Толстый напряженный член входил в широкий полный зад молоденькой служанки легко и неспешно. Она, возбужденная, громко, не стесняясь, стонала и змеей извивалась под Генрихом. Он снова и снова доставлял удовольствие им обоим, стараясь не думать о заключенном недавно договоре. Он немного помял вывалившуюся из темно-зеленого платья пухлую грудь минутной любовницы. Еще несколько резких движений, и сперма полилась по покатым белоснежным бедрам служанки. Генрих, вытащивший обмякший член, сразу же направился мыться — не так уж и много времени оставалось. А довольная и вполне удовлетворенная девушка, резво оправлявшая платье, потом сама уберет вымазанную постель. Не в первый раз.

Красивый, молодой, богатый, Генрих знал себе цену и редко приглашал к себе служанок, предпочитая развлекаться со знатными дамами. Но сегодня был особенный день — весь двор выехал из дворца, никого из знати не осталось. А постельные игры никто не отменял. Не с темпераментом Генриха было терпеть при желании развлечься.

Большой железный чан медленно набирался, струйки горячей воды неспешно текли в него с трех сторон. Генрих выбрал хрупкий хрустальный флакон с терпким персиковым ароматом, вылил нужное количество жидкости в воду, удовлетворенный, залез в чан, оперся об одну из стенок. Сибарит, он любил наслаждение и умел ценить красоту во всех ее проявлениях. И даже приближавшаяся свадьба не портила ему настроение. Обычный обряд, всего лишь. Да, сперва нужно будет обратиться к богам, спросить их благословения, а для того необходимо предстать перед алтарем идеально чистым. Но ведь это всего лишь формальность. После нее, как утверждали многие женатые приятели Генриха, свадебный обряд проходил намного легче, а жизнь после бракосочетания была спокойной, без ссор и скандалов.

Впрочем, Генрих не сомневался, что миленькая аристократка, выбранная ему в жены советом старейшин при дяде императоре, не станет устраивать скандалы. Каким влюбленным взглядом она смотрела на него, своего будущего мужа, там, перед старейшинами и своими родителями! О, Генрих, несомненно, умел покорять женщин. Он возьмет с нее клятву верности, позабыв принести свою, и ничего в его жизни не изменится. Жена — дома, любовницы вне стен дворца. Он, любивший постельные утехи так же сильно, как красоту и роскошь, всегда будет удовлетворен. Недаром ведьмы предсказали его родителям счастливую жизнь для него.

Закончив лежать в ванной, Генрих принялся мыться. Обычно этим занимались служанки. Но не сегодня. Не перед обрядом. Нельзя оскорблять богов чужими прикосновениями к его телу. Генрих тщательно тер мочалкой тело, вымывал от остатков спермы член, мысленно уже находясь в постели с красавицей женой. Главное было не возбудиться и не кончить в воде. Иначе придется мыться заново. А на это у Генриха уже не оставалось времени.

Ирина Александровна Тартарова, учительница музыки, часто преподававшая литературу и мудреный предмет под названием «трудовое обучение», сидела дома за столом и угрюмо смотрела в окно.

Настроение у Ирины Александровны было отвратительным. Тридцать семь лет. Почти сороковник. И что? И ничего. Однушка, оставленная родителями, старый «матиз» и ноль сбережений. Ирина Александровна, Ирочка, Ирка, как звали ее разные люди в ее окружении, уже много лет работала в средней школе небольшого городка и была, как говорят в народе, «и швец, и жнец, и на дуде игрец». Умевшая к своим годам и кран починить, и Моцарта на фортепиано сыграть, она являлась старой девой не только без родственников, но даже и без котов.

— Эх, в сказку бы. А то так и помрешь без мужика, — пьяно вздохнула она. — Дурная ты, Ирка, как три паровоза.

Свой день рождения Ира праздновала в одиночестве, впрочем, как всегда. Купив дешевое порошковое вино и пару пирожных, она угрюмо посмотрела на джинсы, и так сидевшие на ней впритык, подумала, что завтра обязательно встанет утром пораньше на пробежку, и закрылась в квартире: заедать стресс.

Первые два бокала белого вина радостно потекли по пищеводу. Легче Ире не стало, но появился здоровый пофигизм. Ну, помрет. Ну, без мужика. Какая разница! Поздно ей в ее возрасте начинать строить отношения. Требовательная слишком стала. И ленивая.

На себя, то есть на личную жизнь, Ира давно махнула рукой. Три-четыре раза в год стрижка в парикмахерской, не особо дорогая помада, такого же качества тени, одежда на пару размеров больше, чтобы сразу скрыть всевозможные телесные недостатки. А главное — выражение «мымра». В принципе, так ее и звали за глаза, как героиню старого советского фильма, до сих пор довольно популярного, что дети, что взрослые. Ира сначала злилась, потом плюнула. В лицо не кидают, и за это спасибо, низкий поклон до земли, как говорится. А за спиной ее могли даже бить…

Налив себе третий бокал и задумчиво взглянув на остатки второго пирожного, Ира пробормотала:

— Завтра все равно выходной.

После этого пирожное и вино отправились в желудок. Ира удовлетворенно улыбнулась, встала и, чуть пошатываясь, отправилась в спальню, смотреть телевизор. Там как раз должен был начаться какой-то очередной сериал про чересчур везучую «золушку», внезапно заполучившую в свое безраздельное владение настоящего миллиардера, молодого, красивого и любившего ее до темноты в глазах. В сказки Ира не верила, но отвлечься от повседневности ей было необходимо.

Генрих фор Дартант, герцог Норбирейский, чьим дальним предком, как поговаривали, был сам бог войны Рогариос, одетый с иголочки, стоял у алтаря и раздраженно хмурился. Вообще, хмурился Генрих редко. Он старался получать от жизни только хорошее, избегал всего дурного, что могло омрачить его настроение. Но сейчас был повод, и существенный. Невеста опаздывала.

Собравшиеся в большом помещении храма гости, съехавшиеся сюда со всех концов империи, уже начинали недоуменно переглядываться. Они не понимали, что случилось, но видели, что церемония бракосочетания по непонятным причинам откладывается.

Позор! Какой позор! Он, Генрих, душа любой компании, тот, за кого с удовольствием вышла бы замуж каждая незамужняя аристократка, должен ждать невесту у алтаря!

По залу пробежал шепоток. Генрих напрягся. Вот, начинается. Сначала просто будут шептать. Затем… Что «затем», Генрих не додумал, заметив, что гости, все как один, оборачиваются ко входу в храм.

Обернувшись вместе с остальными, Генрих застыл столбом: невеста все же появилась, правда, под руку со стражником, которого за ней послали. Но обращали внимание не на стражника, а на внешний вид невесты: небрежно надетое белоснежное платье, съехавшая на самый нос вуаль, путаная походка.

Да она пьяна! Луиза фор Гортон, милейшая и скромнейшая дочь графов фор Гортон, пьяна! В стельку!

Генрих заскрежетал зубами: что эта дура себе позволяет! Она намеренно позорит его при всех! Его, ближайшего родственника императора! А если бы дядюшка решил посетить бракосочетание и увидел это?!

Отступать было поздно. С невестой Генрих решил поговорить потом, после обряда. Сейчас же он, едва не выпуская из ноздрей пар, ждал, пока стражник доведет до алтаря его невесту, чтоб ей икалось!

Стройная девичья фигурка наконец-то оказалась возле Генриха. Запах спиртного он не почувствовал, но заострять на этом внимание не стал.

— Положи ее руку на алтарь и отойди, — сквозь зубы приказал он стражнику, дождался, когда приказ будет выполнен, и начал читать слова брачной клятвы.

Алтарный камень стал медленно нагреваться, богиня любви Лаора почтила своим присутствием храм. Что ж, тем лучше. Такие браки, по словам мудрых людей, самые крепкие. А крепкий брак был необходим его семье.

Закончив произносить клятву, Генрих прижал ладонь к алтарному камню. Рядом вскрикнула невеста. Хотя нет, теперь уже жена. Генрих поморщился: ей что, никто не объяснил, что первые два-три часа после церемонии на ладони останется небольшой ожог?! Вот же клуша!

Свою молодую жену Генрих начинал презирать, все сильней и сильней.

Иру мутило и шатало. Чего было больше — не понять. В голове — туман, ноги и руки словно ватные, тело как на шарнирах. В мозгу вертелась одна-единственная фраза: «Пить надо меньше».

Кто-то куда-то ее волок, потом наряжал, что-то ворчливо выговаривал. Затем ее снова куда-то поволокли. Потом — боль в ладони. И Ира очнулась. Не до конца, правда. Она все еще не понимала, где находится и что с ней происходит. Но хотя бы тумана в голове больше не было.

— В спальню ее, — приказал че-то мужской голос. Говоривший не скрывал презрения.

Ира напряглась. Этого человека она не знала — голоса Ира запоминала лучше всего, сказывалось музыкальное образование, — и не понимала, зачем кому-то понадобилось вести (а точнее — тащить!) ее в чужую спальню. Ну в самом деле, не в ее же собственную комнату хотел проникнуть незнакомец!

Рядом послышался другой голос, тоже мужской, похоже, протестовавший против «спальни». Первый что-то небрежно и негромко ответил. Второй резко замолчал. Надежда, что за нее заступились, вспыхнувшая было в груди Иры, сразу же погасла.

Чьи-то руки, похоже, мужские, подхватили ее и снова куда-то потащили.

Иру снова замутило. Она вообще легко и быстро пьянела. Хватало пары бокалов, чтобы начать петь ту же «Катюшу».

Благо дорога кончилась быстро. Послышался скрип двери. Иру куда-то втащили, положили на что-то мягкое. Дверь закрылась.

— Привет, спальня, — с трудом ворочая языком, пробормотала Ира, кое-как приподняв голову и осматриваясь.

Первый шок: спальня была не ее.

Второй шок: тело тоже ей не принадлежало.

Несколько секунд Ира осмысливала происходящее. Последнее, что она помнила достоверно, свое пожелание перед сном: «Эх, в сказку бы. Принцессой стать. На балах потанцевать». Можно было и замуж сходить, но этого Ира не попросила.

И вот, пожалуйста, шикарная спальня то ли девятнадцатого, то ли восемнадцатого века, стройное молодое тело. Да еще и платье с фатой на этом самом теле.

— Приехали. Ау, санитары, — слабость в теле все еще ощущалась, и потому Ира вертела головой с большой осторожностью, пытаясь осмотреться. — Где тут у вас скрытые камеры? Ай, блин, люди!

Молчание было ей ответом.

Выполняя приказ Генриха, двое солдат ретиво подскочили к его теперь уже жене, подхватили ее под руки. И сразу же, с другой стороны, подбежал отец жены, граф Стивен фор Гортон.

— С моей дочерью нельзя обращаться, как с портовой шлюхой! У нее есть права! — выдал он, пребывая в ярости.

Генрих высокомерно скривился: и этот туда же, портит ему настроение. Сам не сумел воспитать дочь, а права качает.

— Расскажите о поведении вашей дочери императору, посмотрим, у кого какие права окажутся, — отрезал он.

Граф мгновенно замолчал, лишь глазами засверкал. Но Генриху уже было не до него — следовало отправиться в гости к бывшей невесте, пообщаться с ней, может, даже супружеский долг исполнить. Если, конечно, она не будет в отключке.

Генрих развернулся и, не обращая внимания на толпу любопытных гостей, отправился в спальню.

Длинные, хорошо освещенные коридоры его дворца были пустынны: даже слуги, и те стремились хоть через щелку, но полюбоваться свадьбой их господина. Генриху льстило подобное внимание, но сейчас он предпочел бы увидеть хоть кого-нибудь живого. Хотелось сорвать злость прежде, чем он дойдет до молодой жены.

Дверь в спальню была закрыта. Генрих решительно потянул ручку на себя и остановился на пороге в изумлении: его красавица жена сидела на полу в одном платье, без фаты и обуви, и, опустив голову, раскачивалась влево-вправо и что-то бормотала себе под нос.

«Да она умом повредилась, — дошло до Генриха через несколько секунд. — Боги, за что?! Зачем мне сумасшедшая?!».

— Дверь закрой, — послышался вполне нормальный голос с пола. — Дует. Ну!

Генрих вздрогнул от неожиданности и подчинился, едва ли не первый раз за свою жизнь.

Жена подняла голову, посмотрела на Генриха вполне ясным взглядом, без следов безумия, и задала совершенно дикий вопрос:

— Ты кто?

— Твой муж, — ответил Генрих, все еще с трудом понимая, что происходит.

Сейчас с ним разговаривала вовсе не милая скромная Луиза. Голос был старше. И Генрих его не знал.

— Все-таки поехала крыша, — сокрушенно вздохнула жена. — Что они в то вино подмешали? Вроде всего ничего выпила… А такие галюники…

Генрих нахмурился: ситуация ему не нравилась, и чем дальше, тем сильней.

Ира все же с трудом сползла с постели, но ноги отказывались держать, и она без сил опустилась на покрытый толстым ворсом ковер. Ситуация складывалась странная. Да, можно было поверить и в скрытые камеры, и в чей-то глупый розыгрыш. Но… Переселять души в другие тела в ее стране не умели. А тело явно принадлежало не Ире: не было ли излишних жировых отложений, ни рук с короткими пальцами, ни кучи веснушек. Нет, тело явно принадлежало какой-то модели: стройное, худое, ухоженное.

Ноги все еще подрагивали, вставать и осматриваться Ира боялась, а потому начала качаться из стороны в сторону, как делала в детстве, когда хотела успокоиться.

Внезапно заскрипела дверь. Ира напряглась: кого еще принесло по ее душу?

Шаги. Затем молчание.

— Дверь закрой, — командным голосом, выработанным на многочисленных уроках в школе, приказала Ира. — Дует. Ну!

Скрип повторился. Ира подняла голову и открыла глаза. Перед ней стоял с ошарашенным видом красавчик брюнет с крупными карими глазами, прямым носом и тонко очерченными губами. Чувственно, ничего не скажешь. К такому любая красотка в постель прыгнет. Вот только Ира, помнившая себя еще вчера в зеркале, глубоко сомневалась, что он пришел именно за ней. Сомневалась, но уточнила, так, для порядка:

— Ты кто?

— Твой муж, — последовал ответ.

Ире захотелось громко и истерично засмеяться. Не розыгрыш, нет. С такой изумленной физиономией разыгрывать очень трудно. Значит, галлюцинации. Что она вчера ела? Пирожные с вином? Говорил ей отец: «Не пей на голодный желудок». Вот, пожалуйста.

— Руку дай, — скомандовала Ира, — помоги подняться. Ноги не держат.

— Пить не надо было, — огрызнулся «муж», но все же подошел, протянул руку, вопреки ожиданиям Иры, не совсем изящную, а скорее, мускулистую.

— Что я там пила, — проворчала Ира, цепляясь за тонкие пальцы с ухоженными ногтями и вставая с пола, — три бокала.

— Моя жена, и пьяница, — скривился «муж».

Ира, уже твердо стоявшая на ногах, прищурилась:

— Я что-то не помню, чтобы давала разрешение на брак.

Изумление, только недавно исчезнувшее из карих глаз, вернулось и даже возросло:

— Ты? Давала разрешение?! Луиза, за тебя его дали твои родители! Ты должна быть мне благодарна! О браке со мной мечтает любая женщина! А я выбрал тебя!

«И уже жалею», — добавила за «мужа» Ира. Но сейчас ее волновала не его взволнованная речь, а имя. Луиза. Не Ира. Он назвал ее Луизой.

— Какая это страна? — уже начиная догадываться о произошедшем, напряженно уточнила Ира.

— Орнагорон, естественно, — фыркнул ее «муж».

Вообще, конечно, можно было бы упасть в обморок, но Ира только выдохнула сквозь сжатые зубы. Приплыли. Она — попаданка.

Генрих не мог назвать себя таким уж сильным магом. Все его умения сводились к бытовым вещам. Ну и плюс обращение, куда же без него приличному оборотню-аристократу. Но здесь и сейчас не нужно было быть ни провидцем, ни действительно мощным колдуном, чтобы понять: перед ним стояла не Луиза фор Гортон. Нет, тело, конечно, принадлежало ей. Генрих узнавал и длинные волосы цвета спелой пшеницы, и немного раскосые голубые глаза, и мягкие пухлые губы, и тонкий стан, и небольшую, но аппетитно выглядывавшую из корсажа платья грудь. Но у Луизы, хоть он и видел ее от силы раза три до свадьбы, никогда не было ни такого грубого, по мнению Генриха, голоса, ни развязного поведения… Ни… Да что там перечислять! Это была не Луиза!

Тогда кого же он взял в жены?! Ведь перед алтарем точно стояло другое, неизвестное ему существо! Оно и вскрикнуло, когда боги навеки связали их обоих.

Генрих почувствовал, как по позвонку холодными каплями пота стекает страх. В древних летописях он несколько раз встречал упоминания о чудищах из разных миров, вселявшихся в местных существ. Ничем хорошим, как правило, это не заканчивалось.

— Ты ведь не Луиза фор Гортон? — стараясь, чтобы голос не дрожал от страха, спросил Генрих, про себя ругая и родителей, и дядю, да всех подряд, уговоривших его на такой сумасбродный шаг, как женитьба.

— Боишься? — криво усмехнулась «жена». — Это я должна бояться: очнулась непонятно где, в чужом теле, еще и в чужом мире, — он истерично рассмеялась, и Генрих подавил желание вызвать бесогонов[1]. — И что мне теперь делать?! Вся моя налаженная жизнь разрушена! Вся! Ты, пацан, это понимаешь?!

Он кто?! Да что она себе позволяет?!

— Мне семьдесят три года, самая молодость, — процедил сквозь зубы взбешенный Генрих. Ярость прогнала страх, и он больше не боялся этой…

— Ого, — в голосе «жены» послышался яд, — извините, дедушка, ошиблась. Вы хорошо сохранились для своего возраста. А жениться зачем решили? Чтобы внуков без наследства оставить?

Генрих почувствовал непреодолимое желание придушить эту дуру!

Иру несло. Обычно она старалась держать себя в руках и помнить, что для женщины, как твердила мать, «важны скромность и сдержанность». Но не здесь, не сейчас. Натянутые до предела нервы не позволяли быть сдержанной. Скромность? Какая, блин, скромность в такой дикой, совершенно нелепой ситуации?! Она, обычная школьная учительница, закинута непонятно куда, непонятно по какой причине! Рядом — незнакомый мужик, твердящий, что он — ее муж. Ее, старой девы! Да она за всю свою жизнь три раза на свидании была, и то один из них — по ошибке!

Чужое тело, чужой мир. Ира понятия не имела, что делать дальше.

— Ого, — чтобы хоть как-то справиться с ситуацией, съязвила Ира, — извините, дедушка, ошиблась. Вы хорошо сохранились для своего возраста. А жениться зачем решили? Чтобы внуков без наследства оставить?

В глазах парня-мужа появились оранжевые всполохи.

— Ты… — он вскинулся, похоже, выведенный из себя. От былого страха, увиденного Ирой, не осталось и следа, — не смей так со мной разговар-р-ривать!

Когти на пальцах заострились, зрачки в глазах вытянулись. Ире показалось, что на миг мелькнули и исчезли усы. Что за…

Книжки Ира любила пламенной любовью с самого детства. Особенно сказки. Ничего необыкновенного в ее серой жизни не было, и Ира старалась наверстать упущенное за чтением. Потом, когда подросла, увлеклась фантастикой и фэнтези. Ну, и любовными романами, куда же без них. И вот теперь, попав непонятно куда, она могла поклясться, что перед ней оборотень. Глупо, конечно, но эти вытянутые зрачки, когти на пальцах. Если поверить, что Ира и правда переместилась в другой мир, а не лежит в смирительной рубашке в спецзаведении, то…

— Ты оборотень? — страха не было, а вот любопытство присутствовало. — Нет, мне что, первый раз в жизни повезло, и я вышла за оборотня? Кто? Кошка? Собака? Может…

Она не договорила: муж, стоявший рядом с ней, зарычал, бросился в сторону, и через несколько секунд в комнате появилась кошка. Вернее, конечно, не совсем кошка. Нечто крупное, похожее на смесь льва и тигра, желтое, с оранжевыми полосками и кисточкой на хвосте. Но Ира предпочла назвать ее кошкой.

Ноги не держали — Ира уселась на вовремя подвернувшуюся постель.

— Обалдеть, — в изумлении пробормотала она, с интересом наблюдая за рычавшим «нечто». — И правда оборотень. Ну, Ирочка, ты попала…

Неконтролируемый оборот! У него, потомственного оборотня! Из-за женщины!

Генрих пребывал в ярости. Эта… сумела вывести его из себя несколькими фразами! Да он всегда славился умением держать лицо даже в самых жестких ситуациях! А эта… Эта…

Ярость клокотала внутри, заставляя раздувать усы и шипеть, шипеть, шипеть. Он, тайгер, научившийся владеть собой с пятнадцати лет, здесь и сейчас потерял контроль из-за женщины! Стыд и позор!

— Хорошая киса, — он резко дернулся, обернулся на звук.

Его так называемая жена сидела на постели и смотрела на него без капли страха! Любопытство, интерес, даже капелька обреченности — все это легко читалось у нее на лице. Но ни страха, ни почтения, ничего, что было привычным для Генриха.

Он снова зашипел.

— Ой, да брось. Ну кошка ты. То есть кот. Подумаешь. Никто от такого не помер. Вряд ли это лечится. Но все же. А усы у тебя шикарные, пышные. И хвост тоже с кисточкой.

Она болтала без остановки. Генрих уже даже не пытался уловить смысл сказанного. Его раздражало все: и жена, и невозможность выйти в таком виде из комнаты, — засмеют! — и сама ситуация. Он брал в жены приличную, нежную, ласковую девушку. А получил?! Кого он получил?! Какую-то… Генрих даже слова не мог подобрать в возмущении. Ему подсунули неизвестно кого!

И самое главное: попробуй сейчас расскажи родителям или дяде: сразу станешь посмешищем у всего двора! Не смог справиться с женщиной!

— Я, конечно, кошек не очень люблю, особенно дома, шерсти от них много, — продолжала между тем жена, — но ты очень симпатичный. Да и вычесывать тебя можно, изредка.

Дошло до Генриха не сразу. А когда дошло, он зашипел и начал в ярости хлестать себя хвостом по бокам. Он кто?! Кошка?! Она назвала его кошкой?! Его, благородного тайгера?!

Чувствуя, что еще пара секунд, и он разорвет эту дуру на части, он вышиб с разбега дверь лбом и бросился в коридор. Ему необходимо прийти в себя! Срочно! А то… Он — кошка! Дура!

«Ты, Ирка, главное, болтай поменьше, а то жених сбежит», — иронично наставлял Иру отец, когда она собиралась второй раз на первое свидание в двадцать семь лет. Не послушалась, естественно, наболтала от волнения всякой чуши. Парень и правда сбежал. С тех пор Ира усвоила, что язык — страшное оружие. Особенно ее язык. Перед учениками она, конечно, всегда держала себя в руках, сто раз обдумывала и репетировала дома все, что должна будет сказать на уроках. А вот потом, когда занятия заканчивались, в учительской, с соседями по дому, с родителями, в общем, без детских ушей, могла наговорить лишнего. «Ты, Ирочка, ведьма, только без силы», — как-то заявила ей соседка по дому, восьмидесяти шестилетняя тетя Клава. Ира тогда только весело фыркнула. А теперь, задумчиво наблюдая, как через запертую дверь от нее сбегает новоприобретенный жених, задумалась: может, и правда, ведьма?

Ведьма или нет, а надо было вставать и приниматься за дело. Лентяйничать Ира не привыкла. Перво-наперво она осмотрела себя с ног до головы.

— Платье, а платье, как тебя снять-то? Укутали, как капусту.

Платье предсказуемо молчало. Шкафа со сменной одеждой в комнате не имелось. Ира покрутила головой: в книжках о других мирах рассказывалось о служанках, всегда готовых угодить своим господам. Рядом служанок не наблюдалось.

— Что ж, будем искать, — проворчала Ира, снова влезая в ненавистные туфли и поправляя несчастное платье, успевшее скособочиться.

Каблуки, особенно чересчур высокие, как и «шпильку», Ира терпеть не могла. Она любила комфорт и удобство. Но теперь приходилось идти, чуть прихрамывая, по коридору в поисках служанок именно на каблуках.

Самой себе Ира напоминала пьяную цаплю: шла так же неуверенно, нерешительно, изредка пошатываясь. Откуда появились и почему остались эти не до конца скоординированные движения, Ира не понимала. То ли перенос подействовал, то ли алкоголь вчерашний. Но она сейчас вообще мало что понимала. А потому просто шагала по длинным широким коридорам, хорошо освещенным розовыми, желтыми, голубыми шарами под потолками.

Три коридора, две широких комнаты, и желанная лестница, ведущая вниз. Ира надеялась, что, спустившись, окажется где-нибудь в комнатах для слуг.

— Как они живут в таких громадных замках и дворцах, — вздохнула Ира, с ностальгией вспоминая теперь свою маленькую квартирку. Вот там уж точно не нужно было никуда шагать по часу. Все под рукой.

Пифий, как называли вежливо местных ведьм, Генрих терпеть не мог. Гадалки с завышенным самомнением, чересчур умничавшие нахалки, так он костерил их про себя. При правителях империи пифиям воздавались почет и уважение, их услугами пользовались все представители известных родов. Генрих же, будь его воля, отправил бы их куда подальше, чтобы и духу их в империи не было.

Склочные, завистливые, горделивые, пифии обычно самые первые без приглашения являлись к младенцам и выдавали пророчества, родовые, чтоб их! Считалось, что до того как пророчество сбудется, ребенок не имеет права узнать его текст. Иначе… Нет, никаких кар небесных не ожидалось. А вот жизнь якобы могла пойти под откос.

Генрих, как и положено, о пророчестве не знал. Слышал только краем уха, что оно как-то связано с его будущей супругой и их возможной счастливой жизнью. Поэтому и тянул до последнего, перебирая невест, стараясь подобрать потише, попроще, поспокойней. И вот теперь отец, отсмеявшись, заявил, что пророчество сбылось!

Генрих шел за отцом, про себя ругаясь на все лады. Он уже догадывался, что пророчество напрямую связано с незнакомкой, появившейся в теле его жены, и ему заранее хотелось прибить всех пифий, разнести к демонам их жилище, а самому отправиться куда-нибудь в бордель. К девочкам и выпивке.

Родители жили в дальнем крыле дворца. Вернее, жили-то они отдельно, в своем собственном доме, в столице — отец занимал пост советника императора. А вот когда появлялись навестить непутевое чадо, то останавливались в крыле подальше, чтобы, как однажды витиевато выразилась мать, «не видеть творимого тобой разврата».

— Людвиг, Генрих? — мать, красивая полная блондинка, сидела с вышиванием на низеньком диванчике. — Что-то случилось? Генрих, разве ты не должен сейчас проводить время с молодой супругой?

— Не думаю, Линда, — качнув головой, ответил за Генриха отец. — Похоже, пророчество пифий все же сбылось.

Мать сверкнула глазами, но промолчала, и Генрих не смог понять, понравилось ей это или нет.

Пророчество, написанное на пергаменте, хранилось в кабинете у отца, в небольшой деревянной шкатулочке с резным верхом, украшенным мелкими алмазами. Отец же и взял пергамент в руки, развернул, зачитал:

— «Выберешь одну — получишь другую. Не спорь с богами — станет хуже. С ней станешь счастлив, если поумнеешь».

— И? — нахмурился Генрих. — Все пророчество? Три предложения, не связанных между собой? А если не «поумнею»? Может, проще развестись?

— И пойти против пророчества? — театрально подняла брови мать. — Сын, с пифиями не спорят.

— А если и спорят, долго не живут, — иронически добавил отец. — Когда ты познакомишь нас со своей молодой женой?

Ира сидела на невысоком табурете в небольшой, скудно обставленной комнатке без окон, освещаемой круглой люстрой под потолком, дула на горячий чай в фарфоровой чашке, плотоядно поглядывала на плюшки и варенье, расставленные на столике перед ней.

Домовой, Гришка, как он представился, заявив, что настоящее его имя нельзя знать никому, сидел на табурете напротив и горделиво поглядывал на Иру.

— У тебя тут уютно. Сам печешь? — кивнула Ира на вожделенные плюшки.

— Да щаз, — осклабился Гришка. — С кухни перенес. Они там и не заметят, а мне пропитание нужно.

Ира хмыкнула про себя: есть ворованное — отличное начало жизни в другом мире.

Туфли бы сброшены на пол, ноги — вытянуты. Платье все еще мешало, но Гришка пообещал переправить ее в комнату для слуг, когда закончат общение, так что с платьем можно было и потерпеть.

— Ну и как тут жить? — Ира обвела глазами помещение. — В моем мире, знаешь ли, не было ни домовых, ни магии, ни свихнувшихся оборотней.

— Дикий мир, — проворчал Гришка. — Как вы без домовых управляетесь-то?

— Как, как. Сами. Все сами. Ручками.

«Зато плюшки никто не таскает», — добавила про себя Ира, поколебалась секунду, но все же протянула руку за одной из плюшек.

— Дикий мир, — повторил явно впечатленный домовой.

— Слушай, а как тут с богами связаться? Ну, с местными? — плюшка оказалась сладкой, тесто буквально таяло на языке.

Гришка посмотрел на Иру так, как врач психбольницы смотрит на пациента, утверждающего, что он — единственный и настоящий Наполеон в этом здании.

— Боги там, — указал он пальцем в потолок, — мы — здесь.

— То есть никак, — «перевела» для себя Ира. — А как я пойму, зачем меня сюда перенесли? Причина должна же быть.

— Живи, — пожал худыми и острыми плечами Гришка. — Они сами тебе дадут понять, что им надо. Если захотят, конечно.

Отличная перспектива — ждать у моря погоды.

Ира вздохнула:

— Интересно, когда меня истерика накроет? Что? Что ты так смотришь? Замедленная у меня реакция. В детстве как-то утром от собаки котенка спасала, а перепугалась после обеда. Выла тогда я знатно.

В глазах Гришки появилось что-то, сильно смахивавшее на жалость.

— Бедный твой муж. И за что его боги так наказали, — выдал он.

Ира, проглотив последний кусок, только плечами пожала: это еще кто кого наказал. Псих ненормальный.

Знакомить родителей с женой Генрих желанием не горел. В самом деле, тут самому бы разобраться, что к чему. Куда еще и родителей? Потом пообщаются.

Но нет, что мать, что отец решительно заявили, что пообщаться с невесткой хотят прямо сейчас.

— Я понятия не имею, чем она может быть занята, — выдвинул последний аргумент Генрих. — Тем более, если она здесь из другого мира.

— Вот и проявим наше гостеприимство, — качнул головой отец. — Чего ты боишься, сын?

— Она не нашего круга, — буркнул припертый к стене Генрих. — У нее совершенно нет воспитания.

— Так даже интересно, — мягко улыбнулась мать. — Генрих, девочка сейчас, наверное, напугана, чувствует себя одинокой. Если ее появление — воля богов, то какого бы круга она ни была, мы обязаны повиноваться и принять ее.

Генрик в красках представил себе, как дражайшая супруга обзывает его родителей котами, и передернул плечами. Ни такта, ни воспитания. Подсунули же боги! За какие только прегрешения?!

Прогулка до комнаты невесты заняла недолгое время.

— Выбитая дверь? — изумился отец, посмотрев на то, что осталось после первого общения Генриха с женой. — Сын, ты не просто перекинулся, а еще и контроль потерял?

Генрих выругался, правда, про себя. Да эта… кого угодно доведет, и не только до выбитой двери! Вот где ее теперь искать?! Что ей в комнате не сиделось?!

— Ох сын, кто же так поступает с молодой женой, — укоризненно покачала головой мать.

«Из нее молодая, как из меня кот!», — огрызнулся мысленно Генрих. Сыновья почтительность не позволяла ему спорить с родителями по пустякам.

Зато он был твердо уверен, что молодой жену нельзя назвать даже с натяжкой. Уж больно много ехидства было в ее голосе. Молодые женщины так точно не говорят — опыта жизненного мало.

В коридоре за спиной послышались голоса.

Генрих повернулся: его ненаглядная супруга ковыляла на своих каблуках, так и не переодевшись в повседневную одежду, и что-то объясняла шедшей рядом служанке.

— А вот и она, — кисло улыбнулся Генрих, повернувшись к родителям. — Вы точно хотите с ней познакомиться?

Гришка не обманул: после недолгого чаепития и совместного поедания плюшек он действительно переместил Иру из своего подпространства, как она назвала это необыкновенное место, к двери в комнату, в которой отдыхали слуги, «служскую», как здесь говорили.

Широкое, просторное, хорошо освещенное помещение было набито людьми разного пола и возраста. Кто-то сидел на лавке у ярко пылавшего камина, кто-то пил чай за деревянным столом. Свободного места было мало, но люди (или нелюди) на тесноту, похоже, не жаловались.

При появлении перешагнувшей порог Иры со своих мест подскочили абсолютно все. Вряд ли здесь ждали господ, поняла по обращенным на нее взглядам Ира. Недоумение, настороженность, у кого-то даже страх.

— Мне нужна помощница с переодеванием, — Ира говорила так же спокойно, как и на уроке с детьми, — обещаю не кусаться, — не удержалась она от небольшой колкости.

Среди слуг послышались тихие смешки.

— И кто-нибудь, кто вставит выбитую дверь, — добавила Ира.

Вот теперь в глазах слуг загорелся интерес. Действительно, надо же узнать, да в подробностях, чью именно дверь выбили и по каким причинам.

Помочь переодеться вызвалась служанка, симпатичная брюнетка лет восемнадцати-девятнадцати, одетая, как и остальные служанки, в темно-коричневое плотное платье с белыми передником и чепцом.

Вместе с ней Ира вышла из служской.

— Как тебя зовут? — уточнила она, идя по очередном коридору якобы к себе в комнату.

— Лала, госпожа, — послышался тихий ответ.

— Лала, мы идем-то в нужном направлении? К комнате вашего господина? — Ира подобрала самое корректное слово, понятия не имея, кем на самом деле является ее муж.

Служанка огляделась и несмело кивнула:

— Да, госпожа.

Что ж, уже легче было прожить.

— Мне нужно, чтобы ты помогла мне переодеться, подсказала, как вызвать тебя, когда мне что-нибудь понадобится в следующий раз, показала гардероб. Мой, собственный. Ясно?

— Да, госпожа.

Да что ж она так тихо отзывается-то. Тут, в этих хоромах, похоже, можно кричать во все горло, и то вряд ли кто-то услышит.

— Ах, детка, — едва жена со служанкой подошли поближе, всплеснула руками мать, причем вполне естественно, не наигранно, — какой кошмар! Генрих, почему ты не вызвал ей служанку?! Заходи, милая. Генрих, Людвиг, выйдите в коридор, Луизе нужно переодеться!

Генрих приподнял в удивлении брови, но спорить с матерью не стал, направился в коридор вместе с хмыкнувшим отцом.

