Трудно быть принцессой драконов, если ты выросла в мире людей. Яне приходится не только сражаться за принадлежащий ей по праву королевский трон, захваченный кузеном Леро, но и разгадывать бесчисленные загадки. Кто младенцем похитил ее из дворца матери и на два десятка лет спрятал в мире Тени? Кому можно доверять, а кого нужно опасаться? А главное — почему бессмертные драконы как огня боятся любви?
ХЭ и свадьба — непременно!
1.
— Глянь, Толян, какая телка!
На улице или в транспорте, в общем, в любом месте, где надо было быть начеку, Яна вставляла наушник только в одно ухо, чтобы ничего не смогло застать ее врасплох. По спине пробежал противный холодок. Черная пластиковая перегородка, отделявшая кабину водителя от салона, отражала пустой автобус — и два размытых силуэта на заднем сиденье.
Этих двоих парней, типичную ржевскую гопоту, она заметила еще на остановке на Суворовском. Они явно были хорошо на взводе, разговаривали громко, отвязно хохотали, цеплялись к девушкам. Пожилой мужчина сделал им замечание и тут же получил в ответ порцию отборной матерщины. Когда подошел автобус, Яна быстро проскользнула вперед и села спиной к салону, надеясь, что ее не заметят. Ехать предстояло почти до самого кольца, а потом идти до дома темными безлюдными переулками, мимо гаражей и заброшенных ангаров.
А ведь мелькнула же мысль остаться ночевать на работе. Спокойно все закончить, заказать пиццу, стряхнуть с дивана всякий хлам и офисную кошку Пиксель. Но нет, подвела страсть к душу, зубной щетке и чистому белью. Ну вот никак не могла Яна жить с нечищенными зубами и во вчерашних трусах, а держать в ящике стола аварийный запас так и не приучилась. Хотя авралы у них случались нередко.
В крохотной дизайнерской фирмочке на Пятой Советской Яна работала уже третий год — клепала на компьютере макеты всевозможной мелкой полиграфии, от визиток и флаеров до календарей и рекламных плакатов. С заказами у них было то пусто, то густо, но уж если густо, то так, что сидели, не разгибаясь. Впрочем, двое других дизайнеров в офисе задерживались редко и все горящие заказы скидывали на Яну, мотивируя тем, что у нее семеро по лавкам не плачут. К тому же она дважды в год уходила в учебный отпуск как студентка-заочница. Яна особо не возражала, хотя ночные возвращения в потемках ее здорово напрягали. Сама по себе дорога от центра до Ржевки отнимала минут пятьдесят, если без пробок, но вот последние пешие десять — это было не очень приятно.
Несмотря на поздний час, народу в автобусе сначала было прилично. Но стоило переехать Неву, на каждой остановке пассажиры уже только выходили. И в конце концов не осталось никого — одна Яна и гопники, которые разбуянились не на шутку. И даже кондуктора на них не было. Хотя что бы с ними смог поделать кондуктор?
Она еще надеялась, что обойдется, что не привяжутся, но после громкого возгласа о телке рассчитывать на это уже было сложно. Яна лихорадочно соображала, как поступить. Конечно, можно было доехать до кольца. Вряд ли бы к ней начали приставать прямо в автобусе, при водителе. В крайнем случае она начала бы кричать, может, он за нее и заступился бы. Но вот что дальше? Последний обратный автобус от кольца уже ушел. Только если пешком (ой, мама!) или такси вызывать, а денег кот наплакал.
Автобус подъезжал к ее остановке, парни поднялись с заднего сиденья, направляясь к ней. Водитель притормозил, открыл переднюю дверь, и Яна решилась. Быстро встала, махнула водителю «Подорожником» и выскочила. И уже даже с облегчением вздохнула, но тут увидела, как ее преследователи буквально выламывают дверь, не давая ей закрыться.
У нее еще была небольшая фора, но Яна застыла на месте, как испуганный суслик. В последнее время она неважно себя чувствовала: ее постоянно знобило, кружилась голова, ломило все тело, особенно суставы. Несмотря на хрупкое сложение, Яна на здоровье никогда не жаловалась (ну, за исключением одной деликатной области), к ней даже простуды почти никогда не липли. Подобное состояние было для нее редкостью. Видимо, поэтому и замерла от страха — вместо того чтобы бежать со всех ног.
Момент был упущен. Автобус уехал, вокруг — ни души. Хоть оборись, никто не поможет. Даже собачники уже не гуляли. Весь день моросил мелкий дождь, а к вечеру задул норд-ост, обрывая с деревьев последние листья. В такую погоду не то что хороший хозяин — хорошая собака хозяина на улицу не выгонит. А если выгонит, то сжалится и быстро позволит вернуться.
Парней Яна разглядеть успела. Лет по двадцать пять, хоть и не качки, но достаточно крепкие. Одеты в одинаковые черные куртки и потертые джинсы. Короткие стрижки, тупые пьяные рожи с мутными глазами. Но, к сожалению, не настолько пьяные, чтобы выпасть в нерастворимый осадок. Наоборот — настолько, чтобы и хотеть, и мочь, и ни черта не соображать.
Яна выросла в детском доме, и опыт драк у нее был богатым. Как с девчонками, так и с мальчишками. Все знали: с Ивановой лучше не связываться, она бешеная. Когда на Яну, как говорила воспитательница Раиса, находило, с ней не могли справиться даже те, кто были гораздо старше и сильнее. Это была холодная ярость, в которой было столько энергии, что, казалось, с ног могло сбить одной только темной волной. Но она прекрасно понимала, что с двумя пьяными мужиками ей не сладить. Да что там с двумя, даже и с одним. Никаким боевым единоборствам Яна, разумеется, не училась, а на одном бешенстве против силы, подогретой алкоголем, а может, и чем-нибудь еще покрепче, не попрешь.
Она развернулась и помчалась вдоль длинного дома, надеясь, что кто-нибудь появится. Какой-нибудь запоздалый прохожий. Быстрые шаги сзади сорвались в топот, догоняя. Яна резко свернула во двор, рассчитывая нырнуть в заросли кустов и затаиться в темноте, но не вышло — ее заметили.
— Серый, заходи с той стороны! — гнусаво скомандовал тот, кто по логике, должен был быть Толяном. — Гони ее за будку.
Яна поняла, что попала в ловушку. С одной стороны высокая ограда детского сада, с другой густые кусты, за которыми Серый. Сзади продирается Толян. Остается только вперед. В тупик, к трансформаторной будке и гаражам. Если только через ограду? Она вполне смогла бы подпрыгнуть, уцепиться за поперечину и подтянуться. Но дальше что — пузом на острые штыри?
Толян был уже почти за спиной, когда Яна рванулась сквозь заросли, как лось. С треском порвался рукав куртки, ветка прочертила на щеке ссадину, едва не задев глаз. Выскочив из кустов, Яна увидела темный силуэт впереди, почти у самой будки. Это был шанс — и она как настеганная побежала обратно к выходу на улицу. Парней неудача, похоже, только раззадорила, Толян проломился сквозь кусты, и теперь оба с гиканьем неслись за ней.
Ветка зацепилась за ремень сумки на плече и рывком ее сдернула. Яна машинально остановилась — в сумке паспорт, телефон, ключи, деньги. Наклонилась, подхватила сумку, но этой задержки оказалось достаточно. Резкий удар в спину — и она упала на колени. Сзади рывком подняли за куртку, еще один удар, в лицо, потом в живот. Перед глазами ярко вспыхнуло, и сразу же навалилась тяжелая, как ватное одеяло, темнота…
Очнулась Яна от резкой боли. Фонарь освещал тот самый закуток между трансформаторной будкой и гаражами, куда ее и собирались загнать. Разбитый нос и губа обильно сочились кровью, живот пылал огнем. Юбка была задрана, порванные колготки и трусы валялись рядом. Один из насильников держал ее за руки, прижимая к земле. Другой расстегнул джинсы и наклонился над ней, раздвинув коленом ноги.
Из-за туч выкатилась полная луна, и что-то вдруг произошло.
Жидкий огонь из солнечного сплетения разлился по всему телу. Мощная судорога прокатилась от шеи до кончиков пальцев. Яну словно разрывало в клочья. Кости выскакивали из суставов, выгибались, скручивались. Кожа растягивалась, словно резина. Острой болью вспороло спину, что-то плотное, туго скрученное пыталось пробиться наружу. Голова, лицо — с ними тоже происходило что-то невообразимое.
Яна скосила глаза вниз и увидела густо-лиловую, отливающую зеленоватым золотом чешую, которая покрывала все ее тело. Нет, не ее, а какой-то рептилии. Ящера? Дракона? Обрывки куртки, свитера и юбки держались на нем непонятно как, лифчик петлей сжимал грудь, пока не отлетели крючки. Лопнули шнурки на ботинках, которые жали ноги — нет, лапы! — просто адски.
От одного ее легкого движения оба парня отлетели в сторону. На их лицах было выражение дикого ужаса, из широко раскрытых ртов не могло вырваться ни единого звука. Яна села и расправила то, что топорщилось за спиной — огромные перепончатые крылья, упершиеся в стенки гаражей. Ее лицо вытягивалось, превращаясь в морду с огромной пастью, полной острых зубов. Позвоночник ощетинился высоким гребнем и вытянулся длинным тяжелым хвостом, одним ударом которого, наверно, можно убить слона.
Пламя по-прежнему клубилось где-то в животе, в груди, в горле. Оно жгло — но не обжигало. Яна открыла пасть и выдохнула язык огня. Дикий вопль разорвал тишину. Резко запахло паленым. Две темные фигуры удирали так, как будто под ногами земля горела — впрочем, это было близко к истине: струйки пламени растекались по земле и медленно гасли.
От резкого порыва ветра задребезжала ржавая дверь будки. Черная туча закрыла луну, и Яна задрожала от холода. По телу бежали мурашки, как в затекшей ноге. Она вытянула руки — кожа молочно блеснула в тусклом свете фонаря. Голые ноги, руки, лопнувшая по шву юбка, свисающий из-под порванной куртки лифчик. Свитер вообще куда-то делся, только несколько ниток зацепились за пояс юбки. И ботинки на ногах — с обрывками шнурков и торчащими лохмотьями колготок.
— Что это было, твою мать? — неизвестно у кого спросила Яна и провела рукой по спине: ощущение огромных крыльев и мощного хвоста не проходило. Равно как и вытянутой морды с зубастой пастью.
Она дотронулась до лица — самое обыкновенное лицо: нос, рот, щеки. Вполне человеческие. В сумке была пудреница, но где теперь ее искать, сумку? Не успела Яна подумать об этом, как тут же на нее наступила. Раздался тихий хруст, Яна выругалась, подняла сумку и вытащила телефон, по экрану которого разбежалась паутина трещин.
— Все говно к нашему берегу! — вздохнула она.
Искать пудреницу Яна не стала, кое-как связала обрывки шнурков, стянула руками полы куртки поверх норовившей распахнуться до пояса юбки и побрела к дому. Ей надо было пересечь огромный двор, пройти краем пустыря мимо гаражей, и сейчас ее только радовало, что вокруг никого.
Странное дело, страх и отвращение от того, что ее только что чуть не изнасиловали, куда-то испарились. Теперь это казалось досадной мелочью, не стоившей внимания. Яну распирало какой-то буйной энергией. Тело стало легким, сильным, словно звенящим. Даже недомогание, так измотавшее ее за последние два месяца, внезапно прошло. Хотелось расправить за спиной лиловые драконьи крылья и взлететь высоко-высоко в черное небо.
Неужели это правда было? Было с ней — с Яной Ивановой, двадцати одного года от роду, русской, беспартийной, и тыды, и тыпы?
Верилось — и не верилось. Такого просто не могло быть. Но почему-то Яна знала: могло. Очень даже могло. Именно с ней.
Лифт опять не работал, и она поднималась на свой пятый этаж почти бегом, едва касаясь ступенек ногами. Открыла дверь, прошла по коридору.
— Это ты, Яничка? — донеслось из комнаты соседки.
— Я, баб Шур, — крикнула Яна.
Зайдя к себе, она включила свет, бросила сумку на диван, быстро стащила превратившуюся в лохмотья одежду, стряхнула с ног ботинки. Подошла к зеркалу в дверце шкафа и не поверила глазам.
Нос, губы, щеку, подбородок густо покрывала запекшаяся кровь. Но на лице не было ни единой ссадины или ушиба. Яна потрогала губы, нос — ничего не болело, все было в полном порядке. Она провела руками по всему телу, разглядывая свои длинные стройные ноги, узкие бедра, тонкую талию, небольшую высокую грудь. Коротко подстриженные черные волосы растрепались, Яна попыталась их пригладить, и вдруг ее рука замерла в воздухе.
Что-то происходило с зеркалом. Она еще видела в нем свое отражение, но смутно, как будто густой слой пыли засеребрило ярким лучом солнца. Какое солнце — ночь на дворе! И пыли тоже не могло быть, Яна только вчера делала уборку. Диван, стол, окно за ее спиной в зеркальной глубине исчезли, а вместо них появился тускло освещенный зал, уходящий куда-то в бесконечность. Три темных силуэта — зыбких, словно струящихся — стояли перед ней по ту сторону зеркала.
Глухо и отрывисто до нее донеслись несколько слов, но Яна откуда-то знала, что они должны звучать иначе: плавно и певуче. А самое странное — она понимала их значение:
— Вы позволите нам войти, принцесса?
2.
— Пожалуйста, заходите, — растерянно пробормотала Яна, даже не сознавая, что говорит на том же языке, мягком, звучном, похожем на песню.
Она посторонилась и позволила незнакомцам выбраться из зеркала. Его поверхность выпукло натянулась и прорвалась, словно пузырь. Но как только три существа оказались в комнате, зеркальная гладь за их спинами сомкнулась, как вода над упавшим камнем.
Яна таращилась на своих незваных гостей, а они — на нее. Как будто слегка смущенно. Покосившись на зеркало, Яна наконец сообразила, что стоит перед ними совершенно голая. Покраснев, она торопливо схватила со стула халат, надела и туго завязала пояс.
— Не сочтите за дерзость, но вы прекрасны, принцесса! — с почтительным поклоном сказал один из них, видимо, старший, как по возрасту, так и по статусу.
— Может, чаю? — несмело предложила Яна, не представляя, что еще сказать.
— Мы бы с удовольствием, принцесса, но у нас слишком мало времени, — второй пришелец достал из кармана часы-луковицу. — Мы вынуждены пользоваться нелегальным каналом контрабандистов, а он нестабилен и открывается дважды по два часа в течение лунных суток. Мы слишком долго ждали вашего возвращения домой, и поэтому через пятнадцать минут нам надо будет вас оставить. Но завтра мы вернемся в десять часов вечера по местному времени и будем ждать вашего решения.
— Вы слишком много говорите, нор Граун, — нахмурился старший. — Позвольте мне.
— Тогда, может, вы присядете? — Яна указала на диван.
Она подумала, что это, должно быть, гномы. Разумеется, видеть настоящих живых гномов ей не доводилось, но пришедшие из-за зеркала очень их напоминали. Во всяком случае, так их изображали в книгах и в кино. Ростом они едва доставали Яне до груди, а ее рост едва превышал средний. Все трое были коренастыми, кряжистыми, длиннобородыми и длинноволосыми, с грубыми обветренными лицами. Одеты они были в свободные кафтаны и узкие штаны, заправленные в короткие мягкие сапожки.
— Нет, принцесса, мы не смеем сидеть в вашем присутствии, — возразил нор Граун. — Вы…
— Мы пришли, чтобы призвать вас, — перебил его старший, одетый в темно-зеленый бархатный кафтан и коричневые штаны. В руках он держал такой же коричневый мягкий колпак. — Двадцать один год назад заговорщики похитили вас из дворца вашей матери, королевы Мораны. К счастью, они не посмели вас убить, но, пользуясь тем, что наступили лунные сутки, отнесли в этот мир и оставили здесь, рассчитывая, что никто никогда вас не найдет.
— Я, кажется, с ума схожу, — прошептала Яна и сама плюхнулась на диван, потирая виски. — Сначала я превращаюсь в дракона, потом из зеркала появляются непонятно кто и называют меня принцессой…
— Нет, принцесса, — вмешался третий возможно гном, до сих пор молчавший. — Вы полностью в своем уме. Но время на исходе, поэтому просто выслушайте нас. Ваша мать была повелительницей Ниэвалы — королевства нэрвени, людей-драконов. После смерти супруга, эйра Лойена, и вашего рождения она покончила с собой. Вы были законной наследницей трона, но до вашего совершеннолетия страной должен был управлять регент — глава верховного совета эйр Нистур. Однако у него было много врагов, и первый из них — ваш двоюродный брат принц Леро, сын младшей сестры вашей матери. По его приказу вас похитили, а принц узурпировал трон.
— Спасибо, нор Хармин, — остановил его старший, оставшийся безымянным. — Я закончу. Лунные сутки, когда становится возможным переход между нашими мирами, наступают один раз в двадцать один год по вашему счислению. Они равны двум вашим обычным суткам. Вам исполнился двадцать один год, и вы стали совершеннолетней. Мы долго не могли найти вас, поскольку ваш треймир считался утраченным.
— Мой… что? — не удержалась Яна.
Безымянный гном подошел к ней, с благоговением взял ее руку и приподнял. Короткий рукав халата задрался, обнажив внутреннюю поверхность плеча с родимым пятном в виде ровного полумесяца.
— Это знак королевской крови, принцесса, — сказал он, достал из кармана тонкую отливающую золотом пластину и приложил к пятну. Пластина словно приросла к коже, образовав с пятном ровный круг. — А это треймир, амулет, оберегающий членов клана Элейенхалл, к которому вы принадлежите. До совершеннолетия его хранит мать, чтобы всегда иметь возможность разыскать свое дитя, если с ним что-то случится. Теперь он должен быть у вас — до тех пор, пока вы не найдете своего избранника… если найдете… Тогда вы обменяетесь треймирами, как люди обмениваются обручальными кольцами. Но если пара примет решение зачать дитя, — гном вздохнул, — тогда отец возвращает матери ее треймир, и она сохраняет его для ребенка.
— Как все сложно, — у Яны голова пошла кругом, и ощущение, что она спит, стало еще сильнее. — Значит, ребенок получает амулет матери, а отец остается вообще без защиты?
— Принцесса, мы вернемся и расскажем все, что вы должны знать. А сейчас только одно. До нашего возвращения вы должны принять решение. Либо вы отправитесь с нами, возглавите Сопротивление и вернете себе трон — либо останетесь здесь и будете жить обычной человеческой жизнью. У вас есть время подумать. Мы не прощаемся.
— Подождите, — спохватилась Яна. — Скажите, вы… ройенси?
Это был эквивалент слова «гномы» на том языке, который Яна знала с рождения, даже не подозревая об этом.
— Да, принцесса, — ответил с поклоном старший гном, подходя к зеркалу. — Мы ройенси, верные слуги вашей матери — и ваши.
Как только гномы оказались по ту сторону зеркальной глади, по ней пробежала рябь, и освещенный свечами зал исчез. Яна видела лишь свое отражение, а еще — диван, стол и окно с задернутой шторой.
— Бог ты мой… — простонала она и подняла руку, чтобы убедиться: визит гномов ей не померещился.
Чуть выше подмышки красовался ровный круг из двух половинок: коричневой и золотой. Яна попыталась подцепить ногтем золотой полумесяц, но оторвать его, похоже, можно было только с кожей.
До сих пор Яна знала о своем происхождении только то, что ее нашли на крыльце дома малютки чуть больше двадцати одного года назад. Директриса детского дома Ольга Степановна рассказывала со слов тамошней нянечки, что дело было в конце сентября. Ночи стояли холодные, но недельный младенец, завернутый в одну тонкую пеленку, даже не простудился. Милиция пыталась искать мамашу-кукушку — безрезультатно.
Назвали подкидыша Яной в честь той самой нянечки, фамилию дали стандартную — Иванова. В доме малютки, имеющем статус психо-неврологического, она прожила до четырех лет, потом попала в детский дом, уже самый обыкновенный. Самое интересное, ни разу не пытались удочерить. Каких только детей не забирали — больных самыми жуткими болезнями, умственно отсталых, с отклонениями в поведении. А на абсолютно здоровую и вполне так симпатичную Яну даже не смотрели. Как будто было в ней что-то такое — отталкивающее потенциальных родителей.
Только однажды, когда Яна училась в первом классе, одна пара все-таки обратила на нее внимание и даже несколько раз взяла домой на выходные. Потом директриса, пряча глаза, сказала, что они уехали надолго в командировку. Яна только хмыкнула презрительно. В отличие от остальных детдомовцев, которые спали и видели, как бы попасть в семью, она к этому абсолютно не стремилась.
С того самого момента, как Яна начала осознавать себя, она знала, что отличается от других. Она — не такая, как все. В чем это заключается, ей вряд ли удалось бы сформулировать, но знание это было абсолютным. Аксиомой, не требующей доказательств. Впрочем, ей хватало ума не говорить об этом вслух. Яна вообще была эдакой вещью в себе, и заставить ее общаться, если она того не желала, было невозможно.
Как-то раз ее показали психологу, который задавал дурацкие вопросы и показывал не менее дурацкие картинки, требуя рассказать, что Яна на них видит. У психолога из носа росли волосы, и пахло от него какой-то дрянью. Посмотрев искоса, Яна намертво замолчала, глядя сквозь стену. Потом ее привели к женщине-психиатру. Она была вполне симпатичной, да и картинки у нее были поинтереснее. Яна снизошла, и только через несколько лет узнала, что в ее личном деле после общения с психиатром появился диагноз: «синдром Аспергера». Хотя и на это ей было глубоко наплевать.
Училась Яна отлично, все давалось ей легко, играючи. Особенно легко шли точные науки: физика, химия, математика. При этом она знала: большая часть того, чему учат в школе, ей никогда не пригодится. У нее был абсолютный музыкальный слух и красивый голос, но ей никогда не хотелось ни петь, ни играть на музыкальных инструментах. Да и рисовать тоже, хотя получалось прекрасно. Впрочем, когда пришло время ответить на сакраментальный вопрос «кем быть?», Яна, поколебавшись, решила, что этот талант вполне можно монетизировать. Хотя и без особого удовольствия — работу свою она откровенно не любила. И в профильный Институт печати пошла только потому, что там была бюджетная заочка.
Иногда Яне снились загадочные сны. Это всегда была страна с густыми лесами, высокими горами, таинственными замками. Море густо-зеленого цвета билось о скалы, а над ним в вышине парили едва различимые лиловые силуэты. Иногда в небе рядом с солнцем стояла огромная полная луна, напоминающая апельсин.
— Нэрвени, — прошептала Яна, вспомнив ощущение могучих крыльев за спиной и пламени в груди. — Люди-драконы…
3.
Всю ночь Яна вертелась без сна, и оставшийся от прежних хозяев комнаты старый диван жалобно скрипел, словно просил ее наконец угомониться. Она вставала, выходила на кухню, пила воду из чайника, смотрела в окно. Касалась пальцами треймира — гладкого, прохладного, как кусочек золотистого шелка.
Да, Яна всегда знала, что не похожа на других. Вот уж точно, не от мира сего. И все же вот так сразу принять то, что произошло, не получалось. Слишком уж это было невероятно. Но еще более невероятным казался выбор, который предстояло сделать.
Она могла пройти через зеркало, возглавить повстанческую армию и вернуть принадлежащий ей по праву королевский трон. Или же могла остаться здесь. Продолжать рисовать на компьютере макеты никому не нужной макулатуры. Возвращаться каждый день на унылую окраину, в убогую комнатушку, которая ей даже не принадлежала: с большим трудом директрисе детдома удалось выбить для Яны социальное жилье. Распивать чаи с соседкой баб Шурой, слушая ее жалобы на бесконечные болезни.
Ей даже отказываться не надо было. Просто не возвращаться завтра домой. Переночевать на работе или поехать к Юре — школьному приятелю, который вряд ли стал бы возражать, если б Яна попросилась на ночлег. Гномы подождут, подождут — пока не закончатся лунные сутки. Или пока не закроется канал контрабандистов. На двадцать один год. И можно будет обо всем забыть и жить дальше, как будто ничего не случилось. Просто приснился еще один странный сон.
А кстати, эти самые контрабандисты тоже попадали в этот мир через ее квартиру? Да нет, вряд ли. Скорее, канал открывается в любое нужное место, где есть зеркало. Гномы сказали, что долго не могли найти ее, поскольку треймир был потерян или спрятан. Значит, с той стороны можно следить через зеркала за этим миром, даже когда луна не выходит на небо днем, огромная и круглая, как апельсин. А когда треймир нашелся, он разыскал ее в этом мире, и гномы уже знали, куда идти. Может, даже наблюдали за ней.
Яна покраснела, вспомнив, как ходила по комнате в одних трусах или вообще голышом. А еще к ней иногда забегал Юра. Впрочем, с Юрой, несмотря на многолетнее знакомство, у них ничего такого не было. Максимум дружеские поцелуи в щечку. Мужского интереса он к Яне не проявлял, да и вообще смахивало на то, что приятель имел склонность к лицам своего пола, но даже себе боялся в этом признаться. Сама Яна в двадцать один год все еще оставалась девственницей, и это ее нисколько не тревожило.
Сказать по секрету, с этой стороной жизни у нее вообще все было сложно. В детстве она мало чем отличалась от остальных девчонок, хотя все-таки предпочитала мальчишечьи компании и игры. Просила стричь ее коротко, чаще носила брюки, чем платья. Девчачьи ленточки, куколки, сплетни не переносила. У нее и подруги-то ни одной никогда не было. Когда сверстницы начали округляться и коситься в сторону мальчишек, Яна оставалась все такой же плоской и угловатой. В конце концов все, что необходимо, у нее все-таки выросло, но изменения эти были только внешними. Настоящей девушкой она так и не стала.
Сначала это ее мало беспокоило. Да и детдомовская медсестра уверяла, что ничего страшного нет, у кого-то «эти дела» начинаются раньше, у кого-то позже. Хотя девчонки смотрели на Яну с презрительным высокомерием: вот, Иванова, водилась всегда с мальчишками, а теперь сама как мальчишка. Кое-кто даже пытался распустить слушок: Янка — гермафродит. Похожа на девушку, а на самом деле…
Когда на медосмотре в конце девятого класса девчонок осматривал гинеколог, Яну отправили в консультацию делать узи. Выяснилось, что внутри у нее все в абсолютном порядке, вполне соответствует возрасту, но почему-то не работает. Потом ей пришлось сдать миллион анализов на всевозможные гормоны, и вот тут все оказалось совершенно неправильно. Одних вообще было по нулям, других наоборот — в разы больше нормы. Врачи развели руками: случай уникальный и непонятный, как лечить — неизвестно. Впрочем, ей пытались выписывать какие-то лекарства, но к жизненно необходимым они не относились, и покупать их для воспитанницы детдома было некому.
Какое-то время Яна чувствовала себя немного… ущербной, что ли. Тем более ехидные соседки по комнате нет-нет да и норовили подкусить. А потом свыклась с мыслью, что детей у нее никогда не будет. Ну и не надо. Она даже смутно не могла представить себя чьей-то женой, матерью. Хотя Яна и предпочитала общаться с мальчишками, ни один из них не вызывал у нее даже самого простенького романтического интереса. Юноши, мужчины — аналогично. Нет, какие-то смутные волнения и желания она все-таки испытывала, но были они абсолютно безадресными. Хотелось кого-то любить. Во всех смыслах. Но любить было некого.
С Юрой Яна несколько лет просидела за одной партой, и он был для нее такой друг-подруг. Или Яна для него — так, наверно, ближе к истине. С ней можно было поболтать о том, о сем, при необходимости поплакаться в жилетку, а заодно списать домашку. Кем приходился Яне Юра, определить было намного сложнее. Наверно, даже самому асоциальному существу нужен какой-то стабильный объект для минимального общения. Пропади он вдруг, она, вероятно, огорчилась бы. Но вряд ли надолго.
Невыспавшаяся, в растрепанных чувствах, Яна поехала на работу. Глядя за окно автобуса, она вдруг поняла, что в этом мире ее ничто не держит. Юра? Баб Шура? И она без них обойдется, и они без нее тоже. Работа? Совсем смешно. Город? Яна любила центр Питера, Неву, дворцы, широкие проспекты, но эта любовь была холодная — как будто к чему-то прекрасному, но совершенно неродному.
Да, здесь ее ничто не держало. Но что могло ждать в другом мире? В том, где она родилась и частью которого являлась? Война, опасности, возможно, смерть…
Что-то такое шевельнулось в груди, странный будоражащий холодок, как будто она собиралась прокатиться на американских горках в парке аттракционов. Как будто ей предстояло прыгнуть с вышки в бассейн с ледяной водой. Жутко — и здорово!
Яна добралась до работы, села за свой стол, включила компьютер. Машинально погладила Пиксель, которая с мурчанием терлась об ноги. Глядя на начатый макет рекламного буклета, она все меньше понимала, что вообще здесь делает.
— Яна, на тебя заказчик жалуется, — выглянула из своего кабинетика начальница Светка. — Пишет, что ты ему нахамила и вообще профнепригодна.
— Этот дебил пять раз присылал для календаря разные фотографии, а последнюю попросил развернуть на сто восемьдесят градусов, — равнодушно отозвалась Яна. — Фото анфас. Видимо, решил, что я из плоской картинки буду ему 3-D лепить и поворачивать спиной. Развернула вниз головой.
Светка фыркнула, но тут же приняла строгий вид:
— Будь добра с ним все уладить. Он заказчик.
Яна посмотрела на Светку, на экран с макетом, обвела взглядом офис…
— Свет, знаешь, я, наверно, ухожу.
— Куда? — опешила начальница.
— Совсем. Хватит с меня. Ничего личного, как говорится. Просто остопиз… достало, в общем. Извини.
Она быстро оделась, покидала в сумку какие-то мелочи из стола, бросила всем «пока» и пошла к выходу.
— Подожди, а трудовая? — опомнилась Светка.
— На фиг!
Выйдя на улицу, Яна даже рассмеялась от облегчения. Наверно, где-то в самой-самой темной глубине она давно была готова к подобному повороту. Бросить все и развернуть жизнь на сто восемьдесят градусов. Может, даже вниз головой.
Впереди был еще целый день, и предстояло закончить кое-какие дела. Для начала Яна прошла по Невскому, от Суворовского до Адмиралтейства, вышла на Дворцовую площадь, полюбовалась Зимним. Перешла Неву, постояла на Стрелке. Перебралась на Петроградскую сторону и с трудом нашла в переулках крохотный магазинчик, торговавший товарами для вейперов.
Юра сидел за прилавком и читал журнал.
— Янка?! — он вытаращил глаза так, как будто его вдруг навестила английская королева. — Ты как здесь?
— Зашла попрощаться. Уезжаю.
— Куда?
— В… Москву, — Яна на секунду запнулась и сказала первое, что пришло на ум.
— Надолго? — Юра даже журнал отложил.
— Не знаю. Может, насовсем.
— Неожиданно… Жаль. Ну ладно. Ты это… звони, пиши. Не пропадай, в общем.
Он приподнялся, потянулся над прилавком и звонко чмокнул ее в щеку.
Выйдя из магазина, Яна взглянула на часы. Прощание не заняло и пяти минут. После шести лет знакомства. Ну что ж…
Она забежала в кондитерскую «Север», купила маленький торт и поехала домой. Длинным маршрутом: на метро с пересадками, на автобусе. Зашла в квартиру — баб Шура выглянула из своей комнаты.
— Яничка, а ты что так рано?
— Давайте чайку попьем, баб Шур? — предложила Яна.
За чаем с тортом она изложила соседке ту же версию, хотя и с поправкой: уезжает в Москву, но, наверно, приедет зимой на сессию. И тут с долей досады пришлось убедиться, что баб Шуру мало волнует, с чего вдруг Яну сорвало в Москву. Ее гораздо больше интересовало, что будет с комнатой и кто будет платить за коммуналку.
«А что ты хотела, Яна? — спросила она себя. — Тебе никто не нужен, так и ты никому не нужна. Потому что твое место не здесь».
Время тянулось, тянулось и тянулось. Яна ходила по комнате взад-вперед, поглядывая то на часы, то на зеркало, которое равнодушно отражало ее взволнованное лицо. Иногда она останавливалась и ужасалась: «Что я делаю?!» И тут же отвечала себе: «То, что должна. И то, что хочу».
Может, надо собрать что-то с собой? Но что? Одежду? В ипостаси дракона она не понадобится, а в человеческом обличье нэрвени наверняка носят что-то совсем другое. И уж принцессу точно обеспечат всем необходимым. Если только… немного белья?
Яна открыла шкаф и выдвинула ящик. Красивое белье было ее слабостью. Если вставал выбор между ужинами в течение недели и новым лифчиком, она, несомненно, выбирала последний. Хотя с ее полторашным размером это вообще не было предметом первой необходимости. Да и демонстрировать все эти красивости, которые надевают только для того, чтобы их кто-то снял, было некому. Тем не менее, Яна достала из шкафа небольшой черный рюкзак и положила туда пакет с несколькими комплектами.
Что еще? Какие-то памятные безделушки, фотографии? У нее почти ничего такого и не было. Часы, телефон? Зачем все это там? Правда, у одного из гномов была луковица. Но, скорее всего, время в том мире идет иначе, и часы тоже совсем другие. А может, там нет чего-то такого, к чему Яна привыкла и без чего будет сложно обходиться? Впрочем, есть же контрабандисты. Хотя… ходки свои они могут делать, только когда наступают лунные сутки. Один раз за двадцать один год.
Яна села на диван и прижала ладони к пылающим щекам.
«Бред! Я собираюсь в другой мир, на войну за королевский трон, прихватив с собой рюкзак трусов. Кому рассказать…»
Впрочем, рассказывать было все равно некому.
Словно в ответ на ее мысли зазвонил телефон. «Ольга Степановна», — высветилось на экране.
— Яночка, ты когда с работы приходишь? — спросила директриса детдома.
— Уже пришла, — с недоумением ответила Яна.
— Не против, если зайду на минутку? Я тут близко. Кое-что интересное тебе принесу.
Хотя Яна сомневалась, что хоть что-то в этом мире еще сможет ее заинтересовать, любопытство все-таки пересилило. Да и время хоть как-то заполнится.
Директриса появилась через полчаса, прошла в комнату, даже не сняв пальто, присела на диван и вытащила из черной хозяйственной сумки какой-то сверток.
— Приходил полицейский мальчик. Молоденький, хорошенький. Сержантик, наверно, не знаю. С неофитским рвением. Отправили его склад вещдоков разбирать по древним делам. Он там и нашел… кое-что. И ведь не поленился узнать, куда тебя из дома малютки перевели, пришел, принес. Посмотри.
Яна развернула крафтовую бумагу и достала белоснежную детскую пеленку, которая выглядела абсолютно новой.
— Это что, моя? — поразилась она. — Ей двадцать один год?
— Представь себе! — директриса устало поправила волосы с плохо закрашенной сединой. — А это видишь?
В уголке пеленки чем-то вроде золотистого шелка была вышита корона, вокруг которой вилась темно-лиловая вязь. Похоже, это были буквы, но письменный язык в базовый набор Яниных познаний, по всей видимости, не входил.
«Интересно, а как меня зовут на самом деле? — подумала она. — Ничего, гномы все расскажут».
И тут же ее обожгла другая мысль: а что, если они не вернутся?!
— Ладно, Яночка, я пойду, — Ольга Степановна поднялась. — Тебе эта штука вряд ли чем-то поможет, но мало ли… Ты заходи к нам, не забывай.
— Спасибо, зайду, если получится, — зачем-то соврала Яна.
Когда директриса ушла, Яна аккуратно свернула пеленку и положила в рюкзак. А потом, уже не раздумывая, начала складывать туда всякие полезные мелочи: блокнот и несколько шариковых ручек, флакончик духов, нитки с иголкой, ножницы, спички, расческу, зубную щетку и пасту, обезболивающие таблетки и пластырь.
Загадочные буквы на пеленке заставили ее задуматься о языке нэрвени. Разговаривая с гномами, Яна свободно думала на нем, хотя некоторые понятия почему-то тащили за собой русскую пару, как это было с ройенси. Например, королева — крейно. Или принцесса — морейно.
С точки зрения грамматики язык казался не слишком сложным, скорее, простым. В нем не было бесконечных правил и исключений, все формы образовывались одинаково. Множественное число — прибавлением к единственному окончания «и», женский род получался из мужского с помощью окончания «о». Но вот что интересно. В языке нэрвени было слово «морейн» — принц, однако отсутствовало слово «крейн» — король. Яна просто знала, что такого слова нет. Означало ли это, что править королевством могли только женщины, а эквивалент слова «король» был не нужен?
Вопросы, вопросы… Они возникали один за другим — хоть записывай, чтобы ничего не забыть.
Ровно в десять вечера зеркало снова осветилось изнутри, и в его глубине, на фоне длинного зала, появились три приземистые фигуры. Гномы вернулись за нею.
4.
В них было что-то определенно странное. Присмотревшись, Яна поняла, что двое поддерживают под руки третьего.
— Принцесса, — услышала она приглушенный голос, — вы позволите нам войти?
— Зачем вы спрашиваете? — то, как прозвучали слова старшего гнома, имя которого Яна так и не узнала, ее внезапно встревожило. — Заходите.
Поверхность зеркала снова вздулась пузырем, лопнула, пропуская гномов, и тут же сомкнулась за их спинами.
— Простите великодушно, принцесса, — сказал старший. — Мы не смеем сидеть в вашем присутствии, но, может, вы все же позволите нам усадить нора Хармина? Он ранен.
Только тут Яна заметила, что кафтан гнома, которого старший и нор Граун вели под руки, на груди пропитан кровью.
— Конечно, посадите его! — ответила, нет, приказала она. — Что произошло?
— Принцесса, у нас нет времени на разговоры. Скажите нам одно. Вы пойдете с нами? Если да, нам надо спешить. Если нет, мы немедленно уйдем и больше никогда вас не побеспокоим.
— Я пойду с вами. Мне нужно что-то взять с собой? Я собрала кое-что, но не знаю, что может понадобиться.
— Это неважно, принцесса. Возьмите то, что сочтете нужным. Хотя там у вас будет все необходимое.
— Мне надо надеть что-то теплое? У вас… у нас там тоже осень?
— Нет, у нас лето. И мы приготовили для вас подобающее платье.
— Тогда я готова.
Яна встала, взяла рюкзак, но старший жестом остановил ее.
— Одну минуту, принцесса.
Он повернулся к раненому, который обмяк, откинувшись на спинку дивана.
— Нор Хармин, вы слышите меня?
Гном открыл глаза, пристально посмотрел на Яну, кивнул и, похоже, отключился.
— Хорошо, — старший вздохнул с облегчением. — Теперь мы можем идти.
Яна посмотрела на него с недоумением, поскольку ничего хорошего в ситуации не видела. Но на вопросы и ответы, судя по всему, времени не было. А она-то рассчитывала хоть что-то узнать за те два часа, которые оставались до закрытия контрабандного канала.
Гномы подхватили раненого под руки и подтащили к зеркалу.
— Идите вперед, принцесса, — скомандовал старший. — Не бойтесь. Это будет не очень приятно, но совершенно не опасно.
Обойдя гномов, Яна подошла к зеркалу, уперлась в него рукой и почувствовала, как прогибается твердая гладкая поверхность. Она подняла ногу, зеркало подалось под носком ботинка и вдруг разошлось, пропуская ее. Это было похоже на то, как если бы она пробила рукой тонкий лед на луже. Обжигающий холод и ощущение множества тонких лезвий, разрезающих кожу. Хотя на самом деле на ней не осталось ни малейшего следа.
Оказавшись с другой стороны, Яна с удивлением огляделась по сторонам. Похоже, зеркало сильно искажало размеры того, что находилось за ним. Глядя из комнаты, она видела огромный зал, который в реальности оказался крохотным помещением с каменными стенами и низким потолком. Да и ее комната с этой стороны была похожа на самый настоящий дворцовый зал.
Гномы протащили нора Хармина через зеркало и опустили на пол, привалив к стене.
— Могу я узнать ваше имя? — поинтересовалась Яна у старшего.
— Нор Барвен, к вашим услугам, принцесса.
— Скажите, нор Барвен, нам предстоит дальний путь? Мы успеем доставить нора Хармина живым? Я даже не спрашиваю, куда именно.
— Рана не слишком опасная, но он потерял много крови. Однако ройенси крепче, чем можно подумать. Думаю, мы успеем. Если, конечно, не попадем в засаду на выходе из подземелья.
Он подошел к стене и нажал на выступающий камень. Зеркало медленно сдвинулось вглубь, и его закрыла опустившаяся сверху каменная плита. Если не знать, вряд ли можно было усомниться, что это часть сплошного монолита: не видно было ни малейшего стыка, ни единой трещины.
Гномы подхватили раненого под руки, и он тихо застонал.
— Стойте! — приказала Яна. — Нор Барвен, идите впереди и показывайте дорогу, а я встану на ваше место.
— Вы не должны, принцесса! — возразил гном.
— Если я принцесса и вы хотите, чтобы я была вашей королевой, предоставьте мне самой решать, что я должна, а что нет. Или я не вольна в своих действиях?
— Как вам сказать, принцесса… — дипломатично ушел от ответа нор Барвен. Однако позволил Яне обнять гнома за талию: чтобы подставить раненому плечо, ей пришлось бы согнуться в три погибели.
В дальней стене каменной каморки обнаружилась дверь, а за ней — длинный темный коридор. Пошарив в нише, нор Барвен достал фонарь, открыл его стеклянную стенку и зажег укрепленную внутри свечу.
«Так, спички здесь есть, — подумала Яна. — А вот с электричеством, похоже, напряженка».
Освещая путь, гном шел впереди. Коридор бесконечно сворачивал, то влево, то вправо, но скоро Яна заметила, что начался уклон вверх: тащить нора Хармина стало тяжелее.
— Скажите, нор Барвен, — спросила Яна, — а Барвен — это имя или?.. — она запнулась, потому что в языке нэрвени не было соответствия слову «фамилия», только «олин» — клан, но это было не совсем то. Или совсем не то. — Или фамильное имя?
— У нас нет фамильных имен, принцесса. Но я понял, о чем вы. Дело в том, что имена у нас не повторяются. Во всяком случае, у живых. Чтобы уточнить, о ком идет речь, среднее сословие использует имя отца. Например, я — нор Барвен Горген. У низших в ходу прозвища.
— А у высшего сословия?
— Имена матери, отца, название клана.
— И как зовут меня?
— Морейно Андраэль Морана Лойен Элейенхалл.
— Кошмар! — вздохнула Яна. — А можно я останусь со своим именем? С тем, к которому привыкла?
— Кто же вам запретит, принцесса? — гном на ходу взглянул на нее, обернувшись через плечо. — Во всяком случае, пока вы не коронованы.
— Уже песня, — проворчала Яна. — Что с вами случилось? На вас напали?
— Да. Среди нас оказался предатель. Сторонникам принца стало известно, что мы нашли ваш треймир и намерены призвать вас. Наш отряд подстерегли у развалин замка Глохерт — сейчас мы находимся под ним. Двое наших соратников погибли, еще пятеро были ранены. Остальные отступили, прикрывая нас, — чтобы мы втроем смогли тайными ходами пробраться к зеркалу через подземелье.
— Но зачем было тащить с собой раненого? — удивилась Яна, покрепче обхватив нора Хармина вокруг талии. — Неужели его нельзя было оставить в укрытии и забрать на обратном пути?
— Нор Хармин единственный среди нас, кто обладает даром видения ауры. Мы не смогли бы провести вас через канал, если вы не прошли инициацию. И только он мог определить, стали ли вы нэрвено, или пока еще остаетесь вено.
— А просто спросить меня, не превращалась ли я случайно в дракона, было никак нельзя?
Гном даже споткнулся от неожиданности.
— Простите, принцесса, — ответил он после паузы. — Вы совершенно правы. Мы должны были вас спросить. И все же нам необходимо было убедиться. На всякий случай.
— Понятно, — кивнула Яна. — На тот случай, если бы я вдруг вам соврала.
Даже в тусклом свете фонаря она разглядела, как у гнома покраснели уши — большие хрящеватые уши, торчащие из-под коричневого колпака. Или она теперь могла хорошо видеть и в таких потемках? А в полной темноте?
— Могу я узнать, как это произошло, принцесса? Нэрвени рождаются в человеческой ипостаси, а инициация происходит после совершеннолетия. Для этого необходима ситуация, в которой требуется либо защищаться, либо лететь. Вы подверглись насилию? Или упали с высоты?
— Подверглась, — нехотя призналась Яна. — Как раз вчера. И превратилась в красивого лилового дракона. Надеюсь, эти ублюдки долго будут лечить ожоги. А если бы ничего такого не произошло?
— Мы вынуждены были бы выбросить вас в окно, принцесса, — вздохнул гном. — Хотя Лиэдваль свидетель, мы сделали бы это скрепя сердце.
— Лиэдваль — это что за зверь?
— Принцесса!.. — испуганно выдохнул гном. — Будем надеяться, он простит вашу неосведомленность. Лиэдваль — верховное божество нэрвени, золотой небесный дракон, и если он…
— Можете не продолжать, — прервала его Яна. — Я поняла. Нам далеко еще?
— Минут десять.
— По местному счету? Кстати, как здесь течет время?
— Время, принцесса, везде идет одинаково. Оно абстрактно — это всего лишь промежуток между двумя событиями. Но измерять его можно разными единицами. Наши идентичны вашим. То есть единицам того мира, где вы выросли.
Яна и рада была бы мыслить полностью местными категориями, но не получалось. Особенно это касалось отвлеченных понятий. К примеру, когда гном сказал слово «анти» — минуты, Яна его прекрасно поняла, но в голове, как на табло, тут же высветилось русское соответствие. Это немного мешало, и оставалось только надеяться, что со временем удастся от подобного избавиться. Или привыкнуть.
Наконец впереди мелькнул дневной свет, хотя Яна была уверена, что здесь тоже вечер или даже ночь. Нор Барвен остановился и жестом попросил соблюдать тишину. Показал знаками, что идет на разведку, и выскользнул из грота, которым заканчивался коридор.
Яна и не произнесший за все время ни единого слова нор Граун усадили раненого на землю, сели рядом. Время шло, нор Барвен не возвращался.
— Что-то случилось? — предположила Яна. — Что будем делать?
— Подождем еще немного, — шепотом ответил гном. — Как бы там ни было, нам надо добраться до излучины реки, туда должен был отступить наш отряд. Это недалеко.
— А если все погибли? Сколько их было? Нападавших?
— Десять конников. Нас было двадцать, но они напали из засады, застали врасплох. Принцесса, наша задача — доставить вас в замок Брейар, оплот Сопротивления. Там вас ждет эйр Нистур, он возглавляет наши войска. Мы обязаны сделать это любой ценой.
— Хорошо, предположим, все погибли, и нор Барвен тоже. Наши действия?
— Замок Брейар находится строго на север от излучины. Вы сможете туда добраться по воздуху, его невозможно не заметить. Путь займет от двух до четырех часов, в зависимости от скорости. Но вы должны иметь в виду, что если вас обнаружат, в плен брать не будут, уничтожат сразу. Нэрвени бессмертны, они не умирают от старости и болезней, но их можно убить. К тому же охрана замка наверняка примет вас за врага и убьет до того, как вы успеете показать им треймир.
— А если не по воздуху?
— Верхом — сутки пути. Поскольку следовать придется скрытно.
С легким шорохом в грот проскользнул нор Барвен.
— Все скверно, — сказал он. — У излучины только мертвые тела. Вероятно, наши увели людей принца дальше, прикрывая нас. Я привел двух лошадей. Для нас с вами, принцесса. Нору Грауну придется остаться здесь с нором Хармином.
— Глупости! — отрезала Яна. — Мы сядем по двое. Еще не хватало бросать здесь раненого без помощи.
— Вы когда-нибудь ездили верхом, принцесса? — скептически поинтересовался нор Граун.
— Нет, — нахально ответила Яна. — Но вы точно ездили. Я буду держаться за нора Барвена. Да, понимаю, это будет настоящий кошмар, но как-нибудь потерплю.
Гномы переглянулись, но возразить не посмели.
Когда на круп одной из лошадей — вороной, огромной, как паровоз, — приторочили позади седла страшного вида тряпку, Яна поняла, что попала. Но отступать было некуда. Совместными усилиями нор Граун и нор Барвен помогли ей вскарабкаться на коня, который при этом оскалился, словно насмехаясь над ней. Нора Хармина перекинули поперек рыжего коня перед седлом.
Хотя кони шли медленным шагом, Яну бултыхало так, что она каждую секунду боялась сползти и оказаться на земле под копытами. Очень скоро все тело начало адски болеть, от напряжения мышцы сводило судорогами. Но Яна, стиснув зубы, терпела. Пробирались узкими лесными тропами. Нор Барвен ориентировался по одному ему известным приметам.
С начала пути прошло уже несколько часов, начало темнеть. Впереди показался просвет — то ли поляна, то ли опушка.
— Сделаем привал, — сказал нор Барвен, и в этот момент из-за деревьев показались всадники.
5.
— Проклятье! — нор Барвен попытался развернуть коня, но сзади тоже раздался стук копыт. Еще пятеро конников перекрыли путь к отступлению. Впереди их было не меньше десятка.
— Ройенси, вы окружены! — издали крикнул черноволосый мужчина с неприятно жестким лицом, по всей видимости, предводитель отряда. — Вы нам не нужны. Оставьте принцессу и проваливайте.
Яна подумала, что, возможно, это и есть ее кузен принц Леро, но нор Барвен шепнул ей, повернувшись:
— Принцесса, это вени. Среди них нет ни одного из нэрвени. Если вы быстро наберете высоту, они не смогут достать вас из луков. Летите, держась луны, пока не увидите замок. Только не приближайтесь к нему в драконьем обличье, иначе вас примут за кого-то из врагов и уничтожат. Подойдите к воротам, покажите треймир. Летите, вы же слышали, мы им не нужны.
Всадники неторопливо приближались, сжимая кольцо.
— Эй, вы можете отправиться в Брейар и сказать Нистуру, что его план провалился, — насмешливо продолжал черноволосый. — Думаю, ему будет интересно узнать, что он своими руками погубил единственную оставшуюся в живых прямую наследницу трона Ниэвалы. Она могла спокойно жить в мире Тени, но ему понадобилось притащить ее сюда.
— Прощайте, нор Барвен, — сказала Яна, спешно выпутываясь из веревок, которыми ее прикрутили к седлу, чтобы не упала. — Может, еще и увидимся.
Трое всадников спешились, намереваясь схватить ее, но в этот момент Яна почувствовала, как меняется ее тело. В первый раз это произошло неожиданно и было очень неприятно. Сейчас хватило одного желания, и она не почувствовала ни боли, ни судорог. Одно мгновение — и лишь обрывки одежды болтаются на стремительном, отливающем зеленым золотом теле. Гном только и успел, что стащить с ее лап ботинки.
Пока люди принца схватились за луки, Яна была уже высоко. Драконье тело словно само знало, что надо делать, и выбирало оптимальные движения. Крохотные фигурки остались далеко внизу и позади. Промелькнуло угрызение совести, что она бросила гномов, но приходилось признать: она уже не принадлежит одной себе, и вряд ли эта жертва последняя.
Тем временем стемнело. Огромная оранжевая луна, стоящая низко над горизонтом, стала ослепительно яркой. Яна опустилась ниже, снова поднялась, сделала несколько разворотов, осваиваясь со своим новым обликом. А заодно стряхнула с тела лохмотья. Лямка рюкзака, предусмотрительно перекинутого на одно плечо, туго впилась в лапу, и можно было не опасаться, что он сползет и полетит вниз.
Гном сказал: надо держаться луны. То есть лететь так, чтобы она светила прямо в глаза. Это было не слишком приятно, но скоро Яна приспособилась смотреть вниз, следя краем взгляда, чтобы не сбиться с курса. К тому же так можно было не опасаться пролететь мимо замка. И все же даже так луна сильно слепила. Поэтому когда Яна заметила в небе черную тень, было уже слишком поздно.
Огромный дракон быстро приближался, намереваясь перерезать ей путь. И, судя по его угрожающему виду, вряд ли это был друг. Выгнув шею, он издал боевой клич, и Яна ответила, принимая бой. Невольно промелькнула мысль, что именно так со стороны должна выглядеть и она сама: не стройной высокой девушкой, каждый день смотревшей на нее из зеркала, а прекрасным и грозным крылатым существом. Это было странно — и… очень приятно. Впрочем, думать сейчас следовало совсем о другом.
Ее преследователь поднялся выше, как будто хотел напасть сверху, заставить Яну опуститься. Его чешуя тоже отливала золотом, но не зеленым, а самым обыкновенным, к тому же была светлее, с сиреневым оттенком. И почему-то Яна была уверена, что это особь мужского пола, хотя по каким признакам сделала такой вывод, она не представляла.
Набрав высоту, дракон резко спикировал, как самолет, идущий на таран. Яна уклонилась, но недостаточно быстро. Тяжелое крыло задело ее, заставив потерять равновесие. Она пыталась удержаться, но враг теснил сверху, не давал выровняться и снова набрать высоту. Резко бросившись вниз, Яна сделала отчаянный рывок вперед и снова вверх.
Теперь они поменялись местами: уже Яна вынуждала противника спускаться все ниже и ниже, поливая его струями огня. Впрочем, он легко от них уворачивался и, в свою очередь, изрыгал пламя в ее сторону. Но то ли, направленное снизу вверх, оно теряло мощь, то ли ему не удавалось как следует прицелиться — ни один огненный язык ее не достал.
Бой продолжался без чьего-либо перевеса, и Яна больше всего боялась, что к врагу подоспеет подмога. И тогда они навалятся кучей и собьют ее на землю. А скорее, просто сожгут на лету. Ведь сказал же нор Хармин, что живой ее брать не будут. И правда, на месте людей принца она поступила бы так же. Ведь из любого плена в теории можно сбежать. Тем более когда пленник — дракон, способный поджечь узилище и улететь. Да и соратники могут вызволить. Уж если есть возможность, надо избавиться от претендентки на трон раз и навсегда. Странно только, что этого не сделали двадцать один год назад. Кто-то пожалел младенца? Понадеялся, что без треймира принцессу никогда не найдут?
Спустя какое-то время преследователь Яны, находившийся в невыгодной позиции, начал выбиваться из сил. Он пытался повторить ее маневр, нырнув вниз и вперед, чтобы затем снова подняться, но она была начеку и не позволяла ему опередить ее по горизонтали. Вниз — пожалуйста. Сколько угодно. Вперед и вверх — даже не думай!
