Чего она хочет, я знал, как свои пять пальцев. Женщины настолько просто устроены! Погладь ее тут, почеши там, и бери ее тепленькую, питайся в свое удовольствие…

Наблюдай, как дрожь наслаждения превращается в озноб агонии.

И пока стекленеют широко раскрытые в изумлении глаза, дегустируй, смакуй медово-горький привкус чужой страсти.

Чернобровая томно проронила:

- Сейчас буду, - бросила на постель взгляд с поволокой желания и скользнула в ванную.

Простыни ВИП-номера - голубые, с огромными рыжими лилиями, хрустели чистотой. Их мятный аромат тонул в приторно-сладком мареве духов.

Я сел на кровать, сбросил шелковую рубашку, и отшвырнул ее в угол.

Стянул ботинки. Брюки снимать не стал - ещё успеется.

Заводиться мне не требуется. Мучительный голод делает с телом то, что вожделение - с человеческой плотью.

За все свои века я не встретил ещё ту, единственную, что подменила бы мой голод истинным желанием.

Чернобровая выскочила из ванной в одном пеньюаре - тонком, как рассветная дымка. Шоколадного цвета волосы разметались по плечам - острые углы удлиненного каре скрадывали излишнюю округлость щек.

Я с улыбкой похлопал по кровати, глядя в лихорадочно сверкающие глаза жертвы - темно-коричневые, как поздние сумерки.

Я прекрасно знал, что она сейчас видит. Совершенное мужское тело, шикарные волосы, идеальное лицо - тяжеловатая челюсть и высокий лоб придают ему мужественности. Ярко-голубые глаза, что так восхищают землянок. Мое тело - смертельное оружие. Таких как я человеческие женщины видят лишь в кино, в виртуальных каталогах, на мелованных страницах глянцевых журналов. И большинство из них - предметы хвастовства пластических хирургов и фотошоперов.

Я - настоящий. Моя кожа горяча, а губы - мягки. Я рожден соблазнять, и наблюдать, как угасают женщины в моих объятиях.

Как же я обрадовался, когда среди людей появились индиго! Сверхлюди, что не умирают после моей трапезы и, очень кстати, теряют память.

Мерзко скребли на душе кошки, когда оставлял за собой вереницу мертвых тел. Женщин, достаточно юных, чтобы породить зарю новой жизни, достаточно прекрасных, чтобы выбрать для этого достойного мужчину, породистого самца. Я жалел их, как жалел роскошные воздушные корабли, что ежегодно приносили в жертву богам.

Им бы плавать меж облаков, переносить рирров с одного конца света на другой. Им бы со свистом пронзать воздушные потоки, разрезая их напополам.

А они горят, и пеплом уносится во славу богов.

Я радовался, что все чаще встречаю индиго, и жертвы выживают, дав и мне не погибнуть. Остальные удовольствия шли бонусом.

Мне по нутру их гладкая кожа, прохладная и нежная, почти нечеловеческая. Их юные тела, о которых старухи-ровесницы не смеют и мечтать. И то, что пить из них можно не только химию желания, оргазма, но ещё и энергию.

Индиго редки, но кто ищет, тот найдет непременно. Женщины, что пережили мужей, детей, внуков и правнуков не затеряются в толпе. След многих утрат на их лицах не стирается даже светом улыбки. Они смотрят вокруг, не видя красоты мира, не обращая внимания на мужчин.

Но и в них, очень глубоко, затертая страхом утрат и смертей, живет неистребимая жажда человеческого тепла, заботы и понимания. Надежды вновь ощутить себя живыми.

Чернобровая - одна из таких. И я предвкушал сладость ее настоянного на одиночестве возбуждения, горчинку ее скорби по любви. Незабываемый вкус энергии индиго.

Под серебром пеньюара просвечивало белье - простое, хлопковое.

Жертва подошла - уверенно, спокойно и плавно. Не виляя всем подряд, как пьяные от вожделения девицы - их в заведениях города как селедок в бочке.

Неспешно легла на постель, выгнулась кошкой и кивнула.

Я снял пеньюар, белье, освободив мягкие, но упругие холмы грудей, чуть округлый, подтянутый живот. Все, как и ожидал.

Провел рукой по молодому женскому телу - медленно, едва касаясь, но временами с нажимом. Туманные от вожделения глаза жертвы - вот и весь результат моих стараний. Ей не нужен был любовник, изощренные ласки, о которых мы с сородичами начитались в женских романах. Рирры давились от хохота, кривились от глупости, но глотали их как колючие кактусы. Чтобы потом показать жертвам то, о чем они мечтали, о чем не смели шептаться даже с близкими подружками, даже с мужьями и любовниками. Мы слишком заинтересованы в желании женщины - ее настоящей, сильной, страсти и похоти.

Чем больше наслаждения, восторга получает жертва от секса, тем сытнее мой ужин. С этой индиго все было несколько иначе. Она хотела лишь сбросить гормоны, освободить тело от гнета желания.

Я стиснул груди, приласкал соски и захватил один губами. Чернобровая не стонала, не смотрела с пораженным восхищением на то, как тщательно изображал я героя-любовника. Лишь чуть больше выгнулась под моими руками дугой и тяжело вздохнула.

Она хотела не меня - мужчину, что на одну жалкую ночь излечит сиротливое одиночество тела и души. А вот именно этого я дать ей не мог.

Я втянул губами второй сосок, разогревая ее и понимая, что тело в моих руках отвечает лишь инстинктами. Я словно нажимал на клавиатуру - и получал нужные слова. Она не хотела меня, как скороспелая нимфетка, что со стеснительной жадностью ищет любви. Не изнывала, как зрелая холостячка, чье тело ломает без мужской ласки. Она обошлась бы имитатором, но с теплым красавчиком приятней избавляться от излишка гормонов.

Мы нашли друг друга.

Голод обжег горло, на небе расправилась и зудела «губка» - тот самый орган, что процеживал и забирал гормоны из крови. Как всегда - привычное, неизбежное зло.

Тело вмиг пришло в боевую готовность. Я разделся, привстав, чтобы чернобровая увидела предмет гордости любого рирра. Половой орган - твердый, горячий, большой. Ровный и правильный, как на картинке.

Чернобровая смотрела искоса, без энтузиазма, но приоткрыла губы. Я впился в них поцелуем, лаская так, как лучшие фантазии-мужчины из женских романов. Жертва прильнула ко мне - ее прохлада была приятна, желанна.

Я устроился между ее ног и ритмично задвигался. Входил глубоко, задерживался, чуть двигаясь, почти выскакивал. Делал несколько поверхностных толчков и снова «погружался до самого дна».

Я знал технику. Орган налился сильнее, потяжелел, задрожал… Но нестерпимым было не желание оргазма. Голод, вот что подгоняло меня, заставляя ускорять танец бедер.

Словно кошка когтями саданула горло.

Вовремя - дыхание чернобровой зачастило, она наконец-то, будто выйдя из ступора, задвигалась, нагоняя жар в мой орган.

Я вбивался в нее все быстрее и быстрее… Жажда резанула глотку ножами, орган окаменел, налился до предела, и я впился иглами губки в шейную вену жертвы.

Я не чувствовал железного привкуса крови, ее тепла, биения струи. Я наслаждался тем, как уходит из горла боль.

Словно масло смазывало воспаленную от простуды глотку.

Пришло освобождение - семя, не способное к зачатию, выплеснулось в жертву. Чернобровая дернулась, отстранилась. Я вторил ее жесту, вытащил иглы из шеи, спасая индиго от ненужной гибели.

Она распласталась по простыне в вязком забытье.

Ничего, выживет. Минут через пять беспамятство перейдет в крепкий сон, а к утру ночь испарится из жизни чернобровой.

Упиваясь сытостью, металлическим тонусом мышц, силой, что зазвенела и потекла по венам, я зашел в ванную. Ополоснулся, надел чистое - сменную рубашку и брюки всегда носил с собой.

Вернулся в комнату.

Чернобровая лежала, раскинув ноги и руки по сторонам - спала глубоким, усталым сном.

Все нормально. К утру будет в порядке. Только слабость, легкое головокружение и провал в памяти оставит ей наш секс.

Она не вспомнит меня, я не вспомню ее. Все по-честному.

Я открыл окно и заскочил на широкий подоконник.

Город не спал. Огни «магнитных автомобилей» мельтешили по небу безумным роем светлячков. Окна небоскребов то чернели пустыми глазницами, то добавляли к файер-шоу машин прямоугольники рассеянного света.

Вывески всех цветов радуги, 3Д брендмауэры и рекламные щиты били по глазам дикими сочетаниями красок.

Я помнил этот город ещё серым скромником прошлых веков. Когда рассеянный свет вывесок не переспорил бы жемчужины фонарей. А небоскребы казались утесами среди холмов пятиэтажек.

Я помнил это место, когда здесь и города-то не было…

Все вокруг менялось, и только я оставался прежним. Бесчувственным, сколько бы химии любви не съел, расчетливым, на какие бы ласки не расщедрились женщины на одну ночь.

Силы все приливали и приливали, и я заскучал по родному дому.

Оттолкнулся и… спрыгнул…

Я столько раз делал это, повторял как ритуал… и вот сегодня, впервые, что-то пошло не так.

Стопы коснулись пружинистого асфальта, сиреневого, как подернутый сумерками лед.

Я мягко приземлился на полусогнутых ногах. Резко выпрямился и… почувствовал толчок в спину.

Инстинктивно отпрыгнул вперед и собирался продолжить путь. Но все-таки оглянулся.

Она сидела на асфальте, по счастью теплом, с подогревом. Тяжело и возмущенно вдыхала свежий, ночной воздух. Куталась в шерстяную кофту при двадцати трех градусах по Цельсию. Еще одна индиго.

Собранные в высокий пучок волосы в свете круглощекого фонаря отливали медным.

Зачем я нагнулся? Она подбирала разбросанное по асфальту добро, суетливо возвращая его в сумку. Не в дамский клатч, как мои излюбленные жертвы-кокетки, в дорогую, кожаную, но увесистую сумку.

Я пододвинул блокнот и ручку, что валялись у самых ног. Коснулся узкой ладони с по-детски остриженными ногтями и… замер.

Пальцы вздрогнули. Странная, теплая волна прошлась по телу. Сердце, что веками билось двадцатью ударами в минуту и ни одним больше, даже во время секса, даже во время побега, вдруг яростно заколотилось. Тук-тук-тук…

Она подняла глаза - красно-карие, полные тяжелой грусти. Старой знакомой в глазах индиго.

Я замер, оглох и ослеп, весь ушел в этот взгляд.

Черные ресницы подчеркивали разрез глаз формы миндаля.

Четко очерченные скулы переходили в круглый подбородок. Маленький нос, чуть вздернутый, небольшие губы придавали лицу детскость не по возрасту.

Едва заметный шрам под правым глазом не портил незнакомку, скорее придавал изюминки ее кукольному личику. Словно след от слезы, он добавлял взгляду глубины. Сквозь дыроватую вязку кофты выглядывала ложбинка между грудями. Вздымаясь волнами, они так и рвались из плена одежды.

Кап-кап-кап… с моей брови на асфальт закапала роса. Что это? Я смахнул с лица пот. Я же не потею! Мерзкие струйки скользнули по спине. Что за черт?

Я взмок будто взволнованный подросток?

Незнакомка змеиным броском схватила «укомплектованную» сумку. Легким, едва заметным движением вскочила на ноги, словно ничего не весила, и выпрямилась стрелой. Ни тени усилия, напряжения, не промелькнуло на спокойном лице индиго. Охотница, на таких, как я - натренированная, сильная и ловкая смотрела на меня исподлобья.

Я поднялся следом. Высокая грудь ее призывно выпирала навстречу, узкую талию перетягивал тонкий пояс. Брюки облегали длинные ноги, подчеркивая округлости ягодиц.

Да что со мной? Я будто врос в землю. Половой орган потяжелел, прогрелся. С чего бы? Я не голоден. Откуда этот нестерпимый жар, сильнее всего, что испытывал во время секса?

Незнакомка едва дышала. А я пыхтел за двоих. Да что со мной? Еще несколько капель поползли по вискам. Я вытер их рукавом.

- Простите, - недовольно отчеканила незнакомка. - Могу я пройти? - звонкий голос - юный, высокий - ласкал слух, не смотря на раздраженные нотки.

Я огляделся. Пустынная улица пестрела «нехорошими заведениями» - ресторанами, барами, клубами для распутной и неприлично богатой публики. Я не мог отпустить ее одну. Почему? Да что со мной такое-то? Я сыт. На три-четыре месяца свободен от слабости и боли голода.

Я не должен был заметить ее. Но я не мог на нее наглядеться.

Незнакомка отступила, опасения на ее лице неприятно царапнули где-то внутри, болью отдались в области сердца. Я должен вызывать у женщин восхищение, желание, но уж точно не страх.

- Тут небезопасно, - а что с моим голосом? Почему он вздрагивает, сипит? - Позвольте, провожу? Вам не стоит ходить тут одной. Я доведу вас до дома, - с непонятной настырностью зачастил я.

Какого черта?

Я всегда действовал мягко, лишь подталкивал женщин, не давил и не настырничал.

Почему же сейчас не получалось? Я сам поразился собственному отчаянному напору.

- Здесь было бы безопасней, если бы вы не прыгали навстречу, не глядя, - проворчала незнакомка, отряхивая свитер и брюки от несуществующей пыли. - Я не беззащитная, я индиго и спокойно дойду сама, - развернулась и стремительно удалилась в темноту соседней улицы.

Нет, чтобы держаться белесого тумана фонарного света! Она юркнула в самый мрак возле домов. Я вздохнул и медленно, осторожно двинулся следом. Я могу шагать за ней так, что даже не заметит.

Стопы в ботинках на гибкой подошве перекатывались по асфальту легко и бесшумно.

Я не узнавал себя. Вместо того, чтобы вернуться в родной город меж измерениями, вечно цветущий и прекрасный, я брел по улице, не ведая куда. Следил за каждым шагом незнакомки, от которой, вроде бы, ничего не должен хотеть.

Сердце заходилось в груди. Выдыхать потяжелевший воздух становилось все труднее.

Стоило вспомнить о ее груди, проследить за ягодицами - крепкими, круглыми как яблочки, и тело словно готовилось к питанию сексом. Но ни съежившийся орган-губка на небе, ни боль в горле, не напоминали мне о том, кем родился.

Незнакомка дошла до небоскреба, приложила к ограде синий ключ. Родинка в центре ее запястья, словно камушек невидимого браслета, надетого самой природой, мелькнула в свете лампы над забором. Замок звякнул и открылся. Она скользнула за решетку, захлопнула ее перед моим носом, и заспешила к подъездной двери. Отворила ее тем же способом, тем же ключом и… скрылась из виду.

Я остановился. Вместо того, чтобы вернуться домой, в свой город, в свой мир, я стоял и смотрел вслед незнакомке, не в силах двинуться с места.

Вдруг она выглянет из окна? Тогда я запрыгну туда и полюбуюсь ещё немного.

Я ждал - минуты падали, как тонет в воде бумага. Медлительно и плавно.

И, кажется, время почти остановилось.

Она не выглянула, я так и не узнал - в какой квартире живет незнакомка.

Сердце так больно екнуло, словно меня со всего размаха ударили по грудной клетке. Я начал озираться - в полной растерянности ища способ выяснить - где живет незнакомка.

Будто ответом на мои молитвы, световое табло зажглось на торце дома. В синей полутьме засияли цифры - номер квартиры, куда только что вошла владелица.

Я облегченно выдохнул и зашагал ко входу в свой мир.

Дверь 333. Число борьбы, что почитают рирры, как знак особой силы духа.

Вышагивая по знакомой улице, не глядя по сторонам, я пнул что-то, и оно тревожно зазвенело в темноте под ногами. Только теперь сообразил, что остановился на том самом месте. Там, где встретил ее.

Предмет проскользнул в круг фонарного света и ослепил обманными отраженными лучами. Зеркальце! Она потеряла зеркальце!