Вообще, конечно, получалась полная чушь: он, любимый сын своих родителей, должен был находиться снаружи, пока мать внутри обихаживала невестку, которую и не знала-то толком. Абсурд. Полный абсурд.

— Женщины, — догадавшись о его мыслях, негромко произнес отец, — хотя тебе и в самом деле следовало вызвать кого-нибудь к ней. Посмотри, как она шла. Скорей всего, ноги в кровь растерла.

— Папа, — поморщился задетый за живое упреком Генрих, — не забывай: это не тихая скромная Луиза. А… непонятно кто. Уверен, эта… точно не страдает от кровавых мозолей на ногах.

— И это мой сын, — качнул головой отец, — о своих любовницах ты так не отзываешься.

— Мои любовницы меня никогда не оскорбляли, — отрезал Генрих, вспомнив про шерсть и предложение вычесывать его. Даже сейчас, спустя время, в Генрихе проснулось негодование: вычесывать его, тайгера, как какую-то кошку! Да что она о себе возомнила!

— Успокойся, — на губах отца появилась полуулыбка, — поверь, у нас с твоей матерью тоже случалось… разное.

Генрих не успел ответить: в коридор вышла мать, подхватила отца под локоть и, не посмотрев в сторону любимого сына, удалилась. Следом прошмыгнула служанка.

Генрих, нахмурившись, зашел в комнату.

Жена сидела на постели, оперевшись спиной о подушку. Ноги в носках, на теле — домашнее платье. Со стороны посмотришь — прямо агнец.

— Мы с вашей матерью договорились пообедать вчетвером, — равнодушно сообщила она. — Такая милая женщина…

Она не договорила, но Генрих отчетливо услышал: «И как у такой милой женщины мог родиться такой сын».

Он фыркнул:

— Без меня. У меня другие планы.

— Пойдете снова по борделям? — с любопытством поинтересовалась жена. — Ваша мать сказала, вы любитель девочек. Справку о здоровье потом принесите. Иначе никакой брачной ночи не будет.

Доходило до Генриха долго, секунды три-четыре, а когда дошло, он почувствовал желание убивать. Принести что?! Да как она смеет!

Кровавые мозоли на ногах выглядели пугающе, если не для Иры, то для ее нынешней свекрови уж точно. Лала разыскала в дальнем углу комнаты какой-то чудо-ящичек, приложила к мозолям что-то вроде местных компрессов, поверх аккуратно натянула носки.

Затем Ире показали, как прямо из спальни пройти в гардероб. Оказалось, в одной из стен существовала неприметная дверца. Если знаешь, где и что искать, проблем не будет.

И как слуг вызывать, тоже показали, — посеребренным колокольчиком, который стоял на туалетном столике. Ира и не заметила его с самого начала. Спрашивать, как слуги услышат звон, она не стала, решив, что раз уж муж — кошак, то и в мире должна быть магия.

— Пока отдыхай. Через два часа обед, встретимся вчетвером, пообщаемся, — свекровь поднялась, головой указала служанке на выход. — Вам, молодым, надо поговорить.

О чем именно говорить, она не уточнила. Но тема нашлась сама собой.

— Пойдете снова по борделям? — спросила Ира. — Ваша мать сказала, вы любитель девочек. Справку о здоровье потом принесите. Иначе никакой брачной ночи не будет.

Муж зарычал, но на этот раз трансформироваться не стал.

— Ты! Что ты себе позволяешь! Я благородный тайгер!

— У благородных и болезни благородные, — ухмыльнулась Ира. — Которые передаются половым путем. А я болеть не хочу. Ваша медицина…

Она не договорила: муж грохнул кулаком по ближайшей стене, причем дважды.

— Дверь вы уже вынесли, стены сейчас разнесете. Жить мне где потом?

Глаза мужа сверкнули зеленым огнем:

— Не доводи меня, женщина.

«Я хомячков не боюсь», — проворчала про себя Ира, но решила пока не искушать судьбу: бегать она сейчас не может. Как от этого психа спастись?

— Обед, значит, — муж, похоже, говорил сам с собой. — Будет вам всем обед.

— И справка, — любезно напомнила Ира.

В ответ — что-то нечленоразборчивое и очень похожее на мат.

— Из какого мира ты появилась, такая храбрая?

— Земля. Кстати, вы не знаете, домой я смогу вернуться?

Гнев в глазах сменился жалостью. Причем жалели, видимо, ее умственные способности.

— Мы с тобой теперь связаны. А тайгеры своих миров не покидают.

То есть билет в один конец. Что-то подобное Ира и предполагала.

Генрих смотрел на жену и отчетливо понимал: легко с ней не будет. Она, циничная стерва, скорее всего, не нуждалась в мужчинах. Совсем. Генрих знал такую категорию женщин. Им для хорошей жизни нужны были еда, сон и какое-нибудь развлечение. Но никак не мужчина. И вот теперь, похоже, его связали с одной из них. Понять бы еще, за что. Когда и где он так сильно нагрешил?! И к какому из многочисленных богов обращаться с молитвами?!

Мир, названный женой, был Генриху не знаком. Скорее всего, что-то мелкое, незначительное, вряд ли магическое.

— Кто у вас так развлекается? Из богов, имею в виду? — спросила жена, чуть скривившись, и Генрих догадался, что ее тоже мало прельщала сложившаяся ситуация.

Такая догадка царапнула острой иглой по самолюбию Генриха. Да что она, непонятно кто, себе позволяет?! Да выйти за него замуж мечтали многие, а она!..

— Любой мог, — заставив себя говорить спокойно, ответил Генрих.

— И много их тут?

— Основных — десять.

Жена хмыкнула:

— Интересно, кому и чем вы успели так сильно насолить?

Генрих тоже хотел бы знать ответ на этот вопрос.

— Почему я? — он вздернул брови. — Может, это тебя отправили сюда на перевоспитание?

— Чье? Ваше?

Она… она его точно доведет…

— Не забывайся, женщина!

— А иначе что? Обернетесь кошаком и разнесете здесь все?

— Я — тайгер!

— Боже, сколько пафоса. А всего-то и есть, что гибрид льва и тигра, — вздохнула жена.

Что такое «гибрид», Генрих не понял, только догадался о примерном смысле, но руки прямо-таки чесались прибить нахалку.

— Увидимся за обедом, — отрывисто бросил Генрих и широким шагом вышел из комнаты, жалея, что не может хлопнуть дверью.

— Шарашашлоршашор! — выдал раздраженно Генрих и отправился в свою спальню.

Там можно будет не только переодеться и привести себя в порядок, но и вызвать дворецкого, чтобы отдать приказ починить дверь в спальне жены.

Надо же ему, Генриху, чем-то хлопать!

Ирина наблюдала с постели, как вешают дверь два дюжих бугая, и все больше убеждалась, что ремонтные работы одинаковые в любых мирах. Мужики умело работали инструментами, многие из которых были Ире знакомы. Как под копирку лепили. Язык так и чесался попросить повесить покрепче, чтобы не вызывать их каждый раз, когда муж изволит трансформироваться. Но Ира понимала: сейчас ее юмор оценить будет некому. Слишком глубокая социальная пропасть лежала между классами. Глубже, чем на Земле. Да и, что греха таить, между ней и местными аристократами тоже лежала глубокая пропасть. И Ира понятия не имела, кто и зачем закинул ее сюда, в тело местной избалованной красавицы.

Дождавшись, когда бугаи уйдут, закрыв за собой починенную дверь, Ира встала с кровати. Тогда, утром, она ходила по дворцу, не замечая боли в ногах, — шок и эйфория мешали адекватно реагировать на ситуацию. Сейчас она чувствовала, что ноги все же побаливают. Не так, как должны после подобных длительных прогулок на каблуках, но довольно чувствительно. Возможно, компрессы, наложенные Лалой, еще не успели подействовать. «А возможно, кое-кто слишком активничает», — невесело фыркнула про себя Ира.

Как бы то ни было, времени до обеда оставалось мало, а успеть нужно было много.

Ира наконец-то внимательно осмотрелась: спальня, комната просторная и хорошо освещаемая двумя широкими окнами. Ковер на полу, гобелены и ковер на стенах, круглый желтый шар вместо люстры под потолком. Пока все более-менее привычное. Из непривычного — балдахин, довольно высокий, над кроватью. Столик в дальнем углу тоже привлек внимание Иры. Она подошла, хмыкнула: несколько флакончиков с духами, что-то, похожее на современную земную косметику, и чернильница.

— Боже, психдом какой-то. Как я этим буду писать? Да и умею ли я вообще писать на местных языках?

Ира почувствовала, как ее накрывает истерика. Запоздалая, но довольно нужная в местных реалиях вещь. Она, школьная учительница, преподающая, между прочим, в том числе и литературу, не знает, как пользоваться чернильницей!

Слезы вперемешку со смехом вырывались из организма, помогая избавляться от стресса.

Ира лежала на постели, смеялась и плакала одновременно и старалась не думать о приближавшемся обеде с высокопоставленными оборотнями.

К обеду с родителями Генрих готовился так же долго и тщательно, как и к недавнему бракосочетанию. По традициям тайгеров родители мужа никогда не появлялись возле алтаря вместе с молодыми. А потому обед был, в глазах Генриха, чем-то вроде продолжения празднования, но теперь уже с собственной семьей.

Белоснежная рубашка с крупными позолоченными манжетами, тщательно выглаженные черные брюки, темно-синий камзол, черные лакированные туфли — к нужному времени Генрих был готов спускаться к столу. Правда, оставалась небольшая загвоздка: сначала следовало зайти за женой. По этикету он обязан был привести ее к столу за руку, как бы ввести в семью. «Эту введешь, — язвительно подумал про себя Генрих, вспомнив дражайшую супругу, — эта сама введет… Что угодно и кому угодно…».

Как бы то ни было, следовало подчиняться правилам.

Подавив тяжелый вздох, Генрих с большой неохотой направился к жене.

Слуги постарались на славу — дверь снова висела на петлях. Генрих постучал — молчание. Он постучал снова — снова тишина.

Плюнув на этикет, Генрих рванул дверь на себя, зашел внутрь — жены в комнате не было.

Генрих нахмурился: куда она опять подевалась?! Почему всякий раз, как он заходит к ней, она куда-то сбегает?!

— О! — послышался знакомый голос сбоку. — Вы рано. Я еще не одета.

Генрих повернулся: жена вышла из гардероба в одном коротком халатике.

— Что ты там забыла? — недовольно буркнул он.

— Платье подбирала, — пожала плечами жена.

— Это обязанности служанки.

— Бедные местные служанки. Слишком много у них обязанностей. И слишком мало прав. Как думаете, которое надеть? До середины бедра или с глубоким декольте?

— Откуда у тебя такие наряды? — нахмурился Генрих. — Моя жена — женщина скромная!

— Да вон висят, — беззаботно мотнула головой жена внутрь гардероба. — Так которое?

— Длинное, закрытое. Скромное!

— Понятно. Собака на сене. И сам не особо стремится с женой переспать, и другим не дает ее прелестями полюбоваться, — насмешливо заметила язва жена.

Генрих почувствовал, как снова начинает звереть. Нет, обернуться он не обернется. Но нужно будет тщательно сдерживать себя, чтобы не придушить эту дуру.

Платье Ира все же выбрала, правда, после пикировки с мужем. Вызванная Лала помогла одеться, пока супруг ожидал снаружи, скрежеща зубами от раздражения.

Ира осмотрела себя в зеркале: бежевый цвет шел блондинке Луизе, подчеркивая ее наивность и неискушенность. Длиной до лодыжек, с закрытыми рукавами и без декольте, платье скрывало все участки тела.

Сегодня Ира решила появиться так, в дань признательности новым свекрам за поддержку. А вот потом… Революцию она устраивать не станет, но как минимум длину нарядов пересмотрит. Хотя бы до середины лодыжки. А то хуже монашки.

Ноги еще не зажили, поэтому вместо туфель пришлось надеть домашние тапочки.

Ни косметики, ни украшений.

Муж посмотрел на нее, как на досадное недоразумение, постоянно портящее ему жизнь, но руку подал. Ира, вспомнив кадры из многочисленных исторических сериалов, руку приняла.

В обеденном зале, или столовой, как Ира для своего удобства окрестила комнату, уже сидели за накрытым праздничным столом пятеро нелюдей. Отца и мать мужа Ира узнала. Кроме него, на нее внимательно, не отрываясь, смотрели парень с девушкой, как две капли воды похожие на мужа, и мужчина, внешностью напоминавший свекра.

— Ну наконец-то, — добродушно прогудел он, едва Ира переступила порог, — мы уже заждались вас. Генрих, мальчик мой, представь нам невесту.

— Конечно, дядя, — улыбку мужа можно было вместо меда намазывать на хлеб. — Моя супруга Луиза фор Дартант. Луиза, познакомься с его величеством, императором Альбертом.

«Очень приятно, — проворчала про себя Ира, присев в искусственном реверансе, тоже почерпнутом из сериалов, — это ж и не поешь толком. Как же, целый император напротив сидит. Не дай бог не ту вилку взять».

— Она красавица, — внимательный взгляд императора прошелся по фигуре Иры, — повезло тебе, Генрих.

Кашель дражайшего супруга Иру порадовал — вот уж кто точно знает, насколько ему «повезло».

Слуги налили в глубокие тарелки первое, — что-то вроде супа с клецками — и разговор прекратился.

Ира активно орудовала ложкой, только сейчас ощутив, насколько сильно проголодалась. Теперь главное было — утолить голод до того, как внесут второе. Ира глубоко сомневалась, что новые родственники дадут ей поесть. Скорее, втянут в разговор. Тот же император, пока ел, посматривал на нее с интересом. Ира понятия не имела, рассказали ли свекры ему о «брачной замене», а потому нервничала, не зная, как вести себя дальше.

Генрих насыщал организм супом с мясными шариками и радовался про себя, что жена, слава всем богам, умела орудовать столовыми приборами. По ее поведению наедине с ним сложно было определить уровень ее культуры, но прямо сейчас, за столом, она вела себя минимум как проучившаяся в пансионе купеческая дочка. А значит, хотя бы из-за ее воспитания краснеть не придется. По крайней мере, Генрих на это надеялся.

Обед с родителями неожиданно перерос в нечто вроде торжественного приема пищи — Генрих не ожидал увидеть за столом ни брата с сестрой, ни дядю императора.

— Лерна[3] Луиза, — едва суп унесли и поставили вместо него мясо, каши и пироги, дядя вспомнил о необходимости поддерживать разговор, — расскажите, как вы познакомились с моим племянником. Должно быть, это была памятная для вас встреча, если вы так быстро согласились на брак. Обычно девушки вашего возраста предпочитают поближе познакомиться с женихом.

Генрих насторожился. Он не чувствовал в вопросе подвоха, но они с женой ничего не успели обговорить. Если она сейчас сболтнет что-то не то, у дяди могут возникнуть нехорошие вопросы. А Генриху не хотелось бы, чтобы весь двор узнал, на ком именно он женился.

Жена отложила вилку, которой расправлялась с овощным салатом, воспитанно вытерла рот предназначенной для этого бумажной салфеткой, мило улыбнулась и с придыханием выдала:

— Ах, ваше величество, в Генриха невозможно не влюбиться, — опущенные в стол глаза и подрагивание ресниц подсказали Генриху, что сама жена своим словам не верит ни на секунду. — Он такой внимательный, обходительный, вежливый.

Мать внезапно закашлялась, тщательно прикрывая рот салфеткой. Не знал бы Генрих ее отношения к невестке, решил бы, что случайно поперхнулась чем-нибудь. Отец поднес к губам бокал с вином, видимо, чтобы скрыть усмешку. Сам Генрих почувствовал, как щеки заливает предательский румянец.

Вот же… стерва!

Жена между тем продолжала:

— Едва я его увидела впервые, как мир для меня перестал существовать! Эти бездонные глаза, наполненные нежностью и пониманием! Эти чувственные губы, шепчущие слова утешения! Этот мужественный профиль, который так и хочется выгравировать на монетах!

Щеки полыхали все сильнее. Счет к дражайшей супруге рос с каждым произнесенный ею словом.

Ира наслаждалась ситуацией. Она откровенно стебала эту высокопоставленную сволочь, по какой-то нелепой случайности ставшую ее мужем, и знала, что здесь и сейчас он ничего не может ей сделать.

Она понятия не имела, верил ли император ее словам, да ее это и не интересовало. Не для него она заливалась соловьем, а для дражайшего супруга. Тот сидел молча, лица его Ира не видела, а потому не могла понять, достигли ли ее уколы цели.

— Вы обрисовали прямо-таки рыцаря без страха и упрек, — когда она наконец-то выдохлась, задумчиво отметил император. — Вот что значит слова влюбленной женщины.

Ира подняла глаза от столешницы. Муж алел щеками. Его родители усиленно пили вино из бокалов. Император смотрел на Иру, как на какую-то диковинку.

— Лерна Луиза, в вашем роду случайно не было драконов? — вдруг спросил он.

— Прошу прощения, ваше величество? — недоуменно вскинула брови Ира.

— Ваша речь невероятно образна, — пояснил император. — Представители других рас обычно выражаются проще.

«Другими словами: уж не завиралась бы ты, женщина», — перевела для себя Ира.

— Нет, ваше величество, — она качнула головой, — драконов в моем роду точно не было.

«Какие там драконы, — добавила она про себя, — тут оборотней первый раз в жизни увидела — уже сказка. Учить надо женщин своих. Тогда и у них речь станет образной. А то придумали свои «3 К»[4], а потом на драконов оглядываются».

— Когда вы порадуете нас наследником? — император, удовлетворив свое любопытство по одному вопросу, перешел к другому.

«Как только этот кошак справку принесет», — весело фыркнула про себя Ира. Вслух же ответила, снова затрепетав ресницами, как настоящая кокетка:

— Я надеюсь на бурную первую ночь, ваше величество. А там все в руках богов.

На этот раз закашлялись не только свекор со свекровью, но и муженек. Высказать Ире он сейчас ничего не мог, попытаться разделать ее тушку взглядом — тоже. Так что Ира не боялась высказываться.

Бурная ночь?! С этой стервой?! После ее заявления о справке?! Да никогда! Ночь только в одном случае будет бурной: он станет с наслаждением убивать эту дуру!

Дядя изучающе посмотрел на с трудом сдерживавшего негодование Генриха, но промолчал, вернулся к разговору с «Луизой».

— Где ваша молодая семья теперь собирается жить, лерна Луиза?

— Конечно же, у мужа! — в очередной раз восторженно закатила глаза жена. — Здесь вышколенные слуги, удобные помещения. Да и вообще, много, много простора!

И опять этот тон восторженной идиотки. Генрих почувствовал, что у него уже скулы сводит от наигранности и пафоса, которыми сыплет наглая супруга.

— Приглашаю вас вместе с мужем на традиционный зимний бал. Надеюсь, вы не откажете, — улыбнулся дядя.

Генрих насторожился: даже его, любимого племянника, дядя обычно на бал не приглашал. Вопреки названию, это было не столько место для развлечений, сколько возможность наладить деловые контакты и показать себя перед высшей аристократией страны.

Для чего дяде понадобилось представлять ко двору таким нетрадиционным способом малозначимую аристократку, Генрих не знал. И ему это не нравилось.

— Конечно же, мы с удовольствием появимся на балу, правда, милый? — и глазками хлоп, хлоп.

Мать снова закашлялась, закрыв рот салфеткой, отец в очередной раз прикрыл улыбку пузатым бокалом с вином.

— Конечно, дорогая, — выдавил из себя Генрих, надеясь, что голос его не подводит, и никто вокруг не услышит фальши.

До конца обеда Генрих сидел как на иголках. Когда, наконец, дядя откланялся, уйдя порталом, и появилась возможность молодым выйти из-за стола, Генрих с грохотом отодвинул стул и опрометью бросился вон из обеденного зала. Прочь! Прочь отсюда! Куда угодно! Хоть к шлюхам в бордель! Ему определенно необходимо было успокоить расшалившиеся нервы! Иначе завтра состоятся похороны одной дуры!

Опомнился Генрих на конюшне, в стойле, лихорадочно седлавшим вороного коня. Что ж, конь так конь. Поскачет по полям и лугам. Может, развеется и хоть немного в себя придет после этого ужасного обеда!

Ира проводила мужа внимательным долгим взглядом, повернулась к свекрам:

— Он всегда такой бешеный?

«Или у него аллергия на меня?», — добавила она про себя.

Свекровь хмыкнула:

— Генрих с детства был несдержанным мальчиком.

«А теперь это только усугубилось», — проворчала мысленно Ира.

— Пойдем, милая, — свекровь изящно поднялась из-за стола, — пообщаемся. Думаю, у тебя множество вопросов.

О да. Вопросов у Иры было очень много. И начала она с главного:

— Зачем я здесь? Я ведь не первая, кто так «попадает», да? Вот их роль какая была?

— Не знаю, — покачала головой свекровь, едва они вдвоем устроились в удобных мягких креслах с широкими подлокотниками в одной из гостиных. — И никто, кроме богов, тебе ничего не расскажет. А боги… Они не общаются со смертными. Ты права, ты не первая, но существа из других миров здесь появляются очень редко. Но они бывают. Зачем они здесь, опять же, известно только богам.

Прекрасно. Просто превосходно. Поди этих богов допроси.

— И дороги назад нет?

— Я не слышала о подобных возвращениях.

В принципе, Ира начала уже смиряться с необходимостью провести всю жизнь в чуждом ей мире. Но отношение этих самых непонятных богов к подвластным им существам ее неимоверно раздражало. Молча перенесли, молча обживаться заставили. Ни слова, ни полслова. Хоть бы инструкцию какую выдали: «Как изменить мир силами одной попаданки и не получить при этом по шее». Ира вспомнила прочитанную уйму книг с подобным сюжетом, скрыла саркастическую ухмылку и вновь вернулась к разговору со свекровью.

— Насколько опасно быть попаданкой в этом мире?

Свекровь ответила ей недоуменным взглядом.

— В моем мире этот сюжет часто обыгрывается в книгах: кто-то попадает в другой мир, там с ним может произойти что угодно. Есть миры, доброжелательные к попаданцам, есть те, в которых их убивают.

— Глупости какие, — решительно качнула головой свекровь. — Тут тебя точно не убьют. Если, конечно, Генриха в очередной раз не доведешь.

Ира фыркнула: ну, с Генрихом они точно разберутся. Тут еще кто кого убьет.

Конь скакал быстро, перебирая копытами, практически летя над травой, заметно подросшей к окончанию теплой осени. Совсем скоро погода изменится, землю накроет снег, и уже не полетаешь по дорогам. Конечно, если не хочешь себе шею сломать.

Генрих не хотел. Он вообще ценил и любил жизнь во всех ее проявлениях. Ветра, вороного коня, своего любимца, он зачаровал от любого несчастья, любой, самой мелкой, неприятности. Наверное, именно потому что конь был зачарован сильнейшим магом империи, езда на нем довольно быстро успокаивала Генриха, как бы ни были истрепаны нервы.

Уже через пятнадцать минут езды Генрих ощутил знакомое умиротворение. Нервная система, значительно расшатанная появлением в его жизни стервы жены, успокоилась. Сейчас, конечно, можно было бы обернуться, пробежаться в зверином обличии по еще зеленой траве, но Генрих совсем недавно терял контроль над собой, и вторичный оборот в таких условиях был нежелателен. Мало ли, что там удумает звериная часть. Могла и в лес на недельку-другую затащить. А подобный расклад был совсем не на руку разгоряченному поездкой Генриху. Оставить дражайшую супругу во дворце без присмотра?! Да ни за что! Генрих слишком любил и ценил и дом, и обстановку в нем.

При мысли о жене в груди снова заворочалось раздражение. Вот же… сучка! Влезла в доверие к его родителям, крутила хвостом перед дядей. Теперь, из-за нее, еще и на балу появиться придется! А у Генриха, между прочим, были планы! Свои планы! Приятные! В столице у него было много подруг, с нетерпением ожидавших его появления. И что теперь?!

Почувствовав, что умиротворение улетучилось, Генрих сжал зубы: да, жизнь с этой… ожидалась непростой! Еще понять бы, кто из богов и за какие грехи его так наградил! Он, Генрих, жил так же, как и остальные аристократы его возраста, ничем от них не отличался, периодически захаживал в Храм Всех богов с щедрыми дарами. А теперь голову ломает над простым вопросом: за что?!

Конь, будто почувствовав настроение хозяина, стал бежать медленнее, давая ему возможность все обдумать. Генрих выругался сквозь зубы:

— Органргран ронх орнаршарн!

Мать, услышь она, как выражается любимый отпрыск, за голову схватилась бы. Тролльи словечки у почтенного тайгера! Но матери сейчас поблизости видно не было, а потому Генрих с наслаждением прибавил от души еще пару фраз и с удовольствием послал коня в галоп.

Ира задумчиво смотрела на стройные ряды книг в местной библиотеке. Сколько их тут? Тысячи? Сотни тысяч? Может, чем бесы не шутят, миллионы? И как, скажите на милость, это все прочитать?! Где время-то найти?!

Книгами Ира была одержима с самого раннего детства. Пока ее сверстницы радостно курочили кукол, отрывая им руки и ноги, она, по рассказам родителей, сидела и с задумчивым видом листала книжки для детей с яркими картинками. «Как будто что-то понимала там, в свои два с половиной», — весело хмыкал каждый раз отец.

Понимала или нет, однако к четырем годам Ира научилась читать сама. И читала. Многие слова, конечно, были непонятны. Но Ира получала наслаждение, просто скользя взглядом по строчкам.

Теперь перед ней стояла тяжелейшая из всех проблем: проблема выбора.

«А еще и необходимость проверить, умею ли я читать хоть на одном языке этого мира», — проворчала про себя Ира.

С опаской она подошла к одной из полок, достала первую попавшуюся под руку толстую книгу в сером кожаном переплете, раскрыла ее на середине.

Буквы сначала поплыли перед глазами, затем замерцали и начали все же складываться в слова.

«… и никто так и не узнал, куда исчезла Мать всех драконов», — прочитала Ира.

Легенда? О драконах? Ира, не сдерживаясь, облизнулась: «Моя ж ты прелесть!». Теперь она знала точно, чем занять время до ужина.

Свекровь ясно выразилась: «Сегодня ты отдыхаешь, осмысливаешь произошедшее, привыкаешь к мысли о новом доме. Вечером Генрих к тебе вряд ли наведается, он слишком взвинчен. А с завтрашнего дня придет нанятый учитель этикета и танцев. Тебе нужно соответствовать своему статусу».

Нужно, так нужно. В принципе, Ира была не против занятий, тем более уроков этикета. Учиться ей всегда нравилось. Но сейчас у нее нашлись дела поважнее: толстая книга в сером кожаном переплете.

Ира быстро поднялась по широкой мраморной лестнице в свою комнату, закрыла дверь на замок, завалилась на мягкую перину и погрузилась в мир драконов. Надо же, в конце концов, узнать, что за Мать драконов, и куда она по непонятной причине подевалась!

Пышная, широкобедрая, готовая угодить клиенту работница борделя, раскинув в разные стороны руки и ноги, страстно стонала на кровати. Полностью обнаженная, она умела получать удовольствие и доставлять его. Вот и сейчас, достаточно возбудив того, кто щедро заплатил за постельные игры, она с готовностью раздвинула ноги, впуская его в себя.

Генрих двигался резко и быстро, в определенном, давно привычном ритме, не особо думая о той, кто находился под ним. Главное было самому получить как можно больше удовольствия, разрядиться перед очередным, вряд ли удачным, общением с молодой супругой, чтобы не пугать многочисленную дворцовую челядь своей злобной усмешкой. Его член, большой и толстый, снова и снова входил в промежность служанки. Еще немного, минута, две, три. Генрих кончил, на пару секунд застыл, затем вытащил член, и сперма обильно потекла на белоснежную простыню.

Шлюха без сил раскинулась на постели, прикрыв глаза.

Генрих удовлетворенно ухмыльнулся, небрежно помял небольшую женскую грудь и отправился мыться.

Две молоденькие рыженькие служанки, ждавшие в соседней комнате с уже нагретым чаном с водой, рады были угодить Генриху. Впрочем, они были рады угодить всем клиентам. Ведь от степени удовлетворенности клиента зависела их зарплата. Да и Генрих был щедрым клиентом и всегда оставлял хорошие чаевые.

Нежные девичьи ручки начали аккуратно мыть Генриха во всех местах. Он блаженно улыбнулся, довольный легкими прикосновениями и полным послушанием служанок. Не то что эта… Мысль о жене он старательно отодвинул на задний план сознания. Позже. Он подумает об этой стерве позже. Пока же он наслаждался жизнью.

Бордель матушки Жанны отличался от остальных заведений подобного типа хорошо вышколенными работницами всех уровней. Потому-то именно сюда и заглядывали местные аристократы. Каждый номер, магически отделенный от остальных, был полностью защищен от любопытных глаз и ушей. Общий коридор всегда пустовал — опять же магия. Сколько бы существ там ни находилось, они не видели друг друга.

Никем не замеченный, Генрих, вымытый, удовлетворенный и одетый, вышел из номера, спустился в конюшню, велел слуге седлать коня.

Теперь можно было и домой возвращаться. С улыбкой на губах Генрих взлетел на спину Ветра и направился вон из города.

«Богов было девять, и восстали они против Хаоса, и создали каждый свой мир. И плодились там и размножались, — рассказывала книга, оказавшаяся сборником мифов, сказок и легенд. Ира жадно впитывала всю изложенную информацию. — И создали они расы, каждый — свои».

Ира перелистывала страницу за страницей, иногда возвращаясь к предыдущей главе, чтобы кое-что уточнить. Выходило, что в космосе существовала этакая цепь из девяти миров. У каждого — свой создатель, свои боги, свои расы. Некоторые миры были взаимопроникающими, другие — полностью закрытыми. Причины такой изоляции миров никто не объяснял. Кроме тайгеров и драконов, книга рассказывала о нагах, вампирах, троллях, гоблинах, гномах и еще нескольких незнакомых Ире расах.

— Прямо зоопарк какой-то, — Ира дочитала до середины, отложила книгу, потянулась.

В животе забурчало.

Ира посмотрела в окно — там мягким фиолетовым покрывалом опускались сумерки. Похоже, она опять зачиталась и напрочь забыла про время.

Как была, переодетая после обеда в домашний халат и теплые тапочки, Ира поднялась с постели. Жажда приключения, после знакомства с описанными в книге расами, загорелась в ней вновь.

— Ну что, дворец, держись, я иду, — ухмыльнулась Ира и вышла из комнаты.

Немного покрутив головой в коридоре, она спросила у пустоты:

— Ну и где тут кухня?

Пространство хмыкнуло и ответило знакомым голосом домового Гришки:

— Что ж ты шебутная такая. Не сидится на одном месте.

— Так скучно же, — живот забурчал вновь. — Гриш, если помру, на твоей совести это будет.

— Нет у меня совести, — проворчал домовой. — Иди, как шла в прошлый раз. Выведу к кухне. Сидела б в спальне, ела б там.

— Ага, — согласилась Ира, неспешно двигаясь по коридору, — всю жизнь только и делать, что в спальне сидеть. Муж-то мой где? Небось, по борделям пошел? А мне в спальне сидеть?

— Он мужик, ему положено, — отрезал Гришка.

— Сексист ты, Гриша, — припечатала Ира. — Феминисток на вас нет. Они б научили вас, как права женщин уважать надо.

Гришка что-то буркнул насчет не в меру наглых девиц, ругающихся на иномирных языках, и замолчал. Дальше Ира шла в тишине.

Уже знакомая деревянная лестница на этот раз вывела в широкую, ярко освещенную и хорошо натопленную комнату, забитую существами разных рас. Они спешно передвигались от стола к столу, что-то пробовали, перекликались между собой. В общем, жизнь явно била ключом.

— Добрый вечер, — громко поздоровалась Ира, — кто тут сможет накормить голодную герцогиню?

За ухом весело хмыкнул Гришка. В комнате воцарилась могильная тишина.

Генрих скакал по полям, подставляя встречному, пока еще теплому, ветру лицо, довольно улыбаясь и стараясь не думать об ожидавшей его дома супруге. Ничего, он справится и с ней. Он же тайгер! Неужели не приручит глупую человечку? А в том, что жена принадлежала к самой слабой и мало живущей расе на планете, Генрих не сомневался. Тело, конечно, тайгера. Но душа! Точно человечья!

Генрих отбросил в сторону назойливые мысли, решив в крайнем случае запереть непокорную супругу в одном из дальних имений. Пусть там пытается строить слуг. Он же, Генрих, станет наслаждаться жизнью уже в другом статусе.

Генрих принюхался: скоро, совсем скоро ожидался снег, первый в этом году. Три-четыре дня, не больше, и белые крупные хлопья укроют землю, погребут под собой траву и кустарники. И эти дни следовало использовать во благо нервной системы Генриха: отдыхать и веселиться. Желательно без родителей и супруги.

Доскакали быстро. Кинув поводья конюху, могучему, широкоплечему детине, Генрих из конюшни широким шагом направился во дворец.

Что-то изменилось, это Генрих понял сразу, едва зашел в пустынное пространство холла. Раньше здесь то и дело пробегали слуги, издалека слышались громкие голоса придворных. Сейчас… Сейчас тут стояла кладбищенская тишина. Будто упыри, выползшие из своих нор, внезапно напали на дворец, до смерти перепугав его обитателей и заставив их надолго затаиться.

Генрих недовольно нахмурился: странное изменение не пришлось ему по душе. Стуча подкованными сапогами, он стал подниматься по широкой мраморной лестнице на жилой этаж. Сначала поговорит с родителями, затем, может быть, навестит жену. Надо же понять, что здесь происходит.

Родителей в их покоях не оказалось. Генрих обошел все комнаты, пытаясь разгадать загадку, затем выругался на орочьем и повернул в спальню супруги. Может, хотя бы она объяснит, что творится в этом вымершем доме?!

Комнаты супруги тоже были пустыми.

— Орронрашен торн транчерн! — выдал Генрих троллье ругательство и вызвал прислугу.

Минута, другая, третья. Никто не спешил ему на помощь.

Повторив ругательство, Генрих решил спуститься к слугам. Конечно, не по чину. Но надо же было понять, что происходит!

Кухню Ира любила. Единственная комната в квартире, где всегда находились самые лучшие антидепрессанты — шоколад и конфеты. На кухне Ира и домашние работы своих учеников проверяла, и с несколькими приятельницами, изредка к ней заходившими, о жизни болтала. Да что там, даже о принце в белой иномарке мечтала, тоже на кухне. Ну и, что греха таить, от тяжелой реальности спасалась у полок холодильника, тоже стоявшего на кухне. А потому, хоть особыми кулинарными талантами Ира не владела, да и готовить ей зачастую было некогда, к обитателям кухни она отнеслась с добротой и практически нежностью.

Вот только они ее улыбок и взглядов не оценили. Кастовое общество, что поделать. Слуги, как и в России до революции, находились где-то внизу социальной лестницы. Ира прекрасно поняла причину их заторможенности, сама вошла в комнату, сама уселась на единственный свободный стул, осмотрелась. Столы, стулья, печь, коробы в углах, под потолком — пучки трав и испускавшие свет шары. Обычное рабочее помещение.

