«Содрогнувшись, холодея, трепещет душа. И тело словно окутывает омерзительная липкая паутина. Мечущееся, ещё пульсирующее сердце сжимает в своих  цепких лапах безжалостный мохнатый паук, имя которому – страх!»

С завидным усердием и в тоже время бережно, Шер вымыла её возле холодного ключа, окатывая бьющей из-под земли ледяной водой, натирая Мэган жесткой травяной мочалкой. Не переставая поражаться вслух, такой светлой и нежной коже девушки и такому, как она считала хрупкому телу.

Сама того не замечая, Шер действительно начала относиться к ней как к маленькой девочке. Было в этой стареющей лугару такое естественное, исходящее из глубины её загадочной сути благородное великодушие и скрытая доброта. Когда сильнейший уверен в своем превосходстве, но в тоже время он уважительно признает право на существование более слабого, чем он. Их тёмный мир сделал лугару жесткими по отношению к себе и другим, но одновременно, в борьбе за свою жизнь эта стая действительно ценила сам дар жизни.

Шер одарила Мэг одним из своих немногочисленных платьев из грубой материи, больше похожей на мешковину, и соорудила для неё пояс на тонкой талии, чтобы придать «мешку» вид женской одежды. Шер объясняла ей на её взгляд такие не хитрые вещи, как разливать в миски горячую рыбную похлёбку, как следить за чистотой, как стирать в ледяной воде бельё и где можно найти такое удобство как туалет, и многие другие вещи, касающиеся обыденной жизни селения. Объясняла довольно терпеливо, даже не обращая внимание на то, какое при этом было выражение лица у самой Мэган.

И Мэг, так до конца и не осознав что же с ней на самом деле произошло - начала жить заново.

Девушка то и дело себя одергивала, не пуская свои мысли в прошлые воспоминания, держа себя в узком коридоре текущего момента, чтобы не начать сходить с ума горюя за близкими и о потерянной судьбе.

Мэг позволяла себе концентрироваться только на окружающих её вещах, словах, лугару, пытаясь анализировать происходящие события и разглядеть всё-таки эту жизнь, текущую вокруг неё. Нужно было сосредоточиться на той ситуации, в которой она оказалась и только на ней, потому что если Мэг начинала думать о своих родных, оставшихся там, в другом мире или на другой планете, начинала вспоминать всё, что её связывало с домом, тогда в душе будто что-то рвалось, рассыпаясь бусинами страшной боли  и одиночеством.

А ещё её частично мучили муки совести, так как вторую половину её натуры захватывал приключенческий авантюризм произошедшего, ведь никогда раньше с ней не случалось ничего подобного, ничего захватывающего, или экстремального. Поэтому чтобы не поверить в то, что она сошла с ума, пришлось поверить в лугару. Тем более что некоторые из них, позволили ей войти в их сердце и понять их внутреннюю суть. И перед Мэган раскрылся огромный мир, такой же большой, бурлящий, загадочный и живучий, как и её собственный. Этот мир постоянно доказывал ей, что он выборол себе право на отдельное существование в цепочке мирозданий, и он будет крепко держаться за это право звериными клыками.

- Я первая! – подбежала к воде Мэг, стаскивая платье. – Отвернись!

Войт демонстративно уселся спиной к ручью, прислушиваясь к шорохам леса и к вскрикиванию Мэг, которая плюхнулась в холодную воду. Правда надолго её не хватило, и она тут же выбралась обратно, дрожа как осиновый лист.

- Ддддавай, бббыстрей! – стуча зубами, проговорила она, растирая себе плечи, и отворачиваясь от полураздетого лугару.

Войт несколько раз нырнул с головой, громко фыркая, поблескивая на солнце своей бронзовой кожей, покрывшейся мелкими каплями. Быстро натянув на себя одежду, он тряхнул своей густой шевелюрой, разбрызгивая брызги во все стороны, в том числе и на дрожащую Мэг.

- Тттебе что не хххолодно?

- Нет, конечно! – ответил довольный Войт, расплываясь в улыбке.

- Мммне нннужно к огню.

- Ппппошли, - передразнил её Войт, еле поспевая за ней.

Они уже почти пришли, а Мэг всё ежилась и стучала зубами.

- А хочешь, тебе прямо сейчас станет тепло, и ты напрочь забудешь о холодной воде? – загадочно улыбаясь, бросил Войт.

Мэг не колеблясь кивнула, и Войт порывисто протянул ей на ладони маленькую шершавую ящерицу, которая угрожающе пучила на них свои глазки-бусинки, зеленея для ещё большего устрашения.

- Ну, и как мне это поможет согреться? – глядя на неё, брезгливо сморщившись, поинтересовалась Мэг.

- А очень просто! – и Войт ловко бросил ящерицу за пазуху оторопелой Мэг, которая тут же завизжала не своим голосом, прыгая и извиваясь на одном месте.

- Ааааа! Какая гадость! Она бегает по мне! Достань! Забери её немедленно! – Мэг хлопала себя по спине, по бокам и бедрам, в то время как Войт согнувшись пополам, умирал со смеху.

Наконец, несчастная ящерица выпала и поползла прочь, в ужасе загребая всеми четырьмя лапками, а Мэг сощурившись и сжав кулаки, злобно смотрела на отступающего Войта.

- Ну, всё! Сейчас ты получишь! – бросилась она к нему.

Но то, что Войт был хромым, не означало, что он был физически слабым. Он играючи поймал Мэг в охапку сильными руками и принялся её щекотать, обезоружив её шуточный гнев.

- Отпусти, отпусти косматый злодей! – задыхаясь от смеха и злости, выдавила Мэг, уворачиваясь. - Отпусти, мне уже тепло! Жарко! Да я уже почти дымлюсь!

Вырвавшись, она побежала быстрее, огибая кузню Аттила … и остановилась как вкопанная, к своему ужасу наткнувшись на отряд воинов, стоявших по обе стороны  того самого важного лугару в тёмной накидке, увенчанного золотым обручем, беседующего со старостой селения кузнецов.

 До их слуха, наверняка донеслись её крики и звонкий смех, потому как все головы уже были обращены в её сторону. Под этим пристальным и холодным взглядом князя «клана зверей» Мэг вся сжалась в комок. Особенно когда на его лице появилась пренебрежительно-кривая ухмылка:

- По-моему, это мы уже встречали. Совсем недавно. Несколько недель назад по дороге в  Фархад, – надменно произнес он, презрительно выгнув одну бровь. – Она ещё до сих пор жива? Приобрел потеху для хромого сына, Аттил?

Мэг услыхала за своей спиной недобрый предупреждающий рык. Войт остановился рядом с ней, и девушка непроизвольно взяла его за руку, теперь уже вздрагивая не от холода, а от страха перед этим ухмыляющимся монстром и его стражей, пялящейся на неё во все глаза.

- Она принадлежит нашей стае, Ральф - спокойно ответил Аттил с должным достоинством вожака. – Мы приняли девушку к себе.

- Зачем тебе сдалось это человеческое иное подобие, Аттил? Начинаешь выживать из ума? Отдай её нам! Уважь своего князя. Моим воинам давно не терпится поохотиться за дрожащей женщиной! – Ральф приблизился к Мэг, сверля её своими зеленоватыми глазами. И не было в этом взгляде ничего, что говорило бы о великих качествах и задатках правителя. Там зияла  пустота, гнетущая беспощадная бездна равнодушных зелёных глаз. Он ухмыльнулся, глядя ей в глаза, обнажив свои белоснежные клыки. – Такое забавное с соблазнительными формами хрупкое существо, источающее острый запах страха. Бледный голубоглазый пушистый маленький зверёк!

  Мэг ещё сильнее прижалась к Войту, а Ральф не сводил с неё хищного пожирающего взгляда, его тёмные волосы блестели на солнце так же холодно, как и его сузившиеся глаза.

- Она принадлежит нашей стае, мой отец, кажется, твёрдо выразился, - угрожающе заметил Войт, упрямо взглянув на князя.

- А если она принадлежит вашей стае, тогда где же её метка?! Я не учуял, что она ваша! Поэтому вожак не может её отстаивать. И по закону я имею право забрать эту добычу, потому что увидел её первым! – рявкнул Ральф, бросив злобный взгляд на Войта.

- У неё есть метка! – громко заявила подкравшаяся Шер. Она молниеносно стянула платье с плеча Мэг, и вонзилась в него своими острыми зубами. Мэган вскрикнув, присела от боли. Её расширившиеся от неожиданности голубые глаза посинели от страха.

- Вот она! – проговорила Шер, облизывая с губ, кровь Мэг. Затем, стерев пальцем сочившуюся алую кровь, она нарисовала у себя на груди красную полосу. – Она наша! – глаза Шер свирепо сверкнули в сторону разочарованного Ральфа.

Войт, дотянувшись до окровавленного плеча Мэг, тоже обозначил себя её кровью:

- Она наша! – повторил он, смело, глядя в глаза князю.

Аттил сделал то же самое, начертив у себя кровью на груди.

- Девушка принадлежит моей стае, Ральф. Всё по правилам.

У Мэг от всей этой кошмарной сцены закружилась голова, ей уже даже было не страшно. Она обвела затуманившимся взглядом собравшихся и вдруг заметила за спиной князя лугару мелькающую тень. Словно призрак человека-волка, Мэг так явно увидела его, удивляясь, почему же остальные не замечают его присутствия. Она чётко рассмотрела его черты и выражение лица. Полупрозрачный старик лугару рассматривал девушку с таким же интересом, перемещаясь от одного плеча князя к другому, а Мэг поворачивая голову, не отрывала от него своего ошарашенного взгляда.

Ральф заметил это её странное замешательство, и взгляд, направленный сквозь него.

- Куда это ты смотришь? – потребовал он ответа.

- На призрака, - прошептала Мэг, хлопая глазами. – За твоей спиной.

Казалось, Ральф даже опешил. Но он не стал оборачиваться по сторонам, он лишь пристальнее вцепился в неё взглядом.

- Ты видишь его?! – удивленно произнес он, холодным стальным голосом. – И каков же он?!

- Такое же чудовище, как и ты, только лысый! – выпалила она неожиданно, и почувствовала, как вздрогнул при этом Войт.

Ральф тяжело задышал, багровея от ярости. Его зелёные глаза тут же разметали молнии, а зловещее утробное рычание вселяло ужас намеченной жертве:

- Взять её!!! – свирепо скомандовал он своим воинам. И тут же двое исполнительных лугару в чёрных масках схватив её под руки, поволокли за собой. Мэг не видела, что творится у неё за спиной и что делает стая, которая вроде должна была защитить её. Она сопротивлялась и упиралась ногами в землю. Её это так разозлило, что подавшись вперед, она резко ударила головой в лицо того, кто толкал её сзади. И тут же уцепилась во второго, стащив с него маску и разорвав ему ворот рубахи. Разъяренный воин вонзился ей в плечи, надавив когтями на рану, испепелял её взглядом, его зрачки хищно расширились от запаха крови. Но заметив на его плече темное родимое пятно уже знакомой формы, Мэган даже не ощутила этой острой боли. Она лишь переводила растерянный взгляд с пятна на лицо воина и обратно. Насторожившийся воин послабил хватку, нахмурив брови, наблюдая за её необычной реакцией.

- Ты не должен быть таким как все, - прошептала ему Мэг, - У тебя родовое пятно. Я знаю кто твой отец и кто твоя мать.

- Мне всё равно, - прошипел воин, - меня воспитали командоры. Подчиняться их приказам, для меня святое.

Тогда резко дернувшись к нему, Мэг ухватила его за воротник, быстро прошептав ему на ухо:

- Я слышала, лугару свободное племя и каждый сам выбирает, где быть его сердцу. Твоя семья до сих пор помнит о тебе. Настоящий лугару никогда по приказу, не разорвет стаю, в которой он родился, не убьёт своего отца и свою мать! Это может сделать только зверь, чудовище! Ты вправе выбрать, кто ты есть!

Воин с силой оттолкнул её от себя, испугано поглядывая по сторонам.

- Ты ошибаешься, чужачка! Я не задумываясь, выполню любой приказ! - огрызнулся он. – Войско князя – моя стая!

А в это время Шер, оскалясь и наклонив голову вперед, гневно сверкая глазами, выхватила кинжал. Войт схватил с наковальни недавно изготовленный меч. Аттил вытащил из-за пояса топор. Его стая постепенно начала сходиться в немом негодовании, неся в руках, кто мечи, кто кинжалы. Мужчины и женщины. Если стая дралась, то дралась до последнего лугару. Они жили вместе, и умирали тоже вместе. Если вожак решил принять бой – остальные безмолвно покорялись его выбору. Лугару-кузнецы угрожающе выставили вперёд свои сверкающие на солнце мечи, направляя их в сторону ощетинившихся воинов князя, которые только ждали приказа, чтобы броситься в бой.

Сам Ральф, слегка опустив голову, смотрел сквозь происходящее отрешенным взглядом, словно прислушиваясь к внутреннему голосу либо ещё к чьему-то незримому совету, отгородившись от бушевавших вокруг эмоций. Затем он резко выпрямился, обведя недовольным взглядом толпу, и произнес, оборачиваясь к своим людям:

- Отпустите девчонку! Мы уходим!- повернувшись к Аттилу, он, как ни в чём не бывало, добавил, - Я вернусь через несколько дней забрать то, что я приказал вам выковать. Принимайтесь за дело, нечего лоботрясничать! – И гордо развернувшись, Ральф прошествовал мимо Мэг, одарив её злобным  колючим царапающим взглядом. Ловко вскочив на оседланную псару, князь увел за собой свой отряд по петляющей дороге.

- Зачем ты это сделала?! Оскорбила князя, зачем?! – возмущенно воскликнул Аттил. – Он может сжечь наше селение или изгнать из Джафрат-Кира! Нельзя необдуманными действиями ставить под угрозу всю стаю!

Медленно повернувшись, Мэган подняла на них свои растерянные глаза, тихо произнеся, махнув рукой в сторону удалившихся воинов:

- Тот воин, без маски, … твой старший сын, Аттил. У него на плече такое же родимое пятно, как у тебя и у Войта. … Надо же …

 Затем она подошла к Шер и просто обняла её, прижимаясь к ней, как маленькая девочка.

А Шер снисходительно погладила её по голове своей широкой ладонью:

- Пойдем, дитя, смажем твою рану. – И она в обнимку повела девушку в свою хижину.

 Распустив свою стаю одним лишь взмахом руки, Атилл вместе с Войтом последовали следом за ними не желая упускать ни одного сказанного слова.

Шер намазала её укушенное плечо тягучей, пахнущей дёгтем, мазью, и завязала куском плотной чистой ткани. Аттил и Войт молча уселись на лавку.

- Не болит? – поинтересовалась Шер, заботливо заглядывая Мэган в глаза. – Так было нужно, девочка. Теперь никто не скажет, что ты не принадлежишь нашей стае. Мы бы защитили тебя, …правда  затем нам бы пришлось покинуть селение, и скрываться на чёрных топях в дремучем лесу. Скажи, это действительно, был мой сын?

- Он уже не лугару, мать – он пёс! –  тут же сердито вставил Войт, не дав Мэг даже ответить.

- Хорошо, что он жив, - не обращая внимания на его фразу, кивнула Шер.

- Я вот не понимаю, почему Ральф отступил и отпустил Мэг, – задумчиво добавил Войт, бросив взгляд на отца.

- Ральф явно что-то задумал, - угрюмо ответил Аттил, хорошо скрывая от посторонних глаз борющиеся сомнения в своей душе. – Наш князь слишком самодоволен и мстителен, чтобы прощать любое брошенное в его сторону оскорбление. Нужно ждать пакости с его стороны. По своей молодости он слишком вздорен и заносчив, ему не хватает мудрости и рассудительности. Ральф в самом расцвете свой силы. Пока что он управляет провинцией только лишь этой силой, но с годами, когда сила будет уже не та, Ральф  станет прислушиваться к мудрости. Он старше Войта лет на десять, я ещё помню как провинцией правил его отец. Сколько тебе лет, Мэг?

- Двадцать три.

- Вы одногодки с Войтом, и вы ещё так молоды, - продолжил Аттил, горько качая головой, - Неужели ты действительно увидела за его спиной призрака?! Ральф даже в лице поменялся! Этот бесплотный дух – его чародей, который принимает образ призрака и следует за князем. Чародей служит князю и его роду. В каждой провинции, у каждого князя есть свой чародей. Это очень странно, что его увидела именно ты, девушка из смежного мира. Ведь чародея могут узреть очень немногие лугару. Только приближенные к князю. Ни я, ни моя стая не видит призрака. Поэтому в таком обличье он может появляться где угодно и оставаться незамеченным, шпионя за стаями в любом уголке нашей провинции. Чутьё мне подсказывает, что именно чародей заставил Ральфа остановиться. Я наблюдал за князем, как тот замер, прислушиваясь, будто внемля какому-то шепоту. Если это сделал чародей, то не из благоразумия, вот уже нет! Он полностью предан князю, и мог только подсказать ему, как можно лучше нам отомстить.

- И что же мы будем делать, отец? – нахмурил густые брови Войт.

- Будем ждать. Нам нужно выполнить работу, выковать для Ральфа цепи и железные прутья, за это он заплатит нам зерном и тканью. Князь дал сроку пять дней. Пять дней мы можем оставаться спокойными. 

Шер как будто специально «осчастливила» Мэг, отправив её на следующий день снова доить коз. И Шер действительно хотела, чтобы во время приезда князя - Мэг не было в селении.

Только вчерашний опыт очень хорошо помог девушке быстро справиться с заданием, козы не ожидали от неё такой прыткости, и в скором времени, довольная собой, она уже возвращалась обратно с полным кувшином парного молока.

