— Сина! Умоляю. Не реви. Я что-нибудь придумаю, — я решительно пробежала от эркера до двери, постояла, посмотрела на дракошу, погладила его по пузику… и понеслась назад, — придумала.

Через мгновенье мы стояли в полумраке холла, тесно прижавшись друг к другу, и слушали завыванье ветра за окном, стук ветвей по стенам, скрежет железа по крыше и смотрели на вспышки молний за окном и на мутноватые струи воды, торопливо стекающие по толстым, желтоватым местным стеклам, не закрытых ставнями окон.

Черт. Похоже, идея сходить на фазенду была не так и хороша… как казалась мне оттуда, из мира, где осталось ослепительно синее небо за окнами и тающий на дорожках парка первый снежок.

В это утро Терезис попросил меня открыть ему дверь в столицу, и я не задумываясь, исполнила эту просьбу, лишь в тот момент, когда напарник шагнул в приемный зал дворца, заметив, что у него за плечом висит вместительный дорожный мешок, а руку оттягивает увесистый саквояж.

— А ты что, надолго? — удивленно спросила я, и он ответил очень уклончиво, что так требуют дела.

И ведь я поверила, привыкла, что они, как партизаны скрывают от меня все, что, по мнению мужа, может хоть чем-то потревожить мое спокойствие. А поскольку выяснилось, что такие вещи тут случаются на каждом шагу и каждый день, то живу я как Штирлиц, в постоянном поиске источников информации.

Вот и в этот раз, закрыв дверь за Тером, я постояла минуту в сомнении, куда сначала идти, выяснять, что это у него за дела такие, как сообразила, Сина! Вот кто сидел у его постели, пока он восстанавливался после темного заклятья, вот с кем Тер время от времени переглядывается и перешептывается в последние три дня.

Но едва я прибежала, своими ножками, между прочим, Дэс запретил открывать сферу на короткие расстояния, как выяснилось, что Сина просто заливается на кухне слезами и объяснить ничего толком не может.

Да и зачем мне её объяснения, если я своими глазами видела его туго набитый мешок?

Он встретил меня таким укоризненным и обиженным взглядом, что еще три часа назад я помчалась бы к нему в объятья, как бабочка на огонь…

Однако теперь удержалась. Молча прошла на кухню, молча надела фартук, молча вставила в плиту кристалл и открыла шкаф… чего бы такого быстро приготовить? Чтоб и руки были заняты и мозги свободны. Мне нужно было очень многие из произошедших тут событий обдумать и оценить с другой точки зрения.

О, придумала… а сварю-ка я пельмени… тесто сделать пять минут, а фарш возьму у Диши, она его на колбаски делает…

Открыла сферу и обнаружила что попала вовремя, один из охранников крутил ручку массивной мясорубки, а сама кухарка подбрасывала туда кусочки мяса.

— Диша, привет!

— Ой, магесса, — обрадовалась она, — как вам понравились пироги?

— Замечательные, но сейчас мне нужно мясо, вон то, сырое, из мясорубки. И еще, прокрути мне в него быстренько пару сырых луковиц. Поговорим потом.

Получив желаемое, я заправила фарш перцем и солью, попробовала, и отставила, половина дела сделана. Достала муку и принялась месить тесто.

Дэс появился на пороге кухни, когда я бросала в закипевшую воду первые пельмени. Постоял, посмотрел… не решился подойти ко мне, когда я вооружена основательной скалкой и не менее основательной шумовкой и сел к столу. Ну и правильно сделал… я еще не все до конца обдумала.

Прокатав очередной кругляшок, я заглянула в котел, плеснула ледяной воды и пошла за тарелками. В сметану плюхнула горчички, посолила и помешала, это первая приправа. В другую миску бросила заранее замоченную, мелко порезанную луковку, залила томатным соком, который всегда хранился в холодном отделении шкафа, добавила мелко потертую чесночину, соль и перец, это вторая приправа.

Дэс молча смотрел, как я ставлю все это перед ним, ясно, что решил принять мои правила игры. Умница зайчик… за это тебе награда. Выловив сварившиеся пельмени в тарелку, поставила ее перед ним и забросила вторую порцию.

— Ешь… — снизошла до объяснений, кладя рядом с его тарелкой вилку, — приправа по вкусу.

— А ты? — втянув носом поднимающийся парок, поинтересовался муж, испытующе глянув на меня.

— Сейчас вторая порция сварится, и я буду, — ровным голосом отозвалась я, продолжая катать кругляшки, пельмени странная вещь, как бы ни наелся, через некоторое время идешь подъедать остатки.

Сначала он ел словно из одолжения, потом забылся и спохватился, только в тот миг, когда я подсыпала в его тарелку порцию свежесваренных.

— А тебе?

— Вот и мне, — поставила я свою тарелку, забросила в котел последние, протерла стол и села рядом, — ешь, скоро еще горячие будут.

Господи, ну вот как мне с ним разбираться, если я только увидела, с каким волчьим аппетитом он поглощает пельмени и уже растаяла? Ведь это значило, что утром он сбежал, не заглянув на кухню, а потом просто не выбрал времени перекусить. Возможно и из-за моего ухода. Черт. Да он меня на эту жалость и на ласку голыми руками, как Емеля щуку из пруда каждый раз тащит. А мне сегодня наглядно объяснили… чем грозит и мне, и ему, и всему этому и так не очень везучему миру, такое положение вещей.

Объяснил человек, которому через три часа беседы я не стала верить больше, зато поверила в причины, по которым он так поступает.

— А где Сина? — словно только что заметив, оглянулся он.

— Спроси у Терезиса.

— Что такое с Тером?!

— Ты очень хорошо умеешь притворяться, любимый… но я тебя уже немного изучила. Удивления, пожалуй, было как раз, а вот негодования немного не хватило, — макая пельмень в сметану с горчицей, спокойно сообщила я.

— Тесса… — теперь он рассматривал меня очень пристально, — мы ссоримся?

— Нет, — очень искренне удивилась я, — мы просто разговариваем откровенно. Ты куда-то идешь после обеда?

— Нет… — в его голосе скользнула едва заметная досада, — сегодня моя очередь с тобой заниматься. Тема — использование самых распространенных зелий.

— Поздно, — вот когда я порадовалась, что два дня назад, когда Дэс сидел по обычаю в информатории, и со мной занимался Ферлин, согласилась запомнить все сведения про зелья и их применение с помощью кристалла.

В обмен на то, что его больше не будут привлекать к занятиям со мной, я выторговала обещание ничего не говорить Дэсу и Балисмусу, просчитав, что иначе они начнут привлекать меня в свободное время в качестве мед работника. А это совершенно не мое, хотя оказать помощь раненым в схватке я считаю святым делом. Но вот желания сидеть потом рядом с капризными пациентами и кормить их с ложечки у меня не возникает категорически.

— Почему? — насторожился он.

— Я про них уже знаю. Даже знаю, от чего применяется настой синего скальника. И сколько капель медяницы нужно капнуть в котел, чтоб усыпить квадрат воинов. Поэтому сегодня будет вольная тема. Ты будешь отвечать на мои вопросы.

— Если они будут на одну из одобренных Викторисом тем, — попытался он перехватить инициативу, но я теперь была предупреждена.

— Разумеется, любимый. На остальные ты мне ответишь после ужина, у тебя же нет сегодня дежурства на шаре?

— Нету… — согласился он, глядя, как я собираю посуду, — но тогда и ты тоже ответишь на мои.

— А вот торговаться с любимой женщиной как-то некрасиво, — теперь я училась использовать печально-укоризненный взгляд.

И это подействовало.

Слишком хорошо подействовало, опомнилась я, лишь когда зарычал на кого-то незнакомого дракоша. Только теперь ко мне пришло понимание, что мы уже бог знает сколько времени самозабвенно целуемся, и почему-то не в кухне, а на диване в зале, и в результате этого перемещения куда-то напрочь исчез мой фартук.

— Дэс! Там кто-то пришел! — ахнула я, спешно застегивая рубашку, черт, вот никакой силы воли!

Он нежно улыбнулся, чмокнул меня в последний раз, ссадил с колен и, поправляя на ходу одежду, неспешно и уверенно направился к выходу.

— Не рычи дракоша, это ученик Этиргла, — отпирая засов на двери, попытался усмирить дракошу эрг, но тот упрямо рычал, и у меня мелькнула мысль, что нужно будет как-нибудь провести с ним воспитательную беседу… с этим нарисованным монстром, вообразившим себя хозяином нашего дома.

Хорошо хоть Дэсу хватило благоразумия не вселять духов ни в одного из остальных монстриков, которых я постепенно добавляла на стены гостиной в соответствии с первоначальным планом, используя в рисунках красочные надписи, начинающиеся с моего имени. Из них выходили особенно колоритные хвосты, щупальцы и когти моих созданий.

Ну что они так долго, еще успела подумать я, прислушиваясь ко всё усиливающемуся бормотанию магов и вдруг что-то словно ударило по голове, в глазах потемнело, стало трудно дышать…

Как сквозь туман я слышала страшный скрип и рычание, выкрики и стоны… и пыталась открыть туда сферу. Безуспешно, она не отозвалась на такие непонятные ей посылы одурманенного сознания, моя слишком хорошо продуманная сфера.

А потом глаза резанула яркая вспышка, захрустело и зарычало уже на пределе возможностей человеческого слуха, вызывая дикую головную боль и заставляя зажать руками уши и зажмуриться.

И вдруг все разом стихло.

Я неверяще приоткрыла один глаз, второй… как-то необычайно светло и прохладно… лицо овевает легкий ветерок, пахнущий дымом и чем-то сладковатым… Что?

Наверное, никогда раньше я не бегала с такой скоростью, как в этот раз, просто одним рывком очутилась возле пустого оконного проема, со вздыбившимися щепками и обломками добротной дубовой рамы, всего что осталось от моего дракоши.

И только когда рассмотрела бегущие по дорожкам, присыпанным редким снежком, какие-то непривычно неопрятные, словно внезапно оторвавшиеся от обеденных столов или домашних дел фигуры магов, вдруг поняла, так несутся они вовсе не из-за дракоши.

Тогда, из-за чего?!

Торопливо обшаривая взглядом пустое крыльцо, обрывок рукава… капли крови… и чувствуя, как от осознания обрушившейся на меня беды горькой болью сжимает сердце, я с каждым мгновением все острее понимала, что он был прав.

Темный колдун Вандерс, отец Дэса, загодя просчитавший возможность этого нападения.

— Ты радуешься, что у тебя в напарниках любимый мужчина, — говорил он резко, с легким презрением, — а того не понимаешь, что ведя его с собой, подставляешь под удар и себя. Я видел вашу схватку с темным магистром… вы там совершили кучу ошибок. Нужно было вести не воинов, они вам и не пригодились, а магов и высаживать двумя группами в тылу.

А зачем вам связь по высшему уровню? Ты хоть понимаешь, что он пошел в этом навстречу тебе и теперь будет вынужден все время поддерживать щит? Конечно… я понимаю, вам было жаль дев, которые были обречены еще в тот момент, когда бросили вызов Бизелу. И спасти их как раз в духе белых… подставив взамен под удар целый мир.

Темные не простят вам такой наглости… а методов и сил, чтоб устроить вашему миру большие пакости у них вполне хватит. Но в первую очередь они возьмутся за вас, тебя и твоего мужчину… потому что без вас ковен теряет главное… мобильность. И запомни накрепко главное, я сам темный и отлично знаю, как они рассуждают… бабочек ловят на приманку.

И Дэс именно такая приманка, поэтому они и будут сначала охотиться за ним. И я тут именно для того, чтоб ты это знала. Сам он не скажет… как не скажет и того, что случится с тобой, если темные все-таки до него доберутся. Потому что ничего хорошего тебя не ждет. Я вижу в повешенной на тебя защите привязки на ставивших ее магов… правда, всего две… и это вызывает удивление, сам я оставил бы штук пять.

Однако число привязок особой роли не играет. Все равно, если с Дэсом что-то случится, ты вмиг окажешься на цепи. Никто не позволит тебе самостоятельно принимать решения и рисковать своей жизнью ради него… на чаше весов против талантливого, но одного единственного мага будут их собственные жизни, жизни детей и людей всего мира.

Ну, вот не знаю, почему, но оказавшись в новом месте, я всегда первым делом иду к окну. Не изменила себе и сейчас, хотя это была скорее дань привычке и начавшему меня трясти нетерпению. При одной только мысли о том, что могли сделать с Дэсом за время, которое он находится в плену, темные магистры, мне стягивало в узел все внутренности.

Но обиднее всего было, что его не спасли никакие щиты и амулеты, и не помог заранее почувствовать чужака сильный дар ментала. Хотя… как я слышала сквозь шарахнувшее меня заклятье, они какое-то время боролись, правда, недолго…

— Черт… я же говорила, что не пью вино… — пробормотала я, открывая глаза, и отпихнула от губ кубок.

И тут в памяти всплыло ужасающее зрелище, увиденное в сфере, перед тем как, впервые в жизни, я потеряла сознание.

— Черт!

— Ругается она очень мило, — с легкой ехидцей произнес стоящий напротив меня мужчина, и в первый миг все в душе так и рванулось к нему, Дэс!

Но уже в следующий момент я с легким стоном упала назад на неизвестно откуда взявшуюся подушку. С разочарованием сообразив, что это — всего лишь Зигерс.

— Мне кажется или она и в самом деле… как-то странно реагирует на Зига? — с едва заметной ревностью осведомился Райвор.

— Просто Зиг больше всех из вас похож на меня, — сухо обронил колдун, — дайте ей еще глоток.

— Не нужно… — я резко села и обнаружила, что нахожусь на той самой лавке, где недавно лежала Сина, — мне уже лучше… я вообще не падаю в обмороки.

— Поверим, — буркнул свекор и шлепнулся на сундук, так и стоящий напротив, — что это за стеклянный мез, поглотивший Дэса, тебе, конечно неизвестно, но это пока и неважно…

— Почему это неизвестно? — Возмутилась я вяло, чувствуя, как меня охватывает какое-то подозрительное безразличие, — всё мне известно… кроме одного… что вы подлили в вино, синницу, или черный пион?

— Каплю синницы… через полчаса пройдет, — колдун впервые глядел на меня с откровенной заинтересованностью, — и много ты знаешь зелий?

— Все… что были в кристалле Ферлина. А зачем вы ее вообще капали? Я что, похожа на истеричную блондинку?

— Вообще-то… на наш взгляд, ты и есть блондинка… — ехидно оскалился Силмор, — судя по цвету косы. Хотелось, пока ты в обмороке… посмотреть, своя или нет, да жаль, защита на шпильках мощная…

— Дэсгард зачаровал, — вздохнула я, гадая, с чего это они тут старательно болтают на разные темы, когда нужно думать о том, как вытащить с плит темного дворца Дракошу.

Впрочем, некоторый опыт у меня есть… лишь бы дракоша, непонятно на чем так вымахавший, не забыл меня да не нахватался от темных магистров их злобы.

— Ты и с Дэсгардом знакома?! — Во взгляде всех троих снова светилась враждебность, — а этого-то откуда взяла?

Я остолбенело уставилась на Вандерса, начиная понимать, что вовсе не так просто он не рассказал сыновьям о старшеньком… и упорно звал его Дэсом…

Ай да папочка… вот почему мы столько времени ходим вокруг да около, выясняя, какие у мужа заслуги и друзья.

— Сам объяснишь, папа, или мне рассказать?! — осведомилась я у него приторно-ласково, и мне ответили свирепым взглядом разбуженного зимой медведя.

— Про что? — еще сильнее насторожились девери, — отец… только не говори… что Дэсгард…

Я с полминуты поизучала их нехорошо подозрительные рожи, посмотрела еще раз на застывшего мрачным изваянием колдуна и сообразила, что свекор окончательно ушел в подполье и вернется не скоро.

— Интересно, и как Дэс сумел вам насолить, если вы живете в разных мирах? — поинтересовалась я, тяжело вздохнув, похоже у любимого была намного более бурная молодость, чем мне известно.

— Он украл у нас ценный артефакт… — выпалил Зигерс, сверля меня подозрительным взглядом, — но жена у него была совсем другая!

— Та погибла еще девять лет назад, — сурово обронил Вандерс.

— Что… правда? — вдруг как-то поутихли парни, — но все равно он вор… и наглец.

— Папа, — я начинала понимать, что с этим амулетом все было совсем не так просто, как думают мои девери, и что сейчас все они и в самом деле тянут время, — ответь мне, пожалуйста, чего мы ждем?! И что мог бы украсть у вас без твоего ведома Дэс, если ты легко пробиваешь его защитные заклинания?!

— Не так и легко… всего-то и хватило сил удержать три минуты, — сварливо сообщил он, — а украл он амулет… тот самый, что сгорел.

— Никогда не поверю, что он случайно узнал о его существовании, — задумавшись над возможностями и интригами колдунов, сообщила я, — а ждем чего?

— Известия ждем… чем закончится попытка темных… они что-то придумали… против того меза, — со вздохом признался свекор и я сорвалась с лавки, как укушенная.

— Черт! Так что же вы мне лапшу на уши вешаете! Это ведь не мез, а мой Дракоша!

— Таресса… — Колдуны смотрели с преувеличенной ласковостью, — успокойся… мы понимаем…

Не-а. Ничего вы не понимаете!

Зато я сразу поняла, что будет со мной через секунду, и вмиг перепрыгнула на фазенду, прямо в собственную спальню. Полежала несколько секунд, прислушиваясь к своему организму, не начинают отказывать руки-ноги?! Или того хуже, разум?

Но ничего такого не обнаружила и успокоенно вздохнула, не успели. А потом вспомнила, что новые родственнички все поголовно колдуны, что папочка отлично знает месторасположение моего дома… а шар у него просто обязан быть, и портал он открывать умеет…

И четко осознала, времени, чтоб спокойно подумать, у меня практически нет… значит, нужно с ними договариваться.

Открыла экран и обнаружила, что в комнате уже никого нет, только в двери чья-то спина мелькнула. Интересно, и куда они бегут? Само собой, я погнала сферу за ними. По лестнице, вниз, пристроившись прямо за спиной Силмора, бегут колдуны строго по возрасту… Уже нет, мы с меньшеньким обошли Зига и бежим вровень со старшим. Широкий коридор с окнами по правую руку, ведущими во двор, привел к двери, которую Вандерс открыл, прижав ладонь к центру нарисованной на ней пентаграммы.

Экран сферы ворвался туда вместе с младшим, сразу за нами вбежали старшие… и вдруг все они замерли и начали очень подозрительно оглядываться. Я немного добавила звук и стала оглядываться вместе с ними. Тонкий свист, исходил, казалось, со всех сторон, и мне пришлось прикрыть заслон почти до отказа, пока я не сообразила приказать сфере не пропускать этот звук вообще, оставив лишь человеческую речь. Некоторое время казалось, что эта задача магической игрушке не по силам, но еще в дни наших с Найком странствий по темному миру я заметила, что создателем заложена в ней возможность самообучения, особенно, если это касалось безопасности ее ведущего. Например, еще во время боя и пожара в донжоне я приказала сфере до минимума уменьшать яркость магических вспышек и огня, и с этим заданием она тогда прекрасно справилась.

Справилась и сейчас, через некоторое время свист исчез и я смогла добавить звук.

— …если это и была она… — голос Вандерса звучал зло и безнадежно, — то уже сидит и пускает слюни… и проще найти и добить…

— Он сильно… огорчится? — тихо пробормотал меньшенький, стараясь не смотреть на отца.

— А кто ему скажет? — угрюмо обвел тот сыновей взглядом, — пусть думает… что сбежала.

Ага, так вот значит, что это был за свист… запоздало холодея, сообразила я, сработала какая-то защита… и, судя по их похоронным рожам, весьма мерзкая была пакость. Но вот опускать руки и вешать моему мужу на уши лапшу я им точно не позволю… тем более, что с его способностями достаточно снять щиты, чтоб мгновенно разоблачить эту ложь.

— Жалко девчонку… — пробормотал Райвор, и я решила послушать еще минутку, — миленькая была… я намеревался сам ею заняться… если нам не удастся спасти того пройдоху… Ха! А я еще ломал тогда голову… как ему удалось снять мой щит серой плесени… теперь понятно, где была собака зарыта.

— Вернее крот… здоровый такой, — остро глянул на отца Зигерс, и мрачно спросил, — где у нее логово?

— На западе где-то, там дождь, — отозвался Райвор, — придется идти… а может, сделаем из нее служанку? Чего добру пропадать?!

— И приставим убирать твою комнату, — ехидно заухмылялся Зигерс.

— А если ты когда-нибудь женишься на Юветте, и эта курица по глупости влезет в котел с тхинской зеленью, то из нее тоже сделаем, — в ответ съязвил Райвор, — и приставим убирать мою комнату.

Зигерс набычился, и начал с угрожающим видом плести нечто призрачное, оранжевое и колючее.

Мне надоело слушать их грязные измышления, я открыла звук и скучающим голосом произнесла:

— А потом придет Дэсгард и сделает из младших братиков клоунов в бродячий цирк, ему как менталу, это раз плюнуть.

— А вот тебя за то, что ты раскрываешь тайны мужа, следовало бы на пару дней посадить половики вязать, свирепо прорычал свекор в сторону экрана.

— Давай, я лучше для вас склад с коврами ограблю? — предложила я, — только перестаньте прикидываться валенками и тянуть время. Того дракошу я нарисовала. На окне, а Балисмус вселил в него духа. А потом дракоша поймал ходящего… из Саргаша пришел, Сину хотел забрать. И Дэс в награду добавил ему магии. После этого он стал разговаривать и всех своих отличал. А на этого ученика сегодня рычал просто по-зверски… я тогда думала — оттого, что первый раз видит… этот маг только вчера прибыл на остров.

— И не заметил, лопух, что ученика ему подменили, — зло фыркнул Вандерс, — так ты идешь сюда?

— А в том кабинете меня больше ничем не шарахнет? Кстати, мне пришла в голову мысль, а нам обязательно вести спасательную операцию из вашего дома? Мне Хенна дала несколько наводок на белый мир.

— Больше ничем не шарахнет… если только я сам не прибью, — мрачно пообещал он, — а про другой мир, не одна ты такая умная. У меня тоже голова на плечах.

— Да разве кто-то сомневался?!

Пока мы переговаривались, я успела переодеться в более удобную и темную одежду, брюки, рубашка, длинная жилетка и сапожки, поправить косу и повязать по-байкерски темную косынку.

— И долго тебя ждать?

— Уже здесь, — свернув сферу, я перепрыгнула в комнату, специально встав рядом с колдуном, а то девери похоже, сильно разочаровались, что не удастся из меня сделать зомби.

— Вот, что прикажешь, в клетку тебя сажать, или на цепь, — крепко сцапав меня за руку, свирепо прошипел свекор, — чтоб не прыгала как дикая коза?

— Мне переодеться нужно было, — строптиво уставилась я на него и не пытаясь вырваться, — или я тут пленница? Так сразу объяснять нужно, за кого вас считать.

— За колдунов, — мрачно ухмыльнулся Райвор, оглядывая меня с ног до головы, — откуда мы знаем, может ты наш дом уже темным указала?

— Вы же тоже темные? — Не сдавалась я, — и куда я ушла, наверняка уже по шару нашли. А я потому к вам окно и открыла, что не собиралась прятаться. И хватит мне зубы заговаривать, Вандерс, идем мы или нет?

— Мы же тебе объяснили, — рыкнул он, — магистры что-то придумали… нагнали полный двор карателей и учеников… хотят разбить монстра и вытащить Дэса… туда только дурак сейчас сунется.

Я молчала и думала целую минуту… или две, а потом подергала колдуна, так и не отпустившего мою руку, за рукав и просительно заглянула в глаза.

— Послушай… папа, раз их там так много, можно посмотреть еще раз… в толчее они нас не сразу засекут… ты же сам сказал, там каратели… а с ними я уже дралась… когда мы с Тишей в заброшенном форту жили. Они тогда Олью украли и Тишу с Найком в клетку гнали жезлами… если поставить дверь к ним спиной — они достать не могут… а мы просто поглядим и все. Ты главное, не волнуйся… если что, сразу закроем. И смотреть будем не отсюда… а из фазенды… или из любого другого места, как скажешь.

— Ладно… какое место ты сама точно знаешь в белом мире?

— Сгоревшую избушку, сгоревший монастырь… еще дом Рисы… но он тоже сгорел.

Девери, похоже, забыли, что они злобные колдуны, потому что ухмылялись совсем как нормальные парни.

— Не удивлюсь… если все это сгорело после того, как там погуляли белые маги, — язвительно проскрипел свекор, не отпуская меня и приказал сыновьям, — быстро теплую одежду, и ей тоже. Пойдем, посмотрим, что осталось от монастыря.

Через пять минут, одетые и увешанные амулетами, братцы дружно натягивали на меня длинную шубу с капюшоном и валенки. Пытались всучить еще и рукавицы, но тут уж я отказалась наотрез. Мне сферу нужно чувствовать незащищенной рукой… не обморожусь за полчаса. Немедленно призвав дверь, я оглядела заваленный сугробами двор и, не найдя ни одного следа, оглянулась на колдуна.

— Можно идти в дверь, можно так прыгнуть… как лучше?

Ну, вообще-то я сама могла это решить… но судя по его высказываниям в мой адрес, папаша Дэса вообще не верит, что женский ум пригоден хоть на что-то кроме плетенья половиков и рождения детей… и у меня нет никакого желания устраивать диспут. Таких закоренелых в своём мнении упрямцев не убедит даже чудо… а мне сейчас совершенно не до чудес. У меня мой собственный монстр сожрал моего собственного мужа и тот пока, как ни странно, жив… иначе, как подсказывает моя интуиция, магистры не стали бы тратить столько сил для его извлечения.

— Их в дверь, — кивнул старый колдун на сыновей, — а мы через минуту так пойдем.

Мы посмотрели, как выпрыгнувшие в снег девери вмиг встали треугольником, и каждый что-то бросил перед собой. Снег на миг расцветили синий, желтый и алый дымки, потянулись прочь, по пути вползая во все щели, во все закоулки.

— Идем, — дернул мою руку Вандерс, и я перенесла нас в центр треугольника.

— Не рановато? — оглянулся Райвор, но отец мрачно глянул на него и старший смолк.

М-да. Пожалуй, если он попробует так разговаривать с Дэсом… если конечно, им еще удастся поговорить, то это будет их первый и последний разговор.

— Открываю? — не выдержала я, — чего ждем?

— Пока местность не проверим, никаких открываю!

— Ты понимаешь, что если ценным артефактом вместо молотка забивают гвозди, это не так смешно, чем иметь дверь и проверять руины вашими заклинаньями? Я бы уже тебе всю округу показала!

— Не нужно… за белым миром темным уследить очень легко… могут понять, кто ты, раньше времени. Постой… подыши свежим воздухом.

— Да я им уже надышалась… каждый день здесь бывала… еще в прошлое приближение.

— Да знаю я… тоже тут бываю… — внезапно вздохнул колдун, — за темными если не смотреть, они и этот мир испоганят.

— Вандерс… но вы ведь тоже темные? — Следя за действиями деверей, осторожно осведомилась я, — почему не с ними?

— Это долгая история… но если коротко… я всегда считал, что различие между нами и белыми — в подходе к выбору обязательных для изучения заклинаний, а оказалось, что многие темные считают, это еще и степень вседозволенности. И вот тут мы с ними разошлись.

— Ну, тогда вы серые, — вспомнила я Гендальфа.

— Скорее, это они жгуче-черные… — непримиримо буркнул он и скомандовал, — открывай свое окно… сначала совсем маленькое… как ты умеешь.

— Экран, — подсказала я и с дрожью в руках открыла вид на дракошу с того же места, где была сфера, когда я отключилась в прошлый раз.

Вот только очень скоро поняла, что это теперь не самая лучшая позиция. Перед экраном мелькали спины, руки, ножи и топоры… да что же они делают, гады!

Ведь если такими темпами они будут продолжать и дальше, то, разбив дракошу, непременно изувечат моего мужа… от такого количества топоров, багров и кувалд не спасет ни один щит!

В тревоге я приподняла сферу чуть выше, стремясь разглядеть, что там происходит, и за плечом тут же зашипел свекор.

— Куда, сумасшедшая! Полегоньку! Чуть ниже… правее, вот за этим лоботрясом… у него доспехи с зачарованным серебром… — тут он поперхнулся, смолк, и с чувством выдал, — немытые же гархи!

Вот тут я не выдержала и, чуть приподняв экран, уставилась на происходящее вокруг и внутри дракона во все глаза.

Черт! Действительно, гархи… хотя я и не знаю, кто это такие.

Дракоша снова подрос и сейчас проворачивал свой старый фокус, только теперь он его довольно-таки недурно усовершенствовал. Если раньше, в раме, он весь на какое-то время становился пластичным, изменяя свою форму, то теперь плавился и тек только верхний слой. А внутри так и продолжал оставаться твердым и в этом саркофаге спокойно лежал Дэс. Того мага, что приволок его сюда, уже видно не было, и понять, сам дракоша его добил или все же магистры отобрали, было невозможно.

Зато я кажется, начинала понимать, что происходит с топорами, мечами и прочим металлолом, который влипал в верхний слой дракоши как в магнит. Понимала, потому, что видела протянувшиеся в хрустале серые и черные струйки металла, убавлявшие монстру прозрачности и помнила, как пропали медные переплеты. Но вот даже подумать боялась, куда Дракоша пустит зачарованное серебро, закаленную сталь и гномье железо.

— Мне нужно с ним поговорить, — не выдержала я, — если он и дальше будет жрать топоры, то не пролезет в дверь.

— Бедный Дэсгард… — язвительно посмотрел на меня прищуренными глазами Дэса Зигерс, — жена совсем сдвинулась с ума. Как ты поговоришь?

— У меня есть идея… — в этот момент я искренне порадовалась, что они пока не слышали в моем исполнении этой фразы, — Вандерс, пожалуйста… а то будет поздно.

— Ладно… — мрачно посопев, согласился он, — но только осторожно… дочка.

— Разумеется, — уже стремительно направляя сжатый до предела экран в сторону монстра, я в последний миг приподняла его вверх и буквально влепила в спину дракоши.

И тут же открыла звук.

— Дракоша, слушай молча. Это я, Таресса, пришла вас спасти и забрать. Если понял, тихонько скажи — ага.

— Ага, — загрохотало над площадью, и я очень порадовалась, что заранее додумалась придумать сфере ограничители звука.

Некоторых карателей как сдуло с переднего края.

— Умница, мой маленький, золотко мое, я тебе потом пузико почешу, только сначала Дэса заберу, ты молодец, что его так хорошо спрятал. Не волнуйся, те, кто со мной, это нужные люди, они Дэса не обидят. Как я дам команду, снова скажешь ага, но теперь как сможешь погромче, — мысленно давая сфере приказ убавить звук на минимум, я провела ее в хрустально-медный саркофаг, и, прежде чем открывать, оглянулась на свекра, — можно?

— Подожди, Райвор, прикрой ее, скорее, — скомандовал свекор и я, растянув дверь во всю ширину, и на высоту саркофага, замерла в ожидании, — на нем щиты, сначала будем снимать.

Вокруг магов зазмеились туманные щупальца, вспухли разноцветные сполохи, полетели оранжевые искры.

— Открывай, — хриплым голосом как-то сдавленно скомандовал свекор, и я распахнула дверь.

Все сполохи, туман и искры полетели в Дэса и я прокусила губу до крови, чтоб не заорать от ужаса. Но уже в следующее мгновение в дверь втиснулись сразу три пары рук, и выхватили тело мужа из саркофага.

— Я приду за тобой, держись дракоша! — Тихо шепнула я, глотая слезы, и уже вслух приказала, — кричи.

И закрыла заслон. Каратели и ученики, явно рассмотревшие, что внутри монстра что-то происходит и ринувшиеся на него, от этого рыка прыснули в стороны и схватились руками за уши, но что происходило дальше, рассмотреть мне не дали.

— Стоп, — рявкнул под ухом не менее гневный голос, и я мигом выключила сферу.

— Открывай путь, — сердито посверкивая на меня бешеным взглядом, скомандовал колдун, — и без фокусов.

— Куда? — честно глядя ему в глаза, спросила я, хватаясь рукой за безвольно висевшее запястье мужа.

Теплое. Спасибо вам все боги всех миров… иначе я бы не выжила. И пульс есть. Значит, вытащим… они вытащат. А я… прости, любимый, но лекарь из меня никудышный.

— В наш дом, — сказал он, и я не стала спорить.

— В наш так в наш, — кивнула покладисто и прыгнула.

В свою фазенду, это же тоже наш дом.

— Таресса! — Они вцепились в меня все четверо, — ты куда привела?!

— В наш дом, чего кричите-то? — миролюбиво вздохнула я, — отнесите лучше Дэса в спальню, по правой стороне первая угловая комната, и располагайтесь.

— Я не этот дом имел в виду, — прожигал меня взглядом свекор.

— Поняла, не дурочка, — разозлилась я, — но, по-моему, кто-то забыл, что Дэс с ним вообще не разговаривает! Или ты хочешь, чтоб он и со мной не разговаривал? Собираешься оставить внуков без отца?! Если он сейчас придет в себя и увидит, что я приволокла его в тот дом, то воспримет это как предательство! Не забывай, что он почти твоя копия!

Райвор наклонился к лицу Дэса, которого отец держал на руках, откинул свисающую на его лицо прядь волос, вгляделся и тяжело вздохнул.

— Не понимаю, как мы раньше этого не поняли. Сам отнесешь, или тебе помочь?

— Сам, — Сердито зыркнул на меня колдун и пошел точно в направлении моей спальни.

Ну да, как же мне раньше в голову не пришло, определенно этот жулик тут уже все обшарил… не случайно ведь защелки в кухне на окнах не были заперты?!

Не обращая внимания на державшегося за меня младшенького, и не снимая шубы, я села на стул и призвала сферу.

— А это зачем? — Насторожились парни.

— Послушайте, — сделала я вид, что начинаю злиться всерьез, — а вам не кажется, что вы выглядите трусливыми зайцами?! Вот я, женщина, полдня была у вас в гостях и так не дергалась, как вы, мощные колдуны. У Дэса полно друзей, которые его любят и ценят, и ученик… которого он любит как сына, и все они сейчас волнуются… и за меня тоже. Я поверила вашему отцу, что у него лучше получится помочь сыну и сбежала от них, но они тоже переживают и ищут способы спасения. Как по-вашему, это не бесчеловечно, не предупредить их?

И пока они мрачно сопели и переглядывались, открыла экран в информаторий. Прямо в зал заседаний.

Маги и в самом деле сидели там и тоже были подавленные и хмурые. И Терезис сидел среди них, почерневший, как головешка. Черт, вот почему я не нашла времени поговорить, не с ним, так с Синой? Всегда эта деликатность мешает… да еще пример Янинны все время перед глазами. Как быстро он, однако примчался, не иначе Вик свою яхту давал.

— Привет, — сказала им официально, открыв только звук, — можете не переживать, мы его вытащили. Правда, пока он без сознания, но думаю, все обойдется.

— Тесса… — Тер уже стоял напротив окна, — ты меня возьмешь?

— Куда же от тебя деться, — вздохнула я, — но выйди один на дорожку, иначе я ничего не гарантирую.

— Это ученик? — спросил Зигерс, поглядывая, как я гоню окно по месту, где высаживала лешего с четырьмя медведями.

Тут, в самых южных лесах покинутого мира еще отгорал закат и было сухо, тепло и нарядно от опавшей и висящей на ветвях осенней листвы.

— Да, — кивнула я, заметив первый признак присутствия леших, не обнесенное белками ореховое деревце, и открыла дверь, вплотную уперев ее в ствол.

Постучала ладошкой по дереву, подождала. Никого. А что это за странный зеленый колобок под кустом пожухшей травы?

— Осока! Я долго ждать буду?

— Таресса! — Звонко завизжал голос мелкой лешачки, — я первая увидела!

— Чтоб через пять минут были в сборе, я вас заберу, — строго скомандовала я и снова перебросила сферу в мир повелителей, на ту дорожку, что вела к моей башне.

Высокая фигура Терезиса одиноко бродила взад-вперед по освещенной фонарями дорожке неподалеку от башни, держа в руках новенький увесистый саквояж Балисмуса. Бедный наш Бали, — хмыкнула я, снова останется без зелий. Но отказываться от них не собиралась, здесь у нас всего несколько самых нужных флаконов.

— Заходи. — Подогнав сферу к его ногам, распахнула я дверь, и Тер одним прыжком оказался в холле.

И тут же вспыхнули тревожными огоньками камни в его амулетах, засветился медальон ковена.

Маг шарахнулся ко мне и внезапно рассмотрел, что вокруг меня стоят незнакомые мужчины.

— Тер, посмотри на них внимательно, — пока он не начал пулять заклятиями, быстро проговорила я, — и скажи, на кого они похожи?

— На меня, — угрюмо рыкнул вошедший в холл Вандерс, и протянул руку к саквояжу, — привет, Терезис.

— Но откуда… — на хмуром лице Тера появилась тень растерянности, узнавания, понимания… — гархи немытые!

— Не надо материться на нашего папу, — укоризненно сообщила я, — познакомься пока с братьями своего учителя. Это Райвор, Зигерс, и Силмор. А мне нужно Олью привести.

— Это ты правильно решила, — наконец-то похвалил меня старый интриган, — знаешь, где они?

— Уже собираются, — буркнула в ответ и открыла окно на орешник.

Как интересно, ни одного орешка уже не висит на расправившихся ветках! Зато у двух зеленоголовых лешанят щеки — как у бурундуков. Да еще и в туесочках с верхом насыпано. Называется, хорошо погостили.

— Олья, — раскрывая дверь во всю ширь, закричала я, — ну долго вы там! Помощь нужна!

— Да бежим уже, девонька, — догонявший ундину Тиша тоже тащил на плечах огромный мешок, — ушел уже, ирод темный-то?

Колдун насупился, провел перед собой рукой, и словно легкий туман окутал фигуры его и сыновей. Я заинтересованно скосила взгляд, вроде леший такие заклинания как малышата орехи, щелкает, и как лопатой бульдозера подхватила семейку нелюдей в сферу.