Сиреневый дракон опустился совсем низко, едва не задевая верхушки деревьев. Откуда-то Яна знала, что на земле противник будет еще более уязвим и она легко с ним справится. Но тут она допустила ошибку — не заметила одинокое высокое дерево и зацепила его крылом. Несколько секунд, которые понадобились ей, чтобы восстановить равновесие, решили исход битвы. Враг рванул вперед, поднялся выше, но не стал нападать, а дал деру. Яна, раззадорившись, бросилась в погоню. Практической пользы в этом не было, убивать его она не хотела — хотя не сомневалась, что, будь расклад сил иным, он бы не задумался. Тем не менее, ее охватил такой азарт, что она уже не могла остановиться.
Несмотря на то, что противник выбился из сил, в гонке по прямой Яна ему все же уступала, в первую очередь за счет меньшего размаха и мощи крыльев. Разозлившись, она выпустила длинный язык пламени и едва не подпалила сиреневый хвост. И тут произошло неожиданное.
В тот момент, когда Яна, раскрыв пасть, собиралась отправить вслед еще один заряд, дракон задрал хвост и с треском выпустил газы. Встретившись с огненной струей, они вспыхнули ослепительно-зеленым пламенем. Яна едва успела увернуться, перекувырнулась в воздухе и едва не потеряла рюкзак, который все-таки сполз с лапы.
Когда огненное облако рассеялось, сиреневого и след простыл.
— Бог ты мой драконий, — простонала Яна, чихая, кашляя и смаргивая слезы, — как там тебя? Ну и вонища! Как будто свинарник подожгли. Вот ведь скотина! Пердун летучий!
Впрочем, через несколько минут, прокашлявшись и прочихавшись, она вынуждена была признать, что маневр хоть и подлый, но очень даже действенный. На войне все средства хороши, а конвенцию по запрещению химического оружия она не подписывала. Так что на крайний случай надо иметь в виду.
Подтянув на лапе рюкзак, Яна сориентировалась и полетела дальше, держась луны. Схватка так ее взбодрила, что захотелось спеть какой-нибудь боевой драконий гимн, но, к сожалению, она его не знала. И тогда запела во всю глотку по-русски: «Путь далек у нас с тобою, веселей, солдат, гляди! Вьется, вьется знамя полковое, командиры впереди». В драконьем исполнении это звучало хрипло и грубо, как пародия, но Яне от этого стало только веселее.
Путь действительно был долгим, и она задумалась, откуда вообще взялась эта тварь. Нор Барвен сказал, что среди всадников нэрвени не было. Интересно, как это вообще можно определить? Есть ли какие-то внешние признаки, которые отличают драконочеловека от просто человека? Но откуда-то ведь дракон взялся. Вряд ли ему передали сигнал по рации, учитывая, что в этом допотопном мире нет ни электричества, ни даже огнестрельного оружия. Или это была какая-то магия? В конце концов, почему бы в драконьем мире не быть магии?
Впрочем, нор Барвен мог и ошибиться. Или просто не увидеть того, кто по природе приходился ей сородичем, а по убеждениям — врагом. Кстати, есть ли в этом мире еще какие-нибудь расы, кроме нэрвени, людей и гномов? Яна очень надеялась, что ей обо всем расскажут — разумеется, если удастся добраться до замка своих сторонников. Конечно, сиреневый мог полететь за подкреплением, но вряд ли они смогут ее догнать. Разве что какие-то другие нэрвени разглядели бы ее с земли и поинтересовались, что там за чудо-юдо летит? Конечно, она могла подняться гораздо выше, но тогда ей грозила опасность не заметить замок и пролететь мимо.
Сначала Яне казалось, что она летит уже сутки, хотя этого никак не могло быть. Она тысячу раз пожалела, что не взяла наручные механические часы, раз уж единицы времени здесь оказались по какой-то странности идентичными земным. Но кто же знал? Потом она решила, что наверняка проглядела замок и будет теперь лететь вокруг света без остановки. Пока не помрет от усталости. Терпение ее уже было на грани, когда внизу показались зубчатые башенки.
6.
Со всех сторон замок Брейар окружала вода. Он стоял на острове посреди небольшого озера, и попасть туда можно было только по длинной узкой насыпи, которая заканчивалась подъемным мостом — разумеется, разведенным. Луна отражалась в воде, все вокруг сияло, и картина показалась Яне сказочно прекрасной. Феерию, однако, омрачали практические соображения: как попасть на остров.
Нор Барвен сказал: ни в коем случае не подлетать, подойти пешком, показать стражнику треймир. И все бы ничего, но идти в замок босой и голой Яне ну никак не улыбалось. Приземлившись в прибрежных кустах, она вернула себе привычный облик и натянула один из прихваченных комплектов белья — самый невзрачный и, как это часто бывает, самый удобный. Тем не менее, задачу это не решило. Была бы поблизости хоть какая деревня — можно было бы попытаться украсть вывешенное на просушку платье. Но никаких деревень, подлетая, Яна не заметила.
Пока она размышляла, издали донесся топот копыт и скрип колес. Яна быстро спряталась за кусты и осторожно выглянула, наблюдая за дорогой. Скоро к насыпи медленно подкатила крытая повозка, которую тащила пара лошадей-тяжеловозов. На козлах сидел мужчина в такой же одежде, как у гномов, только попроще. Крестьяне или ремесленники, подумала Яна. Наверняка что-то привезли в замок.
Остановив повозку на берегу, возница слез на землю, потянулся и хлопнул ладонью по матерчатому пологу:
— Эй, слышишь? Мы у озера. Мне надо отлить.
Полог заколыхался, и из повозки вылез второй — заспанный, с сеном в волосах.
— Мне тоже надо, — сказал он, и оба скрылись за деревьями.
Яна быстро проскользнула в повозку. Вообще-то сначала она собиралась просто посмотреть, не найдется ли там какой-нибудь одежды или хотя бы тряпки, в которую можно замотаться. Но повозка была до самого верха забита сеном, и она нырнула в него, закопавшись так глубоко, как только смогла.
Сено кололось и лезло в глаза, дышать было нечем, да еще страшно чесалось в носу от мелкой трухи. Мышью подобравшись к пологу, Яна проковыряла в нем дыру — стало легче. Рюкзак остался в кустах, замаскированный ветками, и ей очень хотелось верить, что за ним удастся вернуться. Если, конечно, все пройдет нормально.
Возница и его товарищ подошли к повозке, вытащили немного сена на землю и улеглись на нем спать. Видимо, по ночному времени в замок не пускали никого, и они остановились на берегу дожидаться утра. Через несколько минут над озером разносился молодецкий храп, но Яна так устала, что это ей нисколько не помешало заснуть. И проснулась она, только когда повозка вздрогнула и покатилась.
Через дырку в холсте удалось разглядеть кусочек леса за озером. Уже рассвело, но солнце, похоже, еще не поднялось из-за деревьев. От воды тянуло холодной сыростью.
— Стоять! — услышала Яна грубый оклик, и повозка остановилась.
— Кто, зачем? — поинтересовался тот же грубый голос.
— Крестьяне из Авилы, податное сено привезли в замок.
— Подорожную!
Произошла какая-то заминка — видимо, у крестьян проверяли бумаги: пропуск или что-то в этом роде. Не успела Яна удивиться такой неосторожности — как будто бумагу нельзя подделать! — что-то тонкое и длинное пронзило сено буквально в нескольких сантиметрах от ее головы. Палка или, может, копье, которым повозку проверяли на предмет затаившихся злоумышленников. Яна сжалась в комочек и зажмурилась, представив, как копье пронзает ее тело, но ей снова повезло. Потыкав сено еще несколько раз, стражник пропустил повозку на опущенный мост.
Теперь копыта лошадей цокали подковами по булыжнику, повозка тряслась и подпрыгивала. Яна почувствовала, что ее укачивает — посильнее, чем на лошади. Промелькнула шальная мысль, а не поторопилась ли она променять комфорт цивилизации на сомнительное удовольствие править допотопным королевством, которое для начала еще предстояло отбить у двоюродного братца.
Наконец повозка остановилась.
— Разгружайте! — приказал кто-то начальственный.
Вот это в Янины планы никак не входило. Конечно, можно было сделать вид, что для принцессы обычное дело заявляться на подвластные территории в фургоне с сеном, да еще в полуголом виде. Но как-то не хотелось.
Крестьяне сняли с повозки полог и начали скидывать сено вилами с одного края. Яна не стала дожидаться, пока ее подцепят, и осторожно выбралась с другой стороны. Пару секунд она размышляла, что лучше: спрятаться в огромном сарае, почти полностью забитом сеном, или пробираться безлюдными закоулками туда, где можно разжиться хоть какой-нибудь тряпкой. Но в сарае можно было сидеть хоть до следующей ночи, и вряд ли в этом был какой-то практический смысл.
Яна подумала, что раз сено привезли для замковых нужд, значит, она находится в хозяйственной части. Наверняка где-то поблизости должна быть и прачечная. А где прачечная, там и белье сохнет. И есть надежда, что так рано утром она сможет проскользнуть незамеченной и стащить что-нибудь подходящее.
На мгновение ей стало смешно. Столько ухищрений, чтобы украсть какую-нибудь простыню! Но, с другой стороны, не могла же принцесса, возможно, будущая королева, предстать перед своими подданными в трусах и лифчике. Голым драконом — другое дело. Но — Яна проверила — на коже дракона треймир не виден. А даже если бы и был — ей просто не дали бы его показать, пристрелили бы на лету.
Пригнувшись, Яна проскользнула за повозкой и свернула за угол. Узкий темный проулок вел к крепостной стене. Прачечная наверняка должна была быть где-то недалеко, чтобы можно было выходить через калитку к озеру и полоскать белье. Озираясь по сторонам и прижимаясь к стене, Яна пробиралась вдоль нее, пока не попала в небольшой квадратный дворик, где на веревках сушились белые простыни. Она схватила самую крайнюю, еще влажную, и быстро ретировалась обратно в темный проулок.
Из простыни получилось что-то среднее между пляжным парео и римской тогой. От волглой ткани по телу пробежал озноб. Ног Яна давно уже не чувствовала — так они замерзли от пробежки по холодным булыжникам и влажной земле.
Пригладив волосы и вытряхнув из них сухую траву, Яна задумалась. Отправиться к жилой части замка? Или пойти к воротам и попасться на глаза какому-нибудь солдату или охраннику? Пока она размышляла, за спиной раздались тяжелые шаги, и мужской голос окликнул ее:
— Эй, ты! А ну иди сюда!
Драконий бог Лиэдваль, какой это был голос!
Яна почувствовала, как у нее задрожали колени и по спине пробежали тысячи мурашек. Внезапно захотелось, чтобы обладатель этого волшебного баритона сказал ей что-то еще — только более приветливое. Даже если он старый и безобразный. Хотя нет, не мог он быть ни старым, ни безобразным, Яна была в этом абсолютно уверена.
Она повернулась и увидела на выходе из проулка темный силуэт: свет падал сзади, и лицо мужчины оставалось в тени. Можно было разглядеть лишь то, что он высок и хорошо сложен. Яна медленно двинулась к нему — словно кролик в пасть удава. Сердце колотилось так, словно собиралось выпрыгнуть через горло.
Подойдя ближе, Яна по одежде поняла, что это воин, и явно не простой солдат. На нем была длинная белая туника с алой каймой, узкие кожаные штаны и высокие сапоги, обтягивающие мускулистые икры. Поверх туники он носил тонкую кольчугу, подпоясанную широким ремнем, и серый плащ с алым подбоем.
Яна глазом моргнуть не успела, как сильная рука резким рывком вытащила ее на свет. Они оказались лицом к лицу. Яна судорожно вдохнула и поняла, что не может выдохнуть — воздух застрял в груди колючим кораллом.
— Ну? Кто такая и что здесь делаешь? Отвечай, раздери тебя гарус!
«Гарус — это какая-то мелкая нечисть, вроде черта», — подумала Яна, и эта мысль странным образом помогла ей успокоиться.
Надменно задрав подбородок и спрятав за спину дрожащие руки, она сказала — нет, изрекла, надеясь, что ничего не перепутала:
— Я — морейно Андраэль Морана Лойен Элейенхалл!
— А я сын Лиэдваля, — насмешливо ответил воин. — А что тебя ждет за самозванство, надеюсь, объяснять не надо. Пошли!
Он схватил ее за правое плечо, но Яна вырвала руку и подняла ее вверх. Треймир ярко блеснул в лучах рассветного солнца.
— Принцесса… — изумленно выдохнул воин и опустился перед ней на колени. — Но как?..
Склонив голову, он поцеловал край простыни, и Яна едва сдержала улыбку.
— Встаньте! — приказала она. — Ваше имя?
— Эйр Гиор, принцесса. Командующий войском.
На вид ему было не больше тридцати, но в его лице, во всем облике чувствовалось то, что приходит только с опытом: уверенность, сила, спокойствие. Впрочем, сейчас он был явно взволнован. Взгляд его серо-зеленых глаз напоминал море во время шторма.
Яна смотрела на него, отмечая каждую мельчайшую черту, так, как будто хотела написать портрет. Длинные темные ресницы. Густые брови. Чистый высокий лоб, на который падают темно-русые волосы. Прямой нос. Твердый мужественный подбородок. Четко очерченные губы… Яна поймала себя на внезапном желании попробовать их на вкус — впервые в жизни. Озноб сменился лихорадочным жаром.
— Я отведу вас в замок, принцесса, — сказал эйр Гиор, поднимаясь с колен. — Следуйте за мной.
Он сделал несколько шагов, обернулся, их взгляды встретились, и Яна поняла, что пропала. Причем пропала дважды. Во-первых, потому что влюбилась, а во-вторых, потому что влюбилась явно не в того, в кого следовало.
7.
Эйр Гиор шепнул что-то первому встречному оборванцу, и уже через пару минут вокруг них начала собираться восторженная толпа. Она рокотала, как морские волны, со всех сторон Яну приветствовали, махали руками и снятыми шапками.
Вот как надо устраивать хайп, подумала она. Никакого интернета не понадобилось.
Под ногами промелькнула тень, Яна подняла голову и увидела над замком несколько фиолетовых силуэтов различных оттенков: видимо, это были патрульные, охранявшие Брейар с воздуха.
Вопросов у нее становилось все больше и больше — с каждой минутой. Например, какую территорию удалось Сопротивлению отвоевать у принца. Судя по тому, что крестьяне привозят в замок какие-то натуральные подати, окрестные деревни тоже находятся в руках ее сторонников. Но вот много ли этих деревень? Впрочем, много или мало, ответ на этот вопрос большого смысла не имел, потому что Яна вообще ничего не знала о своей родине, кроме названия.
Насколько она могла судить, замок был достаточно большим и хорошо укрепленным. В школе Яна интересовалась историей, особенно средневековой Европы, и даже приблизительно помнила картинку из учебника со схемой типичного замка-крепости. Брейар во многом был на него похож, хотя за счет нахождения на острове были и отличия.
Над высоким квадратным донжоном развевался лиловый флаг с изумрудно-зеленой каймой. Судя по мощным стенам, нападавшим, если бы они прорвали оборону и ворвались за внутреннюю стену, пришлось бы основательно повозиться, чтобы выкурить оттуда знатных обитателей замка. Хотя… здесь ведь все было иначе. Как захватить нэрвени, которые запросто могут подняться на дозорную площадку и улететь? А с другой стороны — зачем штурмовать крепостные стены, если их так же легко можно преодолеть по воздуху?
Притворяясь, что все это ее крайне занимает, Яна на самом деле едва не просмотрела дыру в спине эйра Гиора. Однако он больше ни разу не обернулся, чтобы проверить, следует ли за ним его госпожа. И от этого было немного досадно. Она прекрасно понимала, что вот этот внезапно вспыхнувший интерес к совершенно незнакомому мужчине, стоящему намного ниже по социальной лестнице, вряд ли можно считать уместным. Особенно когда надо думать о более важных вещах. И тем не менее…
Яна смотрела на его спину, широкие плечи под серым плащом, красивой формы затылок, и внутри пробегал холодок, похожий на первый осенний заморозок: острый, тонкий, звенящий. За двадцать один год ей не нравился ни один мальчик, юноша, мужчина — и у нее не было иммунитета к подобной напасти. Она не переболела девчоночьими школьными увлечениями в легкой форме, и теперь чувствовала себя совершенно беззащитной. Ей всегда казались крайне глупыми все эти разговоры о пробежавших искрах, о проскочившей молнии и прочих катаклизмах. Ну как может заинтересовать человек, которого впервые увидела, о котором ничегошеньки не знаешь?
Оказалось, что может. Еще как может.
Впрочем, долго предаваться размышлениям на эту тему ей не пришлось: эйр Гиор привел ее во внутренний двор, куда сопровождавшей их толпе вход не дозволялся. На высоком крыльце ожидал некто величественный, чей вид невольно внушал трепет. Мужчина, которому можно было дать слегка за тридцать, был высок и строен, его иссиня-черные волосы ниспадали на плечи густой гривой. Острый взгляд темно-карих, почти черных глаз пронзал насквозь. Нос с горбинкой, высокие выступающие скулы и впалые щеки, тонкие губы — это было лицо, которое сразу врезалось в память. Вряд ли эйра Нистура можно было спутать с кем-то другим.
Яна подумала, что он напоминает ворона, и удивилась его моложавости. Ведь именно эйр Нистур возглавлял при ее матери верховный совет и должен был стать регентом до совершеннолетия наследницы. Поэтому ему никак не могло быть тридцать с небольшим. Впрочем, если нэрвени бессмертны, они вполне могли достигать возраста наивысшего физического расцвета и оставаться такими вечно — почему бы и нет?
Глава верховного совета низко поклонился:
— От имени всех ваших сторонников приветствую вас, принцесса Андраэль.
— Благодарю, эйр Нистур, — Яна наклонила голову и подумала, что никто, кроме эйра Гиора, не торопится падать ниц и целовать край ее одежды. Значит, это была его личная инициатива. И от этой мысли внутри снова разлился опасный жар.
— Принцесса, мы ждали вас с ройенси и приготовили ваши покои. Наверно, прежде всего вам необходимо привести себя в порядок. Вы найдете все необходимое. И после этого мы проведем совет. Вам многое предстоит узнать.
Яна согласно кивнула и попросила отправить кого-нибудь за рюкзаком. Высокая статная женщина в зеленом платье повела ее во внутренние покои.
— Назовите ваше имя, — приказала Яна.
— Эйро Линар, принцесса, — поклонилась провожатая. — Я буду вашей личной служанкой, если не возражаете.
— Не возражаю. Скажите мне вот что, — Яна чуть ускорила шаг, чтобы не идти сзади. — Я обратила внимание, что люди, которые, судя по одежде, относятся к высшему сословию, носят одежду без рукавов или с широким свободным рукавом. Это так?
— Не совсем, принцесса. Эйри носят узкий рукав, если не принадлежат к клану Элейенхалл. Если в них нет королевской крови.
— Значит, вы?..
— Да, принцесса. Мы с вами дальние родственницы. Иногда возникает необходимость показать треймир — для этого и широкий рукав. Или одежда без рукава.
Яна снова подумала об эйре Гиоре. Его предплечья были обнажены, однако плащ не позволял разглядеть длину рукава. Зато рукава эйра Нистура расходились от плеча свободными складками — тут никаких сомнений не было. Видимо, клан Элейенхалл могуч и многочислен, однако далеко не все могут претендовать на трон. А кто может? Наследники по прямой линии? Или же только наследники женского пола? Принц Леро отпадал по обоим критериям — тем не менее, ему удалось захватить власть.
Эйро Линар привела Яну в большую светлую комнату с тремя окнами.
— Это ваш дневной покой, принцесса. За той дверью — спальня, а там дальше — ванная.
— Мне нужна какая-нибудь одежда, — Яна заглянула в спальню и подивилась кровати, на которой спокойно могли бы спать четверо. — Пришлось превратиться в дракона. Неужели для превращения каждый раз нужно раздеваться?
— Конечно, нет, — улыбнулась служанка. — Просто вас никто не учил правильной трансформации. Перед превращением нужно представить, что чешуя нарастает поверх одежды. И тогда при обратной трансформации вы не окажетесь обнаженной.
— Спасибо, запомню. А что мне делать сейчас? Не могу же я ходить в украденной из прачечной простыне.
— Я подберу для вас что-нибудь, принцесса, пока вы будете принимать ванну. К сожалению, это будет самая простая одежда, но я приглашу портных…
— Не надо портных, — возразила Яна. — Пока сойдет самая простая, лишь бы по размеру. Скажите, женщинам возбраняется носить мужское платье?
— В ситуациях, когда женская одежда неудобна, разрешается мужская. Например, вам понадобятся доспехи, а их точно не носят на женское платье.
— Ну и слава богу, — Яна с облегчением вздохнула.
Ванная приятно удивила. Освещали ее, конечно, всего лишь масляные светильники в огромном количестве, но вместо ожидаемой деревянной лохани она увидела небольшой мраморный бассейн, утопленный в возвышении. В стену были вделаны два сверкающих крана, из которых текла холодная и горячая вода. До смесителей, к сожалению, в этом мире еще не додумались, как и до электричества. На краю бассейна стояли флаконы с всевозможными маслами и ароматическими составами, лежал большой брусок чего-то, похожего на мыло с ароматом розы.
Яна разделась, включила воду, перенюхала все флаконы и остановилась на одном, из которого немного налила в бассейн. И тут же пожалела об этом. Это был яркий, дурманящий аромат ночных цветов — чувственный, бесстыдный, пробуждающий самые нескромные желания. Хоть Яна и была девственницей, теория сексуального общения полов, разумеется, не была для нее тайной: в наше время подобное вряд ли вообще возможно. Но так отчетливо и волнующе представлять нечто подобное в отношении себя ей еще не приходилось. И уж конечно, у смутного призрака, который в воображении время от времени ласкал ее обнаженное тело, еще никогда не было таких определенных черт. Серо-зеленых глаз… твердых, упрямых губ, которые, наверно, могли быть такими мягкими, сводящими с ума…
Теплая вода нежила кожу — от кончиков пальцев до самых тайных складочек. От запаха кружилась голова. Низ живота налился горячей тяжестью, приятной, но томительной. Закрыв глаза, Яна медленно провела руками по груди, животу, бедрам, представляя, что ее касаются совсем другие руки… губы… Это вовсе не ее пальцы скользнули между разведенных ног, нашли самые нежные, чувствительные места… Вспышка наслаждения была мгновенной — как точка. Она оставила обычное чувство легкой досады, словно пообещали конфету, а дали лишь фантик с крошками шоколада. Тихо захныкав, Яна скользнула под воду и не выныривала, пока в легких не кончился воздух.
Быстро вымывшись, она поискала глазами полотенце, но увидела лишь несколько простыней, которыми и пришлось вытираться. Натягивать вчерашние трусы не хотелось, впрочем, других все равно не было. Оставалось только надеяться, что ее рюкзак не утащили лисы или еще какие местные твари.
В ванной было большое зеркало на половину стены. Встав перед ним, Яна расчесала волосы щеткой из жесткой щетины, царапающей кожу, и вышла в спальню. Эйро Линар вытаращила глаза, исподволь рассматривая Янино белье. На кровати лежало длинное темно-синее платье с широкими рукавами, низко вырезанная белая рубашка и бежевые чулки с подвязками. Рядом — узкие мужские штаны, сиреневая туника с зеленой каймой и серый плащ с капюшоном. Еще там был широкий пояс и непонятного назначения полоса белой ткани.
— Это дестас, — пояснила эйро Линар, заметив недоумение Яны. — Мужчины надевают его под штаны — вместо того, что надето на вас, принцесса. Пропускают между ног, оборачивают вокруг пояса и закалывают.
— А женщины?
— Женщины носят рубашку, — удивилась служанка. — Дестас нужен, чтобы не натерло швом штанов. Ну, вы понимаете, что. И чтобы штаны меньше пачкались. Женщины тоже надевают его под мужскую одежду. Хотя, конечно, то, что у вас, гораздо удобнее.
— А если?.. — Яна запнулась, потому что не смогла подобрать аналога слову «месячные». — Когда кровь?
— Кровь? — наморщила лоб эйро Линар. — А, поняла. Вени называют это «исходящее». Или «море». Но у нэрвени такого нет. К счастью.
— Вот как?
Яна хотела спросить еще кое-что касательно физиологии драконолюдей, но тут в наружную дверь постучали, и эйро Линар вышла в гостиную.
— Вас ждут, принцесса, — сказала она, вернувшись, и Яна решила отложить ликбез на потом. Служанка ей понравилась, похоже, с ней вполне можно было разговаривать.
С презрением отвергнув рубашку, Яна натянула чулки и платье из мягкой, слегка ворсистой ткани. С размером эйро Линар угадала, сидело платье прекрасно и очень Яне шло. Ее серые глаза приобрели темно-голубой, почти синий оттенок, волшебно сочетающийся с темными волосами. На ноги пришлось надеть странные туфли без каблука, похожие на балетки, не слишком удобные. Но сапоги с платьем смотрелись бы, наверно, странно.
Служанка проводила Яну в большой зал, где на скамьях сидели эйр Нистур, эйр Гиор и еще пятеро мужчин. Переступив порог, Яна заметила на притолоке большого черного паука, и ей в голову пришла озорная мысль.
— Эйр Гиор, могу я попросить вас об одолжении? — спросила она, остановившись у двери.
— Сочту за честь, принцесса, — командующий вскочил со скамьи.
— Пожалуйста, снимите паука и уберите его куда-нибудь.
— Вы боитесь, пауков, принцесса? — улыбнулся он, подойдя к ней.
— Нет, но если он свалится кому-нибудь на голову, будет неприятно.
Эйр Гиор снял с пояса кинжал, поднял руку и осторожно снял паука. Заколотый под горлом пряжкой плащ соскользнул с плеча, показав высокую пройму туники. Блеснуло золото треймира. Эйр Гиор повернулся к Яне, их глаза встретились. Она вспомнила о том, что представляла совсем недавно, и покраснела так, как будто все происходило на самом деле…
8.
— Принцесса, позвольте вам представить членов верховного совета, — сказал эйр Нистур, когда эйр Гиор вернулся на свое место, а Яна устроилась в мягком кресле.
Он называл имена, и каждый вставал, кланяясь ей.
— Конечно, это не весь совет, к сожалению, — вздохнул эйр Нистур, когда все были представлены. — Пятеро из двенадцати перешли на сторону принца. После смерти вашей матери и вашего исчезновения он захватил власть, мотивируя это тем, что является единственным претендентом на трон по праву кровного родства. И хотя по законам Ниэвалы мужчина не может править королевством, многие встали под его знамена.
— Эйр Нистур, — остановила его Яна, — несколько дней назад я даже не подозревала, кем являюсь на самом деле. И мне абсолютно ничего не известно, ни о законах, ни о королевстве — вообще ни о чем. Я надеялась, что ройенси расскажут мне хоть что-нибудь, прежде чем я окажусь в этом мире. Но так сложилось, что нам пришлось торопиться.
— Принцесса, для всех нас ваше появление — большая неожиданность, — вмешался эйр Зоран, плотный голубоглазый блондин с очень светлой кожей. — То есть мы ждали вас, но не раньше сегодняшнего вечера и с отрядом охраны. Не будете ли вы так любезны рассказать, что произошло?
— Буду, — кивнула Яна. — Когда ройенси пришли за мной, нор Барвен сказал, что отряд попал в засаду. Среди вас есть предатель, и люди принца узнали, где я нахожусь. И что ройенси должны переправить меня сюда через канал контрабандистов в замке Глохерт.
Члены совета встревоженно зашептались — словно ветер пробежал по верхушкам деревьев. Эйр Нистур хлопнул в ладоши:
— Давайте позволим принцессе закончить.
— Нор Хармин был ранен, — продолжила Яна, когда гул утих. — Что случилось с отрядом, я не знаю. Но некоторые погибли и были ранены — это точно. Мы с ройенси отправились сюда верхом, но не успели далеко отъехать, нас окружили. Судя по всему, им нужна была только я. Они пытались меня схватить, и это мне показалось странным. По идее, им нужно было сразу же меня убить, пока я не превратилась в дракона и не улетела.
— Возможно, они хотели казнить вас публично, принцесса, — предположил эйр Гиор. — Чтобы ни у кого из нас не осталось никакой надежды. Но они должны были понимать, что захватить в плен нэрвено почти невозможно. Это действительно странно.
— Нор Барвен сказал, что это были вени, но, думаю, среди них был, по крайней мере, один нэрвен. Я пролетела какое-то расстояние, и он меня догнал. Мне пришлось отбиваться от него. Я почти прижала его к земле, но он увернулся и удрал.
Члены совета переглянулись, но ничего не сказали.
— Позвольте узнать, принцесса, — вступил маленький полный эйр Аллен, сияющий румянцем во всю щеку, — как вы оказались в замке? Да еще в таком… эээ… странном виде?
— Мне не успели рассказать, как правильно трансформироваться, — с досадой поморщилась Яна. — Когда я превратилась обратно в человека… В общем, мне пришлось спрятаться в проезжавшей через насыпь повозке с сеном. А потом позаимствовать в прачечной простыню. Не могла же я идти в замок… неодетой.
— Эйр Гиор, — глава совета повернулся к командующему, — я вынужден вынести вам порицание. Охрана замка в вашем ведении. Конечно, небрежность ваших солдат спасла принцессе жизнь, но однажды она может нам обойтись крайне дорого.
Тот молча наклонил голову и покосился на Яну.
— Принцесса, — продолжил эйр Нистур, — в настоящее время наше положение таково, что мы, Сопротивление, находимся в глухой обороне. Этот замок и несколько окрестных деревень — все, что сейчас подвластно нам. На стороне принца большинство нори и дайни, многие эйри, в том числе и из клана Элейенхалл. Точнее, многим просто все равно, кто правит Ниэвалой, если нет законной наследницы. Тем более, формально принц так же является прямым наследником трона, несмотря на то, что он мужчина. Но теперь, когда всем станет известно, что принцесса Андраэль жива, думаю, скоро перевес сил окажется на нашей стороне.
— Подождите, эйр Нистур, — взмолилась Яна. — Я вообще ничего не понимаю. Вы можете хотя бы очень кратко объяснить, как происходит наследование власти в королевстве? Нор Барвен успел мне сказать, что нэрвени бессмертны.
— Не совсем. Они не подвержены старости и болезням. Но их можно убить, они могут погибнуть в результате несчастного случая или же покончить с собой. Или же…
— Да, это я тоже знаю, — не слишком вежливо перебила Яна, которую немного раздражала монотонная, медлительная речь главы совета. — Вы сказали, что править королевством может только нэрвено, так?
— Да. Принадлежащая к клану Элейенхалл. Я понимаю ваше недоумение. Нам многое известно о том месте, где вы выросли, принцесса. Когда вы узнаете наш мир лучше, вы удивитесь, насколько много общего у вени и обитателей мира Тени. Но нэрвени — это совсем другое. У нас было всего три королевы. По крайней мере, тех, о ком сохранилось предание. Первая — Арна, ваша прабабушка. Тогда еще не было обычая присоединять к именам эйри имена их родителей, и мы не знаем ее происхождения. Она погибла на охоте, правив до этого Ниэвалой не одну тысячу лет. Вторая — ваша бабушка Деста Арна Медор. Ее в припадке помешательства убил супруг, эйр Клеон, сразу после рождения вашей матери и ее сестры. И ваша бабушка, и ваша мать находились на троне очень и очень долго. Королева Морана Деста Клеон покончила с собой после смерти супруга, эйра Лойена.
— А ее сестра? — Яна начала нетерпеливо ерзать в кресле, так ей хотелось хоть немного подогнать эйра Нистура. — Она не имела права на трон?
— Имела, — кивнул тот. — По законам Ниэвалы близнецы формально рассматриваются как некое единое целое. Однако ваша мать была на несколько минут старше, поэтому она и вступила на трон. После ее смерти королевой должна была стать принцесса Гайра Деста Клеон, однако она сошла с ума после смерти супруга.
— Драконий бог! — Яна взъерошила волосы и обхватила ладонями виски. — Ну и семья у меня! Дедушка сошел с ума и убил бабушку. Мама покончила с собой. Тетя тоже сошла с ума. Двоюродный брат захватил трон. Кстати, а что случилось с моим отцом и с дядей?
Эйр Нистур посмотрел на нее с недоумением.
— Принцесса, вы же сказали, что…
В этот момент, прервав его на полуслове, в зал вошел статный воин в черной тунике.
— Прошу прощения, — поклонился он. — Дозорные только что доложили, что к замку приближаются верхом трое ройенси. Точнее, двое верхом, третьего везут. Пока неизвестно, жив ли он.
— Нор Барвен и остальные! — воскликнула Яна, вскочив с кресла. — Но как они смогли так быстро сюда добраться? Нор Граун сказал мне, что верхом дорога займет сутки.
— Нет, принцесса, — возразил эйр Зоран. — Сутки — это если пробираться скрытно, лесными тропами. А без вас ройенси ехали по дорогам, всю ночь. Видимо, очень торопились.
— Принцесса, вы не будете возражать, если мы пока прервемся? — с надеждой спросил эйр Нистур. — С советом вы познакомились, обо всех изменениях обстановки мы будем вам докладывать. А вашим наставником, как и предполагалось, будет нор Барвен. Он известный ученый и к тому же глава совета ройенси. Вы сможете задавать ему любые вопросы, и он расскажет вам обо всем, что вы должны знать. А сейчас мы должны встретить их и расспросить.
— Надеюсь, вы не будете возражать, если я пойду с вами? — Яна надменно вскинула брови: глава совета раздражал ее все больше.
— Ну что вы, принцесса, — он церемонно поклонился. — Кто же может вам возразить? Но по порядку церемониала вы должны выйти из зала и из дворца первая.
— Если бы я еще знала, куда идти, — вздохнула Яна. — Тут все так запутано. Я попрошу вас следовать за мной и подсказывать дорогу.
Выйдя на крыльцо, Яна увидела перед ним двух гномов, которые почтительно и с радостью поприветствовали ее, потом эйра Нистура.
— Что с нором Хармином? — спросила она.
— Он жив и в сознании, принцесса. Его унесли в покои. Нор Юлис, главный лекарь, сказал, что с ним все будет в порядке. А вы — надеюсь, добрались благополучно.
— Да как сказать! — усмехнулась Яна. — Меня догнал дракон и чуть не убил. Но я с ним справилась. А вы говорили, что в том отряде только вени.
— Странно, — нахмурился нор Барвен. — Я мог поклясться, что там не было нэрвени. Возможно, он находился где-то поодаль.
— Кстати, а как вы отличаете одних от других? Есть какие-то внешние признаки? Я пытаюсь вспомнить тех, кто нас окружил, и сравнить с эйри, которых увидела здесь.
— Внешних признаков нет, принцесса, — возразил гном. — Но со временем вы научитесь безошибочно отличать вени от нэрвени. Это ощущение особой силы. Сначала вам нужно будет увидеть рядом вена и нэрвена, чтобы почувствовать разницу и запомнить ее. А потом все будет просто.
Гном рассказал, как отряд попал в засаду и что он увидел у излучины реки, оставив Яну и остальных в гроте. И как их окружили в лесу вени.
— Когда вы улетели, принцесса, они пытались достать вас из луков, но не смогли. И тогда просто развернулись и поскакали в сторону Глохерта, оставив нас. Возможно, тот нэрвен был где-то там. Ну а мы поспешили сюда, чтобы довезти нора Хармина живым.
— Прошу прощения, принцесса, — вмешался эйр Нистур, — нас ожидает полуденная трапеза.
Яна снова прошла по длинным извилистым коридорам, руководствуясь его подсказками из-за спины, и оказалась у входа в зал, на этот раз другой, побольше. Рядом с ним вдоль стен выстроились несколько десятков человек, мужчины по одну сторону, женщины по другую. Завидев Яну, все они склонились в глубоком поклоне. Она вошла в зал, и эйр Нистур указал ей место в центре главного стола.
Не успела Яна сесть, как ей поднесли чашу с водой для умывания рук и полотенце. Только после этого за столы начали рассаживаться остальные, вымыв руки под струей фонтанчика в углу. По левую руку от Яны оказался эйр Нистур, по правую — эйр Гиор. С этой же стороны стола сидели остальные члены совета, напротив — восемь женщин, в том числе и эйро Линар. За вторым столом сидело еще шестнадцать мужчин и женщин, в том числе и два знакомых Яне ройенси. У некоторых сидящих за тем столом она заметила узкие рукава — они не принадлежали к королевскому клану.
Трапеза, к удивлению Яны, оказалась довольно скромной: хлеб, сыр, копченое мясо, сырые овощи и фрукты, слегка хмельной напиток, напоминающий слабое пиво. Эйр Нистур пояснил, что в замке принято есть четыре раза в день: завтрак рано утром, полдник — в полдень, обед — ближе к вечеру, а после захода солнца — ужин.
— Как только вы закончите, принцесса, вам полагается встать и выйти. И все остальные немедленно должны последовать за вами.
— Куда за мной? — испугалась Яна, подумав, что эта толпа будет везде ходить за ней по пятам.
— Никуда, — успокоил глава совета. — Просто закончат трапезу.
Когда с полдником было покончено, Яна вышла из зала и остановилась в коридоре.
— Эйр Гиор, — обратилась она к командующему, — вас не затруднит показать мне замок?
— Как прикажете, принцесса, — он низко поклонился.
Эйр Нистур посмотрел на него долгим внимательным взглядом, эйр Гиор едва заметно поморщился и едва заметно качнул головой. Яна заметила эту пантомиму, и почему-то она ей здорово не понравилась.
9.
— Значит, мы с вами родственники, эйр Гиор, — сказала Яна, когда они спустились с крыльца и пересекли внутренний двор. — Насколько дальние?
— Трудно сказать, — он пожал плечами. — Вы же понимаете, что за тысячелетия клан разросся так, что установить, кто кому кем приходится, можно только с помощью архивных записей. А письменность у нэрвени появилась только при королеве Арне. Все, что было раньше, — лишь предания. Я знаю только то, что мой дед и один из ваших прадедов были братьями-близнецами.
— Сколько же вам лет? — усмехнулась Яна. — Здесь все… ну, почти все выглядят одинаково — немного за тридцать.
— После тридцати трех лет мы перестаем следить за возрастом. Это уже не имеет значения. Мне сравнительно немного, чуть больше трехсот.
— Ничего себе! Наверно, я должна вам казаться ребенком?
— Нет, принцесса. Мы иначе воспринимаем возраст. Да, вы очень молоды. Но это быстро проходит. Двадцать один год — совершеннолетие. Тридцать три — возраст расцвета, в котором нэрвени остаются навсегда. Добавляется лишь опыт. Знания. Печаль…
— Печаль? Почему? — удивилась Яна.
— Бессмертие — это бремя, принцесса. На самом деле мы в душе завидуем вени и ройенси. Ценность жизни в ее конечности. Позвольте, — эйр Гиор подал ей руку, помогая спуститься по крутым ступеням на ярус ниже. От его прикосновения Яна вздрогнула и почувствовала, как закружилась голова. — Мы верим, что после смерти начинается иная жизнь, где-то в другом пространстве или времени, но не всем это дано. Кто-то навсегда обречен остаться здесь, пока мир Света не исчезнет.
— Но ведь нэрвени уязвимы. Они могут погибнуть или даже покончить с собой. Что мешает это сделать, если жизнь становится невыносимой?
— Страх, принцесса. Мы верим, что есть другая жизнь, но не знаем наверняка. А что, если ее нет? Вени и ройенси живут мало, самые старые — не больше ста лет. Для нэрвени это мгновение. Чем дольше живешь, тем страшнее уходить туда, где, может быть, нет ничего. Небытие.
— Вы противоречите себе, эйр Гиор, — ступени закончились, но Яна не спешила отпустить его руку. — Вы только что сказали, что завидуете смертным и что бессмертие — это бремя. И при этом боитесь расстаться с жизнью.
— Здесь нет противоречия, — возразил он. — Неотвратимый конец — это приправа, которая придает жизни остроту, яркость. А наша жизнь — как бесконечная лента. Опыт дает мудрость и отнимает радость. Потому что со временем все становится либо знакомо, либо не нужно. Ничего нового, неожиданного.
— И правда, тоскливо, — поежилась Яна. — Вы поэтому стали военным? Чтобы рисковать жизнью и добавлять в нее яркие краски? У вас больше шансов погибнуть, а значит, вы больше должны ценить жизнь, так?
— Вы проницательны, принцесса. Отчасти поэтому. Хотя мой отец тоже был воином. И дед. Да, риск — пожалуй, единственное, что делает мою жизнь ярче и придает ей хоть какой-то смысл.
— А как же любовь? Вы не женаты?
Эйр Гиор едва заметно вздрогнул, и она заметила, как его глаза расширились, словно от испуга.
— Нет, — ответил он поспешно.
— Почему? Неужели за триста лет не нашлось женщины, которая вам понравилась бы?
— Нравились. Но не настолько, чтобы… Принцесса, а вы не хотели бы взглянуть на замок с воздуха?
Яна поняла, что он уходит от ответа, поскольку тема ему неприятна.
— Хотела бы, — кивнула она. — А меня не примут за вражеского шпиона?
— Нет, вы же взлетите с территории замка, а не извне. К тому же будете со мной.
— Боюсь, я еще не научилась как следует трансформироваться. Как бы потом не оказаться снова голой, — смущенно призналась Яна.
— Просто закройте глаза и представьте, как чешуя покрывает все ваше тело поверх одежды, с ног до головы. В этом нет ничего сложного. Смотрите.
Эйр Гиор закрыл глаза, его лицо стало твердым, сосредоточенным. Тело начало стремительно менять форму. Темно-сиреневая чешуя с легким малиновым оттенком покрывала его, словно прорастала сквозь одежду, скрывая ее. Не прошло и минуты, как перед Яной стоял дракон. Возможно, с человеческой точки зрения, это был страшный крылатый ящер, но для нее он был совершенен.
— Теперь вы, — сказал эйр Гиор, его голос теперь звучал глуше и чуть грубее, но все равно был таким же прекрасным, очаровавшим Яну с первого мгновения.
Яна зажмурилась и представила, как покрывается лиловой чешуей. Если самая первая трансформация была мучительной и болезненной, а вторая вообще без каких-либо ощущений, то сейчас это было даже приятно — как будто отточенные движения любимого танца. Она открыла глаза, потянулась, расправила крылья. Синее платье полностью оказалось под чешуей. В этом действительно не было ничего сложного.
Эйр Гиор взмыл в воздух, поднимаясь все выше и выше, Яна — за ним. Солнце лишь слегка перешло за полдень. В ярко-синем небе не было ни облачка. Ей казалось, что она купается в ослепительном свете. Это было состояние такого острого счастья, которое едва можно выносить. Что-то похожее она испытывала лишь однажды, еще когда училась в школе. Солнечный мартовский день, весна только-только зарождалась в ледяной утробе зимы. И такое же ощущение совершенно беспричинной и безграничной радости.
Когда-то Яна смотрела ввысь и завидовала птицам, а теперь сама парила в небе, наслаждаясь свободой и властью над воздушной стихией. А рядом был тот, о чьем существовании она не подозревала еще несколько часов назад, но кто вдруг стал очень важным, может, даже необходимым. Яна еще не знала, так ли это, но очень хотела бы узнать.
Они смотрели на замок сверху, и эйр Гиор рассказывал, где что находится. Неподалеку парили дозорные, но приближаться не осмеливались.
— Скажите, эйр Гиор, — Яна держалась чуть выше, и он вынужден был поднимать голову, чтобы смотреть на нее, — эти обозначения статуса: эйр, нор — без них вообще можно обращаться? Или это нарушение приличий? И еще. Здесь все обращаются друг к другу в множественном числе, как будто к нескольким людям сразу? В том мире, где я выросла, к близким людям обращаются в единственном числе.
— Обращение без статуса — это и есть признак близости. Для родных, друзей, любимых. Но ко всем только в множественном числе. В единственном — грубое оскорбление. Нэрвени — это две сущности. Но к нори тоже обращаются в множественном, просто признак уважения. К дайни — в единственном.
— А если бы я обратилась к вам по имени?
— Я счел бы за честь, принцесса. Но лучше вам не делать этого при ком-то еще.
— Вы боитесь? — Яна заложила вокруг него крутой вираж. — Неужели нэрвени настолько… боязливы? Боятся смерти, боятся любви. Боятся чужого мнения.
— А вы не боитесь смерти? — Гиор, так Яна уже называла его про себя, посмотрел на нее в упор.
— Не знаю. Я только третий день как узнала, что бессмертна. И не успела еще привыкнуть к этой мысли. Но вы не ответили на мой вопрос.
Он взмахнул крылом так, как будто хотел обнять им Яну, но в последний момент передумал.
— Нэрвени осмотрительны, — сказал он. — Во всем. В вопросах жизни и смерти. В вопросах любви, которая может быть смертельно опасной. Как и чужое мнение.
— И снова вы противоречите себе. Вам же нравится риск. Вы только что сказали, что стали воином, чтобы опасность смерти сделала вашу жизнь ярче.
— Да, все так. Я знаю, что могу погибнуть, и от этого больше ценю жизнь. Но это не значит, что я хочу погибнуть. Наоборот — чем больше рискую, тем больше и страх смерти.
— Я стараюсь понять вас… Гиор, — Яна намеренно сделала паузу и подчеркнула голосом его имя. — Но мне трудно. Я выросла совсем в других понятиях.
— Вы просто еще очень мало знаете о мире Света, принцесса.
— Кстати, почему этот мир называют миром Света, а тот, другой — миром Тени?
Гиор покачал головой:
— Думаю, нор Барвен справится с этой задачей лучше. Объяснить вам, что к чему. Мне пора, принцесса. Время проверить посты. Охрана замка тоже в моей ответственности. Если бы солдаты отнеслись к своим обязанностям более добросовестно, вряд ли бы вы остались в живых сегодня утром. Я должен поблагодарить их за это — и наказать. Как ни странно.
— А если я попрошу вас не делать этого? — улыбнулась Яна.
— Не стоит, принцесса. Их нерадение спасло вам жизнь, это так. Но в другой раз может и погубить. Мне бы этого не хотелось.
Он сложил крылья и камнем упал вниз, чтобы выйти из пике над самой гладью озера. Яна не рискнула повторить его маневр и снизилась плавно. Приземлилась, сложила крылья, прошла по песку на берегу, с любопытством рассматривая свои когтистые следы. А когда подняла голову, вместо сиреневого с малиновым отливом дракона перед ней стоял воин и отряхивал от песка плащ.
«Надеюсь, чешуя не слезет с меня вместе с платьем», — подумала Яна. Обратное превращение заняло несколько секунд, тут даже воображать ничего не понадобилось.
— Вы прекрасны, принцесса, — Гиор сказал это с таким тяжелым вздохом, как будто не говорил комплимент, а сообщал страшно неприятную новость. — А это еще что там такое?
Он повернулся в сторону леса, над которым показался темный силуэт, который быстро приближался. За ним тянулось что-то вроде белого полотнища.
— Вражеский вестник, — усмехнулся Гиор, ладонью заслонив глаза от солнца. — Давайте вернемся в замок и выясним, в чем дело.
10.
Гиор подал Яне руку, помогая подняться с берега на насыпь, но как только они оказались на узкой дорожке, предоставил ей возможность идти впереди.
— Надеюсь, вы простите меня, принцесса, за то, что утром вам пришлось идти сзади? — спросил он. — Тогда никто еще не знал, кто вы, и для вашей безопасности…
Яна почувствовала легкое раздражение. Что-то определенно было не так — и с Гиором, и вообще во всем происходящем. Как будто не хватало кусочков в мозаике, и картинка никак не хотела складываться.
— Разумеется, — ответила она, не оборачиваясь, и это прозвучало чуть резче, чем ей хотелось бы.
Стражники, стоящие перед поднятым мостом, одновременно сделали жест правой рукой: резко подняли ее, нарисовав петлю на уровне лица, и так же резко опустили. Видимо, это было некое воинское приветствие. Гиор в ответ медленно наклонил голову. Яна не знала, что положено делать ей, и последовала его примеру, надеясь, что не опозорилась на всю грядущую вечность.
Мост перед ними опустился, а за ним в крепостной стене поднялась решетка. Внешний двор был полон народу, которые столпились вокруг бледно-сиреневого дракона с белым полотнищем, повязанным вокруг шеи. Одновременно с Яной и Гиором со стороны внутреннего двора показался эйр Нистур. Дождавшись, когда он приблизится, дракон превратился в высокого худощавого мужчину с копной жестких ржаво-рыжих волос и выпирающим кадыком. Одет он был в ярко-желтую тунику без рукавов, поверх которой матово поблескивала кольчуга, черные штаны и сапоги выше колена. Сняв с шеи белую ткань, вестник аккуратно ее свернул и только после этого поклонился.
— Приветствую вас, эйр Нистур, эйр Гиор, и вас, эйро.
— Это принцесса Андраэль, вы, невежа! — возмутился Гиор.
— Возможно, — вестник нагло посмотрел на него. — Но для меня существует только один принц — морейн Леро Гайра Астус Элейенхалл.
— Назовите ваше имя! — приказал эйр Нистур.
— Эйр Стаут, вестник, — он вскинул правую руку, блеснув треймиром.
— Мы видим, что вы вестник, — резко сказал Гиор. — По вашей тряпке, без которой вы не рискнули бы приблизиться к Брейару. Что нужно от нас принцу?
— Он хочет встретиться с эйро… с принцессой.
— Ни в коем случае! Он совсем сошел с ума? — возмутился эйр Нистур.
— Подождите, — жестом остановила его Яна. — Что ему нужно от меня?
— Об этом он скажет только вам… принцесса, — поклон вестника был нарочито подобострастным, больше похожим на издевку.
— Его предложение?
— Он просит возможности прибыть в Брейар для переговоров. И требует гарантий безопасности.
— Он смеет что-то требовать?! — возмутился Гиор.
— Я гарантирую ему безопасность, — Яна скользнула холодным взглядом сначала по нему, потом так же холодно посмотрела на эйра Стаута. — Но он должен прибыть в замок один. Таково мое условие.
— Вы смеетесь? — вскинул брови вестник.
— Даже не думала. Мы встретимся с ним наедине. В ипостаси вени. Без оружия. Если со мной что-то случится, он не сможет покинуть замок.
— А если что-то случится с ним?
— Насколько я понимаю, это он просит о встрече. Хорошо. Если ваш принц такой трус и боится остаться наедине с женщиной, мы встретимся с ним на насыпи. Ровно посередине. Ваши люди будут ждать на берегу. Мои — за мостом. Опущенным. Мы будем вени. Без оружия. Без доспехов. Это мое последнее предложение.
— Хорошо, принцесса, я передам это принцу.
— Если он согласен, я жду его завтра в полдень. Если нет, в пять минут первого мы сядем за трапезу.
Эйр Стаут молча поклонился, повязал на шею полотнище и превратился в дракона. Спустя несколько минут темная точка растаяла в небесной дали.
— Это было крайне неосмотрительно, принцесса, — мрачно сказал эйр Нистур и посмотрел, ища поддержки, на Гиора. Тот молча кивнул. — Вы слишком мало знакомы с… со всем здесь, чтобы вести переговоры.
— Я не собираюсь вести переговоры, — Яна упрямо вздернула подбородок. — Я просто выслушаю то, что он скажет. А то, чего я не знаю… Надеюсь, нор Барвен после обеда расскажет мне обо всем необходимом — или хотя бы о самом необходимом.
Эйр Нистур поклонился и замер, словно чего-то ожидая.
— Вы можете идти, — кивнула Яна. — И все вы тоже, — она повернулась к собравшимся.
Через несколько мгновений рядом с ней не осталось никого, кроме Гиора.
— Вы держались как настоящая королева…
Яне показалось, что он закончит фразу, обратившись к ней по имени, — так неопределенно повис в воздухе ее конец. Но командующий поклонился и ушел.
— Твою мать… — пробормотала Яна, глядя ему вслед.
Держать себя королевой оказалось вовсе не сложно. Однако было очевидно: эйру Нистуру это пришлось не по вкусу, а Гиор ему охотно поддакнул. Похоже, они рассчитывали, что принимать решения будут по-прежнему сами. Что, если им нужна была просто ширма, номинальная королева, которой можно прикрываться, как щитом? Эйр Нистур сам сказал, что ситуация для Сопротивления складывалась не лучшим образом.
Впрочем, если подумать, какое они вообще Сопротивление? Кучка эйри и нори, которые отказались подчиниться узурпатору. Захватили замок на острове и несколько окрестных деревень, окопались там. А если поскрести, наверняка выяснится, что даже и не захватили. Наверняка Брейар и деревни принадлежат кому-нибудь из них. А вот теперь принцесса Андраэль — нечто вроде знамени, под которое можно собрать сторонников и наконец захватить власть. До этого никому дела не было, кто там сидит на троне, если нет законной наследницы. Скинуть принца — туда вскарабкается эйр Нистур, имеющий на королевскую корону еще меньше прав. Так ради чего рисковать драгоценной жизнью? Чтобы сменить одного тирана на другого?
Так вот черта с два, эйр Нистур, усмехнулась Яна. Если вы нашли и притащили меня с этой целью, можете умыться.
Хоть и с трудом, но ей удалось найти свои покои. Эйро Линар застилала кровать белоснежными простынями.
— Вы слышали новость? — спросила ее Яна.
— О визите принца? Конечно. Здесь новости распространяются очень быстро. Вы не боитесь, принцесса?
— Чего? — удивилась Яна. — Он такой страшный?
— Да нет, наоборот вполне красавчик.
— Тогда чего? Что он меня убьет? Для этого не надо являться лично, достаточно подослать убийцу. Если он только осмелится что-то сделать со мной, вряд ли ему самому удастся уйти отсюда живым.
— Говорят, женщины влюбляются в него с первого взгляда, — улыбнулась эйро Линар.
— Я не верю в такие глупости.
Служанка едва заметно приподняла брови, и Яна поняла, что новости в замке действительно распространяются со скоростью звука. Похоже, ее интерес к Гиору не остался незамеченным. Но почему, собственно, нет? Он королевского рода, не женат. Или королеве спутника жизни выбирает верховный совет?
— Вы замужем, эйро Линар? — спросила Яна, глядя, как та расправляет на кровати лиловое покрывало с золотисто-зеленым вензелем.
— Нет, принцесса, — ответила она испуганно.
— А сколько вам лет?
— Около семисот.
«Тут определенно что-то нечисто, — подумала Яна. — Что они все так дергаются от этого вопроса? Похоже, любовь, брак — это какие-то запретные темы. Или, может, неприличные?»
— Эйро Линар, я хочу задать вам несколько вопросов, которые мне неловко было бы задавать нору Барвену. Он хоть и старый ройенс, но все-таки мужчина. Помните, я спросила вас о том, что вы назвали «исходящее»? Вы сказали, что у нэрвени такого нет. Как тогда вообще у них появляется потомство? Давайте присядем, и вы мне все расскажете, хорошо?