На столе возле Иры, обычном, деревянном, на первый взгляд не особо хорошо отлакированном, находились многочисленные тарелки, наполненные как сырыми продуктами, так и готовой пищей.

Желудок демонстративно забурчал, напомнив, что его надо кормить, пусть и изредка. Над ухом фыркнул давно уже нарывавшийся Гришка. Рука потянулась сама собой к одной из тарелок, ухватила кусок чего-то, похожего на мягкий сыр, засунула в рот.

«Сыр» прямо таял во рту, оставляя после себя приятное послевкусие. Ира прожевала, проглотила, улыбнулась снова:

— Вкусно. А что-нибудь более существенное у вас есть?

Первым из ступора вышел повар, судя по белоснежным колпаку и переднику на серой форме, отличавшим его от остальных обитателей кухни, шеф-повар.

— Рад услужить вашему сиятельству, — и уже паренькам, одетым, как и он, во все серое, в шапочках, но без передников. — Суп и тушеное мясо ее сиятельству.

Через полминуты перед Ирой стояли глубокая тарелка с обалденно пахнувшим супом и десертная, с чем-то, похожим на рагу.

Ела Ира медленно, наслаждаясь вкусом блюд. Домовой, как ни странно молчал, слуги — тоже. А потому, если проигнорировать их потрясенные лица, то можно было спокойно утолить голод.

И первое, и второе благополучно перекочевали в желудок. Ира уже хотела подняться, чтобы вернуться в свою комнату, — нельзя же постоянно смущать несчастных подневольных рабочих, — когда вдруг дал знать о себе Гришка.

— Согласись, — хмыкнул он, — в том твоем мире ничего подобного ты не ела. Арторан, хоть и тролль, готовит шикарно.

Улыбка, на этот раз немного ехидная, сама наползла на губы Иры.

— Уважаемый Арторан, — повернулась Ира к нервничавшему шеф-повару, — а умеете ли вы готовить борщ?

Генрих шел по коридорам, выстеленным теплыми ворсистыми коврами, и размышлял о случившимся. Он, проживший во дворце всю свою сознательную жизнь, ни разу не сталкивался с подобным отношением. Чтобы слуги, да не отреагировали на вызов?! Во дворце, конечно, изредка случались непредвиденные события, но всегда находился кто-нибудь, кто появлялся по вызову. Всегда!

До последних суток. До того времени, как Генрих женился на непонятной человечке из другого мира! И сейчас у Генриха зрела твердая уверенность, что причиной дворцовых беспорядков являлась именно она! Та самая стерва, сравнившая его, тайгера, с кошкой!

Очередной коридор, соединявший господские комнаты и комнаты для слуг, никак не желал заканчиваться. Генрих, отвлекшись от своих мыслей, нахмурился. Местный домовой, существо наглое, зловредное и жадное, частенько с удовольствием подшучивал таким образом над слугами. Но не над ним же, герцогом Норбирейским!

— Мага вызову, — пригрозил Генрих в пустоту, — он тебя к порядку призовет!

Молчание. Хотя, конечно, дождаться от домового ответа было невозможно. Внешне вроде ничего не изменилось, но вдали показалась деревянная лестница, ведущая в служебные помещения. Генрих хмыкнул и зашагал быстрее. Пора, наконец, разобраться и со слугами, и с женой! Показать, кто в этом доме хозяин!

Шел Генрих тихо, по ступенькам спускался так же. Ему необходимо было застать их всех врасплох.

Сначала он услышал шум. На кухне, наверное, это было привычным делом, не жестами же общались работники. Но в том-то и дело, что, кроме речи, до чуткого слуха Генриха доносился и смех. Над чем там было смеяться? Над рецептами супов?

У самой двери он заметил знакомые фигуры: родители стояли молча и, судя по их позам, заинтересованно наблюдали за происходившим в комнате. Родители! Его собственные родители! Верхушка аристократии!

Отец, вероятно, почувствовавший запах сына, повернулся к Генриху, приложил палец к губам. Генрих нахмурился: да что там, Бездна их всех забери, происходит?!

Шаг, второй, третий. Вот уже Генрих возле входа. Отец потеснился, освобождая место. Генрих впился глазами в развернувшуюся перед ним картину и чуть не выругался при матери на орочьем.

Его молодая жена, внешне настоящий тайгер, что-то весело объясняла заинтересованно смотревшему на нее главному повару. Тот, настоящий тролль, повар в третьем поколении, допустил ее до своего святая святых — плиты — и позволил помешивать непонятно пахнувшее варево, кипевшее на небольшом огне.

Небо и земля в представлении Генриха поменялись местами. Жена аристократка! Готовит на кухне! Да это же позор на весь род! И почему молчат родители?!

«Наши руки не для скуки», — твердила в далеком детстве бабушка, обучая Иру простым блюдам. Что-то сложное Ире не давалось. А вот борщ сварить, сырников или оладий напечь она умела. Чем и воспользовалась, появившись на кухне в ином мире.

— Как это у вас нет капусты, — добродушно ворчала она, расспрашивая шеф-повара об имевшихся продуктах. — Как вы вообще живете без капусты? О! Вот это по вкусу вроде похоже. Что это? Рапанар? Блин, хоть бы не забыть. Значит, смотрите. Надо сделать так…

Время пролетело быстро, и вот уже на плите доходит борщ, на блюде стопкой лежат сырники.

Ира подумывала еще и компот приготовить, да насчет кваса узнать, когда притихший было домовой иронично посоветовал:

— Обернись.

Ира послушалась: в дверях, с улыбкой на губах, наблюдали за ее действиями свекры. А позади них в ярости сверкал глазами любимый супруг.

— Проходите, гости дорогие, — Ира шутливо поклонилась, отвела руку в сторону. — У нас как раз ужин поспел. Поздний, правда. Но зато вкусный.

Муж открыл рот, покосился на свекровь, переступившую порог, закрыл рот, взглядом пообещал Ире всю глубину своей любви, повернулся и, буквально чеканя шаг, направился вон.

«Нервы ему лечить надо, — решила про себя Ира. — И вот что бесится? Сам, небось, по борделям успел пошастать, а мне и готовкой развлечься нельзя».

Слуг помладше из комнаты выгнали. Остались Ира, шеф-повар, дворецкий, высокий седой мужчина с длинными ушами, и свекры. В этом составе и поужинали молча.

Затем, уже со свекрами, Ира поднялась в господские комнаты.

— Генрих в ярости, — сообщил свекор, когда они дошли до выделенной Ире спальни. — Он слишком серьезно относится к традициям и аристократическому воспитанию, а потому тебя ожидает долгая лекция на тему недопустимости такого поведения.

— Переживу как-нибудь, — легкомысленно пожала плечами Ира. Она на многочисленных собраниях часовые «проповеди» директрисы свободно мимо ушей в свое время пропускала, а здесь и подавно справится.

Нашелся воспитатель. Ира, при желании, сама кого угодно могла воспитать. Так что нашла коса на камень.

Генрих сбежал в подвал, туда, где в бочках и пыльных бутылках хранился алкоголь различной степени крепости. Вообще, конечно, с появлением иномирянки Генрих все чаще нарушал неписаные правила своего круга — люди его положения вызывают слуг, а не сидят в подвале сами в обнимку с пузатой бутылью. Но сейчас Генриху не хотелось об этом думать — его слишком сильно бесила новоявленная супруга.

— Сопьешься, — насмешливый и усталый голос отца Генрих услышал прежде, чем скрипнула наверху входная дверь. — И откуда здесь бокалы? Ты овладел телепортацией?

Генрих, к тому моменту приканчивавший уже третий бокал гномьего самогона, раздраженно дернул плечом:

— С Артуром пили за несколько дней до свадьбы. С тех пор и стоят.

— Твой начальник охраны вроде трезвенник? — вопросительно изогнул брови отец, садясь на пустой бочонок напротив Генриха.

Тот фыркнул:

— Он свои полбокала два часа цедил.

— Спаиваешь приятеля, — покачала головой отец все с той же иронией в голосе. — Нехорошо, сын.

— Пап, ты пришел, чтоб меня жизни учить? — проворчал Генрих. Самогон уже подействовал. Убивать жену не хотелось. Так, покалечить чуток, чтобы нервы не мотала.

— Я пришел, потому что твоя мать переживает. Ты слишком резок и груб с женой, Генрих.

Генрих зарычал:

— Не напоминай мне о ней.

— Сын… Надеюсь, ты не собираешься распускать руки?

— Никогда женщин не бил, даже таких стерв. Но эта…

— Пророчество, сын, — многозначительно напомнил отец.

— «Выберешь одну — получишь другую. Не спорь с богами — станет хуже. С ней станешь счастлив, если поумнеешь», — процитировал по памяти Генрих. — Как с этой… можно стать счастливым?

— То есть ты уверен, что уже поумнел? — насмешливо уточнил отец.

Генрих опрокинул в себя очередной бокал самогона:

— Я никогда не был глуп. Ты сам меня учил.

— Не всему, сын, не всему. Заносчивости ты научился сам.

— С моими корнями это естественно!

Отец хотел что-то сказать, но только укоризненно покачал головой, поднялся и молча вышел из помещения.

Генрих выругался и потянулся за бутылкой. Учат его, учат. Достали. Все достали.

— Неделя, — сообщил отец, появившись в спальне Генриха, — до бала осталась всего лишь неделя.

Генрих подавил готовое сорваться с губ ругательство. Через неделю эта дура опозорит и его, и весь род!

— Сын.

— Да, пап? — Генрих вопросительно поднял брови, не понимая, что от него хочет отец.

— Во-первых, не надо так кривиться: твоя жена под покровительством богов, избавиться от нее тебе точно не удастся. Во-вторых, если ты не забыл, кроме зимнего бала, наша семья устраивает ежегодно свой собственный бал. И тебе, как наследнику, нужно на двое суток перенестись в столичный дом.

— И оставить ее здесь одну?

— За ней присмотрит мать. Генрих. Ты — наследник. Сколько раз мне нужно это повторить? Это твоя обязанность.

— Я понял, пап. Когда?

— На сборы — два часа. Мы с тобой перенесемся сегодня вечером.

Отец ушел. Генрих поднялся и сам. Надо было пообщаться со своенравной женой, предупредить, чтобы в его отсутствие дом не подожгла. А то вернется на пепелище.

У жены закончились занятия, она сидела на диване с измученным видом.

— Я уезжаю, — не поздоровавшись, сразу же сообщил Генрих. — Помни о манерах и веди себя, как положено леди.

— Да не вопрос, — пожала плечами жена. — Как леди буду вести себя с любовниками. А пока их нет…

Генрих почувствовал знакомый приступ бешенства.

— Какие любовники?! — резко прервал он ее. — Ты, женщина, обязана ждать меня, своего мужа!

— Ага, то есть вам иметь любовниц можно? А мне — нет? Так это сексизм получается, — равнодушно сообщила супруга.

Что такое «сексизм», Генрих не знал и выяснять не собирался.

— Я — мужчина, — решительно отрезал он. — И вообще, почему ты постоянно мне выкаешь?!

— Так вы же сами свой возраст назвали, — супруга едко улыбнулась, — а старость надо уважать.

— После бала я тебя придушу. Сам, — Генрих выскочил в коридор, тщетно стараясь успокоиться, и отправился к себе, собираться.

Вот же… Дура!

Ира давно догадалась, что ее муж по местным меркам примерно одного с ней возраста, плюс-минус пара лет. Наглый самоуверенный красавчик, он был свято уверен, что каждая женщина должна упасть в его объятия, как только он поманит пальцем. Ведь он богат и родовит. Такое пренебрежительное отношение к слабому полу бесило Иру еще на Земле. Но там она ничего не могла с этим поделать, разве что поязвить немного. Здесь же, став равной по положению своему драгоценному супругу, она с удовольствием каждый раз подчеркивала это самое равенство, откровенно демонстрируя равнодушие и холодность. Собственно, что он о себе возомнил? Решил, что раз является ее мужем, то имеет на нее все права? Ира отказывалась даже думать о подобном.

Занятия с эльфом и младшими тайгерами указали на пробелы в воспитании Иры, что, впрочем, было немудрено: никто не стремился на Земле сделать из нее светскую львицу. А потому за неделю до начала бала Ире следовало научиться танцевать хотя бы самые простые танцы, а самое главное — скопировать походку аристократки. Манерами Иры за столом эльф остался доволен, хоть и морщился пару раз. А вот танцы, походка и общение с равными себе…

Ира всячески сдерживалась, рассказывая младшим тайгерам о погоде, в общих красках описывая свою жизнь здесь, но… Все же несколько раз своими намеками она вогнала в краску не только сестру, но и брата мужа. Да и сам эльф отводил глаза, слушая откровенные разглагольствования Иры.

«Наивные дети, — ворчала она про себя, спровадив мужа и отдыхая в спальне. — Лишнего слова не скажи. И совсем я не пошлила. Так, намекнула на необычную форму у облака на небе. Что я, виновата, что ли, что оно напомнило мне член с яйцами?!»

В дверь постучали, в спальню заглянула Лала:

— Госпожа, вас просит спуститься ее сиятельство.

Слабо понимая, что именно понадобилось свекрови, Ира кивнула и, в чем была, — домашнем платье, теплом и длинном, серого цвета, — вышла из спальни. Спуститься, так спуститься. Может, там развлечения какие-нибудь ожидаются.

Порталы — дорогие и энергозатратные способы перемещения — были доступны далеко не всем жителям этого мира. Вне зависимости от расы, все решали деньги и положение в обществе. Чем ближе к императору, тем легче заполучить многоразовые портальные кольца.

Герцоги фор Дартант кольцами были обеспечены до конца жизни вероятных правнуков Генриха. И все равно на короткие расстояния и родители, и дети предпочитали передвигаться на лошадях, экономя заряды колец.

Столица лежала от имения Генриха далеко, добираться верхом до нее нужно было неделю, и то если без остановки, загоняя лошадей. А потому, собравшись, и отец, и сын очутились в столичном доме мгновенно, с помощью кольца-портала.

Генрих огляделся: в особняке, готовом в любой момент принять самого императора, жизнь текла по-прежнему. Десяток слуг (а среди них и симпатичные молоденькие служаночки) исправно содержали дом в чистоте. Вещи господ лежали нетронутыми в их комнатах. Двое суток пролетят быстро.

Помимо подготовки к балу, Генрих надеялся найти время для приятного «общения» с готовыми ублажить его красавицами. Немного подлечит нервы, а там можно и возвращаться к язве жене.

— Сын, — вернул его из раздумий на землю голос отца, — бумаги в кабинете.

— Да, папа, — как и полагается почтительному сыну, Генрих склонил голову и направился разбирать письма и документы.

Сначала — дела. Развлечения никуда от него не убегут.

Приказав принести в кабинет грог и несколько пирожков, чтобы утолить возможный голод, Генрих уселся в высокое кожаное кресло черного цвета, взял первое письмо, откинулся на спинку, начал читать.

Примерно через час, увидев синий конверт с позолотой, он нахмурился, пробежал глазами сообщение внутри конверта, затем перечитал это самое сообщение внимательней, встал и вышел из кабинета. Ему необходимо было посоветоваться с отцом.

— Драконы? — Людвиг фор Дартант, сидевший в домашнем флисовом костюме в своей спальне, недоуменно нахмурился. — Что забыли у нас драконы?

Вместо ответа Генрих протянул захваченный с собой конверт.

Отец прочитал письмо, покачал головой:

— Не нравится мне ситуация, сын. Совсем не нравится.

— Луиза, детка, садись, — едва Ира появилась в гостиной, свекровь с улыбкой указала на одно из кресел воле журнального столика, сервированного для чаепития. — Расскажи нам с Валери о своей жизни в том мире.

«Полевые испытания», — решила Ира. Свекровь сразу двух зайцев убьет: и умение общаться с равными себе проверит, и понаблюдает за действиями Иры во время чаепития, посмотрит, усвоила ли она утренний урок.

Что ж, почему нет. Тренироваться все равно нужно было. И лучше это сделать рядом с существами, от которых не чувствуешь агрессии.

Как и Ира, свекровь с дочерью нарядились в домашние платья, светло-коричневые, полностью закрытые, длиной до щиколотки, с оборками по подолу и рукавами-фонариками. На взгляд Иры, в таких нарядах на Земле не стыдно было и в гости отправиться.

Чай в изящной фарфоровой чашке оказался с добавлением кусочков фруктов. Кисло-сладкий привкус, почти компотик.

— Мой мир, бывший уже, — Ира решила не брать лежавшие на позолоченном блюде пирожные, и так чуть ли не переела за обедом, — во многом отличается от вашего. У нас нет магии, и я до сих пор не могу поверить, что не сплю.

— Как же вы тогда живете? — изумленно вскинула брови свекровь. Ее дочь молчала, но, судя по горевшим огонькам в глазах, жадно впитывала информацию.

Рассказывала Ира много, больше о социальном и политическом строе разных стран, чем о технике. Кто их знает, что ее собеседницы запомнят и в какой ситуации применят. Создадут с помощью магии водородную бомбу, и прощай, новый прекрасный мир. А на тот свет Ира не спешила.

Другое дело — равенство в правах, образование, культура. Тут она, учительница, чувствовала себя, как рыба в воде.

— Женщины равны мужчинам? — нахмурилась свекровь. — И как те такое допускают?

— Не во всех странах и не во всем, но там, где равенство есть, никто мужчин не спрашивает, — Ира подавила желание пожать плечами — этот жест по местному этикету был допустим при личном общении, с глазу на глаз, но никак не во время того же чаепития, пусть и в кругу семьи.

— Необычный мир, — покачала головой свекровь. — Девушки учатся вместе с юношами? А как же скромность, послушание и прочее?

— Те, кто хочет, об этих качествах не забывают, — Ира вспомнила развязное поведение студентов вуза, расположенного неподалеку от ее дома, — но в основном каждый ведет себя так, как хочет. Не преступая закон, конечно.

Разговаривали они долго, дольше обычного. Валери все время молчала, но внимательно слушала. И Ира подозревала, что напрасно свекровь пригласила дочь на чаепитие. Последствия такого непродуманного действия могли быть любыми.

Драконы считались высшей расой. Они всегда бесили Генриха своей заносчивостью. Тайгеры были вторыми по положению в обществе. Вторыми, не первыми! И это тоже бесило Генриха. Хотя, конечно, если составить список всех бесивших его лиц и вещей, то на первом месте окажется собственная супруга! При одном воспоминании о ней у Генриха сводило зубы.

Наглая, бесцеремонная, плохо воспитанная человечка! Генрих был рад, что двое суток подряд не увидит ее.

— Сын, — послышался голос отца, — что-то еще, кроме письма, ты видел?

— Нет, — покачал головой Генрих. — Только конверт.

— Обычный императорский, — кивнул отец. — Понять бы, зачем прилетают драконы. На моей памяти твой дядя отправлял им приглашение на бал ежегодно, но ответили они только сейчас. Что такого особенного могло произойти?

— Я женился, — буркнул Генрих.

Отец замер, потом покачал головой:

— Нет, это невозможно. И все же…

— Пап, я пошутил.

— Я не о твоей свадьбе, сын. Твоя жена.

Два плюс два Генрих сложил за секунду.

— Подожди, ты намекаешь на то, что она…

— Как-то связана с драконами. Да, сын. Не кривись. Мы не знаем ее корней. Не знаем мира, из которого она к нам попала. Все может быть. Поэтому постарайся общаться с ней деликатней. У драконов нет разводов.

— Зато у тайгеров есть, — отрезал Генрих. Ему предположение отца не нравилось совершенно.

— И кто же ближе к богам, сын? — саркастически поинтересовался отец. — Рискнешь обратиться к Зирту с молитвой?

Генрих выругался, не стесняясь. Да, драконы считались любимыми детьми богов. Поговаривали, что Зирт сам принимал участие в их создании. Слово дракона против слова тайгера? И так понятно, на чью сторону встанут боги.

— С этого момента никаких служанок и борделей, — жестко произнес отец. — Как минимум до бала. Пока мы не узнаем, кем является твоя жена.

Генрих застонал. Правда, мысленно. Двое суток воздержания здесь, потом еще непонятно сколько времени — во дворце. Эта стерва с ним точно просто так в постель не ляжет. Да что ж за жизнь настала-то?! А так хорошо все начиналось!

Этой ночью Ира спала без снов. Непонятный бог ее не доставал, кулон валяться в постели не мешал.

Конечно, у Иры, перечитавшей на Земле сотни, если не тысячи, книг, были сомнения насчет этого кулона. Вряд ли его ей подарили просто так, от доброты душевной. Бог четко сказал: «От встреч не отказывайся, ни от каких». И Ира подозревала, что кулон должен был служить своеобразным пропуском куда-то или связующим элементом. Вот только кого или что связывать… Тут фантазия Иры тормозила и отказывалась работать.

Утром, поев у себя в комнате сладкую кашу, хлебцы с сыром и мясом и запив это все морсом, Ира сразу же отправилась на учебу. Скоро нужно было появляться на зимнем балу, а она ничего не соображала в местных реалиях. Да и правила этикета знала далеко не все.

— С сегодняшнего дня у нас новая дисциплина: генеалогия местных аристократов, начиная с императорского рода и заканчивая придворными аристократами, — «обрадовал» Иру эльф с мудреным именем Латараниориэль. Про себя Ира упорно называла Латиком. — Сначала танцы, потом — общение в гостиной на светские темы, следом — обед, во время которого ваши помощники обсуждают услышанные ими сплетни и слухи. Вы не вмешиваетесь, но старательно все запоминаете. На вечер получите несколько книг. Их изучите до завтра.

«И помру от перенапряжения прямо перед балом», — мрачно сыронизировала Ира. Нет, она, конечно, понимала, что эльф прав, времени мало, пробелов много. Но нельзя же загружать несчастную попаданку сразу всей доступной самому эльфу информацией! Он-то это учил годами, а она?!

Впрочем, мнения Иры никто не спрашивал.

Танцы… Эти дурацкие движения по паркету, обычно плавные, а в исполнении Иры — рваные и ногооттаптывающие! Ира понятия не имела, как терпел танцы с ней Ирвинг, младший тайгер. На его месте она бы давно послала такую неуклюжую девицу. Но, видимо, воспитание — великая вещь. И Ирвинг танцевал с ней молча, а она старалась поменьше оттаптывать ему ноги.

А вот во время общения в гостиной внезапно заговорила Валери. На этот раз она решила поговорить не с братом, а с Ирой. Краснея и запинаясь, она попросила рассказать подробности о совместном обучении девушек и юношей на Земле.

Ира догадывалась, что свекровь ее за такую информацию по головке не погладит, но эльф неожиданно тоже заинтересовался этой темой.

Пришлось рассказывать, как организован процесс обучения в школе и вузе. Благо здесь Ира была спецом.

Двое суток пролетели быстро. Генрих разобрался с делами, практически не обращаясь за помощью к отцу, проверил готовность слуг встречать высокопоставленных гостей на балу, успел даже выспаться. И очень сильно сожалел о наложенных на него ограничениях.

Домой, во дворец, он возвращался не особо охотно. Встречаться с женой не хотелось, разбираться, чья кровь в ней течет, — тем более. И вообще, одно дело — наорать на фактически бесправную человечку и совсем другое — повысить голос на драконицу, пусть и не из среды аристократов. Хотя… С его «везением»… Генрих подозревал, что любимая супружница как раз из аристократов. Иначе, спрашивается, зачем правителю драконов или его заместителю прилетать прямо на зимний бал?

Едва выйдя из портала, Генрих решительно отправился на поиски жены. Как ни странно, но ни в собственных покоях, ни в гостиных внизу ее не было. Мысли о кухне Генрих отмел сразу же.

— С приездом, сын, — мать, почему-то одетая в брючный костюм для верховой езды, показалась из-за угла, поцеловала Генриха в щеку. — Кого потерял?

— Жену, — Генрих посмотрел в окно: там лил затяжной холодный ливень. Явно не подходящая одежда для прогулок верхом.

— Она в оружейной. Учит Валери стрелять из лортара.

Она что?! Да кто ей дал в руки огнестрельное оружие?! «…постарайся общаться с ней деликатней», — вспомнились слова отца.

Генрих сжал зубы:

— Мама, как ты могла! Позволить ей…

— Ты еще матери нотации почитай, — отец приблизился бесшумно, обнял мать за талию. — Луиза умеет стрелять?

— Да, как оказалось, из нескольких видов оружия. Они с Ирвингом утром соревновались. У нее неплохой результат, — сообщила мать, как показалось, чуть ли не с гордостью в голосе.

Генрих схватился за голову. Привычный мир рушился на глазах. Эта… человечка… или кто она там… умеет стрелять!

В оружейной он оказался быстрей родителей.

Жена, одетая в брючный костюм, стояла возле его милой неискушенной сестры, тоже наряженной в брюки и рубашку, и давала советы по стрельбе. Рядом находился эльф, видимо, учитель. В процесс обучения он не вмешивался. Едва завидев Генриха на пороге комнаты, он кашлянул. Жена и сестра сразу же повернулись к выходу.

— Добрый день, — Генрих старался говорить как можно спокойней, помня о возможных драконьих корнях супруги.

— И вам, — равнодушно откликнулась жена. И уже Валери. — да не бледней ты так. Ничего тебе твой брат не сделает. Твоя мама разрешила? Ну и все. Остальное неважно.

Действительно. Он, Генрих, не важен! Боги, за что?!

Стрелять Иру научил отец. Он любил повторять, что ничто так не способствует успокоение расшалившихся нервов, как расстрел воображаемого противника. Ира была с ним согласна и с удовольствием изредка вворачивала в свою речь фразы типа: «Была на выходных в тире, расстреляла несколько обойм, практически все пули попали в десятку. Так спокойно на душе стало». Бывшие коллеги, сидевшие в учительской за чашкой чая, после этого поглядывали на Иру с ужасом. Впрочем, подобного эффекта она и добавилась. А так как от ее одежды иногда пахло порохом (мало ли возможностей добиться этого в современном мире), то и во лжи ее никто обвинить не мог. Да какая ложь, если однажды Ира на спор стреляла с физруком по жестяным банкам на пустыре города? Выиграла, получила свой приз — билет в кинотеатр — и на следующий день краем уха услышала в школе, что она «на самом деле страшная женщина».

Так что когда младшие тайгеры начали сплетничать о каком-то самце (назвать его мужчиной у Иры язык не поворачивался), изменявшем якобы любимой жене в их же спальне со служанкой, Ира не выдержала:

— Пристрелила бы на месте. Не служанку. Его.

Тайгеры посмотрели на нее со священным ужасом. А вот эльф заинтересовался:

— Вы умеете стрелять, лерна Луиза?

Ира пожала плечами:

— В своем мире умела. Здесь еще не видела вашего оружия.

Разговор сразу же свернули, и все четверо мгновенно переместились в оружейную. Правда, чтобы ее открыть, понадобилось вызвать свекровь. Но и она с удовольствием понаблюдала за уверенными действиями невестки. Ира вообще считала, что, родись свекровь в одно время с Ирой на Земле, стала бы самой известной и влиятельной феминисткой.

Местное оружие в целом было Ире знакомо. Ножи, кинжалы, шпаги, рапиры, что-то вроде нунчаков. Управлялась она неплохо только с ножами и кинжалами, шпагу с рапирой без хорошего учителя брать в руки побоялась бы.

Взгляд перешел от холодного оружия к огнестрельному. Три вида. Судя по всему, три разных модели одного и того же пистолета. Или как здесь называют эти «стрелялки»? Ира без ущерба для здоровья точно справилась бы с последним, более приближенным к земному варианту середины двадцатого века.

Вот его она в руки и взяла, а потом, когда свидетели ее тренировки отошли на безопасное расстояние, начала палить по мишени на соседней стене. Промазала пару-тройку раз, но когда обернулась к остальным, прочла в их глазах уважение.

Генрих старательно вспоминал всю ненормативную лексику из языков разных рас. Тролли, гоблины, орки, вампиры — в этом случае подходили все. Его женой оказалась мужиковатая баба, а не изящная аристократка! Да ей место на кухне или в конюшне, но уж точно не в гостиной высшего света! Она отвратно танцевала, не пела, а орала, не умела делать реверанс, но при этом кормила слуг тем, что приготовила, стреляла по мишеням и ловко обращалась с ножами и кинжалами!

Вырисовывавшийся образ все больше был похож на издевательство со стороны богов. Ему, тайгеру, племяннику императора, досталось такое… сокровище!

Усугубляло положение осознание, что если зарвавшуюся человечку еще как-то можно было поставить на место, то с драконицей это не сработает. И до зимнего бала, когда станет ясно, на ком именно Генрих женился, он должен был терпеть выходки жены. Да, оставалось не так долго, всего три дня, но! Прожить эти дни под одной крышей с ненаглядной супругой уже было сродни подвигу!

К обеду она вышла в нежно-лиловом платье с открытыми руками и неглубоким декольте. И все бы ничего, но длина у платья была недопустимой: до середины икры. Это с подругами можно чай выпить в подобном наряде, но не за столом же!

Родители сделали вид, что ничего не заметили, брат с сестрой поглядывали заинтересованно. А Генриху пришлось молча скрипеть зубами от раздражения.

— Как прошла поездка? — когда съели суп и перешли к мясным блюдам, уточнила мать.

— Драконы прилетают, — задумчиво ответил отец.

— Куда?

— На бал.

Как и ожидалось, за столом повисло многозначительное молчание.

— Луиза, — отец посмотрел на жену, — ты уверена, что у тебя не было в предках дракона?

— В моем бывшем мире нет магии, лерн Людвиг, — оторвавшись от тарелки, жена пожала плечами. — Родители погибли, спросить некого.

— Думаешь, дело в Луизе? — уточнила мать.

— Ни о чем я не думаю, — вздох отца вышел усталым. — Но мне не нравится, что непризнанные хозяева этого мира внезапно появятся на не нужном им балу.

Генриху тоже это не нравилось, как не нравился и блеск в глазах сестры. Валери, похоже, нравилась его жена. И хорошо, если мать сможет наставить девчонку на путь истинный! Их семье только не хватало второй неотесанной бабы!

Драконы… Огромные разноцветные ящерицы, летающие под облаками… Ира всегда представляла себе драконов именно такими: могучими животными с крыльями. Как может дракон оборачиваться, она не понимала и понимать отказывалась. Вот эта вот ящерица, только что рассекавшая в небе, вдруг становится кем-то похожим на человека, да еще в костюмчике? Да еще и разговаривать и мыслить умеет? Да нет, бред какой-то.

Впрочем, в оборотней она тоже верила лет до пяти, а о существовании тайгеров даже не подозревала. И это не мешало ей сидеть с ними за одним столом в данный момент.

— Луиза, ты уверена, что у тебя не было в предках дракона? — вопрос свекра застал Иру врасплох. У нее в предках драконы? Нет, такое решительно невозможно.

— В моем бывшем мире нет магии, лерн Людвиг, — как можно осторожней ответила Ира. — Родители погибли, спросить некого.

Вот еще драконов по ее душу ей и не хватало.

Из того, что Ира успела узнать, драконы считались кем-то вроде неформальных правителей этого мира. Гордые, надменные, жестокие. Хотела ли Ира себе таких родственников? Нет, конечно. Хотя кто и когда ее спрашивал? Ира вспомнила совет бога не отказываться от встреч и подавила вздох: вот же… умник… ведь точно знал, кем она является, но нет, ни словом не намекнул. Догадайся, «ошибка», сама, зачем себя сюда вытащили и кем ты в действительности являешься. А заодно пойми, действительно ли твое появление здесь ошибка? А может, злой умысел?

После обеда дражайший супруг изъявил желание сопроводить Иру в ее комнату. Ира только плечами пожала: хочет прогуляться — вперед. Будет умничать — получит по шапке. Вообще, конечно, эти два дня были просто идеальными: тихо, спокойно, кормят хорошо. Да, надо было учиться. Но учеба никогда Иру не пугала. Зато никто не носился по коридорам в образе большого бешеного кота и не выбивал двери лбом.

Как починить, так не герцогское это дело. А как выбить — так запросто. И, блин, никто не скажет этому зарвавшемуся кошаку, что ему нервы лечить пора. И умничать надо поменьше. Как говорили в бывшем мире Иры: «Проще надо быть».

Они молча поднялись по лестнице, молча прошли по коридорам, молча зашли в спальню. Ира догадывалась, что уж здесь-то муж молчать не станет. Вон, как глаза блестят. Все выскажет, слов не пожалеет. Впрочем, Ира тоже не собиралась отказывать себе в удовольствии поставить на место этого умника.

Генрих слабо себе представлял жизнь в мире без магии. Как можно там существовать? Даже не так: как можно там защищаться от возможных врагов? В его мире магия изначально служила именно для этой цели: помочь, защитить, уберечь. Чем сильнее был маг, тем лучше — его защита, а значит, и выше уровень жизни. Аристократами изначально становились именно они, сильные маги. И именно к ним приходили существа разных рас — служить под их защитой.

Семья Генриха, древняя, возможно, взявшая свое начало от одного из главных богов, сейчас сильными магами похвастаться не могла — выродились они, за столько сотен лет. Но ведь были же! Горы ворочали, реки заставляли течь вспять! И кто же очутился у него в женах?! «В моем бывшем мире нет магии, лерн Людвиг», — стерва из мира без магии! Даже если не думать о позоре, который такой брак мог навлечь на весь род, сама постановка вопроса Генриха настораживала. Выжить в мире магии было трудно. А в мире без магии? Теперь многое становилось понятно в поведении дражайшей супруги. Конечно, она умела стрелять. Как иначе можно защититься в том диком мире? И со слугами обращалась, как с равными: тоже, видно, служила у кого-то.

Стыд и позор! Он, Генрих, должен жить с той, кто никогда не знал, что такое гордость аристократа!

— Нам надо поговорить, — начало было не оригинальным, но ничего другого Генрих придумать не смог.

— Говорите, — пожала печами жена, усевшись на кровать.

— Я понимаю, что ты попала сюда из дикого мира, что там было необходимо владеть оружием, чтобы выжить, но здесь! Мы давно стоим на высшей ступени развития! Здесь тебе не нужно хвататься за пистолет или кинжал при виде врага. Тебя защищает магия. Поэтому я настаиваю, чтобы ты забыла свои дикарские привычки и перестала забивать голову моей сестре всякими глупостями! Женщина…

Генрих остановился. Пока говорил, он смотрел в окно, стоя спиной к жене. Теперь же позади него слышались странные звуки. Что-то было явно не так.

Генрих повернулся и с изумлением уставился на жену. Она хохотала. Лежала на постели и хохотала! Она смеялась над ним!

«Высшая ступень развития», представленная психованным оборотнем, довела Иру до истерики. Защитник нашелся. Шляется по борделям, член в штанах на каждую юбку встать готов, а еще туда же: «Тебя защищает магия». Видела Ира ту магию в действии — чтобы починить дверь, понадобились обычные мужики.

Ира хохотала и видела, как на лице у благоверного начинают ходить желваки. Барин гневаться изволил. Как же, над ним, таким богатым, высокопоставленным и красивым, вдруг смеются.

