Что может быть лучше моря? Только море ночью!

С удовольствием вдохнув соленый морской воздух, я счастливо улыбнулась. На пляже ни души! К полуночи отдыхающие успели насладиться красотами и разбрестись по базам. Аккуратно сложив вещи, я с разбегу влетела в теплую воду. Отплыв от берега, легла на спину, полюбовалась огромной луной. Перевернувшись на живот, нырнула.

Темная вода искажала предметы, превращая каменистое дно в неизведанную землю. Куртины водорослей напоминали густые леса. Сонные рыбы, тенями скользящие между ними, были похожи на сказочных чудовищ. Вот одно из них, взмахнув крыльями, стремительно от меня сбежало.

Проводила взглядом ската и удивленно остановилась у ровной вулканической площадки. На гладкой поверхности камня мерцал крохотный белый огонек. Кажется, стеклышко, обкатанное водой. Вот Коля обрадуется!

Я улыбнулась, вспомнив шкодливого брата коллеги по дельфинарию. Мальчишка собрал целую коллекцию осколков. Он так солнечно улыбался, когда находил новое стеклышко. И его родители улыбались. Я тоже хочу такую семью: дружную, понимающую…

Не задумываясь, протянула руку. Едва пальцы коснулись стеклышка, как вода вокруг помутнела, словно я попала в чернильное пятно каракатицы. Разогнав темную дымку, усиленно заморгала, не понимая, как такое вообще возможно.

Вода была по-прежнему темная. Вместо гладкого камня под моими руками — неровный край широкого разлома, дна которого я при всем желании не могла рассмотреть. Внизу шевелилось что-то живое. Огромное и страшное! Над неопознанным мною гигантом вспыхивали яркие огоньки, будто кто-то зажигал и гасил фонарики. Мелькали размытые силуэты, непонятные тени. Одна из таких вспышек высветила человека, по крайней мере, так мне показалось вначале. Потом до шокированного мозга дошло: существо внизу не могло быть человеком! К туловищу взрослого темноволосого мужчины крепились самые настоящие щупальца!

Не успела я испугаться или придумать объяснение происходящему, как человек-спрут, уже не подсвеченный «фонарем», отвлекся от еще одной шевелящейся туши, поменьше той, которая находилась на самом дне, и посмотрел на меня. В ту же секунду рядом со мной из воды соткался дельфин, сияющий в темноте ровным белым светом. И я снова очутилась в чернильном облаке.

Наверное, стеклышко было привязано к какой-то гадости — в море чего только не выбрасывают. Дернула за веревочку и получила краской в лицо. Галлюцинации — плохо. Главное — выплыть. Потом экологов вызвать. И в больницу! Взмахнула руками, поднимаясь из пятна.

Выплыла…

Внизу раскинулся неожиданно подсвеченный риф с замысловатыми «городами» кораллов и пестрыми стайками рыбок, в данный момент испуганно уплывающими прочь.

Полюбоваться видами, да что там, я даже удивиться невероятной детализации очередного видения не успела. Сверху посыпались обломки досок, а по воде прошла вибрирующая волна утробного рыка, от которого захотелось очнуться, словно от странного кошмара. Ведь это мог быть только он. Поплавала, пришла домой, легла в постель и вырубилась. Коллеги как раз обсуждали новый ужастик про глубоководных монстров. И вот результат. Я часто видела море во снах. Потому что оно было моей страстью, отдушиной, спасением. Ужасов, связанных с ним, у меня не было. До сегодняшнего дня.

Хозяин жуткого голоса не заставил себя ждать. Меня накрыла огромная тень, гигантский кальмар протянул ко мне щупальца. На них среди присосок топорщились острые когти. Стиснув зубы, чтобы не заорать, я бросилась наутек. Плаваю быстро. Однако головоногое, несмотря на размер, отличалось просто феноменальной подвижностью. Мою щиколотку обвило щупальце, когти впились в кожу.

Больно!

Вопреки ожиданиям я не проснулась. Зато пришло понимание, что это не сон, не галлюцинация, а вполне жуткая реальность. И сейчас я стану обедом! Вырываясь из хватки, я замотала головой. Нельзя кричать — утону!

Кальмар тем временем решил мною подкрепиться. Увидев клюв, распахнувшийся острыми лепестками, я заорала. Вода заполнила легкие, в голове зашумело. Одно радовало: утону я быстрее, чем меня съедят!

Неожиданно в голове прозвучал незнакомый мужской голос. Он что-то приказал, властно и раздраженно. Судя по интонации, его обладатель был жутко зол. А потом на меня снова упала тень. Я дернулась в сторону, не оставляя попыток отцепить от ноги мерзкое щупальце, вполне разумно предположив, что второе чудовище, помельче, решило присоединиться к трапезе.

Темноволосый мужчина с щупальцами вместо ног снова что-то недовольно сказал. Мысленно. Кажется, меня успокаивали и старались заставить замереть на месте. Наружность спасителя спокойствию не способствовала, совсем. По темной, почти черной коже «спрута» пробегали мерцающие голубые огоньки, напоминающие свечение глубоководных рыб. Они дезориентировали, не давая сосредоточиться на его внешности.

Попытка отвлечься, скосив глаза на какие-то размытые тени за спиной мужчины, провалилась. Огоньки притягивали взгляд.

Хозяин огоньков, поняв, что я рефлекторно дрыгаю ногой и не собираюсь его слушать, вытянул в моем направлении когтистую руку, весьма красноречиво сжатую в кулак. «Спрут» был очень крупным… экземпляром мужского пола, так что на пару секунд я опасливо замерла.

Легко ему приказывать! Это не у него шумит в ушах от недостатка кислорода, не его легкие сейчас горят огнем от соленой воды!

Взгляд ярко-синих, как море, глаз «спрута» остановился на моей груди. И этот рыб недоделанный раздраженно что-то процедил.

Да ладно, у меня красивая грудь!

Ответить не успела, «спрут», вложив в мою ладонь круглый голыш, заставил сжать пальцы. Закашлялась, потом, с изумлением прислушиваясь к своим ощущениям, поняла: я дышу! В воде! Без акваланга! Воспользовавшись моим ступором, незнакомец подплыл к голове кальмара. Остановившись в метре от огромного глаза, замер. Кальмар забеспокоился, по шкуре пошли разноцветные волны и пятна. Он медленно освободил меня из болезненных объятий. Подтянул щупальца к массивной голове.

Ого!

Я с восторгом следила, как моллюск отплывает. Что это было? Ультразвук? А где специальный свисток?

Но узнать это мне было не суждено — спаситель, на секунду выйдя из транса, снова мысленно что-то прорычал, показывая рукой вверх.

Вздрогнув от неожиданности, я поплыла в указанном направлении и… влетев в тонкую золотистую сеть, запуталась. Стеклышко я потеряла, когда отдирала щупальце кальмара от ноги. Потом надо будет поискать. Риф тут приметный. Освободиться с помощью одной руки не получалось, а выпустить дыхательный камень из пальцев я побоялась.

Неожиданно талию стиснули чьи-то руки.

Не стоит обнимать незнакомых девушек, которых недавно чуть не съели. Это хвостатый блондин усвоил четко. Охнув, русал потер ладонью бок, куда угодил мой локоть.

После человека-спрута сказочный мужчина с рыбьим хвостом меня почти не удивил.

Пока он кривился от боли, я заметила в переливающейся золотом сети прореху. Выпустила из пальцев голыш, сбросила с себя путы и юркнула в дыру. Несколько судорожных гребков — и выскочила на поверхность. Перед глазами потемнело, я зашлась в кашле и снова ухнула вниз. Сил хватило на один взмах руками.

Не дал утонуть побитый русал. Схватил под мышки, вытащил на какую-то деревянную платформу, приложил к груди ладонь, прохладную и вполне человеческую.

Возмущаться могла только мысленно: «Я не давала повода ласты к себе тянуть! За спасение благодарю. Но это не значит, что можно клешни распускать!»

Как ни странно, меня услышали и рассмеялись, будто я сказала откровенную глупость. Но ничего не поняли и лапы не убрали. Пальцы хвостатого неторопливо поднялись от груди к шее, легко коснулись моих туб.

Жжение в легких исчезло, я глубоко вдохнула. Никаких последствий моего утопления! Я дышу! Почти никаких. Безумная усталость и мельтешащие перед глазами темные пятна никуда не делись.

— Спасибо! — чувствуя себя новорожденным котенком, прошептала я.

Русал осторожно взял меня на руки, прижал к прохладной и, надо заметить, голой груди, начал настойчиво повторять одно и то же. Не рыба, а попугай. А рыба ли он?..

— Ар. — Русал ткнул себе пальцем в грудь и, глядя на меня, как на идиотку, вопросительно приподнял брови, показывая на меня.

— Марина, — уплывая в мягкую темноту обморока, пробормотала я.

— Мейрина! — повторил рыб и непонятно чему обрадовался.

— Ар! — недовольно гаркнул незнакомый баритон. Скосившись, я заметила торчащую над водой черноволосую голову, весьма злую и переливающуюся огоньками. Опять «спрут» недоволен! — Ар?! — окончательно разозлился человек-спрут.

«Он вообще когда-нибудь говорит нормально?» — вяло подумала я и потеряла сознание.

— Приятно познакомиться. Марина. — Я с интересом разглядывала «монстра», оскорбленного словами русала, или… куда он там меня приглашал? Энерей? Значит, он энериец. Надо привыкать называть местные расы правильно.

— Взаимно, — подчеркнуто вежливо ответил Лир. А я окончательно утвердилась в мысли, что энериец преувеличил, говоря о его народе. Знать бы еще — насколько?

Некоторое время мужчины молча переглядывались, потом иераклионец пожелал нам хорошего дня и исчез в волнах.

Стоило «спруту» скрыться из виду, как Ар, подозрительно довольный, предложил продолжить прерванную трапезу. Кажется, я упустила нечто важное и дала повод русалу надеяться на продолжение банкета. Надо уходить, пока он не перешел к решительным действиям. Поблагодарив Ара за угощение, я, сославшись на усталость, сбежала. Он все понял, но сделал вид, что не заметил, хотя недовольство ему до конца скрыть не удалось.

Вот и отлично! В следующий раз не буду соглашаться есть афродизиаки в компании малознакомых аборигенов.

Возможно, мне померещилось, но, кажется, я видела вдалеке Лира, довольно наблюдающего, как я ухожу.

У домика, где нас разместили, меня ждали. Соседки и толстяк в дорогих одеждах. Все трое приветливо улыбались, настолько нарочито, что я, заподозрив неладное, притормозила.

— Худая! — старательно изображая радость, недовольно буркнул пузан, окинув меня оценивающим взглядом.

— Откормите! Пара недель, и будет гладкая! — возразила одна из моих соседок, вторая кивнула.

Вовремя дельфин подарил жемчужину, а то бы я сейчас попала. Потихоньку отступая назад, слушала дальше. Весьма занимательная беседа. Женщины продали меня толстяку. Оформили дочерью одной из интриганок и заработали на мне, судя по недовольству пузана, весьма неплохо. Не зря мне их переглядывания не нравились!

— Доченька, ты куда? — «Мамуля» заметила, что я почти добралась до зарослей и готова дать стрекача. Черт с ней, с материальной помощью, главное — свободу сохранить. Потом что-нибудь придумаю.

В кустики захотелось? — Женщина приложила руки к животу, жестами объясняя свои слова.

Толстяк скривился, засомневался в моем здоровье.

— Да… да! — согласно закивала я, спиной вперед влезая в густые заросли.

Последнее, что слышала, прежде чем вломиться в кусты и помчаться прочь, вопрос пузана, а подтвердили ли целители мою девственность, поскольку его клиенту нужна именно девственница. Да, ждал бы заказчика сюрприз. В моем мире проще плезиозавра найти, чем девственницу двадцати трех лет от роду.

Продираясь сквозь заросли, я старалась идти к центру острова. В сторону тех самых крупных городов, от которых Ар просил держаться подальше. Там меня точно не отыщут, и работу смогу найти нормальную, без постельного подтекста. Жаль, дельфин вместе со знанием языка не впихнул в мою голову законы этого мира. Придется быть осторожной и исходить из того, что никому доверять нельзя. Обустроюсь, и можно попробовать выяснить, что за дельфин меня сюда сопроводил, каким боком ко всему этому жемчужина и как вернуться обратно.

Замечтавшись, я не заметила ветку, получив по лицу, свалилась на землю и с ужасом поняла, что куда-то сползаю! Цепляясь за выступающие корни, пыталась остановить падение. Ободрав пальцы и сбив колени, пролетела несколько метров и бултыхнулась в мутную воду широкой реки. Краем глаза заметила, как с противоположного пологого берега соскользнули две огромные ящерицы, напоминающие гребнистых крокодилов, только с тремя гребнями, и размером эти твари оказались в несколько раз больше земных. Гребни рассекали воду с крейсерской скоростью.

Да что же это за мир такой! Никаких плюшек — одни проблемы! Зубастые и с щупальцами! Норовящие меня сожрать! Никакого почтения к попаданкам!

Загребая воду, я старалась не думать, что удрать от рептилий смогу, только если обзаведусь двигателем и винтом. Знакомое серебристое свечение впереди встретила радостным визгом. В чернильное пятно, на этот раз отливающее фиолетовым и немного розовым, влетела не сомневаясь. Куда угодно, только подальше от огромных челюстей, щелкающих за спиной!

Вывалилась, вопреки ожиданиям, на что-то твердое, отбила пятую точку. Шипя от боли и потирая пострадавшее место, проморгалась и вздохнула с облегчением. Никаких монстров поблизости.

Я сидела на краю большой круглой платформы из серебристого камня, немного шероховатого на ощупь и теплого. Рядом со мной за символическим ограждением, больше напоминающим прозрачную ленту на столбиках, плескалась голубая вода. В нескольких метрах от него воздух переливался радужной пленкой. Зачем им барьер? Кожу щекотал легкий бриз, я слышала крики чаек и небольших летающих ящериц, напоминающих игуан. Ничто не препятствовало распространению звуков и ветра. Смысла в радужной стене я не видела, решила оглядеться.

Повернувшись назад, изумленно присвистнула. Вот это да!

За моей спиной на платформе стояло прелюбопытное строение. Круглое, пятиэтажное, с арками окон, закрытых прозрачной пленкой, вместо крыши оно имело густую шапку листьев. Среди ветвей сновали летающие игуаны, шкурки которых отливали всеми цветами радуги.

Покрутив головой, поняла, что нахожусь на краю огромного города. Дома здесь строили по одному принципу: платформы связывали пешеходными мостиками, по которым спешили по своим делам люди и нелюди. По каналам между строениями сновали большие ракушки, запряженные огромными скатами, и пловцы. Жизнь кипела.

Дом, у которого я оказалась, стоял на отшибе, ближе всего к прозрачному куполу. Мое появление осталось незамеченным. Есть шанс пробраться в город, слиться с аборигенами (людей я среди прохожих видела) и узнать, куда попала. Надеюсь, меня не попытаются продать или съесть.

Я — спасательный жилет. Запасная избранница. Сдержать истерический смешок удалось с большим трудом.

Из открывшейся двери вылетела торпедой. Плавать, плавать и еще раз плавать! Пока не отпадет желание жалеть себя, несчастную, плюшками обделенную!

Я полностью отдалась движению. Уплывать далеко от подводного города не стала, развернувшись у аккуратной, напоминающей клумбу поросли разноцветных актиний, подплыла к Лиру, с интересом наблюдающего за моим подводным спринтом.

— Легче? — сочувствующе спросил иераклионец.

— Нет, — вздохнула я, разглядывая замысловатые силуэты домов из кораллов, гигантские водоросли, высаженные вместо деревьев, светлую кладку серебристого камня, заменяющую асфальт, такую же, как наверху. Снующие по городским улицам рыбки и медленно плывущие колокола медуз придавали открывавшемуся виду нереальность.

В голове тут же начали крутиться мысли. Что за рыбка промелькнула? Какой вид водорослей высадили вон там? Почему пленка купола внизу прозрачная, а не радужная? И что это за светящиеся точки на горизонте? Пытливый ум требовал все узнать, посмотреть поближе и, если возможно, потрогать, изучить.

Я безумно любила море, страстно, и оно отвечало взаимной любовью. Но родители настояли, чтобы я стала бухгалтером. Они просто не предполагали, что смогу устроиться на работу в дельфинарий не по профилю. Уже месяц занималась тем, что приносило настоящее наслаждение. Я с семи лет помогала ребятам из дельфинария, знала его обитателей. Около года назад мне предложили выступать с моими любимцами.

И я наконец-то попала в свою стихию.

А может, не все так плохо? У меня есть крыша над головой, никакого принуждения к чему бы то ни было. Смысл паниковать, если изменить пока ничего не могу?

— А что это за огоньки? — решила начать с самого необычного. Впрочем, тут мало что можно назвать обычным. С самого необычного среди необычного!

— Это сесты — магические отпугиватели. Они нужны, чтобы не допустить к городам и прилегающим территориям опасных обитателей океана.

— Можно посмотреть?

Лир согласно кивнул. Предвкушая что-то невероятное, я поплыла следом за иераклионцем. Пока добирались до первой сесты, Лир пояснил, что магические отпугиватели иераклионцы и энерийцы создают совместно. В одиночку сотворить что-то подобное никто не способен. Помимо сест, территории подводных городов, дороги, поля и другие важные для жизни или отдыха места окружены странами — искусственно выведенными моллюсками, источающими особые вещества, отпугивающие мелких паразитов — мориитов. Последние питаются живой магией и являются чем-то вроде кровососущих насекомых, правда, сосут не кровь, а чары.

Заботливо. От монстров защитили и от комаров избавили.

Первая сеста располагалась на гребне небольшого рифа. Яркий огонек мерцал внутри прозрачной круглой капсулы, напоминающей страусиное яйцо.

Яркость и окрас огонька менялись в зависимости от опасности. Алый — рядом большой опасный объект. Черный — пора выбирать саван. Лир сказал немного по-другому, но смысл тот же. Последний цвет означал появление в округе пробудившегося — монстра того же вида, что огромный кальмар, обедом которого я едва не стала. Отпугнуть пробудившегося не в состоянии даже десять сест, воткнутых в одно место. От них защищал прозрачный купол, временно, до появления стражей.

Вполне ожидаемо, что тут есть крупные хищники. Тропики, судя по тем же крокодилам из реки, — динозавры у них тут не вымерли, а вполне себе спокойно живут в воде. К защите иераклионцы подошли основательно, даже спецназ, специализирующийся на монстрах, есть, так что причин шарахаться собственной тени нет.

Я разглядывала сесту, а Лир продолжал объяснять. Магические пугалки устанавливали не абы как, а на определенные места — узлы нитей природных чар, которыми опутан весь мир. Это подпитывает их и избавляет создателей от надобности постоянно подзаряжать.

А мне магия недоступна! Обидно, досадно, ну да ладно. У меня и без нее в жизни столько всего интересного происходит.

Неподалеку от сесты на ветке коралла сидела страпа. Ярко-оранжевая елочка, закрученная спиралью с твердым основанием. Красота!

— Марина!

Я нехотя оторвалась от созерцания чуда природы. Лицо Лира потемнело, проступили пятна отвлекающей внимание окраски.

— Дорогу домой найдешь? — Иераклионец напряженно всматривался в даль.

— Да. — Что тут искать? Вон он — город!

— На верхних… надводных этажах есть свободные комнаты и кухня. Располагайся. Мне нужно уплыть.

— Хорошо, — согласно кивнула, заметив, что из города появились несколько мужчин и остановились невдалеке, ожидая Лира.

Иераклионец с сомнением на меня посмотрел, потом потер висок, словно у него болела голова, и устремился к товарищам. Отряд быстро исчез из виду.

Собираясь вернуться в город, как обещала, я последний раз посмотрела на страпов. Ракурс не самый удачный — основание полностью не видно. Только если выплыть на невидимую защитную черту. Всего пара гребков. Сигнальное «яйцо» светилось белым — никакой опасности.

Эх, где наша не пропадала!

Создание оказалось с несколькими наростами и рудиментарной раковиной сбоку. Чудесно! О-о-о, меня глаза не обманывают? Там проплыл точно он?