Я присел, поднял круглое зеркальце-камею и замер, словно зачарованный.

Теплые волны заструились по телу, словно незнакомка опять совсем рядом, только руку протяни. Я потер пальцем белый женский профиль на крышке антикварного зеркальца и поспешно засунул его в карман. Будто кто-то другой мог посягнуть на мой маленький клад.

Надо отдать моей индиго. Слово, оброненное между делом, мысленно, казалось таким непривычным, но таким… правильным.

Слишком правильным для рирра.

Я нашел свою женщину. Возможно, на свою погибель.

Еслена

Меня тянуло к ней как магнитом. Так тянет к еде, когда тело близкО к разложению.

Будь я человеком, лишь легкая заинтересованность тронула бы душу. И кто знает, переросла бы она во что-то серьезное или нет. Или другая, мимолетная страсть унесла бы меня прочь от незнакомки, к другой красоте, другому теплу.

Но я не человек.

Зеркальце, серебряная безделушка, помогла мне попасть в ее дом, вырвать ее слово.

Мы двигались по комнате - ее шаг, мой шаг, ее маневр, мой маневр. А ее друзья следили за нами, как за канатоходцами под куполом Цирка.

Я не чувствовал ни рук, ни ног, лишь грохот сердца в ушах, лишь желание, лишь тяжелый воздух в груди, плотный, как вода.

Я не мог оторваться от ее глаз, но оторвался, когда надо было уйти.

Десять - цифра соблазнения у рирров. Если женщина твоя, смотришь, чувствуешь - твоя и все тут - просишь десять встреч. Ни единой больше, ни единой меньше. И соблазняешь, и показываешь, как с тобой прекрасно, и как без тебя плохо. Убеждаешь - как с тобой легко, и как безопасно.

Для рирра та самая, что тронула его сердце, уже часть его самого.

Я едва сдержался, отвлекся на Еслену, что бы не броситься, не порвать на куски женоподобного красавчика в ее кресле. Но что-то подсказывало - не так он прост. И дело даже не в том, что передо мной, в расслабленно-выжидающей позе сидел охотник за такими, как рирры. И не в том, что Чернобровая развалилась тут же, изучая меня, как в кафе, словно быка-производителя. Дело в том, что сердце выпрыгивало из груди, а Еслена отскакивала от меня, как от чумного. Я не понимал ее, не мог разгадать. Индиго ли, охотница ли, женщины всегда млели от меня. Я вертел ими, пользовался, без особого труда добивался желаемого. Я пил индиго не раз и не два. Не таких сильных, как Еслена. Их - наперечет. Наверное, поэтому они - все как один - заделались охотниками. Но я питался индиго много лет, сберегая хрупкие жизни смертных. И ни одна из них не помнит меня, не укажет пальцем. Даже сверхрегенерация индиго на моей стороне.

Крохотные ранки на шее Магнолии, словно десятки уколов тончайшими иглами, заросли бесследно. Никто не заметил их, даже она сама.

Чернобровая оправилась быстро - сидела, хрустела булочками, наблюдала за мной и Есленой. А красавчик отпускал едкие замечания. Я ещё встречу его, охотника, где-нибудь во мраке ночной улицы. Подкараулю и мы решим наши разногласия по-честному, как мужчина с мужчиной, как хищник с хищником.

Мне понравилось как кто-то, быть может, такой же рирр, как и я, расписался на его лбу. Еле заметный шрам, а сколько удовольствия понимать, что никогда ему не быть таким идеально красивым, как я. Я уже не говорю про уродский толстенный ноготь - словно несколько ногтевых пластин кое-как наросли друг на друга. Верный признак того, что ноготь вырывали. С темным наслаждением я думал о боли, что пережил красавчик. О том, что могу положить перед Есленой свои удлиненные, правильной формы ногти, а не стеснительно прятать их, загибая палец вовнутрь, как делал охотник.

Уходя от Еслены, я заметил, что она с друзьями изучала кровавые происшествия.

Отца беспокоили многочисленные жертвы. Он боялся, что в нашем мире возродились старые расы. Мы мысленно похоронили их, потому что давно не встречали. Но никто не видел их гибели, не находил их скелеты, не входил в пустынные подземные города. Они могли выползти из темного логова, как склизкие черви из рыхлой почвы. Прийти в мир людей, чтобы восстановить утраченные за вековой сон силы. Или того хуже - чтобы пробудить самых древних.

И я испугался. Чувства - человеческие, утомительные - накрывали одно за другим, не давая ни минуты, что бы привыкнуть, адаптироваться. Я боялся за Еслену. Я видел - охотники нацелились на тех, кого не принято поминать в нашем мире вслух. Я понимал - они не отступят. Сильнейшие индиго, сверхчеловеки, полагали, что все им по плечу.

Я вызвал слугу из родного мира. Надо сообщить, что остаюсь тут, рядом с Есленой. Охранником, приблудным дворовым псом, что спит в конуре, но перегрызет глотку ради хозяйки.

И пока энергетическое письмо летело сквозь пространство, я отправился к владелице дома Еслены. Я намеревался выкупить любую квартиру, поближе к охотнице. И сторожить ее, днем и ночью.

Другие планы еще не дозрели в голове. Десять свиданий, у меня только десять свиданий. Эта мысль отрезвляла, отгоняя дурман воспоминаний о встрече с Есленой. Охлаждала, ненадолго снимала жар, завладевший нижней половиной тела и головой.

Есле-ена… Мне нравилось перекатывать на языке ее имя, мысленно произносить его, растягивая гласные. Есле-ена-а…

Утренняя дымка медленно, но верно освобождала улицы города. Ночная прохлада схлынула, солнце прогревало воздух и землю.

Взмыли в небо машины - люди спешили по будничным делам. Погасли неоновые вывески - давно в них не было этого газа, а название так и осталось. Высокие ограды вокруг домов под напряжением выпускали смурных горожан на работу, сменить уют жилья на отчужденную атмосферу офисов.

Еслена никуда не торопилась. Надо выяснить - работает ли она. И если да, то где?

Найти адрес домовладелицы оказалось плевым делом - он выделялся жирным шрифтом на всех подъездных объявлениях. Хозяйка стройфирмы торопилась избавиться от остатков квартир, в уже почти целиком заселенном доме.

Что ж… проверим, не растерял ли я совсем обаяние рирров. Еслена поколебала мою уверенность в себе. Может чувства изменили ауру? Но ведь не внешность же! Если только ей по душе малахольные грации, вроде красавчика в кресле… Тогда я убью его.

Много столетий минуло с тех пор, как я в последний раз убивал человека. Тот был охотником тоже. Самоуверенным, сильным и ловким. Мы кружили в танце смерти, испытывая ни с чем несравнимое удовольствие от каждого пропущенного противником удара. Взвиваясь от восторга от каждой чужой капли крови. И он уступил мне совсем немного. Но этого «немного» хватило, что бы оставить на земле обмякшее тело, из которого неспешно уходила жизнь.

Я убью красавчика, если пойму, что Еслена предпочла его. Убью, и если он не прекратит мешаться под ногами. У Еслены может быть только один мужчина. И если это не буду я, не будет никто.

Домовладелица обитала в соседнем с индиго доме.

Он мало чем отличался от остальных. Разве что фасад кричал о показной дороговизне, да клумбы вокруг больше походили на сады. Металл и пластик сменили бетон и кирпич, и здания стали похожими на скульптуры в стиле кубизма. Наросли этажи - облака садились на небоскребы, что бы передохнуть в своем вечном пути. Восхищали технологии - теперь здания строились без противовеса, удерживались на месте специфической энергией. Люди звали ее «антигравитацией».

Взлетели к крышам магистрали, мосты, пешеходные тракты, оставив землю дебрям густых лесов, пестрым коврам полей.

Ограда в три человеческих роста, под напряжением, охраняла элитный дом - цель моего путешествия.

Я позвонил в домофон и услышал строгий, осиплый голос:

- Ало?

- Я хочу купить у вас квартиру, желательно, поблизости от квартиры номер 333, - сходу сообщил я.

Замок со звоном открылся, и я прошел во двор, а затем и в подъезд.

Внутри дом не настолько кичился убранством, как снаружи. Замысловатые металлические узоры выпуклыми гирляндами не спускались сверху вниз. Подъезд встретил меня скромной, но подкупающей чистотой.

Лифт дернулся и резво взлетел на сотый этаж. И почему богатые люди так любят забираться поближе к небу?

Я позвонил в одну из двух квартир на этаже - элитные лестничные площадки на большее количество и не рассчитывали.

Дверь отворилась немедленно - хозяйке не терпелось сплавить имущество. Обратить нечто вещественное - квартиры, где можно спрятаться от дождя, выспаться и помыться в виртуальное представление о власти над миром - в местную валюту.

Дородная женщина лет сорока пяти выглядела потасканной и усталой. Круги под глазами, резко очерченные морщинами черты, портили былую привлекательность. Черты у домовладелицы были мелкими, аккуратными. Большие глаза даже без косметики притягивали внимание.

В их темно-карей глубине таились несбыточные мечты о близости, о родственной душе, как и у всех женщин. Одинокие ли, замужние ли, немногие из них лучились неподдельным счастьем. Не изображали его на зависть подружкам, назло недругам.

И я не без облегчения понял, что домовладелица впечатлена. Никуда не потерялась моя риррская привлекательность. Жаль, Еслене она как рыбке зонтик.

- Я хотел бы купить квартиру рядом с квартирой 333, - повторился я.

Эрмина Валькости пропустила меня в длинную прихожую. Квартира Еслены, втрое меньше площадью, казалась намного уютней, изумительно просторней.

Мебель громоздилась здесь, главенствовала, захватив слишком много пространства.

Три массивных деревянных шкафа завладели доброй половиной прихожей.

Треногая рогатина - модный нынче интерьерный аксессуар - почти перегораживала дорогу в гостиную.

Я проследовал за хозяйкой в комнату, лишь вчетверо меньше наших королевских бальных залов. Одинокое жилье женщины, с неустроенной личной жизнью заполоняла не только мебель. Декоративные вазы, икебаны, амфоры, наподобие древнегреческих сосудов, были повсюду, куда ни кинь взгляд.

Я знал эти признаки душевного сиротства - видел их не раз и не два.

Человеческие мужчины заполняли его работой - пахали как проклятые, а домой возвращались лишь, чтобы спать. Женщины - домашними питомцами или хобби. Непомерное украшение жилища всем, что ни попадя, уборка до больничной санитарии - частые недуги одиноких и богатых дам.

- Прошу, - хозяйка указала мне на великанский диван. Я еле протиснулся между подушками. Четырехугольные звери, шарики с богатым орнаментом, сердечки - диван походил на витрину.

Эрмина устроилась напротив, в кресле, где разместилось бы еще двое женщин ее комплекции, и протянула каталог.

Внезапно эмоции брызнули через край. Вот оно, то, что приблизит меня к Еслене! Куда она денется из собственной квартиры? Я жадно выхватил папку из рук хозяйки. Меня словно вело провидение - рядом с Есленой продавались сразу две квартиры. Одна прямо над охотницей, вторая - по соседству. Поколебавшись, я решил, что встречаться на площадке отличная идея. Я ушел от Еслены меньше часа назад, но уже умудрился соскучиться.

По ее растерянной хрупкости, по вызывающей уверенности. По особой, лишь ей присущей грации. Только Еслена была такой хлесткой и резкой, как кобра в момент атаки, такой гибкой и сильной, как львица на охоте. По тому, как от волнения рвалась из одежды грудь Еслены, и как она на меня смотрела. Как взбудоражено сверкали красно-карие глаза, как приоткрывались сочные губы, от которых пахло мятной сладостью.

Неожиданно и совсем неуместно отозвались воспоминания в моем теле. В паху потяжелело и набухло. Я торопливо прикрылся папкой, сделав вид, что продолжаю изучать ее.

Показывать хозяйке такой огромный бугор на брюках не самая удачная идея. Мало ли что придет ей в голову? Примет за маньяка, вызовет полицию. Тонкий шелк не скрадывал, как нарочно, подчеркивал изменения тела.

Веками орган наливался лишь перед сексом, «запускался» от мыслей о близком пропитании. Я возбуждался по собственной воле и также легко мог охладиться. И вот на тебе! Еслена далеко, в соседнем доме, я лишь думал о ней, вспоминал, смаковал. Расширенные от удивления глаза, припухшие губы - картинка не уходила, перед внутренним взором словно фильм крутился о нашей встрече. А возбудился я тогда ужасно.

Тело упорно повторяло новый опыт. Настолько упорно, что вскоре я напрягся от боли, а мягкая материя показалась жестче металла.

Я сгреб в охапку подушку, положил ее на колени и водрузил сверху папку, продолжая бездумно листать ее. Я не видел букв, строчки плыли перед глазами, я видел Еслену, и от этого все лишь ухудшалось.

Выручила Эрмина, нарушив паузу предложением.

- Может принести вам воды? Или кофе?

Я ненавидел кофе, но сейчас готов был выпить что угодно, лишь бы протянуть время. Я не смог сформулировать ответ, лишь кивнул, изо всех сил растянув губы в фальшивой улыбке.

Эрмина встала и томно выплыла на кухню - рисовалась передо мной.

Деньги я мог перевести на ее счет в любую секунду, документы оформить дистанционно, в виртуальном пространстве. Главное покинуть квартиру хозяйки, не заработав ярлык маньяка-извращенца. Сейчас у меня были все шансы.

Ни сумок, ни барсеток я не носил. Лишь карточки с виртуальными деньгами в кармане - удобнейшая штука для тех, кто любит гулять налегке. Универсальные мерила достатка - золото и бриллианты нашего мира -местные банки охотно превращали в деньги.

Когда Эрмина вернулась с кофе, у меня родился единственный вариант.

- Я присмотрел две квартиры, - голос слегка осип, и я прочистил глотку, хлебнув кофе. Какая же отрава! Горькая, вонючая! И как люди пьют ее?

- Могу я взять с собой каталог, деньги пришлю часа через два, по виртуалу. Каталог верну тоже завтра. Что скажете?

На слова «деньги» и «пришлю» хозяйка среагировала, как я и рассчитывал.

Улыбка растянула сухие губы, с глубокими трещинками морщинок. Под глазами отчетливо прорезались «гусиные лапки», провалились прежде едва заметные морщины вокруг рта. И женщина разом постарела, подурнела на много лет.

Вот что делают с людьми деньги! Как ни странно, эти мысли охладили лучше ведра льда. Я взял папку, ловко прикрывая все ещё слишком выпуклую часть брюк, встал и поспешил на выход.

Растерянность владела мной недолго. Ушел Мейзамир, испарился и флер его обаяния. Как я поддалась? За столетья красавчиков повидала без счету. Но рядом с ним я чувствовала себя словно школьница рядом с парнем, который очень-очень нравится. Смущение жгло щеки и уши, сердце отстукивало сумасшедший чечеточный ритм, сбивалось дыхание. Мысли испарились, остались лишь образы, обрывки эмоций. Его губы, аккуратные, яркие, приоткрытые, пожар на щеках, туманный взбудораженный взгляд, жар мужского тела. Я ощущала его, даже не касаясь красавчика. А когда касалась, мое собственно тело предательски отвечало подобным жаром. Все это мешало судить здраво, лишало самоконтроля, ломало преграды между мной и чужаком. А ведь он даже не человек.

Страх колол сердце, и оно каменело от тяжелого предчувствия. Клубок эмоций закручивался снова - от начала и до конца.

Я знала индиго, что легко и без сомнений сожительствовали с существами из параллельного мира. Давным-давно они воровали любовь земных женщин, притворяясь людьми. Уверена, делают это и поныне. Индиго видели их, по энергетике, по едва уловимым чертам, незаметным человеческому глазу. Даже суперсовременные медицинские приборы бессильны отличить ДКН параллельцев от людской, заметить разницу физиологий. А она ещё какая!