«Луиза, ты уверена, что у тебя не было в предках дракона?», — внезапно вспомнила Ира. И смех исчез сам собой.

— Чем мне грозит возможная драконья сущность? — спросила Ира, поднимаясь на постели.

Муж недоуменно моргнул. Перестраиваться с одной темы на другую ему пришлось несколько секунд.

— Летать научишься, — буркнул он.

— Я высоты боюсь, — честно призналась Ира.

Теперь хохотал уже муж, чуть ли не сложившись пополам.

Ира терпеливо ждала. Пусть его. Придет в себя — все объяснит.

— Боги, за что? — отсмеявшись, выдал муж. — Мало того, что стерва каких мало, так еще и трусиха.

— Это фобия, — нравоучительно заметила Ира. — Неконтролируемый страх, который может быть практически у всех.

— Трусость это, — отрезал муж.

— Да не вопрос, — не стала спорить Ира. — Но вот, не дай местные боги, хотя они как раз, думаю, не против, окажусь я драконицей. Дальше что?

— Зависит от того, чьей родственницей ты являешься, — даже не задумавшись ни на секунду, ответил муж. — Если это кто-то не имеющий влияния, о тебе могут «забыть». Ты ведь этого хочешь, как я понял? Да? Ну вот.

— А если этот кто-то имеет влияние? — нахмурилась Ира. Расклад ей нравился все меньше.

— Тогда мы с тобой переедем к драконам. Ты — как законная наследница, чья-либо. Я — как твой муж.

Ира выругалась. На русском, правда. Но тот, кто считал себя высшей ступенью развития, если не все понял, то догадался по смыслу. И сразу же нахмурился:

— Женщина не должна так выражаться.

Ира повторила. С вариациями.

— Ты — моя жена. И я не позволю…

— У драконов бывают разводы? — перебила его Ира.

— Нет.

Третий раз ругань получилась наиболее сочной.

Генрих все явственней видел, какую злую шутку сыграли с ним боги. Было похоже, что недостатки ненаглядной супруги количеством превышали ее достоинства. Да и существовали ли они, те достоинства? Пока что Генрих не замечал ни одного. Зато недостатки все множились. Теперь оказалось, что жена не просто драконица, но драконица со своими страхами. Она боится летать! Да кому скажи, что существо с кровью драконов пугается полетов! На смех же поднимут! А как высказывается? Генрих, правда, не понял ни слова, но по «дикому» выражению лица супруги осознал, что это была ругань. Однозначно.

Генриху все сильней хотелось биться головой о стену в приступе отчаяния. Он брал в род милую тихую девушку! А кого ему подсунули?! Если бы он только знал о пророчестве, никогда бы не женился!

Но в том-то и заключалась загвоздка: пророчество, сделанное сразу же после рождения ребенка, выдавалось его ближайшим родственникам и от самого ребенка держалось в тайне. Сбудется — хорошо. Не сбудется… Что ж, еще лучше. Пророчества сбывались с вероятностью девяносто девять процентов. И Генриху снова не повезло: он не попал в тот единственный и такой желанный процент!

— До бала ни ты, ни я все равно ничего сделать не сможем, — вытерпев третий виток ругани, произнес Генрих. — Только там все и решится. Не так уж много времени осталось.

— В вашей библиотеке есть книги о драконах и их реликвиях? — задумчиво спросила жена.

— Хочешь поискать данные о кулоне? — догадался Генрих. — Вряд ли что-то будет. Драконы — самая закрытая раса этого мира. Все, что о них известно, может уложиться в десяти-пятнадцати предложениях.

— Попытка не пытка, — жена поднялась, потянулась. Генрих почувствовал начинавшее нарастать желание. — Справка есть?

На этот раз выругался Генрих.

— Здесь магия, — отрезал он.

— А мне в жизни никогда не везло, — нахально пожала плечами жена. — Откуда я знаю, что тут у вас половым путем передается.

Она намеренно выводила его из себя, теперь Генрих отлично это видел. Что ж, в эту игру можно было играть вдвоем.

— Не в справке дело, — он ощерил зубы в улыбке. — Скажи лучше, что постельных игр ты боишься так же сильно, как и полетов. Будь честна хотя бы с собой.

Многолетняя школьная дрессура приучила Иру держать удар и не медлить с ответом. Покажешь слабость — и ученики, и учителя съедят, не заметив. Поэтому в ответ на абсурдное заявление мужа Ира только согласно кивнула:

— Боюсь. Я вообще всего боюсь. По мне видно, правда же? Трусливая такая.

— Серьезной быть ты тоже боишься? — заломил бровь супруг. — Всегда язвишь и ухмыляешься. Это такая защита от всех вокруг?

— От кого защита? — изумленно спросила Ира. — От мужа, не знающего, что такое ответственность, и спящего с каждой юбкой? От детей, которых вымуштровали так, что они лишнего слова сказать боятся? От слуг, что вечно «в мыле»?

— От всего мира, — отрезал муж.

«Ты, Ирка, боишься мира, потому и болтаешь слишком много. Защитная реакция на стресс», — заявила как-то Ире приятельница, психолог с несколькими дипломами. Ира тогда ее послала, правда, вежливо. А теперь, услышав подобные фразы из уст мужа, изумилась: да что за чушь?! Кого она боится?! Эти двое что, сговорились?! Но то-то и оно, что «эти двое» знать друг о друге не знали…

— Прям сеанс психоанализа, а не милое общение супругов, — фыркнула Ира.

— Не знаю, что это, но вижу, что прав.

— Ну да, ну да. С вашим опытом, лерн Генрих, вы, конечно, правы. Столько-то лет изучать женщин. Во всех позах.

— Девственница. Поэтому и стерва. Хочешь стать женщиной, но боишься.

Ира сверкнула глазами. В душе начало подниматься раздражение. Да что этот кошак о себе думает?!

— Кого боюсь? — она решительно шагнула к мужу. — Тебя, что ли? — первый раз за все время общения она назвала супруга на «ты», но из-за бушевавших внутри чувств даже не поняла этого. — Да что ты…

Он стоял слишком близко. Ира даже не поняла, как все случилось, но этот наглый кошак вдруг наклонился и впился своими губами в ее губы, заглушая слова, не позволяя Ире высказаться.

Эту наглую выскочку просто необходимо было поставить на место. И Генрих решил вопрос радикальным методом: впился ей в губы, заставляя замолчать. Да и, в конце-то концов, жена она ему или нет?! Как ни странно, она ответила, не сразу, правда, спустя две-три секунды после начала поцелуя, но все же. Ответила неуверенно и все же с желанием. Генрих, знавший за свою жизнь множество женщин, почувствовал это, и желание, впервые появившееся при ее потягивании, усилилось.

— Не боишься? — чуть отстранившись, насмешливо уточнил Генрих.

— Рискни, — тяжело дыша, заявила жена.

О, Генрих риск любил, правда, исключительно в любовных делах.

Мысленный приказ домашней магии, и вот уже они оба без одежды лежат на подготовленной для сна постели. Молодое женское тело, желавшее мужских ласк, заводило Генриха еще сильнее, чем мысль стать первым у девственницы из другого мира.

Генрих гладил небольшие бугорки грудей с затвердевшими розовыми сосками, спускался к животу, затем — ниже. Когда он впервые накрыл ладонью промежность, жена, до этого чуть постанывавшая рядом, вздрогнула.

— Опять боишься, — выдохнул Генрих.

— Не дождешься, — пробормотала она, и ее рука оказалась на его уже и так возбужденном члене.

Генрих хмыкнул. Его пальцы проникли в ее промежность и начали ласкать половые губы и клитор. Жена, словно в ответ, как казалось Генриху, чуть вызывающе, поглаживала его член и яйца.

Когда оба достаточно возбудились, Генрих аккуратно вошел в нее, дал возможность привыкнуть и начал двигаться, постепенно набирая обороты. После первой боли, необходимой, но, как надеялся Генрих, несильной, жена, тяжело дыша, приноровилась к его темпу.

Первый секс с девственницами у Генриха обычно бывал медленным и длительным. Но тут как-то само собой получилось кончить быстро, причем обоим.

— Ты хоть предохранялся? — чуть придя в себя, поинтересовалась жена.

— Зачем? — уже выровняв дыхание, уточнил Генрих. — Ты — не служанка, законная супруга, мне нужны наследники.

Женский кулак чувствительно съездил ему по ребрам.

— Прибью, — мягко пообещала «законная супруга». — Я тут еще ничего не знаю, меньше недели живу, а ты уже решил меня обрюхатить.

— Займешься детьми — меньше дури в голове останется, — от второго удара Генрих увернулся и ухмыльнулся: ему досталась горячая штучка.

Поцелуй изумил Иру, но она все же ответила на него, решив показать нахальному супругу, что девственница не означает полная дура в постельном вопросе. Секс у обоих вышел на удивление жарким. И Ире, как ни странно, понравилось. Раньше, на Земле, просматривая фильмы разной направленности, в том числе и порнушку, она была уверена, что испытать подобное невозможно в принципе. Сыграть — да. Но реальность, по ее мнению, отличалась от увиденного. Как оказалось, не настолько сильно и отличалась. Или же Ире попался опытный партнер, сумевший завести ее.

Известие о детях не обрадовало, но Ира решила не заострять на нем внимание. В конце концов, предохранялись же женщины на Земле все века. Неужели она, умная землянка, не найдет в этом мире какого-нибудь действенного народного способа?!

Ира была не против детей, но не сейчас же, когда она толком не успела осмотреться в новом мире! Пусть хотя бы полгода пройдет!

Сразу после секса Ира поднялась с постели и решительно направилась в ванную.

— Неугомонная, — фыркнул муж, вставая следом. — Куда тебя снова понесло?

— Вымоюсь — и в вашу библиотеку. Здесь должно быть что-нибудь о драконах и их амулетах, — Ира уже открыла дверь в ванную.

Вообще, конечно, условия здесь были не ахти, но все же лучше, чем описывали во многих книгах. Чан с водой вместо ванны, поддон и лейка сверху для быстрого омовения, когда нет времени разлеживаться, что-то вроде старого, но все же действенного унитаза, отдельно, закрытое от глаз.

Ира встала на поддон, покрутила рычажки в стене. Внезапно появившиеся на плечах руки дали понять, что муж так легко не сдастся.

— Сначала дело, — напомнила Ира.

— Дело будет у драконов. Ты и в том мире на месте не сидела? — руки спустились ниже, с явным намеком на продолжение развлечений.

— В том мире я работала, детей учила.

— Какой кошмар.

Ира попыталась ткнуть умника под ребра, но он со смешком увернулся.

— Генрих, совесть имей. Секс у нас уже был.

Но откуда у этого кошака совесть?! Одна из его рук уже лежала на груди, вторая успела доползти до промежности и обосновалась там.

И, конечно же, из душа они оба вылезли минут через тридцать, но уже вымытые. И на этот раз Ире удалось настоять на своем.

Проворчав что-то вроде «на ком я женился», муж все же соизволил одеться и отправиться вместе с Ирой в библиотеку.

Книг во дворце хранилось множество — длинной жизни тайгера не хватило бы, чтобы перечитать, а тем более запомнить, их все. Перехватив полный одержимости взгляд супруги, блуждавший по полкам, Генрих осознал, что счет к богам растет все больше.

— Ты тут жить собралась? — иронично поинтересовался он, ответа, как и следовало ожидать, не дождался и воззвал к хранителю. — Книги о родовых артефактах и обычных амулетах драконов. Все имеющиеся здесь.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем на стол посередине комнаты начали прямо из воздуха аккуратно опускаться тонкие и толстые книги, все — о драконах. Только о них. Генрих, как и его отец, был уверен, что просто так представители одной из самых закрытых рас мира на зимний бал не прилетят.

Жена, наконец-то очнувшись от длительного молчаливого созерцания полок, подошла к столу, взяла в руки книгу потяжелей, села на стул, погрузилась в чтение. Генрих сделал то же самое.

Сколько времени было потрачено, Генрих не знал. Но упорство принесло свои плоды.

— Покажи еще раз кулон, — оторвался от книги Генрих.

Жена вытащила подарок бога. Генрих сверился с рисунком. Подавил желание выругаться, мрачно посмотрел на любимую супругу.

— Что? Что ты там такого нашел?

— Ничего хорошего, для меня так уж точно.

Генрих развернул книгу, позволяя жене полюбоваться изображением драгоценности на бумаге.

— «Дарующий жизнь», артефакт правящей семьи драконов. Был потерян несколько сотен лет назад. То-то они с места сорвались. Фонить от него должно неслабо.

— То есть получается, — нахмурилась жена, — что я тоже принадлежу к этому самому роду?

— Получается. Боги как обычно развлекаются, и почему-то исключительно за счет смертных.

— И чем мне грозит такое родство?

— Большими проблемами. Нам обоим. Драконы — собственники. Ценят семью. Обидчика близкого родича разорвут в клочья без сомнений.

— Это ты так деликатно намекаешь, что больше не сможешь бегать по бабам? — язвительно уточнила жена.

— Да при чем тут бабы, — Генрих поднялся, в волнении зашагал по библиотеке. — Ты не просто драконица. Ты — родственница правителя драконов. А выше него в этом мире только боги. Вот и думай, захочет ли он оставить тебя здесь.

— Оставить?

— Я забыл сказать? У драконов свой город в поднебесье. А кое-кто здесь боится летать.

Любимый муж, конечно, был еще тем стервецом, и насчет страха Иры вспомнил явно неспроста. Но родственники-драконы Иру прельщали в разы меньше. В самом деле, она, простая учительница, несколько лет как круглая сирота, и вдруг родственница правителю драконов? Ну чушь же. Ладно, она по ошибке попала не в тот мир, ладно, стала женой заносчивого герцога. Это еще можно было пережить. В конце концов, Ира частенько мечтала в детстве и отрочестве о подобном попадании. Но летать под облаками в виде огромной зеленой ящерицы Ира точно никогда не мечтала. И уж тем более не горела желанием общаться с внезапно появившимися родичами, такими же ящерицами.

— Выхода, как я понимаю, нет? — мрачно поинтересовалась она, внимательно разглядывая кулон на картинке, точную копию того, что висел у нее на шее.

— Какой тут выход. Ходят слухи, что драконы — раса закрытая, потому что очень малочисленная, — муж вернулся столу, сел на стул. — Если это действительно так, то понятно, почему они не желают общаться с другими расами. При значительном численном перевесе их легко могут перебить, как бы близко к богам они ни стояли. А значит, у них на счету каждый дракон. И вот появляешься ты, неучтенная драконица. Угадай, что они сделают.

А что тут гадать-то.

— Заберут к себе — это понятно, — проворчала Ира. — А как быть с тобой? Прибьют по-тихому?

Муж ухмыльнулся:

— Кровожадная ты моя. Я — родственник императора. У нас с тобой, как оказалось, династический брак. Так что меня не тронут.

— А смысл тогда меня забирать?

— Научат летать, помогут родить и вскормить будущего дракончика.

Муж произнес фразу с издевкой, но Ира отреагировала не на тон, а на смысл.

— Какого дракончика? Я вам что, инкубатор, что ли?

Муж изумленно приподнял брови, черные и, на взгляд Иры, слишком густые:

— Странный у тебя был мир. Дети — это высшее счастье, дарованное богами.

— Вот сами и вынашивайте это «счастье», — недовольно огрызнулась Ира, не желая признаваться, что боится не только полетов, но и маленьких орущих свертков.

Генрих не был уверен, считать ли это достоинством при всех остальных недостатках супруги, но любовницей она оказалась страстной, раскрепощенной, с удовольствием отзывалась на его ласки, не стеснялась проявлять инициативу. Ночью, отбросив все проблемы и заботы, они снова, как в первый раз, любили друг друга. Рука жены поглаживала его член и яйца, заставляя Генриха чуть постанывать от удовольствия. Он, в свою очередь, ласкал ее промежность, чуть массируя клитор, и она тяжело дышала, возбужденная его ласками.

Ночь прошла результативно. И Генрих подозревал, что вскоре, несмотря на явный страх супруги перед детьми, тщательно скрываемый, но ему все же заметный, их молодая семья обзаведется потомством. И это было только к лучшему. Лишний козырь перед драконами. Они, конечно, вряд ли быстро от нее отстанут, но Генрих надеялся, что надолго в их поднебесном городе ни он, ни жена не задержатся.

Драконов не любили не только за чванливость и высокомерие, но также за умение заболтать любого. Их послов лишний раз старались не приглашать на официальные празднества — сам не заметишь, как выболтаешь гостайну.

Жена тоже умела болтать, и пусть не забалтывала, но выводила из себя Генриха на раз-два. Раньше, пока он не всмотрелся внимательно в ее характер и не увидел, как и чем ее можно остановить.

Теперь он, удовлетворенный, лежал в постели и думал о будущем зимнем балу.

— Этот бал, — жена, оказывается, размышляла на ту же тему. — Вчера был портной, обсуждали платье для появления на балу. Там что, особая форма какая-то?

— Это политическое мероприятие, — Генрих сдержал зевок. — Танцуют там мало, и то так, для прикрытия встреч и общения на важные государственные темы. И приглашают туда только значимых персон. Зачем дядя позвал тебя, еще не зная о твоих корнях, я понятия не имею.

— И что, мне там изображать молчаливую куклу? Улыбаться все время, как идиотке?

— Все время? — Генрих хмыкнул. — Думаю, «все время» ограничится первыми десятью-пятнадцатью минутами в самом начале бала. А потом появятся драконы. Они славятся своим нетерпением.

— То есть можно будет не танцевать? — задумчиво уточнила жена.

— Если тебе удастся найти достойный предлог, то нет, — пожал плечами Генрих.

Его самого танцы в данную минуту не интересовали.

Отправляться на бал Ире откровенно не хотелось. В самом деле, где она и где бал? Учительница, замученная повседневностью, по ее мнению, никак не могла блистать на балу. И дело не меняла внезапно обнаруженная связь с драконами. Что там той связи. Может, Ира — дальняя прапрапраправнучка младшего сына старшего брата деда правителя драконов? Что теперь, сидеть остаток жизни в городе под облаками?

В общем, если бы не распробованный секс, жизнь была бы ужасной. А так… Ну, слегка отвратна.

Утром, позавтракав со всем семейством, Ира отправилась бродить по дворцу. Нет, официально она пошла в оружейную, тренироваться в стрельбе, хоть любимый муженек и встретил это известие с кислой миной. Но то официально. Неофициально же ей просто хотелось или кого-нибудь прибить, или где-нибудь спрятаться, подальше от новых родичей.

— В твоем бывшем мире все такие трусихи? — насмешливо поинтересовался знакомый голос за ухом.

Ира не подпрыгнула только потому, что привыкла к проделкам детей в школе. За столько-то лет можно к чему угодно привыкнуть.

— Вот схлопочу инфаркт, сам на бал отправишься, — пригрозила она, остановившись у ближайшего окна и привалившись спиной к стенке.

— Я тебе схлопочу, — проворчал домовой. — Попала сюда, все вверх дном перевернула, всех на уши поставила, а теперь инфаркт хочет. Нет уж, так просто ты не отделаешься.

Ира только фыркнула.

— Слушай, может, просто отдать кулон драконам? Мол, извините, ошиблась?

— Бог тоже ошибся? — язвительно поинтересовался Гришка.

Ира вздохнула.

— И бог ошибся. Сам же признался. Не в тот мир засунул.

— Трусиха ты, Ирка.

Угу. Трусиха. Вот только на бал не хотелось.

— Для разнообразия сегодня оттопчи ноги не младшему, а старшему брату, — предложил «добрый» Гришка.

— Да куда ему еще и ноги оттаптывать. Ему и так не повезло — я в жены досталась, — самокритично заметила Ира.

Гришка заржал не хуже коня.

— Запомни на будущее — боги ничего просто так не делают.

Миг — и Ира оказалась не у окна, а возле двери в ту самую оружейную, в которую собиралась.

— Зараза ты, — сообщила Ира пространству.

Пространство ожидаемо промолчало.

Чем ближе подходило время зимнего бала, тем нервознее становилась жена. Генрих, конечно, тоже нервничал, но больше из-за встречи с драконами. А вот супруга все чаще закрывалась в оружейной: «Сбрасывать стресс», как она выражалась. Генрих слабо понимал, что такое стресс, но оружейные патроны жалел.

Постельные игры тоже помогали «от стресса», но не будешь же сутками не вылезать из постели. Тем более что занятия с нанятым учителем никто не отменял. Генрих внимательно наблюдал за женой и должен был признать, что ее манеры и осанка постепенно улучшались, правда, только на людях. А вот наедине с ним она часто изображала стерву. Но Генрих, привыкнув к подобному поведению, уже знал, что и каким тоном ей отвечать. Их пикировки могли длиться по получасу. И Генрих даже находил их полезными: они помогали мозгу не расслабляться и обостряли чувства. Заканчивалось все обычно постелью.

— Я, между прочим, просила сказку, — выдала как-то вечером жена. Бал должен был состояться послезавтра, и Генрих видел по ее настрою, что оставшееся время пройдет весело и продуктивно. — Сказку, а не приключенческое фэнтези!

— Женщины, — насмешливо протянул Генрих, — на вас не угодишь. Это ты сейчас богам недовольство высказываешь?

— Всем, — отрезала жена. — Ну какая из меня драконица?

— Никакая, — охотно согласился Генрих. — Ведьма получилась бы намного лучше.

Они лежали в постели и лениво пикировались.

— Да, — внезапно согласилась жена, разрушив Генриху всю игру, — лучше. Тогда я хоть с чистой совестью могла бы пить, материться и дебоширить. А так… Герцогине не пристало то, это, пятое, десятое. А у меня, между прочим, нервы! И их надо как-то лечить!

— Я не пойму, — став серьезным, покачал головой Генрих, — тайгеров ты не боишься, остальных рас — тоже. Что страшного в драконах?

— В драконах — ничего, кроме того, что они — вымершие динозавры, — проворчала жена. — Огромные неуклюжие ящеры, вопреки всем законам физики летающие под облаками. Свалится одна такая ящерица на голову — и привет, боги. Но не суть. Я не хочу быть драконом, понимаешь? Мне плевать на них, когда они от меня далеко. Но называться одной из них… Блин, да я меньше нервничала бы, если бы мне заявили, что я — выжившая претендентка на трон Романовых.

Генрих понял только половину сказанного. Но и этого хватило, чтобы составить себе некоторое впечатление о страхах жены.

— То есть ты боишься не соответствовать какому-то образу, который у тебя в голове, — сделал он вывод.

— А хоть бы и так, — буркнула жена. — Я всю сознательную жизнь провела в одном статусе, а теперь меня вытащили в другой мир и навязывают совершенно другой статус. Не хочу!

Чем ближе к балу, тем сильнее нервничала Ира. Она знать не желала своих возможных родственников, чтоб им непрестанно икалось всю их оставшуюся жизнь!

— Я всю сознательную жизнь провела в одном статусе, а теперь меня вытащили в другой мир и навязывают совершенно другой статус. Не хочу! — заявила она мужу после очередного секса. И, подумав пару секунд, добавила. — Выпить хочу. Что у вас тут есть не очень крепкое?

В глазах мужа она прочла: «Моя жена — пропойца». Но, как ни странно, спорить супруг не стал, вызвал служанку. Минут через пятнадцать Ира с мужем сидели в той же спальне, за накрытым белоснежной скатертью журнальным столиком. Бутылка эльфийского вина, наспех порезанный овощной салат, пласты жареного мяса и кусочки сыра — неплохая вечерняя трапеза.

— Настоящая Луиза алкоголь в рот не брала, поэтому твое тело может отреагировать как угодно, — предупредил муж, наливая в высокий хрустальный бокал нежно-розовую жидкость.

«Как марганцовка», — подумала почему-то Ира, поплотнее запахнувшись в теплый халат и принимая у мужа бокал. Может отреагировать… Да пусть хоть как-то отреагирует… Ира устала от вечной нервотрепки. Нет, она, конечно, осознавала, что во многом накрутила себя сама, но легче ей от этого не становилось.

Муж, в домашнем костюме сидевший в кресле напротив, решил, что будет употреблять какое-то пойло троллей. Мол, не пристало мужчине напиваться эльфийским вином. Его пьют в основном женщины. Ира не спорила. Ей было все равно.

Сладкое, немного терпкое вино вызвало ассоциацию с хорошо разбавленным сгущенным молоком. Ира сделала один глоток, второй, третий. Словно сладкое молоко пила. Ни малейшей связи с вином.

На последнем глотке комната почему-то поплыла перед глазами, а муж неожиданно растроился. И каждый из новоявленных супругов смотрел на Иру с немым укором.

— Тебя три, — немного заплетающимся языком сообщила Ира.

— В каком месте ты меня трешь? — насмешливо спросил тройной муж.

— Тебя… три штуки… — пояснила Ира.

— Даже так. Быстро ты поплыла. Обычно такое состояние возникает у женщин после 3-го бокала.

Ира прищурилась, затем помотала головой, стараясь вернуть четкость зрения. Не помогло. Муж упорно не желал собираться в единый организм.

— Ну и ладно, — решила Ира. Подумала немного и запела:

Мужья ожидаемо поморщились:

— Тише петь ты не умеешь?

— А зачем? — удивилась Ира. — Хорошо же пою. Пусть все слышат.

Она хотела затянуть другую русскую народную, но коварное эльфийское вино оказалось сильнее ее, и Ира, уронив голову на руки, заснула прямо за столом.

«Дожился, — думал с сарказмом Генрих, укладывая заснувшую жену в постель, — таскаю на руках жену-пропойцу. Хотя какая она пропойца. Вот как можно было дойти до такого состояния после первого же бокала вина? Оно ж легкое!». Да, боги решили знатно повеселиться над Генрихом.

Укрыв жену покрывалом, он отправился в оружейную, вызвал туда начальника стражи и какое-то время сбрасывал напряжение тренировками. Заснул он, едва добрался до собственной кровати.

Утро началось чересчур рано и было слишком громким: через три часа Генриху с супругой предстояло отправиться порталом в столичный дом, чтобы уже завтра оттуда, в карете, как и положено аристократам, прибыть в императорский дворец на зимний бал. А значит, следовало привести себя в порядок, позавтракать, собрать небольшую сумку личных вещей. На все про все как раз три часа.

Кокетничавшей с Генрихом служанке, полненькой шатенке, пришедшей будить его, он ответил угрюмым взглядом. Времени и так катастрофически не хватало, а тут всякие дуры под руку лезут.

Кстати о дурах. Необходимо было заранее заглянуть к дражайшей супруге, узнать, как ее самочувствие после вчерашней не удавшейся пьянки. Вдруг придется мага вызывать, чтобы он привел герцогиню в порядок.

К удивлению Генриха, жена прекрасно себя чувствовала и даже не нервничала. Мурлыкая себе под нос какую-то незнакомую ему мелодию, она заканчивала сбор личных вещей.

— Для таких дел есть служанки, — нравоучительно заметил Генрих, переступив порог.

— И тебе доброе утро, — добродушно откликнулась жена. — Когда едем?

— Пойдем. Порталом.

Жена оторвалась от сумки, взглянула на Генриха с удивлением, смешанным с детским восторгом:

— Что, правда? Настоящим порталом? Всегда мечтала попробовать.

Генрих заподозрил, что ему вторично подменили супругу. Куда делась уже знакомая стерва? Кто это создание с отличным настроением? Нет, тут явно было что-то нечисто.

— Ты кто? — в лоб спросил Генрих. — И где та, из другого мира?

Жена ухмыльнулась:

— Мне Гришка отличную идею подал.

— Гришка? — незнакомое имя резануло слух.

— Домовой местный.

Доходило до Генриха долго. Потом он уточнил:

— Ты с домовым общаешься?

— Угу.

Точно ведьма. Да еще и дракон. Боги, чтоб вас!

— Пьяница. Герцогиня пьяница. Уснула после первой рюмки. Неумеха, — негромкое, но упорное ворчание, сверлившее мозг, мешало спать.

Ира открыла глаза, попыталась встать, застонала и упала назад, на что-то мягкое, видимо, подушки. Перед глазами все кружилось и плясало, словно на взбесившейся карусели. Голова, словно чугунная, не желала ничего воспринимать. Во рту было сухо, как в пустыне. Глаза слипались. В общем, здравствуй, похмелье.

До такого состояния Ира на Земле напивалась только один раз: на похоронах родителей. И вот теперь, перед балом, в другом мире, напилась вторично.

— Вставай, пьяница, — продолжал зудеть смутно знакомый голос. — Ехать тебе пора. А ты тут разлеглась.

Ира замычала.

Под нос сразу сунули граненый стакан, такой типичный, из которого пили многие поколения землян. В стакане плескалась ярко-оранжевая жидкость.

— Пей давай. Пьяница.

И совсем она не пьяница. Нечего ее постоянно этим попрекать.

Напиток оказался прохладным и кисловатым. Он практически сразу убрал все последствия, и Ира наконец-то вспомнила голос.

— Гришка?

— А кто ж еще, — фыркнуло пространство.

Действительно.

А еще Ира вспомнила, какой сегодня день. И что будет завтра.

— Да не трусь ты. Не съедят тебя там, — проворчал домовой.

— Они — нет. А вот драконы…

При мысли о крылатых ящерах у Иры снова затряслись поджилки.

— И что, что драконы?

— Они существуют, — буркнула Ира.

Гришка расхохотался.

— А че б им не существовать. Еще и летают. И тебя, трусиху, обучат. Да не белей ты так. Чуть что, скажи, что не их подданная, и все.

— В смысле? — насторожилась Ира. — Каким боком тут подданство?

— Таким. Ты за кого замуж вышла? За тайгера. Значит, теперь принадлежишь империи. А драконы пусть дальше себе летают.

— А это сработает? — в душе вспыхнул пока еще маленький огонек надежды.

— Так они сами тот закон приняли, — фыркнул Гришка. — В книгах если что поройся, не в наших, в их. Там все написано.

Вот так вот, да? А что, может и сработать.

Ира почувствовала, как с души спадает камень страха и сомнений. Она принадлежит империи тайгеров, значит. Почитает она те книги. Держитесь, драконы.

Столичный дом встретил Генриха с супругой суматохой. На следующий день после бала во дворце императора здесь тоже должны были начаться торжества. А потому слуги заканчивали последние приготовления и готовились принять многочисленных высокопоставленных гостей.

— Дорого-богато, — пробормотала жена, оглядываясь.

— Что? — не понял Генрих.

— Вычурно тут слишком, роскошь сразу в глаза бросается, — пояснила жена.

— Тут всегда так, — они поднимались по натертой до блеска мраморной лестнице, держась за перила. — Дом в столице, рядом с императорским дворцом. Нужно соответствовать.

— Угу. Держать марку. Комнаты наши так же помпезно будут обставлены?

— Комната. Одна господская комната.

Жена крякнула. От этого неуместного в данном шикарном месте звука Генриха передернуло. Вот что значит отсутствие надлежащего воспитания. Ведет себя, как девка из села!

— То есть уединиться не получится… М-да… Когда, говоришь, этот бал? Завтра?

— Для уединения есть кабинет, — просветил супругу с трудом сдерживавший раздражение Генрих.

— У тебя. А у меня?

— А ты — женщина, — этот вопрос они уже обсуждали, и не раз. Генрих отказывался понимать, зачем женщине требовалось постоянное уединение. Чем она может быть занята? — Тебе и не положено…

— В лягушку превращу, — любезно сообщила жена, и Генрих чуть не споткнулся на последней ступени лестницы. Такой ответ точно не был им предусмотрен. — Будешь в пруду доказывать свою маскулинность.

Опять иномирное слово. Генрих понял суть лишь примерно.

— Ведьма, — проворчал он, чтобы не устраивать скандал на виду у слуг.

— И скоро начну этим гордиться, — фыркнула жена. — Нашлись тут, сексисты. Женщине отдохнуть от них негде.

Между тем они зашли в предназначенную для молодых супругов спальню.

— Кровать, ковер, шторы, стол, кресла, — перечислила жена, оглядываясь.

— Обычная обстановка, — проворчал Генрих.

— Угу. Только размерами комната больше моей квартирки. Как вы тут, в пространствах этих, не теряетесь?

— Так мы и не крестьяне, чтобы жить в лачугах, — вернул шпильку Генрих.

— О да. Вы — не крестьяне. Вы — нахлебники. Революции на вас нет.

— Вот повелителю драконов и сообщишь свои чрезвычайно ценные мысли на этот счет, — язвительно отрезал Генрих, доведенный до белого каления неуместным поведением супруги.

— Сообщу, — пожала плечами жена. — Ты во мне сомневаешься?

Нет, Генрих не сомневался. Такая и Зирту в лицо все выскажет.

Невозможность уединиться Иру задела. На Земле, за те годы, что прошли со смерти родителей, она привыкла к личному пространству. В этом мире во дворце мужа ей тоже выделили личную спальню. Теперь же получалось, что жить приходилось в одной комнате с драгоценным супругом. И ни покоя, ни тишины. У него, как оказалось, для уединения существовал кабинет. Ей такой роскоши не полагалось.

«Сутки», — напомнила сама себе Ира. Ей необходимо было продержаться всего лишь сутки. Уже завтра, на зимнем балу, станет ясно, кто она такая, каков ее статус. И, исходя из этих знаний, она собиралась диктовать мужу условия дальнейшей совместной жизни.

А пока… Пока пусть покомандует немного. Недолго ему осталось.

Ира еще раз огляделась: широкая кровать под балдахином, стоявшая посередине комнаты, сразу намекала на численность проживавших здесь людей. На такой громадине один-единственный человек легко затерялся бы.

Журнальный столик посередине комнаты, подчеркивал, что принимать пищу можно, и не выходя из спальни.

Кресел, как и ожидалось, было только два — гостей здесь точно не ждали.

Темные тяжелые шторы, закрыв окно, не позволили бы никому узнать, какие непотребства здесь творятся.

— У тебя такое выражение лица, будто ты раздумываешь, как прибить меня по-тихому и выйти сухой из воды, — насмешливо отметил муж.

— Не дождешься, — фыркнула Ира. — Я понять пытаюсь, почему в этой комнате все вокруг так и кричит об уединенности и постельных играх.

— Потому что кое-кто, в силу своего характера, слишком долго жил без этих самых игр, — нахально заявил муж и со смешком увернулся от локтя Иры.

Сама она так не считала и недотраха у себя не ощущала. А вот одного кошака все же следовало поставить на место.

— Сколько любовниц ты сюда водил? — уточнила Ира, поворачиваясь к супругу лицом.

— Не поверишь, — осклабился он, — ты — первая. Это супружеская спальня. Для игр со служанками существуют гостиные. Или тот же кабинет.

— Ах, вот для чего он предназначен, — мурлыкнула Ира. — Теперь я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы он у меня появлялся. Рогов боишься.

— Стерва, — любезно сообщил муж.

— Кобель, — парировала Ира.

Общение грозило перейти на повышенные тона, но в дверь постучали. Заглянувшая служанка сообщила, что обед подан. В гостиной.

Что ж, Ира пообщается с супругом и позже. Сейчас же не мешало поесть.

