Шахаранар ортон Нортороск был опытным и пресыщенным любовником. Ничто не могло вывести его из себя или поколебать поистине ледяное спокойствие. За те сотни лет, во время которых он правил своей империей, он перепробовал все возможные виды постельных игр и устал от всего.

Прямо сейчас молоденькая красавица служанка, полностью обнаженная, стояла на коленях и прилежно делала ему минет. Шахаранар, ненасытный в сексе, уже не радовался ни охватившему его возбуждению, ни мягким девичьим губкам у себя на члене. Ему было скучно.

Постельные игры для его расы, расы сильных и безжалостных демонов, были необходимы так же, как воздух — для жизни. Без их отсутствия демон зверел, лишался разума и терял человеческий облик. Шахаранару не хотелось испытать на себе что-то подобное. Но от скуки его это не спасало.

Служанка закончила возбуждать своего господина, ее небольшой розовый язычок последний раз прошелся по крупной светло-коричневой головке члена, и Шахаранар со стоном удовлетворения кончил прямо ей в рот. Пока она глотала и вылизывала член, Шахаранар лениво думал, чем бы сегодня заняться.

Демонов боялись все существа этого мира. Уже несколько сотен лет никто и никогда не посягал на их земли или имущество. В стране был идеальный порядок. Шахаранар добился того же порядка во всех сферах власти и теперь понятия не имел, чем бы себя занять.

Отпустив служанку, он поднялся с постели и направился мыться. Вопреки традициям и обычаям мылся он сам, в одиночестве. Очень скоро, выйдя из ванны, он потянулся и, обнаженный, встал у окна. Где-то внизу расстилались леса, поля, луга, вся та плодородная земля, что была отдана демонам богами, проигравшими свой последний бой.

Шахаранар взглядом рачительного хозяина окинул окрестности и зевнул. Ему было смертельно скучно.

В дверь постучали.

Досадливо поморщившись, Шахаранар щелкнул пальцами. На его мускулистом теле сразу же появилась одежда — штаны, рубашка, камзол.

Именно так и должен выглядеть император перед своими придворными.

— Кто? — недовольно крикнул Шахаранар.

Дверь отворилась, в комнату заглянул старший советник и правая рука императора, Ронтаранар ортон Порторонск.

— Ваше величество, — склонился он в поклоне.

— Рон, — поморщился Шахаранар. У него не было настроения наблюдать за ритуалами.

— У нас проблемы, Шах.

Густые черные брови Шахаранара взметнулись под волосы от изумления.

— У нас? — выделил он голосом «нас».

— Боюсь, что да. И серьезные.

— И кому жить надоело?

— Твоему извечному врагу, богу-основателю Ортоку.

Шахаранар все еще ничего не понимал. С богами демоны враждовали давно, но последние годы о них не было слышно вообще ничего. И вот теперь…

— Ты нужен в Малом Зале.

— То есть ты…

— Сам не справлюсь. Проблема заточена под тебя.

А вот тут уже Шахаранар почувствовал давно угасший интерес. Проблема? Лично для него? Да быть того не может!

Мир Картараш, колыбель цивилизации демонов, существовал уже многие тысячелетия. Разные существа жили в нем под управлением одной высшей расы — демонов. У сильных, хитрых, изворотливых, порой жестоких правителей не было никаких других врагов, кроме богов, постоянно стремившихся показать свое превосходство и победить демонов с помощью различного рода интриг, а не на поле боя, в честном сражении.

Шахаранар ортон Нортороск, потомок Горнатарана Великого, вместе с молоком матери впитал в себя ненависть к богам, особенно к богу-основателю Ортоку, почему-то возомнившему себя главным в этом мире.

Шаткое перемирие, длившееся довольно долго, было на руку обеим сторонам. И демоны, и боги потеряли слишком много бойцов в последней битве при Шангороне, красивейшем водопаде в этом мире, ставшем местом поклонения каждого, кто слышал о той ужасной битве. И теперь обе стороны старались лишний раз даже не смотреть в сторону друг друга. Новые жертвы никому были не нужны.

Эти прописные истины вдалбливались каждому демону с рождения, как и запрет появляться на землях богов.

И вот теперь старший советник утверждает, что извечный враг вновь появился, и мало того, проявил себя в чем-то таком, с чем сам помощник, второй по силе демон в империи, справиться не в силах! Шахаранар был удивлен, причем не только услышанным, но и тем, что магическая защита дворца не сообщила своему хозяину об опасности. А опасность, несомненно, была. Так просто бог-основатель в жизни императора демонов еще ни разу не появлялся!

Шахаранар шел четким армейским шагом по густым ворсистым коврам, выложенным на полу, над головой освещали дорогу магические светильник — крупные и мелкие шары, — а в мозгу выстраивались сразу несколько планов действий. Хотя для приведения в жизнь хотя бы одного из них было слишком мало данных. Старший советник шел рядом с загадочным видом.

В Малом Зале, помещении, в котором Шах принимал послов от разных рас, было светло и просторно. Темно-красная дорожка, цвета крови вампиров, вела к одному-единственному предмету мебели здесь — малому трону Шаха. На нем, к своему изумлению, Шах обнаружил женщину. Вернее, то чучело, что сидело там, на женщину было похоже мало.

Небольшого роста, излишне толстая на взгляд Шаха, и явно немолодая, она была одета в кофту и штаны. Совершенно мужская одежда. Такую не носил никто в его мире, включая богов.

Женщина повернулась в сторону Шаха, окинула его презрительным взглядом, поморщилась, не скрываясь, и уточнила равнодушным голосом:

— Вы директор клуба ролевиков? Я к вам с инспекцией и приветом от Ортока.

Шах чувствовал подвох, понимал, что Орток просто так никого присылать не будет, но… Это проклятое «но»! Та, что сидела на его троне, не казалась Шаху опасной. Странной, может, даже больной на голову, но уж точно не опасной. Шах слышал, что в дальних селеньях его империи человеческие женщины, не имея доступа к благам цивилизации, частенько сходили с ума из-за тяжелой жизни. Шаху было все равно. Они — не демоницы. Людей в империи Шаха не ставили ни в грош. И вот теперь человечка, явно больная на голову, сидит на троне Шаха.

Для Ортока, любителя людей, такая месть была бы слишком мелкой. Значит, следовало ждать чего-то еще. А пока же…

— Встаньте с моего трона, — проговорил спокойно Шах, одновременно магически осматривая гостью. Защита. Сильная защита. От Ортока, похоже. Ну конечно, не мог же злейший враг отправить свою игрушку во дворец Шаха без защиты. — Не знаю никаких ролевиков. Я — император демонов.

— А я — эльфийка, видимо, — задумчиво проговорила гостья, не делая ни малейшей попытки подняться. — Вы голову лечить не пробовали? Или у вас уже есть справка? Тогда понятно, почему вас директором к ролевикам назначили.

Шах изумленно моргнул, затем — еще раз. Рядом хрюкнул от едва сдерживаемого смеха Рон. Изумление Шаха было настолько сильным, что он не обратил на это внимания. Она кто? Какая еще эльфийка? И что за намек на ненормальность Шаха?

Впервые за долгие годы в душе, где-то дам, в самой глубине, у Шаха заворочались раздражение и гнев. Его посмели оскорбить, причем в собственном доме. И оскорбить безнаказанно — пробить защиту Ортока Шаху было не под силу.

— Встаньте с моего трона, — повторил Шах, теперь уже подпустив в голос раздражение.

Это чучело, конечно, сумасшедшая. Но должен же сработать инстинкт самосохранения. Никто и никогда не смел перечить императору демонов!

— Вашего чего? — гостья зевнула, прикрыв рот рукой, и осталась на троне. — Нет, я понимаю: вы уже заигрались в… кого там? Демонов? Ну пусть будут демоны. Но называть обычное кресло троном… У вас что, денег на что-то посерьезней не нашлось?

Шах зарычал и начал медленно трансформироваться.

У демонов, кроме человеческой, имелось еще две ипостаси: боевая и изначальная. Боевая, доступная всем совершеннолетним мужчинам, включала в себя защитный панцирь, убивающие все живое лучи, крылья, сложенные за спиной, и клыки и когти, способные разорвать любое живое существо. Изначальная форма была доступна только нескольким представителям высшей аристократии. Ну и Шаху, естественно. Эта форма, ужасная на первый взгляд, помогла демонам выжить в ином мире до того, как они населили этот.

Но трансформировался Шах в боевую форму. Ему хотелось уничтожить нахалку, оскорбившую его, императора демонов, неприкосновенную особу!

Увы, магия бога-основателя надежно защищала эту идиотку. А потому все, что Шаху оставалось, — это вылететь из комнаты, разгромив по пути несколько стен и потолков и напугав слуг и аристократов. Первый раз за множество лет Шах пребывал в неконтролируемой ярости.

«Нет, я понимаю: вы уже заигрались в… кого там? Демонов? Ну пусть будут демоны. Но называть обычное кресло троном… У вас что, денег на что-то посерьезней не нашлось?», — вертелось у него в голове, пока он нарезал круги в поднебесье.

Идиотка! Безмозглая идиотка! Этот трон демоны принесли с собой из иного мира! На нем сидели отец, дед и прадед Шаха!

Из пальцев сами собой вылезли когти, длинные, острые, смертельные для всего живого. Шах представил себе, как вспарывает ими глотку этой дуры, и расхохотался громовым голосом, пугая птиц вокруг.