Она устроилась в мягком кресле с высокой спинкой и указала служанке на второе, рядом. Эйро Линар присела — смущенная, как юная девушка. У нее были длинные золотистые косы, тонкие черты лица, большие голубые глаза. Зеленое платье мягко облегало высокую грудь, тонкую талию, широкие бедра и длинные ноги. Яна не могла поверить, что за семь веков на такую красавицу никто не обратил внимания.
— Нэрвено за всю жизнь может родить только одно дитя, принцесса, — сказала эйро Линар, справившись со смущением. — После совершеннолетия она может забеременеть в любой момент, достаточно одной близости с мужчиной. Иногда рождается двойня или даже тройня, но очень редко. Именно поэтому у нас нет исходящего — зародыш не гибнет и не изгоняется, он как бы спит и ждет мужского семени. Даже если близости никогда не случится. За исключением этого нэрвено устроена так же, как вено и ройенсо, и снаружи, и внутри.
— Как интересно, — хмыкнула Яна, припоминая анатомию. Какой еще зародыш? То ли у драконов все не так, то ли просто дама несколько не в теме. — А я-то думала, будто со мной что-то не так. А что мужчины?
— У мужчин все сложнее, — вздохнула служанка, потупившись. — Их семя созревает только через два года после первой близости с женщиной. Неважно, в каком возрасте это случится.
— То есть если мужчина до встречи с женщиной был… — она пощелкала пальцами, подыскивая нужное слово, которого в языке нэрвени не обнаружилось, — если у него не было ни одной женщины, такая пара два года может не беспокоиться насчет нежеланной беременности?
— Нежеланной беременности?! — глаза у эйро Линар стали как у разбуженной совы. — Принцесса, у нэрвени не бывает нежеланных беременностей. Дитя — это вопрос большой ответственности и… наверно, очень большой любви. Мало кто идет на такое. Если бы нэрвени не были уязвимы, мы бы, наверно, вообще не рожали потомство. Хотя умирают у нас все же чаще, чем рождаются… Скоро уже обед, нам стоит привести себя в порядок.
— Да, эйро Линар, — кивнула Яна. — Скажите только вот еще что. Женщина имеет право выбрать себе пару?
— Только женщина и имеет. Но зато мужчина имеет право отказаться, если женщина ему не нравится. Или он не желает связывать себя узами брака.
— Значит, у мужчин права выбора нет, — озадаченно повторила Яна. — Похоже, в этом мире мужчины на вторых ролях. Не могут править королевством, не могут выбирать жен. Хорошо, а как насчет любви вне брака? Я имею в виду, физической любви?
— Это невозможно, принцесса! — служанка побледнела.
— За это казнят? — с иронией поинтересовалась Яна.
— Нет, но… никто по доброй воле не пойдет на такое. Поймите, брак — это очень серьезно, а внебрачные отношения невозможны. Поэтому подавляющее большинство нэрвени не женаты и не замужем.
— А как тогда быть с влечением, желанием?
— Мы умеем с этим справляться, принцесса. Вас никто не учил, но придется научиться.
— А если я все-таки выйду замуж?
— Это вряд ли поможет. Слышите? Колокол. Нас зовут.
Яна вышла из своих покоев и направилась к трапезной в твердой уверенности, что эйро Линар о чем-то умолчала. О чем-то очень важном.
11.
За обедом Яна без аппетита ковыряла еду в тарелке, с трудом понимая, что именно ест. Это были ее вторые сутки в мире Света (кстати, не забыть бы спросить нора Барвена, что там с мирами, почему они мир Света и мир Тени). Пока она напоминала себе слепого, который на ощупь пытается определить, как выглядит слон. Хуже всего было то, что Яна не знала, на кого можно положиться, кому можно доверять. Кто ее друг, а кто враг. Похоже, здесь все было иначе, чем казалось на первый взгляд.
Гиор сидел рядом, она косилась на его идеальный профиль, но теперь это не только приятно волновало, но и тревожило. С другой стороны эйр Нистур брезгливо разглядывал содержимое своей тарелки. Он тоже тревожил, но еще и раздражал, очень сильно. Сидящая напротив эйро Линар — тут была загадка. То, о чем она не сказала — было ли это следствием простого смущения или какого-то умысла?
— Эйр Нистур, — повернулась Яна к соседу слева, — скажите, пожалуйста, возможен ли в Ниэвале… — она запнулась, потому что в языке нэрвени отсутствовал аналог слова «развод». — Возможно ли расторжение брака?
Общий разговор, похожий на тихий щебет птиц, мгновенно стих. Все замерли и уставились на Яну, как будто она сказала что-то ужасное или непристойное.
— Нет, принцесса, — после долгой паузы ответил эйр Нистур. — Невозможно. Брак действителен, пока живы оба супруга. Исключений не бывает. Вдова или вдовец по закону могут вступить в брак повторно, но я не знаю таких случаев. Почему вас это интересует, могу я узнать?
— А почему это не должно меня интересовать? Как знать, вдруг я тоже захочу выйти замуж. Должна же я знать, что меня ждет в перспективе.
— Принцесса, прошу прощения за дерзость, но сейчас вам следует думать о королевском троне.
— Эйр Нистур, — Яна смерила главу верховного совета надменным взглядом и наклонилась к его уху, чтобы никто больше не услышал ее слова, — чтобы не просить прощения за дерзость, не стоит говорить дерзости. И не стоит указывать мне, о чем я должна или не должна думать.
Он смиренно наклонил голову, но Яна заметила в его карих глазах вспышку с трудом скрываемой ярости. По крайней мере, одного человека она точно могла записать в свои враги. Причем человека могущественного и опасного. Впрочем, если бы Яна сказала это вслух, трудно сказать, чем все могло обернуться. Она показала зубы, но не стала унижать главу совета публично — можно было записать очко в свой актив.
Бросив салфетку на стол, Яна встала. Тридцать одна пара глаз уставилась на нее с недоумением: обед только начался, никто не успел справиться даже с первым блюдом. Но если принцесса закончила, значит, из-за стола должны выйти и все остальные.
— Достопочтенные эйри и нори, — Яна обвела зал взглядом. — С этого момента вы не обязаны подниматься из-за стола, если встала я. Вы также не обязаны ждать меня, чтобы начать. Как только услышите колокол, можете идти в трапезную и приниматься за еду. Даже если я вообще не приду. — Она постаралась максимально точно перевести поговорку: — Война войной, а обед по расписанию. Приятного аппетита.
Выходя из зала, Яна услышала за спиной гул — словно жужжание потревоженного улья. Без сомнения, все обсуждали выходку сумасбродной принцессы. Усмехнувшись, она отправилась бродить по коридорам, выясняя, где что находится, и размышляя над услышанным от эйро Линар.
Картина складывалась нерадостная. Конечно, многое еще предстояло выяснить, но, даже судя по минимальным данным, все было кисло. И надеяться на возможность реформ не приходилось. Одно дело поменять что-то в придворном распорядке, другое — сломать традиции, которые складывались тысячелетиями. Особенно если эти традиции построены на особенностях физиологии.
Как ни ломала Яна голову, что-то не складывалось. Точнее, ничего не складывалось. Но она не знала, как сформулировать вопрос, ответ на который мог бы прояснить существующее положение.
Допустим, разводы и секс без официального оформления запрещены по морально-этическим соображениям. Например, по религиозным. Лиэдваль не разрешает. Но Яна хорошо знала из истории и обществознания, что у подобных запретов всегда была сугубо практическая подоплека. А именно вопросы кровного родства и наследования. Разводы и последующие браки дробили наследуемую массу имущества и создавали проблемы для наследников. А добрачный или внебрачный секс порождал бастардов, которых безнравственные мамаши выдавали за законных детей.
Но в Ниэвале ничего подобного быть не могло, потому что власть, а значит, и имущество, наследовались по женской линии. Кого мама родила — тот и наследник, то есть наследница, неважно, кто отец. А кстати, если у королевы рождается сын — как тогда обстоит с наследованием трона? Ведь она может родить только одного ребенка. Об этом Яна ничего не знала, поэтому добавила в мысленный список вопросов, которые предстояло задать нору Барвену.
Ладно, как бы там ни было, секс в этом замшелом обществе возможен исключительно в браке, из которого нет выхода. Брак — это пожизненно, то есть, практически, вечно, если не рассматривать возможность случайной смерти. Такой расклад вполне объясняет нежелание многих нэрвени вообще вступать в брак. Нет, ну правда. Размножаться особой нужды нет, разводы невозможны, с отсутствием секса они как-то справляются. Зачем вообще нужно навсегда связывать свою жизнь с кем-то при таких вводных? Ладно еще королева, все-таки для подстраховки нужна дочь-наследница. Как-никак три предыдущие правительницы умерли. Одна погибла, другую убили, третья покончила с собой. Но остальным брак действительно ни к чему.
Если, конечно, нет каких-то особых экономических соображений. Ну там бедная девушка выходит за богатого. Или наоборот. Или двое богатых женятся, чтобы объединить состояния.
Или по безумной любви. Почему бы и нет? Все в самом начале верят, что уж их-то любовь не такая, как у всех, и будет длиться вечно.
Хотя, конечно, возможен и еще один вариант. Запретные связи существуют, хотя все делают вид, что это абсолютно невозможно. Причем, скорее, внебрачные, чем добрачные. Родив ребенка, женщина может больше не опасаться случайной и совершенно ненужной беременности. Даже если ее кавалер вполне так фертилен. Впрочем, и бывший девственник вполне безопасен целых два года. Или женская девственность тоже фетиш? Вот уж точно, позавидуешь людям и гномам, у них нет таких глупостей.
«Черт, — подумала Яна, — кажется, Нистур был прав, я думаю совершенно не о том».
Словно в ответ на ее мысли из-за угла показался Гиор. Посмотрел на нее и отвел взгляд. Впрочем, задержав его на мгновение дольше, чем следовало бы. Поравнялся, наклонил голову, пошел дальше.
«Я знаю его всего несколько часов. Можно сказать, вообще не знаю. А кажется, что мы знакомы недели или даже месяцы. Наваждение…»
Обойдя все коридоры на всех этажах, Яна подумала, что гном наверняка уже закончил обедать и вернулся в свою комнату. Вот только узнать бы еще, где она. Найти свои покои было гораздо проще, хотя внутренние помещения замка оказались настолько запутанными, что Яна почувствовала себя мальчиком-с-пальчик. Хоть дорожку из крошек делай. Подумав об этом, она пожалела, что выскочила из-за стола голодная.
В ее покоях, на дневной половине, эйро Линар положила на стол Янин рюкзак и с любопытством рассматривала кружевной лифчик.
— Принцесса, — она вздрогнула, — я хотела разобрать ваши вещи…
— Не стоит, — покачала головой Яна. — Я сама. Вам не обязательно постоянно быть при мне. Как мне вас позвать, если понадобится?
— Моя комната через коридор, напротив вашей. Если вы позвоните, я приду, — она показала на свисающий со стены шнурок с кисточкой.
— Спасибо. Кстати, почему мне прислуживает моя родственница? Я видела, что вы застилали постель. Разве эта работа не для низшего сословия?
— Что вы, принцесса?! — эйро Линар явно была шокирована. — Даже норо не доверили бы состоять при вас. Для меня это большая честь. И я хотела вам сказать… вы можете мне доверять, — она понизила голос, словно боялась, что кто-то услышит. — Даже здесь, в Брейаре, где собрались ваши сторонники, у вас найдутся враги. Я не смею советовать вам, но… вам следует быть осторожнее.
— Вы имеете в виду эйра Нистура? — Яна посмотрела на нее в упор, и та смущенно опустила глаза. — Или эйра Гиора?
— Обоих, — прошептала эйро Линар.
— Я буду иметь в виду, — кивнула Яна. — Вы можете быть свободны. Только скажите, где живет нор Барвен.
Служанка подробно объяснила, как найти комнату гнома, и вышла. Яна взяла рюкзак, прошла в ночную половину и вытряхнула его содержимое на кровать. Мелочи сложила в ящик ночного столика, белье — в комод, отодвинув в сторону несколько дестасов с золотыми булавками. В других ящиках лежали длинные белые рубашки и чулки.
Закончив, Яна положила рюкзак в шкаф, где сиротливо висел мужской костюм, и легла на кровать.
Нистур не понравился ей с первого взгляда — точно так же, как с первого взгляда понравился Гиор. Но теперь и Гиор вызывал опасения. Впрочем, это не делало его менее привлекательным. Что касается Линар, Яна пока к определенному мнению не пришла. Интуиция молчала.
«Ну что ж, посмотрим», — вздохнула она, понимая, что ввязалась в смертельно опасную игру без правил.
12.
— Все с самого начала было очень странно, принцесса, — сказал нор Барвен, расхаживая взад-вперед по своей комнате, которая была раза в два меньше, чем Янина дневная половина. — Ваш треймир — то есть треймир вашей матери — пропал сразу же после ее смерти. Он хранился в шкатулке из змеиного дерева у нее в спальне. Но когда эйро Линар пришла туда, в ящике ночного столика ничего не было.
— Эйро Линар?! — Яна привстала с кресла, страшно неудобного и скрипучего. — Она была служанкой моей матери?
— Да, принцесса. Последние лет триста. Так говорят. Я точно не знаю, мне всего семьдесят. Именно поэтому ее приставили и к вам.
— Что-то мне это не слишком нравится, — пробормотала Яна. — Как умерла моя мать?
— Точно никто не знает. По всей видимости, бросилась со скалы в море. Ее тело так и не нашли.
— А она не могла превратиться в дракона и улететь куда-нибудь далеко-далеко?
— И оставить вас, принцесса? Нет. Ни в коем случае. Вы были желанным ребенком, рожденным от большой любви. Впрочем, дети у нэрвени всегда рождаются только в любви — в отличие от вени и ройенси, у которых дети бывают нежданными и нежеланными.
— Но как же тогда она решилась покончить с собой? Разве она не оставила меня? Что улетела, что бросилась со скалы — какая разница?
— Она не могла жить без вашего отца, принцесса. Я вдовец уже пять лет, и очень тоскую по моей норо Альде. И все же знаю, что скоро встречусь с ней в другом мире. Но ждать вечно — до скончания всех времен? Не все способны на это. Вы не должны осуждать свою мать.
Яна поежилась, подумав о такой перспективе. И вспомнила слова Гиора: никто не знает наверняка, есть ли что-то по другую сторону смерти. Чем дольше живешь, тем страшнее расставаться с жизнью. Даже если она унылая, однообразная и безрадостная. Но, выходит, настоящая любовь сильнее страха.
— Что случилось с моим отцом? — спросила она.
— Он погиб еще до вашего рождения. Сорвался с той самой скалы. Видимо, поэтому и королева…
— Его тело нашли? — перебила Яна.
— Нет. Там очень глубоко. И сильное течение.
— Понятно. Так что с моим треймиром? Выходит, его кто-то украл? И как же тогда он нашелся?
— Год назад кто-то подбросил шкатулку в Брейар. В пиршественный зал.
— Возможно, тот же, кто и украл, как вы думаете? — усмехнулась Яна, рисуя пальцем узоры на бархатистой обивке кресла.
— Я не исключаю такой возможности, — осторожно ответил гном.
— Хорошо. Кто его нашел?
— Все. До сего дня и вашего распоряжения, принцесса, все заходили в зал вместе, когда появлялся эйр Нистур. Шкатулка стояла на главном столе.
— А как же слуги, которые накрывали на стол?
— Допрошены с пристрастием, все отрицают. Утверждают, что не видели, кто ее принес.
— Ну конечно, — фыркнула Яна. — Она сама прилетела. И как определили, что он мой? Только по шкатулке?
— Этот треймир мог принадлежать только несовершеннолетнему члену клана Элейенхалл. Причем живому — с мертвого тела его снять невозможно. Разве что вырезать с кожей, но тогда он потускнеет. Вы, принцесса, последнее дитя, которое родилось за двести с лишним лет. Вы, эйр Гиор и принц Леро моложе всех в Ниэвале. Разумеется, среди нэрвени.
— Вы хотите сказать, что никто из клана, кроме моих родителей, уже двести лет не занимался… ни у кого не было близости?! — поразилась Яна.
Слово «близость» ей казалось каким-то жеманным, но ничего другого в языке нэрвени не было. Ни пристойного, ни похабного. Впрочем, в плане нецензурщины их язык вообще был даже не бедным, а нищим. Самым страшным ругательством, как Яна поняла, считалось слово «гарус», обозначавшее нечистую силу. За ним следовали выражения, которые подчеркивали умственную неполноценность. Мата как такового вообще не существовало. Да и откуда ему взяться, если секс не является чем-то жизненно необходимым. Разве что у вени и ройенси — как некий социальный жаргон?
— Надо думать, что ни у кого, — покачал головой гном. — Мне не пристало обсуждать с вами подобные темы, но для меня это тоже… непонятно. Вы выросли в другом мире, среди вени, и вас это удивляет. Однако у ваших сородичей отсутствие телесных отношений между полами, скорее, норма.
— Тяжелый случай, — пробормотала себе под нос Яна. Ей показалось, что в ее рассуждениях есть какая-то логическая ошибка, но она решила подумать об этом позже. — Ладно, раз не пристало, значит, не будем. Похоже, на эту тему мне тут разговаривать вообще не с кем. Тогда расскажите о мирах. Я так понимаю, они как-то связаны между собой? Поэтому и похожи?
— Да, принцесса, — гном устал бродить взад-вперед и сел в другое кресло, на вид еще менее удобное. — Конечно, никто не знает ничего точно, существуют лишь предания, которые жрецы Лиэдваля передавали из уст в уста, пока не появилась письменность. Если верить им, однажды он спел в пустоте песню — и так появился наш мир, как воплощенная музыка. Но звук этот, породив его, продолжал раздаваться в пространстве, создавая звезды. Пока не добрался до самых границ бесконечности. Отразившись от них, он вернулся эхом. Так появился мир, где вы выросли, принцесса. Тогда между двумя мирами не было никакой связи, кроме общего происхождения. Они просто существовали рядом, не в пространстве, а во времени. Второй мир отстает от нашего на долю секунды.
— Как интересно… — Яну буквально заворожила нарисованная гномом картина. — И в том мире тоже были драконы?
— Изначально нет. Лиэдваль населил нэри — драконами — только наш мир. В другом жили вени. А потом произошла катастрофа. У мира Света есть такой же небольшой небесный спутник, как и у мира Тени, его видно лишь ночью. Но однажды два мира притянули к себе из пространства еще одну, блуждающую, луну. Она нарушила равновесие, и наш мир оказался в тени второго. Словно прошел сквозь него, и все смешалось. Часть нэри оказались в мире Тени, но для тамошних условий они были слишком слабыми и уязвимыми. И вскоре от них остались одни легенды. Зато вени, оказавшиеся в мире Света, вполне прижились.
— А как появились нэрвени? — от нетерпения Яна заерзала в кресле и чуть не съехала со скользкой обивки. — Неужели люди и драконы заключали браки между собой?
— Конечно, нет, — подобное предположение возмутило гнома до глубины души. — По преданию, это тоже результат смешения миров. В мире Света у всех женщин, и нэри, и вени, которые были на тот момент беременны, родились необычные дети — люди-драконы. Нэрвени. Они ничем не отличались друг от друга, независимо от того, кем были их родители. Но нэри являлись коренными обитателями мира Света, поэтому их потомки — клан Элейенхалл — стали править Ниэвалой. Остальные нэрвени, потомки вени, позднее разделились на два клана: Астерана и Лийелин. Они тоже эйри, высшее сословие, но не могут претендовать на власть.
— Вот оно что… — протянула Яна. — А как же нэри? Чистые нэри — что стало с ними? И откуда взялись ройенси?
— Чистые нэри постепенно вымерли. Когда-то они были смертными, как и вени, а после катастрофы стали еще и бесплодными. Ну а ройенси — это просто испорченные вени. Около трех тысяч лет назад на северных оловянных копях распространилась странная болезнь, от которой не было лекарств. Рудокопы и их семьи умирали сотнями и тысячами. А у тех, кто выжил, рождались низкорослые дети, которые уже к двадцати годам выглядели стариками, хотя были сильными и крепкими. И их дети были такими же.
— В мире Тени это называется «мутация», — кивнула Яна. — Такие изменения, которые передаются от родителей к детям. Но вы еще не сказали, как теперь связаны два мира.
— Захваченная мирами луна стремится уйти обратно в глубины пространства, но они удерживают ее, притягивают к себе. Один раз в двадцать один год она возвращается, на двое суток. Приближается на минимальное расстояние, чтобы потом снова попытаться уйти. Мы называем это «лунные сутки» — когда ее можно видеть на небе и днем, и ночью. В это время открываются каналы между мирами. Но доступны они лишь для нэрвени, прошедших инициацию, и ройенси. Не спрашивайте, почему, принцесса, это никому не известно. Равно как и механизм действия. Один канал находится в королевском дворце, еще несколько известны лишь контрабандистам. А вот выходом в мире Тени может служить любое зеркало подходящего размера. А еще через каналы можно следить за тем миром, даже когда проход закрыт. Так мы нашли вас с помощью треймира — он просто показал, где вы, и мы смогли прийти к вам, когда канал открылся.
— Ясно, — Яна встала с кресла и подошла к окну. И то, что она увидела, ей не слишком понравилось.
Во внутреннем дворе эйр Нистур разговаривал с эйро Линар, которая настороженно поглядывала по сторонам, словно опасалась, что их подслушают. Вид у Нистура был крайне разъяренный, а Линар, похоже, оправдывалась.
Хотелось бы знать, о чем они говорят, подумала Яна, и повернулась к гному.
— Нор Барвен, есть что-то такое, о чем мне необходимо знать, разговаривая с принцем?
— Трудно сказать, — он задумчиво выпятил губу. — Просто выслушайте его, а там будет видно. Возможно, он попытается вас как-то спровоцировать, вывести из себя и вынудить ответить ему. Не поддавайтесь. Лучше спокойно все обдумать и ответить позже.
Подойдя к двери, Яна остановилась и спросила:
— Нор Барвен, кому я вообще могу здесь доверять?
Она резко повернулась, чтобы уловить то выражение на лице гнома, которое могло бы о чем-то намекнуть. Но тот лишь слегка приподнял брови.
— Никому, принцесса, — ответил он спокойно.
— Даже вам?
— Доверяйте своему разуму и своему сердцу. Но лишь тогда, когда они будут в ладах и согласны.
13.
Почти всю ночь Яна провертелась без сна. Роскошная кровать оказалась страшно неудобной, и она чувствовала себя не принцессой нэрвени, а принцессой на горошине. Впрочем, даже будь кровать самой замечательной, вряд ли мысли позволили бы уснуть. Слишком много всего произошло за ее первый день в замке Брейар, длинный, словно неделя.
Предстоящий разговор с принцем пугал неизвестностью. Впрочем, «пугал» вряд ли было подходящим словом. Скорее, тревожил. Какой-то реальной угрозы для жизни Яна не ожидала, это было бы слишком опрометчиво со стороны кузена. Но и ничего хорошего от этой встречи ждать не приходилось. Что он мог ей предложить? Чтобы она отказалась от притязаний на трон? Или разделить власть?
Ну да, вот прямщас.
Впрочем, думать об этом не имело смысла. Гораздо сильнее Яну интересовало другое. Во-первых, смерть родителей показалась ей очень странной. Отец погиб, сорвавшись со скалы? Это нэрвен-то, который превращается в дракона за пару секунд? Чего ради его вообще понесло на какую-то опасную скалу? Причем именно ту, под которой большая глубина и сильное течение. Специально для того, чтобы тело не нашли?
Нет, в самоубийство отца она не верила. Как, впрочем, и в самоубийство матери. Какая бы там ни была безумная любовь, не может мать бросить новорожденного ребенка на произвол судьбы. Если уж ей так было невмоготу жить без мужа, могла бы и подождать лет двадцать. Что для бессмертных два десятилетия — как пара дней.
Его могли запросто убить. А потом убить королеву и выставить все так, что она с горя покончила с собой. А что, очень убедительно. Вот только с принцессой-наследницей что-то пошло не так. Возможно, ее тоже планировали уничтожить, но кто-то, воспользовавшись лунными сутками, спрятал младенца в мире Тени. Вполне вероятно, этот же человек унес и шкатулку с треймиром из королевской спальни. И двадцать лет хранил ее, а потом подбросил в замок, подвластный Сопротивлению. Чтобы принцессу нашли и вернули.
Кто мог быть заинтересован в смерти королевы? Принц? Эйр Нистур? Леро мог захватить трон, но никогда не стал бы легитимным королем. Нистур — как глава верховного совета — мог рассчитывать на статус регента при несовершеннолетней принцессе. Всего на два десятка лет — сомнительная перспектива. Разве что заморочить юной принцессе голову и жениться на ней? Если Яна поняла правильно, разница в возрасте для нэрвени не имела никакого значения. Как будто в тридцать три года время для них останавливалось.
Интересно, а сколько лет принцу? Гном сказал, что она, Гиор и Леро самые младшие среди нэрвени. И что она последний ребенок, родившийся в королевстве за двести с лишним лет. Точнее, надо было сказать, единственный, родившийся за два столетия. Если Гиору чуть больше трехсот, значит, принцу двести с чем-то.
Да черт с ним, с принцем. Скорее всего, на этой шахматной доске были и другие фигуры, о которых она не имела ни малейшего понятия. Нистур, Гиор, Линар — кто еще? Какие отношения между этой троицей и чего ей от них ожидать?
Что-то было еще, подумала Яна, о чем-то она хотела подумать позже.
Логическая ошибка… Вот оно!
Она сказала, что за последние двести лет ни у кого из нэрвени, кроме ее родителей, не было близости. Хотя имела в виду лишь то, что ни у кого не рождалось детей. Но нор Барвен ее не поправил. Более того, согласился: мол, ему это тоже непонятно. Значит, совершенно случайно она попала в яблочко. Да, любой мужчина через два года после первого в жизни секса становился стопроцентным производителем. Но женщина, родив ребенка, уже не могла больше стать матерью. Так что им, спрашивается, мешало заниматься этим делом просто для удовольствия?
Гном сказал, что дети у нэрвени рождаются только по большой любви. Ну ясень пень, когда мужчина и женщина друг друга любят, им хочется всей полноты этого чувства — душевно, духовно и телесно. В том числе и общего продолжения — в ребенке. Может быть, физическое влечение выключается у них после рождения этого ребенка? За ненадобностью? Как у стариков, которые уже не могут иметь детей?
Яна села, отшвырнула подушку, которых на кровати явно было слишком много.
Твою мать! Столько всяких слов, а сформулировать можно очень кратко.
Почему эти идиоты не трахаются?!
Она расхохоталась и упала обратно.
Полный абсурд! Ей надо думать о судьбах государства, а она размышляет о том, что к ней на данный момент вообще не имеет ни малейшего отношения. Но с другой стороны…
Ну, допустим, соберет она армию, выгонит из королевского дворца двоюродного братца, выставит под зад коленом интриганов — и что дальше? Чем заниматься всю это бесконечно долгую жизнь? Сочинять указы? Назначать министров? Танцевать на балах? Вечность отнимает смысл у всего. Особенно когда нет любви. А откуда ее взять, если от нее бегут, как от чумы?
А кстати! Войн без жертв не бывает. И наверняка число бессмертных заметно уменьшится. Кто будет заполнять эту демографическую яму, если дети у нэрвени рождаются раз в сто лет? Эдак в Ниэвале останутся одни только люди и гномы. Издать указ об обязательной брачной и родительской повинности?
Да, чем дальше в лес…
Разбудил Яну свет, ворвавшийся в окна под аккомпанемент металлического скрежета. Линар, одетая все в то же зеленое платье, раздергивала тяжелые шторы. Яна почувствовала острый приступ раздражения и удивилась: как только вчера служанка могла показаться ей симпатичной.
— Который час? — поинтересовалась она, пряча глаза от яркого солнца.
— Шесть часов утра, — с поклоном ответила Линар.
— А завтрак во сколько?
— В восемь.
— Тогда зачем вы будите меня так рано?
Линар уставилась на Яну в замешательстве, не зная, что ответить.
— Так было заведено при вашей матери, принцесса, — наконец пробормотала она.
— И что? — саркастически поинтересовалась Яна. — Если моя мать вставала с птицами, значит, и я обязана? Утром будете появляться, когда я вас позову. И вообще, будьте любезны стучать в дверь, если я вас не звала, а вам что-то надо.
Белоснежная кожа Линар побагровела так, что заполыхало даже из-под волос.
— Слушаюсь, принцесса, — ответила она, потупив взгляд. — Я могу идти?
— Раз уж вы здесь, приготовьте мне ванну. И скажите вот что. В замке есть специальный человек, который занимается починкой, ремонтом? Тот, кто будет чинить кран в ванной, если сломается?
— Разумеется, принцесса.
— Пригласите его ко мне.
— Прямо сейчас? — вытаращила глаза Линар.
— О господи… Лиэдваль… — простонала Яна. — Разумеется, нет. После завтрака.
Вода в ванне оказалась слишком горячей. Открыв кран с холодной, Яна сидела на краю, ждала и тихо злилась. После вчерашней сцены во внутреннем дворе, подсмотренной из комнаты нора Барвена, она почти не сомневалась, с какой целью Нистур приставил к ней Линар. Наверняка чтобы та втерлась к принцессе в доверие и шпионила за ней.
Покосившись на разноцветные флаконы, Яна решила, что обойдется без эротических грез. Достаточно того, что почти весь вчерашний день она только и делала, что размышляла о сексе и связанных с ним странностях. Поэтому обошлась мылом без запаха. Отсутствие душа бесило. Смывать пену под краном было неудобно. Выпускать воду, наливать чистую и ополаскиваться в ней — тем более.
Яна выбралась из ванны, закуталась в простыню и вернулась в спальню. Натянув чистое белье, остановилась перед шкафом. Пожалуй, такого скудного выбора у нее не было еще никогда в жизни. Синее платье или мужской костюм. Поколебавшись, она решила, что обольщать кузена не собирается, а в брюках ей всегда было удобнее. Впрочем, если верить зеркалу, мужское платье ей тоже оказалось весьма к лицу.
Когда Яна вошла в трапезную, вся ее свита уже сидела за столами. При ее появлении эйри и нори дружно вскочили и склонились в поклоне. Она милостиво кивнула и направилась к своему месту. Гиор предупредительно пододвинул ее тяжелый стул с высокой спинкой, и Яна повернулась к нему.
— Эйр Гиор, мне нужен кто-то, кто будет обучать меня верховой езде и владению оружием.
— Сочту за честь, принцесса, — он посмотрел на нее и отвел глаза, так же быстро, как и накануне.
— Вы сами? — удивилась Яна.
— Вас это не устраивает?
— Ну почему же? Вполне.
Сидящая напротив Линар сжала вилку так сильно, что та едва не согнулась.
«Вот оно что, девушка, — мысленно усмехнулась Яна. — Значит, я должна его опасаться, да? Нет уж, такая прислуга мне точно не нужна».
Она оглядела пятнадцать других женщин, сидящих за столами. Наверняка среди них нашлась бы более для нее подходящая. Но поскольку Яна не знала ни одну, решила сначала со всеми познакомиться и присмотреться — чтобы не променять шило на мыло. Она представила, в какой ярости будет Нистур. Но что он сможет ей сказать? «Эйро Линар опытная и преданная, она служила еще вашей матери»? Да плевать!
После завтрака она подошла к нору Барвену и сказала, что хочет научиться читать и писать.
— Похвально, принцесса, — улыбнулся гном. — Я пришлю вам лист с буквами, простую книгу и письменные принадлежности. Это несложная наука, вы легко освоите ее самостоятельно.
«По крайней мере, у меня будет хоть какое-то занятие, — подумала Яна. — И меньше времени на всякие глупости».
Когда она подошла к своим покоям, ее уже ждал пожилой мужчина в простой одежде.
— Дайн Вигар, — отрекомендовался он с поклоном, — замковый смотритель. Мне сказали, что вы звали меня, принцесса.
— Проходи, — Яна вовремя вспомнила, что к низшему сословию обращаются в единственном числе.
Зайдя в комнату, она подошла к столу, указала смотрителю на стул, поискала взглядом что-нибудь, чем и на чем можно было писать. Не нашла и хотела уже дернуть за шнурок, чтобы вызвать Линар, но тут раздался стук в дверь. Нор Граун принес большой лист бумаги, свернутый в трубку, толстую книгу и деревянный ящичек. Все это он с поклоном положил на стол.
— Как чувствует себя нор Хармин? — спросила Яна.
— Спасибо, принцесса, лучше, — гном еще раз поклонился и вышел.
Яна открыла ящичек и обнаружила внутри стопку глянцевой бумаги, чернильницу и несколько перьев, похожих на гусиные.
— Вигар, мне нужна вот такая вещь, — она взяла лист бумаги, перо и набросала лейку душа. — Чтобы вода текла тонкими струями из отверстий. И чтобы она висела над ванной. Выше моего роста. И еще я хочу, чтобы горячая и холодная вода смешивалась до того, как попадет в нее.
На втором листе Яна нарисовала смеситель — благо хорошо знала, как он выглядит и как действует.
— Сможешь? — спросила она. — Если сделаешь, я постараюсь тебя щедро вознаградить.
Тут Яна сообразила, что понятия не имеет, какая в Ниэвале товарно-денежная система и располагает ли она сама какими-либо средствами. Это надо было выяснить.
— Постараюсь, принцесса, — Вигар положил листки в суму, висящую на поясе.
Когда он вышел, Яна развернула рулон бумаги. Это было что-то вроде школьного плаката с азбукой: значки и рисунки. Букв в языке нэрвени было меньше, чем в русском, поскольку отсутствовали и некоторые звуки — Ж, Ч, Ш, Щ, Ы, а также знаки мягкости и твердости. Каждому звуку строго соответствовала одна буква. Писалось все так, как и произносилось, без исключений. Через час, подглядывая на плакат, Яна осилила по складам несколько первых фраз книги о приключениях маленького нэрвена — что-то вроде детской сказки.
Страшно гордая собой, она выглянула в окно. Куранты на часовне Лиэдваля отбивали половину одиннадцатого. Во внутреннем дворе царило оживление. Замковая охрана и воины бегали туда-сюда, быстрым шагом прошел Нистур в сопровождении двух членов совета. Похоже, все готовились к визиту принца. Яна подумала, что жестко ступила, назначив встречу на полдень. Нет чтобы позже, а так даже перекусить не успеют. Трапезы в Брейаре особой роскошью не отличались.
Читать больше не хотелось, затеваться с письмом тоже. От нечего делать Яна снова отправилась бродить по коридорам, заглянула к нору Барвену и выяснила пару самых насущных экономических вопросов. Деньги в Ниэвале, в принципе, ничем не отличались от привычных ей, но, как оказалось, собственных средств у нее не было.
— Королевскую казну захватил принц, — вздохнул гном. — Сопротивление подпитывается средствами наших сторонников. Однако вы можете потребовать у эйра Нистура выделить некую сумму на ваши личные нужды. Он не посмеет вам отказать.
Чем меньше времени оставалось до встречи с принцем, тем медленнее оно тянулось. Яне не хотелось показывать кому-то, что ждет кузена с нетерпением, и она вернулась к себе. Нетерпение объяснялось, во-первых, любопытством, а во-вторых, желанием поскорее покончить с этим малоприятным делом.
Наконец, за десять минут до назначенного срока, она вышла во двор и спустилась к внешней стене. Ровно посередине насыпи белым была проведена черта, отмечающая место встречи. Вооруженные луками и мечами воины выстроились перед опущенным мостом.
— Наденьте кольчугу, принцесса, — Гиор протянул ей сверкающую серебром рубаху.
Пожав плечами, Яна натянула ее поверх туники и туго подпоясалась.
— Будьте осторожны!
На этот раз он не отвел взгляд, и Яна почувствовала, как зачастило сердце.
— Летят, летят! — зашумели вокруг.
Драконы летели клином, переливаясь на солнце всеми оттенками лилового, фиолетового и сиреневого. Яна неторопливо пошла по насыпи к границе. Стая с шумом приземлилась на берегу озера, и только один подлетел прямо к границе.
— Твою мать! — процедила Яна сквозь зубы, узнав его по темно-сиреневой с золотом чешуе.
14.
— Приветствую, сестра! — сказал Леро, обернувшись высоким мужчиной в обычной одежде эйри: темно-зеленой тунике с лиловой каймой и узких черных штанах, заправленных в высокие сапоги.
Подойдя к проведенной по насыпи границе, он поднял руку, блеснув треймиром.
Яне хватило одного взгляда на него, чтобы почувствовать острое раздражение. Нет, Линар не соврала, принц действительно выглядел вполне так красавчиком. У него были темные, почти черные волосы, свободно падающие на лоб и на шею, большие серо-синие глаза, четко очерченные линии лица — очень мужественные, но без излишней грубости. Наверняка по нему вздыхала не одна эйро. И все же было в нем что-то такое, вызывающее отторжение.
Внезапно до Яны дошло: именно эти черты, только в смягченном женском варианте, она каждый день видела в зеркале. Почему бы и нет? Если их матери были сестрами-близнецами. Тем не менее, это ей совершенно не понравилось.
— Не могу сказать, что рада видеть вас снова, принц, — ответила она не слишком приветливо. — И что за отвратительная манера демонстрировать свои потные подмышки? Или без треймира никто не поверит, что вы принадлежите к королевскому роду?
— А вы зубастая, Андраэль, — в голосе Леро звучала явная насмешка. — Настоящая Элейенхалл. Даже не показывая треймир.
— Не надо подначек. Или вы думаете, что я тоже подниму руку, и можно будет выяснить, имеется ли у меня под кольчугой грудь?
— Не льстите себе, принцесса. Во-первых, груди у вас нет, а во-вторых, она интересует меня так же мало, как и остальные ваши прелести.
Яна покраснела от злости, не зная, что взбесило ее больше: «во-первых» или «во-вторых».
— Я еще в тот раз поняла, что вы просто свинья, принц.
— Да бросьте, дорогая сестра, — расхохотался тот, и Яна подумала, что и смех у него на редкость противный. — Это была просто шутка. Возможно, грубоватая, не спорю. Но мне не очень хотелось, чтобы вы меня убили.
— А разве вы не пытались сделать то же самое со мной?
— Если бы хотел, я бы это сделал. Я же знал, что это ваш первый, так сказать, воздушный бой. А на самом деле хотел просто вас погонять немножко. Подразнить. Ну и время потянуть. Своим людям я сказал, что не догнал. Потерял вас из виду.
— Гном сказал, что в вашем отряде были только вени.
— Так и было. Я отстал с несколькими нэрвени. А когда догнал отряд, оказалось, что эти дети гаруса вас упустили. А ройенси мне ни к чему.
— Вы правда думали захватить меня? — Яна высокомерно вскинула брови.
Леро не менее надменно вздернул подбородок.
— Не говорите глупости, Андраэль. Конечно, нет. Мои люди считают, что вас нужно просто убить.
— А вы?
— Я понимаю, что это ничего не изменит. Наоборот, настроит против меня тех, кто сейчас нейтрален. Конечно, меня подозревали в причастности к вашему исчезновению, но никаких доказательств тому не было.
— Значит, в ваших рядах нет единства, принц? — презрительно улыбнулась Яна.
— А вы думаете, в ваших есть?
Удар попал в цель. Яна едва сдержалась, чтобы не зашипеть от злости. Они с принцем стояли у белой черты и смотрели друг на друга. Яна с трудом сдерживала ярость. Больше всего ей хотелось вцепиться ногтями в эту наглую физиономию, чтобы с нее исчезла снисходительная усмешка.
— Что вам надо от меня, принц? — поинтересовалась она, постаравшись взять себя в руки.
— У меня к вам деловое предложение, сестра.
— Ну конечно, — с сарказмом кивнула Яна. — Крайне деловое. Какие у меня могут быть дела с узурпатором?
— Может, вы сначала выслушаете?
— Излагайте.
Она стояла, покачиваясь с пятки на носок, и жалела, что в штанах нет карманов. У нее была привычка вертеть что-то в руках, чтобы сосредоточиться, но сейчас они были пусты и казались лишними. Скрестить на груди мешала кольчуга, к тому же поганый братец наверняка съязвил бы, что она пытается замаскировать свой отсутствующий бюст (какого гаруса, полтора — это все-таки не ноль!). Поэтому Яна заложила руки за спину.
— Предложение очень простое. Выходите за меня замуж.
— Что?! — задохнулась Яна. — Вы что, совсем спятили?
— Да ладно, принцесса, выдохните, а то лопнете. Я знаю, что так нельзя. Я предлагаю вам сделать мне предложение, чтобы я на вас женился. Вот так будет правильно.
— Я вынуждена повторить свой вопрос: вы с ума сошли?
— Андраэль, ну хватит уже пыжиться. Вы похожи на жабу, которой вставили в задницу соломинку и надули. Мне абсолютно не нужны от вас любовь, постель, ребенок и прочие глупости. Так что нет, я не сошел с ума. Исключительно деловое соглашение.
— Ваши мотивы мне понятны, Леро. Вы хоть и захватили трон, но только потому, что большинству было глубоко наплевать, кто его занимает, раз нет законной королевы. Теперь ситуация изменилась, и вы прекрасно понимаете, что очень скоро перевес сил будет не на вашей стороне. Но мне-то какой с этого интерес? Вы будете хоть и не королем, но мужем королевы, тоже не жук насрал. А мне вечно терпеть рядом человека, которого не то что не люблю, но в глаза бы никогда не видела? Вы правда думали, что я могу согласиться? Или это шутка такая?
— Да какие уж тут шутки, сестра? Если вы не согласитесь, очень скоро начнется война. Считается, что она уже давно идет, аж двадцать один год, но на самом деле это так, мелкие стычки, одна видимость. То, что погибнут вени и ройенси — полбеды, народятся новые. А вот с нэрвени сложнее. Думаю, вас уже поставили в известность, что мы с вами — единственные дети, родившиеся в Ниэвале за последние два столетия. И я не думаю, что наши сородичи после войны вдруг воспылают страстью к воспроизводству. Наш брак — единственная возможность уладить все миром и обойтись без жертв.
— То есть в жертву должна принести себя я, — Яна сощурилась по-кошачьи и снова пожалела, что не может так же по-кошачьи выпустить когти. — Чтобы избежать других жертв. Очень остроумно. А почему бы этого не сделать вам, дорогой брат? Просто отвалить ко всем гарусам? И тогда не будет никакой войны. И не надо жениться на женщине без сисек. А я, может, подыщу вам какую-нибудь придворную должность.
— Принцесса, — Леро, похоже, не на шутку разозлился, — наши матери родились из одной утробы. По прихоти Лиэдваля, первой на свет появилась ваша, а не моя. Но я не согласен с тем, что у вас больше прав на королевский трон, чем у меня.
— Вы кое-что упустили, брат. Стать законным претендентом на трон вам мешает одна маленькая штучка, которой вы все равно пользуетесь только для отправления естественной надобности. Попросите своего лекаря избавить вас от нее, возможно, эта операция превратит вас в женщину.
Принц побагровел и стиснул челюсти так, что проступили желваки.
— Выдохните, — посоветовала Яна. — А то лопнете. Вы похожи на жабу, которой вставили в задницу соломинку и надули. А кстати, про жаб…
Она неожиданно подбила ногу принца, и, когда он потерял равновесие, столкнула с насыпи в озеро. Опыт детдомовских драк никуда не делся. Леро с громким всплеском свалился в воду. На берегу и за мостом зашумели.
А что, если он не умеет плавать, испугалась Яна. Или вдруг в воде нельзя превратиться в дракона и взлететь. Придется прыгать и вытаскивать его. Но принц, выдав несколько крепких выражений — впрочем, довольно вялых по сравнению с теми, которые были известны Яне, — быстро поплыл к берегу.
Она стояла и смотрела, как ему помогают выбраться на крутой откос. Мокрые волосы облепили его лицо, а одежда — тело. Вообще-то, справедливости ради, там было на что взглянуть. И насчет «маленькой штучки» Яна преувеличила, то есть преуменьшила, так же, как и он насчет ее груди. Впрочем, какая разница?
Леро сел на землю, снял сапоги, вылил из них воду, надел обратно. Взглянул еще раз на Яну и превратился в дракона. Стая снялась с места, взмыла в воздух и исчезла за облаками. Сплюнув в воду, Яна пошла к мосту, где ее с нетерпением ждали.
— Вы были великолепны, принцесса, — склонил голову Гиор.
— Что ему было от вас надо? — оттеснил его Нистур.
— Он хотел, чтобы я вышла за него замуж, — усмехнулась Яна.
— Что?! — воскликнули оба одновременно. При этом лицо Гиора стало пунцовым, как кайма его туники, а Нистур побледнел до синевы.
— Ну, то есть предложил мне сделать ему предложение. Чтобы он на мне женился.
— Каков наглец! — прошипел Нистур.
Ну еще бы, подумала Яна. Ты бы уж тогда точно остался не у дел.
— И что вы ответили? — взволнованно поинтересовался Гиор, и она оценила это волнение.
— Неужели непонятно? — Яна посмотрела ему в глаза, и он тут же отвел взгляд.
— Судя по тому, где он оказался, вы ему отказали, принцесса.
— Да, эйр Гиор. Он мне, знаете ли, не слишком понравился. А теперь мы можем наконец сесть за трапезу. Пока не началась война. И не забудьте, вы обещали учить меня обращаться с мечом и луком. Возможно, скоро это пригодится.
15.
Как только по королевству разнеслась весть о том, что принцесса Андраэль нашлась и пребывает в замке Брейар, расклад сил изменился. Из кучки бунтовщиков, которые, впрочем, толком никогда и не бунтовали, Сопротивление быстро превращалось в весомую силу. Из окрестных земель в замок прибывали эйри и нори, желавшие присягнуть на верность законной наследнице трона. Эйри оставались в Брейаре, нори находили приют в Авиле и соседних деревнях. Из дальних краев прибывали вестники с заверениями о том, что военные отряды присоединятся к армии принцессы, как только получат сигнал к началу кампании.
Приготовления к войне шли полным ходом. Из деревень подвозили припасы, в кузницах ковали мечи и доспехи. Получила свои и Яна — легкие, но прочные, отливающие зеленым золотом. Гиор каждый день по несколько часов учил ее обращаться с мечом и щитом, держаться в седле.
— На самом деле это не так уж и нужно, принцесса, — сказал он, начиная первый урок. — Верхом обычно сражаются нори, в пешем строю дайни. Нэрвени — в небе. Да вас и вовсе никто близко не подпустит к схватке, слишком высока ваша ценность. Но если вы будете владеть оружием, это только добавит вам уважения.
Яна оказалась способной ученицей. Она делала успехи — возможно, в первую очередь потому, что получала от этих уроков огромное удовольствие. Взгляды, случайные и неслучайные прикосновения — все это было истинным наслаждением для девушки, в которой расцветала первая в жизни влюбленность. Гиор был сдержан, но Яна не сомневалась в том, что нравится ему.
Иногда она просила Гиора сопровождать ее на прогулке, и они бродили по берегу. Впрочем, в целях безопасности их сопровождал небольшой отряд воинов, которые держались поодаль. А еще они вдвоем летали над озером, не удаляясь далеко от замка. Разговаривали при этом мало: командующий был немногословен, в основном отвечал на вопросы, да и то уклончиво, уходя от ответа, если тема ему не нравилась. Яне казалось, что она пытается удержать в руках кусок слегка подтаявшего льда, который так и норовит выскользнуть.
Пообщавшись со своей свитой, Яна обратила внимание на приятную спокойную женщину по имени эйро Айта и уже хотела сменить служанку, но нор Барвен ей отсоветовал.
— Во-первых, эйро Айта из клана Лийелин. А вам сейчас меньше всего нужны скандалы и недовольство ближнего круга. Во-вторых, врага лучше держать при себе. Эйро Линар шпионит за вами для эйра Нистура, но вы, по крайней мере, об этом знаете. Я понимаю, принцесса, что вам неприятно ее присутствие рядом, но потерпите. Хотя бы до тех пор, пока не окажетесь в королевском дворце.
В свободные часы Яна занималась чтением и письмом. Наука эта действительно оказалась несложной и требовала только практики. Сказку о маленьком драконе удалось осилить сравнительно быстро, и Яна начала читать другую книгу. Это была запутанная история преступной любви между прекрасной эйро и не менее прекрасным нором, которая так ничем и не закончилась, поскольку коварная родня эйро выследила влюбленных и убила нора. Видимо, задумана книга была как нечто назидательное и нравоучительное, осуждающее внебрачные отношения, да еще между разными сословиями, но вызывала лишь сочувствие к несчастной паре.
Книга в очередной раз заставила Яну задуматься, а не сглупила ли она, поддавшись на уговоры гномов. Возможно, прошло еще слишком мало времени, но день шел за днем, а она по-прежнему чувствовала себя в мире Света чужой. Все здесь было странным и непонятным, пропитанным какой-то совершенно иной логикой. Но как бы там ни было, пути назад не было. Лунные сутки закончились, и вернуться Яна смогла бы не раньше, чем через двадцать один год.
Напрягало в числе прочего и отсутствие привычных бытовых удобств. Душ и смеситель Вигар сделал без проблем, да и вообще с механикой здесь все было в порядке. А вот, к примеру, на электричество рассчитывать не стоило. В свечах и прочей коптящей дряни дефицита не было, но чем занять себя вечером, Яна не представляла. Читать в потемках не хотелось. Беседовать со свитой? Тоже мимо. Играть в игры наподобие карточных, устроить танцы — так этому еще надо было научиться. Хотя она не отказалась бы потанцевать с Гиором.
Еще Яну интересовало наличие в этом мире магии. Оказалось, что колдовство в ее понимании здесь отсутствовало. Ничего по щелчку пальцев или взмаху волшебной палочки не происходило. И все же что-то такое тайное, определенно, было. Например, те же треймиры, которые работали как локационные маячки и преобразователи энергии. Даже нор Барвен не знал, как и откуда они появились. А само превращение нэрвени из людей в драконов и обратно — разве это была не магия?
С того момента, когда замок посетил принц, прошло больше недели. Никаких вестей с вражеской стороны не поступало, кроме донесений соглядатаев о том, что там тоже готовятся к войне.
— Скорее всего, принц ударит первым, — сказал Гиор Яне во время очередного урока, показывая, как обращаться сразу с двумя короткими кинжалами. — Ему не выгодно ждать, пока у нас окажется перевес сил. Каждый день играет против него.
— Тогда почему он медлит? — Яна старательно повторяла приемы, которые он ей показывал.
— Вот это меня тоже настораживает. Это не в его интересах. Возможно, среди его сторонников нет единодушия.
— Да, он так и сказал, когда мы разговаривали. Ну, не совсем так, но фактически признал это.
— Это хорошо, — задумался Гиор и тут же за это поплатился — пропустил обманное движение и оказался на земле с лезвием у горла. Яна прижала его грудь коленом и насмешливо смотрела в глаза.
Пауза затянулась. Убрав кинжал, она медленно наклонилась к нему — и выругалась, услышав за спиной:
— Принцесса, вас ищет эйр Нистур.
— Пусть эйр Нистур отправляется ко всем гарусам, — тихо прошипела Яна и добавила громче: — Разве он не знает, где меня искать, эйро Линар?
Она встала, сражаясь с желанием отвесить служанке хорошего пинка. Гиор тоже поднялся, отряхивая одежду. Посмотрел на Яну, на Линар, пробормотал что-то себе под нос и ушел, не спросив разрешения.
— Вы и за моей матерью шпионили, эйро Линар? — ядовито поинтересовалась Яна, хотя и давала себе слово ничем не выдавать свою осведомленность касательно тайной миссии служанки.
Линар вспыхнула.
— Простите мою дерзость, принцесса, но ваш интерес к эйру Гиору вряд ли можно назвать разумным.
Яна подошла к ней вплотную. Они были одного роста, но Линар плотнее и крепче, рядом с ней Яна выглядела девочкой-подростком.
— Я уже сказала это эйру Нистуру, повторю и вам. Чтобы не просить прощения за дерзость, не стоит ее проявлять. Мой интерес к эйру Гиору неразумен уже только потому, что по нему сходите с ума вы, ведь так?
Линар не ответила, но посмотрела с вызовом.
— Убирайтесь! — приказала Яна. — И не попадайтесь мне на глаза. Стойте, — она остановила служанку, которая резко повернулась и пошла к крыльцу. — Пришлите ко мне эйро Айту.
Линар поднялась на ступени и, проходя мимо, обменялась многозначительным взглядом с Нистуром, который стоял в тени выступа и, судя по всему, видел и слышал все с самого начала. Яна подошла к крыльцу, на ходу вкладывая кинжалы в поясные ножны.
— Эйр Нистур, чтобы сегодня же ее не было в замке. Я не собираюсь ее наказывать, но и видеть больше не желаю. Вы поняли? Надеюсь, новая служанка не будет докладывать вам о каждом моем шаге. Давайте договоримся, что не будем раскачивать лодку на стремнине. Сейчас у нас с вами одна задача, не так ли?
Нистур низко наклонил голову, но было очевидно, что он с большим удовольствием заколол бы Яну одним из ее кинжалов.
Когда она прошла в свои покои, в дневной половине ее уже ждала эйро Айта — изящная рыжеволосая женщина с голубыми глазами и пикантно вздернутым носом. Одета она была в голубое платье с длинными узкими рукавами.
— Надеюсь, вы знаете, зачем я вас позвала, — Яна указала ей на стул.
— Сочту за честь прислуживать вам, принцесса, — Айта поклонилась и только после этого села. — Наверно, я буду на этой должности первой, кто не принадлежит к клану Элейенхалл.
— Все когда-то бывает впервые, — пожала плечами Яна. — Сколько вам лет?
— Около четырехсот.
— Вы не замужем?
— Упаси Лиэдваль.
— Почему я не удивлена? — вздохнула Яна. — Похоже, никто в этом королевстве не жаждет семейной жизни. Но, надеюсь, уж с вами-то нам нечего делить?
— Вы хотели сказать, некого, принцесса? Ни в коем случае. Я должна сказать кое-что, пока еще не начала прислуживать вам. Я люблю женщин.
— Вот как? — Яна удивленно вскинула брови. — Ну что ж, это дело ваше. Только учтите, что я предпочитаю мужчин.
— Все так говорят, принцесса, — опустила глаза Айта. — Хотя одно другому не мешает.
— Оставим это. Когда эйро Линар покинет замок, вы займете ее комнату, чтобы быть рядом со мной. Впрочем, кто знает, сколько я еще пробуду здесь. Возможно, всего несколько дней. Пока можете быть свободны. Если понадобитесь, я пошлю за вами.
Когда Айта вышла, Яна расхохоталась. Из огня да в полымя. Получить в качестве личной прислуги вместо соперницы лесбиянку — это нечто. Но эта хотя бы откровенна.