Я переместилась на несколько метров дальше, силясь рассмотреть рыбку, укрывшуюся в небольшой пещерке. Этот вид считается у нас вымершим! А тут вполне спокойно плавает… Отсюда не видно. А! Еще одна!

Увлеклась, каюсь. Маленькое темное облачко, быстро движущееся в мою сторону, заметила, когда оно уже висело в шаге от меня. Недовольно покружив, рой полетел… поплыл дальше. А я застыла с удивленно вытаращенными глазами. Крохотные существа напоминали комаров и пазл из всех известных видов морских обитателей одновременно. Бодро загребали крохотными плавниками-крылышками акулы с телом медузы, киты с щупальцами, рыбы с хвостами змей — и это лишь малая часть жутковатых сочетаний. Обалдеть! Это морииты, что ли, их? Ничего себе комары!

По закону подлости проснулась до рассвета. Привычка спать с открытой форточкой сыграла со мной злую шутку. Прямо под окном спальни кто-то на повышенных тонах выяснял отношения.

Опять Рита с очередным ухажером ругается! Я запихнула голову под подушку, потянулась за одеялом, оно сползло, нащупать край никак не удавалось.

А голоса на улице звучали все громче и ближе.

— Рита, пожалуйста, не надо заводить его в дом! — простонала я, прекрасно понимая, что плакал мой сон: уснуть, когда соседка по квартире за стеной орет на своего благоверного, можно только в промышленных наушниках, которые я так и не приобрела.

Я приготовилась услышать грохот двери подъезда, топот ног по лестнице и возмущенную трель нашей двери с последующим дуэтом двух голосов в коридоре. А утром Ритка будет извиняться. И ее пусик тоже. Имена кавалеров соседки я уже и не пыталась запоминать — подруга меняла их, как перчатки. Вообще-то она хорошая, ветер в голове, но хорошая.

Некоторое время ждала продолжения ссоры, потом удивленно вытащила голову из-под подушки, откинула спутанные волосы с лица.

Под потолком тут же, сонно шевеля лапками, замерцала большая желтая бабочка. Светлые стены из живого дерева с узором из кораллов. Широкая полукруглая кровать из губки подо мной. Такая же подушка. Кресла из того же материала. Бледно-сиреневые. Столик, выросший из пола. Стопкой сложенное одеяло на краю кровати — из водорослей…

Жемчужина, дельфин, другой мир, запасная избранница — пришло понимание происходящего.

Я уткнулась лицом в подушку.

— Заберите меня обратно!

— Лир, стой! — испуганно взвизгнула внизу девушка. — Лир, ты его убьешь! Стен, Стен!

А-а-а… вот и мой избранник пожаловал! С избранницей.

Внизу что-то с треском упало.

Надо идти, а то убьют моего избранника раньше, чем я выскажу ему все, что думаю о запасных избранницах.

Убивали моего избранника на первом надводном этаже, в прихожей. Спустившись по лестнице, я оценила «радость» Лира от внезапного возвращения брата: от мебели ничего не осталось, даже плазма на стене пестрила круглыми выбоинами, напоминающими следы от кулаков. Уцелела лишь рыбка на потолке. Сейчас она с ужасом взирала на перекошенную физиономию кареглазого шатена, которого, подняв когтистой рукой вверх, держал на весу Лир. Естественно, уже не человек. Занятно, иераклионец стоял на щупальцах, как на ногах, слегка согнув концы отростков. Хотя по всем законам природы должен был сидеть на полу, распластав «ноги».

Стен почти не сопротивлялся. Вцепившись пальцами в руку брата, смотрел ему в лицо и что-то сипел. На смуглой, изрядно подпорченной кулаками старшего родственника физиономии читалась решимость держаться до конца. Лир, в свою очередь, читал по губам и темнел лицом все сильнее. Довершала семейную идиллию цепляющаяся за плечо «спрута» брюнеточка лет восемнадцати-девятнадцати, умоляющая не убивать Стена.

Все были заняты друг другом, пришлось пару раз кашлянуть.

Первым очнулся избранник, попытался мне улыбнуться и приветливо что-то прохрипел. Если бы я не была запасной попаданкой, восхитилась бы его стойкости и уверенности, что все будет хорошо, будто не его шею сейчас царапают весьма острые когти.

— Помоги! — Лила, не оставляя попыток освободить парня, умоляюще посмотрела на меня.

Честно, меньше всего хотелось помогать паразиту, но лицо Лира окончательно почернело, на коже проступили пятна — оторвет же голову брату, жалко. Лира.

— Лир, пожалуйста, поставь его на землю, а то я не допрыгну, — прицеливаясь, попросила я. На глаз, парень примерно одного со мной роста, шире в плечах, но это не имеет никакого значения.

— Куда не допрыгнешь? — хором спросили Лила и Стен.

Лир с прищуром посмотрел на меня и медленно опустил братца на пол.

Отлично.

Замахнувшись, я сбила паршивца с ног ударом в челюсть. Тряся отбитой рукой, прошипела:

— Это тебе за то, что вытащил меня из моего мира!

— Стен! — Лила бросилась поднимать улыбающегося гада.

Лир громко скрипнул зубами и вышел. Вскоре снаружи донесся громкий всплеск. Я бы тоже сейчас с удовольствием поплавала, но не судьба, надо наконец узнать, на кой черт я понадобилась Стену.

Лила причитала над избранником, суетилась. Парень стойко терпел ее заботу, даже позволил вылечить синяки, хотя, по его же словам, все должно само пройти и довольно быстро. У меня появилось чувство, что я лишняя.

«Запасная», — промелькнула сердитая мысль, и я осталась насмешливо наблюдать за влюбленной парочкой.

Убедившись, что Стен совершенно здоров, Лила всполошилась по другому поводу. Бормоча что-то о несчастном цветочке, бросилась разгребать куски мебели. Иераклионец развел руками и начал ей помогать. Вскоре из-под обломков столика был извлечен прозрачный вытянутый пузырь с крохотным анемоном внутри. Прижав находку к груди, Лила ушла вниз, в подводную часть дома.

Оставшись наедине с избранником, я пару минут молча его разглядывала — надо же знать, что мне досталось. На вид мой ровесник, открытое, приятное лицо, большие карие глаза, нос немного крупноват. Смуглая кожа. На свету отливает перламутром. Но ртутные нити не распределяются равномерно по поверхности, а собираются у темной, выдающейся над кожей полосы. Сама полоса намного светлее, чем у Лира, стального цвета. Как я и думала, одного со мной роста, худощавый, на фоне брата — вообще задохлик.

Так себе, Лир похаризматичнее будет!

А еще я вспомнила, что действительно уже видела Стена, просто он не отпечатался в памяти. Зато мое подсознание постаралось. Инстинкты! Понравился он мне!

— Спасибо, что помогла, — потирая челюсть, улыбнулся Стен.

— Обращайся.

— Я как-нибудь сам.

Равнодушно пожала плечами.

— Хочешь поплавать? — неожиданно предложил избранник.

А вот уходить от разговора не надо. Я не злая, я просто слегка неуравновешенная.

— Хочу. Но вначале скажи, зачем я тебе?

— Это долгая история… — Стен окинул взглядом разгромленную комнату.

— А я никуда не спешу. — Нежелание парня посвящать меня в подробности избрания настораживало. На пустом месте никто юлить не станет. И Лир вряд ли просто так хотел прибить брата.

Стен обреченно вздохнул:

— Пойдем наверх.

За одной из дверей верхнего этажа обнаружилась большая комната с прозрачной стеной. Пока иераклионец зажигал свет, постукивая по выемкам на стене, расположенным под шарами с насекомыми, я наслаждалась видом.

Огромная голубая луна над бескрайним океаном завораживала и успокаивала. Не плавание, конечно, но тоже благотворно влияет на расшатанные нервы.

— Извини, что так вышло. — Стен нерешительно топтался за моей спиной.

Толку с его извинений!

— У нас проблема… мы не думали, что все получится…

— Вот именно — не думали! — раздраженно передразнила я.

— Ты имеешь право злиться… Поверь, тебе ничего не грозит…

— Да? — Я повернулась к виновато мнущемуся Стену. — Меня перебросили в другой мир, чуть не скормили гигантскому кальмару, почти утопили, прилепили непонятную метку и едва не продали в рабство. И объявили, что я запасная избранница того, кого я видела мельком! Это называется — ничего?!

Спокойно, от моих криков ничего не изменится. Боже, как я хочу плавать! Что я знаю? Я — избранница иераклионца. Жемчужина, метка и дельфин как-то связаны с его родом…

— Почему ты не пришел за мной в деревню? Ты видел меня и дельфина, понял, кто я. Почему не приплыл?

— Я не знал, приняла ты жемчужину или нет.

Даже так?

— А если бы не приняла? Если бы ты мне не понравился? Хочешь сказать, меня бы вернули обратно?

— Нет. — Стен разглядывал свои поджатые пальцы на ногах.

Нервно рассмеявшись, я уселась на темно-бордовый диван, позволяющий наслаждаться потрясающим видом моря. Немного потоптавшись у стекла, иераклионец сел рядом.

— Извини.

— Толку-то! Давай, я слушаю, вещай о ваших дельфинах, татушках, жемчужинах.

Виновато улыбнувшись, Стен начал рассказывать.

У иераклионцев был своеобразный ритуал избрания супруги, единственной любви их жизни и будущей матери детей. У каждого рода имелся родовой коралл. Количество живых веток соответствовало числу членов рода. Новая ветка появлялась в момент вступления в род и подпитывалась специальным ритуалом на крови новичка.

Я вспоминала намеки Ара на то, что иераклионцы пожирают души. Но Стен заверил: достаточно пары капель крови один раз.

В общем, родовой коралл мог формировать особые жемчужины. Подозреваю, что это все же был не коралл, а какой-то моллюск. Если счастливчик, на ветке которого появлялось круглое чудо, соглашался, хранитель рода отправлялся на поиски той, кому подойдет эта жемчужина и кто сможет полюбить ее хозяина и стать его супругой.

Взяв жемчужину в руки, я подписала себе приговор — признала, что свободна, не влюблена.

Чем мне грозило избрание?

Собственно, лишь тем, что придется жить в доме рода, пока Стен и Лила окончательно не закончат формировать связь. Тогда я избавлюсь от метки и освобожусь.

Со связью у парочки имелись проблемы. Вдаваться в подробности Стен отказался. Не помогло и напоминание, что я — запасная избранница и могу случайно решить отбить его у брюнетки.

— Нет, не надо! — всполошился Стен.

Гм, кажется, мои слова восприняли как угрозу? Ой, чувствую, не все так просто с избранием.

Под занавес нашей беседы Стен попросил никому не говорить о моей метке и избрании. Тут уж я от него не отстала, пока недовольный иераклионец не объяснил, в чем дело. Стен нарушил закон. У его народа было запрещено брать вторую жемчужину, если уже есть одна избранница. Нарушителя ждала смерть.

Круто!

Ситуация неприятная, но смерти парню я не желала. Не облиняю, если поживу немного в его доме. Должны же у Лилы где-то быть родственники?

Стен с радостью согласился, больше того, выяснилось, что я мыслю одинаково с его братом. Между попытками прибить Стена Лир сообщил, что наша связь почти не ощущается, и можно попробовать выдать меня за сестру его избранницы.

Эх… вначале в незаконные мигранты попала, теперь в родственники к той, к которой, по законам жанра, надо ревновать. Ревновать или нет, а познакомиться не помешает. Все же мне с ними жить.

Хочешь насмешить богов — расскажи им о своих планах. Сегодня за мой счет веселились все местные божества. Решила лечь спать? Ну да — разогналась!

По пути в спальню мне приспичило в уборную — оно и неудивительно после дегустации коллекции Лилы. Лир с удовольствием показал нужную дверь и объяснил, что такие комнаты есть на каждом этаже (дом рассчитан на очень большую семью). А дальше я увидела их! Две огромные раковины! Одна выше меня раза в полтора, установленная вертикально. Сквозь прозрачные створки просвечивала какая-то непонятная большая гроздь сверху и плоский блин снизу. Вторая — много меньше, с тазик, сидела на небольшом возвышении. Если душевая кабинка напоминала перловицу — унитаз явно относился к гребешкам.

Организм требовал облегчиться, пришлось, стиснув зубы, приступить к подробному изучению удобств.

Крышка унитаза открывалась нажатием на плоский выступ. Внутри, под знакомой пленкой находилось мягкое, телесного цвета сиденье с отверстием посередине. Запретив себе думать, что устраиваюсь на вполне живого моллюска, я сделала свои дела, закрыла крышку. Унитаз тихо забулькал и затих. Открыв повторно крышку, убедилась, что внутри абсолютно чисто. Куда там земным биотуалетам!

Из любопытства сунула нос в душевую кабинку. Разноцветная гроздь вверху выделяла при нажатии нечто вроде мыльной пены с разными ароматами, а если тряхнуть всю, начинала литься теплая вода, которую всасывал блин внизу.

Не опробовать чудо мегабиотехнологии я не могла. Стребовала у Лира, караулившего меня под дверью, банные принадлежности и, заверив, что сама найду дорогу в комнату, приступила к освоению нового вида душа.

Забравшись внутрь раковины, несколько раз открыла и закрыла створку, вспомнив о погибших ныряльщиках, конечности которых случайно попадали между створок тридакны, громадного тропического моллюска. Когда устраивалась на унитазе, некогда было страдать мнительностью, а тут уже оторвалась по полной.

Перенюхав все предложенные варианты мыла, остановилась на прохладном свежем аромате, напоминающем лайм. Включив воду, старательно намылилась, потом долго стояла под прохладными струями, закрыв глаза. Температура регулировалась прикосновением к стенке кабинки, но я никогда не любила горячий душ, тем более ванну. Парная и сауна вообще вызывали у меня приступ сердцебиения и предобморочное состояние, хотя на солнце я могла загорать часами. А вот в раскаленном помещении или заполненном паром не выдерживала. Ванну могла как-то перетерпеть. Мой второй парень шутил, что у меня в роду явно затесались моржи. А первый — пытался приобщить к культуре жара, но после нескольких приступов тахикардии оставил меня «квакать» в холодном душе в одиночестве. Сомнительный повод для расставания. Тогда я поняла, что не смогу жить рядом с этим человеком, слишком мы разные, и не стала заострять внимание на притянутой за уши причине разрыва.

Отношения с мужчинами у меня вообще складывались своеобразные. Двое парней оставили в душе лишь легкое недоумение — почему я обратила на них внимание? И несколько приятных моментов в памяти. Ни тебе безумной любви, ни невероятной страсти.

Из душа я вышла в некоторой задумчивости. Но пребывала в этом состоянии недолго — взгляд упал на стопку банных принадлежностей. Забрав ее у Лира, я толком ничего не рассмотрела.

Обычными были только платье — белое, без рукавов, напоминающее длинную ночнушку, и зеленое полотенце. Остальное выглядело сюрреалистично. Тонкая коричневая трубочка с запаянными концами. Оранжевая «монета» и квадратная сеточка размером с ладонь.

Лир уже ушел спать. Вопрос: кто может не спать перед рассветом? Ответ: лишняя избранница из другого мира, которой все в новинку. Значит, буду осваивать непонятные предметы, когда наступит день.

Воспользовалась полотенцем, надела платье и, страдальчески морщась, кое-как распутала мокрые волосы пальцами. Корзины для грязного белья тут не имелось, пришлось забрать с собой вместе с непонятными штуковинами.

В комнате меня ждали два сюрприза: поздний ужин на столике и сонная Лила в кресле.

Совесть не позволила использовать девушку, чтобы понять назначение банных фиговин. Но моя попытка отослать Лилу спать, поблагодарив за заботу, не увенчалась успехом. Она объявила, что пришла помочь мне освоиться со всякими нужными житейскими мелочами. А для бодрости у нее есть… чай.

Радовало, что очередной сорт чудесного напитка сонная Лила забыла мне предложить.

Оказалось, она прекрасно понимает мое удивление и растерянность — ее родные острова находились далеко от Иераклиона и королевства энерийцев. Магическими достижениями морских народов у них практически не пользовались. Разве только для оснастки кораблей. Попав сюда, Лила училась так же, как и я.

Вот и отлично! Первая точка соприкосновения с брюнеткой у меня есть. Заодно и решилась проблема моей адаптации. Вряд ли Лир и Стен будут тратить время и объяснять мне всякие бытовые нюансы.

Освоение банных диковинок начали с «монеты». Кругляш оказался аналогом зубной щетки. Суешь в рот, слегка прикусываешь, и она, быстро скользя по зубам, счищает налет, лечит повреждения и наносит прозрачную защиту. Потом только нужно слегка встряхнуть потолстевшую «монету», чтоб исчезли несъедобные части. Вроде моих пломб. Процедуру нужно повторять раз в месяц.

Непередаваемое ощущение снова получить целые зубы. Абсолютно чистые, без следа налета. Голливудскую улыбку, отразившуюся в карманном зеркальце Лилы, я изучала крайне придирчиво, чем очень повеселила брюнетку.

Потом я осваивала фен — запаянную трубочку. Ничего сложного: взял в руку, нажал пальцем на один из концов…

— Э-э-э? Это так и должно быть? — Я покрутила трубочку, у одного из концов которой струился небольшой вихрь. — Как этим пользоваться?

Если суну это мини-торнадо в волосы — ни одна расческа не поможет!

— Направь на волосы, — подтвердила мои худущие опасения Лила.

С сомнением покосилась на ее шевелюру — прямые волосы черным зеркальным покрывалом падали на плечи девушки. У моей мамы такие же гладкие и блестящие. Их хоть крути, хоть завивай, ничего не страшно. А вот мои кудри после такой сушки станут похожи на спутанную паклю.

— Не бойся, вот это их быстро распутает и выпрямит. — Лила продемонстрировала квадратную сеточку.

Ладно… короткие стрижки мне идут.

Спустя минуту я со скепсисом следила, как Лила прикладывает к вороньему гнезду на моей голове эту самую сеточку. Зря думала, что после ползущей по зубам «монеты» меня ничем не удивишь. Сеточка шустро закопалась в волосы и закопошилась. А потом на мои глаза упала блестящая, почти прямая прядь, которая упрямо свернулась крупным кольцом. Затем еще одна. Вскоре я скептически изучала в отражении свои волосы. После сеточки они выглядели ровно так, как я всегда хотела. Почти прямыми!

Лила заверила, что эффект сохраняется две недели.

Красота!

Пользуясь моментом, я спросила про женскую гигиену в те самые дни. Брюнетка покраснела, смутилась, потом пообещала принести мне специальный раствор, который наносился… понятно куда. Он впитывал и очищал, а еще снимал болезненные ощущения и лечил.

Последним вопросом была косметика. Я ей особо никогда не увлекалась, но, судя по ярким губам и слегка отливающим перламутром векам Лилы, местные женщины ею не пренебрегали. Декоративной я вряд ли стану пользоваться, а вот что-нибудь питательное для кожи можно. Особенно если вспомнить, сколько времени провожу в воде.

Я уже приготовилась к очередному ползающему или бегающему крему, как Лила принесла весьма примечательную коробочку. В ней лежали вполне обычные, круглые, непрозрачные баночки, напоминающие земные.

Лила, смущаясь, пояснила, что делает косметику на заказ для прекрасных половинок иераклионцев. Оказывается, далеко не все из них могут спокойно пользоваться ползучими, летучими и магическими приспособлениями, предпочитая привычные, неподвижные. В дом Лира заказчицы шли плохо, поэтому Стен снял избраннице небольшой магазин в центре города.

Позволила Лиле с дотошностью косметолога из элитной клиники подобрать мне средство для ухода за кожей и добросовестно намазалась прозрачным кремом без запаха. Поблагодарив ее, наконец-то добралась до кровати. Взмахом руки погасив бабочку, я задумчиво смотрела на льющийся в открытое окно лунный свет.

За первый день я узнала много интересного, нового, удивительного. Но вопросы не убывали, а только множились.