Орток, сволочь! Шах найдет, как тебе отомстить за нанесенный своей репутации урон! Но сначала нужно выпить успокоительное. А затем снова пообщаться с той дурой. Попытаться, по крайней мере.

Приняв такое решение, Шах начал спускаться. Он надеялся, что у его помощника хватит ума занять ее чем-нибудь, пусть даже инспекцией, на которой она, похоже, повернулась. Инспектирует она! Его дворец! Шах еще раз громогласно расхохотался. Нет, однозначно, Орток заслужил самой изысканной мести!

Опустившись на площадку перед дворцом, Шах вернул себе свой прежний вид и уверенным шагом направился в спальню — пить успокоительное. Сразу три дозы. Своим нервам Шах уже не доверял. Они предали его в самый ответственный момент, а значит, способны предать снова. А дворец Шаху было жалко. И так многое восстанавливать придется.

В бывшем мире демонов, погибшем сразу от нескольких природных катастроф, изначально были созданы все условия для того, чтобы сильная, жестокая, умная раса стала править остальными. Демоны взяли власть там без малейших проблем. Слишком слабыми оказались остальные расы.

А вот в новом мире пришлось серьезно потесниться. Здесь почитали богов, оказавшихся такими же сильными и жестокими, как и демоны. Хрупкий союз между двумя расами длился не так долго, но по собственной инициативе Шах нарушать его не хотел.

А значит, хоть и не понимая действий Ортока, Шах должен был постараться не убить его протеже. Инспекция! Подумать только. Человечка, представитель самой слабой и забитой расы, появляется во дворце демонов и ведет себя так, словно это он, Шах, должен ей мгновенно подчиниться!

Во время визита к лекарям в этот раз Шах влил в себя сразу три дозы успокоительного. Сильное средство, только оно и спасло нервы Шаха во время переговоров с богами. Но тогда понадобилось всего две дозы. Теперь же Шах решил выпить немного больше, чтобы при общении с одной идиоткой не разнести еще одну часть дворца.

— К протеже Ортока, — приказал Шах магии дворца и через несколько секунд оказался у дверей собственной спальни.

Брови Шаха поднялись до волос. Что эта… здесь забыла?!

Он рванул на себя ручку двери и широким шагом зашел в кабинет.

Протеже Ортока стояла посредине комнаты вместе с Роном и недовольно кривилась:

— Нет, это никуда не годится. Мы с вами заходим в уже четвертую подряд жилую комнату. И везде одно и то же. Культ секса и обнаженного тела. У вас здесь совсем стыда нет? Вон так картина. Обнаженная девушка и сразу двое насильников.

— Они не насильники, девушке нравится процесс, — вступился за любимую картину Шаха Рон.

— Как это может нравиться? Они же своими грязными руками залезают ей во все части тела. А позы? Вы сейчас серьезно о «нравиться»? Кому вообще нравится, когда его имеют с двух сторон? Только проституткам. Она у вас проститутка?

Шах осознал, что надо было пить сразу пять порций. Эта идиотка посмела оскорбить натурщицу великого Артонио Ларнайского, любимого художника отца Шаха!

— Как это может нравиться? — выдала протеже Ортока. — Они же своими грязными руками залезают ей во все части тела. А позы? Вы сейчас серьезно о «нравиться»? Кому вообще нравится, когда его имеют с двух сторон? Только проституткам. Она у вас проститутка?

— Она — женщина, — «в отличие от некоторых», — добавил про себя Шах, выйдя вперед и отвлекая на себя внимание. — И уж точно не нуждается в ваших сочувствиях и оскорблениях.

— То есть вы у нее сами спрашивали, в чем она нуждается, а в чем — нет? — невозмутимо поинтересовалась эта… это… нечто! — Или же просто сами трахаете все, что движется, и в разрешении не нуждаетесь? Этакий домашний насильник?

Шах ощутил, как у него темнеет в глазах. Рядом тихо охнул Рон. Один шаг к этой дуре, и Шах легкой бабочкой летит к противоположной стене, откинутый божественной защитной магией.

Поднявшись, Шах прищурился и зло посмотрел на обнаглевшую идиотку:

— Или вы выбираете выражения, или я найду способ вас успокоить. И упокоить.

— Вы мне угрожаете? — черные брови, излишне густые для женщины, поднялись домиком. — Я в вашем борделе с инспекцией и собираюсь навести здесь порядок.

На секунду шаху показалось, что он слышит чей-то смешок, тихий и гнусный. Орток! Чтоб он в Бездну отправился!

— У вас когда мужчина был? Или никто не желает к вам прикасаться? — пошел Шах в наступление.

— Вы уверены, что вам нужна эта информация? Я же не интересуюсь, сколько баб вы трахаете каждую ночь. Подозреваю, что хватает одной.

Стоит и смотрит, нагло и спокойно. Шах не чувствовал ее страха, и это бесило его похуже ее слов. Это… Она, похоже, совсем не понимала, куда попала и кому хамила.

— Не сметь ничего менять во дворце, — чувствуя, что снова вот-вот сорвется, Шах повернулся к Рону, отдал приказ и выскочил из комнаты.

Ему надо было время, чтобы обдумать новые факты, а заодно решить, каким образом отомстить этой чересчур нахальной сучке!

Пышная, широкобедрая, всегда готовая угодить господину служанка, раскинув в разные стороны руки и ноги, страстно стонала на кровати. Полностью обнаженная, она умела получать удовольствие и доставлять его. Вот и сейчас, достаточно возбудив Шаха, она с готовностью раздвинула ноги, впуская его большой и толстый член в себя.

Шах двигался резко и быстро, в определенном, давно привычном ритме, не особо думая о той, кто находился под ним. Главное было самому получить как можно больше удовольствия, успокоиться, чтобы не пугать многочисленную дворцовую челядь своей злобной усмешкой. Его член, по мнению некоторых служанок, огромный, перевитый венами, снова и снова легко входил в промежность служанки. Еще немного, минута, две, три. Шах кончил, на пару секунд застыл, затем вытащил член, и сперма обильно потекла на белоснежную простыню.

Служанка без сил раскинулась на постели, прикрыв глаза. Кончила ли она,

Шаху было не интересно. Свои желания — вот что главное. И сейчас эти самые желания были полностью удовлетворены.

 Шах удовлетворенно ухмыльнулся, небрежно помял небольшую женскую грудь и отправился мыться.

Две молоденькие рыженькие служанки, ждавшие в соседней комнате с уже нагретым чаном с водой, рады были угодить своему повелителю. Как обычно. Все служанки, которых трахал Шах, при его желании всегда с готовностью расставляли ноги перед ним. Ведь это означало прибавку к зарплате, и так немаленькой.

Нежные девичьи ручки начали аккуратно, практически нежно, мыть Шаха во всех местах, включая труднодоступные. Он блаженно улыбнулся, довольный легкими прикосновениями и полным послушанием служанок.

Он сбросил раздражение, получил удовлетворение, и жизнь больше не казалась отвратительной. Он, император демонов, сможет справиться с любым испытанием, даже со стороны коварного Ортока.

Мытье закончилось минетом. Шах кончил в рот одной из служанок, дождался, когда вторая повторно вымоет его гениталии, и вернулся в свою комнату.

В ней определенно что-то изменилось. Но вот что… Шах нахмурился, присматриваясь. Голый, он стоял на пороге ванной и пытался сообразить, что же…

Потом до него дошло: на стенах больше не было знакомых ему картин. Вместо них там красовались…

Шах зарычал. Расслабленность и легкость испарились вместе с капельками воды. Он убьет эту сучку!

Член в виде пестика в цветке смотрелся отвратно, как и ноги, между которых поместились бело-розовые кусты с шипами. Шах рвал и метал, но ничего не способен был сделать: божественная сила, которой Орток наделил эту сучку, превосходила его собственную. Не намного, но все же.

Эта сучка слишком много на себя брала. И Шах уже обдумывал, каким образом можно поставить ее на место. В своем доме пусть делает, что хочет. Здесь же дворец Шаха, и только он может что-то менять в обстановке!

Рон пришел примерно через час после сцены с цветами, усталый и хмурый.

— Орток точно пытается сжить тебя со свету, — заявил он, усаживаясь в гостиной в кресло напротив Шаха. Увидел член в виде пестика и яйца посередине ствола, поперхнулся воздухом, долго кашлял, потом пробормотал. — Сюда теперь и любовницу не приведешь.

— Никуда не приведешь, — дернул плечом Шах. — Половые губы вместо лепестков цветка смотрятся ничуть не лучше.

— Это где?

— В моей спальне. Я уже велел принести гобелены и развесить их по стенам. Ну и запечатал вход в свои комнаты этой суке.

— Гобелены… Те самые?

Шах кивнул. Картины любимого художника красовались у него не только на стенах.

— Она заняла комнату в начале коридора, — сообщил Рон. — Что? Что я ей должен был сказать, когда она выбирала комнату? Что ты будешь против? Она послала бы меня, и все. Я вообще не понимаю, чем мы прогневили мироздание. Подобное наказание просто так не насылают.

— Мироздание, — проворчал Шах, — если бы. Это все сволочной Орток, чтоб ему веками женщины не знать. Побоялся сам сразиться со мной и прислал эту…

«И пока ты проигрываешь», — прочитал Шах в глазах Рона. Вслух тот подобное не произнесет, побоится гнева своего императора, а подумать вполне может.

