:

— Ещё один шаг по направлению ко мне, и я сделаю тебя настоящим уродом и инвалидом!

Кажется, Кристиан совершенно не воспринял мою угрозу. Он с по-детски растерянным выражением лица шагнул ко мне:

— Но… почему ты не сказала?

Почему не сказала? Почему не сказала?! Хотелось смеяться и плакать одновременно. Мне казалось, что этот тип издевается надо мной. Я пыталась всё объяснить, но слушал ли он меня в тот момент, когда строил из себя жертву?!

Кристиан шелохнулся, а мои нервы не выдержали, и я со всей силы размахнулась тростью, целясь набалдашником ему прямо в голову. Но мужчина не просто так занимал пост генерала-главнокомандующего столько лет. Одним неуловимым движением он поймал моё импровизированное оружие в воздухе и откинул трость в противоположенную часть комнаты.

— Эльвира, — на этот раз он обратился ко мне по моему настоящему имени, — я сожалению, безумно сожалею обо всём, что произошло. Я… ошибся…Тебе надо помыться, и вызвать целителя, чтобы он осмотрел тебя. А потом, я клянусь, что выслушаю тебя и сделаю всё возможное, чтобы исправить мою ошибку и загладить перед тобой свою вину.

Лицо Кристиана перекосило от гримасы потрясения, страдания и мук совести. Но мне уже было всё равно, что он испытывал раскаяние за содеянное. Ещё несколько минут назад он грубо имел меня, не спрашивая моего согласия и не задумываясь, какого мне.

Я мотнула головой, понимая, что в целом-то мне нужен целитель, но соглашаться с этим подонком сил не было. Он сделал ещё один шаг по направлению ко мне, оказываясь непозволительно близко, и протянул руки, чтобы помочь спуститься с кровати, а я же неожиданно вспомнила, где именно у него болела нога, и, не прерывая контакта между глазами, ударила своей ногой в его бедро. Мужчина после того, как отобрал у меня трость, явно не ожидал, что я буду продолжать драться, а потому пропустил удар. Покачнулся и рухнул на колени, еле успев схватиться рукой за край кровати, чтобы не расквасить себе нос. Я по дуге обошла Кристиана, подняла трость, валявшуюся в нескольких метрах от кровати, и с величайшим удовольствием бросила её в горящий камин. Злобно оскалилась. Мне будет приятно думать о том, как лорду Кьянто придётся теперь ползать на четвереньках в присутствии слуг и гостей, не имея возможности опереться на свою трость.

— Я ухожу в свою спальню, и отныне Вы не имеете права прикасаться ко мне или заходить на мою территорию. Вы не имеете права не то, чтобы трогать меня пальцем, и даже дышать или смотреть на меня! — сказала я очень громко и чётко, чтобы он точно услышал.

Окинула комнату взглядом, немного подумала, вернулась за одеждой, а также подобрала с постели мешок с деньгами. Возможно, любая другая девушка на моём месте отказалась бы от денег из-за гордости, но мне они были действительно нужны. Закрою долг перед училищем, и освобожу Эллис Ларвине из-под гнёта контракта и угроз лорда Тандэра. Сделаю хоть что-то хорошее для девушки, раз уберечь её тело не смогла.

Когда я закрывала за собой дверь в спальню лорда, он всё также находился в коленопреклонённом состоянии, тяжело дыша и опираясь ладонью на кровать. Безумно сильно хотелось его пнуть, но я сдержала низменный порыв и просто вышла.

Я забралась в ванну и очень долго тёрла кожу жёсткой мочалкой, наверно в сотый раз смывая с себя семя Кристиана и собственную кровь. Первые два часа тело била крупная дрожь от пережитого потрясания, ужаса и боли. Закрывая глаза, я вновь и вновь видела простыни, охваченные ярко алым огнём, надменное лицо Кристиана и красную кровь повсюду. Наверно, я теперь до конца жизни буду ненавидеть красный цвет. А кровь? Может ли кто-либо ненавидеть вид крови больше, чем женщина-хирург, однажды потерявшая своего ребёнка на шестом месяце беременности, а позднее изнасилованная мужчиной, который ей некогда нравился?