В просветах между хижинами, Мэг заметила фигуры воинов князя и замедлила шаг, тихонько прокрадываясь к дому Шер. Услышав, яростную перебранку возле кузницы Аттила, она остановилась и прислушалась.

Аттил громко возражал, обращаясь к князю:

- Но мы выполнили свою работу, и по правилам народ полагается  вознаградить за их труд! Мы не твои рабы, Ральф, мы не можем молча выполнять твои приказания и ничего не получать взамен! Ты обещал дать нам за это воз зерна и дюжину полотен ткани! Где же плата? И что я скажу своей стае?

- Я слишком спешил, чтобы ждать, пока нагрузят воз. Ничего с тобой не случится, если ты подождешь ещё день или два! Или моё слово для тебя ничего не значит? – с вызовом, пренебрежительно ответил ему Ральф.

- В том-то и дело, что твоему слову князь уже нельзя верить, - вмешался в разговор Войт, - В прошлый раз ты уверил нас, что сразу же расплатишься с нами за наш труд, но твои слова, оказывается, были брошены на ветер! Если мы можем подождать несколько дней, значит, и ты подождешь пока не прибудут обозы. Мы ничего тебе не отдадим! Если ты правишь нашим народом – тогда умей его и уважать!

- Ах ты, хромой щенок! – взревел Ральф. – Ты будешь мне перечить и называть лжецом?!! Ты будешь ползать передо мной, когда я тебе и вторую ногу сломаю!

Мэг не выдержала и выглянула из-за угла. Воины князя кольцом окружили Аттила, а сам князь, схватив Войта за горло, повалил его на груду камней, продолжая душить, отбивающегося лугару. В окружении своих воинов Ральф был выше и шире в плечах, чем остальные лугару, отчего его сила в этих мощных руках была ощутима даже невооруженным глазом простого человека. Мэг и подумать ничего не успела, как почувствовала обрушившуюся на неё волну негодования и злости  к вздорному князю.

Она стремительно выскочила из своего укрытия, подбежала к Ральфу и выплеснула ему в лицо весь кувшин молока. Девушка так неожиданно появилась, что воины растеряно переводили взгляды с одного на другого, и уже заранее зная реакцию князя, без его приказа бросились прямо к ней.

 От такой её наглости Ральф опешил, отпустив Войта. Он повернулся к Мэг, яростно дрожа всем телом. По его лицу, с мокрых волос,  стекали белые струйки молока прямо на мокрую рубаху, расползаясь на груди и животе в огромное пятно. Его глаза сузились и потемнели от гнева. Резким движением руки он остановил ринувшихся воинов.

- Я сам!!! – проревел он.

- Мэг, беги! – только и крикнул Войт.

Запустив в Ральфа пустым кувшином, она кинулась от него наутёк очертя голову. Но князь бросился её догонять широкими прыжками. Мэг бежала зигзагами, уворачиваясь от настигающего её Ральфа. В голове была только одна мысль: «бежать, бежать как можно быстрее и спрятаться». Она заскочила в чью-то хижину и вынырнула через маленький лаз в кладовой, ведущий на задний двор. Перепрыгивая через какие-то грядки, Мэг побежала дальше, но, обернувшись, увидела, что Ральф всё равно преследует её. Она забежала в одну из кузниц, нырнув под стол с инструментами, Ральф тут же ворвался следом за ней, переворачивая стол одним рывком, и с шумом опрокидывая его навзничь. Мэг снова бросилась бежать,  огибая наковальню, но прыгнув, Ральф перемахнул через высокий камень, и преградил ей путь к отступлению. Мэг попятилась назад, ища спасительный выход, только в этот раз князь загнал её в глухой угол. От быстрого бега оба тяжело и шумно дышали, испепеляя друг друга яростными взглядами. Ральф хищно ухмыльнулся и произнес ужасающим шепотом, медленно растягивая слова:

- Ну что попалась? Как это мне напоминает охоту в ночь полнолуния! Я так и представляю, как я вцеплюсь зубами в твою тоненькую шейку, ломая спину и выпуская внутренности!

- Постой князь, - раздался спокойный голос за его спиной.

Ральф нервно и порывисто обернулся, недовольно взглянув на своего воплотившегося чародея. Мэг с надеждой выглянула из-за плеча Ральфа, но увидела там лишь чужого неприветливого старика лугару, который был в точности как тот призрак.

- Не спеши её убивать, по крайней мере, пока я не смешаю вашу кровь.

- Мне уже всё равно, подходит она или нет! – раздосадовано прорычал Ральф, - Никто не смеет так унижать меня! Она должна умереть за это! Другую найдём!

- На это нет времени, - продолжая оставаться совершенно невозмутимым, заметил чародей.

Минуя Ральфа, он мягкой походкой подошел к вжавшейся в стену Мэг, беря её за руку. Быстро и не заметно проколов ей палец своим заточенным когтем и выдавив каплю крови у растерявшейся девушки на небольшой изогнутый медальон, висевший у него на шее, он отпустил её, вернувшись к Ральфу. То же он проделал и с князем.

Подняв на Ральфа свои сверкающие глаза, чародей ликующе произнес:

- Кровь не почернела! Значит, проклятье её не коснется!

Пока чародей манипулировал со своим амулетом и переговаривался с князем, Мэг тихонечко, по стеночке пробиралась к выходу. Дождавшись, когда их внимание  отвлеклось, она опрометью выскочила из кузни.

- Она нужна тебе, Ральф! – уже более настойчиво проговорил чародей. – Иди, и сделай всё что угодно лишь бы увезти её с собой. Остынь и хорошенько подумай! Стоит ли твоя задетая молоком честь твоей жизни и жизни верных тебе лугару, которые погибнут в возможной войне за власть? Будь же мудрее, мой князь! Она должна либо добровольно отправиться в Фархад, либо стая Аттила должна умереть, и тогда мы заберем девушку силой. Иди же мой князь и не теряй драгоценного времени! – сказав это, чародей снова растаял в воздухе.

Мэг бежала обратно к хижине Шер, в надежде, что кто-нибудь её защитит. Весь отряд воинов князя оставался рядом с кузней  Аттила. И туда снова сошлась вооруженная стая, окружая перегруппировавшихся воинов. Первым Мэг увидела Войта и бросившись к нему, девушка повисла у него на шее.

- Я не знаю, что мне делать, помоги мне! – горячо зашептала она. – Он хочет убить меня! Я клянусь, я не хотела этого, но я не смогла спокойно смотреть на то, как он тебя душил!

- Что случилось, то случилось. Главное, что ты пока жива и нам нужно срочно что-то придумать, - успокаивающе, произнес Войт, поглаживая её по спине.

Размашистым шагом Ральф направлялся прямиком к ним. На его сосредоточенном лице трудно было что-либо прочесть. Войт дернул Мэг за руку, отступая с ней поближе к ополчившейся стае. Когда князь прошел мимо неё, её будто бы обдало вечным холодом, но он не проронил к ней ни слова. Вместо этого  ледяным голосом он обратился к Аттилу:

- Пусть твои кузнецы загружают пустые обозы. Мои воины отведут обозы в Фархад и вернутся обратно с зерном и полотном. Будет вам ваша плата! Я останусь здесь, в этом селении, в залог моего верного слова, и буду вместе с вами ожидать прибытия моих обозов. Уже на рассвете они будут здесь. Уберите оружие, и я снова сделаю вид, что не заметил бунта против правящего князя!

Лугару стаи недоуменно и опасливо переглянулись, с ожиданием взглянув на своего вожака. Аттил подумав, согласно кивнул, и кузнецы молча принялись загружать обозы выкованными прутьями и тяжелыми цепями. А тем временем, Ральф отдавал приказания своим воинам, отведя их в сторону, сурово шепча какие-то наставления.

- Что это всё значит? – тихо подала голос Мэг, не отходя от Войта.

- Сам понять не могу. … Это не похоже на нашего князя, - задумчиво покачал он головой. – Здесь пахнет суровой расплатой. И чем он спокойней, тем пытка будет изощренней.

- Лучше укроемся в хижине, подальше от его глаз, - прошептала Шер, кивая им следовать за собой.

Отправив всех своих воинов сопровождать обозы, Ральф остался совершенно один. Он обернулся к Аттилу, смерив вожака высокомерным взглядом:

- Пригласишь меня за свой стол?

Аттил учтиво кивнул в ответ, не спуская с князя подозрительных глаз.

- Видишь, Аттил, я доверился тебе и твоей стае, я не вооружен, и я надеюсь, ты ответишь мне своей преданностью и благоразумием. Скажи, глядя мне в глаза, если бы тебе предложили вступить в заговор против вашего князя, ты бы пошёл на предательство? – Ральф снова впился в него своим цепким волчьим взглядом.

И Аттил выдержал этот взгляд с достоинством:

- Каков бы ни был князь, я не участвую в грязных интригах. Я лугару, вожак свободной стаи и мне не хотелось бы терять своих людей в бесполезной войне. Это слова правды, а не лести.

- Что ж, ты убедил меня, Аттил. Тогда преломи со мной хлеб под одним кровом, - тон Ральфа был слишком спокойным и благожелательным, этим он ещё больше взволновал вожака стаи, заставляя напряженно гадать, чего же им всем ожидать от коварного молодого князя.

Он привел Ральфа в свою хижину, уважительно пропуская его впереди себя.

Мэг резко обернулась на звуки его шагов, испугано взглянув на Шер и Войта.

- Наш князь пожелал разделить с нами пищу! – провозгласил Аттил, многозначительно взглянув на жену, еле заметно поведя бровью.

Ральф хитро улыбнулся одними глазами, и остановив свой взгляд на Мэг, холодно предостерёг её:

- И не пытайтесь бежать, чтобы укрыться в лесу. Мой чародей выследит вас, где бы вы ни были. И тогда вас уже точно казнят по нашим нерушимым законам.

- А что, величайший из князей ещё точно не решил, что с нами сделать после сегодняшнего? – с сарказмом отозвался Войт, не по доброму взглянув ему в глаза.

- Слишком опасно выступать против меня с одной лишь дерзостью.

- Просто хочу понять, что ты задумал, князь, – смело ответил ему Войт.

Ральф ухмыльнулся, отвернувшись в сторону.

- И не пытайся, тебе этого не охватить! – надменно произнёс он.

- Я думаю, что вместо обозов вернется вдесятеро больше воинов! – не сдержавшись, горячо выкрикнул Войт.

- Подожди, и увидишь, - широко улыбнулся Ральф, в тоже время угрожающе обнажив клыки.

Шер выставила на стол простую еду в глубоких глиняных мисках, выложила на середину несколько лепешек и деревянные ложки.

- Не обессудьте, князь, чем богаты, - проговорила она, приглашая его к обеду.

Ральф с готовностью уселся за стол, подтянув к себе миску. Следом за ним за стол сели Аттил, Шер и Войт.

- Мэг тоже будет сидеть с нами за одним столом! – приготовился отстаивать девушку Войт.

Но Ральф только молча согласно кивнул, выбирая себе ложку. Такое поведение князя нагоняло настоящий ужас на хозяев дома, они совершенно не верили в его спокойствие и благожелательные намерения, подозревая во всем этом лишь уготованную им ловушку. Ральф молча хлебал похлёбку, сосредоточившись на её цвете и густоте. Остальным пища не лезла в горло. Болтая ложкой в своей миске, Войт то и дело, поглядывая на князя:

- Наверное, в Фархаде князь и не знал, что можно хлебать такие помои? - не выдержав, проговорил он.

Ральф поднял голову и снова загадочно ухмыльнулся:

- В последнее время я не гордый. Ты плохо отзываешься о стряпне своей матери. А есть я могу всё что угодно, даже сырое мясо, - произнося эти слова, Ральф взглянул на бледную Мэг, которая не могла даже смотреть на еду. – Нет аппетита? – язвительно поинтересовался он у неё.

Мэг отрицательно покачала головой, отводя взгляд. Ральф не спеша, взял со стола лепёшку, и, разломав её пополам, протянул одну половину Мэг.

- Ешь! – требовательно произнес он. – Если ты не хочешь обидеть гостя – ты должна есть. А раз ты сидишь за одним столом с князем, то тем более!

Мэг нехотя взяла протянутую лепешку и, откусив кусочек, стала медленно его жевать.

- Может тебе ещё молочка налить, чтобы глотать было легче? – не отрывая от неё пышущих негодованием глаз, раздраженно поинтересовался Ральф.

Войт захотел вмешаться, но заметив предостерегающий знак отца, промолчал, напряженно наблюдая за происходящей сценой. Еле проглотив первый кусок, Мэг положила лепешку на стол, и ни на кого не глядя, тихо произнесла:

- Спасибо, я не хочу есть. С вашего разрешения, я пойду.

- Э, нет! – воскликнул Ральф. – Чтобы я забыл нашу сегодняшнюю встречу и больше не держал на тебя зла, ты обязана всё это съесть. И пока ты этого не сделаешь – из-за стола никто не встанет! Я своими руками, ради примирения преломил хлеб, и если ты откажешь мне, значит, ты снова меня унизишь. А третьего раза я тебе уже не прощу!

- Можно подумать ты простил первых два, - процедил Войт.

Игнорируя его слова, Ральф обратился к Шер:

- Принеси ей кувшин молока, хозяйка!

- Но …, - запнулась Шер, - у меня, его нет.

- Ты что меня плохо расслышала?! – повысил голос князь. – Вы же сами потом будете виноваты в своих бедах!

- Принеси молока, Шер, - тихо скомандовал Аттил. 

В душе, Мэг уже начала паниковать. Ей казалось, что этот кошмар никогда не кончится, и она снова что-нибудь выкинет, теряя рассудок.

   В хижину, тяжелой не торопливой походкой вернулась Шер с кувшином молока, громко поставив его на стол. Ральф, злорадно улыбаясь, ухватил кувшин и протянул его вздрогнувшей Мэг:

- На, пей! – издевательским тоном, велел он.

- Я столько не выпью, для меня это много, - звенящим от напряжения голосом, возразила Мэг.

- Нет, это как раз, то, что нужно! – настаивал мстящий ей Ральф.

С обреченным видом, Мэг взяла кувшин и стала пить. Одолев лишь треть кувшина, она уже еле сдерживала позывы к рвоте.

- И про лепёшку не забывай, - продолжал потешаться князь.

- Давай я выпью за неё это проклятое молоко и закончим это дело! – не выдержал Войт.

- Нет, это только её долг. Или ты считаешь, что опозорив князя перед его воинами, тем более женщина, а что ещё хуже слабое существо из другого мира, да к тому же таким дурацким способом – это обычное дело?! – чуть ли не взревел Ральф. – Пусть пьёт молоко, если жизнь дорога!

Мэг тяжело вздохнула, и снова принялась пить. Выпив половину, она резко опустила кувшин, и, зажав рот ладонью, быстро выбежала из хижины. Её вырвало прямо за порогом. Ральф довольно усмехнулся, обводя победоносным взглядом притихших хозяев.

Отдышавшись, Мэг вернулась обратно, и приблизившись к Ральфу, негодующе зашипела:

- Ты можешь убить меня прямо на этом месте, но я больше не буду запихивать в себя еду против своей воли!!!

Ральф, окинув её самодовольным взглядом, поднялся из-за стола.

- Какое же ты всё-таки хилое существо, – протянул он презрительно. – Тогда может быть, ты лучше справишься вот с этим?! – стянув с себя всё ещё мокрую рубаху, он швырнул её Мэг прямо в лицо. – Иди, стирай!

- А ты оставайся здесь! – скомандовал он дернувшемуся следом за Мэг, Войту. – А то молоко за неё выпью, рубаху прополощу, да?! Ты не лугару – ты тряпка!

- Ты находишься в моем доме князь! Я гостеприимно принял тебя, уважай и ты мою семью! – процедил сквозь зубы закипающий Аттил.

- Да, конечно, ты прав, - тут же осадил свой гнев Ральф, - эта несчастная вывела меня из себя. Я благодарю тебя за кров и угощения.

- Ненавижу тебя! Ненавижу!!! – Мэг била его рубаху о камень, болтая её в холодной воде. – Собака серая! Чудовище! Князь паршивый! – она срывала на ней всю свою накопившуюся злость. – С каким удовольствием, я бы надавала этой мокрой тряпкой по твоей наглой и ухмыляющейся морде!

         Мэг вернулась обратно в хижину растрепанная и по пояс мокрая. Бросив осуждающий, полный обиды взгляд на развалившегося на топчане полуодетого Ральфа, она произнесла, скрежеща зубами:

- Рубаха сохнет, ваше величие! Теперь мы свободны или будут ещё какие-нибудь поручения?!

- Одно, - послав ей скучающий взгляд, Ральф снова высокомерно ухмыльнулся. - Осталось только попросить у меня прощение. Я жду.

Мэг запнулась, начиная дрожать от возмущения:

- Ах, да, конечно! Как же я это упустила из виду! Простите меня, ваше премрачие, что окатила вас молоком, когда вы протянули свои лапы к моему другу, я не хотела! И это правда! Я не хотела, чтобы это было молоко, лучше бы это была смола или кипяток! – Мэг выкрикивала каждое слово, уже не отдавая себе отчета, словно сорвавшийся с тормозов поезд. – Как бы я хотела, хотя бы один раз превратиться в зверя и исцарапать вашу мерзейшую физиономию!

От удивления у Ральфа отвисла челюсть, но затем запрокинув голову он  громко расхохотался:

- Нет, вы только посмотрите, как она отчаянно не хочет жить! Если бы ты в кого и превратилась, то только в белого ухающего филина. Такого же лупоглазого и взъерошенного, - завывая от смеха, выдавил он. – Я просто обязан показать тебе, в кого превращаюсь я! Обещаю, если ты доживешь до следующего полнолуния – я тебя навещу! А сейчас убирайся с моих глаз, ничтожное создание, князь желает отдохнуть!