Чтоб их всех!

— Она сейчас обедает, — заметил между тем Рон. — Заказала много всего. Совсем не следит ни за фигурой, ни за весом.

— Было бы, за чем следить, — ядовито отрезал Шах. — Какая у этого бочонка фигура?!

Приятели помолчали. Шах впервые попал в такую необычную ситуацию и сейчас лихорадочно пытался придумать, как же симметрично ответить одной сучке.

Старые девы, никому не нужные и всеми забытые, никогда не были страстью Шаха. Он любил молодых, полных сил, красивых, фигуристых женщин. Присланное же Ортоком создание больше всего напоминало ветошь, которой не нашлось места в гардеробе. Языкатую и наглую ветошь, надо признать. Но сути дела это не меняло. Сам Шах не посмотрел бы на это недоразумение, даже окажись они двое последними существами на планете.

Но клин, как известно, выбивают клином. А потому Шах вызвал к себе красивых молодых демонов, приказал служанкам хорошенько возбудить их и отправил в качестве подарка той… ветоши… Пусть выберет кого-то одного. Шах сомневался, что она сможет осилить сразу троих.

Покончив с этим делом, Шах оставил при себе одну из служанок и велел сделать ему минет. Ему просто необходимо было расслабиться.

Молодая красивая шатенка. Как и положено, обнаженная, встала на колени перед своим господином, проворно взяла в рот его гениталии и начала заниматься непосредственно женским делом — сосать.

Розовый девичий язычок умело ласкал головку набухшего члена, пухлые красные губки старательно совершали сосательные движения и то и дело двигались вверх-вниз по стволу. Служанка сосала с видимым наслаждением, а перевозбужденный Шах чувствовал, что вот-вот, еще немного, и кончит. Она нежно погладила рукой яички, тщательно полизала ствол, чуть сжала губами головку. Шах вздрогнул, перестал сдерживаться, и густая вязкая сперма обильным потоком полилась в сладкий девичий ротик.

Шах успел вытащить член, а служанка — проглотить сперму. И в следующую секунду в комнате раздался знакомый ненавистный голос:

— Сосать тебе не пересосать.

Дверь закрылась. Зубы служанки клацнули. Шах ощутил, как по позвоночнику тонкой струйкой сбегает пот. От страха, да. У демонов, конечно, хорошая регенерация. Но при чем тут она, когда Шах ощутил бы и боль, и стыд?!

Вслед за потом пришла ярость. Мало того, что эта сучка непонятным образом смогла открыть заговоренные от нее двери, она еще и гадость сделала с явным наслаждением!

Шах почувствовал огромное желание убивать. В ванную. Срочно в ванную. А затем — к этой сучке. Пора поставить ее на место!

Она лежала перед ним на постели, жирная наглая туша, и Шах бесился при одной мысли о том, что не может ничем ее уязвить, что божественная защита ответит на любую попытку причинить вред этой уродине. И задеть ее можно лишь словами. Впрочем, можно ли? У Шаха было ощущение, что она давно перестала думать о себе, как о женщине, а значит, все, что обн скажет, она пропустит мимо ушей.

План созрел за несколько секунд. Шах нехорошо ухмыльнулся и вернул себе человеческую ипостась.

— Значит, гордишься, — ухмылка стала еще шире. — Завтра вечером День Влюбленных, я ненавижу этот праздник, большая часть моих подданных — тоже. Но часть их, обычно помоложе и погорячее, в этот вечер обычно становится верными семьянинами. По воле богов, разумеется. Завтра вечером я найду тебе мужа.

— Он и суток не проживет, — небрежно обронила эта сучка.

— Ошибаешься. Связанные клятвой в День Влюбленных живут столько же, сколько и их вторая половина. Убьешь мужа — умрешь сама.

Шах с наслаждением заметил, как нахмурилась эта уродина.

— Такого пункта плана не было в договоре.

— А тут уже все претензии к Ортоку, — довольно заметил Шах. — по традициям демонов жена полностью принадлежит мужу. Мы никогда не насилуем своих женщин. Они приходят к нам сами. И ты придешь к мужу. И будешь наслаждаться постельными играми с ним.

— Не дождетесь, — сучка довольно быстро пришла в себя и снова говорила холодно и спокойно.

— Ты не спросила у Ортока, что такое лоринат? Я тебе расскажу. Это возбуждающий напиток, одинаково действует и на мужчин, и на женщин. Поверь, твой муж найдет возможность напоить тебя им. А потом вам будет очень хорошо вдвоем, — Шах повернулся, закрыл дверь и широкими шагами направился к себе.

Никто не пытался его остановить, расспросить, умолять, да что угодно. Но Шах и не ожидал, что эта сучка так легко сдастся. О нет, она была сильным игроком. И тем интересней Шаху казалось играть с ней. Играть и выиграть…

Толстый напряженный член входил в широкий полный зад молоденькой служанки легко и неспешно. Она, возбужденная, громко, не стесняясь, стонала и змеей извивалась под Шахом. Он снова и снова доставлял удовольствие им обоим, стараясь не думать о заключенном недавно договоре. Он немного помял вывалившуюся из темно-зеленого платья пухлую грудь минутной любовницы. Еще несколько резких движений, и сперма полилась по покатым белоснежным бедрам служанки. Шах, вытащивший обмякший член, сразу же направился мыться.

На этот раз он мылся сам, смывая и грязь, и пот, и недовольство под душем. Стоял под тугими теплыми струями и довольно ухмылялся. Завтра вечером. Все решится завтра вечером. Тогда он наконец-то избавится от протеже Ортока. И эта толстая безмозглая дура станет чьей-то другой проблемой.

Шах едва ли руки не потирал от нетерпения.

День Влюбленных обычно проходил без всяких происшествий. Молодые горячие пары связывали себя на этом празднике узами брака и дальше жили вместе до самой смерти. Шах не солгал ни словом. После смерти одного из партнеров умирал и второй. Поэтому демоны не спешили обзаводиться парами именно в этот день — чересчур эгоистичные, они не желали умирать сразу же после своей второй половины.

Женщины на Дне Влюбленных старались появляться редко, даже служанки. Сволочные боги почему-то старались обязательно найти им пару, не спрашивая их желания. Приведешь на праздник женщину — считай, она стала замужней. Шах, конечно, сочувствовал тому несчастному, который должен будет жениться на этом недоразумении. Но свобода и тихая жизнь самого Шаха были ему намного важней чувств кого-либо из подданных.

Вымывших и тщательно вытеревшись, Шах вышел из ванной. Осталось потерпеть чуть больше суток, всего-то. И во дворце вновь станет тихо и спокойно. Демон, будущий жених этой сучки, обязательно найдет, как ее успокоить. А может, и сама успокоится. После брачной ночи. Говорят же, что недотраханная женщина — самое опасное существо на свете. А эту, похоже, вообще никто никогда не трахал.

Размышляя подобным образом, Шах оделся и отправился в свой кабинет. Пора было работать на благо империи демонов. Тем более, завтра с утра нужно было принимать послов и только потом думать о развлечении на Дне Влюбленных.

Шах дошел до кабинета, выбросил из головы мысли о толстой сучке и погрузился в дела.

Работа закончилась поздно ночью. И Шах уснул сразу же, как только дополз до кровати.

Проснулся он рано утром, уставший, не выспавшийся и неимоверно злой. Ему приснилось, что его дворец внезапно перешел в полное владение к этой толстухе. И она тщательно удалила со стен все остатки нормальной живописи. Вместо них там красовались цветочки, зайки и прочая мерзость.

— Аррршаррах шарронторр! — выдал Шах и вызвал служанку. Ему срочно нужно было расслабиться.

Служанка, высокая худая шатенка с синими глазами, прибежала белая от ужаса, с трясущимися руками и страхом в глазах.

— Минет, — приказал Шах.

Служанка вместо того, чтобы подчиниться, заголосила, вжавшись в стену:

— Господин! Пощадите, господин! Я не могу… Я не хочу… Я не хочу умирать…

Шах решил, что все еще спит, ущипнул себя. Скривился от боли и рявкнул:

— Вон!

Со второй служанкой произошло все то же самое. Третья вообще упала в обморок, едва увидев Шаха.

Только после этого до него дошло, что проблема, скорее всего, не в служанках.

Рыча, как израненное животное, он, в чем был, то есть в одних шортах для сна, бросился по коридору. Он на куски порвет эту сучку!

Сучка не спала, и едва он ворвался к ней в комнату, нежным голоском поинтересовалась:

— Вам понравился мой подарок?

— Сука! — выдал Шах, с трудом сдерживаясь, чтобы не попытаться придушить ее. — Что ты им сказала?!

— Да ничего особенного, — с видом победительницы заявила эта тварь. Ее ночнушка облегала тело, и Шаху казалось, что перед ним лежит бочонок, — только то, что вы больны не срамной болезнью. Это заразно и смертельно.

Шах выругался, грязно, используя слова всех рас и виртуозно складывая их в многоэтажные конструкции. Руки так и чесались. Но Шах прекрасно знал, чем это закончится, а потому, все еще рыча, спросил:

— Почему они тебе поверили, дрянь?!

— Я им подробно описала все симптомы, и часть из них ваши служанки нашли у себя, — все так же нежно сообщила сучка.

Шах выскочил за дверь и только там впечатал кулак в стену. Сука! Ну какая же она сука! Ничего, сегодня вечером он вспомнит ей все!