К провалившейся в небытие ночи Магнолии мы не возвращались. Макс четко задал направление разговора, и мы обсуждали убийства, опираясь на новые сведения.

Информацию о параллельных тварях индиго черпали из записок, оставленных предшественниками. Слабыми, не способными убивать чудовищ, но наблюдательными и скрупулезными. Они с педантизмом одержимых собирали досье на все «параллельные» виды, тщательно и детально описывали все, что узнавали, видели, слышали. Благодаря им мы знали уйму совершенно ненужных, бесполезных вещей. Какого размера орган-губка на небе эмкре, сколько спермы выбрасывает во время оргазма картра. Почему эмкре, если он не встретил возлюбленную, не возбудить никакими изощренными ласками. Хоть догола раздевайся. Захочет есть, сработают инстинкты, не захочет - ничего даже не шелохнется.

К чему нам все это? К несчастью, что бы нарыть хоть что-то полезное, приходилось перечитывать и штудировать все записи древних индиго, окунаться в мир чудовищ с головой. Хотя единственное, что интересовало нас всерьез - как их вычислить, убить и выжить самим.

Мы позвали на помощь Зандру. И пока он собирался, ехал с другого конца страны - последние сто лет такие расстояния стоили нескольких часов на «портальном поезде» - вновь и вновь перечитывали старинные манускрипты.

Благо Макс, с его манией перебрасывать все в виртуал, хранил данные на крошечных носителях, не больше булавочной головки. И раздавал их нам по первому требованию.

Макс гостил у меня часто, и в эти благодатные дни я совсем не заботилась о животе. Балетный готовил постоянно. Умудрялся делать это незаметно, необременительно, и неизменно вовремя. Вроде бы мы втроем - я, Макс и Магнолия - читали записи древних индиго, а к часу дня на столе дымились вкуснейшие рыбные котлеты с запеченной картошкой на гарнир.

Магнолия ела, поглядывая на меня и Макса с таким видом, словно знала про нас что-то пикантное до неприличия. Такое случалось с ней регулярно, почти всегда, когда «могучая четверка!» собиралась в моей квартире. Первое время я недоумевала, гадала, заваливала подругу вопросами. Она неизменно увиливала от ответа, лавируя между «да не смотрела я на вас, тебе почудилось» и «это что, допрос?» Выкручивалась как уж на сковородке, и я бросала бесполезную затею, так и не добившись правды.

К ужину приехал Зандра. Тушеные овощи с мясом, свежий салат пришелся ему по нутру. Ключа от моей квартиры у Зандры не было, но открывать метису побежала Магнолия. Сбросив ботинки, он быстро присоединился к нам за столом. Зандра явно собирался в более развлекательное и требовательное к дресс-коду место. Длинные иссиня-черные волосы его были заплетены в замысловатую косу - у меня такая не выходила никогда. Белая рубашка и брюки из дорогой ткани так и просились на выход в свет.

Переодень Зандру в потасканную джинсовку, распусти и взлохмать волосы -и вот вам индеец из старых российских фильмов. Острые скулы, узкий подбородок, разрез глаз, скрывающий верхние веки - ничего во внешности индиго не говорило о его европейской половине.

- Что-то нарыли? - спросил он, мгновенно запустив ложку в салат.

Макс хмыкнул и медленно повернул голову к товарищу.

- Возьми на кухне тарелку и ешь как нормальный человек, - наставил нерадивого метиса на путь истинный.

Зандра усмехнулся, смачно похрустывая огурцами и луком. Любовь Макса к хорошим манерам всегда его забавляла.

Но из уважения к повару метис устроился «по-человечески».

- Так что вы нарыли? - повторил вопрос, исхитряясь при этом уплетать горячее за обе щеки.

- Ничего, - подосадовала Магнолия. - Ноль. Зеро. Нигде нет ни слова о…

Она оборвалась на полуслове, потому что заголосил дверной звонок. Кто это пожаловал в такое время?

Электронные часы, встроенные в стену, показывали полвосьмого.

Почти все мои друзья собрались здесь, за столом. По виртуалу я ничего не заказывала, такси не вызывала, знакомых не приглашала.

Мы переглянулись.

- Кто там? - подойдя к двери, встревоженно поинтересовалась я.

- Простите, если помешал, но я никак не разберусь с магнитным замком. Может, покажете, как эта штука работает?

На голос Мейзамира Макс отреагировал страннее некуда. Его губы недовольно скривились, нос поморщился, словно от злости.

- Какого черта? - выпалил балетный и грациозно обернулся к дверям. Левая рука его с эффектной небрежностью легла на мягкий поручень кресла. Вскинув голову, Макс ждал, пока я отопру замок. Зандра и Магнолия не подняли от записей голов.

Мейзамир стоял за дверью, в белоснежной шелковой двойке, словно только что отутюженной. Я с удивлением наблюдала, как менялась его улыбка, по мере того, как взгляд скользил от меня к гостям. Мгновения сосредоточенности на Максе - и казалось не улыбка на лице красавчика - а звериный оскал. На Магнолии - и губы его дрогнули в непонятном пренебрежении. На Зандре - в улыбке мелькнула хитреца, скрытое любопытство. А когда наши взгляды встретились… губы Мейзамира приоткрылись, краска бросилась ему в лицо - и без того румяные щеки зарделись.

- Так вы поможете мне? - в его голосе появилась то ли усталая, то ли взволнованная хрипотца.

- Я что-то не понимаю? - растерялась я.

- Ой, простите, - ослепительно заулыбался Мейзамир, словно ему только что оставили в наследство башню золотых слитков - от земли до неба. - Я ваш сосед теперь, купил квартиру рядом.

- И это дает тебе право вваливаться сюда и чего-то просить? - да что же это такое с Максом? Куда делись бархатистые нотки из его голоса, ленивая грация сильного, но очень гибкого существа? Они с Мейзамиром стали так похожи, что я поразилась. Набычились, опустили головы, буравя друг друга тяжелыми взглядами исподлобья.

Макс даже немного привстал, махом растеряв всю свою неповторимую балетную пластику. Передо мной были двое мужчин. Даже не так, два воина. Их мускулы поигрывали под кожей, наливаясь мощью, натягивая одежду, их взгляды сверкали клинками.

Я почувствовала себя рефери на непонятной, и, главное, никому не нужной, драке.

- Да все в порядке, - осадила Макса, сделав нетерпеливый жест рукой. Сиди - вот что означал этот жест. Но балетный, напротив, встал окончательно, расправил плечи, и шагнул к нам навстречу.

Не найдя ничего лучше, я вытолкнула Мейзамира из прихожей - и когда только он успел зайти (?) - и выскочила следом. Не мешкая, ногой захлопнула дверь.

Поздно, с сожалением, обнаружила, что мы с красавчиком совершенно одни, на пустой лестничной площадке. Мейзамир так близко, что его рваное дыхание щекочет мне щеки, а жар крепкого тела почти осязаем.

И я задрожала - едва заметно, словно школьница рядом с тайной симпатией. Мейзамир чуть вздрагивал тоже.

Мы смотрели друг на друга и не могли отдышаться, забыли о том - зачем здесь очутились. Красавчик наклонился, ближе, еще ближе. Приоткрылись его заалевшие губы - чуть более жесткие, мужские, чем у Макса, но от этого не менее красивые. У меня подкосились ноги, сбился пульс, в голове поплыл сладкий дурман. И лишь когда горячее дыхание Мейзамира полилось в рот, я очнулась.

Что я делаю? Зачем? Меня словно околдовали! Или так оно и случилось? Древние индиго в своих трактатах уверяли, что даже самые безобидные параллельцы иногда соблазняют женщин каким-то особым, лишь им одним ведомым способом.

Эти мысли отрезвили меня как ушат ледяной воды. Я уперлась рукой в грудь Мейзамира, совсем как в прошлый раз. Он выдохнул, будто я со всей силы надавила на легкие. Снова я чувствовала, как бешено колотится под пальцами сердце красавчика, каменеют мускулы, закипает кровь.

- Отпустите меня, - постаралась придать голосу как можно больше твердости.

Он словно очнулся, поддался на требования. Отклонился, наконец-то дав мне вздохнуть посвободней.

- Не надо так на меня наваливаться, - отчеканила я недовольно.

Он помолчал, странно прищурился. Недолгая пауза, и Мейзамир отступил, но только на шаг. Его по-прежнему близкое тело ощутимо дышало жаром.

- Если вы хотите со мной общаться, держитесь расстояния вытянутой руки, - решительность в моем голосе росла, и это придавало все больше сил.

Красавчик удивленно приподнял брови, словно не мог поверить услышанному. Тряхнул головой и отступил еще на пару шагов.

Его взгляд - лихорадочный, почти больной - перескакивал от моей груди к глазам и губам. Кожа на скулах натянулась, предельно очертился контур лица.

- Простите мне мою горячность, - осипший голос Мейзамира узнавался с трудом. - Всему виной ваша красота, - ляпнул он затасканную, романтическую пошлость, развел руки в стороны и улыбнулся. И как у красавчика получаются столь обезоруживающие улыбки?

- Так мы теперь соседи? - поторопилась я сменить скользкую тему.

- Да, - он просиял снова и зачем-то шумно глотнул воздуха.

- Что за проблемы с магнитным замком? - сам пришел за помощью, а теперь, казалось, я пытками вытягиваю из Мейзамира смысл его же, собственной просьбы.

- Это я так, - он нахмурился, шагнул ближе, еще ближе. И не успела я ахнуть, как наши тела почти соприкоснулись. Красавчик наклонился к уху, и пар его дыхания разгорячил шею. От Мейзамира пахнуло свежестью. Словно вдохнула чудесный аромат свежескошенной травы.

- Я видел у вас статью про убийства, - Мейзамир зашептал прерывисто, с сильным придыханием. - Ты же поняла, что я не человек. И я убедительно прошу тебя, не вмешивайся в это дело! Оно опасней, чем вы думаете. Я оттуда же, откуда и эти твари. Они не пощадят вас, просто не умеют, - последнее он сказал в голос, и затих, натужно переводя дух.

Я совершенно потерялась, опешила. Что за дело этому параллельному существу до нас, индиго? Мы не друзья, уж скорее враги. К чему эта непонятная забота? И почему все во мне кричит, что она искренна и неподдельна?

- Да тебе-то что? - проворчала я, прижимаясь к двери спиной. Мейзамир не придвинулся, как прежде, напротив, чуть отклонился и расправил плечи. Румянец схлынул с его щек, но грудь по-прежнему вздымалась мехами.

- Ты ведь не отступишься? - с откровенным разочарованием спросил красавчик.

- Нет, - спокойно ответила я.

- Тогда бери меня с собой, на все ваши вылазки, - он не предлагал, не упрашивал - ставил перед фактом.

- Вот еще что выдумал! - возмущение жаром хлынуло мне в лицо. - Я тебя знать не знаю! С какой стати мне тебя брать?

- Считай меня дружественным экспертом по самым страшным тварям параллельного мира, - с нажимом, с металлом в голосе выпалил Мейзамир. - Мы тоже не в восторге от того, что древние проснулись и жаждут крови.

- Чтобы драться с кем-то плечом к плечу, общих забот и врагов маловато, - незаметно для себя я заговорила как учитель со школьником, методично втолковывала ему, неразумному, что такое товарищ по оружию. - Я поняла, что ты… хм… не местный. Но что ты за существо? Какой у тебя интерес? Зачем ты меня преследуешь?

На этой фразе он дернулся, отступил назад, снова и снова. И показалось мне - сейчас Мейзамир нырнет в свою дверь, в ту самую, недавно купленную им квартиру. И только я его и видела. Свет белесых подъездных ламп придавал лицу красавчика еще большую бледность. Втянулись щеки, Мейзамир будто резко похудел, осунулся.

Но не ушел. Отступил, врезался спиной в свою новую дверь и замер соляным столбом. Мгновение или больше, по-прежнему лихорадочный взгляд Мейзамира исследовал мое лицо так, словно красавчик впервые его видел. Задержался на губах, подбородке, стрельнул в глаза, и я обалдела от его силы, напора. Не прежние нагловатые смешинки затаились сейчас в уголках прищуренных глаз Мейзамира. Он смотрел сурово, почти жестко, но не злобно, скорее досадливо.

- Да понимаешь ли ты, женщина из параллельного мира, - процедил красавчик сквозь зубы. - Я хочу вас спасти! Эти твари - самое опасное в обоих мирах приключение. Сгинете вы, кому станет легче? Они примутся за других, а потом и за нас. Я предлагаю действовать сообща. Нужно завоевать доверие? Как? Говори!

Он нахмурился, засверлил взглядом.

Вопрос поставил меня в тупик. Доверие - не дорогая безделушка, что презентуется новому соседу по элитному дому. Не орден за особые заслуги. Его бессознательно даришь близким. Тем, с кем не раз попадала в переделки, кто выручал из смертельных приключений, кому без сомнений подставила бы спину… Я искала и не находила ответа, красавчик ждал и все больше каменел. А я все сильнее убеждалась - насколько же отличается он от человека. Макс бы нахмурился, насупился, рассвирепел. Мейзамир стиснул челюсти, и напоминал суровую статую. Лишь уголки губ чуть опустились, да подбородок сильнее выпятился. На сильных эмоциях красавчик становится самим собой - существом из неведомого мира. Слетала наносная человечность, исчезало мнимое сходство со смертным. Реакции, мимика и взгляд - дикий и острый, как лезвие кинжала - выдавали параллельца с головой. Даже человек заметил бы странности.

- Хорошо, - отмахнулся Мейзамир и ноздри его начали раздуваться. - Придумай мне какое-то испытание. Кроме обещанных десяти встреч! Ты дала слово! Принести тебе голову параллельского чудовища? Три головы в большом мешке? Выбирай, какую хочешь. Я быстрый, ловкий, долго ждать не заставлю!

Электричество между нами не ушло, напряжение нарастало стремительно. Будто вблизи, почти касаясь друг друга, мы разряжались, а теперь энергия копилась, пока не взорвется.

- Я-а-а… Даже не знаю, - растерялась я окончательно. - Я тебя видела пару раз. Одно дело провести вместе вечер, как и обещала, в клубе, с Магнолией… Другое…

- Драться спиной к спине, - закончил за меня Мезамир - металла в его голосе прибавилось. - Тогда скажи мне вот что, женщина из параллельного мира. Я знаю кто вы. Почему не натравил чудовищ на ваше логово? Почему не привел их сюда для расправы? Это так просто. Накрыть вас, тепленькими? А? Вместо этого я предлагаю помощь. Вы нашли что-нибудь про нападавших? Кто так рвет жертв на клочки? Зачем? Вы узнали?

Я бы отступила еще, но мешала дверь за спиной. Он говорил с таким жаром, нажимом, что я оторопела. Не произносил, выталкивал слова, и, они словно бы наваливались на меня своей весомостью, своей правотой.

Казалось, воздух вокруг нас сгустился, потяжелел, давил на плечи.

Нас окутала глухая тишина - нервная и напряженная. Такая же напряженная, как и Мейзамир - он вытянулся струной, крепко сжал кулаки. Из сомкнутых пальцев красавчика выступило несколько бордовых капель - прорвал кожу когтями параллельца. И я, охотница, не раз лицом к лицу встречавшая чудовищ, оцепенела от его нечеловеческой мощи.

В желудке разлился неприятный холод, даже мурашки пробежали по спине.

- Ну вот… Теперь я тебя напугал, - голос красавчика понизился, стих, в нем промелькнули нотки раскаяния.

И снова лестничная площадка погрузилась в тишину. Смятение не давало мне ни шанса придумать ответ. А молоть невесть что малознакомому существу не хотелось совершенно. Меня мотало от «давай попробуем» к «я не могу верить параллельцам». От «зачем ты нам помогаешь?» к «нам пригодятся твои знания и опыт».