Почему Стен обратился к богу? Да, парень нарушил закон, взяв вторую жемчужину, когда у него уже имелась избранница. Разве это повод просить божественной помощи? Тратить единственный шанс на такой пустяк зачем? Чтобы окружающие не почувствовали во мне его избранницу? Лир сказал, что едва слышит наш зов, а он глава рода. Получается, только ради этого.

И зачем вообще он взял эту чертову жемчужину? Решил рискнуть головой. У них с Лилой есть проблемы, но они решаемы. Неужели настолько отчаялся?

Допустим, потерял всякую надежду и решил попросить бога о помощи. Бог сразу не ответил. Стен был удивлен моим появлением не меньше Лира.

Почему иномирянка?

Интуиция подсказывает, что тут дело не в Стене, а во мне. Лир сказал, боги могли принимать участие в создании разных миров. Предположим, их бог приложил руку к нашему, и попасть туда ему ничего не стоит, как и перетащить хранителя рода.

Почему именно я?

Свободных девушек на Земле полно. Но сюда затащили не их.

Я старательно перебрала в памяти события перед моим попаданием. Обычный день… Может, все дело в мыслях? О чем я думала, когда потянулась за «стеклышком»?

Откинувшись на спину, я тихо рассмеялась. Воистину, будьте осторожны в своих желаниях, они имеют особенность исполняться!

«Я тоже хочу такую семью: дружную, понимающую…»

Кто же спорит? Семья у Стена дружная. Хотя и очень своеобразная, с кучей проблем и заморочек, в которых мне предстоит разобраться. Потому что меня не устраивает роль запасной избранницы, живущей под видом дальней родственницы.

Обязательно схожу в храм местного бога и скажу пару ласковых его хозяину и о своеобразном чувстве юмора, и об исполнении желаний. Второй раз он вмешаться в мою жизнь уже не может: пусть слушает, шутник!

Столовая оказалась похожа на небольшой ресторанчик. Аккуратные столики, удобные губчатые кресла. Зеленая крыша из переплетенных веток, выросших из стены дома, защищающая посетителей от солнца и создающая прохладный уют, словно сидишь в беседке. Живые занавеси с четырех сторон, отодвигающиеся по желанию клиентов и открывающие вид на канал.

Мы расположись у одной из них, я тут же потрогала шторку, заставила ее отползти чуть в сторону, чтобы видеть сверкающую на солнце водную гладь. Пока ждала, когда принесут заказанный десерт и напитки, исподтишка следила за нервничающей Лилой.

Что ж там за заморочка с избранием, если она так волнуется? Чувствую, интересующие меня сведения придется из островитянки клещами вытягивать!

Но брюнетка в который раз за день меня удивила. Ковыряя ложечкой мороженое, спросила:

— С чего начнем? Что ты хотела узнать?

— С начала, — отправляя в рот лакомство со вкусом персика, улыбнулась я, — с особенностей иераклионцев и всего, что связано с избранием.

— Хорошо… — Лила выкопала ложкой в мороженом прямоугольную ямку, по форме очень напоминающую могилку.

Отогнав неуместные ассоциации, я приготовилась слушать. С могилкой не угадала, но картинка вышла… своеобразной.

Мир, куда я попала, создали два бога: Таророс — бог океана и Лейтана — богиня течений и глубины. Море, суша, магия, растения и животные — их творения. Но потом божественная пара поссорилась. Пока дулись друг на друга, создали два народа. Таророс — энерийцев, Лейтана — иераклионцев.

Легенда утверждала, что богиня случайно сотворила иераклионцев дефектными. Но, как мне кажется, она попросту решила отомстить мужу. Иераклионцы получились весьма агрессивными, бездушными, лишенными разума существами, которым была подвластна вся природная магия. Этими зверями двигало лишь одно желание — выпить чужую душу, чтобы создать из нее свою, жалкое подобие, и получить возможность зачать потомство.

В этом стремлении они едва не уничтожили русалок. И заметно уменьшили население островов. Таророс успел к тому времени притащить в этот мир свое любимое творение — людей. Выжившие после переноса в новый мир, они быстро расселились по бесхозным надводным землям. И чудесно себя чувствовали, пока не столкнулись с соседями русалок. Естественно, богу это не понравилось. Но Лейтана успела извиниться, наверняка устроила покаянную истерику, и воссоединившаяся пара вместе отправилась исправлять ее «промахи». Насколько это было возможно. Ибо могущество иераклионцев из-за полного доступа к магии почти равнялось их собственному.

В общем, Тароросу и Лейтане удалось дать иераклионцам разум, слегка притупив звериные инстинкты. Ограничить их доступ к природным чарам и перекроить механизм получения душ никак не выходило.

— Иераклионцы больше не вели себя как звери… пока дело не касалось детей… — Лила покраснела. — Ну, ты понимаешь. Им нужно было пить души, чтобы…

— Чтобы размножаться, — закончила я. Почти комары, только разумные и обоих полов. И глухие. — Они такие до сих пор?

— Нет! Что ты!

И Лила пылко, размахивая ложечкой, затараторила.

Русалки с людьми пытались защититься от всемогущих иераклионцев. Поодиночке. Русалки страдали небольшой такой, но весьма мешающей сохранению численности манечкой: считали себя высшей расой. А тем временем высшая раса изобретала все новые магические штуки, силясь найти альтернативный метод размножения без уничтожения соседей.

Чем занимались в это время боги? Как чем? Искали способ ограничить способности иераклионцев, боясь быть вышвырнутыми из мира. И нашли. Радовало, что полностью лишить чар несчастный народ не вышло — иначе бы русалки с людьми попросту уничтожили иераклионцев.

Проблема отсутствия души и детей осталась. И возникла новая: после божественных изменений раса, созданная Лейтаной, потеряла способность иметь детей от себе подобных, для получения потомства им требовались люди или энерийцы. Благо физически они оказались совместимы, а генетика, я подозреваю, для магических созданий не актуальна. Впрочем, для деторождения годились далеко не все, подходящих чувствовала магия иераклионцев. Это были первые зачатки нынешнего избрания.

Оставалось только посочувствовать жившим тогда людям и русалкам. Иераклионцы выпивали души одних, похищали других. Вели себя то как вполне разумные существа, то как настоящие монстры, пожирающие души.

Все три народа усердно взывали к богам, им приходилось отзываться. Именно тогда появилось ограничение: вмешиваться в жизнь можно только один раз. И то — с условием.

К Тароросу обращаться — только через храм, конкретно, через оракулов. К Лейтане… с богиней течений и глубины было сложно. Дамочка — истинная женщина, делала что хотела, помогала своеобразно, храмы не любила, хоть у нее они и были, подношения не принимала. Просьбы исполняла, как вздумается. Так что обращаться к ней боялись.

Но, как ни странно, именно Лейтана нашла способ решить проблему собственного народа. И чуть не уничтожила его. Она совместила две проблемы иераклионцев! Они пили души своих избранников, превращая их в живые трупы!

Сначала Таророс был в ярости, но позже идея ему понравилась. И он добавил иераклинцам способность без ущерба для избранника брать частичку его души и взращивать из нее свою. Непременным условием для процесса магического клонирования-преобразования стала взаимная любовь и полное доверие. Побочным эффектом — хранители родов, родовые кораллы и жемчужины.

— А сколько времени прошло с тех пор? — помешивая ложечкой остатки мороженого, я пыталась понять, что меня настораживает в рассказе Лилы. Вроде бы все логично.

— Больше сотни поколений сменилось… я точно не знаю… очень давно. — Лила суетливо подозвала официантку, торопливо расплатилась.

Люди в этом мире живут гораздо дольше, чем на Земле, — почти четыреста лет. Энерийцы и иераклионцы — до тысячи. Кстати, избранники, ставшие мужьями и женами, проживают столько же, сколько их двуликие половинки. Весомый бонус, по крайней мере, для людей.

Сотня поколений — не маленький срок, но почему отношение к иераклионцам почти не изменилось?

Лила невнятно и путано ответила: случаются неприятные ситуации. Иногда иераклионцы могут сойти с ума и начать пожирать души. Происходит подобное редко.

Ну-ну.

К мысленной пометке «узнать подробности избрания» добавилась еще одна — «выяснить, почему иераклионцев все еще считают демонами, пожирающими души, а конкретно — что там за ситуации такие?». Случайно, не с запасными избранницами связаны?

В магазине Лилы бурлила торговля. Клиентки шли непрерывной чередой, и на разговоры у брюнетки попросту не было времени. Очень быстро я поняла, что сидение на диванчике ничего не даст, и решила вернуться домой, понадеявшись, что Лир со Стеном уже там.

Вначале Лила отпускать меня одну не хотела, но потом взяла слово, что я ни с кем не буду разговаривать по дороге. Вспомнив о девочке в красной шапочке и мысленно усмехнувшись, пообещала молчать как рыба. Немного поколебавшись, брюнетка разрешила мне уйти. Забота девушки младше меня выглядела забавной.

— Стен тебя встретит, — напоследок бросила Лила, заставив меня замереть на верхней ступеньке лестницы.

У них тут есть сотовые?

Оказалось, нет. Просто у связи с иераклионцем существовала одна замечательная особенность: при желании можно было позвать своего избранника мысленно, передав настроение и зрительную картинку. Увы, мне она была недоступна. Для ее появления требовалось время.

Управление скатом мне не доверили, тут был аналог наших автомобильных прав. Естественно, я их не имела. Но прогулка по городу ничуть не смущала. С удовольствием не только походила бы, но и поплавала после рассказов Лилы, да побоялась попасть под ракушку.

Правда, слово сдержать не вышло. Встретился на моем пути один блондинистый хвостатый «волк».

— Мэй… Марина, постой! — Ар догнал меня, перегородил дорогу, взявшись за перила мостика. — Хочу извиниться. Я не знал, что ты не в курсе наших обычаев. Не думал, что где-то есть острова, где люди не знают об этом.

— Извиняю. Что дальше? — Скрестив руки на груди, я насмешливо смотрела на энерийца. Он явно готовился. Надел рубашку и штаны, вооружился букетом из скрепленных между собой ракушек, напоминающих застывшие во льду орхидеи.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты думала, будто я кидаюсь на всех женщин. Извини. Это тебе. Если хочешь, покажу тебе чудесные пещеры тут неподалеку.

Я возмущенно открыла рот. Горбатого могила исправит!

— Просто прогулка, — энериец силой впихнул мне в руки букет, — без подтекста. Без устриц.

— Ар, я…

— Она никуда не пойдет! — Стен плечом отодвинул Ара, схватил меня за руку. «Неужели так сложно молча дойти домой?!» — прозвучали его слова в моей голове.

А меня точно черт попутал. Вырвав руку из лапы иераклионца, согласно кивнула Ару:

— Я согласна! Сегодня вечером у платформы.

Ар расплылся в довольной улыбке, насмешливо покосился на злющего Стена:

— Не путай свою избранницу с ее сестрой, друг.

— Не путай Иераклион с Энереем! — Стен стиснул кулаки, в угрожающем оскале блеснули заостренные зубы. — Марина… гостья моего дома!

Хоть избранницей не назвал, и то хорошо! Мне только его ревности не хватало для полного вселенского счастья.

Вцепившись в локоть воинственно настроенного Стена, я потянула его прочь от Ара. Когда отошли на приличное расстояние, сердито прошептала: «Что это было?!»

Кажется, сегодня у меня это самый популярный вопрос.

«Ты согласилась пойти с ним!» — «А не надо было меня хватать за руки и орать». — «Лир сказал, вы ели с ним устрицы!» Я поморщилась от очередного мысленного вопля избранника: «Я не знала, что у вас они имеют такое пошлое значение».

Пока шагали к дому, Стен сердито пыхтел, сопел, едва не рычал, пытался хозяйским жестом положить руку мне на плечи — ревновал по полной программе. А я пребывала в полной прострации, не зная, что с этим делать. Мало мне проблем с Лилой, так еще и тут — у «счастья» хвостатого неожиданно собственнические замашки проснулись.

— Ты никуда не пойдешь! — безапелляционно заявил Стен, когда мы вошли в прихожую.

— Это просто прогулка, — из вредности напомнила я.

— Я сказал, ты никуда не пойдешь!

Прикрыв глаза, я демонстративно потерла ухо.

— Я пленница?

— Нет.

— Тогда я пойду на эту… прогулку, — выразилась грубо, но точно. Понял иераклионец или нет — не важно, меня окончательно вывел из себя его тон. — Одна. Без тебя. А ты… иди-ка ты к Лиле! И поговорите вы, наконец!

Более-менее успокоилась только в комнате. Открыв окно, подставила горящее лицо ветерку. Я не собиралась идти на прогулку с Аром. Меня вывели из себя слова Стена, повелительный тон, которым они были сказаны. Вспылила, а теперь придется разгребать. И впредь сначала думать, потом говорить.

Сейчас бы поплавать!

Скалолазанием я не увлекалась и спуститься из окна третьего этажа по стене вряд ли смогла бы. Пришлось идти по лестнице. Я приготовилась извиняться. Мы оба были неправы, но должен же кто-то сделать первый шаг?

Стена в прихожей я не нашла. Старательно обыскав дом от крыши до двери в подводный сад, куда мне запретили заходить, пришла к выводу, что не я одна успокаиваюсь плаванием.

Оно и к лучшему! Отойдем, остынем, будет проще извиняться. А Ару придется отказать. Все же я не настолько хорошо знакома с местными обычаями, чтобы остаться с ним наедине. Я отлично помнила устрицы.

Решила, пользуясь случаем, осмотреть клумбы у подводного крыльца. Только склонилась над разноцветным венчиком одного из самых крупных анемонов, как услышала радостное: «Ого! Вот это цветник!»

Слегка помахивая шикарным золотистым хвостом, Феруза восторженно разглядывала клумбы. Я почувствовала легкий укол зависти — во втором облике энерийка выглядела еще эффектнее и ярче.

— Смотрю, Лила тут целую плантацию развела! — Русалка дотронулась тонким пальцем до актинии, ойкнула, когда та сильнее растопырила щупальца. Заговорщицки подмигнув, спросила: — Нравятся такие штуки?

— Ага.

— А хочешь, покажу кое-что необычное? Такого точно на ваших островах нет! — Феруза протянула мне руку, я, немного поколебавшись, решила, что силой меня никто не принуждает, всегда смогу вернуться обратно.

— Хочу.

Русалка пошевелила пальцами, предлагая взяться за руки.

— Я плаваю быстрее, чем ты. Я тебя дотащу. — Она улыбнулась, заметив мои сомнения. Все же мы не подруги, да и выросла я из того возраста, когда девочки ходят, взявшись за ручки. — Тут недалеко. Не бойся, я не самоубийца, за сесты заплывать не будем.

«Я и без посторонней помощи доплыву», — невесело подумалось мне, когда я все же вложила пальцы в прохладную ладошку Ферузы.

Плавала энерийка действительно быстро — за несколько минут домчала нас до одного из гребней рифов, которых в окрестностях города было великое множество. До темных отверстий пещер, где, по словам русалки, обитало какое-то местное чудо, мы не доплыли чуть-чуть. Феруза заметила за линией сест какую-то страшную тень и решила вернуться. Пугалки показывали, что там безопасно, но мнительная Феруза настояла на своем, заверив, что сесты иногда ошибаются. Обратно меня дотащили еще быстрее. Извинившись, она пообещала показать местную достопримечательность позже.

Ничего не понимаю! Зачем приплывала?

Глядя вслед энерийке, я зевнула. Вроде бы ничего не делала, а устала, будто отработала день в дельфинарии и всю ночь плавала в море. Теряю форму! Надо узнать у Стена или Лира, где тут тренажерные залы, а то так скоро в желе превращусь.

Остаток дня самым наглым образом проспала. Встала на закате с тяжелой головой и чувством нереальности происходящего. Казалось, между мной и окружающим миром появилась невидимая пленка. Она глушила звуки, размывала цвета, сглаживала прикосновения. Как сомнамбула, отыскала брошенную на пол тунику, оделась и вышла к Ару.

Собиралась сказать, что никуда не пойду, но увидела мягкий взгляд, добрую, пленяющую улыбку… И мир расцвел красками! Ветер, море, косые лучи заходящего солнца. Голос Ара музыкой звучал в моих ушах, густой пряный запах его кожи укутывал, заставлял сглатывать слюну. Осторожные прикосновения к пальцам оставляли огненные следы на коже и порождали в моей голове отнюдь не целомудренные мечты.

Восторг переполнял, эмоции зашкаливали. Сдерживать себя было непросто, но Ар не проявлял инициативы, пришлось, мысленно скрепя зубами, терпеть. Вслушиваться в ничего не значащие слова, ждать, когда же он подаст знак, что можно прикоснуться, прижаться губами к тонкой полоске чешуи на его животе.

Ар оказался приятным собеседником. Он много и по делу шутил, рассказывал о неизвестных мне видах, попадавшихся на пути.

И медлил… медлил…

Когда мы подплыли к знакомой гряде с темными отверстиями пещер, я окончательно расплылась под напором его нечеловеческого обаяния. Давно не чувствовала себе так хорошо в мужском обществе! Меня ничего не смущало, ничего не волновало. Со мной рядом такой мужчина! Многие земные девушки подрались бы за один его взгляд. А мне он достался весь просто так!

Предвкушение будоражило кровь, сердце гнало по венам адреналин, заставляя закусывать губу от нетерпения.

— Обычно сюда ходят парочки, но поверь, тут не только тихо и никого нет, но и очень красиво. — Ар отодвинул зеленую вуаль водорослей на входе в пещеру, пропуская меня.

«Верю… скоро тут не будет тихо». — Прекрасно зная, что мои мысли достигли Ара, я поднырнула под руку энерийца, на миг задержалась, одарив его красноречивым взглядом.

Внутри было чудесно!

В полумраке живыми фонариками вспыхивали цветы актиний. В глубине пещеры оказалось не только красиво, но и уютно. Напоминающая мох подушка мерцающих в темноте нитей приятно пружинила под ногами, идти здесь оказалось намного удобнее, чем плыть. Мне, по крайней мере. Ар, поддерживая меня под локоток, продолжал двигаться с помощью хвоста.

Стены пещеры будто расцвечивали неоновые узоры мягких, приглушенных цветов. Когда вода вокруг начала вспыхивать белыми огоньками, Ар остановился.

— Ночесветки? — удивленно спросила я, на миг протрезвев от любовного угара, на что получила загадочную улыбку и короткий ответ:

— Не знаю, что за ночесветки у вас там водятся, это водоросли.

Ар, придерживая за руку, провел пальцами у моего лица, заставляя крохотных обитателей пещеры светиться.

Боже! Сколько можно медлить?!

— Ты напоминаешь их… — Энериец улыбнулся, коснулся прохладными пальцами моей щеки. — Ярко вспыхиваешь и тут же прячешься. Не прячься от меня… Марина… не надо…

Последние слова прошептал в мои губы. Поцелуй в воде получился тягучим. Мягкое прикосновение, просьба.

Что я делаю? Я его едва знаю!

Не успела возмутиться, как язык Ара настойчиво скользнул в мой рот, а руки оказались на ягодицах, и мысли исчезли, оставив прохладу прикосновений и растущее внизу живота напряжение. Мокрая ткань туники, послушная уверенным движениям, поднялась вверх.

Попыталась оттолкнуть Ара, из последних сил цепляясь за остатки благоразумия, вопящего, что со мной происходит что-то странное, но он истолковал мое движение по-своему. Я оказалась сверху на Аре, лежащем на мхе. Прохладное прикосновение чешуи к внутренней поверхности моих бедер совершенно дезориентировало. Ар не вызывал отторжения, однако и особого восторга тоже.

Приятно… но ведь он… ведь я…

Ладонь Ара надавила на затылок, удерживая, не позволяя сменить откровенную позу. Энериец был, безусловно, опытным мужчиной. Его прикосновения вызывали ответную дрожь.

А потом пришло смущение — неужели он не чувствует, что я удивлена, озадачена, но не более?

В какой-то момент, когда мою очередную попытку отодвинуться «забили» лаской, понимание, что белье только что лоскутками уплыло вслед за туникой, пришло с некоторым опозданием.

Тихий стон Ара… сейчас все случится. И меня это ничуть не смутило… энериец слишком хорош, чтобы отказывать себе в удовольствии.