Она вышла из комнаты и отправилась к нору Барвену.
— Скажите, вы не хотели, чтобы эйро Айта стала моей служанкой поэтому? Потому что знали о ее пристрастиях? — спросила Яна, рассказав о произошедшем. Впрочем, об истинной причине она все же умолчала, сказав лишь, что Линар начала за ней шпионить слишком уж явно.
— Ну… и поэтому тоже, — смешался гном. — Но это лишь довеском к остальным причинам. Если эйро Линар не будет в замке, эйр Нистур найдет другого шпиона, только и всего. И не обязательно, что вы будете знать, кто это.
— Нор Барвен, война начнется со дня на день. Так ли уж это важно?
— Возможно, вы и правы.
— Скажите мне вот что, — Яна хотела уже уйти, но остановилась у двери. — Подобные отношения… между женщинами — как к ним относятся?
— Никак, — осторожно ответил гном.
— Что значит, никак? Их одобряют, осуждают, запрещают?
— Не одобряют, но и не осуждают. И не запрещают. Делают вид, что такого не существует. И говорить об этом не принято.
— А между мужчинами?
— Принцесса, вы вгоняете меня в краску, — с досадой поморщился нор Барвен.
— И все-таки? — настаивала Яна. — С кем мне еще об этом разговаривать? С эйро Айтой? Как я понимаю, здесь слишком много тем, которые под запретом.
— Видите ли, принцесса, отношения между двумя мужчинами считаются внебрачной связью, что категорически исключено. Между женщинами — нет. Но это объясняется лишь особенностями физиологии. И я хочу вам напомнить, что все это относится только к нэрвени. Вени и ройенси вольны в своем выборе.
— Теперь я понимаю, почему нэрвени завидуют вам и вени, — вздохнула Яна.
16.
— Принцесса, нам не стоит ждать, когда принц нападет на нас, — заявил Нистур на заседании верховного совета. — Чем быстрее мы ударим по нему, тем больше шансов на быстрый успех.
— Достаточно ли у нас сил, эйр Гиор? — Яна повернулась к командующему.
— Объективно — нет, принцесса. Но эйр Нистур прав, если мы будем дожидаться, когда к нам присоединится большинство, все может обернуться не лучшим образом. Даже не в плане военных действий. Мы уже обезвредили нескольких лазутчиков, которые пытались пробраться в замок. И поверьте мне, это были вовсе не шпионы.
— Они собирались убить меня? — хладнокровно поинтересовалась Яна, вспомнив слова Леро о том, что он не согласен с теми, кто хотел бы от нее избавиться. Впрочем, это могли быть всего лишь слова.
— Да, принцесса. Они признались. И не думаю, что принц оставит эти попытки. Куда проще убить вас, чем ввязаться в кровопролитную войну, исход которой крайне сомнителен для него. Поэтому я предлагаю выступить послезавтра утром. С теми силами, которые у нас уже есть. Надеюсь, те, кто обещали нам поддержку, не откажутся от своих слов.
Яна как зачарованная смотрела на Гиора, любуясь каждой чертой его лица, резкими, нервными жестами, слушая голос, словно песню.
Члены совета поддержали его, и теперь все смотрели на Яну, слово которой должно было стать решающим. Вздрогнув, она встала и согласно кивнула:
— Решено. Послезавтра.
После окончания совета, когда все разошлись по своим покоям, Яна вышла на крыльцо и остановилась, глядя в небо. Ночь была ясная, и черные силуэты дозорных виднелись тут и там на фоне редких светлых облаков.
— Прошу вас, не ходите одна, принцесса. Даже здесь, во дворе.
Она обернулась и увидела Гиора, который стоял в тени колонны.
— Я никуда не иду, Гиор. И кинжал при мне. Вы хорошо меня учили.
— Чтобы справиться с опытным воином, который нападает исподтишка, этих уроков недостаточно. Вы по духу боец, принцесса, и со временем станете настоящим мастером. Но сейчас ваши навыки еще не отточены. Я провожу вас.
— Но я правда никуда не иду, — Яна повернулась так, чтобы он не видел ее улыбку. — В зале было слишком душно, я вышла подышать воздухом. И сейчас пойду к себе.
— Даже в коридорах замка может быть опасно.
— Хорошо, тогда проводите.
Они шли безлюдными коридорами, освещенными тусклыми светильниками, пока не вышли к внутренней лестнице. Яна, вынужденная отдать свою мужскую одежду в стирку, этим утром надела платье. Гиор наверняка сейчас смотрит, как оно обтягивает мою задницу, подумала она. И тут же споткнулась, наступив на подол.
Гиор, шедший сзади, успел подхватить ее. Повернувшись, Яна прижалась к нему всем телом и обвила шею руками.
— Андраэль… — прошептал он, и ее губ мягко коснулись его губы.
Поцелуй был таким, каким она представляла в своих мечтах: нежным и в то же время страстным, жарким. Губы Яны, испуганно сжатые, раскрылись, как бутон розы, впуская его язык, настойчиво прокладывающий себе путь. Самым кончиком он быстро обвел контуры губ и скользнул вовнутрь. Яна подумала, что точно так же должны соприкасаться и другие, сокровенные части тел. От одной этой мысли тяжелая, горячая волна затопила ее с ног до головы.
Гиор жадно провел ладонями по ее спине, бедрам, еще крепче прижал к себе, и она почувствовала, насколько сильно он желает ее.
Откуда-то донесся звук шагов, Гиор резко отшатнулся. Несмотря на полумрак, Яна рассмотрела на его лице досаду, а еще растерянность и — неужели? — страх. Поднимаясь по лестнице, она чувствовала его взгляд, осязаемый, как прикосновение.
У своих покоев Яна обернулась и посмотрела на Гиора — с вызовом и с вопросом. Но тут дверь открылась, и из комнаты вышла Айта.
— Спокойной ночи, принцесса! Эйро Айта! — он наклонил голову и быстро ушел.
— Прошу прощения, — Айта опустила глаза, в которых плясали гарусы.
Едва не рыча от злости, Яна подошла к двери, и Айта посторонилась, пропуская ее. В ночной половине пылал камин, постель была приготовлена ко сну, на одеяле лежала ночная рубашка. В ванной шумела вода. Заведя руки за спину, Яна дернула застежку платья, и та намертво застряла.
— Не сердитесь, принцесса, — Айта подошла неслышно, легко высвободила застежку и расстегнула платье, мягко проведя руками по плечам.
— Вы ни в чем не виноваты, — холодно ответила Яна, уже начиная успокаиваться.
Скинув платье на пол, она вошла в ванную. Сняла чулки и белье, поднялась на ступеньку, опустилась в теплую воду. Сердце никак не желало успокаиваться, оно словно разделилось на тысячу крохотных сердечек, которые бешено колотились в каждом уголке. Яна закрыла глаза и прижала руку к губам, пытаясь припомнить все, до малейшего, испытанные ощущения.
— Айта! — позвала она, обратившись именно так, только по имени.
Служанка остановилась в дверном проеме, тонко, едва заметно улыбаясь.
— Идите сюда, — Яна указала рукой на ступеньку возвышения. — Садитесь.
Подобрав подол, Айта грациозно опустилась на мрамор.
— Расскажите мне все, что знаете. Об…
— Эйре Гиоре?
— Да, — с досадой поморщилась Яна.
— Я не так уж хорошо его знаю.
— Но все же дольше, чем я.
— Лет пятьдесят, может, чуть больше. Я с рождения жила в замке матери на западе. Как-то у нас гостила королева Морана, она пригласила меня во дворец. Лийелин я по матери, а по отцу Элейенхалл. Тогда эйр Гиор был начальником охраны.
— Почему он не женат?
Глаза Айты удивленно округлились.
— Он слишком… рационален и рассудителен, чтобы любить по-настоящему, принцесса. И для мужчины, и для женщины брак — это сложный выбор. Жить вечно с тем, кого не любишь, невероятно тяжело. Жить вечно с тем, кого любишь, наверно, еще тяжелее. Для него проще быть одному.
— Почему? Чем плохо вечно жить рядом с тем, кого любишь?
Айта посмотрела на нее непонимающе.
— Почему же плохо? Хорошо. Но очень сложно. И я рада, что передо мной этот выбор никогда не встанет. Я никогда не выйду замуж, не стану матерью, но мне это и не нужно. В моей жизни есть любовь, в том числе и та, которой обделены большинство женщин в браке. Мне этого вполне достаточно. А эйр Гиор… Сама я точно не знаю, это было еще до моего приезда во дворец. Говорят, эйро Линар делала ему предложение, но он отказался.
— Он ее не любил?
— По крайней мере, не настолько, чтобы согласиться. Не мое дело давать вам советы, принцесса, но вы еще слишком молоды и выросли в другом мире. Не торопитесь. У вас впереди вечность.
— За последние две недели меня уже несколько раз собирались убить, Айта. И, наверно, убили бы, если б охрана не ходила за мной по пятам. А послезавтра мы выступаем против принца. Так что насчет вечности — это вы погорячились. Лучше скажите вот что. Насчет женщин мне все ясно. А как неженатые мужчины обходятся без… без женщин? Или без других мужчин — это ведь тоже запрещено?
— Принцесса… — Айта насмешливо улыбнулась. — Обходятся. Точно так же, как и женщины, когда им грустно, одиноко и рядом нет… другой женщины.
Она чуть наклонилась, пристально глядя Яне в глаза.
— Спасибо, Айта, — ответила та, не отводя взгляд. — Но пока мне еще не до такой степени… грустно и одиноко.
— Да, принцесса. Я могу идти?
— Или до такой? — пробормотала Яна, глядя ей вслед.
Крепко выругавшись, она потянулась к тому самому флакону с ароматическим маслом, который скрасил ей не один долгий вечер в грезах о Гиоре. От пронзительного, дурманящего запаха голова кружилась, как от вина, и все казалось таким возможным…
Ночью Яна никак не могла уснуть. Если бы кто-то не подошел к лестнице, если бы Айта не вышла из комнаты… Гарус, эта белобрысая корова Линар делала ему предложение! Наверняка не просто так. Какие-то чувства между ними были. Он виделся с Линар наедине, разговаривал с ней, целовал — точно так же, как и ее, Яну. Как знать, может, между ними было и нечто большее — то, что считается запретным.
Она вспомнила, как почувствовала сквозь тонкую ткань его твердую, напряженную плоть. Хотя… Надо быть слишком наивной, чтобы принимать обычное влечение за любовь. Сколько они знакомы — всего ничего. Она действительно слишком торопится. Айта сказала, что Гиор рассудителен и рационален. В таком случае он вполне может думать о возможности стать супругом королевы, разве нет? Принц — тот моментально сообразил, насколько это может быть выгодным. И даже притворяться не стал, что она интересует его как женщина.
А может, Айта права, подумала Яна. В мире Тени кто только не воспевал вечную любовь — поэты, музыканты, художники. Но что для них вечность? Человеческая жизнь. Сто лет — уже глубочайшая старость. Дряхлые супруги, для которых огонь страсти превратился в пепел привычки и привязанности… А если жить вечно, молодыми, полными сил — и довольствуясь лишь бледными воспоминаниями о былых чувствах? Но почему, если любовь ушла, надо тянуть лямку с опостылевшим супругом? Почему запрещены разводы?
Яна никак не могла понять логику этого мира, и это раздражало до бешенства. Хуже всего, что никто не хотел с ней об этом говорить. Эта тема была запретной, неприличной, и каждый, кого она пыталась расспросить, ловко уходил от ответа. Может, потому, что ответа и не было? Так повелось — и никто даже подумать не смеет, что может быть иначе?
17.
На следующий день Брейар напоминал растревоженный муравейник. Все вокруг суетились, бегали взад-вперед и были страшно заняты. Приготовления к военному походу вступили в завершающую стадию последних штрихов.
Яну эту лихорадка захватила не меньше остальных, но едва ли не сильнее ее беспокоило то, что никак не удавалось увидеться с Гиором наедине. Вряд ли он умышленно избегал ее, скорее, ему было просто не до нее. За весь день командующий ни разу не пришел в трапезную — ел вместе с воинами. И только ближе к вечеру, на последнем заседании верховного совета, они с Яной оказались рядом, да и то прилюдно.
— Прошу прощения, эйри, — взял слово эйр Зоран, которому, как выяснилось, принадлежал замок. — У меня есть сомнения, стоит ли принцессе принимать участие в военных действиях. Она слишком ценна для нас, и наши противники об этом прекрасно осведомлены. Возможно, было бы разумнее оставить ее здесь под охраной?
— Что скажете? — Нистур, прищурившись, обвел взглядом собравшихся.
— Это глупость, эйр Зоран, — возразил Гиор. — Принцессе грозит гораздо большая опасность, если она останется в замке. Вы знаете, что мы обезвредили уже не одного сторонника принца, которые пытались пробраться в Брейар и убить ее. Как вы думаете, что будет, когда станет известно о ее пребывании здесь? Мы не сможем оставить в замке по-настоящему серьезную охрану, у нас каждый воин на счету.
«Спасибо!» — взглядом поблагодарила его Яна, и он едва заметно улыбнулся в ответ.
После того как совет обсудил вопросы, связанные с вооружением и снабжением, Гиор подошел к большой карте и показал направление переходов. Нэрвени могли долететь до столицы за несколько часов, но конные и пешие отряды сильно замедляли передвижение.
— Пока у нас нет известий о том, что принц решил опередить нас. Разумеется, лазутчики или предатели уже донесли ему о времени нашего выступления. Даже если его войска были в полной готовности, они не могли выдвинуться раньше сегодняшнего утра. Но тогда наши люди уже сообщили бы об этом. Я полагаю, армия принца покинет Элейну завтра утром, и мы встретимся предположительно вот здесь, — он показал на карте место примерно на полпути между Брейаром и столицей, на равнине у реки Кортен.
— Объясните мне, пожалуйста, две вещи, — попросила Яна. — Во-первых, зачем нужны конные и пешие отряды, если главные сражения происходят между нэрвени в воздухе?
— Пока нэрвени сражаются в небе, вени на земле не дают противнику уйти в тыл, — пояснил эйр Аллен. — Иными словами, они заняты друг другом.
— Хорошо. Но если вы примерно представляете, где произойдет сражение, что мешает отправить часть нэрвени туда заранее, скрытно? Чтобы они заняли удобные позиции и напали из засады. Тогда людям принца придется сражаться на два фронта.
Нистур и Гиор переглянулись.
— Принцесса, — повернулся к ней Гиор, — мы представляем это очень приблизительно. Это всего лишь направление, в котором мы будем двигаться, и оно может измениться — в зависимости от передвижения противника. Если мы отправим половину нэрвени в неверное место, это может оказаться для нас роковым. К тому же засадный маневр могут использовать и они, нам надо это учитывать. А теперь прошу прощения, мне еще многое надо проверить.
Он поклонился и быстро вышел, только плащ взметнулся за спиной.
— Скажите, эйр Нистур, — Яна с трудом отвела взгляд от закрывшейся двери, — когда в Ниэвале была последняя война? Настоящая, а не мелкие стычки?
— Как вы знаете, большая часть нашего мира, принцесса, не пригодна для жизни. Это моря, горы и пустыни. Остальная часть — единое государство. У нас нет внешних врагов. Последняя большая война произошла более тысячи лет назад при королеве Десте, вашей бабушке. Тогда западные земли, принадлежащие клану Лийелин, надумали отделиться.
— Это было при вас?
— Да, принцесса. Тогда войском командовал отец эйра Гиора, эйр Тэйвис.
— Он погиб?
Нистур посмотрел на Яну так, словно она сказала жуткую глупость. Нет, жутко непристойную глупость.
— Он умер. После рождения эйра Гиора. Если вас беспокоит отсутствие у его сына настоящего военного опыта, то могу заверить: противная сторона в этом не более сильна. Их командующему эйру Мирту около пятисот лет, в той войне он тоже не участвовал. Прошу прощения, принцесса, у нас сегодня еще очень много дел. Мы закончим на этом, если не возражаете.
Яна согласно кивнула, встала и вышла из зала. В ее покоях Айта собирала вещи, необходимые в походе. Яна достала из шкафа рюкзак и сложила туда то, что прихватила с собой из мира Тени. И белье в том числе, разумеется.
— Как красиво, — заметила Айта, когда Яна сняла мужское платье и осталась в трусах и лифчике. — Когда вы станете королевой, надо найти самых лучших портних, чтобы они научились шить такие вещи. Когда у тебя под рубашкой ничего нет, это иногда удобно, но… не всегда. А дестасы просто ужасны. Булавки расстегиваются, складки натирают между ногами. Почему у нас не додумались до такого? А это! — она показала на лифчик. — Да с ним даже самая маленькая или отвисшая грудь будет выглядеть божественно.
— Ну, в том мире тоже не сразу додумались, — возразила Яна, глядя на себя в зеркало. — Сначала женщины точно так же ходили в одной рубашке, а у мужчин было что-то похожее на дестасы. Потом наоборот женщины начали носить под рубашкой длинные штаны почти до щиколоток. Но знаете, вот такое белье не слишком удобное. Оно, скорее, для того, чтобы на него кто-то полюбовался и снял.
Айта лукаво улыбнулась:
— Вы не боитесь, принцесса, что мужчина… предположим, что мужчина… что он запутается во всем этом и утратит желание прежде, чем поймет, как добраться до лакомого плода?
Яна расхохоталась.
— Когда я училась в… Кстати, здесь есть такие заведения, где дети учатся разным наукам?
— Есть у нори и дайни, эйри учатся дома.
— Так вот, когда я училась, мальчики собирались у кого-то в комнате… Я ведь жила в доме для детей, у которых нет родителей. Так вот мальчики брали у девочек лифчики, вот эти штуки для груди, надевали на кого-то и учились их расстегивать. Чтобы потом, когда вырастут, не опозориться.
— У вени все иначе, не как у нас, — вздохнула Айта. — Даже здесь.
— Вы тоже жалеете, что принадлежите к нэрвени, Айта?
— Не знаю, — не сразу ответила служанка. — Возможно. Иногда. А кто еще?
— Эйр Гиор говорил, что в чем-то нэрвени завидуют вени и ройенси.
— Бессмертие и любовь — наше проклятие, принцесса. Но об этом не говорят — возможно, вы не знали, поэтому и задавали вопросы, которые могут обсуждать только мать с дочерью. Или, может… — она сделала красноречивую паузу, — близкие подруги.
— Нет, Айта, я не знала, — Яна слегка поморщилась.
Прозрачные намеки служанки ей были вполне понятны. И — что там скрывать — они не были противны. Даже волновали. Легко, мимолетно, но волновали. Однако желания испытать с ней некие полузапретные ощущения не возникало. Потому что желания были совсем другие. Вполне определенные.
Яна вспомнила, как, оказавшись в руках Гиора, она повернулась и обняла его. Это оказалось так просто — и совсем не страшно. И кто знает, чем могло закончиться, если бы никто не помешал. Значит, внебрачные отношения невозможны, говорите? Ну, посмотрим, посмотрим.
Брак — это действительно серьезно. Тем более брак королевы. Но секс… Яна прекрасно знала, с кем хотела бы потерять девственность. И с кем точно не хотела бы — знала не хуже. Почему-то вдруг вспомнилось, как она рассматривала тело кузена под мокрой одеждой, и ее передернуло.
— Принцесса, нам вставать завтра до света, — напомнила Айта, разбирая постель. — Если вы не выспитесь, уснете на коне и свалитесь под копыта.
— Гарус! — простонала Яна, собираясь отправиться в ванную. — Мне нравятся лошади, но я ненавижу ездить верхом. Как жаль, что нельзя лететь.
— Если вы не хотите верхом, можно приказать, чтобы вам снарядили повозку.
— Еще чего?! — возмутилась Яна. — Это же позор! Как законная королева я должна ехать на коне во главе войска, в доспехах и с мечом. А я еще даже не королева, мне тем более надо быть лучше всех.
Уже засыпая, она вспомнила о чем-то странном, что ее сильно удивило. И связано это было… да, точно, с войной. И даже не то, что командующие войсками с обеих сторон не имели настоящего боевого опыта. Может, она подумала о возможных потерях? У смертных для простого воспроизводства в семье необходимо было иметь двоих детей. Но нэрвено могла родить лишь одного ребенка. По идее, этого должно было хватить, чтобы восполнить убыль среди бессмертных за счет несчастных случаев и самоубийств. Но война — другое дело. Войн без жертв не бывает, и в первую очередь гибнут мужчины.
Заставить нэрвени королевским указом обязательно вступать в брак и рожать детей? Фу, глупости какие. Или… нет? Интересно, а в каком соотношении в королевстве находятся вени, ройенси и нэрвени? Не получится ли в конце концов, что люди-драконы в Ниэвале вообще исчезнут, несмотря на свое номинальное бессмертие?
Яна подумала, что этот вопрос надо будет обсудить для начала хотя бы с нором Барвеном. Даже если это и неприлично.
18.
Вместо привычного колокола к завтраку, который Яна обычно пропускала, ее разбудил звук трубы.
— Пора, принцесса, — Айта со скрежетом раздернула тяжелые шторы, но вместо солнечного света в комнату угрюмо затек предрассветный сумрак. — Я принесла вам поесть, а потом помогу одеться.
— А что, сама я уже не могу? — удивилась Яна.
— Это одежда под доспехи, вы ее еще не носили. Нет, надеть, конечно, сможете и сами, просто я расскажу вам, что к чему.
Яна быстро привела себя в порядок, перекусила хлебом с молоком и вернулась в ночную половину. Айта, одетая в обычное мужское платье, раскладывала на кровати длинную тунику, чулки, прикрепленные к поясу, и какую-то белую тряпочку странной формы с завязками.
— Прошу прощения, принцесса, но ваше белье, — она старательно повторила слово другого мира, — надо снять. Во всяком случае, то, что снизу. Иначе вам будет неудобно… отправлять естественные надобности. Не снимать же каждый раз доспехи. Конечно, можно превратиться в дракона, но, знаете… это как-то не принято.
— Айта, здесь тысячу лет войн не было. Кем не принято?
— Теми, кто жил еще до последней войны. Таких здесь большинство. К тому же доспехи носят не только на войне. Всякие опасные походы, турниры. Да и стычек между соседними землями хватает. Смотрите, сначала вы натягиваете чулки, очень высоко, и завязываете пояс. А это, — она взяла белую тряпку, два сшитых треугольника, чем-то напоминающих бикини с завязками, — тоже дестас, только походный. Его пропускаете между ног, завязки заводите под пояс и оставляете висеть свободно. В доспехах по бокам есть прорези. Если понадобится по нужде, вытягиваете завязки из-под пояса, делаете свои дела, а потом так же заводите обратно.
Яна закатила глаза на лоб, безропотно натянула на себя все, что лежало на кровати, села и обхватила голову руками.
Все происходящее в очередной раз показалось ей невероятным абсурдом. А предстоящая война — тусовкой не слишком дотошных ролевиков. Гарус, зачем доспехи нэрвену, который не сражается ни на коне, ни пешком?! Как только на горизонте покажутся враги, он в две секунды превратится в дракона, которому эта сбруя тем более не нужна. Дань традиции? Маскировка? Защита от предателей?
— Именно так, — кивнула Айта, с которой Яна поделилась своим недоумением. — Никогда не знаешь, кто может оказаться рядом с тобой. Эйр Нистур и эйр Гиор так и не выяснили, от кого принц узнал о том, что вы находились в мире Тени. И как ваш треймир попал в замок. Предателем может оказаться любой.
— Нор Барвен так и сказал — что я могу доверять только себе самой, — нехотя согласилась Яна. — Остается только завидовать вам. Вы, как я понимаю, обойдетесь кольчугой.
— Да, — кивнула Айта. — Кому я нужна? Никто не будет просто так убивать нэрвени. Нас слишком мало.
— Интересная война, — проворчала Яна. — Прямо как в компьютере.
— Прошу прощения, принцесса? — наморщила лоб служанка.
— Не обращайте внимания. Нам пора, не так ли? Снова труба.
Айта взяла две сумки — с вещами Яны и своими, Яна — рюкзак. Они спустились во двор и прошли узкими проходами к конюшням, где ждал Гиор.
— Доброе утро, принцесса, — поприветствовал он Яну. — Я помогу вам надеть доспехи. Вообще это дело оруженосца, но у вас его нет, поэтому придется довольствоваться моей помощью. Тем более, вам все равно придется держаться рядом со мной.
Такая перспектива волшебным образом примирила ее с необходимостью ехать на коне внутри железной кастрюли. Надевая на Яну части доспехов, Гиор касался руками ее тела чуть дольше, чем требовалось, и она дрожала от удовольствия и возбуждения. Их взгляды встречались, на мгновение замирали… Айта стояла поодаль, скромно опустив глаза и лукаво улыбаясь. В поводу она держала двух коней: своего рыжего и белого для Яны.
Наконец войско выступило из замка, и выход этот растянулся надолго, потому что по подъемному мосту можно было проехать только по одному, гуськом, да и ширины насыпи хватало лишь для двоих конников, едущих почти вплотную. Наконец все войско переправилось на берег и выдвинулось по лесной дороге на север — к столице.
Опережая войско, высоко в небе держались несколько дозорных. На земле впереди шел авангард, конные и пешие, готовые в любую минуту сразиться с противником, напавшим неожиданно, из засады. За ними, во главе основных сил, ехали Гиор, Нистур и Яна, слегка отставая от нее, держалась Айта. На небольшом отдалении от войска держался арьергард, готовый отразить нападение врага, зашедшего в тыл.
Не прошло и часа, как Яна прокляла все на свете. Доспехи, казавшиеся такими легкими, давили и жали настолько, что она едва сдерживала слезы. И это притом, что просто ехала верхом. А как в них вообще сражаются?! С трудом дотерпев до первого привала, она потребовала снять с нее всю эту скорлупу.
— Но, принцесса!.. — запротестовал Нистур.
— Прекратите! — оборвала его Яна. — Из нэрвени я одна как черепаха. И не говорите мне про предателей, которые только и ждут, когда я окажусь без доспехов. Рядом со мной вы, эйр Гиор и эйро Айта. Если кто-то из вас собирался меня убить, давно уже мог это сделать. Или сделает при первом же удобном случае. Так что… эйр Гиор, я жду.
Поклонившись, Гиор начал снимать с Яны доспехи, и глаза его весело блеснули. Закончив, он приказал одному из воинов отнести их в обоз и найти вместо них кольчугу. После доспехов рубаха из тонких металлических колец показалась сделанной из лебяжьего пуха.
— Когда, по вашим расчетам, мы встретимся с силами принца? — спросила она Гиора, когда войско двинулось дальше.
— Мне донесли, что принц выступил, как и мы — рано утром. Значит, мы могли бы встретиться уже к закату. Но никто не сражается ночью.
— Правда? — удивилась Яна. — Почему?
— Вы забываете, что вени не видят в темноте. Могут перепутать и поубивать своих. А нэрвени никогда не сражаются без поддержки на земле.
— Понятно. Значит, битва будет утром?
— Вероятно, — кивнул Гиор. — Если, конечно, принц не задумал какую-нибудь пакость. Кстати, к нам уже идут отряды от наших сторонников с востока и запада. Если бы северяне зашли ему в тыл, исход был бы предрешен. Но они традиционно выжидают, чтобы встать на ту сторону, где перевес сил.
— А южане? — Яна чувствовала, что ее лицо горит, но не могла отвести от него глаз.
— Они будут держаться позади, на тот случай, если принц обойдет нас и сразится с арьергардом. Их наблюдатели подадут сигнал, они вступят в бой. Принцесса, вы останетесь на запасных позициях под охраной. Это не обсуждается.
— А вы? Командующий ведь не участвует в сражении — непосредственно?
— Мы с эйром Нистуром и еще двумя членами совета будем на командных позициях.
— Хорошо, — с облегчением вздохнула Яна. И шепнула — так, чтобы не слышал никто другой: — Все равно я буду волноваться за вас… Гиор.
— Я ценю это, Андраэль, — так же шепотом ответил он.
День тянулся монотонно. Переходы сменялись короткими привалами — для отдыха и скудной трапезы. То и дело с неба срывалась крошечная точка, которая, достигнув земли, превращалась в воина-дозорного, который подходил к Гиору с донесением и снова возвращался под облака. Иногда их тройку догонял верховой с известиями от арьергарда или отрядов союзников. Наконец когда начали спускаться сумерки, войско остановилось для ночлега. Быстро был разбит лагерь, поставлено несколько шатров — для принцессы и для командования. Запылали костры, на которых готовилась горячая пища.
— У меня постоянное ощущение, что это какая-то игра, — пожаловалась Яна, когда им с Айтой принесли запеченного мяса и овощного рагу. — Игра в войну, игра в государственный переворот.
— Когда увидите трупы, поверите, что все по-настоящему, — хладнокровно ответила Айта, дуя на кусок мяса. — Когда принц захватил трон, обошлось почти без кровопролития, как-то буднично. Но сейчас, полагаю, все будет серьезно. Дворцовые интриги, власть — что может быть слаще для мужчин, у которых в бесконечной жизни нет любви, а война случается раз в тысячу лет?
— Вы имеете в виду эйра Нистура или эйра Гиора? — уточнила Яна.
— Не только, — дипломатично уклонилась от ответа Айта. — По большому счету, почти всех нэрвени. И не только мужчин, но и женщин. Но это только в том случае, когда власть законна. Когда на троне законная королева, а они — при ней. Вот увидите, если мы победим, двор принца приползет к вам на коленях и присягнет в вечной верности. И каждый из них будет надеяться, что со временем вы их милостиво простите и приблизите к себе.
— Тогда почему они не приняли принца? — Яна махнула рукой в сторону выхода из шатра, имея в виду своих сторонников. — Не все ли равно, кто на троне, если законной наследницы нет?
— Я не могу говорить за вени и ройенси, принцесса, но те нэрвени, которые не присягнули принцу, попросту более дальновидны. Никаких доказательств вашей смерти не было, ваш треймир исчез. Значит, оставался шанс, что вы живы. Служить законной королеве и наглому узурпатору — между тем и этим большая разница.
— А вы, Айта?
— Я ничем не отличаюсь от прочих, принцесса, — пожала плечами служанка.
19.
Наутро труба разбудила так же рано — затемно. Спать одетой, на жидковатом тюфяке, укрывшись плащом, — все это Яне, мягко говоря, не понравилось.
— Что поделаешь, принцесса, война, — философски заметила Айта, расчесывая спутавшиеся волосы.
— Война войной, а обед по расписанию, — повторила Яна то, что однажды сказала в трапезной Брейара. — И завтрак тоже. Узнайте, как там насчет поесть, Айта. И вообще, что нового слышно.
Служанка выскользнула из шатра и скоро вернулась. За нею двое воинов из хозяйственного обоза внесли дымящийся котелок, кувшин, хлеб и посуду. Откуда ни возьмись появился складной столик, через мгновение на нем красовались деревянные миски с кашей и стаканы с тем, что Яна непочтительно называла пойлом: то ли квас, то ли легкое пиво, то ли подбродивший компот.
— Принц в получасе лета отсюда, — сказала Айта, когда воины вышли. — Стоит лагерем. Говорят, сил у него гораздо меньше, чем у нас. А к нам ночью подошли еще два отряда с запада. К сражению все готово. Возможно, уже сегодня определится, на чьей стороне сила. Да поможет нам Лиэдваль.
— Кстати, скажите мне, — Яна подула на ложку, наморщив нос, — тут действительно верят в Лиэдваля и гарусов или это только присказки?
— Их никто не видел, принцесса, — осторожно ответила Айта. — Но никто и не доказал, что их нет. Поэтому мы не столько верим, сколько допускаем их существование. Кто-то больше, кто-то меньше. Рано или поздно, но мирам придет конец, и эта жизнь закончится даже для бессмертных. Тогда мы и узнаем, существует ли Лиэдваль и другая жизнь после смерти. Или не узнаем — но это уже будет неважно.
Снова запела труба — на этот раз властно, решительно. Полог шатра шевельнулся — вошел Гиор.
— Доброе утро, принцесса, — поклонился он. — Эйро Айта. Вы останетесь здесь. Можете выходить из шатра, но не далеко. Вестовые будут докладывать вам о ходе битвы.
Яна метнула в служанку взгляд, острый, как бритва, и та, опустив глаза, выскользнула из шатра. Гиор подошел к Яне почти вплотную, взволнованно глядя на нее.
— Берегите себя, — попросила она, положив руки ему на грудь. — И возвращайтесь с победой. Да поможет вам Лиэдваль.
— Благодарю, Андраэль, — он поцеловал ее руку, потом, чуть помедлив, легко коснулся губами ее губ.
Не выдержав, Яна всхлипнула и снова обвила руками его шею. Гиор крепко прижал ее к себе, и их губы соединил еще один поцелуй — долгий, сладкий и в то же время соленый от слез.
— Пора, — прошептал он, осторожно отстранив ее.
Когда Гиор вышел, не оборачиваясь, в шатер вернулась Айта с охапкой крупных белых цветов, похожих на ромашки. Загадочно улыбаясь, она уютно устроилась на тюфяке и начала плести венок. Ее пальцы так и мелькали, ловко сгибая и переплетая стебли, тихая песня была похожа на мурлыканье рыжей кошки.
Яна ходила по шатру взад-вперед, хотя там можно было сделать от силы несколько шагов. Выбиралась наружу, всматривалась в небо с северной стороны — как будто могла что-то увидеть. Заслоняя ладонью глаза от низкого утреннего солнца, вглядывалась в дорогу в ожидании вестовых.
— Принцесса, с ним ничего не случится, — все так же мягко улыбаясь, сказала Айта, когда Яна в очередной раз вернулась в шатер. — Хотите венок?
Яна молча покачала головой, села на тюфяк, снова встала.
— Он даже не в бою, — добавила Айта. — Не об этом вам стоит беспокоиться.
— А о чем? — огрызнулась Яна.
— О том, что будет после. После победы. Или после поражения.
— Этого еще нет, какой смысл беспокоиться?
— Так и этого тоже еще нет. О чем вы беспокоитесь. Хотите, я вам лучше спою?
— Ну давайте, — вздохнула Яна, откинув полог и глядя наружу.
Это была длинная и очень грустная песня о любви. О том, как двое нэрвени преодолели все препятствия на пути друг к другу и обменялись треймирами. Их чувства были полны и совершенны, но слишком недолги. Что именно с ними случилось, в песне умалчивалось. Видимо, любовь не прошла испытание вечностью — если она вообще может его пройти. Красивая и сложная — разумеется, в представлении Яны — мелодия была очень печальной, голос Айты то взмывал под облака, то опускался в темные бархатные глубины. Когда замерли последние звуки, на глаза Яны навернулись слезы.
— У вас все песни о любви такие… невеселые? — спросила она, шмыгнув носом.
— Да, наверно, — вздохнула Айта. — Чем сильнее любовь, тем больше в ней печали. Поэтому многие и не хотят любить. Лучше не испытывать любовь вовсе или остановиться, пока она не зашла слишком далеко.
— Я не могу этого понять, — с досадой тряхнула головой Яна и села на тюфяк. — Я выросла среди людей, которые могут умереть в любой момент. Даже если не произойдет ничего трагического, не подкосит смертельная болезнь, годам к пятидесяти, может, к шестидесяти, большинство людей уже как… не знаю, как зола в камине. Дети выросли, страсти позади, остались лишь воспоминания. Поэтому когда любовь приходит, никто не думает о том, что она скоро закончится. Торопятся любить — пока есть такая возможность.
Айта подняла на нее задумчивый взгляд, ее большие прозрачные глаза напоминали лесные озера, если смотреть на них с большой высоты.
— Мы другие, принцесса, — ответила она. — И вы другая. Просто еще не осознали это. Мне известно, эйро Линар сказала, что ваши чувства к эйру Гиору — которые, разумеется, ни для кого не секрет — не слишком разумны. Если бы я не опасалась вызвать ваш гнев, наверно, повторила бы то же самое. Но сейчас в этом нет никакого смысла — вы все равно не поверите. Каждый проходит через это сам.
— И вы тоже, Айта?
— Да, принцесса. Я была лишь чуть старше вас, когда полюбила нэрвена из Элейны. Его звали Вейар. Эйр Вейар из клана Элейенхалл. Он гостил у нас в замке. И мне казалось, что он тоже полюбил меня. Радость первого чувства, пожар в крови — да что я вам говорю… Тогда казалось, что лучше короткое счастье во всей полноте страсти, чем унылая вечность без любви.
— Он отказал вам?
— Да, — Айта сняла с головы венок и начала ощипывать лепестки белого цветка. — Он тоже был… да и есть… Он тоже рассудителен и хладнокровен. Женщины живут чувством. Мужчинами руководит разум — и страх. Или осторожность, хотя зачастую это одно и то же. С тех пор я ищу радость в женской ласке. Думаю, что это ничем не хуже.
— То есть вы полагаете, эйр Гиор тоже откажет мне, если я предложу ему стать моим мужем? — спросила Яна, чувствуя, как ее заливает тревожный холод.
— Не знаю, принцесса, — Айта встала и подошла к ней. — Может, да, а может, и нет. Но если это случится, вы знаете, где можно найти утешение.
Она положила руки Яне на плечи, но в этот момент полог шатра откинулся. Взмыленный, потный вестовой остановился у входа.
— Принцесса, эйро Айта! — поклонился он. — Эйр Гиор послал меня сообщить вам, что мы одержали победу в сражении. Войска принца отступают, мы будем преследовать их в направлении столицы. Хозяйственные службы свернут лагерь, а вам следует незамедлительно догонять наши отряды. Ваши лошади уже готовы.
— Может, тогда нам лучше полететь? — не в силах сдержать радость, спросила Яна. — Чтобы быстрее?
— Нет, принцесса, — вмешалась Айта. — Нас примут за врагов, зашедших в тыл. Убьют вряд ли, но приятного будет мало. Ожоги от драконьего пламени заживают долго, да и шрамы остаются не слишком красивые. Лучше медленнее, но безопаснее.
— Именно так, — кивнул вестовой. — Тем более, у вас сильная охрана.
— Я же говорила вам, — сказала Айта, когда они поскакали по дороге в сопровождении отряда воинов. — Все будет хорошо. Когда об этой победе узнают, многие из тех, кто еще колебался, присоединятся к нам. А кое-кто перейдет и с той стороны.
— И что делать с этими перебежчиками? — удивилась Яна.
— А что с ними надо делать? — Айта удивилась ее удивлению. — Ничего. По законам смертная казнь ждет только зачинщика. То есть принца Леро. А остальные — что с них взять? Впрочем, я на вашем месте не стала бы приближать кого-то из них к себе. Хотя бы первые несколько сотен лет.
Почему-то Яне стало не по себе. Она вспомнила насмешливый, наглый взгляд кузена и то, как оценивающе он обшаривал им ее фигуру. Свое желание вцепиться ногтями ему в физиономию. И торжествующее злорадство, когда от ее толчка он полетел в воду. Но точно так же, как тогда не хотелось, чтобы принц утонул, она не желала ему смерти и сейчас. Неужели казнь обязательна? Ведь можно отправить в вечное изгнание куда-нибудь на край обитаемых земель. Или в этом будет постоянная опасность нового мятежа?
Войско удалось догнать уже в сумерках, когда оно снова остановилось на ночлег. Пока подоспевший хозяйственный обоз разбивал лагерь, Яна разговаривала с Нистуром, хотя гораздо больше ей хотелось найти Гиора.
— Каковы наши потери? — спросила она.
— Не особо велики, принцесса. Около сотни убитых и раненых, вени и ройенси.
— А нэрвени?
— Ни одного. Легкие раны, ожоги, ничего серьезного.
— А у противника? — Яна удивилась, но не подала виду.
— Намного больше. Но тоже среди вени. Ройенси на их стороне практически нет.
— Такое чувство, что как раз вени и воюют, — с сарказмом сказала Яна. — А нэрвени просто летают и плюются друг в друга огнем.
— Примерно так и есть, — одними губами улыбнулся Нистур. — Нас слишком мало, чтобы воевать по-настоящему.
Яна закатила глаза на лоб и отошла, разыскивая Гиора. Но его нигде не было, и она начала беспокоиться.
— Да не волнуйтесь, принцесса, — напрасно успокаивала ее Айта, когда для них наконец разбили шатер и принесли ужин. — Ничего с ним не случилось. Может, отдыхает, может, планирует завтрашние действия.
Поздно вечером, когда Яна умылась, надела свежую одежду и уже собиралась лечь спать, Айта, которая выходила из шатра, просунула голову в щель полога и кивнула с видом заговорщицы.
— Идите направо, за деревья, принцесса, — прошептала она, когда Яна встала и подошла к выходу. — Сторожевой стоит с той стороны кустов, он вас не увидит.
За деревьями Яну ждал Гиор — ходил взад-вперед по небольшой лужайке, заметно волнуясь. Увидев ее, он подошел быстрым шагом и сжал ее в объятиях. Поцелуи, сначала неспешные, осторожные, становились все более пылкими, страстными. Руки Гиора повторяли линии ее тела — поверх одежды, а потом и под ней.
— Андраэль, — шептал он, целуя ее шею, — милая…
Не в силах унять дрожь, Яна все сильнее прижималась к нему, жалея о том, что одежда мешает почувствовать его всей кожей, каждой клеточкой. Пробравшись под тунику, пальцы Гиора жадно гладили ее грудь, и от них по всему телу разливался лихорадочный жар.
В тот самый момент, когда Яна прикидывала, решится ли он наконец плюнуть на запреты и увлечь ее в чащу, Гиор тяжело вздохнул и сказал:
— Простите, Андраэль, мне лучше уйти, пока я еще могу это сделать.
— Что?! — задохнулась Яна, не веря своим ушам.
Еще раз коснувшись ее губ своими, он повернулся и пошел к лагерю. Пытаясь отдышаться, Яна в недоумении смотрела ему вслед. И тут чья-то рука зажала ей рот, а горла коснулось холодное острое лезвие.
20.
— Тихо, Андраэль! — горячее дыхание коснулось уха. — Не вздумайте кричать. Или превращаться в дракона. Я успею перерезать вам глотку. Когда утром найдут ваш труп, первым на подозрении будет красавчик Гиор. Наверняка сторожевой видел и его, и вас. Просто притворился пеньком.
— Ну и чего вы добьетесь, принц? — глухо пробубнила Яна сквозь его ладонь, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал спокойно, без дрожи. — Законным королем вам все равно не стать. Так и останетесь навечно узурпатором. Пока вас не скинет с трона другой такой же.
— И я даже знаю, кто это будет, — усмехнулся Леро. — Пообещайте, что не будете орать или делать глупости, и мы спокойно поговорим. Вы правы, не в моих интересах вас убивать. И, кстати, убийц к вам посылал не я.
— И я должна вам верить? — скептически поинтересовалась Яна. — Уберите кинжал, я не буду кричать. И руку уберите, пока я вам ладонь не прокусила.
Чуть помедлив, принц убрал и то, и другое.
— Отойдем подальше, — сказал он и потащил ее в чащу, крепко держа за плечо. — Не хотелось бы, чтобы нас застали тут вдвоем. У меня дурная репутация.
Яна с горечью подумала, что судьба над нею, похоже, издевается. Всего несколько минут назад она уже размечталась, как пойдет с Гиором между деревьями к какой-нибудь укромной полянке, и там… Вот и полянка. Только рядом проклятущий кузен, и ничего романтического ждать не приходится.
— Присядем? — предложил принц, кивнув в сторону поваленного дерева. — Я вас надолго не задержу. И даже не буду больше делать нескромных предложений.
— Тогда какого гаруса вам нужно? — спросила Яна, усаживаясь на шершавый ствол. — Если хотите сдаться, чтобы не позориться, можно было сделать это открыто.
— Сдаться, сестра, это и есть опозориться, — поморщился Леро. — Вы просто совершенно не в курсе местных реалий. Ваш премудрый ройенс, похоже, зря хлеб ест. Явно не тому вас учит, судя по вашим свиданиям в кустах.
— Не ваше дело! — вспыхнула Яна.
— Разумеется.
Темная тень мелькнула в воздухе над ее головой. Принц вскочил и взмахнул кинжалом — словно молния сверкнула. Какая-то растрепанная куча шлепнулась к их ногам, еще шевелясь и издавая тихое шипение. Яна нагнулась и рассмотрела огромную птицу, разрубленную почти надвое. Чудище пучило круглые желтые глаза и слабо скребло землю страшными когтями, которые вполне подошли бы тигру. Дернувшись пару раз, оно опустило веки и затихло.
— Кто это? — прошептала Яна испуганно.
— Рыболов, — принц нагнулся и обтер кинжал о траву. — Что, не слышали о таком?
— Нет.
— Вас хоть читать научили? — он насмешливо приподнял брови. — После азбуки все читают сказку про нэрвена, а потом книгу о животных и растениях Ниэвалы.
— Да, но… После сказки я читала про любовь нэрвено и нора, — смущенно призналась Яна.
— Оно и видно. Ваш Барвен, похоже, совсем из ума выжил. Видимо, смерть жены на него так повлияла. Рыболов — одна из самых опасных тварей. Во всяком случае, из крылатых — точно. Обычно он ловит рыбу, как вы могли догадаться. Высматривает в воде, когда она подходит к поверхности, пикирует и хватает когтями. Но летом у него период размножения, и он охотится на животных и людей. Людей особенно любит.
— Есть? Любит есть? — не поверила Яна.
— Нет. Ему нужна подстилка для гнезда. Шерстяная. Или из волос. Скальпы ему удобнее снимать, чем выдирать кусок шкуры. Гнездится он в лесу, поэтому человек, который летней ночью забрел в чащу, для него просто подарок.
Яна поежилась, представив, как эти жуткие когти впиваются в ее голову, сдирают волосы вместе с кожей…
— Я должна вас поблагодарить, брат, — выдавила она, хотя ей меньше всего хотелось быть ему чем-то обязанной.
— Не стоит, Андраэль, это мелочи. В конце концов, я же не знал, чей скальп ему приглянулся больше. Может, мой, а не ваш.
— Ну разумеется, — Яна почувствовала себя полной дурой. — Стали бы вы беспокоиться из-за меня.
— Вы невероятно логичны. Еще раз повторю: мне не выгодна ваша смерть, сестра. Вы сами сказали это несколько минут назад. Если вы мертвы, то я просто негодяй, захвативший то, что мне не принадлежит.
— Видимо, я не в состоянии постичь логику этого мира, — покачала головой Яна. — Сейчас я жива. И кто тогда вы?
— Я хотел обсудить это с вами еще в прошлый раз. Но вы закончили наш разговор… довольно странным образом.
Яна невольно вспомнила, как рассматривала его тело, облепленное мокрой одеждой, и разозлилась — на себя, и на него.
— А как вы хотели? — процедила она сквозь зубы. — После вашего предложения?
— Ладно, Андраэль. К сожалению, тогда я не знал того, что сейчас известно всему королевству. О вашей нелепой страсти к Гиору. Неужели вы на что-то рассчитываете? Или вам никто не рассказал о его милых привычках? И о том, сколько женщин уже сделали ему предложение? Похоже, он их собирает. Как некоторые собирают картины или засушенные цветы. Думаю, сейчас он в своей палатке ублажает сам себя, вспоминая, как целовал вас.
— Да как вы смеете?! — Яна вскочила, но Леро поймал ее за руку и заставил сесть обратно.
— Тише, дорогая. Иначе сейчас сюда прилетит целая стая рыболовов. Не думаю, что лысая вы будете Гиору интересна. Если, конечно, выживете. Успокойтесь. Возможно, я ошибаюсь. Может, вам он и не откажет, учитывая ваше положение. Но одно могу сказать наверняка. Если вы рассчитываете на всю полноту чувств, то после свадьбы вас ждет жестокое разочарование.
— Ну конечно, — с сарказмом кивнула Яна. — Вы сейчас можете говорить о нем все, что угодно. Учитывая, что сами хотели быть на его месте.
— Не путайте палец с мужским органом, Андраэль. Да, я хотел стать вашим мужем. Но не более того. Больше мне от вас ничего не нужно. Только статус. А ему — еще и ваш светлый образ для сомнительных утех. Что поделать, если нэрвени предпочитают любить призраков, а не настоящих женщин. Но мы зря теряем время, обсуждая эти не слишком аппетитные вещи. Просто выслушайте меня и не перебивайте, пожалуйста.
— Хорошо, — с досадой вздохнула Яна. — Говорите.
— Когда исчезла ваша мать…
— Вы хотели сказать, когда она покончила с собой?
— Вы обещали не перебивать, разве нет? Я сказал то, что хотел сказать. Ее тело не нашли, как и тело вашего отца. И я не верю, что он погиб, а она покончила с собой. Но это не важно. Так вот, когда они исчезли, во весь голос зазвучало то, что уже давно обсуждалось шепотом. Что пора бы уже ввести в наш язык слово «крейн». Что править Ниэвалой должен нэрвен — до тех пор, пока не решит, что ему все надоело. Что он может уйти, передав трон сыну. Или другому родственнику мужского пола. Или пока не погибнет… случайно.
— Случайно, — не удержавшись, повторила с насмешкой Яной.
— Сторонники мужской власти разделились примерно поровну. Одни считали, что королем должен стать я — как прямой наследник. Другие считали, что лучше доверить королевство более опытному. Тому, кто фактически правил им не одно тысячелетие. Догадываетесь, кому?
— Нистуру?
— Именно. Но была одна помеха. Вы, сестра. Большинство считали, что от вас следует избавиться.
— Убить ребенка?
— Бессмертные циничны и жестоки, что поделаешь. Наверно, я единственный, кто был против. Во-первых, наивно полагал, что такие дела должны решаться естественным путем — волей всего королевства. Хотя у нас никогда такого и не было. Но все когда-то бывает впервые, не так ли? А во-вторых… да, я не хотел смерти ребенка. Тем более, своей сестры. Поэтому действовать пришлось быстро. Если бы Нистур стал регентом, вас бы уже ничто не спасло. Тогда как раз начались лунные сутки. Это я похитил вас, Андраэль. Через канал во дворце перенес в мир Тени и оставил на крыльце приюта для младенцев. А потом мои сторонники захватили власть. И ваш треймир все время был у меня. Все эти годы я знал, где вы, потому что наблюдал за вами.
— Но… — Яна совершенно растерялась, не в силах поверить принцу. — Зачем тогда вы подбросили треймир в Брейар? Почему не оставили меня в мире Тени навсегда?
— Странный вопрос. Я хотел, чтобы вы вернулись. И чтобы мы с вами уладили все миром. Вы могли бы передать власть мне. Или мы могли бы разделить ее. На худой конец, мы могли бы пожениться и править вместе, что я вам и предложил. Большинство женатых пар — это просто союзники, а вовсе не любовники. Почему подбросил треймир? Чтобы все увидели его. Чтобы все знали, что принцесса Андраэль жива и должна вернуться. Хотя я недооценил Нистура. Ведь это его люди напали на отряд, который отправился за вами в Глохерт, а вовсе не мои. Мы, к несчастью, подоспели слишком поздно.
— Если бы я знала все это раньше… — пробормотала Яна, прижав ладони к пылающим щекам.
— Вы не дали мне возможности все объяснить, сестра, — пожал плечами принц. — А теперь уже слишком поздно. Ваши сторонники победят, и меня ждет казнь.
— Но еще не поздно. Вы можете скрыться, прямо сейчас. Наверняка есть много мест, где вас не найдут.
— Нет, Андраэль. Бегство — это такой же позор, как и сдаться на вашу милость. В таких делах может быть только победа или смерть.
— Тогда зачем вы мне все это рассказали сейчас, Леро? Чтобы меня мучила совесть?
— Нет, сестра, — принц взял ее руку и поцеловал кончики пальцев. — Просто чтобы вы знали обо всем, когда будете ставить королевскую печать на мой приговор. Прощайте! — он встал и добавил: — И будет лучше, если вы никому не расскажете о нашей встрече. Притворитесь, что бродили по лесу, чтобы остудить напрасный пожар лона.
Яна вскочила с возмущением, но он уже превратился в дракона и взмыл в звездное небо.
21.
Когда Яна вернулась в шатер, Айта посмотрела на нее с немым вопросом. Яна покачала головой и села на тюфяк, уткнувшись лицом в поднятые колени. Она даже не знала, что ее убило больше: странное поведение Гиора, то, что сказал о нем Леро, или то, что именно кузен спас ее, спрятав в мире Тени. Или, может, то, что он не верит в смерть ее родителей? По правда, Яна тоже сомневалась, но иначе — ей казалось, что их убили. Принц сказал «исчезли»… Можно ли вообще ему верить? Нор Барвен сказал, что верить здесь нельзя никому.
Как бы там ни было, голова шла кругом. Пожалуй, не меньше, чем в тот день, когда в ее комнату из зеркала пожаловала делегация гномов.
— Вы ведь мне не все сказали, Айта? — спросила она, не глядя на служанку. — Об эйре Гиоре? Не все, что знали?
— Принцесса? — не спрашивая разрешения, Айта села с ней рядом и обняла за плечи. — Что-то случилось?
— Не знаю, что вы подразумеваете под «случилось», — горько усмехнулась Яна. — Нет, как раз ничего не случилось. Вообще ничего. В том-то и дело.
— Вы сделали ему предложение? И он вам отказал?
— Я еще не сошла с ума. Но вы мне сказали только о том, что ему делала предложение эйро Линар. Наверняка ведь не только она?
Айта тяжело вздохнула.
— Я точно не знаю, принцесса. Я ведь вам говорила, что провела при дворе совсем немного времени. Но… слышала. Что были и другие. И что он всем отказал.
В этом принц не соврал, подумала Яна. Что, если и все остальное правда? Она вспомнила слова Леро о том, чем, возможно, Гиор занимается сейчас в своей палатке, и ее передернуло. Хотя… не делала ли она то же самое, думая о нем, и не раз?
— На меня напала какая-то жуткая птица, — сказала Яна и соврала бессовестно, снимая ножны с пояса: — Я ее убила. Кинжалом.
— Рыболов! — испуганно вскрикнула Айта. — Неужели они начали выбираться на поляны? Или вы зашли так далеко в лес?
— Довольно далеко.
— Принцесса… это было так неосторожно. Неужели эйр Гиор не подумал…
— Не знаю, о чем он вообще думал, — разозлилась Яна. — И о чем думала я. Хотя нет, о чем я думала, вполне понятно. Размечталась — как последняя дура. Ну что вы так на меня смотрите, Айта? Мы с ним целовались, и он меня лапал по-всякому. А потом сбежал. Как трусливый подросток. Когда я уже подумала, что…
— Не огорчайтесь, принцесса. Возможно, это только к лучшему.
— А вы бы поверили, что все к лучшему, когда вам отказал ваш… как там его?
— Но ведь вам эйр Гиор еще не отказал.