Мэг стрелой вылетела на улицу и укрылась на окраине селения в маленькой роще. Она сидела на траве, обхватив колени, пытаясь успокоиться.

 Войт отыскал её очень быстро, как всегда примостившись рядом с ней под скрюченным деревом.

- Мне понравилось то, что ты ему сказала! И даже забыла про страх. Правда, Ральф этого никогда не забудет. …Тебе нужно скрыться, … на болотах есть недоступные топи, туда ведут тайные тропы, даже если чародей выследит нас, … воины всё равно туда не пройдут. Всё это неспроста, Ральф играет с нами. – Тихо проговорил Войт. В его мягких и преданных глазах светилась тревога.

Треснула ветка. Мэг обернулась.

- Он здесь, - прошептала она. – Призрак подслушивает нас. Я его вижу.

- Проклятье! Он предупредит князя раньше, чем мы тронемся. А что если …

- Нет, мы не можем сбежать, - печально покачала головой Мэг, приложив палец к его губам, -  Ведь тогда он сорвет зло на стае. Князь в праве за это казнить твоего отца?

Войт согласно кивнул с угрюмым видом.

- Тогда я останусь, Войт. Ты знаешь, когда я сегодня смотрела ему в глаза во время своей гневной речи, я поняла, что больше не хочу его бояться и прятаться. Я намерена встретить свою судьбу и смело взглянуть ей в лицо. Если мне суждено - я буду жить долго, обретя смысл, а если нет, то враз освобожусь от всех неприятностей. – Мэг взглянула не него и улыбнулась. – Не волнуйся, это я с виду такая слабая. На меня, конечно, свалилось в последнее время столько всего, но я справлюсь. Особенно если ты будешь рядом, - она взяла его под руку и положила голову ему на плечо.

Они молча сидели, прижавшись, друг к другу, думая каждый о своём. И так уютно им было вдвоём, так хорошо, словно они были неподвижной точкой во вселенной, а весь мир вращался вокруг них. Спустя какое-то время, Мэг тихо проговорила:

- У меня такое чувство, что та жизнь, в моём мире была в прошлом моём рождении. Моя семья, моя работа, друзья, все радости и горести, даже моё тело – все осталось там, будто прожив целую жизнь, я получила какой-то опыт и умерла. А здесь я будто бы родилась заново, снова появилась семья, друзья, заботы, свои горести и радости. Мне даже стало казаться, что если я посмотрю на своё отражение - я увижу лицо женщины лугару. А когда вижу себя такую, какая я есть – удивляюсь, мои мысли путаются. Кто я теперь? Существо?

- Ты? Ты чудо. Просто остальные лугару не знают, какая ты на самом деле, они не понимают как это важно – оставаться человеком, уметь радоваться, дружить, мечтать, открывать душу, быть искренним. Эти качества не для моего свирепого народа. А знаешь, почему лугару не любят людей из вашего мира? На протяжении многих веков, чародеи изгоняли в ваш мир тех, кто тяжко провинился перед князем какой-нибудь провинции. Иногда изгоняли даже целые стаи. Лугару пытались выжить в вашем мире, но люди затравливали их как монстров, убивали и сжигали на кострах. В вашем мире люди сильнее лугару, здесь лугару сильнее людей. Вот такая обоюдная ненависть. Легенды утеряли нить, с чего это всё повелось, но с тех пор люди и лугару – непримиримые враги.

- Не все! – улыбаясь, запротестовала Мэг, - Вот мы сидим тут с тобой плечом к плечу, хорошо понимаем друг друга, и мы не видим между собой никакой разницы!

- Кроме того, что ты женщина, а я мужчина, конечно, - тонко заметил Войт, бросив на неё косой взгляд, из-под ресниц.

- А …ну, да, … конечно, - Мэг слегка растерялась. – А ты думаешь, что наши теплые отношения связаны именно с этим? – чуть ли не разочаровано спросила она.

- Нет, … что ты! – тут же затряс головой Войт. – Как можно! – иронично добавил он.

- Что ты имеешь в виду? – продолжала добиваться Мэг, не совсем понимая его тон. – Ты хочешь сказать, что для мужчин лугару я кажусь мелкой, противной, бледной поганкой?

- Я хотел сказать, что это для тебя мужчины лугару страшные волосатые оборотни!

- Глупости! – Мэг нахмурилась, - Это Ральф, кровожадный хищный монстр, а ты не такой!

- Почему?

- Да … я не знаю почему. Я сразу почувствовала это. Ты добрый, умный, веселый, симпатичный, мне так хорошо с тобой, кажется, я знаю тебя тысячу лет. Не такой и всё!

- Не такой, потому что калека и не такой сильный и ловкий как другие? – раздраженно произнес Войт.

- Нет, потому что дурак! – вспылила Мэг, отворачиваясь от него.

- А только что говорила, что я умный, - тихо заметил Войт, легонько толкая её локтем. Мэг не реагировала, упрямо надув губы. Войт снова и снова толкал её, пока не повалил на землю и как обычно не начал щекотать. Мэг сдалась и рассмеялась, отбиваясь от его проворных пальцев.

- Ты не ответил на мой вопрос!

- Это про мелкую поганку? Да, это правда! – с невинным видом выдавил Войт и прыснул со смеху. Мэг в шутку отвесила ему за это пару тумаков. И снова заметила призрака. На этот раз он подобрался очень близко, присев возле них на расстоянии двух шагов.

- Снова здесь этот срашила! – сердито возмутилась Мэг.

- Чародей? И что он делает?

- Сидит прямо напротив нас и пялится, мне кажется, у него очень недовольное лицо. Как бы его прогнать отсюда? – Мэг сощурилась, опустив длинные русые ресницы, лукаво взглянув на Войта. – Давай его смутим?! Он же один из тех свирепых лугару, и ему может не понравится, … подыграй мне. Обними меня!

Войт удивленно поднял брови:

- Я не совсем тебя понимаю, - осторожно произнес он.

- Потом поймешь, обнимай! – отмахнулась она.

Войт обнял её за талию, а Мэг обвила его за шею. Покосившись на чародея, Мэг неожиданно поцеловала Войта прямо в губы. Войт от такой игры совершенно опешил, и чародей видимо тоже. Потому что его невидимая форма приобрела совершенно иную, плотную оболочку. Он вскочил на ноги и гневно вскрикнул:

- Остановитесь несчастные! Или вы пожалеете об этом! Мои чары сильнее любого орудия!

- Сегодня ты что-то бормотал, что на меня не действуют проклятья, - подняв голову, с вызовом бросила ему девушка. – Так что проваливай, гнусный старикашка, к своему ненаглядному князю.

- Но на него они подействуют! – чародей ткнул длинным когтистым пальцем в Войта.

- По закону чародей не может наложить на лугару проклятье без повеления князя, - в свою очередь вставил всё ещё обескураженный Войт.

- Не обращай на него внимания, ему это не нравится и он уберётся! – твердо проговорила Мэг, снова склонившись к губам Войта. И чародей действительно исчез.

Мэг прервала поцелуй так же быстро, как и начала, резко отстранилась от Войта, радостно при этом вскрикнув:

- Ура! Мы его выжили! Он сбежал!

Но Войта это уже не веселило. Парень сидел нахмурившись, молча уставившись на землю.

- Что с тобой, Войт? – нежно проговорила Мэг, коснувшись его щеки, на которой заиграли желваки.

- Мне не понравилась твоя игра, Мэган. Этот обман. Не нужно было этого делать, - удрученно выдавил он.

Мэг растроенно вздохнула, опустив плечи:

- Я не думала, что тебя огорчит почти невинный поцелуй. Что здесь такого? Маленькая дружеская шалость.

- Мэг! Меня огорчил не поцелуй! … Меня огорошила твоя способность притворяться, - Войт взглянул на неё проникновенным таким кричащим, красноречивым и одновременно таким несчастным взглядом.

Позади, со стороны селения раздались чьи-то быстрые шаги. Одновременно обернувшись, к своему ужасу и огромному сожалению они увидели целенаправленно приближающегося Ральфа.

- Ну что, кому ты сделала лучше? – упавшим голосом спросил у неё Войт. – Чародей призвал князя, который то и может приказать ему наложить проклятье.

Мэг тихонько застонала как раненый зверь, и прижалась спиной к дереву, закрывая глаза. Ральф прямиком подошёл к ним, и как ни в чём не бывало, уселся третьим, рядом с Мэг. Она так и обмерла, ожидая новых потоков издевательств.

- Гуляете? – сухо усмехнулся князь, не глядя на них. – Давно я не позволял себе беззаботные прогулки и спокойное созерцание леса!

- А! Всё дела, волнения, коварные планы, - ядовито поддакнул ему Войт. – Разве успеешь всех охватить. Сегодня вот пришла наша очередь.

- Я поражаюсь твоей мудрости, мой хромой лугару, - таким же ядовитым тоном ответил Ральф.

Мэг набрала побольше воздуха и заговорила:

- Если уж выпала такая возможность погулять, так идите, ваше величие, созерцайте зелень. Зачем вы сидите вместе с нами, с такими жалкими и ничтожными существами?

- Закаляю характер! - прошипел он ей в ответ, - Проверяю, насколько хватит у меня выдержки, чтобы не поддаться искушению, и не придушить одного из вас!

- Тогда мы не будем отягощать вас своим присутствием! – заявил, поднимаясь, Войт.

- Сидеть! – рявкнул на него Ральф. – Раз уж меня потревожили, значит, я должен хотя бы получить от этого удовольствие!

Мэг с трудом сглотнула застрявший у неё комок в горле, от раздражения у неё начали вздрагивать плечи. Она повернулась лицом к князю и заговорила с ним снова:

- Послушайте князь, я знаю, вы ненавидите меня, и вы мне признаюсь честно, тоже не нравитесь. Вы специально провоцируете меня или Войта, чтобы потом с наслаждением измываться над нами. И я больше не хочу доставлять вам такой радости. Я просто не буду обращать на вас внимания! – с этими словами, она подвинулась ближе к Войту, сев в пол оборота, повернувшись спиной к Ральфу. Только он тут же с силой дернул её за плечо, заставляя повернуться:

- Боюсь, на меня не возможно не обращать внимания, женщина! Дам тебе один мудрый совет. Никогда не поворачивайся спиной к тому, кто желает вонзить в неё нож! – злобно бросил он, сверкнув зелёными глазами, такими опасными, что у любого засмотревшегося в них захватывало дух. – Я хозяин этих земель, я признанный вожак вожаков и ваше почтение это та малость, которую вы обязаны выказывать правящему князю лугару! За ваши проступки и дерзкие слова, сегодня я мог бы уже трижды казнить каждого в этом селении, но я проявил немыслимое благоразумие. Так что не дразните бешеного волка, нерадивые щенки!

Она сидела ровно и шумно дышала, в раздумьях кусая губы. Затем Мэг всё-таки взяла Войта за руку, и невзирая на присутствие князя, проговорила:

- Прости меня, Войт. Пожалуйста, не сердись на меня, я не нарочно. Я совсем не хотела обидеть тебя этим. И сделала это не со зла. Ты знаешь, как я привязалась к тебе и ни за что на свете я не хочу причинить тебе боль. Я больше не буду так глупо себя вести. Прошу тебя, скажи, что ты больше не таишь на меня обиды? – она говорила искренне, от души, от этого её голос прозвучал мягко и чарующе.

Войт крепко сжал её ладонь в ответ. Зато Ральф подавшись вперед,  повернулся к ней лицом, изображая удивление:

- Так ты даже умеешь так сладко разговаривать?! - издевательски протянул он. – Если бы ты у меня так попросила прощения, я бы, наверное, тебя простил. А вот Войту, если он настоящий мужчина лугару, будет тяжело пережить это унижение.

- Какое ещё унижение?! – со злостью спросила Мэг, схлестнувшись с ним взглядами.

- Я просвещу тебя, - не меняя тона, с готовностью проговорил Ральф, - Женщины лугару никогда и ни за что, не бросаются на мужчин с ласками первыми. Это считается недостойным. Женщина должна подчиняться мужчине, покорно ожидая от него внимания. И если он захочет ее, а она будет благосклонна к нему - тогда она может принять его покров.

Мэг закатила глаза, не веря своим ушам.

- Какой бред! Какие ласки?!! – воскликнула она. – Почему ты вообще лезешь в наш разговор?! Ты и твой чародей! Это так мерзко подслушивать и подглядывать! Я в шутку, по-дружески, просто поцеловала его, чтобы разыграть лысого старика! Я в этом унижения не вижу, но я всё равно попросила прощения у Войта, если вдруг задела какие-то чувства. В моём мире это совершенно естественно! Можно поцеловать друга при встрече, проявить инициативу первой, если твой избранник не решительный. … Ни на кого я с ласками … не бросалась!!!

- Мне безразличны правила твоего мира! – пожал плечами князь. – Лугару живут иначе, а у тебя не хватает ума, чтобы это понять!

- Мэг! – Войт взял её за обе руки и тихо произнес, - Ты же сама говорила, что не будешь обращать внимания на его колкости. Не слушай его! Я понимаю тебя и не сержусь. Просто, … мне стало не по себе, … оттого что это не по-настоящему. – Он замолчал, опустив глаза.

- Меня сейчас стошнит! – громко изрек Ральф, закатывая глаза.

- Скорей бы наступило утро, - тихо прошептала Мэг.

- О, в этом я с тобой полностью согласен, бледный филин, – снова проговорил князь, злобно сощурившись.

Повисла долгая пауза, и молчание затянулось. Ральф сидел, задумчиво уставившись в одну точку, нервно перебирая пальцами.

 Не все лугару вызывали у Мэг симпатию, она этого и не скрывала, их внутренний мир оставался для неё загадкой, скорее она предпочитала относиться к ним с осторожностью и с опаской, сделав исключение лишь для приютившей её семьи. Причину, по которой князь Ральф так настырно досаждал им девушка списала на зловредность его натуры, хотя она никак не могла взять в толк для чего он кукует с ними под деревом. Но выяснять ей не хотелось. Близость Ральфа отравляла даже воздух, которым они дышали, во рту ощущалась какая-то непривычная горечь. Решив продержаться до утра, Мэг склонила голову на плечо Войта и закрыла глаза. Его присутствие, биение его сердца и ровное дыхание убаюкивали её. Темная ночь сморила все переживания, и девушка наконец задремала. Войт тихо сидел благоговейно держа её за руку, искоса поглядывая на Ральфа. Но тот так и не оторвал глаз от восточного горизонта.

Лишь только забрезжил рассвет, князь порывисто поднялся со своего места, и не проронив ни слова, удалился прочь.

- Мой князь! – тихо окликнул его чародей, выныривая из тени.

- Ну что ещё?! – нетерпеливо гаркнул Ральф, останавливаясь.

- Магия древних чар лугару настолько сложна и многогранна, что мне приходится постоянно нащупывать правильный путь для снятия проклятья.

- Я ценю твои старания, - оборвал его Ральф, - но может быть, ты уже скажешь, в чём дело?

- Девушку нельзя увезти силой – она должна согласиться на это добровольно. Изнасиловав её - ты не зачнешь сына, поэтому нужно найти способ уговорить чужачку и стаю Аттила.

- Когда я, наконец, продолжу свой род, - задохнулся от возмущения князь, – Я с превеликим удовольствием уничтожу того паскудника, наславшего проклятье! Я вырежу всю его стаю и оставлю гнить на солнце на потеху воронью! Я сполна отомщу за унижение, которое приходиться мне терпеть! – захлебываясь от ярости, прошипел Ральф, удаляясь от притихшего чародея.

Его воины с обозами были уже на подходе к селению кузнецов, он увидел их, выйдя прямо на дорогу. Как всегда они чётко и безукоризненно исполнили его приказания. Довольно усмехнувшись, Ральф обернулся в поисках вожака стаи.

Аттил тоже не спал в эту ночь. Он стоял подперев спиной стену своей кузни, задумчиво глядя себе под ноги.

- Поднимай стаю, вожак, будете разгружать обозы! – громко окликнул его стоявший посреди дороги, самоуверенно вскинувший голову князь «клана зверя». – Настал час расплаты, - двусмысленно добавил он.

Аттил медленно снял с пояса рог и протяжно затрубил, оглашая селение унылым сигналом.

- Давай, зови всех. И наконец, закончим эти игры, - тихо прошептал сам себе Ральф.

Войт встрепенулся, стряхивая со своего плеча Мэг.

- Нужно спешить, отец трубит! Пойдём, Мэг! Сегодня наш князь покажет нам своё истинное лицо.

- Морду, а не лицо, свою звериную отвратительную морду. Его зверь бежит впереди него, а потом уже из-за монстра выглядывает его человек. Правда, человечешко этот скользкий, ехидный и мерзкий, подобие образа человечности. Мне даже кажется, что лугару как раз и любят таких вожаков, – невеселым голосом, заметила Мэг, подавая Войту свою руку.

- Это не совсем так, - сдержано пробормотал Войт, - для лугару главное, чтобы вожак не лгал своей стае, чтобы держал слово и сражался за тех, кто идёт за ним.

Аттил подозрительно осмотрел подъехавшие обозы, доверху забитые продовольствием.

- Здесь больше, чем ты нам должен, князь, - сдержанно заметил он, - Нам лишнего не нужно.

- Верно, здесь втрое больше. Я сдержал слово. Выгружайте, чего же вы ждете!? Зерно, бочки с мьячи, выделанная кожа, тюки с полотном – это всё ваше. Остальное - это тоже плата, за ваше терпение. Ты спокойно сможешь прокормить свою стаю полгода, Аттил. Женщины сошьют обновки, и больше не будут трясти рваными юбками, а дети будут сытыми и весёлыми. Все будут довольны! – Преподнесенным тоном, ответил Ральф.