Я вылезла из ванны только тогда, когда за окном забрезжил рассвет. Туго обмоталась полотенцем, превозмогая ноющую боль внизу живота, застирала платье и бельё и повесила сушиться. Ещё около часа я пыталась уснуть, но мысли не давали покоя. А когда, наконец, встала с кровати, в голове сформировался чёткий план действий. Кристиан думает, что я всё это проглочу и останусь жить в его доме? Как бы не так! С меня хватит. К этому моменту физическая боль слегка притупилась, а вот душевная, наоборот, только усилилась.

Адель после разрыва с лордом Кьянто собиралась в спешке и оставила в своей спальне часть гардероба и косметики. Судя по платьям, это были самые простые и невзрачные одежды из всего того, что предпочитала носить бывшая хозяйка спальни. Крайне сомнительно, что она будет за ними возвращаться. Придирчиво рассматривая их, я пришла к выводу, что все они наверняка подходили под голубые глаза и светлые волосы Адель, но вряд ли будут смотреться на Эллис. Уже прикусив губу и раздумывая, а не надеть ли собственноручно перешитый наряд служанки, взгляд упал на абсолютно чёрное платье по колено с оторочкой из таких же угольно-чёрных полупрозрачных кружев. По местной моде это платье было чересчур тёмным, не имело никаких украшений камнями, вышивками или хотя бы бисером, но на мой вкус, оно было идеальным, а главное — цвет как нельзя лучше передавал моё настроение.

Я села за туалетный столик и с необыкновенной тщательностью нанесла несколько слоёв тона, старательно маскируя припухлости и следы слёз, а затем впервые в этом мире я решила подвести глаза, подчеркнуть ресницы и в целом накраситься так, как красилась изо дня в день на работу, будучи секретаршей. Тональный крем пришлось класть даже на запястья, как оказалось, синяки были и на них. Последним штрихом стала причёска из собранных в тугой объёмный узел каштановых волос. Просто, но строго и элегантно. В таком виде никто не осмелится назвать меня служанкой или кормилицей Ладислава. Никто.

Славик проснулся и заагукал ровно тогда, когда я дописывала последнюю из своих записок. Было крайне тяжело психологически взять его на руки и улыбнуться, ведь я понимала, что вот-вот нам придётся расстаться. Пожалуй, оставить здесь малыша, которого я полюбила всей душой, было самым сложным в принятом мной решении. Но другого выхода я не видела.

Большую часть заработанного за ночь золота я отложила, послав записку через посыльного в специализированное училище, которое закончила Эллис, что готова выплатить остаток долга, пускай они пришлют своего человека за деньгами. И Винсент, и Кристиан оказались чрезвычайно щедры: первый высоко оценил свою жизнь и искренне отблагодарил меня за помощь с ранением, а второй достаточно сильно переоценил свои якобы уродства, видимо считая, что их следует компенсировать золотом. Впрочем, теперь мне было всё равно. С этого дня я больше не работаю здесь служанкой. Лорд Тандэр же может подавиться. Отныне Эллис Ларвине никому и ничего больше не должна.

Я планировала на оставшиеся деньги снять гостиницу в центре города и выяснить, где проживает лучший в городе целитель, а там действовать по обстоятельствам. Если вдруг не будет хватать, то устроюсь поваром. От Гронара я узнала, что здесь в Норгеше это очень уважаемая и высокооплачиваемая работа. Через Анисью передала записку Леандру, чтобы он отвёз меня в центр Шекрама, сразу как уедут донтрийцы. Я была уверена, что Леандр дольше любого другого возничего продержится, не выдавая Кристиану, куда он меня отвёз. Всё-таки с Леандром мы по-настоящему сдружились. А то, что Кьянто-старший будет меня искать, я почему-то не сомневалась.

Вариант ехать в Донтрий с воинами я даже не рассматривала. Конечно, князь Винсент сделал мне более чем лестное предложение, но я понимала, что больше не хочу оставаться в этом мире. Просто не хочу. У меня есть своя жизнь в качестве Эльвиры Лафицкой, работа секретаршей у Всеволода Петровича и арендуемая однушка на востоке Москвы. А в том, что Эллис Ларвине захочет вернуться в своё молодое и красивое тело после того, как узнает, что лорд Тандэр больше никак не может на неё надавить, я была абсолютно уверена.

Оставалось буквально пара мелких дел, которые я хотела успеть сделать в этом мире. Я нагнулась, чтобы взять Славика из кроватки, а он впервые чётко произнёс:

— Мама.