Мейзамир застыл. Красивой статуей воина перед схваткой, готового ко всему, даже к самому худшему. Разметались по плечам золотистые кудри, очень бледное, вытянутое лицо казалось высеченным из мрамора. Даже здоровый, персиковый оттенок кожи куда-то исчез. Только глаза - ясные и чистые, сверкали живым огнем на неподвижном лице нечеловека. И вот опять стрелой промчалось в голове - точно также замер, поблескивая изумрудами диковинных зрачков камышовый кот.

- Я не собирался пугать тебя, - прервал паузу Мезамир и вздохнул настолько по-человечески, что улыбка невольно тронула мои губы. Тут же расслабилось, налилось цветом и лицо красавчика. Он ответил улыбкой и закончил. - Ваша затея очень опасна. Смертельно опасна, Еслена.

Голос чуть дрогнул, смягчился почти до ласковой интонации. Впервые за наше знакомство Мейзамир назвал меня по имени.

Казалось, он сам удивлен не на шутку - брови красавчика приподнялись, улыбка расширилась, но растерянности на лице прибавилось.

- Тебе любопытно - почему мне не все равно? - хмыкнул красавчик, почти не шевелясь. - Да какая тебе разница? Мне не все равно. Я попытаюсь узнать об этой твари побольше и вернусь к тебе с ценной информацией. Но до этого не ходите за ней и не ищете встречи. Я управлюсь быстро - максимум за день, два. Надеюсь даже раньше. Я пойду с вами на дело безоружным. Достаточная мера предосторожности? Нет?

Хм… Вопрос, конечно, интересный… Достаточная мера предосторожности для человека. Чем вооружено это существо, о котором я почти ничего не знаю? Выстреливают ли у него клыки, когти, шипы, ядовитые иглы - я повидала и не такое.

Губы Мейзамира дернулись - то ли презрительно, то ли недовольно.

- Никаких клыков, шипов и когтей у меня нет, - заверил он так, что у меня неожиданно отпали все сомнения. - Я вообще не колючий. Увидишь. Так мы договорились?

- Я подумаю, - туманно отбилась я.

- Еслена! - резкий оклик Мейзамира нарушил спокойствие нашего разговора. - Я прошу лишь обещания пока ничего не предпринимать. Дальше разберемся. Обождите только до моих сведений. Это не сложно, не так ли?

- Хорошо, - сдалась я. - Все равно мы пока ничего не разведали. Да и идти на врага, не зная чем его убить, чего бояться в схватке, глупость несусветная.

Мейзамир улыбнулся во все тридцать два зуба. Брови его приподнялись, окаменевшее тело вмиг обрело гибкость и жизнь.

- Отлично, я свяжусь с тобой, завтра или послезавтра, - с облегчением произнес он, открывая дверь собственной квартиры. И вдруг обернулся. - Я поверил тебе, женщина из параллельного мира, - добавил с прежней настырностью, мощью.

Зашел в квартиру и был таков.

Я выдохнула - казалось, воздух сгустился в легких, распирал грудь и рвал на части.

Лишь сейчас, выбравшись из пут Мейзамира, я задалась новым, запоздалым вопросом.

Почему красавчик уже второй раз изворачивался, не признавался - что он за существо?

- Еслена?

Дверь толкнули с другой стороны. Я отскочила, и на пороге появился взволнованный Макс. В последний раз я видела его таким, когда мы дрались с группой грамсов. Существа заманивают людей в лес и водят там кругами, лишая способности ориентироваться. Питаются энергией растерянности, страха, отчаяния. Водные грамсы затмевают рассудок моряков, не позволяя увидеть берег, маяк. Чем дольше жертва блуждает, чем больше теряет надежду выбраться, чем сильнее погружается в пучину отчаяния, тем вкуснее она становится.

Финальным аккордом грамсы выпивают ауру жертв до капли. И люди умирают от энергетического истощения. Пополняют статистику медицинских загадок, ловко прикрытых дежурной формулировкой «остановка сердца».

Грамсы отнюдь не одиночки. Селятся семьями, прирастают потомством. Вот именно этим себя и губят. Один-два грамса едят немного. Пятью-десятью пропавшими без вести, в полной глухомани, невдалеке от аномалий - немало развелось их в последнее время - никого не удивить в наши лихие времена. Но когда люди исчезают сотнями, даже правительство в тайне раскручивает расследование. Обычно следователи напарываются на кучу сверхъестественных явлений и малодушно отступают, ссылаясь на ужасы аномальных зон. Мигранты из параллельного мира как-то нарушили равновесие измерений. Теперь, что там, что тут, Бермудских треугольников больше, чем наснимали о них фильмов в дни моей молодости. Люди не видят аурных аномалий. Попадают туда - и совсем пропадают. Теряют память, рассудок, погибают, стареют не по дням, а по часам. Вариантов десятки, если не сотни. Индиго узнают «нехорошие места» при помощи своего аурного зрения. Фонтаны фиолетово-лиловой энергии бьют из аномалий во все стороны, завинчиваются в спирали и выстреливают гейзерами.

Аномалии - ворота в параллельный мир для индиго.

Так мы преследовали многих чудовищ. Те прыгали домой, рассчитывали на спасение, и находили смерть от наших рук.

- Еслена? - повторил Макс, вернув меня в реальность. Сколько минут я смотрела на него, не двигаясь и ни на что не реагируя?

- Что он с тобой сделал? Зачаровал? Загипнотизировал? - возмущение в голосе балетного перебивало тревогу. Ноздри Макса раздувались, густые темные брови сошлись над переносицей.

- Да не-ет. Что ты? Ничего подобного! - Поспешила я заверить балетного и проскользнула обратно в квартиру.

Магнолия и Зандра продолжали штудировать манускрипты предшественников.

На наше с Максом появление даже не обернулись, не подняли голов. Поразительно! Балетный и не думал закруглять, казалось бы, исчерпавшую себя беседу. Совсем наоборот! Развернулся ко мне, расправил плечи, будто копировал позу Мейзамира. Никогда прежде Макс так не стоял передо мной, не разговаривал и не реагировал.

- Он не человек! Сама ведь заметила! С ним надо ухо держать востро! Что он хотел? Воздействовал на сознание? Склонял тебя к каким-то необдуманным поступкам? Ты же знаешь - некоторые твари безобидны, но могут легко запудрить голову?

Я лишь моргала и наблюдала за Максом. Его длинные пальцы, впервые на моей памяти, сжались в кулаки посреди мирной беседы. Передо мной застыл не балетный Макс - грациозный танцовщик, элегантный мужчина, а воин, охотник, с которым мы бок о бок сражались с чудовищами.

- Макс, - поборов растерянность, возразила я. - Я знаю, что Мейзамир параллелец. Но он обещал поспрашивать об убийце по собственным каналам. И я уверена, что ничья помощь не может быть лишней. Мы давно топчемся на месте, а люди, тем временем, продолжают погибать. Дополнительные сведения «с той стороны» нам бы очень не повредили.

Макс выпрямился - будто шест проглотил, ноздри его раздувались, делая похожим на диковинную птицу.

Только теперь Магнолия и Зандра заинтересовались нашей беседой.

- Твой красавчик что-то знает об убийце? - живо полюбопытствовала подруга.

Иногда она казалась мне вездесущей богиней, какой и считала себя в лучшие дни. В худшие Магнолия ударялась в другую крайность. Ее приступы самобичевания не знали меры, впрочем, как и все в жизни неутомимой, яркой как звезда и такой же далекой от реальности подруги. Неполноценная, неудачница, тупица - вот самые лестные эпитеты Магнолии в собственный адрес. За годы знакомства я наслушалась о том, что подруга так и не завела детей. Пра-пра-пра племянницу, последнюю родственницу, не успела даже похоронить - спешно улетела на другой конец света, охотилась на чудовище. Мне нечем было ее утешить, нечем поддержать, нечего возразить. Потомки мои затерялись в веках. Кто они и где сейчас обитают? Может я тоже «последняя из могикан». Или живут себе где-то мои родственники, даже не ведая о моем существовании.

- Говорит, узнает завтра-послезавтра, - ответила я, игнорируя возмущенное пыхтение Макса.

Ироничный взгляд Магнолии в сторону балетного, хитрый и многозначительный - в мою, и подруга осторожно уточнила:

- А ты поняла, что он такое? Спросила красавчика напрямую?

Похоже, Магнолия тоже затруднялась определить вид Мейзамира, и это не обнадеживало ни капли.

- Как минимум, он скрытный проныра, - резюмировал Макс - ноздри его все еще раздувались, кулаки сжимались, глаза метали молнии. Пройди мимо красавчик - остались бы одни головешки.

- Макс, хватит уже ярить! - осадила его Магнолия. Это словечко она вычитала в каком-то виртуальном журнале и теперь швырялась им с наслаждением, вставляя, куда ни попадя.

Судя по хмурому лицу Макса, на сей раз «ярить» пришлось как нельзя к месту.

- Я ничего не нашел, - разрядил обстановку Зандра. - Кроме вот этого.

Он ткнул пальцем в экран монкса.

- Сейчас перекачаю всем и каждому, - ворчливо пообещал Макс, бесцеремонно вырвав устройство из рук метиса.

Наши взгляды с Зандрой пересеклись - он подмигнул мне и едва заметно кивнул в сторону балетного. Тот суетился, перебрасывая текст в наши с Магнолией «девчачьи» розовые монксы. Мы купили их по дешевке, на какой-то очередной «диванной распродаже». Одна из моих соседок потеряла доходную работу и съехала, распродав львиную долю дорогой техники и мебели за гроши. «Донашивать» чужие шкафы-стулья я не могла - индиго ощущали энергетику прежних хозяев, а предложенные вещи сплошь были антикварными. Порой я жалела «новых богатеев» очередного поколения. Они взлетали на денежный Олимп и падали также стремительно, как звезды европейской эстрады. Виртуал полностью обезличил исполнителей. Любой певец с прекрасным голосом легко затмевал другого, штампуя видео с аватаром самой соблазнительной внешности. Почти ни один не удержался на пике популярности дольше года - голос тоже изменялся, улучшался, нарезались лучшие куски песен. Все, как и прежде. Только теперь «винегреты» разных записей неотличимы от живого выступления.

Когда-то мы с Магнолией откладывали каждую лишнюю копейку на общий банковский счет. Если долго живешь, появляются свои, никому иному недоступные преимущества. Мы вкладывались в акции разных предприятий - медицинских фирм, банков и заводов. Спустя сотни лет какие-то разорились, а ценные бумаги их годились лишь для аппликаций на обоях. Зато «кошельки» других распухли так, что мы уже почти полвека не работали. И единственной нашей заботой стали чудовища, что сыпались на Землю как из рога изобилия.

С каждым годом все больше монстров рвались сюда за пропитанием, и даже за простым развлечением. Почему - я и понятия не имела. Расспросить «виновников торжества» не представлялось возможным - они скорее убили бы нас, чем раскрыли все карты.

Да и встречи наши к беседам не располагали. Завидев охотников-индиго, чудовища либо спасались бегством, либо сражались до последней капли крови. И, надо признать, энкре давали всем остальным порядочную фору.

Одни из немногих монстров без когтей, клыков и колючек, в нужный момент выскакивавших из разных частей тела, они оказались самыми опасными противниками. Энкре не дурманили голову, не лишали ненадолго координации, не парализовали гипнозом. Они просто дрались. И силе их, стойкости, позавидовали бы многие лучшие мировые солдаты и спецагенты.

Сильные индиго, вроде нас, появились лишь четыре-пять столетий назад. Прежде равных энкре не было, и они утоляли свой ужасный голод безнаказанными и свободными.

Их короли и принцы исхитрялись маскировать звериную сущность, даже аура их - гибрид энергетики чудовища и безобидного параллельца. Распознать древнего, сильного энкре, если тот не голоден - сложнее некуда, а уж если он еще и вельможного рода - вообще почти непосильная задача.

- Чего зависла? - вклинился в мои мысли недовольный голос Макса. - Думаешь о своем красавчике?

Я вгляделась в лицо балетного. Ну вот, чего он взъелся-то, спрашивается? На моих ухажеров Макс всегда поглядывал с пониманием и изрядной долей скептицизма. Словно заранее знал - это «мужчины на несколько ночей». Так называла Магнолия тех, с кем мы завязывали новые отношения, что неизменно завершались традиционным крахом.

Я не влюблялась со времен двух первых мужей ни разу. Потери ожесточили душу, поселили в сердце холод, наделили цинизмом и равнодушием. Подруга боготворила лишь одного мужчину, смирилась с унизительной ролью тайной любовницы. Красавец-бизнесмен Павел был давно и крепко женат. Супруга его поклялась, что уйдет и заберет обоих детей. Хуже того, что лишит Павла права видеться с ними - о похождениях владельца крупной сети медицинских клиник знал весь город, если не вся страна. Магнолия «остепенила» Павла, став его единственной на многие годы. Но ее роли одинокой тени, пятого колеса в телеге чужой семьи, не позавидовали бы и наши враги-чудовища.

Так уж вышло, что мы с Магнолией, безнадежно романтичные женщины, не сумели забыть тех, кем безумно дорожили. Макс знал обо всех наших связях - сколько они длились, где работали мужчины, из каких происходили семей. Сердечные тайны мы ему не раскрывали, но переживаниями в худшие дни делились, в жилетку время от времени плакались.

Впервые за наше почти столетнее знакомство, я не понимала Макса и удивлялась его реакции на красавчика.

- Потянуло на нечеловечинку? - такого вопроса я могла ожидать от кого угодно, только не от балетного.

Что-то такое прочел он в моем взгляде, на вконец раздосадованном лице. Внезапно совсем непривычно сгорбился, поджал губы и нервно отмахнулся.

- Ладно, забудь. Я хочу лишь предупредить. Он не тот за кого себя выдает. И он определенно что-то затеял.

Я собиралась спросить - откуда такая проницательность, но Макс сунул под нос монкс с залитым в него текстом Зандры.

Дал понять, что разговор закончен. Минуты не прошло, а балетный отлучился на кухню, и вскоре оттуда потянуло ароматом домашних, свежеиспеченных сырников.

Мейзамир

Я никогда не боялся боли, не бежал от нее и не ныл. Я голодал, испытал все прелести разложения заживо, боль от ран, оставленных ловкими охотниками. Физическая боль совсем меня не страшила.

Но пресловутая душевная боль оказалась мучительней во сто крат. И она не проходила, не угасала, как ни давил я ее усилием воли, лишала желания бороться, желания жить.

Она колола грудь и тянула, резала и тянула снова. И не было на свете лекарств, чтобы мне помогли.

Еслена ясно дала понять - чудовище, вроде меня, для нее лишь зверь без чувств, эмоций, порывов. Зверь, не способный ни на что хорошее, доброе. Зверь, которого нужно уничтожить, стереть с лица земли, не вдаваясь в подробности, не мороча себе голову тем, что у него за душой и на сердце.

Еслена присела в кресло - бодрая, сильная ценой моей энергии, еще двух недель без голода. А я возился у плиты, поджаривая говяжий фарш с овощами и бурым рисом.

Я любовался ею, украдкой, из-за плеча, пока охотница задумчиво всматривалась в рассветный город.

Интересно, приняла бы она мою помощь, мои силы, если бы знала?

В груди снова закололо, словно мириады шил вонзились и прокручивались, дергались туда-сюда. Нет, наверное, не приняла бы. Предпочла бы обморочное забытье, мутное и вязкое, нынешней бодрости и мощи, что струились по венам и мышцам.

И от этого я ощущал себя еще хуже, еще несчастней.

Нужен ли я ей таким, каким родился? Задумывалась ли она о том, что никто из мне подобных не выбирал себе расу? Но каждый выбирал способ пропитания. Я не убивал женщин много сотен лет. Я трижды умирал - замуровывал себя в скалах, чтобы научиться самоконтролю или разложиться заживо. Я навострился останавливаться, хотя энергия индиго еще желанней, ещё слаще, ещё восхитительней, чем самые густые гормоны смертной любовницы. Вот это мой выбор, а не раса, что досталась с рождения. Но Еслене все это неважно.

Я оглянулся ещё раз, не прекращая помешивать ароматное блюдо.