Сутки до зимнего бала прошли плодотворно. Генрих с женой успели трижды поругаться и дважды заняться постельными играми.

Ели они в перерывах между этими своими важными занятиями и к вечеру устали до предела. Жена завалилась спать, едва голова коснулась подушки, Генрих, считавший себя выносливей супруги, некоторое время лежал в постели и размышлял. Боги, конечно, подложили ему еще ту свинью, но зато наследники должны были получиться с характером. Настоящие тайгеры.

Генрих поморщился: драконы считали, что дети, рожденные от смешанных браков, являлись исключительно драконами. На другие расы они плевали с высокого шпиля. Генриха такая позиция не устраивала. Он намеревался доказать всему миру, что крови тайгеров в его детях будет не меньше, чем крови драконов.

С этой мыслью он и уснул.

Утро началось с легкого завтрака. Жена снова нервничала, видимо, забыв о таинственных наставлениях домового.

— Расслабься, — проворчал Генрих. — Не съедят они тебя. Это мне нервничать надо. Своих они не трогают.

— О да, — с сарказмом в голосе согласилась жена, — всего лишь пытаются распоряжаться «своими», словно вещью.

— Тобой пораспоряжаешься.

— Вот и не вздумай.

В пикировках время до отправки на бал пролетело быстро.

Одевались оба в разных комнатах. Генрих с личным камердинером вышли в ближайшую гостиную, жена со служанкой заняли спальню.

Наряжался на бал Генрих тщательно: ему, как родственнику императора, положено было при дворе соблюдать правила этикета и следовать последней моде. Белоснежная тончайшая рубашка с золотыми запонками на запястьях, черные штаны, темно-синий камзол, на ноги — лакированные туфли черного цвета — Генрих считал себя франтом, хотя вдали от столицы мог одеться и попроще.

Жена вышла в светло-голубом платье с узким лифом и пышной юбкой.

— Как я в карете поеду, в таком наряде, — проворчала она, нервно поправляя в ушах серьги с бриллиантами.

— Там есть особый табурет, — объяснил Генрих. — Села на него — юбка колоколом вокруг. Доедешь нормально.

В ответ — взгляд, полный сомнений.

В карете ехали молча, каждый думал о своем. Генрих, разглядывая в ярком свете вечерних фонарей мощенную булыжником мостовую, размышлял о том, насколько быстро успеет забеременеть жена. Хорошо было бы, если уже. Увы, навыками целителя Генрих не обладал, увидеть зарождающуюся жизнь был не способен.

Ира проснулась утром, готовая прибить всех вокруг, драконов — в первую очередь. Всю ночь ей снились кошмары: она пыталась взлететь в своем новом громоздком теле коричневого цвета, падала и больно билась мягким животом о жесткие камни. Раз пять падала.

— Сволочи, — прошипела Ира, приводя себя в порядок в туалете, — одни летят за кулоном, другой со скуки телом ошибся. Ненавижу козлов!

С трудом вытерпев переодевание, нервничавшая Ира посмотрела в зеркало. Отражение ответило ей взглядом записной стервы, почему-то обрядившейся в бальное платье. Светло-голубое, с узким лифом и пышными юбками, оно пугало Иру своей красотой и необходимостью двигаться в нем чрезвычайно аккуратно. Не дай местные боги, кто-нибудь такую красоту испортит.

Муж уже ждал за дверью, вырядившись, как на собственную свадьбу. Хотя ему, аристократу в непонятно каком поколении, это и положено — наряжаться.

В карете Ира, мысленно матерясь, словно завзятый сапожник, ехала на специальном табурете, этакой пытке особого вида: ни к стене не прикоснуться, ни спину согнуть, сиди себе, будто аршин проглотила, всю дорогу. Хорошо хоть ехать было недолго.

Императорский дворец показался ослепительным во всех смыслах слова после темноты кареты. Огни, огни, мириады огней. Вот уж кто не жалел ни магии, ни свечей.

По широкой мраморной лестнице Ира с мужем, рука об руку, поднялись к высокому седому старику, дворецкому, одетому в слепившую глаза ярко-голубую ливрею. Встретивший их в холле другой старик, мажордом, в ливрее такого же цвета, проводил их до зала, в котором проходил прием.

— Генрих фор Дартант, герцог Норбирейский, с супругой, Луизой фор Дартант, — зычно объявил он, распахивая двери.

Ира сомневалась, что его хоть кто-то услышал, слишком шумно и людно было внутри.

То, что официально называлось зимним балом, по сути оказалось деловой встречей верхушки аристократов всех рас. Эльфы, гоблины, оборотни всех видов — кого здесь только ни было. Ира понятия не имела, что они все тут обсуждали, но, по ее мнению, именно в такой обстановке чаще всего и рождались разнообразные заговоры против короны.

Муж зашел внутрь, словно ледоход сквозь льды. Ира отправилась за ним, втайне надеясь где-нибудь потеряться.

— Здравствуй, Генрих, — внезапно раздался над ухом Иры знакомый голос, и в поле ее зрения появился император. — Луиза, ты великолепно выглядишь.

Ира пробормотала что-то типа «спасибо, вашество», не имея возможности поприветствовать главу государства так, как было положено по этикету.

— Герцог, — между тем продолжал император, — позвольте представить вам моего племянника и его супругу.

Мужчина, к которому обращались, резко повернулся и уставился на Иру пронзительным взглядом ярко-зеленых глаз. Что-то в чертах его лица Иру напрягло: как будто она видела его раньше, только не помнила, где и когда.

— Ну здравствуй, дочь, — внезапно раздался такой родной, такой знакомый голос. — Не ожидал, не надеялся…

Губы мужчины шевелились, а Ира смотрела, смотрела, смотрела. И не могла поверить. Нет. Он же погиб. Она сама их с матерью хоронила. В пустом гробу. Тела не нашли. Нет…

Ира почувствовала, как силы покидают тело, и упала в банальный обморок.

— Поздравляю, сын, — иронично заметил отец, — с повышением. Растешь. Теперь уже супруг внучки правителя драконов, зять самого кронпринца.

Генрих досадливо дернул плечом — совершенно неуместный жест в данной ситуации, показывавший, скорее, отсутствие воспитания, чем нервозность, но это вышло исключительно на эмоциях.

— Думаешь, она беременна? Отсюда обморок? — перевел он тему.

— Думаю, она перенервничала, — отец покачал головой, — ты ж помнишь, она считала, что родители погибли. А тут…

А тут вышло непонятно что. Там, на балу, Генрих успел подхватить потерявшую сознание жену. Ее внезапно появившийся отец, перепугавшись, открыл портал сюда, к драконам. Драконы, конечно, считались сильнейшими магами. Но Генрих даже представить себе не мог, что можно вот так просто открыть портал в другое государство и не потерять ни капли выдержки.

Шагнули в него вчетвером: Генрих с ношей на руках, отец жены и отец самого Генриха, в последнюю минуту очутившийся рядом. За спиной остались растерянный дядя и шокированные аристократы, но никому из прошедших порталом не было до них дела. Потом, все потом. Отец, настоящий дипломат, объяснит дяде то, что посчитает нужным. Сейчас же Генриха волновало самочувствие жены. Она и так была неуравновешенная, а теперь совсем перестанет адекватно воспринимать реальность.

Генрих с отцом стояли в коридоре неподалеку от покоев, в которых лежала бесчувственная супруга. Там, внутри, с ней заперся ее отец. А они стояли здесь и ждали, как обернется ситуация.

— Нет, я, конечно, подозревал, что она близка к правителю по крови, но не настолько же, — покачал головой отец. — Радуйся, сын, что ты входишь в число наследников престола, иначе брак посчитали бы мезальянсом.

— Это ты так спесь с меня сбить пытаешься? — усмехнулся Генрих.

— Это я тебя жизни учу, — нравоучительно заметил отец. — Ты слишком высокомерным бываешь. Не всегда это уместно.

— Пап, тайгеры вторые по родовитости после драконов, — напомнил Генрих. У них с отцом это была вечная тема. Генрих гордился своими предками, отец — собственными заслугами.

— Вторые, — кивнул отец. — Но если бы не ошибка бога, то тебя, сын, несмотря на родовитость, к Луизе, внучке правителя, не подпустили бы и на сто шагов. Ее выдали бы или за своих аристократов, или за прямого наследника империи тайгеров.

Ответить Генрих не успел: дверь открылась, на пороге появился отец Луизы. Судя по выражению лица, общением с дочерью он остался недоволен. И Генрих этому не удивился. Луиза и при хорошем самочувствии отличалась стервозностью. А уж сейчас…

— Она хочет вас видеть, — высокомерно заявил кронпринц и зашагал прочь от комнаты.

Генрих переступил порог и закрыл дверь.

Пришла в себя Ира на чем-то мягком, видимо, на кровати. Открывать глаза не хотелось. Ире было хорошо и так, с закрытыми. Зато никто не шокировал ее ни видом, ни голосом. Ира прекрасно помнила все, что произошло на балу. И сейчас ей никого не хотелось видеть: ей нужно было время, чтобы обдумать произошедшее.

— Ира, — знакомый голос устало прозвучал рядом, — открывай глаза. Я же чувствую, ты пришла в себя.

«И что?», — лениво подумала Ира, но глаза открыла.

Отец сидел перед ней на стуле, внимательно всматривался в ее лицо, ловя в нем каждое изменение. Да, именно отец, тот, кого она помнила по жизни на Земле, а не надменный дракон, встретившийся ей на балу. Коротко стриженые волосы, высокий лоб, глубоко посаженные цепкие глаза карего цвета, прямой нос, тонкие губы. И как Ира раньше не замечала? Что отец, что Генрих — оба потомственные аристократы.

— Как вы выжили? Мама?..

— Сейчас расскажу. Мама жива, здорова, ждет, когда сможет тебя увидеть. Милая, мы с твоей мамой из влиятельных кланов драконов. Я — наследник престола, она — дочь первого герцога. Ира, не бледней. Я помню твое отношение к аристократам. Но, увы, ты тоже потомственная аристократка.

В этом мире он научился читать мысли?

— Родная, у тебя на лице все написано.

— Как ты меня узнал? В этом теле?

— Мы, драконы, чувствуем родную кровь.

— Кровь? Как вампиры? — растерянно уточнила Ира.

Отец мягко улыбнулся:

— В переносном смысле. Уж тебе ли, учительнице, не знать это выражение.

Ира пропустила шпильку мимо ушей. Сейчас ее волновало другое.

— Пап, я видела покореженную машину, которую вытащили из реки. Сказали, что тела смыло течением…

— Земля — не место для драконов. Она мешает им проявлять свою магию, подавляет их свободолюбивый характер. Если бы мы с мамой знали это заранее, никогда не отправились бы в тот мир. Но мы не знали… И потому портал оказался в один конец. Там, на Земле, у нас родилась ты. Там мы жили, все время мечтая вернуться. Та авария не была подстроена. Но в момент перед смертью у меня, как сказали бы на Земле, задействовались все ресурсы организма. И я смог вытащить себя и маму обратно. Вот только на Земле появиться мы больше не могли — магические потоки в наших организмах переплелись так сильно, что любое появление там грозило нам немедленной смертью.

Все сказанное звучало, как сказка. Жестокая, но волшебная сказка.

— И что теперь? Что будет дальше?

— Ты здесь, боги вернули тебя домой. Ты — внучка повелителя драконов, родная. Ира!

Видимо, бледность охватила не только лицо Иры, потому что отец сильно встревожился. Внучка повелителя драконов. Она, скромная учительница. Фарс. Глупый фарс.

— Пап, мой муж здесь?

— Ира…

— Здесь или нет? Я хочу его видеть.

Отец нахмурился, но спорить не стал, кивнул и вышел из комнаты.

Комната во дворце драконов мало чем отличалась от комнаты во дворце тайгера. Да, наверное, и любого аристократа другой расы, кроме, разве что, троллей, предпочитавших спать на полу на коврах.

Генрих подошел к лежавшей на кровати жене. Выглядела она отвратительно: бледная, с растрепавшейся прической и взглядом маньяка, уже выбравшего жертву.

— Уже знаешь? — ее голос оказался чуть хриплым.

— О чем? — уточнил Генрих, садясь на стул возле кровати.

— Я — внучка правителя драконов. Я — внучка! Да из меня аристократка…

«…как из крестьянки герцогиня», — продолжил про себя Генрих, полностью согласный с недоверием в голосе жены.

— Боги играют судьбами, — ответил он обтекаемо.

В ответ — ругань на незнакомом языке.

— Твой отец одобряет такое поведение? — уточнил Генрих, борясь с желанием закрыть дражайшей супруге рот, пусть бы и поцелуем. Все больше пользы принесет.

— Мой отец на Земле ругался и похлеще, причем при мне, — недовольно огрызнулась жена. — Это тут он вдруг стал аристократом в энном поколении. А там… — в голосе проскользнула тоска.

Жену необходимо было отвлечь, заставить переключиться с одной части реальности на другую. И Генрих вспомнил слухи в среде аристократов.

— А мать?

— Что с ней?

Генрих изумленно вскинул брови:

— Ты не знаешь?

Жена нахмурилась, приподнялась на локтях:

— Что я должна знать?

— Поговаривают, жена кронпринца беременна. Снова, — беспечно пожал плечами Генрих.

Как и ожидалось, новость произвела должное впечатление: супруга подскочила на постели.

— В смысле «снова»?!

— У твоего отца, кроме тебя, взрослые сыновья, — намеренно «добил» жену Генрих. — И вот теперь новая беременность.

Жена несколько секунд сидела в прострации, потом повернулась к Генриху:

— Сколько дней мы должны пробыть здесь? По этикету? Максимум?

— Луиза, ты их дочь, — Генрих видел, что супруга если не обиделась, то сильно разозлилась.

— Сколько?

— Пять-семь, не дольше.

— Ты знаешь законы, по которым гражданку твоей страны не смеют удерживать те же драконы?

— Естественно. Я — кратко, отец — полностью.

— Свекор здесь? Отлично, — жена кровожадно ухмыльнулась.

Генриху стало жаль драконов.

Братья. У нее есть братья. Родные. Количество Ира не уточняла. Да и зачем. Ей было достаточно лишь этого факта. Там, на Земле, мама уверяла, что им хватает одной Иры, больше детей они не потянут. Возможно, это действительно было так — жили они не особо богато. Но, как оказалось, у нее здесь, в другом, магическом, мире жили братья. А теперь мама снова беременна. Драконы, насколько помнила Ира, жили до тысячи лет. Сколько было родителям, Ира не знала. Но примириться с большим количеством близких кровных родственников ей оказалось трудно.

Пять-семь дней? Она вытерпит эти дни, а потом вернется во дворец мужа. Как говорили на Земле: «Родственников лучше любить на расстоянии». Разбираться в хитросплетениях местных интриг Ира не собиралась. А с внезапно воскресшими родителями можно общаться один-два раза в год.

Ира осознавала, что сейчас в ней говорит обида. Пусть. Она намеревалась показать родственникам, что отлично проживет и без них.

Мама зашла в выделенную Ире спальню минут через десять после разговора с мужем. Ира успела дойти до ванной, оборудованной так же, как и у тайгеров, привести себя в порядок и вернуться в постель.

— Здравствуй, милая, — невысокая полная шатенка с серо-голубыми глазами лицом маму напоминала слабо, но голос и движения однозначно были ее.

Как был и живот, уже довольно заметный под платьем.

Ира позволила себя обнять, искренне улыбнулась. Беременных волновать нельзя, это Ира помнила.

— Наконец-то ты дома. Сегодня придет портниха, снимет мерки, сошьем тебе новые наряды, и с родственниками познакомишься…

Мама говорила много. Ира не вслушивалась.

— Ирочка? — ее молчание наконец-то заметили. — Что-то не так?

— Мам, я ненадолго.

— В каком смысле? — растерянно моргнула мама.

— В прямом. Поживу здесь пять-семь дней и с мужем уйду порталом домой.

— С мужем?

— Папа не сказал? — Ира подавила желание неприятно усмехнуться. — Я замужем за тайгером, племянником императора.

Социальный статус супруга Ира упомянула намеренно. Раз драконы жуткие снобы, значит, следовало дать им понять, что муж Иры достоин ее.

— Но отец сказал, что тебя вернул кулон, — растерянно протянула мать.

— Нет, мам, — покачала головой Ира. — Меня вытащил сюда бог Зирт, в тело невесты Генриха фор Дартанта, прямо перед церемонией бракосочетания. А кулон мне подарил тот же Зирт. Во сне.

Мама молчала. Ира решила тоже помолчать.

Следующие сутки прошли весело: жена заперлась в выделенной ей комнате, не пускала внутрь никого, кроме Генриха и его отца, а когда кронпринц попытался войти вопреки ее желанию, пригрозила, что обратится за защитой к самому Зирту. Насколько помнил из прочитанного Генрих, кулон, висевший у супруги на шее, позволял ей выполнить угрозу в полной мере. Мало того, Зирт мог и откликнуться. А вот тогда повеселились бы не только драконы.

Кронпринц прекрасно это осознал, судя по его взбешенному виду.

Самое интересное было то, что супруга не выглядела расстроенной, когда встречалась с Генрихом. Она улыбалась, нехорошо так улыбалась. А в глазах ярким огнем горела жажда мести.

— Если ты их всех прибьешь, расы подерутся между собой, — сообщил Генрих в один из визитов.

Жена удивленно подняла брови:

— Кто сказал, что я собираюсь их прибивать? Здесь мои родители, между прочим. Их я уж точно люблю.

«В отличие от остальных», — добавил про себя Генрих.

Отец учил Генриха лет с пяти: не стоит обижать девочек, к какой бы расе они ни принадлежали. Оскорбленная дама женского пола любого возраста способна на любую, самую изощренную, месть. Поэтому со своими любовницами, даже с разовыми, Генрих предпочитал расставаться как можно более спокойно. Большей части платил, щедро, за постельные игры. Служанкам — монетами, дамам познатней — золотыми украшениями.

Кронпринца, похоже, научить этой житейской мудрости было некому. А потому Генрих заранее предвкушал веселье — все время в своей комнате супруга сидеть не собиралась.

— Тут есть следилки? — огляделась вокруг жена, когда Генрих зашел к ней вечером.

— Следилки? — не понял он.

— Ну, не камеры, понятно. Какие-нибудь «жучки», магические приспособления, что-нибудь, что отслеживало бы каждый вздох живого существа?

— Нет, — покачал головой Генрих. — Сильный маг, служащий при дворе, может в случае необходимости восстановить любую сцену. Но просто так никто за аристократами не следит.

— Непуганый мир, — проворчала жена, — служб безопасности на вас нет. — Подойдя ближе, она положила руки на плечи Генриха, с вызовом посмотрела ему в глаза. — Не побоишься заняться сексом во дворце у драконов?

Генрих ухмыльнулся, наклонился и накрыл ее губы своими.

На Земле лучшим способом сбросить напряжение, расслабиться Ира считала спиртное. Употребляла она его редко, «плыла» после бокала-полутора, буйной себя не считала. В общем, плюсы были и для Иры, и для производителей дешевого алкоголя, так как дорогое Ира себе позволить не могла.

Переместившись в этот мир, она внезапно узнала, что сбросить напряжение можно и через секс. Это открытие ее обрадовало — исчезала возможность спиться. Да и для здоровья полезней.

Так что сейчас, лежа обнаженная на постели, Ира наслаждалась ласками законного супруга, выкинув из головы все проблемы и заботы. Ей было хорошо. А остальное… Остальное подождет…

Мужские руки умело, со знанием дела, ласкали теперь уже ее тело, ладони поглаживали соски, проходили вверх и вниз по нежной коже живота, спускались в промежность, и Ира чуть постанывала от удовольствия, чувствуя, как длинные мужские пальцы друг за другом проникают во влагалище. Когда Генрих начал массировать клитор, Ира задохнулась от желания.

— А-а-х-х… — выдала Ира в нетерпении и сразу услышала довольный смешок.

Генрих вошел в нее резко, на долю секунды остановился, а затем начал двигаться, набирая ритм. Ира выгнулась, задвигала бедрами, приноравливаясь к его движениям, застонала сильнее, чувствуя, что еще немного, и она сойдет с ума от желания и страсти.

Кончили они бурно и практически одновременно. Ира обессиленно замерла на постели: все желания испарились вмиг, остались только усталость и нега.

— Так что ты задумала? — распластавшись на другой стороне кровати, спросил Генрих.

— Увидишь, — Ира устало зевнула. — Завтра утром и увидишь. Свекор?..

— Здесь папа, здесь. Уйдет вместе с нами. А пока поживет во дворце, как доверенное лицо императора тайгеров.

— Ну, вот и отлично, — Ира блаженно улыбнулась. — Как раз «законник», знающий формальности и этикет, мне и нужен. Для прикрытия, так сказать.

— Бедные драконы, — вздохнул Генрих. — Вот что значит женщина на тропе войны. Чувствую, они пожалеют, что с тобой связались.

— Делаешь из меня демона в юбке, — фыркнула Ира.

— Да какой демон, — ухмыльнулся Генрих. — Так, мелкий, пакостливый бесенок. Ай! Луиза!

— А ты не доводи, — нравоучительно заметила Ира и зевнула. — Все, я в душ и спать.

Проснулись оба рано утром, в одной кровати.

— И что дальше по плану? — насмешливо поинтересовался Генрих после того, как они с женой привели себя в порядок.

«Луиза, — напомнил он сам себе, — ее зовут Луиза. Пора привыкать звать ее по имени».

— Переодеваться к завтраку, — Луиза широко зевнула, прикрыв рот рукой. — У драконов, насколько я помню, трапезничают вместе?

Генрих кивнул:

— Исключения составляют только серьезные болезни. Но так как магия у драконов на высоте, то болеют они крайне редко.

— Другими словами, сейчас за столом соберется вся семья, — перевела для себя Луиза. — Мое платье, надеюсь, никто не выбросил.

— В котором ты была на балу? Тебе принесли новую пижаму и домашнюю одежду. Могут и платье принести.

— С чужого плеча?

Генрих хмыкнул:

— Если бы ты не отказалась от портного, успели бы сшить и новое. Благо магия здесь на высоте.

— Значит, пойду в своем, «старом». И не надо так недоверчиво на меня смотреть. Дворец останется целым, а его жители — невредимыми.

В этом Генрих сильно сомневался.

— Беременных здесь как-то защищают? — Луиза колокольчиком вызвала служанку.

— Имеешь в виду, не станет ли плохо принцессе от твоих выходок? — понятливо уточнил Генрих. — Любая раса защищает беременных. На них навешивают обычно уйму заклинаний. Так что ничего ни с принцессой, ни с будущим ребенком не случится.

— Отлично, — голодной кошкой, собравшейся на охоту, мурлыкнула Луиза. — Просто великолепно. Это развязывает мне руки.

Генрих так не считал. Впрочем, он допускал, что у Луизы могут быть причины для мести, поэтому заступаться за спесивых драконов не стал. Вот еще.

Одевался Генрих у себя при помощи слуги, парня-полукровки, явно появившегося в замке недавно из какого-то дальнего селенья, — деревенские привычки еще не успели исчезнуть.

Как и Луиза, Генрих надел наряд, в котором красовался на балу. Белоснежная тончайшая рубашка с золотыми запонками на запястьях, черные штаны, темно-синий камзол, на ноги — лакированные туфли черного цвета. По меркам семьи правителя драконов, может, и не особо изысканно, но зато одежда своя, не с чужого плеча.

Тщательно подготовившись к встрече, Генрих вышел из выделенной ему спальни и направился к Луизе. К завтраку они должны были спуститься вместе, как и положено семейной паре.

Вызванная служанка умело обрядила Иру в «старое» светло-голубое платье с узким лифом и пышной юбкой. Цвет совершенно не подходил под настроение Иры. «Убью и мучиться не буду», — обещали ее глаза всем и каждому, кто случайно оказывался вокруг.

Ира прекрасно понимала, что она, попав в этот мир чуть больше недели назад, слишком многого не знает, не разбирается в подковерных играх, не может считаться достойным игроком среди местных интриганов. Ее могли принять всерьез исключительно как внучку нынешнего правителя драконов и дочь будущего. Все. По-другому в этом гадюшнике на нее никто не смотрел, а она, из-за недостатка знаний, была не способна на крупную пакость. Что ж, в этом случае у нее оставалось единственное оружие — слово.

Профессия учительницы наложила свой, довольно-таки серьезный, отпечаток на характер Иры. Она язвила по поводу и без, старалась не оставить за соперником последнее слово и тщательно изучала любые материалы, касавшиеся возможных противников. Обучавший ее эльф по ее просьбе потратил выделенные на занятия часы не только на этикет. Ира определила для себя слабые стороны политики драконов по отношению к соседям, уяснила их взгляды на мир, разобралась, как именно они относились к различным расам, и теперь собиралась бить по тем самым изученным слабым местам. Сутки она потратила на создание стратегии поведения. Как сказал бы бывший сотрудник, физрук, ее бил ядреный мандраж. Но Ира упорно цепляла на лицо выражение «Я девочка простушка, не ждите от меня ничего умного».

Зашедший за ней муж, которого в мыслях она уже звала по имени, смерил ее с головы до ног и покачал головой:

— Тебя глаза выдают. Соберешься за столом сказать очередную гадость, прячь их. Они не подходят к выражению лица.

— Я вообще удивлена, что это самое выражение есть на моем лице, — проворчала Ира. — Я держусь исключительно на злости. Актерскому мастерству меня никто не учил.

— Так, может, и не стоит ничего затевать?

— Еще как стоит. Сколько их там будет, за столом?

— Как минимум десять персон. Плюс мы и отец.

— Десять — не сто. Выдержу.

Скептическую ухмылку Генриха Ира проигнорировала.

Пальцы Луизы чуть подрагивали в ладони Генриха, пока супруги шли по коридорам и спускались по широкой мраморной лестнице белого цвета. К удивлению Генриха, держалась Луиза более чем достойно. «Скорее всего, потому что собралась привести в бешенство все свое многочисленное семейство, — решил про себя он. — Бедные те драконы. Такая стерва в родственницах. Они, конечно, тоже не сахар. Но моя милая супруга легко превзойдет их всех вместе взятых».

— У тебя портал с собой? — еле слышно спросила Луиза, когда они оказались на середине лестницы.

Генрих хмыкнул.

— От разъяренного дракона ни один портал не поможет, — ответил он таким же шепотом. — А их за столом будет много.

Луиза вздохнула с показной грустью:

— Ну вот. А я только настроилась пожить в свое удовольствие.

— Сомневаюсь, что твои родители тебе позволят.

— Да кто их будет спрашивать…

Луиза не договорила: лестница закончилась, они очутились в холле, наполненном спешившими в разные стороны слугами. Генрих решил, что оно и лучше — неизвестно, что высказала бы любимая женушка. А во дворце драконов уши имеют даже ступеньки.

Через несколько секунд перед Генрихом и Луизой оказался обеденный зал с открытыми, так и звавшими переступить порог дверями, обитыми позолоченными панелями.

Деваться было некуда — Генрих сделал нужный шаг. Луиза последовала за ним.

За накрытым белоснежной скатертью столом, установленным буквой «П», сидели больше десяти драконов всех возрастов. Трапеза еще не начиналась, но слуги уже активно разливали в глубокие фарфоровые тарелки первое — один из супов.

Едва Генрих с Луизой появились в поле зрения ее родственников, как те резко замолчали. Генрих с отрочества привык к оценивающим взглядам аристократов. Он то и дело жил при дворе с двенадцати лет, сначала в качестве малолетнего пажа одного из дальних родственников, потом — и в качестве придворного, аристократа. Он прекрасно научился держать себя в высшем обществе, знал, когда следует ответить на колкость, а когда лучше всего промолчать. В общем, у него был отличный учитель — жизнь.

А вот Луизу никто ничему подобного не обучал. И вряд ли ей было уютно находиться под прицелом многочисленных глаз, пусть и принадлежавших тем существам, которые считались ее родственниками. Генрих буквально кожей почувствовал, как она начинает звереть, и пожалел, что у него под рукой действительно нет портала. В этом случае жертв и разрушений оказалось бы гораздо меньше.

Генрих наслаждался спектаклем. Его отец, насколько было видно, тоже игрой невестки проникся. Но то отец. А вот Генрих чувствовал удовлетворение. Он наконец-то был отомщен. Его нервы, его самолюбие, его гордость — все было отомщено. Теперь страдали драконы. Страдали так же жестоко, как еще неделю назад страдал он. И Генрих в душе радовался, что не одному ему приходится терпеть выходки жены-иномирянки. Она не лгала — Генрих понимал, что ее слова являлись правдой: и о чужих детях, и о собственной самооценке, и о не спешивших показываться на горизонте женихах.

— И что вы намереваетесь делать теперь? — тем временем поинтересовалась жена брата повелителя. — Вы узнали свои корни, удачно вышли замуж. Какие-то планы у вас есть?

— Конечно, — мило улыбнулась Луиза. — Мы с супругом и свекром погостим здесь несколько дней и вернемся домой к мужу.

— Зачем? — совершенно искренне удивилась жена брата. — Вы же драконица. Вы можете жить здесь.

— Увы, нет, — сожаления в голосе Луизы не было ни капли. — Я не могу считаться настоящей драконицей, потому что не была рождена и не воспитывалась здесь, среди драконов. Если я правильно помню, «кровь дракона не делает существо драконом. Важнее всего воспитание», — процитировала она почти дословно выдержку то ли из закона, то ли из художественной книги.

Генрих ни о чем подобном не слышал, а вот его отец, судя по восхищению, на миг появившемуся, а затем исчезнувшему в его глазах, точно знал, что Луиза права.

— Но это же чушь! — возмутилась, впервые с самого начала ужина подав голос, мать Луизы. — Этому закону тысячи лет! Он давно устарел!

— Возможно, мам, — кротко ответила Луиза. — Но он не был отменен, а значит, считается действительным.

За столом повисла тишина.

Только многолетнее пребывание при императорском дворе тайгеров помогло Генриху в данную минуту сохранить выдержку и не расхохотаться прямо за столом. Какой изящный, очень продуманный ход! Действительно, глупый закон или нет, но пока он не отменен, он действует. А отменить закон, тем более драконий, не так уж и просто. Уж на что у тайгеров медлительные чиновники, требующие уймы бумаг и постоянных согласований, но драконы обошли и их. Намного обошли. Генрих не сомневался, что теперь-то уж точно закон отменят, как же, он напрямую коснулся интересов правящей семьи… Только до отмены пройдет как минимум год. А за это время может случиться всякое.

Выстрел пришелся точно в цель. Обрадованные внезапным появлением очередного дракона, да еще и взрослого, в их роду, родственники напрочь забыли о заветах предков. И сейчас на лицах молодняка, еще не научившегося скрывать свои настоящие эмоции, явно проступала растерянность.

— Ты умная девочка, — внезапно подал голос молчавший до этого правитель. Он говорил спокойно, размеренно, без малейшей агрессии, но и без тепла. — Подозреваю, если будет нужно, ты найдешь в древних свитках все, что будет необходимо для твоего замысла. Допустим, ты права. Этот закон можно легко обойти, но я не хотел бы начинать знакомство с собственной внучкой с ссоры или тихой войны. Поэтому назови, пожалуйста, истинную причину такого поведения.

«Причину? — с нездоровым весельем подумала Ира. — Да не вопрос. Будет вам причина».

— Вы не спрашивали у своего сына, как он жил на Земле все эти годы? — отбросив кривляния, Ира посерьезнела. — С кем общался, дружил, как вел себя в обществе? Я не узнаю сейчас своего отца. Мама, может, и осталась прежней, с ней я общалась мало. А отец сильно изменился. Он стал заносчивым снобом, и меня это изменение неприятно поразило. Он сам воспитывал меня в совершенно других условиях, вбивал в голову другие правила и принципы. Раньше. До того, как вернуться к образу жизни аристократа-бездельника. Не нужно испепелять меня взглядом, папа, мне не три года, ремня я не боюсь.

Дождавшись, пока утихнут смешки за столом, Ира продолжила:

— Я попала сюда, как сказал местный бог Зирт, по ошибке. Возможно, он солгал, я даже склоняюсь к этому варианту. Как бы то ни было, этот внезапный, не запланированный мной перенос из привычного мира в мир другой, магический, стал для меня травмирующим фактором. Мне пришлось за короткий срок постигать основы этикета. Да что там этикет. Выходить на паркет на каблуках, когда тебе почти сорок, а по меркам Земли это далеко не молодость, удовольствие ниже среднего. И что происходит? Не успела я выйти замуж, принять свершившуюся ситуацию, осознать, что мне теперь жить здесь, как появляются драконы, якобы привлеченные воздействием на них давно утерянного амулета. И в одном из этих драконов я внезапно узнаю своего отца, которого, на минутку, я несколько лет назад похоронила. Сама. Мой папа, кумир моего детства, превратился за относительно короткий срок в высокомерную и высокородную сволочь. И я не горю желанием находиться ни рядом с ним, ни в этом дворце последующие годы.

— Резко и правдиво, — правитель помолчал. — По этикету тебе нужно провести здесь неделю. Сейчас идут третьи сутки. Я даю тебе слово правителя, что по истечении этого срока ты вернешься к тайгерам, если захочешь. Пока же вы, все трое, будьте моими гостями.

И что оставалось Ире? Только согласиться на эту сделку.

— Степь да степь кругом, — разносилось по всей округе. Голос был громким, звонким, таким, что услышишь ночью пение — останешься на всю жизнь импотентом, — путь далек лежит. Ой, да в той степи глухой помирал ямщик[6].

— Она всегда такая? — поморщившись от очередного крика, обреченно спросил Ричард, самый младший брат Луизы.

— Нет, — ухмыльнувшись, ответил Генрих. — Обычно она еще хуже. Тут рядом твои отец и дед, вот она и сдерживается.

На лице Ричарда отразился ужас.

— Как ты с ней живешь?!

— Ну… Главное, ее вовремя занять чем-нибудь полезным, — Генрих вспомнил свой печальный опыт проживания с любимой супругой под одной крышей. — Например, отправить ножички покидать в оружейную.

— Она еще и с оружием умеет обращаться?!

— Угу. Ваш отец научил. Так что скажи «спасибо», что еще пара-тройка дней, и она уйдет порталом.

— До этого времени она всех переполошит, — буркнул Ричард. — Моя невеста уже заинтересованно посматривает в ее сторону. Хочет быть такой же. А девушка должна быть тихой, слабой, нежной!

— Луизе это скажи, — иронично предложил Генрих.

Ричард мрачно выругался. Генрих почувствовал удовлетворение: наконец-то хоть кому-то стало хуже, чем было Генриху после первого знакомства с этой психованной драконицей.

Они с Ричардом стояли на площадке — полигоне для тренировки молодых драконов. С одной стороны — пустая земля, с другой — кусты и деревья. На одном из деревьев сейчас сидела Луиза в полуобороте — лицо и тело человеческие, лапы и хвост от дракона. Под деревом находился Альф, старший брат Луизы. Мрачно ругаясь на всех известных языках, он уже несколько минут безуспешно пытался снять ненаглядную сестренку с одной из веток. Ни ветка, ни Луиза не поддавались.