Послов Шах встречал, с трудом сдерживая злость, ощущая невероятное желание разнести все вокруг. Они видели, что повелитель демонов в любую минуту готов сорваться, а потому сократили приветственные речи и как можно быстрей вручили верительные грамоты.

Закончив с послами, Шах отправился в оружейный зал, взял в руки лук со стрелами и больше часа терзал мишень. Помогло слабо, даже при том, что на месте круга для стрел Шах постоянно представлял себе эту нахальную толстуху.

Неудовлетворенный и разозленный, Шах вызвал нескольких стражников и принялся гонять их по залу, напрасно пытаясь сбросить напряжение.

Обед Шаху в спальню принесли двое слуг мужского пола. Служанки, похоже, были настолько напуганы россказнями этой дуры, что боялись лишний раз даже просто приблизиться к покоям своего императора. И этот факт бесил Шаха еще больше.

С рычанием он разодрал двух перепелок пополам и, обернувшись, проглотил их, одну за другой.

— Ррраггррарагноонрон! — выдал он пошлое ругательство из арсенала гоблинов, вернув себе человеческий облик. Сучка! Ну какая же она сучка!

Ближе к вечеру, когда в залах и коридорах загорелись праздничные огни, Шах, заставив себя одеть в парадный костюм, направился к этой дуре.

Она, обряженная в платье-колокол, только подчеркивавшее объемы своей хозяйки, стояла в своей комнате у окна и равнодушно смотрела на улицу.

Услышав Шаха, она повернулась. На губы наползла ехидная усмешка.

— Как прошел день? — поинтересовалась эта сука.

— Лучше, чем у тебя пройдет остальная жизнь, — отрезал Шах.

В ответ — еще одна улыбочка, после которой у Шаха прямо-таки зачесались руки удавить эту…

По коридорам и залам оба шли молча. Шах прокручивал в голове всевозможные ругательства разных рас, пытаясь не сорваться и не получить откат от божественной защиты.

Огромный просторный зал, выделенный для празднества Дня Влюбленных, был заполнен, в основном мужчинами. Женщин тут, считая эту суку, насчитывалось не больше двух десятков, и то, часть — служанки.

Оставив ее в толпе, развлекаться, Шах направился к своему трону, стоявшему на возвышении.

— Да начнется праздник, — усевшись, провозгласил он ритуальную фразу и стал про себя считать минуты до воссоединения душ.

Шах пил вместе с Роном уже не первый час. Гномий самогон смешивался с эльфийским вином и «полировался» вампирьей растой. Жидкость разных цветов активно лилась в пищевод, а желанная легкость так и не приходила. Шаху все так же хотелось обернуться, разрушить дворец и придушить одну наглую дуру, которая, волею богов стала его женой! В том, что здесь замешаны боги, Шах даже не сомневался. Орток, чтоб его! Больше некому было так подставить Шаха!

Очередной бокал вина вылился в глотку. Шах прожевал кусок вяленого мяса и угрюмо спросил своего старший советник и правую руку:

— А ты когда женишься?

— Хочешь, чтобы и я страдал? — пьяно откликнулся тот. — Вой имя Бездны, Шах, зачем ты притащил ее на праздник?!

Шах скривился. Ответа на вопрос он не знал. Зачем, зачем… Кто ж знал, что так выйдет.

При воспоминании о ленте, которая связала их двоих, Шах почувствовал уже знакомое желание убивать. Вот только Рон еще был ему нужен. А дуру не даст убить защита Ортока Убить бы самого Ортока, да этого гада не достать. Никак не достать!

— И что дальше?

— Подсыплю ей лорината, оттрахаю по полной.

Одна мысль о необходимости трахать эту тушу приводила Шаха в ярость. Его сейчас все приводило в ярость, но эта туша — особенно. Да кому она нужна, старая девственница?! В ее мире ни один мужик на нее не позарился, так нет же, удачно выскочила замуж здесь, за самого Шаха! Теперь еще, наверное, и особенного отношения к себе потребует.

Шах зарычал в бессильной ярости. Рон молчал. Шах скосил глаза в его сторону. Верный собутыльник бессовестно дрых в своем кресле, положив руки на стол, а голову — на руки. И этот… Предатель…

В голове у Шаха наконец-то появилась знакомая туманная дымка, появлявшаяся каждый раз, когда Шах напивался. Он фыркнул про себя и решил последовать примеру Рона. Уронив голову на стол, он захрапел уже через пару минут.

Снилась ему ржавшая над ним туша, и Шах рычал во сне в бессильной ярости.

Шах проснулся утром, какое-то время пытался понять, где он и что произошло. Воспоминания обрушились на него лавиной грязного снега. Он у себя в гостиной. Именно здесь они с Роном пили ночью. Кстати, приятеля не видно, видимо, пришел в себя раньше. И не соизволил разбудить своего императора!

А затем Шах вспомнил и причину пьянки. Он теперь женат. Навечно. И на ком?! На толстой уродливой туше!

Шах зарычал — голова ответила притаившейся в ее глубинах болью.

— Шарраноршаххаран! — выдал Шах, пробормотал заклинание от похмелья, поднялся и потянулся.

Он понятия не имел, что теперь делать со сложившейся ситуацией. Впервые в жизни кто-то обыграл Шаха, причем обыграл из-за его же глупости.

«Во имя Бездны, Шах, зачем ты притащил ее на праздник?!», — прозвучал в мозгу голос Рона. Зачем! Наказать захотел! Действовал на эмоциях, отключив разум, за что теперь и поплатился. Идиот!

И вот как теперь все это разгребать?! Ну с постельными играми понятно. Если не служанки, то крестьянки в ближайшей деревне охотно ноги раздвинут. Долететь туда не проблема. Но ведь еще оставалась жена! Ее тоже надо было трахать, хотя бы изредка!

Шах ожидал, что его передернет от отвращения, но нет, он почувствовал только досаду. Его развели, как малолетнего пацана! И кто?! Сволочной Орток!

Злой на себя самого, шах вызвал служанку. Пора было приводить себя в порядок. Вымыться хотя бы.

На вызов прибежала пухлая миленькая блондинка. И Шах замер, пытаясь понять, что именно он видит.

— Это что?! — его длинный тонкий палец с аккуратно обрезанным ногтем неприлично уткнулся в серое платье, полностью закрытое, длинное и… И не в дворце Шаха носить такое безобразие!

— Новая форма, господин, — испуганно пискнула девчонка.

— Откуда?!

— Ее величество приказали…

Кто?! Орток, сволочь! По традициям демонов жена императора сразу же после обряда становилась императрицей и могла править вместе с мужем.

Эта уродина будет с ним править?!

— Вон! — заорал Шах.

Девчонку как ветром сдуло. А Шах заревел, как дикий оборотень при неполном обороте. Она! Приказала! Ее величество! Аршанарахарнаш!!!

Шах летел по голубому небу, рассекая пространство широкими кожистыми крыльями. Он решил навестить одну молодую разбитную вдовушку, жившую в деревеньке неподалеку. Обычно Шах ограничивался служанками, но иногда появлялся и в небольшом домике на окраине деревни. Теперь, когда служанки стали недоступны, у него оставался только вариант с деревенскими красавицами.

Небольшой бревенчатый домик встретил шаха гостеприимно распахнутыми резными ставнями. Вдова деревенского кузнеца, погибшего в позапрошлом году на охоте, приветливо улыбнулась Шаху от окна. Высокая, статная, плотная красавица с серыми глазами и рыжими волосами, она любила постельные игры и с удовольствием раздвигала перед Шахом ноги. Ну а он, как щедрый мужчина, оставлял ей каждый раз по две-три серебрушки, на которые в деревне можно было прожить больше двух месяцев.

Шах щелкнул пальцами — окна и дверь сразу же закрылись, под потолком зажглись магические светильники. Еще один щелчок — и Шах с вдовушкой лишились одежды.

Изголодавшаяся по мужской ласке, рыжая красавица, темпераментная и страстная, завелась довольно быстро и уже через несколько минут стонала на постели под Шахом. Он ласкал ее налитую крупную грудь, обводил пальцами соски, спускался ниже, к пупку, поглаживая бархатную нежную кожу. Когда его ладонь накрыла ее промежность, вдовушка ахнула.

— Тебе нравится, Аргора? — ухмыльнулся довольный подобной реакцией Шах.

— Да, мой господин, — рвано выдохнула она, уже заведенная и готовая принять его в себя.

Член Шаха, толстый, большой, перевитый венами, вошел в нее резко и начал двигаться, набирая темп. Вдовушка выгнулась навстречу Шаху, призывно задвигала бедрами, постаралась приноровиться к заданному темпу. Они оба не виделись давно, больше месяца. И, похоже, мужчин все это время у нее не было.

Шах двигался все сильней, то выходя, то входя до конца. Аргора стонала от накрывшего ее животного желания и, как кошка, старались как можно сильней ластиться к Шаху.

Наконец, Шах кончил. Густая сперма тугой струей полилась в рыжую любовницу. Магия Шаха защищала вдовушку — она могла забеременеть от кого угодно, но не от Шаха.