- За что же эта плата на самом деле князь? – хмуро поинтересовался вожак, не сдвинувшись с места.

Ральф обвел теряющим терпение взглядом собравшуюся стаю, напряженно ловившую каждое его слово, и бросающую любопытные взгляды с обозов на своего старого вожака.

- За неё! – Ральф резко указал пальцем в сторону Мэг, которая тут же вздрогнула, попятившись назад, уже оглядываясь в поисках путей отступления.

- Ты хочешь, чтобы мы продали тебе девушку за обоз с зерном и бочку пьянящего мьячи? – горько усмехнулся Аттил, - Ты во столько оценил её смерть?

- Я обещаю тебе, что она не умрёт! – жестко отрезал Ральф, хмурясь. Было видно, как напряглось его мощное молодое тело, словно князь готовился к схватке.

- Нет, я не могу этого сделать. Я принял девушку под покровительство стаи. Я не предатель, князь, - покачал головой Аттил. – Я не торгую мясом своих людей.

- Я подозревал, что ты ответишь мне именно так. Ты уже пережил свою мудрость, Аттил, ты слишком стар, для того чтобы управлять стаей. Неужели эта девчонка стоит всех твоих лугару?

- Не заставляй меня менять своё решение и отказываться от своих правил! Это мой выбор! – зло зашипел Аттил, втягивая голову в плечи и угрожающе наклоняясь вперед.

- Тогда я обращусь прямо к тебе, - Ральф пренебрежительно скривился, но всё-таки произнес её имя, - Мэг! – взглянул он на девушку холодным властным взглядом. - Всё очень просто, даже с твоими мозгами ты тоже сможешь вникнуть. Кое-кто в этой стае тебе очень дорог, ведь так? И если ты не хочешь увидеть их обезображенных тел, тогда тебе стоит согласиться поехать с нами в Фархад. Иначе, я прикажу своим воинам вырезать стаю Аттила до последнего ребёнка. Да-да, наш друг Войт оказался на редкость прозорливым, там за поворотом притаились две тысячи моих воинов. Что сможет сделать против них стая в полсотни лугару? Подумай! – Ральф пристально смотрел на побледневшую Мэг, с особой циничностью, произнося каждое слово. И что самое страшное - Мэг понимала, что он именно так и поступит.

Стая тоже очень хорошо представляла, что их ожидает. На лицах мужчин застыла перекошенная злоба, смешанная с отчаяньем, женщины ощетинились, прижимая к себе своих детей. Все перевели настороженные и ожидающие взгляды на несчастную девушку.

От осознания того, что выбор у неё невелик: либо смерть сейчас, либо чуть позже, у Мэг подкосились ноги, и она упала на колени. Загребая пальцами рыхлую землю, она тихо шепнула:

«Господи, что это за мир! Неужели и его ты создал?! Или кто всё это сотворил? Какая жуть правит здесь? Почему ты так издеваешься надо мной?»

Решиться было тяжело. Невыносимо тяжело! Умирать не хотелось, вернее, приводили в ужас возможные муки от рук извергов, и то, как именно это случится. Но губить стаю, давшую ей приют – она не имела права. Мэг знала, что не вынесет лицезрения того, как на её глазах убьют Шер, Аттила или Войта. «Столько смертей против моей одной, тогда уж лучше умереть самой, сразу. Пусть это нелепое происшествие, наконец, закончится!»

 Мэг подняла голову, и дрогнувшим, бесцветным голосом, наконец, выдавила:

- Я согласна умереть, только не трогай стаю. Убей меня здесь, пожалуйста, удовлетвори свою оскорбленную честь, князь Ральф, и в этом мире всё станет на свои места.

Ральф тут же недовольно фыркнул:

- Я не говорил, что собираюсь тебя убивать, глупое ты создание! Я сказал только, что ты должна поехать со мной! Если бы ты не согласилась – я приказал бы уничтожить стаю, а тебя оставил бы здесь одну живёхонькой, оплакивать своих друзей. Так ты будешь ехать или нет, я уже теряю терпение?! – рявкнул он.

Войт осторожно подковылял к Мэг, и одним рывком поставил её на ноги, приставив ей к горлу острое лезвие кинжала:

- Для чего она нужна тебе князь?! – прорычал он, - Хочешь растерзать её на охоте? Отдать в качестве подношения чародеям? Сделать её потаскухой для твоих воинов? Да я лучше сам убью её, чтобы она не мучилась!

- Не делай этого! – вдруг дёрнулся Ральф.

- Почему? Думаешь, я боюсь умереть? Но ты забываешь, что души невинно убиенных лугару, будут приходить к тебе в полнолуние и звать за собой твоего зверя, сводя тебя с ума! Только сунься, и я успею перерезать горло ей и себе, лишая тебя удовольствия насладиться местью.

- Ты очень ошибаешься, Войт. Я не желаю смерти ни вашей стае, ни этой девушке. – Ральф пытался говорить спокойно, сдерживая свой гнев, - Сколько можно повторять, что я не собираюсь её убивать?! Если она поедет со мной в Фархад – все останутся живы, а вам ещё достанутся и эти набитые обозы.

- Если ты не ответишь нам, зачем тебе нужна девушка – я исполню своё обещание! – сердито настаивал Войт. Он крепко держал Мэг и чувствовал, как сильно колотится её сердце, как мелкой дрожью вздрагивает её тело. И он действительно был готов в одну секунду лишить её жизни, чтобы не обрекать на страшные муки в лапах воинов князя.

Ральф медлил. Он был жутко недоволен и зол, за то, что именно таким образом его заставляли открывать истинную причину происходящего, ему в свою очередь было невыносимо показывать перед ними свою слабую сторону, ведь он, как и они всего лишь боролся за свою жизнь.

- Это моя тяжелая ноша, - нехотя проговорил Ральф. – В нашей провинции у меня появились враги, которые желают свергнуть меня и занять место вожака клана. Снова может вспыхнуть война между стаями, но я не собираюсь так быстро сдаваться, и лугару будут гибнуть на этой войне сотнями. Я не хочу терять власть, доставшуюся мне по праву, не хочу умирать и не хочу, чтобы гибли невинные лугару. Когда я доберусь до заговорщиков – они пожалеют, что родились на свет. Эти твари навели на меня очень древнее и запутанное проклятье. … Я не могу произвести на свет наследника, ни со своей женой, ни с какой другой женщиной лугару. А если через семь лет с начала моего правления у меня не родится сын – по нашим  законам я не достоин править провинцией и жить в этом мире. Но это ложь и мерзкий обман!!! И я не пойду на поводу у выродков! Мой чародей узнал, что родить ребёнка мне сможет только женщина, не принадлежащая нашему миру. Моё время истекает, скоро мои враги поднимут головы, а в нашем клане из чужачек только эта девушка. Поэтому выбор и пал на неё. Она должна добровольно родить мне сына! Я иду на такую жертву, переступая через своё унижение, а она согласна пойти на подобное, чтобы спасти вашу стаю? Если она не согласится – мне терять нечего, одной сотней больше убитых, одной сотней меньше.

У Мэг всё поплыло перед глазами, в голове щёлкнуло, зашумело и закружилось, а раздававшийся голос Ральфа отдавался вокруг глухим эхом. Понимание обрушилось на неё тяжелой лавиной ужаса. Это совершенно не укладывалось в её сознании, уже мысленно настроившись на близкую и неминуемую гибель, она видела в предложении князя ещё худшее зло.

Войт опешил, опустив кинжал, удивленно всматриваясь в лицо Ральфа. Пошатнувшись на неуверенных ногах, Мэг прошептала, обращаясь к Войту:

- Я … не могу, … лучше убей меня … только быстро.

Но Ральф тоже понял, о чём она просит своего друга, и предупреждая его ответ, он заговорил первым:

- Ты видимо в своей жизни ещё не видала, как на твоих глазах кого-нибудь убивали. Хочешь увидеть, как казнят лугару? Приведите виновного! – крикнул он, поворачиваясь к своим воинам.

К нему подтащили какого-то связанного мужчину лугару, с взлохмаченными грязными волосами, в порванной, висевшей на нём лоскутами одежде. В его глазах горела ненависть, но лицо казалось совершенно отрешенным и безразличным.

- Это вражеский лазутчик из клана «белого брата». – Произнес князь, равнодушно и криво усмехаясь. – Он убил десятерых моих воинов и приговорен к смертной казни.

Мэг даже охнуть не успела, как Ральф, не моргнув и глазом, одним движением руки, даже не глядя на приговоренного, ловко вспорол ему грудь своим кинжалом. Несчастный упал, корчась в конвульсиях, захлебываясь собственной кровью.

 Ральф довольно усмехнулся, наблюдая за тем, какое он произвел на неё впечатление. Мэг посерела от ужаса, задыхаясь от приступов тошноты. Она хотела убежать, но тело не слушалось, поэтому она просто закрыла глаза и заткнула уши, сжавшись в маленький комочек.

Стая Аттила молча выжидала, как на этот раз разрешится их судьба. Вид смерти абсолютно не взволновал лугару, это было привычно и естественно для их мира, так же как дождь или восход солнца. Стая не осуждала князя за казнь недруга, в этом они были полностью солидарны с ним. Сейчас их беспокоила лишь собственная участь, которая напрямую зависела от пришедшей из смежного мира.

Но сильнее всех терзались Аттил, Шер и Войт, за последнее время они успели по настоящему привязаться к девушке, они приняли Мэг в свою семью, поэтому их сердца уже навсегда были связаны с этой безобидной чудачкой. Яростными взглядами они провожали Ральфа, который медленно приближался к девушке.

Князь подошел к ней вплотную, и не обращая внимания на оскалившегося Войта, убрал от ушей её ладони:

- Смотри, как это может быть!  - громко бросал он каждое слово. - Их жизни в твоих руках, каждого из них!

Открыв глаза, Мэг всё-таки взглянула в это ставшее ей уже ненавистным лицо. Его холодные налившиеся изумрудом  глаза метали искры, побелевшие губы были крепко сжаты, хищные звериные клыки. Затем Мэг перевела взгляд на Войта, заглянув в его тёплые обеспокоенные глаза, потом взглянула на Аттила и Шер, и обступившую их стаю.

- И с ними ничего не случится, если я поеду с тобой? – прошептала она, уже не глядя на князя.

- Даю клятвенное слово! – отрезал Ральф. – Если ты родишь мне сына – стая Аттила останется невредимой, но если ты передумаешь – вы все умрете, и я вместе с вами, и ещё многие, кто этого не заслуживает!

- А что будет потом? … Если всё-таки ребёнок родится? – таким же слабым голосом спросила Мэг. – Тогда я буду уже не нужна, и ты убьешь меня?

Ральф смерил её внимательным взглядом и помолчав, ответил:

- Я отпущу тебя. Обещаю при всех, чтобы не опорочить свою честь, нарушенной клятвой – я клянусь, что ты получишь право стать свободной, если конечно не вступишь в сговор с врагами и не нарушишь главных законов лугару.

Мэг грустно усмехнулась, глотая слёзы, и проговорила уже более твёрдым голосом:

- А придраться ко мне можно в любой мелочи, из любого слова высосать угрозу предательства. Князь может и не сдержать клятву, данную чужачке, за это его не осудят. – Мэг перевела дух и продолжила, - Я поеду с тобой, если ко всему прочему ты пообещаешь, что не будешь отбирать первенцев в стае Аттила.

Ральф возмущенно фыркнул и задумался.

- А их жизней тебе мало?! – недовольно проговорил он. – Этот закон не мной был установлен, не мне его и отменять!

- Но твоя жизнь этого стоит! – возразила Мэг, - Твоя власть, то, что твой род продолжит править кланом. Это хорошая плата за мою страшную участь!

- Твою участь? – презрительно удивленно хмыкнул он. – А что на это мне скажут другие стаи? Я буду ставить условия, а не ты!

- Правда? – Мэг неожиданно вырвала у стоявшего поблизости Войта, кинжал и приставила его острие к своему животу. – А если так?!

Глаза Ральфа снова угрожающе сузились, а руки стали вздрагивать от лютой ярости, которую он изо всех сил пытался сдерживать в себе, призывая на помощь все крупицы имевшейся мудрости.

- Хорошо, - прошипел он. – Если ты дашь слово больше не вымогать у меня исполнения новых требований в обмен на свою жизнь. Это окончательные условия обмена. Стая Аттила будет жить, не отдавая дань перворожденными, а ты отправишься со мной добровольно, и добровольно будешь терпеть всё, что от тебя потребуется. И если сейчас хоть кто-нибудь, снова приставит к тебе этот проклятый кинжал, требуя ещё что-то, я клянусь Мозгером, здесь не останется ничего живого, и мне на тебя будет уже наплевать, я найду другой выход. Ясно всем?!! – угрюмо прорычал он.

Мэг кивнула, бросая кинжал на землю.

- Вот и замечательно! – Ральф резко схватил её за руку. – Пойдём! Пустые обозы пришлёшь позже! – бросил он в сторону Аттила, таща за собой Мэг. Но она принялась вырываться, оглядываясь назад, не в силах оторвать взгляда от близких ей лугару.

- Что ещё?! – рявкнул Ральф, не выпуская её руки.

- Я хочу проститься, - выдавила Мэг, еле сдерживая всхлипывания, глядя в полные ужаса глаза Войта, и сочувствующие глаза Шер.

- Такого условия не было! – жестко отрезал князь. – Теперь ты подчиняешься моей воле! Они получат то, что ты хотела, а я получу то, чего хочу я! А я не желаю потакать твоим глупым прихотям. Ты принадлежишь мне, как эта псара, и желательно, чтобы ты и молчала, так же покорно, как она! – Он вскочил на оседланное животное и, подхватив Мэг, усадил её впереди себя.

Ральф ещё раз взглянул на угнетенную молчанием стаю.

- Она подарила вам жизнь! – выкрикнул он, трогая с места псару.

За ним помчался небольшой отряд его всадников, остальные, пешие воины, потянулись длинной вереницей, возвращаясь обратно в Фархад. Осталось лишь несколько воинов сопровождавших груженые обозы.

Шер тяжело вздохнула, провожая печальным взглядом удаляющегося князя.

- Она пожертвовала собой ради нас. Мы всегда должны это помнить! А вы будущие матери, должны почитать Мэг и передавать своим сохраненным первенцам чувство уважения к женщине из внешнего мира, - сурово произнесла она своим хриплым голосом.

- Правда, мы чуть не погибли, но ещё раз убедились в мудрости нашего Аттила, - сказал кто-то из стаи. – Эта девушка принесла нам выгоду!

- Выгоду? – прошипел Войт. – Её сущность не вынесет издевательств нашего князя, пока ты будешь пить здесь мьячи – он изувечит её, лишив рассудка! Я проберусь в Фархад и убью Ральфа! – злобно добавил он, полный решимости.

- И тогда казнят тебя, Мэг и всю нашу стаю! Не будь безумцем, хватит с нас одного Ральфа! Она поступила так, чтобы мы все смогли выжить, и ты в том числе! Будем уважать поступок этой девушки, и возможно, через время, мы снова встретимся с ней, - мудро изрек Аттил, кладя руку на плечо не терпеливо вырывающемуся сыну.

- А я не хочу так жить, зная, что за мою жизнь расплачивается это хрупкое создание, и чем она расплачивается, за каждый день моего существования! – негодующе вскричал Войт, бросая взгляды на непреклонного отца.

- Сможешь, таковы законы борьбы. На самом деле, мы можем вынести даже больше, чем предполагаем, тому, как не ведаем всей силы своей. – Спокойно заметил вожак. – Не будем забывать, что мы лугару, и принимать волю вожака – наш закон. Князь Ральф вожак нашего клана, нравится это кому-то или нет, но мы будем жить по нашим законам, не уподабливаясь мерзким предателям. В действиях князя просматривается разумная нить, только как он распорядиться этой мудростью, скрывающейся под тенью коварства – решать времени и судьбе.

В этот вечер Ральф попросту не пришел. Мэг даже уже не решалась думать, что у неё, наконец, будет от него ребёнок, по её подсчётам со дня на день должно было наступить полнолуние. Святая ночь для лугару, и испытание жутью, для таких как она, случайно оказавшихся в этом мире жертв. Уже прекрасно сознавая, что это за событие, с тревогой и будоражащим ознобом, Мэг подошла к окошку, прислушиваясь к доносившимся с улицы звукам. Где-то ближе к полуночи, до неё донеслись звериные отголоски этого волчьего шабаша. Издалека слышался вой тысяч голосов, рычание, крики, от которых волосы на голове поднимались дыбом, притягивая панический страх, отказывающегося верить в происходящее разума. Понимая, что это глупо, что сила лугару в эту ночь утраивается и войти в её комнату, если этого кому-нибудь захочется, не составит ни какого труда, но она всё же подтащила стоявший в углу тяжелый комод, и подперла им дверь. Заснуть на своей вахте ей удалось лишь под утро, и то всего на пару часов, беспокойным издерганным сном.

Когда Мэг вскочила с постели, было уже совсем светло и … не привычно тихо, и она вдруг вспомнила слова Войта: « в этот день после обращения – весь мир лугару спит, восстанавливая силы отданные полнолунию».

Надрываясь из последних сил, еле справившись с громоздким комодом, который ей вчера помогал тащить её страх, Мэг осторожно вышла из своей комнаты и тихонько спустилась по лестнице вниз. Вокруг стояла мертвая тишина, и среди бела дня на улицах Фархада - ни одного лугару.

 «Вот удачный момент вонзить тебе в спину кинжал, Ральф!» - горько подумала Мэг, мягко ступая по вымощенной булыжниками дороге.