Именно в этот момент меня вырвали из прохладных ласковых рук, швырнули в лицо белую тряпку, в которой я не сразу признала тунику, и, отправив ударом когтистого кулака поднявшегося энерийца в полет к стене пещеры, больно стиснули ледяными руками за плечи.

Обернулась и испуганно сжалась. Лир смотрел на меня совершенно безумным взглядом, пятна на черном лице бежали в совершенно сумасшедшем ритме. Инстинктивно прижала тунику к груди. «Спрут» тихо рыкнул, вырвал одежку, распорол когтями, набросил на меня и, схватив в охапку, вылетел из пещеры. Прикосновение к ледяной коже обжигало, казалось, рядом со мной не живое существо, а айсберг. Глыба, тянущая тепло, лишающая воли, не оставляющая сил на сопротивление.

Лир выпустил меня из рук лишь на платформе у дома, и то только для того, чтобы, развернув к себе лицом, цепко обхватить пальцами мой подбородок, вынуждая поднять голову, подтянуть к себе.

Ярко-синее море во взгляде, мгновенно сменившее облик иераклионца, немного привело меня в себя. Теперь я понимала, до какой степени ситуация с внезапной привлекательностью Ара выглядела странно!

Я практически накинулась на энерийца!

— Значит, всего лишь сестра Лилы, да? — Судя по плеску и полному злости голосу, Ар нас догнал и сейчас стоял аккурат за моей спиной.

— Твоих рук дело? — Лир, точно куклу, развернул меня лицом к энерийцу. Положил ладони на виски, вынудил посмотреть на русала.

— Что? Я?.. Я что? — Энериец нахмурился, придвинулся вплотную.

Я инстинктивно отступила и уперлась спиной в холодную грудь «спрута».

Ар тем временем прикрыл глаза, сосредоточился. В воздухе загорелись синие капельки. Покружив над моим лицом, они вернулись к хозяину. Завертелись у его головы, вспыхнули и погасли.

— Она мне за это ответит! Утоплю хвостатую! — прошипел Ар, разом утратив свою невероятную привлекательность.

Феруза? Это она? Эта гадина меня заколдовала! Как? Когда?.. Так вот зачем ей нужно было взять меня за руку! Но почему? Что я ей сделала?

— Приревновала, — отозвался энериец, прекрасно услышавший мои мысли.

Я тихо чертыхнулась:

— К кому?

— Угадай с одного раза, — усмехнулся Ар, бросив взгляд мне за спину.

Боже! Я идиотка! Эта креветка ведь не знает, кто я! Дальше развивать мысль побоялась, потом себе плешь проем за беспечность, когда рядом никого не будет.

— Ну? Как себя чувствуешь? — Энериец пощелкал пред моим носом пальцами. — Желания есть?

— Да! — Я дрожала от холода, которым буквально пропитывал меня Лир. А еще запоздало пришло понимание, что прижимаюсь к одному совершенно голому мужчине. А от второго меня отделяет лишь кусок туники. Спасибо, что сейчас ночь, и дом стоит на отшибе! — Отойдите от меня!

Сзади послышалось сдавленное ругательство, и я смогла облегченно вздохнуть — личная холодильная установка отодвинулась. Клацая зубами, выставила перед собой руку, удерживая другой остатки туники у груди, и, отступая к двери дома, прошептала: «Стойте, где стоите! Хватит с меня магии! Сама отогреюсь!»

— Марина, что случилось?! — Лила всплеснула руками и бросилась ко мне, оставив Стена сидеть в кресле.

Избранник поспешно закрыл глаза — после сцены ревности на мосту скорость, с которой он это сделал, порадовала. Хватит с меня загадок и недоговорок на сегодня! Хочу в постель и чашку чего-нибудь горячего, можно крепкого и алкогольного!

— Все хорошо! — Клацая зубами от холода, я, прикрывая остатками туники тылы, заспешила вверх по лестнице.

Лила догнала меня у комнаты, молча накинула на плечи толстое одеяло, весьма неожиданное для тропиков, и вручила стопку одежды в упаковке.

— Я кое-что прикупила для тебя… мы ведь так и не попали в магазины… — стеснительно улыбнувшись, она убежала за согревающим средством. Надеюсь, алкогольным. Или хотя бы очень горячим.

Вылезать из теплого одеяла не хотелось, но и расхаживать в одной порванной тунике тоже было неудобно. Оценив простое, длинное, до середины икры, платье-тунику и достаточно закрытое белье в стиле Лилы, я подумала, что ей не повредит слегка раскрепоститься, хотя бы в том, что касается нижнего белья. А то с таким настроем Стен интима ждать еще года два будет.

Вспомнив о том, что температура воды в душе регулируется, я забрала вещи и отправилась греться. Впервые в жизни получала удовольствие, стоя под горячими струями. Голова немного кружится, и сердце выскакивает из груди — но это такие мелочи. Главное — мне тепло!

Смыла с себя следы прикосновений Ара, оделась. В комнате ждала Лила. И чай. Горячий. Я немного перегрелась в душе, но отказываться от напитка не стала, побоялась обидеть брюнетку.

— Куда ты пропала? Мы тебя искали. — Лила заботливо подливала чай. — Стен хотел извиниться… он зря вспылил.

— Вспылил?

Интересно, он все ей рассказал или нет? Оказалось, все. Брюнетка бледнела, краснела, шла пятнами, а кому будет приятно говорить о том, как к тебе на работу заваливается любимый парень и начинает заниматься самоедством, потому что неожиданно для себя приревновал другую девушку? Подивившись тому, какой у нас толстокожий бегемот-избранник, я прервала излияния Лилы, попросив кратко рассказать, что случилось, пока я спала и гуляла по пещерам с Аром.

После визита в магазин Стен уплыл на ферму по разведению ездовых скатов и дельфинов, принадлежащую его роду. Вечером заехал за Лилой, посчитав, что успеет вернуться к моему отплыву на свидание и остановить неразумную избранницу. Чары Ферузы вытурили меня из дома чуть раньше. Обнаружив, что меня нет, Стен с Лилой бросились на поиски. Не нашли, решили, я сама образумилась, и вернулись обратно.

А тем временем меня, совершенно неразумную и неадекватную, нашел Лир, возвращавшийся в город. Что тут скажешь? Повезло! Если бы не «спрут», был бы в моей жизни опыт близких отношений с русалом. Вообще-то я девушка мирная, но сейчас хотелось слегка проредить прическу одной ушлой русалке. Лила, как ни удивительно, меня поддержала. Даже предложила немедленно навестить хвостатую. Пришлось напомнить о Стене. Сомневаюсь, что он одобрит такой метод борьбы с чародейками. Хотя брюнетка заверила, что вполне может одобрить и… помочь.

Занятные у нас складываются отношения.

Если забыть, что я запасная избранница Стена, вполне могу подружиться с обоими. Стоит только вспомнить об этом малоприятном факте — получается непонятно что. Лила беспокоится о Лире, на дух не переносит его бывшую девушку, обвиняет ее во всех бедах. Ладно, при желании ее поведение можно списать на то, что брюнетка воспринимает иераклионца как старшего брата. Ведь любит она Стена. А он приревновал меня к Ару. И любит Лилу. Значит, надо поторопиться с помощью «конкурентки», пока Стен еще что-нибудь ко мне не начал чувствовать.

— Марина, ты как? Все хорошо? — в комнату заглянул Стен. Дождавшись моего утвердительного кивка, спросил: — Есть хотите? Могу что-нибудь приготовить.

Я быстро закивала. Мужчины этого мира мне определенно нравятся!

Лила вызвалась помогать, а я увязалась следом: интересно же, как выглядит местная кухня! Пока меня баловали исключительно готовыми блюдами. После дома, дерева, коралла, шторки с ножками и фена-торнадо там должно быть что-то совершенно нереальное!

Кухня поразила меня в самое сердце. Настоящая мечта тех, кто не любит готовить! Куда там нашим земным кухонным комбайнам, микроволновкам, посудомойкам и другой бытовой технике!

Соморежущий нож — это сила!

Все предметы были привычной формы, однако действовали необычно. Кухонный стол утилизировал очистки, фильтровал грязную воду, которой было совсем мало, потому что охладительная камера в стене сама мыла и дезинфицировала продукты, когда их туда помещали. Мои опасения, что после дезинфекции есть их будет сложно (я подумала о хлорке и других едких и вредных составах, которыми на земле обрабатывали продукты), не оправдались. Все вещества выделяло дерево, и они испарялись практически мгновенно, стоило вытащить продукты из холодильника.

Нож сам резал куски на кубики, ломтики и прочие геометрические фигуры. Выбирай режим, направляй и занимайся своими делами. По тому же принципу работали ложки для смешивания и взбивания.

Чары — и никакого расхода электричества! Подключаются к нитям магии через небольшие кристаллики. А так как города иераклионцев изначально стоят на огромных узлах магических нитей, перераспределяют чары по домам с помощью специального металла, того самого, серебристого. Контактировать непосредственно с нитями, находящимися под водой, не было необходимости. Почему люди не используют его на суше? Он там разрушается.

Магия разогревала, кипятила, жарила блюда, наполняя напоминающую большую луковицу капсулу. За считаные секунды! Ни одной самой быстрой скороварке подобное не под силу!

Естественно, при таких скоростях приготовления не имелось надобности в больших кастрюлях. Миски с крышками сохраняли нужную температуру блюда.

В отличие от меня Лила и Стен готовить любили. Больше того, ребята негласно состязались в этом умении. Стоило брюнетке отстать или что-то перепутать, насколько поняла, на ее родине были немного другие продукты, как Стен пользовался моментом, чтобы приобнять или чмокнуть в щеку Лилу. Она счастливо краснела и смущалась. Ответных действий не предпринимала.

К моменту, когда весь стол был заставлен мисочками и тарелочками, под крышками которых бурлило и шипело что-то невероятно вкусное, мне было настолько жаль Стена, что начала подумывать, а не стребовать ли с Ферузы в качестве компенсации за чары немного любовной магии для нашей парочки. Вспомнив свои ощущения в объятиях Ара, брезгливо поморщилась — ребята заслужили настоящую страсть, а не магическую замену.

Мне бы тоже хотелось, чтобы меня кто-нибудь так же любил. Но ведь не всю же жизнь я буду запасной избранницей? Освоюсь, разберусь с тараканами Лилы, прихлопну парочку и, погуляв на свадьбе ребят, озадачусь поисками своего хвостатого или бесхвостого счастья. Тем более что тут выяснилось, если у избранницы нет родственников и связь с иераклионцем или иераклионкой не образуется, их не бросают на произвол судьбы. Жить рядом не принуждают, но частью рода считают. Так что одна я тут в любом случае не останусь.

Ну что? Хотела дружную семью, где все друг друга поддерживают, — вот она, семья.

— И как часто между избранниками не образуется связь? — спросила я, дождавшись, когда парочка оценит масштабы бедствия под названием «два повара соревновались и забыли, что едоков всего три».

— В половине случаев. — Стен подтянул кресло, в котором расположилась Лила, к себе. — Поэтому мы никогда не тянем с избранием. Лучше с первой жемчужины обрести свою вторую половинку, с которой ты проживешь всю жизнь, чем дождаться последней и не знать, примет ли она жемчужину, полюбит ли она тебя.

Ясно, кажется, я знаю, кто стал избранницей первой жемчужины… а кто второй. Улыбаться резко расхотелось, Стен с Лилой заметили перемену в моем настроении, переглянулись. Лила пошла нервными пятнами, а Стен жизнерадостно улыбнулся и извинился, что вытащил меня из привычного мира, заверил, что все будет хорошо.

Оптимизма Стена я не разделяла — не он, в конце концов, третий лишний, но больше портить своей кислой физиономией настроение окружающим не стала. Воспользовавшись удачным поводом, начала выспрашивать об избрании. И все равно тема осталась мутной и до конца непонятной. Такое чувство, что меня попросту не хотели пугать.

Вначале все более-менее. Жемчужина на родовом коралле, согласие, хранитель отправляется на поиски. Избранник принимает дар, его переносят к иераклионцу или иераклионке. Если есть симпатия, возникает метка. Нет симпатии — никто никому ничем не обязан. Потом жизнь под одной крышей, чувства, любовь… С этого момента Стен и Лила определенно темнили. Утверждали, что затем образуется некая связь, и лишь после — свадьба.

Фэнтези в свое время я тоже читала и на избрание наталкивалась. В книгах оно выглядело несколько по-другому: она, он, много секса, свадьба, а потом любовь, когда деваться уж некуда.

А тут все упиралось в любовь. Не спорю, чувство великолепное, но что еще у них там такое жуткое между «влюбились» и «свадьбой»?!

Секс?

Вряд ли. Хотя Стен в прошлый раз проговорился, что конкретно у них причина — именно в нем, точнее, в его отсутствии. А у других? Допустим, я влюблюсь в Стена, а его переклинит на мне — очевидное — невероятное, но все же?

Услышав это, Лила поперхнулась, а Стен, постукивая ее по спине, коротко отрезал: «Нет, не будет такого».

Поняла, что от двух партизан я ничего путного не узнаю, и решила озадачиться поисками альтернативных источников знаний. Самым подходящим мне казался Лир, которого сейчас неизвестно где носили черти.

В комнату возвращалась с четким планом действий на завтра: допросить Лира об избрании, вплотную заняться изучением законов этого мира, конкретно — основ, касающихся магии, чтобы больше не попасть под влияние чар по незнанию. Третьим пунктом значились законы иераклионцев — нужно выяснить, могу я подать в суд на Ферузу или нет? Помимо русалки, не мешало бы поставить на место моих несостоявшихся мамаш. Ловко у них вышло, виден опыт. Я не злопамятная, просто не люблю, когда подлость кому-то сходит с рук.

В комнате меня ждал сюрприз — небольшая раковина, напоминающая красивый бледно-лиловый цветок розы, переливающийся внутри перламутром. Прочитав обнаруженную под ней записку, я задумчиво посмотрела на подарок.

Неожиданно.

Лир извинялся за то, что повел себя грубо, и сообщал, что в ближайшее время Феруза уедет из города.

Что может быть лучше моря ночью? Только ночной океан! Неземной океан!

Огромная луна над водной гладью, серебрящаяся лунная дорожка и неожиданные яркие вспышки фиолетового и лилового цвета в воде и над водой — летучие рыбы. В отличие от земных они не просто выпрыгивают, а на самом деле, изящно помахивая прозрачными плавниками-крылышками, зависают в воздухе, оставляют за собой шлейф брызг и искры магии.

Невероятное зрелище!

Но стоит нырнуть, и ты оказываешься в сказке. Здесь все, буквально все пропитано магией моря. Напоминающие инопланетян гребневики, медленные медузы, россыпь колониальных рачков, будто разноцветный жемчуг. Освещенная огнями подводная часть города, окруженная клумбами анемонов и рощами древовидных водорослей.

А сколько я всего нового узнала!

Лир с удовольствием рассказывал и показывал местные чудеса, попутно объясняя, какие из них могут быть опасны и почему некоторые, условно безопасные, не пропускают сесты.

Мы давно выплыли за границу ярких огоньков, но я не боялась, уверенная, что Лир сможет меня защитить. Наверное, поэтому не сразу заметила, как изменился цвет заградительных огней.

Вода задрожала от вибрирующего рева, над нашими головами пронеслось огромное черное тело. В темноте сверкнули два ряда белесых глаз пробудившегося и острые плавники-крылья, шесть штук, все грудные. Чудовище больше всего напоминало ската манту, но явно имело среди сородичей крокодилов и пауков! Огромная туша с вытянутыми челюстями и глазами на брюхе стремительно летела к городу.

Лир быстро огляделся, видимо, пытался найти убежище для меня. Недовольно скривился, в пещерке у небольшого рифа, где мы были, разве только осветительный шарик с рыбкой поместится.

— Руку! — скомандовал иераклионец. И уже на полном ходу, цепко держа меня за кисть, добавил: — Как только попадешь за купол, беги в дом, нижний надводный этаж, дальние от купола комнаты. Открой окно. Дом крепкий, но всякое бывает. Если что, беги к центру города. Лила покажет куда.

Промелькнули острые «крылья» пробудившегося, сзади раздался недовольный рев. Меня на полной скорости зашвырнули за барьер, разгорающийся слепящим белым светом. Проехав попой по платформе, я какое-то время щурилась, дезориентировано озираясь по сторонам, пока не сообразила прикрыть глаза ладонью. Как оказалось — вовремя! Испуганно взвизгнув, откатилась в сторону: на место, где я только что сидела, упало огромное щупальце.

Вскочив на ноги, отбежала подальше от извивающегося отростка, скребущего по серебристому камню острыми когтями.

— Бежим! — Лила, сопровождаемая фантомным дельфином, потянула меня за руку.

Отбежав от сияющего купола, сквозь который то и дело прорывались то щупальца, то острые крылья, то нечто, напоминающее громадные ноги краба, остановились. Хранитель исчез, значит, нам ничего не угрожает. Лила согласилась, хотя по бледному лицу и испуганным глазам было видно, что брюнетка с удовольствием сбежала бы подальше.

За куполом шла битва. Три напавших на город пробудившихся неумолимо прорывали защиту стражей. Лир, темную фигуру которого я разглядела даже сквозь сияние угасающего купола, никак не мог взять под контроль монстров.

В какой-то момент я поняла, что сейчас он сделает что-то невероятное и жуткое.

«Не надо!» — взмолилась про себя.

Я не знала, на что он решился, просто в груди стало пусто, пальцы задрожали, и дыхание перехватило. Так бывает, когда с твоими близкими случается что-то непоправимое.

Лир будто услышал. Он криво улыбнулся мне, повернул голову к скату. И снова погрузился в транс. Голубые огоньки на его коже погасли, а потом вспыхнули с новой силой. Между ними засеребрились тонкие нити магии, сливаясь, они сплетались в жуткий узор, состоящий из голубых узлов и толстых белых «вен».

Воздух загустел, все звуки стихли. Бесшумно исчезли остатки купола. Стражи удивленно замерли с золотыми сетями в руках. Горожане ошарашенно стояли, открыв рты, забыв, как только что стремились убежать к центру города.

Я кожей чувствовала исходящую от Лира ярость, холодную, вымораживающую душу и заставляющую послушно замереть на месте. Не важно, что между нами несколько десятков метров. Я видела, как успокаивается чудовище, поворачивается и направляется в сторону разлома. Как за ним следуют еще два монстра: гибрид улитки и каракатицы и громадный омар.

Лир на секунду обернулся. Его лицо застыло равнодушной маской. Вокруг иераклионца мерцала серебристая аура чар.

Что он делает?

Я испуганно посмотрела в сияющие глаза.

Давление чужой, инородной злости отступило, мы с Лилой дружно вздохнули и сели прямо посредине мостика.

— Что он с собой сделал? — прошептала я, содрогаясь от нехороших предчувствий.

— Не знаю… но, судя по тому, что мы почувствовали… он будет очень голоден… а девушки еще нет… — Лила испуганно покосилась на меня, прикрыв рот рукой.

— Значит, будем импровизировать, — невесело усмехнулась я, поднимаясь на ноги. — Не бойся, Лир мне сказал, что его… тело меня выбрало в качестве… грелки…

— Тебя?

— А ты разве не на это намекала?

— Нет… Я не знала… Но как? Когда? — Брюнетка растерянно смотрела на меня.

— Сегодня и выбрал, пару часов назад.

К дому мы возвращались молча. Лила, очевидно, была в шоке. Я же прилагала максимум усилий, чтобы настроиться на роль грелки. Выходило из рук вон плохо. Я не представляла, как это происходит. А возникающие в голове картинки имели совершенно нецеломудренное содержание. Все же Лир весьма привлекательный мужчина. Не только внешне. Проведя в его обществе некоторое время, я все чаще испытывала чувство сожаления, что не он мой избранник. Пусть он монстр, но такой харизматичный!

Дом, как и сказал Лир, не пострадал. Пара царапин от клешней на стене, несколько сломанных веток на крыше уже зарастали. Летучие ящерицы успокоились и вернулись в крону.