— А я и предлагать не буду, — Яна сердито фыркнула. — Можно подумать, он тут единственный нэрвен. Что вы улыбаетесь? Не верите?
Айта едва заметно покачала головой. Она все еще обнимала Яну за плечи и пристально смотрела ей в глаза. Ее губы слегка приоткрылись. Продолжая мягко улыбаться, она медленно потянулась ими к губам Яны, и та невольно подалась навстречу.
Поцелуй был легким и нежным, словно прикосновение душистых цветочных лепестков. Кончик языка осторожно раздвинул ее губы, лаская их изнутри. Руки Айты расстегнули пояс, прокрались под тунику, скользнули к груди.
Это было приятно, и Яна почувствовала возбуждение, но вдруг вспомнила, как совсем недавно ее губ касались другие — твердые, настойчивые. Как ее грудь ласкала не мягкая женская, а сильная мужская рука. Как она прижималась к Гиору всем телом, сладко и томительно чувствуя его желание…
— Не стоит, Айта, — тихо сказала она. — Уж точно не сейчас. Вы мне не противны, наверно, поэтому я вас и выбрала. И сейчас было… хорошо, но я хочу испытать это с мужчиной. По-настоящему.
— Понимаю, — Айта опустила глаза и встала. — Я тоже… хотела… когда-то. Давайте ложиться, уже поздно. Эйр Гиор сказал мне, что принц, похоже, намерен отступать до самой столицы, но если к нам утром подойдут новые отряды, будет еще одно сражение. Нельзя позволить ему укрыться в стенах Элейны, у нас недостаточно сил ни для штурма, ни для осады.
— Айта, вы сказали, что по закону зачинщика мятежа ждет смерть. А кто выносит приговор? Верховный совет?
— Да. Но утверждает его королева — своей печатью. Хотя, конечно, это формальность. Когда-то мои сородичи из клана Лийелин подняли мятеж, чтобы отделиться от Ниэвалы. И королева Деста, ваша бабушка, должна была утвердить смертный приговор двум предводителям. Она, может, и хотела их помиловать, но не смогла.
— Деста… — повторила Яна задумчиво. — Интересно, дестасы назвали не в ее честь?
— Ой! — рассмеялась Айта. — Нет, конечно. Мне бы и в голову не пришло. «Деста» означает отношение, связь. «Дестас» — то, что связывает, обвязывает. Правда, забавно.
Всю ночь Яне снились эротические кошмары, в которых фигурировали Гиор, Айта, Линар, Нистур и еще целое полчище опознанных и неопознанных персонажей, включая стаю рыболовов. А под утро приснилось, что принц Леро в тот момент, когда она столкнула его с насыпи в озеро, потащил ее за собой. Яна, которая наяву плавала, как рыба, едва не утонула, и Леро вытащил ее на остров, на котором не оказалось никакого замка — вообще ничего, только голые камни. Он начал снимать с нее мокрую одежду, и на этом волнующем моменте Яна проснулась. Невыспавшаяся и злая, как гарус.
Утром все повторилось: умывание, завтрак и долгое ожидание. Все вышло так, как сказала ночью Айта: еще затемно к лагерю подошли отряды с запада, и Гиор решил дать принцу бой, чтобы не позволить ему отступить к столице. Вот только сам Гиор попрощаться с Яной не зашел, и она почувствовала себя еще более уязвленной. И даже промелькнуло крамольное: а не зря ли она оттолкнула Айту.
А та никак о ночных происшествиях не упоминала, словно и не было ничего. Сидела на своем тюфяке, напевая что-то тихо и думая о своем. Яна бродила вокруг шатра, грызла по школьной привычке травинки, рискуя сорвать ядовитую, посматривала на дорогу, ожидая вестового. Только если накануне она волновалась за Гиора, теперь к этим мыслям добавилась еще одна, о кузене. И чем дальше, тем сильнее это ее тревожило.
Утвердить брату смертный приговор…
Она вернулась в шатер и остановилась у входа.
— Айта, я все время думаю о том, о чем мы с вами говорили ночью. Да нет, не о… нас. О том, что я должна буду утвердить приговор принцу. Хотя я еще не королева, но… Я не могу понять, почему он не может превратиться в дракона и улететь куда-нибудь далеко, где его никто не найдет. Неужели вечное изгнание хуже смерти?
— Хуже, принцесса, — кивнула Айта. — Это вечный позор. Мятежник, который не добился своего и сбежал, — это вечное посмешище. До сих пор поют неприличные песни про эйра Лиго, хотя никто уже толком не помнит, кто он и чего хотел. Только то, что возглавил мятеж, еще до королевы Арны. И сбежал, когда понял, что проиграл. Возможно, до сих пор где-то живет, если не покончил с собой. Сдаться — это тоже позор, поэтому мятежники сражаются до последнего, надеясь погибнуть в бою. Но вы же понимаете, что им это никогда не удается.
— А быть казненным мятежником — это не позор?
— Нет, принцесса. В момент казни он получает прощение, и его воспринимают как мученика. И уж, конечно, принц будет героем для тех, кто хочет мужской власти в королевстве. А таких, как вы понимаете, немало.
— Эйр Нистур, например?
— Возможно. Хотя вряд ли он в этом признается.
— А вы, Айта? — Яна посмотрела на нее в упор. — Я помню, вы говорили, что ничем не отличаетесь от остальных. А большинству все равно, кто на троне, если нет законной наследницы.
— Все так, принцесса, — спокойно согласилась Айта. — Но вы есть, и я за вас. И я не считаю, что мужчине место на троне. В чем-то, может, они и хороши, но только не у власти.
— Вы же любите женщин, — поддела ее Яна.
— Я совсем о другом. Их рассудительность и осторожность годятся, когда надо найти разные пути решения проблемы. Они хорошие советчики. Но им не хватает чувства там, где мало одного лишь разума.
Они замолчали, и время снова поползло томительно-тревожно. На этот раз сражение затянулось надолго. Воины из хозяйственного обоза принесли им полдник, потом обед, а вестового все еще не было.
— Может быть, все обернулось не так, как мы думали? — переживала Яна. — Может, принцу удалось переломить все в свою сторону?
— Если бы наши войска отступали, нас бы уже давно отправили вперед, к замку, — возражала Айта. — Потерпите, принцесса, скоро мы все узнаем.
Наконец, когда уже начало смеркаться, вдалеке раздался ликующий звук труб: победа! Яна выскочила из шатра и услышала топот копыт — по дороге мчался конный вестник.
— Мы победили, принцесса… королева! Эйр Гиор сам встретился в схватке с принцем и пленил его. Завтра утром мы выступаем в Элейну.
Айта запрыгала, как девчонка, обняла Яну, смутилась, склонилась в низком поклоне:
— Моя королева…
Яна почувствовала, что ее буквально распирает от восторга, и она едва успела представить, как золотисто-лиловая чешуя покрывает ее тело поверх одежды. Расправились могучие крылья, звонко щелкнул о землю гибкий хвост. Она запрокинула голову и выпустила в темнеющее небо столп пламени — как салют. А потом взлетела и перекувырнулась в воздухе через голову. К ней присоединилась серебристо-сиреневая Айта.
Победа! И гордость за Гиора.
И только одно омрачало ее счастье… Проклятый кузен! Она действительно не хотела его смерти — и ничего не могла с этим поделать. Что ж… придется ему стать героем и мучеником. А ей — постараться об этом забыть. О том, что именно она утвердила приговор.
— Принцесса… прошу прощения, королева, я вспомнила кое-что, — сказала Айта, когда они снова приняли человеческий облик и вернулись в шатер дожидаться победителей. — Насчет смертной казни. Есть в законе одна уловка. Правда, ею никто никогда не пользовался. Да и вам она не пригодится. Просто чтобы вы знали. Королева может помиловать мятежника и избавить его от казни. Но для этого ей придется сделать ему предложение и выйти за него замуж.
22.
— Что?! — опешила Яна. — Выйти замуж за мятежника, чтобы спасти его от казни? На редкость милосердный закон. И я почему-то совсем не удивлена, что этой лазейкой не воспользовалась ни одна королева.
— Да, прин… королева, — кивнула Айта. — Надо быть не в своем уме, чтобы ею воспользоваться. Видимо, для того это и было принято, чтобы ни один мятежник не избежал наказания.
— Скорее всего. Принц рискнул и проиграл. Что ж… значит, этого хотел Лиэдваль, не правда ли? Ему придется… умереть. Слышите?
Снаружи донесся шум — топот копыт, многоголосое ликование. Яна выскочила из шатра, Айта за ней. Ровным строем в лагерь въезжало войско, во главе которого гордо гарцевал на белом коне Гиор. Спешившись, он подошел к Яне и преклонил колено.
— Моя королева! — в его взгляде снизу вверх было столько страсти, что она невольно вспыхнула и тут же простила ему ночное бегство.
— Встаньте, эйр Гиор! — приказала она, протянув руку, которую он с благоговением поцеловал. — Благодарю вас за одержанную победу. Где принц?
Гиор повернулся, и Яна увидела Леро, который сидел на телеге. Он не был связан, но из одежды на нем остались только штаны и белая нижняя рубашка, которую мужчины надевали под тунику. Его волосы были растрепаны, рука забинтована, на лице запеклась кровь.
Яна подошла к телеге, и двое стражников столкнули принца на землю. Он почтительно поклонился:
— Королева… сестра…
— Оставьте нас! — Яна властно обвела взглядом всех, кто был рядом.
— Но, королева… — попытался возразить Гиор.
— Я сказала, оставьте нас! — повторила Яна, надменно вздернув подбородок.
Когда вокруг них образовалось изрядное пустое пространство, она подошла к Леро и сказала вполголоса:
— Так вот почему вы заявились ночью, принц. Не просто, чтобы я знала о том, что обязана вам жизнью.
— Вы хотите сказать, что не знали о маленькой лазейке в законе, сестра? — с обычной насмешкой отозвался он. — Простите, я не знал, что вы не знаете. Да, все так. Я рассказал вам обо всем именно поэтому. Смотрите, я рискнул трижды. Первый раз — когда согласился занять трон. Чтобы он не достался Нистуру, который первым делом избавился бы от вас. Второй — когда вернул ваш треймир. Для того чтобы вы смогли вернуться и чтобы мы с вами попытались договориться. И третий — этой ночью. Ваше решение — мой единственный шанс сохранить жизнь и избежать позора.
— По-вашему, это не позор? Посягнуть на королевский трон — и в итоге стать мужем королевы?
— Это милость королевы. Которую вы вряд ли окажете мне, сестра. Несмотря на то, что я спас вам жизнь. Простите, что напоминаю снова.
— Откуда я знаю, что вы говорите правду, Леро? Нор Барвен сказал, что я могу верить только себе самой, если разум в ладах с сердцем. Мое сердце, возможно, и хотело бы спасти вас. Но разум говорит, что это будет большой ошибкой.
— Ваше сердце умнее вашего разума, сестра, — холодно улыбнулся принц. — У меня нет доказательств. Вряд ли вы поверите, даже если я опишу ваше жилище в мире Тени. Или расскажу, что вы очень любили смотреть на себя в зеркало — обнаженную. Или что среди вашей многочисленной нижней одежды была окрашенная в цвета нашего клана — лиловая с зеленым. И та часть, которая сверху, даже создавала иллюзию, что у вас есть грудь.
— Замолчите! — прошипела Яна, отчаянно краснея.
— Нет, сестра. Не замолчу. Мне нечего терять — и в этом мое преимущество. Я могу говорить что захочу. У меня еще достаточно времени. Чтобы утвердить мой смертный приговор, вы должны стать королевой по закону — в столице, в храме Лиэдваля. Верховный жрец должен возложить вам на голову корону. И с королевской печати должны будут сгладить мое имя — чтобы вырезать ваше. А до тех пор вы королева лишь по праву. Знаете, что будет, Андраэль?
— Что?
— Вы не обязаны верить мне. Не обязаны отменять приговор. Моя казнь — это вполне справедливо. Я рискнул — и проиграл. Так бывает. Но вы не верите мне лишь потому, что не хотите верить. Потому что это помешает вам сделать предложение Гиору. Вам легче сказать себе: это ложь — и не чувствовать себя обязанной. Ну что ж… надеюсь, вы будете спать спокойно, когда меня казнят, а он вам откажет. Или не откажет — но не захочет обладать вами на ложе как супруг.
Яна развернулась и пошла к шатру. Остановилась, кусая губы, посмотрела на Гиора, на Айту, на принца, которого стражники повели куда-то вглубь лагеря. Первым ее побуждением было немедленно подойти к Гиору и при всех предложить ему стать ее мужем. Неужели посмеет прилюдно отказать королеве? Но тут же перед глазами встало лицо принца с его отвратительной насмешкой, а в ушах снова зазвучали слова: «Не откажет, но не захочет обладать вами на ложе как супруг». Неужели правда?
— Королева? — Айта взглянула на нее с тревогой. — Все в порядке?
— Да, — кивнула Яна, выискивая глазами Нистура.
Глава верховного совета стоял поодаль и старательно улыбался. Однако улыбка моментально сползала с его лица, когда он думал, что его никто не видит.
— Что дальше, эйр Нистур? — спросила Яна, подойдя к нему.
— Вы будете править, королева, — Нистур почтительно поклонился. — Надеюсь, долго и благополучно.
— Я не об этом. Вы думаете, что пленение принца означает конец мятежа и нашу полную победу? — она подчеркнула голосом «нашу».
— На все воля Лиэдваля.
— Ну разумеется, — кивнула Яна. — Я уже поняла, что так отвечают, когда не хотят отвечать.
— Или когда ответа нет, королева. На рассвете мы выступим в столицу. Когда все узнают о поражении принца — а это произойдет незамедлительно, — вас будут встречать как истинную повелительницу Ниэвалы.
— Эйр Гиор! — кивком она указала командующему на свой шатер и сама вошла туда. Айта осталась снаружи.
— Андраэль… моя королева, — прошептал он, зайдя и остановившись у входа.
— Перестаньте, — поморщилась Яна. — Сейчас мне не до этого. Скажите правду, на чьей вы стороне — моей или эйра Нистура? Я все равно узнаю, но лучше будет, если услышу это от вас.
— Хорошо… — Гиор опустил глаза. — Если вы так настаиваете… Да, я считал, что править Ниэвалой должен король. Еще при жизни вашей матери. Мы с принцем были друзьями, и я был согласен с ним в том, что законы можно было бы изменить — при поддержке хотя бы нэрвени. Но когда он захватил трон, я не пошел за ним, потому что понимал: мятеж не сделал его королем, он так навсегда и останется принцем-узурпатором. Вы исчезли, и ваш треймир тоже исчез. Никто не знал, живы вы или нет. Эйр Нистур выступил против принца — и я присоединился к Сопротивлению. Но я не за него. Я за вас, королева.
— Вы и в самом деле крайне рассудительны, — холодно улыбнулась Яна.
— Я не изменил своего мнения и по-прежнему считаю, что…
Сделав несколько быстрых шагов, Яна ухватила Гиора за кольчугу на груди, притянула к себе, встала на цыпочки и впилась в его губы. Потом так же резко оттолкнула и сказала:
— Вы можете считать что угодно, Гиор. Но королевой буду я. Вряд ли после неудачного мятежа принца нэрвени вас поддержат. Законы Ниэвалы — как каменные глыбы, вряд ли их удастся изменить в обозримом будущем. Особенно в том, что касается королевской власти. Скорее возникнет новый заговор и меня убьют — как и мою мать.
— Я не хочу вашей смерти, Андраэль, — Гиор нежно провел пальцами по ее щеке. — Я люблю вас.
Не спросив разрешения, он повернулся и вышел из шатра. Яна стояла, закрыв глаза и прижав ладонь к щеке, которой только что касались пальцы Гиора. По ее губам бродила счастливая улыбка. Ей снова захотелось расправить крылья и парить над землей.
В шатер вернулась Айта.
— Королева, эйр Нистур передал, что просит пожаловать вас на торжественную трапезу. Это, конечно, не пир, но…
— Айта, он сказал, что любит меня! — перебила ее Яна и осеклась, заметив испуг в ее глазах. — Что?
— Ничего, королева, — покачала головой Айта. — Возможно, Лиэдвалю угодно, чтобы вы были счастливы. Хотя счастье не бывает долгим.
— Ну начинается, — с досадой вздохнула Яна. — Мне кажется, совсем не тот мир назвали миром Тени. Это здесь все так уныло, что выть хочется. На блуждающую луну, хотя ее сейчас и нет на небе. Ясное дело, что счастье долгим быть не может, иначе какое же это счастье. Как будто есть мед из ведра большой ложкой. Слипнется все. Только это еще не повод, чтобы совсем его не есть. И не радоваться короткому счастью.
— Не сердитесь, — смущенно попросила Айта. — Возможно, я просто завидую вам. Не как королеве, а как женщине. Не всем выпадает взаимная любовь. Вы будете просить его стать вашим мужем?
— Да. Но только не сейчас. В столице. После того как стану настоящей королевой.
— Надеюсь, он вам не откажет. Пойдемте, нас ждут.
В центре лагеря горели костры, стояли наспех сколоченные козлы с положенными поверх досками. Воины из обоза ставили на полотно, заменяющее скатерти, немудреные походные яства. Сидя за столом рядом с Гиором, Яна не скрывала своей радости. К чему? Ведь для всех она радовалась победе над принцем. Над мятежником, которого охраняли в дальней палатке двое стражников. Охраняли больше для порядка — куда ж он теперь денется?
23.
На рассвете трубы рассыпали ликующую медную песню, и после недолгих сборов армия выступила в направлении столицы. Лето подходило к концу, но, видимо, ради такого случая решило повременить. Небо наливалось безоблачной синью, трава сверкала обильной росой, обещая теплый ясный день. Птицы упоенно разливались трелями — словно в честь новой королевы.
Яна ехала во главе войска на своем белом Клайре, все так же — между Нистуром и Гиором. Вечером ей так и не удалось остаться с ним наедине. Утром, когда Гиор помогал ей сесть на коня в непривычное женское седло, Яна прошептала ему на ухо: «Я тоже вас люблю». На мгновение ей показалось, что по его лицу пробежала тень. Но нет, не показалось — это действительно была тень от листьев, которые шевелил легкий ветерок. Рука Гиора коснулась ее бедра, обтянутого зеленой мягкой тканью платья, и задержалась ровно на секунду дольше того, что можно было объяснить простой случайностью.
Нистур был мрачен, хотя и старался это скрыть под натянутой улыбкой.
Интересно, на что он рассчитывал, подумала Яна. Неужели на победу принца? Да нет, скорее, на другое. Если бы принцесса погибла — разумеется, от руки коварных убийц, подосланных узурпатором, — те, кто выжидал в стороне, присоединились бы к нему на волне всеобщего гнева. И тогда принцу уж точно не поздоровилось бы. Нистур избавился бы от двух врагов разом и остался главным претендентом на трон, пусть даже и не легитимным. А теперь его положение более чем шаткое. Королева имеет право распустить верховный совет в любой момент. И собрать новый. И, разумеется, так и сделает. Как только будет коронована.
Конечно, у него еще есть время — пока Яна королева всего лишь по праву крови. И пока он во главе совета. Но Гиор усилил ее охрану многократно. Всю ночь вокруг их с Айтой шатра стоял караул, и, куда бы она ни шла, за ней следовало несколько воинов. Даже по естественной надобности ей пришлось идти со служанкой, а охрана стояла поодаль.
— Это не надолго, королева, — успокоил ее Гиор, когда Яна пожаловалась ему на такую обузу. — Как только принц будет казнен, эйр Нистур уже не рискнет навредить вам. Потому что никто не поверит, что это сделали его сторонники. Я имею в виду сторонников принца. Вы распустите совет и удалите эйра Нистура от двора. И я позабочусь о том, чтобы вам ничто не угрожало. Если вы, конечно, доверитесь мне.
Клайр дернулся, и Яна едва не соскользнула с седла, но удержалась. Поймала встревоженный взгляд Гиора, улыбнулась. Она была бы счастлива — если бы в этом чистом и прозрачном роднике радости не мешалась темная струйка.
Принц Леро.
Во время остановки для отдыха Яна увидела его издали. Принца везли в обозе на телеге, так же, как и накануне. С виду его можно было принять за дайна, и только горделивая осанка выдавала королевскую кровь. Словно почувствовав ее взгляд, он поднял голову и посмотрел с обычной насмешкой, которая мешалась с надменным превосходством, совершенно неуместным в подобной ситуации.
Утром она надела под платье тот самый комплект белья, о котором говорил Леро. Темно-зеленый, отделанный лиловым кружевом. И грудь в нем действительно казалась… вполне так грудью. Яна подарила его себе на двадцатилетие. Увидеть ее в нем принц мог, только если действительно наблюдал за ней с другой стороны зеркала. А это значит, ее треймир и вправду был у него. А если правдой было это, вполне вероятно, что он не соврал и насчет всего остального. И тогда она действительно обязана ему жизнью.
Но спасти его от казни — это означало навечно связать себя с тем, к кому не испытывала ничего, кроме тягостного чувства долга. Яна пыталась найти в себе хотя бы крошечную толику благодарности — и не могла. Кроме того, это означало добровольно отказаться от любви и от счастья, которое — она хотела верить этому — было так близко. Всего в одном шаге. Но стоило ей подумать об этом, она снова и снова слышала насмешливое: «Надеюсь, вы будете спать спокойно, когда меня казнят». О продолжении фразы Яне вспоминать не хотелось, достаточно было и этого.
Любовь или долг… Она пыталась вспомнить, как называется ситуация, когда любой выбор нехорош, но слово ускользало из памяти. Яна упорно перебирала все возможные варианты — лишь бы занять мысли и не думать о том, что принц должен умереть по ее воле.
— Не думайте об этом, королева, — вполголоса сказал Гиор, без слов поняв ее сомнения. — Он мятежник и заслуживает казни. Несмотря на то, что вы в близком родстве.
Яна уже готова была открыть ему тайну, но заметила, что Нистур старательно прислушивается к их разговору.
Не стоит никому об этом знать, подумала она, даже Гиору.
Весть о победе над мятежником, который два десятка лет незаконно занимал трон, мгновенно разлетелась по всему королевству. И если раньше большинству было глубоко наплевать, кто там сидит в столице выше всех, то теперь ликованию не было предела. По пути к войску то и дело присоединялись эйри и нори, до этого тихо сидевшие в своих замках и имениях. В деревнях и небольших городках Яну встречали толпы народу, которые приветствовали ее радостными криками, а потом провожали до следующей деревни. Она купалась в этом всенародном обожании, хотя и понимала прекрасно, что оно схлынет так же, как за приливом начинается отлив.
Наконец впереди показались белые зубчатые стены Элейны. Навстречу из городских ворот вышли две большие группы людей. Впереди — радостные, в богатых одеждах. За ними — с низко склоненными головами, во всем белом.
— Вон те — которые сидели тихонько, никого не поддерживая, — пояснил Гиор. — А сзади — сторонники принца. Демонстрируют раскаяние и умоляют о прощении.
— И что я должна сделать? — спросила Яна. — Есть какие-то правила на этот счет?
— Определенных нет. Поприветствуйте тех, кто радуется, кивните милостиво тем, кто кается. Позвольте им присутствовать на церемонии коронации, а потом отправьте в их земли ждать вашего прощения. Кстати, я послал за нором Барвеном, он вам сейчас очень пригодится. Да и остальные придворные из замка подъедут к коронации.
Последовав совету Гиора, Яна проехала по главной улице столицы к королевскому дворцу. Площадь перед ним тоже была битком набита народом, и воины в парадной форме смогли отвоевать у толпы лишь узкий проход. У главного входа с высокими ступенями Гиор помог Яне спешиться, и к ней подошел маленький кругленький человечек с пушистыми кудряшками, падающими на пухлощекое личико.
— Эйр Рейно, — отрекомендовался он с низким поклоном. — Рад приветствовать вас во дворце, королева Андраэль. При вашей матери я был главным распорядителем и готов служить вам, если изволите.
— Судя по тому, что на вас не белая одежда, вы не поддерживали принца, эйр Рейно? — милостиво кивнула Яна.
— Нет, королева. Я… — он смущенно запнулся. — Я ждал вашего возвращения. Могу я провести вас в ваши покои?
Яна шла впереди, а распорядитель — на несколько шагов позади, подсказывая, куда повернуть. Они поднялись по белой мраморной лестнице, проследовали несколькими широкими коридорами, устланными коврами, и остановились у резных дверей из светлого дерева.
— Это покои вашей матери, королева, — эйр Рейно открыл перед Яной дверь. — Принц занимал другие комнаты, сейчас они закрыты. Его вещи мы вынесли в кладовую. Надеюсь, вы распорядитесь, как с ними поступить.
— Вы распорядитель, вы и распоряжайтесь, — пожала плечами Яна. — Хотя… я взгляну. Чуть позже.
Она нашла взглядом Айту и кивнула ей, без слов приказав идти следом. Большая комната, обставленная светлой мебелью с зеленой обивкой, оказалась гостиной. Две двери вели из нее в кабинет и в спальню, из которой можно было попасть в ванную и в небольшую пустую комнату. За ванной оказались еще одна спальня и гостиная.
— Маленькая комната — это ваша бывшая детская, королева, — пояснила Айта. — А те две за ванной — покои вашего отца. Если вы выйдете замуж… — она осеклась под жестким взглядом Яны.
— Не надо сейчас об этом, Айта.
— Простите, королева. Наверно, вам сейчас стоит отдохнуть. Вечером будет большой праздничный пир. Портные уже заканчивают ваше платье.
— Где ваша комната?
— С другой стороны коридора. Если понадоблюсь, позвоните, — Айта показала на такой же шнурок с кисточкой, как и в Брейаре.
Когда она вышла, Яна прошла в спальню и прилегла на кровать, застеленную чистым бельем и новым лиловым покрывалом. По правде, ее уже начало раздражать обилие зеленого и лилового, но тут уж было ничего не поделать, цвета клана Элейенхалл. Белое с красным носили военные, независимо от клановой принадлежности. У Лийелин главным цветом был голубой, у Астерана — золотисто-желтый. Конечно, допускались и другие цвета, но большинство придерживались своих. Что касается нори, они одевались кто во что горазд.
Тихий стук в дверь гостиной раздался, когда Яну потихоньку начало затягивать в дремоту. Поморщившись с досадой, она встала, вышла из спальни и крикнула:
— Войдите.
Гиор закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, молча глядя на Яну.
24.
Яна подошла к нему вплотную, положила руки на плечи, посмотрела в глаза, улыбаясь, — и улыбка завяла сама собой. На лице Гиора было такое страдание, что ей стало жутко. Показалось, что внутри мгновенно наросла ледяная кора — как замерзает вода, если ее разлить на сильном морозе.
— Андраэль, — он отвел взгляд, — я должен вам сказать… признаться…
— Нет, — прошептала она и снова, как накануне, приподнялась на цыпочки и коснулась его губ своими.
— Что вы делаете со мной? — простонал он, сжимая ее в объятьях, все крепче и крепче.
Их губы и языки боролись, страстно, нетерпеливо. Руки Гиора спустились с талии Яны на бедра. Она протянула руку за его плечо и повернула задвижку на двери.
— Я люблю вас, — прошептала, задыхаясь, и откинула голову, позволяя Гиору целовать ее шею.
Его губы спустились к вырезу платья, жадно лаская ложбинку между двумя округлостями, полускрытыми тканью. Соски, ставшие вдруг твердыми, как наконечники стрел, пытались прорваться сквозь тонкую ткань, словно требуя к себе внимания.
Вытащив тунику Гиора из-под пояса, Яна запустила под нее руки. Она перебирала мягкие волоски на его груди, обводила пальцами выпуклости мышц, медленно опускаясь ниже и ниже. Внезапно остановившись, взяла Гиора за руку и повела в спальню.
Захлопнув ногой дверь, Яна подошла к кровати, опустилась на нее и заставила его сесть рядом. Их губы снова слились в страстном поцелуе, пальцы Гиора приподняли подол ее платья, скользнули вверх по ноге, плотно обтянутой чулком. Они гладили узкую полоску нежной кожи между подвязкой и лиловым кружевом, потом, осмелев, пробрались под него — туда, где было так жарко и влажно, где все жаждало запретного наслаждения.
— Да… — прошептала Яна. — Возьмите меня, Гиор!
Он вздрогнул, его пальцы замерли. Замерли в миллиметре от средоточия томительного желания — и медленно выбрались из-под платья.
— Андраэль, мы не должны…
У Яны закружилась голова, и она забыла обо всем на свете. Потому что не было на свете больше ничего и никого — только они вдвоем. Да и самого света, наверно, не было.
— Я знаю, — сказала она, спрятав лицо на его груди. — Но вы станете моим мужем, Гиор?
Он тяжело молчал — и с каждой секундой таяла надежда, что его ответом будет «да».
— Я не могу, моя королева, — ответил он наконец, не глядя на нее. — Я знаю, чем мне это грозит, но… я не могу.
— Почему? — тихо спросила Яна и повторила громче: — Почему? Ведь вы же сказали, что любите меня.
— Я люблю вас. Слишком сильно, чтобы быть вашим мужем и просто жить рядом с вами. Но не настолько сильно, чтобы желать вас как супругу.
Яна не верила своим ушам. И снова вспомнила слова принца. Откажет или не захочет обладать ею на ложе. Безо всякого стеснения она положила руку Гиору ниже пояса и сказала, глядя в упор:
— Посмотрите мне в глаза и скажите, что не хотите меня. После того, что вы сейчас со мной делали. Да ваши штаны сейчас треснут!
Гиор покраснел так, что алая кайма на его тунике показалась бледно-розовой.
— Я хочу вас, Андраэль. Но это ничего не значит. Я не могу стать вашим мужем. Простите меня. Для этого я и пришел — сказать, что мои слова были… слишком неосторожными. Если вы прикажете, я немедленно отправлюсь в замок моей матери и никогда больше не вернусь ко двору.
— Я не настолько бесчестна, чтобы мстить мужчине, который мне отказал. Потому что я для него недостаточно хороша, — Яна надменно вздернула подбородок. — Мне тяжело будет видеть вас рядом, но я это переживу. Вы свободны… эйр Гиор.
Несколько мгновений он сидел, низко опустив голову, потом встал и быстро вышел из спальни. Яна услышала, как щелкнула задвижка, открылась и закрылась дверь гостиной. Упав на кровать, она залилась слезами.
Наплакавшись вволю, Яна встала и дернула за шнурок с кисточкой. Не прошло и минуты, как дверь открылась и вошла Айта.
— Королева… — ахнула она, взглянув на Яну. — Эйр Гиор?
Та молча кивнула.
— Отказал?
Яна снова кивнула и низко наклонилась над коленями, закрыв лицо руками. Айта села рядом, обняла ее за плечи — как ночью в шатре, после неудачного свидания на опушке. Она молчала, и Яна была ей благодарна: утешения и сочувствия были бы сейчас просто невыносимы.
— Королева, нам надо как-то привести вас в порядок, — сказала Айта, когда Яна наконец убрала руки от лица. — Вы не можете так выглядеть на пиру в вашу честь.
Она прошла в ванную и налила в таз холодной воды.
— Опускайте лицо в воду, потом хлопайте по щекам ладонями. А я пока схожу к нору Юлису за глазными каплями.
Спустя какое-то время Яна стала похожа на человека. От холодного массажа кожа на лице вновь сделалась упругой и приятно порозовела. Глаза, в которые Айта закапала черные маслянистые капли, блестели, как будто от возбуждения.
— А теперь подойдите к зеркалу, королева, крепко зажмурьтесь, напрягите изо всех сил нижнюю челюсть и тяните звук «и». Сколько сможете.
Когда Яна, проделав это, открыла глаза, увидела в зеркале лицо, на котором было выражение самой искренней радости.
— Это работает недолго. Минуту, может, две, — пояснила Айта. — И на людях такие гримасы делать не будешь. Но помогает прекрасно. Если надо куда-то зайти, сделайте так перед дверью.
— Айта, он сказал, что любит меня и что хочет. Но все равно не может на мне жениться, — на грани истерики расхохоталась Яна. — А мне надо будет зайти в зал и сидеть за столом рядом с ним.
— Осторожно, королева! Если вы сейчас заплачете, второй раз я уже ничего не смогу поделать с вашим лицом и глазами. Вы же этого не хотите? Давайте я лучше позову портных примерить платье — вдруг понадобятся какие-нибудь срочные переделки.
Платье оказалось фантастическим. Лиловое, отливающее зеленым золотом, как чешуя Яны в ипостаси дракона, оно облегало фигуру и придавало ей соблазнительно женственные очертания.
— Он пожалеет, — с едва заметной ноткой сомнения сказала Айта, достав откуда-то ящичек с косметическими снадобьями. Она ловко мазала чем-то ее лицо, припудривала, рисовала на нем что-то тонкими кисточками, как заправский визажист.
— Я никогда еще не была такой красивой, — ахнула Яна, взглянув в зеркало. — Но что толку? Может, и пожалеет, но вряд ли передумает.
— Не передумает, — вздохнула Айта. — Они никогда не меняют своего решения.
— Что со мной не так? — простонала Яна. — Или с ним? Или со всем этим дурацким миром?
— Скорее, с миром. Нам пора, королева. Помните, перед дверью? Только не перестарайтесь, иначе на глазах выступят счастливые слезы и потечет краска.
В зал, где ее уже ждали, Яна вошла с радостной улыбкой. Пройдя к главному столу, она милостиво кивнула собравшимся и села в центре, между Нистуром и Гиором. Место Айты также было за главным столом, но ближе к краю. Все то долгое время, пока продолжался пир, Яна не взглянула в сторону Гиора, но чувствовала себя так, словно рядом с ней раскаленная жаровня, ледяная глыба и клубок ядовитых змей. И все это в одном флаконе.
«Я выдержу, — твердила она себе, впиваясь в ладонь ногтями, до крови. — Я это переживу».
Но если на секунду боль отступала, тут же, как издевка, из памяти всплывал взгляд его серо-зеленых глаз… его губы на ее губах… его рука… ой, нет, лучше даже не думать, где.
А потом начались танцы, но Яна не принимала в них участие, оправдываясь тем, что еще не научилась этому искусству. Гиор сидел рядом, как приклеенный, и порой казалось, что она его ненавидит. Так сильно, что готова ногтями выдрать его сердце и растоптать каблуком. И тут же снова умирала от разочарования и желания, но это ни в коем случае нельзя было показать.
Наконец за полночь пытка кончилась. Айта проводила Яну в ее покои, помогла раздеться и лечь в постель. Но сон не шел. Чем дальше, тем хуже ей становилось. Наконец, решившись, она дернула шнурок.
Айта пришла быстро — в длинной белой рубашке, с распущенными волосами. Нежная, мягкая, пахнущая лесными цветами. Но и ее искусные ласки не принесли успокоения, наоборот, раздразнили еще сильнее.
— Принеси мне вина! — приказала Яна и подумала, что ведет себя точно так же, как если бы ее отшил парень в мире Тени.
Что бы она сделала там? Наверно, наплакалась бы. Купила ведро мороженого. Напилась. Переспала с другим парнем, может, даже первым попавшимся. Хотя вряд ли с женщиной. Но здесь это в порядке вещей. Не осуждается, считается почти нормальным. Просто об этом не говорят. Как и о многом другом.
25.
Утром Яна проснулась с тяжелой головой. Похоже, вино в мире Света было покрепче, чем его теневой аналог. Или выпила она его слишком много. Все вчерашнее показалось дурным сном. Но увы, это был не сон.
Айта, помогая ей одеться, ничем не показала, что ночью между ними что-то произошло. Как будто ничего и не было. И Яну это вполне устраивало. Нежные ласки Айты были приятны, но… нет, это не для нее. Хотя зарекаться и говорить «больше никогда в жизни» она бы не стала. Как знать, жизнь длинная. Бесконечно длинная.
— Королева, сегодня совет должен решить, когда состоится ваша коронация, — напомнила Айта, пытаясь подколоть шпильками ее волосы.
Яна всегда стриглась коротко, и такая прическа требовала корректировки раз в две-три недели. За последний месяц волосы отросли и выглядели вороньим гнездом. Надо было или подровнять их, или перетерпеть и отращивать длинные.
— Мне все равно, — вздохнула Яна. — Когда будет — тогда и будет.
— Не стоит отчаиваться, — ответила Айта и повторила то, что Яна только что сказала самой себе: — Жизнь длинная.
— В том-то и дело. Я все больше убеждаюсь, что бессмертие — это бремя. И жить незачем, и умереть страшно.
— Да, королева. Мне тоже кажется, что живут только смертные. А мы просто существуем. Как будто нам дали бессмертие взамен на любовь. Не спросив, хотим ли мы этого. Жрецы Лиэдваля утверждают, что тех, кто умрет, ждет другая жизнь. Тоже вечная, но совсем иная. Жизнь души и разума, а не тела. Хочется верить, но вы правы — умереть страшно. А вдруг там нет совсем ничего?
— Но что мешает любить? — Яна в который уже раз задавала этот вопрос и не могла получить ответа.
— Все тот же страх.
— Любовь убивает? — как будто забрезжило что-то в тумане.
— Чем она сильнее, тем безжалостнее, — опустила глаза Айта. — Сегодня вечером прибудут те, кто остался в Брейаре. Так что коронация, вероятно, состоится в ближайшие дни. И вам придется утвердить приговор принцу.
— Спасибо, что напомнили, — поморщилась Яна. — А то я не знала. Кстати, отведи меня туда, где сейчас его вещи.
Зачем ей это понадобилось, она вряд ли смогла бы вразумительно ответить, но почему-то вдруг захотелось увидеть. Как будто вещи Леро что-то могли о нем сказать. То, о чем она не знала. Впрочем, почему «как будто»? И в самом деле могли — вещи многое могут сказать о своем хозяине.
Айта вышла и скоро вернулась с пожилым мужчиной, одетым в обычную одежду дворцовых слуг: узкие черные штаны и короткую серую тунику с длинным рукавом, которая едва прикрывала бедра.
— Это нор Карвейн, — отрекомендовала она слугу. — Он служил еще вашему отцу, королева.
Нор Карвейн низко поклонился и застыл, ожидая, что Яна первой выйдет из комнаты.
— Идите вперед, — приказала она. — Я не люблю, когда кто-то находится у меня за спиной. Поэтому с сегодняшнего дня правило, по которому королева всегда идет впереди, отменяется. Я буду ходить так, как сочту нужным.
Глубоко шокированный, слуга, тем не менее, не осмелился возражать и вышел из комнаты. Яна и Айта за ним. Они пришли в небольшую комнату с одним окном, где на полу грудой была свалена одежда, доспехи, книги, еще что-то. Яна взяла в руки толстую книгу, шевеля губами, прочитала название: «История королев». Подняла небольшой портрет в золоченой рамке, на котором была изображена черноволосая синеглазая женщина удивительной красоты. Судя по сходству с принцем, это была его мать, принцесса Гайра.
Яна подумала, что до сих пор так и не увидела портрета своей собственной матери. В Брейаре его не нашлось, но во дворце-то он наверняка должен быть.
— Я отведу вас в портретную галерею, королева, — ответил нор Карвейн на ее вопрос.
Уже собираясь уходить из комнаты, Яна вдруг заметила в груде вещей странное ожерелье — нанизанные на тонкую цепочку страшные когти, которые сразу узнала.
— Ожерелье из когтей рыболова? — она показала его Айте. — Зачем?
Та прижала руку к губам и побледнела, как будто увидела призрак.
— Ходили слухи, что ваша бабушка по отцу, эйро Итана, была колдуньей. И что она чарами приворожила вашего деда. Они оба исчезли сразу же после рождения эйра Лойена. Так же, как ваши родители, королева. И их тоже сочли погибшими. Это ожерелье принадлежало ей. Рыболов — птица смерти, ее почитают колдуны. Но как оно попало к принцу?
— Наверно, сначала перешло к моему отцу, потом осталось у матери. А принц нашел его во дворце, когда захватил трон.
Подумав, Яна забрала ожерелье — ведь по праву оно должно было принадлежать ей. Нор Карвейн провел их с Айтой по длинному переходу, освещенному тусклыми светильниками, и они оказались в отделанной резным деревом галерее, по стенам которой были развешаны портреты.
— Это королева Арна, ваша прабабушка, — нор Карвейн указал на самый первый в ряду портрет, потемневший от времени. — И ее супруг, эйр Медор. К сожалению, более ранние портреты не сохранились. Мы знаем только то, что до королевы Арны Ниэвалой правила ее мать, но никто не помнит даже ее имя.
Портретов в галерее было не так уж и много. Слуга переходил от одного к другому, называя имена и уточняя, кто кем приходится Яне. В центре галерея прерывалась лестницей, ведущей в каминный зал, а по другую сторону на стене висело всего два портрета.
— Это ваши родители. Королева Морана и эйр Лойен.
Королева Морана как две капли воды была похожа на свою сестру, портрет которой Яна видела в кладовой. Отец, сероглазый и светловолосый, улыбался так ясно и искренне, что у нее потеплело на сердце, и она не смогла не улыбнуться в ответ, как будто перед ней был живой человек.
— Наверно, они очень сильно любили друг друга, — то ли спрашивая, то ли утверждая, сказала Яна, повернувшись к Айте.
— Разумеется, — кивнула та. — Иначе вас не было бы на свете.
— А где портрет принца Леро?
— Мы его сняли, королева, — ответил нор Карвейн. — И передвинули остальные, чтобы не было пустого места.
— Верните на место, — приказала Яна. — Он такой же член королевской семьи, как и все остальные. Несмотря ни на что.
Глаза Айты чуть заметно расширились, губы приоткрылись, но она промолчала.
Как ни пыталась Яна держать себя в руках, следующие дни превратились для нее в сплошной кошмар. Вздернуть надменно подбородок и выставить Гиора из комнаты было легче всего. Делать вид, что ее занимает лишь предстоящая коронация, — эта задачка оказалась посложнее.
Примерки мантии и парадного платья — плотного и тяжелого, как панцирь черепахи. Репетиции церемонии и тронной речи. Все это было нудно и скучно. И ни капли не отвлекало. Яну все так же бросало от дикой ярости и черной ненависти к бесконечной тоске и безумной страсти. А потом обратно. Айту ночью она больше не звала, но вечером выпивала полкувшина вина и проваливалась в мутный омут сна, чтобы утром встать в еще более ужасном настроении и с раскалывающейся от боли головой.
Я так сопьюсь нафиг, думала она мрачно, капая в воду зеленые капли нора Юлиса, пахнущие лесными клопами. Интересно, много ли драконьих баб ищет утешение в бухле после того, как их продинамили такие вот козлы? Или все только по девочкам?
Наконец в одно совсем непрекрасное утро в ее спальню заявились все члены верховного совета и повели — между прочим, босую и в одной белой рубашке! — в храм Лиэдваля. Яна должна была быть чрезвычайно взволнована, но на самом деле она страшно злилась из-за того, что ей не дали умыться и, того хуже, сходить в туалет. Именно по последней прозаической причине всю церемонию в голове крутилось только одно: гарус, скорее!
На ступенях храма члены верховного совета должны были по очереди надеть на Яну по одному предмету одежды. По закону подлости, Гиору достался чулок. Яна чуть не взвыла, когда его пальцы коснулись ее ноги. А когда, приподняв подол рубашки, он завязывал подвязку, она уже была почти в обмороке. И кто там надевал второй, даже не заметила. Зато заметила прикушенную до крови губу Гиора.
Платье на нее натягивали сразу трое. Наконец Нистур накинул на плечи тяжелую мантию, обшитую белым мехом и украшенную сверкающими камнями. Отступив на один шаг назад, он взял Яну вытянутой рукой за кончики пальцев и повел в храм, к возвышению в центре, на котором сияла золотом статуя Лиэдваля. Остальные члены совета шли сзади, поддерживая края мантии.
Верховный жрец, одетый в жесткий, негнущийся от обилия золотых нитей балахон, взял с лиловой подушечки корону из переплетенных стрел, поклонился статуе и пропел:
— Во славу имени твоего, Лиэдваль!
Затем он поклонился Яне и надел корону на ее голову.
Все дальнейшее она помнила лишь обрывками. Как ее медленно и торжественно вели из храма в тронный зал. Как она произносила речь. Как сидела на пиру — все так же, между Нистуром и Гиором. Гиором, который — если бы только захотел! — мог сейчас находиться рядом с ней совсем в другом качестве. В качестве будущего мужа.
«Ну что ж… — сказала Яна себе. — Видит Лиэдваль, я этого не хотела».
На следующий день собрался верховный совет, который должен был утвердить смертный приговор мятежнику. Однако Яна жестом остановила Нистура, который поднялся со своего места, держа в руках лист бумаги и королевскую печать.
— Эйр Нистур, — сказала она, глядя ему в глаза. — Я отстраняю вас от управления советом. Ваше место займет…
Скользнув равнодушным — ох, если бы! — взглядом по Гиору, Яна по очереди задержала его на всех остальных.
— Эйр Зоран. Эйр Нистур, я даю вам сутки на то, чтобы передать все дела и отправиться в свой замок. До моего распоряжения вам запрещается появляться при дворе. За всеми вашими действиями и перемещениями будут наблюдать. И не благодарите за то, что я не стану выяснять, чьи люди напали на отряд, сопровождавший ройенси в Глохерт.
Члены совета зашептались. Нистур стоял, опустив голову и стиснув челюсти, его ноздри раздувались, как у скаковой лошади. Наконец он положил на стол перед эйром Зораном приговор и печать и вышел из зала.
— Теперь что касается принца…
Яна кивнула, и стражники ввели в зал Леро. Теперь он еще больше был похож на нищего дайна: растрепанный, с отросшей щетиной, в грязной рубахе, но держался с достоинством высшего сословия. Эйр Зоран начал зачитывать длинный текст приговора.
— Именем Лиэдваля, Ниэвалы и крейно Андраэль Мораны Лойен Элейенхалл морейн Леро Гайра Астус Элейенхалл приговаривается к смертной казни через отрубание головы, — закончил он и с поклоном протянул Яне лист и печать, на которой уже было вырезано ее имя.
Яна приложила печать к пропитанной чернилами подушечке, посмотрела на принца, который с вызовом встретил ее взгляд, затем, прищурившись, на Гиора, улыбнулась…
— Я воспользуюсь своим правом королевы, — сказала она. — Морейн Леро Гайра Астус Элейенхалл, согласны ли вы стать моим мужем?
26.
— А что, платья не будет? — удивилась Яна.
— Для чего? — не поняла Айта.
— Для свадьбы.
— Вы же нэрвено! Свадебные платья только у вени и ройенси.
— И что? Только не говорите, что замуж я тоже буду выходить в ночной рубашке.
Айта с улыбкой развернула перед ней длинную белую рубашку без рукавов из ткани, похожей на очень мягкий и тонкий шелк.
— Мало того, что вы будете в ней на церемонии в храме, так еще и на свадебном пиру. И спать в ней ляжете.
— Надеюсь, мне не нужно будет утром демонстрировать ее всему королевству со следами… эээ… первой брачной ночи? — саркастически поинтересовалась Яна.
— Лиэдваль с вами, королева! — с возмущением воскликнула шокированная Айта. — Никто вообще не ждет, что вы разделите с принцем ложе.
— Ну и на том спасибо. Что я вообще делаю?..
— Королева, вас ведь никто не заставлял, — Айта пожала плечами и аккуратно свернула рубашку. — Вся Ниэвала гудит, как пчелиный улей. Одни восхищаются вашим милосердием, другие предполагают, что вы сделали предложение эйру Гиору, он вам отказал, и вы выходите замуж назло ему. Но и те, и другие не ожидали от вас этого. Вообще никто не ожидал.
— Я сама от себя не ожидала, — Яна села на кровать и обхватила голову руками. — Какое, к гарусам, милосердие, конечно, назло. Наверняка я об этом пожалею, и очень скоро. Да что там, уже жалею. Впрочем, какая разница, если я не могу быть с тем, кого люблю? Вы были правы, любовь безжалостна.
Айта посмотрела на нее как-то странно, но ничего не ответила.
— Расскажите мне лучше про обмен треймирами, — попросила Яна. — Как это делают? И как это происходит у других кланов? Ведь у Лийелин и Астерана их нет.
— В храме пара дает обещание любить и уважать друг друга, жрец дает им выпить свадебное вино и благословляет от имени Лиэдваля. После этого они могут снять треймиры и обменяться ими. Потом, если будет зачат ребенок, отец должен вернуть матери ее треймир, чтобы она сохранила его до совершеннолетия младенца. Члены других кланов тоже дают обещание и пьют свадебное вино, но, разумеется, без обмена — им ведь нечем обмениваться. А для вени и ройенси даже вино не предусмотрено. Только обещания и благословение.
— А если в брак вступают члены разных кланов? Как ваши родители?
— Треймир остается у того, кто принадлежит к Элейенхалл. Ребенок становится членом клана по матери. Если мать Элейенхалл, после зачатия она снимает свой треймир и хранит его для ребенка, а сама переходит в клан мужа. Если Элейенхалл отец, то треймир так и остается у него.
— Как все запутано-то, — вздохнула Яна.
— Если проще, то ребенок получает материнский треймир. Или не получает вообще.
— Хотела бы я знать, для чего он все-таки нужен. Кроме возможности для матери следить за своим ребенком.
— Никто не знает, принцесса. Считается, что это просто отличительный знак клана, вместе с родимым пятном на руке. Слышите колокол? Зовут к обеду.
Теперь за столом рядом с Яной слева сидел Леро, а справа эйр Зоран. Гиор переместился на третье по важности место, слева от принца, и Яна была рада уже этому. Во всяком случае, теперь ей не приходилось то сталкиваться с ним руками или ногами под столом, то чувствовать боковым зрением его взгляд искоса. Впрочем, присутствие жениха раздражало Яну лишь немногим меньше. За те дни, которые прошли с момента ее предложения, они перекинулись от силы парой слов, да и то на людях.
Когда на совете Леро поблагодарил за оказанную честь и согласился стать ее мужем, в зале повисла мертвая тишина. Яна в упор смотрела на Гиора — благо, он сидел напротив. Кровь отлила от его лица, и снежно-белая туника показалась по сравнению с ним серой застиранной тряпкой. Для Яны это была секунда триумфа, который сменился такой острой болью, что она едва сдержала стон.
— Отведите принца в его покои, — приказала Яна стражникам, поднявшись со своего места. — Пусть ему найдут слуг. А совет на сегодня окончен.
Почти бегом она пронеслась по коридорам дворца, влетела в свою спальню, упала на кровать и разрыдалась. Следом вошла Айта, села рядом и принялась поглаживать ее по плечу, не говоря ни слова.
— Передайте — кому там, распорядителю или еще кому-то? — пусть готовятся к свадьбе. Чем быстрее, тем лучше, — наплакавшись, приказала Яна.
Но оказалось, что никаких особых приготовлений и не требуется. Тем более, гости, которые съехались в столицу на коронацию, еще не успели вернуться в свои земли. Жрецы Лиэдваля назначили день, исходя из своих соображений: какой лунный день наиболее благоприятен для такого дела. Оказалось, что через неделю.
Принц поселился в своих прежних комнатах, хотя после свадьбы должен был перебраться в покои, смежные с Яниными. Туда, где когда-то жил ее отец. Она думала, что принц поинтересуется судьбой ожерелья из когтей рыболова, но Леро ни о чем ее не спросил. Да он и вовсе не стремился с ней о чем-то разговаривать. Когда они вынужденно встречались, принц был невозмутимо-холоден, и даже прежняя насмешливая улыбка исчезла с его лица.
Всю неделю до свадьбы Яна по-настоящему сходила с ума, переходя от бурных рыданий к истеричному смеху и ругательствам. Каждый вечер она выпивала все больше вина и жалела, что нет ничего позабористее. Хотя ничего подобного раньше пробовать ей не доводилось. Дурманящее масло из ванной нашлось и во дворце, и однажды она устроила с Айтой настоящую оргию при свечах. Однако ничего не приносило успокоения — абсолютно ничего. Как-то ночью Яна уже была готова пойти в комнату Гиора — пьяная в хлам и в одной рубашке, но Айта удержала, рискуя навлечь на себя гнев королевы.
Наконец настал день свадьбы. Яна накануне выпила столько вина, что даже отрезвительные капли нора Юлиса не помогли. Как ни старалась Айта, выглядела Яна хуже не придумаешь.
— Главное — чтобы меня не вырвало в храме. Прямо на жениха, — глупо захихикала она, когда Айта надевала на нее свадебную рубашку.
— Королева, если вы думаете, что никто ничего не замечает, то это не так, — осторожно сказала Айта, подав ей туфли. — На меня вы всегда можете положиться, но на кухне-то знают, куда уходит вино из королевского погреба.
— Плевать! — буркнула Яна. — Надеюсь, мне не надо целоваться с женихом?
— Нет.
— Ну и отлично. Что, уже пора? Бог ты мой драконий, такое чувство, что это меня сейчас поведут на казнь.
— Возьмите себя в руки, королева, умоляю! — не на шутку встревожилась Айта, глядя на Яну.
— Держите меня за руку, Айта! Хотя бы пока никто не видит.
Айта довела Яну до галереи, ведущей в храм, где ее ждали члены совета и принц, одетый в кожаные бежевые штаны, сапоги и нижнюю рубашку без рукавов из такой же ткани, как и у Яны.
— Приветствую, сестра! — сказал он и подал ей руку.
Вдвоем они вошли в храм и встали все перед тем же возвышением со статуей Лиэдваля. Жрец окурил их дымом, остро и терпко пахнущим хвойной смолой, затем прочитал длинные молитвы. Заплетающимся языком Яна пообещала любить и уважать своего супруга, то же самое повторил Леро — совершенно бесстрастным голосом, без тени эмоций. Жрец поднес чашу вина, и Яна испугалась, что на старые дрожжи ее моментально развезет. Но вино оказалось необычным, с резким, горьким вкусом и запахом. Голова закружилась — и вдруг неожиданно прояснилась, как будто и не пила ничего.
Яна подняла руку, и треймир, который, казалось, прирос к коже намертво, легко отлепился. Леро сделал то же самое и приложил свой золотой полумесяц рядом с родимым пятном на руке Яны. Когда ее треймир оказался на руке Леро, со всех сторон раздались ликующие крики. Принц снова подал Яне руку, и они отправились в пиршественный зал.
Там каждый присутствующий член клана Элейенхалл должен был обнять жениха и поцеловать невесту. Почувствовав губы Гиора на своей щеке, Яна поняла: все кончено. Так остро, как будто ей под ребра вонзили кинжал. До самого конца пира она просидела, уставясь в одну точку.
Наконец вся еда была съедена, вино выпито, стихла музыка, и Леро повел Яну в их покои. Подведя ее к двери, он слегка склонил голову:
— Спокойной ночи… сестра! — и подчеркнул голосом, кем на самом деле она ему приходится, несмотря на то, что они стали мужем и женой.