— Наловчилась, ты, девонька, — похвалил леший и вдруг повел чутким носом, — а кто тут…

И смолк, ошарашенно глядя, на проявляющегося из тумана Вандерса.

— Извини, Тиша, — сказала я кротко, — и не обижайся, папа шутит. Что делать, темные колдуны без таких шуточек просто не могут. Олья, там у меня Дэс без сознания, помоги, пожалуйста… иначе я бы вас тревожить не стала.

Колдуны едва не рычали, Тер, у которого свекор отобрал саквояж и теперь угрюмо обыскивал, посматривал как-то странно, то ли осуждающе, то ли устало.

— Да я вижу… — маленькая ундина уже стояла возле меня и гладила по щекам и шее, — тяжкий денечек у тебя выдался… охо-хо… ты бы меньше душеньку рвала… сейчас иди, поспи… где ни то, я тебе чайку принесу… а с Дэсом сама посижу.

— Спасибо, Олья, — взглянув за окно, где и в самом деле давно сгустилась ночная мгла, устало сообщила я, и свернула сферу.

А едва ундина отпустила мою руку, махом перенеслась на свой островок.

Ни разу еще не приходилось мне в одиночку стоять в полумгле на знакомом пляже, утопая валенками в сыром песке. Налетал с моря свежий ветер, загорались в небе первые звездочки… а я смотрела ни них и глотала слезы. Вот как так получается, чем больше делаешь людям добра, чем больше вкладываешь сил, души и времени, тем быстрее, просто лавиной с горы разрастаются твои обязанности. Вон Янинна, сидела и рыдала, когда Дэс попал в беду, а потом вообще запорола несколько простейших заданий, а на нее все смотрят с умилением и позволяют топтаться в чужих душах. Или Гайтола, запуталась в своих мужчинах, уехала в западную крепость и завела там роман с одним из воинов-туземцев. А Бертин весь извелся, и ковен отправил его в ту же крепость. И только меня все пытаются нагружать по полной и никто не жалеет…

Черт, спохватилась я минут через пять, обнаружив, что уже откровенно всхлипываю, я же не за этим сюда уходила! Да и вообще такие рассуждения не в моем характере… и что тогда это такое было?

Новые родичи незаметно повесили что-то успокаивающее, и теперь у меня откат, или Олья так удружила?

Решительно вытерев слезы, призвала сферу и вывела на Саргаш с моря. Полуостров находился в проклятом мире почти на экваторе, маги выбрали самое комфортное место на планете. Тут еще светило предзакатное солнце, было тихо и так мирно, что в плохое как-то не верилось. Я решительно повесила экран на высоте полусотни метров, твердо считая, что в мире, не знающем авиации, маги не станут натягивать защитные щиты так высоко. И тут же за экраном вспыхнула яркой звездой ослепительная вспышка.

Повезло мне. Если бы Леорбиус не был так внимателен к деталям, не вложил столько возможностей в сферу, я сейчас стояла бы тут с выжженными глазами.

Протерев глаза и поморгав на черноту неба, пока на ней не появились светлячки звезд, я снова вызвала сферу и попробовала поставить в том месте, откуда шла за Дэсом. Снова неудача, тонкий свист, такой как в доме свекра, резанул по ушам. И звучал до тех пор, пока я не убрала оттуда сферу.

Ну все, эти параноики меня достали. Убрав звук и свет на минимум, я начала прыгать экраном беспорядочно, как мячом. Вскоре во дворе замка было так же весело, как могло быть в общем дворе четырех столичных многоэтажек, если кто-то разом запустит три сотни новогодних салютов. Все искрилось, свистело, гудело и стреляло молниями. А я, повесив сферу в сторонке, ждала, пока магам надоест, или иссякнут ловушки.

Но едва все погасло и я сунулась снова — завыло опять. Вот только мне уже пришла в голову новая идея. Вернее, постепенно проветрился разум, и появилось понимание, что зря я потратила так много времени. Раздосадовано стиснув зубы, я снова вызвала сферу и открыла в середину дракоши, очень надеясь, что он не стал убирать внутреннюю полость.

Не стал. Но очень уменьшил, и еще сложил тут какие-то железки. Вот только рассматривать и изучать мне их некогда.

— Дракоша, — открыв заслон для звука, торопливо позвала монстра, — я вернулась. Слушай мою команду, выходи из ворот и иди в сторону моря, там я тебя заберу. Ели что-то не понял, говори очень тихо, чтоб слышно было только вот тут, где Дэс лежал, я тут услышу, а враги нет.

— Дракоша не может ходить… — через томительно долгую минуту сообщил монстр и я едва не застонала, ну да, а где ему было научиться?

— Черт, черт! — рявкнув эти слова, невольно вспомнила Тишу, лешачат… и поняла… сейчас я изобрету колесо.

— Ты видел, как Лист с Осокой играли в мячик? Такой круглый и с цветочками на боках?

— Да.

— Вот если ты соберешься, и станешь круглым, не навсегда, а пока мы доберемся домой, то легко укатишься отсюда. И можешь съесть все железки, только оставляй мне в середине место.

— Дракоша не может все железки, — сказал он виновато, — в окно не влезет.

— Ох, ну это не проблема! Я прикажу, и тебе сделают такое окно, какое нужно. Или еще чего придумаю… не волнуйся, мой хороший, Таресса дракошу не оставит. Все собрал? Давай катись.

Легко сказать. Сначала это у него никак не получалось, и я постоянно давала советы. Стать совсем гладким, выращивать лапы, чтоб отталкиваться, потом стать снизу шершавым… черт, и почему я знакома с механикой только на уровне тачки для вывоза грунта?

Но постепенно все наладилось, когда я вспомнила шариковую мышку. Мы вернули дракоше первоначальный вид, но теперь под его пузом крутился огромный шар, отросшие задние лапы и хвост подталкивали его вперед, а передние и зубастая голова выхватывали у налетевших карателей оружие и жезлы. Причем я заметила, что жезлы дракоше нравятся больше всего, прямо, как детям эскимо.

К воротам он подобрался очень уверенно, но вот открыть их не смог. Слишком уж массивны они оказались. Даже каратели не стали мешать дракоше в них колотиться.

А я уже чувствовала, что начинаю уставать. Впрочем, я уже давно сидела на песке, завернувшись в шубу, и подтянув под нее ноги. И думала, думала… пока не решилась…

Раз каратели не спешат нападать, значит, уверены в том, что ворота неуязвимы. А может и в тех ловушках, что там припрятаны, ворота везде и во все века делали с особыми хитростями. И тогда у нас есть пара минут на попытку… все равно другого выхода нет.

— Дракоша, сделай место в пузике побольше, сколько было, пока Дэс тут спал. И чем он кстати, дышал?

— Дракоша сделал маленькие дырочки и убирал грязь, — туманно, но гордо признался монстр.

— Ты просто умница. Делай побольше места, я сейчас вся сюда влезу. И пойдем домой, мне тут надоело.

Полость вокруг сферы мгновенно раздалась, вытянулась в длину, приняла форму ложа.

— Постой немного не шевелясь, сейчас я приду.

Решительно отпустив сферу, я растянулась на песке, замоталась в шубу, прикрыла капюшоном голову и, стиснув зубы, перенеслась в живот к дракоше. О господи, как тут оказывается, жарко…

— Дракоша, дышать нечем, — простонала я, усиленно представляя сад возле фазенды.

Вокруг сразу стало темно, и появилась струйка прохладного воздуха.

— Это не дом, — забеспокоился мой саркофаг, но у меня вдруг резко кончились силы.

— Тут безопасно… — еле шевеля языком, и чувствуя, что засыпаю, пробормотала я, — тут Тиша и Олья… а я немного посплю…

— Проклятый будильник! — я спросонья протянула руку, пытаясь наугад нащупать самый ненавистный из всего великого семейства электронных приборов.

Однако наткнулась на гладкую, и теплую стену, потом на такой же потолок… открыла глаза, секунд пять боролась с ночной забывчивостью… потом вспомнила… и даже застонала, черт!

Вот теперь новый папа точно разнесет меня в пух и прах и посадит на цепь. И я сама даже слова не скажу в свою защиту… хотя, если хорошо подумать…

Мерзкое дребезжание послышалось снова, и только теперь я вспомнила, что сразу после похода за белыми девами ковен выдал мне новый медальон, точно такой, какие были положены только эргам. С огромным, чуть не в куриное яйцо, зеленоватым драгоценным камнем в центре. Камень был привязан ко всем шарам ковена и к таким же амулетам эргов… только у магов они подпитывались собственной магией, а мне медальон ковена объединили с цепочкой-накопителем. И он позволял меня найти и вызвать на разговор в любую секунду. Похоже, именно об этом мечтал неизвестный абонент… так упорно вызывавший меня сейчас на связь. Однако от одной только мысли, кем он может быть, у меня вмиг пропало всякое желание отзываться. Пусть пока думают, что я еще сплю.

Вот потому-то я так яростно ворчала и возмущалась еще когда мне его всучили, что предвидела именно такие ситуации. Упиралась изо всех сил… доказывая, что только восточным женщинам по силам таскать на шее столько булыжников, а я никогда таковой не являлась и стать не мечтаю. Однако ковен был убедительнее… потому что у них был козырный туз. Мой муж.

Черт. Уныло ужаснулась я, вспомнив, что этот самый туз сейчас уже должен был очнуться… и с ностальгией вспомнила о той минуте, когда считала что главная неприятность — это отчитывающий меня старый колдун.

Прости папочка, была неправа… хотя сожрать себя без соли все равно не позволю. Вот теперь я окончательно проснулась и все припомнила… и особенно слова Дракоши, что мы где-то не там.

Сейчас попробую определить, где оно, это не там. Всмотрелась в мутную полупрозрачность слабо светящихся стен и потолка, пожалела о потерянной драконом прозрачности и поняла, что идти придется другим путем.

Я погладила теплую стенку, невольно нервно хихикнула, лежу внутри монстра и нежно глажу стенку желудка… расскажи такое кому из прежних подруг и окажешься в комнате, где стены будут еще и мягкими.

— Дракоша… ты там как? Только говори потихоньку.

— Ага, — в стенке напротив меня вдруг прорезался жуткий глаз и уставился с любопытством, — там Тиша. И Олья.

— Фух… это хорошо. Значит мы все-таки туда пришли. Это тоже мой дом… только он в другом месте… ну тебе это неважно. А больше никто не приходил?

— Лист, — как-то смущенно признался монстр, — и Осока. Хотят сидеть на шее.

— Они и так уже сидят на моей шее, — возмутилась я, но припомнила, что дракоша по сути, сам ребенок… и добавила, — ну немножко можешь покатать. Но запомни, кусать и хватать тут никого нельзя… разговаривать нужно тихо, и вежливо. Если будут спрашивать, про тот замок, где ты ел железки… молчи. Я сама расскажу все, что нужно. И если что-то не понятно — сначала зови меня или Тишу. А вот приказы слушаешь только мои. Я ухожу в дом, а ты тут вокруг немного погуляй… осмотрись. Все понял?

— Ага.

— Тогда сделай мне выход, — как вовремя я сообразила, что если прыгну, то перенесусь вместе с дракошей!

Слева от меня стена посветлела, истончаясь прямо на глазах, появилась округлая дыра, и начала быстро расти.

— Еще дракоша, так мне неудобно… ага, вот теперь хорошо.

Я покрепче прихватила полы шубы и выскользнула наружу, под моросящий дождик. Проворно прошлепав валенками по лужам, вскочила на крыльцо, оглянулась и невольно присвистнула.

Дракоша был размером со средний автомобиль, и напоминал сквозь марево дождя небольшой скрепер… или погрузчик… оформленный дизайнером под монстра. Очень внушительного и злобного монстра.

По хребту шли поблескивающие сталью острые шипы, многочисленные зубы загибались как у гигантского удава, грудь посверкивала мозаикой из стальных и железных чешуек, лапы венчали внушительные когти, а из-под лежащего на земле пуза выглядывал округлый бок огромного, как бочонок, шара.

— А пузико? — печально спросил он голосом прораба, и я невольно прыснула.

— Катись сюда, там дождь, а я и так валенки промочила.

— Дракоша сушил, — подкатив к крыльцу вплотную, гордо сообщил монстр.

— Поняла… спасибо тебе, — поглаживая мгновенно ставшее идеально гладким пузико, с чувством сказала я, — а теперь гуляй, я пойду на Дэса посмотрю.

— Наконец-то, про мужа вспомнила, загульная девчонка, — свирепо прорычал в проеме распахнувшейся двери голос свекра.

— Этот ненужный? — вплотную склонив ко мне зубастую морду, с тихой надеждой спросил Дракоша.

— Увы, маленький, этот нужный… — тяжело вздохнула я, — беги, гуляй.

И, чтобы не слушать ругани, мигом переместилась в свою спальню.

Через несколько минут мы уже сидели в столовой вокруг стола, поглощали пирожные и кексы, запивая горячим чаем и внимали тарахтенью мелких о том, какой хороший и добрый дракоша, и как тепло у него в пузике.

Я слушала их молча и думала, говорить кому-нибудь или нет, что по-моему, дракоша все же прибил того колдуна, хотя вряд ли стал его поглощать. А еще думала, что нужно вставать и идти в холл, объяснять дракоше, как устроиться привычным ему окном, а я хотела посидеть возле Дэса, вдруг он скоро проснется?

И тут мне пришла в голову мысль, что можно и совместить эти вещи, сидеть возле Дэса и командовать дракошей. Я немедленно поднялась из-за стола, сообщила, что пойду, проведаю мужа, и, прихватив тарелку с печеньем, ринулась в спальню.

Дэс лежал все так же ровно, и мирно спал, и я немножко посидела рядом с подушкой, обняв его голову, и гладя по волосам, потом причесала ему волосы, нежно поцеловала и призвала сферу.

— Понимаешь, — оправдывалась я за запрещенное действие перед по-прежнему ни на что не реагирующим мужем, — на крыльце тесно и мокро, а он теперь слишком большой. Нет, меня он не заденет, все-таки магии в нем много, и людей он как-то по аурам различает, но командовать оттуда очень неудобно. Нужно бегать под дождем… а я вчера набегалась.

Тут я направила сферу на дракошу, открыла звук и начала диктовать:

— Дракоша, это я. Видишь на крыльце вход и окна с обеих сторон? Ты теперь большой, можешь занять не одно окно, а четыре… ты знаешь, сколько это, четыре?! Вот у меня ноги две, одна и еще одна…

— Дракоша знает, — гордо сказал он, — когда дракоша был «эй ты, светильник» Балисмус считал капли, считал людей… потом Дракоша все вспомнил.

— А, так вот почему ты такой умный, — обрадовалась я, — тогда слушай. Ты должен открыть дверь, сделать длинную шею и влезть в маленькую комнатку, которая на крыльце, сенцы или тамбур… не знаю, как называется, там четыре окна и две двери, одна в дом, вторая на улицу. Вот в этом тамбуре ты и будешь жить, только растянешься по окнам и по стенам. По полу не нужно… и по дверям тоже, их будет трудно закрывать. Стекла можешь поглотить, а в каждом окне сделать по глазу… или по лапе… Вообщем устраивайся, если не получится, я приду и придумаю что-нибудь еще.

— Ага, — Сказал дракоша, и начал втягивать в себя шипы и когти, а потом, вытянув шею, всунул ее в дверь. Дотянулся до первого окна, прилип к стеклу, потек как желе…

Я закрыла экран, отпустила сферу и вернулась к Дэсу. Сейчас, когда он лежал такой тихий и беззащитный, мне не хотелось отходить даже недалеко… вообще уходить никуда не хотелось. Хотелось вот так сидеть рядом, гладить его по щеке, по волосам, изредка целовать в висок и неспешно рассказывать о том, о чем ему здоровому я никогда не стала бы говорить. И потому что он обязательно расстроится… или рассердится, но сделает вид, что все в порядке, и потому что очень хочется, чтоб он обо всем догадался сам… без подсказки, или хотя бы спросил… почему я поступаю именно так, а не иначе. Ведь это так важно… чтоб вопрос прозвучал правильно… и не со снисхождением или раздражением, а с подлинным участием.

— Знаешь, — объясняла я тихонько, нежно перебирая пальцами темные гладкие волосы, — мне почему-то все время кажется, что ты меня принимаешь за кого-то другого. Или нет, не так. Скорее, ты меня сравниваешь с Янинной, или Луситтой. Но ведь они были такие разные… по рассказам магов, совершенно. И я тоже абсолютно другая, и никогда не сделаю так, как Янинна. Или та, вторая. У меня привычки, характер, все другое… и воспитание и способности. И я совсем не такая смелая… Вчера мне стало очень страшно… за тебя… Представь, я даже в обморок упала… не помню, чтоб когда-то падала в обморок раньше… на земле. Но я сразу пришла в себя… вернее мне помогли… и про это тоже очень серьезный разговор. Про тех, кто нам помогает. Оказывается, ты мне многое про себя не рассказал… и это очень обидно. Я рассказала тебе всё про свою жизнь, и про папу, и про Свету… и про бабушку, и тетю Лизу, и про Габриэллу. А ты как партизан… все время какие-то тайны… так же очень трудно жить… нет, я не про любовь… я тебя очень люблю… когда он тебя утащил, я поняла… что не смогу жить… если с тобой что-то случится. Да… я знаю, ты снова рассердишься… но когда я увидела… как маги бегут ко мне… я ушла. Викторис такой… параноик… что я сразу поняла… они меня усыпят… или подчинят, и потом будут три дня обсуждать свои планы… а я просто не выдержу… сойду с ума от мыслей, что с тобой делают…

Так я сидела, наверное, часа два, или больше… и постепенно выговорилась, и начала повторяться… и сама это заметила… а потом с удивлением поняла, что многие обиды как-то сами растаяли, стали мелкими и несущественными. Потому что, когда он вот такой тихий и беззащитный, как-то глупо и стыдно обижаться на то, что вчера он возмущенно сопел, пока я лепила пельмени… и к тому же, я, в самом деле, была виновата, ушла на фазенду и не предупредила. И неважно, что тут был его папаша, способ предупредить с моими возможностями найти нетрудно.

Черт, никогда не думала, что в семейной жизни столько подводных камней и мелей… казалось, достаточно того, что мы друг друга любим… и все это я тоже сообщила любимому… и многое другое, и к тому времени, как раздался осторожный стук в дверь, успела и слегка всплакнуть и успокоиться.

— Иду… — бережно поправив одеяло, я направилась к двери, по пути заглянув в зеркало, поправить волосы.

— Что так долго? — недовольно буркнул Зигерс, рассматривая через мое плечо в спальню, — он все спит?

— Не притворяйся, вы и без меня знаете, что спит, зачем звал?

— Соскучился, — нагло ухмыльнулся деверь, нависая надо мной чуточку больше, чем нужно, чтоб не вторгнуться в личное пространство, — а ты нет?! Он же спит… а мы так похожи…

— Зиг, а вот это даже не смешно, — увернувшись, холодно сказала я, и направилась в сторону холла, — что, отец просил открыть дверь?

— Приказал.

— Приказывает он вам, а меня можно только попросить.

— А вчера ты слушалась и приказов, — язвительно заметил он.

— Потому что, в отличие от тебя понимаю, что есть такие ситуации, когда командовать должен кто-то один. Но это только в экстремальных случаях. Куда открывать дверь?

— Помнишь такой широкий коридор, возле лестницы?

— Этот? — Развернула я дверь.

— На первом этаже.

Но я и сама уже рассмотрела под лестницей толпу и она мне сразу не понравилась. Потому что там с корзинами в руках стояли те провинившиеся тетки и Сина. Сразу вспомнилось, от чего мы с ней убегали… и что Терезис тоже тут… но как об этом сказать служанке, посматривающей на лестницу с надеждой, я так, сходу придумать не смогла. Да и свекра, наверное, не стоит сердить указаниями… ладно, будем разбираться постепенно.

Направив сферу вниз, открыла перед колдуном дверь, сразу снимая все заслоны.

— Что так долго? — буркнул он недовольно, шагая в холл первым, — я когда еще зов послал?

— Кому послал, с того и спрашивай, — не удержавшись, буркнула я себе под нос, — и куда столько народа?

— Я что, сам сыну бульон варить буду?! — осведомился он угрожающе.

— Мы уже добыли кухарку, — наябедничал Зигерс, и я сделала страдальческое лицо, вот никогда не поверю, что он уже не донес обо всем отцу.

Да если вспомнить все их шпионские методы, скорее всего и папочка уже не раз проверил своим шаром, как мы тут себя ведем, и теперь по привычке разыгрывает любимую роль тупого злыдня…

Черт! А я снова, как блондинка попалась на его подначку. Нет, пора строже следить за собой… слишком легко он мною управляет.

— А я разрешал сюда кого-то приводить? — предсказуемо и так знакомо насупился он, что пришлось стиснуть зубы.

Иначе не удержусь, чтоб не засмеяться.

— Магесса! — В холл очень кстати заявилась Диша, — а я вас везде ищу. Бульон готов, сами эрга покормите или мне покормить?

— Спасибо, Диша, я сама, поставь на столике в угловой спальне, что направо.

— Уже поставила, — доложила она важно, и вдруг жалостно вздохнула, — спит наш эрг… как дитя. А, Сина! Это вы хорошо сделали, магесса, что её привели, там в комнатах полно пыли. А это еще кто такие? Мне всех их кормить, или уйдут?

— Уйдут, — внезапно сдался свекор, — вот только продукты на кухню отнесут…

— Покажи, куда нести корзины, Диша, — попросила я кухарку, удивляясь про себя необычайной покладистости колдуна.

Никак не ожидала, что он так легко уступит мне в этом споре.

— Кухарку они привели! — Возмущенно рыкнул он, сверкнув злобным взглядом на Зигерса, когда процессия с корзинами, возглавляемая Дишей, скрылась в дверях кухни, — а сказать сразу, что эта кухарка тот самый гарх в юбке, которого Кантилар пять лет назад с таким трудом сплавил на Риайн, ты не мог?

— Откуда я знаю… — очень правдоподобно озадачился Зигерс, но я уже не верила ни одному их слову о том, что информацию они достают через третьи руки и через шпионов.

И совершенно спокойно наблюдала, как явившаяся в холл Хенна, подозрительно оглядев свекра, с ледяной учтивостью осведомилась:

— Мастер Харденз, если не ошибаюсь? А вы тут откуда?

— Пришел сына проведать, — расплылся в любезной светской ухмылке колдун, — госпожа Фангелия. Или тут вас положено называть эргесса Хенна?!

— Какого сына?! — М-да, похоже, Хенна не в курсе с кем разговаривает… ли не хочет признавать очевидного?!

— Меня, — вдруг выступил вперед Зигерс, и встал рядом с отцом, — а разве не видно сходства?

— Видно, — невозмутимо сообщила магесса и метнула на меня обеспокоенный взгляд, — но это еще ничего не доказывает. Все знают, что в графстве Изеринд, где проживал мастер Харденз, это самый распространенный тип лица… там даже троюродные племянники похожи на дядей, как родные сыновья.

Черт. И где была эта Хенна раньше, со своими знаниями?! Вот что бывает, когда учителя заняты чем угодно, только не учениками.

Хотя… что-то я паникую… они же вчера помогали мне так… как не каждый станет помогать родному человеку?! У нас вон в соседнем подъезде родные дети продали квартиру и уехали в неизвестном направлении, а бабушку забыли… вместе с ее узелками… и больше не вспомнили.

А колдуны ради Дэса рисковали жизнью… хотя очень осторожно рисковали… и помогли мне вытащить мужа… без них я бы там не прошла, судя по вечерней проверке.

— Но в том же графстве никто и никогда не станет называть себя чьим-то отцом совершенно голословно, — свирепо сверкнул на магессу прожигающим взглядом Вандерс, — к тому же, у меня хватает сыновей, чтоб не приписывать себе чужих.

— Обычных не станут, согласна… а Дэса почему бы не приписать… если у него в женах такое сокровище, — холодно отбрила Хенна.

В этот момент дверь кухни открылась, и в холле показались молчаливые слуги колдуна в сопровождении Силмора. Маги мгновенно смолкли, и меряли друг друга непримиримыми взглядами, пока я отправляла всю компанию назад. Младшенький деверь тоже ушел, а старшего с ними и сразу не было. И это была еще одна странность, которую я хотела обдумать в более спокойной обстановке… кстати, у меня имелся важный повод, чтоб удрать.

— Устраивайтесь, как дома, — едва закрыв сферу, вежливо предложила я, — а мне нужно покормить Дэса.

И, немедля, не желая слушать никаких возражений или советов, перепрыгнула в спальню. А едва оказавшись в своей комнате и оглядевшись, поразилась произошедшим тут переменам. За те полчаса, что меня не было в комнате, кто-то успел навести порядок и растопить очаг. И от этого спальня стала невероятно мирной и уютной. Неспешно тлели в очаге поленья, бросал по сторонам приглушенный свет светильник, белела свежим бельем постель, а в ванной слышался плеск воды и невнятные голоса.

Вот только моего мужа нигде не было. Я даже головой от потрясения помотала, неужели я переместилась не туда?

Но тут узнала голос напарника и ринулась в ванную, как тигрица, кто разрешил… моего мужа…

— Не волнуйтесь, магесса, — обернулась загораживающая проход в ванную Диша, — тут я помогаю Теру вымыть эрга… кто же додумался положить больного в постель в одежде? Телу удобство нужно… вот сейчас наденем свежую рубашечку и будет спать, как король.

И я сдалась. Без боя и без единого слова. Позорно отступила, потому что если уж Кантилар не смог ее переспорить, мне не стоит и пытаться. К тому же сама я с купанием не справилась бы точно… а в компании с Тером не знала, куда девать глаза, когда он моет моего мужа.

Напарник принес Дэса в огромном мягком покрывале, уложил на свежие простыни и накрыл одеялом, а потом они вдвоем очень ловко и деликатно обрядили его в длинную белую рубаху. И тут оказалось, что в процессе помывки принимала участие еще и выскользнувшая следом за Тером из ванной Олья.

Она очень ловко устроилась возле моего мужа, потребовала, чтоб ему подложили еще подушек, и начала кормить бульоном, окончательно отстранив меня от всех забот.

— Не расстраивайтесь, магесса, — рассмотрев что-то на моем лице, прямодушно объявила Диша, — вам с ним ночью дежурить… Олья покажет, как таких больных водой поить нужно… она девочка ловкая. А пока идите в столовую, и ты, Терезис тоже. Там Сина на стол подает, сейчас обедать будете.

Вот лучше бы она моего напарника поленом по голове ударила, поняла я, взглянув, как бледнеет у него лицо, и в отчаянии опускаются руки. И не выдержала, схватила Тера за руку и перебросила нас в тот самый тамбур, который занял дракоша.

В первые мгновенья он озирался с совершенно обалдевшим лицом, по-моему, даже про Сину на какое-то время забыл. Да я и сама рассматривала устроившегося в окнах дракошу с рьяным интересом, если честно, мне с трудом удавалось представить, как он сумеет поместиться. Однако дракоша оказался на редкость сообразительным, и непредсказуемым, он расположился на потолке.

Растянулся по нему шатром, посверкивающим стальными шипами, к которым имел особую слабость, опустил по сторонам от окон лапы, хвост обернул аркой над входной дверью. А из каждой лапы вырастил шею и поместил в каждое окно по зубастой голове. Почему-то головы получились разными, те, что скалились в окна, выходящие на дорожку, были одноглазые, как циклопы, а те, которым достались боковые окна — слепыми. Очевидно, многоглазие дракошу напрягало, решила я, и тихо спросила:

— Дракоша, тебе тут удобно?

— Дракоше удобно, — подтвердил он голосом прораба, — тут хорошо.

— Ну и отлично, — порадовалась я, — но не забывай, что ты теперь умеешь бегать. Когда злых людей близко нет, можешь понемножку гулять.

— Ага, — заинтересованно сказал дракоша, — а пузико?

— Что-то я его не вижу… — вот почему я иногда говорю, не подумав?

Оно мгновенно опустилось нам почти на головы, гладкое, поблескивающее, все в разноцветных прожилках стальной и медной арматуры.

— Дракоша, — погладив это необъятное пузико, сказала я, — а теперь мы немного поговорим, а ты не будешь слушать… и последишь, чтоб никто не подслушал.

— Совсем никто? — задумчиво спросил дракоша.

— Совсем.

— Дракоша понял.

— О чем ты хочешь поговорить? — Непримиримо спросил Тер, глядя мимо меня.

— Ты знаешь. Ты некрасиво поступил… сбежав… но я тебя прощаю. Потом объясню, почему. Сейчас мне важнее другое, должна ли я немедленно отправить её отсюда, чтоб не доставлять девочке новой боли, потому, что у меня у самой… такая ситуация… не до того, чтоб еще смотреть на чужие страдания.

— Она плакала?

— Не плакала. Она рыдала так, словно пришел конец света… но это неважно. Она сильная… и все это переживет. И если ты пообещаешь держаться от нее подальше, постепенно тебя забудет… и все наладится, я точно знаю… у меня была возможность наблюдать за такими случаями. А вот если у тебя нет силы воли, я ее отправлю в дом свекра… там девочку не обидят.

— Ты была у него в доме? — сразу напрягся напарник и заинтересованно уставился мне в глаза.

— Тер! Мы говорим о другом!

— Ладно… обещаю… я постараюсь не попадаться ей на глаза.

— Уж постарайся… с твоими способностями и зачарованными бусиками это не так трудно.

— Они не на то зачарованы… а ты откуда знаешь? — так вяло поинтересовался маг, что я не стала отвечать на глупый вопрос.

Просто помахала ему рукой и перенеслась в столовую. Помогать напарнику скрываться от влюбленной служанки я была не намерена. Да и не обещала, если на то пошло.

В столовой обнаружилось временное перемирие. Свекор, Зигерс и Хенна уже сидели за столом и дружно поедали уху, и я немедленно присоединилась к ним, стараясь не обращать внимания на посверкивающие неприязнью взгляды магов и на угрызения совести, принявшиеся за меня, едва я поднесла ко рту первую ложку.

Угрызения я подавила силой воли, объяснив им, что нечего было морочить девочке голову, если не было серьезных намерений. Да и ничего с ним не случится, если пообедает на полчаса позже… В конце концов он не зеленый пацан, а довольно известный сердцеед… судя по проскальзывающим намекам и оговоркам коллег из ковена. И к тому же, сильный маг. Всё, больше я о нем не думаю.

— Положить тебе жаркое? — открыв крышку незнакомой мне жаровни, приветливо заулыбался Зигерс, и Хенна мгновенно послала откровенно встревоженный взгляд.

— Да, — скромно кивнула я, начиная подозревать, что мы с учительницей мыслим совершенно одинаково.

Явно неспроста свекор увел отсюда остальных сыновей, оставив именно того, что похож на Дэса сильнее всех.

— Ну, драгоценная эргесса Хенна, — с ехидцей проговорил Вандерс, удобно расположившись после обеда в одном из кресел гостиной, — я вижу, что ты прямо-таки горишь желанием задать вопрос… или даже не один.

— А вы, мастер Харденз, горите желанием на все ответить?

— В ответ на мои… думаю, этот разговор будет полезным для всех. И можешь говорить мне ты… — великодушно разрешил свекор, почему-то в его родстве с Дэсом я не сомневалась, несмотря на подозрения учительницы, — ведь мы же оба маги… к тому же были на ты, там… в белом мире?!

— Это была вынужденная мера, — сухо сказала Хенна, — теперь такой необходимости нет.

— Странно… — неподдельно огорчился колдун, — но там ты казалась мне очень проницательной и умной женщиной… и я искренне пожалел, что тебя поймал этот негодяй… но находился в Динлире и никак не успевал в монастырь. А когда узнал, что вас спасли, порадовался от души.

— Это заслуга Терезиса и Тарессы… — видно было, что магессе очень не хочется говорить колдуну правду, но она опасается, что он поймает её на какой-нибудь мелочи.

— И Найка, — не стала я молчать.

Ведь ясно, что наш, пока не признанный Дэсом, папа, знает о ковене и темных магистрах намного больше, чем они о нем, и все, что он скажет, будет для ковена просто подарком. А я пока считала ковен своим… потому что точно знала, для Дэса ковен не просто сообщество или работа… для него это круг единомышленников.

— Это твой напарник из паладинов? — Осведомился колдун так заинтересовано, словно еще не слышал от меня этого имени.

— Брат. Мы дали друг другу клятву на крови, — специально подробно пояснила я, — он чувствует, если я ухожу.

— А их ты еще не успокоила, что жива? — как-то мне непривычен такой любезный и обходительный свекор, к рычащему варианту я успела приноровиться.

— Не успела… — солгала я, просто не хотелось увидеть, как и во дворце прячут пирожки и колбасы, чтоб не покормить спасавшую их ходящую.

— А зря, — сразу раскусил он меня, — паладины обычно рассуждают намного трезвее, чем Викторис.

— Он умный и внимательный глава, — немедленно вступилась за Вика Хенна, и колдун вдруг откровенно захохотал.

— Если он такой хороший, почему вы живете в разных домах и почему ты по целому году сидишь без подпитки в белом мире?!

— Это было мое решение, — Хенна резко выпрямила спину и побледнела, — и я не обязана никому давать отчет.

— Не говори глупости, — рассерженно рыкнул колдун и вот теперь он был привычным и понятным, — если бы он был хорошим главой, то у вас не было бы столько проблем.

— Но он и правда умный человек, — вспомнив Вика, решила я быть честной, — и заботится о ковене… мотается туда сюда…

— Вот именно, — едко усмехнулся Вандерс, — подгреб все в одни руки и пытается сам за всем углядеть, потому что никому до конца не доверяет… вот скажите мне, почему ты притащила сюда Хенну?!

— Она моя учительница!

— Но пошла ты к ней не за знаниями, верно? — оглянулся на Зигерса свекор, и я поняла намек.

Ну да, видел деверь, как стремительно и без всяких переговоров я вытащила сюда Хенну… против фактов не пойдешь. Но к чему он клонит?

— Ну, так ты откроешь окно во дворец? — мягко поинтересовался подсевший ко мне Зигерс и положил руку на спинку дивана за моим плечом, — мечтаю познакомиться с новым родственником.

— Вот интересно мне, и что за новую каку ты задумал, папочка? — посмотрев на так знакомое, только резко помолодевшее лицо сидящего рядом мужчины, осведомилась я, — и для чего тебе нужно, чтоб повелители приняли Зига за Дэса?

— А ты уверена, что ему нужно именно это? — саркастически произнес от двери голос Терезиса, и сам напарник прошел прямиком к дивану и, чуть потеснив Хенну, устроился между нами.

— Не клади только руку на спинку, напарник, — предупредила я, — а то больно будет не только тебе.

— У тебя и с этим ритуал на крови? — мрачно зыркнул на Тера свекор.

— Ты догадливый, если не притворяешься, что не знал этого раньше.

— Про тебя очень трудно было собирать информацию, — пожаловался колдун очень серьезно, ты прыгаешь как блоха. Я и здесь, в домике у реки, сидел просто от отчаяния… собирался в крайнем случае связаться с ковеном по шару… хотя и знал что бесполезно.

— А как ты нашел этот дом? — Заинтересовался Тер.

— Очень просто… в этом мире нет ни леших, ни медведей… тут и людей немного… хотя он был таким не всегда. И когда я случайно увидел неподалеку от охотничьей усадьбы медвежьи следы, а потом наткнулся и на паутины лешачьих сторожек, то сразу поймал одного из них и все выяснил.

Как много информации он сегодня выдает… и как охотно и без его злобных гримас… а моя интуиция просто белугой воет, что все это не к добру.

— Да… — затосковала Хенна, — мы всегда знали… что любые контакты с противоположным миром не к добру…

— Не повторяй глупости, которые говорит Викторис, — резко оборвал ее свекор, — и забудь про мнение, что если вы будете сидеть тихо и не задевать колдунов, то и они про вас не вспомнят. Пока еще они упиваются недавней победой… но еще несколько лет и одаренных в деревнях и городах не останется… А темные без них не могут… и не мне тебе объяснять, зачем они им нужны. В белом мире все повычистила инквизиция, ну и вы кое-что урвали, других миров, где есть маги, рядом с темным нет… а на белый легко попасть из старинных порталов. Догадываешься, где они намеревались ловить одаренных потом?! И почему темная госпожа велела любым путем поймать ей ходящую? Хотя, у нее были и свои мотивы… А теперь, когда мы освободили Дэса, они сильно обозлены и мечтают отомстить… Терезис, где твой черный шар? Принеси сюда, посмотрим, что творится на Саргаше.

Так вот почему у него был такой раздутый саквояж, сообразила я, и с возмущением уставилась на напарника.

— Тесса, не сердись на Тера, — мгновенно вступилась за мага Хенна, — это Викторис выставил такое условие… иначе не хотел его отпускать.

— И много шифровок ты успел отправить в ставку? — едко спросила я направившегося к двери мага, — и вообще ты хоть знаешь, что, по законам военного времени, полагается за шпионаж?!

— Да с чего ты взяла, что я с ними разговаривал! Я его специально в мантию завернул… чтоб они не обнаружили, — обиделся Тер, — но пойми простую вещь… на человека можно положить иллюзию… а можно полностью подчинить… чтобы он вел себя совершенно естественно, но в решающий момент такой обращенный переметнется к врагам… или сдаст тебя… вот взял шар, чтобы предупредить… если ты или Дэс не подчинены себе.

— Да?! Вы значит, меня проверили?! А как я вас должна проверять? Как мне убедиться, что ты или Хенна не под заклинанием?!

— А их проверил я, — мрачно смерив магов тяжелым взглядом, сообщил колдун, — но на будущее могу тебе дать подсказку. Чем сильнее маг, тем быстрее освобождается он из-под этого заклинания… и тем страннее себя ведет. Вот если бы Хенна не стала защищать Викториса… или нападать на меня, я бы погрузил ее в сон и она спала дня три… пока не освободилась полностью.

— А на Дэсе тоже такое? — Вспомнила я про мужа.