Он удовлетворенно улыбнулся. Ему было хорошо. И он, похоже, придумал очередную возможность поставить эту сучку, жену, на место…

Шах вернулся во дворец довольный, практически счастливый. Отдав несколько распоряжений, он с головой погрузился в работу. Вечером нужно зайти к стерве жене, пообщаться. Но это вечером. Пока же…

Шах работал с бумагами, выслушивал министров, решал срочные вопросы. Давненько обитатели дворца не видели императора демонов настолько занятым. Прервался Шах только на полчаса — чтобы быстро пообедать и вновь вернуться к работе.

Вечер настал внезапно. Шах инспекторским взглядом окинул стопку бумаг, оставшихся на столе, решил доделать все завтра и встал с кресла.

Предвкушающе улыбаясь, он направился в свою спальню. Следовало переодеться, прежде чем появляться у жены.

Рабочий костюм Шах сменил на домашний, оглядел себя в зеркало, остался доволен увиденным там представительным мужчиной и направился в покои к той стерве, которую боги сделали его женой.

Она сидела за столом, перед пустыми тарелками — недавно закончила ужинать. Толстая, как бочонок, она неприязненно посмотрела на Шаха, и такой взгляд его взбесил. Да что она себе позволяет!

— Как ужин? — спросил Шах с издевкой.

— Вкусный, — ровным тоном ответила она. — Что за гадость мне приснилась? Полная мерзость. Если уж взялись влиять на мои сны, то придумайте что-нибудь нормальное.

Шах оскалился, скрывая росший в душе гнев.

— Боишься секса?

— Прямо вся трепещу от ужаса. Что? Что вы так смотрите?

— Жду, когда подействует, — не стал скрывать Шах.

По идее, времени должно было пройти достаточно…

— Что… В еду подсыпали какую-то дрянь? — догадалась жена. — То возбуждающее средство? И что я должна чувствовать?

Шах скрипнул зубами. После лорината любая женщина покорно раздвигала ноги. Любая, но не эта, чтоб ее! Да сколько ж порций на нее одну надо?!

— Ты же не думал, что я оставлю свою протеже без защиты? — послышался внезапно голос из воздуха.

Орток!

— Подонок, — выдал снова взбешенный Шах.

В ответ — довольный смешок.

— Теперь у тебя не встанет ни на кого, кроме жены. Научись завоевывать женщин, а не просто прыгать на них.

И тишина.

Шах открыл рот, закрыл рот, потом снова открыл и начал материться, беспрерывно, на языках разных рас. Скотина! Подонок! Да он… Да…

 — У вас так инсульт случится, — подала голос сучка жена. — Не помрете, так инвалидом останетесь.

Шах ответил. На языке вампиров.

Затем хлопнул дверью и выскочил из комнаты.

Ночь прошла отвратительно. Шах впервые за долгие годы спал без женщины рядом. А самое ужасное состояло в том, что его и не тянуло ни к кому. О жене он нарочно не думал. А служанки, увиденные в коридорах до сна, не возбуждали, ни одна. Сволочной Орток сказал правду: у Шаха не вставало. Это бесило его до ужаса. Он, самый выносливый из демонов, способный за ночь доставить удовольствие нескольким женщинам, теперь оказался импотентом! Да, не полностью. Но… его лишили выбора!

Встал Шах утром, готовый убивать всех вокруг. Позавтракав, он вышел в сад. Там, в тени высоких деревьев и пышных кустов, росли цветы, привезенные с разных материков и островов. Некоторые даже, по словам многих лекарей, могли вернуть потенцию. Шах не обольщался на этот счет. Он прекрасно понимал, что Орток слов на ветер не бросает. Но отчаяние, поселившееся в его душе, требовало предпринять хоть какие-то шаги.

В самом деле, не к жене же идти! Эту уродину Шах видеть не мог! А потому он, в домашнем костюме, угрюмый и злой, шагал по насыпанным гравием дорожкам. Недолго шагал. Женушка и здесь его нашла, чтоб ей провалиться в Бездну!

— Что тебе надо?! — прорычал Шах, едва заметив ее фигуру.

— Свежим воздухом дышу, — последовало равнодушное.

Эта дура вообще была бесстрашной и, похоже, никого не боялась, что с защитой Ортока, что без нее.

— Дыши в другом месте!

— То есть это ваша личная территория? Весь сад или какая-то определенная его часть? Если весь, пожалуйста, выделите и мне место для прогулки.

Она болтала без остановки, и ее голос еще больше бесил Шаха, вызывая в нем ярость.

— Заткнись! — не выдержал Шах.

— Что ж вы такой нервный, — словно не услышала его эта дура. — Таблеточки успокоительные пить не пробовали? Или не помогает?

Шах зарычал.

— Мне эта ситуация нравится не больше вашего, — продолжала между тем жена. — Я и замуж за вас не стремилась, и спать с вами желанием не горю. Все претензии к Ортоку.

— Да кому ты нужна, — выдал Шах, — спать с тобой!

— Не поверите, — невозмутимо кивнула жена. — Я думаю о вас точно так же.

В глазах Шаха появилась и стала разрастаться кровавая пелена. Она что?!

Оборот произошел сам собой. И Шах с ревом взлетел в небо.

Пары, сочетавшиеся браком в День Влюбленных, могли чувствовать партнеров. Не все, обычно мужчины. Видимо, это являлось отголоском древних времен, когда именно мужчина являлся единственным защитником рода. В любом случае, долго летать Шаху не дали: его всего внезапно пронзило нечто вроде молнии. А с ней пришло и понимание что его второй половине грозит опасность.

— Аршанарах горнорт шарранш! — выдал Шах неприличное ругательство и стал поспешно приземляться. Куда еще влипла эта дура?!

Как оказалось, безмозглая идиотка заснула рядом с цветущей роланией, растением, пахнущим сладко и приятно, но при этом навевающим сны, после которых можно не проснуться.

Матерясь про себя, Шах доставил по воздуху женушку в ее комнату и с удовольствием хлопнул дверью. Несколько секунд он постоял задумчиво в коридоре, а потом широким шагом направился к дворцовому лекарю.

Шаху необходимо было успокоительное, причем сильное. Много сильного успокоительного! Без этого средства Шах не рискнул бы появиться у жены — желание прибить ее сразу же становилось чересчур сильным.

Лекарь, невысокий плотный гном, одетый в темно-коричневую форму, без вопросов выдал своему повелителю необходимые лекарства, рассказал о способе их применения и с облегчением закрыл за венценосным клиентом дверь. Довольный, Шах вернулся к себе, вызвал слугу и приказал принести поесть, прямо в комнату. Трапезничать в обеденном зале он сегодня не желал.

Покидав в глотку жареное мясо, кашу и тушеные овощи, Шах блаженно вздохнул: половина дела сделана. Ближе к вечеру нужно навестить эту дуру. Сначала Шах, конечно, выпьет успокоительное, двойную дозу, и только потом пойдет к супруге.

Им следовало серьезно поговорить. Шах не собирался до окончания жизни жить без постельных игр. Так что придет искать точки соприкосновения. И думать, думать. Очень много думать!

А пока… Пока Шах вызвал Рона и направился в оружейный зал — сбросить часть раздражительности во время тренировок. Может, и успокоительное придется выпить меньше ожидаемой дозы…

Мужчины взяли шпаги и стали изучать слабые места в защите друг друга. Рон был серьезным противником. Шах частенько проигрывал ему. А потому, выкинув из головы мысли о дуре жене, Шах полностью погрузился в тренировочный бой.

Шах выпил, причем выпил много, правда, не спиртного, а успокоительного. Наверное, только благодаря этому он смог спокойно сесть напротив жены и без нервов смотреть на нее. Она сидела на постели с видом самой богини, внезапно удостоившей мир своим появлением. И Шаха, в нормальном его состоянии, бесила такая неуместная надменность. Но сейчас, после лекарства, ему было все равно.

— Мне нужны постельные игры, — начал он с главного. — И я готово обменять их на то, что нужно тебе. Назови цену.

— Вы меня только что шлюхой обозвали? — уточнила жена. — Я не ослышалась?

— Ослышалась. Любую женщину можно купить. И шлюхой при этом она не станет. У каждой из вас своя цена: деньги, золото, наряды. Что интересует тебя?

— Не шлюхой, значит, — задумчиво пробормотала жена. — Тогда содержанкой.

— У тебя проблемы с пониманием смысла в фразах, — сухо заметил Шах. — Еще раз: «Любую женщину можно купить. И шлюхой при этом она не станет». Я плачу повару, садовнику, мелким слугам за их работу. И никого из них не считаю шлюхами. Я готов платить тебе. Что тебя интересует?

— Ничего, — пожала плечами жена. — Я и так здесь получаю все, что хочу.

Шах решил, что выпил мало успокоительного. Пока еще он мог нормально разговаривать с этой женщиной. Но вскоре… Вскоре его снова могла взбесить ее непробиваемость.

— Не все, — качнул он головой. — У тебя нет доступа к дорогим и редким книгам, ты не носишь шикарные платья, и своих денег у тебя тоже нет. Чтобы что-то купить, тебе придется обратиться ко мне. А я могу тебе отказать.

— Деньги… Все же шлюха…

Она тупая, понял Шах и постарался терпеливо разжевать свою мысль:

— Золото. Золотые монеты. На одну монету можно купить несколько пышных платьев или пару редких растений.

— А в более приземленных вещах это сколько? — внезапно спросила жена. — Например, дом в городе можно купить за какую сумму?

— Зависит от города, — прикинул Шах. — В столице — за тридцать-сорок монет. В городе поменьше — за десяток.

— И никакого насилия?

— Над кем?