Солнце рисовало над головой охотницы ослепительный нимб. Ее детское лицо выглядело совсем ангельским, нездешним, распущенные волосы разлились по спине и плечам горячей лавой. Задумчивое ожидание очень шло Еслене. Она была прекрасна, как и там, в отеле. Тогда мускулы ее перекатывались под тонкой одеждой, арктический холод струился из глаз, плотно сжались губы, яростно раздувались ноздри. Ее красило все. Даже фарфоровая бледность, даже прозрачность синюшных век, когда Еслена почти потеряла сознание.

Еслена куталась в шерстяную кофту, и все во мне тянулось к ней. Обнять, согреть своим теплом. Без намека на секс, просто прижать хрупкое, женственное тело, и, прикрыв глаза, наслаждаться ее близостью.

Привычное, неконтролируемо сильное возбуждение разлилось в бедрах тяжестью, нестерпимым жаром. Мужской орган напрягся, налился кровью. Я привычно ощутил боль от тисков одежды. Как человеческие мужчины с этим справляются? Я же видел - красавчик много раз возбуждался рядом с Есленой.

Я потряс головой - наваждение мешало связно мыслить.

Добавил специй в фарш, тщательно размешал, подбросил щепотку соли и мелко нашинкованный укроп с петрушкой.

Еще немного - и блюдо готово. Перемешав в последний раз, я разложил его по тарелкам и поставил одну перед Есленой.

Она словно очнулась, повернулась ко мне и на долю секунды слабая улыбка мелькнула на лице охотницы.

- Спасибо, Мейзамир, - сказала так мягко, что у меня екнуло сердце, а ладонь сама потянулась к ладони Еслены. Узкой, длинной, что покоилась на столе.

- Ерунда, - выдохнул я, как-то совсем неловко, глупо, безотчетно отмахиваясь от ее благодарности.

- Да не-ет, не только за еду, - она демонстративно взяла ложку и попробовала. - М-м-м, вкусно, кстати. За все спасибо, - добавила серьезно, скользнув по лицу внимательным, задумчивым взглядом.

- Тоже не за что, - еще тише ответил я, невольно сглотнув, и тут же все испортил. - Макс, наверное, готовит стократно лучше.

Она резко вскинула голову, окатила недовольным взглядом исподлобья, слегка нахмурилась.

- Бросили бы вы вашу дурацкую войнушку, - выпалила с таким раздражением, с таким неприятием в голосе, что я отшатнулся, как от пощечины.

Вгляделся в ее лицо - на нем ясно читалось суровое осуждение.

Я мог бы сказать, что не я это начал. Что если он отступится, откажется от Еслены, готов протянуть смазливому красавчику руку дружбы, грудью защищать его от древних.

Но сказал только:

- Мы перегнули палку. Впредь постараюсь вести себя сдержанней.

Она кивнула, но прежнее благодарное выражение стерлось с лица бесследно.

Еслена начала медленно жевать, и я последовал ее примеру.

Человеческая пища, рядом с человеческой женщиной, рядом с той, что могла сделать меня почти человеком. Но захочет ли? Нужно ли это Еслене?

Мы так и ели - в глухом молчании, не в силах нарушить его странное таинство. С моих губ ежеминутно рвался вопрос, но я придержал его до будущих дней. А Еслена… Еслена невидящим взглядом уперлась в окно, и аура ее светилась сине-серым, цветом тревоги и сильных волнений. Переживала ли охотница за Макса, за раненых друзей, или за то, что проиграла битву вооргу. Не это главное. Главное - в ее прелестной головке не нашлось пока места для меня. Как не нашлось его и в ее сердце.

За окном плыли курчавые облака, унизанные стрелами рассветных лучей.

Словно трупы убитых Есленой чудовищ. Таких же, как я - монстров-параллельцев.

Звонок в дверь расколол оглушительную тишину. Еслена вздрогнула, словно очнулась и огляделась, медленно возвращаясь к реальности.

Я встал, громко щелкнул замком и разошелся в дверях с хмурым красавчиком Максом.

На мгновение наши взгляды сошлись в обещании. Я клялся, что не отдам ему свою Еслену, он обещал отбить ее, во что бы то ни стало. Мы друг друга поняли, и я ушел.

Еслена

Как я его не убил - не знаю. Все звериное, беспощадное, неуправляемое рвалось изнутри, туманило разум. Перед глазами плыла кровавая пелена, зубы мерзко скрипели и едва не крошились. Рвать, кромсать, стирать с лица Земли - вот чего требовало нутро рирра. Макс трепыхался в моих руках, как беспомощная щука в руках рыболова. Охотник - сверхчеловек, индиго. Но не было у него при себе сейчас ни драгоценного оружия против рирров, ни преимущества в скорости на узкой лестничной площадке, ни эффекта внезапности нападения из-за угла или дома.

Только грубая сила, только животная мощь. И вот в этом я превосходил его стократ. Я мог раздавить его, как жука, ощущать, как ломаются хрупкие кости смертного, как внутренности превращаются в желе и радоваться - нет больше у меня соперника! Она моя! Только моя и больше ничья.

Но… я остановился. Почему, сам не знаю. Еслена изменила меня. Тихой сапой пробралась под кожу чудовища, вживила туда свои мысли, ощущения, гуманность, прах ее забери! Я знать не знал, что это такое. Но Еслена за моей спиной, ее тяжелые вздохи, едва слышные выдохи, лиловые всполохи ее тревоги и зеленые - сильных душевных метаний, превратили чудовище в глупого рыцаря. В мужчину, что вместо убийства соперника благородно отпускает его пообщаться с возлюбленной. Я становился то ли слюнтяем, то ли размазней, то ли чем-то еще. Но власть Еслены надо мной лишь крепла с каждой минутой и с каждой встречей.

Она управляла абсолютно всем. Моим телом, что неизменно возбуждалось, требовало секса в самые неудобные и неурочные моменты. Моими эмоциями - взвивала радость до небывалых высот одним лишь мимолетным взглядом, улыбкой, небрежным касанием рук или взгляда. Разумом - я думал лишь о ее проблемах, напрочь забывал о собственных делах и заботах. А вот теперь добралась и до принципов.

В нашем мире все устроено предельно просто. Убей, если кто-то у тебя на пути. Уничтожь, если встретил препятствие к цели. Но будь готов ответить за все, если тоже станешь чьей-то занозой. Еслена не желала смерти Макса. Злилась, расстраивалась, обижалась, но дружила с проклятым индиго-танцовщиком.

Внутри плескалась безудержная ярость, обжигала как кипяток из котла, опаляла внутренности болезненным жаром. Но я успокоился, взял себя в руки и отправился по просьбе Еслены в квартиру.

Она подозревала во мне чудовище. Чувствовала уникальной интуицией индиго. И я оттягивал, как мог, тот кошмарный миг, когда Еслена узнает всю правду. Мир для меня рухнет разом. Надежды рассыплются в прах и тлен. Она не простит, не поймет, не увидит в рожденном чудовищем человека. Но я выклянчил для себя немного времени, вымолил как у бога пощады. Я твердо знал, что это ненадолго. Решение временное, как выражаются люди. Но еще немного, совсем недолго я побуду возле нее. С моей женщиной, моей одержимостью, моей судьбой и смертельным проклятьем.

Еслена опустилась в знакомое кресло. Макс демократично устроился напротив. Спрятал уродливый ноготь в сжатой ладони - скорее по привычке, чем намеренно. Я сел между ними.

Чтобы хоть немного успокоиться, отвлечься, прокрутил в голове послание Пеля. Кузен очень вовремя вышел на связь - как раз перед нашим разговором с Есленой.

«Мейзамир, мне жаль. Они и, правда, проснулись. Пробудились обе древние расы. Одни еще в полуанабиозе. Другие отправляются в человеческий мир. Напитываются максимальным количеством энергии и постепенно пробуждают сородичей. Король согласился выделить отряд. Под твою и мою ответственность. Чтобы предотвратить пробуждение древних. Но действовать лучше в ближайшие дни. Несколько суток роли не играют. А вот недели… вполне могут стать решающими. Поговори там со своими охотниками. Я забегу и расскажу побольше. Жди меня у себя, сегодня к вечеру».

- Расскажи нам о своем мире. Почему вы охотитесь тут? Зачем? Неужели у себя нет пропитания? Кто эти существа? Воорг? Он питается жиром? И тот самый монстр, что убивает женщин уже несколько недель? Кто они? Почему первого ты опасаешься, а второго боишься по-настоящему?

Еслена смотрела как палач на пытках. Я ждал ее мимолетного взгляда, скупого понимания, капли тепла. Но она хотела лишь одного - чтобы я выложил все без остатка. Что ж, Еслена, я и это могу. Привык за последние дни к равнодушию единственной и желанной женщины, пары. К ее недоверию, что болью отзывалось внутри, резало без ножа и кромсало без топора. К неустанным подозрениям и расспросам. Ладно, слушайте, охотники-индиго. Другой такой возможности вам бы не представилось. Мы строго храним свои темные тайны. Для вас темные - для нас совершенно обычные. Не позволяем охотникам проникнуть в принципы своего мира, узнать о его устройстве и расах. Но Еслене я не откажу ни в чем.

Я налил себе чаю, Макс плеснул горького кофе в большой стакан, Еслена подумала и посмотрела на чайник. Я понял все сразу. Потянулся за чашкой. Макс попытался перехватить. Наши руки неизбежно встретились в воздухе. Взгляды - как клинки на кровавой бойне, пальцы, как на рукопашной схватке. Еслена тяжело вздохнула, развела наши руки невесомым касанием пальцев и демонстративно сама налила себе чаю.

- Рассказывай, Мейзамир, - потребовала жестко, почти жестоко, учитывая, что я и так бы все поведал. Вывернул душу наизнанку, содрал шкуру и подарил на половик.

Я глотнул горячего напитка - за пару дней на Земле привык к его неприятному вкусу.

- В нашем мире есть много чудовищ, рас, как мы себя называем. Есть те, что слабее и те, что сильнее. И сильные охотятся на слабых. Но слабые часто погибают. Есть колонии смертных, на которые также совершают набеги. Охота на Земле иногда проще, а иногда безопасней для жертвы. Индиго, например. От них некоторые питаются годами, другие одноразово. Но почти никогда не убивают. Альтернатива гибели жертвы. Возможность не уничтожать жизнь.

Губы Еслены презрительно скривились. Мой образ питания, само мое существование так взбесило индиго, раздосадовало. Я омерзителен той, что вызывает лишь самые светлые чувства, превращает чудовище почти в сверхчеловека. Если бы она знала - кто я, ни за что бы не коснулась, никогда не позволила себя обнять. Я сглотнул, запил горечь во рту чашкой чая. Горячий напиток обжег глотку, притупляя отвратительное ощущение. Я налил еще и под пронзительным взглядом Макса продолжил почти исповедь параллельского чудища.

- Я расскажу вам сейчас то, о чем не знают индиго, не подозревают в своих манускриптах, - с удовольствием, неспешно произнес я. Еслена кивнула, подалась навстречу, опять сбивая мне весь настрой. Эта женщина дурманила почище любого алкоголя, сильнее гормонов и любых развлечений. Она смотрела - и я млел, она улыбалась - и я таял, она требовала - и я подчинялся. Я, которому не перечил никто.

- В нашем мире жесткая иерархия. И высшие сословия намного мощнее низших. У них иная аура, другая внешность и сила, которая недоступна многим.

Еслена откинулась на спинку кресла. Макс хмуро улыбнулся, осушив чашку, и немедленно налил себе новую. Он не понял, зато она догадалась. Еслена прищурилась, полоснула взглядом, затеребила ладонями чашку. Тонкие, изящные пальцы ее побелели от натуги. Я взволновал Еслену, почти расстроил.

- Ты из аристократов-чудовищ, - припечатала Еслена, не сводя глаз. Макс выпрямился в кресле, нога его перестала болтаться, как дурацкий маятник. Огромное, ни с чем не сравнимое удовольствие прописалось на лице танцовщика. Я застыл, остолбенел, опешил. Проницательная, умная, прекрасная в своей бледности, она припечатала как никто другой. Я плотно сомкнул губы и расцарапал ладони когтями - на эмоциях слишком сильно сжал кулаки.

За окном все ярче светило солнце, очерчивая красивую фигурку индиго. Худощавые плечи, тонкие, почти гуттаперчевые руки, лицо с выпуклыми, острыми скулами. В таком ракурсе, в игре свето-тени Еслена казалась более утонченной и более отчужденной тоже. Почти невесомый Ангел-каратель, что занес свой меч над адским чудовищем. Я потряс головой, избавляясь от наваждения. Еслена натянуто улыбнулась. Макс уставился как на витрину.

- Почему ты молчишь? - спросила Еслена каким-то упавшим, не своим голосом. Она, что, все-таки переживает? От этой мысли внутри разлилось тепло. Захотелось обнять целый мир. Людей, охотников, что пытались убить. Даже Макса крепко прижать к груди. Я улыбнулся не без облегчения.

- Ты угадала, - сказал спокойно. - Но я не убиваю, как и говорил.

- Как ты питаешься? - поднажала Еслена.

- Пил энергию индиго, чтобы не разложиться, - отчеканил я.

Макс сверкнул серыми глазами, Еслена нервно выпила чай. Угадала. Поняла. Вычислила. Я застыл, ощущая себя хуже некуда. Что она сейчас сделает? Выгонит к чертям взашей? Откажется от малейшей помощи? Потребует больше не приближаться? Каждое предположение резало по живому. Секунда молчания - маленькая смерть, минутная пауза - жестокая пытка. Я ощутил металлический привкус во рту - на нервах порвал губы зубами. В груди разливалась ужасная боль, резала и рвала на части. Еслена молчала, подливая масла в огонь.

- Ты пил ауру индиго? - наконец спросила она.

Я кивнул, ожидая худшего, прикрыл глаза, думая о страшном. Сейчас она меня выгонит. Я лягу под дверью и тихо умру. Я. Не. Смогу. Жить. Без нее.

Эта спокойная, незатейливая истина пришла в голову сама собой. Разрешила сомнения, убрала страхи. Я замер, в ожидании приговора. Финита ля комедия, принц Мейзамир.

Теплая ладонь накрыла мою руку, нервно дернулся в своем кресле Макс, а сердце снова забилось ровнее.

Я осторожно уронил взгляд. Еслена провела рукой по ладони. Я хотел бы замедлить ее ненавязчивый жест, затормозить, сжать ладошку индиго. Приложить тонкие пальцы к губам и целовать их один за другим.

Но Еслена быстро убрала руку и произнесла твердо, но почти без осуждения.

- Понятно. Я рада, что карты раскрыты. Считай, ты теперь в нашей группе. Значит, убивать смертных не должен. Мы будем подкармливать тебя энергией индиго. А ты поможешь расправляться с параллельцами.

Макс едва не подскочил в кресле от возмущения, я чуть не выпрыгнул из своего от счастья. Радость заполнила все существо. Я бы обнял даже танцовщица. Да что там танцовщика - не побрезговал бы вооргом. Но Еслена негромко стукнула по столу и обратилась вначале к Максу - танцовщик шипел и надувался, как глупая глубоководная рыба.

- Успокойся. Признай, он нам нужен. Он может провести нас на ту сторону. Способен понять - с чем имеем дело. Научит убивать параллельских чудищ. Он спас жизнь Магнолии и Зандру подлатал тоже. А будешь спорить уйду я.

Макс замолчал, сжал кулаки до синевы в костяшках, стиснул зубы, так что они скрипнули и даже не сел - скорее рухнул на место. Налил третью чашку кофе и почти хладнокровно изрек:

- Мейзамир. Решение Еслены поспешное и незрелое. Но в нынешних обстоятельствах вполне оправданное. Если начнешь чудить - убью.

Я рассмеялся бы от души. Он? Меня? Убьет? Да этот индиго недавно трепыхался в моей хватке, подыхал от сатанинской злобы и бессилия. Но под взглядом Еслены я посерьезнел и кивнул.