— На нем было другое… — внезапно колдун взглянул на меня с жалостью, — но пока он лежал в твоем монстре… и каратели пытались до него добраться, они бросили еще что-то… понять невозможно, но магии там было очень много и все так смешалось… ундина, конечно постаралась… но я думаю, если завтра ему не станет лучше, вам придется перебраться в одно из моих поместий… они все стоят на источниках, и там мы сможем провести ритуал полной очистки… но я повторяю, сейчас об этом говорить рано. Будем ждать. А пока Тер ходит за шаром, открывай окно во дворец, но меня не показывай… рано. А вот Зиг, как ты правильно сообразила, исполнит роль брата… нужно их успокоить.

— Вандерс, — с жалостью глянула я на свекра, — ты уверен, что повелители такие дураки?!

— Вандерс?! — Хенна вскочила с места и, зажав рот ладонью, смотрела на колдуна такими глазами, словно увидела кобру, скорпиона и каракурта в одном флаконе.

— Вот запомни на будущее, Таресса, — поучительно сообщил мне свекор, насмешливо поглядывая на магессу, — как много значит имя… или связанные с ним слухи. Пока Хенна считала меня мастером Хардензом, темным алхимиком из Динлира, довольно крупного города на юго-востоке белого мира, я был хоть и чуждым, но довольно безопасным существом. Но стоило ей услышать имя, которое уже тридцать лет никто не вспоминает ни в белом, ни в проклятом мирах, как у магессы появились ко мне претензии.

— Вот запомни на будущее, Таресса! — С вызовом повторила его обращение магесса, — как много значит знание истории соседних миров! Магистр Вандерс, много лет бывший лучшим учеником и помощником Неджериза, главного колдуна Саргаша и один из сильнейших темных колдунов проклятого мира никак не может быть отцом твоего Дэсгарда! Потому что мы точно знаем, что Дэс прожил все детство с матерью и отцом в маленьком городке на восточном побережье нашего мира. А после гибели родителей его, как одаренного, мы забрали в одну из своих крепостей.

Дверь резко распахнулась, и в гостиную вошел Терезис с замотанным в мантию шаром. Положил сверток перед колдуном, бегло оглядел темного, Хенну, теребящую в руках медальон ковена, и насторожился.

— Что тут происходит?!

— Садись на место, и помолчи, — властно приказал Теру свекор, — да не вздумай делать глупости… думаю, ты уже понял, что Зигерс сильнее. А я пока отвечу Хенне. Как ты думаешь, эргесса, с чего это вдруг неизвестному бродяге вздумалось поджигать дом… где мирно спит небогатая семья охотника? Почему ребенок не погиб вместе с родителями? И почему его нашли за несколько лиг от сгоревшего дома? Ну и главный вопрос, откуда у сына простых людей такие мощные способности, если все знают, что хотя бы один из родителей должен быть магом… или колдуном?

— Ну, отцом мог быть кто-то случайный… она была некоторое время свободной зейрой, — неуверенно хмуря брови, мрачно проворчала моя учительница, — а остальное объяснилось еще тогда… он от ужаса бежал всю ночь…

— Таресса, — внезапно остро глянул на меня колдун, — а что ты думаешь?

— Думаю, — поизучав несколько минут уставившихся на меня в ожидании магов, сказала я, — что у тебя есть веские доказательства… иначе ты не вел бы себя сейчас так уверенно. И хотелось бы… чтоб у тебя были еще и не менее веские причины… по которым ты спрятал его в том мире… иначе Дэс тебя никогда не признает.

— А ты?

— А мое решение тебе уже известно, — отрезала я, — или ты думаешь, что я способна просто в благодарность за помощь звать папой любого проходимца?

— Таресса… — укоризненно глянула Хенна и смолкла, сообразив, что все ее доводы немного запоздали.

— Спасибо дочка… — глуховато сказал Вандерс, — за доверие. И постарайся… и дальше так же отличать подлинное от фальши. А насчет повелителей… никто и не будет выдавать Зигерса за здорового Дэса… они и впрямь сразу поймут разницу. А вот за ослабленного и еле живого он вполне сойдет.

Колдун сделал несколько быстрых движений руками и деверь, на которого я смотрела, не сводя глаз, стал Дэсом. Постаревшим разом на десяток лет, бледным, осунувшимся, с потухшими глазами…

— Черт! — зашипела я, когда Зигерс, словно в изнеможении, привалился к моему плечу, — если ты немедля не отлипнешь, то будешь ночевать в лесу белого мира.

— С тобой, хоть на льдину, милая, — томно мурлыкнул деверь, вызывая во мне неодолимое желание вылить ему на макушку ведро кислого молока… или чего похуже.

— Таресса… — войдя в нашу спальню после завтрака, выговорил Вандерс очень значительно, и у меня в груди все сжалось от мрачного предчувствия.

Все эти четыре дня я страшилась мгновенья, когда он решит заговорить на эту тему… и с каждым днем понимала, что оно все ближе.

Дэсгард так и не проснулся… ему не становилось ни хуже, ни лучше… и все чаще внимательный взгляд свекра останавливался на мне. Он давно объяснил… что для вывода Дэса из сна нужен ритуал, который потребует много магической энергии, а поблизости нет ни одного источника. И что самое неприятное, источник нужен был и для того, чтоб потом восстановить эргу магический резерв и для моей сферы. Сделав несколько простейших экспериментов, чтоб проверить слова колдуна, я пришла к выводу, что он мне не лжет.

Сфера, привязанная несколько веков к источнику Риайна, накопила где-то в междугранье собственный резерв… который я до сих пор тратила с расточительностью ребенка. И теперь он пополнялся не так быстро… как мне бы хотелось. Конечно… были мои собственные способности, но трудно было не понимать, что они зависят от привязанной ко мне сфере.

И все равно уходить из своего дома мне не хотелось. Я боялась… и эти опасения имели вполне реальные основания. На второй день после того, как я сообщила паладинам, что сижу на фазенде, Тиша поднял среди ночи тревогу.

— Вставай, девонька, — тряс он меня, и я, проспавшая всего лишь полчаса, никак не могла поднять от подушки голову.

Помог душ из холодной воды, стоявшей на столике для Дэса.

— Ты с ума сошел?! — едва сообразив, сколько времени, шипела я, спешно завязывая халат и нащупывая тапочки, — что за аврал среди ночи?!

— Кто-то ходит… чужой… по границе моих угодий… но осторожно ходит… паутин не рвет. А вот следилку, что Лист на дорожке оставил, зацепил.

— Так это же надо к Викторису, — мгновенно сообразила я, но едва выскочила в коридор, обнаружила гуляющих там свекра и Зигерса.

— Чего вскочила? Иди, отдыхай! — Прикрикнул колдун на меня, но рассмотрел за моей спиной лешего и язвительно усмехнулся ему, — неужели ты думал, мохнатый, что я ставлю сигнальную паутину хуже тебя? Да моя сработала, еще когда мы вечером чай пили. Вот зачем ты девушку будил, она и так за последние дни вымоталась?

— И кто там, Вандерс? — не обращая внимания на его слова, я вышла в коридор, и вгляделась в темное окно… ничего не видно… кромешная мгла.

Ставить во внутреннем дворе светильник колдун запретил категорически, заявив:

— Не столько мы увидим, сколько нас. Даже с того берега будет видно… никаких фонарей.

А в тот раз они только пожали плечами и направились в холл, и я, велев Тише остаться возле Дэса, поплелась за ними.

— Таресса… — пропустив меня в гостиную, колдун плотно закрыл дверь и подвинул к очагу кресло, — садись… все равно ведь не заснешь. И выслушай меня спокойно… почему, как ты думаешь, я позволил тебе показаться в ковене, забрать Дишу и поговорить с повелителями? Ну? Вот если бы я, как считает Хенна, собирался просто захватить тебя… для своей семьи… нужно мне было, чтоб кто-то знал, что Дэс жив и где мы находимся?!

— Думаю, нет, — ответила я сразу, потому что уже задавала себе этот вопрос и даже обсудила его с Дэсом… и неважно, что он не ответил… само его присутствие рядом заставляло собраться и находить на собственные вопросы наиболее полные и логичные ответы.

— Я рад… что ты умеешь мыслить здраво, — вздохнул в тот вечер колдун и на миг показался мне очень усталым и озабоченным чем-то досадным, но в следующую минуту я про это забыла, потому что он сказал, — поэтому правильно поймешь мое желание выявить всех тайных шпионов проклятого мира как можно скорее.

— То есть… — у меня даже горло перехватило, — ты хочешь сказать, что специально сделал из нас приманку?

— Конечно, — кивнул он и налил из графина сок, — будешь? Ну как хочешь… я выпью. Так вот… в вашем мире… том, который вы с Дэсом считаете своим, мне их никогда не поймать. Там слишком много людей… а ходящие в разведку колдуны обычно обладают очень сильными амулетами иллюзии и защиты. И за последние годы научились искусно маскировать их под медальоны ковена и знаки повелителей. Ставить в таких условиях сигнальные паутины все равно, что заячьи силки на кабаньей тропе. А тут для этого самые благоприятные условия… и я был бы последним дураком, если ими не воспользовался. Вот только зря лешего не выгнал… чтоб спать тебе не мешал.

— Не нужно его выгонять… лучше скажи, как мы будем шпиона ловить?

— Никак. Это в нашу задачу не входит. Пусть он нас обнаружит… и уйдет с донесением к Неджеризу. Мне нужно, чтоб он отправил сюда… как можно больше своих помощников… а встретить их я сумею.

— А ничего… что тут больной Дэс и Хенна?

— Вас тут к этому времени не будет, — твердо сказал он, — если Дэсгард выздоровеет, то сам выберет, куда идти, а если нет… то выберу я.

И сказано это было так категорично, что я не стала ничего говорить, понимая, он уже принял решение, и спорить бесполезно. Как и сопротивляться или бежать, самой мне вывести Дэса из его странного сна вряд ли получится. Пробовали уже все… и леший с ундиной и Хенной вместе, и ундина с подругами, которых я по разрешению Вандерса привела с проклятого мира.

А вот теперь он стоял передо мной, облаченный в незнакомую, но явно очень дорогую одежду, напоминающую шаровары и рубаху восточного султана, только черного цвета, и перепоясанную широким поясом, усыпанным драгоценными камнями и смотрел с непреклонностью секьюрити.

— Тебе придется переодеться… в моем южном доме женщины не ходят в такой одежде.

— Давай, — протянула я руку к свертку, но он придержал меня.

— И еще… в том моем доме женщин… много… и главная среди них — мать Силмора.

— Ты хочешь сказать… что она будет мной командовать? — сразу сообразила я, — тогда отбой.

— Она всеми командует… — вздохнул он, — но для тебя приготовлены отдельные комнаты… — я надеюсь, ты постараешься с ней не спорить. Поверь… сейчас там самое безопасное место… иначе я не стал вас даже знакомить.

— Надеюсь… — прищурила я глаза, произведя нехитрые подсчеты, — Диша и Сина идут со мной?

— И даже Хенна и Терезис… хотя ему придется жить в мужской части дома.

— А Дэс?

— Пока не поправится, Дэс лежит в твоих комнатах… — хмуро буркнул колдун, и я поняла, что он поступается какими-то обычаями, — А как выздоровеет — будет видно.

— Тогда согласна… — я отобрала сверток и ринулась в ванную, проверять свои догадки.

Все совпало… и шаровары по щиколотку, и платье — рубаха с разрезами по бокам и длинными рукавами, и белый тонкий платок, который явно положено носить на голове как покрывало, закрепляя обручем или шапочкой.

Ну и партизан у Дэса папочка, вот это маскировка, ехидно хихикала я, наряжаясь в новую одежду, изменившую меня до неузнаваемости. Живет сразу в трех мирах, и в каждом мире имеет дом и непохожий на остальные имидж… и скорее всего, новое имя.

— Ну, и как вас зовут в вашем южном доме, почтенный Али-баба? — поинтересовалась я, выплывая в спальню.

— Инфир-Фаргат-Юсай, звездочет повелителя, — иронично представился он, — а ты будешь зваться… Илиль.

— Благодарю, о почтенный Кефир… дальше, прости, не помню, за столь благозвучное имя и стесняюсь спросить, что оно значит. А еще трепещу при мысли, какими словами наградила тебя Диша, когда ты предложил ей такую одежду?!

— А я не предлагал… — расплылся он в самодовольной ухмылке, — я всех просто усыпил. Ты сама им все объяснишь, уже на месте. Готова? Открывай окно… я покажу, куда вести.

Вот когда кричат таким тоном, я не думаю ни секунды. И в этот раз мгновенно перенесла нас в ту комнату, где лежал в кресле Тер, и сразу распахнула экран.

— Дракоша, я ушла потому, что к нашему дому идут чужие и злые… лови всех, кого сможешь. Но обязательно крепко держись одной лапой за дом… а то утащат.

— Ты слишком переоцениваешь возможности ходящих, которые есть у темных магистров. Самых сильных для такой операции не отдаст ни один колдун… это последняя возможность уйти или увести тех, кто дорог, — с насмешливой наставительностью произнес колдун, и с ненавистью добавил, — быстро же они засекли, что в доме стало меньше магов. В проклятом мире и на Альбете, где в тонких слоях концентрация магии больше, вычислить мага труднее… он как бы сливается с общим фоном. А вот здесь даже не настроенным на встречный шаром можно с расстояния в две-три лиги посчитать… сколько в доме магов.

— Так они сейчас увидят… что никого нет и уйдут… разочаровалась я.

— Не уйдут… — свирепо пообещал он, — я умею ставить ловушки. Да и леший там остался… я ему тоже амулетик зарядил…

— Что?! Ты хочешь сказать, что подставил Тишу?! — я так и подпрыгнула, вот никак нельзя расслабляться с этими колдунами, того и гляди подложат какую пакость.

— Ты, по-моему, не заметила… что твой леший наделал под домом ходов и в каждую комнату устроил потайной лаз, — зарычал свекор, — что, думаешь, без моего ведома? Да он теперь куда хочешь в три счета уйдет… и пора бы знать, заклинания низших колдунов и подмастерьев леших не берут.

— А если там будет высший!

— Что вы орете на весь дом? — ворвался в комнату Зигерс, — хотите, чтоб мать Осийде начала стучать в дверь?

— Я ей постучу… садись, смотри, кто-то решил проверить фазенду Тессы.

— Не понятно было, сколько их?

— Мы сразу ушли… но леший скоро скажет… у него везде паутина развешена.

— Тиша! — Опустив экран к самому полу, тихонько позвала я, — ты где?

Колдуны возмущенно фыркнули, но останавливать меня пока не стали.

— Тут, — появилась перед сферой серьезная мордочка лешего, — слежу, четверо пока прошло… осторожно идут…

— Вандерс… — закрыв заслон, повернулась я к колдуну, но он меня перебил.

— Я здесь не Вандерс!

— Извини Кефир, вот у меня вопрос…

— Инфир!

— О, черт, да дашь ты мне договорить, или нет, Инфир! Почему мы должны ждать, пока они начнут громить мой любимый домик? Почему нам по-быстрому не выловить их по дороге?

— Вот в чем разница в твоих рассуждениях и в моих, я думаю как маг, а ты как простой человек! Если они дойдут до дома, то мы поймаем всех, а если начнем ловить по дороге, то только одного.

— Это если мы будем первого брать колдуна, — несогласно ворчала я, не сводя глаз с экрана, — а вот если ходящего, то, как они смогут уйти?

— Так вот чем занимается мой драгоценный супруг, — ядовито пропел от балконной двери яростный женский голос, — обнимается с новой красоткой!

Вандерс мгновенно отпрянул от меня, зато Зигерс схватил руками за талию и крепко прижал к себе.

— Всё, Осийде, — резко поднимаясь с места, в бешенстве прорычал колдун, — ты переступила грань моего терпения и будешь сурово наказана! На пять дней в проклятые!

— Папа, — нежно мурлыкнула я, сообразив, что сейчас он навсегда сделает нас врагами не только с ней, но и с Силмором, — неужели ты и правда сможешь поступить так с женщиной, про которую недавно говорил, что она роза твоего сердца?!

— У этой розы шипы все длиннее, а поведение все нахальнее! Влезть на балкон гостевых покоев… это же нужно додуматься… — похоже, колдун уже раскаивался в своей вспыльчивости.

— Прости… — судя по дрожащему голосу, она и взаправду перепугалась, — я не знала… я больше не буду…

— Зиг, открой ей дверь и снова запри на ключ, — сухо скомандовал свекор, проследил взглядом за тем, как они уходят, и хмуро пробурчал, — тогда… тридцать лет назад, я придумал… завести несколько жен и побольше детей… считал, чем больше их будет, тем меньше будет болеть за каждого душа.

— Думаю, ты ошибся, — откликнулась я, и увидела скользнувшую по холлу, освещенному оставленным нами светильником, тень, — Вандерс… что это такое?

— Зови лучше Кефир… свалим на девичью память… чтоб мне не пришлось накладывать запрет… — всматриваясь в экран, все сильнее мрачнел он, — это очень мерзкая вещь… самое грязное колдовство.

— Что, духи? — не поверила я, вроде Дэс говорил, что ничего такого маги не умеют.

— Хуже… — души колдунов… не самых сильных, конечно, но и не из слабых… великий магистр решился на жертвы.

— А что они могут?

— Мне — ничего, а вот тебе — усыпить, подчинить… ненадолго, бросить проклятье…

— Так они… там, в темном мире… что, погибли?

— Нет… там они живы… и, может, проживут еще, но выгорят подчистую. Их отправили к колдуну, что наблюдает за нами, недавно… иначе они бы уже побледнели… им уже никто не поможет… — до этого я только раз видела свекра таким расстроенным, в миг, когда он узнал, что забрали Дэса.

— А если мы пойдем в темный мир?

— Нам никогда не найти места, где проводят ритуал… не думал я раньше, что Неджериз способен на такую глупость… если только он не сошел с ума от своих опытов.

Тени скользили из комнаты в комнату, и, наконец, добрались до гостиной. Здесь они задержались, кружили вокруг стола, словно видели нечто невидимое нам.

— Нашли мою ловушку… там полный магический кристалл… у них же нет глаз… они чувствуют только магию…

— Кефир… ну давай тогда хоть того возьмем, что наблюдает?! И ты его допросишь.

— Давай, — мрачно посопев, решил он, — этих нам все равно не поймать.

В спальне уже никого не было, но за дверью в мыльню слышался плеск воды, и я обессиленно присела на уголок постели, пытаясь хоть немного продумать и приготовить слова, которые мне нужно сказать Дэсу…

А они, как назло, никак не находились. Наверное, оттого, что самая невыносимая для меня ситуация, это когда я не виновата, но нужно оправдываться. Просто все в душе восстает от возмущения и обиды на несправедливость. А оскорбленная гордость так и подталкивает все бросить, уйти, и не возвращаться, только бы не унижаться и не просить прощения за то, чего я не совершала. И тяжелеет на сердце от злости на обвинителя, видевшего своими глазами, как все было на самом деле, а понявшего всё почему-то совершенно неверно.

Но это было раньше… в редких стычках с одноклассниками и немногочисленными подругами… и никто из них не был мне так дорог, как Дэс. А с ним… я не могу просто уйти… проверено, будет только хуже обоим. Но почему тогда никак не находятся нужные слова… почему так режет сердце обида за его ледяной взгляд?!

Дверь хлопнула и он вышел из купальни, в черном восточном костюме, как у колдунов, только без пояса, и болтающаяся рубаха еще сильнее подчеркнула резко бросавшуюся в глаза худобу. Хотя Дэс никогда не был ни на грамм плотнее, чем положено обычному мужчине, таким скелетом он все же не был никогда.

Мое сердце просто взорвала хлынувшая потоком жалость, и в тот же миг я увидела, как резко стиснул он зубы, как промелькнула по лицу гримаса боли и застыла в окаменевших скулах.

— Дэс… — ноги сами бросили меня к мужу.

— Не нужно… просто перенеси меня в ковен.

И в первый момент я почти подчинилась этому сухому и невыразительному голосу… и от боли, и от растерянности… и от ставшей за последнее время правилом привычки сразу исполнять его приказы. Но только в самый первый… хотя ноги сами шагнули еще ближе, а рука приглашающе поднялась ему навстречу. И он схватился за нее своими слабыми и чуть дрожащими пальцами, стиснул на запястье, готовый сразу же разомкнуть это прикосновение, едва осознает, что уже находится в другом месте.

А у меня в памяти ярко вспыхнуло ощущение, что это уже было… и его уход… и горький взгляд, и моя боль… когда я увидела рядом с ним красотку в зеленом платье…

Не хочу! Вся моя сущность мгновенно воспротивилась такому его решению, просто возненавидела такой неожиданный поворот в наших отношениях!

Черт! Да я его слишком люблю, чтоб повторить ту глупость… уж не знаю, как другие люди, а я имею привычку учиться на своих ошибках… хотя, иногда и не с первого раза.

Да и слишком много всего произошло… за последние дни, чтобы я не чувствовала себя более повзрослевшей и поумневшей… и этой, новой мне очень не хотелось отступать с завоеванных позиций. Моя подружка Юлька вовсе не в шутку говорила, что когда у нее пытаются увести даже ненужного ей самой поклонника, в глубине сознания просыпается матерая собственница… наверное, по линии бабки, крепостной помещицы. Лично во мне никакая помещица не проснулась… но отпускать Дэса от себя я раздумала мгновенно.

Совершенно сознательно прильнула к нему вплотную, забросила вторую руку за шею и, привстав на цыпочки, поцеловала. Именно так, как мечтала все эти дни, по-хозяйски крепко и жарко.

И он ответил… так же жарко, нежно… я вмиг утонула во вспышке расцветшего в сердца счастья… но уже через полминуты он с усилием оторвался от меня, ошарашенно помотал головой и хрипло спросил:

— И что это за выходки?!

Я даже ничего понять еще не успела… и обидеться тоже не успела… к счастью, потому что в этот момент в спальню ворвался Вандерс.

— Таресса! — Рычал он, разъяренно посверкивая черными глазами, — где Зигерс?!

И только выкрикнув это, обнаружил, что Дэсгард не лежит на постели, а стоит возле меня… нет, уже впереди меня, заслоняя своим телом. Господи, и как же это знакомо и приятно… вот только зря он так поступил. Самому, без моей помощи, ему с Вандерсом точно не разобраться… и я торопливо шагнула вперед.

— Ну и что ты так орешь, Кефир? Эта скотина распускала руки при моем муже… вообще, скажи спасибо, что он едет вместе с Тишей, а не топает пешком!

— Кто это такой?! — Голос Дэса налился яростной ненавистью, а вот его подрагивающие пальцы, так и державшиеся за мое запястье, стали еще слабее и прохладнее.

— Один мой знакомый колдун, — кротко сказала я, нежно и успокаивающе поглаживая его руку, — он только притворяется злым.

— А ты притворяешься доброй, если не понимаешь, что он сейчас упадет, — еще свирепее взвыл свекор и бросился к Дэсу.

Но я и сама уже видела, что дело неладно, и потянула мужа к постели.

Уступив нашему двойному напору, он присел на край лежанки, и принял из моих рук бокал с соком, стоявшим на тумбочке у изголовья. Однако, едва я потянулась вытереть выступивший у него на лбу пот, подчеркнуто отстранился.

— Таресса… не нужно.

— Кефир, что с ним? — требовательно уставилась я в помрачневшие глаза колдуна, — почему он от родной жены шарахается?!

— От кого?! — Дэсгард ошеломлено поперхнулся соком, пролил несколько капель на рубаху, привычно провел рукой в очищающем жесте и побледнел еще сильнее, — гархи немытые! Что тут происходит?!

И тут в комнату дружно ворвались опоздавшие зрители.

Хенна с Терезисом. Наверное, они еще из гостиной что-то услышали… или почувствовали, кто их, магов, знает, во всяком случае, ни ахать, ни задавать идиотских вопросов не стали. Подскочили к Дэсгарду и дружно в него вцепились… даже меня слегка отпихнули в сторону.

С серьезными и озабоченными рожами подержались с минуту за его плечи и лицо мужа стало понемногу приобретать более привычную окраску, и я бы очень порадовалась… если не их все более хмурые взгляды. Не первый день знаю этих партизан, если уж у них не хватило наглости состроить умильные и счастливые физиономии, стало быть, дело не просто плохо, а совсем дрянь.

Вандерс в это время тоже не стоял столбом, водил напротив сына руками, смотрел на свисающие с пояса и шеи медальоны и амулеты и мрачнел с каждой секундой. Хотя еще минуту назад я считала, что больше уже и невозможно. И потому, когда колдун твердо и категорично объявил, что нужно немедленно проводить ритуал, я поверила безоговорочно и не сказала ни слова. Впрочем, маги тоже не стали спорить, как обычно, и предлагать какие-то свои варианты или методы, следовательно, другого выхода просто не было.

— Но сначала пусть мне всё объяснит… — Дэс обвел нас взглядом и остановил его на Терезесе.

Сердце кольнула ревность, вот как, мне он уже не доверяет, но я ее безжалостно подавила простым логическим доводом. Как он может мне доверять, если даже не знает, что я ему жена? И очень интересно в таком случае, а что он тогда знает? Имя мое вспомнил сразу… значит, помнит, что это он привел меня в этот мир… а если судить по реакции, воспоминания обрываются где-то в то время, когда он считал, что лучшим вариантом мужа для меня будет Тер…

Ох, только не это… мне вовсе не улыбается снова разубеждать этого упрямца в его заблуждениях.

— Тебя выкрали колдуны темного мира, — не стал рассусоливать Терезис, — и пока Тесса не вытащила, ты был под заклинанием подчинения, а чего они в тебя набросали — непонятно, все смешалось… нужно срочно чистить, резерв истощен, все уходит, как в дыру… может начаться распад сознания.

— Уже начался, — нетерпеливо перебил Вандерс, — он не помнит, что она его жена.

— Что?! — Пораженно охнул Тер и невольно оглянулся на меня, — прости, Тесса… не знал. Куда идти? Я сам его понесу.

— Так она точно, моя жена? — Уже оказавшись на руках у Тера, пришел в себя Дэс, и попросил, — остановись на секунду. Таресса…

— Да, любимый? — спешно вытирая слезы, кинулась я к нему, — Только не вздумай сказать… что собираешься от меня отречься, если что-то забыл.

— К сожалению… забыл… — горько вздохнул он, с грустной нежностью глядя в мои глаза, — но не откажусь ни за что на свете.

— Время дорого, — не дав нам сказать больше ни слова, ринулся прочь свекор, и, уже от двери, обернулся, — приведи Зига… он нам пригодится, а накажу его я сам.

— Ладно… только ради Дэса, — проворчала я и пошла из спальни, почему-то мне казалось неправильным возвращать наглого деверя в эту комнату.

И пока шла и обдумывала, как быстрее найти уже отправившегося в путь дракошу, сообразила, что у меня есть очень хорошая идея… но для этого нужно сначала найти спуск на первый этаж. Это оказалось очень легкой задачей, сразу за выходом из просторной общей комнаты, в которую открывались двери трех спален, нашелся завиток ведущий вниз удобной лестницы. Она привела в просторную прохладную комнату, явно служившую столовой, и из нее была только одна дверь, на увитую виноградом и розами веранду.

Вот это как раз то, что мне и нужно, шагнув с веранды на дорожку малого сада, радовалась я, попутно изучая предоставленную нам территорию.

Очень миленько… ничего не скажешь, умеют некоторые колдуны жить в свое удовольствие, если даже для гостей такой садик. Стены дворика скрыты за вечнозелеными растениями и цветущими лианами, что существенно увеличивает его зрительно, дорожки нарочито извилисты, в дальнем углу видна крыша беседки, в метре перед широкими ступенями низкого крыльца отделанный морскими раковинами фонтан. Несколько редко разбросанных небольших деревьев перемежаются ухоженными ягодными и цветущими кустами, маленькими клумбами и вазонами. И всюду с нарочитой небрежностью расставлены разнообразные скамейки, кресла, качели и прочая садовая мебель.

Похоже, мне придется очень нелегко, если я не хочу тут ничего нарушить… но другого места нет… да и времени его искать — тоже.

Я открыла экран на фазенду, убедилась, что дракоши там нет, подняла сферу выше и ринулась в погоню, радуясь, что сейчас середина дня, а не ночь, и что с неба не сыпет ни снег, ни дождь. Тогда поиски существенно усложнились бы, несмотря на все мои идеи.

Правильно рассудив, что Тиша не станет вести дракошу по лесам и оврагам в этих местах, где почти не встречаются даже деревушки, я держалась над полями, и холмами, через которые вилась наша река, делавшая через несколько километров резкий поворот на восток.

И вскоре разглядела размеренно шествующего по полю дракошу. А приблизив экран почти вплотную, обнаружила, что водитель и заключенный со свойственной их натурам изворотливостью заключили мирный договор и сумели уговорить наивного дракошу. И теперь валяются рядом на взятой из гостиной шкуре в довольно комфортабельной клетке, а между ними стоит корзина с чем-то съедобным и жулики по очереди суют туда руки. Похоже, и вправду, наказать деверя более доходчиво сможет только Вандерс, с огорчением признала я, приближая экран к сидящей на длинной шее зубастой голове.

— Дракоша, стоять! — мстительно скомандовала так, чтоб не расслышали пассажиры, — открой клетку и выбрось этих двоих бездельников, а я тебе объясню, что делать дальше.

— Дракоша, что случилось? — едва успел окликнуть монстра Тиша, как широкие прутья клетки истончились и новые приятели полетели вниз с высоты двух метров.

Правда, к моему большому разочарованию, оба сумели ловко приземлиться на ноги, зато следом им на головы рухнули корзина и шкура, немного примирив меня с доверчивостью моего монстра.

— Дракоша, ты видел змею?

— Дракоша видел.

— Отлично. Сейчас ты уберешь ноги и станешь как очень большая змея, но такая, чтоб пролезла в обычную дверь. Только когда влезешь, не ломай цветочки…

— Ты что ж творишь… — неуверенно начал возмущаться Тиша, рассмотрев меня в окне, но получил мой ответный взгляд и притих.

— Ты Тиша, можешь идти домой, — сухо сообщила я, наблюдая за трансформацией дракоши в змея, — прихвати шкуру и посуду. Спасибо за помощь. А тебя, Зигерс, ждет отец.

И открыла дверь. Он не проронил ни слова, отчистил себя магией и шагнул в садик.

— Вот она где блудни крутит, — в то же мгновение раздался сверху знакомый женский голос, ни на грамм не убавивший ядовитости и презрения, — ну, докажи-ка мне теперь, что Инфир тебе отец!

Подняв ошеломленный таким несправедливым выпадом взгляд, я сразу нашла лазейку, через которую младшая свекровь проникает на мою территорию. Оказалось что расстояние между моим балконом и увитой зеленью стеной всего полметра. Однако преодолеть их она еще не успела, стояла на стене, крепко держась одной рукой за цветочные плети, а второй обличительно указывала пальцем на деверя.

Зигерс на секунду приостановился, словно собираясь что-то сказать, затем бросил на меня взгляд и, больше не раздумывая, торопливо побежал в сторону столовой.

Ну да, стоит ли связываться ради неприступной снохи со скандальной женой отца, правильно расшифровала я его сомнения и перевела взгляд на своего монстра. А он уже почти трансформировался и был теперь милым зубастым полозом, диаметром сантиметров шестьдесят и не менее десяти метров в длину.

— Пролезай в дверь и не забудь про цветочки, — приказала я дракоше, и он немедленно сунул любопытную голову в сферу.

— Тут тепло, — сообщил баском, и я краем глаза разглядела, как собравшаяся перелезть на балкон свекровь живо обернулась на его голос.

Дальнейшее прохождение дракоши через дверь сопровождалось истошным, всё удаляющимся воем, от которого звенело в ушах.

Однако отвлекаться от дела я не собиралась, тем более лезть через стенку, и бежать следом, чтоб ее успокаивать. Дождавшись, пока весь змей окажется в саду, захлопнула сферу и облегченно вздохнула, проблема с транспортировкой монстра была решена.

А попутно решилась и проблема с незваными лазутчицами.

— Видишь, вон, наверху, большой балкон? Взберись туда и растянись во всю длину. Его нужно охранять, чтоб никто не залез… но совсем не закрывай, а то будет жарко.

— Дракоша понял, а пузико?

— Вот как устроишься, приду и поглажу, сейчас мне нужно найти Сину, — строго сообщила я и помчалась в ту сторону, куда мы сгружали служанок.

В таких ситуациях, как сейчас, когда меня сжигает тревога за Дэса, мне лучше заняться каким-нибудь делом, иначе я понапридумываю себе таких страстей, каких и на свете не бывает.

Вскоре выяснилось, что я все правильно запомнила, если пройти по веранде — влево от столовой будет кухня, а дальше, в самом углу, комната для прислуги.

Дверь в нее была распахнута настежь, и обе мои служанки сидели на своих постелях, а не спали, как я опасалась. И это не могло меня не обрадовать, значит не придется ждать окончания ритуала или искать Зигерса, чтобы их разбудил. Иначе придется готовить обед самой.

Зато насторожили лица служанок, нахмуренные, как у вечно сердитого свекра.

— Диша, Сина! — Опасливо окликнула я свою группу поддержки, — что у вас произошло?!

— Магесса Таресса?! — Кухарка неверяще уставилась на мой наряд, — ох, боги, а что это на вас такое?

— Местная одежда, — досадливо дернула я плечом, и пояснила как сумела, подоходчивее, — здесь такие порядки, а мне, ради здоровья Дэса, нетрудно и в этом походить. И еще хочу предупредить, моего нового папашу больше нельзя называть прежним именем, зовите его господин Инфир. А чего вы такие печальные, я видела в сундуке кучу одежды?! Можете хоть каждый день новое надевать… но скажу по секрету… — тут я перешла на шепот, — долго мы здесь не задержимся. Кстати, Диша! Дэс проснулся и его сейчас лечат… и он худой, просто жуть. А кухня рядом, ты еще не ходила? И еще в этом садике можно гулять и рвать плоды, эта часть дома вся наша.

Я болтала и улыбалась как можно легкомысленнее, стараясь показать своенравной женщине, что не случится ничего страшного, если она наденет местную одежду, а сообразительная Сина уже распахнула сундук и раскладывала по постели шаровары, рубахи, и платки.

— А та… госпожа, что приходила… — хмуро спросила кухарка, скептически разглядывая одежду, — всегда будет командовать, что нам варить и какие продукты можно брать?

— Она даже входить сюда не имеет права, — резко ответила я, разозлившись на пронырливую свекровь, и уже ясно понимая, что зря вступилась за нее в первый раз, — а я недавно привела дракошу… он за этим проследит.

— Вот нужно было мне это заранее сказать, — мгновенно ожила Диша и ринулась копаться в шмотках, — я бы знала, что ей ответить! А то ворвалась и сразу — наказывать она нас будет!

— Да ее саму колдун сегодня хотел наказать… да я по глупости вступилась… — пришлось признаться мне, — теперь жалею. Ну, одевайтесь и идем на кухню?

— Неджериз, — во мгле шара виднелось лицо одного из тринадцати, вернее, теперь уже двенадцати, высших магистров, — нам нужно поговорить с тобой о важном деле.

Изображение дрогнуло, посветлело, и магистр разглядел рядом с говорившим еще четыре знакомых лица.

Здорово же они встревожились, ядовито ухмыльнулся главный колдун, если решились выбраться из своих убежищ и собраться впятером возле одного шара.

— Говорите, — холодно кивнул, свысока поглядывая на коллег, надо же, едва самих припекло, сразу примчались, а когда у него рвало над замком щиты и летали по двору обрывки ловушек и сгоревших проклятий, никто даже не подошел к шару, не поинтересовался, не нужно ли хотя бы пяток кристаллов подбросить.

— Зардилиона слишком распоясалась… пора тебе ее прижать. Только за осень потеряла двоих из общих ходящих, полностью уничтожила храм белой матери, из-за нее недавно погиб Бизел. А еще она каждый день требует одаренных на жертвы. Сегодня ушли в тени четверо очень способных адептов… теперь они смогут только на шарах сидеть. Население в панике… продукты в городах подорожали… мы не останемся тут вскоре одни? Кормить своих адептов и прислужников одной рыбой лично у меня нет никакого желания. Если и дальше так будет продолжаться, не лучше ли поделить территорию на герцогства и править каждому самому?!

— Гетлосх, — остро глянул магистр в шар, — я мог бы хоть сейчас убрать ее от власти… если бы именно я ей эту власть давал. Не поверю, что кто-то из вас забыл… как было дело. Почему-то тогда, двадцать лет назад, когда я предложил либо править по очереди, либо ставить правителями своих родичей или учеников… никто из вас не горел желанием взять эту ношу на свои плечи? И это не удивительно, вы ведь все не простые бездарные, и не начинающие маги, чтоб мечтать о власти над толпой и не понимать, какое это нудное и неблагодарное занятие?! Это только какой-нибудь зеленый юнец может искренне верить, что обретя могущество, высшие колдуны начинают день и ночь думать, как бы покорить мир. И никто из них не может подняться в мыслях даже до простого вопроса, а зачем оно колдуну? Это самое мировое господство? Если он и так имеет возможность получить все, что захочет, не тратя особых усилий и не портя себе настроения?! Впрочем… бездарным этого никто объяснять не собирается. А что касается Зардилионы, приходите, судите и наказывайте ее, как сочтете нужным, я прикажу открыть для вас ворота и убрать ловушки. Или, если хотите, приду сам в любой замок. Только не забудьте заранее назначить ей преемника.

— Мы думали об этом… — к шару шагнул один из четверки, стоящей за спиной магистра, — но твоя дочь настолько запустила дела и испортила отлаженный режим своими бессмысленными требованиями и капризами, что потребуются значительные усилия… и много времени, чтоб хоть немного наладить на континенте порядок. И еще… нужно готовить экспедицию за ходящими… если мы хотим и дальше иметь сведения о том, что происходит в ближних мирах. Белый мир пока по-прежнему безопасен… инквизиция вычистила его от возможных конкурентов, а маги с Альбета их забрали… и это настораживает.

— Наконец-то вы заметили главное! — Саркастически расхохотался Неджериз, — и даже сделали выводы… с которыми я не согласен. Но я не жадный… поделюсь собранной Зардилионой информацией и своими планами. Но сначала… о том что происходит в белом мире… вы говорите, маги Альбета увели конкурентов? А вы не забыли, что и мы там набирали себе послушников, которые в благодарность за спасение готовы были на все? И делать грязную работу, и служить карателями? А теперь придется очень постараться… прежде чем найдешь способную травницу, не говоря про ведьмака. И никто не задумался, как им это удалось?