Мрачные серые стены строений, окружавшие её со всех сторон,  наводили ещё большую тоску, сжимая измученную душу в плотное кольцо. Она долго и беспричинно бродила по пустым закоулкам, сводя все свои мысли в один глухой тупик, пока не наткнулась на лестницу, ведущую на оборонительные стены крепости. Мэг поднялась на узкий помост и, не долго раздумывая, вылезла на саму зубчатую стену, забравшись на самый верхний камень. У неё даже дух сперло, когда она взглянула вниз. С этой высоты птичьего полёта, Мэг увидела, все раскинувшиеся дали провинции «клана зверя», утопающие в лесах, с еле заметными башнями-стражами селений лугару. Холодный ветер яростно трепал её светлые волосы, а в больших голубых глазах застыла глубокая печаль. На чёрные круги под глазами легла тень от длинных ресниц, Мэг прикрыла веки, и представила что она свободная птица, которая сейчас взмахнет сильными крыльями и взмоет в высь, оставляя позади эту клетку. Свобода была так близка, стоило лишь сделать один шаг, и душа воспарит в небо, отрываясь от разбившегося тела. Девушка раскинула руки в стороны, вдыхая полной грудью, сладковатый воздух этой необъятной шири и подошла к самому краю. А ветер, словно нарочно удерживал её, порывисто толкая обратно.

- Нет, … я больше туда не хочу, - отрешенно прошептала Мэг. – Я прыгну и проснусь. Нужно покончить с этим бредом, сил больше нет. Нет. …

Ральф вскочил, резко разбуженный чародеем.

- Ты сейчас потеряешь свою надежду, князь! Поспеши, девушка хочет прыгнуть со стены! – оправдываясь, быстро проговорил старик.

- А-а-а! Мерзавка! – взревел, быстро одеваясь, рассерженный Ральф, - Скажи мне, Магнус, сколько это ещё будет продолжаться?! Ты не снял с меня этого проклятья, ты хочешь свести меня с ума!

- Иди к северной башне! – крикнул ему вдогонку старый маг, растворяясь в воздухе.

Первым очнулся Ральф, но стоило ему только вспомнить, что здесь ощутил с Мэг, как его тут же снова бросило в дрожь. Осторожно вытащив руку из-под спящей девушки, Ральф второпях оделся и тут его взгляд упал на кувшин. … Князь со скрежетом сжал челюсти и опрометью бросился бежать в свой замок.

- Магнус!!! – взревел он полной грудью, влетев в свои покои. – Покажись проклятый старый колдун! Или я найду способ вытрясти из тебя твою гнилую душу!

- Я явился сразу же по твоему зову. Что случилось, мой князь? – раздался смиренный голос чародея, возникшего из воздуха.

- Что ты подмешал мне в мьячи?! – зло гаркнул Ральф.

- Что ты, разве я мог бы! – обиженно развел руками лысый старик.

- Не лги мне, каналья! Я точно знаю, что ты что-то сделал! Это была магия – я самого себя не узнавал!

- Магия опирается только на наши желания, потому как с её помощью мы достигаем их исполнения. … Ладно-ладно, ты только не сердись на своего преданного чародея, князь. Да, я действительно немного помог вам преодолеть взаимное пренебрежение, подсыпав в напиток зелье. Конечно, с помощью магии наследника зачать невозможно, но эта ночь будет напоминать вам, что именно сокрыто в вас, что за страсти могут бурлить в телах живых созданий.

- Ты презренный, мерзкий старик! – метал молнии Ральф. – Значит, и эта ночь не зачала мне сына?! Но ведь ненависти в этот миг не было! Что ещё нужно?!

- Магию наложенного на тебя проклятья – нельзя преодолеть обычной магией. Его может победить лишь искреннее сердце, магия души. Это очень сложно, а для нас, лугару, тем более, но струны души этой девушки могут отозваться своими магическими звуками, она иная. Своим вмешательством я лишь подтолкнул вас друг к другу, чтобы выиграть время. Теперь к этому вы должны прийти своими силами. Прости меня, князь, но для сохранения жизней – это единственный путь, и дальше он будет только труднее и труднее, потому как проклятье замешано на твердом мраке угаснувшей древней магии отрекшихся чародеев, и сломить её практически невозможно. Доверься мне, моя мудрость отыщет этот скользкий путь.

- Я чувствую, что это изменение раздавит меня. Я теряю власть над собой, - растеряно пробормотал Ральф. Я заражаюсь её слабостью или она пьет мою силу? Это ужасное чувство, … что же мне делать? Уходи, Магнус! Я желаю подумать! – бросил он, не глядя на чародея.

Ральф опустился на широкую ступень, и, обхватив одно колено, задумался, опустив голову.

- Я слышала шум. Ты чем-то расстроен, муж мой. Могу я тебя утешить? – раздался мурлыкающий голос Сирены.

- Оставь меня одного, Сирена! – сухо ответил князь, даже не посмотрев в сторону жены. Она только тихо вздохнула и вышла, шурша платьем, скользнув словно тень.

В похожем состоянии находилась и Мэг. Сидя на скомканной постели, она только качала головой и шептала:

- Невозможно, этого не может быть. Как такое случилось? Он был для меня самым отвратительным существом в этом мире. И я … с ним. Почему мне было так … хорошо?! Это ведь была не я. А почему он? Ведь и он был не в себе. Что же сделало нас такими? Или я сама себя не знаю?

Она даже не заметила, как приходили женщины-прислужницы, принесшие одежду и еду, снова простое грубое платье, безвкусные лепешки и козье молоко. …Это было дурным знаком.

Ральф явился к ней, не дождавшись вечера. И застал её, царапающую каким-то обломком дверной косяк.

- Я смотрю, ты уже отдохнула! – самодовольно усмехнулся он. – А вот аппетита почему-то нет. Это очень-очень не хорошо, Мэг. Ты же не хочешь меня разозлить?

- Я? – Мэг удивленно подняла брови и сердито взглянула в его сверкнувшие шальной искрой, глаза. – По-моему это ты взялся за старое. За платье спасибо. И, правда, зачем каждый раз рвать дорогую ткань, если мне даже в простом балахоне удобнее. К пище я не притязательна, но насколько ты помнишь – я ненавижу козье молоко. Обойдусь сегодня без обеда! – резко ответила она.

- Значит, снова бросаешь мне вызов! – ухмыльнулся Ральф. – Что ж, тогда мне себя не в чем будет упрекнуть.

- Нет, не будет, по-твоему! Я буду мудрее! – Мэг кинулась к подносу и залпом осушила большую чашу молока, с шумом ставя её обратно. – Ну что, доволен?! – её глаза сверкнули. – Боишься? Лучше смотреть на меня злыми глазами, распустить свою грубость, и чувствовать ненависть? Так ты ощущаешь себя в безопасности, Ральф? – точно попадая в точку, проговорила Мэг.

Он явно рассчитывал на другую её реакцию. И Мэг показалось, что он даже на секунду смутился. Ральф отвернулся, явно недовольный.

- Что ты делала, когда я вошел? – решил он сменить тему.

- Делаю зарубки, считая дни. Высчитала, что именно сегодня был бы мой день рождения! – с горьким вызовом произнесла Мэг.

- Был бы, если бы ты родилась в этом мире, а так. … Здесь у тебя не может его быть, - иронично ответил Ральф, присаживаясь на топчан.

- Не переживай, я не особо расстроилась! – гордо вскинув голову, парировала она.

Он долго изучал её пристальным взглядом, но она не отводила глаз, молча, выдерживая это испытание.

- Что ты чувствуешь ко мне? – спросил он прямо.

Вот теперь Мэг хмыкнула и опустила глаза:

- Хочется забежать подальше, чтобы не искать ответа на этот вопрос. Чувствую смятение, не понимая саму себя. – Честно ответила она.

- Мне нравится, что ты не лжешь мне. Сегодняшний я, тоже уже не вчерашний. – Ральф выдержал паузу. – Магнус подсыпал зелье в мой кувшин.

- Фух! Это облегчает мои сомнения, - тихо проронила она, вздыхая.

- Но он сказал, что в жизни должно случиться всё именно так, чтобы снять проклятье, без магии, без ненависти, без принуждения. Вот. И … всё зависит от тебя, - добавил он, помолчав.

- А почему всегда от меня?! Тебе ведь тоже жить очень хочется! Почему, ваше величие, вы всё возлагаете на плечи хрупкой женщины?! – недовольно произнесла Мэг, отворачиваясь к окну.

- Ну, если кто-то дикий зверь, то кто-то должен оставаться мудрым и терпимым. – Высокомерно произнес он, поднимаясь с места и направляясь к двери.

Но Мэг было сейчас всё равно, зачем он явился, куда ушёл и когда придёт снова. Перед ней сегодня всплывали картины из её жизни, такого кажущегося отсюда не реального мира. Она вспоминала своё детство, свои прошлые дни рождения, посиделки с друзьями шумными компаниями и тихие семейные задувания свеч. Всё это было так далеко, будто на другом конце галактики, в мире, где о ней осталась лишь память помнящих её близких ей людей. Там утрачена, а здесь найдена не понятно кем. И не понятно как она доживет до следующего дня своего рождения.

Мэг свернулась своим любимым калачиком на топчане, отвернувшись к стене, и закрыла глаза, чтобы было легче видеть всплывающие в памяти лица родителей, сестры, дядюшек и кузенов. И хотя ей было очень больно поднимать эти воспоминания из глубины своей души, но именно сегодня ей очень этого хотелось.

Спустя время она почувствовала, что в комнату снова вошел Ральф, но Мэг даже не шевельнулась в его сторону. Он опустился рядом, тронув её за плечо:

- Что с тобой? – требовательно произнес князь.

- Что я как-то не так пахну? … Я просто умираю от выпитого молока! – со злостью проговорила Мэг, уставившись в стену.

Ральф бесцеремонно перевернул её на спину к себе лицом и, взяв за подбородок, упрямо заглянул в глаза, давая понять своим взглядом, что даже свои мысли она должна разрешать себе только по воле князя.

- Мне плохо, ваше величие, понимаешь?! Тебе когда-нибудь бывает плохо? Или вожаки кланов все бесчувственные монстры?! – выпалила Мэг, сжигая его своим синеющим взглядом.

- В последние дни мне всё время плохо, - огрызнулся Ральф. – Но я не бегаю и не блею, страдая от жалости к самому себе. Лугару никогда не льют реки солёных слёз. – Он взял её за запястье и что-то быстро на него надел, отпуская её руку.

Мэг увидела на себе широкий с выбитыми узорами золотой браслет.

- Что это? – оторопело, прошептала она. – Оковы или подарок?

Но Ральф проигнорировал вопрос, коснувшись кончиком носа её уха, будоража таинственных «мурашек».

- Снова придётся начать всё сначала, да? – с невеселой  иронией спросила Мэг. Ральф лишь самодовольно усмехнулся, перед тем как поцеловать её в губы.

Это не было как вчера, но уже и не было как несколько недель назад. Всё-таки прошлая ночь вопреки их желаниям оставила на них свой отпечаток. Ральф стал мягче, и чтобы он себе ни говорил, как бы ни будил в себе своей звериной сути, отрицая свои ощущения – он опять хотел добиться от неё той нежности. И пусть это унизительная слабость, но она как дурман манила его к себе, всплывая в воспоминаниях. Он уже не торопился уйти от Мэг, ему нравилось даже в этом чувствовать свою власть над ней. А она покорно поддавалась ему, уже не  протестуя его желанию, причём он стал ощущать в этой девушке пламя зарождающей ответной страсти, дразнящей и ускользающей. И Ральф растянул ночь до утра, боясь при этом показать, что он получает от этого соития удовольствие и без зелья своего чародея.

Боялся признаться в этом самому себе, боялся, что об этом узнают другие, о том, что у свирепого и сильного вожака клана появилась тайная слабая струна – презренная чужачка, женщина из смежного мира притягивала его к себе, словно свет факела ночного мотылька.

И только на рассвете, когда Мэг сомкнула тяжелые веки, проваливаясь в сон, в дверь громко и настойчиво постучали. За этим последовал извиняющийся глухой голос:

- Срочное донесение, мой князь! Прибыл гонец с тревожным посланием!

Ральф недовольно заворчал, поднимаясь с топчана. Одеваясь, он краешком глаза взглянул на Мэг, которая неосознанно поправляла браслет, кутаясь в меховое покрывало. Он покинул её со свойственным ему показным равнодушием, даже не удосужив на прощание ни одним словом.

 «Конечно, сказать, что он подарил мне эту золотую безделушку в честь дня моего рождения – было для него выше его достоинства! А если его спросить об этом ещё раз, обязательно скажет какую-нибудь гадость. Что же с тобой Мэг, ненавистное чудовище больше не пугает тебя? Он приручает маленького взъерошенного филина или я приручаю бешеного пса?» - подумала, засыпая Мэг.

   Ральф пристально взглянул на утомленного дорогой гонца.

- Что за тревога гнала тебя, и из какой ты стаи? – сурово произнес он.

- Я пришёл с запада, из стаи Ахаза, селения золотоискателей. Князь Ральф, мой вожак прислал меня к тебе за помощью. Нашу стаю кто-то подло вырезает. Мы не досчитались уже двух десятков лугару. Их находят поодиночке,  расчленёнными. У Ахаза есть подозрения, но нет доказательств. Мы требуем вмешательства закона клана!

- Почему шёл пеша?

- Все наши псары загадочным образом подохли. Но так даже лучше, незамеченным я пробрался тайными тропами. Ахаз считает, что за нашим селением следят, что-то недоброе завелось в наших краях.

- Хорошо, мы выступим прямо сегодня. Позвать ко мне сотенного Браза! – быстро и как всегда жестко, отдал приказ Ральф.

  Князь облачался в свою тонкой работы кольчугу, надевая её под одежду, когда к нему в покои вошла его жена.

- Я на какое-то время покину Фархад, Сирена. На западе провинции волнения, нужно вмешаться и разобраться, законы клана прежде всего. Со мной на разведку пойдет небольшой отряд, если будет нужно подкрепление, я пришлю гонца или Магнуса. В моё отсутствие, как обычно, всеми делами Фархада будет заниматься распорядитель крепости.

- А как же девушка, что делать с ней пока тебя не будет?

Ральф нахмурился, бегло взглянул на жену:

- Ничего не делать, она поедет со мной! – небрежно произнес он.

- Мне показалось, что ты уже преодолел к ней своё пренебрежение и её ненависть? – осторожно спросила Сирена, теребя кончики длинных волос.

- Воспользовался твоим советом! – холодно усмехнулся Ральф.

- Я буду с нетерпением ждать твоего возвращения, - тихо проговорила Сирена.

- Да, конечно! – кивнул он ей, стремительно покидая свою опочивальню, избегая её прикосновений.

Сирена проводила его своим внимательным серым взглядом, и её глаза наполнились печалью. Его отчуждение становилось всё более заметней. И это не была его старая горечь по поводу их бездетности, не было это и тревогой за провинцию, это было что-то другое…

  А в это время, Ральф с шумом отворил дверь в комнату Мэг.

- Я отправляюсь в поход, мне предстоит разобраться в одной заварухе, и меня не будет в крепости несколько дней, а может и недель! – заявил он.

- Что ж поделать, дела есть дела, - с иронией пожала плечами Мэг, поведя белыми плечами. – Желаю удачи!

- Ты рано радуешься, - ехидно заметил он. – Ты отправляешься со мной! Одевайся! – И он бросил ей ворох одежды.

- Что?!! – Мэг подпрыгнула на постели. – Но …

- Я не могу разбрасываться таким драгоценным временем и упускать столько ночей. А по нашему договору ты должна подчиняться моей воле и я говорю тебе, что ты едешь со мной, женщина!

- Но это мужская одежда, - растеряно проговорила девушка.

- Это мудро. Ты оденешься как воин, и не будешь выделяться. Нельзя пока лишний раз бросаться в глаза, заговорщики всё ещё не обнаружены. Я не хочу рисковать! Про маску не забудь. Я жду, … чего же ты медлишь, Мэг? – и на его лице застыла самодовольная высокомерная улыбка.

Мэг была слишком возмущена, чтобы задумываться о смущении. И злилась на Ральфа за его хамство, чтобы уступать перед ним. Поэтому, обнажившись полностью, она стала примерять на себя новое облачение, мрачную одежду воинов. Ральф, опершись плечом о дверной косяк, ухмыляясь, наблюдал за каждым её движением, скользя взглядом по молочной бархатной коже, невольно вспоминая какое остается ощущение на губах от прикосновения к ней.

Мэг закончила одеваться, натянув на себя черную маску, и глядя на него сквозь прорезь для глаз, гневно спросила:

- Ты этого хотел?!

Князь, сощурив глаза, издал довольное урчание и произнес:

- Ты будешь идти в пешем строю, вместе с воинами, они предупреждены. И на особые поблажки не рассчитывай.

- Я бы очень удивилась, если бы ты сказал нечто обратное! – бросила она, вздрагивая от злости.

Около сотни воинов двинулись следом за восседающим на своей псаре князем. Мэг шла в середине строя, ниже остальных где-то на целую голову, «почти» не выделяясь. Через несколько часов такого марш броска, Мэг почувствовала серьёзную усталость, но гордость и упрямство не позволяли ей пожаловаться. Воины князя конечно же были привычны к такого рода походам, без воды и еды, сутками на ногах, в любую погоду, а для девушки, больше месяца просидевшей в башне, это оказалось суровым испытанием. Постепенно маневрируя, Мэг оказалась крайней в последней шеренге, а затем и вовсе сбавила шаг, отстав от отряда. Но не осталось без внимания, Ральф повернул свою псару, объезжая шагающих воинов.