— Надо мной.

— Я никогда не насиловал своих женщин.

— Мне нужно подумать, — нахмурилась жена. — До утра.

«Согласится», — решил Шах, вон как глаза заблестели. Он кивнул, поднялся и вышел из комнаты.

Очередная ночь без постельных игр. Шах проспал всего половину, вторую лежал, ждал рассвета и матерился про себя на древне-демоновом наречии. Время ей надо. Подумать. Это ему надо было думать о том, как он поместится с такой тушей на одной постели!

Воображение услужливо подкинуло картинку раздетой жены. Член предсказуемо начал вставать. Чтоб их всех, и Ортока, и его протеже, и служанок! Всех! Как у него, Шаха, может вставать на такую тушу?! Он всегда считал себя эстетом и предпочитал худеньких фигуристых женщин! Нет же! Женили! На толстухе!

Когда наконец над горизонтом появилось солнце, Шах вскочил с постели, вызвал служанку и начал приводить себя в порядок. Сначала — тщательное мытье, затем — переодевание в домашний костюм. Следом — сытный завтрак.

Привычные действия на этот раз не успокаивали Шаха, наоборот, жутко раздражали. Он дважды рявкнул из-за мелочей на служанку, мысленно пообещал себе прибить повара из-за пересоленного, по его мнению, супа и через два часа после пробуждения отправился к жене. Предварительно, правда, накачался успокоительным, чтобы ни в коем случае не вспылить.

Она, как оказалось, вставала поздно. Когда Шах перешагнул порог ее спальни, жена только продирала глаза, отчаянно зевая.

— Что вам не спится в такую рань, — пробормотала она сонным голосом.

— Я — демон, — Шах порадовался, что принял успокоительное, иначе уже почувствовал бы желание убивать. — Мне нужны постельные игры! Ты все обдумала?

— Угу. Я согласна. Но не сейчас же!

Шах готов был и «сейчас». Но эта соня смотрела на него с таким возмущением, что он припечатал:

— Вместе пообедаем, после обеда и займемся, — повернулся и быстрым шагом вышел из спальни.

Несколько часов! Ему осталось потерпеть всего лишь несколько часов!

Как убить время, когда его полно, а девать некуда? Шах отправился повторять «подвиг» супруги — инспектировать все помещения во дворце. Он зашел на кухню, понаблюдал за работой повара, гаркнул на поварят, побывал в полуподвальном помещении, там, где хранились дворцовые припасы, затем зашел к управляющему, потребовал от него подробного отчета, вызвал к себе в кабинет Рона и стал в подробностях расспрашивать его обо всех делах в государстве. Потом были казначеи, конюхи, кастелянша…

К обеду народ массово прятался, едва услышав шаги Шаха…

Уже привыкнув к необходимости пить успокоительное перед общением с женой, Шах до появления на обеде влил в себя сразу две с половиной порции. И не пожалел.

— Это спиртное? — поинтересовалась жена, кивая в сторону горьнара, гномьего напитка, способного свалить с ног любого. — Я не пью.

«Как будто кто-то спрашивает твоего желания», — угрюмо подумал Шах. Члену было тесно в штанах, и Шаху жутко хотелось поскорей начать постельные игры, а не уговаривать жену, строившую из себя недотрогу.

— Тебе надо расслабиться, если хочешь, потерять голову. Два глотка, — ответил Шах.

Он был уверен, что жена хватит и одного. Второй — так, на всякий случай, чтобы не выделывалась.

Жена сначала плотно наелась и только потом с осторожностью сделала два глотка из поставленного Шахом бокала.

Горьнар действовал мгновенно и, в отличие от лорината, не возбуждал. Нет, он снимал нервозность и помогал расслабиться, успокоиться. Самое то в данной ситуации. Если бы Шах не хотел так сильно постельных игр, он сам присоединился бы к жене.

Она между тем взглянула на Шаха и медленно проговорила:

— Вас двое. Вы поделились почкованием?

Брови Шаха сами поползли к волосам.

— А бровей четыре, и они двигаются, — сообщила жена и глупо хихикнула. — Вы вдвоем со мной сексом заниматься станете? А платить будет один, да?

— За что платить? — удивился Шах. — Ты пока что ничего не сделала, чтобы я захотел взять тебя.

— Я? Так это вы мужчина, вы и делайте, — последовал совершенно нелогичный ответ. — Вы ж не думаете, что я наброшусь на вас с поцелуями?

Вообще-то, именно так Шах и думал. Любая другая женщина на месте жены давно по собственной воле начала бы соблазнять его. Но, похоже, здесь был тяжелый случай.

Шах поднялся из своего кресла, подошел к жене, подал ей руку:

— Вставай.

Жена еще раз глупо хихикнула, но руку все же приняла. Встала, чуть пошатываясь:

— И что дальше? Как вы меня соблазнять соб…

Она не договорила: Шаху надоело выслушивать от нее всякую чушь, и он решительно впился в ее губы своими губами.

Впервые за последние дни Шах почувствовал удовлетворение. А вместе с ним пришло успокоение. Действие лекарства закончилось, но Шаху не хотелось убивать. Так, разве что придушить маленько собственную супругу, если она станет в будущем сильно умничать.

Оставив ее нежиться в кровати, Шах перенесся к себе и сразу направился в душ. На столе в комнате жены остались лежать две золотые монеты — заработок за месяц купца средней руки.

Шаху нужно было не только вымыться, но и подумать. Жена не просто так согласилась на постельные игры. Ей явно нужно было много денег. Осталось только понять, на что, и проследить за ней, когда она решит потратить набранную сумму. Шах нарочно решил платить более чем щедро. Его грыз интерес: что же задумала супруга? Отпускать ее он никуда не собирался, так как никого другого в этой жизни он уже не получит. А постельные игры Шах любил, очень любил.

Поэтому он собирался на какое-то время притвориться равнодушным и понаблюдать за действиями жены, а в последний миг с удовольствием разрушить все ее планы.

Коварно усмехнувшись, Шах встал под душ. Тугие струи прохладной воды смывали усталость, утомление и остатки раздражения. К Шаху снова вернулось умение действовать логично.

Он подождет. Уж что-что, а ждать Шах умел.

Вымывшись, Шах вызвал служанку, переоделся, сменив один домашний костюм на другой, дал ей определенные указания, и отправился к Рону.

Приятель разбирался с делами в своем кабинете. Увидев Шаха, он поднялся и молча вскинул брови, как бы спрашивая: «Ну и какая нелегкая тебя принесла снова? Уже ж виделись сегодня».

— Твой император желает выпить, — шутливо произнес Шах.

В глазах Рона промелькнуло облегчение. Он поднялся из-за стола, подошел к Шаху, и оба сразу же порталом перенеслись в императорскую гостиную.

Там уже был накрыт стол для приятного времяпрепровождения в компании сразу трех различных напитков: гоблинского самогона, тролльего арахнора, сбивающего с ног все живое, и легкого эльфийского вина. Как говорится, на любой вкус.

Закуска — сыры. Копчености, жареное мясо — тоже ожидала своего императора. Шах довольно усмехнулся, уселся в одно из стоявших у стола кресел и потянулся к бутылке с арахнором.

Жизнь снова обрела краски. Шаху больше не хотелось постоянно убивать. Даже собственная жена, дурная клуша, его практически не раздражала. Она сидела сиднем в своей комнате, что-то читала или писала и ни во что не влезала. Шаха это вполне устраивало. Он появлялся у нее дважды в день: перед обедом и после ужина. Она с каждым разом становилась все раскрепощенней, уже не боялась не только принимать, но и дарить ласки. Скоро, совсем скоро, Шах был в этом уверен, из нее получится отличная любовница. Лишний вес жены все еще бросался Шаху в глаза, но и тут можно было придумать решение, чуть позже, когда Шах полностью приручит эту дикарку. Пока же он расслаблялся и получал от жизни удовольствие.

В этот раз он пришел после ужина и остался на ночь. Постельные игры принесли необходимое удовлетворение, и Шах заснул в постели жены.

А утром она спросила:

— Я хочу погулять по ближайшему городу. Как это можно организовать?

Шах моментально почувствовал срытый подвох в вопросе. Погулять? Просто так? Да если бы.

— Я дам тебе охранника и служанку. Оправлю вас троих порталом, — сразу решил он.

В ближайших городах его могли опознать, поэтому приходилось рассчитывать на глаза и уши сопровождающих супруги.

Она кивнула, не проявляя ни малейшего недовольства.

— Отправлюсь после завтрака, если ты не против. После обеда буду здесь.

Несколько часов? В принципе, должно было хватить и на якобы прогулку, и на выполнение пунктов ее плана, или что там она обдумывала.

 За постельные игры Шах платил исправно, но в этот раз оставил у жены мешочек с серебром — на карманные расходы. Иначе собственные слуги засмеют, если узнают, что его жене, их императрице, нужно экономить при покупках.

Мысленно Шах уже довольно потирал руки. Пока все шло так, как он и предполагал. Она обжилась, попыталась притупить его бдительность и теперь решила, что пора, пора выполнять задуманное. Ну что ж, Шах пока постоит в сторонке. А потом вмешается. В самый ответственный момент.

Шах матерился. Вампирьи, гномьи, тролльи, орочьи ругательства легко слетали с губ.

— Аррахрнарош шортонс сарппратантор горринсар! — раздавалось под ссводами дворца.