— Неджериз… мы не бездари и не простые послушники… и видели все, что творилось в твоем замке после того как Зардилиона снова увела с Альбета свою строптивую игрушку… — шагнул к шару самый старший из колдунов, щеголявший роскошной белоснежной бородой, заплетенной в украшенную амулетами косу, — ну и разумеется, провели расследование. На Альбете появилась новая ходящая, необычайной силы… и именно она утащила из твоего двора и пленника и стального монстра… сумев выжить под всеми проклятьями. И если ты считаешь так, как и твоя дочь, что нам нужно немедленно захватить эту ходящую, то мы против. Посоветовавшись, мы решили, что наоборот, нужно несколько лет не задевать ни ковен, ни ее… пусть успокоятся. А мы тем временем будем работать над новыми ловушками… и готовить запас артефактов и проклятий… например, у меня есть несколько интересных мыслей. Ну а через несколько лет будет понятнее, нужно с ней что-то делать либо она сбежала… или выдохлась, как и многие до нее. А насчет Зардилионы мы уже посовещались. И постановили лишить ее всех защит и наложить повиновение. А ключ от проклятья отдай Исмодию… и за эту милость поставь его вместо нее правителем… это будет лучший вариант, если ты хорошо объяснишь, что от него требуется. Мы не торопим, можешь думать до завтрашнего дня… и предлагать свои варианты.

Шар погас, а он все еще стоял возле столика, яростно впиваясь ногтями в собственные ладони, и повторяя про себя все известные ему виды пыток, каким он с удовольствием подверг бы своих наглых коллег.

Их заявление намного затрудняло… да что там, делало почти невыполнимым его намерение поймать эту проклятую девчонку. Не для Зардилионы… и не для глупых забав. Было у него очень важное дело… старинная тайна, от разрешения которой он давно отступился… не имея никаких возможностей добраться туда, куда можно попытаться попасть с помощью этой уникальной ходящей. И вот теперь, когда он сделал все… вернее, постарался не делать ничего, добиваясь, чтоб колдуны объединились, они, как трусливые хорьки намереваются отсидеться в своих норах?

Ну уж, нет. Этого он им не позволит… пусть и не мечтают. Они еще приползут… с просьбой о помощи. А пока он сделает вид, что подчинился… В конце концов ему и самому опротивело наблюдать за выходками этой стервы.

— Вызови в мою гостиную Зардилиону и Исмодия, — коротко приказал магистр вызванному прислужнику, и, спокойно сунув в амулет подчинения несколько наполненных энергией кристаллов, твердым шагом направился к двери.

В замке все поголовно знают… у магистра твердое правило, в гостиной говорить только об обычных делах, и никогда не творить заклятий. Однако было… несколько человек… выяснивших, что он обожает иногда нарушать свои правила… вот только рассказать об этом другим они уже никогда не смогут.

Эргесса сосредоточенно замахала руками, а я спешно пересела так, чтоб видеть глаза Дэса, когда он их откроет… это казалось мне сейчас самым главным в жизни. Но он их все не открывал и не открывал… хотя я определенно заметила скользнувшую по губам облегченную улыбку.

— Хенна… почему он не просыпается? — у меня даже горло от волнения перехватило, и шепот получился какой-то хриплый.

И тут я впервые за последние дни почувствовала слабый отголосок его эмоций и, как мне показалось, поняла, почему он продолжает лежать как истукан.

Было очень неудобно смотреть в лицо Хенне, но я все же обернулась и умоляюще показала ей глазами на дверь. И облегченно вздохнула… как мне все же повезло, что она такая понятливая и не стала спорить или обижаться. Просто лукаво подмигнула и тихо испарилась.

— Дэс… она ушла. Открывай глаза… — попросила мужа с замирающим сердцем, осторожно проводя пальцем по его заострившейся щеке.

— Я боюсь… — выдавил он хрипловато, и сглотнул, — что это окажется неправдой… я на самом деле мало что помню… из того, что случилось за последнее время…

— Дэс… — не выдержав, я крепко обняла голову любимого, прижала к груди и его слабые руки тут же сомкнулись на моей талии, — у нас с тобой клятва на крови… на полное откровение… открой щиты… хоть немного, и все поймешь…

— К сожалению, он прав… тот колдун. — С раскаянием тихо выдохнул мне в плечо муж, и слегка потянул меня вниз, так, чтоб я увидела его наконец-то распахнувшиеся глаза.

А в них перемешались тревога и нежность, счастье и неверие, и губы Дэса то расползались в хмельной улыбке, то изгибались по-детски изумленно.

Я засмотрелась на него, восхищаясь и тихо тая от нежности, ведь как ни любил меня Дэс до плена, он никогда не позволял себе раскрываться настолько откровенно, до донышка, не скрывая ни малейшего сомнения или надежды.

— Таресса… — его шепот звучал лучшей музыкой, а нежное сиянье глаз казалось самым ярким салютом, — я так счастлив… но должен кое-что сказать… ты не обидишься?!

— Тсс, — приложила я палец к его губам, — не нужно ничего говорить, я и сама знаю, что тебе нужно сейчас лежать и выздоравливать. И сама хотела тебя попросить… не стесняйся, если тебе что-то нужно, просто скажи. Как только захочешь отдохнуть, я уйду, рядом есть свободная спальня. Захочешь искупаться — сам не ходи, Терезис поможет, кушать или пить — вот звонок.

— К сожалению, — огорченно нахмурился он, — несколько дней мне действительно нужно остерегаться… очень сильных эмоций, я же чувствующий… иначе способность эмпата сгорит… но хочу признаться, и того, что я чувствую сквозь щиты, достаточно, чтоб понять… еще никогда в жизни я не был так счастлив…

— И я… и тоже хотела многое сказать… но лучше подожду, пока ты поправишься… А как только сможешь ходить, мы будем выводить тебя в садик… а еще мне обещали, что тут есть калитка… к тропе, ведущей к морю… здесь лето… и море должно быть теплое…

— Я смутно припоминаю… — задумался он, — море, песок… и в волнах три девушки… черненькая, рыжая и золотоволосая… самая красивая…

— А кто-то подсматривает за ними со скалы, — развеселилась я, — это было, когда ковен подарил мне остров… а вы с Тером сюрприз… в нашем мире сейчас зима… правда, на островах она очень мягкая, Хенна сказала, в конце января начнут цвести гиацинты… а наш с тобой цветок, мирабилис… расцветет не раньше марта…

— Знаешь… мне помнится… что я очень мало за тобой ухаживал, — вдруг озабоченно заявил он, — мне не припоминается ни цветов, которые я тебе дарил, ни сюрпризов, ни свиданий… надеюсь… ты мне позволишь в эти дни… пока я поправляюсь… возместить тебе и себе все эти упущения?

— Конечно… — я не знала, смеяться или плакать от счастья и умиления, — разве я могу тебе что-нибудь запретить? Кроме, пожалуй, одного, не забывать, что я уже твоя жена… и притом, довольно ревнивая… как сегодня выяснилось.

— Да?! — Заинтересованно блеснул он глазами, — как сегодня выяснилось, я и сам такой… значит, мы пара.

— Не сомневайся, — засмеялась я, и не выдержала, осторожно поцеловала его…

Минуты через две обнаружилось, что целовать проснувшегося Дэса значительно приятнее, чем сонного… вот только почему-то у меня проснулись сильные подозрения, что не очень долго мы будем гулять по парку под ручку, как пенсионеры, и нюхать цветочки…

— Всё, тебе нельзя сильных эмоций, — последним усилием воли взяла я себя за шкирку и оторвала от мужа, — выздоровей сначала!

— Почему-то мне так хорошо знаком вкус твоих губ… — прошептал он и нежно обвел их пальцем по контуру.

— Может потому, что мы как раз целовались, когда пришел тот ученик? — догадалась я, — ну не ученик, а темный ходящий под личиной ученика?

— И где это было?

— В нашей башне, в гостиной… — вздохнула я, — неужели ты совсем ничего не помнишь? Я делала пельмени, и мы обедали… а потом ты меня унес в гостиную… ничего-ничего не вспоминается?

— Мелькает очень смутно… но звучит очень заманчиво… — он даже чуть заметно облизнулся, и я с огромной неохотой отодвинулась.

— Дэс… ты же сам сказал… дар. Ты сильнейший ментал ковена… и вообще сильный маг… тебе потом будет жаль, если ты что-то потеряешь. Лучше скажи, чего бы ты хотел поесть, я просто смотреть не могу, как ты похудел за эти пять дней. Как будто на каторге был, а не в постели лежал.

— Прости… но есть пока не хочу… меня накормили, — нехотя сообщил он, и сразу перевел разговор на другое, — а я все эти дни лежу здесь?

— Нет, мы недавно сюда пришли, — сделала я вид, что не заметила этой заминки, — ты лежал в нашей комнате на фазенде, и тебя все пытались вылечить… и Хенна и Олья и Тиша… Но Викторис сказал, нужен ритуал.

— А в каком мы мире?

— В покинутом… в ханстве Ошергет. Кефир тут придворным звездочетом числится. Здесь рядом сильный источник, а у нас на фазенде такого близко нету. Но как только тебе станет получше, сразу уйдем. Я тут подумала… нужно в следующий раз, как будем покупать дом, искать с источником.

— Рядом с источником конечно удобнее, — нежно погладил он мою руку, которую давно взял в плен прохладных пальцев, — но и опаснее. Колдуны, как и мы, легко видят источники… и потому встречаются там намного чаще. А кто такая Олья?

— Дракоша отпочковал, — ответила я как можно невиннее, отлично понимая, сейчас меня будут или ругать или допрашивать… а скорее всего и то и другое в одном флаконе.

А мне хотелось пойти поставить последнего мелкого дракошу на посту возле кухни, потому что у меня было сильное подозрение, что продукты и всякие хозяйственные предметы приносят туда не через дверь второго этажа. а потом принять ванну, одеть нечто понаряднее и озаботиться меню на ужин, у меня все-таки муж проснулся и он меня почти не помнит… хотя и несомненно любит. При воспоминании об этом приятном факте улыбка сама полезла на губы, я спохватилась, взглянула на наставницу и обнаружила, что она заметно помрачнела.

— Таресса… не хочется тебя пугать… но ты далеко не первая, кто додумался подселить духа в какую-либо вещь и растить из него голема.

— Дракоша не голем! — Решительно опровергла я, — и никогда им не будет.

— Дракоша — не голем. — Подтвердил Дракоша-Г.

— Вот, слышишь? Когда я его рисовала, то сразу так и задумала, он будет скорее пугалом… чем охранником, но злобным и на все способным монстром я его не задумывала. А духа Балисмус в рисунок подселил взятого из своего светильника, и пока он сидел в светильнике, многому научился. А поскольку Балисмус тоже ни разу не злой, и вообще рассудительный и терпеливый, у дракоши, когда он начинал развиваться, был перед глазами положительный пример.

— Бали — хороший, — задумчиво сказал Дракоша-Г и вдруг добавил, — и Яни хорошая. А Дэсгард такой несчастный.

Я так и села. Интересно и сколько он еще всякой подобной ерунды там успел наслушаться? Но быстро опомнилась, погрозила дракошке пальцем и твердо объявила:

— Это было раньше. Когда меня еще не было рядом с Дэсом, а Дракоша был «эй-ты, светильник» и не мог его спасти. А теперь Дэс счастливый, потому что мы у него есть… и пусть только кто-нибудь попробует это счастье испортить… можешь так всем и сказать. А теперь идем, я выдам тебе задание.

Внизу, как я и предполагала, оказался еще один проход в сторону центрального здания. В ближнем углу кухни находилась дверь в нижний тамбур, из которого была дверца в продуктовый подвал и выход во двор. Именно через него нам должны были приносить свежие продукты, а проникала знающая все лазейки хозяйка.

Тут и выяснилось, что Диша меня уже опередила. Заложила массивную кочергу сквозь ручку ведущей наружу двери, а чтобы ее нельзя было расшатать, забаррикадировала проход тяжелыми бочками и котлами.

— Не волнуйтесь, магесса, я сама дергала, даже не шелохнется, — уверяла она, кровожадно поглядывая на свою баррикаду, — и больше никого пускать сюда не собираюсь. Ни молочников, ни мясников. Все равно я теперь не решусь вам из ее продуктов готовить. Лучше во дворце у Кантилара продукты возьмем, или из нашего дома, я там всего припасла.

— Диша… — подумав, решила я, — пусть пока побудет так… а вот про продукты ты молчи. Если Инфир нас заставит этот вход открыть, попросим Хенну их проверять… иначе получается, что ты зря наговариваешь на бедную женщину. А вот дракошу я тут все же поставлю… слышишь, Дракоша? Если придет кто-то чужой, ловишь и крепко держишь, но так, чтоб даже не поцарапать… ну, ты умеешь. И с места не двигаешься, просто зовешь меня… но не так громко, чтоб весь замок проснулся. Передашь через других монстров… вы ведь хорошо слышите.

— Дракоша понял, — важно сказал он и устроился в уголке.

— Тогда я пойду быстро искупнусь и вернусь, — сказала я направляясь к двери, но служанки меня остановили.

— А куда это вы направились? — гордо подбоченилась кухарка, — наверняка еще не видели, что находится по другую сторону от столовой.

Судя по ее торжественно — загадочному виду, стоит сходить посмотреть, поняла я, и не ошиблась. В противоположном от спальни прислуги углу обнаружилось нечто вроде восточной бани, обложенный яркими плитками маленький бассейн для горячей воды, и более просторный, выложенный гранитными блоками для проточной холодной. А еще скамьи для массажа и устланные коврами лежанки для отдыха… очень заманчиво. Но ведь если я тут сейчас останусь… то не выйду, по крайней мере, часа полтора… нет, решено, не сегодня.

Так и сказала разочарованной команде поддержки и помчалась наверх. А еще через пятнадцать минут копалась в ворохе вытащенной из сундука одежды и тихо хихикала, от накатившего чувства дежавю. Именно так я когда-то копалась в сундуках повелителей, приходя в ярость от роскошных полупрозрачных шаровар и туник, в которых любая девушка будет намного соблазнительнее, чем в обычных джинсах и свитерке. Вот только теперь у меня не было необходимости одеться как можно незаметнее… хотя вышитые райскими птичками шаровары из золотистой парчи я и сейчас ни за что не надену.

В конце концов, я надела наряд из темно-зеленых штанов и чуть более светлого платья, украшенного по рукавам и вороту изящной вышивкой черного, белого и золотого бисера и прозрачный платок цвета морской волны, который закрепила на высоко уложенной косе тонким ободком. Придирчиво смотрела себя в зеркало, все же у меня сегодня первое свидание с собственным мужем, осталась собой вполне довольна и вылетела в гостиную.

— Наконец, — встретила меня загадочно-зловещим взглядом наставница, — сходи на балкон… полюбуйся.

— А в чем дело? — Еще произносила я озадаченно, а ноги уже сами несли меня к балкону.

— Ну и что тут… — остальные слова попросту растаяли, так и не родившись.

Толпа совершенно одинаковых монстров сидела дисциплинированным рядочком и синхронно хлопала жуткими желтыми глазищами.

В гостиную я вошла, с полузабытым удовольствием ощущая на талии окрепшую руку мужа, а за плечом его теплое дыхание и с первого же взгляда поняла, ситуация несколько отличается от той, что виделась мне в воображении.

Свекор уже не шумел, сидел на диване напротив Хенны и с мрачным сарказмом наблюдал за Терезисом, пытавшимся прорваться к лестнице на первый этаж. Впрочем, за этим все наблюдали, и Хенна и стоявшая возле выхода на балкон кухарка.

— Таресса! — укоризненно воззвал Тер, обнаружив наше появление, и на меня тут же уставилось несколько пар заинтересованных глаз, — почему он меня не слушает?

— А почему он тебя должен слушать? — расставаться с обнимавшей меня рукой не хотелось совершенно, поэтому я направилась к дивану и села так, чтоб оказаться между отцом и сыном.

— Ты же ему приказала?! — Оскорбленно и неверяще воззвал напарник.

— Д-А, — позвала я, — кто у нас прикреплен к Теру?

— Д-В, — коротко ответила массивная напольная ваза, полускрытая шикарным букетом, и метко бросила мне цветочек.

— Спасибо, — Кивнула я, понюхала цветок и вручила мужу, — это тебе. Д-В, можешь повторить приказ насчет Терезиса?

— Всюду следовать за напарником, защищать от нападений, не давать увести в другое место, и не пускать эту скотину на первый этаж, — четко отрапортовал порыкивающим баском дракоша, стоящий у двери на лестницу.

Он находился в своей самой безопасной, гладкой как стекло, ипостаси, и белоснежная буква «В» ярко выделялась на его пузике.

— Все правильно, — довольно кивнула я, — продолжай выполнять.

— Очень интересно… — весело хмыкнул за моим плечом муж, и тихонько спросил, — а ко мне тоже такой приставлен?

— Д-А, вопрос понял? — спросила я, и укоризненно оглянулась через плечо на любимого, ну неужели он мог сомневаться?

— К самому нужному Дэсу прикреплен Д-Б, — коротко ответила ваза, и бросила еще цветочек.

Дэс коротко фыркнул и не смог сдержать довольной усмешки, немедленно получая второй цветок в обмен на нежный поцелуй.

— Хочешь знать инструкции Д-Б? — поинтересовавшись у мужа, оглянулась я на кресло, — чего молчим?

— Охранять Дэса, всюду за ним следовать, объявлять тревогу при нападении, и не давать увести, — из-под покрывала высунулась Дракошина голова, приняла самый воинственный колючий вид и четко хлопнула желтыми глазами, — в его спальню никого не впускать, за исключением Тера, Хенны и Диши.

— А тебя? — ехидно смотрел на меня колдун.

— Таресса исключение из всех правил, — важно сообщил Д-А, и бросил мне еще цветок.

— Вот, — победно глянула я на свекра, передавая цветок Дэсу, — ясно?

— Значит, Зигерса они сюда не впустят? — помрачнел он.

— Ну… если он пообещает извиниться за хамское поведение, то пустят.

— Прикажи пустить… он больше так не будет, — свирепо сверкнул глазами колдун, — и приведи Райвора с Силмором… пожалуйста.

— Хорошо, — понимая, что он не стал бы просить, если бы парни уже не ожидали этого перехода, кротко согласилась я, и скомандовала дракоше, — Зигерса пропустить.

— Там и Осийде, — еще мрачнее буркнул свекор, и я вопросительно взглянула на сидевшую напротив Хенну.

— Я против, — резко сказала магесса, — а ты — как хочешь.

— Я тоже против, — независимо сообщила с балкона кухарка, — испортит вам весь ужин.

— Я тоже против, — неожиданно присоединился к ним обиженно сопевший Терезис, и плюхнулся в кресло, — даже меня она достала.

— Извини, Кефир, — кротко глянула я на свекра, — но большинство голосов против.

— А ты?

— Я воздержалась.

— Что за странное выражение? — Удивился он, недовольно оглядывая собравшихся.

— У нас так говорят… когда делают выбор… и не могут определиться, за белых они или за черных, — в последний момент вспомнила я про свои второстепенные задачи.

— Ты же обещала… потерпеть ее, — мрачно упрекнул он, — а сама…

— Возможно у тебя другие сведения, чем у остальных, — вспылила я, немедленно заводясь в ответ на несправедливый упрек старого интригана, — но мне лучше знать, что кроме той просьбы ее не наказывать, в присутствии Осийде не сказано больше ни слова.

— Но ты напугала ее своим монстром…

— А она сказала тебе, что в тот момент сидела на изгороди и собиралась влезть на мой балкон? — перебила я.

— Нет… но я выясню. А потом ты её выкинула из гостиной, когда она пришла с визитом.

— Не выкинула, — вспомнив все обстоятельства того происшествия, сообщила я строго, — а спасла от неминуемых травм. И другого способа в тот момент избежать кровопролития у меня не нашлось. Хенна уже держала в воздухе клубок иголок, а тетки с дротиками в волосах готовились применить весь свой арсенал. Но опять же я не сказала ей ни слова. А вот она кричала… Хенна, ты не помнишь хоть пары слов?

— Не хватало еще, чтоб я повторяла такие слова в присутствии мужчин, — надменно хмыкнула магесса, — да их не каждый матрос решится повторить. А Таресса права, говоря, что спасла ее… резерв у меня уже восстановился, а металл не может принести мне никакого вреда. Даже если на нём висят проклятья.

— Извини Таресса, — подал голос, застывший в дверном проеме хмурый Зигерс, — больше я не подойду… ближе чем на три шага.

— Не забудь. — Холодно бросила я, и тут же почувствовала, как рука мужа крепче прижала меня к его боку, — так куда открывать дверь за Райвором?

— В ту комнату… на втором этаже, — угрюмо сообщил колдун и встал, — пойду, отправлю ее…

Наверное, он ждал, что хотя бы Зигерс заступится за свою сводную мать, но никто не проронил ни слова, пока свекор пересекал комнату.

Райвор с Силмором действительно ждали, и не с пустыми руками, рядом стояло несколько корзин с какой-то провизией. Едва заметив открывшуюся сферу, парни приветливо замахали мне, и, проворно подхватив корзины, влетели в дверь.

— Привет Таресса! А где отец? Нужно вызвать слуг, тут мясо и рыба.

— Сначала Дишу, — решила я, но она и сама уже стояла рядом с провизией.

— Эргесса Хенна, будете проверять?

— А зачем? — Оскорбился Райвор, — мы же не врагом несли.

— Это ее Осийде запугала, — печально вздохнула я, исподтишка наблюдая за Силмором.

— А её тут нет? — оглянулся младшенький опасливо и наткнулся на ехидный взгляд Зигерса, — а ты чего веселишься?

— Ее сюда не пускают, — насмешливо сообщил тот, — скажи спасибо Тарессе.

— Что, уже допекла? — Похоже, младший не питал никаких иллюзий насчет матери, — но не думаю… что её можно не пустить.

— Ты просто не в курсе, — продолжал издеваться средний.

— Что? — с надеждой оглянулся на меня Райвор, — её точно не будет?

— Точнее некуда, — вздохнула я, — все высказались против. Диша, возьми столько мяса, сколько нужно… остальное отправим на кухню замка.

— Я все возьму, — неуступчиво подперла руками бока кухарка, — тут вон, какая орава налетела… и всех кормить прикажете, а в подвале холодный ларь пуст.

— Забирай, — пожал плечами Райвор, — мы еще принесем, если нужно.

— Тогда я помогу отнести корзины на кухню, — засуетился Силмор, но Диша гордо свила руки на груди, и скомандовала:

— Сами справимся! Д-К! Отнеси мясо в чуланчик!

Очередной монстр змеей скользнул с балкона, поднялся на крепкие ножки, оброс веером цепких лап. Собрал корзины и, составив их себе на спину, отправился не к лестнице, а на балкон. Дэс не выдержал, торопливо поднялся с дивана и потянул меня за собой. Впрочем, я и не думала сопротивляться, мне самой интересно было посмотреть, насколько сообразительны мои питомцы.

Добравшись до балкона, мы быстро убедились, эта задача оказалась для монстра не из раздела особо сложных. Дракоша решил ее легко, просто переносил корзину за перила и позволял лапе стать пластичной. Корзина устремлялась вниз, к широким ступеням крыльца, но в последний момент вытянувшаяся лапа прикрепленного к кухне монстра обретала жесткость и прочность стали, а затем плавно ставила груз на место. Правда, одна из ручек не выдержала последнего рывка… но это уже претензии к корзинщикам.

— Может, мне хоть посуду принести? — уныло поинтересовался Силмор, и Диша внезапно ему разрешила.

— А что, на первый этаж только мне нельзя ходить? — тихо проворчал стоящий рядом с учителем Тер, наблюдая как колдун, не тратя времени на лестницу и без помощи какой-либо магии, легко перемахнул через перила и соскользнул вниз по столбу.

— Догадливый, — мстительно похвалила я напарника, нечего бедных девушек до истерики доводить, и вежливо пригласила присутствующих к столу.

Первое и второе гости смели молча, я только успела в тарелку Дэса подложить добавки, как жаркое закончилось. Однако обиженным или голодным не ушел никто, Силмор, неожиданно ставший рьяным помощником Диши, сначала притащил с кухни мясные и рыбные пироги, а потом и огромный торт.

— Надо было мне ее увести, пять лет назад, — тихонько вздохнул Вандерс, украдкой расстегивая пояс, — такие пироги печет.

— Правильно сделал, что не увел, — не согласилась я.

— Почему? — не понял он обычного прикола, — думаешь, они бы ссорились с Осийде?

— Да ничего я не думаю про твою Осийде, о ней давно пора психологу беспокоиться, а я о себе забочусь. Ну где мне удалось бы тогда с Дишей познакомиться… чтоб забрать ее к себе?! А у меня муж тоже такие пироги любит.

— Кто такой психолог?! — мрачно фыркнул колдун, сочтя мои слова про жену за оскорбление.

— Это такой лекарь, — подкладывая Дэсу кусочек торта, отозвалась я, — помогает женщинам исправить характер. Жаль, что тебе еще почти год терпеть придется, но осенью обязательно притащу на недельку самого лучшего.

— А почему осенью? — вдруг прищурился он, и глянул на магов своим особенным, острым, как шило, взглядом, — она, что… ничего не знает про весенний проход?

— Что?! — маленькая, пропитанная медом вишенка вдруг стала во рту крупной и шершавой, как сушеный абрикос, и мне пришлось осторожно вернуть ее на ложечку.

Потом я поставила тарелочку на стол и медленно обернулась к Дэсгарду.

— В чем дело? — смотрел он на меня встревоженно и участливо, — Таресса! Что случилось?

Потом перевел глаза на Хенну, и его пронзительный взгляд стал настолько похож на взгляд колдуна, что Силмор, оказавшийся за столом рядом с эргессой, даже чуть поежился.

— Дэс… — хмуро сообщила моя наставница, виновато пряча глаза, — ты не помнишь… совет решил не говорить ей заранее… подождать, пока она получше привыкнет, побольше узнает… Тесса последние дни усиленно училась, сама настояла, чтоб с ней каждый день занимался кто-нибудь из магов… ты сам вел некоторые уроки.

— Я согласился с тем, что ей не нужно говорить про весенний проход? — знакомым ровным голосом поинтересовался мой муж, и так остро вспыхнувшая горькая обида на подлых магов, неожиданно начала странным образом постепенно таять.

И в самом деле… что я дергаюсь, как маленькая? Наверное, даже лучше, что я ничего не знала, иначе считала бы дни, строила планы, может, даже копила обиды…

— Нет, — твердо ответил Терезис, — вы, трое, не согласились. Ты, Хенна и Бали… меня не стали спрашивать. Но совет собирался в полном составе и остальные были за то, чтобы сказать позже, когда закончится подготовка.

— А почему не спросили тебя, как напарника? — устало откинулся на спинку диванчика Дэс.

— К этому времени ты сам был ей больше напарником… чем я, — хмуро рассматривая горящие над горизонтом багровым закатным заревом прослойки облаков, тихо пояснил Тер.

— Таресса… прости… я не помню, почему я не доказал им, что это решение неправильно, но я не мог его нарушить… — твердо заявил муж, и попытался убрать свою руку, но я вовсе не собиралась позволять старым ошибкам испортить мне жизнь… и отношения.

Этот Дэс, забывший вместе со всем прочим все досадные мелкие недомолвки и старые обиды нравился мне еще больше прежнего, хотя раньше мне казалось, что больше некуда. Но теперь приходило на память старинное бабушкино колечко, которое я с детства видела в шкатулке и привыкла и к его старым царапинкам и к отломанному зубчику каста. А в день совершеннолетия отец сказал, что дарит его мне и попросил надеть. Не подозревая подвоха, я равнодушно полезла в шкатулку и обнаружила там сверкающее отполированным бриллиантом прекрасное кольцо. Оказалось отец заранее отнес его починить… все мои подружки просто рот открыли от восхищения.

Вот и Дэс… вдруг оказался еще лучше, когда растаяла незримая куча взаимных обид и он перестал мучиться старым раскаяньем.

— Забудь, любимый, — улыбнулась я ему своей самой нежной улыбкой, — до весны еще много времени… и мы успеем все обговорить. Ты был прав… Викторис действительно старый перестраховщик… думаю, та идея тоже была его.

А еще я внезапно вспомнила, как сбежала от Вика, считавшего, что он действует очень правильно и предусмотрительно, и завязала себе узелочек на память… проверить, не в тот ли момент нанесла по самолюбию мага такое оскорбление, что он никак не может мне простить его до сих пор?!

— Ты чудо… я хочу подарить тебе эти цветы, — едва слышно шепнул муж мне на ухо, и в сердце сразу расцвело в сотню раз больше цветочков, чем вложила в мои пальцы его рука.

Наконец-то сообразил. Я специально целый план разработала, приказала Д-А бросать в меня по цветочку за каждый вопрос… когда представила, как едва стоящий на ногах муж топает в сад рвать мне букет. А он бы точно отправился… Дэс всегда отличался упорством в выполнении своих планов.

Над расположенным поблизости городом поплыл тягучий перезвон колоколов и все мы встревоженно уставились на колдунов, это что у них там, война или пожар?

— В ханстве Ошергет колокола звонят дважды в день, как поднимется солнце и как закатится, — пояснил он, — и после этого звона все женщины обязаны удалиться в свои покои. Ночь — время мужчин.

— И не мечтай, — сразу сообразила я, на что он намекает, — вы первые нарушили закон, притопали в женские покои среди дня. И вообще мы не подчиняемся вашим правилам… а если станешь настаивать, можем уйти.

— Вот почему ты не дослушаешь, а сразу споришь? — укоризненно уставился свекор, — я хотел сказать, что вам, как гостям, можно вечерами гулять по большому саду… днем там гуляют женщины.

— Не ходите, магесса, — вставила свои пять копеек Диша, — у нее вон какие охранницы… залягут под кустом… им же ее ослушаться нельзя.

— Я сегодня еще не в силах гулять по саду, — первый раз Дэс хоть и не напрямую, но обратился к отцу и я сразу сдалась.

— А ты еще не догадался, почему Д-Б принял такую форму? — кротко спросила я, и сделала притаившемуся неподалеку дракошику знак.

Д-Б немедленно очутился рядом, высунул из-под покрывала заинтересованную морду и с надеждой спросил:

— Дэс хочет гулять?

Большой сад оказался прямо за незаметной калиткой, открывающейся из нашего садика, и я тихонько хихикала, представляя, как после звона колоколов через всякие такие калиточки мужчины просачиваются на женские половины.

— А кстати, Кефир, — решила я выяснить все стороны этого вопроса, — где гуляют днем мужчины?

— С другой стороны, где общий двор, конюшня и площадки для тренировок, есть еще один малый сад… мужской. Женщины там не появляются никогда, — неохотно пояснил свекор, — а зачем тебе?!

— Мне все интересно… — я вдруг заметила, что он делает какие-то странные знаки, пользуясь тем, что дракоша, везший Дэса, вдруг свернул к клумбе, — Что?

— Ты ему рассказала? Ну то, что я тебе рассказывал… — тихо прошипел свекор.

— А не слишком ли ты гонишь лошадей, любезный папочка? Он, между прочим, только с постели встал… и сразу такими вещами грузить! Но я попросила… чтоб он разобрался… — так же тихо ответила я, но пожалев помрачневшего колдуна, решила подсластить пилюлю, — ну не все же в один день? Ты кстати, тоже начинай потихоньку разбираться… какого ты цвета. Хватит жить серым зайчиком.

— Да что ты понимаешь, девчонка! — оскорбленно взревел свекор, — твои белые вон тебе уже кучу гадостей сделали, а ты их защищаешь!

— Да дело не в том что они сделали лично мне, потому что я для них, как ни прискорбно, пока только спасенная ходящая… — сразу предсказуемо завелась я, — а в том на что они способны! Я видела, как темные убивали женщин и детей… своими глазами, а белые встали на защиту. И ты, между прочим, сам это видел… вот и выбирай, на чьей бы ты был в тот момент стороне… если бы оказался там.

— Я бы там не оказался… потому что очень хорошо знаю, на что они способны!

— Тогда ты не имеешь никакого права осуждать Вика… он бы тоже там не оказался. А я, даже если знала заранее, все равно бы пошла… и Дэс бы пошел. И многие пошли… вот и Хенна и Тер.

— О чем вы так жарко спорите? — Чуть ехидно поинтересовался голос мужа, и я едва не прикусила себе язык, вот почему я не приняла во внимание скорость передвижения монстров?!

— Ты помнишь, как мы спасали белых дев? — ответила вопросом на вопрос, разворачиваясь к нему, и обнаружила перед лицом букет золотистых лилий.

— Ой… это мне?

— Только тебе, — его лицо осветилось нежностью, и сразу стало печальным, — нет, про белых дев я не помню, но могу тебя обрадовать. После того, как мне расскажут о каком-то событии, в голове вдруг словно вспыхивает свет… и я начинаю его вспоминать. Знаешь… я вспомнил пельмени. Они такие кругленькие и с мясом… очень вкусно. А еще я вспомнил, как ты деревянной дубинкой раскатывала тесто и у тебя на носу была мука…

— Дэс! — Я едва не прыгала от счастья, — так это же здорово! Знаешь, нужно обрадовать Найка… они думают, что ты сильно болеешь… Зигерс разыграл целый спектакль… чтоб всех успокоить. Показать тебя спящего мы им не могли.

— Мне кажется, это ты не сама додумалась до такого обмана, — укоризненно посмотрел на колдуна Дэс, — а беседки тут нет?

— Почти пришли, — буркнул Вандерс и вдруг где-то впереди раздался звон бьющейся посуды и разъяренный женский крик.

Я узнала бы его теперь среди тысячи женских голосов, поэтому сразу коротко рявкнула условную команду:

— Фас.

В следующий миг монстры замелькали с невероятной скоростью, безмерно радуя меня правильно принятым решением. Когда дракоша был один, так шустро он не бегал. Один из них растянулся полупрозрачным экраном, защищая меня и Дэса, два других приволокли в нашу компанию Хенну и возмущенного таким обращением Терезиса, рвавшегося в бой, а еще один умчался вперед, туда, где бушевала гроза по имени Осийде.

Он даже обогнал ринувшегося на звук погрома Вандерса, но не обогнал его заклинания. И вскоре мимо нас по дорожке прошла совершенно спокойная и покорная младшая свекровь, таща перед собой блюдо с осколками.

— На месяц подчинение бросил, — сообщил счастливый Силмор, пришедший сказать, что все в порядке, — завтра весь дворец праздновать будет, как узнает.

— Бедный Вандерс, — пожалела вдруг колдуна Хенна, — а сколько у тебя еще братьев?

— Брат один… всего шесть лет, — отмахнулся парень, — еще сестра есть… на три года меня моложе. Красивая. Но отец ей не разрешает даже днем тут гулять, только вечером… и сам сопровождает.

— Она ходящая? — светлой искрой вспыхнула догадка, собравшаяся в мозгу из едва заметных намеков.

— Откуда ты… — Силмор даже забыл от потрясения, что он жутко темный колдун и вытаращил глаза совсем как обычный человек, каких они между собой чуть высокомерно зовут бездарями.

— Логика, брат Петруччио, — вздохнула я, вот теперь понятно, кто водил колдуна, когда меня не было рядом.

А ведь вначале я решила, что ходящая Осийде… но только рассмотрев ее получше, начала понимать, с таким непоседливым характером она давно бы уже сама влезла в какую-нибудь гадость… а не делала пакости другим.

— Тогда понятно, почему он тут живет… — подтвердил мой вывод Дэс, — в ханстве девушки не могут не только выйти замуж без разрешения отца, но даже смотреть на мужчин не имеют права.

— А сколько тебе лет? — Сам собой напросился вопрос, но Силмор уже успел пожалеть, что разговорился, и едко фыркнул в ответ, что он достаточно взрослый мужчина, чтоб выбирать, где гулять по вечерам.

Я оглянулась на громаду дворца, сиявшего в наступающей ночи сотней больших и малых окон, и сразу сообразила, что не имею ни малейшего желания отпускать мужа гулять по этому саду вечерами. И хотя не слишком хорошо еще разобралась в местных обычаях, но некоторые инструкции для дракошей изменю, причем немедленно.

Это утро началось бы прекрасно, если не раздававшиеся где-то вдалеке крики.

Господи, неужели у него хватило ума снять подчинение с Осийде?! — Первое, что подумалось мне, когда я распахнула от этого шума глаза.

— Не ходи сама, — крепко схватила меня за запястье мужская рука, едва я села и помотала головой, чтоб лучше проснуться, — я уже одеваюсь.

— А с чего ты взял… — еще вредничая спросонок, начала заводиться я, но тут же, оглянувшись, утонула в глубине любящего взгляда, — черт… Дэс… не смотри на меня так. А то я, и правда… начну бояться.

— Только не меня… а вот со всеми остальными пора быть поосторожнее.

— Все… ты доказал… ты точно сын своего сумасшедше-подозрительного папочки… ведь это он там возмущается, если не слышишь.

— Пусть он еще сначала докажет мне, что отец… — с преувеличенной угрозой рыкнул муж, и вдруг до него дошло, — а почему он не может войти? Вроде, вчера монстры его пускали?

— Дракошики. Я им на ночь выдала другой приказ, после того, как немного изучила местные порядки, — объясняя это, я тоже лихорадочно одевалась и искала гребень, пытаясь понять, когда это моя коса успела так расплестись?

Хотела даже вслух возмутиться, но бросила взгляд на задумчиво-мечтательное лицо мага и предусмотрительно промолчала, начиная подозревать, что спокойно спала одна я. Ладно, пока просто скручу волосы и заколю, потом переплету… теперь плеснуть в лицо холодной водой и можно идти, разбираться с очередной проблемой… откуда они только берутся?

— Дракоша, впусти уже Кефира, — выходя в гостиную, приказала я, и, увлеченная твердой рукой, оказалась на диване рядом с мужем.

— Там еще Терезис и Райвор, — сообщил дракоша.

— Пусти и их, — я пока великодушна, но если эти трое не дали поспать из-за простой паранойи, пусть не обижаются.