— Спокойной! — буркнула Яна и захлопнула дверь.
Айта ждала ее в спальне, но она жестом попросила служанку удалиться. Походила взад-вперед, посмотрела в окно, глотнула из кувшина, стоящего на ночном столике, прямо из горлышка. Решила принять душ — его установили в ванной по ее требованию, так же, как в Брейаре. Однако дверь оказалась закрыта, из-за нее доносился плеск воды.
— Твою мать! — простонала Яна. — У нас же с ним теперь еще и ванная общая!
Наконец шум воды стих, на двери щелкнула задвижка. Подождав еще минуту, Яна вошла в ванную, быстро разделась и встала под теплые, колючие струйки. Ей было так плохо, что просто не описать. И показалось вдруг, что чем хуже — тем лучше. Пусть будет еще хуже. Чтобы хуже уже и придумать нельзя было. Вытершись простыней, Яна бросила ее на пол, постояла с минуту, решаясь, и распахнула дверь в спальню Леро.
Комнату освещали несколько свечей в большом подсвечнике. Принц лежал в постели, укрывшись по пояс тонкой простыней, которая ясно обрисовывала его тело. Вопреки обычаям, которые предписывали спать в рубашке, он был полностью обнажен. Услышав звук открываемой двери и шаги, Леро повернулся и в изумлении посмотрел на Яну.
— Вам что-то нужно, Андраэль? — спросил он, приподняв брови.
Яна подошла к кровати и встала так, чтобы свет падал на ее грудь, рисуя на коже серебристые блики.
— Насколько я помню, вы мой муж, Леро. Так вот и делайте со мной то, что муж должен делать со своей женой!
27.
Леро внимательно оглядел ее с ног до головы, не упуская ни единой детали. Судя по очертаниям того, что было прикрыто простыней, ни увиденное, ни пикантное предложение молодой супруги его абсолютно не воодушевило.
— Вы шутите, дорогая? — скептически поинтересовался он. — Или, может, снова выпили лишнего?
Яна хотела ответить что-то резкое, но из горла вырвалось только шипение, похожее на змеиное. Она повернулась, чтобы уйти, наступила на свисающий с кровати край шелковой простыни, поскользнулась и упала бы, если б Леро не подхватил ее, мгновенно соскочив с кровати. Реакция у него была воистину молниеносная, в этом Яна убедилась, еще когда он убил рыболова в лесу. Обнаружив себя в руках обнаженного мужчины, она почувствовала, как ее обдало жаром. Да и в конфигурации принца явно что-то изменилось.
— Не обольщайтесь, сестра, — усмехнулся Леро, отпустив Яну. — Обычная бессознательная реакция мужского тела. Не принимайте на свой счет.
— Вы бы хоть прикрылись, — буркнула она.
— Зачем? Вы заявились ко мне с крайне соблазнительными намерениями. Если бы я пошел вам навстречу, мы бы держали друг друга в объятьях — именно в таком виде. Так что вас смущает?
— То, что вы, похоже, издеваетесь надо мной!
— Я?! — изумился Леро. — Андраэль, вы что, серьезно думали, что я захочу близости с вами? Я — с вами?!
Яна почувствовала себя уязвленной.
— А я что, такой урод, что меня нельзя захотеть? — оскорбленно спросила она.
— Ну почему же? Вы не в моем вкусе, но я знаю как минимум одного болвана, который очень даже вас хочет. Правда, никогда не рискнет сделать что-то более опасное, чем запустить руки вам под платье.
Краска залила ее с ног до головы, даже живот покраснел.
— Похоже, я угадал, — рассмеялся Леро. — Наверно, именно после этого вы и сделали ему предложение, да? А он сказал, что любит вас, но недостаточно сильно, чтобы спать с вами?
— Ну все, хватит!
Яна рывком сдернула с кровати простыню и обернулась ею, вспомнив попутно, что именно в таком виде впервые встретила Гиора. Она была уже на полпути к ванной, когда услышала:
— Моя королева, если без шуток, я предпочел бы смерть на плахе близости с вами. Это, по крайней мере, произошло бы мгновенно. Конечно, вам вряд ли удастся заставить меня разделить с вами ложе, но если бы вы вдруг смогли это сделать… Согласитесь, это была бы крайне изощренная месть за то, что я захватил ваш трон. И очень странная благодарность за то, что спас вам жизнь.
Яна повернулась в недоумении, пытаясь вникнуть в смысл его слов. Близость с ней хуже смерти на эшафоте?
Леро вгляделся в ее лицо и в изумлении приоткрыл рот.
— Бог мой Лиэдваль! — он захохотал, как сумасшедший, хлопнув ладонями по коленям. — Вы что, ничего не знаете? Ну да, наверняка старый осел Барвен постеснялся вам рассказать. А я-то не мог понять, как вас угораздило связаться с Гиором. Ну конечно, это же непристойная тема. Об этом мамы шепотом рассказывают девочкам, а мальчикам — воспитатели-мужчины. Могли бы спросить меня, когда я пришел навестить вас в лагере. Мне всегда казалось непонятным, что в этом такого неприличного. Беда в том, что вы не знали, о чем спрашивать.
— Вы можете, в конце концов, объяснить, в чем дело? — не выдержав, Яна сорвалась на крик.
— Конечно. Присаживайтесь, — он похлопал ладонью по кровати. — Так и быть, я не буду вас… эээ… не буду действовать вам на нервы.
Леро взял с кресла полосу дестаса, пропустил между ногами и обернул длинный конец вокруг талии.
— Ну вот, теперь мы оба выглядим почти прилично. Только намекните хотя бы в двух словах, что вам известно, чтобы я не повторялся.
Яна присела на край кровати, подальше от Леро, который прилег, подняв подушки повыше.
— Я пыталась спрашивать, но все увиливали от ответа. Я поняла, что каждая нэрвено может родить только одного ребенка, но зачать готова в любой момент после совершеннолетия. Если только ее… эээ… мужчина к этому готов. А готов он через два года после первой близости с женщиной, даже если это было всего однажды. Еще мне сказали, что добрачные и внебрачные связи под категорическим запретом, и расторжение брака тоже запрещено. И что дети рождаются крайне редко, только если родители ну просто очень-очень сильно друг друга любят и решаются на такой смелый шаг. Мол, дети — это очень ответственно. И вообще — брак слишком серьезная вещь, лучше обходиться без него. Ну и всякие увертки, что любовь жестока, вечной любви не бывает, а жить рядом с нелюбимым не стоит. Как-то так.
Леро побарабанил пальцами по колену, взглянул искоса на Яну.
— Сестра, все очень просто. После первой близости у мужчины остается всего три года жизни. До того момента, пока не родится его ребенок. Впрочем, если не родится — неважно. Все равно. Три года. Так что разделить ложе с женщиной — это подписать себе смертный приговор с отсрочкой. Только и всего.
— Но… — Яна не могла поверить своим ушам. — Но как? Почему?
— Если бы кто-то знал. Нэрвен не болеет, не страдает. Он просто не просыпается однажды утром, когда приходит его срок. Возможно, так было задумано Лиэдвалем — если, конечно, он существует. Или что-то такое случилось с нашей природой, когда произошла катастрофа. Вы ведь знаете, когда наш мир прошел сквозь мир Тени, нэри стали бесплодными? Тогда же в мир Света оттуда попали вени. И у всех беременных на тот момент нэри и вени родились нэрвени — бессмертные люди-драконы.
— Возможно, в этом был бы какой-то смысл, — задумчиво сказала Яна, — если бы нэрвени были по-настоящему бессмертны. Ребенок родился, отец умер. Баланс соблюден, никакого перенаселения. Хотя даже так через какое-то время мужчины стали бы музейной редкостью. Ведь взамен умершего отца может родиться и мальчик, и девочка. Но нэрвени умирают. Погибают или кончают с собой. Значит, их становится все меньше и меньше. Рано или поздно они вымрут все.
— Туда им и дорога, Андраэль, — горько усмехнулся Леро. — Совершенно никчемная раса. Изо всех сил цепляются за свою бесконечную жизнь, в которой нет никакого смысла. Королевство держится на вени и ройенси, которые работают, занимаются науками, искусством. А нэрвени только пользуются и ничего не дают взамен. Едят, пьют, танцуют, наряжаются, сплетничают, затевают интриги. Делают вид, что управляют страной. По-настоящему полюбить и дать жизнь ребенку рискуют единицы.
— Вы другой, брат? — насмешливо приподняла брови Яна, хотя внутри у нее все разрывалось на части. — Когда мы встречались у замка, вы предлагали мне брак. И сами сказали, что вам не нужны всякие глупости. Любовь, постель, ребенок.
— Кажется, вы запомнили не все, королева. Я предлагал вам брак, чтобы избежать кровопролития. Конечно, война у нас с вами получилась нелепая. Всего один нэрвен из моего войска погиб, да и то по глупости. Но вряд ли вам докладывали о потерях среди вени и ройенси. К тому же мы с вами могли бы привыкнуть со временем друг к другу и мирно жить вместе, как подобает брату и сестре. И, может, мы сделали бы вместе много хорошего для нашего народа. Чтобы вас запомнили как добрую королеву.
— То есть полностью отказаться от возможности полюбить?
— Вы полюбили — и что? — пожал плечами Леро. — Много это вам дало счастья?
Яне показалось, что она струна, которую натягивали, пока та не лопнула. Слезы хлынули ручьем. Она закрыла лицо руками, изо всех сил стараясь сдержать всхлипы. И вдруг почувствовала, как Леро обнял ее за плечи, прижал к себе.
— Ну, тихо, тихо, дорогая, — прошептал он ей на ухо. — Все пройдет. Все проходит. Гиор трусливый и похотливый, как кот, но все же не совсем бесчестный. Он ведь мог воспользоваться вашими чувствами ради своего положения. Принять ваше предложение, а потом отказаться обладать вами. И вы бы жили вечно с человеком, который в лучшем случае давал бы вам то, с чем вы и сами прекрасно справились бы. Так что вам еще повезло. И не сверкайте на меня заплаканными глазами, вы похожи на злого кролика.
Леро поцеловал Яну в макушку и мягко спихнул с кровати.
— Идите спать, сестра. Только не пейте больше, это не идет вам на пользу. Если все кажется таким ужасным, лучше позовите свою верную служанку и займитесь с ней чем-нибудь приятным. И мой вам совет, уберите Гиора куда-нибудь из дворца.
— Он хотел уехать в свой замок. Но я сказала, что не собираюсь мстить ему за отказ.
— Хотя на самом деле вы просто хотели сделать мне предложение в его присутствии. Так вы это сделали, прекрасно отомстили. Зачем терпеть его рядом? В этом был бы какой-то смысл, если б можно было что-то изменить. Но не думаю, что вам это удастся. Если уж он не захотел быть вашим мужем, то на запретную связь тем более никогда не пойдет. Кстати, когда умирает неженатый нэрвен, это позор еще больший, чем позор сбежавшего мятежника. Если хотите сохранить хорошую мину, придумайте ему почетную должность подальше от Элейны, а начальником охраны возьмите моего эйра Мирта, он ничем не хуже.
— В мире Тени говорят: «С глаз долой — из сердца вон».
— Правильно говорят. Спокойной ночи, Андраэль!
Вернувшись к себе, Яна упала на кровать и истерически расхохоталась. Теперь вся ситуация виделась ей совсем под другим углом. И она могла представить, о чем думал Гиор все это время. Нет, разумеется, ее чувства никуда не исчезли в одночасье. Наоборот, добавилось еще и острое сожаление: ведь все могло быть так прекрасно, если бы не эта чудовищная особенность физиологии нэрвени. Но теперь она, по крайней мере, знала, в чем дело.
28.
Проснувшись, Яна долго лежала и смотрела в потолок. За окном монотонно шумел дождь, и даже не обязательно было отдергивать шторы, чтобы в этом убедиться. Вся бесконечно долгая жизнь впереди представилась ей такой же серой и унылой, как это утро. Она вспомнила, как вечером заявилась к Леро, голая и пьяная, и захотелось взвыть от стыда. А о том, что он ей рассказал, и вовсе было жутко думать.
Время завтрака давно миновало, Яна отправила Айту на кухню за едой и приказала пригласить к ней нора Барвена, с которым после его возвращения из Брейара так и не успела толком поговорить. Гном вошел в ее покои и остановился у двери.
— Присаживайтесь, нор Барвен, — Яна кивнула в сторону кресла. — Я отменила все эти церемониальные глупости, и теперь вы можете сидеть, если я вам разрешаю. И будьте любезны объяснить, почему вы не рассказали мне о том, что нэрвени умирают через три года после близости с женщиной? Если бы я знала это сразу, возможно, не поставила бы себя в такое глупое положение.
Нор Барвен залился краской и уставился на свои дрожащие руки.
— Королева, — наконец выжал он из себя, — это тема…
— На которую не говорят, я знаю. Хотя и не могу понять, что в ней такого ужасного и неприличного. Но у меня нет матери, которая рассказала бы мне о таких вещах. И от кого, интересно, я должна была об этом узнать? Спасибо принцу, просветил.
Гном в замешательстве покачал головой, не зная, что ответить.
— Ладно, оставим это, — Яна махнула рукой. — Я бы, конечно, могла спросить, о чем вы еще умолчали, но, похоже, неприличные темы мне лучше обсуждать со своим мужем. Скажите вот что. Есть ли ограничения у моей власти? Что я могу, а что нет?
Вздохнув с облегчением, нор Барвен начал рассказывать. Картина получалась достаточно любопытная. С одной стороны, королева была эдакой декоративной фигурой, почти как современная английская в мире Тени. Законы принимал верховный совет, а королева утверждала их, прикладывая к тексту свою печать. Хотя могла и отказаться сделать это. С другой стороны, никаких официальных документов на этот не существовало. Подобный порядок был лишь традицией. Уточнив это, чтобы не осталось никаких сомнений, Яна довольно усмехнулась и отпустила гнома, попросив его сообщить эйру Зорану о том, что она созывает совет.
В зал совета Яна пришла в сопровождении Леро. Ей было неловко смотреть принцу в глаза, но она твердо решила, что вытерпит и это. И не только это. Эйри возмущенно зашушукались: подобное было не принято. Муж королевы никогда не принимал никакого участия в государственных делах.
— Королева, осмелюсь напомнить вам, что… — эйр Зоран смущенно порозовел и стал похожим на молочного поросенка.
— Покажите мне закон, где было бы написано, что муж королевы не может участвовать в заседании верховного совета, — перебила его Яна. — А также закон, который запрещал бы королеве самой принимать решения. Не покажете, эйр Зоран. Потому что нет таких законов.
Ей очень хотелось показать растерянному белобрысому толстяку язык, но она сдержалась и только улыбнулась торжествующе. Но улыбка тут же сползла с ее лица, когда она случайно поймала взгляд Гиора.
— Начнем вот с чего, — сказала Яна сухо. — Я намерена разделить Ниэвалу на четыре области: север, юг, восток и запад. У каждой будет свой правитель — наместник, который будет подчиняться непосредственно мне. Не совету, — подчеркнула она, — а королеве. И я лично буду следить за тем, чтобы правление наместников было успешным. И менять их, если понадобится. Эйр Гиор!
Гиор поднялся с места с легким поклоном, не глядя на нее.
— Вам я доверю самое сложное — север. Насколько мне известно, Лийелин и Элейенхалл всегда были в противостоянии. И даже сейчас северяне присоединились к нам в самый последний момент, когда уже было известно, что мы побеждаем.
— Возможно, было бы разумнее направить туда эйра Брейга, королева, — подал голос эйр Аллен. — Его отцом был Лийелин, и ему было бы проще…
— Именно поэтому эйр Брейг отправится на юг, — оборвала его Яна. — Обойдемся без клановых связей.
Так же быстро она назначила наместников запада и востока, дав им право самим выбрать расположение своей резиденции и предоставив достаточную свободу действий.
— От вас я потребую только одного: чтобы ваши области процветали, а у людей не было поводов на вас жаловаться.
Леро смотрел на нее, и в его обычном насмешливом взгляде читалось одобрение.
— На этом пока закончим, — сказала Яна и вышла из зала.
Вернувшись к себе, она закрыла дверь на защелку, прошла в спальню и легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Ощущение было таким, как будто ее распороли, выпотрошили и набили ватой. Из ванной донесся стук в дверь. Яна не ответила, но Леро все равно вошел и опустился на корточки рядом с кроватью.
— Я горжусь вами, сестра, — сказал он.
— Уйдите! — простонала Яна, у которой даже плакать больше не было сил. — Неужели так трудно понять, насколько мне сейчас тяжело?
— Я понимаю, — Леро осторожно погладил ее по плечу.
— Да как вы можете понять?!
— Могу. Мне было лет пятьдесят, когда я влюбился в одну прекрасную эйро. Настолько, что готов был отдать жизнь не то что за три года, а всего за одну ночь с ней. Но ее такая перспектива не обрадовала. И я ее за это не виню. Три года счастья — и потом вечное одиночество. Большинство нэрвени считают, что лучше не любить вообще, чем любить и умереть. Или любить и потерять любимого.
— Как все это глупо и бессмысленно! — Яна стукнула кулаком по подушке.
— Согласен. Но ведь ничего не поделаешь. Вени и ройенси ведь не возмущаются тем, что они смертны и живут так недолго. Гораздо хуже другое — я вам уже говорил об этом вчера. То, что жизнь нэрвени бессмысленна. Особенно нашего клана. Иногда мне кажется, что потомки нэри взяли от своих предков самое худшее: лень, коварство, трусость.
— Странно, — Яна села и посмотрела на принца, — в мире Тени очень любят сказки и легенды о драконах. И там это всегда мудрые и смелые существа. Совсем не такие, как нэрвени.
— Может, я и ошибаюсь. Может, истинные нэри, которые попали в другой мир, как раз такими и были. Но вот что интересно. Астерана — они приспосабливаются ко всему. Большинство моих сторонников — как раз из них. Но лишь стало известно о вашем возвращении, многие сразу же переметнулись на вашу сторону. Если Элейенхалл на стороне закона и традиций, какими бы тупыми они ни были, то Астерана всегда на стороне силы.
— А Лийелин?
— Они горды и независимы. И подчиняются лишь тогда, когда это более разумно, чем сопротивляться. С ними лучше дружить, чем воевать. Подумайте об этом.
— Но ведь и Лийелин, и Астерана — потомки вени. Почему же они такие разные?
— Север и юг. Возможно, что-то еще. Поймите, Андраэль, нашей известной истории всего несколько тысячелетий. Мы почти ничего не знаем о том, что происходило в мире Света до правления королевы Арны. Как наш мир прошел сквозь мир Тени, что случилось после этого — это всего лишь невнятные легенды. Даже жрецам Лиэдваля, которые передавали друг другу предание, мало что известно. Послушайте, сестра, вам не помешает немного отвлечься. Пойдемте!
— Куда? — с досадой вздохнула Яна, которой даже шевелиться не хотелось.
— Дождь кончился. Не хотите полетать? Я покажу вам, как нэрвени рискуют жизнью ради острых ощущений. Страшная глупость. Но бодрит.
Поколебавшись, она согласилась. Расправить крылья и парить в воздухе — может, действительно это поможет ей развеяться. Если, конечно, не думать о том, как летала вдвоем с Гиором над Брейаром.
Выйдя во двор, они с Леро превратились в драконов и взлетели в хмурое небо. Как ни тяжело было у Яны на душе, она не смогла сдержать усмешку, вспомнив их самую первую встречу.
Не прошло и часа, как под ними показалось море, покрытое белыми барашками. Яна припомнила карту: в этом месте далеко в сушу вдавался узкий и очень глубокий залив. Леро начал снижаться, вслед за ним сбросила высоту и Яна. Они оказались на скальном выступе, под которым с грохотом разбивались о камни волны.
— Это то самое место, где погиб мой отец? — спросила Яна, вернув себе человеческий облик. — Якобы погиб…
— Мы не знаем, что на самом деле произошло. Может, погиб. Может, его убили и сбросили в воду.
— Но что он мог здесь делать?
— Смотрите.
Леро, который тоже превратился в человека, подошел к краю обрыва и спрыгнул вниз. Яна взвизгнула и прижала ладони к щекам, в ужасе глядя, как он падает. Когда до каменных глыб, торчащих из-под воды, осталось всего ничего, сиреневая молния пронеслась над ними и взмыла вверх.
— Вы с ума сошли? — с негодованием спросила Яна, когда Леро вернулся к ней. — Какого гаруса?
— Это жутко, но здорово, — рассмеялся тот. — Не желаете?
— Ни за что! Вы хотите сказать, и мой отец занимался такими глупостями?
— Наверно, нет ни одного нэрвена, который ни разу не попробовал бы. Не представляете, как щекочет нервы.
— Вот в этом они все, — вздохнула Яна. — Рисковать жизнью ради забавы — пожалуйста, а полюбить и дать жизнь ребенку…
— Риск и неизбежная гибель — разные вещи, — возразил Леро. — К тому же ваш отец дал жизнь вам.
— Хорошо, пусть так. Тогда скажите, как к вам попало ожерелье моей бабушки, эйро Итаны? Которое из когтей рыболова? Я нашла его среди ваших вещей в кладовой. И забрала себе.
29.
— Оно было в той же шкатулке, что и ваш треймир, Андраэль, — принц посмотрел на нее удивленно. — Кстати, я все хотел спросить. Как вас звали в мире Тени?
— Яна.
— Красивое имя. Короткое, но очень емкое.
— Подождите, Леро, — отмахнулась Яна. — Имя как имя. Я к нему привыкла. Мне про ожерелье интереснее. Айта, когда я его нашла, испугалась так, как будто призрак увидела. И сказала, что мою бабушку считали колдуньей. Что она приворожила деда. А потом они оба исчезли. Дед до рождения отца, а бабушка сразу после. Как и мои родители.
— Это было задолго до моего рождения, как вы понимаете. И до рождения Айты. Так что вряд ли ей что-то может быть известно. Разве что с чужих слов. Скорее, ее испугало само ожерелье. Рыболова действительно считают колдовской птицей, подручным смерти.
— А что, если это ожерелье — какой-то знак? Или… ну я не знаю, может, в нем какая-то… — Яна снова запнулась, пытаясь подобрать аналог слову «магия». — Какое-то колдовство. Понимаете? Птица смерти! Они исчезли, и их тела не нашли. И мои родители тоже.
— Сестра, вряд ли мы найдем ответ, — задумчиво покачал головой Леро. — Особенно если будем искать. Возможно, просто не пришло время.
— А мне казалось наоборот: найти что-то можно, только если ищешь, — возразила Яна.
— Послушайте, если предположить, что вашим бабушке и дедушке и родителям как-то удалось обмануть природу нэрвени, значит, они живут где-то. Неужели они не дали бы вам знать о себе? Если нет, значит, или не могут, или действительно время еще не пришло. Ну, или это предположение — просто глупость. Андраэль, у вас столько дел впереди. Поверьте, вам некогда будет страдать по Ги… некогда будет страдать. Два десятка лет хаоса. Мне и моим людям кое-как удавалось удерживать королевство от полного развала, но теперь все в ваших руках. Если позволите, я с радостью буду вам помогать. Не претендуя делить с вами власть.
— Благодарю вас, Леро, — кивнула Яна. — Конечно, мне нужна будет ваша помощь. Особенно если учесть, что меня никогда этому не учили. Я вообще не представляю, как это — управлять государством. Да еще таким государством, о котором почти ничего не знаю.
— Начните с совета. Зоран — хороший выбор, тут вы угадали. Но в совете по традиции всегда было двенадцать человек. Вместо Гиора я вам уже предлагал своего Мирта. Еще я вам настоятельно рекомендую избавиться от Аллена и Фиана, это люди Нистура, да и по своим личным качествам достаточно пакостные.
— А как я буду это объяснять?
— Кому?! — возмутился Леро. — Вы никому ничего не обязаны объяснять. Вы королева. «Эйр Аллен, эйр Фиан, благодарю вас за службу, вы можете остаться в Элейне или вернуться в свои земли». Все. С Нистуром у вас замечательно получилось. Я хоть и не присутствовал, но наслышан. С наместниками тоже было неплохо. Поверьте, я не хочу навязывать вам свою волю, но ждать, пока вы хорошо узнаете всех ваших подданных, — это будет слишком долго.
— Хорошо… — Яна смотрела вниз, на бушующие волны. — Объясните мне вот что. Контрабандисты каждый лунный цикл ходят в мир Тени, вы можете наблюдать за ним через зеркала каналов. Но почему мир Света по сравнению с ним такой отсталый? Технически отсталый. Там такой уровень развития был лет пятьсот назад, если не больше. Если не заимствовать саму технику, так хотя бы идеи. Додумались же, как подавать по трубам горячую воду в дома и отапливать их. А вот смешать холодную и горячую в одном кране — пришлось мне картинку рисовать для механика.
Принц задумался, потом превратился в дракона, взлетел и завис, раскинув крылья в воздушном потоке. Яна присоединилась к нему.
— Люблю вот так парить, — сказал Леро. — Легче размышлять. Мне кажется, дело все в том же бессмертии. Смертные ограничены во времени, они торопятся сделать что-то за отпущенные им короткие годы. А когда впереди вечность…
— Даже ради своего удобства? Но почему тогда вени и ройенси?..
— Все полезное, что есть в этом мире, сделано руками вени и ройенси, — сердито перебил ее Леро. — Если вы еще не поняли. Если мне что-то и неясно, так только одно. Почему они тысячелетиями терпят такое положение.
— Вы поставили не на ту лошадь, Леро, — Яна заложила вокруг него крутой вираж. — Вам надо было устроить восстание вени. Скинуть нэрвени ко всем гарусам. Запретить им превращаться в людей. Чтобы пахали землю и отапливали дома огнем.
— Не самая простая задача, Андраэль, — расхохотался Леро. — Один нэрвен запросто уничтожит несколько десятков вени за раз. А уж запрячь его в плуг… Представьте, что кто-то попытался сделать это с вами.
— Да, пожалуй. Мне бы не понравилось.
— Знаете, сестра, когда я только захватил власть, у меня были такие же наивные мысли. Надеялся как-то изменить этот порядок. Но быстро понял, что силой тут ничего не добьешься. Вот для чего нужна вечность — менять все медленно, почти незаметно, понемногу. Без резких рывков. И мы сможем это сделать. Вместе. Если, конечно, вы захотите.
— Да я хочу! — Яна с досадой взмахнула хвостом так, что чуть не перекувырнулась в воздухе. — Только не представляю, с чего начинать. За что хвататься.
— Сегодня вы уже начали. Наместники — это разумно. Хотя я сомневаюсь, что вы знаете, как будете их контролировать.
— Не знаю, — созналась Яна и спланировала обратно на уступ. — Но придумаю. Странно. Мы с вами разговариваем вот так, один на один, который раз? Пятый? А мне вдруг показалось, что я вас знаю очень давно. Вчера, когда я к вам пришла…
— Не стоит, Андраэль, — Леро приземлился рядом с ней, но не стал превращаться в человека.
— Нет, стоит. Я хотела сказать, что еще вчера ненавидела вас. Даже не за то, что вы пытались занять мое место. За то…
— За то, что я — не он. За то, что чувствовали себя обязанной и вынуждены были просить меня стать вашим мужем. Я не обольщаюсь. Если бы Гиор принял ваше предложение, я был бы уже мертв. И не думаю, что вас сильно мучила бы совесть. И что же изменилось со вчерашнего дня, моя дорогая?
— Не знаю, Леро, — Яна открыто посмотрела в темно-лиловые драконьи глаза, отливающие аметистом. — Мои чувства к Гиору никуда не делись. Но и к вам я больше никакой ненависти не испытываю. По большому счету, не все ли равно, кто будет моим мужем, если я не могу быть с тем, кого люблю? Но сейчас мне показалось, что с вами мы действительно могли бы стать друзьями.
— Я очень на это надеюсь, — Леро склонил голову в шутливом поклоне. — А то, что вам кажется, будто вы давно меня знаете… Наверно, чувствовали, что я наблюдаю за вами сквозь зеркало.
Яне показалось, что она краснеет, хотя под чешуей, разумеется, этого не было видно. Но Леро все понял.
— Не смущайтесь, сестра, — хмыкнул он. — Не так уж часто я смотрел на вас. И уж точно не ждал, когда вы разденетесь. Ну было, попал несколько раз случайно. Но, наверно, после нашей первой брачной ночи это уже не должно вас смущать.
Яна выдохнула язык пламени так, что он опалил камень у самых лап Леро. И тут же полетела от мощного пинка в пропасть. На мгновение все внутри оборвалось от ужаса. Опомнившись, она развернула крылья и затормозила падение, когда камни под зеленой водой были уже совсем близко. Поднявшись вверх, Яна в ярости уставилась на довольно ухмыляющегося Леро.
— Какой же вы мерзавец, принц! — прошипела она. — А я-то, дура…
— Разве вам не понравилось, королева? Ну признайтесь, это же было здорово!
Ей снова захотелось плюнуть в него огнем, но вдруг она поняла, что Леро прав — в этом свободном падении действительно был особый ужас восторга. Или восторг ужаса? И уже не вызывало удивления пристрастие нэрвени играть со смертью на этом обрыве.
— Нам пора возвращаться! — Яна отвернулась, чтобы Леро не заметил ее смущенно-довольного выражения.
Уже начало смеркаться, когда они опустились на площадь у входа во дворец.
— Спасибо, брат, — сказала Яна, поправляя широкие рукава платья. — Это был хороший день. Вы помогли мне отвлечься от грустных мыслей.
— Рад услужить, — Леро наклонился и поцеловал ее руку. — Но я хочу вам предложить кое-что еще. Барвен, конечно, трусливая старая курица, но умнее и образованнее его в королевстве никого нет. Давайте после ужина устроим втроем свой маленький совет и подумаем, кого еще ввести в большой верховный. Хотите, будет настоящий взрыв? В совете должно быть двенадцать человек. Что вы скажете, если это будут шесть нэрвени, два роейнси, два вени и… две женщины?
Яна засмеялась, прикрыв лицо ладонями.
— А меня не скинут тут же с трона?
— Не думаю. Другого варианта, кроме вас, все равно нет. Не меня же снова. Только, пожалуйста, давайте обойдемся в совете без эйро Айты. Вы же не хотите, чтобы все говорили: королева убрала подальше Гиора, который ей отказал, и посадила в совет свою служанку-любовницу.
— Неужели и это уже все знают? — пробормотала, зажмурившись, Яна.
— А вы как думали? — усмехнулся Леро. — Ведь не сказки же она вам по ночам рассказывала.
30.
Леро был прав: решение Яны внести кардинальные изменения в состав верховного совета вызвало настоящий взрыв. Но взрыв такой… подземный, подводный. Перечить ей никто не посмел. Похоже, подчинение королеве было у нэрвени в крови. И Яне это неприятно напомнило пчелиный рой или муравьиную семью. Хотя и на совсем иных демографических принципах.
От ройенси в совет вошли нор Барвен и нор Хармин, от вени — не знакомые Яне нор Лаут и нор Тойер. Первого посоветовал Леро, второго нор Барвен. Женщины: эйро Соно и вдова эйро Магрит — были известны тем, что успешнее многих мужчин вели хозяйство в своих землях. Пожалуй, самое большое возмущение вызвало то, что в совет вошел Леро. Мало того, что он был мужем королевы, существом, по сложившейся традиции, совершенно декоративным, так еще и изменником, захватившим трон на два десятка лет! Но опять же — пошептались и смирились.
Стоило только появиться цели, и дни, недели, месяцы побежали так быстро, что Яна едва успевала замечать: прошла осень, потом зима, началась весна. Дни были заполнены так, что не оставалось ни одной свободной минуты.
Что-то начало меняться. Почти незаметно, неощутимо. И все-таки начало. Там, где нэрвени пытались вяло сопротивляться ее реформам, она опиралась на вени и ройенси. Вместо кнута и пряника у нее был пряник — и отобранный пряник. На удивление, это работало. Леро помогал ей всем, чем только мог. И, в частности, взял на себя контроль за наместниками, избавив Яну от необходимости видеться, пусть даже и редко, с Гиором. За что она была ему крайне благодарна.
Яна как будто играла в компьютерную «цивилизацию». Припоминала все, что знала из истории и обществознания мира Тени, прикидывала, что может подойти миру Света, а что категорически не годится. Система налогов. Банковская система. Связь. Дороги и транспорт. Муниципальное управление. Что касается политической системы, ее Яна решила не трогать, пока она сама не начнет шататься.
Впрочем, если подумать, все это были мелочи. Опыт мира Тени говорил, что изменения в обществе будут минимальными, если технический прогресс стоит на месте или ползет, как беременная черепаха. Можно было проходить все его стадии медленно, одну за другой. Или сразу сделать большой прыжок.
Посоветовавшись с нором Барвеном, Яна послала в Брейар за дайном Вигаром, который по ее наброскам соорудил в замке душ со смесителем. Гном уверял, что Вигар — талантливый механик и ловит все на лету. И все же Яна сомневалась. Физика, техника — в этом она была не так сильна. Хотя и надеялась, что сможет объяснить суть некоторых явлений.
Как выяснилось, кое-какие изобретения в Ниэвале все же были в ходу, но лишь в качестве экзотических диковин. Например, в имении эйро Магрит использовали для сельских работ паровые машины, придуманные таким же механиком-самоучкой из дайни. Собрав все подобные сведения, Яна выяснила, для чего нужен всего лишь небольшой бодрящий пинок, а что в мире Света неизвестно совсем.
Механиков и изобретателей, вроде Вигара, выискивали по всему королевству и свозили в столицу. Яна повысила их в сословном положении до нори, поселила всех вместе в большом доме, который про себя называла «шарашкиной конторой», и проводила там часы и дни, делясь своими познаниями из области физики и химии.
Работа была адова. Во-первых, эти самые познания Яны не выходили за рамки школьного курса, во-вторых, многое за ненадобностью она просто забыла. А что-то и сама понимала через пень колоду. Если, допустим, принцип действия электричества она худо-бедно знала и могла объяснить, то электромагнетизм для нее так и остался загадкой. Впрочем, к ее удивлению, подробности не понадобились. Люди, ум которых был заточен в техническую сторону, действительно схватывали все на лету. Оставалось только удивляться, почему никто не додумался до таких вещей раньше.
Через год на реке Кортен появилась первая электростанция. Объяснить принцип ее действия Яна не смогла бы даже под страхом смертной казни. А вот несколько бывших дайни легко скрестили водяную мельницу и страшноватого вида агрегат, специально для которого было разведано месторождение магнитной руды.
— Надо будет через двадцать лет отправить контрабандистов за электрическими лампочками, — сказала Яна, показывая Леро неуклюжую стеклянную колбу с толстой нитью накаливания, которая светилась тускло и быстро перегорала.
— Может, через двадцать лет и у нас научатся, — улыбнулся принц. — Это же только первые шаги.
— Объясните мне, почему за столько лет никому не пришло в голову, что можно позаимствовать массу полезного у другого мира?
— Наверно, потому, что это никому не было нужно. Пусть что-то сделает кто-то другой, но не я. И так думал каждый.
— Леро, скажите мне вот что, — как-то попросила Яна, когда они совершали обычную ежевечернюю прогулку в темнеющем небе. — Вы ведь продумали все с самого начала? Вы знали, что не сможете стать полноправным королем, если захватите трон, и поэтому спрятали меня от Нистура, да? А потом подбросили мой треймир, чтобы меня нашли и вернули. И предложили мне брак, чтобы править вместе.
— Моя дорогая, — рассмеялся Леро, — вы только сейчас это поняли? А ведь я вам так прямо и сказал об этом, когда пришел ночью в ваш лагерь. Правда, тогда у вас голова была забита совсем другим, и вы пропустили мои слова мимо ушей. Даже если их и услышали.
Ответить на это Яне было нечем. Хотя она уже больше года не видела Гиора, ее чувства к нему так и не прошли. Правда, стали не такими острыми и болезненными. Теперь это была вялая, липкая тоска, помноженная на бесконечную безнадежность. Будь она обычной женщиной мира Тени или даже обычной вено, можно было надеяться на то, что со временем придут новые чувства, которые вытеснят прежнюю любовь. В мире Света ждать было нечего. И некого. Еще одного Гиора, который предпочел бы одиночество короткому счастью? Или наоборот, того, кто дал бы ей эти три года счастья — и бесконечное одиночество потом?
Иногда тело требовало своего, и рядом всегда была верная Айта, но никакой радости это Яне не приносило. Короткая разрядка — и досада, раздражение, дурное настроение утром. Леро всегда угадывал, в чем дело, и посмеивался над ней, впрочем, вполне сочувственно.
— Гарус, как вы с этим справляетесь? — злилась Яна. — Только не говорите, что не испытываете подобных желаний.
— Не скажу. Я нормальный, здоровый мужчина, которого возбуждают красивые женщины, — Леро и не думал отпираться. — Но не настолько, чтобы расплачиваться за это жизнью. Предпочитаю обходиться своими силами. Рассказать как? — интересовался он с невинной улыбкой и ловко уворачивался от языка пламени мгновенно превращавшейся в дракона Яны.
Они проводили много времени вместе и действительно скоро стали друзьями. Правда, дружба эта была довольно странной. Оба горячие, упрямые, резкие, Яна и Леро были слишком похожи друг на друга, чтобы долго жить в мире. Они спорили, ругались, ссорились. Ненавидели друг друга и готовы были спалить своим огнем. Потом мирились и вместе смеялись над своей ссорой. Но даже в самые безоблачные периоды постоянно подкалывали, задирали и дразнили друг друга.
— Я ненавижу в вас свои собственные недостатки, Андраэль, — сказал ей однажды Леро, когда они возвращались с прогулки и остановились у входа во дворец, заканчивая начатый на лету разговор. — Как будто смотрюсь в зеркало.
— Вы старше и должны быть умнее, — возразила Яна. — А мне иногда кажется, что вам не триста с чем-то лет, а тринадцать.
— Что триста, что тринадцать — по сравнению с вечностью одинаково мало.
— Подождите! — Яна вдруг осознала одну странную вещь, которая раньше не приходила ей в голову. — Ведь самые старые нэрвени должны были родиться сразу после катастрофы, так?
— Да, — кивнул Леро. — И что?
— Если нэрвени не стареют и не болеют, они должны вечно оставаться в здравом уме. И помнить все, что происходило с тех времен и до наших дней. Тогда почему никто не знает о событиях, которые произошли до появления письменности?
Леро посмотрел на нее, озадаченно сдвинув брови.
— Я не знаю, Андраэль. Почему-то мне никогда не приходило это в голову. Я вам скажу больше. Я никогда не видел так долго живущих нэрвени. Кажется, самый старый, с кем мне приходилось встречаться, родился при королеве Арне. Хотя он выглядел, разумеется, не старше, чем я сейчас. Все остальные, кого я знаю, гораздо моложе.
— Может, спросить об этом у нора Барвена? — предложила Яна. — Или это тоже тема, на которую не принято говорить?
Леро задумчиво покачал головой.
— Об этом действительно не говорят. Но не потому, что это запретная или неприличная тема. Об этом… просто не говорят.
Почувствовав чей-то взгляд, Яна подняла голову и увидела гнома, который смотрел на них из открытого окна. И выражение его лица было более чем странным.
31.
— Вы слышали, о чем мы говорили, нор Барвен? — спросила Яна.
— Да, королева, — почтительно наклонил голову гном.
— И что вы можете сказать?
— Ничего, к сожалению.
— Что значит ничего? — Яна почувствовала, что начинает злиться. Опять начинались какие-то мутные тайны. Как раз тогда, когда показалось, будто она наконец начала понимать, что происходит в этом тухлом королевстве. — Когда в последний раз здесь была перепись населения?
— Смотря что вы имеете в виду под переписью, — осторожно уклонился от ответа нор Барвен.
Яне захотелось превратиться в дракона и от души поплеваться огнем. Может, даже поджечь какой-нибудь сарай. И подпалить гному лысину.
— Я имею в виду данные о том, сколько жителей в Ниэвале. С точным указанием сословия, возраста, занятия и места жительства.
— Это и я вам могу сказать, сестра, — усмехнулся Леро. — Никогда. Если бы такие данные были, вопрос о том, куда деваются нэрвени старше определенного возраста, не стоял бы.
— Займитесь этим, пожалуйста, — потребовала Яна. — Лично все организуйте. Чтобы в каждом городе, в каждой деревне, в каждом замке был записан каждый. От дайни до нэрвени, от младенца до старика. И обязательно с указанием возраста. Нор Барвен, — она повернулась к гному. — Почему мне постоянно кажется, что вы от меня что-то скрываете?
Хотя уже опустились сумерки, было видно, как испуганно вытянулось его лицо. Она поняла, что не ошиблась, гном действительно знал больше, чем говорил. И дело было точно не в неприличности того, о чем он молчал.
— Я помню ваши слова, нор Барвен, — Яна пыталась говорить спокойно, но она слишком устала и с трудом сдерживала раздражение. — Я как-то спросила, можно ли здесь вообще кому-то доверять. И вы ответили, что никому. Даже вам. Теперь я понимаю, почему.
Она повернулась и пошла к широким ступеням парадного входа, принц последовал за ней. Время ужина уже прошло, и Яна распорядилась принести для них еду в ее дневной покой.
— Как мне все надоело, — пожаловалась она, разрезая кусок мяса под соусом. — Все эти загадки, интриги. Иногда кажется, что все это сон. Проснусь утром в своей комнате в мире Тени. Встану и пойду на работу. Знаете, чем я занималась? На специальном устройстве рисовала всякие картинки. Для тех людей, которые не могли или не хотели это сделать сами.
— Андраэль, вы еще толком не начали, а вам уже все надоело, — рассмеялся Леро.
— Ладно, я просто хотела поворчать. Но раз уж зашла речь о всяких тайнах… — Яна решилась задать вопрос из разряда «неприличных». — Скажите мне вот что. Определенные отношения между женщинами здесь негласно считаются едва ли не нормой. Тогда почему то же самое категорически запрещено мужчинам? И еще. Допустим, нэрвен не решается жениться, потому что жизнь ему дороже близости с женщиной…
— Вы имеет в виду конкретного нэрвена, дорогая? — с обычной насмешкой поинтересовался принц.
— Любого! — вспыхнула Яна. — Перестаньте уже надо мной смеяться!
— Вы же знаете, Андраэль, я не смеюсь, а очень вам сочувствую. Продолжайте.
— Если два человека любят друг друга и им слишком тяжело просто жить рядом, почему они не могут доставить друг другу удовольствие… другим способом? Несмертельным? Ну, вы понимаете, о чем я?
— Откуда? У меня же никогда не было подобных отношений с женщинами, — Леро подлил себе вина из кувшина. — Разумеется, понимаю. Насчет мужчин ничего не могу вам сказать. Да и вряд ли кто может. Наверно, когда-то у этого запрета был смысл. Бессмысленных запретов вообще не бывает, просто иногда смысл уже забыт, а запрет остался. Что касается безопасных удовольствий… Могу судить только по себе. Если бы эйро, в которую я был влюблен, согласилась стать моей женой, вряд ли мне хватило бы подобного надолго. Все-таки это не та полнота отношений, к которой стремится любящий человек. Временный вариант, замещение — возможно. Но не более. Наверно, было бы слишком трудно остановиться на подобных ласках.
— Леро, вы правда были готовы умереть ради близости с вашей женщиной и рождения ребенка? — с сомнением в голосе спросила Яна.
— Тогда да. Но сейчас я рад, что она мне отказала.
— Почему?
— Потому что со временем понял, что это было не более чем желание тела. Его легко принять за любовь, особенно в юности. Действительно обидно жертвовать жизнью ради простого возмущения плоти. Не ради привязанности, уважения, симпатии.
— Наверно, вы правы, брат…
От его слов Яне стало совсем грустно. Ведь если посмотреть с этой точки зрения на ее чувства к Гиору, вряд ли там обнаружилось бы нечто большее. Если не считать благодарности за то, что он не принял ее предложение в корыстных целях.
— Хорошо! — оно упрямо встряхнула головой, и отросшие волосы упали ей на глаза. — Тогда еще один непристойный вопрос.
— Почему бы нет? — Леро отодвинул пустую тарелку. — Мы все-таки с вами женаты, значит, между нами не должно быть запретных тем.
— Иногда я об этом забываю, — хмыкнула Яна. — О том, что мы женаты. Скажите, почему нэрвени не берут себе в любовники мужчин из вени или ройенси? Ну ладно, ройенси уже в двадцать лет выглядят стариками, но вени-то чем плохи? Ниже пояса у них все то же самое. И смерть после близости не грозит. А, кстати, нэрвено может забеременеть от вена?
— Забеременеть не может. А что касается любовников — не хотите попробовать?
— Что? — не поняла Яна. — Завести любовника-вена?
— Да, — он лукаво улыбнулся. — Именно. Обратили внимание на слугу, который принес нам ужин? Он ваш ровесник и хорош собою.
— Слышать подобное предложение от мужа — это как-то уж слишком непристойно, вы не находите? Или вы задумали какую-нибудь гадость?
— Нет. Я мог бы просто ответить на ваш вопрос, дорогая, но вдруг вы мне не поверите? А так никаких сомнений не будет. Попробуйте соблазнить его, вы ничем не рискуете.
— Да? — Яна почувствовала не столько возбуждение, сколько азарт игры. — Вы хотите сказать, он не поддастся?
— Увидите. Сейчас он придет убирать со стола. Скажите ему, что не наелись, и попросите принести вам еще каких-нибудь закусок. В спальню.
— И завтра же об этом будет знать весь дворец, — засомневалась она. — А послезавтра — все королевство. Не боитесь, что начнется революция? Королеве завести любовника-вена — это будет похлеще, чем ввести в верховный совет своего мужа, ройенси и женщин.
— Весь дворец будет знать, что вы обжора и едите в постели. Ну же, Андраэль, неужели испугаетесь? — Леро накрыл ее ладонь своею.
— В мире Тени это называется взять на слабо.
— Зато вы поймете, что книге о любви нэрвено и вена место в камине.
— А если он согласится? — вяло сопротивлялась соблазну Яна.
— Тогда вы познаете запретные удовольствия на ложе.
В этот момент раздался стук в дверь и появился тот самый слуга, о котором шла речь.
— Могу я убрать со стола, королева? — с поклоном спросил он.
— Да, конечно, — кивнула Яна, разглядывая его.
Миловидному юноше вряд ли исполнилось больше двадцати лет. У него были густые светлые волосы, голубые глаза и нежный румянец во всю щеку. А еще — красивые чувственные губы и тонкий светлый пушок на еще ни разу не бритых щеках. Короткая туника и облегающие штаны подчеркивали вполне соблазнительное сложение.
— Как вас зовут? — спросила Яна.
— Нор Ойен, королева.
— Нор Ойен, мне не хватило этого ужина. Я попрошу вас через час принести мене чего-нибудь еще. Легкого.
— Слушаюсь, королева.
— Леро, он совсем еще мальчик, — поморщилась Яна, когда слуга вышел. — Надо было выбирать кого-нибудь постарше. Он засмущается.
— Андраэль, он в том возрасте, когда юноши хотят все, что имеет подходящие параметры для входа. К двадцати годам у вени обычно уже богатый опыт телесной любви. И у этого, в частности, не сомневаюсь.
— Куда я попала? — вдохнула Яна. — Тысячелетние непорочные драконы и двадцатилетние развратники-люди. Леро, в чем подвох? Мне трудно поверить, что вы решили сделать мне подарок в виде, как вы сказали, запретных удовольствий.
— Не скажу, сестра, — принц встал и поцеловал ей руку. — Спасибо за хороший день. Спокойной ночи!
Яна оторопело смотрела, как Леро прошел через ее спальню и ванную в свои покои. Пожав плечами, она вызвала звонком (электрическим!) Айту, которая помогла ей приготовиться ко сну.
— Мне остаться, Андраэль? — спросила Айта, получившая от Яны разрешение называть ее по имени, когда они оставались вдвоем.
— Не сегодня.
Когда служанка вышла, Яна сменила обычную белую рубашку на шелковую зеленую, с большим вырезом, крайне соблазнительную. И распустила волосы, отросшие настолько, что их можно было заплетать на ночь в короткую косу. Легла, по пояс укрывшись простыней, и задумалась о том, что делает очередную глупость. Затащить в постель слугу, даже имени которого до сих пор не знала, — до чего же пошло.
Но с другой стороны… Для кого ей вечно беречь свою девственность? Гиор недоступен, муж — всего лишь брат и друг, не больше. Никакой другой любви в перспективе не ожидается. Чем, в конце концов, слуга-любовник хуже любовницы-служанки?
Услышав стук, она крикнула:
— Войдите!
Ойен вошел в спальню с совершенно невозмутимым выражением лица и поставил на ночной столик поднос, накрытый салфеткой.
— Подойдите ближе! — приказала Яна, повернувшись так, чтобы вырез соблазнительно обнажил ложбинку груди.
32.
Тусклый свет неуклюжей электрической лампы отражался в переливающемся шелке, бросал мерцающие отблески на кожу. Ойен смотрел на Яну с интересом, но это был, скорее, интерес первоклассника, который вдруг увидел учительницу не в строгом костюме, а в купальнике. И абсолютно никаких изменений ниже пояса. Как будто в кровати перед ним лежала не красивая и явно доступная женщина, а фрагмент неодушевленной природы.
Но интереснее всего было то, что Яна и сама не испытывала ровным счетом ничего. Даже того азарта — а почему бы и нет? — который почувствовала во время разговора с Леро. Ни желания, ни возбуждения, ни досады из-за того, что этот голубоглазый паршивец ее не хочет. Она прекрасно помнила, каким диким жаром заливало ее, стоило только увидеть Гиора. Иногда набегало легкое, как облачко, волнение при виде Леро, который, как ни крути, был довольно хорош собою. Да и некоторые другие нэрвени вызывали нечто похожее, пусть даже мгновенное, мимолетное. Но сейчас, когда рядом с ней стоял без сомнения привлекательный юноша, — ничего. Полный ноль.
— Я благодарю вас, нор Ойен, — сказала Яна. — Вы можете идти.
Поклонившись, слуга вышел.
— Просто охренеть! — пробормотала она на языке, который два десятка лет был для нее родным. И снова перешла на язык Ниэвалы: — Что это было-то?
Дверь ванной открылась, в спальню зашел Леро — в штанах и нижней рубашке.
— Вы что, подсматривали? — возмутилась Яна.
— Разумеется, — усмехнулся принц.
— Ну вы и мерзавец!
— Да ладно вам, сестра. Я же знал, что так будет. Неужели я такой дурак, чтобы уложить слугу в постель к своей жене? Даже если сам с ней не сплю. Надо было поспорить с вами на что-нибудь приятное. И выиграть.
— Вы можете мне объяснить, в чем дело? Он хорош собой, соблазнительно сложен, но я абсолютно его не хотела. А ему, похоже, было любопытно взглянуть на полураздетую королеву в постели, но в этом не было ни капли чувственного.
— Ничего удивительного. Разве кот запрыгнет на течную лисицу?
— Но ведь нэрвени и вени устроены одинаково, — возразила Яна. — В мире Тени говорят: птичка на рыбку не залезет. Хотя имеют в виду другое. Что некоторые люди настолько разные, что просто не могут заинтересовать друг друга.
— Андраэль, вспомните, как быстро вы научились отличать нэрвена от вена, когда попали сюда.
Леро сел на кровать рядом с ней, снял салфетку с подноса, взял с тарелки корзиночку из теста, наполненную жареными водяными грибами.
— Не сразу, но довольно быстро, — пожала плечами Яна. — Наверно, через несколько дней.
— Как вы это делаете? — Леро протянул ей корзиночку и взял себе другую.
— Я не могу объяснить. Просто чувствую. В нэрвени есть какая-то… — она пощелкала пальцами, пытаясь подобрать нужное слово. — В мире Тени это называют «энергия». Особая сила.
— Вы сегодня часто вспоминаете мир Тени, дорогая, — улыбнулся принц. — Здесь это называют «айдис». Но это не совсем та сила, которая равнозначна мощи или воле. Скорее, некое особое состояние. Айдис делает нэрвени неинтересными для вени и ройенси. Как объект телесного желания. Это же играет и в обратную сторону: нэрвени могут испытывать влечение только друг к другу, потому что у них есть айдис.
— Леро, может, это прозвучит грубо, но все в том же мире Тени люди часто используют для удовлетворения желания всякие неодушевленные предметы. Надувных женщин, искусственные органы и вообще всякую дрянь, которая попадется под руку. Не испытывая к ним никакого влечения. Почему тогда нэрвено точно так же не может удовлетворить свое желание с помощью вена? Без всякого к нему влечения?
Принц рассмеялся и едва не подавился. Откашлявшись, он отряхнул руки от крошек, вытер слезы и обнял Яну за плечи.
— Андраэль, с вами никаких шутов не нужно. Вы сами сказали: «удовлетворить свое желание». А оно у вас было, когда этот мальчик пытался разглядеть в вашем вырезе грудь? Вот то-то же!
Яна ударила кулаком Леро в бедро.
— Прекратите уже издеваться над моей грудью. Желания у меня не было. А вот грудь точно есть. Нормальных размеров, а не как у коровы.
— Дорогая, если мне не изменяет память, вы первая намекнули, что я пытался обнаружить ее под вашей кольчугой. Хотя я не пытался. Показывать свой треймир при первой встрече не более чем вежливый обычай. А вот вы потом намеренно решили меня укусить. Напомнить, как именно? Ну ладно, ладно, не краснейте. Хотя вы так очаровательно это делаете, что мне иногда нарочно хочется вас подразнить. Если вам сильно неприятна эта тема, предлагаю с ней покончить. Я признаю, что у вас нормальная красивая грудь, а вы…
— Какой вы все-таки отвратительный, Леро! — еще сильнее покраснела Яна. — У вас тоже все в порядке… со штучкой. Насколько я могла видеть.
— Благодарю, — он наклонил голову в нарочитом поклоне. — И я еще отвратительный! Да это вы не может прожить больше пяти минут, не думая о том, что у мужчин в штанах. Скажете, нет? Хотя вы еще так молоды, наверно, это в порядке вещей.
— Да чтоб вас!.. — взорвалась Яна и запнулась на полуслове. — Подождите. Эта сила, айдис… А что, если все дело в ней?
— О чем вы? — не понял Леро.
— Я все время пыталась предположить, почему нэрвени умирают через три года после первой близости. Должна же быть какая-то причина. Что такое есть у них и чего нет у остальных. Сначала думала, может, дело в треймире. Но он есть только у нашего клана, а умирают все, и Лийелин, и Астерана. Потом — что дело в вине, которое во время брачной церемонии дают пить только нэрвени. Оно ведь и правда какое-то странное. Но вы сказали, что после близости умирают и неженатые. Про айдис я даже не подумала. Это что-то такое, что не осознаешь. Ведь мы не чувствуем свою айдис, только чужую.