И слуги, и придворные — все дрожали от страха перед гневавшимся императором демонов. И только одна дура, его собственная жена, смотрела спокойно, не проявляя ни капли страха.

— У тебя так инфаркт случится. Или инсульт. Станешь лежачим. Мне придется тебя досматривать, — безэмоционально проговорила она, когда, наконец, Шах замолчал.

— Ты! — снова взорвался он. — да ты хоть понимаешь, кого притащила в дом?!

— Котика, — равнодушно пожала плечами жена. — Обычного маленького котика, слабого и беспомощного.

«Котик» вольготно возлежал на на широкой мягкой подушке в углу, изредка выщеривал клыки и иногда рычал, что примечательно, только на Шаха.

— Идиотка! Это ронсанский оринал! Дикий опасный хищник! Да он даже в таком возрасте тебя на ленточки пустит!

— Пока же не пустил. Покормлю вот, как только ты уйдешь, и вообще все в порядке будет…

Дослушивать Шах не стал — порталом переместился в оружейную, схватил в руки рапиру и начал вымещать злость на безвинном манекене для тренировок, стоявшем у дальней стены.

А ведь как хорошо все начиналось! Шах спровадил жену в ближайший город и отправился работать. Он подписал несколько законопроектов, выслушал двоих министров, принял делегацию гномов и послов эльфов. О, он многое успел за то время, которое ненаглядная супруга ходила по городу.

Правда, она немного запаздывала, и Шаху пришлось обедать без нее. Но Шах давно привык к тому, что женщины не умеют ценить время.

А сразу же после обеда, не успел Шах появиться в своем кабинете, как к нему заявился стражник, сопровождавший жену во время прогулки. Бледный, перепуганный до смерти, он пробормотал, что с женой Шаха все в порядке. Но…

Это самое «но» он никак не желал рассказывать, только продолжал трястись от страха. И недовольному Шаху пришлось самолично навестить супругу, чтобы узнать, в чем же дело.

Узнал!

Идиотка!

Шах заработал рапирой еще сильней. Орток, сволочь, надо же было подсунуть такую ДУРУ!

Ту ночь супруги спали раздельно.

Шах быстро двигался в жене, наращивая темп. Она стонала под ним, выгибалась ему навстречу, иногда, в сильном порыве страсти, царапала ему спину. Кончили они оба практически одновременно. И Шах без сил упал на свою половину кровати.

Жена оказалась горячей и страстной любовницей. Она быстро училась премудростям постельных игр и теперь, спустя два месяца после свадьбы, могла довольно быстро возбудить Шаха.

Жизнь вроде вошла в обычную колею. Шаху пришлось смириться с ориналом, которого жена назвала непонятным именем «Мурзик». Живность и Шах недовольно косились друг на друга, но ни один, ни другой не предпринимали решительных действий.

Шах продолжал платить за постельные игры, правда, понятия не имел, зачем жене столько золота.

— Надо, — отрезала она однажды в ответ на расспросы. — Доведешь — сбегу куда подальше.

Шах тогда только усмехнулся.

— Ты первый в душ, — пробормотала жена, без сил лежавшая на постели.

— Лень? — подначил ее Шах.

— Угу.

Шах поднялся и направился мыться. Завтра с утра его ожидал прием послов. Следовало выспаться, хотя бы немного. Эльфы, гномы, тролли, орки должны будут вручить верительные грамоты. Следом — завтрак, с послами. Затем… Да снова дела найдутся.

С такими мыслями Шах тщательно вымылся, вернулся в спальню и увидел, что настроение жене кто-то успел испортить. Выглядела она теперь если не раздраженной, то как минимум задумчивой.

— Кому жить надоело? — поинтересовался Шах, садясь рядом.

— Ортоку, — ответила жена.

Шах напрягся. Пакостливый божок давно не давал о себе знать.

— И что он сделал?

— Сказал. Сделали мыс тобой.

Шах недоуменно моргнул.

— А понятней?

— Я беременна. Седьмая неделя. Двойня. И только скажи, что ты не рад.

— Не знаю, — растерянно произнес Шах. Такой подлянки от Ортока он точно не ожидал. — Беременна, в смысле дети будут? Маленькие орущие свертки?

— Я тебя на неделю в твою спальню выселю, — пригрозила жена. — и вообще, мне нельзя волноваться, понял?

Шах пришибленно кивнул. Беременна. Двойня. У него скоро будут дети. Какой кошмар…

Демоны никогда не были подвластны воле богов! Все демоны всегда сами выбирали себе женщин и сами решали, сколько у них будет наследников и когда те появятся! Все! Всегда!

На Шахе это правило действовать перестало. И его неимоверно бесил данный факт. Не он, Шах, а сволочной Орток, выбрал ему жену. А теперь еще и вопрос с наследниками решил!

На фоне беременности жены ее желание создать приют уже не выглядело таким уж ужасным. Пусть развлекается, как хочет. Лишь бы пореже дома бывала. Видел Шах беременных женщин разных рас, понимал, на что они могли быть способны. А потому он втайне даже обрадовался, что жена нашла себе занятие по душе и вместе с «Мурзиком», как надеялся Шах, станет пропадать вне стен дворца.

Шах вызвал Рона. Только своему приятелю он мог доверить эту взбалмошную дурынду, беременную супругу.

Тот выслушал задание и, как ожидалось, в восторг от него не пришел.

— И что я тебе сделал, что ты решил так извращенно мне отомстить?

— Это великая честь, между прочим, — ухмыльнулся Шах.

Скептический взгляд Рона высказал все, что тот думал насчет подобной чести. Впрочем, Шах был с ним солидарен и сам, по доброй воле, никогда не стал бы заниматься ничем подобным.

— Когда отправляться? — обреченно спросил Рон.

— Завтра. Раньше она точно не станет заниматься последними приготовлениями.

— Последними? — удивленно переспросил Рон.

Шах пожал плечами:

— Мне докладывали, что она во время прогулок иногда разговаривала за столиками в ресторациях с существами разных рас. Но я не придал таким разговорам значения. Мало ли, вдруг ей стало скучно и захотелось с кем-нибудь пообщаться.

— Твоей жене?

Да, тут Рон прав, и у Шаха вышла промашка. Такая женщина, как его супруга, просто так общаться точно не станет ни с одним существом на свете. Ну, кроме, может быть, ее так называемого Мурзика. Ото всех остальных ей всегда что-то надо. Причем она прекрасно знает, что и от кого ей надо.

— В любом случае, уже ничего не исправить. Будешь за ней присматривать. Ну, и выполнять ее приказания. В пределах разумного, конечно.

Рон страдальчески скривился, но кивнул. Будет. Куда ж он денется. Клятва на крови прочно привязала его к роду Шаха.

Несколько обычных бездомных шавок и котов и горийский норгот — отличное соседство для одного приюта. Норгот считался сильной нечистью, мелкие демоны ни разу не смогли справиться ни с одной, даже самой слабой особью. Да и Шаху пришлось бы потрудиться в борьбе с этим созданием. И вот одна такая особь живет в приюте. Как будто найдется желающий забрать ее оттуда! Да и вообще вопрос, что норгот, степное животное, делал в городе?! Шах не сомневался, что это очередные происки Ортока, чтобы довести его, Шаха, до белого каления!

Но во всей этой дикой истории имелся и плюс: беременная жена с головой ушла в работу и отсутствовала чуть ли не весь день во дворце. Единственное, на чем настоял Шах, и что должен был свято соблюдать Рон, — это режим. Отправляться из дворца только после завтрака, появляться на обед и потом перед ужином. Рону даны были строгие указания на этот счет. Чем бы жена ни занималась, в нужное время он открывал «засасывающий», бесконтактный портал, и их обоих переносило во дворец.

Шах слышал пару раз, как возмущалась жена, громко, не выбирая выражений, но ему было все равно: она носила под сердцем его наследников, а значит, ей следовало соблюдать режим. Остальное его не волновало. Через год после родов может снова возвращаться к привычному образу жизни и питаться хоть раз в день, если захочет, конечно.

В отместку ненаглядная супруга своей дикой магией изрисовала стены изображениями чудовищ из другого мира. Чего только стоил коричневый коротышка с огромными ушами!

Шах помнил, к чему привела прошлая «война» двух магий, повторения не хотел, а потому приказал повесить на стенах гобелены, скрыв таким образом «художества» жены.

Рон, следивший за ней, был не в восторге от такого поручения.

— Она не умеет отдыхать, — жаловался он Шаху за бокалом нежного эльфийского вина. — Постоянно в работе! То за бухгалтером счета проверяет, то сунет нос в каждую клетку, то сама пройдет несколько кварталов в поисках бездомных животных. К вечеру я хочу только одного: спать. Ни на еду, ни на постельные игры сил просто не остается.

Выглядел Рон действительно паршиво. Когда-то лощеный аристократ и советник, теперь он больше походил на купца средней руки, вынужденного самолично вести все дела, чтобы сводить концы с концами.

— Подожди немного, — Шах пригубил уже второй бокал. — До родов осталось несколько месяцев. У нас с ней договоренность, что за два месяца до этого события она засядет дома. И выйдет после того, как детям исполнится четыре-пять месяцев.

Рон тяжело вздохнул и тоскливо пробормотал:

— Четыре месяца. Осталось четыре месяца. Я точно сдохну.

Шах промолчал. Ответить ему было нечего.