Невдалеке стояли и с любопытством наблюдали за бесплатным развлечением молодые драконы.

Опасность Луизе не угрожала, а потому никто из старших не пытался вмешаться. Альф зверел на глазах. Генрих радовался все сильней. Наконец-то снобов драконов есть кому воспитывать. О, его дражайшая супруга последние дни справлялась с этим просто великолепно! Сами теперь отпустят. Еще и мысленно пожелают, чтобы никогда больше не возвращалась.

Ира училась летать. В образе дракона. Вернее, это она думала, что будет учиться. Не срослось.

Вообще, после ее заявления за столом многие драконы, к удивлению Иры, стали смотреть на нее с симпатией. Наверное, порадовались, что соперница отстанет. За что можно было соперничать, Ира не знала. То ли за внимание кронпринца и повелителя, то ли за наследство, то ли за что-то иное. Но, как бы то ни было, народ явственно расслабился. Родители, правда, обиделись. Ни мать, ни отец больше не желали с ней разговаривать. Но и Ира не стремилась с ними общаться. А вот братья внезапно проявили инициативу. Старший и младший, Альф и Ричард, заявились к Ире в спальню на следующий день и предложили за оставшееся время научить ее оборачиваться и, чем не шутят местные боги, летать.

Если бы не каверзно ухмылявшийся Генрих, стоявший неподалеку от братьев, Ира послала бы их лесом, пусть и вежливо. А так пришлось согласиться — не позориться же перед супругом.

Тот день она провела, постигая теорию оборота и полетов. Постигала, постигала, но так ничего и не постигла, отказавшись понимать, как тяжелая драконья туша может держаться в воздухе и даже летать вопреки всем законам физики. В итоге Альф сообщил, что завтра будет учить неумеху сестру на практике. Ира скептически хмыкнула: она слабо представляла себе подобную практику. Как оказалось, зря.

На следующее утро появившиеся в спальне братья подняли ее ни свет ни заря, насильно умыли и оставили с вызванной служанкой переодеваться в брючный костюм. Никакой еды перед практикой. Впрочем, последнее Ира прекрасно понимала: не дай боги ее вырвет, да еще сверху на кого-нибудь.

Через пятнадцать минут после подъема, в сумерках, они вчетвером — Ира с Генрихом и братья — вышли к местному полигону.

— Вы оба, — Альф уверенно кивнул на Генриха и Ричарда, — отойдите в сторону.

Потом уже Ире, противно улыбаясь:

— Готова?

Ира готова не была, но спорить не стала.

Через несколько секунд в воздухе внезапно появился дракон. Альф стоял рядом, не двигаясь, обернуться не мог. Но дракон при этом подходил. Большой, серый, с кучей гребней на спине и широко расставленными лапами. И это наглое чудище решительно двинулось к Ире. Она словно в ступоре наблюдала, как чудище потихоньку приближается, подходит все ближе, вот до нее ему осталась буквально пара-тройка сантиметров, захочет — сможет носом коснуться. Мокрым, наверняка. Носом. Её. Дракон. Ой, мама… В Ире, глубоко в груди, что-то треснуло, появилось непонятное жжение, она завопила, себя не помня от ужаса, а дальше была темнота.

Очнулась Ира на дереве. Сначала, пока голова была дурная, она понять не могла, где оказалась, что произошло и почему так неудобно сидеть. Потом в поле зрения попали лапы. С когтями. Её. Зеленые. Внутренне замерев, уже зная, что увидит, она внимательно оглядела себя всю, включая длинный шипастый хвост, которым крепко держалась за несчастное дерево, и выдала несколько нецензурных выражений. Вслух. По-русски. Или на каком языке тут общаются драконы? Оборот состоялся лишь наполовину, но и этой половины Ире хватило.

Дальше был цирк. Альф уговаривал Иру слезть, она слезать не хотела.

— Луиза!

— Я Ира.

— Я отца позову!

— Зови.

И так — минут пять-семь, без результата. Потом Ире надоело препираться с Альфом, и она запела.

После долгой и протяжной песни, во время которой хотелось удавиться, Луиза перешла к стихам. Генрих слушал, медленно краснел и понимал, что в том мире, из которого появилась жена, с нравственностью было не очень. «Ветер веет с юга. И луна взошла. Что же ты, подруга, Ночью не пришла?[1]».

— Моя невеста, — угрюмо пробормотал Ричард. — Она все это слышала.

— Моя жена это все наизусть знает, — насмешливо заметил Генрих.

— Тот мир… Это Бездна!

О, с данным утверждением Генрих был согласен целиком и полностью.

— А еще она на кухне готовит, вместе со слугами, — нравоучительно сообщил он. — Ты можешь представить, как твоя невеста будет учить повара, что и в каком количестве нужно положить в блюдо, чтобы получилось то, чем она питалась в другом мире?

Ричард выругался. Снова.

— Отец обязан был нанять ей домашних учителей и гувернанток, — категорично заявил он.

Генрих подавился смешком. Обязан был, да. Но не нанял. Генриху нравилось, что вопросы к кронпринцу насчет воспитания дочери возникли не только у него, как у пострадавшего супруга.

— Её необходимо оттуда снять. И чем скорей, тем лучше, — снова напомнил о себе Ричард.

«И кто будет снимать? — саркастически подумал Генрих. — У старшего брата не получается, а значит, и младший вряд ли с ней справится».

Справился повелитель, внезапно появившийся на полигоне собственной персоной. Он лишь взглянул на Альфа, и тот предпочел переместиться к младшему брату. Что произнес повелитель, Генрих не слышал, но Луиза оказалась на земле, в своем человеческом обличии. Еще пара слов, сказанных негромко, и повелитель исчез.

Генрих подошел к жене:

— Что дальше?

— В комнату пойдем, — Луиза выглядела излишне бледной, но бодрой. — Сейчас, только ноги трястись перестанут. — Луиза помолчала. — Мне все же нужно будет учиться оборачиваться и летать, но уж точно не под присмотром братьев.

Ах, так вот о чем был разговор. Естественно, нужно. Генрих не представлял себе, каково это — иметь вторую форму и не владеть ею.

Первое занятие, как и первый блин, пошло комом, но опыт Ира получила незабываемый. Это полуобращение, когда руки словно чужие, а сзади что-то постоянно беспокоит, это неумение владеть собственным телом… Б-р-р-р-р…

«Тебе все равно придется учиться, но не с ними», — сказал правитель, прежде чем исчезнуть.

Учиться у Иры желания не было. А вот погулять, отвлечься, снять стресс…

— Какая вечеринка? — не понял Генрих, когда Ира рассказала ему о своих планах. — Нет, я знаю, о чем речь, хоть в нашем мире ЭТО называется по-другому. С кем ты гулять собралась?

— С местными драконицами, — Ира зевнула. — Со всеми, кто придет. Что? Не нужно на меня так смотреть. Посидим, отвлечемся, отдохнем.

— Ты засыпаешь после бокала слабого алкоголя, — сарказма в голосе Генриха было море.

— Я не собираюсь пить, — досадливо передернула плечами Ира. — Просто отвлечемся от повседневности.

— И когда?

— Сегодня вечером. Уже через четыре часа. Невеста Ричарда хочет познакомиться со мной поближе.

— Бедный Ричард. Нет, я, конечно, терпеть не могу драконов за их хамское поведение, но после твоего «отдыха» их можно будет только пожалеть.

Ира хмыкнула:

— Это стоячее болото давно пора встряхнуть. А заодно поставить на место мужиков. А то, я смотрю, все как один сексисты. Феминисток на вас нет. Они научили бы вас уважать права женского пола.

В ответ — смешок.

— Я правильно понял: ты хочешь оставить после себя самые «приятные» воспоминания?

Вообще-то, Ира именно эту цель и преследовала.

— И что? — фыркнула она. — Наконец-то целой расе будет, что вспомнить. Вместо скандалов, которым сотня лет в обед.

— Родителей своих ты в известность, конечно, не поставила?

— Сюрприз будет, — Ира снова зевнула. — Генрих, дай отдохнуть, а? У меня сегодня был очень тяжелый день.

— А ночь ожидается еще тяжелей, — сострил этот зараза, но из комнаты все же вышел.

Ира довольно улыбнулась: отлично, остается время на подготовку к празднику. И он всем здесь запомнится надолго. Уж это Ира могла гарантировать.

Генрих пил. Не в одиночку, нет. Что ж он, пьяница какой-то? Нет, он пил вместе с тремя братьями Луизы: Альфом, Дикасом и Ричардом. Вот только поводы у них были разные. Генриху хотелось просто расслабиться, забыть хоть ненадолго обо всех многочисленных треволнениях последних дней, выкинуть из памяти нахальную иномирянку, так и норовившую перевернуть вверх дном его размеренную, спокойную жизнь потомственного аристократа. Он уже привык к мысли, что с ней ему придется жить до конца своих дней. Но напиться было все же необходимо. Раз уж по борделям теперь не поездишь.

Ричард пил, потому что его невеста, как он любил повторять, тихая и скромная девушка, воспитанная по строгим драконьим правилам, теперь открыто восхищалась его буйной младшей сестрой и мечтала во всем ей подражать.

Почему пили старший и средний братья, Генрих понятия не имел. Возможно, просто за компанию.

— И вот что делать? — в очередной раз горько вопросил уже подвыпивший Ричард. Они все четверо сидели на крепко сколоченных табуретах в подвале дворца, возле бочонков с гномьим самогоном и пойлом троллей и пробовали на вкус то один, то другой напиток, периодически вливая их в глотки из больших деревянных кружек. — Она ж ее совратит. Такую нежную, скромную, тихую. В кого превращается моя невеста? Я так надеялся, что она родит мне множество дракончиков. А она… Празднует непонятно что…

— Да ничего не делать, — Генрих залил в себя очередную порцию самогона. — Смирись уже. Или другую найди.

— Это выгодный брак, — вскинулся Ричард. — Я по нему знаешь, какое приданое получу?

Генрих не знал и не особо желал знать.

— А что родители Луизы? — задумчиво спросил вдруг Дикас. Он оказался трезвее остальных. — Той, настоящей? Как они отреагировали на подмену душ?

— А они не знают, — Генрих забросил в себя два куска сыра и небольшой кусок мяса, лежавшие на блюдах возле бочонков. — Им никто не сказал. Зачем? Дочь уже не вернуть.

— Им все равно с ней надо будет встречаться, — покачал головой Дикас. — На тех же семейных торжествах. Они ее быстро раскусят.

— Вот тогда и расскажем. Только вряд ли это что-нибудь изменит.

Генрих потянулся за очередной порцией самогона.

— Не может быть, — восхищенно выдохнула Дарина, невеста Ричарда, миловидная блондинка с зелеными глазами, тонким станом и пышными бедрами, — прямо в одном классе с мальчиками училась?! И сама уже взрослых парней учила?! Ты же женщина!

— Мало того, — с садистским наслаждением добила будущую невестку Ира, — с нами вместе, с женщинами-преподавателями, преподавали и мужчины. В нашей школе это были учителя труда, физики, безопасности жизнедеятельности, географии и физкультуры. Последние двое — очень даже ничего. Высокие, мускулистые. А главное — холостые.

Десять юных дракониц, внимательно слушавших Иру все это время, дружно вздохнули, завистливо так вздохнули.

Все вместе они сидели в одной из гостиных, специально оборудованной для проведения этого вечера: пуфики, подушки на полу, на подносах, на коврах, сладости, чай, местный какао. Ну, и алкоголь в бутылках, куда же без него. Только пока никто из дракониц к нему не притронулся — разговор с Ирой оказался поважней желания напиться. Сама Ира, помня свой первый и единственный печальный опыт, в сторону бутылок даже не смотрела.

— И вас не заставляли уволиться? — тихонько поинтересовалась самая юная, Лисочка, симпатичная низенькая шатенка с ярко-голубыми глазами.

— Кто? — не поняла Ира.

— Кронпринц…

— Папа? — изумилась Ира. — Попробовал бы он меня заставить. Да и, если честно, он здесь совсем другой, чем был на Земле. Там он не вел себя, как настоящий сноб, был проще, спокойней.

— И он не пытался как-то настоять на чем-то? Например, на вашей свадьбе, на детях?

Ира честно задумалась:

— Дважды спрашивал, есть ли у меня кто на примете. Один раз намекнул, что хотел бы понянчить внуков.

Восхищенные взгляды пролились бальзамом на ее душу.

— Среди вас кто-нибудь иллюзиями владеет? — придумав небольшую пакость, спросила Ира. — Мне нужно длинный высокий шест посередине комнаты, такой, чтобы под руками ощущался, и музыку. Что-нибудь медленное, ритмичное.

Девушки переглянулись.

— Сейчас будет, — уверенно кивнула Дарина.

«Отлично, — хмыкнула про себя Ира, — привнесу в этот мир танцы у шеста. А потом, может, еще и в карты на раздевание научу их играть».

Тлетворное влияние культуры иного мира на местную культуру Генрих вместе с остальными драконами ощутил уже на следующее утро.

Сначала в комнату к еще сонным Луизе и Генриху, снова ночевавшему у супруги, влетел обиженный на нее Ричард.

— Как ты могла?! — кричал он, не желая думать о правилах приличия. — Вот скажи, как ты могла?! Ты хоть понимаешь, что разрушила мою жизнь?! Ты хоть понимаешь, что я ее люблю?!

— Кого? — отчаянно зевая, уточнила не выспавшаяся Луиза, прикрытая теплым одеялом по шею.

— Издеваешься?! Дарину, конечно!

— И что с ней?

— Она разорвала нашу помолвку! Отказалась выходить за меня! Она. Мне. Отказала!

— Почему?

— Это я у тебя должен спросить, почему?! Что ты такого вчера ей рассказала?!

— Правду. Что вы, мужики, на них постоянно ездите. И мешаете их самовыражению.

В комнате повисла нехорошая тишина.

— Чему мешаем? — растерянно уточнил Ричард, все так же находясь у постели супругов.

Генрих чуть ли не до крови прикусил язык, чтобы не расхохотаться. Нет, ну не одному же ему страдать! Пусть драконы на себе испробуют, что это — жена из дикого, малокультурного мира!

— Самовыражению, — терпеливо повторила между тем Луиза и снова зевнула. — Вот скажи, какое у нее будущее рядом с тобой? Правильно, дети и семья. Раствориться в муже, его проблемах, постоянно утирать сопли выводку драконят. Так? А она молодая, между прочим, ей другого хочется: найти себя, самореализоваться, как специалист, в крайнем случае, пожить в свое удовольствие. Может, любовника завести.

— Ты… Ты… — Ричард задыхался, и Генрих всерьез обеспокоился его здоровьем. — Ты чудовище!

— Нет, я как раз нормальная. Это ваш мир нуждается в революции, феминистках и матриархате.

Дверь хлопнула. Ричард предпочел сбежать.

— Первый пошел, — задумчиво пробормотала ему вслед Луиза.

— И сколько их еще будет? — подозревая неладное, уточнил Генрих.

— Посмотрим, — Луиза зевнула в очередной раз. — Что там по этикету? Когда нам можно возвращаться?

— Да хоть завтра.

— Отлично. Успею увидеть окончание этой истории.

Генрих хмыкнул:

— Скажи честно: ты нарочно?

— Естественно, — Луиза вылезла из постели в длинной ночной рубашке, потянулась. — В следующий раз долго будут думать, прежде чем приглашать меня к себе.

О да. Как раз в этом Генрих не сомневался.

Сидели не особо долго, часов до двух ночи, что уже считалось чуть ли не святотатством по местным обычаям. Женщина обязана была ночь посвящать своему мужчине. Нет его? Тогда пусть спит одна. Но никак не болтает с подружками. Но Иры, как внезапно появившейся внучки правителя драконов, данное правило не касалось. Ее девичник никто не посмел прервать. Видимо, еще помнили психованного полудракона на ветке дерева.

— Плавней движения, плавней, — учила Ира Радию, одну из дракониц посмелей, танцевать у шеста под восхищенные вздохи остальных девушек. Они все, кроме Иры, уже выпили по бокалу вина, расслабились и с любопытством наблюдали за уроком. — Бедрами покачивай слегка. Слегка, а не сноси народ ударной волной! Да, вот так. Нежнее. Ты собираешься соблазнить парня или напугать? Первое? Тогда не надо так кровожадно ухмыляться.

Потом были карточные игры на раздевание. Ира в карты играла относительно хорошо, благо опыт был, и дракониц, конечно же, обыграла, и не раз. В итоге только на ней одной и оставалась какая-то одежда.

Они, может, посидели бы и дольше, но Ира уже начала откровенно зевать.

Добравшись до постели, она завалилась под бок не спавшему Генриху, пробормотала:

— Спатки, все спатки, — и мгновенно вырубилась.

Утром ее разбудил обиженный на весь свет Ричард.

— Сволочь, — Ира в очередной вкусно зевнула, едва за братом закрылась дверь, — не мог попозже вломиться.

Генрих ответить не успел: в дверь постучали.

— Госпожа, — раздался из коридора перепуганный голос служанки, — ваш отец просит вас прийти к нему.

— На ковер вызывают, — весело хмыкнула Ира. — Интересно, портал откроют сегодня или все же подождут до завтра.

— Не любишь ты драконов, — ухмыльнулся Генрих.

— Я снобов не люблю, — проворчала Ира.

Минут через пятнадцать, приведя себя в порядок и переодевшись в домашнее платье, она, как примерная дочь, сидела в спальне родителей.

— Милая, — на этот раз с ней беседовала мама, так сказать проводила воспитательную работу, — ты специально все это устроила, да? Чтобы мы реже виделись?

— Мам, — Ира качнула головой, — не забывай, пожалуйста, что я прожила на Земле тридцать с плюсом лет, долгое время проработала в школе и тоже умею манипулировать. Ваше общество — застоявшееся болото. Только не говори, что ты сама этого не видишь. Ваших мужчин давно пора отправить в Штаты или Западную Европу, пусть там им в подробностях расскажут о правах женщин. Тебе, может, такое положение дел нравится, а тем девчонкам, с которыми я ночью сидела, нет. Но их уж точно никто не спрашивает. Видеться мы можем и у тайгеров. Но ты ведь там не появишься, да? Драконья гордость не позволит?

— Ты стала очень резкой, родная, — вздохнула мама.

Ира пожала плечами:

— Уж какую воспитали.

В ответ — тишина.

Время, проведенное у драконов, было насыщенным не только для Генриха. Отец тоже редко появлялся в отведенных ему покоях. Пользуясь ситуацией и своим новым положением свекра дочери кронпринца, он упорно занимался урегулированием различных политических проблем и решением старых вопросов.

— Не могли подольше здесь пробыть, — ворчал он, когда пришла пора возвращаться порталом домой, — хотя бы на пару недель задержаться.

— Пап, тебя мама забудет, — хмыкнул Генрих.

— Зато пользу империи принесу, — отрезал отец.

Но с поведением Луизы пользу принести не получилось. За последние проведенные у драконов сутки Генрих услышал еще о трех случаях разрывов помолвок. И во всех, как и следовало ожидать, проявили решительность девушки.

— Ты — опасное оружие, — сообщил Генрих Луизе вечером, за день то отъезда. — Тебя запусти в стан врага, ты и там смуту посеешь.

— Это вам, мужикам, ответка за столетия рабства женщин, — отрезала Луиза.

— Рабства? — искренне изумился Генрих. — Какое еще рабство? Мы вас бережем, холим, лелеем. Что вам еще нужно? Посмотри на свою мать. Скажешь, она недовольна жизнью? Веселая, с румянцем на щеках, снова беременная.

— Она — да. Но другие женщины не хотят так жить, — Луиза явно вышла на тропу войны. — Мы, вообще-то, разные. А вы всех косите под одну гребенку.

— А как они хотят жить? — поднял брови, выражая крайнюю степень удивления, Генрих. — Стрелять из пистолета, сражаться на поле боя, драться с мужчинами?

— А хотя бы и так, упрямо вскинула подбородок Луиза. — У каждого должен быть выбор. У каждого, слышишь?

— Твой бывший мир — ужасное место, — покачал головой Генрих. — Женщина — существо слабое, нежный цветок, а не разъяренный медведь с шашкой в руках.

— Кстати, о цветке, — прищурилась Луиза. — Ты ведь не хочешь, чтобы я и у тайгеров революцию устроила, правда?

Нет, Генрих не хотел. Дома ему нравилось, он привык к удобствам, к уюту, но никак не к женскому возмущению.

— И чего ты хочешь, шантажистка? — нахмурился он, понимая, что здесь и сейчас придется пойти на уступки.

— Школу.

— Что? — не понял Генрих.

— Школу. Одну для всех рас, для девочек и мальчиков, для детей слуг и детей благородных.

Генрих представил себе масштаб будущей проблемы и протяжно застонал. Школа. Из которой потом выйдут бунтари. Боги, за что?!

Прощание вышло своеобразным: драконицы с девичника и мать довольно тепло обняли Иру, братья смотрели буками, дед иронично улыбался. Отец вообще не пришел.

— Не давай ему спуску, — шепнула Ира на ухо Дарине, крепко обнимая ее.

Дарина понимающе хмыкнула: она была неравнодушна к Ричарду, но теперь, узнав о порядках другого мира и о свободе, царившей там, захотела жить по-другому. И если Ричард не поймет ее желаний, что ж, это будут только его проблемы.

Свекор открыл портал, и вместе с Генрихом и небольшим количеством вещей, привезенных от драконов, Ира очутилась во дворце тайгеров.

«Дом, милый дом», — саркастически подумала она.

— Сегодня мы с матерью здесь, а завтра с младшими вернемся в столичный дом, — сообщил свекор и решительно зашагал вглубь дворца.

— Мы, надеюсь, никуда не «вернемся»? — уточнила Ира, поворачиваясь к Генриху.

— Мне и здесь хорошо, — хмыкнул он.

«Отлично, — удовлетворенно подумала Ира, — значит, и с Гришкой найду время поболтать, и на кухню наведаюсь, посмотрю, научился ли местный повар готовить борщ».

Добравшись до выделенной ей спальни, Ира с удовольствием растянулась на постели. Все-таки поездка к драконам оказалась изрядно утомительной. И нервной.

Как ни странно, Генрих до обеда не появлялся. Не то чтобы Ира прямо-таки срочно хотела секса, но думала, что ее мужа такая чепуха, как несколько дней у драконов, не остановит. Ошибалась. К столу Генрих вышел, зевая.

— Неужели вы все трое были там в таком напряжении? — удивилась свекровь, как всегда элегантно одетая в темно-зеленое домашнее платье с пуговицами цвета изумруда.

Муж и свекор, не сговариваясь, посмотрели на Иру, сидевшую за столом в простеньком домашнем платье темно-коричневого цвета.

— Что? — возмутилась она. — Я никому ничем не мешала.

— Угу, — поддакнул Генрих. — Всего лишь в полуобороте сидела на дереве и распевала песни.

Младшие тайгеры прыснули от смеха, свекровь мягко улыбнулась.

— Учителя надо было подбирать хорошего, — огрызнулась Ира.

— Вы выяснили, кем ты являешься, Луиза? — уточнила свекровь.

Ира кивнула:

— Внучкой правителя.

«Чтоб их всех», — добавила она про себя.

— То есть у вас с Генрихом, получается, династический брак, — задумчиво проговорила свекровь.

— Получается.

— И тебя не пытались оставить там?

— Пытались, но быстро передумали, — иронично заметил со своего места свекор.

Ира покраснела. Младшие тайгеры и свекровь заинтересованно на нее посмотрели. Похоже, надо было рассказывать в подробностях всю эпопею с драконами.

Генрих подавил желание побиться головой о стену. Не дождется. Он — тайгер. И ни одна иномирная драконица его с ума не сведет!

— Зачем тебе второй этаж? Вы все, включая тебя, отлично поместитесь на первом. Там будет, дай боги, десять учеников.

— Издеваешься? — раздраженно прищурилась Луиза. — У меня будет школа. По слогам: шко-ла! А не сарай для не пойми чего! В первое время, может, и десятерых стану учить. Но потом же все разрастется, народу прибавится!

— Да с чего ты взяла, что к тебе пойдут? — не выдержал Генрих. — Виданое ли дело: гоблины, тайгеры, гномы и эльфы учатся вместе! Да еще и без разделения по полу!

В ответ — таинственный взгляд.

— Я чего-то не знаю? — догадался Генрих. — Вы с мамой на днях шептались в гостиной. О школе, что ли? Боги, но это же глупость! Мальчики учатся в одном классе с девочками! Да тебя засмеют!

— Вот и посмотрим, — хмыкнула Луиза и сразу же уточнила. — Ты же не станешь мне мешать?

— Я? — изумился Генрих. — Тебе? Зачем?

— Чтобы проучить строптивую жену.

Несколько секунд Генрих обдумывал услышанное, потом решительно покачал головой:

— Я так понимаю, это идея из твоего бывшего мира. Отвратительно вы там живете. Нет, я вряд ли когда-нибудь настолько опущусь до такого гадкого поступка.

— Вот и отлично, — удовлетворенно улыбнулась Луиза. — Кстати… Кто у вас тут беременность проверяет?

А вот теперь Генрих насторожился:

— Ты хочешь сказать, что ты беременна?

— Понятия не имею. Но надо бы на всякий случай провериться.

— И ты, беременная, собираешься преподавать в школе?!

— Не ты ли рассказывал мне, что женщин в вашем мире защищают во время беременности различными магическими амулетами?

Возразить Генриху было нечего, а вот выругаться хотелось, причем очень сильно. Отпускать беременную супругу куда-либо без присмотра было чревато если не для самой супруги, то для окружающих уж точно. Но Генрих уже успел убедиться, что Луиза упряма, как стадо баранов. Оставалось надеяться, что в ближайшие два-три месяца она не забеременеет. А потом, после открытия школы, увидит, что ее проект провальный, и забудет о нем, как о страшном сне.

Неделю после приезда от драконов Ира провела в поместье. Они с Генрихом, кроме споров, ругани и секса, особо ничем и не занимались. Пара-тройка посещений кухни, несколько тренировок в оружейном зале — не в счет. Ира не уставала напоминать упрямому супругу, что она не хрустальная статуэтка и вполне способна позаботиться о себе сама. Генрих с таким взглядом на жизнь был в корне не согласен.

Теперь Ира считала, что ей просто фантастически повезло оказаться внучкой повелителя драконов, — только этот статус и удерживал Генриха от попыток запереть любимую супругу в спальне на веки вечные. Все же чинопочитание здесь буквально въелось в кровь, и Генрих, при всем желании настоять на своем, не мог забыть, кто находится перед ним.

Между тем зима наконец-то вошла в свои права, на улице ощутимо похолодало, серое небо постоянно радовало пушистым снегом. Крупные снежинки могли часами лететь с небес, заметая все вокруг. Ире внезапно стало жутко холодно. Дома, на Земле, она, конечно, слыла той еще мерзлячкой, но не до такой же степени! Здесь она постоянно куталась в два-три теплых халата, сидела у растопленного камина сутками напролет и все равно никак не могла полностью согреться.

— Драконья кровь проснулась, — объяснил Генрих. — Они холод не любят. Придется переезжать в столицу. Она защищена магическим куполом от сильных холодов.

Переезжать Ире не хотелось. Здесь ей было комфортно и спокойно. Но и мерзнуть постоянно она не желала.

В столичном доме, как оказалось, решили перезимовать свекор со свекровью. И если первый каждый день отправлялся по делам, в том числе и в императорский дворец, то вторая скучала. А как известно, «у всех проблем одно начало — сидела женщина, скучала». Именно от скуки Ира вспомнила идею со школой. Как ни странно, свекровь ее поддержала.

Детей изначально решили набирать из средних сословий — из семей тех, кто мог позволить себе без ущерба для семьи отправить свое чадо грызть гранит науки, прельстясь последующим гарантированным трудоустройством ребенка. Младшая дочь, Валери, жившая вместе с братом в доме по соседству, тоже увлеклась этой идеей.

«Я им тут устрою революцию, заставлю задуматься о равенстве полов», — проворчала про себя Ира после первого длительного общения с родственницами. Генрих, конечно, взбесится, но то будут его личные половые трудности.

Собираясь жениться, Генрих был уверен, что без постоянных прогулок налево никак не обойдется: слишком нежной и слабой, не особо охочей до постельных игр, казалась ему Луиза. Та, не эта. С этой было намного проще. Их аппетиты совпадали практически полностью. Ее тело откликалось на каждый его жест. В постели они не скучали. И Генрих удивился, когда маг, пришедший обследовать Луизу, заявил, что пока она не беременна. Столько времени провести в постели и не забеременеть?

— Значит, пока не время, — отмахнулась от его сомнений Луиза. — Тебе сказали: мы оба полностью здоровы.

— Отец в моем возрасте уже воспитывал трехлетнего меня, — нравоучительно заметил Генрих, на что и получил в ответ:

— Ты с тех пор не сильно-то и повзрослел.

— Язва, — хмыкнул Генрих. К далеко не идеальному характеру Луизы он успел привыкнуть, и теперь ей было все труднее вывести его из себя.

— А нечего умничать, — на этот раз Луиза даже не стала и пытаться его задеть, — так, все, — она покрутилась перед зеркалом, — я ушла.

— Куда? — недоуменно вскинул брови Генрих. — Куда ты направилась в брючном костюме?

— На встречу с родителями будущих учеников, конечно же, — небрежно пожала она плечами. — И не сверкай глазами. Со мной пойдет твоя мама. Так что моя девичья честь будет под надежной охраной.

Хлопнула дверь: Генрих остался в спальне в одиночестве.

— Прекрасно, — проворчал он, — я брал в жены тихую, скромную, домовитую девушку. А кого получил? Шило в брюках. Школа, встреча с родителями… Боги, ну вот почему у нее кровь драконицы?! И не приструнишь же!

Высказавшись в пустоту и традиционно не получив ответа, Генрих вышел из комнаты и как был, в домашнем костюме, отправился в обеденный зал — ужинать. Можно было, конечно, приказать накрыть стол в спальне, но Генриху хотелось побыть в обществе.

За столом, к его радости, обнаружились отец и брат.

— А где Валери? — уточнил Генрих, садясь на стул.

— Отправилась, как она выражается, «по ученикам», — ответил отец.

Генрих напрягся:

— Вместе с Луизой и мамой? И ты отпустил?

— Вот сам бы и остановил, — хмыкнул отец. — А я послушал бы, что и в каких выражениях тебе выскажет Луиза.

Генрих скривился: характер его младшей сестры стремительно портился под дурным влиянием супруги.

В столице зимой оказалось теплее, примерно как в родном городе Иры на Земле. Колготки, подштанники и шерстяное платье Ира смерила тем же взглядом, каким обычно смотрят на вошь или блоху. Дав себе зарок ввести в моду женские утепленные брюки, она оделась в то, что было, закуталась в шубу из натурального меха, сверху — шапку, на шею шарф, на ноги — сапоги, и вперед, покорять местное общество.

Свекровь и невестка, ожидавшие в холле, были одеты так же, только шубы с шапками цветами различались.

Шли по заснеженным тротуарам недолго, минут пять.

Место для школы Ира присмотрела практически сразу же, как оказалась зимой в столице. Заброшенный одноэтажный дом, казалось, так и молил оживить его. И Ира собиралась этим заняться. Удача ей благоволила — у здания не оказалось хозяина, и оно по местным законам находилось во владении короны. Император тайгеров был только рад помочь внучке правителя драконов, посодействовать ее небольшой просьбе, переданной через свекра. Ремонт с помощью рабочих и магии делали уже сейчас. Летом Ира намеревалась пристроить второй этаж. Но то потом. Сейчас же, в одной из отремонтированных комнат, она собиралась встретиться с родителями своих возможных первых учеников.

Свекровь и невестка шли с Ирой не только из интереса. Они, как представительницы высшей аристократии, лучше новоявленной драконицы разбирались во всех правилах, гласных и негласных, местного кастового общества, способны были в любой момент поддержать Иру или перевести разговор на любую другую, менее опасную или травмирующую тему.

Дом в «лесах» привлекал множество зевак. Вот и сейчас рядом с ним стояли два или три бездельника, судя по внешности и форме одежды, оборотни на посылках. Не обращая на них внимания, Ира приложила руку к двери, позволяя магии считать ее «ауру». Этакий кодовый замок для тех, кто может себе позволить подобную, не особо дешевую, охрану.

Внутри пахло краской. У рабочих был выходной, лишних ушей можно было не бояться.

Ира со свекровью уселись в недавно обустроенной гостиной с мягкой мебелью, Валери осталась в коридоре — ждать прихода родителей детей.

— Как отреагировал мой сын на твою идею? — с мягкой улыбкой спросила свекровь.

— Как обычно — практически взбесился, — фыркнула Ира. — Нервы ему надо лечить. Что будет, когда я забеременею, или потом, когда дети появятся?

— Переживет, — снова улыбнулась свекровь. — Генрих — мальчик сильный.

«А я умею доводить», — подумала про себя Ира и обернулась к двери, встречать вошедших гостей.

— То есть как завтра? — Генрих тщетно пытался осмыслить услышанное. Получалось не очень. — Ты сама говорила, что там ремонт еще идет. И долго идти будет.

— Идет, — устало кивнула Луиза. — И что? Целых три комнаты уже готовы. Два класса и гостиная. Вот в классах мы с Валери и будем заниматься.

— А при чем тут моя сестра? — определенно, реальность отказывалась подчиняться Генриху, смысл ускользал снова и снова. — Что она там будет делать?!

— Генрих, ты точно в порядке? — озабоченно взглянула на него Луиза. — Не падал нигде? Жара нет? Я вроде понятно изъясняюсь, на знакомом тебе языке.

Генрих порадовался, что сидит, откинулся на высокую спинку кресла, нахмурился:

— Я как раз в порядке. Но это же полная чушь! Что забыла там моя сестра, тихая домашняя девочка?!

— Вообще-то уже давно не девочка, а вполне взрослая и самостоятельная девушка, — иронично уведомила его Луиза. — Что значит, что забыла? Она там будет работать учительницей, как и я. И, соответственно, станет получать зарплату. Как и я.

— Что?! — вскинулся Генрих, мгновенно подскочив из кресла и буквально нависнув над сидевшей на постели Луизой. — Вы обе еще и деньги за это непотребство будете получать?! Вы… Вы…

«Продажные женщины», — так и крутилось на языке у Генриха.

В глазах Луизы внезапно загорелись огни, яркие, фиолетовые.

— Ну давай, — подалась она вперед, приблизив свое лицо к лицу Генриха. — Скажи это. Назови нас с Валери шлюхами. Ты ведь об этом прямо сейчас думаешь, да?!

— Орноргоргоноврарс! — выругался Генрих по-тролльи, с трудом сдержался, чтобы не выплюнуть слово «шлюха» в лицо Луизе и выскочил из комнаты.

Дура! Драконья дура! Мало ей саму себя позорить, так еще и сестру его непонятно во что втягивает!

За спиной неожиданно загрохотало, раздался непонятный вой, затем по коридору, буквально сшибая Генриха с ног, пронесся ураганный ветер.