- И ты никогда не будешь защищать сородичей, если они убийцы, за которыми мы охотимся, - серьезно потребовала она.

Да ради бога! Сам укокошу! Чтобы уж наверняка. Эта ячейка охотников не слишком-то хорошо знала наших. Подозреваю, что остальные тоже. Казнить и миловать - право принца. Отец поймет и не осудит. Рирры разбойничают здесь без разрешения. Короли не осуждают, но и не поддерживают. Хочешь - охоться, на свой страх и риск. Но твои проблемы - твои решения. В нашем мире добычи хватает. Да, иногда она царапается, кусается, да, нет у нас сверхлюдей, индиго, чтобы, как я, веками не убивать. Но это только наш выбор и наша ответственность. В этом мире, на Земле, мы все вне закона. Зато индиго в своем праве. А я… я За Еслену я уничтожу любого.

- Ты не ответил! - повторила она.

- Убью всех, кого только потребуется, - сказал я спокойно и от чистого сердца. Макс удивился - посмотрел с непониманием. Ну да, человек, куда ж тебе?

Вы помешались на гуманизме - фальшивом и лживом с самого начала. Ненавидишь - убей, любишь - заботься. Все просто в жестоком мире рирров. Негуманно, зато честно и справедливо.

- Хорошо, допустим, мы тебе верим. Тогда расскажи нам - кто они такие? Воорг? И те, кого ты так опасаешься? - со скрипом, с заметным усилием воли возвращал себе танцовщик наносной лоск элегантных манер. Принял весьма грациозную позу - если вам нравится женственная грация, небрежно-заученным жестом закинул ногу на ногу. Ловко скрыл изуродованный ноготь, отточенным жестом схватившись за чашку. Он умел пустить пыль в глаза. Вряд ли человек или даже индиго, заметил бы легкий, ненавязчивый диссонанс. Разницу между Максом настоящим и тем, кем он предпочитал представляться. Танцором балета - изысканным творцом, что рисует своим телом настоящие поэмы, рассказывает оды и зачитывает стихи. Индиго наверняка давно не танцевал, но держал марку, сохранял маску. На самом же деле он был мужчиной - резким в отношениях, яростным в схватке и ревнивым до помутнения в глазах. Я все это отчетливо видел. Понимал, чем все это может закончиться.

Мы встретимся однажды, лицом к лицу и поделим Еслену как самец с самцом. Макс без сожалений вцепится мне в глотку, а я без пощады сломаю его надвое.

Еслена уперлась немигающим взглядом, требовательным и внимательным, как у нее водилось. А я только таял, наслаждался, любовался. Не мог я отвечать ей под таким взглядом. Хотелось, чтобы он длился вечно. Собраться, привести мысли в порядок, сформулировать внятный ответ не получалось совершенно. Слишком желал я ее тепла, ее внимания и ее симпатии. Сейчас ей от меня что-то надо. Разве не повод для нашего сближения? Я дам все, что потребуется, в тысячекратном размере расстараюсь… Разве не способ расположить хоть немного…

Я почти растекся глупым мечтательным желе, когда Еслена вдруг припечатала. Так в бою поражают противника, уничтожают обманным маневром. Кружат, прицеливаются, присматриваются к голове, к груди, к животу, а затем делают резкий выпад. Шея перерезана, враг повержен.

- Мейзамир. Не пойми неправильно. Я не хочу подробностей о вашей жизни. Но мне нужно знать лишь одно. Тебе хватит ауры индиго? Не потребуется что-то еще? Кровь? Гормоны? Жир человека?

Широко распахнутые глаза Еслены - янтарь и золото в оправе ресниц, чуть поджатые маленькие губы - коралл и яшма, смешанные воедино. И в голове опять все плывет, мелькают образы, которых бы не хотелось. Слишком перевозбуждался я в последнее время, слишком хотел эту маленькую женщину. Гормоны совершенно замутили рассудок. Но я выплыл, как лодочник в штормовом океане. Пришлось опять тряхнуть головой и сказать желанную охотницей полуправду:

- Да, мне достаточно энергии индиго. Но пить ее тогда придется немало. Но если хотя бы двое дадут подпитаться, утраты они почти не почувствуют. В крайних случаях меня можно использовать как лекарство. Так я исцелял Магнолию с Зандрой.

Я думал, Еслена сильно расстроится, разозлится, скривится от брезгливости к чудовищу. Но она покосилась, слегка улыбнулась, и снова лишила способности думать. Нижняя часть тела налилась свинцом, брюки стиснули титановым доспехом, мужской орган продолжал наполняться кровью. Человеческие страсти кипели в рирре, и я ничего не мог с этим поделать. Она была рядом, лишь руку протяни, смотрела в глаза почти с симпатией… И все во мне заходилось от желания. Неудовлетворенность последних дней и ночей очень некстати будоражила тело, спазмы скручивали все сильнее, в паху противно болело и ныло. Ладно, Макс охладил не на шутку. Как в ледяную прорубь кинул.

- Ты не ответил на мой вопрос! - жестко потребовал танцовщиц-индиго. Ревность бурлила в его крови. Будоражила, злила и требовала выхода.

- Я все расскажу. Но, может, подождем остальных? - примирительно произнес я слишком хриплым голосом для рирра.

- Думаешь, они скоро очнутся? - с вызовом и недоверием выпалил Макс.

- Ты же говорил - нужно несколько часов? - уточнила Еслена.

- Ты ничего не путаешь, параллелец? - добавил танцовщик с ехидцей в голосе.

Я хитро улыбнулся, отмечая свое превосходство. Да, ты человек, индиго, но почти смертный. Зато я могу то, чего тебе не дано. Я чувствовал, как проходило исцеление. Энергия рирра подавала сигналы. Вроде бы отдал, поделился, выпустил, но все-таки чувствовал ее неподалеку. Так работала наша особенная магия. Когда энергия растворится полностью, напитает раненые тела силой, я совсем перестану ощущать ее. Интуиция подсказывала - это уже скоро. Значит, пострадавшие очнутся с минуты на минуту. Гораздо раньше, чем я предсказывал.

Я картинно повернул голову - в дверях показалась растрепанная Чернобровая. На голове - каштановое птичье гнездо, в глазах - полное непонимание ситуации, на лице - лихорадочный румянец. Я прошелся по ауре Магнолии. Все отлично. Рана заживает, энергетика полностью восстановилась, гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Чернобровая взяла себе стул с высокой спиной, села и попросила Макса, не Еслену.

- Положи мне чего-нибудь куснуть и побольше. А еще, пожалуйста, кофе.

Танцовщик послушно встал из-за стола, положил мою стряпню в тарелку, нарезал тонкими ломтиками батон и поставил все перед Чернобровой. Она посмотрела на меня, на Макса, хитро прищурилась и сообщила - не спрашивала, констатировала факт.

- Готовил тут явно Мейзамир.

Танцовщик как стоял, так и сел в кресло. Даже не сел - рухнул как подкошенный. Пока Макс сверлил Магнолию огненным взглядом, Еслена налила ей кружку кофе, вместо ошарашенного балетного.

- Ну а чего? - оторвалась от еды Чернобровая. - Блюдо явно не из твоего репертуара.

Макс хмыкнул и немного успокоился. Ну да, испугался, что я готовлю вкуснее. Он ведь Еслену годами прикармливал, терпеливо кружил вокруг да около, но подступиться ближе не смел. А тут я, такой быстрый и наглый.

- Уфф… Давненько не чувствовал себя таким разбитым. Как будто попал под три бульдозера разом, - мулат показался в дверях комнаты. Прихрамывая взял себе еще один стул и разместился за большим, круглым столом. Мое присутствие его не смутило. Чернобровую, очевидно, тоже. Макс остался в глухом одиночестве. Переваривать грубое вторжение в команду, вмешательство в его с Есленой отношения. Хотя, какие там у них отношения? Взгляды украдкой, мысли в подушку? Он ведь ни разу ей не признавался. Я - раскрыл Еслене все карты. Он не говорил ей о том, что испытывает. Я признался ей как на духу. Несколько шахов как в шахматной партии, а вот сейчас самое время для мата.

- Забудьте все, что вы про нас читали. Все, что писали древние индиго. Я расскажу всю правду про параллельных чудовищ. Безопасных, хищных и самых страшных, - сказал я спокойно, без вида эксперта. Макс дернулся, залпом допил черный кофе и налил еще чашку этой жуткой горечи. От одного ее запаха у меня во рту словно желчь растекалась. Еслена взглянула, одарила полуулыбкой, чуть повела хрупким плечом - и я опять забыл о горечи, о кофе, и даже о том - что собирался поведать.

С огромным трудом я взял себя в руки, переключился на важную тему разговора - ту, что могла спасти охотников. Должна была спасти от смерти Еслену.

- В нашем мире видов немало. Но думаю, вам стоит сосредоточиться на хищниках. Про остальные могу рассказать, не жалко. Но время утекает сквозь пальцы. Те, кого вы ищете, набирают мощь. С каждой минутой победить их будет все сложнее и сложнее.

- Не пугай! Мы и не таких истребляли! - очень жестко произнес Макс, уперся в меня взглядом с прищуром - намекал, подзуживал, почти вызывал на бой. Да не переживай ты так. Я и сам не против сразиться как мужчина с мужчиной. Словно два клинка, что сходятся над головами рыцарей. Кто кого - кто сломается, а кто уцелеет. Но не сейчас - не время и не место. Вначале нам понадобятся все наши силы. Будем надеяться, Пель тоже приведет войско. Схватка будет ужасной, кровавой. Отвратительной. Возможно после и бой между нами уже не потребуется. Я спасу Еслену, чего бы это ни стоило. Думаю, танцовщик чувствует также. Кто знает - может мы оба не выживем, или выкарабкается лишь один, оставив другому простор для деятельности.

Смерти я не страшился вовсе. Но мысль, что не познаю любви Еслены, ее настоящей, подаренной от сердца ласки, ее страсти, направленной на меня одного, породила очередную бурю эмоций. Горечь и боль заполнили до отказа, сердце ошалело забилось, где-то в животе поселился могильный холод. Я сглотнул и постарался продолжить монолог:

- Две древних расы, очень сильных физически и магически, когда-то обитали в нашем мире. Затем они исчезли. И мы решили, что древние истребили друг друга. Мы не знаем их точного названия. Говорим - древние, и все. Сами они на контакты не шли. Питаются они абсолютно всем. Энергетикой, гормонами, человеческой кровью и плотью. В схватке очень опасны, даже для рирра. Они очень простые и в то же время - неуязвимые. Не ядовитые, не имеют щупалец. Но силе их позавидовали бы даже наши короли. Непробиваемости шкуры - любая человеческая броня. Я еще не встречал охотника, который выжил бы, встретив древних. Есть эйры - существа, что питаются чувствами. Влюбленностью, страстью, желанием видеть близкого рядом. Они порой даже живут среди людей. Удобно - и развлечения, и кормежка и даже уход. Эйры любят хорошо поесть, сладко поспать и потанцевать до упаду. Воорги высасывают жировую ткань. Убить их можно только в глаза или в гениталии. В остальные места целиться бесполезно! Надеюсь, вы это уже усвоили. Чтобы уничтожить воорга не сотней ударов, а несколькими, нужны более длинные клинки и разрывные патроны. Впрочем, я вам это уже говорил. Аскетты - те, что питаются кровью, почти как вампиры из человеческих мифов. Предпочитают почему-то первую группу и в схватке обрастают ядовитыми шипами. Мейрды - энергетические вампиры. Едят сильные, неуправляемые эмоции. Питаются мейрды очень по-разному. Заходят в бар, ночной клуб, игровой дом. Бродят, дегустируют, наслаждаются. Затем выбирают несколько жертв, ловят и высасывают до смерти. Энергия эмоций - самая сильная. Люди слабеют и умирают от истощения. Даже до больницы дойти не в силах…

Чем больше я повествовал, тем сильнее хмурилась, морщилась Еслена. Оно и понятно - противны мы ей. Мерзкие твари, почти паразиты. Наверное, так она нас и видит. Но ведь не отвернулась совсем, не велела убраться подальше. Предложила питаться и согласилась поверить. Я немного приврал, обманул суровых охотников. Энергия индиго - это очень хорошо. Но хватит ее поддержки мне ненадолго. Мне требовались гормоны любимой - той, что, возможно, никогда не разделит постель с параллельцем, чудовищем из враждебного мира. Разложение энергия индиго замедлит, но вот насколько, я точно не ведал. Будем надеяться, ее вполне хватит, чтобы выследить древних, сразиться вместе с охотниками. А там… там моя жизнь уже не настолько ценна и важна. Зачем она мне? Если не нужна Еслене.

Я либо с ней - весь, до кончиков пальцев. Либо зачем еще я такой нужен?

Мысли кружились в голове мерзким роем. Жалили, словно растревоженные пчелы. Я закончил свой длинный монолог и замер, весь превратился в наблюдение, внимание. Охотники молча переглядывались, переговаривались без слов. Еслена с Магнолией даже перемигивались. Поняли, что я выпил Чернобровую? Возникло подозрение, страшная догадка?

Внутри словно ледяной вихрь завинтился. Я ждал слов Еслены, ее приговора, ожидал возмущенной тирады Магнолии. Защитников - Зандру и Макса, что разложат меня на алтаре правды и будут медленно вонзать кинжал обвинения за кинжалом. Я ждал, а охотники медлили.

Тишина воцарилась в уютной кухне Еслены. Только ветер слабо завывал за окнами - напоминал, что осень не за горами. Холод уже спешит к нам с севера - заморозит привычный человеческий город. Превратятся во льды быстротечные реки, свинцом и серостью напитается небосвод, снежные хлопья прольются из туч, словно кристаллы чьих-то безутешных слез.

Я не любил зиму в человеческом мире. Но готов был терпеть ее ради Еслены. Что угодно бы ради нее вынес, без раздумий совершил любое безрассудство. Но изменить себя оказался не в силах, переродиться как феникс из кучки пепла. Стать индиго, да хотя бы человеком - неважно. Только не тем, кого она никогда не полюбит.

«Мейзамир, мы обыскали развалины. Оказывается, все ещё хуже, чем думали. Их слишком много, и той и другой расы. Я уже поговорил с королем и он думает - выделить ли нам армию побольше. Если у меня не получится его убедить, готовь свои, железные аргументы. Жду тебя для срочного разговора. Приходи, как освободишься в свою квартиру. И ещё - Ник отправится с нами. Сам вызвался, потребовал даже».

Пель умел появиться не вовремя - это практически было вторым его именем. Впрочем, его сведения очень к месту. Закончится беседа охотников, меня распнут или дадут ещё подышать - и я выясню - насколько сильна угроза. Исходя из этого решу, как действовать. Сколько вызывать рирров на подмогу, как мотивировать отца прислать почти армию. Вместо маленького отряда, что он уже обещал, выделил от королевских щедрот. Древние нам не особо мешали. Но такие соседи - всегда большая проблема. Сегодня им не нравится один вид параллельцев, завтра другой, послезавтра - рирры. Мы сразимся, окажем достойный отпор. Но не лучше ли предотвратить угрозу. Истребить врага, пока он не вошел в полную силу…

Такие аргументы я готовил для отца, пока охотники выдерживали паузу. Мужчины и женщины переглядывались по-своему и что-то решали, молчаливо советуясь. Мне оставалось лишь ждать и нервничать. Вот мой удел в последнее время.

Еслена

Некоторое время Мейз просто сидел - спокойно, отрешенно и словно в каком-то анабиозе. Лишь теплая ладонь его грела мои пальцы, да чуть вздрагивали уголки чувственных губ. Рирр «отсутствовал» несколько минут. Четверка разыскивала аурные следы и дольше, но тогда мы участвовали все - знали, что происходит. Сейчас же оставалось лишь ждать и верить. Макс не прекращал раскачивать ногой, Магнолия жевала, но как-то отрешенно. Зандра нетерпеливо постукивал по столу пальцами.