Оринал рос быстрее, чем живот жены, которую Шах про себя уже называл Лидой. Скоро неугомонному животному потребовались самки. Живности его вида во дворце не имелось. А вот кошки жили, причем не столько во дворце, сколько в саду и на придомовой территории, как выражалась Лида. И конечно же, у тех кошек тоже появились животы. Кто бы сомневался в способности этого наглого животного осеменять каждую особь кошачьего пола.

Шах подавил вздох. Совсем скоро во дворце появятся смески — дети от оринала и обычной коши. И вот куда их девать? Кому отдавать?

— Неугодным аристократам, — сразу же заявила Лида, когда Шах рассказал ей о проблеме. Они сидели на кровати после ужина, готовясь ко сну. — Что? Что ты так на меня смотришь? Посмотри, сколько съедает эта тушка. Да на одном его пропитании можно разориться. А здесь такая выгода — сделать немножечко беднее того, кого терпеть не можешь. Вряд ли кто-то из «счастливчиков» решится избавиться от подарка.

— Ты жестокая женщина, — задумчиво произнес Шах, крутя в мозгу предложенный вариант. Нет, отдать, конечно, можно. Неугодных не жалко. Но ведь какое изощренное наказание!

— А то ты этого раньше не знал, — фыркнула Лида.

Не знал. Догадывался, но не знал.

Шах перевел взгляд с лица Лиды на ее живот.

— Какой месяц?

— Шестой. Есть время для того, чтобы поработать, — правильно разгадала его намек Лида. — Твой помощник совершенно слабое создание. Я понятия не имела, что демоны могут быть настолько слабыми.

— Это ты ненормально активная, — любезно просветил ее Шах, — а не он слабый. Такое поведение, каку тебя, не свойственно в этом мире ни одной женщине, независимо от расы. Беременна? Сиди дома, а не скачи козлом по городу.

— Все сказал? — прищурилась Лида. — У нас с тобой была договоренность. Я ее неукоснительно выполняю. Ты…

Она не договорила: Шаху надоело слушать всякую чушь, и он приник своими губами к губам Лиды, поцелуем заглушая все сказанное. Вот уж болтушка нашлась. Нет, чтобы думать о муже и способах его удовлетворения!

— Из-за острова на стрежень, На простор речной волны Выплывают расписные Острогрудые челны, — неслось из спальни. Громкий, прибавленный магией голос Лиды проникал, казалось, в каждый угол дворца, заставляя всех и каждого слушать песни из другого мира.

Шах поморщился: и ладно бы пела нормально, можно было бы заставить себя послушать. Так нет же. Воет, причем, как думалось Шаху, нарочно. От такого воя сбежал и оринал. Сейчас он сидел в дальней комнате дворца и жалобно поглядывал на Шаха, мол, успокой, наконец, свою самку. Тут же жить стало невозможно.

Вот только что Шах мог сделать, когда до родов оставалось полтора месяца? Правильно, ничего. Он самолично, считай, запер Лиду во дворце, как они и договаривались раньше. На работу она сейчас не ходила и в отместку выла, причем каждый день. Хорошо хоть, не постоянно. Обычно полчаса-час повоет и успокоится, почитает что-то, поест. А потом… да, потом снова начинает выть.

Слуги уже боялись подходить к ее комнате, стараясь появляться там редко и в те моменты, когда пение прекращалось. Иначе этот вой вполне мог снести с ног любого не подготовленного слушателя. Да и подготовленного, в принципе, тоже…

Оринал обиженно тявкнул, видя бездействие Шаха.

— Да что я сделаю, — проворчал тот. — Твоих котят всех раздали, а моя самка еще беременная. И ее никому на передержку не отдашь. Нет таких идиотов — попаданок из другого мира во время беременности к себе забирать.

Оринал устало вздохнул, положил морду на лапы и прикрыл глаза.

Угу, как будто так звук меньше долетает…

— Валенки да валенки, Ой, да не подшиты стареньки, Нельзя валенки носить, Не в чем к миленькой сходить, — между тем завелась Лида. На этот раз песня была веселее. Вроде как. И тем не менее Шаху все сильней хотелось сбежать из дворца. И, судя по вздохам рядом, оринал был с ним полностью согласен.

Полтора месяца. Осталось полтора месяца. Всего. Какой кошмар.

Очень быстро к Шаху и ориналу присоединился Рон. Он сидел неподалеку от живности Лиды и смотрел на Шаха с таким же укором в глазах. Мол, успокой наконец свою женщину, пока мы все еще что-то соображаем. А то ведь так и с ума сойти легко, слушая ее постоянные завывания.

Песни вскоре прекратились. Но Шах рано радовался. Практически сразу же Лида начала читать стихи, как предполагал Шах, собственного сочинения. По качеству они выходили еще хуже песен. А подвывала Лида в некоторых местах даже сильней.

После второго стихотворения, полной бессмыслицы, по мнению Шаха, он не выдержал, поднялся из кресла и с решительным видом отправился к любимой супруге — выяснять, что снова ее не устроило.

Шел недолго, но успел к окончанию третьего стихотворения. Толкнул дверь от себя, переступил порог, даже не постучав.

— И чего ты хочешь, шантажистка? — спросил, мрачно глядя на Лиду, вольготно разместившуюся в кресле у стола.

— Мне скучно, — уведомила она его. — Не пускаешь на работу? Тогда сам развлекай. Чтение мне надоело. Домоводство я терпеть не могу.

Неправильная женщина, совершенно не хозяйственная, решил Шах, но спорить не стал, боясь новой порции стихов или повторения песен. Вместо этого сообщил:

— У тебя есть два часа на то, чтобы привести себя в порядок и одеться. Мы идем в театр. В столице.

После этого закрыл дверь и в полной тишине отправился к себе — готовиться.

Шах не особо любил появляться в столице — слишком многие его там знали, особенно из высшей знати, а потому о спокойном времяпрепровождении можно было только мечтать. Но сейчас никакого другого выбора не оставалось. Лиду надо выгулять. Магазины на центральном бульваре уже закрыты — ночь почти. Оставался театр.

Личный камердинер Шаха, высокий, убеленный сединами демон, состоявший слугой еще при его отце, помог Шаху одеться.

Облаченный в темно-вишневый камзол, в сочетании с белоснежной рубашкой под ним и черными брюками на ногах, Шах смотрелся представительно и важно, ка и положено императору. Черные туфли на невысоком каблуке, на руки — перчатки под цвет камзола.

Все, можно идти за любимой и чересчур громкой супругой.

В театре давали оперу «Вечный лес». Эльфы, сопли, безраздельная любовь. В общем, Шах с трудом высидел обе части.

— Чушь, — заявила Лида, едва они вернулись домой. — Сопливая чушь.

В кои-то веки Шах был готов расцеловать жену. Хоть в чем-то их интересы совпали.

— В следующий раз, если соберешься в театр, — продолжала между тем Лида, — то только на юмор. Терпеть не могу эти страдания по мужикам. Зачем они? Только жизнь портят.

— Страдания? — уточнил Шах.

— Мужики, — откликнулась Лида. — Что? Что ты так смотришь? Я еще больше растолстела, со страхом жду родов, характер еще сильней испортился. И говоришь, что не портят?

Шах закрыл ей рот поцелуем. Нашлась умница. Жизнь он ей испортил. Еще кто кому испортил. Это не она пряталась от ора по комнатам дворца.

Все же до родов оставалось полтора месяца. И скучавшую Лиду нужно было чем- то занять. И Шах со вздохом отдал ей на растерзание стены дворца. Пусть магичит. Потом все коврами и гобеленами будет завешено.

— По коридорам ходить стало страшно, — жаловался потом Рон. — Члены с зубами я никогда не забуду. Как и ушастые яйца. Шах! Не смешно!

— Три недели, — отсмеявшись, напомнил Шах. — Осталось три недели. Потом она родит и займется детьми. А мы отдохнем. Ковры с гобеленами уже приготовили.

Скептический взгляд Рона дал понять Шаху, что приятель ему не поверил.

Впрочем, Шах и сам себе не верил. Но до родов все же надо было продержаться.

Лида развлекалась, так, как умела и могла. Под кучу песен с Земли она день за днем разрисовывала стены дворца. Получалось, правда, не очень хорошо, но уж лучше так, чем скучать в своей комнате, надрывая голос.

Роды пришли на три дня раньше. Как и читала Лида: сперва отошли воды. Затем в комнате, выставив оттуда Шаха, появились сразу три повитухи. Две убирали боль и страх, третья помогала детям вылезли из Лиды.

Она сама находилась в странном состоянии: как при местном наркозе. Вроде и понимает все, а сделать ничего не может.

Четыре часа, как потом ей сказали, длилось это мучение.

А потом комнату разрезал двойной детский плач.

— Мальчики, — сообщила одна из повитух. — Поздравляю, ваше величество.

Мальчики. Лида родила сыновей. В ее голове не укладывалось это событие. Она, старая дева, никогда не мечтавшая о детях, вдруг родила сыновей. На глаза, видимо, от перенапряжения, навернулись слезы.

Минут через пятнадцать, после того как Лиду вымыли и укрыли чистой простыней, в спальню зашел Шах. Долго стоял, смотрел на сопевших на Лидиной груди детей, затем нагнулся, поцеловал Лиду в лоб и хрипло произнес:

— Спасибо, любимая.

Лида растаяла. Да, она, похоже, тоже любила этого упрямого, наглого демона!