— Нет, — покачал головой принц. — Ни свою, ни чужую. Только ее отсутствие у вени и ройенси.
— Интересно, а они чувствуют ее у нэрвени?
— Наверно. Ведь отличают же они как-то нас от себя.
— Может, и бессмертие тоже из-за нее?
Леро посмотрел на Яну с восхищением.
— Может быть! Вы умница, сестра! Теперь мы можем прижать Барвена к стене и дергать за бороду, пока не признается. Если кто-то и знает наверняка, то это точно он.
— И все-таки… — засомневалась Яна. — Как-то это слишком просто. Я здесь чуть больше года — и догадалась. Ну, или хотя бы сделала такое предположение. А никому другому это не пришло в голову? За тысячи лет?
— Трудно сказать, — принц сдвинул брови. — Может, и приходило. А может, и нет. Все-таки вы росли в другом мире и попали сюда уже взрослой. А для тех, кто вырос здесь, такой порядок вещей — нечто естественное. Зачем о нем вообще думать? Его просто принимаешь как нечто само собой разумеющееся.
— И вы тоже никогда не задумывались?
— Всерьез — нет. Во всяком случае, не до такой степени, чтобы заподозрить айдис. Что же у нас тогда получается?
Яна дотянулась до подноса, посмотрела, что там еще осталось, забраковала змеиные яйца под соусом и остановилась на сыре с пряными травами.
— Хотите? — предложила она принцу половину.
— Нет, спасибо. Если мы с вами не ошиблись, получается, что во время первой близости айдис мужчины и женщины вступают в некое взаимодействие.
— Стойте! — Яна застыла с куском сыра за щекой, как хомяк. — Я знаю! Женская айдис как бы гасит мужскую. Или нет, нет, не так! Мужчина отдает свою айдис женщине, чтобы она смогла зачать и выносить ребенка! Не только семя, но и силу.
— А может, мужчина отдает ее независимо от того, кто получает? — предположил Леро. — Неважно, женщина или мужчина.
— Не думаю, — покачала головой Яна, наконец прожевав сыр. — То есть отдает в любом случае, но другой мужчина не получает. Потому что в принципе не может получать — только отдавать. А женщина наоборот — только получать. Поэтому-то и запрещена однополая любовь между мужчинами. Они оба отдают айдис, но ни один не получает. Она уходит куда-то в пространство. Или во время. И поэтому умирают оба.
— Тогда получается, что при близости двух женщин ни одна из них ничего не отдает и не получает. Каждая остается при своей айдис. И поэтому на такие отношения смотрят сквозь пальцы.
— До чего все это странно, — вздохнула Яна. — Я не знаю, как у вени и ройенси, но у людей в мире Тени тоже есть особая сила. Та самая энергия продолжения рода. Иногда она может ощущаться очень сильно. Говорят, что человек сексуален. Ты смотришь на него и чувствуешь возбуждение, желание. Хотя даже не знаешь его. То есть они чувствуют, со мной такого никогда там не было. Во время близости мужчина и женщина обмениваются этой энергией. Бывает, кто-то отдает больше, чем получает. Или наоборот. Но гармония наступает, когда оба отдают столько же, сколько и берут взамен.
— Андраэль, вы понимаете, что сейчас произошло? — Леро посмотрел на нее горящими глазами. — Конечно, может, мы с вами все придумали. Но если нет… Тогда выходит, что мы открыли самую большую тайну мира Света.
Неожиданно он обнял Яну и поцеловал в губы. Она почувствовала, как по спине побежали тысячи мелких мурашек с колючими лапками. Отпустив ее, Леро с трудом проглотил слюну.
— Простите, сестра, — тихо сказал он. — Я не должен был… Мне лучше уйти.
Он встал с кровати и прошел через ванную в свою спальню, плотно закрыв за собой дверь. Яна осталась сидеть, прижав пальцы к губам.
— Да чтоб тебя гарусы сожрали! — пробормотала она, с трудом переведя дыхание. — Вы что, сговорились?
Яна походила по спальне взад-вперед, выпила воды, постояла у окна, уткнувшись лбом в холодное стекло. Махнула рукой и нажала кнопку звонка, вызывая Айту.
33.
Утром Яна встала с постели в таком ужасном настроении, дальше ехать некуда. Мало того, что она всегда просыпалась не в духе после ночных часов, проведенных с Айтой, но сегодня это было мелочью по сравнению с остальным.
Во-первых, Леро. Сначала его дурацкая шутка. Впрочем, если бы не это, вряд ли бы они начали рассуждать об айдис. Так что шутку можно было признать вполне полезной. Но в целом-то… Сначала один смотрит на нее как на пустое место, потом другой внезапно лезет целоваться и тут же с воплями убегает. Да еще с теми же самыми словами, что и Гиор!
Никаких чувств, кроме дружеских, Яна к Леро не испытывала, хотя, надо признать, жаркий образ Гиора в памяти постепенно тускнел. Но одно дело легкое, чуть будоражащее волнение в присутствии привлекательного мужчины — это даже приятно. И совсем другое — несомненное, передающееся, как зараза, желание без возможности его удовлетворить. Вот это ей точно было ни к чему. Не говоря уже о том, что совсем ни к чему было и принцу.
Ну и само их сакральное открытие — если, конечно, это не пустая выдумка. Какой с него толк, если ничего невозможно исправить? Какая, собственно, разница, от чего умирают драконы? Что изменилось от того, что они — возможно! — узнали причину?
Пролежавшие ночь в тепле змеиные яйца истошно воняли сероводородом. Пробормотав себе под нос нечто нецензурное, Яна нажала кнопку звонка.
— Уберите это! — приказала она Айте. — И принесите что-нибудь съедобное.
После завтрака в постели Яна немного повеселела и смотрела на жизнь уже не так трагично. Когда служанка помогла ей привести себя в порядок и одеться, Яна потребовала найти принца и гнома и прислать их к ней.
— Нет, лучше пусть в сад идут, — сказала она, посмотрев в окно. — Вроде, погода хорошая.
На самом деле ей не хотелось, чтобы кто-то их подслушал. В том, что во дворце у каждой стены и каждого уголка есть глаза и уши, она уже убедилась.
Сидя в беседке, Яна машинально ощипывала кисть белых, сладко пахнущих цветов, похожих на сирень из мира Тени. Когда пол покрылся мелкими лепестками, наконец показались Леро и нор Барвен. Принц выглядел несколько смущенным, да и гном заметно нервничал.
— Принц, сегодня же займитесь организацией переписи, — напомнила Яна. — И вот еще что, пока не забыла. Как в королевстве ведется запись рождений, смертей и браков?
Нор Барвен покашлял в кулак.
— Королева, с этим все обстоит не лучшим образом, — сказал он осторожно. — Общей системы нет. Браки записывают только в храмах Лиэдваля. Рождение и смерть — по-разному. В замках — распорядитель хозяйством. В деревнях — глава общины. В городах есть специальные палаты, но записи делают только о тех, чьи родственники придут добровольно. За уклонение нет никакого наказания.
— Прекрасно… Пометьте себе, Леро, — она повернулась к принцу, — запись рождений и смертей сделать строго обязательной. За уклонение — крупный денежный штраф и общественные работы. Родным должны выдавать документ о рождении или смерти. Каждый родившийся… допустим, с начала следующего месяца, должен иметь такой документ. При отсутствии — опять же штраф с родителей.
— Умоляю, сестра, — Леро жалобно сдвинул брови. — Я не ношу с собой чернильницу.
— Тогда запоминайте! — повысила голос Яна. — Записывать имя, сословие, дату и место рождения. Сведения за месяц передавать во дворец. Найти того, кто будет заниматься хранением этих данных. Что касается переписи, провести ее как можно быстрее и тщательнее. Теперь с вами, нор Барвен.
Глядя на гнома в упор, она рассказала о том, к каким выводам они с Леро пришли накануне вечером. Барвен краснел, бледнел и вертел в руках колпак, крупно потея лысиной.
— Что скажете? — приподняв брови, поинтересовалась Яна.
— Королева… — тяжело вздохнул гном. — Вам известно, что когда-то мир Света населяли только нэри.
— А кстати, откуда это известно?
— Из преданий, которые хранят жрецы Лиэдваля.
— Леро, когда мы закончим, пригласите ко мне верховного жреца. Я хочу с ним побеседовать. Продолжайте, нор Барвен.
— Когда произошла катастрофа, часть нэри затянуло в мир Тени, а часть вени оттуда — в наш мир. Мир Света прошел сквозь мир Тени, вот так, — он просунул пальцы одной руки между пальцами другой. — Все смешалось и нарушилось. Меньше всего пострадали вени. Если не считать того, что спустя какое-то время часть их умерли от эпидемии, а выжившие рожали больных детей. От которых затем произошли ройенси.
— Ройенси мне сейчас не особо интересны, — перебила его Яна. — Говорите о нэрвени.
— У беременных на тот момент вени и нэри родились нэрвени. Бессмертные. Остальные нэри стали бесплодными. Они старели и умирали.
— Пока я не услышала ничего нового, — Яна начала терять терпение.
— Вы правы насчет айдис, королева.
— Почему об этом никто не знает?
— Знают жрецы.
— Опять жрецы! — Яна скрипнула зубами.
— И вы, нор Барвен? — вмешался молчавший до сих пор Леро.
— Не только я, но мало кто еще. О самых естественных вещах не задумываются именно потому, что они естественны. Ведь не думаете же вы о том, как дышите, как бьются ваши сердца.
— Думаю, нору Юлису это хорошо известно, — язвительно заметила Яна.
— На то он и лекарь. А вам это ни к чему.
— Куда деваются старые нэрвени?
— Не знаю, королева.
— Нор Барвен!
— Никто не знает, — гном прижал руки к груди. — Когда вы получите результаты переписи, убедитесь, что в королевстве нет ни одного нэрвена старше двадцати тысяч лет. Тех, кто жил раньше правления королевы Арны. Но они не умирают!
— Если жрецы хранят предания о том, как столкнулись два мира, почему они не помнят, что было до королевы Арны?
— Возможно, они помнят. Но держат это в тайне.
Яна со злостью ударила кулаком по узорчатому ограждению беседки и вскочила.
— Я с ума сейчас сойду!
Леро успокаивающе погладил ее по руке, и она села обратно на скамью, тяжело дыша от ярости.
— Тише, сестра! Нор Барвен, во время переписи мы найдем нэрвени, которым чуть меньше двадцати тысяч лет и будем следить за ними. Возможно, так мы узнаем, что с ними происходит. Может, они растворяются в воздухе. Или превращаются в ящериц. Мне интереснее другое. Если они исчезают, почему никто этого не замечает? Никто из нэрвени не живет один, у всех есть если не дети или супруги, то хотя бы слуги.
— Нэрвени вольны в своих действиях, принц, — покачал головой гном. — Вы же знаете обычай: никогда не спрашивать о том, кто куда направляется.
— Я думал, это просто дурной знак, предвещающий неудачу. То есть нэрвен, которому пришел срок, однажды утром просто-напросто уходит или улетает, и никому до этого нет дела?
— Да, принц. К тому же слуги могут и не знать возраст нэрвена, все выглядят примерно одинаково.
— Ладно слуги. А дети? Жены? Мужья?
— Супруги могут уходить вместе. Дети не живут с родителями и зачастую ничего о них не знают. Ваш отец, принц, умер, мать под надзором в замке Сатор. А знаете вы хоть что-нибудь о своей бабушке со стороны отца?
— Только имя, — растерянно ответил принц. — Нерго. Потому что отца звали Астус Нерго Иртен.
— А ведь ей должно быть меньше двадцати тысяч лет, — ядовито усмехнулся гном. — И если не случилось ничего трагического, она где-то живет.
— Короче, я поняла, — Яна снова встала со скамьи. — Всем на всех наплевать. Никто никому не интересен. Наверно, это тоже издержки бессмертия. Но куда, раздери всех гарусы, они деваются?
Зная, что ответа на этот вопрос не дождется, она сбежала по ступенькам беседки в сад и бросила, обернувшись через плечо:
— Леро, сейчас же пришлите ко мне жреца. И займитесь переписью.
Яна бродила по саду взад-вперед, пытаясь успокоиться. Заметив издали Айту, она подозвала ее и спросила:
— Айта, вы давно в последний раз видели свою мать?
— С тех пор как попала во дворец — ни разу. Уже больше семидесяти лет.
— Вы не скучаете по ней? Не хотите ее навестить?
— Андраэль, дети вырастают и уходят. Наверно, мы больше драконы, чем люди, и нам не свойственны обычаи и чувства вени. Матери заботятся о детях до совершеннолетия и отпускают их. Я и так жила со своей матерью намного дольше, чем это принято. Но я Лийелин, у нас все немного иначе.
— То есть вы больше люди, чем драконы? И Астерана тоже?
— Возможно, — задумчиво выпятила губу Айта. — Ведь мы потомки вени, а не нэри.
— Мне этого не понять.
— Вы выросли среди людей, в другом мире. И до сих пор не осознаете себя бессмертной. По духу вы ближе к вени.
— Королева, вы хотели меня видеть?
Обернувшись, Яна увидела высокого темноволосого мужчину в черных штанах и лиловой тунике. Только по ярко-голубым глазам и небольшому родимому пятну на щеке она узнала в нем верховного жреца Лиэдваля. Без сияющего золотом балахона и золотой повязки на голове он выглядел самым обычным нэрвеном.
— Здравствуйте… — она запнулась, не зная, как к нему обратиться.
Странное деле, религия в Ниэвале была делом… сугубо частным, что ли. Все без конца упоминали Лиэдваля, браки заключали в храмах, но и только. Ни молитв, ни богослужений, ни обрядов. А, нет, еще ее короновали в храме. Складывалось впечатление, что церковь Лиэдваля нечто вроде тайной секты, которая позволяет непосвященным постоять у входа в святилище.
— Вне храма я эйр Таннум, — ответил жрец. — Принц рассказал мне, о чем вы хотели поговорить со мной.
34.
— Сейчас вы тоже скажете, что ничего не знаете, — Яна и сама не поняла, чего в ее словах было больше, вопроса или утверждения.
— Ну почему же, королева, — с тонкой улыбкой ответил эйр Таннум. — Тайное знание приходит лишь к тому, кто его ищет.
— Тогда какое же оно тайное, если открывается любому желающему?
— Далеко не любому. Вы королева, значит, имеете право.
— Может, нам стоит присесть? — Яна поворотом головы указала на беседку.
— Как изволите.
Придерживаясь старых правил, жрец шел в двух шагах за спиной Яны и почтительно поддержал ее под локоть на ступеньках беседки.
— Принц сказал, что вы желаете знать, что происходит с нэрвени, когда они достигают определенного возраста. Примерно двадцати тысяч лет, — сказал эйр Таннум, устроившись на широкой скамье. — Вам ведь известно о катастрофе и лунных сутках?
— Разумеется.
— Когда блуждающая луна подходит к миру Света, открывается проход не только между ним и миром Тенью.
— Значит, миров больше? — предположила Яна. — Можно было и догадаться.
— Да, королева. Существует еще один. Жрецы Лиэдваля зовут его миром Покоя. Он возник во время катастрофы от слияния двух миров, как мужчина и женщина рождают дитя. Мы знаем о нем немного, поскольку тот, кто попал туда, уже не может вернуться обратно. Во время лунных суток он открыт для тех, кто достиг того самого возраста — двадцати тысяч лет.
— Открыт — в моем понимании это означает возможность. Как открытая дверь — возможность войти, — не согласилась Яна. — А у нэрвени, похоже, нет выбора. В мире Тени жрецы самых разных религий говорят об одном и том же: месте, куда попадают люди после смерти. Точнее, их души. Место вечного блаженства для праведников и вечных мук для грешников. Выходит, нэрвени все-таки не бессмертны?
— Это сложный вопрос, королева. С одной стороны, нэрвени смертны, потому что могут погибнуть, покончить с собой или отдать свою жизненную силу женщине. С другой стороны, они не умирают, если ничего подобного не происходит. Но в определенный момент исчезают здесь и оказываются там.
В беседку влетела большая яркая бабочка и опустилась на скамью рядом со жрецом. Он осторожно взял ее двумя пальцами за кончики крыльев, посадил себе на ладонь и протянул Яне.
— Вы знаете о жизненном цикле этих существ, королева?
— Если он такой же, как в мире Тени, то да, — пожала плечами Яна. — Бабочка отложит яйца, из них вылупятся гусеницы. Гусеница окуклится, а потом превратится в бабочку. Но какое это имеет отношение к нэрвени?
— Не знаю, известно ли вам, что нэрвено рожает дитя в обличье дракона? Но ребенок имеет человеческий облик до совершеннолетия. Затем всю жизнь он в любой момент может изменить свое обличье. Пока не окажется в мире Покоя, где окончательно определится его сущность. По тому, кем он является в большей степени.
— Это связано с происхождением? Ведь Элейенхалл потомки нэри, а остальные произошли от вени.
— Нет, королева, это не имеет значения. Все дело во внутренних качествах, которые когда-то были более характерны для нэри или вени. Например, нэри были холодными одиночками, которые не испытывали ни родственных, ни любовных чувств. Они создавали пары лишь для рождения потомства, да и то на время. Дети, вырастая, покидали родителей и больше не вспоминали о них. И родители были готовы заботиться о детях не более определенного срока. Вени эти не свойственно.
Яна встала со скамьи, сделала несколько шагов по беседке, села обратно. У нее буквально голова шла кругом. Уже который раз происходило одно и то же. Как только ей казалось, что она начала что-то понимать в этом мире, все вдруг становилось с ног на голову. Причем с каждым разом абсурд становился все гуще и беспросветней.
Жрец внимательно смотрел на нее — ожидая то ли дальнейших вопросов, то ли пока она успокоится, чтобы продолжить рассказ.
— Но почему это знание тайное? — наконец Яна смогла взять себя в руки настолько, чтобы слушать дальше. У нее появилось сразу столько вопросов, что она не знала, с чего начать и как не забыть что-то из этого вороха. — Нэрвени уверены, что они бессмертны, а оказывается, их срок в мире Света ограничен. Кого-то бессмертие угнетает, кто-то наоборот боится сделать лишнее движение, чтобы случайно не погибнуть.
— Королева, это знание тайное, потому что его нельзя считать бесспорной, доказанной истиной. Все, что нам известно о мире Покоя, — это предания, которые жрецы передают друг другу из уст в уста. Считается, что это откровение Лиэдваля, которое они получили сразу после катастрофы.
— То есть вы верите, но не знаете, правда ли все это? — Яне показалось, что из головы у нее сейчас полезут иголки и булавки, как у соломенного чучела в детской сказке, которую она читала в мире Тени.
— Именно так. Мы не можем навязывать кому-то веру в то, что не доказано.
— Тогда религия мира Света коренным образом отличается от религий мира Тени, — заметила Яна. — Я не могу понять вашу логику. Вы предлагаете принять на веру без доказательств существование бога Лиэдваля, но скрываете то, что, по идее, должно определять судьбу. Любая религия говорит человеку: люби бога, будь хорошим — и тогда после смерти ты попадешь в хорошее место. А будешь плохим — попадешь в плохое место. Это, конечно, сомнительный регулятор, но худо-бедно работает.
— В этом-то и разница, — устало вздохнул жрец. — Во-первых, мир Покоя не смерть. Это, скорее, новая стадия в развитии. Но вот окончательная ли? Никто не знает, что происходит дальше. Может, жизнь в мире Покоя вечна. А может, после нее наступает что-то еще. А во-вторых, участь нэрвени там не зависит от его поступков здесь. Это не нравственная категория. О ком-то сразу можно сказать, кем он станет в мире Покоя, а кто-то колеблется, склоняясь то в одну сторону, то в другую. Вот вы, королева, определенно превратитесь в вено, я не сомневаюсь.
«А Гиор — в нэра», — подумала Яна и спросила:
— А принц Леро?
— И он тоже больше вен. Вы очень похожи. И не только внешне. Возможно, дело в том, что вы в близком родстве. А может, в том, что оба родились во время лунных суток.
Яна смущенно улыбнулась, потому что поняла: слова жреца ей чем-то приятны. Но тут же отмахнулась от этой мысли: не до этого сейчас.
— А как же те, кто погибли или покончили с собой? Или?.. Ну, вы понимаете. Я слышала, что жрецы Лиэдваля утверждают, будто и для них есть какая-то другая жизнь. Или они имеют в виду все тот же мир Покоя?
— Да, королева. Ведь не зря тела умерших и погибших исчезают через сутки.
— Как исчезают? — не поверила Яна. — Я не знала. Я думала, что их хоронят, как вени и ройенси.
— Нет, королева. Их оставляют в особых местах. Мы верим, что их тела и души соединяются в новом облике в мире Покоя, не дожидаясь наступления лунных суток и необходимого возраста.
— А вени и ройенси? Что происходит после смерти с ними?
— Об этом мне ничего не известно, королева.
Яна лихорадочно пыталась собрать мысли, но они разбегались, растекались, метались, как белки по клетке. Может ли это быть правдой? Или просто нелепые сказки, выдумки горстки сумасшедших? Но куда тогда деваются нэрвени, прожившие двадцать тысяч лет?
— Скажите, эйр Таннум, — наконец ей удалось ухватить за хвост хотя бы одну из мятущихся мыслей, — почему никто не обращает внимания на то, что нэрвени исчезают? Неужели никому ни до кого настолько нет дела?
— Возможно, некое внутренне чувство заставляет тех, кому уже пора, в лунные сутки искать уединения. Так, чтобы никто не заметил их исчезновения. Нэрвени вольны…
— В своих действиях, я знаю, — перебила Яна. — Они уходят куда-то, растворяются в воздухе, и никто не замечает. Как все это печально.
— Вот поэтому я и говорю, королева, что в вас больше от вено, чем от нэро. Для нэри в этом не было ничего странного. И сейчас для многих нэрвени тоже.
— А может, они уходят, умирают, а исчезают их мертвые тела?
— Нет, королева. В эти лунные сутки пришел срок верховному жрецу эйру Сольту, чье место я занял. Он исчез на моих глазах. Не умер.
— Я о стольком хотела вас спросить, но сейчас ничего не могу сообразить. Мне нужно подумать обо всем. Да, скажите вот что. Почему никто не помнит, что было до королевы Арны?
— До королевы Арны было много других королев. И разных событий. Но память нэрвени устроена так, что прячет давнее и не особо нужное в самые дальние закоулки, откуда его трудно извлечь. Когда вам исполнится двадцать тысяч лет, вы, возможно, будете помнить имя своей матери, но имя бабушки, которую никогда не видели, — вряд ли.
— Хоть бы свое имя не забыть, — горько усмехнулась Яна. — Благодарю вас, эйр Таннум. Значит, я должна все это держать в тайне?
— Когда вы обдумаете все спокойно, поймете, что подобные знания никому не принесут пользы. Не изменят, не сделают лучше. Только дадут ничем не подкрепленную надежду, которая породит новые сомнения. Вы королева, вы хотели знать — и вы узнали.
И моя жизнь уже не будет прежней, подумала Яна. А вслух спросила:
— Но принцу я могу рассказать?
— Конечно. Ведь вы супруги, а значит, одно целое. Даже если… — жрец опустил глаза, — не в полноте.
Не в полноте! Как изящно он заменил «если вы не спите друг с другом».
Когда Яна вошла во дворец, колокол созывал придворных к полднику.
— Я не буду есть, — сказала она Айте.
— Вам что-нибудь принести?
— Нет.
— Принц спрашивал о вас, — Айта посмотрела на нее обеспокоенно.
— Скажи, что я плохо себя чувствую и буду спать.
— Андраэль?
— Со мной все в порядке, — процедила Яна сквозь зубы. — Только не трогайте меня сейчас. Никто!
35.
Если все это правда, я буду скучать по крыльям, подумала Яна, вытаскивая через дырочку в подушке пушистое перышко. Значит, надо налетаться за двадцать тысяч лет так, чтобы вместо сожаления остались лишь приятные воспоминания.
Если все это правда… Вот в чем загвоздка.
Когда они с Леро размышляли, как связана смерть нэрвени с айдис, тоже все время оговаривались: если это правда, а не их разгулявшееся воображение. Взвешивая все за и против, Яна понимала, что жрец прав: это знание — чуть более расширенный вариант обычной веры в загробную жизнь.
Она вспомнила слова Гиора, сказанные им в первый день их знакомства: «Мы верим, что есть другая жизнь, но не знаем наверняка. А что, если ее нет? Чем дольше живешь, тем страшнее уходить туда, где, может быть, нет ничего». Рассказать всем о мире Покоя — добавить надежды. И одновременно страха. Что с того, что никто не видел мертвых тел старых нэрвени? Может, настоящая, естественная смерть и есть исчезновение, растворение в воздухе, а при преждевременной телам нужно время, чтобы подготовиться к этому процессу?
Ей не давала покоя какая-то смутная мысль, похожая на силуэт в густом тумане. Что-то очень важное — оно лежало на поверхности, но никак не давалось. Может, стоило обсудить это с Леро? Уже не раз так было: то, что было никак не сформулировать, легко облекалось в слова, когда они начинали думать вдвоем. Но что-то ее останавливало.
Яна встала с кровати, походила по комнате, посмотрела в окно и вдруг с удивлением поняла, что вообще не хочет рассказывать Леро о том, что узнала от жреца. А вот почему — как раз понять не может.
Она вспомнила, как принц поцеловал ее, и по спине пробежала легкая дрожь.
Вот только не хватало теперь чувств к собственному мужу! Это было бы еще похлеще, чем с Гиором! Одно дело страдать по тому, кто не просто недоступен, но и далеко, и совсем другое — по тому, кто постоянно рядом. И спит, кстати, за стеной. По тому, к кому испытываешь не только желание, но и — узнав его лучше! — искреннюю симпатию и уважение.
«А ведь я так ненавидела его. Только назло Гиору вышла за него замуж. А теперь… Как старуха, которая копалась в корзине гнилых яблок и случайно вытащила крепкое, спелое. И оказалось, что оно ей не по зубам».
Яночка, а ты не думала, что так настырно цепляешься за чувства к Гиору только для того, чтобы не позволить себе другие, новые? Гиор для тебя как доспехи, под которыми ты прячешься от любви к Леро. Вот только не хочешь замечать, что их давно уже пробило. Может быть, даже в тот самый момент, когда рыдала, голая и пьяная, сидя на его кровати, а он обнимал тебя за плечи, утешая.
Ты заткнула эту дыру туалетной бумагой и притворяешься, что Леро для тебя всего лишь друг. И брат. А сама каждый вечер ждешь вашей обычной прогулки, чтобы побыть с ним наедине, вдали от любопытных глаз и ушей. Притворяешься, что не думаешь о том, что могло бы быть, если… Что не вспоминаешь, как он держал тебя в объятьях — когда вы оба были обнажены и он явно хотел тебя. Обманываешь себя, что твое желание — это лишь обычное, ничего не значащее волнение женщины при виде привлекательного мужчины.
Потому что признайся ты себе в том, что вот уже скоро год любишь вовсе не Гиора, — и это будет катастрофа. Хотя теперь… какая разница, Яна, считай, что ты это признала. Катастрофа и есть! Потому что до вчерашнего вечера еще можно было делать хорошую мину при плохой игре, но теперь… джин вырвался из бутылки, и запихнуть его обратно вряд ли получится. Вряд ли с его стороны это был случайный порыв. И теперь вопрос лишь в том, как долго мы сможем держать себя в руках.
Яна вспомнила скалу над морем, выступающие из зеленых волн камни далеко внизу.
Дурочка, воображала себе какие-то леденящие тайны, а на самом деле все было просто. Все было так, как и говорили. Отец погиб, по нелепой случайности. Хотел испытать безумное чувство опасности, от которого кровь вскипает, как шампанское, но не рассчитал. А мать не захотела ждать встречи в мире Покоя через много тысяч лет. Ведь она была королевой и наверняка знала обо всем. Возможно, тоже была по духу ближе к вено, и любовь для нее не сводилась к одному лишь желанию.
Нет, тут что-то определенно не стыковалось. У нэрвени даже самые равнодушные матери заботятся о детях в течение лунного цикла — до их совершеннолетия. Не могла она ради встречи — возможной встречи! — с любимым мужчиной бросить ребенка, которого только что родила от него. А бабушка Итана — она-то ведь королевой не была и не могла знать о мире Покоя. Но пропала вместе со своим мужем сразу же после рождения сына.
Яну била лихорадочная дрожь, разболелась голова. Она уже хотела позвать Айту, чтобы та сходила за нором Юлисом, но прилегла на кровать и незаметно для себя уснула. И проснулась от стука в дверь ванной.
— Можно войти, Андраэль? — крикнул Леро.
— Войдите, — ответила Яна, с трудом сдерживая желание спрятать голову под подушку.
— Как вы себя чувствуете? — спросил принц, присев на корточки у кровати.
— Спасибо, лучше.
— Тогда, может, на прогулку? Такой хороший вечер. Звезды. Луна. Лягушки поют.
Яна невольно улыбнулась.
— Хорошо. Идите, я сейчас. Подождите внизу.
Когда Леро вышел, она поднялась, встала в ванной перед зеркалом, вымыла лицо, заплела волосы в косу. Усмехнулась: к чему прихорашиваться, если сейчас все равно превратится в дракона. В прекрасную лиловую нэро, отливающую в лунном свете зеленым золотом. А даже если бы и нет — все равно, к чему? Чтобы понравиться Леро? Так лучше было бы как раз наоборот — не нравиться ему.
— Что вам рассказал жрец? — спросил принц, когда они покинули пределы Элейны и летели над лесом в сторону моря. — Тоже уверял, что ничего не знает?
— Да нет, — рассеянно ответила Яна. — Кое-что рассказал. Нэрвени действительно исчезают, дожив до двадцати тысяч лет. Но вот куда? А происходит это в лунные сутки. Кстати, вы знали, что мы с вами оба родились как раз в это время?
— Да, конечно. Считается, что такие люди обладают особыми способностями. Правда, в себе я этого не заметил. Разве что реакция? Помните, как я убил рыболова в лесу?
— Такое забудешь! — проворчала Яна, не рискнув напомнить еще об одном случае его молниеносной реакции. Когда он подхватил ее — поскользнувшуюся на шелковой простыне в его спальне. — Я тоже в себе ничего особенного не замечала. Врут, наверно.
— Может, и врут, — согласился Леро. — Так что там с нэрвени?
— Ничего. Они просто растворяются в воздухе. Может, это смерть. А может, они попадают в какой-то другой мир и живут дальше. А перед этим ищут какое-то уединенное место. И всем на это глубоко наплевать. Потому что тут вообще всем… ну, почти всем на всех наплевать.
— Интересно… Осторожно!
Яна почувствовала сильный толчок — ее словно подкинуло вверх. Они летели невысоко над верхушками деревьев и разговаривали, глядя друг на друга. Луна зашла за облако, и ни один из них не заметил впереди поросшую деревьями вершину холма. Леро в последний момент успел поднырнуть под Яну и толкнуть ее вверх, а сам зацепился крылом за ветки, потерял равновесие и упал на землю.
Вскрикнув, Яна опустилась за ним, с трудом лавируя между тесно растущими хвойными деревьями, похожими на ели мира Тени. Леро лежал на траве без сознания, уже в человеческом обличье. Вновь появившаяся на небе луна осветила его бледное лицо и порванную тунику, которая быстро пропитывалась кровью. Из груди, чуть выше и левее сердца торчал расщепленный сук.
Яна застонала от отчаяния, не представляя, что делать. Единственное, что приходило ей в голову, — оставить Леро в лесу и поспешить за помощью, но она никак не могла решиться, хотя и понимала, что теряет драгоценное время. Она звала его, хлопала по щекам, однако добилась лишь того, что принц застонал и шевельнулся, но в себя не пришел.
— Лучше бы в медучилище пошла после девятого, дура! — всхлипнула Яна, осторожно разрывая ткань вокруг раны.
Ей показалось, что сук вошел неглубоко и застрял в грудной мышце, но вытащить его она побоялась. А вдруг ошиблась и пробито легкое? Что бывает в таких случаях? Кашель с кровью? Но Леро дышал ровно, хотя и очень тихо, почти незаметно.
Они улетели от города довольно далеко, но Яна знала, что, если поторопится, доберется до дворца за полчаса, максимум минут за сорок. Она готова была посадить нора Юлиса себе на спину или тащить в зубах, лишь бы вернуться поскорее. Но хватит ли этого времени? Дотерпит ли Леро?
— Идиотка! — она ударила себя по лбу. — Если уж тащить кого-то, так Леро к Юлису, а не наоборот. Все быстрее будет.
Она поднялась, прикидывая, как это лучше сделать. Примотать чем-нибудь к себе? Держать в лапах?
С вершины холма слетела черная тень, за ней вторая, третья. Желтые светящиеся глаза, крючковатые клювы, чудовищные когти. В пещерах, отрытых в склоне холма, гнездилась целая стая рыболовов.
36.
На секунду Яна замерла от ужаса. Внутри все словно льдом покрылось. Первым ее побуждением было превратиться в дракона и спалить всю эту когтистую сволочь. Но она тут же поняла, что могила будет братской. Вокруг теснились смолистые псевдо-ели, которые вспыхнули бы факелами от малейшей искры. Подхватить Леро под мышки и улететь с ним? Не успеть. Навалятся стаей, и кто-то самый удачливый все равно сдерет с него скальп.
Нагнувшись, Яна вытащила из ножен на поясе принца кинжал. Тот самый, которым он когда-то убил собрата пернатых гадин. Вот только она такой реакцией не обладала. Да и рыболовов вокруг махало крыльями уже с десяток. Пока они отталкивали друг друга, мешали, не давали напасть, но счет шел на секунды.
Согнув колени, Яна наклонилась, прикрывая Леро собою. Кинжал она взяла двумя руками, как меч, опасаясь, что не удержит при ударе. Кольцо черных теней сжималось. Наконец один из рыболовов бросился в атаку и тут же с клекотом свалился на землю. Разумеется, разрубить его пополам Яне не хватило сил, но жилистую короткую шею она перерезала. Рыболов бился в луже крови и скреб землю своими страшными когтями, пока не затих.
Его смерть остальных не остановила, наоборот — только раззадорила. Огромная птица спикировала сверху, а вторая, сделав обманный маневр, обогнула ее и попыталась прорваться к лежащему Леро. Этого рыболова Яна убила, но первый успел зацепить когтями ее руку — словно огнем обожгло.
Рассвирепев, она обрушила на него удар такой силы, что перья полетели во все стороны. Рыболов сдох, не успев упасть на землю. Всего три, а от холма летели все новые и новые. Яна почувствовала, как навалилось душное и тяжелое отчаяние. Будь она одна, наверняка села бы на землю и отдала себя во власть мерзких тварей. Но рядом без сознания лежал тот, кого она успела по-настоящему полюбить, хотя и поняла это слишком поздно. Или все-таки не поздно?
Еще один рыболов упал на землю кучей перьев. И еще один. Но ее силы были на исходе. Оставалось драться до последнего, а потом лечь и закрыть Леро своим телом, чтобы они не смогли до него добраться. Конечно, был и другой вариант. Превратиться в дракона и улететь, бросив его. И жить потом с этим вечно? Нет, спасибо. Уж лучше ждать его двадцать тысяч лет в мире Покоя. Кто знает, может, время там идет иначе и этот срок покажется одним днем?
Яна выпрямилась, готовясь отразить очередное нападение, и вдруг перед ней словно молния ударила в землю.
Бабушка Итана. Ожерелье из когтей рыболова. Особые способности у тех, кто родился в лунные сутки.
Она в упор посмотрела в желтые глаза, и рыболов обмяк, беспорядочно трепеща в воздухе крыльями, как огромный ночной мотыль. Удар наотмашь — и еще одна куча перьев у ее ног. Взгляд на следующего, взмах кинжалом, мягкий шлепок о землю. Ее уже мутило от сладковато-соленого запаха крови, летающий в воздухе пух забивался в нос, в рот, в глаза. Оставшиеся в живых рыболовы отступили, но не улетели, расселись на ветках деревьев поодаль, наблюдая.
Наклоняясь раз за разом, Яна отрубила лапы всем убитым птицам, сложила их в подол платья и завязала узлом.
— У меня тоже будет свое ожерелье, твою мать! — сказала она громко и наклонилась над Леро, краем глаза наблюдая за рыболовами.
Он дышал по-прежнему часто и неглубоко, так же бился и пульс на шее — мелко, быстро. Осторожно подпалив смолистую ветку, Яна еще раз осмотрела рану на его груди, ощупала кожу вокруг торчащего сука. Мышцы у Леро были пусть и не такие мощные, как у Гиора, но все равно достаточно накачанные, и сук, похоже, между ребер не прошел. Но если вытащить его, рану надо чем-то перевязать. На ней только шелк и бархат, на нем — шелковая туника, штаны из тонко выделанной кожи. Разве что рубашка?
Осторожно приподняв Леро, Яна разрезала тунику и рубашку ножом, сняла их, разорвала рубашку из тонкого полотна на полосы. Ухватилась за сук и резким рывком вытащила. Хлынула кровь, но все же не так обильно, как можно было ожидать. Положив на рану свернутый в несколько раз кусок ткани, она прибинтовала его полосами, закрепила металлической шпилькой, которой закалывала косу на затылке. Рыболовы с интересом наблюдали за ее действиями, как стервятники, ожидающие, когда сдохнет потенциальная добыча.
Поддавшись внезапному порыву, Яна наклонилась и коснулась губами приоткрытых губ Леро. Потом поднялась, обернулась драконом и встала на задние лапы, подхватив передними принца под мышки. Крепко прижав его к себе, взлетела, быстро набрала высоту. Рыболовы разочарованно заклекотали, снялись с веток и полетели к холму. Яна с трудом подавила желание выпустить язык пламени им вслед. В последние дни стояла сухая жара, только лесного пожара и не хватало для полного счастья.
Хотя в драконьем обличье нэрвени были значительно больше по размерам и сильнее людей, лететь и нести в лапах человека было непросто. Особенно учитывая, насколько Яна устала, сражаясь с птицами. Когда лес под ними остался позади, она опустилась на поле, чтобы передохнуть, и даже облик менять не стала.
Леро вздохнул глубоко, открыл глаза, поморщился от боли.
— Мне показалось, Андраэль, или вы и правда меня поцеловали? — спросил он, пытаясь улыбнуться.
— Вам показалось, Леро. Вы были без сознания.
— А что случилось?
— Да ничего особенного, — Яна раздраженно дернула хвостом. — Вы зацепились крылом за дерево и упали. И напоролись на сук. Хорошо хоть не насквозь. Пришлось вас тащить, не бросать же было в лесу.
— Крайне вам признателен. Надеюсь, дальше смогу и сам.
— Правда? — хмыкнула Яна. — Ну попробуйте.
Леро шевельнул левой рукой и не смог сдержать стон.
— Вы можете оставить меня здесь и слетать за помощью, — процедил он сквозь зубы.
— Или вы заберетесь мне на спину и будете держаться за шею. Хотя бы одной правой.
После нескольких неудачных попыток принц наконец смог вскарабкаться Яне на спину и ухватиться за ее шею. Она подумала, что предпочла бы почувствовать тяжесть мужского тела на себе совсем в другой ситуации, но, видимо, судьбе было угодно над ней насмехаться. Последний отрезок пути до Элейны показался ей бесконечным.
Наконец впереди показались дворцовые башни.
— Вы второй раз спасаете мне жизнь, сестра, — сказал Леро, проведя рукой по ее шее.
— Значит, мы с вами в расчете. Держитесь крепче.
Яна опустилась на вымощенную плиткой дорожку у парадного входа, усадила принца на ступени крыльца и, вернув себе человеческое обличье, поспешила за помощью.
Всю ночь она просидела у его постели. Рана воспалилась, у Леро начался жар. Нор Юлис то и дело менял повязки, пропитанные целебной мазью, давал ему пить отвар трав. Яна протирала влажной тканью его лоб, держала за руку. К утру она задремала, сидя на стуле, и проснулась, когда Айта коснулась ее плеча.
— Ему лучше, Андраэль. Он спит. Вам бы тоже не мешало отдохнуть.
Яна встала, наклонилась, осторожно поцеловала Леро и вышла.
— Он совсем не похож на Гиора, — помогая ей раздеться, заметила Айта, которая видела и знала все на свете.
— В том-то и дело, — вздохнула Яна, забираясь под одеяло и засыпая прежде, чем голова коснулась подушки.
Принц поправлялся медленно. Нор Юлис запретил ему вставать с постели без крайней необходимости. Яна проводила с ним целые дни, почти не отлучаясь. Даже ради заседаний верховного совета она отказалась покидать мужа, и поэтому совет пришлось проводить в спальне Леро — чтобы и он смог принять в нем участие.
Однажды вечером, когда принц уже спал, Айта принесла в спальню Яны платье, в котором та была на прогулке.
— Андраэль, что делать с этим? — она показала скрученный и завязанный узлом подол.
Яна взяла платье и жестом попросила Айту удалиться. Вытряхнула на ночной столик отрубленные лапы рыболовов и задумалась так глубоко, что не услышала шаги за спиной.
— Двадцать. Десять рыболовов — неплохо, сестра.
Вздрогнув, Яна обернулась.
Леро стоял на пороге ванной. На нем был только дестас и короткая рубашка без рукавов.
— Зачем вы встали? — спросила она.
— Проснулся. Что тогда случилось, Андраэль? Мой кинжал в засохшей крови. Последнее, что я помню, — как вы чуть не врезались в дерево на склоне холма.
— Вы подтолкнули меня вверх, зацепились крылом и упали. В склоне были пещеры, там гнездились рыболовы.
— Как вам удалось справиться сразу с десятком? — Леро подошел к ней, коснулся глубокой царапины от когтей на ее плече.
— Их была целая стая, — не глядя на него, ответила Яна. — Я убила трех или четырех. А потом… не знаю, вспомнила ожерелье своей бабушки. И ваши слова о том, что у родившихся в лунные сутки обычно есть какие-то особые способности. Я смотрела им в глаза, и они как будто засыпали на лету. Я легко могла их убить. Остальные испугались и улетели. Может, бабушка тоже родилась в лунные сутки и тоже могла управлять рыболовами.
— Может быть, — задумчиво сказал он. — Благодарю вас еще раз, сестра.
Леро взял ее руку, сплел ее пальцы со своими, сжал крепко. Потом коснулся губами тыльной стороны ладони и добавил:
— Как жаль, что только сестра.
— Не только сестра… — прошептала Яна, когда он вышел.
37.
Если раньше Яна и Леро проводили вместе много времени, теперь наоборот старались как можно реже оставаться наедине. Когда принц поправился, их вечерние прогулки так и не возобновились, как и ужины вдвоем. Вскоре он отправился проверить, как идет перепись, затем проконтролировать наместников. Яна страшно скучала, но понимала, что так лучше.
Как только она перестала притворяться перед собой, образ Гиора в памяти моментально свернулся трубочкой и отправился в дальний уголок архива. Не то чтобы Яна стыдилась этих воспоминаний, скорее, больше в них не нуждалась. Да, были чувства — и прошли. Сильные, но короткие, как летний дождь. Желание, страсть — может быть. Но любовь? Вряд ли. То, что она испытывала к Гиору, — да и он к ней! — не стоило его смерти.
Впрочем, чем больше Яна думала обо всем, тем больше ее угнетала бессмысленность происходящего в мире Света. Ну никак не могла она понять необходимость смерти любящего мужчины. Механизм регулирования популяции? Это не имело смысла, ведь число нэрвени, в особенности мужчин, медленно, но верно сокращалось. Рано или поздно они должны были исчезнуть полностью — как исчезли нэри. И тогда мир будет принадлежать вени и ройенси. Впрочем, если все то, о чем рассказал жрец, правда, нэрвени просто переселятся в мир Покоя. И превратятся в вени и нэри.
Однажды дождливым днем, когда стало совсем тоскливо, Яна не выдержала и пошла в храм Лиэдваля. Эйр Таннум в своем тяжелом золотом облачении был совсем не похож на того усталого добродушного нэрвена, с которым она беседовала. Он подвел ее к статуе Лиэдваля и попросил для нее милости и благоволения. И Яна, которая всегда скептически относилась к этой странной религии, вдруг почувствовала волнение, как будто обращалась к силам настолько древним и могущественным, что и представить себе невозможно.
Эйр Таннум привел ее в небольшую комнату в задней части храма и усадил на мягкую скамью.
— Чем я могу служить вам, королева? — спросил он, почтительно склонив голову.
— Эйр Таннум, чем больше я думаю о мире Покоя и о том, что нэрвени умирают, дав жизнь своим детям, тем меньше понимаю, какой в этом смысл.
— Вы думаете об этом потому, что это стало для вас важным? — жрец внимательно посмотрел на нее и уточнил: — Более важным, чем раньше?
— Да, — смутилась Яна.
— Посмотрите на это иначе. Под другим углом. Может ли быть для любящих большее счастье, чем без остатка отдать себя друг другу и обрести продолжение в ребенке? Даже если за это придется заплатить жизнью. Короткое счастье — более острое и яркое, чем то, которое растянуто во времени. Оно не успеет потускнеть, обветшать, стать привычкой. Те, кто с открытыми глазами сделали шаг навстречу друг другу, зная, чем заплатят за это, не разлюбят, не изменят.
— Может, вы и правы, — вздохнула Яна. — Но как же это больно! Если бы знать точно, что мы встретимся в мире Покоя…
— Если бы мы знали точно, мир Света был бы еще более бессмысленным, чем сейчас. Вы забываете, королева, что он болен. Он поврежден в результате катастрофы. И существование нэрвени — тоже своего рода болезнь.
— Вот поэтому я никому ничего не скажу. О том, что узнала от вас, эйр Таннум. Даже принцу. Я люблю его. И, боюсь, он тоже любит меня.
— Вы боитесь этого? — приподняв брови, переспросил жрец.
— Да, боюсь. И не хочу давать ему, возможно, ложную надежду, чтобы это не повлияло на его решение. Оно должно быть полностью свободным.
— Вы не дали мне договорить, королева, — он замолчал, словно пытаясь сообразить, как лучше выразиться. — Я не зря сказал, что мир Света был поврежден, и существование нэрвени — это болезнь. На самом деле каждая нэрвено сама по себе так же бесплодна, как это было с нэро. Да, она может забеременеть в любой момент, если ее супруг готов к этому. Но это возможно лишь благодаря айдис, которую он ей отдает. Если бы не те, кого вы считаете безумцами, нас бы давно уже не существовало.
— Знаете, мне иногда кажется, что так было бы лучше, — грустно улыбнулась Яна, наматывая на палец конец пояса от платья. — Нэрвени настолько равнодушны и эгоистичны…
— Нет, королева. Мы с вами уже говорили об этом в прошлый раз. Они такие, какие есть. В ком-то больше от вени, в ком-то от нэри. Хотя в чем-то вы правы. Чем дальше, тем меньше тех, кто осмеливается любить и рожать детей. Особенно в последнее тысячелетие. После рождения эйра Гиора прошло сто лет, пока на свет не появился принц Леро. И еще двести — до вашего рождения, королева. Возможно, ваш с принцем ребенок будет вообще последним.
Яну словно кипятком окатило. От разлившегося по телу жара стало трудно дышать.
— Если это вообще случится, — пробормотала она, глядя себе под ноги.
— На все воля Лиэдваля, — улыбнулся жрец.
Ночью она лежала в постели, уткнувшись носом в подушку, а Айта мягко массировала ее напряженную спину и шею.
— О чем вы задумались, Андраэль? — спросила она.
— Я люблю его, Айта, — вздохнула Яна. — Леро.
— Я знаю.
— И вас это не огорчает? — она перевернулась и посмотрела на служанку, которая сидела на постели, поджав ноги, окутанная покрывалом распущенных медно-рыжих волос.
— Почему это должно меня огорчать? Я никогда не думала, что вы сможете полюбить меня. Для вас женская любовь — лишь средство отвлечься от любви к мужчине. Неважно, к кому именно. Но пока я вам нужна, я буду с вами.
Как ни старалась Яна сдержать слезы, ей это не удалось. Она понимала, что от нее не зависит ничего, что решать их общую судьбу будет Леро, но не знала, чего боится больше. Жить с ним рядом тысячи лет как брат и сестра — или полностью отдаться своим чувствам и через три года попрощаться, возможно, навсегда.
Как решились на это ее родители? Родители Леро, Айты? Да все, кто дал жизнь своим детям? Испытывали ли они такие же мучения — или пошли навстречу друг другу, не раздумывая?
Вспомнив о своих родителях, Яна вдруг поняла, что среди загадок, связанных с их исчезновением, есть еще одна, о которой она раньше задумывалась. Хотя бы уже потому, что кое о чем не знала.
— Айта, вы хорошо помните, что было, когда я родилась?
— Да, Андраэль.
— Ведь это были лунные сутки, так?
— Да, — кивнула Айта. — Самое начало. Я помню, как эйро Линар вышла из спальни вашей матери и сказала: «Она родилась, когда на небо поднялась блуждающая луна».
— А когда пропала моя мать?
— Трудно сказать. Вы же знаете, беременная нэрвено не может превращаться в дракона, но рожает в драконьем обличье. И еще половину суток остается нэро. Значит, все это время она оставалась в спальне, потому что не могла выйти в дверь или вылететь в окно. Скорее всего, это произошло ночью, ближе к середине лунных суток, когда за ней никто не наблюдал. Она могла выйти из дворца незамеченной, превратиться в дракона и улететь.
— Ладно, — Яна села, откинувшись на подушки, и машинально начала заплетать косу. — А когда исчезла я?
Айта наморщила лоб, припоминая.
— Я могу ошибаться, но, кажется, сначала обнаружили, что королевы нет в спальне. Да, точно, потому что эйро Линар после этого привела вам кормилицу. Значит, вы пропали ближе к вечеру.
— То есть лунные сутки уже подходили к концу? Каким образом принц мог успеть отнести меня в Глохерт, оставить в мире Тени и вернуться?
— Почему в Глохерт? — удивилась Айта. — Он воспользовался каналом в подземелье дворца.
— Ну, конечно, как я могла забыть! — воскликнула Яна. — Наверняка он не летал в Глохерт или еще куда-нибудь, чтобы подглядывать за мной.
Айта тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью.
— Может, Андраэль, он влюбился в вас еще тогда? И до сих пор старательно это скрывал?
— До сих пор? То есть, вы хотите сказать, что опять все королевство в курсе?
— Разумеется. Наверно, вы сами еще не поняли, а все уже знали. И теперь ждут, объявите ли вы, что не можете превращаться в нэро.
— Вот как тут узнают о беременности, — хмыкнула Яна. — Драконий бог, да этого, может, и не будет никогда.
— Это с Гиором точно не было бы. А с принцем… Не знаю… Жаль его, конечно, но любовь того стоит. Когда это действительно любовь. А почему вы вообще спросили о том, что произошло, когда вы родились?
— Да потому что странно все это, Айта. Как моя мать могла бросить меня через сутки после рождения? И еще. Откуда стало известно, что она покончила с собой там, где погиб мой отец? Он ведь должен был умереть после моего рождения, так? Но его зачем-то понесло туда, где нэрвени щекочут себе нервы, бросаясь со скалы в море. Рисковать оставшимися месяцами жизни? Тут что-то явно не так.
— Вы правы, Андраэль, — согласилась Айта. — А с принцем вы об этом не разговаривали?
— Разговаривала, но он ничего не знает. Откуда?
— Я точно не уверена, но…
— Ну говорите уже, Айта! — нетерпеливо потребовала Яна. — Что вы мнетесь?
— О том, что ваша мать покончила с собой на той скале, сказал нор Барвен. То есть я сама не слышала. Но об этом, кажется, говорила эйро Линар. Нор Барвен был особо приближен к королеве и эйру Лойену, они доверяли ему больше всех.
38.
Может, бороду ему подпалить, подумала Яна. Интересно, есть хоть один секрет, в котором гном, раздери его гарусы, не замешан? По-хорошему, допрашивать его сподручнее было бы вместе с Леро, но, во-первых, она не хотела ждать его возвращения, а во-вторых, что-то подсказывало: лучше как-нибудь одной.
Утром Яна вышла в трапезную к завтраку, чего не делала уже очень давно. Придворные в замешательстве подскочили при ее появлении, побросав вилки-ложки. Кивнув им рассеянно, она села и покосилась на пустое место принца рядом. Нор Барвен сидел за вторым столом, не чуя грозы, и увлеченно расправлялся с содержимым своей тарелки.
Ну погоди, старый интриган, я тебя прижму к стенке.
Все уже закончили трапезу, а Яна все сидела за столом, и придворные не знали, что делать. Им было позволено спокойно доедать, если она выходила раньше, но что делать в обратной ситуации, никто не знал. Не выходить же из-за стола раньше королевы!
Наконец Яна встала.
— Нор Барвен, — произнесла она ледяным тоном. — Жду вас у себя. Сейчас же.
Глаза гнома сделались огромными, как у совы или даже как у рыболова. Он заметно побледнел. Впрочем, особо разглядывать его Яна не собиралась, вышла и отправилась в свои покои. Села в кресло у окна, перебирая когти на новом ожерелье, как четки. Носить его, разумеется, было невозможно, слишком царапалось, даже после того, как кончики когтей подпилили.
Минут через пять в дверь постучали.
— Садитесь, нор Барвен, — Яна кивком указала на кресло. — И учтите, если я сейчас услышу «не знаю», хоть на один вопрос, вы об этом крупно пожалеете.
На самом деле она не представляла, что можно сделать с гномом, но надеялась, что он об этом не догадывается.
— Я слушаю вас, королева, — осторожно, как всегда, ответил Барвен.
— Вы были приближенным моих родителей. Особо приближенным. Да или нет?
— Да.
— Вы объявили, что моя мать покончила с собой на том самом месте, где погиб мой отец. Да или нет?
— Д-да, — с легкой запинкой подтвердил гном.
— Это была правда? Да или нет?
— Королева…
— Да или нет? — она смотрела на него в упор, как на рыболова в лесу, прямо в глаза.
— Нет.
— Замечательно, — прищурившись по-кошачьи, кивнула Яна. — Вот видите, ничего страшного нет в том, чтобы говорить правду. Главное — начать. Моя мать не покончила с собой?
— Нет.
— Ее убили?
— Нет. Но больше я вам ничего не скажу, королева. Делайте со мной что хотите.
Барвен встал перед ней, набычившись, и весь его вид говорил: хоть на клочки порвите, но я буду молчать.
— Почему? — вскинула брови Яна.
— Я поклялся.
— Кому?
— Королеве. Вашей матери.
— Значит, она жива. Ее не убили, она не покончила с собой — значит, жива. Либо здесь, либо в мире Покоя.
Барвен едва заметно вздрогнул, и Яна поняла, что попала в точку: гном знает. Ну разумеется, раз знала ее мать, а он был ее доверенным лицом, конечно, ему известно о мире Покоя.