Генрих устоял, обернулся, повторил ругательство: на месте проема, ведущего в супружескую спальню, сейчас стояла молодая и очень злая драконица. Оборот наконец-то произошел. Кровь драконов пробудилась полностью.

— Придурок. Идиот. Кретин, — Иру била нервная дрожь. Прошло уже прилично времени после оборота, а сидевшая в кресле в гостиной Ира все никак не могла прийти в себя. Третья кружка успокоительного отвара, заботливо поданная свекровью, особо не помогала, но хоть немного занимала руки. — А если бы я со злости выпустила пар, огонь, что там драконы выпускают?

— На доме заклятие. На Генрихе — тоже. Ни с одним, ни с другим ничего серьезного не случилось бы, — свекровь мягко погладила Иру по руке. — В следующий раз будет умнее. Хотя о чем я… Генрих с самого раннего возраста отличался спесивостью и гордыней.

— И поэтому местные боги подсунули ему меня? В качестве очередного жизненного урока? — фыркнула Ира. — Прибить его мало, чтоб не мучился. Так оскорбить профессию учителя. Дебил.

— Генрих не привык ценить то, что имеет, — свекровь помолчала. — Думаю, твой отец почувствовал перемены в тебе.

Ира, не сдерживаясь, застонала. Еще амбициозного отца ей и не хватало здесь. Для полного счастья.

— И что будет?

— Не знаю, — покачала головой свекровь. — Может появиться здесь с требованием отправиться с ним к драконам, а может просто передать амулет, помогающий сдерживать оборот.

— У меня школа, — Ира откинулась на спинку кресла. — Я не могу отправиться к ним. Вернее, могу, но они сами же от меня избавятся уже на следующий день.

Свекровь улыбнулась:

— Не думаю, что они пойдут на такой необдуманный поступок. Ты уже решила, как будете с Валери распределять детей по классам?

— По возрасту, — Ира мысленно прикинула. — Получится по семь-восемь существ в классе. Нормальное количество для первого раза. Валери сказала, что любит возиться с мелкими. Вот и получит тех, кто помладше. А я возьму тех, кто постарше. С ними трудно, но интересно.

«Где б еще бухгалтера нанять, — проворчала она про себя, — и желательно еще пару существ разных рас на должности кухарки и уборщицы. Чтоб не так скучно было».

— Пап, я тебя не понимаю, — Генрих недовольно нахмурился. — Ты и в самом деле не против, чтобы Валери зарабатывала таким способом?!

— Тебе напомнить, рядом с кем она будет зарабатывать? — отец сидел в кресле с бокалом красного вина. — Ты, Генрих, еще слишком юн и слишком порывист. Не стать тебе пока государственным мужем, а уж тем более — дипломатом. Гибкости ума не хватает. Вот смотри: ты оказался женат на драконице. В высшем свете об этом, кстати, уже прознали, в том числе и родители настоящей Луизы. Твоя жена из другого мира, обладает хорошими манерами. Не кривись. Когда нужно, Луиза отлично умеет вести себя в обществе. Она симпатична, образована. Ее дед — правитель драконов. Что получается? Интерес получается. К ее персоне. Сейчас она открыла школу, что уже невероятное дело в кругах аристократов. И скоро она начнет зарабатывать на этом. Была бы она дочерью захудалого барона или графа, на нее, может, и посыпались бы насмешки. Но связываться с чистокровным драконом, тем более, из правящей семьи, никто не захочет. Значит, Луиза способна стать законодательницей моды на такие школы. Ты правда считаешь, что наши придворные упустят возможность заполучить выгоду? Вот в том-то и дело. Валери сейчас выгодно находиться рядом с Луизой. Их обеих начнут приглашать в салоны. А там можно и жениха подходящего твоей сестре найти.

— Ты ведь не думаешь так, — проворчал Генрих. Слова отца звучали логично, но неискренне.

— Не думаю, — кивнул отец. — Я считаю, что девочкам надо заняться чем-то полезным, чтобы не натворить глупостей. И ни одной, ни другой рукоделие и садоводство точно не подойдут. Но в среде аристократов я распущу именно то мнение, которое высказал тебе.

Генрих негодующе фыркнул. Ему все равно не пришлась по душе вся эта дурацкая ситуация. Где вообще видано, чтобы аристократы зарабатывали таким низменным способом?! Учить детей, да еще и чужих, за деньги! Как какие-то торговцы!

— Перед женой извинись, — вторгся в его мысли голос отца.

— Да понял уже, — буркнул Генрих.

Извиняться не хотелось. Но надо. Надо.

— Какие гости, — проворчала Ира, раскинувшись «звездочкой» на постели. — Где я и где гости. У меня еще план урока на завтра не написан.

— Что ты за специалист, если работаешь по плану, — подколол ее стоявший у окна Генрих.

Подушка ожидаемо не долетела.

С Генрихом они помирились три дня назад. Он пришел в спальню с букетом горанторов, местных роз, пробормотал типичное извинение, затем язвительно добавил, что понимает, почему Иру переместили из родного мира сюда, — характер исправлять.

Уже остывшая к тому моменту Ира иронично уточнила, кому из них двоих надо исправлять характер, лениво бросила в стервеца подушкой и пригрозила в следующий раз хорошенько его поджарить. Мир, хоть и шаткий, был восстановлен.

Первый урок, прошедший совсем недавно, принес Ире знакомое чувство удовлетворения. Она и подумать не могла, что настолько соскучилась по своей работе. Впечатленные расой и статусом преподавательницы, дети, разношерстная компания из гномов, троллей, эльфов и вампиров, сидели на уроке тихо, слушали внимательно. Три девочки, попавшие в компанию мальчишек, сначала смущались, жались друг к другу, но уже на второй перемене, придя в себя, начали давать сдачи задирам.

Полностью погрузившись в любимое дело, Ира и слышать не хотела ни о каких светских вечерах, и уж тем более не желала никого принимать у себя.

— Отказаться не получится. Это дальняя родственница дяди. Ну, и моя заодно, — просветил Иру Генрих.

— Тоже тайгер?

— Нет, как и дядя, пантера. Она просто жаждет с тобой познакомиться. А кроме того, у нее есть две воспитанницы, которым она собирается давать образование.

— Шантажист, — вздохнула Ира, уже зная, что пойдет. — Почему не домашние учителя?

Молчание.

— Генрих?

— Тебе скажи, ты распсихуешься, — последовал не совсем четкий ответ.

— Еще как, — подтвердила Ира, приподнимаясь на локтях. — Я ж здесь только и делаю, что психую. Ничего другого не умею, правда? Так в чем дело?

— Там вышел неравный брак. Ее сын, вопреки воле матери, женился несколько лет назад на дочери захудалого барона. Потом они оба погибли, оставив после себя двух дочерей и сына. Мальчика забрал дядя. Устроил его пажом во дворец…

— А девочки оказались никому не нужны, — закончила за Генриха Ира. — Сволочи вы все.

— Ах, лерна Луиза, вы великолепно выглядите. Молодость, молодость… Какое на вас чудесное платье! А как вам идет голубой цвет, — заливалась соловьем герцогиня Мадлен Горайская, дальняя родственница императора. Ну и самого Генриха.

Он сидел в удобном глубоком кресле возле жаркого камина, напротив «тетушки Мадлен», как за глаза звали ее все родственники, и слушал, как она осыпает комплиментами Луизу.

Тетушка Мадлен считалась законодательницей столичной моды, причем это касалось и одежды, и цветов, и даже людей. Любая вещь, на которую она обращала свое внимание, в считанные дни становилась популярной. То же касалось и тех, кого она звала к себе в гости.

Генрих не сомневался, что теперь их с Луизой завалят приглашениями. Но вряд ли любимая супруга им обрадуется. За последние дни Генрих успел понять, что школа с разношерстными учениками ей милей и ближе, чем светское общество. «Или чем собственный муж», — добавил он ревниво.

Генриху хотелось больше внимания и ласки. Нет, с постельными играми у них с супругой все было в порядке. Но оставшееся свободное время Луиза посвящала не мужу, а школе. И тому же учила Валери, что невероятно бесило Генриха. Какой мужчина согласится взять в жены его сестру, если будет видеть, что та большую часть времени занимается бумажками и уроками, а не хлопочет по дому, как положено примерной супруге?!

Отец с матерью посмеивались над опасениями Генриха, уверяя, что судьба найдет везде, и приводя в пример его самого. Он ворчал, что такую судьбу не заказывал, но все чаще ловил себя на мысли, что без Луизы ему было одиноко и скучно.

Кронпринц драконов после оборота дочери так и не появился, но передал с отцом Генриха ей зачарованный медальон, попросив носить, не снимая. По его словам, эта небольшая вещица должна была помочь от неконтролируемого оборота.

Луиза пожала плечами, повесила один медальон на шею рядом с другим и снова погрузилась в школьные дела.

Даже сейчас, в гостях, Генриху казалось, что его ненаглядная супруга размышляет о школе, а не вслушивается в слова тетушки Мадлен.

В гости все же пришлось идти. Занятая школьными проблемами и уроками, Ира только перед самым выходом в свет узнала, что свекровь озаботилась ее гардеробом.

— А мерки? — растерянно спросила Ира, разглядывая недавно пошитые многочисленные платья, висевшие в шкафу.

— Видимо, сняли по твоей повседневной одежде, — просветил ее Генрих.

— И теперь мне…

— Необходимо выбрать, в каком из платьев ты появишься сегодня вечером у тетушки Мадлен.

Ира раздосадованно дернула плечом. Свекрови она, конечно, была благодарна, но идти никуда не желала. Ну какие, скажите на милость, гости, когда еще не готовы планы к нескольким урокам?! Увы, упертое светское общество в лице ее мужа не хотело слышать отговорок. А потому Ира вызвала служанку и стала готовиться к визиту к родственнице императора.

Светло-голубое платье с длинными рукавами и подолом, неглубоким декольте, узким корсетом и пышной юбкой словно бы сняли с какой-нибудь актрисы, игравшей на Земле в исторических фильмах. «Начало девятнадцатого века», — решила Ира, внимательно посмотрев на себя в напольное зеркало.

Легкий вечерний макияж, гарнитур из золота и алмазов, и с той стороны стекла на Иру глядит капризная герцогиня, но никак не дисциплинированная школьная учительница.

Черные полусапожки, сверху — шуба из натурального меха, переливавшаяся синим цветом, на голову — капор, и Ира готова была покорять местное общество.

Общество покорилось чересчур легко, заставив Иру задуматься о двойных стандартах, чинопочитании и преклонении перед теми, кто стоял на социальной лестнице выше тебя.

Нет, оно, конечно, понятно, что в данном мире Ира считалась почти что богиней — никого, кроме богов, над драконами не существовало, — но нельзя же так откровенно лебезить и лить столько лести! Слипнется же все! Все части тела!

Причем тетушка Мадлен была еще сдержанна. А вот приглашенные ею герцоги, маркизы и графы… Элита, если так можно выразиться…

Выразиться Ира хотела по-другому, покрепче, вслух. Увы, не поняли бы. А потому приходилось материться про себя и сидеть с намертво приклеенной к губам искусственно улыбкой, делая вид, что верит каждому произнесенному слову.

Радовало только одно: мучения Иры даром не прошли. На следующий день тетушка Мадлен прислала в школу обеих внучек, тихих, замкнутых девочек одиннадцати лет. Ире решили доверить их обучение.

Пансиона при школе не было: все ученики после занятий разъезжались по домам.

Посмотрев на новых учениц, Ира всерьез задумалась о необходимости выкупа отдельного здания. Для общежития.

Генрих ласкал грудь и живот Луизы, умелые пальцы теребили затвердевший сосок, массировали клитор, гладили половые губы. Луиза тяжело дышала, но не сдавалась: ее рука возбуждала его, поглаживая член, играя с яйцами и головкой. Достойная соперница в любви, Луиза с каждым разом заводила Генриха все сильней и сильней. Вот и сейчас он, с трудом сдерживаясь, вошел в нее, начал двигаться резко, но не грубо. Она стонала, выгибалась навстречу, приноравливаясь к темпу, получая наслаждение от их игр.

Луиза выгнулась, протяжно застонала, и Генрих выплеснул из себя семя, втайне надеясь, что оно даст плоды. Тогда он точно с чистой душой сможет усадить жену дома и не выпускать ни в какую школу.

— Бабник ты, — едва придя в себя, — пробормотала Луиза. — Сразу опыт виден.

— Во-первых, — нравоучительно заметил Генрих, лежа на своей половине постели, — мужчина и должен быть опытным, в отличие от женщины. Во-вторых, тебе-то, девственнице, откуда знать насчет опыта? Опять на теорию ссылаться будешь?

Луиза несколько раз рассказывала ему о том кошмаре, что происходил в ее бывшем мире. Смотреть на двигавшиеся тела, пусть и на картинках, в подробностях рассматривать строение их тел, позы… Нет, дикость, полная дикость. Тексты и рисунки еще ладно. Они были и в этом мире. Но вот так подглядывать за чужими постельными играми… И ведь это у них не осуждалось!

— Буду, — хмыкнула Луиза. — Я — девушка непорочная, скромная. Ты меня совратил.

— Это кто кого совратил, — праведно возмутился Генрих. — Я о многих вещах даже не догадывался! Мне теперь страшно оставлять Валери в одной с тобой комнате!

— Твоя Валери скоро сама всему мужа учить будет, нашел ангела, — проворчала Луиза.

Генрих предпочел пропустить фразу мимо ушей. Им и без сестры поводов для ругани хватало.

— Завтра у нас семейное торжество. Будет дядя.

— Завтра у меня четыре урока. Могу и не успеть.

— Луиза.

— Что, Генрих?

И вот так каждый раз. Они были женаты всего лишь полгода, а Генрих ощущал себя старым, обремененным большим семейным опытом тайгером. Хоть сейчас молодежь учи и советуй держаться подальше от разных нахальных попаданок.

Сладкая жизнь закончилась внезапно, как оно обычно и бывает в реальности. Еще вчера Ира тщательно готовилась к урокам, разрабатывала планы улучшения школы, думала о будущем… А сегодня…

— Беременна, — вынес вердикт маг-целитель. — Третий-четвертый месяц, пока сказать точно не могу.

Ира увидела, как на губах Генриха появляется и расцветает ехидная улыбка, и поняла, что все ее планы можно выбрасывать в помойное ведро: беременную жену Генрих точно никуда не отпустит. А если и отпустит, то под конвоем.

Впрочем, не один Генрих собирался запереть Иру в четырех стенах. Отец объявился на следующий день, самолично преподнес Ире браслеты, защищавшие плод и роженицу, и сообщил:

— Мать на предпоследнем месяце, ей сейчас совсем нельзя волноваться. Помни об этом, когда соберешься совершить очередную глупость.

«Угу, — ехидно фыркнула про себя Ира, — то-то я совершаю глупости на каждом шагу, а мама буквально каждую секунду обо мне волнуется. Чушь собачья».

— Пап, — начала было она, но отец перебил, покачав головой:

— Или ведешь себя спокойно вплоть до своих родов, или забираю тебя в столицу драконов. Там все твои чудачества спишут на беременность.

«И не станут воспринимать меня всерьез, — добавила Ира мысленно. — Сволочи. Все сволочи».

Отец ушел, предварительно демонстративно пообщавшись о чем-то с Генрихом у Иры на виду.

— Указания давал, как с тобой следует обращаться, — ответил любимый супруг на вопрос Иры, едва дверь за отцом закрылась. — Не больше одного урока в день до седьмого месяца. А потом запереть тебя в спальне и не выпускать, пока не родишь.

— Изверги, — пробурчала Ира. — Я с ума тут от скуки сойду. Сколько тут месяцев длится беременность?

— Десять.

Ира завыла, негромко, но с чувством, с толком.

Генрих заржал. Словно довольный конь:

— Не пройдет. И мне, и обоим родам нужен наследник. Так что…

— Два урока. До десятого.

— Два. До седьмого.

Ира, насупившись, кивнула. Лучше так, чем вообще в спальне запрут.

Валери, узнав, обрадовалась скорому появлению племянника или племянницы:

— Ах, Луиза, дети — такое счастье, — манерно закатила она глаза.

— Так и скажи, — фыркнула Ира, — рада, что все бразды правления школой перейдут в твои руки.

Валери покраснела.

Ира видела, конечно, что невестка мечтает проявить себя не только на месте учителя, но и на месте директора. Ей мало было свободы, хотелось большей ответственности. И, в принципе, Ира была не против. Но не так же сразу!

— Ой цветет калина в поле у ручья, — доносилось со второго этажа так, будто Луиза находилась рядом. В одной комнате с Генрихом и его родителями, — Парня молодого, полюбила я. Парня полюбила, на свою беду. Не могу открыться, слов я не найду[7].

Генрих поморщился: или слышимость в доме отвратная, или кое у кого чересчур громкий голос.

— Терпи, сын, — с понимающей улыбкой качнул головой отец. — Беременных нельзя огорчать.

— Пока что огорчает она меня, — проворчал Генрих. — И ведь трезвая же.

— Настроение плохое, вот и поет, — вступилась за невестку мать. — Когда я была беременная, все три раза, во всех наших домах появилось множество вязаных салфеток. И вы, дети, все трое, ходили лет до пяти в вязаных костюмчиках.

О, вязаные костюмчики Генрих прекрасно помнил. Кошмар его детства. Все дети как дети, в штанах, кофтах, майках, шортах. А он… Вязаная одежда! По поводу и без! Даже сейчас Генриха передернуло от воспоминаний.

— Вспомнил? — беззлобно поддел его отец. — Вот и не мешай жене.

— Живое существо так орать не способно, — буркнул Генрих.

— Она — беременная драконица. У них в это время могут быть любые отклонения от нормы, — «утешил» отец.

Генрих выругался по-тролльи, правда, про себя. А ведь шел только четвертый месяц! Что будет дальше, страшно представить!

В кои-то веки Генрих пожалел, что кронпринц драконов не забрал с собой дочь, когда принес ей защитные браслеты. Пусть свою семейку изводила бы. Они заслужили. А он-то тут при чем?

Пение замолкло на целых десять-пятнадцать секунд. Генрих наивно понадеялся, что на сегодня хватит. Но нет.

— Ой, то не вечер, то не вечер, — грянуло сверху с новой силой, — Ой мне малым малом спалось. Мне малым мало спалось, Ой да во сне привиделось… Мне во сне привиделось, Будто конь мой вороной Разыгрался, расплясался, Ой да разрезвился подо мной[8]…

Генрих, не выдержав, застонал.

— Нет, чтобы подняться, утешить несчастную супругу, — иронично заметил отец.

— И потерять слух раз и навсегда, — огрызнулся Генрих. — Боги, ну за что, а?!

Ира тосковала. Тоска разъедала ее душу, затрагивала сердце и заставляла петь. Или плакать. Ира каждый раз выбирала песню. Молодость прошла, жизнь, считай, тоже вот-вот пойдет под откос. Нет больше свободы действий. Скоро Ира станет матерью, и прощайте, тихие спокойные ночи, возможность распоряжаться своим временем… Эх, да что там говорить…

Ира, конечно, прекрасно осознавала, что все эти мысли — результат нарушения гормонального фона. Но легче ей от такого осознавания не становилось.

Живот уже становился заметным. Ну как, живот. Пока небольшой животик. Но народ на улице и в школе уже косился и, Ира была уверена, между собой гадал, кто же скоро родится, мальчик или девочка.

Ира была бы рада и тому, и другой. Но. Вот если бы они родились уже взрослыми, лет по шесть хотя бы! И все понимавшими! А так… Пеленки, кормление грудью, бессонные ночи… Б-р-р-р-р!!! Да, будут помогать служанки. Но ведь на мать тоже ляжет значительная доля ответственности!

В общем, Ира находилась в растрепанных чувствах.

— Вылезай из своей норы, — когда она закончила петь, в комнату зашел хмурый Генрих. — Вот. Собирайся.

На журнальный столик возле кресла, в котором сидела Ира, легли два клочка бумаги.

— Что это? — подозрительно уточнила Ира, не спеша брать бумажки.

— Билеты. В театр.

— У вас есть театр?

— Нет, мы частенько просто так на улицах орем.

Генрих язвил, но Ира не обращала внимания на его тон — после ее пения, особенно длительного, тяжело остаться в хорошем расположении духа.

— И что там будет? Что-нибудь слезливое?

— С каких пор ты стала бояться слезливых вещей?

Ира пожалела, что под рукой нет ничего, чем можно было бы запустить в нахального супруга.

— Когда?

— Через три часа. Времени собраться тебе хватит.

Три часа? Естественно, хватит. Что ж, театр так театр. Надо же было хоть как-то себя отвлечь.

— Я пришлю служанку, она подготовит ванну, — и Генрих вышел их комнаты.

Ира проводила его задумчивым взглядом: где-то что-то сдохло, похоже. Очень большое.

— Театр, сын, — со знанием дела заявил отец, посмотрев на страдания Генриха. — При дворе появляться опасно для психики местных, драконы в таком состоянии тоже не очень будут рады е видеть. Остается театр. Все другие развлечения в ее положении крайне нежелательны. Так что пошли слугу за билетами. И вечером отправляйтесь туда, где громко поют другие существа.

Генрих подколку уловил, но промолчал. Мысль показалась ему интересной и не лишенной смысла. Почему нет. В школе Луизы каникулы, целых десять дней, а значит, завтра, от безделья, она точно наведается на кухню. Или попытается отыскать домового. Так что необходимо было ее отвлечь, хоть ненадолго. Отец прав: сейчас, на этом сроке беременности, все, что доступно Луизе, это театральная жизнь. Понравится или нет им обоим представление, уже совсем другой вопрос. Но куда-то выйти было просто необходимо.

Генриху повезло: в театре давали новомодную постановку, что-то там о слезливой любви между представителями двух разных рас. Сам Генрих ходил на постановки, исключительно чтобы покрасоваться перед представителями высшего общества, но надеялся, что Луизе, в ее нынешнем положении, сюжет и исполнение придутся по вкусу. Даром он, что ли, готовился?!

Впрочем, на подготовку у Генриха ушло не больше полутора часов. Ванна и переодевание. Все. Теперь Генрих был готов появиться и перед Луизой, и перед теми, кто придет на постановку.

Белоснежная рубашка с манжетами и позолоченными пуговицами на ней и манжетах, черные штаны, темно-синий камзол с переливавшимися нитями на нем, коричневые полуботинки — благо в столицу наконец-то пришла весна — перчатки под цвет камзола, необходимый атрибут для появления в театре, на голову — цилиндр. Первый красавец столицы, не меньше.

Генрих внимательно осмотрел себя в зеркале, удовлетворенно улыбнулся и отправился за Луизой.

— Войдите, — в ответ на стук раздалось из ее комнаты.

Генрих открыл дверь, перешагнул порог.

Луиза в пышном платье сливового цвета стояла у зеркала.

— Я готова, — сообщила она, увидев Генриха. — Сейчас перчатки, шляпка, обувь, и можно идти.

Генрих кивнул, отмечая про себя, что настроение любимой супруги если не улучшилось, то уж точно не стало хуже.

Трехэтажное здание с колоннами выглядело величественно, словно аристократ на императорском приеме. Выйдя из кареты, Ира осмотрелась: никого, только цепь карет с лошадьми и кучерами на облучках.

— Все уже внутри, — сообщил Генрих и галантно подал руку перед мраморными ступеньками.

Ира, как и положено послушной беременной жене, руку приняла и якобы величественно поплыла вверх — якобы, потому что она знала, что походку аристократки в энном поколении ей поставить не успели. И теперь со стороны она выглядела максимум женой лавочника, внезапно прорвавшейся на представление для знати. Тихое хмыканье Генриха дало ей понять, что так оно и есть на самом деле. Ира не обиделась, просто решила свести счеты с одним нахалом. После родов, правда. Месть — блюдо холодное.

И снаружи, и внутри театр переливался огнями, как гирлянды на новогодней ёлке. Немного знакомая с основами магии, Ира даже представить себе боялась, сколько силы сюда было вбухано.

В широком, украшенном декоративными цветами фойе неспешно бродили многочисленные представители высшего света. Не сказать, что все было забито, но и пустых мест оставалось мало.

— У нас своя ложа, — просветил Иру Генрих.

Она кивнула: ложа так ложа. Какая разница, откуда наслаждаться представлением. Все равно тебя осмотрят с ног до головы.

В ложе оказалась Валери, одна, как ни странно.

— Мы не помешали? — вскинул брови Генрих.

— Я не на свидании, если ты об этом, — мягко улыбнулась Валери, сидя на одном из табуретов. Положенная сверху сидения пышная подушечка помогала пятой точке аристократов не затвердеть во время представления.

Генрих кивнул, оставил Иру в ложе и вышел за биноклями.

— Здорово, что и вы оба здесь, — очередная мягкая улыбка Валери, — сегодня в театре дают «Демонессу и Эльфа», великолепную оперу гениального Ориенарлара, музыканта с эльфийскими корнями, жившего в позапрошлом веке, в современной постановке маэстро Лонетирини, тоже, как поговаривают великосветские сплетники, принадлежащего к одному из эльфийских семейств. Несчастная взаимная любовь двух совершенно разных существ, которые не могли быть вместе ни при каких обстоятельствах, показывается на прекрасном фоне живописных лесных и речных картин. Причем маэстро, в отличие от многих его предшественников, ставивших раньше это произведение, использует в своей работе магические иллюзии, что позволяет зрителям не просто оставаться обычными наблюдателями, а самим становиться активными участниками разворачивавшихся на их глазах жестоких событий.

Ира внимательно выслушала до конца и задумчиво уточнила:

— Это где такую прелесть в подробностях расписывают? Ты же не сама все придумала? Не красней. Можно после каникул сюда детей сводить. Только сначала пусть тоже, как ты, выучат этот текст. Пригодится.

— Опять школа, — проворчал появившийся с биноклями Генрих. — Ты хоть на отдыхе можешь забыть о ней?

Ира фыркнула, но спорить не стала, сосредоточив все внимание на сцене, с которой уже спал занавес.

Генрих не особо внимательно следил за разворачивавшимися на сцене действиями. Он видел эту пьесу уже третий раз, пусть и в другом исполнении, но сюжет прекрасно знал. А игра актеров… Да сдалась она ему. В театре Генрих обычно появлялся, чтобы покрасоваться перед другими аристократами. В остальном он предпочел бы провести вечер дома, желательно в постели.

Сейчас, сидя на стуле возле Луизы, он периодически наблюдал за ней. Вряд ли в своем мире она так уж часто появлялась в театре, иначе пьесы быстро наскучили бы ей, и она не смотрела бы на сцену таким жадным взглядом.

Время проходило, Генрих раздумывал над вопросом, чем бы занять вечно активную Луизу, чтобы она снова не терзала его слух своими излишне громкими песнями. Ничего приличного, присущего женщине, в голову не приходило. Нет, конечно, Генрих уже смирился с мыслью, что Луиза и женские развлечения — понятия совершенно противоположные. Но все же… В самом деле, не на дуэль же ее отправлять?! Противники со смеху помрут!

За раздумьями прошло время. Пьеса ставилась небольшая, антракт предусмотрен не был, поэтому уже через полтора часа Генрих с Луизой стали собираться домой. Скучавшую Валери решили подбросить до выделенного им с Ирвингом дома.

— И в каких облаках ты витал? — насмешливо поинтересовалась Луиза, едва они оказались у себя дома, в спальне, переодетые и готовые ко сну.

— Ты заметила? — искренне изумился Генрих. — Мне казалось, ты не отрывалась от сцены.

— Угу. Хочу эту пьесу в школе поставить. Не сопи так недовольно. Мне до родов еще далеко. И от ответа не уходи. Твой вид навевает подозрения.

— Думаю, чем тебя можно занять, чтобы ты поменьше пела, — не стал скрывать Генрих.

— Выла, ты хочешь сказать, — хмыкнула Луиза. — Тут игры какие-нибудь есть? Ну, там шахматы, шашки, карты, домино?

Ни о чем, кроме карт, Генрих и слыхом не слыхивал.

— В карты мужчины играют, — начал было он, напоролся на внимательный взгляд Луизы и сдался: лучше уж карты, чем ее пение. Меньше вреда принесут. — Я прикажу слуге, он принесет колоду. Хочешь сейчас поиграть? — Да, только под его присмотром. По крайней мере, пока.

— Я не знаю, какие у вас тут игры, — задумчиво откликнулась Луиза, — но можно и попробовать прямо сейчас.

Генрих вызвал слугу, отдал необходимые распоряжения, приготовился учить жену простейшим карточным играм.

Играть в карты, как и стрелять, Иру научил отец. Он вообще многому научил ее там, на Земле. В школе Ира этот навык не демонстрировала, ни к чему, и так ее считали почти что ведьмой, а вот с соседями и приятельницами иногда играла, на желание. Например, в магазин сходить за хлебом или лишний раз мусор вынести. Здесь и сейчас она планировала тоже набрать желаний, и побольше. В самом деле, надо же дать понять Генриху, что не только он крут как яйца.

Два раза играли, «пристреливаясь». Колода имела тридцать восемь карт, с теми же персонажами плюс двумя джокерами. Ира довольно быстро разобралась в тонкостях игры, похожей на земного «дурака», и уже на третий раз обыграла Генриха подчистую. На пятый раз Генрих нахмурился, на шестой — отбросил в сторону карты.

— Ты жульничаешь, — категорично заявил он.

— Ты мне льстишь, — усмехнулась довольная Ира. — Я карты первый раз в жизни взяла.

— Уточни: в этом мире.

Ира удовлетворенно хмыкнула: любимый супруг последнее время очень быстро обучался. Откинувшись в кресле, она улыбнулась, как сытая кошка:

— Я выиграла четыре желания. Пока. Да, помню, «в пределах разумного». Неужели ты не хочешь отыграться?

— С жуликами не играю, — буркнул недовольно Генрих.

— Гордость задета, понятно, — кивнула Ира. — Ну, чтобы не было недопонимания, в следующий раз уточняй, сколько желаний ты хочешь проиграть.

Генрих рыкнул, подорвался из своего кресла и буквально сбежал из спальни.

«Трус, — фыркнула про себя Ира. — Ну ничего. Четыре желания у меня есть. Пока. А потом еще спою».

Утром она уточнила у свекрови:

— Как у вас относятся к настольным играм? Женщинам это можно? Или надо сидеть у окна и выть на луну?

После объяснения, что же именно подразумевалось под настольными играми, свекровь мягко улыбнулась:

— Думаю, именно это можно. Я позову Валери, мы подключим нужных умельцев, и вскоре все будет готово.

Шашки и правда были готовы уже через день. С шахматами возились дольше. Домино у женщин понимания не нашло. Других настольных игр Ира не знала. В самом деле, не рисовать же детские «бродилки».

— До-ми-но, — произнес по слогам Генрих, небрежно вертя в руках пару костяшек с небольшими отверстиями. — До. Ми. Но.

— Сын, ты в порядке? — насмешливо уточнил отец, с интересом разглядывавший остальные костяшки, лежавшие стопкой на небольшом журнальном столике в гостиной.

— Меня сегодня Ирвинг в них обыграл. Дважды. Меня. Пап, куда катится этот мир? — притворно насупился Генрих.

Отец, как и ожидалось, расхохотался.

— Судя по всему, ты уже слышал последнюю новость и смирился с ней.

— Имеешь в виду магазин с играми под руководством моей дражайшей супруги? Как она там сказала? Да, точно. «Под крышей». «Крышует» она. И деньги получает.

— Шестой месяц.

— Знаю, пап. Я боюсь даже представить себе, какие идеи у нее появятся перед родами и после рождения ребенка.

— Зато она больше не поет.

— Угу. С Валери и Ирвингом или в школе торчит, или дома новые игры изобретает. И художников третирует. То ветку не так нарисовал, то дорожка кривая.

Отец приобнял Генриха за плечи:

— Считай, что ты нашел, чем ее занять на время кормления грудью. Полгода после родов точно спокойно пройдут.

Генрих трагически вздохнул:

— Вот только это меня и останавливает. Послезавтра ее день рождения. Ее родители тут появятся.

— Прислали вестника?

— Да. Личного.

Генрих вспомнил выражение лица Луизы, когда изящная темно-синяя бабочка, появившись из пустоты, села перед ней на стол.

— Не знаю, чего она больше испугалась: вестника или появления родителей.

— Прям испугалась?

— Угу. Побелеть не побелела, но руки задрожали. Придется устраивать торжественный обед. Это, кстати, ее слова, не мои. Знаешь, в ее бывшем мире очень емкие и хлесткие выражения.

— Ругалась?

— Еще как. Я так понял, отца она до сих пор не простила.

— Придется. Тем более, ей надо будет прожить там месяц-полтора, когда ребенок немного подрастет, чтобы совладать со своей второй сущностью и научиться наконец-то летать.

Генрих хмыкнул:

— Хорошо, тебя не было рядом, когда ей об этом сказали. Ты не понял бы тех витиеватых выражений, которыми она осыпала и драконов, и их столицу, и местных богов заодно.

Отец, откинув голову, расхохотался. Генрих кисло улыбнулся. Ему смешно не было.

— Кошку, — капризно надула губы Ира. — Я хочу кошку.

В ответ — крепкое словечко на незнакомом языке.

— Я тайгер!

— И что? А я — дракон. Что ж теперь, не жить, что ли? Ты мне должен желания, не забыл? Отыгрывать их ты не хочешь, сами они не исполняются.

— Завтра появятся твои родители.

— И? Они мне желания не должны.

— Шестой месяц, чтоб его…

— Угу. Мы, беременные, женщины капризные.

Генрих все-таки обернулся, правда, предварительно обматерив Иру то ли по-тролльи, то ли по-гномьи.

Нечто крупное, похожее на смесь льва и тигра, желтое, с оранжевыми полосками и кисточкой на хвосте, смотрело на Иру с обреченностью во взгляде, как на мучителя. Нет, конечно, если бы не завтрашнее необходимое празднество с присутствием родителей, Ира, может, и прониклась бы. Но не сейчас точно. Ей хотелось мягкости, нежности, тепла… В общем, кошку ей хотелось.

Охотно запустив пальцы в длинную густую шерсть, Ира почувствовала кайф. Да, муж, да, оборотень, да, часто бывает заразой. Но какая же чудная из него кошка! Ира начала поглаживать свою временную питомицу по шерсти, жалея, что не услышит мурчания. Как же, гордость тайгера! Ни в коем случае нельзя демонстрировать, что поглаживания доставляют удовольствие!

Ира мысленно фыркнула и сместила пальцы со спины за ухо.

Выдержал Генрих не больше минуты, затем перекинулся и с рыком «Женщина!» требовательно впился губами в губы Иры.

Довольная полученным результатом, она с жаром ответила на поцелуй. Тайгер он, угу. Кошак обыкновенный, возбуждающийся от почесываний за ушком.

Секс оказался страстным. Магические амулеты надежно защищали Иру во время беременности, так что воздержание ей грозило только за два-три дня до родов и столько же времени после. А пока она наслаждалась ласками супруга, к которому, что уж греха таить, сильно привязалась. Любила или нет она Генриха, Ира этим вопросом не заморачивалась. Но родичам-драконам мужа в обиду давать не собиралась. Ее тайгер. И только она может его доводить до белого каления.