В прихожей Лила замялась и, нерешительно посмотрев на меня исподлобья, тихо спросила:

— Ты точно хочешь ему помочь? Я слышала, что девушек привезут завтра…

— Не знаю. Скажи, после всего того, что Лир сделал за куполом, он до завтра дотянет?

Лила опустила глаза — что и требовалось доказать. Эх, все же в глубине души я надеялась, что не придется быть грелкой. Но раз другого выхода нет… Чувствуя себя камикадзе, я допросила Лилу.

Оказалось, процесс подпитки был жизненно необходим Лиру, без него он зверел. Раз в год человеческая девушка становилась его источником. Свои «жертвы» он берег, растягивал процесс «кормления» на несколько месяцев.

Последней «жертвой» была Лила. Она сама вызвалась. Брюнетка считала, что ее дар целителя может вылечить Лира, но у нее ничего не вышло.

Не воспользоваться удобным случаем и не узнать, как Лила попала в дом Лира, не могла. К тому же я нервничала, иераклионец все не возвращался. А разговоры отвлекали. От беспокойства за него и от мыслей о предстоящей подпитке.

Брюнетка тоже волновалась — проблема настоящего вытеснила страхи прошлого, и мне поведали весьма неприятную историю. Лила была дочерью состоятельных людей. Третьей. Девушка понимала, что родители выгодно продадут ее замуж и дальше забудут о ее существовании, как было с сестрами. Она даже почти смирилась с этим. Пока не узнала, кто ее будущий муж. Энериец! Мечта. Лила, как и все человеческие девушки, втайне мечтала стать женой русала. Но ее отца вполне устраивало пребывание дочери в статусе любовницы. Энериец оказался из тех, кто любит делить женщин с друзьями. Одна ночь в их обществе — и брюнетка сбежала за линию сест. От нападения стаи оголодавших акул ее спас Лир.

Потом было долгое разбирательство, проведенное в закрытом режиме. Энерийцы не хотели афишировать, что один из них опустился до принуждения. Они считали, что невероятно хороши, чтобы уговорить партнера на что угодно без давления. Иераклионцу удалось доказать, что было совершено насилие. И бывший любовник, и отец Лилы остались весьма недовольны. Первый даже получил небольшой тюремный срок и штраф. Второй — так и остался безнаказанным.

Если у русалок за насилие полагалась уголовная ответственность, у людей все было мутно, и доказать что-либо не представлялось возможным.

Теперь я знаю, почему Лир ничего мне не сказал. Лила взяла с него и Стена слово, что они никому не расскажут подробности ее развода.

После разбирательств Лиле некуда было идти, и она осталась в доме «спрута». Вскоре подошло время подпитки. И девушка решила, что сможет помочь. Но ничего не вышло. Лир тянул тепло из целительницы быстрее, чем из обычных девушек.

Неожиданная храбрость брюнетки удивила. Благодаря Лиле я примерно представляла, как происходит подпитка — тесный телесный контакт обязателен. Как она смогла после насилия? И почему тогда не подпускает к себе Стена?

Все оказалось намного проще. Покраснев, как помидор, Лила пояснила, что ей с Лиром не требовался контакт, достаточно было взяться за руки, как при исцелении.

Ну что, фронт работ с Лилой я определила, осталось вытащить из безумной ярости Лира, и мой лимит добрых дел на сегодня будет исчерпан.

— Вернулись! — сообщила брюнетка, следившая из открытого окна за входом.

Я подошла к ней и высунулась наружу. Стен приветливо и вымученно улыбнулся нам обеим. Исцарапанный, с заплывшим глазом, он обеспокоенно покосился на закрывшуюся за братом дверь.

— Стен, Марина собирается подпитать Лира.

— Ты уверена? — озабоченно нахмурился избранник.

— Нет, — ответила я. — Но у нас больше нет вариантов. Если вдруг с вами что-то начнет происходить, прекращаете нашу… подкормку, ладно? — Вспомнила о том, что Лир боялся навредить нашей с ребятами связи.

Стен кивнул. Лила порывисто обняла меня за плечи и шепнула в ухо:

— Помоги ему, пожалуйста!

В комнате Лира царил полумрак. Светильники иераклионец погасил, оставил один у двери.

Лир стоял спиной ко мне и, опираясь о подоконник когтистыми руками, вглядывался в медленно нарастающий вокруг города магический заслон. Голубые огоньки на черной коже мигали, как сумасшедшие, намечая контуры изменившегося тела. Острый гребень вдоль позвоночника, напоминающий плавники, выступы на предплечьях, сверкающая чешуя на висках, изогнутые крючья на щупальцах.

Это же, наверное, больно?

Я быстро подошла к «спруту», дотронулась до его руки пальцами. Кожа обжигающе холодная! В ответ на легкое прикосновение послышался тихий рык и тяжелый вздох: «Уходи! Я справлюсь».

Врет. Я же вижу, как ему плохо. С таким остервенением когти в стену от спокойствия не вонзают. Отрицательно покачала головой, решительно положила на плечо Лира ладонь. «Тебе нужно…» — «Откуда ты знаешь?!»

В один миг я оказалась прижатой к стене. Синие глаза мерцали в темноте, голубые огоньки позволяли рассмотреть хищную усмешку на губах мужчины.

— Боишься? — вкрадчиво спросил иераклионец, в голосе которого клокотала ярость.

— Нет.

Я вложила свои запястья в его ладони.

— Ты вернул монстров в разлом?

— Да!

— Тогда иди сюда… тебе это нужно. Давай же, пока я не передумала!

— Прости… — сипло прошептал Лир, почти впечатывая меня спиной в стену.

Мои руки оказались задраны над головой. Вначале платье, а потом и белье кучкой рваного тряпья соскользнули к ногам. Запоздало проснувшийся страх заставил сопротивляться.

— Не сопротивляйся, иначе я могу навредить! — Иераклионец прислонился к моему лбу своим, взгляд ярко-синих глаз завораживал, подчинял.

Прикосновения из ледяных становились обжигающими. Они вытягивали тепло, заставляя дрожать от холода. В них не было никакого чувственного подтекста. Меня использовали в качестве источника тепла. Обогревателя, батареи! Печки!

Холод проникал под кожу, мышцы дрожали, зубы выбивали дробь. В ушах шумело, лицо Лира расплывалось. А он продолжал тянуть тепло. В его синих глазах было столько муки, смешанной со злостью…

Я вяло шевельнулась, почувствовав, что кожа Лира стала чуть теплее, болезненный холод отступил.

— Сейчас… еще немного…

На скулах «спрута» выступили желваки. Стиснув зубы, он отодвинулся от меня. Не выпуская моих рук, не дал сползти на пол. Медленно вернул себе человеческий облик.

Я вяло подумала, что обнаженный мужчина отлично сложен, и поза у нас очень двусмысленная. Наверное, покраснела, если бы могла, меня бил озноб.

Лир подхватил меня на руки, отнес на широкую круглую кровать у окна, за которым в свете луны серебрилась морская гладь. Пока он укутывал меня в одеяло, казалось, ему вообще все равно, что перед ним обнаженная девушка.

— Потерпи немного. Я позову Лилу.

— Быстрее, — просипела я, на большее сил не осталось. Лежа под толстым одеялом, дрожала, борясь с желанием свернуться калачиком и уснуть.

Лила не стала вынимать меня из мягкого кокона. Наоборот, укрыла парой одеял сверху. Взяв мою руку, она закрыла глаза, и стало немного легче.

Меня по-прежнему трясло от холода, но дрожь стала мельче, и желание спать пропало.

— Дальше я сам! — Лир, одетый в свободные штаны и белую рубашку, выпроводил Лилу.

Судя по ее удивленному взгляду, это было не в его правилах.

Лир укутал меня еще в несколько одеял, подложил под голову пару подушек. Вручил большую кружку с горячим чаем и уселся на краю кровати.

Две попытки удержать в трясущихся руках питье чуть не закончились ожогом. Иераклионец молча отобрал кружку и, подложив под мою голову руку, начал поить.

Мы, уставшие и довольные, сидели в столовой у магазина, когда Лила тихо сказала, показывая на вход глазами:

— Смотри, кто пришел! Тебя ищет. Сбежим?

— Зачем? — Я кивнула в ответ на приветливую улыбку Ара.

Энериец выглядел впечатляюще: стянутые зажимами волосы собраны в подобие косы, рубашка и штаны из белой дорогой ткани обрисовывают гибкое тело, сандалии идеально сидят на широких ступнях. В одной руке шар, внутри которого редкая морская лилия, в другой — напоминающая орхидею лиловая ракушка.

— Ну как же? Он… и ты… он тебя чуть… хоть это были чары… но… — Брюнетка покраснела, как закат над водой, на который мы смотрели до прихода русала, отодвинув шторку.

— У нас другая ситуация. Нас обоих околдовали. Мне нужно с ним поговорить.

— Доброго дня, рыбки! — Ар грациозно опустился в кресло, вручил растерявшейся Лиле шар с лилией. — В твою коллекцию. Слышал, у тебя самая большая коллекция подводных цветов в Иераклионе?

Брюнетка смешалась, пошла красными пятнами, намертво вцепилась в подарок, с восторгом глядя на оранжевое чудо внутри.

— Это тебе. — Мне протянули раковину. Брать не спешила, помнила и об устрицах, и о магии прикосновений. — Без тайного смысла, без магии, от чистого сердца, — заверил Ар.

— Спасибо. — Положила подарок на стол, вопросительно посмотрела на энерийца. Я девушка не гордая, могу и сама предложить пройтись, чтобы поговорить.

— Прогуляемся? — Ар кивком показал на мостик недалеко от столовой.

— Да. Лила, я быстро.

— Марин, но ведь… — Брюнетка сделала «страшные» глаза.

Ар усмехнулся и, понизив голос, сказал:

— Лила, рыбка, не надо считать всех энерийцев насильниками. Если бы ты больше интересовалась новостями, знала бы, что твоего бывшего любовника больше нет в живых… он решил устроить прогулку с близкими друзьями на природе и неудачно выбрал место рядом с гнездом левиафанов. Личности погибших смогли определить с помощью чар.

Я удивленно вскинула глаза на Ара, спокойно разглядывающего узор на столе. Неужели это он разделался с обидчиками Лилы?

— Судьба! — развел руками энериец, с жалостью глядя на растерянную, хмурую брюнетку, которой новость о гибели обидчиков не принесла радости. И уже мне: — Пойдем?

Облокотившись о прозрачные перила мостика, я любовалась закатом. Устроившись рядом, Ар не спешил говорить, довольно щурился на садящийся в море алый диск.

— То, что случилось с теми… любителями прогулок, случайность? — Я не смогла подобрать цензурного слова, чтобы точно назвать подонков, испоганивших жизнь Лилы.

— Да. Отец Лилы тоже случайно утонул. Так совпало. Но не стоит ее расстраивать.

Не поверила. Слишком беспечно прозвучал ответ.

— Чтобы ты знала, энерийцы никого не принуждают к близости, тем более к такой. И чары мы не используем.

— Зачем мне это знать?

— Не хочу, чтобы ты послушала сестру и изменилась.

Как интересно.

— То есть я отличаюсь от других девушек? — Надо же знать, где я прокололась. К попаданцам тут отношение нормальное. Вот только если это выяснится, окружающие поймут, что я — запасная избранница, и Стену крышка.

— В тебе нет наших предрассудков. Видимо, ты приплыла с очень далеких островов.

— Очень!

— Я так и думал. Ты ведь не родная сестра Лилы?

Пожала плечами — все и так понятно.

— Прости меня за то, что случилось в пещере. Я слишком обрадовался, что ты ответила, не заметил чары. Поступил, как малек.

— Простила. Мы оба виноваты. Мне нельзя было быть такой доверчивой.

Все — большая жирная точка. Отношения выяснили, теперь можно разбегаться. Но энерийца точка не устраивала, он решил превратить ее в запятую.

— Я бы хотел встречаться с тобой.

Удивленно покосилась на Ара. По-моему, и без слов понятно — как мужчина он меня не интересует. Энериец прекрасно знает, что в пещере мною двигали чары, обострившие до предела инстинкты. А другом я его не вижу. По крайней мере, пока свежи воспоминания об устрицах.

— Встречаться не как с девушкой, рыбка. — Улыбка Ара вышла немного кривой и грустной. — Как с другом. Мне интересно с тобой общаться. Ты оцениваешь окружающих по поступкам, а не принадлежности к расе. Жаль, я не понял этого сразу.

Ар запрокинул голову и, глядя на сереющее вечернее небо, рассмеялся.

— Первый раз кто-то смотрит на меня не как на энерийца, а как на обычного человека! — И серьезно глядя на меня, добавил: — Мне это нравится. Давай попробуем познакомиться заново?

Я задумчиво закусила нижнюю губу. Почему бы и нет? Наши отношения с самого начала были сплошным недоразумением. Хороши — оба! Кроме того, Ар предлагает дружбу, а не нечто большее. А у меня слишком мало друзей в этом мире, чтобы отказываться. Ну, и последний, вполне прозаичный довод: дополнительный источник информации не помешает.

— Давай попробуем, — крепко пожала потянутую руку энерийца. — Марина. Сестра Лилы, избранницы Стена из рода Черного дельфина, — представилась по всей форме, как говорила брюнетка.

— Ар, четыреста восемьдесят шестой на корону Энерея. Сын Грира четыреста семидесятого.

Помня слова Лилы о болезненном отношении энерийцев к своим именам, я спрятала улыбку и с умным видом кивнула.

Фамилий и имен родов у русалок не было, их заменяли номера, обозначающие, какое место энериец занимает в очереди на трон. Девочки номеров не получали. Соответственно, отец Ара — четыреста семидесятый претендент. А сам Ар — четыреста восемьдесят шестой. И у него пятнадцать старших братьев.

— Ты уже ходила к главному узлу города? — облокотившись о перила, поинтересовался Ар.

— Нет.

— Хочешь посмотреть? Давай завтра?

Хотела сказать «давай», потом вспомнила, что сегодня проспала полдня после подпитки Лира. Ему привезли девушек. Но вдруг никто не подойдет?

— Не с утра, ты ведь помогаешь Лиле в магазине? — Ар истолковал мое молчание по-своему. — У вас же есть обеденный перерыв?

— Да нет, дело не в ней. — Не знала, стоит говорить о том, что я стала временной «грелкой» Лира или нет.

— Лир не будет против. Мы с ним все выяснили, когда навещали нашу общую знакомую, которая сегодня утром поспешно отбыла из города.

— Ферузу?

— Пока у нас только одна настолько наглая знакомая, — хмыкнул Ар. — Если тебе неудобно, давай послезавтра. Завтра я сплаваю в Эреиду.

— Хорошо! — До послезавтра буду точно знать, нужна ли я Лиру.

Попрощавшись с Аром, я вернулась к Лиле. Вскоре к нам присоединился Стен. Иераклионец радостно сообщил, что оракулы не видят ничего странного в том, что моя метка переместилась. Так бывает. Доползти до нужного места она все равно не успеет — связь Лилы и Стена помешает. Прояснился и еще один важный для нас вопрос: оракул заверил, что я могу быть источником Лира — это никак не повлияет на связь.

О последнем Стен радостно сообщил брату, отыскавшему нас в столовой и присоединившемуся к семейным посиделкам. Не обнаружив нас дома, Лир отправился на поиски, столовая было одним из любимых мест брюнетки.

«Спрут» известию, что я могу быть его «грелкой», не обрадовался. Смерил довольного Стена взглядом и уставился на алый краешек солнца, выглядывающего из-за горизонта.

Некоторое время мы сидели молча. Лир задумчиво потирал подбородок, откинувшись на спинку кресла. Синяя рубашка удивительно шла к его ярким глазам, ткань красиво обрисовывала мышцы, закатанные до локтя рукава открывали сильные руки. Темно-синие, почти черные брюки и черные сандалии заканчивали вполне современный облик. Из украшений — один темный тяжелый браслет с символом рода — черным дельфином, видимо, надел по случаю, раньше я это украшение не видела. Пояс русалок у его народа был не в чести. Если бы не темная полоса на шее, тянущаяся и по наружной стороне предплечий, и ртутные отблески на смуглой коже, иераклионца вполне можно было бы принять за обычного мужчину.

— Лир, девушки не подошли? — робко поинтересовалась Лила, придвигая кресло ближе к Стену и испуганно сжимаясь под тяжелым взглядом «спрута».

— Да ну ладно! Я видел, они целую толпу привезли! — беспечно махнул рукой Стен.

— А я видел массовую женскую истерику, — едва слышно процедил Лир, — всего лишь когти отрастил на руке. Пришлось отправить их обратно.

— Пусть пришлют еще! — беззаботно пожал плечами Стен. Его сейчас интересовали лишь волосы избранницы. Он незаметно поглаживал черные блестящие пряди, свисающие с наружной стороны спинки кресла.

Повода для радости не было, но мне неожиданно стало легко и тепло на душе. Пришлось признать, что после сеанса «подогрева» Лира меня напрягала мысль, что какая-то другая девушка окажется в его руках. При этом передергивало, стоило вспомнить, как из меня тянули тепло. Так что никакие мазохистские наклонности во мне не проснулись.

Что же тогда? Ревность? Вряд ли. Я почти не знаю Лира. И это их избрание. Обида? Может быть. Я могу помочь, а он отказывается признавать, что со мной все будет проще, создает себе проблемы.

— Других не будет, — наконец снизошел до ответа Лир. — Люди уже знают, что я потерял контроль над чарами. У них настоящая паника. Они решили, что Совет направит меня к ним… чтобы превратить их в рабов.

Воспользовались предлогом, чтобы разорвать невыгодный договор. Панику устроят. Но помогать иераклионцам больше не станут. Политики, они и в другом мире — политики.

— Мы собирались в питомник сплавать, ты с нами? — закруглил неприятный разговор Стен.

Лир коротко кивнул.

В питомник, где выращивали ездовых скатов и дельфинов, мы поехали в ракушках. Как-то само получилось, что я села к «спруту», а Лила к избраннику. Парочка почти сразу уплыла далеко вперед.

Глядя им вслед, я в очередной раз позавидовала их любви, почувствовав себя лишней, запасной. Надеюсь, белье и ночнушка, купленные Лиле, сработают, и я больше не буду третьей лишней. Свою жизнь устраивать нужно. Учиться, искать работу — не вечно же Лир будет со мной возиться. Не бросят, помогут, но учиться за меня никто не будет.

Питомник оказался настоящей фермой. С многочисленными большими вольерами, где плавали скаты и дельфины.

Убедившись, что мой браслет с дыхательным камнем на месте, Лир устроил экскурсию. Переплывая от одного ажурного загона к другому, я тихо радовалась: Лила и Стен «потерялись» по дороге, судя по направлению, отправились домой. Отлично, постараюсь подольше задержаться в питомнике.

Пусть наша парочка оторвется. Нет, звукоизоляция в доме отличная. Если не открывать окна, как сделала я. И личные этажи можно изолировать по желанию владельца, и двери комнат тоже. Это мне Лила объяснила, когда я возмутилась, что у меня не спальня, а проходной двор. Нужно просто пожелать, а чары сами все сделают.

Но этаж или комната — это не то! А вот целый дом! Стен заслужил.

Специально тянуть время не пришлось. Питомник был необыкновенным. Мне хотелось все осмотреть, все узнать, везде заглянуть.

Восторженно поглазев на полосатых скатов, «летающих» под куполами подводных загонов, я накрепко застряла у дельфинов. Их вольеры напоминали вытянутые колонны, верхним концом касающиеся поверхности. Внешне млекопитающие не отличались от земных, но размерами превосходили и оказались на порядок умнее.

Лир охотно рассказывал об обитателях питомника, знал поименно почти всех дельфинов, помнил, кому и кого продали и как хозяин обращается с питомцем. Что удивительно, у иераклионцев имелся закон, в котором подробно расписано обращение и уход за домашними обитателями. За его нарушение хозяина могли обязать вернуть покупку обратно в питомник и наложить штраф. Если дело обстояло совсем печально, лишить прав на управление транспортом и запретить приобретение животных. В таком случае нерадивому владельцу одна дорога — пользоваться услугами наемных ракушек.

Я плавала между загонами, знакомилась. Как же мне не хватало дельфинов!