— А мой отец? — продолжила она допрос, но Барвен молчал, как партизан.
— Подозреваю, что мой отец тоже жив и что они сейчас вместе. Возможно, его мать, эйро Итана, знала секрет — как обмануть природу нэрвени. Ведь она и ее муж исчезли точно так же, после рождения отца. Они могли как-то передать его отцу, а он — моей матери. Ожерелье из когтей рыболова? Оно было в шкатулке вместе с моим треймиром. Оно как-то связано с этой тайной?
Гном продолжал молчать, и Яна, с трудом сдерживая ярость, так сжала ожерелье в ладони, что когти впились в кожу до крови.
— Хорошо, — она встала, швырнула его на стол и отошла к окну. — Давайте иначе. Есть ли какое-то условие, при котором вы можете открыть мне этот секрет?
— Да, — поколебавшись, ответил Барвен. — Но какое именно, я вам не скажу. Поверьте, королева, это для вашей же пользы. Если оно будет выполнено, я все вам расскажу. Если нет — эта тайна вам не нужна и только навредит.
— Но должна же я знать, что именно должно быть выполнено! — Яна чуть не сорвалась на крик.
— Нет, королева. Это не зависит от вас. Вы можете, конечно, сделать со мной все, что захотите. Например, пытать. Я старый и, наверно, во время пыток умру. И тогда вы точно ничего никогда не узнаете.
Кажется, старый засранец меня шантажирует, восхитилась Яна его нахальством.
— Да, нор Барвен, вы старый. Вы можете и без пыток умереть, так и не узнав, выполнено ли ваше сакральное условие или нет. Что тогда?
— Мои сыновья. Они тоже знают.
— Замечательно, — Яна даже в ладоши хлопнула. — А если я буду пытать их?
— Ройенси умрут, но не нарушат клятвы, — высокопарно заявил Барвен.
— Уйдите с глаз моих! — процедила она сквозь зубы.
— Совсем? — уточнил гном.
— Сейчас — точно.
Когда Барвен вышел, Яна принялась бродить по комнате взад-вперед, как разъяренная пантера в клетке. Итак, что известно точно? То, насчет чего гном все-таки раскололся. Что мать не покончила с собой и что ее не убили. Негусто. Ни одно из остальных ее предположений он не отверг, но и не подтвердил. А из подтвержденного может быть только один логический вывод: королева Морана жива.
Хотя… может, и нет. Те, кто, по утверждению жреца, попадают в мир Покоя, тоже не умирают. Не превращаются в мертвые тела. Просто исчезают. Но это действительно может быть лишь одной из двух разновидностей смерти, без промежуточной стадии трупа, который точно так же растворяется в воздухе через сутки. И нет никакого мира Покоя.
Нет, не получается. Если мать не погибла и не покончила с собой — как она могла умереть? Ведь ей же не исполнилось двадцать тысяч лет.
Лунные сутки, лунные сутки… Возможно, все дело в этом.
Яна потерла виски, чувствуя себя бестолковой и беспомощной.
Хорошо, предположим, все это правда. Мать и отец живы. И их секрет гном откроет, если что-то такое произойдет. Что именно? Если этого «чего-то» не случится, знание может ей только навредить.
Единственное, что приходило Яне в голову, — любовь и беременность. Тогда она окажется в той же самой ситуации, что и мать. И бабушка Итана. И тайное знание ей поможет. Ей… и Леро. Поможет быть вместе — не три года, а столько, сколько вообще возможно. Но как это знание может навредить, если они получат его сейчас?
И вдруг Яна поняла и даже рассмеялась, настолько это показалось простым. Все сложное кажется простым, когда поймешь.
Не зря же Линар когда-то сказала, что у нэрвени не бывает нежеланных беременностей. Дети рождаются только по очень большой любви. А что еще может быть большим доказательством любви, чем желание обладать любимым человеком, зная, что это означает скорую смерть? И желание отдать свою жизнь ребенку?
Если бы она вдруг узнала этот секретный способ обмануть систему раньше, разве не рассказала бы об этом Гиору? И чем бы все это кончилось? Тем, что она оказалась бы рядом с человеком, которому, скорее всего, быстро бы наскучила. Как и он ей. Когда ушла бы острота желаний и не осталось ничего, что связывало бы их.
Выходит, ей остается только ждать. Если вдруг Леро осмелится сделать шаг навстречу, тогда… может быть… Но она должна молчать, чтобы никак, ничем не подтолкнуть его. Это должно быть только его решение. Не поэтому ли она промолчала о мире Покоя, узнав о нем от жреца?
Но что, если все это выдумки? И мир Покоя, и секрет ее матери?
Яна нажала кнопку звонка, вызывая Айту.
— Составьте мне компанию, — попросила она служанку. — Я хочу полетать.
— Гроза собирается, Андраэль, — нахмурилась Айта. — Это может быть опасно.
— Мы недолго. И недалеко.
Выйдя из дворца, они превратились в драконов. Яна вспомнила, как они с Айтой резвились в воздухе, узнав о победе их войска над армией Леро. Их золотисто-лиловый и серебристо-сиреневый силуэты сияли в последних лучах солнца, которое почти уже закрыли грозовые тучи, похожие на гору черничного мороженого. В неподвижном воздухе разливалась тревога и томительное напряжение.
— Смотрите, Андраэль, — Айта повернулась к северу. — Мне кажется, или кто-то летит?
Вглядевшись в громаду черно-лиловых туч, Яна увидела крохотную точку, которая быстро приближалась. Сверкнула молния, глухо прокатился рокот грома.
— Надо возвращаться, — забеспокоилась Айта.
— Возвращайтесь, — нетерпеливо дернула крылом Яна. — Я дождусь его.
— Вы думаете, это принц?
— Надеюсь.
Помешкав немного, Айта направилась к дворцу, а Яна полетела навстречу золотисто-сиреневому дракону.
— Приветствую, сестра! — сказал Леро, и она почувствовала, как бешено забилось сердце. — Стоило бы переждать грозу, но хотел побыстрее увидеть вас.
Молния ушла в землю совсем близко, и тут же ударил гром. Все вокруг словно встрепенулось, ветер пробежал по вершинам деревьев.
— Поторопимся! — крикнула Яна. — Догоняйте!
Они опустились у крыльца, когда с неба упали первые капли. Вернув себе человеческий облик, Яна хотела подняться по ступеням, но Леро поймал ее за руку и притянул к себе.
— Я так скучал, — прошептал он ей на ухо, обнимая все крепче и крепче.
— И я тоже…
С грохотом обрушился ливень, который они как будто и не заметили — настолько были поглощены друг другом. Поцелуй — бесконечный, затягивающий, как омут. Его губы — как глоток воды в пустыне. Его объятия — единственное надежное убежище.
Яна убрала с лица Леро мокрые пряди волос и вспомнила тот день, когда столкнула его в воду. Если бы кто-то сказал ей тогда, что она действительно станет его женой и через год будет сходить по нему с ума!
— Я люблю вас, Андраэль, — сказал он тихо. — Я так люблю вас!
39.
Кто-то тихо кашлянул за спиной. Яна повернулась с досадой, готовая немедленно превратиться в дракона и спалить в уголь того, кто осмелился им помешать.
На крыльце смущенно топтался дворцовый распорядитель эйр Рейно.
— Что вам угодно? — ледяным тоном поинтересовалась она, надеясь, что тот замерзнет в сосульку, свалится со ступеней и разлетится на миллион осколков.
— Прошу прощения, королева, — проблеял распорядитель. — Я не хотел вам мешать, но…
— Раздери вас гарусы, что вам надо? — рявкнула Яна, и Леро успокаивающе сжал ее руку.
— Я хотел узнать, какие будут распоряжения в связи с возвращением принца.
— Прошу прощения, эйр Рейно, — ей стало неловко за свою вспышку. — Передайте эйру Айеру, чтобы приготовил принцу чистую одежду. Мы выйдем к обеду.
Распорядитель исчез, как призрак.
— Вы замерзли? — Леро прижал ее к себе. — Пойдемте скорее. Вам надо принять горячий душ и одеться в сухое.
— Вам тоже.
— Вы первая!
Они поднялись в свои покои. Айта ждала ее в спальне, уже приготовив сухое платье. Когда Яна вошла, она встала, не решаясь задать вопрос.
— Все потом, — шепнула та, юркнув в ванную.
Под горячими струями воды ее бил ледяной озноб, но вряд ли от холода. Она закуталась в простыню, вышла и остановилась, прислушиваясь. Шаги Леро с другой стороны, звук закрывшейся двери, льющейся воды. Вот только одного не было. Щелчка замка на ее двери.
Яна повернулась к Айте с немым вопросом, и та поняла без слов. И так же молча покачала головой.
Это было… приглашение?
Она невольно сделала шаг к двери. А потом развернулась и едва ли не бегом бросилась к кровати. Легла и накрыла голову подушкой.
— Почему? — спросила Айта, сев рядом.
— Потому что это не мне решать. Он и так знает, что я хочу этого. Но не мне придется умереть через три года, едва увидев нашего ребенка. Поэтому либо он придет ко мне сам, либо… либо ничего вообще не будет.
— Лиэдваль, как все сложно, — вздохнула Айта, погладив Яну по спине. — Неужели все проходят через такие мучения? Мне кажется, я об этом совсем не думала, когда была влюблена. А может, это было не по-настоящему? Что-то вроде того, что вы испытывали к Гиору?
— Не знаю, Айта, — Яна отшвырнула подушку. — Я уже ничего не знаю. Что будет, то и будет.
До вечера они с Леро так больше и не остались наедине. После обеда он попросил созвать верховный совет.
— Я должен сообщить вам одну не слишком приятную вещь, — начал принц, когда все собрались и расселись по своим местам. — Как вы знаете, перепись еще не закончена, но некоторые выводы уже можно сделать. И самый главный вот какой. В Ниэвале нет ни одного нэрвена старше двадцати тысяч лет.
Члены совета загудели в недоумении.
— То есть как? — осторожно переспросил эйр Зоран. — А куда они делись?
— Хороший вопрос, — заметила Яна. — Но мне интереснее другое. Почему до сих пор никто этого не замечал? Сколько лет существует мир Света — и никто не заметил, что нэрвени потихоньку становится все меньше и меньше. Мало того, что они погибают, кончают жизнь самоубийством и умирают по вполне естественной причине, так еще и исчезают куда-то. Возможно, на самом деле они вовсе и не бессмертны, просто доживают до такого возраста и умирают без мертвых тел. Сразу растворяются в воздухе.
— Королева, у меня есть предположение, — встал нор Барвен, избегая встречаться с Яной взглядом. — Почему никто не замечал их исчезновения. Вы же знаете, что вместе живут только бездетные супруги, да и то не всегда. Любой нэрвен в любой момент может отправиться в любое место, никому ничего не говоря. И никто не узнает, что он исчез. А что их становится меньше… Да. Зато вени становится все больше и больше. А отличить одних от других можно только вблизи, чувствуя айдис или ее отсутствие. На первый взгляд, Ниэвала густо заселена, но вот кем — так сразу и не скажешь. Далеко не все эйри занимают важные государственные посты или владеют замками, чтобы вот так просто заметить их исчезновение.
— То есть понадобилась перепись, чтобы узнать об этом? — Яна скептически поморщилась.
— Да, королева. Выходит, что так.
— И до меня никому в голову не пришло ее провести?
— Никому. Видимо, в этом не было нужды.
Яна обвела взглядом членов совета, которые с вытянутыми лицами переваривали новость.
— Королева, — осторожно вступила эйро Магрит. — Мне кажется, сейчас всех больше волнует не то, почему этого никто не замечал, а то, что у нэрвени есть свой предел. Двадцать тысяч лет и вечность — есть разница.
— Расскажите это вени и ройенси, эйро Магрит, — усмехнулся нор Хармин. — Для нас сто лет — глубокая дряхлость, редко кто доживает до такого возраста. А двадцать тысяч лет — та же вечность.
— Мы не знаем, что происходит, — поддержал его нор Барвен. — Возможно, это и не смерть, а что-то совсем иное.
Уж ты-то точно знаешь, старый интриган, подумала Яна. И я знаю. Но мы никому не скажем, так?
— А теперь давайте подумаем, уважаемы члены совета, — сказала она вслух. — Стоит ли нам делать это достоянием гласности. В первую очередь я спрашиваю, разумеется, нэрвени, потому что это касается их непосредственно. И нас в совете большинство. Спросите себя, что вы почувствовали, услышав сообщение принца. И нужно ли вам было это знание.
— Вы правы, королева, — поддержал ее нор Барвен. — Это дело нэрвени, и мы четверо подчинимся вашему решению.
Он посмотрел на нора Хармина и двоих вени, которые согласно кивнули.
Нэрвени поочередно ответили, и ответы их были одинаковы.
Нет, новость их нисколько не обрадовала. Они предпочли бы уверенность в том, что бессмертны, даже если это и не так.
Яна и Леро переглянулись, словно говоря друг другу: разве кто-то ожидал иного?
— Как вы все знаете, я выросла в мире Тени. Там люди знают, что они смертны, но живут так, как будто не умрут никогда. Даже безнадежно больные надеются, что удастся как-то обмануть смерть.
— В мире Света вени живут так же, королева, — сказал нор Лаут. — Хотя знание о смерти придает жизни смысл и остроту. Но мы другие. К тому же знаем о смерти с детства. Узнать о ней вот так… Я бы тоже не хотел.
— Значит, так и решим. Сведения о переписи будут закрытыми, и доступа к ним не получит никто, кроме членов верховного совета. То, что мы сейчас с вами обсуждали, является государственной тайной, разглашение которой приравнивается к государственной измене.
Принц продолжил рассказывать о своем посещении наместников, об обстановке в областях, но Яна слушала рассеянно, в пол-уха. Она пыталась вспомнить, что сама испытала, когда узнала, что драконы, возможно, вовсе не бессмертны. И понимала, что сравнивать нельзя. Потому что двадцать один год была уверена, что проживет свою жизнь так же, как и другие люди. Что эта жизнь может быть совсем короткой или длинной, но у нее есть предел. Нор Лаут был прав. Вырасти со знанием о смерти и узнать о ней в зрелом возрасте — слишком разные вещи. Яна еще не успела свыкнуться со знанием о бессмертии, как оказалось, что это неправда. Или не совсем правда.
Мир Покоя — что это? На самом деле другой мир, такой же реальный, как и мир Света? Или всего лишь мечты о загробной жизни, не имеющие под собой ни малейшего основания?
После заседания совета Леро отправился разбираться со своими рабочими делами, которых за время отсутствия скопилось немало. Яна вышла в сад, еще не просохший после грозы. Остро и пряно пахло мокрой травой, цветами, которые отдавали солнцу насыщенный влажный аромат. У нее закружилась голова.
Все будет сегодня. Если будет — то сегодня.
Яна не знала, почему так уверена в этом, но нисколько не сомневалась.
Она прошла через сад к храму, и эйр Таннум не удивился, увидев ее снова. Взял ее за руку и подвел к статуе.
— Вы можете не верить в Лиэдваля — золотого дракона, королева. Но существуют силы, которые управляют вселенной. Если обратиться к ним, они услышат.
Жрец ушел, и Яна осталась одна в полумраке храме. Золотой дракон ловил отблески заходящего солнца, и ей вдруг показалось, что те самые высшие силы словно задают ей вопрос: чего ты хочешь?
Ее ответ был без слов — только чувство. Но в него она вложила всю себя, без остатка. Это был как перекресток, развилка двух дорог. Останется ли ее жизнь прежней или изменится так круто, как только можно себе вообразить? Хотя… прежней она все равно уже не будет.
Когда последний луч солнца погас на золотой чешуе Лиэдваля, Яна вышла из храма и медленно направилась к дворцу, где колокол созывал двор к ужину.
40.
Леро стоял на крыльце, прислонившись к колонне, и смотрел куда-то вдаль. То ли ждал ее, то ли размышлял о чем-то очень важном.
— Я волновался, куда вы пропали, — сказал он, когда Яна подошла ближе.
— Была в храме.
— Вы внезапно стали религиозной, Андраэль? — в его голосе звучала обычная насмешка, но лицо было серьезным.
— Нет. В золотого дракона я не верю. Наверно, в него даже жрецы не верят. Но что-то ведь управляет вселенной.
— Возможно… — кивнул Леро.
— Вот я и разговаривала с этими силами. Пыталась.
— Надеюсь, они вас услышали. Пойдем в трапезную?
— Идите, я не хочу есть, — отказалась Яна.
— Я тоже. Может… на прогулку? Мы давно не летали.
— Навестить рыболовов? Давайте просто пройдемся по саду.
Леро спустился, взял ее за руку. Он его пальцев по всему телу разлилось мягкое тепло, в котором прятались тонкие иголочки озноба. Подобные ощущения Яне были хорошо знакомы, но… теперь все было иначе. Это желание было совсем другим. Не менее сильным, но с иными оттенками, которые ей не удалось бы описать при всем желании. И дело было не только в том, что она хотела Гиора, ни о чем не подозревая. Просто сейчас Яна отчетливо понимала разницу между своими чувствами к Леро и тем, что принимала за любовь раньше.
— Такой длинный день, — сказал принц. — Столько всего уже произошло, а он никак не может закончиться.
— А зачем ждать, чтобы он закончился? — спросила Яна.
Луна выбралась из-за деревьев. Влажно поблескивал непросохший гравий дорожек, сочно хрустел под ногами. Кузнечики и лягушки настраивали инструменты перед обычным концертом. На черных бархатных лапах подкрадывалась ночь.
— Потому что это как прыгнуть в ледяную воду, Андраэль, — Леро убрал волосы с ее лица. — Знаешь, что сделаешь — и набираешься смелости.
— Вы уверены?
— Да, — он посмотрел ей в глаза, ясно и твердо.
Обвив его шею руками, Яна потянулась к нему. Их губы встретились в поцелуе, который становился все более жгучим, жарким. Самым кончиком языка Леро обводил ее губы, словно рисовал их тонкой кисточкой, щекотно касался уголков, находил ее язык в дразнящей ласке. Оторвавшись на секунду, он снова возвращался, не в силах остановиться.
Все вокруг плыло, и Яне показалось, что она под водой. Только шум крови в ушах, только сбившееся дыхание, только бешено скачущее сердце. И дрожь нетерпения, которая становилась все сильнее. Легко оттолкнув Леро, она превратилась в дракона и взмыла в темное небо, сияя зеленым золотом ярче лунного света. Золотисто-сиреневая тень догнала ее, и показалось, что гроза бушевала над Элейной тысячу лет назад. Леро был прав: этот день тянулся бесконечно.
Они поднимались все выше, то соприкасаясь телами и сплетая на мгновение крылья, то разлетаясь в разные стороны. Это было похоже на странный танец, в котором каждый то догонял, то ускользал. Напряжение все нарастало. Поднявшись так высоко, что дворец превратился в темную горошину, Яна сложила крылья и лиловой молнией ринулась вниз. Замедлив падение над самыми крышами, она опустилась на крыльцо, вернула себе человеческий облик — словно стряхнула драконье обличье — и быстром шагом, задыхаясь, пошла через пустой темный холл к лестнице.
В отдалении играла музыка, раздавались голоса — в трапезной еще не закончился ужин. Яна поднималась по лестнице и слышала сзади быстрые шаги. Леро шел за ней, не отставал, но и не пытался догнать — как будто любовался ею сзади.
— Почему не драконами? — шепотом спросила она, когда они вошли в ее покои.
— Я хочу вас такой, Андраэль, какой полюбил. Когда вы еще ни разу не становились драконом.
— Значит?..
— Да, я полюбил вас еще тогда, когда наблюдал за вами в мире Тени. Просто ждал, когда и вы полюбите меня.
На это Яне нечего было ответить, и она молча поцеловала его.
Леро нащупал застежку платья на ее спине, один за другим освободил крючки из петель.
— Надо же, на вас то самое, цветов Элейенхалл, — усмехнулся он, спустив платье с ее плеч. — Вы ведь знали, что так будет, да?
— Я надеялась, Леро.
Наклонившись, он целовал ее грудь, прикрытую лиловым кружевом, а Яна пыталась справиться с пряжкой его пояса, но пальцы дрожали, не слушались. И снова ей показалось, что время остановилось, что все происходит томительно медленно. Леро снял с нее платье, потом чулки, покрывая быстрыми поцелуями ее ноги. Словно сам собой соскользнул лифчик, выпустив грудь на свободу. Еще мгновение, и Яна стояла перед Леро в том самом виде, в котором заявилась ночью после свадьбы.
— Помните, я пришла к вам — вот так? — спросила она, потянув вверх его тунику. — Вы ведь тогда хотели меня, правда? Это не было — как вы сказали? Случайной мужской реакцией?
— Да, Андраэль. Только вот вы меня тогда не хотели. Или хотели, но не меня. Но сейчас это уже неважно.
Леро быстро освободился от оставшейся одежды, стянул с кровати покрывало и сел на край.
— Мне кажется, должно произойти что-то… необычное, — сказала Яна, подойдя к нему и положив руки на плечи.
— Так и будет. Необыкновенное. Прекрасное.
— Да. Но я не о том. Вы ничего не чувствуете?
— Только то, что я уже больше не могу ждать. Моя любимая…
Он подвинулся, и Яна легла рядом с ним, отдав себя его ласкам. Ей показалось, что воздух вокруг них сгустился и сияет тысячами золотых искр. Ее кожу покалывало, как будто рядом лопались пузырьки ледяной газировки, и это было по-настоящему волшебное ощущение, не похожее ни на что испытанное раньше.
Хотя у Леро, как и у нее, не было никакого опыта, его прикосновения и поцелуи отзывались в ней чарующим эхом, возбуждая все сильнее и сильнее. Словно какое-то глубинное чутье подсказывало ему, что будет для нее приятнее всего. Его руки скользили по ее телу то легко и нежно, то тяжело и властно, губы и язык находили самые чувствительные места, которые с готовностью отзывались на ласки. Золотое сияние становилось все ярче, окутывая их сверкающим пологом.
Яна ждала боли, которую надо будет перетерпеть, но этого не случилось. Когда Леро вошел в нее, мягко и осторожно, она почувствовала внутри горячую тяжесть, от которой разливались томительно сладкие волны. Они захлестывали ее с головой, и Яна не могла удержаться от стонов. Золотой полог вдруг свернулся в спираль, которая медленно вращалась над ними, слегка покачиваясь.
Каждым движением они словно перетекали друг в друга, становясь единым существом с общей кровью, с одним общим сердцем и дыханием. Яна знала, что не может отдать себя ему полностью, без остатка, но надеялась, что ее страсть и нежность хотя бы отчасти заменят то, что она могла только получить.
Когда на самом пике наслаждения, общем для них обоих, мир сжался и разлетелся ослепительной вспышкой, вместе с ним вспыхнула и золотая спираль, которая со звоном осыпалась на Яну лавиной искр. Покалывание тонких иголочек стало почти нестерпимым, как будто закипела кровь. А потом все исчезло.
— Я ничего этого не видел, — сказал Леро, когда позже Яна рассказала ему о золотой спирали. Они лежали, крепко обнявшись, пытаясь прийти в себя. — Наверно, это и была айдис. Но я никогда не слышал, чтобы кто-то испытывал нечто похожее. Может, как раз это и есть ваш дар от блуждающей луны, а не укрощение рыболовов.
От мысли об айдис Яне стало не по себе, и она, неожиданно для себя, всхлипнула. Пошел обратный отсчет…
— Милая моя, не надо, — Леро нежно коснулся ее губ. — Запомните, я ни о чем не жалею. И никогда не пожалею. И буду благодарен вам за каждую секунду этих трех лет. А потом вам будет напоминать обо мне наш ребенок. И я надеюсь, вам удастся воспитать его таким же, как и вы. Сильным. Храбрым, как лев. Искренним в своих чувствах. Вы не забудете о нем, когда он заберет свой треймир и заживет своей жизнью. И он не забудет вас.
Она задумалась, может ли она теперь рассказать ему обо всем. О том, что узнала от жреца. И о том, что удалось вытряхнуть из гнома. Леро принял решение, и это уже ни на что не повлияет. Но что, если надежда окажется ложной?
Яна встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Все это завтра. Она подумает об этом, но только не сейчас.
— У нас так мало времени, — сказала она, обнимая Леро. — День был бесконечный, а ночь пытается наверстать. Кажется, она уже совсем скоро кончится.
— Тогда не стоит его терять зря. Время. Правда?
41.
— Вы не говорили мне об этом раньше, чтобы не давать каких-то ложных надежд? — усмехнулся Леро, когда на следующий день Яна рассказала ему обо всем, что узнала от жреца и от нора Барвена.
— Да, — призналась она.
— Спасибо, конечно, но в этом не было никакого смысла. Для меня все было решено давным-давно.
— Я об этом не знала.
— Разумеется. Хотя могли и догадаться.
Яна встала из-за стола, на котором был накрыт поздний завтрак, обошла его, обняла Леро за плечи, поцеловала в шею за ухом.
— Может, я и догадывалась. Но мне нужно было время, чтобы понять. И то, что я люблю вас, — тоже.
— Мир Покоя… — задумчиво повторил Леро, поймав ее руку и коснувшись губами кончиков пальцев. — Согласитесь, это действительно звучит как обозначение смерти. Мира, куда попадают умершие. Покой — отдых от жизни. Видимо, все упирается в отсутствие мертвых тел. Любопытно, что эйр Таннум намекнул на бабочку.
— Я тоже думала об этом, — кивнула Яна. — Двадцать тысяч лет — зрелая особь, которая исчезает в этом мире без остатка, сразу. А в другом — если все это правда, конечно! — появляется уже новая. Вен или нэр.
— А умершая раньше — незрелая. Поэтому тело подтягивается только через сутки. Но вот что интересно, Андраэль, — Леро повернулся к ней. — Если особь незрелая, как происходит превращение? Цикл-то нарушен.
— Мы все равно ничего не узнаем, — с досадой поморщилась Яна. — Сколько ни гадай.
— Возможно, я узнаю об этом совсем скоро, — Леро потянул ее за руку и усадил к себе на колени.
— Пожалуйста, не надо об этом, — попросила Яна. — Я понимаю, это случится независимо от того, будем ли мы вспоминать или нет. Но… не надо.
— Хорошо, — он оттянул вырез ее платья, целуя ложбинку груди. — Жаль, что мы не можем провести эти три года в постели.
— По крайней мере, пару часов можем, — дразняще улыбнулась Яна, но в этот момент в дверь постучали.
— Леро, давайте удерем от всех куда-нибудь, — вздохнула она и встала. — Войдите!
— Королева, нор Барвен просит разрешения поговорить с вами, — стоя на пороге, сказала Айта.
— Пусть зайдет, — Яна со значением посмотрела на принца. — Скажите, Айта, может, где-то в стенах есть дырки? И кто-то подглядывает, что происходит в моей спальне?
— Если речь о том, королева, что вы с принцем провели ночь вместе, то все просто, — служанка с притворной скромностью опустила глаза. — Вы никогда еще не просили завтрак на двоих. В свою спальню. Примите мои поздравления.
Айта развернулась и вышла.
— Вам не кажется, что она ревнует? — с обычной насмешкой спросил Леро.
— Возможно. Хотя и утверждает, что нет. Главное — чтобы вы не ревновали.
— Вы с ума сошли, Андраэль?
— Наверно…
Яна хотела поцеловать его, но в этот момент дверь снова открылась и вошел гном.
— Доброе утро, королева, принц, — он поклонился с таким видом, как будто действительно ожидал, что ему сейчас подпалят бороду.
— Присаживайтесь, нор Барвен, — Яна кивнула на кресло. — Я так понимаю, мы выполнили ваше условие? То есть условие моей матери?
Гном медленно прикрыл веки в знак согласия.
— Я расскажу вам сейчас, королева. Чтобы у вас было время подумать.
— Опять подумать, — Леро закатил глаза к небу.
— Ожерелье из когтей рыболова. Не ваше, королева, вашей бабушки эйро Итаны.
— Я так и знала… — Яна покосилась на столик, где стояла шкатулка с ожерельем. — Давайте начнем сначала. Теперь вас не надо пытать, чтобы вы рассказали все. Так? Мои родители. Они живы? Или находятся в мире Покоя?
— Они живы. И находятся в мире Света.
— Что?! — Яна вскочила, уронив стул. — Они здесь?!
— Да. Они живут на маленьком острове в океане, далеко к северу. Не думаю, принц, что наши люди побывали там с переписью.
— А мои бабушка и дедушка? Тоже там?
— Их давно уже нет в живых. Возможно, они в мире Покоя — если он, конечно, существует.
— Я ничего не понимаю, — пробормотала Яна, безуспешно пытаясь взять себя в руки. Леро встал и обнял ее за плечи, пытаясь успокоить.
— Я пытаюсь объяснить, — обиженно буркнул гном.
— Хорошо, я умолкаю, — Яна подняла стул и села. — Слушаю вас.
— Я не знаю, как это тайное знание получила эйро Итана, но она, как и вы, родилась в лунные сутки. Ее считали колдуньей, хотя ей просто даны были необычные дары. Как и всем, родившимся в это время. В том числе и власть над рыболовами.
— Мне тоже, — кивнула Яна.
— Да, королева. Все знают, как вы спасли принца. Но это произошло не в лунные сутки, поэтому ваше ожерелье не имеет тайной силы. Свое она собрала именно тогда. Когда ожидала рождения эйра Лойена. Рыболов — колдовская птица. Жрецы утверждают, что он появился в мире Света во время катастрофы. И даже то, что он обитатель блуждающей луны.
— Нор Барвен, пожалуйста, не тяните. Я вас умоляю! — Яна готова была расплакаться от нетерпения, а гном, как назло, говорил о чем угодно, но не о том, что ее интересовало.
— Хорошо, королева. Я перейду сразу к самому главному. Принц отдал свою айдис вам, чтобы вы смогли родить вашего ребенка. Вы можете спасти его от смерти, если сразу после родов отдадите свою айдис ему.
— Но как?
— С помощью ожерелья. Я расскажу вам об этом позже. У вас будет всего двое суток, чтобы в драконьем обличье добраться до острова. Рыболовы укажут вам путь. После этого вы оба станете смертными вени и проживете обычную короткую жизнь. Возможно, никогда больше не увидев своего ребенка.
— А если мы останемся здесь?
— Оба умрете через двое суток. Я не знаю, что такого особенного в том острове, но жить вы сможете только там. Еще раз повторю, королева, у вас есть три года, чтобы все обдумать и принять решение. А сейчас я прошу разрешить мне удалиться. У вас будет еще множество вопросов, но прежде вам нужно принять новое знание. И новую возможность.
— Да, конечно, идите, — в полном смятении пробормотала Яна.
Когда дверь за гномом закрылась, она посмотрела на Леро широко раскрытыми глазами.
— Не смотрите на меня, Андраэль, — покачал головой принц. — Вы дали мне возможность самому решить: жить долго или любить вас и умереть. И старались никак не повлиять на мое решение. Теперь выбор за вами. Двадцать тысяч лет или несколько десятков вместе. Оставив новорожденного ребенка. И не только. Вы и королевство оставите в новой смуте. Особенно если у нас родится сын.
Яна закрыла лицо руками.
— Ну почему, почему все так сложно? Я еще толком не успела почувствовать себя счастливой, хотя бы немного… В мире Тени есть такая игра, пинг-понг. Или настольный теннис. Большой стол пополам разделен сеткой, и двое перебрасывают туда-сюда шарик специальными лопатками. А мы с вами перебрасываем жизнь. Сначала вы спасли меня от смерти, когда я только родилась. Потом от рыболова. Я вас от казни. И еще от рыболовов. Сейчас вы отдали жизнь мне и нашему ребенку. И теперь я могу вернуть ее вам — ценой своей.
— Вы не обязаны, Андраэль. Вы ничем мне не обязаны.
— Я люблю вас! И не хочу жить без вас двадцать тысяч лет. Надеясь, что увижусь с вами в мире Покоя, которого, может быть, и нет.
— Несколько десятков лет вместе стоят больше, чем спокойствие в королевстве и воспитание нашего ребенка?
— Что бы вы сделали на моем месте?
— Это нечестно, — он посмотрел на нее тяжелым взглядом. — Я уже сделал свой выбор. Не заставляйте меня делать еще и ваш.
— Разве это не наше общее дело? — из глаз Яны градом покатились слезы.
Леро обнял ее и крепко прижал к себе.
— Наши чувства, наше будущее — да. Наш ребенок… Но ваша жизнь мне не принадлежит. Поэтому не требуйте от меня невозможного. Послушайте, моя любимая, никто не требует от вас что-то решать сейчас. Нор Барвен был прав, у нас впереди три года. Возможно, за это время решение придет само. А сейчас нам надо заняться обычными делами.
— Хорошо, — согласилась Яна, вытирая слезы. — Я давно не была у ученых. Возможно, они придумали что-то такое, что уже давно изобретено в мире Тени. Займусь с ними работой, чтобы не думать сейчас о нас.
— А я полечу, посмотрю, как строят западную дорогу. Увидимся вечером?
Они вышли из покоев, спустились по лестнице. Все, кто попадались навстречу, смотрели на них по-особенному. Разумеется, уже знали.
— Интересно, что они думают обо мне? — с обычной усмешкой спросил Леро, обнимая Яну за талию. — Что я дурак или что герой?
— Не все ли равно? — улыбнулась она. — Наверно, главное, что думаю я.
— А что думаете вы, Андраэль?
— Что вы мой любимый муж, — ответила Яна, приподнявшись на цыпочки, чтобы поцеловать его.
42.
— Да чтоб его гарусы сожрали! — в очередной раз пожелала гному Яна, положив голову Леро на грудь.
— За что на этот раз? — поинтересовался принц, лениво поглаживая ее бедро под простыней.
— За то, что он испортил нам медовый месяц.
— Испортил что?
— В мире Тени так называют время, когда новобрачные после свадьбы уезжают куда-нибудь вдвоем. Не обязательно на месяц. Но так, чтобы никто не мешал им проводить целые дни в постели.
— Насколько я помню, свадьба у нас была больше года назад. И никто нам не мешал. Мы могли валяться в постели сутками. По отдельности, конечно.
— Перестаньте, — рассердилась Яна. — Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.
— Разумеется. Просто мне нравится смотреть, как вы сердитесь. Андраэль, успокойтесь. У нас еще есть время. У вас есть время, чтобы принять решение.
Леро убрал руку из-под ее головы и сел, опираясь на подушки за спиной. Обиженно заворчав, Яна тоже подобралась повыше, обвив его шею руками.
— Если бы он рассказал нам обо всем через год… или через два, мы бы сейчас не думали о том, что делать. А занимались бы чем-нибудь более приятным.
Ее рука пробралась под простыню, словно намекая, чем именно можно было бы заняться. Леро намек понял, и Яна в одно мгновение оказалась лежащей навзничь, чувствуя на себе приятную тяжесть мужского тела. На какое-то время все проблемы отступили, оставив лишь наслаждение друг другом, которое с каждый разом становилось все более острым и сильным. Но, к сожалению, лишь на время.
Яна с удивлением поняла, что все больше теряет интерес к государственным делам. Если сразу после коронации она ухватилась за них с эйфорией неофита, который не сомневается в своей способности изменить мир к лучшему, то теперь ей стало ясно: все бессмысленно. Можно провести какие угодно реформы, но нэрвени останутся прежними. Может быть, жизнь станет чуточку комфортнее, но все это будет лишь внешним.
— Вы правы, дорогая, — соглашался с ней Леро. — Этот мир в итоге останется принадлежащим вени и ройенси. И чем быстрее нэрвени освободят его от себя, тем будет лучше для всех.
— Скорее случится еще какая-нибудь космическая катастрофа.
— Возможно, что и так.
Время неслось вскачь. Текло сквозь пальцы, как сухой песок. Нор Барвен рассказал им все, что знал, но это мало чем помогло. Какие-то моменты стали более ясными, только и всего. Например, зачем понадобилось инсценировать смерть эйра Лойена в результате несчастного случая.
— В королевстве было неспокойно, — объяснил гном. — Принц при поддержке эйра Гиора, с одной стороны, и эйр Нистур, с другой, ясно дали понять, что готовы к государственному перевороту. Если бы эйр Лойен умер после рождения дочери, а королева Морана покончила бы с собой, все должны были бы увидеть их мертвые тела. Но исчезновение заставило бы заподозрить их убийство, что неминуемо привело бы к войне.
— Можно подумать, этого и так не произошло, — хмыкнула Яна.
— Королева, никто не рассчитывал на такой ход событий.
— А могли бы, — покачал головой Леро. — Королева Морана подозревала меня, но почему-то думала, что эйр Нистур, оставшись регентом при принцессе, удовлетворится этими крохами власти.
— Да, королева, принц, королева Морана ошиблась, — вынужден был согласиться нор Барвен. — По нашему плану, все должны были думать, что эйр Лойен погиб на скале над морем, а она покончила с собой на том же месте. И поэтому их тела не нашли: там очень глубоко и сильное течение. На самом деле он жил в пещерах рыболовов в лесу.
— И они его не трогали? — изумилась Яна.
— Разумеется, нет, у него же было ожерелье. А когда королева должна уже была родить, я спрятал эйра Лойена в своем доме и отнес ожерелье ей.
— А откуда он узнал о силе ожерелья? — спросил Леро.
— Не знаю, принц. Видимо, от кого-то из слуг своей матери.
— Хорошо, а как ожерелье попало обратно во дворец, в шкатулку? Королева Морана пропала примерно через сутки после родов. А еще часов через восемь я унес принцессу в подземелье дворца. И оттуда в мир Тени. И шкатулку забрал. В ней был треймир и ожерелье.
— Я вернул его, принц. Эйр Лойен принес меня к скале на спине. Они с королевой совершили обряд. Королева отдала ему свою айдис и вызвала рыболовов. И вручила ожерелье мне. Я должен был вернуться во дворец и забрать шкатулку с треймиром. Треймир сохранить до вашего совершеннолетия, а ожерелье — до нужного момента. Чтобы добраться до Элейны верхом, мне понадобилось около шести часов. И когда я вошел в спальню королевы, услышал шаги — ваши, принц. Я бросил ожерелье в шкатулку и спрятался под кровать. Именно тогда вы забрали принцессу и… все остальное.
— То есть вы знали, что в мир Тени меня отнес принц и что шкатулка у него? — еще больше удивилась Яна.
— Да, королева.
— Я даже и не представляю, что сказать, — сказала Яна в полной растерянности. — Я даже не подумать не могла, что на свете могут быть такие интриганы.
Гном смущенно потупился.
— Я должен был исполнить клятву, которую дал вашей матери.
— Могли хотя бы дождаться моей беременности.
— Я исполнил все в точности, как обещал королеве, — напыжился гном.
— Теперь вам все ясно, Андраэль? — спросил Яну Леро, когда они остались одни.
— Более или менее. А что толку? Чем мне это может помочь?
— Давайте подумаем вместе. Хотя решение…
— Все равно принимать мне, — Яна скривилась, как будто откусила разом пол-лимона. — Пожалуйста, не напоминайте об этом без конца. Вряд ли мне станет от этого легче.
— Андраэль, по большому счету, вариантов всего два. Вы можете выбросить ожерелье и забыть обо всем, что услышали от Барвена. Мы проведем вместе еще два года и десять месяцев. Я увижу нашего ребенка и через несколько дней умру. Вы останетесь с ним и проживете, может, двадцать тысяч лет, может, меньше. Как получится. А потом мы с вами, возможно, встретимся в мире Покоя. Или не встретимся — но даже не узнаем об этом.
— Либо мы с вами тоже изобразим свою смерть, оставим ребенка и отправимся на остров с рыболовами. И проживем там… сколько получится. Как вы думаете, Леро, там у нас с вами еще могут быть дети?
— Не знаю, Андраэль. Сомневаюсь. Мне кажется, мы сможем добраться до этого острова на последних остатках вашей айдис. Но ее отсутствие не позволит нам больше превращаться в драконов. И жить долго. И родить других детей. Другими словами, мы не станем настоящими вени, а перестанем быть нэрвени.
— Леро, ладно я. У меня до сих пор в голове не уложилось, что я пусть даже не бессмертна, но могу прожить тысячи лет. Ведь я росла среди смертных. И короткая жизнь — это для меня нормально. Но вы… Не вечность, не двадцать тысяч, а несколько десятков лет. Или даже несколько лет. Вы уже прожили больше двухсот.
— А такое чувство, что и не жил вовсе. Что жизнь толком еще и не начиналась. И все же несколько лет или несколько десятков лет с вами — это лучше, чем три.
— Я состарюсь, буду болеть.
— Я тоже. Но мы будем вместе. Андраэль, меня волнует другое.
— Ребенок? Королевство?
— Одно неотделимо от другого. Что будет с ребенком без нас? Кто будет заботиться о нем, воспитывать? Каким он вырастет? Если родится дочь, наследница трона, кто останется при ней регентом? Если сын, кто вообще унаследует престол?
— Я не знаю! — Яна в отчаянье закрыла лицо руками.
— Моя любимая, вам придется сделать этот выбор. Только вам. Я уже говорил вам это и могу только повторить. Да, мы одно целое, мы связаны моей айдис воедино. Но ваша жизнь по-прежнему принадлежит только вам. Я не вправе просить, чтобы вы отдали большую ее часть ради меня. И точно так же не вправе отказываться, если вы захотите это сделать.
— Я не буду решать! — заливаясь слезами, Яна бросилась к Леро и спрятала лицо у него на груди. — Я не хочу!
— Вам придется, Андраэль, — он прижал ее к себе. — Не принимать никакого решения — это означает отказаться от тайны ваших родителей. Но только это не будет сознательным выбором, а я хочу, чтобы он был обдуманным. Так же, как и мой. Только тогда я приму его с пониманием. Но вы должны знать, что я приму любой ваш выбор. И вы не должны думать обо мне. Только о себе и о ребенке.
— Не думать о вас? — с горечью переспросила Яна. — Вы смеетесь? Как я могу не думать о вас? Я не буду ничего решать… сейчас.
— Что ж, время есть, — Леро подхватил ее на руки. — Пока еще есть…
Теперь оно летело еще быстрее, день за днем. Они больше не расставались. Вместе занимались государственными делами, вместе отправлялись в поездки или полеты по королевству. Даже наместников проверяли вместе. Гиор? Какое теперь Яне было дело до Гиора? Так, немного неловкости при встрече.
Ночи — вместе. Короткие летние, долгие зимние. Долгие? Нет, даже самые долгие были слишком короткими. Они вспышками сгорали в огне страсти — такой яркой, безумной. С привкусом горечи и слез…
Один год пробежал быстро. Второй — еще быстрее. И вот наконец пришел тот день, когда Яна утром не смогла превратиться в дракона. Как будто все ей только приснилось. Никогда ее тело не покрывала мгновенно лиловая с золотисто-зеленым отблеском чешуя. Не разворачивались за спиной могучие крылья. Не щетинилась спина острым гребнем. Не клубился в груди огонь.
— Леро, — прошептала она, с трудом проглотив тугой комок, — я беременна…
Эпилог
— Я похожа на кита, — пожаловалась Яна. — Меня даже руками не обхватить.
Леро попытался, но вынужден был признать: да, не обхватить.
— Надеюсь, это мальчик, — он положил руку на ее живот и тут же получил приветственный пинок изнутри.
— Я тоже.
— Уже совсем скоро, Ан… королева, — Айта покосилась на Леро. — Всего несколько дней. Я буду скучать.
— Я тоже. Скажите, как я узнаю, что уже началось? У вени схватки, что там еще? А у нас?
— Не ошибетесь, — усмехнулась Айта. — Как только превратитесь в дракона, значит, время пришло. Не бойтесь. У нэрвени это проходит быстро и почти безболезненно. Только потом надо лежать двенадцать часов и не вставать. Пока не вернется человеческая ипостась.
— Значит, у нас останется всего полтора дня, — Леро подошел к окну и остановился, глядя в сад. — А ведь надо будет еще добраться до скалы. И чтобы нас не заметили по пути.
— Будем надеяться, что ребенок родится около полудня. Или чуть позже, — нор Барвен побарабанил пальцами по столу. — Вашим родителям времени хватило, королева.
— Откуда вы знаете? — мрачно спросила Яна. — Или они вам письмо прислали с острова, что благополучно добрались?
— Нет, но… я надеюсь.
— Вы надеетесь! — она закатила глаза.
— Андраэль, успокойтесь! — Леро повернулся к ней. — Волноваться надо было раньше. Теперь осталось только ждать. А потом делать то, что решили.
— А если мы не успеем?
— Значит, упадем в океан и утонем. Все! Прекратите стонать! Если вы так беспокоитесь, еще не поздно все отменить.
— Вы прекрасно знаете, что я не передумаю! — возмутилась Яна.
— Тогда тем более прекратите.
Неуклюже встав с кресла, Яна с трудом добралась до Леро, обняла его.
— Мне просто очень страшно, — сказала она тихо.
— Я понимаю, моя дорогая. Вы написали обращение к подданным?
— Да, конечно. Мы сделали все. Все приготовили. Теперь осталось только ждать, — повторила Яна слова принца.
Через три дня Яна проснулась рано утром от хорошо знакомого, но уже подзабытого ощущения: что-то гладкое, прохладное заливало ее, поднимаясь с ног до головы. Чешуя… Она повернулась на бок, чтобы дать место крыльям за спиной. Хвост свесился с кровати. Леро проснулся и вздрогнул, увидев рядом на подушке зубастую морду с лиловыми глазами.
— Позовите Айту, — попросила его Яна. — И нора Юлиса. И не уходите далеко.
— Я буду рядом с вами, — Леро поцеловал ее в нос, встал и быстро оделся.
Теперь время снова тянулось томительно медленно. Боли Яна не испытывала, но тяжелые волны схваток, которые прокатывались по телу, были, мягко говоря, неприятными. Как будто внутри все раздвигалось и снова сдвигалось. Она чувствовала, как ребенок медленно прокладывает себе путь наружу, постепенно опускаясь все ниже.
Леро сидел рядом с кроватью на стуле и держал Яну за лапу. Айта в тысячный раз перебирала на маленьком столике пеленки и проверяла, хорошо ли закреплены ремни у плетеной корзины. Врач читал толстую книгу в кожаном переплете, изредка подходя к Яне и слушая через трубочку, как у ребенка бьется сердце.
— Все в порядке, — говорил он. — Уже скоро, — и снова принимался за чтение.
Дворцовый колокол как раз созывал придворных в трапезную, когда ребенок наконец появился на свет.
— Как по заказу, полдень, — с облегчением вздохнула Айта, взяв его из рук доктора и передав отцу. — Поздравляю с сыном.
Нор Юлис вышел в коридор и объявил ожидающим известий членам верховного совета:
— Морейн Аргис Андраэль Леро Элейенхалл.
Имя новому принцу еще месяц назад выбрал верховный жрец. Новость побежала по коридорам и переходам дворца.
Обтерев ребенка мокрой тканью, Айта запеленала его и уложила в корзину.
— Хорошо, что мальчик, — сказал Леро, сев рядом с Яной на кровать. — Вы, по крайней мере, не будете мучить себя мыслью, что королевство осталось без наследницы.
— Да, — согласилась Яна. — Он все равно никогда не стал бы королем. В обращении я написала, что слагаю с себя власть добровольно и передаю ее верховному совету. Остается только надеется, что Нистур не начнет новую войну. А кто, кстати, имеет больше всех прав на трон? Если смотреть по степени родства?
— Вы будете смеяться, дорогая, — Леро погладил ее по крылу. — Но это Гиор и Линар. Если вдруг совет решит, что Ниэвала пропадет без правителя, они вполне могут пожениться и править вместе.
— Бедная Ниэвала, — вздохнула Айта. — И бедная Линар.
В дверь тихо постучали, вошел гном.
— Поздравляю, королева, принц! Вы готовы?
— Нор Барвен, до полуночи еще почти двенадцать часов, — устало вздохнула Яна. — Я даже поспать успею. И поужинать. Все вышло более чем удачно.
— Мы выйдем через подземелья, — сказал Леро. — Там, где канал с миром Тени. И окажемся за городскими стенами. Тогда нас уже никто не заметит. А к утру будем далеко.
— Не думаю, что нас будут искать. А даже если и будут — пусть. Главное, чтобы не было проблем у эйро Айты и нора Барвена.
— До утра мы вернемся, — возразила Айта. — Неужели кто-то будет нас пытать?
Наконец время пришло. Яна вернула себе человеческое обличье и покормила маленького Аргиса грудью. Затем уложила его обратно в корзину, и Айта помогла ей одеться.
— Ну, в путь, — высокопарно произнес нор Барвен, сжимая в руках шкатулу с ожерельем и треймиром малыша.
— Здесь видят и слышат все, — забеспокоилась Яна. — Неужели не заметят, что мы спустились в подземелье?
— Разве кто-то, кроме нора Барвена, узнал, что я унес вас в мир Тени? — успокоил ее Леро. — Тогда за вами должна была наблюдать Линар, но она уснула. А сейчас нам вообще некого опасаться. Смотрите.
Принц нажал на резное изображение дракона в стенной панели, и она отъехала в сторону, открыв проход к узкой винтовой лестнице. Взяв корзину, Леро начал спускаться вниз, за ним Яна, Айта и гном. Как только панель вернулась на место, стены тускло засветились — как светятся на болоте гнилушки.
Когда они оказались в перелеске за стенами Элейны, Леро превратился в дракона, и Яна повесила ему на шею корзину. У нее на шее висела сумка с пеленками. Гном вскарабкался на спину Айты, которая тоже приняла драконье обличье. Не прошло и двух часов, как внизу показалось море и нависающая над ним скала.
— Потом у нас не будет времени прощаться, — сказал Барвен, когда три дракона приземлились на край и вернули себе человеческий облик. — Поэтому… прощайте, королева Андраэль. Прощайте, принц Леро. Я рад, что мог служить вам.
Яна обняла гнома и расцеловалась с Айтой, которая не смогла сдержать слез.
— Наклонитесь, королева, — Барвен надел ожерелье Яне на шею, в вырез платья.
Острые когти впились ей в кожу, как будто лапы живых птиц. Тонкими струйками потекла кровь.
— Вы должны проглотить ее, принц.
Нисколько не удивившись, Леро нагнулся и слизал струйки крови. В этот момент Яна снова увидела, как воздух засиял золотыми искрами, но теперь они текли от нее к Леро. Спустя нескольк минут со стороны леса донесся глухой шорох — шум сильных крыльев. Несколько десятков рыболовов окружили их, зависнув над головами.
— Вам пора…
Они взмыли в черное небо и полетели за птицами в открытый океан, над лунной дорожкой. Час шел за часом, небо посветлело, но внизу ничего не менялось — лишь зеленые волны насколько хватало глаза. Аргис начал плакать.
— Леро, он мокрый и голодный, — Яна сама готова была заплакать вместе с ним. — И кто знает, сколько нам еще лететь.
— Обхватите меня за шею и превратитесь в человека, — скомандовал Леро. — Только быстро, чтобы я не успел потерять равновесие.
Но когда Яна оказалась на его спине, оказалось, что она не может дотянуться до корзины. Потянуть за ремень? Но тогда она перевернется. Леро изо всех сил пытался головой подтолкнуть корзину к Яне, но ей все равно было не достать. Она уже готова была рыдать от отчаяния, когда трое рыболовов своими телами сдвинули корзину так, что она оказалась почти у нее в руках.
Перепеленав и покормив сына, Яна с помощью птиц вернула его обратно. Она понимала, что врагов превратила в преданных слуг сила ожерелья, но все равно ей захотелось погладить их по жестким перьям.
Так прошел день и еще одна ночь. Яна несколько раз кормила Аргиса, но у них с Леро не было ни еды, ни воды для себя. К следующему утру она почувствовала, что полностью выбилась из сил. Каждый взмах крыльев давался с огромным трудом.
— Леро, как вы думаете, двое суток — это после родов или с того момента, когда я надела ожерелье? — спросила она.
— Не имею понятия, — устало отозвался принц.
Солнце уже было высоко, когда Яна почувствовала: еще немного — и она просто упадет в воду. И в этот миг на горизонте показалась крохотная точка.
— Леро, остров! — закричала она, и рыболовы издали громкий клекот, словно подтверждая: да, мы почти на месте.
Полоска суши становилась все больше, и вот наконец они опустились на белый песок. Чуть поодаль, за деревьями, виднелись небольшие аккуратные домики, от которых к ним спешили люди. Рыболовы, завидев их, взлетели и стаей отправились в обратный путь.
Если раньше Яна чувствовала, как ее заливает прохладной волной, то сейчас ощущение было обратным — чешуя словно стекала с нее, и она знала: больше ей уже никогда не парить в небе, расправив лиловые крылья.
— Андраэль! — ее обняла женщина лет пятидесяти на вид. В ее черных длинных волосах блестела седина, но синие глаза смотрели молодо. — Я верила, что вы когда-нибудь окажетесь здесь. Но не надеялась увидеть.
— Мама, — прошептала Яна. — А моего мужа вы узнаете?
— Леро?! — воскликнул высокий мужчина в одежде из домотканого полотна.
— Эйр Лойен, — почтительно наклонил голову принц.
Королева Морана достала внука из корзины, ловко перепеленала в последнюю оставшуюся сухую пеленку.
— Идем, вам надо его покормить, — сказала она Яне. — У нас тут все просто, не по-королевски. Здесь живут самые обычные вени, таких, как мы, больше нет. Ваши бабушка и дедушка, Андраэль, давно умерли, мы их не застали.
— Мы выращиваем хлеб и овощи, — рассказывал эйр Лойен по дороге в деревню. — Пасем скот, охотимся, ловим рыбу. Построим вам дом все вместе, а пока поживете с нами.
В их честь устроили пир, на который собралась вся деревня. А поздно вечером Яна и Леро остались в маленькой комнате, где в колыбели спал их сын. Они стояли, обнявшись, и смотрели на него, не веря до конца, что все позади.
— Он в чем-то повторит вашу судьбу, Андраэль, — сказал Леро. — Вырастет среди смертных. А потом станет нэрвеном, возьмет ожерелье рыболовов и отправится с ними в Ниэвалу. В мир драконов.
— А может быть, он и не захочет, — возразила Яна, не желая думать о том, что сын покинет их через два десятка лет.
— Тогда он проживет в одиночестве двадцать тысяч лет. И не узнает, что такое любовь.
— Ему будет проще, чем вам, Леро. Он будет знать, что не умрет через три года после первой близости с любимой женщиной.
— Но сможет ли он в таком случае выбрать по-настоящему единственную? Ту, ради которой не страшно было бы пожертвовать жизнью? И захочет ли она поделиться с ним своей жизнью?
— Как знать… — прошептала Яна, и их губы встретились в поцелуе — первом поцелуе новой жизни…