- Ваша ценная персона не поймет стирающих о камни свои сапоги! – произнесла Мэг, едва князь открыл рот. – Я не твой воин, и не обязана целый день тащиться по пыльной дороге, в этой дурацкой маске! Я устала! – Мэг села у обочины, вытянув ноги. – Ну что, ты убьёшь меня за это?

- Сейчас мы сойдём с дороги и сделаем привал, дальше наш путь будет пролегать по тайным тропам и передвижение замедлится, ты сможешь хотя бы не отставать, … слабый маленький бледный филин! – оскалился Ральф. – Поднимайся! Не смей показывать им свою слабость!

И она, вздыхая и чертыхаясь сквозь зубы, поплелась за отрядом,  нагнав их на опушке, где они расположились на отдых. Не разбирая лиц, измотанная и уставшая, Мэг рухнула у пригорка, и тут кто-то протянул ей флягу с водой. Взглянув на воина, его глаза показались ей знакомыми.

- Джар! – улыбаясь, прошептала она.

Тот сдержанно кивнул в ответ. Мэг стащила проклятую маску и стала жадно пить воду, частично разливая её на одежду. С облегчением, утершись рукавом, она тепло взглянула на улыбающегося Джара.

- Спасибо тебе! Теперь мне будет гораздо легче идти!

- Наоборот, - хрипло ответил он. – Нужно было сделать несколько маленьких глотков. Теперь пить будет хотеться чаще и не только, а отлучаться из строя запрещено.

Мэг вздохнула, сорвав цветок, с наслаждением принюхавшись к его тонкому аромату:

- М-да, я не успела постигнуть эту науку, Джар. … Не по своей воле я пошла в этот поход, - грустно проговорила она.

- Говорят, что ты платишь за жизни стаи?

- За твою семью, - Мэг подняла на него свои чистые серьёзные голубые глаза. Джар опустил голову и отвернулся. Сорвав ещё один цветок, он протянул его Мэг. Молча, она добавила ещё несколько и собрала маленький разноцветный душистый букетик. Утопив в нем свой изящный носик, Мэг блаженно улыбнулась. Джар удивленно наблюдал за этой необычной девушкой, всё ещё вспоминая, как она плакала у него на груди.

- Если ты захочешь, я когда-нибудь расскажу тебе о них. – Проговорила она, снова напомнив ему о стае Аттила. – А что воинов на привале не кормят? – сменила она тему.

- Нет, конечно. Это мешает передвижению. Скоро подадут сигнал подъема, я думаю этой короткой передышкой, мы обязаны лишь тебе. – Джар усмехнулся.

Ральф беседовал с проводником и сотенным командиром, как вдруг его хищный взгляд устремился в сторону пригорка. Сотенный, проследив за его сузившимися глазами, лаконично спросил:

- Мне наказать его, мой князь?

- Не стоит, … пока. Труби подъём!

На этот раз Мэг шагала рядом с Джаром, даже когда построение перестроилось и растянулось в цепочку по двое, пробираясь по узким тропам. Они брели через чащи, поднимались на холмы и спускались в промозглые долины и снова продирались через лес. Джар не смел болтать с ней, но в труднопроходимых местах всё-таки подавал ей свою крепкую руку.

  Уловив в воздухе знакомый специфический запах, Ральф усмехнулся, и, сорвав с раскидистого куста огромный чашеподобный цветок, тронул свою псару, подъезжая к Мэг. Продолжая криво усмехаться, он молча протянул ей ярко алый «граммофон». Но стоило ему лишь отвернуться, как Джар быстро выбил его из рук удивленной девушки.

 – Он ядовит, - шепнул он.

Мэг сощурила глаза, сжав кулаки, глядя в спину несносному князю.

Перед закатом, он снова остановил отряд для привала.

А Мэг развернулась и зашагала в другую сторону, углубляясь в чащу.

- И куда это ты собралась?! – окликнул её привычный голос.

- Мне нужно. По нужде. Или это тоже признак слабости?! Зачем ты идешь за мной?! Припас ещё один ядовитый бутон?- порывисто обернувшись, сердито произнесла она.

- Но ведь тебя спас твой новый друг, - растягивая слова, ответил Ральф. – Братишка хромого Войта, да? – Он быстро догнал её, и бесцеремонно схватив за руку, прижал всем телом к ближайшему широкому стволу дерева-великана.

- Отпусти, слышишь, - прошептала Мэг, когда он, стащив с неё маску, впился губами в изгиб её нежной шеи, тем временем освобождая её от пояса. – Ральф, нет, - слабо сопротивлялась она.

- Да, - прошептал он в ответ, обнимая её за бедра и мягко касаясь её губ.

Мэг не понимала, почему так, сознание противилось, а тело предательски отзывалось на эти ласки. Почему злясь на него, её губы тянулись к нему, отвечая на его поцелуй?

- Не надо, здесь столько твоих воинов, сюда придут …

- Меня это не смущает, они знают, что ты моя. Ты моя, - шепнул он ей в ухо, подтверждая это действием, протяжно застонав, толчками проникая в её лоно. …

Он отпустил её, не пропустив и этого вечера. Тяжело дыша, Ральф кивнул ей на кусты и произнес:

- Не далеко. Или ты уже забыла, зачем шла?

Поправляя одежду, покрасневшая от внезапной страстной вспышки девушка, только покачала головой, поражаясь его собственническому поведению и насмешливому тону. Ральф остался ждать её у того же дерева, но через несколько секунд он услышал дикий душераздирающий визг.

Он первым добежал к ней, быстро закрыв ей рот ладонью и оттаскивая остолбеневшую девушку в сторону. Князь протяжно свистнул, призывая своих воинов.

- Ч-ч-ч-ч, - наклонился Ральф, прижимая к себе Мэг. А она не могла оторвать взгляда от валявшихся повсюду частей тела лугару. Сзади послышался топот бегущих ног.

- Проводника сюда! – требовательным тоном крикнул князь. – Ты узнаёшь кого-то в этих останках?

- Он был из нашей стаи, - коротко ответил тот.

- Браз, меняем тактику перемещения! Двигаться нужно очень быстро! Далеко ещё по твоим тропам? – Ральф взглянул на проводника, уставившегося на Мэг, и рявкнул. – Куда ты смотришь?!

- Нет, мой князь, если бегом, к ночи мы будем в селении, - склонив голову, ответил весь сжавшийся лугару.

- Замечательно! Ты поедешь со мной, - дернул он за собой Мэг. И вскочив в седло, погнал псару. Мэг сидела позади, крепко обнимая его, чтобы не свалиться на полном ходу. А воины прыжками мчались следом, зигзагами между деревьями, словно адские с горящими глазами тени.

Действительно, когда сгустилась непроглядная ночь, Ральф ворвался в селение золотоискателей.

- Прочь с дороги! – зарычал он на мечущихся лугару. – Я хочу видеть вашего вожака! Браз, окружить селение!

- Оставайся возле меня, - бросил он, обращаясь к Мэг, шагая на встречу хмурому бородатому лугару. – Приветствую тебя, Ахаз!

- Пусть продляться твои дни, мой князь! – склонился перед ним вожак. – Наконец, пришло наше спасение. Я надеюсь только на твою помощь.

- Я жду, когда ты поведаешь мне всё с самого начала! – сурово произнес Ральф. – Когда начали пропадать твои лугару?

- Прошу в мой дом, князь. Это началось две недели назад, - проговорил Ахаз, сидя напротив князя. Мэг тихонько притаилась у дверей. – Каждый день кто-то да пропадал, а потом мы стали находить их расчлененные тела. И никаких следов. Мои люди бояться покидать селение, эти призраки убийцы бродят вокруг, мы это чуем. У меня есть одно предположение. … Как раз две недели назад у нас произошла небольшая стычка у реки со стаей Арея. Мы поймали его лугару, воровавших наши самородки. Тогда мы сильно сцепились с их вожаком, и он сказал, что отомстит мне за это оскорбление. После этого всё и началось.

- Ясно, - задумавшись, проговорил Ральф, одновременно ещё и мысленно обращаясь к своему чародею, отдавая короткое распоряжение, незаметно пошарить по округе. – Пусть мои воины отдохнут несколько часов, и с утра мы нагрянем в селение Арея. Прикажи дать им поесть и позови-ка мне сотенного.

- Ты можешь немного поспать здесь, - Ральф подошел к Мэг. – Забудь о страхе! Ты не умеешь его скрывать и будоражишь лугару! Я хочу, чтобы ты успокоилась! Ты меня слышишь? – Он встряхнул её за плечи.

Мэг быстро закивала, как раз в тот момент, когда вошел сотенный командир.

- Браз, выставь дозорных и позволь воинам отдохнуть. Поселенцы дадут вам харчей, а через несколько часов мы навестим ещё одно селение золотоискателей. И оставь стражника у дверей, я не хочу, чтобы кто-то из этой стаи узнал о ...ней.

Мэг отключилась мгновенно, Ральф даже не успел закончить разговора с Бразом. А уже через совсем короткое время он снова резко тряс её за плечо.

- Давай, неженка, немедленно поднимайся! – нервно проговорил князь.

Ещё хорошо, что за селением Ральф опять усадил её к себе на псару, потому что казалось, даже псаре было понятно, что этот хрупкий воин с заплетающимися ногами далеко не уйдёт.

Это селение ни чем вроде бы не отличалось от предыдущего. Но уже взбодрившаяся Мэг, мгновенно уловила лицемерные нотки в голосе их вожака, расплывающегося в услужливой слащавой улыбке перед князем.

- О, наш великий вожак, князь Ральф! Пусть прославится твой род! Располагайтесь, прошу в моё скромное жилище! Что привело к нам нашего князя?

- Решил заранее взять с тебя подать, Арей, - коротко ответил Ральф.

- Конечно, твоё золото ждет тебя, князь. Проходи, мой дом – твой дом, сейчас отдам распоряжение, и нам всем принесут самый лучший мьячи! – заметушился вожак.

- Фу! – тихо проговорила стоявшая неподалеку Мэг, когда удалился Арей.

- Что, фу? – взглянул на неё искоса Ральф.

- До ужаса неприятный лугару! Разве ты не видишь его гнилое лицемерие, сладкие речи, лживые глаза?!

- И когда ты это успела заметить?! Ты не можешь понять лугару, женщина! Насколько я знаю, Арей всегда был таким!

- А тебе я вижу только такие подхалимы и нравятся! – махнула на него рукой Мэг, и не пошла за ним следом в покои вожака.

Вместо этого, она без толку кругами бродила между хижинами, и совершенно случайно, прислонившись к одной из стен, в узкую щель она увидела, как один лугару, жутко скалясь с видом безумца, что-то добавлял в кувшины, высыпая туда из маленькой коробочки какой-то порошок. От выражения его лица на Мэг мгновенно повеяло ужасом. Она с опаской выглянула из-за угла и интуиция её не подвела, эти кувшины таки понесли воинам князя и в дом вожака. Почему-то внутри всё похолодело, и вот уже больно вздохнуть, лапки страха быстро-быстро подбирались к самой душе. Мэган размышляла всего пару секунд,  бросившись бежать к отряду князя.

- Не пейте, оно отравлено! – закричала она на ходу. – Джар, поверь мне, я видела! – И Мэг кинулась бежать к дому Арея. Вихрем, влетев в хижину, она с размаху выбила из рук Ральфа наполненный кубок, который тот уже поднес к губам.

- В него всыпали какой-то порошок, - прохрипела она от быстрого бега.

- Что вы князь, девушка ошибается! Просто чужачка не знает, что такое мьячи! – расплылся в улыбке Арей.

- За идиота меня держишь? – холодно прошипел князь, вставая из-за стола. – Я узнаю вонь плохо скрываемой лжи! Что ты, тварь, подсыпал в кувшины?!

И тут Арей стал пунцовым, хищно зарычав, в гневе он вдруг с грохотом опрокинул стол. А дальше. … Мэг не представляла, что такое можно было вынести воочию. Ужас стал чудовищной явью! Когда она говорила о монстрах, то она даже не представляла себе их в точности. Но теперь она их увидела. …

Рыча, Арей разорвал на себе одежду. В считанные секунды его конечности вытянулись, руки превратились в огромные когтистые лапы, лицо приняло форму звериной волчьей морды, клыки утроились в размере, тело вздулось мускульной массой и обросло короткой темной шерстью. Вожак-чудовище издал ужасающий громоподобный рык, сверкнув кровожадными глазами смерти.

  Ральф изменился в лице, мгновенно выхватив оружие. Отступая назад, он оттеснял теряющую сознание Мэг, к выходу. Они выскочили наружу, но монстрами кишело уже всё селение. Арей кинулся за ними, и Ральф вовремя успел подпереть дверь железным ломом. Воины князя, ощетинившись, держали оружие наготове, не спуская глаз с окружающих их оборотней.

- Да чтоб меня, они подхватили заразу! Это бешенство!!! – взревел Ральф. – Браз, уничтожить всё селение и тех, кто будет укушен! Проклятье, против них у нас не равные силы!

- Где Магнус? – заорал Браз.

- Я приказал ему проследить за стаей Ахаза. Мы должны выдержать эту схватку, а затем сжечь здесь все до основания! Применить тактику сражения крестом! Прикрывать друг другу спины! У нас каждый воин на счету! Держаться и не щадить этих бешеных собак! – яростно раздавал приказы Ральф. И тут он взглянул на побелевшую Мэг. – Нет, нет, не смей! – Он притянул её к себе, ухватив за затылок, и заглянул в эти насмерть перепуганные глаза. – С тобой ничего не случится! Твой страх для них самая сладкая приманка! Приди в себя, Мэган!

Но она видела только приближающихся чудовищ и не могла вымолвить посиневшими губами даже звука.

Ральф обвел тяжелым взглядом свой отряд и твёрдо произнес:

- Девушка нужна мне живой! Мы спрячем её в центре креста. Кто его составит вместе со мной, мне нужны три самых сильных воина? Из строя вышло несколько лугару, среди которых был и Джар. Отряд расформировался по четверо, повернувшихся спинами друг к другу воинов, держа в каждой руке по кинжалу и изогнутому мечу. В центре одного такого креста очутилась и Мэг.

Оборотни бросились в атаку. Монстрами обернулась вся стая Арея, включая женщин и детей. С пеной у рта, издавая дикие безумные рыки, они нападали на воинов, нанося им удары своими мощными когтями.

Первой погибла псара, пытающаяся защитить своего хозяина. Оборотень разорвал её пополам, пробираясь к Ральфу. Мэг словно расщепило на тысячи молекул, каждая из которых застыла от ужаса в пустом вакууме. Воины отбивались, нанося глубокие ранения монстрам, но оборотни обладали неимоверной выносливостью и живучестью. Они продолжали биться даже с исполосованной до костей грудью. На Мэг брызгали теплые капли крови, и она чувствовала, что её вот-вот вывернет наизнанку. А когда один из воинов их креста упал, разорванный искромсанным чудовищем, Мэг не выдержала, и, перестав соображать от ужаса, побежала.

Насмерть перепуганная девушка рвалась умчаться подальше от этого места со скоростью света. Мэг неслась в лес, не разбирая дороги, перепрыгивая через кусты и петляя зигзагами между стволами деревьев. На этот раз страх приделал ей крылья, она летела с одной лишь мыслью – спастись. Потому что отчётливо слышала, что за ней по пятам следовала погоня, и это были не воины князя, харкающее и завывающее чудовище мчалось за ней, ломая ветви.

Мэг добежала до обрыва и прыгнула, покатившись по песчаному склону, а когда она подняла голову – над ней уже разверзлась клыкастая пасть и когтистая лапа схватила её за лодыжку. Но в ту же секунду его отсеченная уродливая голова покатилась в сторону, а его туша повалилась прямо на неё, заливая её фонтаном черной крови. Всё происходило настолько быстро, что она даже не успела закричать. В следующее мгновение ей уже помогла выползти из-под оборотня рука Ральфа. Он лишь успел взглянуть на неё разъяренным взглядом, как к ним по склону уже неслось ещё четверо монстров.

- Поздравляю, ты увела за собой самых сильных оборотней, облегчив участь моим воинам, а нам уготовила премерзкую смерть. Сдохнуть от укусов бешенного лугару! Не об этом я мечтал! – прохрипел Ральф, перекладывая окровавленный меч из одной руки в другую. Но Мэг не теряя времени, бросилась бежать дальше, к бурлящей неподалеку реке. Она услышала как, взревев от ярости, следом за ней бросился Ральф.

- Это река опасна! Куда ты бежишь полоумная?! Стоять! Сильное течение разобьет тебя об подводные камни! – прокричал он, догнав её у берега.

- Пусть лучше это будет река, чем они, - выдавила из себя Мэг, и прыгнула в воду, увернувшись от Ральфа. И ему ничего не оставалось, как броситься за ней.

Попав в бурлящий пенистый поток клокочущей и шумной реки, Мэг захлебываясь холодной водой, понеслась увлекаемая стремительным течением, потеряв из виду и оборотней и Ральфа.

Она попробовала нырнуть, но вода оказалась слишком мутная и контуры камней всё равно были не видны. Пару раз течение бросило её на затаившиеся пороги, но она лишь вскользь зацепилась о них плечом, не почувствовав боли. Плыть было невозможно из-за затягивающих водоворотов, налетающих на острые камни. Мэг стала сопротивляться течению, уцепившись за попавшийся камень, она попыталась таким образом перебираться к берегу. Вдруг в кипящей пене, она заметила беспорядочно плывущее тело, ударяющееся о камни.