Животные отвечали взаимностью. Самки разрешали погладить малышей. К парочке агрессивных самцов, которых не могли продать, разрешили зайти в загоны. Нрав у их обитателей оказался бойцовский — таким не в ракушке ходить, а дом вместо собаки охранять.

Оказалось, дельфинов использовали и для этих целей. Лир пообещал найти желающих приобрести боевого охранного дельфина.

Случайно выяснилось, что Стен занимается документами и редко заглядывает в сам питомник. А Лир практически все время занят возвращением монстров в Туманные Воды. Иераклионец переживал, что без контроля на месте сотрудники питомника могут расслабиться и начать работать спустя рукава.

Никогда не хотела быть начальством, но тут не смогла промолчать. Я и до слов Лира собиралась попросить взять меня на работу в дельфиний отдел питомника. Вот так я получила свою первую в этом мире работу. Надеюсь, потом мы найдем того, кто займет мое место, и я смогу полностью посвятить себя дельфинам.

После утверждения меня в должности Лир представил подчиненных и моего заместителя, жилистого иераклионца из рода Синей барракуды. Тот при нас отчитал служащих — они не заметили, что один из малышей поранил плавник. Зам мне понравился, прямой, твердый и справедливый, подчиненных держит в ежовых рукавицах.

Мой выход на работу отложили на неопределенный срок. Узнав, что я недавно в городе, он попросил, чтобы вначале всему обучилась, а затем уже лезла в питомник. Не совсем по статусу, но справедливо.

Потом, всплыв на поверхность и выбравшись на специальную платформу, мы с Лиром сами обработали рану дельфинчика мазью и приложили повязку из водорослей, которая прилипала не хуже пластыря. Повеселевший малыш радостно прощебетал благодарность и заспешил к волнующейся маме.

Я грустно улыбнулась ему вслед. Моя семья осталась в другом мире. Наверное, им уже сообщили, что я утонула.

— Боги не забирают тех, у кого есть будущее. Переселенцев забирают в момент, когда их жизнь обрывается, — тихо сказал Лир.

Он сидел рядом, опустив голову, задумчиво смотрел на темную воду. Фонарь с цикадой, установленный на платформе, выхватывал ртутные всполохи на его коже. Рубашку иераклионец снял. Но мои мысли были далеки от романтичных.

— То есть у меня там не было будущего? — Я быстро соображаю, но не настолько. — Я что, должна была утонуть? Я?

— Видимо, да. Это еще одна из причин, почему боги не возвращают переселенцев обратно — ваш мир, чтобы восстановить равновесие, все равно вас убивает, даже если бог сможет обратно вас адаптировать.

— Откуда знаете, если все погибли?

Потрясающе! Оказывается, мне дали второй шанс. С маленькой поправкой — могла умереть, если бы тело не приняло магическую модификацию. А я претензии собиралась Тароросу предъявлять! Тут хвалебную оду впору писать!

— Лейтана экспериментировала. Потом Таророс вписал во все архивы храмов, как и откуда появляются переселенцы и почему им нельзя вернуться обратно.

— Ясно. А тут перекоса не возникнет? — с опаской уточнила я. — Ваш мир не решит меня убрать как лишний элемент?

— Нет. Твое тело приняло божественные изменения, теперь у тебя есть свое место в этом мире. — Лир грустно улыбнулся, его прохладные пальцы несильно сжали мою ладонь. — Я понимаю, ты скучаешь по своим родителям. Но теперь у тебя есть мой род. Мы заботимся о своих избранницах.

Ага, о лишних тоже!

— Почему сразу не сказал?

— Хотел дать тебе время привыкнуть.

— Я похожа на истеричку? — повернулась к серьезному Лиру.

— У каждого есть предел.

Согласна. Поэтому я плаваю, чтобы не оказаться за этим пределом и не устроить истерику, от которой мало проку, но много шума. В голове не укладывается — я должна была утонуть. Я научилась плавать раньше, чем ходить. Странное чувство юмора у судьбы. Можно сказать, черное.

Надо поплавать!

— Что? Плавать хочешь? — понимающе улыбнулся Лир, перехватив мой мечтательный взгляд, скользящий по лунной дорожке на воде.

Кивнула.

— Наперегонки? — последовал провокационный вопрос от спрыгнувшего в воду Лира.

— Если наколдуешь мне какое-нибудь магическое ускорение, — сказала я.

А потом была ночь, луна, море, терпкий, пахнущий солью бриз.

Были только они, я и привычные движения, оставляющие приятную ломоту в геле. Лир прекрасно понимал мое состояние и держался поодаль, следя, чтобы в запале я не выплыла за линию сест, которую он как-то чувствовал, несмотря на толщу воды между ними и поверхностью.

Когда я, усталая и спокойная, легла на спину, выравнивая дыхание, рядом с тихим всплеском появился Лир.

— Успокоилась?

— Почти. — Покосилась на иераклионца, по пояс высунувшегося из воды. Прозрачные капли скатывались по его коже, обрисовывая каждую мышцу. Жаль, что он отказался от жемчужины. Впрочем… физического влечения это ведь не отменяет? А меня явно тянет к Лиру. Что касается любви, живут же как-то без нее некоторые пары и вполне довольны. Вот только «спрут» со мной не согласится. Он четко дал понять, что будет заботиться обо мне, помогать, но не больше. Да и откуда взяться большему, если я у него не вызываю ответных эмоций.

Угораздило же меня! Не избранник, симпатичный парень, хоть и влюбленный в другую, не Ар — мечта местных девушек, а Лир.

— Чему улыбаешься?

— Да так… Луна… Аамо красивая.

Иераклионец подплыл ближе, а я неожиданно подумала, что платье на мне новое, синее, с откровенным вырезом, из легкой ткани. И форма декольте наличия лифчика не подразумевает. Надевая его, я не собиралась никого совращать, элементарно хотела выбраться из унылого балахона. А сейчас, когда лежу на спине, и мокрая ткань прилипла…

Незаметно покосилась на Лира, спрятала довольную улыбку. Иераклионец тоже заметил, как я выгляжу. Оценил достоинства. И был отнюдь не равнодушным, хоть и старался не подавать виду.

Лир приплыл утром и тут же отправился в дозор со стражами. Стена оставил за главного, напомнив, что тот оформил себе свободные дни, а сам постоянно старается улизнуть к Туманным Водам. Будущий глава рода тоскливо глядел на залитую солнцем водную гладь за окном и ждал, пока мы с Лилой доедим завтрак.

Судя по всему, Стен не испытывал восторга, что ему предстоит отвечать за небольшой, но все же весьма состоятельный род. Лир, отказавшись от последней жемчужины, должен был передать бразды правления как бесплодная ветвь. Не сделал этого до сих пор, потому что управленец из брата никакой. Стен скрупулезно выполнял обязанности директора — смотрящего по-местному — питомников, но на большее его не хватало. Все проблемы небольшого семейства решал Лир. А Стена тянуло к Туманным Водам, где можно сразиться с монстрами, показать себя.

У Лилы больше ответственности, чем у ее избранника. Кстати, о брюнетке. В метке на ее руке стало больше серебра, а Стен, глядя на избранницу, расплывался в довольной улыбке. Отметина на его коже стала прерывистой, ртуть чередовалась с темно-серыми участками.

Мне можно радоваться? Или нет?

Решила, что спрошу у Лилы, когда поеду с ней в магазин, и запила салат и рыбные котлеты морсом.

— У меня один вопрос… — Пытливо окинула взглядом хитро улыбающегося Стена и покрасневшую Лилу, уткнувшуюся в тарелку. И спросила совсем не то, чего ожидала брюнетка: — У вас тут есть какие-нибудь учебные заведения? Школы? Колледжи? Курсы?

Как-то ведь они избранников адаптируют? Ведь то, чему учат своих детей люди, и то, что есть на самом деле, разные вещи. Например, парень, которого я видела в городе, избранник иераклионки, выглядел не испуганным, а удивленным. Лила вон тоже знакома с местными законами очень хорошо. Вряд ли Стен и Лир ее учили. Их ведь почти не бывает дома!

— Есть школа. Там помогают избранникам. Иногда туда идут приезжие, решившие пожить здесь некоторое время. Но мы думали, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть. Ты ведь всего три дня здесь, — задумчиво ответил Стен.

— Более чем достаточно! Я уже успела влезть во все, во что только можно. Мне нужны знания. Сегодня же. Как поступить в вашу школу?

Лила и Стен весело переглянулись.

— Что?

— Лир сказал почти так же, — хмыкнула брюнетка.

Только не мне. Наверняка не захотел будить. Насколько я успела понять, Лир не из тех, кто будет прятаться от проблемы. Он понимает, что нам нужно поговорить. И мы поговорим, когда он вернется.

Опустила голову, спрятав шальную улыбку. Черт! Как сердце заколотилось, и ладошки вспотели от волнения! А вдруг он откажется? Все же быть монстром, считать, что у тебя нет будущего, есть только чудовища, бесконечная борьба с ними и голод, намного проще, чем учиться с этим жить… Жить вместе с тем, кто готов тебя поддержать…

В школу мы отправились немедленно. По пути Стен завез Лилу в магазин, а потом сделал вид, что не понимает моих намеков. Так я и не узнала, радоваться или нет. По поведению парочки выходило, что чудо свершилось. Однако Стен несколько раз просил прощения за ситуацию, в которой мы оказались. То есть ничего у них не было.

Неужели девчачий день не помог Лиле хоть немного раскрепоститься?

Стен в упор не понимает, что я пытаюсь корректно у него выспросить. Хотя до этого весьма откровенно сказал мне, в чем их проблема. Татушка Лилы и его боковая линия изменились. Моя метка проползла еще с десяток сантиметров вверх, но не исчезла.

Странно все это, очень странно! Темнят ребята. В моих интересах выяснить, что они скрывают.

Школа находилась на другом конце города. И занимала несколько комнат на первом этаже одного из торговых центров.

Несколько классов и кабинет директрисы. Обставили его функционально и просто: стол, стеллажи, небольшие ракушки-конусы, напоминающие тропических улиток, и пара кресел для посетителей.

Скромненько.

Нас встретила приятная иераклионка в оранжевом платье. Замужняя. Выяснив, что я сестра избранницы Стена, предложила провести небольшое собеседование, чтобы определить, в какой группе я буду учиться. Опрос дал неоднозначный результат. В чем-то я была на среднем уровне и выше, в чем-то — ниже новичков. Рестари, так звали директора школы, ничуть не удивилась. Она предложила меня подтянуть, чтобы я потом сразу смогла присоединиться к продвинутой группе учеников. Меня это более чем устраивало.

К занятиям мы приступили немедленно.

Мне понравилось, как работала с учениками Рестари. Ненавязчиво беседуя, она выясняла, где есть пробелы в знаниях, и доходчиво разжевывала. Говорила, что надиктовать в раковину. Да, тут не было книг и вообще обычных бумаг — все данные хранились в специальных раковинах-конусах. При необходимости их активировали, и в воздухе появлялись страницы, которые у меня упорно ассоциировались не с магией, а фантастическими проекторами. Конспектировать приходилось мысленно. Делать это не отвлекаясь оказалось непросто.

На первые страницы записи попали мои размышления о погоде и дельфинах в питомнике. Рестари, заметив мой конфуз, объяснила, что нужно всего лишь сообщать чарам, что записывать, а что нет. Для этого достаточно сказать в конце фразы «точка», дальше запись не пойдет. Начиналась запись тоже с точки. Немного потренировавшись, я пришла к выводу, что это не так уж сложно.

Историю создания мира и рас я знала. Иераклионка быстро прошлась по основным перипетиям жизни своего народа. Подробнее остановилась на запрете наличия вторых избранников и опасности для них, если иераклионец — сильный маг.

Я вцепилась в волнующую меня тему избрания. Рестари охотно все объяснила. Ее радовало, что я интересуюсь иераклионцами и собираюсь жить у них. Люди редко тут оставались. Ограничивались короткими и редкими визитами к своим родственникам, ставшим половинками иераклионцев.

К слову, из десяти жемчужин принимались две-три. И только одно из пяти избраний заканчивалось браком.

Боги сыграли с этим народом нечестно.

Все определяла любовь. Никакого принуждения, феромонов, помогающих одурманить избранницу. Ничего. Иераклионцы заботились об избранниках, защищали их, берегли, не зная, приведет ли это к чему-то большему. Но и их вторые половинки были уязвимы. Любовь избранника пробуждала в иераклионцах ответные чувства и давала душу. Или не пробуждала, и связь исчезала. Случалось и такое.

Рестари пояснила, что на этом настояла Лейтана. Не хотела делать свой народ ущербным, будто отсутствие души — не ущербность! Люди и энерийцы сами влюблялись. Никакие чары не подбирали им подходящую кандидатуру, не связывали магией.

Вот и получалось: иераклионец никогда не знал, чем закончится избрание. И его половинка тоже. Ведь ее чувства могли оказаться не взаимными.

Все, как у людей и русалок. Но последние не связаны с хранителями рода и не ограничены в количестве попыток.

Две-четыре жемчужины за всю жизнь. Кто-то получал их почти сразу, кто-то ждал годами. Если вспомнить количество отказов и неудачных избраний, неудивительно, что иераклионцы начинали искать свою половинку с первой жемчужины. Редко тянули до последней. И почти никогда от нее не отказывались. Вероятность остаться бездушным и без того была велика.

Одним из тех, кто отказался от последней жемчужины, был Моар. Он считал, что навязанное богами избрание и душа не дают иераклионцам сбросить оковы и стать такими же могущественными, как раньше. Его не пугала перспектива стать монстром после смерти. Да, иераклионцы, оставшиеся без души и не нашедшие свою любовь, становились монстрами после смерти. Превращались в то животное, часть которого несли при жизни. Животное весьма агрессивное. Магическое. Единственный способ упокоить его — забрать камень чар, в котором сосредоточенна его прошлая магическая суть.

Именно из таких камней созданы хранители родов. Как только камень чар занимает место у подножия родового коралла — бывший иераклионцем зверь погибает. Раньше эти камни просто разбивали, лишая хранителя силы умершего. Потом поняли, что так есть хоть какая-то видимость посмертного существования для тех, кто остался без души. После смерти его чары будут помогать искать новых избранников, защищать их.

— Ну а теперь о том, о чем обычно спрашивают все человеческие девушки, — загадочно подмигнула мне Рестари. — О физической близости в избрании!

Про эту сторону избрания я выяснила достаточно много, но послушать еще не откажусь. Вдруг что-то упустила?

Секс не был определяющим фактором. Но без него душа не могла окончательно сформироваться.

В качестве примера Рестари назвала Лилу и Стена. Ребята могут гордиться — они уже вошли в учебники!

Ничего нового я не узнала.

Физическая близость могла быть между будущими избранниками еще до формирования жемчужины. После. Естественно, ко времени, когда начинался процесс появления души из донорской искры, секс был, и не раз.

У Лилы и Стена все, не как у других пар. Но мы это исправим!

Последней темой нашей лекции были пожиратели душ.

Про них Рестари говорила, брезгливо кривясь. Самым могущественным из них был Моар. Он же был единственным, кого не удалось казнить за злодеяния, потому что он стал чем-то большим, чем обычный иераклионец.

Из кабинета директрисы я выходила заторможенная и уставшая. От избытка информации голова казалась квадратной. Рестари прошлась по известным мне темам, дополнила знания. Радовало, что мне потребуется немного времени, чтобы догнать продвинутую группу. Всего несколько дней.

Ракушку Стена у платформы я не нашла. Он задерживался. Потоптавшись у здания и полюбовавшись закатом, решила прогуляться до магазина Лилы. Брюнетка сможет передать Стену, что я с ней.

Пока шла по платформам и мостикам, разглядывала прохожих. Сопоставляла увиденное со словами Рестари. В основном в городе жили иераклионцы. Людей было немного, русалок — еще меньше. Свободных, то есть без меток, не видела вообще. Хотя они были, но очень мало.

Страх и презрение — так охарактеризовала отношение других народов к иераклионцам Рестари. Люди их боялись. Энерийцы презирали, считая зверями. Жемчужины принимали те, у кого имелись какие-то сложности в жизни. Но даже они в случае разрыва связи не оставались с иераклионцами.

Поняв, что настроение скатывается вниз, я решила найти что-нибудь хорошее в этой ситуации. Иераклионцы — заботливые, участливые. Сильные воины, бесстрашно защищающие не только свои города, между прочим. У них нет души, но они человечнее многих, обладающих этой эфемерной субстанцией.

А некоторые иераклионцы особо хороши. Даже в своем упрямстве.

У здания, где находился магазин Лилы, я заметила знакомую ракушку, запряженную скатом. Поднималась вверх по лестнице нарочито медленно. Пусть голубки поворкуют!

Я шла, еле переставляя ноги, но часть «воркования» все равно услышала.

— Стен… стой… — судорожный вздох, почти всхлип, — если мы сейчас… то… нам надо немного потерпеть…

— Я и так долго терпел!

— Ты же видишь, что происходит… если мы… то… о-о-о… Может, попробуем по-другому? — хрипло прошептала Лила.

Воображение сразу нарисовало несколько способов этого самого другого… Гм. Не ожидала подобного от Лилы!

— Метка все равно реагирует… ты же видела… — Шорох отодвигаемого кресла и шаги. Громкий вздох. — Не могла она сводить тебя по магазинам немного позже?

Интересно…

Я быстро преодолела оставшиеся ступеньки и вошла в магазин.

А ничего они тут «поговорили».

Лила, растрепанная, в смятом платье, сидела на витрине. Было бы тут земное стекло, точно треснуло бы под ее весом. Но растительная пленка выдержала. Рубашка Стена валялась на полу. Сам избранник стоял у окна. Парочка смотрела на меня как на привидение.

— Ну что, братцы-кролики, почему это вам нельзя? А? — Я села в свободное кресло и, насмешливо вздернув бровь, уставилась на иераклионца подчеркнуто заинтересованным взглядом. Оценивающе прошлась по его груди, спустилась на плоский живот. Сколько там кубиков?

Стен занервничал, сглотнул. А чего это мы дергаемся? Сам вызвал запасную избранницу, сам и расхлебывай!

— А кто такие — кролики? — Стен поспешно надел рубашку.

— Зверьки такие шустрые. Итак, проблема Лилы, я так понимаю, решена. Что опять не так? Попали в учебники, теперь на энциклопедии нацелились, как самая сдержанная пара?

После моих слов бордовая Лила слезла с витрины, оправила юбку. Сердито покосилась на задумчивого Стена, размышляющего, говорить мне об очередном заскоке парочки или не стоит. И выпалила:

— Ничего не решено! Я все равно… боюсь!

И сбежала в подсобку. Стен бросился за ней.

А я поняла, что сегодня буду говорить с Лиром совсем не о том, о чем думала. Без тяжелой артиллерии я этих партизан на чистую воду не выведу.

С момента заключения Моара в Туманные Воды мой народ боялся, что недобитый чародей найдет способ вырваться из закрытого чарами разлома. Очевидно, этот момент уже не на далеких островах за горизонтом, а совсем рядом, за соседним рифом.

Я успел к глубоководной впадине вовремя — чутье стража, приобретенное за годы работы, не подвело. Вчера думал, что три пробудившихся у города — это ставший реальностью кошмар, пережить который большое счастье. Я ошибался.

Черная плотная вода, граница чар, дрожала, клубилась туманом, напоминая чернильное пятно каракатицы, готовая сдаться под напором монстров. Нам ничего не оставалось, как, растянувшись в цепочку, ждать.

— Сколько, думаешь, в этот раз? — Ар, сжимая в руке сотканный из чар трезубец, занял позицию за моей спиной. Энерийцы всегда были второй линией — так повелось. Мы — народ, породивший Моара, — впереди, а энерийцы, пострадавшие от этого, но благосклонно решившие поучаствовать в защите, — поодаль.

Нет, среди энерийцев, ставших стражами, не было трусов или предателей. Сюда присылали сильнейших магов и воинов. Потому что даже они понимали — если пробудившиеся снесут нашу оборону, их города не устоят. И только люди считали, что монстры из глубин не достанут до них. И даже если пробудится их хозяин, они будут в безопасности на своих островах. Ибо у них теперь есть летающие корабли, и плавать нет надобности. Именно так заявил их король сегодня днем, разрывая дипломатические отношения с нами.