— Ах… — выдохнула Ира, когда Генрих вошел в нее и стал быстро двигаться.

Кончили они через некоторое время бурно, и Ира почувствовала себя полностью удовлетворенной, как физически, так и эмоционально.

«Надо будет на днях то же желание загадать», — решила она про себя и довольно улыбнулась.

Ночь прошла с пользой. Генрих внезапно открыл для себя, что в образе тайгера возбуждается от почесываний за ухом. Что за механизмы при этом срабатывали, Генрих не знал, но полученного возбуждения хватило на довольно активные постельные игры.

Утром ожидали родителей Луизы, собиравшихся появиться, чтобы поздравить строптивую дочь с днем рождения.

— Мне в подарок от тебя нужно три желания, — категорично заявила Луиза несколько дней назад.

Генрих, рассчитывавший отделаться каким-нибудь золотым колье с драгоценными камнями, только тяжело вздохнул.

— Когда ты уже родишь, — буркнул он.

Отказывать беременной жене было не принято, поэтому пришлось согласиться на желания.

Луиза коварно улыбнулась, и Генрих сразу же пожалел о своем согласии.

Утро дня рождения началось рано. Очень рано для плохо выспавшегося Генриха.

Служанка забарабанила в дверь, едва солнце окрасило своими лучами горизонт.

— Господин, вас его сиятельство зовет, — донесся из коридора ее взволнованный голос.

Спросонок Генрих долго вспоминал, кто такой «его сиятельство». Потом дошло: отец. И вот что ему не спится в такую рань?

— Меня вызвал император на срочное совещание, — отец встретил Генриха в своей спальне, полностью одетый. — Если не успею вернуться до торжественного обеда, роль главы рода исполняешь ты.

Генрих кивнул, а затем уточнил:

— Что-то случилось?

— Не знаю. Не думаю, что что-то серьезное. Но все может быть. Постарайся сегодня хотя бы помнить, из какой расы твоя жена.

— Намекаешь на терпимость к ее выходкам?

— Именно.

Генрих скривился, но промолчал. При драконах он, естественно, проявит терпение. Но вот потом как минимум выскажет Луизе все, что думает о ее поведении. Ей, конечно, будет все равно, но он все же донесет до нее свое мнение…

Когда Генрих вернулся в супружескую спальню, Луиза уже встала и принимала ванну с помощью служанок. Минут через пять она в теплом байковом халате вышла из смежной комнаты, отчаянно зевая.

— Все в порядке? — Луиза уселась в кресло, потерла глаза. — Ложиться надо раньше…

— Отца вызвал император, зачем, неизвестно.

Генрих сел в кресло напротив:

— Я надеюсь, сегодняшнее торжество обойдется без сюрпризов?

— И я… Надеюсь…

И снова зевать.

Ира катастрофически не выспалась. Кроме того, утром ее снова пинал ребенок. Что хорошего настроения Ире не прибавило. А потому завтрак, принесенный служанкой в спальню, она поглощала с видом маньяка, собиравшегося разделывать свою очередную жертву.

— Ты так смотришь на стену. Я рад, что не стою там, — поддел Иру Генрих. Он со своей порцией уже разделался. Ира доедала сладкую кашу.

— Я хочу спать, — хмуро сообщила Ира. — А еще наш с тобой будущий отпрыск активно лягается. Это как бы больно!

Генрих сверкнул глазами, явно подумал какую-то гадость, но проявил благоразумие и промолчал.

Сонная и злая, Ира после завтрака переоделась и спустилась в общую гостиную, располагавшуюся на первом этаже. Там обычно собирались все члены семьи, когда у них было свободное время. Там же принимали гостей не из числа родственников. Мебель и стены были выкрашены в оливковый цвет, занавески на окне — в светло-зеленый, ковер — в нежно-голубой. Складывалось ощущение, что сидишь посередине озера, появившегося внезапно на лесной полянке.

Возле журнального столика с расставленными на доске шашками сидели, сражаясь, свекровь и Валери. Как и Ира, одетые в теплые домашние платья, они, в отличие от нее, выглядели на зависть жизнерадостными. А главное — выспавшимися!

— Луиза, ты в порядке? — встревоженно спросила Валери, едва Ира переступила порог гостиной.

В ответ Ира смачно зевнула.

— Нет. И сегодня не буду.

— То есть с днем рождения тебя не поздравлять? — хитро прищурилась Валери.

— Поздравляй, — милостиво разрешила Ира, буквально падая в кресло неподалеку от столика.

Валери подарила бальное платье, ярко-зеленое, с узким лифом, рукавами-фонариками и пышной юбкой. Свекровь преподнесла бриллиантовый гарнитур.

— Что подарил Генрих? — едва покончили с подарками и благодарностями, поинтересовалась Валери.

— То, что я и просила: три желания.

Свекровь мягко улыбнулась. Валери весело прыснула в ладошку. Ира только ухмыльнулась. Вряд ли ее ненаглядный супруг станет утверждать, что одно из желаний, использованных этой ночью, ему пришлось не по душе. Никто, конечно, не гарантировал, что и остальные будут такими же. Фантазия у Иры работала хорошо.

Драконы прибыли порталом, за десять-пятнадцать минут до назначенного времени. Отец еще не вернулся от дяди, и Генриху пришлось играть роль главы семейства.

Высокомерные снобы, драконы редко снисходили до простых смертных, не снизошли бы и теперь, и не подумав проявить вежливость, но рядом с Генрихом стояла и угрюмо смотрела на мир полусонная Луиза. Весь ее внешний вид как будто предупреждал: «Я беременная, злая, не выспавшаяся. Мне все можно. Рискнете довести — сильно пожалеете».

Поэтому и мать Луизы, находившаяся, судя по животу, на последнем месяце беременности, и отец рядом с ней, фальшиво улыбнулись при приветствии и даже выдавили из себя что-то в ответ.

— Папочка, мамочка, — с явным намеком в голосе произнесла Луиза, когда пришел ее чред здороваться, — я рада вас видеть… — она сделала паузу и добавила, выделив следующее слово интонацией. — Сегодня.

Намек был понят. Пока рассаживались за столом и ели первое, Генрих удивлялся дружелюбию, пусть и напускному, детей богов. Семь существ старательно поглощали рыбный суп в тишине.

Только после того как слуги унесли тарелки из-под первого, кронпринц подал голос.

— Ты отлично выглядишь, родная.

— Спасибо, папочка, — Луиза улыбнулась улыбкой примерной дочери, и Генрих понял: вслед за этими простенькими словами последует гадость. — У меня здесь столько дел, некогда скучать. Обустраиваюсь, как на Земле.

Кронпринц напрягся:

— Милая, ты не на Земле. Здесь другие традиции.

— Я помню, папочка, — беспечно кивнула Луиза, — например, выдавать замуж по договору дочерей и женить сыновей. На Земле, конечно, такого нет, правда?

— Ира, — вздохнула мать Луизы. — Девочка моя, что ты успела «обустроить», кроме школы?

— А, так о школе вы наслышаны? — весело блеснула глазами Луиза. — Пока только привношу улучшения в местный досуг. Шахматы, шашки, домино, настольные игры. Учу детей думать за партией в шахматы.

— И девочек тоже? — уточнил кронпринц.

— Папочка, ты сексист? — в наигранном изумлении воскликнула Луиза.

Кто такой сексист, Генрих помнил плохо. А вот кронпринц точно знал значение этого слова, потому что недовольно поджал губы и промолчал.

Ира не могла с уверенностью сказать, что действительно была рада видеть родителей. Ладно еще мать, она хоть как-то пыталась сгладить свое снобистское поведение. Но отец… Ира не узнавала его. Там, на Земле, он был совсем другим. Там он не пытался одним взглядом унизить людей вокруг только потому, что они родились другими. Если бы не беременность матери, Ира, конечно, развлеклась бы по полной, не исключено, что это привело бы к крупной ссоре или скандалу. Но Ира сдерживалась и лишь изредка показывала зубы.

— Ира, — вздохнула мама. — Девочка моя, что ты успела «обустроить», кроме школы?

— А, так о школе вы наслышаны? — довольно улыбнулась Ира, весело блеснув глазами. — Пока только привношу улучшения в местный досуг. Шахматы, шашки, домино, настольные игры. Учу детей думать за партией в шахматы.

— И девочек тоже? — уточнил отец.

— Папочка, ты сексист? — вздернула брови в наигранном изумлении Ира.

Отец ожидаемо поджал губы.

— И как выдерживает это высшее общество? — вздохнув, поинтересовалась мама.

Ира повернулась к свекрови, наблюдавшей за ее развлечениями с традиционной мягкой улыбкой:

— Лерна Линда свидетельница: все в восхищении.

— Подтверждаю, — кивнула свекровь, тщательно прожевав ложку овощного салата. — Настольные игры Луизы сейчас можно встретить в любом доме представителя высшего общества. Ее магазин процветает.

— Магазин? — схватилась за сердце мама. — Ира…

— Да, мама? — невинно похлопала глазками Ира. — Не вы ли с папой меня учили, что женщина должна надеяться в первую очередь на себя.

— На Земле, — начал было отец, посмотрел в прищуренный глаза Иры и продолжать не стал.

Правильно. Беременных, коих за столом было двое, волновать не рекомендовалось.

После обеда переместились в гостиную. К тому моменту вернулся и свекор.

Сдержанные приветствия прошли быстро. Свекор, выглядевший устало, не переодеваясь, сел в кресло, повернулся к Ире:

— Твое просвещение принесло первые плоды.

Отец ощутимо напрягся, Генрих — тоже.

— Людвиг, что случилось? — спросила свекровь.

— Племянница императора, Селия, которую он собирался отдать за повелителя вампиров, отказалась наотрез от брака, разорвала помолвку и исчезла из столицы. Она оставила письмо, в котором сообщила, что женщина — тоже живое существо со своими мыслями, чувствами и желаниями, и ее лично не прельщает перспектива прожить с нелюбимым всю оставшуюся жизнь.

Мама тихонько застонала, отец сжал губы. Свекровь с трудом сдержала улыбку.

Племянница императора отказалась от династического брака. Сама разорвала помолвку. Ничего подобного Генриху и в страшном сне присниться не могло. Такие дерзкие действия подрывали тысячелетние устои, грозили едва ли не бунтом. Не будь Луиза драконицей, причем внучкой повелителя, ей однозначно такие вещи с рук не сошли бы. Но теперь…

Тайгеры, как и любые оборотни, да и остальные расы тоже, никогда не посмеют ни словом, ни делом задеть семью повелителя драконов. Это равноценно смертоубийству.

Селию Генрих помнил. Тихая скромная девушка, практически как его сестра до встречи с Луизой. Он не мог себе представить, чтобы такая послушная красавица вдруг ни с того ни с сего взбунтовалась.

«Видимо, дело в мужчине, — решил про себя Генрих, — в другом мужчине, не том, которого выбрал для нее дядя».

Между тем родители Луизы, впечатленные новостями, откланялись, предварительно вручив дочери подарок, — золотые серьги и кольцо — и ушли к себе порталом.

— И что теперь будет? — оставшись в кругу семьи в гостиной, спросил Генрих, намекая на Селию.

— Пока ищут, — ответил отец. — Но император, конечно, очень обеспокоен и этим происшествием, и слухами, которые начали ходить среди аристократов.

— Слухами? — нахмурился Генрих, выразительно поглядывая в сторону Ирвинга и Валери. Рано им слушать подобные новости.

Отец его взгляд проигнорировал.

— Дети стали свободолюбивей, особенно девочки, — заявил он, с насмешкой смотря на Луизу. — Говорят о равенстве полов, о необходимости прислушиваться к их желаниям.

— Я им об этом точно не рассказывала, — пожала плечами она. — Обычные уроки, обычная подача материала. Валери, насколько я помню, тоже ничему такому их не учила.

Сестра кивнула.

— А их и не надо учить. Они на вашем с Валери примере многое понимают, — отец откинулся на спинку кресла. — Ты, Луиза, особа неприкосновенная, только поэтому школу до сих пор не закрыли.

— Опять это ваше раболепие перед драконами, недовольно передернула плечами Луиза. — Кажется, я начинаю догадываться, зачем меня сюда отправили. Менять здесь все надо, причем давно.

Генрих, не сдержавшись, схватился за голову.

Ира пекла блинчики. Проводив любимых и ненаглядных родителей назад, в их драгоценный город в поднебесье, она справедливо решила, что ее организму достаточно волнений на сегодня, и после общения со свекрами отправилась на кухню. Валери и Генрих пошли вместе с ней. Первая — чтобы научиться чему-то новому, второй — чтобы поворчать о падении нравов. Про себя, правда.

Слуг из кухни выгнали, оставили только шеф-повара. Вот он-то и помогал Ире с рецептом, подсказывая самые лучшие, на его взгляд, заместители некоторых земных продуктов.

Тесто получилось отличным, таким, что надо, и по цвету, и по вкусу. Ира вылила на раскаленную сковородку первую поварешку, довольно улыбнулась: блинчики обещали выйти на славу.

На недовольно поджимавшего губы Генриха Ира не смотрела. Вот еще, портить себе настроение в день рождения. Это он сейчас воображает. А как есть, так первый. Ира пару недель назад делала сырники, так этот ее разлюбезный супружец чуть ли не все, что было выложено на блюде, схомячил! В одиночку! А туда же: герцогине не пристало готовить! Что ж ел тогда, спрашивается?!

Блинчики действительно удались: тонкие, с чуть золотистой корочкой, вкусные, нежные. Ире с Валери досталось по две штуки. Немного отложили свекрам и Ирвингу. Тоже по два блинчика. Остальное забрал Генрих, сообщив, что сдобу женщинам есть вредно.

— Валери, ты перед тем, как замуж выходить, удостоверься, что муж есть не любит, все экономия, — проворчала Ира, наблюдая, как плоды ее трудов, вместе со сваренным по ее рецепту вареньем, исчезают в ненасытной утробе супруга.

Генрих недовольно сверкнул глазами и решительно взял еще блинчик. Угу, как готовить, так не дозовешься. А как есть, он первый. И забывает, что на кухне сидит, а не в супружеской спальне или обеденном зале.

Мужчины…

Валери тихо хмыкнула, сидя рядом на табурете. Она стала вести себя намного раскрепощенней после тесного общения с Ирой. «Порчу я молодую аристократку», — думала Ира. И вроде старалась сдерживаться при ней, но выходило не очень. Может, потому что Генрих постоянно из себя выводил. А может, беременность сказывалась. Но Ира была уверена, что к венцу Валери пойдет не такой зажатой и перепуганной, какой Ира ее увидела первый раз во дворце Генриха.

— Ты издеваешься? — тоскливо спросил Генрих, обреченно глядя в честные глаза Луизы. — Уж лучше б ты пела.

В ответ — смешок.

— Это даже не школа.

— Это еще хуже!

— Восьмой месяц. Ты усадил меня дома.

— У нас был договор!

— И? Я его соблюла. О чем речь?

Генрих, не скрываясь, застонал.

— Ты издеваешься, — не вопрос, утверждение. — Какая типография? Какое издательство?

— Обычные. И то, и другое. У вас детской литературы кот наплакал. Учебники. Морализаторские тексты, несколько песенок. Все. А сказки, а приключения? А анекдоты? А…

— Хватит!

— Твой дядя согласился.

Стон сменился изумлением. Генрих вскинул брови:

— Ты и это успела?

— Через твоего отца. Он сразу сказал, что ты не согласишься. Вот и…

Луиза не договорила, но этого и не требовалось. Она не уговаривала, не спрашивала, как все приличные жены, разрешения. Нет. Она ставила перед фактом и объясняла. Магазина с играми ей было мало, как и школы со строившимся рядом зданием, в котором дети станут жить, при желании родителей, весь срок обучения. Теперь она собралась печатать книги для детей. С земными сюжетами, разумеется. То есть подрастающее поколение заранее готовили к неповиновению взрослым.

— Опять прибегла к своему статусу?

— Объяснила целесообразность этого действия. У вас грамотные существа встречаются только в высшем обществе. И частично — среди торговцев. Все. А надо, чтобы грамотность шла в массы. Тогда и уровень жизни повысится, и культура у народа появится.

— И дети перестанут чтить собственных родителей, подчиняться их воле.

— Ой, сомневаюсь. Не в вашем закоснелом обществе.

Зато Генрих не сомневался. Племянницу императора до сих пор не нашли, династический брак сорвался, среди аристократов уже ходили слухи об ослушании молодняка. А тут еще и эти книжки, чтоб их!

До родов оставалось чуть больше двух месяцев, Луиза сидела дома уже неделю. И вот, пожалуйста. Новое развлечение. Генрих подумать боялся, что будет дальше. И нет же на нее никакой управы! Кронпринц о родной дочери и будущем внуке даже не вспоминает, родители Генриха только наблюдают. И только он, похоже, видит, куда все катится!

Идея начать печатать книги для детей в этом мире пришла к Ире довольно быстро. В школе катастрофически не хватало иллюстративного материала и новых, не выученных детьми наизусть, текстов. Но взять их было неоткуда. Детскую литературу здесь практически не выпускали. Зачем? Кто такие дети? Так, бесправные существа. Для чего тратить на них время и средства? Разве им будет интересно читать? А потому на полках у детей стояли старые потрепанные томики: или учебники, или вызубренные от корки до кори пять-семь сборников морализаторских текстов о том, ка надо вести себя в обществе, с кем общаться, как жить и прочее. Ничего развлекательного. Вообще.

— Книги для детей? — удивилась свекровь. — Но зачем?

— Они такие же живые существа, как и все вокруг, — Ире было странно, что отзывчивая мать Генриха не понимает простых вещей. — Им тоже хочется не только учиться, но и веселиться. Но нельзя постоянно бегать. Разве Генрих в детстве не читал?

— Читал, конечно, — кивнула свекровь. — Как и Ирвинг с Валери. Учебники в основном.

— А развлекался как?

— Как все мальчишки. Драки, подвижные игры

— Но не чтение?

В ответ — недоуменный взгляд.

Мудрые люди утверждают: «Хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам». И Ира занялась вопросом книгопечатания, подключила свекров и Валери. А потом просто поставила Генриха в известность о результатах. Он, конечно, психовал, но сделать ничего не мог: срок родов приближался с неумолимой скоростью, и у Иры была отличная отговорка в виде беременности.

Сказка для детей и подростков о приключениях бесстрашного графского сына, гнома Чукаса, вместе с двоюродным братом Гекасом случайно попавшего к хитрым и мудрым нагам и многому у них научившемся, ожидаемо прошла на ура. К огромному удивлению той же свекрови, отпрыскам аристократов поглощать приключенческие тексты оказалось интересно, и книга стала хитом продаж, а будущие графы, бароны и герцоги мгновенно изобрели новую увлекательную игру. Да и не только графы с баронами. Дети среднего сословия, учившиеся в школе Иры, читали так же охотно, как и малолетние аристократы, тоже представляли себя в пещерах нагов, сражались с выдуманными чудовищами и мечтали о подвигах и приключениях.

— Она печатает уже пятую книгу, — хмуро сообщил Генрих отцу. — Ты и правда веришь, что после родов это прекратится?

— Сомневаюсь. Мало того, я уверен, что все ее действия в конечном итоге пойдут на благо империи, — отец сидел в кресле с бокалом вина, задумчиво рассматривая вечерний пейзаж за окном. — И ты, мой милый сын, если вдумаешься, поймешь, что я прав.

— В чем же, пап? Я слышал уже о пяти случаях разрыва помолвок со стороны девушек. А это их странное желание получать образование вне стен дома, да еще и учиться после школы?! Зачем им это, если призвание женщины — стать женой и матерью?!

— Ты слышал? Бывшая невеста Ричарда, младшего брата Луизы, завтра появится в нашей столице, — не обратив внимания на вопросы Генриха, сообщил отец.

— Дарина?

— Да.

Зачем? — удивился Генрих. — Только не говори, что это как-то связано с книгами!

— Со школой. Собирается преподавать там. «искать себя», видимо.

Генрих застонал. Нет, он, конечно, был сильно привязан к жене, возможно, даже любил ее. Но ее действия точно не шли во благо империи! И она отказывалась это понимать!

— Сын, Луиза права, — отец встал, потянулся, подошел к окну. — Нам действительно необходимы грамотные специалисты в среднем классе. Те же экономки, мажордомы, дворецкие порой в зрелом возрасте учатся грамоте, чтобы справляться с делами. А их дети обычно остаются безграмотными. И что получается? Вся тяжесть управления ложится на плечи аристократии.

— Папа, бунты.

— Бунты могут возникнуть по любому поводу. Император не любитель подавлять их силовыми методами, и это уже плюс. Но народу необходимо давать образование. И с помощью Луизы у нас уже через три-четыре года появятся первые умные головы.

— Среди женщин.

— Генрих, не занудничай. Подумай лучше о том, что если бы Луиза была глупа как пробка, ты не смог бы с ней жить. Значит, ум у женщины не такая уж плохая вещь, да, сын?

Генрих промолчал. Он понимал доводы отца, но принять их был не способен. Не сейчас. Перед глазами то и дело вставал обиженный на сестру Ричард. Теперь его бывшая невеста появится здесь, в столице, начнет развращать разговорами о свободе местных женщин и незамужних девушек… Нет, Генрих не мог смириться с подобным положением дел.

Чем ближе к родам, тем сильнее волновалась Ира. В бывшем мире, на Земле, ее давно прозвали бы старородящей и сто раз сообщили бы, что в ее возрасте рожать нежелательно. Да Ира и сама не рискнула бы. Но то Земля. Там и техника, и обезболивание. А здесь? В лечебную магию этого мира Ира верила слабо.

— Чего ты боишься? — не выдержал ее волнения Генрих. — Последний раз тут при родах умирали два-три века назад.

— Об остальных случаях ты можешь просто не знать, — огрызнулась Ира.

— А, то есть твоя школа вместе с книжками тебе уже не интересна, — с деланым равнодушием произнес Генрих. — Договорились. Если умрешь, я постараюсь избавиться и от того, и от другого.

— Не дождешься, — любезно сообщила Ира. — Я еще тебя переживу.

— Тогда хватит дрожать. Подо мной уже пол трясется.

Ира кинула в Генриха подушкой. Тот со смешком легко уклонился.

Избавится он. От школы с будущими специалистами и от нескольких сотен тиража детско-юношеской литературы! Умник нашелся!

Нет, Ира понимала что любимый супруг таким образом пытается переключить ее внимание со страха на реальность. Но желание прибить Генриха не исчезло, наоборот, только увеличилось.

Генрих со смешком подсел к Ире, приобнял ее за плечи.

— Привыкай. Тебе еще не раз придется через это проходить, — самодовольно заявил он, — я хочу много детей, — а затем, не позволив возразить, закрыл ей рот поцелуем.

Примерно за неделю до родов в столичный дом прибыли две повитухи — от драконов и от тайгеров. Обе — пожилые женщины, обе — профи своего дела. Они на удивление быстро сошлись в общении, может, потому что драконица смотрела на мир вокруг без присущего драконам презрительного выражения на лице.

Роды начались прямо по расписанию. И вот тогда Ира поняла, зачем ей две повитухи. Пока одна убирала часть боли и следила за роженицей, вторая принимала ребенка.

Через два часа все закончилось. Магия и на этот раз оказалась на высоте.

— Поздравляю, лерна Луиза, у вас девочка, — сообщила драконица.

Ира обессиленно откинулась на подушку. Девочка, значит. Она довольно улыбнулась.

Через несколько минут, приведя Иру в порядок, в спальню пустили Генриха. Сейчас он был не похож на себя обычного: бледный, с испуганным взглядом. Он подошел к Ире, нагнулся, нежно поцеловал ее:

— Спасибо, любимая.

Измученная Ира улыбнулась в ответ. Она внезапно поняла, что любит этого наглого, самоуверенного, как все драконы, обормота.

Роды оказались не таким уж легким делом, как описывалось в книгах. Генрих, все время находившийся возле спальни, в которой рожала Луиза, постоянно слышал ее крики и громкие стоны.

— Там две сильные магички, одна из них приняла тебя, между прочим, — пытался отвлечь его отец.

Генрих автоматически кивал, не вдумываясь в слова. Только появление кронпринца драконов немного привело его в себя. Встревоженный, как и Генрих, он должен был ощущать боль дочери.

— С ней две повитухи, — предупредил отец Генриха после кратких приветствий.

Кронпринц кивнул, прислушиваясь к звукам, доносившимся из-за двери.

Через два часа все наконец-то было закончено.

— Девочка, — сообщила выглянувшая из-за двери повитуха тайгеров. — Через несколько минут сможете пообщаться с роженицей.

Генриху прямо здесь и сейчас было все равно, кто именно у него. Он страстно желал увидеть Луизу и самостоятельно убедиться, что с ней все в порядке.

Уставшая, растрепанная, лежавшая на постели Луиза неожиданно оказалась для него дороже всех на свете.

Он подошел к ней, нагнулся, нежно поцеловал в щеку:

— Спасибо, любимая.

В ответ — вымученная улыбка.

Кронпринц пообщался с Луизой несколько минут с глазу на глаз, удостоверился, что с ней все в порядке, и вернулся к себе порталом.

«И слава всем богам», — решил Генрих. Не нужно будет следовать правилам этикета в такой напряженный момент.

А потом Генрих увидел дочь. Крохотная, беззащитная, она спала в подготовленной для нее кроватке и тихо сопела.

— Ты был таким же, — сообщил еще слышно стоявший рядом отец.

Генрих промолчал.

Ира устало откинулась на подушки. Отец появился один, сказав, что мама с новорожденной сестрой приболели. Ничего страшного, просто общее недомогание.

Удостоверившись, что и с дочерью, и с внучкой все в порядке, он поцеловал Иру в лоб и вернулся домой порталом.

Привыкшая чувствовать себя полностью здоровой, сейчас Ира ощущала слабость и невероятную усталость. Как будто ругами горы ворочала.

Дочь она увидела через пару часов, когда более-менее пришла в себя. Повитуха драконов принесла ей маленький пищавший комок, срочно требовавший еды.

Дочь. Теперь у нее есть дочь. Поверить в такое было трудно.

Ира мягко улыбнулась ребенку. Похоже, ей ко многому теперь придется привыкать.

Жизнь вошла в обычную колею только через месяц, когда в столичном особняке привыкли к ночным побудкам и командному голосу Софии, именно так назвали девочку.

— Маленькая, а уже с характером. Вся в родителей, — как-то шутливо сказал свекор.

Ира только хмыкнула. Да, София полностью переняла и характер, и поведение обоих родителей: орала, когда ей что-то не нравилось, много ела и грозила стать единственным командиром в этом доме.

Генрих дочь обожал. Ире странно было видеть этого постоянно ворчавшего раньше взрослого мужика рядом с крохотным свертком.

— Какая свадьба? — недоуменно нахмурился Генрих. — Кого с кем?

Луиза пожала плечами: вечный жест, от которого она не желала избавляться.

— Ты ведь слышал. Дарина — девушка взрослая. Вот и…

— Родная, он — вампир, еще и не совсем знатный. А она…

Генрих запнулся, покачал головой. У него в мозгах не укладывался это мезальянс. Он видел недавно эту пару, они оба выглядели счастливыми, и со стороны казалось, что красавец брюнет, чистокровный вампир, любит драконицу. Но свадьба…

— Ее родители не примут их детей.

— Тебе процитировать, что она на эту тему думает?

Генрих только вздохнул. Он вроде успел смириться с изменениями, которые привнесла в его жизнь Луиза, но она не переставала его удивлять. Мезальянс, явный, неприкрытый мезальянс! Богатая, титулованная драконица, порвавшая с родом, и нищий баронет вампир из захолустья. Они оба жили в столице уже два года, оба вели свое дело, зарабатывая на жизнь собственным трудом. И останься они друзьями, Генрих и слова не сказал бы. Но брак…

— У нас будет девичник. Рано не жди.

Генрих промолчал. После первого и единственного в ее жизни бокала вина Луиза больше не пила местное спиртное. Но ей и не нужно было. Она и без алкоголя могла считаться смертельным оружием.

Те вещи, которые она привнесла и продолжала привносить в этот мир, полностью изменили жизнь не только в столице империи тайгеров. Женщины стали требовать права, те же, что и у мужчин, начали носить юбки и платья до середины икры, а дома — и до колена, шили себе брюки, получали образование. Не все, конечно, только самые смелые. Но и их оказалось немало.

— Завтра торжественный ужин, будет дядя, — сообщил Генрих.

— Я помню и до этого вечера приду в себя, — Луиза потянулась. — Генрих! У нас с тобой совсем недавно был секс.

— И что? — ее аппетитные формы как обычно подействовали на Генриха возбуждающе. Он шагнул вперед и сжал супругу в объятиях. — Когда нам это мешало?

— Нет, девушки. Это делается не так.

Ира поднялась, дошла до окна гостиной, в которой проходил девичник. Два десятка глаз внимательно следили за каждым ее движением.

— Ваши родители меня убьют, вообще-то.

— Тебя? — иронично спросила Валери, тоже приглашенная на «вечер отдыха», как называли здесь подобные мероприятия.

— Меня, — вздохнула Ира и все же начала рассказывать. — Здесь — барная стойка. Высокая. Ну, высотой как стол. За ней — мужчина. Да, Зарина, мужчина. Бармен. Вы расслабиться хотите, или как?

— Попробуй расслабься при мужчинах, — буркнула Сэра, миловидная шатенка, тайгер.

— И при них, и вместе с ними получается отлично расслабиться, — хмыкнула Ира, вспомнив земные фильмы. — Но надо ли оно вам, в этом мире?

Девушки зашумели, уверяя, что уж им-то точно надо.

Ира сдалась.

— Ладно. Вот стойка. Да, спасибо, Дарина, примерно так. За ней стоит бармен. Его задача — наливать алкоголь и следить за порядком. Зал относительно широкий. Столиком десять-пятнадцать точно должно поместиться. Играет музыка, обычно приглушенная. Но можно и громкую врубить, если хочется сбросить напряжение в танце.

Слушали Иру внимательно, даже чересчур.

— Если вы вдруг решите открыть бар, — продолжала она, — то лучше это делать в разных концах города, чтобы не сильно соперничать друг с другом. — Ира помолчала и с ухмылкой добавила. — Только сначала не забудьте заручиться поддержкой влиятельных особ. Очень влиятельных особ.

Послышались понятливые смешки.

«Григорий Остер. «Вредные советы». Том первый», — ухмыльнулась про себя Ира.

Жизненный уклад постепенно менялся, и у тайгеров, и у драконов, да и у других рас тоже. Ира считала, что эти изменения к лучшему.

— А стриптиз-клуб? — уточнила любопытная Сэра. — Ты обещала и про него рассказать.

— А затем меня где-нибудь прибьют и прикопают по-тихому, — проворчала Ира. — Девушки, не все сразу.

— Папа, папа! А Витор оборачивается и кусается! — восьмилетняя красавица шатенка с зелеными глазами залезла на колени Генриху, сидевшему в мягком кресле, требовательно заглянула ему в глаза.

— И ты обернись, милая, — он улыбнулся, погладил дочь по голове.

— Я в тайгера хочу! А он — в дракона!

— Попытайтесь оба обернуться в одних и тех же.

— И разнесите дом, — послышался от двери насмешливый голос Луизы. — София, я вас с Витором отправлю к прадедушке, если будете себя плохо вести.

Дочь надула губки:

— Не хочу к прадедушке. Он учиться заставляет!

— И правильно делает, — Луиза подошла, селя в кресло напротив. — Кто-то хотел в школу, нет?

Генрих слушал с улыбкой. Не вмешиваясь в общение матери с дочерью. Восьмилетняя София и шестилетний Витор оба уже два месяца ходили в школу, созданную Луизой, пока что в подготовительный класс. Им на удивление нравилось учиться там, среди детей разных рас.

— В школе учиться хочу, а у прадедушки — нет, — сообщила София. — Он не дает ни с кем играть!

К драконам старшие дети ездили неохотно. Да и младшие, двойняшки Елизавета и Эдуард, четырехлетние проказники, предпочитали оставаться дома.

Генрих вспомнил пророчество: «Выберешь одну — получишь другую. Не спорь с богами — станет хуже. С ней станешь счастлив, если поумнеешь». Он не был уверен, что действительно поумнел, но счастливым точно стал.

Ира сидела в кресле в гостиной рядом с мужем и дочерью и понимала, что довольна жизнью.

Недавно в ее сне снова появился Зирт, показал, как устроились бывшая невеста Генриха и повелительница амазонок. Первая избавилась от своей робости и теперь не горела желанием связывать свою жизнь с мужчинами. Вторая изменила тело Иры, сделав его более худым и накаченным, ушла из школы, занялась бизнесом и теперь считалась настоящей «акулой» в их тихом городке.

— Валери скоро рожать, — вторгся в ее мысли голос Генриха.

Ира кивнула. Да, сестра муж вышла два гола назад замуж, за тайгера, причем выбрала мужчину, который был не против ее работы в школе. Не особо родовитый, «всего лишь граф», как заявил в свое время Генрих, он сделал Валери счастливой. Рядом с ним у нее светились глаза.

Ирвинг взял в жены тихую и скромную пантеру. У них тоже со дня на день ожидалось прибавление.

— Мам, ну мам, — затеребила Иру София. — А бабушка когда приедет?

Ира заставила себя переключиться на насущные проблемы.

— Они с дедушкой ждут вас всех у драконов, родная.

— А сами сюда?

— У бабушки скоро лялька появится, милая. Ей нельзя постоянно порталами ходить.

Да, мама снова была беременна. Ее устраивала такая жизнь. Трое сыновей, две дочери, теперь вот снова ждали сына. Отношения с родителями у Иры постепенно наладились. Да, все еще вспыхивали ссоры, случались скандалы, но обе стороны наконец-то поняли, что они слишком разные, и перестали переделывать друг друга.

После первых родов Ира вместе с Генрихом неделю прожили у драконов — Ира училась оборачиваться и летать. Ну, и между делом потихоньку устраивала там культурную революцию. Выставили их как раз после идеи о стрип-баре. Оборачиваться Ира к тому моменту научилась, а вот летать — нет.

Дверь распахнулась, в комнату вбежали Витор, Елизавета и Эдуард.

— Мама, папа, мама, — заголосили они наперебой.

Ира ухмыльнулась про себя и вернулась с небес на землю. Дети заскучать точно никогда не дадут.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Конец

Маги, занимавшиеся изгнанием мелких бесов и крупных демонов, занявших оболочку разумных существ.

«Катюша». Популярная советская песня, один из неформальных символов Великой Отечественной войны.

Вежливое обращение к женщине-аристократке. К мужчине-аристократу — лерн.

Kinder, Küche, Kirche, (киндер, кюхе, кирхе; с нем. — «дети, кухня, церковь»), или 3 K, — немецкое устойчивое выражение, описывающее основные представления о социальной роли женщины в германской консервативной системе ценностей.

Русская народная песня

Русская народная песня

Русская народная песня

Казачья народная песня