— С каких это пор твои монстры не пускают меня в собственный дом? — Едва оказавшись на пороге, едко проворчал свекор, оглядывая нас подозрительным взглядом.

— И тебе доброе утро, папа. А разве колокол уже звонил? — Спокойно осведомилась я, и вошедший следом Райвор тихонько хихикнул.

— При чем тут колокол? — не понял он, но сразу взял себя в руки, — не в этом дело. Никуда не открывай свою дверь, темные тебя ищут.

— А как это взаимосвязано? — Не поняла я, — эй, Кефир! Ты чего-то темнишь!

— Не темню, а предупреждаю… потому что некоторые легкомысленные девушки считают себя очень ловкими и непобедимыми воинами… и не понимают, что им просто везет. Не потому везет, что они такие любимицы судьбы, а потому, что на первый раз застали врага врасплох. Но темные колдуны не простофили бездарные… они на ошибках учатся. И тебя уже просчитали… и точно знают, на что можно поймать.

— Неужели они уже и сюда добрались? — чувствуя, как после этих слов руки мужа крепче прижали меня к себе, колко справилась я, — обидно. А мне только начало казаться, что тут просто райское местечко… и последняя фурия уже усмирена…

— Не язви… тебе не идет, — а колдуны и правда, быстро учатся, вот и свекор пропустил мимо ушей мою шпильку в сторону Осийде, похоже, дело много серьезнее, чем мне показалось сначала, — просто пообещай, что несколько дней не будешь никуда заглядывать… пока твой муж не восстановится… и не выучит несколько новых заклинаний.

— Ну, все, ты меня окончательно заинтриговал… теперь ни за что не удержусь… обязательно посмотрю… — печально сообщила я, и, тут же, переставая скоморошничать, потребовала, — лучше сам коротко и доходчиво объясни, с чего такая паника?

— Мне проще на тебя подчинение бросить, — чем спорить, — сделал он последнюю попытку запугать, но она закончилась полным провалом.

— Не проще, Кефир! Подчинение ты на меня можешь бросить один раз, а ненавидеть тебя я потом буду всю жизнь. И прощения ты за это не дождешься… клянусь, никогда не забуду. Так что рассказывай, что там случилось… и не вздумай говорить, что ты не предусмотрел моей реакции. Я твой интриганский характер уже изучила… боюсь, ты еще вечером знал новость, на которую пытаешься обратить наше внимание с утра пораньше.

Райвор снова выразил свое одобрение тихим фырканьем и получил от отца испепеляющий взгляд. Ох и жуликоватая же компания! Вот почему мне постоянно кажется, что он специально на них так рычит при нас? Чтоб показать разницу в обращении? Или наоборот… чтоб вызвать к сыновьям сочувствие?! Увы, как ни посмотри, со всех сторон пройдоха.

— У меня чай горячий, и блинчики свежие, — объявила, входя в гостиную, Диша, и сурово зыркнула на колдунов, — стол накрыт в столовой. А то некоторые врываются ни свет, ни заря… ни поспать, ни поесть гостям не дают.

— А меня в столовую пустят? — Терезис, безучастно наблюдавший за нашей утренней разминкой, сразу показался мне бледноватым и утомленным, а когда заговорил, стало окончательно понятно, что он почти не спал.

И что он в таком случае делал? Определенно, не веселился… и значит, он должен быть в курсе происшествия. Однако высказать своих выводов я не успела, Дэс опередил.

— Тер, что-то серьезное?

— Пока не очень, — честно признался напарник, — но может и правда, сначала чаю выпьем… я могу и тут.

— Д-В, бери Тера и вези в столовую, — скомандовала я дракоше, и, вместе с нежелающим отпускать меня мужем, отправилась следом, по пути размышляя, когда это они успели полазить по мирам в поисках проблем?

И, как ни крути, получалось, что когда мы весело хохотали в саду над колдунами, устроившими гонки на дракошах, все было еще не так критично. И тогда напрашивается самый простой вывод, у свекра есть ученики… или помощники, и они все время следят за другими мирами. А сидят, скорее всего, в одной из башен… но это я проверю позже… если Кефир сам не решится открыть свой секрет.

— Вот как! — Гетлосх злобно усмехнулся, — ну это дела особо не меняет. А ты уверен, что информация верна?! Хотя, да… я кажется, помню эту историю… лет сорок назад, мы тогда еще были белыми… ха-ха.

— Ну, допустим, ты никогда белым не был, — едко заулыбался Крингерд, и привычно огладил свою бороду, — хотя притворялся очень ловко… так вот, мальчишку он не достал… но подсунул его портрет Зардилионе, как только сходство стало полным. И она загорелась идеей его получить. Приручить, подчинить… а потом сломать и выбросить… женщины так мстительны.

— Ну, такая месть не испортила бы репутации и мужчине… особенно темному колдуну, — хозяин лениво шевельнул пальцем и стоявший за его плечом мальчишка прислужник мгновенно наполним тяжелые золотые кубки вином, — за свое разбитое сердце разбить жизнь сына… это красивый удар. Жаль, что он ей не удался. Но зато я тогда сразу обратил внимание на их сходство… и начал свое расследование.

— Не ты один… — расплылся в самодовольной усмешке старик, — не ты один. Многие пытались копать… я столкнулся с Юстиусом в белом мире, вернее, с его помощниками. Некоторые даже доходили до ковена… и на этом бросали… многие от нас откажутся от щенят… если они ползут не в ту сторону.

— Но не Вандерс.

— Вот именно. И это злило Шангезирра больше всего… хотя в первый раз щенок ему был не нужен, он просто хотел вернуть её. Ну, наказал бы… для начала… но его слуги оказались немного нерасторопны… он не ругал их… просто подсунул улики её избраннику.

— Но он ведь позже добрался и до Шанга…

— Не повезло старому интригану… но Ван тогда обставил все так, будто это несчастный случай, и некоторые поверили.

— Те, кто не знал, что у Шанга несчастные случаи были исключены.

— Таких было немного… ты, я и Неджериз.

— Так можно твердо считать, что против нас будет играть и его бывший любимчик? Тогда нужно немного ужесточить правила… — Гетлосх хищно прищурился, — его простыми угрозами не проймешь… тем более, если они договорятся.

— А вот это почти исключено… — старик довольно заухмылялся, — Ван пытался с ним договориться… и не раз. Первый раз вылетел в окно… ха-ха, во второй чуть не сошел с ума… парень подрос и стал позубастее… Но на всякий случай я уже ужесточил… все варианты, что мы просчитали… а соваться в мир духа им не придет и в голову… я сам оттуда еле ушел.

— Ну, тогда будем ждать результатов… у меня на шарах сидит семеро… и еще три шара я жду от одного коллеги… он проиграл мне спор. Ну, за удачу!

— Все! — Не выдержала я, когда свекор начал в пятый раз повторять свои инструкции, — я уже могу тебе все это протараторить назубок! Идем уже, время к обеду, мы никого не застанем.

— Они обедают в зале заседаний, — выдал он еще один свой секрет, — мне недавно доложили.

— А вроде кабинеты дворца недоступны для подсматривания шарами и прослушки, — удивился Терезис, — неужели нужно защиту усиливать?

— Не нужно, — хмуро буркнул Вандерс, распихивая по карманам и кошелькам зелья и заряженные магией кристаллы, — кабинеты недоступны. А такие вещи, где кто обедает, кто хочет понять, тот и так поймет.

— Правильно, достаточно посмотреть, куда бегут слуги с подносами, — вздохнула я, — открываю?!

— Жаль что ты еще неопытная ходящая, — с сожалением вздохнул колдун, — те как-то сразу чувствуют мир… в который приходят, и если он опасен, просто рвутся прочь.

— Опыта у нее недостаточно, но она тоже чувствует, — вдруг вступился за меня напарник, — правда, мы никогда не могли понять, что именно и по какому признаку она это делает. Но Таресса даже в самый первый раз пришла не туда, куда ее отправляли, а туда, где помощь ждали с большим отчаянием.

— Да?! — посмотрела я на Тера с интересом, мне самой до сих пор не приходило в голову посмотреть на ситуацию с этой точки зрения, хотя в ней явно что-то было, — а почему ты мне раньше не говорил? Хотя не отвечай… думаю, это происки Викториса. Так я открываю?

— Открывай, — сказал Дэс и встал за плечом так знакомо и надежно, что у меня сразу стало теплее и легче на душе.

Приметы мира, где обитал неведомый дух, мне показали заранее, и сфера нашла его почти сразу. А теперь только осталось открыть проход на выбранную при кратком осмотре с высоты, площадку на склоне холма, поросшего невысокой травой и редким кустарником. Мы специально искали такую, вдали от моря, скал и лесов, хотелось, чтоб место было открытое для обзора и безопасное с геологической точки зрения. Вандерс рассказал, что обозлившись, дух способен поднять высокую волну или вызвать лавину.

— Дракоши, вперед! — Раскрыв дверь, скомандовала я, и мои послушные монстры мгновенно пронеслись в проход и заняли места по краю площадки, внимательно озирая окрестности.

За ними вошли колдуны, Вандерс и Зигерс, которого я вместе с Силмором еще час назад забрала из замка звездочета. Оба они были под заклинанием иллюзии и совершенно не походили на себя ни лицами, ни фигурами.

— Рано нам пока показывать всем свои лица, слишком многие помнят меня и мои коронные заклятья… — мрачно усмехнулся свекор, творя личины, — а я не склонен предоставлять им фору на подготовку.

Потом прошли Терезис с Хенной и я закрыла сферу. Зажмурилась и прижалась теснее к Дэсу, не потому, что так проще идти в другой мир, просто хотелось продлить секунды покоя и безопасности, и открыла глаза уже стоя по колено в траве.

Дракоши, подчиняясь ранее полученным указаниям, уже преобразовались в небольшие диванчики, на двоих каждый, и свекор сидел рядом с Хенной, а Тер с Зигом. Не успели мы с Дэсом шагнуть на склон, а к нам подкатился ставший широким креслом Д-А. А едва мы устроились, дракоша встал посредине и чуть впереди собратьев. Этот маневр мы отрепетировали в столовой, и теперь он получился у нашей команды почти мгновенно. Свекор особо настаивал на том, что нельзя задерживаться в этом мире больше нескольких минут.

— Открывай, — выдохнул он нетерпеливо, но я и сама уже провела экран в кабинет Кантилара и разворачивала его во всю ширь, одновременно пропуская звук, и жадно разглядывая эвинов. Они были, как всегда, опрятны и подтянуты, но на хмурых лицах явно читалась усталость и озабоченность.

— Всем привет, — жизнерадостно объявила я, распахивая все заслоны, кроме самого последнего, — как дела?

— Таресса! — Вскочил с места Найкарт и метнулся к экрану, — пропусти меня к вам!

— А Кантилар разрешит?

— Я взрослый человек и сам решаю, с кем быть.

— Он все так же влюблен в тебя? — Еле слышно шепнул на ухо муж.

— А жену с кем оставишь? — строго спросила я брата, оставляя пока вопрос Дэса без ответа, пусть сам все увидит, — и вообще, давайте сначала поговорим. С чего ты так паникуешь?

— Ты читала обращение темных с проклятого мира? — Кантилар тоже уже стоял перед экраном, они вообще как-то стремительно все переместились к нам лицом.

— Мы все его читали, — строго сказал воинам Дэс, — и потому долго искали место, с которого можно вести с вами переговоры. Сейчас мы сидим в мире духа, чтоб у колдунов не возникло желания кого-то наказывать за то что дали нам приют, и я сразу хочу предупредить, Тессу я никому не отдам. А если они попытаются делать в моем мире гадости, мы ответим в сотню раз большими. Мне жена сказала хорошую поговорку… кто к нам с мечом придет, тот меча и погибнет, и я намерен сделать ее своим девизом.

— Я хочу быть с вами. И Золлира тоже, она сейчас придет, — твердо сообщил Найк, — и ты не можешь мне отказать, ты клятву давала.

— Найк, я помню, — так же твердо сказала я, — и как только ты будешь нужен, я тебя возьму. Пока мы и сами скрываемся, Дэс только оправился от проклятий. Что решил ковен, не знаешь?

— Сама к ним загляни, — твердо посоветовал Кантилар, — а мы тебя всегда поддержим и поможем, и о том, чтобы выдавать темным не было и речи. Но без тебя нам с ними трудно бороться, ты наверняка знаешь, что у них больше возможностей сделать нам пакости.

— У них есть соглядатаи и шпионы в городе, — вдруг сказал Вандерс, совершенно незнакомым голосом, — особенно среди торговцев всякими мелочами… одного я точно знаю, он всегда сидит у выхода с центральной площади с серой чалме.

Кто-то из воинов вихрем метнулся к двери, и мне стало ясно, что участь торговца в чалме решена.

— А ты кто? — Подозрительно уставился на Вандерса повелитель, и мне пришлось снова брать переговоры на свои плечи.

— Это наш союзник, я за него ручаюсь. Тут нет предателей, можешь не волноваться. Мы сейчас положим в кладовую шар… по нему вы сможете общаться с нами в любое время.

Тер показал повелителю свой шар, завернутый в мантию, и я перевела экран в кладовую, где мы обычно брали продукты. Положив шар на пол, мы подождали с полминуты, кладовая находилась на нижнем этаже и бежать до нее было далековато, и успокоенно вздохнули, первым в кладовую предсказуемо ворвался Найк.

— Теперь открывай в ковен, — подозрительно озираясь, торопил меня Дэс, но я и сама спешила, погода вокруг начинала ощутимо меняться.

Когда мы ступили в этот мир, тут был конец августа, если сравнивать с нашим, русским климатом, а теперь небо с необычайной скоростью заволакивали темные тучи, хотя ветра пока не чувствовалось. Зато чувствовалось, что надвигается нечто грандиозное, то ли ураган, то ли чудовищная гроза.

— Почувствовал, — тихо выдохнул колдун и скомандовал, — в кучу.

Дракоши немедля образовали тесный треугольник, крепко сцепившись дополнительными лапами и так же крепко держа нас, такую нагрузку мне было по силе перенести в ближайший мир.

— Добрый день, — едва открылось окно в зал совещаний ковена, быстро сказал Дэс, — у нас мало времени, и я хочу выяснить только один вопрос…

— Вы в мире духа? — почему-то сразу догадался Балисмус, но я даже не успела на него взглянуть.

Глаза Янинны, глядевшей не на нас, а на что-то за нашей спиной, становились все огромнее и несчастнее, а рот кривился от едва сдерживаемого крика. Торопливо оглянувшись, я сразу поняла, что именно вызвало у неё такой ужас. Туча, надвигавшаяся с той стороны, имела четкие очертания огромной человеческой фигуры, летевшей низко над землей с посверкивающими молниями глазницами и яростно распахнутым ртом. Зубастым, как у дракоши.

— Уходим! — Закричал Вандерс, но я уже и сама отпустила сферу и пыталась увести всех с этого мира.

Тщетно, ощущение было такое, словно я тащу в гору грузовик с песком.

— Дракоша в чем дело? — вдруг спросил Дэс и я невольно отвлеклась.

— Оно держит. — Удивленно сообщил дракоша.

— Быстро сливайтесь в одного и прячьте ножки, — скомандовала я монстрам, подтягивая ноги выше, чтоб стремительно растущая трава не успела их спутать. Я же еще не дракоша, и не смогу сменить форму.

— Все влезайте на кресла, — Вандерс уже стоял на дракоше и, держа одной рукой Хенну, протягивал вторую Дэсу.

В несколько секунд мы оказались стоящими на сиденьях, и я открыла дверь в знакомую столовую.

— Быстро! Мне всех не унести, он помешает, — закричала я, подводя дверь вплотную, и Дэс резко толкнул туда Зигерса с Тером, пытавшихся уклониться от эвакуации.

А потом так властно указал на дверь отцу, что тот и спорить не стал. Подхватил под руку Хенну и, как-то сгорбившись, шагнул в проход.

— Уходим, — отпуская сферу, рванулась я из этого мира, но неожиданно почувствовала, что руки мужа отпустили меня, и даже оттолкнули от себя.

Ну, уж нет, мгновенно вернувшись на место, я поймала его за руку, глянула вверх и увидала, как над нами открывается зубастая пасть невиданных размеров, а в её глубине сияют холодные звезды.

Откуда появилось твердое ощущение, что с нами собираются сделать очень мерзкую шутку, я не поняла, но знала, что оно не обманывает. И тогда отдала команду, которую приберегала на самый крайний случай:

— Дракоша, в пузико!

И то ли магии тут действительно хватало, то ли дракоша тоже испугался, но выполнил он ее почти мгновенно. Вот только что мы стояли, открытые всем ветрам, а теперь вокруг нас уже полупрозрачная сфера, стремительно обраставшая шипами.

Что-то мягко толкнуло под коленки и они сами подогнулись, а в следующий момент мы уже полусидели-полулежали в некоем подобии шезлонга, тесно прижатые друг к дружке. Сквозь прозрачные участки дракошиного пузика было видно, как сгустилась вокруг тьма, засверкали молнии, посыпались искры…

Дэс, сердито молчавший все эти напряженные секунды, не выдержал, обвил меня руками, спрятал мое лицо у себя на груди, стараясь прикрыть от этого ужаса, и с болью прошептал:

— Ну, вот почему ты не ушла?

— Без тебя? И не мечтай.

Он прижал меня еще крепче, невесело усмехнулся в висок и вдруг сказал:

— Я тебя очень люблю… но никогда не говорил, с чего все началось… наверное, считал себя недостаточно хорошим рассказчиком… а может, боялся… что ты поймешь как-то неверно… — он нежно поцеловал меня, заглянул в глаза и едва заметно вздохнул, — но теперь хочу рассказать. Это было почти год назад, в весенний проход. Мы сидели на шарах, присматривались к возможным ходящим, выбирали, за кем можно будет прийти осенью… На улице вашего города шел мелкий снег, смешанный с дождем, все девушки были такие серые и мокрые, такие… неприглядные в куцых темных курточках и темных штанах… и ни у кого и проблеска той тоски, настороженности, чуткости на грани испуга или безрассудства… и я уже почти снял ладони с соединения, когда увидел освещенное окно… за ним мелькали женские силуэты и мне захотелось заглянуть… просто, на всякий случай. Обычно мы не следим в домах… магии у вас нет, зато энергия, которой вы пользуетесь, распространяет яркий фон, я так понимаю, вы его не видите.

Я слушала, затаив дыхание, забыв в теплых, родных руках и про то, что мы в чужом, недружелюбном мире, и про беснующегося за тонкой стенкой духа и даже про дракошу, не получившего никаких указаний. И вспоминала, где это я могла быть в один из тех, промозглых весенних дней, кроме как в институте или дома? Папа в тот момент уже жил в Мексике, а у меня была куча дел и всего одна подружка, которая не раздражала меня бесконечными рассказами про происки бой-френда и завистливым нытьем на тему брюликов и шмоток.

— Когда я настроил шар, то понял, куда попал… там сиял яркий свет, стояло несколько кресел, а вокруг висели огромные зеркала. И девушки, ходившие по этому помещению, были оживленными, приветливыми, нарядными, и яркими. Но я уже заметил одну… и не смотрел больше ни на кого. Она сидела в высоком кресле с распущенными почти до пола волосами цвета меда, а в зеркале отражалось отрешенное лицо… когда я увидел, как к этим волосам приближается женщина с ножницами в руках, мне страшно захотелось что-нибудь бросить… чтоб ее остановить.

— Дэс… — мне хотелось смеяться и плакать одновременно.

Вовсе не собиралась я в тот день отрезать косу, просто еще с вечера, переплетая, заметила что кончики волос, как часто бывает весной, посеклись и потускнели… и решила зайти их подрезать. Сама я такой операции никогда не производила, потому что отрезала неровно, а подружкам не доверяла, после того как одна отхватила чуть ли не двадцать сантиметров… а потом еще и хохотала, уверяя, что расстраиваться не о чем, волосы не ноги, отрастут.

— Да… я убедился через минуту, что она только чуть подравняла, и с сердца просто камень свалился. А потом я проводил тебя до твоего дома, и запомнил ориентиры… нет, тогда я еще не рассмотрел в тебе ходящую, врать не буду. Но через день, когда ваш мир уже невозможно было достать… почувствовал такую тоску… и жил с ней в душе целых полгода… точно зная, кого буду доставать в осенний приход. Прости… у меня не хватило наглости, рассказать тебе раньше… и… не смотри вниз.

— Почему? — Насторожилась я и все-таки извернулась так, чтобы посмотреть… черт.

Похоже, любимый не зря рассказал мне сейчас то, что не решился за все время нашей совместной жизни. Дух, уплотнившись и сжавшись в несколько раз, тащил куда-то нашего Дракошу со скоростью самолета, внизу, под ногами, так и мелькали ленты речушек, рощи и луга.

— Дракоша!

— Дракоша тут, — прямо против нас из стенки саркофага вылезла украшенная колючками голова и ожидающе мигнула желтыми глазами.

— Оно тебя крепко держит… это чудище?

— Да, — довольно сказал монстр, — дракоша не упадет. Летать хорошо.

— Не сомневалась, что тебе понравится, — с сарказмом бросила я и попыталась уйти с этого мира… пусть и вместе с неизвестным духом.

Попытка не удалась… зато за отделяющей нас от духа стенкой из хрусталя и стали явственно рявкнуло, заметались зеленые искры и фиолетовые сполохи, и вдруг сквозь прозрачную протаинку дракошиного тела прорезался чужой, жутковатый глаз с мерцающими в зрачке звездами.

Обвел нас зеленоватым холодом взгляда и явственно произнес равнодушным голосом:

— Сидите смирно.

— Сейчас, — разозлилась я, — ты нас нагло захватил, куда-то тащишь, а мы должны по-твоему, безропотно сидеть и ждать, как овечки на бойне?

— Вы пришли в мой мир, — глаз смотрел так же холодно, а голос звучал так же равнодушно, почему же мне показалось, что он удивился?

Или это я просто попала под заманчивое влияние слов Терезиса, о том, что чувствую нечто особенное, или во мне просто говорило отчаяние и безысходность, но молчать не стала. Хотя и слышала предупреждающее шипение мужа.

— Да? А где это написано? Вот откуда я могла знать, что этот мир твой? Весь, до последней песчинки? Где объявление, где первое предупреждение? Даже камня путеводного, как в сказке, не лежит!

— Какого камня? — вот теперь он точно заинтересовался и я сразу воодушевилась.

Если существо чем-то интересуется, если у него есть эмоции и способность логически рассуждать, значит еще не время опускать руки и каяться во всех грехах, стало быть, еще можно попытаться повернуть обстоятельства себе на пользу.

— Ну, того, который увидел Иван, когда доехал до границы своего государства.

— Какой Иван?! — Взгляд стал слегка возмущенным, и я его почти полюбила, попался миленький, раз тебе присуще любопытство, мы точно не пропадем.

— Ты что, ничего про Ивана не слышал? Царевич, разумеется, младший сын. Все его еще дураком считали… знаешь, есть у людей такая смешная привычка, считать дураками всех, кто моложе или беднее.

— А камень? — секунд через пять напомнил мне Дух, и я с огорчением убедилась, что его не так-то просто запутать старыми сказками… но хотя бы слушает, и то пока маленькая удача.

— Камень был большой, пройти, не заметив его — невозможно, и на нем было выбито предупреждение — кто налево пойдет, назад не придет, — кто направо пойдет женатым придет, а кто прямо пойдет — славу найдет.

— Зачем мне такой камень?

— Это просто пример придорожной рекламы. Ты можешь написать, кто через час не уйдет, того выкинут назад принудительно.

Глаз исчез и некоторое время мы летели в полном молчании, затем Дэс осторожно спросил, — Тесса, ты что-то задумала?

— Нет, — с огорчением призналась я, — но он не открыто кровожаден, и не туп, а еще любопытен… и почему-то не стал расправляться с нами на месте, а куда-то тащит… у тебя есть идеи, что это может быть за место?

— Логово, — пожал он плечами и помрачнел, а я прижалась теснее, и принялась успокаивающе гладить его по плечу, стараясь отвлечь от тяжелых мыслей.

Хотя мне и самой делалось не по себе от догадок на тему, что дух станет делать с нами в своем логове. Интересно, а получится мне спасти хотя бы мужа, если я попробую открыть отсюда дверь сферы?

— Дэс, пообещай, что сделаешь для меня одну вещь.

— Нет, — резко ответил он, — этой вещи я для тебя делать не стану.

— Ты даже не знаешь, чего я прошу! — попробовала я сделать укоризненно — обиженный вид, но он не купился.

— Любимая, ты пытаешься меня оскорбить, намекнув, что я совсем дурак, и не могу даже предположить, в каком направлении работает сейчас твоя находчивость?! — муж развернул к себе мое лицо и поцеловал так нежно и горячо, что я на несколько минут забыла про свои планы по его освобождению, просто не в силах от него оторваться…

А потом снова задумалась, крутя возможности сферы и так и так… и, наконец, когда нашлось почти надежное решение, все же попробовала ее призвать. И сразу поняла, что дух этого не допустит.

Молнии и сполохи замелькали еще ярче, дракошу затрясло, как японский внедорожник на российских ухабах, а в саркофаг заглянул возмущенный глаз духа:

— Последнее предупреждение!

— А потом что сделаешь?

— Усыплю!

— Злой ты, — обиженно буркнула я, — налетел, схватил, утащил, ничего не объяснил, куда летим, зачем?! А теперь еще и угрожаешь!

— Я не злой! — отрезал он и исчез, но минуты через две появился снова, — объясняю, несу к единственному другу. Он хочет поговорить.

И пропал, теперь уже окончательно. Зато у нас появилось море догадок и предположений, откуда тут какой-то друг, почему про него никто не слыхал, и зачем ему с нами разговаривать. И почему дух так долго искал ответ на простой вопрос, сам тугодум или запрашивал разрешение на объяснения у того самого единственного друга?!

Первые минуты после исчезновения глаза мы осторожно помалкивали про свои подозренья, потом начали перебрасываться намеками и обмениваться мнениями. Но где-то через час, поняв, что дух потерял к нам всякий интерес, начали рассуждать вслух, и даже поспорили. Мне казалось, что одиноким другом может быть заблудившееся между мирами существо, попавшее сюда по ошибке либо сбившись с пути из-за ранений, или вражеских заклинаний. А Дэсгард считал, что, скорее всего, это кто-то из темных магов или шаманов, заброшенных сюда недругами либо наоборот, спасающееся от преследования кого-то очень мощного.

— Понимаешь, — пытался он объяснить, — все ходящие, попадая в трудные ситуации, постепенно накапливают опыт и способности, важно только, чтоб было достаточно магии. Потому я и надевал на тебя в первые дни накопитель… не помню только, почему ты носишь его на шее.

— Так вы мне руны на всем теле написали, — вздохнула я, и посомневавшись, добавила, — только оказалось, что там одна лишняя, — это Олья определила. Ты ее еще не вспомнил?

— Вспомнил, но смутно, а вот двух нахальных малышей просто как сейчас вижу. Так значит, на тебе дополнительная защита? Это хорошо.

— Да, — решила успокоить его, признавшись в совершенном без спроса поступке, — а когда я шла за тобой на Саргаш, Вандерс с сыновьями еще туда чего-то намешали, сказали, что усиливает сопротивление против ментальных проклятий и разных подчинений… правда я пока не пробовала, как это будет действовать.

— Не тревожься… действует, — горько усмехнулся он, — когда ты не хотела уходить, я попытался заставить… или это я теперь такой слабый маг?

— Дэс… я очень ценю, что ты сейчас сам признался… но больше никогда так не делай, — тихо попросила я, но он упрямо промолчал, а потом так же тихо сказал,

— А ты… можешь пообещать?

— Но у меня есть шанс уйти! Может не сразу, обмануть… переждать время, но есть!

— А у меня есть шанс за это время сойти с ума… и есть право остаться мужчиной. И даже тебе не дано меня его лишить. Прости любимая… и давай поговорим о чем-нибудь другом? Например, расскажи мне, что это у вас с Найкартом за клятва на крови…

И я сдалась, рассказывала ему все, что могла вспомнить, путая последовательность событий и выводы, все что узнала и что поняла сама, кого считала другом, а кого не очень… А потом мы целовались, и уже он рассказывал разные случаи из своей жизни, почему-то исключительно веселые, и даже похищение амулета у родного отца выглядело в этом рассказе легкой прогулкой в собственную кладовую.

— Мы падаем, — сказал озабоченно дракоша, внезапно высовывая голову из стены, когда я уже устала смеяться, а губы припухли от беспрестанных поцелуев.

Да и постепенно начинала назревать неизбежная проблема естественных потребностей.

— Не падаем, а опускаемся, — появился в проталине глаз духа, — тут живет единственный друг.

— Надеюсь, у него есть, где умыться, — проворчала я, а дух вдруг как-то озадаченно оглядел наш саркофаг, и исчез.

А через минуту сквозь прозрачные оконца в боках дракоши замелькала зелень, он качнулся и замер.

Прилетели, поняла я и попросила дракошу сделать впереди оконце побольше, чтобы мы могли получше рассмотреть местность.

— Я построю дом, — просунулась сквозь стену черная гладкая голова размером с бочонок, — выходите.

Она была ужасна, эта голова, лишенная даже намека на уши и нос, лишь почти белые сливины глаз с черными зрачками, да акулий рот, и выходить к ней из безопасного тепла дракошиного пузика как-то не появилось никакого желания.

Даже в обмен на слово дом. И я бы поверила своему собственному впечатлению, но мне вдруг пришла на ум запоздалая и совершенно невероятная в своей простоте мысль.

— Дракоша, — строго спросила я своего монстра, — а ну-ка объясни мне, почему ты не рычишь на этого духа и разрешаешь ему заглядывать тебе в пузико?!

— Он не ненужный… — не совсем уверенно сказал монстр, помолчал и тверже выдал, — дракоша не слышит зло, как от того… который украл самого нужного Дэса.

— Дракоша, золото мое, — умилилась я, представив, каким разным может быть зло у человека и у такого вот огромного жуткого духа, — а как, интересно, ты определяешь, злой дух или нет? Он ведь пытался поймать нас за ноги, рычал, рот открывал… потом сюда тащил… разве это не злой?

— Я дом построил, — влезла голова, к чему-то прислушалась и жутко улыбнулась, — дух не злой… дух злых не любит. Единственный друг все расскажет… дракоша, открой дверь.

И мой верный, преданный и проверенный в бою монстр, без моего разрешения и лишних рассуждений тут же открыл с моей стороны просторную овальную дыру.

Дойдя до места, где раньше стоял дракоша, мы остановилась и в ожидании уставились на духа.

— Ну и куда дальше идти? — как обычно, первой не выдержала я.

— Никуда, уже пришли, — черный монстр смотрел на большой валун, лежащий между деревьями, — вот он.

— Понятно… — я уныло вздохнула, вот и тараканчики нашего хозяина, от одиночества свихнулся на почве верного единственного друга, хотела еще сказать, что камушек очень милый, но тут, отодвинув меня в сторонку, вперед шагнул Дэс.

— Как интересно… а кто-нибудь пробовал открыть?

— Многие. — Коротко сказал дух и внезапно чуть дернулся, словно вздохнул, — никто не смог, ключ говорят, нужен… а какой — никто не знает.

— Дэсик, радость моя, а вы это о чем? — я шагнула ближе, — может, и мне расскажете?

— Да не только расскажем, но и попросим открыть туда окно, — обходя замшелый валун вокруг, задумчиво сообщил муж, — призывай сферу. А ты ей не мешай!

Последние слова он бросил духу, причем, очень строго. И что меня поразило, тот даже слова против не сказал, и не пошевельнулся, когда я призвала экран. Если честно, больше всех волновалась и дергалась я сама, потому что точно знала, открыться внутри скалы или камня сфера не может, эксперименты я уже ставила, и не один раз. А на искусственный предмет или на саркофаг этот камень не походил, по-моему, никаким боком.

Однако дух с дракошей выжидательно вытянули в мою сторону головы, да и Дэс смотрел очень убежденно, вот мне ничего и не пришло в голову, кроме как показать им наглядно, что ничего у меня не получится. Ну не начинать же с ними дискуссию?!

Печально вздохнув, я направила экран на валун и даже лицо заранее мрачное сделала, чтоб показать всем степень моего сочувствия. Но экран неожиданно словно провалился в камень, и вставший за плечом Дэс одобрительно сжал мой локоток.

— Умница, у тебя получилось.

— Ты что-то видишь? — переведя остановившееся от потрясения дыхание, еле слышно спросила я, потому что сама видела только темноту, да какие-то белые пятна, изредка в ней мелькавшие.

— Да, — уверенно кивнул Дэс, — а теперь попробуй открыть дверь.

А вот после этих слов я вдруг забеспокоилась. Мне сразу вспомнились все легенды, предания и сказания о спрятанных в такие места существах… и с другой точки зрения предстало утверждение духа, что многие сильные колдуны пробовали отпустить это существо, но им не удавалось. А после этого оно стирало им память… и куда-то девало… но никто не сможет с уверенностью сказать, что возвращало домой. А еще дух что-то подправил в магии Дэса… и теперь мой муж почему-то совсем не проявляет присущей всем магам осторожности.

Ох, Томочка, как-то слишком уж это подозрительно… шепнула я себе, и не стала открывать дверь, а наоборот, свернула сферу.

— Таресса? — Дэс смотрел на меня встревоженно, — что-то случилось?

— Я сегодня вот так открыла дверь в тот чум, — вздохнула я, — а оттуда полезло проклятие. Вы уверены, что отсюда ничто не полезет? Тот, кто запирал, был вовсе не дурак, раз сделал ловушку такой крепкой. Я считаю, нужно собрать консилиум, или хотя бы спросить твоего отца.

Вот в подозрительности и осторожности свекра я была уверена, как ни в чем другом, он всегда действовал как прожженный резидент трех разведок, и кстати, больше всех заслужил, чтоб первым получить от нас известие.

— Ты можешь с ним поговорить, — помолчав с полминуты, сообщил дух, и теперь я уже была полностью уверена, он вовсе не тупой, а имеет какой-то свой способ связываться с тем существом, что сидит в камне.

Столовую в доме Вандерса, куда я выбросила свою команду, я нашла мгновенно, и сразу развернула окно во всю ширь. Только заслоны снимать не стала.

Они, по-моему, даже не уходили никуда, наши новые родичи и старые друзья, так и сидели толпой возле стола, и Алентина почему-то пристроилась рядом с моим напарником, и жалостливо поглядывала на сиротливо стоявшую перед ним миску с нетронутым медом.

— Ты знаешь, — тихо сказал Дэс, после того, как я обвела сферу вокруг стола, показывая ему их лица, — я думаю, нам нужно будет там погостить… дней пять… ты не против?!

— Я за, — улыбнулась я ему нежно и, остановив экран против Вандерса, сняла заслоны, — привет, папа.

— Таресса! — вскочил он с места, — вы где?

— Всё там же… только в другом месте. Нам нужен совет, тут кто-то заперт в камне… как ты считаешь, можно мне открыть дверь или там могут быть проклятья?

Я специально спросила про проклятья, чтоб он понял, чего я опасаюсь, и он действительно разгадал мою хитрость, вот только ответил совершенно не так, как нужно было мне.

— Я должен сам осмотреть этот камень, — заявил свекор твердо, — отсюда мне не понять, что именно там может быть.

— Я пойду с тобой, — Тер и девери поднялись с места одновременно, и украдкой скосив глаза на мужа, я заметила, как влажно блеснули его глаза, и дернулся, словно от глотка воды, кадык.

— Я тоже иду, — невозмутимо объявила Хенна, — и попробуйте меня не взять.

— Мы спросим… — тяжело вздохнула я, — у хозяина, подождите секунду…

— Пусть идут, — без обычной паузы сообщил пупс, и мне пришлось открыть дверь.

Не пустил Вандерс только Алентину, заявив, что необученным слабым ведьмочкам нечего путаться у остальных под ногами, пусть лучше мед ест, чтоб простуда не брала.

И по его ехидной ухмылке мне сразу стало понятно, попытка золовки устроить покушение на сердце моего напарника не прошла мимо папаши незамеченной.

Со свойственной его расе быстротой старик выхватил маленький кинжальчик, умело провел им сразу по нескольким пальцам, и начал везде, где доставал, рисовать раненой рукой страшные кровавые узоры. Дэс прижал меня к себе, попытался отвернуть от этого зрелища, и я подчинилась, но из нестерпимого любопытства все же немного подглядывала. А когда заметила, что алые капли, стекающие по камню, не падают на землю, а впитываются в шероховатую поверхность и она становится рыхлой и редкой, как подтаявший снег, начинает осыпаться ржавым песком, вовсе уставилась во все глаза.

Это же такой редкий момент! Я потом всю жизнь жалеть буду, если не посмотрю, как встретятся братья, которых разделило когда-то всего одно несказанное слово и шестьдесят тяжких лет. И вдруг мне стало стыдно. Я-то, конечно, буду жалеть, но ведь Кантилар и Найк будут завидовать нам и жалеть в сотни раз сильнее.

Рванувшись из рук мужа, махом открыла дверь в кабинет повелителя и, стараясь особо не разглядывать похоронные рожи толпы воинов, резко скомандовала:

— Все сюда и не шуметь!

Найк прыгнул первым, мигом оказался рядом, схватил за руку, потеснив Дэса, но муж спорить не стал, только шикнул. Остальные тоже не сильно отстали от моего брата, молниеносно впихнулись в дверь плотной кучей.

Наверное этот мир уже многие сотни лет не испытывал такого нашествия, и хозяин дернулся было, сверкнул зеленоватыми белками, но сразу замер. Замерли и эвины, вставшие тесной кучкой вокруг магов, делавших им знаки не шуметь, а я торопливо открыла дверь в ковен и повторила ту же команду.

Как ни обидно, маги раздумывали дольше, и я пустила только пятерых, самых решительных, сильно удивившись, что Вик оказался среди них.

А потом сразу протиснулась вперед, к самому креслу Бердинара, и поняла, что едва не пропустила самого главного. Весь камень уже осыпался, и теперь, что-то тихо и исступленно бормоча, Берди водил израненной рукой по черному, в рытвинах и окалине металлу саркофага. И даже не сразу заметил, как с другой стороны камеры открылась дверца, и из нее, неловко путаясь в длиннополой черной рясе, вылез горбатенький хромой старичок и, придерживаясь рукой за стенку своей тюрьмы, поковылял на нетвердых ножках к повелителю.