Трусы!

Ярость, ледяная, требующая выхода, поднималась в груди. Ее усиливал растущий голод. А ведь я не так давно питался. Это злило. Меня раздражало буквально все. Энерийцы за спиной, мои товарищи, весело переговаривающиеся, не видящие масштабов проблемы, считающие, что это всего лишь очередной прорыв. Туманные Воды, скрывающие в своих недрах Моара. Сам не мертвый чародей, который и живым не являлся. Не мог придумать способ выбраться и дать уже себя убить! Сколько можно сидеть в глубине разлома и портить всем жизнь?

Странные мысли для стража. Я должен радоваться, что он там и останется там. Навсегда.

Останется ли? Навсегда ли?

Разглядывая колышущийся внизу магический барьер, я не был в этом уверен.

Голод затмевал разум, ярость обостряла чувства. Инстинкты требовали: нужно самому напасть на никак не решающихся на прорыв монстров. Что за дикая идея? Барьер уничтожит меня, примет за добровольную жертву. В прошлый раз мне повезло.

Повезло?

Губы сами сложились в жестокую ухмылку, зубы превратились в острые клыки.

Идите сюда, чудовища! Ваш пастух готов к встрече! Он невероятно зол и голоден!

Высокое, напоминающее кристально прозрачную, аквамариновую волну здание, казалось, вырастало прямо из воды. Издалека я вообще приняла его за застывшую воду. Сразу подумала, что его создала магия. И не ошиблась. Невероятное сооружение действительно было скованной чарами гигантской волной.

— Что это за место?

— Храм Таророса. — Лир подвел нашу ракушку вплотную к застывшей стене воды, легко коснулся ее пальцами, и перед нами появились прозрачные ступеньки, сквозь которые я, будто через лупу, видела морское дно и его занятых своими заботами обитателей. — Когда я пытался понять, что со мной случилось в Туманных Водах, первым делом отправился в храм Лейтаны, она мне не ответила, потом пришел сюда. Но оракулы так ничего не сказали. Однако они дали мне цель — защищать города. И убедили, что даже такой неправильный дар можно использовать во благо. Тогда я был совсем мальком… тогда я сожалел, что выжил.

Я обняла иераклионца за талию, прижалась к его груди щекой.

— А сколько тебе было лет?

— Двадцать. — Лир коснулся губами волос на моей макушке. — Но по развитию едва дорос до восемнадцати. Стен — не исключение, мужчины нашего рода взрослеют медленно.

Тем не менее у Лира хватило храбрости пожертвовать собой, чтобы дать стражам время. Всего несколько дней, но ведь и они могли быть очень нужны.

— А что произошло? Почему ты решил… дать им время?

— Был сильный шторм. Такие случаются раз в поколение. Защита города разрушилась. Все были слишком заняты тем, что восстанавливали ее. Я заметил возмущение барьера в Туманных Водах первым. Дальше все получилось само собой.

Я зарылась пальцами в волосы Лира, мягко поцеловала, стирая с его лица грусть.

— Хватит с нас прошлого. — Тогда я еще не знала, что у прошлого на нас свои планы.

Иераклионец протянул мне руку, и мы поднялись по ступенькам к подрагивающей воде, стоило приблизиться, как часть волны, будто штора, отдвинулась в сторону, открывая напоминающий туннельный аквариум коридор. Пройдя по нему, мы неожиданно оказались в круглом светлом зале с облицованными молочно-белым камнем стенами, полом и потолком, под которым сиял небольшой солнечный шар. Прямо под ним в центре зала стояла статуя белого дельфина. У ее подножия сидел худощавый мужчина с серебристой кожей и такими же волосами, расу которого я не смогла определить.

Высокий, как энериец, с выступающей боковой линией в цвет кожи, с острыми пальцами. Именно пальцами! Ногтей у него не имелось вовсе!

— Здравствуй, Лир! — повернув голову, поприветствовал он иераклионца. На нас смотрели жуткие серебристые глаза, лишенные радужки и зрачка. Кто же он? Уж не воплощение ли самого Таророса? — Снова ищешь ответы?

И не дожидаясь ответа:

— Нет… вижу, ты привел избранницу. Нет, Марина, я — не воплощение бога.

— Ого! Неужели сам бог?

— Нет. — Тонкие губы сложились в приятную и располагающую улыбку. — Я всего лишь оракул. И, предвидя твой следующий вопрос, — да, мое тело изменил Таророс, иначе я бы не мог служить ему, пока существует мир.

Ни… А?..

— Я был иераклионцем.

А?..

— Нет, оракулами могут стать не только представители моей расы, но и энерийцы. Нет, люди не обделены вниманием богов. Они слишком боятся океана. Избранные из них оракулы сходят с ума, проведя несколько поколений в стенах своего храма. Поэтому Таророс перестал избирать оракулов из их числа.

Если так обстоят дела с океаном, то с Лейтаной, наверное, все еще запущенней. Хотя… богиня течений и глубины вряд ли будет щепетильна в этом вопросе. Выберет себе оракулов — и каюк, сиди в храме, глазей на статую.

— У Лейтаны нет оракулов. — Оракул провел пальцами над полом, и из воздуха появились сверкающие в лучах солнечного светильника капли воды. Они закружились, сложились в замысловатую вязь. — Поспеши домой, Лир, вас там ждет сюрприз.

— О! Они еще и будущее видят?

— Иногда, Марина, Таророс дает нам заглянуть за грань реальности. Но не всегда мы можем сказать о том, что узнали. — Оракул задумчиво улыбнулся, снова поколдовал над каплями, внимательно всмотрелся в узор. — Помни, девочка, боги нашего мира не всегда отвечают на ваши просьбы, потому что знают — в будущем может понадобиться их помощь.

Я согласно кивнула, покосилась на нахмурившегося Лира, судя по всему, понимающего не больше меня.

Домой мы плыли, как на пожар. Лир решил, что Стен не уследил, и Лила вляпалась в какие-то неприятности. Сюрприз ведь может быть и неприятным?

Почти угадал.

У входа в дом боролись наши голубки. Ну, как боролись — Стен не давал Лиле выйти наружу.

— Ты никуда не идешь! — Стен изо всех сил удерживал брыкающуюся Лилу.

— Пусти! Это не болезнь! Я совершенно здорова! — Брюнетка заметила нас и взмолилась: — Хоть вы ему скажите! Я не больная, я беременная! И мы с сыном хотим выйти!

Опа! Шустро, однако. Только недавно начали… и уже?

— А как ты узнала? — не смогла я удержаться от вопроса.

— Я целительница! Забыли?! — Наша беременная целительница была близка к истерике, надо спасать будущую молодую мать.

— Поставь ее немедленно! — рявкнул Лир.

Я подпрыгнула на месте от неожиданности, Стен вздрогнул, Лила испуганно икнула и сердито пробормотала:

— Я так с вами раньше времени рожу!

— Плохо?

— Где болит?

— Отнеси ее в спальню!

— Тебе нехорошо? — всполошились мужчины. Еще один плюс иераклионцев — они заботливые мужья и отцы. А конкретно эти — муж и будущий дядя совершенно не представляли, как обращаться с беременными.

— Так, мальчики, отстали от нее быстро! — Я взяла Лилу за руку, заботливо спросила: — Тебе точно не нужна помощь?

— И ты туда же?!

— Все, поняла, больше не лезу.

— Отвези меня на работу! — возмущенно повернулась к мужу Лила.

Выполнять ее просьбу Стен не торопился, с сомнением косился на меня. Я твердо кивнула.

Когда ракушка с ребятами скрылась из виду, я тихо спросила у Лира: «А у вас всегда так быстро дети появляются?»

— Обычно нет, — хмыкнул иераклионец, обнимая меня за плечи. — Квартон-два или больше после появления души.

Наша парочка и тут особенная.

— Ли-ир? — Я повернулась боком к Лиру, заглянула в его довольное лицо. — А у тебя уже зародилась душа?

— Угу. — Он прижался щекой к моей шее. — Крохотная искорка, которая помогает мне бороться с собой.

Острая, но мимолетная боль в груди настигла у двери дома, я как раз собирался отправиться в школу за Мариной. Кват — и неприятные ощущения пропали. Нить чар, связывающая меня с избранницей, оборвалась.

Сколько ни пытался, направление определить не смог. Сразу же подумал об энерийцах. Они давно хотели сделать из меня ручного пастуха монстров. А Марина — лучший рычаг, с помощью которого можно вынудить меня делать все что угодно.

Так они думают. Их ждет разочарование.

Марину я найду. Не знаю как, но найду, а ее похитители исчезнут в глубинах океана.

Но вначале нужно удостовериться, верна ли моя догадка. Вполне может быть — это очередная шутка Таророса. Бог мог наказать меня за то, что я не даю нашей связи с Мариной развиваться, не хочу рисковать ее жизнью.

В школе смуглянки не оказалось. Рестари сказала, она отправилась поплавать. Решив, что Марина на обратном пути домой вполне могла зайти к Лиле, я заглянул в магазин. Стен и его жена заверили, что она там не появлялась. Ребята забеспокоились, беременная целительница разволновалась, пришлось солгать, что ничего страшного не случилось, просто мы немного разминулись. Вернувшись к школе, я постарался представить, куда могла отправиться расстроенная Марина. Кстати, а почему она была расстроена?

Рестари точно что-то знала, но молчала. Это злило. Усилившийся после блокировки нашей связи голод доброты мне тоже не добавлял. Удержать чары под контролем удалось лишь чудом. Но был и плюс: перепуганная моим вторым визитом иераклионка рассказала, что Марина плавала в храм Лейтаны с Аром, хотела узнать о Моаре. Ничего не вышло — богиня сообщила ей, что уже изменила вместе с Тароросом ее судьбу, когда привела в мою жизнь. Рестари даже не поняла, что узнала.

С кривой усмешкой я вышел из школы и отправился искать Ара. Мне были нужны детали их поездки. Возможно, узнав их, я пойму, куда могла поплыть Марина и почему я не чувствую с ней связи.

Ярость и злость замораживали сердце, заставляли кровь медленней течь по жилам. Сдерживать чары становилось все сложнее. Неумолимо рос голод. Я старался успокоиться — выходило из рук вон плохо.

Одно дело подозревать, что в моем возвращении из Туманных Вод замешан Моар, другое — знать и не понимать, для чего я ему нужен. Чародей создал пастуха для собственных монстров, позволил мне возвращать их обратно. Зачем? Вряд ли спящий Моар, застрявший между жизнью и смертью, обезумел. Скорее уж поверю, что он переделал меня, чтобы выбраться на свободу. Но как? Он прекрасно понимает: за мной следят и убьют при первой попытке его освободить.

Да и смысл пытаться прорвать магический барьер? Второй раз я не смогу стать добровольной жертвой, он меня попросту уничтожит.

Именно в этом состоит одна из его функций — не допустить чародеев к Моару. Ведь кому-нибудь из энерийцев или иераклионцев вполне может взбрести в голову мысль попробовать освободить Моара.

Добровольная жертва — другое. Магическое существо должно хотеть защитить свой народ ценой собственной жизни. Но даже если ему повезет, как мне, и барьер его не уничтожит, сам спящий чародей сотрет в порошок. К нему не может приблизиться ни одно разумное магическое создание. Так он защищается от тех, кто может решиться его убить.

Самое разумное предположение — мое превращение еще не завершилось. И только предстоит узнать, кого из меня сделал Моар и зачем.

У дома, где энериец снимал комнаты, я столкнулся с самим Аром.

— Надеюсь, Марина дома? — вместо приветствия тихо спросил он, покосившись на замерших в нескольких шагах от нас стражей.

— Нет, она пропала. — Я не видел смысла скрывать. Если энериец замешан в этом деле, лучшего случая, чтобы предъявить мне требования, у него не будет. Мысли о том, что я с ним сделаю после этого, заставляли урчать от предвкушения.

Ар витиевато выругался, смачно стукнул кулаком о стену.

Занятная реакция. Пытается убедить, что он тут ни при чем? Хочет дать время сообщникам увести Марину подальше? Считает, что я настолько глуп, будто не вижу, как он следит за мной? Феруза — шпионка. Но и он не случайно пять лет находится рядом.

— Шустро они сработали! — зло процедил энериец. — Место, откуда ее забрали, нашел?

— Хочешь сказать, что ты в этом не замешан?

— Я?! — Слишком нарочито.

Один шаг, и пальцы стиснули шею энерийца, когти оцарапали кожу. Пока оцарапали.

— Думаешь, я не понял, что ты шпионишь за мной? — Ар был весьма силен, удерживать его на вытянутой руке и отбиваться второй от ударов хвоста и кулаков оказалось непросто. Но я был слишком зол, чтобы сдаться. Заметив, что мой эскорт приблизился и собирается вмешаться, рыкнул: «Не лезьте! Клянусь, если не найду Марину, ни один из вас больше не увидит дома».

Угроза подействовала. Однако я запоздало понял: остановились стражи не потому, что испугались, они прекрасно понимали мою злость и страх потерять любимую избранницу.

— Совсем ум за разум зашел?! — В руке Ара возник сплетенный из чар трезубец.

Магическая сеть появилась в моей руке сама собой. Что ты на это скажешь?

— Царю Энерея не нужны орды монстров. Он не дурак, чтобы считать, что сможет контролировать Моара… или тебя. — Ар оплел мысленное обращение чарами, чтобы никто нас не услышал. Это делали редко — сил на маскировку мыслеречи тратилось слишком много. Проще найти уединенный уголок. — Я тут, чтобы помочь тебе. Чтобы не подпустить к Туманным Водам противников царя. С одним из них ты заочно знаком — это Тирит семидесятый, отец Ферузы. Сам понимаешь, семидесятый претендент на престол. Если у него будешь ты и пробудившиеся, он легко станет первым.

Похоже на правду.

— Марина у него. Феруза, скорее всего, рядом.

— Что это нам даст? — отпустив Ара, я отступил. Маскировать мыслеречь не стал. Пусть стражи знают, что нам предстоит отправиться в путешествие.

— Это дает возможность хранителю вашего рода ее спасти. Феруза весьма неуравновешенная и вспыльчивая особа, рано или поздно она попытается убить Марину.

— Связь заблокирована, — раздраженно напомнил я.

— У ошейников не тот уровень, чтобы окончательно ее разорвать. — Ар убрал трезубец и добавил: — У нас два варианта поисков.

— Знаю! — И оба меня не устраивают! Марина может оказаться в смертельной опасности. Или мне придется снять чары, которыми я остановил развитие нашей с ней связи. И тогда могу лишить избранницу возможности остаться в живых в случае моей смерти.

Я выбрал третий — старые добрые поиски.

Завернул домой, предупредил Стена и Лилу, чтобы сидели и не высовывались. Если Ар прав и Феруза попытается убить Марину — нельзя, чтобы жене брата угрожала опасность. Иначе дельфин может спасти ее и не успеть к моей избраннице. Узнав, в чем дело, Стен рвался плыть со мной, уверял, что Лила одна в доме будет в безопасности. В итоге я запер обоих, заблокировав не только двери, но и окна.

Увидев такое радикальное решение, Ар развеселился. Захотелось дать ему в морду. Стражи тоже прятали улыбки. А потом командир моего эскорта предложил разделиться, чтобы охватить большую площадь, чем очень меня удивил. Я видел их желание помочь, но все же думал, что они ограничатся лишь подстраховкой со спины в случае численного превосходства похитителей.

Мысли о том, что не смогу найти Марину, я гнал прочь. От них мой разум заволакивала пелена ярости, а кожу начинало пощипывать от чар, пытающихся выйти из-под контроля.

Разделившись на небольшие отряды, мы начали поиски от школы. Я, Ар и три стража обследовали воды справа от города.

Нам повезло.

Я уловил запах Марины недалеко от сест, размытый и едва заметный. Но это точно была моя избранница. Ар подтвердил. А он тоже неплохо знал ее запах. Смуглянка быстро проплыла вдоль линии сест, вынырнула на поверхность.

А потом испарилась! Будто отрастила крылья и исчезла! Хотя вполне возможно, так и есть. Помнится, люди недавно изобрели корабли, плавающие по воздуху.

Мы долго принюхивались. Но ветра давно все развеяли.

— Им нужно заправлять камни чарами раз в день, — задумчиво проронил Ар.

Хорошо, что в отличие от меня он интересуется изобретениями людей.

— А как у их кораблей обстоит дело с плавучестью? — уточнил я.

— Никак, — понимающе усмехнулся энериец, — они только формой похожи на корабли, а так — легкие скорлупки, не приспособленные к передвижению по воде.

— Они используют наши камни?

— Наши! — поправил Ар, намекая, что камни для кораблей людей наши народы создают совместно. — Откуда у них свои?

Вот вам и разрыв дипломатических отношений. Я все же думал, что они изобрели что-то свое, какой-то не магический аналог камней для своих кораблей. Или они надеются, что энерийцы будут продавать им камни контрабандой? Сомневаюсь. Наши хвостатые соседи при всех своих недостатках заключенные договоры не нарушают.

Похитителям нужно заряжать камни?

Отлично.

В дне пути отсюда два больших острова. Мощные линии чар проходят у одного. Только там можно быстро восполнить их запас в камнях. Сделать это заранее у них нет возможности. Камни, движущие корабли, которые они используют, связывают с веслами и обшивкой специальными чарами. Заменить их невозможно. В случае выхода из строя приходится менять вместе с ним значительный кусок плетения. А создают их энерийцы, иногда иераклионцы. Нас люди опасаются и приглашают реже.

Ими руководит энериец. Сомневаюсь, что он будет истощать собственные чары и тратить силы, чтобы без остановок добраться до своего убежища. Он самоуверен. Амбициозен. Скорее всего, считает, что Марину начнут искать на закате, не раньше.

Едва я отправил одного из стражей за остальными, как почувствовал возмущение в Туманных Водах. Поморщившись от колющей боли в виске, покосился на оставшихся. Парни тоже ощутили его и забеспокоились. Я не мог отложить поиски, каждый кват был на счету. Но и оставить пробудившегося вблизи города было бы опрометчивым решением. Я не знал, силен ли он — стражи могли справиться, а могли и пострадать.

Мысленно обругав Моара, благодаря которому я должен разрываться между долгом к родине и избранницей, оставил Ара дожидаться стражников и по линии чар перенесся к Туманным Водам. Вместе с сопровождением. Парни морщились, недовольно кривились, приходя в себя. А я настороженно осматривался, выискивая пробудившегося.

Монстр оказался до безобразия прытким. Засечь его передвижения удалось не сразу. Только мелькнула тень, как вон она, почти у дальнего рифа, а там и до города рукой подать.

Я никогда не считал себя медлительным, более того, далеко не каждый иераклионец мог за мной угнаться. Но сегодня почувствовал себя устрицей, привязанной к одному месту.

Пробудившийся стремительно удирал от меня. Я даже толком не успел его рассмотреть, не то что приблизиться, чтобы взять под контроль. Нечто размытое, темное, гибкое и большое — вот все, что я знал о нем.

У города нас встречали стражи. Юркий монстр заметил их и, развернувшись, направился в открытое море. А когда увел нас на приличное расстояние, снова повернул обратно.

Сообразительный.

Пока я гонялся за чудовищем, мысли занимала Марина. Каждый кват, что как улитка ползаю за этим пробудившимся, снижает шансы найти ее. Ярость холодная, глубокая, выросшая из самого сердца, завершила начавшийся в погоне оборот. Как следствие, от злости усилился голод. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не кинуться в город в поисках источника тепла. Отстранившись от инстинктов, я понял, как глупо действовал.

Я больше не метался вместе со стражами за размытой темной молнией. Я ждал. В перемещениях пробудившегося наблюдалась определенная закономерность. Очередной рывок гибкого тела, и я у глаза гигантского спрута, щупальца которого имели неисчислимое количество небольших плавников-крыльев. Пара кват, и я в его сознании. И тут меня посетила совершенно безумная идея. Монстр перемещается с такой скоростью, что грех не использовать это. Дело за малым — надо успокоить зверя и убедить стражей, что я не сошел с ума.