- Нашел, - невесело сообщил красавчик, - Завтра предвидится ночная вылазка. Только действовать будем по-моему. Я объясню - как нужно сражаться, какое оружие самое действенное. И, естественно, отправлюсь с вами на дело. Тем более, у вас есть еще раненые.

Мейз обвел всех внимательным взглядом и незаметно сжал мою руку, будто просил разрешения, поддержки.

Магнолия только коротко кивнула, Макс прорычал, что деваться нам некуда, Зандра подытожил спокойным «Да».

Несколько часов мы готовили оружие. Использовали лимонную кислоту вместо виноградной, в уксус добавили соли и соды. Ядреная смесь шипела и пузырилась. Мейз выбирал и обрабатывал клинки собственноручно, пластиковые шарики наполнял тоже. Каждому вручил по пистолету, стреляющему разрывными пулями самого большого калибра.

Я не заметила, как пролетел день. Вечер заглянул в окна жемчужинами фонарей, запустил в комнату навязчивый свет витрин. Мейз проверил каждый клинок заново, и лишь потом немного успокоился. Осмотрел раны Магнолии и Зандры - товарищи доверились ему без вопросов и возражений. Рирр мог убить их раз сто или больше, пока лежали в полусне-полузабытье. Так что лишних вопросов ни у кого не возникало.

Макс единолично завладел кухней, и вскоре квартиру медленно, но верно наполнили запахи грядущего ужина. Сытно потянуло гуляшем из говядины, пряно - борщем, сладко - яблоками в меду.

К вечеру мы все собрались на пиршество. Мейз почти ничего не ел, но сидел рядом со мной. Магнолия уплетала за обе щеки, Зандра привычно хватал кусочки руками, а Макс бесконечно делал ему замечания.

Когда уже чудилось, что ужин обычный - такие веселые дружеские посиделки, в центре комнаты появился брюнет. Красивый, мужественный, как с обложки журнала. Даже небольшая мушка над губой лишь придавала ему дополнительного шарма. И все же Мейз казался мне привлекательней или притягательней, не знаю, как выразиться правильней. Я смотрела на гостя, как на витрину магазина, на манекен, что не вызывает особых эмоций.

Не знаю почему, но я совсем не встревожилась. Тем более Мейз резво рванул к гостю и отчитал его громко, на весь мой «лазарет».

- Пель! Как тебе только в голову пришло явиться без приглашения! Не мог подождать, пока вернусь в собственную квартиру?

Зандра с Магнолией застыли с кинжалами наголо. Достали сразу, как появился незнакомец. Я же совсем не хотела защищаться. Инстинкты опытной охотницы молчали, подсказывали, что брюнет на нашей стороне. Мейз оглянулся на вооруженных товарищей, на Макса - с двумя клинками наголо, резким движением рук толкнул гостя - и тот почти врезался в ближайшую стену.

- Тебя дождешься дома, как же! - обиженно возмутился незнакомец. Его низкий, с легкой хрипотцой голос, наверное, очень нравился женщинам.

- А здесь тебе, как видишь совсем не рады! - выпалил Мейз и крепко сжал кулаки.

- Слушайте! Я родственник Мейзамира! - подняв руки, отступил от стены гость. - Буду помогать вам сражаться с древними. И с вооргом, раз уж вы на него нацелились. Может уже хватит сверкать кинжалами? Поговорим спокойно или пустимся в драку? Между прочим, именно я убедил короля выделить нам почти целую армию. До этого он хотел отправить к древним лишь небольшой отряд рирров-добровольцев.

Что-то дикое, хищное промелькнуло в незнакомце, он резко принял боевую стойку, набычился. Мейз закрыл меня своим телом, Макс сверкнул остриями клинков. Зандра с Магнолией не сдвинулись с места.

Ненадолго в комнате повисла тишина - тяжелая, полная недовольства и сомнений. Охотники не верили очередному монстру, даже если Мейзаймир его знал, как облупленного. Монстр обижался, поджимал губы и всем своим видом показывал, что непрост. Казалось, напряжение можно пощупать руками. Острые, словно кинжалы взгляды, жесты, один опасней другого, стойки такие, будто драки не миновать. Гость выждал, поднял руки повыше, осторожно отступил в прежнюю позицию, оперся о стену и выпалил раздраженно:

- Мейз! Да скажи ты им! Я же помогаю. Второй день бегаю по вашим делам. Что за странная у охотников традиция. Любого вначале потыкать кинжалом, а потом уже спокойно с ним разговаривать?

Я перехватила взгляд принца рирров - кажется, он совсем растерялся - и поняла, что пора вступать в игру.

- Ребята. Давайте немного успокоимся! - предложила в основном «могучей четверке». Они застыли в позах нападающих. Один рывок, бросок, прыжок - и вот вам схватка индиго с чудовищем.

- Успокоимся? Да ты в своем уме, Еслена? - почти фальцетом завопил Макс. - Мало того, что притащила к нам монстра, теперь они множатся с каждой минутой. Тут скоро охотников будет меньше, чем чудовищ! Зачем нам еще один параллелец в команде?

Он возмущенно посмотрел на Зандру, и я испугалась нехорошей развязки. Но, как ни удивительно, мулат поддержал меня.

- Макс, ты истеричен сегодня как девушка, - фыркнул в сторону балетного Зандра. - Давай хотя бы выслушаем гостя. Потом будем шинковать его на сало. Он мог напасть на нас, но этого не сделал. Значит, явно пришел не с плохими намерениями.

Незнакомец иронию не оценил вовсе - резко дернулся и отскочил к двери. Я даже удивилась - почему не исчезнет. И лишь позже наконец-то дошло. Энергия индиго связала гостя. Мы создавали аурные сети. Обычно монстры и так не сбегали, чаще всего дрались до последнего. Но иногда пытались улизнуть. Могучая четверка много лет тренировалась, и вот, наконец, видимо, начало получаться. Причем, неосознанно, на чистых инстинктах. Я решила не накалять новостью атмосферу, тем более, что воздух и так едва не взрывался.

- Ребята, давайте вначале выслушаем гостя! - почти взмолилась я, глядя на Магнолию и Зандру. Вразумить Макса я уже не надеялась, вообще перестала его понимать. Еще недавно холеный танцовщик, красивый индиго и сдержанный мужчина, он превратился в настоящую истеричку. Правильно, припечатал балетного Зандра. Но говорить ему об этом не стоило. Лучше дождаться, когда придет в себя. Мало ли что он решит сейчас выкинуть. Макс выглядел очень даже угрожающе - зубы скрипят, пальцы яростно сжали кинжалы, даже костяшки совсем побелели.

Мейз остался рядом со мной, и я внезапно оценила его иначе. Он мог броситься защищать сородича, по крайней мере, предотвращать нападение. Вместо этого Мейз заботился обо мне. И было в этом что-то такое трогательное, почти невозможно прекрасное и нежное, что мне захотелось его расцеловать. Броситься на спину, обнять за талию, прижаться и сказать, что чувствую.

Мейз будто ощутил - быстро обернулся. Слабая улыбка, теплый взгляд - и рирр снова во всеоружии - готов отразить любое нападение. И в первую очередь спасать меня.

- Мейз, у меня срочные новости из нашего мира. Может, и, правда, вначале хотя бы выслушаете? Я понимаю, охотники действуют иначе. Увидели параллельца - и что есть мочи шпигуют его клинками. Но, думаю, стоит сделать исключение. Если, конечно, вам нужна победа над древними.

Еще секунды тягостных раздумий могучей четверки. Магнолия уперлась в мое лицо взглядом, Зандра сверлил дырку в лице незнакомца, Мейз не двигался и продолжал защищать. Макс замер как статуя бога мести и ярости.

- Ладно, говори! - прорычал он внезапно. И полоснул по воздуху ножом.

Гость хмыкнул, будто совсем не боялся:

- В общем, дела в целом такие. Король выделил нам большой отряд, почти армию. Сотни рирров для победы над древними. Они прибудут на место через день. Если вы хотите убить воорга - он и, правда, здесь что-то засиделся - надо идти охотиться быстрее. Я помогу, но при одном условии.

Макс даже скрипнул зубами от злости.

Зандра выставил вперед руку, требуя от балетного больше не высказываться, Магнолия расслабилась и села в кресло. Словно показывала, что никого не боится, да и гость ей явно приглянулся. Таких красавчиков подруга обожала.

- Мы выдвигаемся завтра вечером. Он запланировал покушение в клубе. Вернее неподалеку. Поймает жертву и попытается высосать досуха. Его товарища мы уже убили. Значит, второй будет настороже. Кстати, представься охотничьей ячейке, - кивнул в сторону подруги Мейз.

Гость нарочито низко поклонился, хмыкнул и принял свободную позу.

- Я Пельоктин, кузен Мейзамира. Можете называть меня просто Пель. Знаю Мейза многие сотни лет. Впервые вижу, чтобы он якшался с охотниками.

Гость обвел нас внимательным взглядом, остановился на мне и добавил с акцентом:

- Вообще-то древние для нас не опасны. То есть опасны, но не так чтобы слишком. И уж точно не в ближайшей перспективе. Но я убедил короля, что самое время драться. Потому что этого очень просил Мейз.

Я поняла тонкий намек гостя, красавчик уловил его ничуть не хуже. Нахмурился, сделал нетерпеливый жест рукой, словно велел родственнику больше не продолжать. Пель моментально ответил в том же духе. «Да как изволите» - означал его грациозный поклон. Макс злился, скрипел зубами на всю комнату, но клинки, слава богу, уже припрятал. Магнолия давно развалилась в кресле и наблюдала за Пелем с большим удовольствием. Так смотрит ценитель антикварной мебели на стол времен французской революции, ручной работы и в идеальном состоянии. Гость перехватил взгляд подруги и очень странно посмотрел на Мейза. Они словно молчаливо переговаривались. Два коротких и очень резких жеста - я и не думала, что красавчик так может, и Пель отступил от подруги подальше.

Несколько минут молчаливой пантомимы - и Макс свирепо процедил сквозь зубы:

- Хватит уже! Есть идите. Надеюсь, гости питаются нашей пищей?

Пель расплылся в широкой, довольной улыбке, хотел ответить, но Мейз опередил:

- Я ем, немного. Кузен обожает. Если бы он уродился смертным, давно бы весил килограмм сто двадцать…

Магнолия нервно захихикала в кресле, Зандра напряженно улыбнулся следом. Макс хмыкнул, но смеяться не стал. Мы дружно побрели на кухню и поужинали вместе довольно спокойно.

Я жевала мягкий гуляш, сладкий запеченный в духовке картофель и думала, что сегодня случилось невероятное. Охотники с параллельцами за одним столом, едят и общаются почти как друзья. Во всяком случае, не как враги.

Поначалу разговор вышел напряженным. Короткие реплики, рваные фразы, незаконченные намеки и множество подозрений. Охотники не понимали - с кем имеют дело, пытались выяснить о параллельцах побольше. Те же упорно хранили инкогнито. И чем больше я убеждалась в том, что Мейз не хочет раскрывать свою расу, всячески увиливает от честного ответа, тем больше недоверия рождал красавчик. Меня мотало из стороны в сторону, раскачивало на волнах подозрений и симпатий. Мейз вел себя как настоящий мужчина, открыто рассказывал - как дорожил мной, защищал и оберегал во всех случаях жизни. И это не могло не рождать чувства в ответ. А может я просто себя обманывала, и между нами возникло электричество - то самое, необъяснимое, что рождается без причины. Просто захватывает вихрем страсти, лишает холодного рассудка и логики, заставляет верить в откровенные глупости и смотреть на кого-то, разинув рот. Черт! Мне очень бы этого не хотелось.

Я и верила Мейзу и не верила. Он притягивал и одновременно отталкивал. Я мечтала оказаться в его объятиях, узнать силу этих нечеловеческих рук, мощь мужского, нечеловеческого тела, его возможности, в том числе и в сексе. Я мечтала подпустить Мейза поближе, разрешить то, что давно не позволяла мужчине - не только трогать - ласкать и лелеять, не просто иметь - обладать и властвовать. Забыться, отдаться порывам и страсти, пить из единой чаши желания, позволить сердцам биться в едином ритме, дышать друг другом, соединяя тела и жизни. Но затем наступало горькое прозрение - оно отравляло и сердце, и мысли, заставляло снова напрягаться, ершиться. Каждый ловкий уход Мейза от ответа, каждая попытка сменить тему беседы, каждое новое тягостное молчание вмиг разрушали все мои грезы. Возможно, и к лучшему - не место, не время. Но кто он и почему так тщательно скрывает свою сущность? Этот вопрос будоражил не на шутку. А еще - ответный вопрос Мейза. Что важнее - его поступки и помощь или то, кем он, на самом деле, уродился. Что определяет нас и отношения с другими. Кровь, которая течет по жилам, ДНК, что как код помечает организм, рассказывает - хищник ты или добыча, безобидный монстр или страшное чудище? Может ли вид, обретенный существом от рождения, решить - с кем нам быть и кого сторониться?

Я не находила пока что ответа, сколько ни думала и не металась. Мейз это чувствовал - ничего не спрашивал, не просил внимания, ответных признаний. Просто помогал с отчаянием камикадзе, что смело шагает по минному полю, освобождая дорогу для родного войска.

Пель постоянно был настороже. Ел с чувством, с удовольствием и без меры. Но ни разу не выпустил нас из внимания. И все же мы пообщались вполне нормально. Макс бесился, но тихо и молча - кипел и пыхтел, но в конфликт не вступал. Магнолия беспечно флиртовала с Пелем, тот принимал ее жесты и понимал их. Намекал, что вполне не против и большего. Вот только кузен не особенно счастлив - не одобряет принц такого расклада. Он что-то темнил, и я это чувствовала - нутро охотницы кричало о загадках, тайных помыслах параллельского чудища.

В такой напряженно-расслабленной обстановке мы провели оставшийся вечер. Мейз инструктировал - четко, подробно, не упускал ни малейшей детали из внимания. Раз сорок повторил, что стрелять нужно в глаз, в крайнем случае, в пах, если в глаз не получится. Всячески избегать смертоносных щупалец, стараться не пачкаться в крови воорга. В ней содержался слабый наркотик, впрочем, как и во всех жидкостях чудища. Так он вводил жертву в транс, заставлял верить, что хочет лишь секса. Несчастные даже не чувствовали ранений и умирали, не успев удивиться.

О древних Мейз рассказал нам тоже. Примерно то же, что и перед появлением родственника. Добавил лишь, что человеческих сил недостаточно, индиго, скорее всего не справятся тоже. Нужно атаковать и телом и энергией. Использовать ауру как инструмент нападения. Вроде моего аджна подавления.

Чудовища ушли от меня ближе к ночи, охотники разбрелись по постелям «лазарета», а я еще долго не смыкала глаз. Думала о себе, о сыне, о Мейзе. Что-то странное, непонятное, загадочное связывало нас троих нерушимой нитью. Так подсказывала интуиция индиго. А я привыкла на нее полагаться - доверять полностью и никогда не сомневаться. Тем более, что она меня еще ни разу не подводила.

Еслена

В тот день я проснулась лишь ближе к полудню. Давненько я не позволяла себе так долго отдыхать, давненько не ощущала себя такой счастливой. Наверное, со дня гибели Ника. Я постоянно ощущала эту тяжесть на сердце, будто пудовый камень подвесили к груди. А вчера она вдруг взяла и пропала. Мейз так и не назвал мне своего вида, так и не рассказал о том, что же пил у людей. Но теперь это казалось уже не таким и важным. Мы любили друг друга - по-настоящему, сильно, и я знала, что рирр со мной искренен, честен.

А когда я открыла глаза, огляделась, то первым делом увидела его лицо. Мейз смотрел так странно, так непривычно… что сердце тревожно екнуло, замерло, но в груди потеплело, как и прежде. Мы словно прощались, расставались навеки и в то же время, наши судьбы переплетались навсегда.