Тот обнаружил брата лишь когда на полянке воцарилась звонкая от напряжения тишина. Лишь шорох водопада, да шарканье обутых в потертые опорки ног нарушали величественное безмолвие окружающего нас мира.

Бердинар сначала лишь слегка повернул голову, а затем стремительно развернулся на сиденье всем торсом и секунду неверяще смотрел на двигающегося к нему брата. И вдруг резко рванулся к тому со своего кресла, упал на колени, протянул руки и со стоном прошептал:

— Ленди… малыш… ты жив… какое счастье… Я знаю… простить меня невозможно и потому не прошу ни прощения, ни понимания. И не оправдываюсь… нет оправдания предательству… Ленди… я богат, и всё, что у меня есть, теперь твое… но главное, поверь, все эвины этого мира примут тебя с почетом и уважением… Найкарт, что же вы все стоите?! Возьмите его на руки. Дэс, Хенна? Не видите, он едва жив… ему нужно лечение, бульон и постель… Таресса, открывай дверь…

— Нет! — Остановил меня Ленди и оглядел нас строгим взглядом неимоверно мудрого существа, — сначала мы отпразднуем мое освобождение и поговорим… но одно я хочу сказать сразу… я прощаю тебя, Берди… хотя много лет назад страшной клятвой поклялся не прощать, если встречу… и придумывал тебе наказания… сидя в этом гробу. Но чем дольше я жил, думал… разговаривал с другом, тем мельче казалась твоя вина и моя обида. Вставай, брат… пойдем в дом, а то эта девочка уже замучила мой мозг картинкой жареного гуся.

Он положил руку на голову брата и легонько потрепал того по седым волосам. Бердинар поднял руку, поймал пальцы брата и прижал к мокрой от слез щеке.

— Да ладно… Берди… не надо так… — мягко сказал калека и вдруг слегка усмехнулся, — вставай, не бойся… ведь твоя нога больше не болит?

Повелитель покачал головой, и, в последний раз приложив пальцы мага к губам, легко поднялся на ноги. По толпе магов и воинов пронесся легкий выдох удивления, Бердинар теперь выглядел не старше Кантилара, принадлежащего поколению воинов, родившихся на Альбете.

Я почти открыла рот, спросить, отчего тогда вдруг так резко постарел сам Ленди, и почему не лечит себя, если такой могучий лекарь?! И тут маг лукаво подмигнул мне и протянул руку.

Я немедленно шагнула навстречу, подхватила его, как водят больных, под локоток, и мы пошли по направлению к дому. Все остальные, повинуясь приглашающему жесту духа, медленно пошли следом за нами, и несколько минут мне казалось, что до крыльца мы не доплетемся никогда.

Однако вскоре я заметила интересное явление, чем ближе мы подходили к дому, тем тверже становился шаг и прямее спина у моего подопечного. А на крыльцо он ступил уже тем пареньком, которого я тащила из ловушки сферой, и даже одежда стала другой.

Ряса как-то сселась и стала затканной серебром туникой, из-под нее выглянули черные, бархатные штаны и изящные сапожки. И он больше не хромал, наоборот, шагал легко и упруго.

— Жулик, — объявила я, обнаружив все эти изменения, и решительно вырвала руку, — дальше и сам дойдешь.

— В мое время девушки были более почтительны к магам, — сказал он строго, и попытался вернуть меня на место, но рядом уже стояли Дэс и девери и это придало мне смелости.

— Бесконечно им сочувствую, этим девушкам, — ехидно сообщила в ответ, — и даже больше того, почти завидую.

— Почему? — вдруг заинтересовался он и потопал чуть впереди, ожидающе на меня поглядывая.

— Да очень просто, чтобы нормальной девушке захотелось относиться к магу с неподдельной почтительностью, он должен быть добрым, белым и пушистым. Ну, или величайшей редкостью. А вокруг меня целыми сутками снуют маги, и ни один не настолько идеален, чтоб я замирала от почтения.

— А твой муж?!

— А что муж? — изумленно уставилась я на Ленди, — нет, он, конечно, самый лучший, но где ты видишь белые пушистые крылышки?

— Таресса, — возмутился Викторис, — ты ведешь себя… неосмотрительно.

— Ладно, не буду, — не желая выслушивать позже от главы нудную нотацию или проповедь, кротко согласилась я, — просто не люблю, когда меня обманывают.

Викторис укоризненно поджал губы, а Ленди неожиданно облегченно рассмеялся.

— Прошу меня извинить за этот небольшой розыгрыш, — веско произнес он, зорко оглядывая толпу незваных гостей, — как вы, наверное, поняли, я ментал, и хотел точно знать, кого принимаю в доме, принадлежащем моему другу. А на это нужно некоторое время… вот и разыграл из себя прежнего калеку. Зато теперь рад сообщить, что среди вас нет никого из тех, с кем я не желал бы сидеть за одним столом. Проходите… и не волнуйтесь, в этом доме и в этом мире вам нечего опасаться.

За стол, где по воле духа не остыло ни одно блюдо, мы усаживались несколько сковано. Он уже успел несколько раз нас поразить… этот странный маг, и потому все невольно ожидали и дальнейших неожиданностей. Но он просто молча сел во главе стола, и принял от чернокожей гурии золотой, сияющий камнями кубок.

— Сколько тысяч раз мы мечтали с тобой, друг мой, каким он будет… этот день… — тихо сказал Ленди духу, а тот уселся у его ног, положил голову на колено мага и обвел нас огромными, немигающими глазами, — и даже список дел писали… и переписывали. Но вот он наступил… а я не могу понять… и поверить… на самом деле я уже свободен… или наступит ночь и придется возвращаться в свою конуру.

Мы все неловко прятали глаза в тарелки, и лично мне было очень понятно, что человеку просто нужно несколько дней, прийти в себя… а все то, что он делал, выйдя из саркофага, было именно то, что у меня на родине называется на автопилоте.

Некоторое время Ленди молчал, потом отсалютовал нам кубком и выпил свое вино до дна. Дух, словно спохватившись, развил бешеную скорость, успевая наливать вино и подавать еду так ловко, что каждому казалось, что за ним лично ухаживают больше, чем за другими. Я как-то очень быстро объелась, все блюда были такими вкусными и аппетитными, что попробовать хотелось все.

А потом мы перебрались в комнату напротив, где стены были задрапированы синим шелком, расписанным сценами старинных баталий, и вдоль них стояли низкие диваны, забросанные горой парчовых и бархатных подушек. Стрельчатые окна скрывались за газовыми, вышитыми шелком и серебром занавесками, посредине стояли столики с вином и фруктами в золотых кувшинах и вазах. Золото в этом доме вообще было почти везде, посуда, статуэтки, подсвечники, шкатулки и ларцы, вазы и безделушки.

Эвины как-то хмуро разглядывали эту роскошь, и вопросы в отличие от моего свекра задавали осмотрительные и деликатные. Зато Вандерса интересовало все. И где Ленди учился магии и как он тренировался в таком тесном пространстве и еще тысяча прочих бытовых и моральных вопросов.

— Знаешь, Ленди… — предложил спасенному брату повелитель, с плохо скрытой досадой поглядывавший на назойливого колдуна, — а давай, пойдем сейчас в наш дом… там живут многие из тех, кто тебя помнит… они будут очень рады…

— Берди, — грустно перебил маг, — разве ты еще не понял? Я не могу отсюда уйти… я поклялся не оставлять друга даже на час. Много лет назад, когда исполнявшие приговор маги сгружали мою личную тюрьму на портальный круг и заряжали его магическими кристаллами, они уже выбрали, куда откроют проход. Хотя выгравированные на сосуде слова содержали несложную загадку для любого мага, пожелавшего меня освободить, в ней была одна каверза… кровь должна была быть подобна моей. Но они сознательно лишили меня последней надежды… открыв проход в мир, где не было и не могло быть ни одного эвина. В мир, не одну тысячу лет известный, как мир духа. А зелье молодости, которое не пожалел для преступника один из магистров, должно бы продлить мои мучения почти бесконечно. И в источник они забросили меня не случайно… очень старались, рассчитывая путь. Как великую милость мне дали только одно… походный магический ларец, в котором можно сделать хлеб и воду из чего угодно.

Однако даже этот ларец вполне мог мне не понадобиться… мы потом просчитали, что доза зелья, которое я выпил перед заточением, была слишком сильной, и к тому моменту, как камеру забросили сюда, я уже несколько часов был без сознания. Магические зелья такая вещь, если не находят объекта для заложенного действия, принимаются за другое. Я был слишком молод для того, чтоб очищать мой организм от признаков старения, зато бы калекой и оно принялось перестраивать мое тело… неумело как варвар и так же безжалостно. Изредка приходя в себя, я помнил только жуткую боль… и от нее же снова впадал в забытье.

Дух, имевший правило, прежде чем выбросить незваного гостя из своего мира, выяснить его намерения и характер, подождал несколько часов и принялся искать путь, как посмотреть на того, кто так нахально игнорирует его вопросы. И нашел. Он умеет стать тоньше волоска… вот и проник в одну из крошечных дырочек, которые высверлили в камере, чтоб я не задохнулся. И именно он меня спас… и спасал потом тысячи раз, от гнева, от отчаяния… от апатии и скуки. Он выучил десятки книг, которые отобрал у магов и колдунов, приходящих в этот мир, и рассказывал их мне, даже не понимая смысла, а я учил заклинания и потом, сидя в одной половине камеры, под защитой его щитов испытывал их, в оставшемся закутке. Он создавал мне сладости и вино, рассказывал сказки и пел песни…

Прости Берди, но за эти годы ты стал называть своим совершенно чужой мне мир, а для меня родным стал этот. Я готов встречаться с вами… иногда, если эта смелая девочка откроет вам дверь, но сам я никуда не пойду. Сначала обойду все его любимые места… посижу в беседке, которую он построил для меня на вершине горы, поплаваю в море, которое видно с этого крыльца… еще много чего я мечтал сделать, когда сидел в тесном сундуке.

— Как ушли? — стараясь ничем не показать своего гнева, Неджериз изо всех сил стиснул проводник шара.

— Никто не знает, сначала охрана услышала шум, и вдруг стало тихо, но входить не стали… совещание было секретным. А потом прибежал подросток… позвать Эндерада, одной из женщин стало плохо. Заглянул в кабинет — там никого. Стулья валяются, значит… — торопливый шепот доносчика прервался, он замер с открытым ртом, и в его черных глазах заметался ужас.

В шаре появилась мускулистая рука, грубо схватила округлый камень связи и резко рванула цепочку.

— Пощади… — шептали губы шпиона, но слушать его мольбы и просьбы у Неджериза не было никакого желания.

Он резко снял руки с серебряных рукоятей и злобно выругался. Тьма! Последний из тех, кто давали самую важную информацию. Проклятый ковен как с ума сошел… вычистили все торговцев, слуг и конюхов, тех кто всегда в курсе всего и на кого никогда раньше даже не падало подозрение. Похоже, он чего-то упустил… или не знает до конца… ну так это можно исправить.

— Исмодия ко мне.

— Я тут, — колдун шагнул в проем, — что прикажешь?

— Расскажи мне, чем заняты сейчас Гетлосх и Крингерд.

— Но, — запнулся Исмодий, посмотрел в яростные и насмешливые глаза того кто по закону считался теперь его тестем и почувствовал как сердце сковал мгновенный холод.

Не смотрят так те, кто, погрузившись в опыты и исследования, ничего не знает и не замечает вокруг. Впрочем, он уже проявил несколько дней назад свою прозорливость, когда, вызвав, словно для обычного сообщения его с госпожой в гостиную, вдруг бросил на дочь заклинание подчинения. И сам предложил её Исмодию, как простую служанку. Даже ритуал провел сам… по всем правилам и не забыв ни одной детали. И тех пор ни разу не поинтересовался, где она и как живет. Словно вычеркнул из своей памяти.

— Не стесняйся, — ехидно усмехнулся верховный колдун, и повернувшись к шкафу, достал с полки флакон синего стекла, той особой формы, которую придает своим фиалам только один алхимик Саргаша, — Вижу, тебе знаком этот цвет… так же как мне знакомо, кто и сколько приказывал изготовить этого зелья. Но почему ты не попросил меня, а обратился к другим колдунам, когда тебе понадобилось это зелье? А главное, почему боишься снимать проросшее в тебе разрушение? Это же не необратимое проклятье?! Хотя, молчи, дай сам догадаюсь… его наложили на тебя, как знак твоей преданности? И как только оно падет, твой истинный хозяин будет знать, что ты его ослушался или предал? Так что же такого ты сделал… или не сделал в тот осенний вечер… тридцать лет назад, что до сих пор преданно оплачиваешь свою вину болью и страхом?

— Откуда… — губы колдуна свело, по спине ударило острой болью, и он упал на больные колени, проклиная не столько собственную недогадливость, сколько давно прошедшее желание отомстить.

Ведь не мальчик уже был, знал и видел, месть разрушительное чувство и одинаково больно бьет в обе стороны, только не всегда одновременно. Но верил, что это не про него… как самый наивный белый.

— Исмодий, мне очень жаль, что я вынужден причинить тебе боль, но время не терпит. Давай поторопись с выбором, кому ты будешь служить, мне или Крингерду? Поверь… я даже не остановлю тебя, если ты выберешь его, только женщину свою не забудь… и того, что вернуться будет невозможно. Выбирай, пока я добрый.

Это было очень в его духе, сказать, что он добрый, невольно ухмыльнулся Исмодий, и звучало не шуткой и даже не кокетством, а последним, самым жестким предупреждением. Интересно, сколько ему на самом деле лет, глотая внезапно ставшую вязкой слюну, отстраненно задумался стоящий на коленях колдун, сто или двести? Он был точно таким же сухощавым и подтянутым и сорок пять лет назад, в несуществующем теперь императорском дворце, когда Исмодий юным учеником вошел в его кабинет дворцового мага. Он останется таким и до смерти… как всем известно, колдуны живут ровно до того времени как ошибутся… или им надоест.

— Ну?

— Я остаюсь с вами… и все расскажу, — колдун очень надеялся, что принял правильное решение.

— Садись и коротко скажи, в чем суть их заговора, пока я делаю тебе порцию лекарства, — приказал Неджериз, наливая в бокал воды и отвинчивая с фиала пробку.

— Они решили захватить ту ходящую сами. После того, как послали в ковен и повелителям ультиматум, расставили по всем источникам белого мира проклятья, чтоб она не решилась связываться с ними оттуда, всячески вынуждая объявиться именно на Альбете. Крингерд считал, что Вандерс не даст женщине своего сына соваться в мир духа. Но они ушли именно туда.

— А кто сын Вандерса? — Безразлично поинтересовался верховный и подвинул зятю стакан, — пей.

— Спасибо, — Исмодий торопливыми глотками проглотил зелье, — а сын Вандерса белый маг Дэсгард, самый сильный ментал ковена. По данным Крингерда Ван давно пытается доказать сыну свое отцовство.

— А в этом не может быть ошибки? — Сухо осведомился хозяин кабинета.

— Нет. Именно за то, что я не достал мальчишку тридцать лет назад и наказал меня Крингерд.

— Иди… и если тебе надоела твоя жена, можешь подарить ее младшим прислужникам… мне все равно.

Он дождался, пока дверь за новым правителем Саргаша закрылась, наложил на нее щиты непроницаемости, и метнул в дальний угол флакон, который так и сжимал в побелевшем кулаке.

Все, что он строил столько лет, обрушилось в один миг… и непонятно было можно ли еще что-то сделать, или все уже бесполезно?

— Сегодня ночуем тут… — оглянулся на меня свекор, что-то торопливо писавший на листке бумаги, — ты отдохни, дочка, пока я книги уберу, Алентина, проведи их в белые покои. А Тер пусть рядом с Силмором устроится, там есть свободная комната.

— А может — сначала поужинаете? — засомневалась золовка.

— Ох, — помотала я головой, — нас хорошо накормили… лучше полежать, дракоши, хотите погулять? Аля, выпусти их, они не убегут.

— Сначала вас проведу, — резонно решила ведьмочка, и, повинуясь жесту отца, перехватила у него из рук записку.

— Таресса, — догнал меня в дверях голос свекра, — а что с этим добром делать?

— Да спрячь где-нибудь, неужели у тебя нет подходящего чуланчика? Но если хочешь, я открою окно в подвалы замка.

— Найду, — мрачно сказал он, и мы пошли за золовкой, в ожидании нас торопливо читавшей в коридоре записку.

— Вот, — дочитав и опасливо оглянувшись, Аля всунула её в руку Дэсу и побежала вперед.

— Ясно, — прочтя послание, муж вручил его мне, но я читать на бегу не стала, достаточно и того, что он все знает, прочту спокойно в комнате.

За дверью в дальнем конце коридора второго этажа обнаружилось удивительное помещение, светлое, просторное и действительно белое. Точнее, серебристо — белое. Все стены, потолок и даже дверь были обтянуты серебряной парчой, на окнах висели занавеси белого шелка, затканные серебряными, так знакомыми мне по ковену знаками и рунами. Пол покрывал огромный, от стены до стены белый же ковер, с серебряным узором, и стоящая на нем мебель была выкрашена в белый цвет или обтянута той же парчой.

Вот как, растроганно думала я, сбросив у порога походные сапожки и осторожно шагая по этому ковру, значит, он заранее готовил это помещение… заказывал ткани и ковер, мебель и покрывала, даже вазы и шкатулки… И верил, что однажды Дэс войдет в эту комнату и поймет, как его тут ждали.

Обернулась, глянуть на реакцию замешкавшегося мужа и обнаружила что он даже в комнату еще не вошел, так и стоит в коридоре, чего-то ожидая. А, понятно чего, Алентину, пробежавшую мимо меня к белому комоду, а затем метнувшуюся назад со шкатулкой в руке.

Мне сразу стало интересно, что это за шпионские штучки, и я, вспомнив про записку свекра, прочла его указания. А пока читала, Дэс уже оказался в комнате и так же, как я перед этим, медленно обошел ее по периметру.

— Нравится? — с интересом спросила я, и он кивнул, плотно задергивая на окнах занавеси и делая на них знак который я неоднократно видела.

Щиты от прослушивания и подглядывания, вот что он ставил на окна. Я прошла к широкой постели, присела на край в ожидании объяснений, не зря же колдун написал, что скоро придет.

И он действительно пришел, но не один. А вместе со всеми детьми и Терезисом.

— Закрыл? — спросил первым делом, бросая такие же щиты на дверь, и Дэс утвердительно кивнул.

— Да.

— А камень?

— Я убрала в сундук, а сначала положила в белую шкатулку, — отрапортовала Алентина, и шлепнулась рядом со мной.

— Ну, у кого есть какие соображения? — усаживаясь напротив нас в кресло, спросил Вандерс, и обвел всех очень серьезным взглядом, открываясь с новой, пока незнакомой стороны.

Усталого и озабоченного сохранностью своего семейства человека.

М-да, вздохнула я исподтишка, вот он и попался в плен своей теории о том, что чем больше детей, тем легче их терять. А теперь трясется над каждым, а еще жены, и невестка… со странным даром и обидчивым характером…

Рука Дэса прижал меня к себе, родные глаза встревоженно заглянули в лицо.

— Таресса…

— Со мной все хорошо, а в чем дело?

— Ты как-то печально вздыхаешь.

— Это я о детях задумалась, — честно сказала я и посмотрела на свекра, — а про что соображения?

— Про мага этого… Ленди. И про его духа, — рассеянно пояснил он и подозрительно уставился на меня, — так что там насчет детей?!

— А, ну это на будущее… нужно будет заранее отрыть бункер, как некоторые наши предусмотрительные политики. Детей в вашем мире заводить так опасно.

— Покажи мне хоть один, где не опасно… — вздохнул он, успокаиваясь, — и я туда уйду.

— Однако у тебя и планы, раз ты еще задумываешься на эту тему, — подколола я, и наконец-то взяла реванш, он мгновенно завелся, в глазах засверкали колючие искры, а губы желчно искривились.

— А я, между прочим, не так еще стар… если учесть, что многие колдуны раньше чем лет в триста о детях и не задумываются.

— Тогда тебе нужно захватить свободный мир, — съехидничала я, — и заселить его только своими потомками… ну и разбавить их миролюбивым населением… чтоб скучно не было.

— А почему ты решила, — с веселым язвительностью хмыкнул он, — что эта идея еще не пришла мне в голову?! И что я еще не занялся ее осуществлением?!

— Что?! — опешила я и вдруг поняла… черт!

Да он ведь не шутит! Действительно уже облюбовал малонаселенный мир, и захватил на нем источники а теперь постепенно прибирает к рукам и все остальное. И теперь в новом свете виделись все остальные его действия… черт, черт! Это же он хочет перетащить сюда и Дэса… а муж предан своему ковену… сколько проблем сразу прибавилось.

— Так я не понял, мы будем обсуждать того мага, или выяснять намерения нашего отца, — едко поинтересовался Зигерс, глядя на мое ошарашенное лицо, — а то у меня дела в столице.

— Да обсуждайте… кто не дает, — огрызнулась я, пытаясь сообразить, где нас ждала более хитроумная ловушка, в мире духа или в мире свекра?

И почему в том мире нам так щедро открыли кредит… не потому ли, что разговор шел между равными? Ну, почти. А если мы все же тут застрянем, может, уже пора просить карту материков и выбирать себе один, или тут всё уже давно поделено? И зачем маг упомянул, что они с духом не всемогущи? Вроде это ему совершенно невыгодно?!

— А ты что думаешь, — напрямик спросил меня колдун, — говори без опаски, эта комната защищена… а камень мы убрали.

— Вандерс… а разве это имеет значение… что думаю я? Или нет, не так… почему это имеет для тебя такое значение?! Ведь ты уже составил свое мнение?

— Вот именно. И волнуюсь, что ты со своим легкомыслием полезешь куда-нибудь… куда мне потом придется лезть следом, чтоб тебя вытащить, — с грубоватой прямотой объявил свекор.

— Она совсем не легкомысленная, — строго взглянул на него Дэс, прижимая меня к себе, и я тайком вздохнула, нужно посмотреть, там синяков на коже еще нет?

— Хорошо, пусть будет отзывчивая, — мрачно согласился колдун — от этого мне не легче. Так что с тем магом?

— Мне кажется, — сказала я то, что думала на самом деле, — он не опасен… если его не трогать. И еще очень хитер… как ты, Вандерс, или даже хитрее. Это, если судить по его же словам… как он в далекой юности провел расследовавших его проступок магов. Наверняка они дураками не были. И ходить к нему в гости, не посоветовавшись с вами, я не собираюсь… разве что в самом крайнем случае.

— А мне кажется, — сурово блеснул он глазами, — что и, в крайнем случае, не стоит. И еще… держи тех монстров, что брала с собой, где-нибудь на Альбете… насколько я помню, они некоторое время таскали его камень… а в них есть хрусталь… вполне возможно, каждый из них сейчас может работать шаром.

— Все это верно, — подумав, согласилась я, — но ведь на вас на всех были кристаллы, амулеты, камни связи… почему ты считаешь их безопаснее, чем моих дракошей?

— Мы все сняли такие камни, — снисходительно сообщил он и свысока посмотрел на меня.

А потом на Алентину. И снова на меня. А затем рыкнул:

— Где?!

— Вот, — честно глядя ему в глаза, вытащила я из-за ворота цепочку-накопитель с подвешенным на нее зеленоватым камнем.

— Шкатулку!

Алентина молнией метнулась за очередной шкатулкой, мой накопитель туда спешно засунули и унесли прочь, под гробовое молчание колдунов.

— Потом выспитесь, сначала переведи, — колдун, разбудивший нас бесцеремонным стуком, был уже полностью одет в костюм придворного звездочета и очень озабочен.

— Да что случилось?! — спросонья я никак не могла попасть в рукава халатика, выданного мне вечером Алентиной, и Дэс пытался помочь.

Лучше бы он в сторонке постоял… я бы быстрее нашла, где тут завязки.

— Потом объясню, — рыкнул свекор, вместе с костюмом звездочета надевший и маску злобного колдуна, но никого она уже не впечатляла, — через три минуты, чтоб были у столовой, нужно выйти в сад, пока колокол не звонил.

— Папа! — вместе с остатками сна из моих мозгов уходила и несообразительность, — не пори горячку. Я вас всех переброшу в мою гостиную и идите куда хотите. И кстати, дракош будем брать или отправить их в башню? А то еще на остров могу, или к Найку?!

— Возьмешь с собой, у меня сменились планы, — свирепо рявкнул он, и умчался как торнадо.

— Мне начинает казаться, — вырвал из моих пальцев только что найденную завязку Дэс, и просунул руки под халатик — что идея пожить рядом с папой была несколько скоропалительна.

— Хочешь, я поставлю у дверей дракошек? — пришла мне в голову замечательная идея, — он с ними справиться не может. Только теперь уже в том замке… тут поздно. Если мы не придем, он что-нибудь разобьет. Знаешь… я рада, что ты не полная его копия.

— Просто меня воспитывали белые маги, — с сожалением отстранился он от меня и махнул рукой.

— Ой, — раскрыла я рот, глядя в зеркало.

Халат был завязан, и был он уже не из мягкого кашемира синего цвета, а парчовый, с оторочкой из белоснежного меха, а на ногах красовались туфельки к нему в комплект. И полураспущенная коса, которую я собиралась просто спрятать под шаль, была идеально заплетена, и уложена на темени высокой короной, закрепленной моими любимыми шпильками.

— Это что… взаправду, или иллюзия? — неверяще щупала я руками ткань.

— Обижаешь, любовь моя, чтоб для родной жены да простая иллюзия? — засмеялся муж, и тихо шепнул мне на ушко, что если бы не назойливый отец, он сейчас с удовольствием кастовал отмену этого заклинания.

— Думаешь я бы отказалась? — с вызовом откликнулась я, и, рассмотрев, как заинтересовано начинают щуриться его глаза, вмиг перенеслась в столовую.

— А Дэсгард где?! — Едва взглянув на меня, сердито поинтересовался колдун.

— Своими ножками топает, — ответила я святую правду и, заметив кучу корзин, поинтересовалась, — это с собой?

— Да.

— Дракоши, взяли по две корзины и вперед, — скомандовала я, — кто еще идет?

— Райвор, Зигерс и Силмор, ну и твой напарник, — нехотя буркнул свекор.

— Так, насколько я поняла, они будут заклинаньями друг дружку гонять, а я сидеть одна? Или с твоей Осийде фасоны шаровар обсуждать?! — Заприметив в уголке хмурую Алентину, — громко возмутилась я, — нет, дорогой папаша, так дело не пойдет!

— Что случилось? — в комнату ворвались девери и мой муж, слегка запыхавшийся от пробежки.

— Я отказываюсь туда идти на таких условиях. Я свободная магесса, а не узница гарема! — не сбавляла я накала страстей, — Дэс! Мы так не договаривались!

— Вандерс! — Муж мгновенно шагнул ко мне, окинул беглым встревоженным взглядом и на миг ошеломленно замер, рассмотрев, что я ему заговорщицки подмигиваю, — что произошло?!

— Эти бабы из меня веревки вить пытаются, — с осуждением глянул на меня свекор, и махнул рукой, — ладно, возьми ее, но запомни, отвечаешь головой.

— Да не вопрос. Я к ней двух дракошек приставлю, не сбежит, — подмигнула я повеселевшей Алентине и кивнула на открытую дверь, — поторопитесь.

Через минуту столовая опустела, остался только Дэс и я закрыла окно.

— Ты знаешь, женщина, что должна мне поцелуй?! — строго спросил муж, заключая меня в объятия, но глаза его смеялись.

— Нет, — ответила я так же серьезно, — у тебя неверные сведения.

— Но ты же…

— Не поцелуй, — задумчиво смолкнув, я оглядела его испытующим взглядом, — нет, совсем не один маленький поцелуй…

— Продолжай, — одобрительно протянул маг и в его глазах появился плотоядный блеск.

— А сто… миллионов полновесных поцелуев! Только не сейчас!

И перенесла нас в общую комнату гостевых покоев замка придворного звездочета.

— Госпожа магесса! — встретил меня восторженный голос Диши, и муж, шепнув мне на ушко, что еще со мной разберется, подхватил корзину и сбежал вслед за деверьями.

— Дракоши! — остановив ее жестом, строго глянула я, на монстров, — кто прикреплен к Дэсу и Терезису? Бегом за ними и не отставайте ни на шаг. Д-А! Вызови срочно сюда четырех свободных дракош и отправь охранять Кефира, Райвора, Зигерса и Силмора. Где дракоша Хенны? Он охраняет вот эту очень нужную Алентину. Фух… вроде все. Диша, вот теперь я могу с тобой как следует поздороваться… как вы тут живете?

— Всё замечательно, — расцвела она, — госпожа-то ходит по нитке, муж ее наказал, все женщины рады, только Тенеля печальная… да что я вам язык-то заговариваю, сейчас завтрак принесу! Как знала, пирог с утра испекла.

— Ладно, от пирога мы не откажемся, — я обернулась к дракоше и поинтересовалась, — ты можешь спросить Д-Б, там Дэса покормили или нет? А то я сама займусь этим вопросом. Алентина, вот твоя комната, там полный сундук местной одежды, переодевайся, тут лето… скоро будет жарко… я собираюсь сегодня идти на море.

И отправилась в свою комнату. Мне тоже нужно переодеться… и немножко подумать, кому из девушек помогать. Что Алентина серьезно положила глаз на напарника, мне стало ясно еще вчера вечером… и этот сердцеед посматривал в ее сторону, когда думал, что никто не видит.

Но я такой наивной больше не была и отлично знала, что за детьми Вандерс следит ревниво, как тигрица. И у моего напарника есть только два пути, или вести девушку в загс… ну или куда нас тут ведут… или бегать от нее со скоростью солнечного зайчика.

И еще была Сина… милая и преданная, но упорно державшаяся за роль домработницы, и не желавшая вставать на одну ступеньку с мужем. А Терезис сам мне говорил, что родом из семьи магов, и значит привык с детства к равноправию… вот только непонятно, нравилось оно ему или нет.

— Таресса… можно? — Аля, уже одетая в восточный костюм, стояла на пороге.

— Заходи… что-то я развыбиралась, сейчас, быстро переоденусь, а ты что-то хотела спросить?

— Та девушка… ну, ты рассказывала… она ведь тут?

— Да. Но давай мы ей ничего не скажем… мне нужно сначала задать несколько вопросов напарнику. Мне кажется, так будет лучше, чтоб потом никому не было больно. Вы очень разные… ты светленькая, она темная, ты выше, она ниже, ты принцесса, она рабыня… но вы обе мне симпатичны. А выбор все равно за этим охламоном… согласна?!

— Да, — кивнула она и внезапно стерла слезинку, — ты права.

Черт! Как, оказывается все уже запущено!

Завтракать мы отправились на первый этаж, но прежде чем туда идти, я не выдержала, открыла украдкой на минутку экран и мы с Алентиной полюбовались на молнии и шары, летающие над просторной тренировочной площадкой, расположенной за замком. Этот полигон, размером с футбольное поле, был огорожен с одной стороны высокой замковой изгородью, с двух следующих скалами, а с последней резко обрывался над морем. На самом краю этого неприступного обрыва, нависающего над широким, пустынным пляжем, стояла похожая на шатер беседка, в которой обнаружился уставленный кувшинами и блюдами стол.

Значит, с голоду мой муж не пропадет, успокоилось я, и повела гостью в столовую. Уселась за столом, и, прежде чем приступать к завтраку, провела утреннюю процедуру поглаживания пузиков. Дракоши радовались, как будто были живыми котятами или щенками, и это одновременно веселило и огорчало. Невозможно было не понимать, что кто-то из них может попасть в ловушку или в лапы темных, когда мы начнем операцию против колдунов, и это заранее портило мне настроение.

Пока я занималась своими питомцами, Алентина и Сина присматривались друг к дружке и если Аля точно знала, что имеет дело с соперницей, то служанка считала принцессу кем-то вроде моих обычных гостей и заботливо угощала, подливала чай, подставляла пироги. А потом повела показывать сад, и нарвать по моей просьбе несколько букетов. Моему мужу жизнь снова не давала времени на цветы и ухаживания, но я не собиралась ни обижаться, ни укорять его за это. Дэс дарит мне намного больше, и зацикливаться на таких мелких условностях в моем положении просто смешно.

Я вспомнила прошедшую ночь, и счастливо зажмурилась, как это все же замечательно, любить и быть любимой… и знать это точно, потому что Дэс снял щиты… и я утонула в сверкающей лавине его любви, нежности и страсти. Все-таки менталы это особые люди, точнее маги, и я все четче понимаю, что они намного уязвимее других, и намного сильнее. А Дэс сильнее других, немногим удается оставаться невозмутимыми перед напором чужих эмоций, зачастую очень враждебных, завистливых или злорадных. Слабые срываются и начинают мстить, некоторые никогда не снимают щитов, а есть и такие что отказываются от дара, и вот этого мне не понять никогда.

— Госпожа магесса, там принесли шкатулки, пускать? — оторвала меня от раздумий Диша и я укоризненно уставилась на кухарку, вот ведь договаривались, что она будет называть меня по имени.

— Кто принес-то?

— Так, Терезис… — опасливо оглянулась она на клумбу, где две девушки, черноволосая и блондинка со смехом рвали цветы.

— Пусти, — в моей голове уже начинал понемногу складываться контур плана по выведению моего напарника на чистую воду, и его приход вполне в этот самый план укладывался.

— О, у вас пироги! — обрадованно воскликнул Тер, появляясь со знакомыми белыми шкатулками в руках, — это я вовремя. Таресса, Инфир сказал, чтоб вы с Алентиной надели свои амулеты, защита важнее того, что может подсмотреть этот Ленди.

— Садись, наливай чай и давай мой накопитель, — спорить с ним сейчас вовсе не входило в мои планы, тем более что с решением свекра я была согласна.

Ну а снять амулет и положить его в серебряную шкатулку, если будет нужно, я успею за несколько секунд.

— А Алентина где? — маг подал мне шкатулку, сел за стол и тут из сада раздался новый взрыв смеха.

Глаза напарника мгновенно нашли смеявшихся, и его лицо так же быстро стало озабоченно-деловым.

— Сама ей отдашь, у меня времени нет, — он торопливо сунул в рот кусок пирога и я, не выдержав, хихикнула.

— Хотел бы я знать, над чем ты так веселишься, — почти враждебно глянул Тер.

— Если очень хочешь, я скажу, — ну надо же, как ловко он сам себя загнал в ловушку, я такого подарка даже не ожидала, все думала, как бы мне ему намекнуть, — я смеюсь над самоуверенностью некоторых мужчин, считающих, что если за хорошенькой девушкой не ухаживать, то она никуда не денется, так и будет сидеть, как лягушка на болоте.

— Таресса! — обиженно воззвал он, — мне уже Дэс голову продолбил… еще хоть ты не начинай.

— Тер, если ты сейчас расскажешь, чего требует Дэс, то я избавлю тебя от этой головной боли, — предложила я ему бартер самым коварным тоном, какой сумела изобразить.

— Ты и в самом деле считаешь, что я что-то скажу? — вмиг сделал он оскорбленное лицо, — да еще в обмен на непонятно что?

Как верно я сообразила-то, что мужская солидарность и верность ученика не дадут ему пойти на сговор с несчастной попаданкой… даже если она напарница и жена учителя! И теперь мне осталось только забить в ловко расставленные ворота последний мяч и начать подготовку к самой акции.

— Не хочешь — не говори, — безразлично пожав плечами, я откусила кусочек пирога, хотя уже давно наелась, медленно прожевала под его оскорбленным взглядом и равнодушно добавила, — но, насколько я помню, на пляже девушки никогда не остаются без внимания…

— Только не на местном, — развеселился маг и утопал, ехидно помахав мне ручкой.

— Иди, иди, — помахала я в ответ и украдкой открыла на секунду сферу, проверить, на прежнем ли месте тренирующиеся.

Вот они, голубчики, никуда не делись… а, судя по корзинам, что пронес в шатер прислужник, и обедать там собираются. И это просто замечательно… для моего плана.

Минут через десять, сообразив, что терпение магов и колдунов вещь не такая уж крепкая и бесконечная, я неторопливо направилась в шатер, приветливо помахав рукой веселящимся подругам. А едва вошла, услышала перезвон амулетов. Само собой, отправляясь купаться мы их сняли. Спокойно надев халат, я завязала завязки и дополнительно завернулась в прихваченное с собой огромное полотенце. И лишь после этого хладнокровно достала из шкатулки свой накопитель.

— Да, любимый?! — ласково мурлыкнула, попутно открывая экран так, чтоб видеть его лицо.

— Таресса… — на скулах мужа бугрились желваки, — открой мне дверь.

— Как скажешь, милый, — Я на секунду закрыла экран и скомандовала дракошам, — атас!

А потом распахнула заранее настроенную на самую малую ширину дверь. Но они все равно успели протиснуться вчетвером, прежде чем мне удалось её закрыть. И сразу, словно не заметив меня, ринулись прочь из шатра. Ну, прямо как будто вместе с нами всё отрепетировали!

Дружный визг девчонок я слушала, стоя в проеме шатра, пока скользнувшие мимо меня змеями дракоши спрятавшие в пузиках свои новые карнавальные наряды, примыкали к замершим мебелью собратьям.

И не только визг. Сначала орал Вандерс, влезший в море почти по пояс в поисках неуловимых ухажеров, потом Райвор, потом Силмор. Молчал только мой муж, но по его напряженной спине я отлично понимала, чем он сейчас занимается. Пытается найти следы чужих эмоций или сканирует наши. Но в том-то и дело, что он еще вчера признался, что мои эмоции после того, как Ленди усилил защиту, стали ему почти недоступны, и слышит он их лишь тогда, когда я сама этого хочу. А эмоций дракош даже самому магу-отшельнику услышать не удалось, так что оставались только девчонки.

Однако тут уже постаралась Алентина, сообщившая, что то самое веселящее заклинание на несколько часов заглушает все остальные эмоции.

— Таресса… — развернувшись к родичам спиной, муж подошел ко мне и заглянул в глаза, — ты ничего не хочешь мне сказать?