Перебирая эмоции пробудившегося, усиливал одни, ослабляя другие. Постепенно на первый план вышло любопытство и покорность.

— Что ты делаешь?! — удивленно закричал один из стражей, молодой мальчишка.

Командир стиснул пальцами его плечо, вынуждая заткнуться. Посмотрев на меня долгим взглядом, он кивнул: «Плыви. Ребята уже ждут тебя».

Хороший мужик.

Я, стараясь не поранить когтями шкуру пробудившегося, устроился на его голове.

— Но ведь он?.. — пискнул молоденький страж, не оставляя попыток вырваться из цепкой хватки командира.

— Еще помощники нужны? — спросил тот, показывая на столпившихся за его спиной стражей.

Нужны. Но их надо как-то транспортировать.

— Скрепить чарами несколько ракушек! — предложил его помощник.

— У меня нет времени. — Я кивнул командиру, он чуть склонил голову в ответ, выражая свое одобрение.

Как быстро все меняется. Еще недавно я не видел на лицах товарищей ничего, кроме настороженности. Появление избранницы сделало меня в их глазах больше похожим на иераклионца, чем на монстра. Но, не сомневаюсь, если я буду представлять опасность — меня убьют.

— Найди ее и верни пробудившегося в Туманные Воды. Иначе… — Командир выразительно покосился на свое копье, которое буквально искрило смертельными чарами.

Голова кружилась, в ушах шумело, во рту был мерзкий привкус горечи. Спина энерийца, управляющего ракушкой, расплывалась. Прикованная наручниками к поручню сиденья, я лежала на дне, не в состоянии пошевелиться. Почти не чувствовала боли в боку, рана занемела, присосавшаяся к ней мерзкая черная пиявка медленно отравляла мою кровь, забивала запах и превращала меня в труп, который Лир будет чувствовать как вполне живую избранницу.

Тварь!

Я сердито посмотрела на довольного русала. Зря радовалась, что мы остановимся на острове. Целью была отнюдь не подзарядка. Энериец изначально собирался пожертвовать пиратами, выставив Лира монстром, уничтожающим мирных рыбаков. Сомневаюсь, что у моего избранника хватило бы сил уничтожить всю команду и разнести их корабль. Но Тирит считал иначе — он был уверен, что без сопровождения Лира не отпустят, а десяток иераклионцев — стражей, одаренных магически, вполне могут расправиться и с людьми, и с кораблем. А если даже и нет, местные стражи порядка их все равно задержат до выяснения. Мы же тем временем встретимся со сторонниками энерийца. Мой труп спрячут и вынудят Лира вызвать пробудившихся и двинуться на Энерей.

Гад! Сразу меня не отравил, потому что хотел привести Лира поближе к городам русалок. Это я узнала, когда энериец ранил меня в каюте, чтобы избранник утратил возможность здраво мыслить, чтобы у него осталось одно желание: получить меня. Шантажировать его никто не намеревался. Им был нужен безумный монстр в сопровождении пробудившихся. Направлять его собирались с помощью моей крови, выпущенной в воду немного там, немного тут. И Лир отправится в столицу, чтобы уничтожить царскую семью. А потом появится Тирит со сторонниками. И изгонит его. На самом деле перенаправит к моему телу, лежащему уже на территории Иераклиона.

Настолько рискованно и самонадеянно, что вполне может получиться.

Наверное, от яда пиявки у меня начались галлюцинации. Перед глазами промелькнул знакомый остров, где мы оставили пиратов. Потом пришла волна ярости. Затем еще одна картинка: быстро плывущая ракушка, запряженная акулой. И голод, жажда тепла, смешанная с надеждой и злостью. Ледяной, будто прожигающей до костей, до самой души.

Лир! Он нашел меня! Он снял блокировку…

Не зная, как пользоваться новой способностью, я сосредоточилась на расплывающемся перед глазами энерийце. Затем мысленно потянулась к Лиру, старалась передать вместе с картинкой радость. У бока зашевелилась пиявка. Вздрогнув от отвращения, я сбилась и, кажется, отправила избраннику совсем не то, что собиралась.

В ответ пришла волна чистой ярости и желания убивать.

То, что случилось дальше, больше напоминало кошмар. Перед акулой промелькнул темный размытый силуэт. И от рыбы остался один хвост. Следующим ударом пробудившийся вскрыл нашу ракушку. Хорошо, что похититель не снял с меня браслет с дыхательным камнем. Смерть энерийца была страшной. Его медленно сжевал огромный спрут, которым управлял Лир. Избранник запрыгнул в ракушку, сжал когтями пиявку, заставляя ее отцепиться, и разорвал червя в клочки. Увидев облачко крови над раной, он подхватил меня на руки и стиснул в объятиях. Прохладная кожа, усыпанная плоскими чешуйками, быстро вытягивала из меня яд, в голове прояснялось.

Лир забрал отраву из моей крови, перенес на себя рану.

— Все хорошо! — прислонясь лбом к моему лбу, прошептал он.

— Ты опять меняешься! — Я вяло улыбнулась, разглядывая чешую, которой обросла грудь, живот и щупальца Лира.

— Хорошая новость — я вас догнал! Плохая — мы окружены! Рад видеть тебя, рыбка! — Подплывший Ар приветливо улыбнулся.

— Не страшно… — Лир осторожно передал меня энерийцу. — Я вызвал подмогу. Уведи ее отсюда. Я сделаю вам проход. Отведи ее к Совету, скажи, пусть разрывают нашу связь, пока она может еще выжить. — Голос избранника звучал глухо, спокойно, я больше не чувствовала его ярости, вообще ничего не чувствовала!

— Я не уйду! — дернулась в руках Ара, на большее не хватило сил. — Ты же снял блокировку! Мы связаны! Не убегай от меня, прошу!

— Я отказываюсь от должности главы рода и официально передаю ее Стену. Спасти вас иначе невозможно. Блокирующий эффект от яда пиявки останется на несколько часов, ни меня, ни тебя хранитель не услышит. Когда все закончится и Совет примет решение, соглашайся. Ар, передай им, что я больше пары дней не продержусь. Пусть не пытаются меня привести в себя. А… — Ласково посмотрел на меня. — Ты понял?

— Да, — Ар согласно кивнул.

А вот я была не согласна!

Не знаю, что собрался сделать Лир, но это окончательно превратит его в монстра или не в монстра?

— Лир, что с тобой происходит?

— В меня вселяется сущность Моара, скоро я стану его куклой. С моей помощью он хочет править разумными.

Снова попробовала вырваться из лап русала, меня не отпустили, прижали к себе, не давая смотреть по сторонам. Но я успела увидеть цепь из энерийцев, настроенных весьма агрессивно, и… несколько пробудившихся за их спинами, готовых напасть по первой команде Лира.

— Пусти! Я не могу его бросить! — Страх за любимого придал сил. Я брыкалась, кусалась, царапалась. Бесполезно! Ар протащил меня через проход, пробитый в строе энерийцев монстрами, и припустил что есть духу.

Косые лучи заходящего солнца освещали спальню, ветерок приятно ласкал кожу. Хорошо, что засыпая, я открыла окно… Засыпая?!

Лир!

Я в панике огляделась. Фу! Избранник спал у меня под боком. Смуглое лицо выглядело непривычно расслабленным, по губам блуждала улыбка, темную полосу боковой линии сменила замысловатая ртутная вязь. Поспешно осмотрев свои руки, обнаружила на наружной стороне кистей серебристые овалы, сотканные из нитей, складывающихся в замысловатый восточный узор. От них вверх шли тонкие золотистые завитушки, связывающие похожие «медальоны» на предплечьях и плечах.

Мы женаты.

У Лира есть душа.

Неужели получилось?

Последнее, что я помнила, сжимающиеся кольца щупалец. Брр! Хватит думать о плохом, у меня тут муж сопит в две дырочки и не собирается пробуждаться. Протянула руку, намереваясь растормошить соню и узнать у него, что случилось после того, как я разбила камень чар Моара.

Погодите? У Лира теперь есть душа, значит…

Наклонившись к слегка вытянутому вверх уху иераклионца, я прошептала, касаясь прохладной, но уже не ледяной кожи губами:

— Просыпайся… соня…

Не удержалась и поцеловала ртутную вязь чар на шее, осторожно прикусывая чувствительную кожу, спустилась к плечу.

Реакция последовала незамедлительно. Не открывая глаз, муж недовольно пробурчал что-то невнятное, притянул меня к себе и начал целовать. Одновременно пришла волна радости и картинка, судя по всему, из его сна. Ракурс был необычный.

Гм. А мужчины видят это так? Никогда бы не подумала. Интересно, хочу попробовать!

— Лир! — Я несильно прикусила мочку его уха.

Он тихо застонал и наконец проснулся. Обнаружил, что я лежу под ним.

— Извини, мне сон снился…

— Я в курсе, — отправила супругу его же фантазию, — попробуем?

Лир громко хмыкнул в ответ. И его ладони не спеша заскользили по моим ногам, приподнимая их вверх… Ласковое прикосновение прохладных пальцев к самому чувствительному месту заставило выгнуться дугой и, прикусив губу, застонать. Ноги на плечи мужа я закинула, уже находясь на грани. А потом весь мир сузился до глаз Лира и резких движений. Поза не позволяла активно участвовать в процессе, оставалось только царапать простыню и кричать от накатывающего волной удовольствия.

Сон мужа мы воплотили в жизнь на сто процентов.

— Люблю тебя. — Лир опустился на сбитую простыню, обнял со спины, уткнувшись лицом в мои волосы.

Счастливо улыбнулась в ответ и, поцеловав ртутную вязь на предплечье мужа, призналась:

— Знаешь, кажется, я влюбилась в тебя с первого взгляда.

Лир недоверчиво хмыкнул:

— Прямо-таки и с первого?

— Ага, с него самого. У разлома. А на месте кораблекрушения окончательно в этом убедилась. Хоть ты и был в нечеловеческом облике. — Покрутилась в родных руках, повернулась к мужу лицом. — Лир, а твой второй облик так и остался… чешуйчатым?

— Да.

— А голод?

— Нет. Моара больше нет, и я не тяну тепло для него.

Лир прижал меня к своей груди, его пальцы заскользили по спине.

— Для него? — Нет, я понимаю, чародей был почти богом, но чтобы использовать Лира в качестве… передатчика? Больной ублюдок!

— Для него, — грустно вздохнул Лир.

— Хорошо, что его больше нет. — Как же отвлечь мужа от грустных мыслей? В конце концов, подробности своего спасения могу узнать и у Стена с Лилой. — Лир? Твой сон мы воплотили в жизнь, а теперь давай попробуем кое-что из моего мира.

Девочка я большая и, что греха таить, смотрела пару эротических фильмов…

Опробовав несколько поз из них на практике, мы немного пофантазировали вместе.

— Как странно… — Лежа на груди довольного и уставшего Лира, я провела по золотистому узору на моей руке, легко коснулась серебристого «медальона» на наружной стороне кисти. — Мы женаты… А когда это случилось? Что?

Ох, и не нравится мне хитрая улыбка Лира.

— Я боролся с Моаром, а ты искала его камень чар.

— Потрясающая свадьба! — недовольно пробурчала я. — Всегда мечтала на нашем празднике удирать от монстров!

Я подвел ракушку к скованной чарами гигантской волне, храму Таророса. Коснулся пальцами стены, поднялся по прозрачным ступенькам.

В круглом светлом зале с облицованными молочно-белым камнем стенами меня уже ждал оракул. Сидя на полу у статуи дельфина, он всматривался в замысловатый узор капель. Серебристое лицо мужчины было безмятежным, по тонким губам блуждала лукавая улыбка.

— Снова пришел задавать вопросы? — Оракул взмахом руки развеял капли и поднялся с пола. — Нет? А… вижу… похвальное стремление. Для этого я тебе не нужен. Помни, слова должны идти от чистого сердца.

И он растворился в воздухе, перенесся в толщу воды, из которой состояли стены храма. Помахал оттуда рукой и исчез в стайке пестрых рыбок.

От сердца, значит.

Я сел на пол у статуи и уставился на символ Таророса.

Завтра Марина вступает в мой род. Завтра свадьба. Предпраздничная суета и Туманные Воды с их обитателями заняли все мое время. Лишь сегодня понял, что не поблагодарил богов за то, что они вмешались в мою жизнь. Ясное дело, Таророс и Лейтана преследовали свои цели — им было важно не дать Моару выйти из разлома. Но в итоге я стал самым счастливым иераклионцем в этом мире. Ведь не только Марина получила второй шанс на жизнь.

С благодарностью посмотрев на статую дельфина, я приложил ладонь к груди и, поклонившись, сказал:

— Спасибо! Спасибо, что привел в мою жизнь Марину!

Таророс, как и следовало ожидать, не ответил. Ведь я не оракул, мне не дано слышать глас бога.

Посидев немного в храме, я отправился к Лейтане.

Пять лет я не был в храме богини. Не видел смысла туда ехать. Когда понял, что выжил, и предположил, кто именно мог меня спасти, — она не ответила. Теперь я понимал, что иначе Лейтана не смогла бы мне помочь позже.

Глядя на черные арки ее храма, возвышающиеся вокруг площадки для воззваний, я ждал, когда подплывет смотрящий.

Выслушав инструктаж, устроился посреди зала. В этот раз решил не тратить время на пустые размышления, все равно богиня не ответит.

«А ты попробуй! — проворковал в голове задорный девичий голосок. — Ну? Где благодарность?» — «Спасибо!»

Я настороженно осмотрелся. Теплый ветерок гулял по площадке, за арками плескалось море.

— Так себе благодарность! Ну да ладно! Пойдет! — Повернув голову на звук, я обнаружил, что рядом сидит молоденькая темноволосая иераклионка во втором облике. До пояса — девушка, ниже — спрут. По темной коже спешат знакомые голубые огоньки, не дающие рассмотреть лицо… богини?

Лейтана прочла мои мысли и гордо кивнула.

Совсем не такой ее изображали фрески. Обычной девушкой или огромным спрутом. Таророс — хвостатый мужчина, напоминающий энерийцев, или дельфин, а его супруга…

— А его супруга — я! Думаешь, Тароросу можно иметь третий облик, а мне нельзя? — перебила богиня. — У него и человеческий облик есть, и получеловеческий, и звериный… Чем я хуже? Надо было старые летописи читать! Там про все наши облики сказано!

Я не знал, что ответить. Лейтана известна своим вспыльчивым нравом. Решил промолчать.

Но, глядя на богиню, не смог не отметить, насколько ее внешность напоминает облик моего народа. Как и энерийцы чем-то похожи на Таророса. Неужели нас создали по облику и подобию? Почему тогда мы вышли дефектными? Ведь Лейтана — не бездушное неразумное существо, пожирающее души.

— По облику создали, — согласно кивнула богиня, — по подобию не получилось, мы — боги, вы — нет. Хотя я старалась. Чтобы внутренне были похожи, а внешне — только немного. Скучно тут вдвоем с Тароросом сидеть, хотелось, чтобы была компания нашего уровня. Но вышло… как вышло.

Тароросу, видимо, тоже хотелось.

— Да что ты! — рассмеялась Лейтана. — Он энерийцам свой облик дал, чтобы на себя любимого со стороны посмотреть! Молодой был, самоуверенный. Кстати, я лишние запчасти из твоего второго облика убрала. Все эти чешуйки, гребни, когти на щупальцах… брр!

Даже представлять не хочу, чем для меня обернется помощь богини. Погодите?! Она ведь уже вмешивалась в мою жизнь!

— Нет, ну вы посмотрите, какой въедливый! Я ему операцию провела с использованием косметической магии, а он недоволен! — возмутилась богиня. — Мужчины! Это не вмешательство! Это просто небольшое изменение! Оно никак не влияет на твою судьбу! И вообще… так ты больше на меня похож… Моар, конечно, гад, что решил тебя под меня переделать, но, должна признать, начинаю понимать Таророса, смотреть на кого-то настолько похожего на тебя внешне… забавно.

Лейтана задумчиво шевельнула щупальцами, постучала когтистым пальцем по щеке.

— Вот еще что… вмешательством в вашу жизнь это не назовешь… просто свадебный подарок… твои дети унаследуют способность понимать и управлять пробудившимися… уже унаследовали. Гм… Таророс просит назвать мальчика в его честь. А я чем хуже? Ну, ты понял, как дочку назовешь? Да?

И богиня, превратившись в черный туман, рассеялась.

— Да. — Я со счастливой улыбкой смотрел на садящееся в океан солнце.

У нас будет ребенок!

— Па! Хварб хочет поплавать по городу! Можно? — Из клубка щупалец прямо под грустными головами монстра высунулась черная, взлохмаченная макушка Тара.

Опять вместо того, чтобы делать уроки, сидит в вольере.

— Уроки сделал?

— Ну-у-у… — Сын попытался закопаться обратно, но его вытолкнули наружу. Из воды между двумя щупальцами выглянул Каеонис.

— Он ничего не сделал! — сдал брата сын Стена.

— Предатель! — Тар стукнул брата по голове, тот не остался в долгу.

— Хварб! — раздраженно приказал я.

Пробудившийся подхватил щупальцами мальчишек и вытащил на платформу.

— Бегом домой учить уроки!

— Па! Дядя!

— Бегом! — По-другому с этими разбойниками нельзя. Делать домашние задания мальчишки предпочитали вместе. Дружно показав мне языки, подбежали к двери нашего дома, где столкнулись с Мариной.

— Ма! Тетя! Можно мы с Харбом в городе поплаваем?! — одновременно протараторили оба.

— Можно, — ответила Марина, качая на руках Итану, — после того, как сделаете уроки!

Мальчишки дружно нахохлились и забежали в дом. Марина подошла ко мне, поцеловав, спросила:

— Как дела в питомнике?

— Отлично. А у вас как дела? — Я осторожно поцеловал спящую дочку в лобик.

— Нормально! Зуб вырос! Теперь у нас их целых пять! — с довольной улыбкой шепотом сообщила жена.

Девочки мои.

Обнял жену за плечи, аккуратно, чтобы не разбудить дочку.

Пять лет прошло, я все так же не могу надышаться Мариной. Своей единственной, своей любимой.

— Устала?

— Немного.

— Поплаваем вечером?

Марина кивнула, мечтательно посмотрела на воду, с мерным стуком бьющуюся о платформу.

— Я приглашу Мио.

Она согласно кивнула.

Потрясающая у меня супруга.

Сколько всего успевает. И дети, и питомник, и Хварб, и Лиле в магазинах приходит на выручку. И получает от всего этого искреннее удовольствие.

Я ей помогаю, но нужно следить за Туманными Водами. И Лила, конечно, пытается, но у нее самой едва хватает времени. Каеонис невероятно шустрый, любопытный мальчик, везде и всюду сующий свой нос. Хранитель последнее время постоянно держится рядом с мелким хулиганом.

Обычно в таких случаях молодых мам выручают другие женщины рода, но у нас род маленький. Пришлось нанимать няню.

Мио понравилась Марине сразу. Хоть оказалась энерийкой и сестрой Ара.

Я тихо хмыкнул, вспомнив, как мы всем родом стояли с открытыми ртами, когда Ар сообщил, что принял жемчужину той иераклионки, вместе с которой поймал букет на нашей свадьбе. Сейчас они ждут первенца.

Занятно все сложилось. Когда-то меня раздражало его общество. Сейчас Ар — мой заместитель. Больше того, мой друг.

— Знаешь, я, кажется, понимаю, почему вы не вымерли, несмотря на всю эту катавасию с жемчужинами, — утыкаясь лбом в мое плечо, недовольно пробурчала Марина.

— Почему? — Провел по ее спине пальцами, слегка массируя и параллельно забирая усталость.

— Вы же как кролики!

— Кролики? — Кажется, я уже пару раз слышал об этих зверьках от супруги. Милые и пушистые, плодовитые?.. — Марин?

— Лила беременна — близнецы, мальчики.

А я-то обрадовался. Нет, за брата я тоже рад. Но… хотя дочке еще и года нет. Наверное, пока рано думать о третьем ребенке.

— И я беременна, — хитро улыбнулась Марина. — У нас будет девочка.