- Ральф! – крикнула Мэг и, изловчившись, какими-то невероятными усилиями и силой везения, поймала его за шиворот одной рукой. По всей видимости, князь был без сознания, потому что не подавал никаких признаков жизни. Мэг упрямо подтянула его к себе, вцепившись в него мёртвой хваткой. Эта отчаянная борьба за жизнь после пережитого ужаса, высвободила у неё какой-то скрытый, просто колоссальный резерв последних сил. Не отпуская Ральфа, она с силой оттолкнулась ногами от камня, снова сражаясь с течением, дотянулась до следующего валуна, больно ударившись об него спиной. А грозная река требовательно вырывала у неё её ношу, но теперь, когда берег был совсем близко, Мэг не собиралась сдаваться. Только не так и не теперь! Намертво схватив Ральфа за пояс, ударяясь о камни, Мэган видела перед собой только манящий кусок суши, сама не понимая почему, но она назло этой реке, назло этому кровожадному миру с его бешеными оборотнями, назло этим кичащимся своей силой лугару – желала выбраться и выжить, и чтобы … выжил он.

И ради этой цели она всё-таки выбралась, из последних уже даже нечеловеческих сил, хрипя и кашляя, еле-еле вытаскивая из воды безжизненное отяжелевшее тело князя, на дрожащих ногах, не чувствуя рук. Она рухнула на берег, отдышавшись, и снова подтянула его за плечи, пока с протяжным стоном не вытащила его из воды полностью. Мэг трясло мелкой дрожью, но девушка не чувствовала ни боли, ни холода, только жуткую слабость. Но всё же, трясущимися руками она нащупала его пульс, чтобы убедиться, что Ральф жив. Под её холодными пальцами слабо пульсировала вена – он всё ещё цеплялся за жизнь. Собрав последнюю волю в кулак, Мэг принялась ритмично нажимать на его грудь, вдыхая ему в рот воздух.

- Очнись, ну же! Ты же такой сильный, князь клана! Ральф, давай! – била его в грудь Мэг, чередуя с искусственным дыханием. – А ну живи, чёрт бы тебя побрал, монстр зеленоглазый!

Ральф дернулся и закашлял, выплевывая воду, с бульканьем втягивая воздух. Мэг, слабо улыбнувшись, перевернула его на живот, продолжая стучать по спине, пока он не застонал. По слипшимся мокрым волосам князя, к затылку, сочилась тёмно алая кровь. Осторожно коснувшись его головы, Мэг ощутила открытую рану, с испугом взглянув на свои окровавленные пальцы.

- О нет, - прошептала она, и мысли понеслись вихрем.

Стянув с него его накидку и сложив её валиком,  Мэг бережно перевернула Ральфа обратно, подсунув ему под голову мокрый валик. Ральф хрипел, порывисто и тяжело дыша. Он приоткрыл глаза, но было видно, что даже это доставляет ему жуткую боль.

- Это я, Ральф, мы выбрались из реки, но ты здорово треснулся головой, - прошептала Мэг, склонившись над ним ещё ниже. – Вокруг ни души, а тебе нужна помощь, иначе ты истечешь кровью. Я не знаю, что делать. … По-моему, мне нужно идти, если повезёт, я наткнусь на селение. А ты не смей умирать, я так старалась, вытаскивая тебя из воды! Слышишь? Лежи и не двигайся! На лугару всё должно заживать, как на собаке … или как-то так.

  Ральф попытался ей что-то сказать, но из его груди вырвались только очередные хрипы.

- Тебе нельзя разговаривать! Я и без тебя знаю, что мы в полном дерьме, но если мы выжили, нужно попытаться. – Мэг поднялась на четвереньки и поползла по склону. Она хваталась за висячие в воздухе корни, и колючие ветви кустов. Поднявшись на слабых, дрожащих ногах, и опираясь на попадающиеся стволы деревьев, Мэг побрела в лес, отдавшись на волю этих суровых и молчаливых небес, полагаясь лишь на судьбу.

Сколько она так брела, определить в её состоянии было сложно, но, похоже, боги этого мира всё-таки смиловались над нею, вероятно пожалев самого князя. Прямо перед собой, из-за деревьев, Мэг увидела селение. И она смело двинулась вперед, не имея понятия, что это за селение и что это за стая. Она подошла к хижинам и визг, игравших детей привлек внимание взрослых. К ней, со всех сторон сбегались лугару. Их недружелюбные взгляды на суровых лицах, были напряженными и хищными. Измученно упав на колени, Мэган подняла голову, выдавив слабым голосом:

- Там, на берегу реки … раненый князь … Ральф. На нас … напали. Воины … погибли. Помогите ему. – Произнеся последнее слово, она упала без чувств, истощив все свои возможности.

   Мэг пришла в себя от резкой боли. Всё тело болело, в глазах темнело, и расплывались красные круги, а во рту чувствовался горький и омерзительный привкус. Присмотревшись, она обнаружила себя, лежащую в незнакомой хижине, абсолютно голой, а возле стола копошилась какая-то косматая женщина лугару.

- Где я? –  всполошено, прохрипела Мэг.

- Там же куда и пришла, - отозвалась, не поворачиваясь, женщина. – В селении лесорубов. Ты вся покрыта синяками, словно пятнистая псара. Рёбра ты себе сильно зашибла, может, даже парочка треснула, но вообще Джафрат-Кир сильно к тебе смилостивился, лунный творец не иначе обернул тебя неким чудом, раз жива осталась. Сейчас смажу твои царапины, и через день-два будешь как новенькая.

- А Ральф? Что с ним? – Мэг сверлила её спину напряженным взглядом, почему-то злясь на ворчливую тётку.

- Князь жив, но потерял много крови. Мы уже отправили гонца в Фархад. С ним его чародей, он поможет князю лучше, чем я. Как твоё имя, чужачка?

- Мэг.

- Значит, это твоё имя он повторял в бреду, когда мы несли его к селению. Кто ты вообще такая? – Старуха обернулась, сверкнув черными глазами.

- Я уже сама не знаю, кто я, - прошептала Мэган, - Сами сказали – я чужачка, то место, откуда я пришла, вы лугару называете смежным миром, - прикинулась дурочкой Мэг, «не болтать же, в самом деле, что я сплю с их князем, чтобы зачать наследника, из-за какого-то проклятья».

- Что же всё-таки с вами случилось? – не унималась любопытная лугару, пытливо глядя на неё из-под седых косм.

Мэг вздохнула.

- Мы были в селении золотоискателей, в стае Арея. Как вдруг среди бела дня, они все превратились в оборотней, и напали на нас. Этот ужас до сих пор стоит у меня перед глазами, - тихо шептала она. – Как такое может быть?

- Бешенство, - деловито протянула старуха. – Такое редко, но случается, страшная болезнь, приходит с болот, нет от неё спасенья, ни травы, ни магия чародеев не помогает. Лично я думаю, что это всё происки наших врагов, из других кланов. Они могут подбрасывать нам эту заразу. Всё зараженное селение должно сгореть дотла вместе с трупами лугару, и ещё долго, на том месте даже трава не будет расти. Вам повезло, что вы спаслись. Но почему чародей приказал оберегать тебя? Ты рабыня князя?

- А ты сама у него спроси, - горько усмехнулась Мэг, - Я устала. Дай мне одежду. – Девушка отвернулась от старухи, давая понять, что больше она не намерена разговаривать.

     Наверное, она проспала очень долго. Но у неё даже возможности не было спросить, сколько прошло времени, потому что взволнованная старуха разбудила её своими криками и прямо таки вытолкала из хижины:

- Давай, давай быстрее. За князем примчались всадники из Фархада! Чародей всех торопит. Мне велели срочно доставить тебя к псарам.

В селении царила страшная суматоха. Несколько десятков воинов уже восседали на псарах, ожидая, когда на носилках вынесут князя. Эти носилки повесили между двумя животными, приладив крепления к упряжи. Один из воинов, не давая никаких объяснений,  подхватил Мэг и усадил её перед собой, а сама она не могла оторвать взгляда от бледного лица Ральфа, неподвижно лежащего на носилках. Его глаза были закрыты, голова перевязана, около него хлопотал встревоженный Магнус, и Мэг вдруг ощутила такую тяжесть на сердце, такую непонятную и не известную для себя тоску…

Всю обратную дорогу, она бросала через плечо короткие взгляды на псар, везущих Ральфа, не переставая мучиться мыслями «почему так происходит и что творится в её душе?». 

Мэг вспоминала выражение его лица, когда она только увидела его впервые, эти холодные ядовитые глаза, изогнутые брови, придающие его лицу надменное выражение, самодовольные и ехидные ухмылки, грубые фразы, оскорбляющие всё, что было с ней связано. Как же он её раздражал, до отвращения! Как изводил её до тошноты! А потом эти жуткие ночи в башне. … Каким жестоким он мог быть, каким равнодушным и циничным! Его не волновали её боль и унижение, её чувства и желания. Он лишь хотел сохранить свою власть и собственную жизнь, используя её для своих планов. Он довел её до нежелания жить. А потом. … …Этот колдун со своим зельем. И что-то изменилось после того. Ральф злился, грубил, выводил её из себя как прежде, но его отношение к ней стало иным. Что-то похожее на страсть охватывало его время от времени, в его зелёных глазах зажигался манящий её огонь, его прикосновения стали доставлять ей изощренное удовольствие. Ведь что-то произошло и с ней самой! Боясь его прихода, ненавидя его до дрожи в коленях, презирая этот голос, эти наглые глаза вначале, затем она вопреки всему привязалась к нему. Почему она хотела, чтобы он выжил, почему спасла ему жизнь, почему волновалась, почему превозмогая боль и усталость, она нашла в себе силы добраться до селения? Ведь стоило ей лишь снова вспомнить его слова, его грубость и издевательства, как её опять начинало трясти от злости и обиды? Но. … Видим,о какая-то одна из граней её души, уловив эти изменения, произошедшие в нём, приклеилась к этой скрывающейся мягкости в его глазах, к этой заботе, которую он упрямо маскировал под своим раздражением и гневом, к нежности, которая так неуловимо проскальзывала в его прикосновениях.

  В Фархаде тоже ощущалось волнение. Стоило только воинам снять носилки с князем, как к нему волчицей бросилась Сирена, его … жена. Как странно! В этот момент Мэг почему-то почувствовала неприятный укол в сердце, тонкое и острое сверло ревности.

В срочном порядке, в плотном оцеплении охраны, Ральфа унесли в его покои, но на площади собрались многочисленные жители крепости, обеспокоенные случившимся. К Мэг подошел какой-то странно одетый лугару, которого она раньше не видела. Он не был похож ни на воина, ни на вожака, ни на обычного обитателя Фархада. Сухопарый и высокий, облачённый в длинный серый плащ с накинутым на голову капюшоном, с выделяющимися бакенбардами на замкнутом лице и с огромным закрученным в виде бараньего рога посохом в руке.

- Я распорядитель крепости - Бурхан. Ты должна отправиться в свою комнату, до особого распоряжения князя, - бесстрастно произнес он, глядя сквозь неё.

Мэг равнодушно и устало пожала плечами. Но тут ворота снова распахнулись. …

В город вернулись … остатки отряда князя, сражавшихся в злополучном селении. Их ряды заметно поубавились. Обратно удалось вернуться лишь половине из них. Раненые, хромающие, в изодранной залитой кровью одежде, измотанные, с перепачканными гарью лицами, но живые.

Повисла звенящая тишина. Находившиеся на площади и у ворот лугару, склонили в почтении головы, преклоняясь перед их мужеством и силой, в уважительном молчании чествуя героев. Мэг смотрела на них во все глаза, подмываемая какой-то дикой радостью. Ведь она тоже была там, с ними, они защищали и её, и она была рада, что уцелел хоть кто-то. Взглядом, она выхватила знакомое лицо, узнав его по глазам. Девушка подпрыгнула на месте, и, не удержавшись от волнения, бросилась ему на встречу:

- Джар! Джар ты жив! – она порывисто обняла его, пугая остальных такой своей человеческой реакцией.

Джар прижал её к себе всего на секунду, тут же отстранив от себя, при виде своего командира.

Браз остановил свой отряд, и задумчиво взглянув на Мэг, громко произнес своим грубым зычным тоном:

- Ты спасла нам жизни. Пусть не все вернулись, но благодаря твоему предупреждению, выжили те, кто перед тобой и наш князь. Я благодарен тебе, женщина из чужого мира! – После этого, Браз, взял её за руку, и, склонившись, коснулся лбом её ладони. Его примеру последовали и остальные уцелевшие воины. Проходя мимо неё по очереди, каждый из них, брал её руку и прикладывал ко лбу, видимо таким образом выражая свою признательность. Опешившая Мэг, только хлопала удивленными глазами, совершенно не ожидая такого проявления внимания от лугару. Последним к ней подошел Джар, и, коснувшись лбом её маленькой ладони, улыбнулся, шепнув:

- Я тоже рад, что ты жива, Мэг! – И отправился за остальными.

  Теперь её комнатка уже не казалась ей такой мрачной, особенно после того, где им пришлось побывать. Мэг скривившись, скептически осмотрела свои видимые части тела и ужаснулась, столько было на ней ссадин, царапин и синяков. Но потом улыбнулась, взглянув в своё окошко:

- Это верно, глупо жаловаться, спасибо хоть осталась живой, учитывая сложившиеся обстоятельства!

Сирена, наблюдавшая эту сцену, затаившись в потайном ходе, шарахнулась за угол, с бешено колотящимся сердцем. Он никогда не смотрел на неё так, как смотрел на эту чужачку! Он даже не позволил ей приблизиться к нему, а её целует, невзирая на раны и боль, вздыхая от облегчения. Он звал девушку, потому что просто хотел её увидеть! Сирена, хорошо чувствующая своего мужа, вдруг поняла, что это девушка просто отобрала его у неё. Возможно невольно, но отбила. Её муж хотел эту девушку не только потому, что желал зачать ребёнка! Это оказалось для неё чудовищным открытием, но Сирена поняла, что своей слабостью Мэг приручала необузданного свирепого зверя, именно своей слабостью и нежностью она нашла путь к взбалмошному и жестокому сердцу князя лугару, который больше не замечал умной, красивой и покорной жены. Сирена видела, что у Мэг в руках были ключи, о существовании которых эта девушка даже не подозревала, а Ральф не хотел признавать, что у него это сердце есть, хотя уже почувствовал привязанность к этому существу. Но жена князя так же знала, что мужчины лугару, особенно, такие как Ральф, ни за что не признаются женщине в том, что она ему нужна, ни за что они не смирятся с мыслью, что они могут … любить.

Мэган тихонько лежала у него на плече, и слушала, как он спокойно дышит. Нет, … она не думала в этот момент, что в свете полной луны, князь лугару изменяется до неузнаваемости, выворачиваясь наизнанку в образе зверя, нет. Именно в этот момент Мэг мысленно твердила себе: «У меня полностью снесло крышу! Может, мне это только кажется, и нет никакого мира лугару? Может, я сошла с ума и меня обкололи транквилизаторами? Нет, нет, я не могла так резко заболеть! Если бы я и сошла с ума, то представляла бы себя медвежонком из сахарной ваты или египетской царицей, или ещё кем-то под кого косят психи. Бог мой, я действительно лежу рядом с князем оборотней, он обнимает меня во сне, как ребёнок свою любимую игрушку и мне при этом хорошо. И чему я дура радуюсь?» 

Мэг попыталась осторожно выползти из-под его руки, имея намерение сбежать в свою башню, но дремлющий Ральф очень чётко прошептал:

- У-у, будь здесь. Ночи всё равно мои, даже если я пока что не могу кувыркаться в постели. Я ещё князь, а ты подчиняешься моей воле.

- Я эту фразу уже выучила наизусть, - возмущенно прошептала она в ответ. – Там в углу, в темноте кто-то топчется. Это к тебе, великий князь, а мне лучше уйти.

- Тогда пусть убираются, я хочу спать, - недовольно шепнул Ральф.

- Но, мой князь, нам нужно сменить повязку! – раздался голос из темноты. – Мы приготовили отвары из порошков Магнуса. Позволь приблизиться к тебе.

Ральф недовольно зарычал, тяжело вздыхая, давая понять, что его положение не предполагает другого выбора.

- Мэг, останься! – приказным тоном бросил он.

Врачеватели хлопотливо сменили повязку, обработав рану, поднесли к его губам чашу заболтанного отвара, резко пахнущего какой-то травой, и перешли к порезам и ссадинам. Но упрямый князь остановил их, нетерпеливо отмахнувшись рукой:

- Это ещё что?

- Это чудодейственная мазь из сока стонущего граба, ею нужно смазать все ушибы на теле и эти глубокие царапины на груди, - оправдываясь, ответил врачеватель, замерев над ним с сосудом в руках.

- Хватит, уходите, оставьте свою мазь, с этим справится и Мэг. Правда, Мэг, тебе ведь нужно хоть как-то выполнять условия нашего договора? – Даже теперь Ральф самодовольно усмехнулся. – Сегодня ты будешь смазывать моё изувеченное тело.

Мэг хмыкнула и деловито взяла сосуд с тягучей липкой мазутой.

- Что ж, если тебя это развлечет, я готова. И не думай, что ты меня смутил!

Её тонкие мягкие пальчики осторожно касались ссадин на его руках, плечах и груди, медленно втирая подозрительную субстанцию в каждую царапину. Затем её внимательный взгляд узрел ещё пару кровоподтеков на его бедрах и икрах ног, и она с тем же рвением добросовестно, нежно и аккуратно смазала все ушибленные места. Ральф усмехался, торжествуя, сощурив свои хитрые глаза, явно радуясь, что на месте дотошных врачевателей оказалась Мэг.