— Хочу, — жизнерадостно ответила я, — что в следующий раз не открою дверь по первому требованию, если ты сейчас не объяснишь, почему вы ворвались сюда такой толпой и какое право имеет твой младший брат орать на мою служанку?

А потом, не оборачиваясь, скомандовала:

— Дракоши, фас.

Ударная группа мгновенно выкопалась из песка и взяла свекра и деверей в плен крепких лап. А вылезшие из воды тихо похихикивающие девчонки прошли мимо них так гордо, как манекенщицы самого престижного показа. И на самом деле выглядели ничуть не хуже. Белоснежной коже Алентины и её тонкому стану необычайно шел алый с блесками купальник, а Сина в своем золотистом казалась статуэткой из дорогого дерева. За прожитое у меня время девушка заметно выровнялась, исчезла ее угловатость и сутулость, и волна черных блестящих волос выгодно оттеняла бархатистость смуглой кожи.

— Таресса!

— Да, папа?

— Скажи, пусть твой монстр меня отпустит, — заявил колдун вроде спокойно, но в голосе слышится такое… впору бежать и не оглядываться, да только у меня все это предусмотрено.

— Хорошо, папа, — кротко кивнула я и открыла дверь в дальний угол полигона, чтобы Тер не успел примчаться на дракоше, который должен его охранять, — Дракоши, отпустите их.

Про то, что этому приказу предшествовала особая инструкция, разъяснять свекру я прямо сейчас не стала. Потом скажу, что забыла.

Ударная группа послушно проскочила в проход, бережно положила колдунов на камни и змейками проскользнула обратно. В ради этого маневра свернутую мною в длинную, но низенькую щель дверь, отведенную от бывших пленников на безопасное расстояние. Диверсанты мне пока были без надобности.

— Дэсгард! — А вот теперь я постаралась максимально спародировать его почти официальное обращение, — ты собирался нам кое-что объяснить. Входи, садись, мы ждем.

— Тесса… — он мгновенно поменял тактику, обвил меня руками, прижал к себе, — что ты снова придумала?

— Первый отвечаешь на вопрос ты, — мягко ответила ему, и не думая отстраняться, подруги подругами, но свое счастье нужно беречь особо тщательно, это и по мировой литературе знаю, и сама успела понять.

И потянула мужа в шатер. Девчонки успели накинуть халаты, расставить еду, налить лимонад в четыре серебряных кубка, и удобно устроиться, оставив нам один диванчик.

— Бери пирог, он еще теплый, — заботливо подвинула я мужу тарелку, и не выдержала, погладила по волосам, — успеешь еще рассказать.

— Про что? — вздохнул он, сдаваясь перед моей лаской и кулинарным искусством Диши, — и почему успею?

— Ну потому, что бежать сюда не меньше десяти минут… я проверила, а пирог ты кушаешь быстро. Ну а если не успеешь, отойдем на заранее подготовленные позиции.

— Любимая… ты вроде не в военной школе училась? — ерошился он явно только для вида, а одна рука уже бродила в моих распущенных волосах.

— Конечно нет, радость моя, — улыбнулась с нежной укоризной, — я историк. Но в том то и дело, что вся история человечества это сплошные войны. Большие и малые, длите6льные и короткие. И иногда в них участвовали женщины… но их можно сосчитать по пальцам. И в основном это были или фанатички или дочери правителей, воспитанные в обстановке интриг и захватнических замыслов. Но на самом деле женщины не любят воевать, это им глубоко противно. Бороться мы можем только за несколько вещей, за которые невозможно не бороться. За жизнь, за детей и за любовь.

Пока я все это говорила, Аля успела подсушить себе и Сине волосы, девчонки выпили лимонад и снова пошли на передовую.

— Алле оп, — обронила я, провожая их взглядами и вернулась к мужу, — так почему Тер бегает от Сины? И что за дыру ты продолбил ему в голове? И кто ему на самом деле нравится, Сина или Аля? Пойми, радость моя, он ведь не первый день играет их чувствами… именно потому я решила девчонкам помочь… поиграть на его территории. А вы все просто зрители… как и я, поэтому расслабься и получай удовольствие от невиданного зрелища. Но не забудь главное, все это я говорю тебе, как мужу, под строгим секретом. Погляди в ту сторону… и рассказывай.

— Гархи… — остолбенел на несколько мгновений Дэс, отодвинув покрывало и обнаружив, что не пойманные ими парни в шляпах, ловко сделанных ведьмой из обычных циновок, весело гоняются за девушками в ярких купальниках, — откуда?!

Мгновенно навел на них один из амулетов, покачал головой, и догадался, наконец, посмотреть на меня.

— Ты что так хитро смеешься? Тесса?! Неужели… но куда они потом деваются?

— Давай, я позже расскажу? А то ты не успеешь сказать про Тера.

— Терезис из семьи магов, — вздохнул эрг, наблюдая за веселой кутерьмой, — и его родители еще в детстве выбрали ему девочку со способностями… для тебя ведь не секрет, почему мы так приветствуем браки между магами? Дети непременно будут со способностями, и зачастую очень сильными. А это гарантия спокойной жизни не только ковена, но и всего мира. Именно поэтому, когда Тер подрос, он дал согласие на обручение… и девушка ждала. Они должны были прошлой весной принести клятвы, и Тер даже поехал, но влюбился в ее подругу. Разразился скандал, девушку сразу выдали замуж… у неё тоже был жених, а Тер поругался с родителями. Мирились они трудно… и условие у них единственное, взять ее в жены. Я лично выпросил у них для него отсрочку только ради тебя… никому другому не мог доверить. А с Синой… Тер предложил взять ее второй женой, после того, как женится на нареченной… пообещал, что Сина будет жить с ним, а жена в доме родителей, но она хочет, чтоб он ее купил как рабыню… боится остаться без дома. Он обиделся… маги так не поступают, но она уперлась. Потому он и решил уйти… дать ей время подумать. С родителями он, кстати, снова поругался, они против второй женщины.

— Идут! — В шатер ворвались две девушки, а под диванчик скользнули две стальные змеи, и я мигом раскрыла подругам дверь в наши покои.

И едва успела закрыть за ними, как услышала рык папочки:

— Таресса!!!

— Ну, вот что вы бегаете тут как сумасшедшие, искупаться нельзя! — Возмутилась я, выходя из шатра в обнимку с мужем, — все, дракоши, собирайте вещи, уходим домой.

С невероятной скоростью все вокруг пришло в движение, шатер, корзины, мебель, покрывала… кроме четырех монстров, оплетших своих жертв лапами, как коконами.

— Это ты что такое тут развела?! — рычал свекор с таким энтузиазмом, что я начала подозревать, что Вандерс получает от этой разминки такое же удовольствие, как и я сама.

— Папа, я развела тут небольшой отдых для замученных проблемами девушек, а попутно тренировку для дракош по борьбе с организованными колдунами. Извини, но дракоши победили со счетом два — ноль.

И открыла дверь, в которую мигом ушли все дракоши, кроме тех, что держали пленников. Уж так я их настроила, слушают только меня и Д-А, и едва оказываются рядом с ним, как получают новые инструкции.

— Как только мы уйдем, можете их отпустить и охранять. Ты с нами любимый? Учти, так ближе, — я закрыла дверь, и, держа мужа для надежности рукой, перенесла нас в столовую, где уже весело хохотали мои сообщницы.

— Ну ладно, Сину наказать никто не посмеет, — укоризненно глянул на меня Дэс, — а вот Алентине, по-моему, грозит крупное наказание.

— Ты не всё знаешь, милый, и это я виновата, — нежно поцеловав его, устроилась на диване, — каюсь… не успела тебе вчера рассказать.

Вообще-то это он был виноват, что мне некогда было что-то рассказывать, и прекрасно это помнил, потому и уселся рядом со мной послушно, под молчаливым одобрительным взглядом Диши.

— Расскажешь?

— Конечно. Твоя вторая мачеха — царица, а Вандерс ее советник и муж. Поэтому Алентина у нас царевна. Ну а Райвор ее брат и царевич, наследник. Зигерс хоть и воспитывался с ними, но мать у него другая. Вторая жена нашего папаши. Она ходящая… и ушла куда-то… как по-твоему, реально ее найти?

— Гарх… ну у него и аппетиты, — озадачился Дэс, — мне все это представлялось как-то по-другому.

— Так что всё, что ей грозит, — подвела я итог, — попасть в свой дворец под домашний арест, но я ведь не оставлю родственницу в беде?!

— Нет, конечно, — усмехнулся он, — и я им заранее сочувствую… скучно не будет. А теперь скажите мне девушки, только честно, ради чего вы устроили эту шутку?

— Ради любви, — грустно посмотрела я на него, — я же тебе объяснила, Терезис надеется, что девушки будут сидеть и ждать, пока он определится с выбором, с родителями, с нелюбимой невестой… а девушки ждать не хотят. И если его не впечатлит сегодняшняя шутка, то я найду им настоящих ухажеров… кстати, Аля, а как по-твоему, царица может устроить в честь знакомства с нами какой-нибудь праздник? Не обязаны же мы сидеть тут весь день, давайте сходим с ней познакомимся?!

— Я думаю, — тихо сказала сразу всё сообразившая Сина, — что он должен выбрать Алентину. Она магесса и его родителям понравится… и не нужно будет жениться на второй… он сказал, что всегда мечтал… чтоб жена была одна.

— Сина, — рассердилась я, — ты что, думаешь, мы все это затеяли, чтобы помочь Але отбить у тебя парня? Да ничего подобного, она тоже хочет понять, нужно на него нервы тратить, или пожелать вам счастья и искать свою любовь в другом месте. А я просто хотела помочь вам всем разобраться… кто кому больше нужен. И у меня кстати, есть еще один план…

— Госпожа магесса, — прервала меня Диша, — там Кефир требует, чтоб его пустили. И еще сыночки с ним.

— Пусти, — приказал Дэсгард, и она, даже не пикнув, испарилась.

А девчонки быстренько пересели к нам поближе, так, на всякий случай. Алентина рядом с братом с другой стороны устроилась, а Сина возле меня примостилась. И ждем, когда же рычать начнет.

Но он на этот раз не рычал. Прошел к столу, поставил на него большую резную шкатулку и сел. Парни уселись рядом с ним, Райвор с Зигерсом по одну сторону, Силмор по другую.

И все такие молчаливые, важные… до меня вдруг дошло, что они вовсе не ругаться пришли, а задумали какую-то пакость в ответ… вот только в чем дело понять не могу.

— Дэсгард, поскольку ты уже женат и живешь отдельно, своей семьей, то и своим имуществом распоряжаешься сам, — начал речь колдун, и я замерла от внезапного прозрения, черт!

Он же мне всю интригу сейчас сломает… почувствовал, что жареным запахло! Так вот значит, какие планы этот интриган вынашивал, со всех сторон Дэса оплести, чтоб как можно теснее к себе привязать. А теперь и за меня взялся… но если я не пойму, что все это честно и добровольно, то никогда не позволю так обойтись с наивными девчонками! Пусть и не мечтает.

— Разумеется, — строго кивнул Дэс.

— А я как отец, хотя и выделил тебе законную долю как старшему сыну, но передать пока не имел возможности.

— Спасибо, но у нас все есть.

— Для меня это значения не имеет, — колдун печально качнул головой, — ты волен поступать со своим имуществом как хочешь. Но мы сейчас о другом, всем своим детям я определил какие-то части своих владений. И Райвор и Зигерс уже получили свои части наследия, сегодня очередь Силмора. Поскольку он родился в этом замке, и тут живет его мать, он получает ключи от отдельной части замка, и там для него всё давно готово, даже башня построена.

Инфир достал из шкатулки связку тяжелых, новеньких ключей с витиеватыми головками и показал всем.

— Однако по ошемским законам войти туда он не может. Пока мужчина не женится, он живет в доме родителей. Но девушки, чтобы настолько понравилась Силмору не было… он не пожелал взять ни дочь нашего хана, ни дочь его старшего советника.

— Потому что они дуры толстые, — тихо прокомментировал Зигерс.

— Папа, — я просто не могла больше выносить этот спектакль, — а можно вопрос?!

— Нельзя, — отрезал он, — я и так нарушаю закон, разрешив вам присутствовать при этом разговоре.

— Так мы можем и уйти, — пожала я плечами, — мы все равно в гости собирались.

— Куда?! — не выдержав важного тона, рыкнул он.

— С мамой знакомиться.

— С какой… мамой?

— Ну не с Осийде же, с ней мы уже знакомы, с Ладомилой разумеется.

— Таресса… — вдруг вступил в наш разговор Силмор и я только теперь рассмотрела, что уши у него горят огнем, — я тебя очень прошу… дослушай. Ты помнишь, как вы пришли… первый раз? Она тогда спала… я сразу понял… и отцу тогда сказал…

— Силмор, — обозлившись, остановила я его, — быстро вставай, иди вон туда, и нарви цветочков… ну, второй раз повторять не буду.

Он посмотрел на меня ошарашенным взглядом, перевел глаза на Дэса и тот ему твердо кивнул. Деверь встал и неуверенно сделал шаг, второй, а потом ринулся к клумбе, как голодный козел.

— Дэс, — повернулась я к мужу, — вы можете перейти в гостиную? Очень нужно, я дверь открою.

— Конечно, — он нежно поцеловал меня в висок, и первый шагнул в дверь.

Вандерс сердито буркнул что-то про женщин которые командуют мужьями и, прихватив шкатулку, потопал следом.

— Алентина, ты тоже, — попросила я и она, понимающе кивнув ушла последней.

— Сина, — закрыв за ними дверь, повернулась я к служанке, — если Силмор тебе не нравится, и ты не хочешь за него замуж, то скажи только одно слово, и я отправлю тебя в нашу башню. И Дишу с тобой, чтоб не скучно было. Мы тут все равно долго не останемся. А парни для тебя еще найдутся, поверь, ты стала такая хорошенькая… ну, поторопись. Д-А, не пускай сюда никого, пока я не разрешу.

— А вы… очень обидитесь… — она смотрела на меня умоляюще, — если я останусь тут?

— Я на тебя обижусь только в одном случае, если ты решишь выйти замуж за нелюбимого. Никому такая жертва не нужна.

— Это не жертва… Силмор мне очень нравится… не так, как Терезис нравился, совсем по-другому. С ним мне легче… свободнее… я не могу объяснить…

— И не нужно ничего объяснять. Д-А, Силмора пропустишь, и проследишь, чтоб они через пять минут явились в гостиную.

А в следующий момент я сидела на руках у мужа, очень удачно занявшего диванчик рядом с местом моего появления.

— Нужно подождать пять минут, — сообщила я мрачным зрителям, — а что, он точно сразу про нее говорил?

— А ты сама не видела, как он рядом с ней все время вертелся? — Фыркнул Зигерс, — ты же не думаешь, что Силмор из тех мужчин, что никогда женщин не видели?

— Да? — Изумленно подняла я бровь, — а мне именно так в тот день и подумалось, когда я вас увидела!

— Просто мы не видели… чтоб ходящие вот так мгновенно приходили и уходили, — примирительно сообщил Райвор, — ну, долго еще ждать?

— А чтоб мгновенно приводили и прятали мужчин, вы видели?! — весело ухмыльнулся Дэс и сразу получил заинтригованный взгляд от свекра и тайком тычок от меня. А нечего раньше времени раскрывать чужие тайны.

Они появились в дверях ровно через пять минут, и Силмор еще некоторое время возмущенно косился назад и укоризненно поглядывал на меня. Но едва забыв про наглого дракошу, снова обращал взгляд на Сину, державшую нелепую охапку цветов, и расплывался в довольной улыбке.

И моя верная служанка, похоже, носившая это званье последние минуты, тоже улыбалась, пока смущенно и робко, и прятала заблестевшие глаза.

— Ну, раз все согласны, — осмотрев явившуюся парочку пристальным взглядом, повернулся к нам Вандерс, — то осталось заключить договор. Я выкупаю Сину у тебя, Дэсгард, в жены моему сыну, и вот моя плата.

Он распахнул шкатулку, достал три солидно набитых монетами мешочка, ключи и свиток.

— Подписывайте акт, получайте выкуп, и мы забираем нашу невестку.

Дэс кивнул, посадил меня на диван, и попытался встать… не тут-то было.

Я мгновенно дернула его назад, сообразив, что вот сейчас на этом все и закончится. Мы получим мешки, свекор подписанную бумажку, Силмор и ключи и жену… а Сина пойдет как коза на веревочке… и вот это мне ну совершенно не нравится.

— Стоять.

Не знаю, почему они все мигом замерли с настороженными лицами, как примороженные, вроде спокойно сказала?! Но подумаю над этим потом.

— Синжата! Пройди вон в ту спальню. Мне нужно задать твоим будущим родственникам три вопроса.

Она бросила на меня быстрый взгляд и послушно скрылась за дверью свободной комнаты, словно не заметив, попытки Силмора удержать ее на месте.

— Ну, что еще? — тяжело сел на кресло колдун.

— Вопрос первый, какова дальнейшая свадебная процедура? От ответа зависит, сколько еще будет у меня вопросов.

— Ну, это и есть процедура, — сообщил, мрачнея свекор, и достал из шкатулки браслеты, — после подписания договора я надену им браслеты, и она считается полноправной женой.

— А как-то праздноваться это будет?

— Ты считаешь, что для служанки выйти замуж за моего сына — это не праздник? — Вздохнул он.

— У вас у всех неверные сведения, — одарила я свекра загадочной улыбкой, — по закону ковена, если он выкупает кого-то, человек становится совершенно свободным. Просто Синжате казалось это непривычным, быть свободной, вот я и объявила что она моя собственность.

— Так мне даже лучше, — ехидно обрадовался свекор и демонстративно положил в шкатулку свои мешки, — дешевле обойдется.

— И не мечтай. Ты не козу покупаешь и даже не слона, а великую ценность, мать своих будущих внуков. Поэтому раскошелиться придется значительно больше, чем ты собирался.

— Чего ты хочешь? — Обиженный Силмор сел рядом с отцом.

— Чтобы наш драгоценный папа сознался в том, что хочет постепенно или не очень постепенно забрать жезл замковой власти у своей несравненной Осийде и всучить его вам с Синой. Так ведь, Вандерс?

— Ну почти так, — нехотя признал колдун, — я решил, что позже переселю Осийде в эти покои и запрещу командовать всеми в замке… от этого только вред. Она и детей портит… и бесконечные ссоры разводит.

— Черт, — вырвалось у меня, — а ты что, не знаешь отчего это? Просто она тебя ревнует… а ты старательно эту ревность всячески подогреваешь. Вот она и пытается бастовать… как умеет.

— Но она знала… что я женат, — оскорбился колдун, — и вообще сейчас разговор не про меня.

— А про то, что если Сину приведут в дом тихо, как козу на веревочке, то все кто старше, сочтут своим долгом ею командовать, как новенькой, и пройдут годы, прежде чем она завоюет себе достойное место. Но это будет стоить ей больших усилий и потрепанных нервов, я писала работу… по царицам-иностранкам, материал изучила. И поэтому праздник будет пышный. Роскошнее чем все, что тут праздновалось раньше. И девушка сейчас никуда не идет… программу я сама напишу, а ты пришли мне того, кто тут заведует хозяйством… или выдели Зигерса в помощники.

— А почему именно Зигерса? — Живо заинтересовался свекор.

— Потому что у меня возникло ощущение, что он очень хорошо знаком с порядками в этом доме, — честно ответила я, — может, жил тут больше других?

— Вот это меня и удивляет в ней, — покрутив головой, признался вдруг колдун, — сидит, ест, что-то свое думает… вроде ни на что внимания не обращает… а потом оказывается, что она заметила то, чего не поняли другие. Хорошо, оставляю Зигерса… ну и Дэса, и пойду, отдам распоряжение, чтоб начинали подготовку. Как ты считаешь… сколько времени вам понадобится?

— Ровно столько, сколько готовится праздничный ужин на всех. Думаю, за час до вечернего звона можно будет начинать. И еще тебе придется сегодня разрешить женщинам в виде исключения немного погулять в саду после отбоя… потому что это запомнится им больше всего. Кстати, если на такие праздники принято приглашать знатных гостей — то эту головную боль тебе придется взять на себя.

— Ладно, входи… — буркнул он хмуро, и я разжевала ягоду.

Ох, ну и гадость!

— А ловушек нет? — кривясь от кислоты, простонала почти непритворно.

— Нут, я уже убрал… а ты что… плачешь?!

— Нет… — появляясь у него за спиной, честно сообщила я, — ягоды ем.

— Какие?! — он развернулся мгновенно, сцапал меня за руку, разжал кулак и увидел ягодку, — Таресса! Ну как маленький ребенок! Когда ты будешь сначала спрашивать, потом пробовать незнакомые ягоды! Выплюнь всё немедленно!

— Вандерс, а зачем мне спрашивать, — неподдельно удивилась я, выполняя его приказ, — если они в садике растут?! Нормальные люди возле дома ядовитые ягоды не сажают!

— Но не все ягоды можно есть недозрелыми! И, кроме того, там растут и пряности и приправы…

— Тогда нужно ставить таблички, как в цивилизованных садиках… но мне некогда, давай ты решишь несколько вопросов, а то Зигерс не может.

В это время у него замерцал на груди амулет связи, и я очень порадовалась, что успела заработать алиби, потому что ясно расслышала имя Зиг.

— Ну, говори, — вернулся ко мне свекор и я очень порадовалась привычке записывать важные вопросы на бумажке.

Как я смогла бы догадаться и пять минут назад, никого из других миров приводить он не разрешил, зато дал разрешение использовать дар садовника, бывшего слабым природным магом и сказал, чтоб Зигерс выдал тому заряженных кристаллов для амулета. Еще разрешил Алентине применять ведьминские заклинания и взять из казны мелких золотых монеток. Вообщем вел себя совершенно обычно, но когда я задала главный вопрос, ради которого пришла, вдруг схватил меня рукой за плечо и, уставившись в лицо яростным взглядом, прошипел, кто мне рассказал про Тэннели?!

— Да Силмор же и рассказал, — обозлилась я мгновенно, — и никогда не хватай меня за руки или за плечи. Что за дикарские привычки!

— Что вы ругаетесь?! — Вот почему мне кажется, что Райвор стоял за дверью?!

— Силмор успел ей рассказать про Тэннели, — небрежно проводя рукой над моим плечом, злобно рыкнул свекор.

— И давно?! — Райвор почему-то тоже мгновенно помрачнел.

— Давно. Но мне тогда было не до нее… и не до остальных… а сегодня, когда я думала про праздник, вдруг вспомнилось. Такая уж у меня память… само выползает.

— А про кого, про остальных ты упомянула?

— Ну, он еще сказал, что братишка маленький есть… а в чем дело, Инфир! Ты сам сегодня про детей сказал! Вот! Теперь я понимаю, почему вспомнила, ты же мне и напомнил! Это же я думала, как Осийде на празднике под подчинением будет ходить, все ведь заметят!

— Ладно не обижайся… извини, просто проблем и так по горло… еще ты со своей свадьбой… Нет, не начинай доказывать, ты права, потому я и согласился. Но Тэннели я могу разрешить посмотреть из окна фейерверк, не больше.

— Ты меня убивать не будешь, если я спрошу… — я села на стул и на пару секунд задумалась, как построить вопрос, чтоб он его и в самом деле задел за живое, — ты потому её не выпускаешь, что она ходящая и мечтает от тебя удрать?!

— Ты и это раскопала, — угрюмо глянул Вандерс и налил себе из кувшина чего-то похожего на простоквашу, — хотя как раз от тебя и можно было ожидать. Да, она ходящая… и да, у нее есть стремление сбежать. Но это моя беда… а не вина… никто и представить не мог, что дар проснется в ней так рано. Всего в одиннадцать лет она гуляла с няньками и охраной, когда на них кинулся бешеный волк… потом выяснилось, что его выпустил на волю добрый хозяин зоопарка… заметив что животное нездорово. Пока охране удалось его убить, зверь порвал двоих служанок, одну сильно… Тэннели сильно испугалась и ушла. С тех пор она боится даже стука веток по стеклам. Молчи… ничего не говори, особенно про лекарей. Ее лечили лучшие лекари четырех миров… про себя я и не говорю. После одного лечения она стала немного спокойнее, зато ослабели способности…

— А про помощь Ленди ты не подумал?

Спросила и сразу задумалась, ну почему я такая добрая дурочка, он тут затевает какую-то интригу, и почему-то мне кажется, что касается она именно меня или Дэса, а я думаю, как помочь его дочери. Но несмотря на все это, девчонку жаль просто от всего сердца, а если она еще неуверенно ходит по мирам… то вполне может погибнуть в любой момент.

— Пока подожду… — нахмурился он, — у тебя все вопросы?

— Все, ухожу, — правильно поняла я намек, и перенеслась в свою гостевую.

А там меня уже ждала с вопросами и предложениями куча народа, и прошел почти час, прежде чем я выдала все указания. И попутно пришла к решению пока помалкивать, но время от времени проверять, что творится в башне и на полигоне. А попутно усовершенствовать свою защиту… если это, конечно, получится сделать так, как я задумала.

Все равно посоветоваться мне не с кем, кроме Дэса, но именно ему крайне не хочется ничего говорить. Если окажется, что я подняла панику на пустом месте как раз в тот момент, когда он наконец помирился с отцом, то боюсь мне не простит этого ни муж, ни толпа его родичей. Вот и пришлось бегать время от времени в ванную, подсматривать за колдунами, однако ничего подозрительного так больше и не заметила.

А подготовка к свадьбе в этот момент уже набрала скорость и катилась своим ходом, как лавина с горы и остановить или поменять хоть что-то было уже невозможно. Хотя не все получалось так, как я задумала, но основные вещи, которые обязаны вызывать о празднике приятные воспоминания все же постепенно утрясались. За обед и столы я не переживала, там все взяла в железную руку Диша, за фейерверк и спецэффекты тоже, колдуны пообещали. На моей совести оставался только ритуал и выход невесты, но тут уж можно особо не опасаться, поскольку такое будет происходить впервые, придраться не сможет никто.

Свои работы по тайному усилению защиты я провела, когда устраивала в нашем садике тренировку для дракош, которым отвела в этом мероприятии основную роль. И пусть колдуны потом попытаются упрекнуть или отругать меня, но когда что-то кажется подозрительным в их поведении, меня так и тянет немедленно начать усовершенствовать свою метало-хрустальную армию и язык команд, которые они должны исполнять только в том случае, если их отдаю я.

Наряды принесли всего за полчаса до начала церемонии и в моей спальне поднялась именно та сумасшедшая кутерьма, которая бывает, когда там одевается одновременно три девушки, а еще пятеро старательно им мешают. Еще шестеро одевались в соседних комнатах и оттуда тоже доносился то визг то смех. Зигерс к этому времени давно сбежал из наших покоев, потому что сюда начали поступать корзины и тюки с шароварами, шалями и прочей необходимой мишурой для того чтоб праздник получился как можно более красочным.

В ошемском ханстве цвет одеяния невесты обязан быть алым, и это значительно упростило мне задумку, алых, пурпурных, красных, и пунцовых тряпок в сундуках замка было более чем достаточно.

Я предсказуемо оделась быстрее всех и в очередной раз сбежала в ванную, объясняя это ужасным волнением. Впрочем, создалась как раз та обстановка, когда до организатора никому особо нет дела, когда речь идет о нарядах и макияже, обычно все девушки сами знают лучше других, что им идет и что они никогда не наденут. И не мне, выросшей в двух разных коллективах, мужском летом и женском зимой, объяснять им, что обычно это в корне неверное представление.

Вандерс нашелся возле парадных ворот в сад, встречал особо важных гостей, а деверей нигде не было, скорее всего, они переодевались, и лезть в их покои я не решилась. Но на всякий случай пробежала экраном по мужскому саду, хозяйственному двору и полигону и заметила еще издали, что в беседке кто-то есть. Подвинула экран ближе и обнаружила, что это свои, Дэсгард и Тер. Черт. Поговорить, хоть минуту с мужем мне хотелось просто невыносимо, казалось, я пойму по его взгляду, улыбке… или поведению, чувствует он такую же тревогу как я, или нет. Но вот разговаривать с напарником прямо сейчас я не имела никакого желания.

Хотя и виноватой себя перед ним не чувствовала совершенно, моя проделка лишь ускорила уже начавшийся процесс их расставания, и первый шаг в нем сделал сам Тер. Но и смотреть в его осуждающие глаза, вступать в нелегкие объяснения именно теперь, когда мне нужно держать в голове сразу несколько важных моментов предстоящего торжества и странные подозрения по поводу старого интригана просто не было сил.

Я уже тяжело вздохнула и собралась отпустить сферу, когда Терезис вдруг с отчаянной решительностью махнул рукой, и сел на скамью, так знакомо запустив пальцы в шевелюру. И в тот же миг задребезжал мой кристалл. Пришлось убрать сферу и взяться за скобочку.

— Таресса, ты очень занята? Можешь прийти в беседку на полигоне?

Да, любимый, я ужасно занята и никак не смогу туда прийти, хотелось крикнуть мне, но вместо этого я кратко сказала — иду, и оказалась в дверях беседки.

— Что случилось? — Бросилась к нему, схватила за плечи, заглянула в глаза.

Понять, что я за ними случайно подсмотрела, он не должен был ни в коем случае. Только этого мне еще и не хватало, чтоб родной муж начал подозревать в шпионаже.

— Все хорошо, — Дэс на миг стиснул меня в объятьях, чмокнул в носик, — какая ты нарядная…

— Тебе тоже пора одеваться… но только где-нибудь в другом месте, у нас в комнатах два десятка полуголых девиц бродит… я тебя туда не пущу.

— Вот так всегда, как в доме что-то интересное происходит, так не пускают, — он мне подыгрывал, но глаза были серьезные, — Тесса… с тобой Терезис хочет поговорить.

— Да? — полуобернулась я к напарнику, — слушаю.

— Ты ещё сердишься на меня? — Терезис смотрел серьезно и устало, как никогда.

— А за что? Ты снова что-то натворил?

— Нет… больше ничего. Но утром я не придал значения твоим словам… не ожидал, что ты способна на такое.

— Каким именно словам ты не придал значения, — стараясь не обижаться на его эгоистичность, спокойно спросила я, — про то, что если задурил девушке голову, то нечестно оставлять её в слезах и в горе, или тем, что хорошенькие девушки вполне могут найти ухажеров даже на самом пустынном пляже?

— Тебе кажется, что я бесчувственная скотина?

— Если бы мне так казалось, какой был бы смысл с тобой вообще разговаривать?

— Спасибо… но если тебе хочется знать… я не то что бы рад… просто осознаю, что так даже лучше. И ей и мне… ведь это я назло тебе тогда начал потихоньку за ней ухаживать… когда ты сказала чтоб я не смел подходить. А потом разглядел… какая она преданная и неглупая… и абсолютно не кокетка. Меня просто тошнит от кокеток… это, наверное, болезнь всех магов, кто жил в домах богатых зейров.

— Терезис, — не выдержала я, — мне сейчас некогда, но для неё действительно так лучше. Потому что с ним она чувствует себя свободнее… несмотря на то, что он колдун. А тебя привыкла почитать и уважать с детства… не забывай, насколько она моложе, и потому всегда оставалась бы лишь служанкой. Все… мне нужно бежать… Дэс, ты постарайся держаться поближе ко мне… кто их знает, какие тут у хана привычки.

— Обязательно, — пообещал он, поцеловал меня еще раз и отпустил.

Гости уже расселись среди подушек на диванах и коврах под сводами невесомых шелковых пологов самых разнообразных расцветок, расставленных по краям самой большой садовой лужайки, и в ожидании праздника пробовали стоявшие перед ними на столах напитки и фрукты, когда на широкой, украшенной вазами с цветами аллее появился Инфир.

Ханский звездочет, наряженный по такому случаю в черный с золотыми звездами костюм и роскошную, белоснежную чалму, важно прошествовал в сооруженную посреди лужайки просторную беседку. Точнее, легкий шелковый купол, вознесенный на тонких, ажурных колоннах, не мешавших рассмотреть ни одной детали. Свекор остановился в центре площадки, величественным жестом приветствовал хана и произнес краткую, проникновенную речь насчет свадьбы сына.

В ее смысл я не вслушивалась, приближалось время нашего выхода. Я уже в который раз обежала экраном круг ярких навесов, рассматривая гостей и домочадцев, нашла синий полог, расшитый звездами, под которым сидел мой муж вместе с братьями и Терезисом. Меня особо предупредили, что Райвора и Зигерса тут знают как племянников звездочета, и Дэс теперь тоже попадал в ту же категорию.

А в беседку тем временем так же важно поднялся Силмор, весь в белом, с головы до ног. А еще жених посверкивал просто зашкаливающим за все разумные пределы количеством амулетов, браслетов и колец. Черт, а вот так мы не договаривались, тихо зарычала я, не должен сегодня жених быть наряднее невесты, и бросилась к шкатулкам с драгоценностями, которые принесли нам ради такого случая в огромном количестве.

Вместе с Алентиной спешно снимаем шелковые покрывала, под которыми томится слегка ошалевшая от всех процедур невеста и начинаем добавлять ей украшений, стараясь не выбиться из образа и тона. И тут помощь царевны, все отрочество проведшей в играх с щедро пополняемым отцом и братьями девичьим сундучком оказывается просто неоценимой. Лично мне никогда бы не пришло в голову соединить застежки двух невероятно насыщенных камнями и висюльками колье и надеть их Сине вместо пояса. А потом добавить еще парочку невесте в прическу, так, что от ее черных локонов остается на виду только несколько струящихся по спине завитков.

Все, пора. Возвращаем покрывала на место и встаем на ковер, которым закрыты превратившиеся в низкую платформу дракоши. Поехали.

Четверо высоких, невероятно стройных и плечистых мужчин, одетых во все зеленое, включая сапоги, перчатки и тюбетейки, надетые на наброшенные наподобие вуали платки, легко несли на головах огромные подносы с венчиками и лепестками алых цветов, щедро посыпая ими путь нашей плавно двигавшейся повозке.

На платформе все девушки, включая меня, укутаны в непроницаемые, просторные покрывала всех оттенков алого цвета, и среди публики немедленно начинается легкий ажиотаж. Звездочет ничего не сообщал о том, что жен у Силмора будет ровно десять.

Наша церемония неторопливо делает по площадке круг почета, оставляя за собой, кроме алой россыпи цветов, добрую сотню потрясенных и заинтригованных лиц, и останавливается перед входом в беседку. Теперь, по правилам, Инфир должен был взять невесту за руку и вести к жениху, но едва он, возмущенно пыхтя, делает шаг к платформе, перед ним стеной встают мои зеленые береты, и, выставив перед собой подносы, грозно рявкают:

— Выкуп!

Вот это единственное, о чем я предупредила Зигерса, что жениху потребуются деньги, иначе никакой жены он и в глаза не увидит. И теперь по знаку свекра трое слуг торопливо тащат к ним в беседку столик и большую шкатулку. Надеюсь, он добавил в нее мешочков, к тем трем, что зажилил для меня, я сегодня собираюсь растрясти этого скрягу по полной.

— Вот! — Доставая монеты, звездочет бросает на поднос зазвеневшую о серебро горстку.

— Мало! — Дружно отчеканили мои телохранители, и под навесами пронесся оживленный смешок.

— Добавлю, — начиная тихо свирепеть, рыкнул мой свекор и сыпанул еще горсть.

Ладно, не будем его сильно злить, да и однообразные действия публике быстро приедаются.

Тихо говорю — «один», и зеленые береты расступаются передо мной. Два шага и я уже стою напротив свекра, ничуть не сомневаясь, что он уже успел меня просканировать и отлично знает, что это вовсе не невеста.

Однако Инфир, похоже, тоже решил пошутить. Величественно берет меня за руку и ведет к Силмору. Да, пожалуйста, прогуляюсь… что мне стоит. Но едва мы подходим к Силмору, и он, с сомнением поглядывая на мою белокожую руку, чуть отодвигает подальше шкатулку с браслетами, откидываю покрывало и царственно объявляю:

— Радуйся, о лучший из женихов этого ханства! Твой отец выбрал для тебя лучшую из сестер! И именно я становлюсь с этой минуты твоей свахой, а твой достопочтимый родитель пусть немного отдохнет.

Это тоже команда, по которой из-за одного из шатров мгновенно выскакивает накрытое роскошным покрывалом кресло и в несколько прыжков оказывается позади свекра. Легкая, незаметная зрителям подсечка под коленки, крепкий захват под локти и свекор уже плотно сидит в кресле, под потрясенное аханье публики.

— Итак, лучший из женихов, — сбросив алое покрывало и оставшись в зеленом с золотом платье и таких же шароварах, спрашиваю я, поправляя невесомый платок закрепленный драгоценной диадемой, — какая тебе нужна невеста? Например, хотелось ли тебе, чтоб она вкусно готовила?

— Да, — радуясь, что ситуация хоть немного начинает проясняться, кивает наивный Силмор, и я многозначительно показываю на поднос.

— Тогда позолоти ручку, яхонтовый, вернее, добавь монеток, не скупись! Девушка, которая хорошо готовит, в хозяйстве настоящий клад!

— Добавлю, — старательно подражая отцу, важно говорит Силмор, и щедро сыпет монеты.

Дракоша, повинуясь моему знаку, отвозит попытавшегося что-то подсказать сыну Инфира к противоположному краю беседки, настойчиво не позволяя сбежать.

Колдуну поневоле, чтобы не позорится, и не затевать перебранки, приходится принять роль почетного зрителя, и он вальяжно откидывается на спинку и складывает руки на груди. Как бы говоря, что добровольно отстранился от этой странной процедуры. Однако мне некогда особенно разглядывать его ехидную рожу, у меня рядом застыл в предвкушении Силмор.

— Так, красавицы мои, — задумчиво оглядываю я толпу алых кульков, — кто из вас не отравит гостей, если приготовит самое сочное и румяное жаркое? А кто порадует душу самым воздушным пирогом? Ну а может, есть такая, что умеет готовить всё это и еще варить сладкие компоты, солить рыбу и сушить на зиму инжир? Выходи… не стесняйся.

Девушка, которую нам прислала с кухни Диша, якобы в помощь, робко делает несколько шагов вперед, и я, схватив ее за руку, подвожу к жениху.