День уже вовсю забрался в квартиру - в городе за окнами ему было тесно. Солнечные зайчики носились по паркету, играли в догонялки на потолке и стенах, деревья на улице кланялись ветру, приветствуя первые осенние недели. Зелено-оранжевые, красно-желтоватые, покрытые шапками густой листвы, они уже чувствовали, что зима не за горами.

Небо выглядело светлым, почти выцветшим. Но солнце светило так весело и по-летнему, будто и не собирались мы сегодня на бойню. Мейз старался о будущем не распространяться. Пояснил, что мы пройдем через мощную аномалию, с его помощью и помощью «кузена Пеля» и попадем прямо к древним развалинам. Там встретит нас отряд отборных рирров. Подготовленные, сильные, бесстрашные воины, они помогут нам одолеть древних чудовищ. Нужно похоронить тварей в их подземных жилищах. Не позволить тем, что уже пробуждаются, вывести из анабиоза остальных сородичей. Пока древние не вступили в полную силу, пока они еще слабы и медлительны, есть шанс истребить их подчистую. Избавить от монстров оба наши мира.

- Почему ты так на меня смотришь? - не выдержала я через некоторое время. Мейз криво усмехнулся, перекатился через кровать и подтянул к ней передвижной столик с угощением. Явно ресторанный заказ: суп с лобстером и кальмарами, фокачча с хрустящей, поджаристой корочкой и литры зеленого чая с мятой. Все, как я люблю. Ммм… Чудесно…

Сытный запах приятно пощекотал ноздри. Я заставила себя покинуть уют одеяла, набросить халат и присесть рядом с Мейзом.

Красавчик наблюдал за мной неотрывно - за каждым движением, каждым жестом, словно пытался сохранить их в памяти. И это начинало всерьез беспокоить. Я положила руку на плечо Мейза, повернула его голову к себе за подбородок и спросила тоном, требующим откровенности:

- Да ты чего?

Он помотал головой так резко, что золотые кудри сказочного принца разметались по плечам в художественном беспорядке, придавая лицу еще больше благородства. Очередная тонкая шелковая рубашка - черная, как и брюки, но скромнее предыдущих - подчеркивала мощное тело Мейза.

- Все хорошо. Поешь. Я снова расскажу про схватку, - немного сиплым, почти чужим голосом произнес рирр и странно улыбнулся. Так смертник улыбается любимой жене. - Тебе надо все толком уяснить и запомнить. Остальным тоже объясню, но по второму кругу.

Он выглядел собранным, спокойным и нацеленным, как выпущенная из лука стрела, алебарда, что точно разит намеченную мишень. Но что-то с Мейзом творилось такое… Даже не знаю как объяснить, выразить… До нашего вчерашнего… эм… слияния, он казался уверенным в завтрашнем дне. Не смотря ни на что: на рискованную охоту и даже на схватку с древними монстрами. Теперь же чудилось - рирр идет на голгофу. И в то же время, он определенно верил в победу. Я чувствовала Мейза, правда лишь отчасти - отголоски его эмоций, ощущений и стремлений. Знала наверняка - он не обманывал. У нас есть все шансы убить древних, а вовсе не эфемерная надежда, с которой маленький отряд камикадзе идет обезвреживать минное поле. Но что же тогда с рирром происходит? Откуда эти настроения, тревоги?

- Еслена, успокойся. Поешь и послушай, - настаивал рирр, уходя от ответа. Я почему-то послушно взяла ложку и принялась за ароматный сытный суп.

- Древние ещё пока сонные, вялые. Но уже очень сильные и опасные. Против них не нужно ни пуль с лимонной кислотой, ни шариков, ни кинжалов, вымоченных в уксусе. Их можно убить только оружием, заряженным энергией сильной ауры. Никакой другой клинок, пистолет не причинят им ни малейшего ущерба. Поэтому всякий раз, собираясь атаковать, представляй, что делаешь аджнаподавление - с броском кинжала, ударом, выстрелом бей монстров сильной струей энергии.

Наши разведчики сообщат на месте - где слабые древние, а где сильные - те, кто уже вполне пробудился. Лучше разделиться. Вы займетесь первыми, сразитесь с ними и уничтожите. Со вторыми и риррам не просто справиться. Перед самым боем, пройдя через аномалию, я накачаю вас своей энергией. Это поможет усилить каждую атаку. Перекусишь, и отправимся инструктировать ячейку. Кстати, с нами пойдет ещё один охотник.

Сердце внезапно пропустило удар и заколотилось как ошалелое. Я вгляделась в спокойное лицо Мейза, почти отрешенное, какое-то нездешнее и настойчиво потрепала рирра по плечу:

- Охотник? Это что, то самый индиго, о котором ты рассказывал совсем недавно? Почему он решил сражаться с нами? Какое ему до этого дело?

Рирр приподнял темную бровь, немного насупился, как обиженный ребенок. Словно сегодня Мейз чувствовал иначе, с каким-то надрывом, с особым нервом. И каждое слово его прямо сквозило глубоким и прочувствованным подтекстом.

- Я тебе не все про него рассказал, - Мейз налил мне ароматного чая и вложил в руку теплую фокаччу. - Исцелил я его, как и говорил, с огромным трудом, далеко не сразу. К сожалению, сделав частично нечеловеком. По ДНК вы этого, конечно же, не увидите. Но по ауре охотника заметите сразу же. В общем, Пель рассказал Нику про нашу миссию, и он решил посодействовать в драке.

Я сглотнула колючий комок в горле, попыталась запить чаем и закашлялась. Мейз внимательно вгляделся в лицо, похлопал по спине и заботливо спросил:

- Что-то не так? Еслена, что случилось?

Язык не ворочался, прилип к небу, слова перемешались в безумную кашу. Я ощущала, что догадка верна. Но поверить казалось слишком страшным. А если я ошиблась, надеюсь напрасно?

Сколько раз я мечтала, что он войдет в дверь. Устало положит покупки на кухне, обязательно включит ранние новости и крикнет:

- Ма! Ну давай уже завтракать. Хватит дрыхнуть. Утро уже на пороге!

Потом у него непременно подгорит яичница. И сын начнет торопливо объясняться, оправдываться. Мол, новости увлекли про аномальные зоны - очередные пропажи людей всерьез озаботили. А я буду просто смотреть на него и радоваться - тихо так радоваться, по-матерински.

Ник… Имя прозвучало где-то внутри. Словно прозвенел давно сломанный колокольчик.

- Еслена, теперь ты меня совсем напугала, - Мейз наклонился к моему лицу, поднял голову за подбородок и внимательно вглядывался. - Говори уже, что я не так сказал. Пока у меня сердце не перегорело в груди.

Эта простая, глуповатая метафора внезапно помогла мне собраться с мыслями. Я усмехнулась - наверное, человек сказал бы мне что-нибудь про инфаркты, инсульты, на худой конец вспомнил сердечные приступы. Но Мейз не человек, и мыслит по-своему.

- Того охотника звали Ник?

- Ну да, - он изучал мое лицо так тщательно, словно на нем, как в книге, читались ответы. - А что такое-то? Еслена, объясни?

- К-как он выглядел? - я не усидела на месте. Поднялась, отскочила к панорамному окну, прикрытому девственно-белыми жалюзи - Мейз почти ничего не менял в отделке квартиры. Никаких дополнительных удобств не добавил, аскетичный дизайн оставил в покое, только мебель привез и расставил по углам.

Рирр неторопливо поднялся с дивана, приблизился и осторожно ответил - тщательно выверяя каждое слово.

- Высокий, чуть ниже двух метров, наверное. Светлые, с легкой рыжинкой волосы. Серо-голубые глаза. Родинка возле пупка…

Я почувствовала, что земля уходит из-под ног, мир покачнулся и начал переворачиваться. Небо с землей поменялись местами. Перед глазами поплыла серая пелена. Внезапно меня прижали к горячему телу. Сильные руки стиснули до боли в ребрах, рваный шепот горячим воздухом пошевелил волосы:

- Еслена. Прошу тебя, не падай в обморок. Кто он такой тебе, этот охотник?

- Ммейз, - в тело вливалась незнакомая энергия. Рирр не обманул - он и, правда, умел подпитывать. Причем так, как нам, индиго, и во сне не приснится. Я разлепила свинцовые веки, в голове постепенно прояснялось. Но поверить, снова поддаться надежде выглядело слишком рискованным, опасным. Вдруг я себя обманываю, хитрю с подсознанием. Ну мало ли рыжих среди индиго? Гораздо больше, чем брюнетов и мулатов. Мало ли тех, у кого серая радужка? У рыжих это вообще частый цвет глаз. И совершенно неважно, что у рыжих индиго глаза, зачастую, как у меня - янтарные, или на худой конец - темно-карие. Но не один же Ник уродился таким на свете.

- А у него была родинка на мочке? - в отчаянии уточнила я, страшась ответа.

Мейз внимательно изучил мое лицо, сел, заботливо разместив меня у себя на коленях. Осторожно убрал со щеки растрепанные волосы, вручил чашку с чаем и заставил глотнуть.

- Я понял, - очень отчетливо произнес рирр. - Ты думаешь, это твой потерянный сын?

- О-откуда тебе об этом известно? - ошарашенно заморгала я, ища на лице Мейза ответы, но находя только новые загадки. Рирр насупился, задумался, выдержал паузу.

- Да не томи уже! - возмутилась я в лицо Мейзу.

Рирр покачал головой, словно сетовал на людскую природу, которая в полной мере досталась индиго.

- Почувствовал по твоей ауре, и догадался. Ты думала о ком-то очень родном, фактически из твоей плоти и крови. Догадка пришла сама собой. Но Еслена, давай не будем гадать. Вспоминать приметы, шрамы и родинки. Я могу вызвать его сюда вместе с Пелем. Но при одном-единственном условии.

Я закивала, соглашаясь заранее - на все, лишь бы увидеть, наконец-то убедиться. Сердце забилось в груди часто-часто, дышать получалось уже через раз. Мейз недовольно помотал головой.

- Давай-ка ты больше не будешь так нервничать. Сядь, успокойся, выпей ещё чаю. Я прямо сейчас их сюда и вызову.

- Как? - растерянно промямлила я.

- Не помню, рассказывал ли в этой суматохе. Мы, рирры, общаемся энергопосланиями. Эдакими плотными кусками энергии, с вложенным и зашифрованным текстом. Я уже выслал такой к Пелю.

- И что он ответил? - промямлила я.

Мейз осторожно усадил меня в кресло, принес чашку чая, и разместился на подколотнике.

Я выпила теплого мятного напитка, хотела спросить рирра заново. Но прямо перед нами, посередине комнаты появился Пель, а вместе с ним… и Ник.

С минуту он смотрел на меня, словно не верил. Медлил, выпрямился стрелой и затих. Но затем вдруг бросился в ноги и заплакал, совсем как мальчиком, в далеком детстве.

Не помню, что мы друг другу говорили. Почти не разбирала ни слов, ни причитаний. Только поняла, что Ник решил, будто меня убили, вместе с Нанитой. Какой-то параллелец сообщил ему об этом, имея в виду, наверное, другую охотницу. Раненого парнишку, в бреду и лихорадке, окончательно запутали дурными новостями. Он вспоминал не жену - меня, хотя Наниту, конечно же, звал и вспоминал тоже. И по ответам рирра из страны Мейза, сделал выводы, что мы обе погибли. Нанита, когда сражалась с ним бок о бок, а я, разыскивая Ника по следам. Вот почему в наш мир он решил не возвращаться - не желал селиться в осиротевшем измерении. Долго скитался по планете чудовищ, но все же устроился в королевстве Мейза. Он отзывался о принце рирров неплохо. Как ни удивительно, почти как о приятеле, друге. Даже не расстроился, заметив симпатию, что родилась между мной и рирром. Мы с Мейзом ничего от других не скрывали. Наверное, поэтому Пель очень странно, долго и внимательно смотрел на кузена и кивком попросил того выйти из комнаты.

Несколько минут они о чем-то беседовали. До меня долетали лишь отголоски вопросов. Я совсем ничего не понимала, да и не думала, что это важно не только для рирров. Я вернула сына, Ник снова со мной. Вот о чем кричала душа матери, и сердце счастливо билось в груди. Я теребила отросшие соломенные волосы - на солнце они по-прежнему отливали рыжиной. Касалась крошечной родинки на мочке и слушала рассказы сына о путешествиях. Он распространялся про чудесную природу, отличную погоду, без зимней стужи. Поведал и о том, о чем упоминал Мейз, в беседе с охотниками, вчера за ужином. В другом мире обитали и монстры и люди. Не такие вкусные, как наши, земные, но ими хищники питались также. Раньше вообще охотились лишь на них, это сейчас превратились в жестоких гурманов. Являлись на Землю за изысканным деликатесом, рвали, кромсали, пили до одури и оставляли полиции и родственникам тела, неисцелимую боль и жажду справедливости.

Мы с Ником пили мятный чай и беседовали. Забыли про Мейза и Пеля совершенно. Параллельцы за стеной подозрительно затихли, до нас перестали доноситься их возгласы, одинокие реплики и частые вопросы. Но обратили мы на это внимание лишь позже. Спустя несколько часов общения и радости, слез облегчения и восторга встречи.

Впрочем, загадка разрешилась быстро. Мейз вернулся в комнату и деловито сообщил, что они с Пелем пока инструктировали охотников, позволив нам с сыном побыть наедине. Но вот теперь пора бы и собираться.

Я хотела немедленно спросить у рирра - почему так побледнело его лицо, откуда эти синяки под лазурными глазами, это выражение смертника перед последним боем. Но Мейз поторопил, небрежно отмахнулся, сказал, что время уже поджимает. Словно избегал ненужных расспросов, в своей обычной риррской манере.

Когда я вернулась в свою квартиру, ячейка уже вовсю собиралась на охоту. Я торопливо приняла душ, оделась, поздоровалась взглядом с остальной тройкой и оставила Ника объясняться самому. Сын немедленно «спелся» с Магнолией - она обещала организовать ему экскурсию по самым злачным местам города. Макс сказал, что достанет билеты в випложу театра на лучшие представления этого сезона. Зандра крепко пожал руку Ника и предложил вместе куда-нибудь выбраться.

Я собиралась очень сосредоточенно, вооружалась дотошно и все перепроверяла. Вспоминала слова Мейза про аджнаподавление и готовилась к самой страшной в своей жизни битве.

Впрочем, теперь у меня было за что сражаться. Сын, в котором я души не чаяла, Мейз, с которым планировала связать свою жизнь. Плевать, что он существо из иного измерения. Он мой мужчина и этим все сказано. И я решила - гулять, так гулять. Решать так решать, а жить - значит жить. Мы с Мейзом идеально подходили друг другу, наши чувства и тела больше не существовали раздельно. И значит, так решила сама фортуна. А ей я теперь верила беспрекословно. Даже тот факт, что именно Мейз, а не какой-то другой незнакомый параллелец, пусть даже его сородич или подданный, воскресил и вылечил полумертвого Ника, выглядел для меня уже достаточным знаком.

Джип Зандры повез нас к природной аномалии - двери в измерение чудовищ и рирров. Теперь я их больше к монстрам не причисляла. Сегодня в салоне было оглушительно тихо. Беззвучие струной звенело в воздухе. Мейз сидел рядом - спокойный, сосредоточенный, по другую руку застыл суровый Ник. Собранный Макс косился без осуждения и лишь иногда покачивал ногой. Зандра уставился на сумеречный город. Магнолия -вперед, на встречные фонари.

Пель выглядел очень странно и даже растерянно. Бросал на Мейза непонятные взгляды и принц немедленно отмахивался, хмурился, будто избавлялся от назойливой мухи. Я кожей чувствовала, что случилось нечто странное. Не очень хорошее для меня и рирра. Но расспрашивать казалось не время и не место. Я думала - у нас еще много времени, по крайней мере, лет десять в запасе имеется. Притремся и выясним все до конца. Кто ж знал, что порой даже для бессмертных время внезапно обрывает свой бег и ставит их перед последней чертой.

Еслена