— Ну, братец, открываем покрывало? — лукаво ухмыляюсь я, надеясь, что Силмору этой подсказки хватит.

— А если… — начинает он понимать, что на платформе осталось еще слишком много претенденток, — это не та?

— Как не та?! — возмущенно всплескиваю я руками, — ну до чего женихи привередливые пошли! Тебе же только одно нужно было, чтоб она готовить умела?! Ладно, красавица, не переживай, будешь ты у нас поварихой.

С этими словами я сдергиваю покрывало, и, зрители начинают веселиться не на шутку. На этой невесте одежды яркие и цветастые, но поверх платья повязан накрахмаленный фартук, а на голове поварской чепчик.

Сунув девушке в руку горсть монет, ставлю ее в сторонку, и снова оборачиваюсь к начинающему злиться Силмору. М-да, похоже из него актер даже на роль «кушать подано» не выйдет.

— Не забудь, — шепнула я ему, улыбаясь, как акула Голливуда, — это праздник для Сины.

И громче, для публики, выкрикнула:

— Хотя хорошая повариха неплохое приобретение, возможно тебе хотелось бы, чтоб невеста и вышивать умела? Чтоб не сидеть без дела, когда муж в поте лица для семьи на хлеб зарабатывает?! Подумай сам, как выгодно!

— Ладно, — вздохнул деверь, смерив меня сердитым взглядом, — уговорила!

— Тогда плати! — дракоши немедленно выставили подносы и Силмор с изумлением обнаружил, что на них уже ничего нет, — да не жадничай, с хорошей вышивальщицей семья без денег не останется.

— Зато останется без штанов с такой свахой, — едко прошипел со своего места Инфир.

— Ну, — не обращая на него внимания, позвала кандидаток, успею еще отомстить, — кто у нас сумеет вышить мужу рубашку и не залить ее кровью из исколотых пальчиков? А кто вышьет скатерть так, чтоб на ней любое блюдо было вкусным? Может кто-то умеет вышивать такие подушки, на которых мужьям снятся только прекрасные сны? Например, родные жены? Выходите, не стесняйтесь.

Вышивальщица шагнула вперед и жених покорно насыпал на поднос кучку золотых.

— Маловато будет, — с укоризной посмотрела я на него, — это же не повариха, а вышивальщица!

— Вымогательница, — тихо, но свирепо сообщил Инфир, а Силмор сыпнул еще горсть и с тревогой заглянул в шкатулку.

Что, мало осталось? Ну, я же предупреждала!

— Вот это другое дело! Получай и радуйся, — подтолкнув ему алый кулек, уперла я руки в бедра с видом человека честно заработавшего свой гонорар.

— Покрывало сними! — Скомандовал деверь.

— Что?! Опять сомневаешься?! — притворно ахнула я и взмахнула руками, — Да ты на отца посмотри, он уже поседел от твоей привередливости! Ты же его так без штанов оставишь… а достопочтенному Инфир-Фаргат-Юсаю все-таки звезды считать нужно! А ночами прохладно!

— Снимай!

— Как скажешь, — запечалилась я и сдернула пурпурный шелк.

Девушка в голубом, богато вышитом платье и таком же переднике, из карманов которого торчали пяльцы, скромно встала рядом с поварихой и получила свою горсть монет. Зрители веселились так, как будто посмотрели отличный клоунский номер. А я разглядела краем глаза, как один из слуг свекра бегом рванул по дорожке и успокоилась, догадался все же папа послать за золотишком.

— Ну чтож, раз тебе мой выбор не подходит, скажи тогда сам, какой должна быть девушка?

— Красивой! — предсказуемо брякнул деверь, и я едва сдержалась, чтоб не зааплодировать ему.

Ну, это надо же, так угадать!

— Так чтож ты молчал! Это ведь самое простое, — так и засияла я счастливой улыбкой, — я тебе сейчас покажу такую, которую даже твой взыскательный отец не сможет не назвать самой красивой из всех девушек.

— Хм-хм, — подал со своего места ядовитый смешок свекор, а гости замерли, как бандерлоги.

— Давай, — заинтересовался деверь, — ну, а если я скажу, что она не красивая?

— Ты так не сделаешь, а если сделаешь, я верну золото в двойном размере, — печально покачала я головой, — но сначала позолоти поднос. Красота, сам понимаешь, дорого стоит.

— Это точно, — наследное ехидство папаши наконец показало свое жало, и Силмор вывернул на поднос целый кошелек, — но ради такого мне не жалко… чем больше насыплю, тем больше ты вернешь, ведь так?

— Вот уже говорила я кому-то сегодня, что самонадеянность не самый лучший помощник в сердечных делах, — буркнула вполголоса я, и жених заинтересованно прищурился, соображая, о чем разговор.

А с подиума тем временем шагнула ко мне самая высокая фигурка.

— Ну, вот и она, красота ненаглядная… — торжественно объявила я, — берешь, или покрывало снимем?

— Снимай, — безнадежно вздохнул Силмор, глянув на свои амулеты, — и я заранее признаю, что это очень красивая девушка. Но мне она не подходит.

Вандерс только возмущенно заворочался в своем кресле, оставляя мне догадаться, какими словами он меня клянет, что согласился на этот праздник.

— Ладно, — печально вздохнула я, — как скажешь.

И предвкушающе усмехаясь, сдернула с Алентины покрывало. Силмор стремительно отшатнулся, зрители так и ахнули, а Инфир только тихонько застонал.

Мы веселились с золовкой как могли, когда придумывали для нее этот морок, я и сушеную ежевику вспомнила, и бабу ягу из сказок, и всех кикимор и болотниц. Собирательный образ злобной ведьмы получился весьма колоритным, а скрывающий синее шелковое платье, богато расшитое золотом и алмазами, серенький халат, разрисованный мною черепами и костями, и рваная серая же шаль превращали девушку едва ли не в чудовище.

— Ох, это всё я, глупая, впопыхах перепутала, — всплеснула я руками, — забыла вас предупредить, что сначала её нужно самой красивой назвать… да ручку поцеловать… тогда и смотреть. Ну, жених, ты как, решаешься девушке помочь, а то ведь иначе ей всегда такой ходить?

— Решаюсь, — прорычал деверь, посмотрел в смеющиеся глаза сестры и сказал, — ты самая красивая.

И поцеловал ей руку. Я мгновенно сдернула с Али халат и сунула дракоше, сама она сняла крючковатый нос и когти с рук, но беспристрастно назвать ее красивой смог бы сейчас разве хорошо выпивший очкарик, потерявший перед этим свои очки.

— Маловато будет, — оглянулась я на свекра, — Достопочтенный звездочет, вроде вы горели желанием подтвердить, что это самая красивая девушка в мире?

Кресло мгновенно отпустило колдуна и он мстительно махнул рукой, снимая с дочери остатки морока. Обнаружив, что ее кожа быстро светлеет, а распущенные локоны начинают светиться золотистым блеском, быстренько стягиваю с золовки шаль, и подталкиваю ее к отцу.

Но он и сам уже шагнул навстречу, разглядев, как хороша она в этом платье и головном жемчужном уборе русских снегурочек.

— Признаю, — свекор бережно взял тонкую кисть дочери и осторожно прижал к губам, — ты самая красивая… — а потом добавил так тихо, что расслышали только мы, — дочка.

Из-за шатров мигом примчалось второе кресло, и торкнулось под ноги Алентине. С этого момента место золовки было рядом с отцом, мы с ней не были уверены, что у него хватит терпения до конца вынести ритуал выкупа невесты.

— Ну вот, — деланно пригорюнилась я, — всем у нас жених хорош, и красив, и строен и умен, и деньгами сыпет как песком, а невесту ему никак подходящую не найти. Что же тебе предложить? Хочешь такую найду, что будет целыми днями как птичка распевать, душу услаждать? Ты работаешь, она поет, ты отдыхаешь, она снова поет, ты на кухню пойдешь… а она все поет.

— Спасибо, — язвительно отказался Силмор, — такую не нужно.

— Смотри… не прогадай, — загадочно хмыкнула я, — ну тогда бери ту, что танцевать тебе будет. Вот только представь, вечер, свечи, вино… ты лежишь на диване, а она тебе танцует…

— Бери танцовщицу, — не выдержал кто-то из зрителей, — они гибкие и страстные!

— Вот, слышишь, что опытные мужья советуют? — обрадовалась я поддержке, — хоть посмотри на нее, может понравится?

— Ну, давай посмотрю, — Силмор рассмотрел, что слуга поставил рядом с первой шкатулкой еще одну и решительно сыпанул на поднос золото.

Очередной красный кулек змеей скользнул к нам, гибко извернулся, избавляясь от покрывала и одетая в черные полупрозрачные шаровары и золотую безрукавку, длиной всего до бедер, танцовщица исполнила очень экспрессивный танец в индийском стиле. Зрители были очень довольны, хлопали в такт по столам ладонями и бросали монеты, которые один из моих зеленых беретов собрал с нечеловеческой скоростью и ловкостью.

Оставшиеся кандидатки в невесты тоже смотрели на танец с удобствами, освободившаяся часть платформы поднялась, образуя удобную скамью и они разместились на ней ярким букетом.

— А песню слушать не будешь? — отсыпав танцовщице щедрую горсть монет, которые дракоши прятали в свои карманы и выдавали по первому требованию, с надеждой спросила я, заранее зная, что деверь может и отказаться.

И угадала, Силмор категорически отказался. Вот когда только успел разведать, что моя служанка не умеет петь?

— Ладно, — сдалась я, — иди сюда милая, споешь позже… он еще пожалеет, что не прельстился на твой сладкий голосок, вот тебе за моральный ущерб.

И одарив девушку монетами, отобрала красное покрывало и бросила его дракошам.

— Тогда, раз ты такой суровый, тебе нужна веселая, неунывающая жена, — сообщила я деверю, — и у меня как раз такая есть. С ней и зимним вечером не скучно, и в дождливый день не тоскливо… бери, самое то, что нужно мужчине твоего возраста. Будете вдвоем веселиться… и день и ночь.

— Показывай, — Силмор явно решил как можно быстрее покончить с ритуалом.

— Ох, какой хитрый, — возмутилась я, — все тебе показывай, все на блюдце подавай… так у меня скоро ни одной невесты не останется… и пойдешь ты ночевать в папин дом.

Народ веселился от души, и я заметила, что некоторые посматривают на отвергнутых деверем девушек с откровенной надеждой. Вот что значит девственный мир, не затронутый массовой рекламой! Только зря они надеются, у меня отход девушек отработан с большей точностью, чем появление. И дракоши на всякий случай спрятаны во всех углах сада.

— Ну тогда давай снимем со всех покрывало и я выберу? — С надеждой уставился он на меня, — а всем кто не подойдет выдам этот твой… моральный ущерб.

— Ну да, — повестись на его предложение у меня не было никакого желания, слишком много задумок пропадало, — ты ничего про девушку не знаешь, выберешь, кто на первый взгляд ярче покажется… потом меня укорять будешь, скажешь — не то подсунула. Давай по-другому… я тебе про них расскажу… а потом ты решишь, с кого начнем первого покрывало снимать. Но только одним золотом не откупишься… будешь еще либо что-нибудь интересное делать, либо желания исполнять. Согласен?

— Согласен, — обрадовался Силмор, наивно веря, что рассказывать я буду именно то, что он знает.

Вандерс с Алентиной только дружно фыркнули, они таких иллюзий вовсе не питали.

— Вот и молодец, — обрадовалась я, — значит, слушай, про первую я немного рассказала, веселая, красивая, детей любит, готовить умеет… достаточно? Вторая тоже аккуратная и красивая, а еще надежная и любит рассматривать картинки. Под третьим покрывалом ты найдешь себе верную подругу, надежную, неприхотливую… она будет с тобой и в беде и в радости. Ну а под четвертым — красивая, очень чистоплотная, так и моет что-нибудь целый день, детей тоже любит, еще танцевать умеет.

— Открывай покрывало четвертой, — обрадовался жених и сыпанул золото.

— Иди сюда милая, — весело сказала я и сбросила покрывало.

Одна из нянек младшего отпрыска, взятая нами с женской половины, солнечно улыбалась хозяину. Она и правда была красивая… но лет на десять старше Силмора. И все остальное было правдой, даже про танцы. Гости просто стонали от смеха глядя на жениха и мне пришла в голову мысль, что зря они так веселятся.

— Вот интересно, — уставилась я на молодых туземцев, покатывающихся со смеху, — а чему это вы так рады? Думаете это легко, найти себе подходящую жену? А ну-ка, кто смелый, идите сюда, помогите жениху! Не стесняйтесь, у кого получится, тот без награды не уйдет.

Гости на полминуты смолкли, Инфир недовольно запыхтел. Но потом со своих мест одновременно поднялись двое, высокий, накачанный мужчина средних лет и молодой гибкий парень с красивым, дерзким лицом.

— Я помогу! — раздалось почти в унисон два предложения и я приглашающе им помахала:

— Подходите! — А Силмору шепнула, — кто такие?

— Старший — командир ханской охраны, младший — сын советника, мой друг, — так же тихо сообщил он, едко усмехнувшись при слове друг.

— Ладно, — напряглась я, и объявила, — Вот сейчас двое добровольцев помогут жениху найти свое счастье! Кому отдадим это право, опытной мужественности, или смелой юности?

— А ты смелая девушка, — нахально сказал сын советника, и я ему обаятельно улыбнулась.

— Я не девушка, я сестра жениха и его сваха!

— Но у него никогда не было такой сестры!

— У него был брат, двоюродный, — холодно сообщил голос решительно направившегося к нам Дэсгарда, — а у этого брата есть жена, и по нашим законам она ему приходится сестрой. А по вашим?!

— По нашим тоже, — объявил Инфир, — продолжай Таресса, мне уже хочется увидеть мою драгоценную сноху!

А вот язвит он зря, и это все скоро увидят.

— Да я со всей душой, вот только помощники по-моему, вместо того чтоб жениху помогать, на чужих жен глазки пялят, — громко пожаловалась я, — ну так кто решится подсказать?

— Нужно брать ту, что была третьей, — посоветовал начальник охраны, — это вернее всего, чтоб надежная и непривередливая.

— Лучше ту, что веселая, — упрямо скривился красавчик, — от надежной никакой радости.

— Ну, — ободряюще смотрела я на деверя, — решайся, братик, и не бойся, сейчас за твою ошибку советники будут расплачиваться. Если тебе не понравится надежная, ее заберет этот достойный воин, а если не подойдет веселая — то молодой советчик нам споет… попозже. Или станцует.

— С тобой, — нагло продолжил доброволец, и Дэс, прислонившийся в двух шагах от меня к опоре беседки презрительно смерил его взглядом.

— Моя жена танцует только со мной.

— Не сердись на дорогого гостя, любимый, — я украдкой подмигнула мужу, — у него от вида красивых девушек немного в голове помутилось, но он исправится. Так кого ты послушаешь, самый мудрый из женихов? И самый привередливый?!

— Старшего. Давай преданную, — отсыпая золото, хитро прищурился Силмор, и кулек, сидевший с краю, плавно двинулся в нашу сторону.

— Тебе повезло, драгоценный! — отвернувшись от деверя, радостно поздравила я охранника, — ты выбрал себе самую верную и преданную из подруг, которая никогда не изменит и будет любить тебя до смерти. Сними покрывало сам.

— Но я не могу… — вдруг попятился воин, — у меня есть три жены…

— А кто тебе сказал, что эта будет когда-нибудь твоей женой? — Вытаращила я глаза так, словно мне сообщили, что он женщина, — речь шла о подруге! Разве может быть так предана и верна жена… как — я сдернула покрывало, — хорошая собака!

Под покрывалом скрывалась, высокая, наподобие птичьей, клетка на ножках, в которой на бархатной подушке сладко спал толстый щенок. Чтоб он не выдал нас лаем или писком, мы с Алентиной напоили малыша молоком с сонным зельем и теперь ему было абсолютно все равно, чьим другом становиться.

— Вот, — показала я приз зрителям, вынимая вместе с подушечкой, — самая верная подруга уходит от нас вместе с новым хозяином! Большое спасибо за помощь, уважаемый гость, вы можете вернуться на свое место!

Зрители хлопали, хохотали и были совершенно счастливы, когда главный охранник хана возвращался на место вместе с призом, а Силмор и его «друг» пристально изучали два оставшихся кулька.

— Бери веселую, — стоял на своем помощник, — не ошибешься.

— Хорошо, — тяжело вздохнул уставший от переживаний Силмор, желавший поскорее добраться до невесты, и швырнул горсть монет, — давай веселую.

— Выходи, красавица, — протянула я руку, и алый сверток едва ли не вприпрыжку ринулся к нам.

— Ох, как тебе повезло, брат мой, — причитала я, сдергивая покрывало, — теперь твой друг будет за ужином услаждать наш слух своим пением. Можешь идти, готовиться, уважаемый помощник, теперь Силмор и сам я думаю, справится.

Девушку, стоявшую перед нами, знал, как мне рассказали, весь дворец, она была одной из гувернанток Тэннели и Малвора и самой большой затейницей по части игр и представлений.

— Я лучше буду танцевать, — мрачно сообщил недовольный абориген, и утопал на свое место.

Успокоившийся Дэс тоже ушел, захватив с собой Алентину, а Вандерс встал с кресла и направился к своей шкатулке. И куда так торопится наш драгоценный папа, неожиданно проснулось во мне почти стертое свадебными хлопотами подозрение, но я его решительно отбросила, процедура выбора вступала в самую волнующую фазу, а до фейерверка еще было не меньше четырех часов.

— Ну что, давай сюда ту, что любит рассматривать картинки, — грозно глянул на меня Силмор, — и придумала же!

— А вот за недоверие к словам свахи, — притворно оскорбилась я, — с тебя причитается штраф. И пока ты его не оплатишь, никакой невесты не получишь.

— Да?! — насмешливо ухмыльнулся деверь, делая рукой стремительный жест.

В тот же миг покрывало сорвалось с последней невесты. Все ахнули и тут же разочарованно загудели, под первым на девушке было намотано еще одно, более яркое и нарядное. Вот только снять его Силмору не удалось. Мои зеленые береты мгновенно разделились, двое встали рядом с Синой, демонстративно взявшись за её покрывало, а двое перед женихом.

— Плати!

— Да, пожалуйста, — жених всыпал сразу две горсти золота, — не жаль. Веди её сюда.

Но в этот миг платформа, повинуясь моему незаметному сигналу, стала меньше и выше.

— Неправильный ответ, — печально оповестила я деверя, теперь мне нужно, чтоб зрители оценили важность момента и от веселья плавно перешли к романтическому настрою, — Что тебе золото, если ты его как песок сыпешь?! Эта невеста особенная, и просто золотом тут не отделаешься. За эту нужно что-то действительно ценное отдать… ведь именно ей предстоит стать сначала твоей половинкой, потом матерью твоих детей, и, наконец бабушкой твоих внуков… этого ни за какое золото не купишь.

— И что ты еще от меня хочешь? — Рыкнул Силмор, но почти сразу присмирел под моим укоризненным взглядом.

— Я — совершенно ничего. А вот невеста, вступая в чужую семью и в чужой дом, как, по-твоему, имеет право хотя бы на понимание и заботу?! Вот скажи, чего хочется девушке, когда она выходит замуж? Чтоб за нее отдали горсть золотых, как за собаку или песенку, либо чего-то другого?!

— Драгоценностей? — с надеждой сказал деверь, и платформа мгновенно стала еще выше, поднявшись почти на метр.

— Как видишь, ответ неверный. А ты-то сам чего от нее ждешь, если тебе не важны ни танцы, ни пенье, и ни пироги?

— Ну… — он задумался, — верности, конечно, преданности… ласки… заботы…

Платформа угрожающе росла в высоту.

— Это ты можешь получить, и, не женясь, — вздохнула я, — самое главное в семье другое.

— Скажи ты, — сдался он, — я что-то запутался.

— Да очень просто, Силмор. Любовь и только любовь приведет за собой и верность, и нежность, и преданность и заботу!

— Так я её люблю! — Возмутился жених во весь голос, и платформа мгновенно стала одного роста с полом веранды, — ты же знаешь!

— А что же тогда нам тут целый час голову морочил, — еще громче возмутилась я, — то повариху тебе подавай, то красавицу, то танцовщицу! Сказал бы сразу, отдайте мою любимую, мы бы давно вино за ваше счастье пили!

И тихо добавила чисто из вредности:

— Надеюсь, букет для любимой ты приготовил?!

— Таресса… — вот теперь он растерялся по-настоящему, — я не подумал…

— Выручу, но будешь должен! — фыркнула я потихоньку, принимая из рук своих зеленых помощников роскошный букет белых роз, а во весь голос объявила, — ну, раз любовь, то ничего не могу поделать, забирай свою любимую.

И уже в спину ринувшемуся к Сине жениху шепотом добавила:

— Да веди её бережно, не козу тащишь.

Стоявшие подле невесты охранники ловко сняли с нее покрывало и смущенная, но счастливо улыбающаяся Синжата подняла на Силмора застенчивый взгляд. И терпеливо ждала его приближения, твердо помня мой категоричный наказ не делать ни шага, пока жених не подаст руку. Меня всегда коробило и потряхивало от возмущения, когда я видела в фильмах, как растерянная, нервничающая невеста одиноко бредет к самодовольно ухмыляющемуся жениху по длиннющему церковному проходу, как рекрут сквозь строй.

Как, оказалось, соскучилась не я одна. Едва скользнув под полог, оказываюсь в крепких объятиях мужа, и, на миг забыв обо всем, тону в нежности его поцелуя.

— Прости, любимая, — шепнул он огорченно, поправляя мне платок.

— Прощаю, — немедленно шепнула я в ответ, да за такую встречу я могу простить всё, что угодно… хотя все равно интересно, — а за что?

— За то, что я не дал тебе всего этого… — не отпуская меня, дернул Дэс подбородком в сторону беседки, — ни праздника, ни гостей…

Черт, как приятно… что он об этом сказал… да, был сегодня краткий момент, когда я представляла на месте невесты себя, а на месте Силмора — его. Только платье было белым, а костюм жениха черным. Такими, как сохранила цветная свадебная фотография моих родителей. Но очень скверно, если Дэс всерьез считает, что отсутствие свадьбы делает меня несчастной… я все же не изнеженная инфантильная девочка, чтоб не понимать разницу между искренними чувствами и свадебной мишурой. Или он вдобавок ко всему еще и почувствовал мою мимолетную зависть? Тогда скверно вдвойне.

— Любимый… — решительно плюнув на все местные приличия, обвила я шею мужа руками, — выкинь из головы всякую ерунду. Мне важно знать, что ты меня любишь… а все остальное просто условности.

— Прекратите обниматься, — возмущенно прошипел Зигерс, делая вид, что раньше меня не замечал, — или вы там подсчитываете, насколько сегодня разбогатели?

— Темные колдуны обо всех судят по себе, — отрезала я строго и колко, — всё собранное сегодня до последней монетки сложено на подносы и доставлено вместе с новобрачными в их новый дом. Ну, кроме того, что получили девушки за помощь в шоу.

И пока девери пытались придумать равнозначный по ехидству ответ, торопливо оглядела стол. Что-то я с этими свадебными хлопотами проголодалась как волчонок.

— А вам еще не принесли мясо? Диша обещала запеченного в какой-то особой печи бычка.

— Сначала носят закуски, — сообщил Райвор и подвинул мне блюдо, — попробуй пока это… вина налить?

— Я не пью, — сразу вспомнив сегодняшний разговор в башне, наотрез отказалась я, и почувствовала, как начинает портиться настроение, — тем более, когда так устала. Вы что, думаете, я профессиональный организатор свадеб?

— Но у тебя очень хорошо получилось… — ощутив мои эмоции, уверенно похвалил Дэс и весело ухмыльнулся, — и Силмор под конец показал себя с лучшей стороны. Я за них рад.

— Просто пришлось несколько раз помогать подругам… вот и осело кое-что в памяти, — не смогла я скрыть удовлетворения, и, обнаружив в самом углу сумрачного, как осенняя туча Терезиса, попыталась перевести разговор на другую тему, — жаль только, папаша не разрешил привести девушек и воинов из нашего мира, получилось бы намного интереснее. Я, кстати, хотела Зигерса познакомить с одной рыжей ведьмочкой… хотя теперь думаю, а может и правильно что не получилось? Он такой вредный… зачем девушке головная боль?!

— Ты про Раили? — хмуро буркнул Тер, от которого не укрылся мой маневр.

— Ну да… или вы думаете, я не заметила, как тогда на шашлыках она облизывалась на моего мужа?

— Тогда он ещё не был твоим мужем, — оказывается, мрачный напарник это еще хуже, чем мрачный свекор, едкости из него так и сыплются.

— А она хорошенькая? — преувеличенно равнодушно поинтересовался Зигерс, и я ухмыльнулась про себя, похоже, и вправду можно считать, что у меня появилась новая профессия.

— Д-А, дай бумагу и графит.

Чешуйчатая лапа, протянувшаяся из-за моей спины, сунула мне в руку все необходимое.

— Спасибо… кстати, а хотите, открою маленький секрет?

— Хотим, — сразу сообщил мне в ухо Дэс. Муж так и не отпустил меня, лишь устроил поудобнее.

— Силмор счел сообщение о картинках шуткой, а ведь они существуют на самом деле.

— Где? — Почти одновременно сообразили колдуны и только Тер кисло скривился.

— Д-А, дай картинки Сины, — нет, я не жестокая, просто довольно хорошо знаю напарника.

Он не выносит, когда его жалеют как слабого, потому что на самом деле совершенно не такой. И сейчас злится не от потери Сины, а от того, что все думают, будто он должен от этого страдать. И явно не против, чтоб их имена никто больше даже мысленно не ставил рядом.

Лапа так же послушно подала несколько скрученных в рулончик листов, на которых я наспех нарисовала для невесты шуточные портреты жениха в различных ситуациях. Силмор, умильно рассматривающий спящую служанку, он же, на пляже, гневно возмущающийся ее поведением, и, наконец, жених со снопом наспех вырванных цветов.

— Смотрите, только аккуратно. Это будущие семейные реликвии, которые они будут показывать детям и внукам, когда станут рассказывать про свою свадьбу.

А пока девери и Дэс рассматривали рисунки и веселились, набросала портрет ведьмочки и почти придумала, как увести со свадьбы мужа, вот только принесут мясо и смоемся… и я даже, кажется уже знаю, куда.

— Ну, готово? — Выдал себя Зиг, заглядывая в рисунок и задумчиво хмыкнул, — а что, она и правда рыжая?!

— Как огонь, — подтвердил Дэс, и ласково провел ладонью по моей спине, давая понять, что поддерживает мою идею, — но пугливая… как олененок. Её Таресса в белом мире от чистильщиков спасла, а она всех, кого спасает, потом считает нужным опекать.

— И тебя в первую очередь, — м-да, похоже, пора что-то делать с моим напарником, иначе он своим желчным настроем окончательно испортит мне настроение.

Но тут принесли именно то мясо, и ни кто иной, а моя кухарка, которая так и сообщила, что никому не могла доверить доставку самого лучшего куска.

— Вы молодоженам хоть не забыли еды отправить? — уже воткнув вилку в огромный ломоть мяса, вспомнила я.

— О себе подумайте, вон как щечки побледнели, — отмахнулась Диша, но посмотрела на мое возмущенное лицо и смилостивилась, — да там в первую очередь стол накрыли, еще когда они тут катались. Так что кушайте и не волнуйтесь, им сейчас все равно не до еды.

— Ты мудрая женщина, Диша, — сообщил Дэс, — но безжалостная.

Трудно было не понять, что он имеет в виду Терезиса, который от таких разговоров мрачнел на глазах.

— Уж, какая есть, — отрезала кухарка, — придется вам терпеть. Меня магесса насовсем забрала, а теперь, когда Сины нет, всё на мне.

— Вернемся домой, подыщешь себе помощницу, а тут можешь забрать, кто понравится, — не понимая, с чего это она начала в праздник выяснять хозяйственные вопросы, вопросительно глянула я на Дишу и наконец догадалась.

Так это же она о Тэннели волнуется… вот и еще один человек, у которого всегда болит сердце за всех обделенных и горемычных. Вот только помочь в этот раз никто не сможет, ни я, ни она. Даже объяснить кухарке, почему, пока нельзя, Вандерс никогда не простит, если узнает, что я разболтала его тайну.

— Иди Диша… отдыхай, я еще немного посижу и тоже приду, — надеюсь, она правильно поняла причину моего вздоха?

— А развлечения? Фейерверк? — Вот если бы это спросил кто-то другой, я бы сразу насторожилась, но Дэс не мог ничего знать про причины моего беспокойства, и я просто легко погладила его по щеке.

— Посмотрим, мне сначала нужно сходить, узнать, как там у Алентины дела. Все эти развлечения ее головная боль.

— А фейерверк — наша, — чуть виновато улыбнулся он, — ты же помнишь про иллюзию?

— Ой, извини… я думала, тут и колдунов хватит.

— Нет, иллюзия только у меня, Райвора и Алентины, но у нее ведьминская, она на людях и животных, ну иногда на растениях лучше срабатывает. А нам с Райвором Инфир и Зигерс помогут… несколько боевых шаров в небо запустят, для разнообразия.

— Тогда обязательно буду смотреть, — я поняла, что нужно срочно менять систему охраны, а для этого мне нужен укромный уголок и Д-А.

И тут он сам высунул из-под полога желтоглазую голову, с интересом оглядел снующих с подносами слуг и сообщил, — Тарессу зовет Алентина. Просит найти мужчину.

— Где же я ей найду мужчину? — опешила я, и тут увидела как возмущенно нахмурились уставившиеся на меня рожи колдунов и магов, — да вы не о том подумали! Это про помощников, нужна грубая мужская сила… вернее, фактура. А вы колдуны, и не подойдете.

— Возьми Тера, — предложил Дэс, но напарник яростно сверкнул на него негодующим взглядом, фыркнул и демонстративно сбежал.

Ну и ладно. Найдем другое решение. Если я буду во время фейерверка рядом с Дэсом, мне не нужно будет держать неподалеку для подстраховки третьего дракошу… и значит, я смогу отдать его Алентине. У нее там напоследок запланировано что-то вроде прощальной сцены и не хватает людей для массового выхода актеров на поклон.

Если только просьба о помощнике не была завуалированной попыткой заполучить именно моего напарника… и, скорее всего, он просек это раньше, чем я.

— Я скоро вернусь, — пообещала я мужу, села в кресло — дракошу, мои монстры все больше превращались в незаменимое средство передвижения, и отправилась в дом.

Разумеется, огородами, то есть, за кустами и вдоль забора. По всем центральным дорожкам сновали слуги и поварята. Накормить такую придирчивую публику, как хан и его приближенные изысканными блюдами оказывается не такая уж легкая задача.

По пути я свернула в одну из дальних беседок, выдала дракоше новые инструкции и пояснения на все непредвиденные случаи жизни, какие только смогла придумать. А потом приказала принять форму стражника, одежду мы на всякий случай выдали всем дракошам и они хранили её в своих пузиках.

— А что случилось? — едва ощутив, что мои ноги уже стоят не на дощатом полу беседки, а утопают в пышном ворсе ковра, встревоженно спросила я, оглядывая погруженную в полумрак комнату.

— Выпей это, а то будет тошнить, — торопливо поднес он к моим губам маленькую чашечку, и я послушно сделала несколько глотков похожего на лимонад напитка, пытаясь на вкус угадать, что это за зелье в него добавлено.

Тем и хорошо обучение через кристалл, что оно передает мозгу не только энциклопедические знания, но и память запахов, вкусов, ощущений. И позволяет распознать их почти мгновенно… но только почти.

Привкус и слабый запах корня черного горного пиона, сильнейшего снотворного, я определила сквозь запахи меда и лимона слишком поздно… когда уже падала в черную пропасть противоестественного сна.

Конечно… переносясь именно в тот укромный уголок, откуда в прошлый раз подглядывала за Вандерсом, я очень надеялась, что тут будет хоть кто-то… потому что цепи, опутывающие колдуна, оказались просто напоены злой магией. И она не замедлила впиться мне в ладони острыми колючками, остро прижечь зелеными язычками пламени, пронзить болью до самого позвоночника.

— Ай! — Невольно охнула я, зажмурившись от боли и отпустила Неджериза.

А в следующий миг вокруг загрохотали падающие стулья, затопали ноги… оказывается, тут уйма народа. А еще через секунду меня неистово стиснули крепкие и такие родные руки.

— Любимая…

— Ага… — сказала я, прислонилась лицом к его груди и несчастно всхлипнула, — руки обожгло.

В следующую минуту я сидела на столе, а Дэс, потемневший и осунувшийся как после продолжительной болезни, сосредоточенно водил руками над моими ладошками. А я, не отрываясь, разглядывала любимого, ощущая, как тает в груди даже бледная тень недавних подозрений. Нет, не мог быть муж в курсе замыслов своего жуликоватого папочки, иначе вел бы себя совершенно по-другому, я его уже изучила. И это обстоятельство радовало меня просто неописуемо… и одновременно заставляло задуматься над проблемой дальнейших отношений с его отцом.

Скосив глаза в тот угол, где оставила темного магистра, обнаруживаю, что колдуны уже распутали его цепи и чуть подлечили раны. И теперь он, почти не покачиваясь, идет к нам, теряя по пути всякое сходство с моим мужем.

— Отойди! — Дэс заметил его секундой позже и заслонил меня своим телом.

— Я только хотел попросить прощения и сказать спасибо, — твердо глядя в глаза Дэса произнес вылупившийся из чужой личины мужчина.

Еще далеко не старый на вид, но по исходящей от него уверенности и внутренней силе намного более зрелый, чем кто-либо из присутствующих колдунов.

— Считай, что сказал, — процедил Дэс сквозь зубы, и, повернувшись ко мне, крепко обнял за талию, — пойдем домой, родная?

— Подождите… пожалуйста, — чувствовалось, что слова просьбы даются магистру нелегко и непривычно, и эрг пренебрежительно ухмыльнулся.

— Нет.

— Да, — вздохнула я несчастно, хотя спорить сейчас с мужем совершенно не входило в мои планы, и нежно уставилась ему в глаза, — Дэс… я прошу… пусть он скажет. Ты не видел ту бородатую скотину… он способен на все.

— Спасибо… — тихо сказал магистр, — только открой на секунду дверь в мою потайную комнату, я уйду, и вы больше никогда меня не увидите.

— Я пойду с тобой, — сообщил непререкаемым тоном Вандерс, — только амулеты возьму.

— И я, — категорично заявил Райвор, старательно избегавший моего взгляда, — и я, и я, и я…

Странное тут эхо.

Я обвела пристальным взглядом колдунов, Терезиса, вставшего рядом с ними и внезапно с неимоверной отчетливостью поняла, как бы Дэс сейчас ни злился на них и ненавидел за интриганство и обман, потом он всю жизнь будет чувствовать себя предателем, если не встанет сейчас с ними в один строй. Вот так уж странно они устроены… эти мужчины. И поскольку этот, мрачно сопящий в шею экземпляр мне дороже всего, придется сейчас идти и против себя, и как будто даже против него… но на самом деле за наше с ним общее будущее.

— Д-А, всех сюда, — скомандовала я, и вопросительно заглянула в любимые глаза, — мы же не можем им позволить там проиграть, правда, любимый?!

— Прости, Таресса, — свекор смотрел сумрачно и виновато, — но мы и так тебя использовали, как приманку… потом я все расскажу, нам нужно спешить. А сейчас вам и, правда, лучше идти домой.

— Мы идем с вами, — сверив свои слова с выражением лица Дэсгарда, отрезала я, — а никакого «потом» не будет. Это последний наш совместный поход. Ты никогда не научишься общаться со мной, как с равным тебе человеком.

И отвернулась к магистру:

— Куда открывать?

— Вот, — прикоснувшись к шару, показал он помещение, и вдруг мягко добавил, — ты зря боишься сама ходить через сферу. Это же твоя дверь. Просто шагни в другой мир, крепко возьмись за что-то надежно привязанное, дерево, крюк или ручку, и спокойно отпускай сферу. Она никогда не останется в мире ухода. Я знал Леорбиуса.

— Хм… спасибо.

И это не просто слова, а искренняя благодарность, мне всегда не хватало именно этой информации, и ее не было ни в одной из тех толстых книг информатория, в которых я искала хоть малейшие упоминания о сфере.

В резко распахнувшуюся дверь ворвалось несколько мужских фигур в зеленой одежде, тройка кресел и плоские квадратные тела на паукообразных ногах.

— Все здесь, — отрапортовал большой Д-А, и встал рядом со мной.

— Примите человеческий вид, — едва сказав это, я вспомнила про шар, оглянулась, и обнаружила, что над ним стоит серебряный купол, как крышка над огромным тортом.

Значит, все-таки и через шар подсматривали… интересно, кто все же на него настроил? Я уже знала, на не связанный с собственным амулетом или шаром чужой шар попасть не может никто, это не техника, а магия.

— Нашли, кто сдал настройку шара? — пока колдуны спешно обвешиваются амулетами, а дракоши расплываются теплым воском, собираясь в мужские тела и становясь на ноги, у меня есть несколько секунд на вопросы.

— Один из старших учеников, — хмуро ответил Зигерс, — мы его даже не подозревали. Он сирота, и отец для него столько сделал… сейчас пока спит в камере, потом будем разбираться.

— Мы готовы, — собранный и подтянутый Неджериз стоял передо мной, поглядывая на монстров, спешно натягивающих штаны, — что они могут?

— Всё, — я совершенно не волновалась, что черный колдун вызнает тайну моих монстров, он и так достаточно видел на празднике, чтоб сделать выводы.

Для меня гораздо важнее, если не зная всех их способностей пострадает кто-то из этих людей.

— Дракоши, разрешаю принимать любую форму, какая потребуется, сливаться вместе, если один не справляется, захватывать врагов и не давать им двигаться и говорить. Со мной остается Д-А и Д-К, к Неджеризу идет один, к остальным, кто есть в этой комнате — по двое, слушаете всех, и всех защищаете, помогаете друг другу. Там очень плохие и совершенно ненужные люди, особенно старик с белой бородой. Все поняли?

— Да.

— Идем, — немедленно открыла я дверь.