- Ну, всё! Теперь ты обязательно должен выздороветь, я так старалась. – Улыбнулась Мэг. – А что, эта мазь действительно такая целебная? Пожалуй, мне она тоже пригодится, одна лугару назвала меня пятнистой псарой, из-за моих синяков. Но за мной так не ухаживают, как за тобой. Поэтому я воспользуюсь моментом и украду немного для себя этого зелья! – Мэг ещё раз улыбнулась, только на этот раз её улыбка получилась издевательской и ехидной. Сидя прямо на ложе, возле неподвижно лежащего Ральфа, она спустила с себя платье, оголившись до пояса, и с самым невинным видом, принялась втирать мазь в свои собственные ушибы, в молочную, местами сиреневую, кожу на плечах, груди и боках, наблюдая боковым зрением за реакцией Ральфа. Тот не спускал с неё глаз, сопровождая каждое её плавное движение хищным вспыхнувшим взглядом. Князь тяжело засопел, закипая от злости. А Мэг, задрав повыше юбку, как ни в чем, ни бывало, перешла к своим стройным ногам, не жалея чудо-мази.

- Ты знаешь, что бы я сейчас с тобой сделал? – прохрипел Ральф.

- Конечно, ты схватил бы меня за горло и как минимум вонзил бы свои клыки мне в плечо, - спокойно ответила Мэг.

- Да! За то, что ты меня так нагло дразнишь! – сверкнул он глазами.

- Но это же была твоя идея натираться мазью! – пожала плечами Мэг, еле сдерживаясь от смеха.

- Ты думаешь, ты смеёшься надо мной?! – в свою очередь ухмыльнулся Ральф. – Когда я оправлюсь от раны и встану на ноги, я обязательно припомню тебе это издевательство, ты будешь возвращать мне все пропущенные ночи днями, и ночами исполняя договор.

- Да уж, … достойный стимул чтобы выздороветь, - нахмурилась Мэг. – Главное чтобы ты справился с такой нагрузкой!

- Г-г-г-р-р, - взревел Ральф, и, ухватив её за локоть, резко дернул на себя. – Я придушу тебя прямо сейчас!

Но вместо этого, Мэг сама прильнула к нему и страстно поцеловала, кусая его за губы, моментально гася его необузданную ярость, заставляя его самого сходить с ума, желая этих поцелуев.

- Убирайся, Мэг!!! Я чувствую себя сейчас несчастным калекой рядом с тобой! А это очень унизительно, потому что я мужчина лугару, и я не могу быть слабее женщины! Не играй со мной так! – прохрипел он, отстраняя её от себя.

- А может, я и не играю? – серьёзно произнесла Мэг. – Может, я нарочно злю тебя, чтобы ты боролся и выжил. Я не боюсь тебя. Ты ведь всё равно меня не убьёшь. – Уже совсем тихо проговорила она, наклонившись к нему. И «маленький филин» быстро вспорхнул с ложа князя.

   Магнус терпеливо дожидался, когда проснется его князь, застыв у его изголовья словно задумчивый каменный истукан. Наконец, Ральф со стоном приоткрыл глаза и шумно втянул воздух.

- Магнус! – чуть слышно позвал он.

- Я здесь, мой князь, - шевельнулся чародей. – Как твоя боль?

- Ты можешь сделать так, чтобы я уснул, а когда проснулся, то от моих ран остались бы только воспоминания и еле заметные шрамы? Мне необходимо как можно быстрее встать на ноги! Мало того, что я ослабел и обескровлен, так ещё и бездетен! Я не могу дать повод моим врагам воспользоваться этим! – горячо проговорил князь.

- Да-да, конечно, - многозначительно протянул чародей, пряча усмешку в уголках морщинистого рта. – У меня есть такое средство. Я приготовлю сильнодействующее зелье по моему старому рецепту, ты уснешь на десять дней, набираясь сил, а я тем временем буду врачевать твою рану. Ты будешь подчиняться мне в своей дремоте, чтобы я мог всыпать тебе лечебные порошки, но ты не будешь ни чувствовать, ни слышать, ни мыслить. Ты словно будешь окутан в мерцающий мягкий туман, лежа в колышущихся травах. И после этого ты, мой князь, нальешься прежней мощью, исцелив человека в себе и укрепив своего зверя. Тем более нам нужно успеть до полнолуния.

- Тогда испытай скорее на мне это средство! Меня бесит моя беспомощность! – требовательно произнес князь. Магнус почтительно поклонился, подчиняясь его воле.

   Мэган целых два дня сидела в заточении в своей комнатке под крышей, изолированная от общества лугару, не считая конечно не разговорчивую старуху, приносившую ей еду. И только по истечении вторых суток, к ней соизволил явиться Магнус, сверкая своей лысиной.

- Хочу сообщить тебе, чужачка Мэг, что я ввёл нашего князя в исцеляющую дремоту, по его же приказанию. Он проспит ещё восемь солнечных дней. У тебя есть ещё время, - пережевывая каждую букву, прошелестел чародей.

- Время для чего? – удивилась Мэг, не спуская с него глаз.

- Ступай за мной! – каркнул Магнус.

Петляя переулками, он привел её в какую-то тесную полотняную лавку, где всё везде было завалено рулонами различного полотна.

К нему на встречу вышли две совершенно похожих между собой женщин лугару, словно сёстры близняшки.

- Я хочу, чтобы вы сшили для этой девушки платье из самой лучшей материи. Вот вам, - он бросил одной из них какой-то пузырь, - покрасьте материю в голубой цвет! А вот вам девушка, снимите с неё мерки и живо! – Повелительным тоном добавил чародей, держа в страхе застывших портних.

Женщины ворчливо принялись вертеть Мэг во все стороны, хватая её своими костлявыми когтистыми пальцами, деловито ощупывая её тело. Как только они кивнули чародею, он снова схватил её за руку и потащил за собой. Только в этот раз, как показалось Мэг, он привел её в свою собственную берлогу, потому что всюду на полках, до самого потолка громоздились какие-то манускрипты, кувшины, запечатанные чаши и сосуды, а в спертом воздухе витали разнообразные острые, сладковатые и одурманивающие запахи.

Магнус завел её в пустую комнату, исчерченную вдоль и поперек странными символами. Одна из стен была полностью завешана, и чародей резко сдёрнул покрывало, окинув мутным взглядом пространство вокруг себя, чудом зажигая этим взглядом свечи, стоявшие по углам. Мэган взглянула на стену и увидела своё отражение.

- Зеркало! – воскликнула она, - оказывается, у вас всё-таки есть зеркала!

- Подойди и взгляни на себя, - вкрадчиво отозвался чародей.

Мэг подошла поближе. Сначала её брови удивленно поползли вверх, но затем девушка нахмурилась.

- Да уж, Мэган, - протянула она, обращаясь сама к себе, - осунулась ты как-то и истрепалась.

Она критически осмотрела свои темные круги под глазами, следы царапин на лице, бледнеющие синяки на руках, запавшие щёки и висевшее на ней мешковатое серое платье.

- Для съемок фильма ужасов вполне сгодилась бы, - прошептала она.

- Что ты сказала?

- Да, так, ничего. Давно не видела себя в зеркале, с трудом узнала это существо, - горько ответила Мэган. – Хотя с другой стороны, какая разница? Чем я страшнее по меркам своего мира – тем краше для лугару!

- Напрасно ты так думаешь! – таинственно протянул Магнус.

- Что ты задумал старый плут? Может у меня и мало мозгов, но я не идиотка, не смотря на то, что я женщина из другого мира! Ты определенно что-то замышляешь!

- Я служу своему князю! – ухмыльнулся Магнус. – И я намерен довести до конца начатую борьбу с проклятьем. Не забывай, в лугару много человеческого, и всех мужчин привлекает женская красота. Если ты приведешь себя в былой вид – это только ещё сильнее притянет вас друг к другу.

- А что мне ещё сделать? Может, бантики завязать или выучить танец живота? – язвительно произнесла Мэг. – Тоже мне, стратег! Я не буду специально стараться, такого условия в нашем договоре не было! – Такая спекуляция её женскими прелестями очень сильно разозлила Мэг.

Но Магнус снова хитро усмехнулся, приподняв одну бровь:

- Не обманывай себя, Мэг, - тихо проговорил он в ответ. – Загляни в свою суть, туда в глубину самой себя, признайся, князь проник в твою душу. Он коснулся твоего сердца, и оно ему прощает все его звериные повадки. Как мужчина он …

- Хватит! – оборвала его Мэг. – Не лезь в мою душу, слышишь, не лезь! – закричала она и кинулась к выходу.

- С этого дня, по распоряжению князя, ты вольна свободно ходить по Фархаду! – выкрикнул он ей вдогонку.

Мэг брела в дурном настроении по узким переулкам крепости и по ошибке свернула не в ту подворотню. А через время она окончательно заблудилась, блуждая по тёмным закоулкам. Где-то горели факелы, освещая пятачки возле строений, где-то нет, вея на неё ночным мраком, вгоняя её в отчаянье. Редко мелькавшие в полумраке лугару не обращали на неё никакого внимания, а со временем она и вовсе перестала встречать прохожих. И вот когда она, уже совсем потеряв надежду сегодня найти верную дорогу, постоянно натыкаясь на тупики, на неё неожиданно из темноты вынырнул отряд стражников.

- Вы не могли бы мне помочь найти дорогу? Пожалуйста … - нерешительно проговорила Мэг.

Воины замешкались, переглянувшись, окинув её своими суровыми взглядами. Только один из них поклонившись ей, произнес:

- Я бился с бешеной стаей Арея и вернулся живым. Тогда ты помогла нам, и я помогу тебе. Иди за мной, я проведу тебя к башне! – И Мэг засеменила рядом с ним, еле успевая за его широким шагом.

С тех пор, как ей принесли её новое, сшитое по фигуре платье, Мэг больше не сидела, запершись в своей коморке. Вот уже целых три дня она не спеша, бродила по Фархаду, изучала и запоминала каждую его улочку, переулки, сходившиеся к главной площади, все закоулки, ведущие к четырем башням, замку князя и казармам воинов. Мэг пытливо пыталась понять этот народ, наблюдая за их поведением, прислушиваясь к их случайным разговорам. С одной стороны они были людьми, … вернее казались ими. Потому что стоило им только разгневаться и отвернуться от людской сути, как зверь тут же показывал свои клыки, сверкая волчьими глазами. Глаза лугару за всем следили своей душой оборотня. Мэг случайно стала свидетелем такой сцены, когда двое лугару поспорили из-за испорченной пищи, и вмиг звериный инстинкт подавил человеческие качества. Они рычали друг на друга, с трудом выговаривая слова, щелкая клыками и сверкая не добрым взглядом, распустив для устрашения свои когти. И хотя Мэг видела и другие сцены, довольно милые: играющих детей, мать, отчитывающая своё чадо за баловство, мирно беседующих воинов, зажимающуюся парочку в подворотне, всё-таки она сделала вывод, что этот народ двуликий Янус. Глядя на тебя, он несет человеческое начало, но стоит тебе лишь оглянуться, как ты заметишь блеснувший в глазах волчий огонёк и в улыбке – оскал зверя. С другой стороны – они приняли её в свой хищный мир, кто-то приручал её, кого-то приручала она. Здесь можно было найти верную дружбу, мудрый совет, даже нежность, а так же лютых врагов, зло и предательство – всё то, что встречалось и в её мире. Поэтому Мэг стала теплить надежду, что она сможет прижиться здесь, раз уж судьба не оставила ей другого выбора.

Вот и в это утро, Мэг вышла с рассветом и уже полдня слонялась под крепостными стенами, от скуки более детально изучая постройки. Она повернула за угол и, наконец, увидела Джара, которого безуспешно высматривала вот уже несколько дней. Он, хмуро выслушав приказ распорядителя, недовольно осматривал гору бочек, громоздившихся возле колодца. Дождавшись, пока Джар остался один, Мэг тихонько подкралась к нему сзади, и, зачерпнув из деревянного ведра горсть воды, хлюпнула ему в спину. Воин разгневано обернулся, но, наткнувшись на Мэг, тут же сменил ярость на усмешку.

- У тебя было такое выражение лица, будто ты вот-вот закипишь. Я и решила тебя немного остудить. Здравствуй, Джар! – улыбнулась она.

- И ты здравствуй, Мэг! Не думай, что я не слышал, как ты крадешься ко мне, к лугару невозможно подкрасться незамеченным, особенно чужой женщине! – мягко блеснул он песочными глазами. – Улыбка делает тебя светлей, она лучше, чем солёные капли из глаз, но … обычная вода, не повредит твоей молочной коже! – И с этими словами, он бросился к стоявшему у его ног ведру и, зачерпнув пригоршню, плеснул её в Мэг. Она завизжала и отскочила в сторону. Тут же ответив ему тем же.

- Какая милая сцена, - процедил сквозь зубы Ральф, наблюдавший в окно, как Мэг и Джар бегали вокруг колодца, обливая друг друга водой, хохоча, отряхивая мокрые волосы. Глаза князя сузились в две тонкие злые щели, из груди стало вырываться шипение, а пальцы звонко клацали кончиками когтей по рукоятке меча.

- Это всего лишь детские шалости, - равнодушно протянул стоявший рядом чародей.

- Но они не дети, Магнус! Мне она так никогда не улыбалась! – и Ральф бросил злой ревнивый взгляд в окно, на беззаботно смеющуюся девушку в голубом платье, так плотно стягивающем её стан, развиваясь к низу широкой юбкой, уже порядочно промокшей.

Князь с шумом толкнул дверь и вышел во двор, неожиданно прервав веселье.

- Мой князь! – Увидев его, Джар стремительно опустился в почтении на одно колено, смиренно опустив голову.

- Отправляйся в казарму! Ты будешь наказан за нарушение дисциплины, твоё сегодняшнее разнузданное поведение недопустимо для воина князя! – холодно произнес Ральф, смерив Джара раздраженным взглядом. – Ты тоже свободен, Магнус! Оставь нас одних!

Ральф молча изучал её пристальным и осуждающим взглядом, своих ясных зелёных глаз. Мэг не отрываясь, смотрела на него удивленными широко распахнутыми глазами, в которых разливалась лучистая теплота, так теребившая душу Ральфа. С её мокрых светлых волос каплями стекала вода, падая на плечи и стекая в декольте. Мэг не выдержала этого колючего взгляда и опустила длинные ресницы, наклонив голову на бок.

- Рада, что ты поправился, Ральф, - взволновано произнесла она.

- Вижу, что ты уже совсем освоилась в Фархаде, – колко отрезал он. – Любишь водные процедуры? И игры? Со мной ты тоже поиграешь? В прошлый раз мы, кажется, на этом закончили. Что ж, я не прочь повеселиться, маленький филин!

- А мне кажется, что великий князь, за столько дней всё-таки не выспался. Или наоборот слишком выздоровел, раз рассыпает ярость на все стороны. Чем я провинилась перед тобой? – тихо проговорила Мэг, ища ответ в этих холодных глазах. – За что накажут бедного Джара?

- Кого-кого? Ты даёшь имена моим воинам? Смешно! И дерзко! Воины и душей и телом принадлежат своему князю, это их место в клане, это их судьба, они моя собственность. – Ральф подошел поближе и демонстративно убрал с её лица свисавшую прядь мокрых волос. – Как и ты, Мэг. Пока ты выполняешь наш договор – ты моя собственность! Или ты думала иначе? Не нужно забывать своё место.

Мэг поджала дрожащие от обиды губы и отвернулась, её грудь тяжело вздымалась под мокрым платьем, и нахлынувшее возмущение перекрыло слабую радость от встречи с Ральфом.

- Что ты нашла в этом воине? – издевательски продолжил князь, - А, я знаю! Тебя неудержимо тянет к частичке стаи Аттила, к этому жалкому хромому лугару, к этому слабому ничтожному созданию, которого ты так неожиданно покинула! Какая несправедливость, а ведь ты могла его пожалеть или он тебя, что-то я запутался!

- Не смей унижать моего друга, слышишь! – яростно проговорила Мэг, сжимая кулаки. – Он достоин не жалости, а уважения! И если кто из вас двоих велик, так это он! Для меня он навсегда останется самым лучшим из лугару! – выкрикнула она в посеревшее лицо Ральфа.

Черная ярость, злоба, ревность и отчаянье, заполнили душу князя и он, разом пожираемый этими чувствами не смог сдержать свой гнев – наотмашь ударил Мэг по лицу:

- Не сметь сравнивать меня с этим покалеченным щенком! – прохрипел он.

Мэг вскрикнула и, не удержавшись на ногах, упала на землю, прямо к его ногам. Она подняла на Ральфа глаза полные боли и слёз и прошептала:

- Ты прав, я уже начинаю жалеть, о том, что вытащила тебя из реки.

Но Ральф не желал прислушиваться к шевельнувшемся внутри раскаянию! Новая волна злости заставила его грубо схватить Мэг за локоть и поставить её на ноги:

- Мне жаль, но ты упустила свой шанс! А теперь топай за мной, мой день только начался, продолжим веселиться! – злорадно оскалился он.

Магнус, притаившись за стеной башни, закатил глаза, и устало опустил плечи:

- Глупцы! – прошептал он. – Псаре под хвост, они снова всё разрушили! Проклятье не отпускает нас!

Ральф притащил её в княжескую купальню, где посередине стоял огромный чан с дымящейся водой, где было тепло и влажно, где была масса пузырьков с жидким мылом, мочалок и широких льняных полотенец.

- Ведь ты любишь играть с водой, так значит вымой меня! – насмешливо процедил князь.

- Великий князь не маленький, он может выкупаться и сам, я тебе не служанка, - насупившись, не глядя на него, бесцветным голосом проговорила Мэг.

- Служанка? Напротив, я оказал тебе честь, раньше этим всегда занималась Сирена, она заботливо отмывала моё тело, покрывшееся пылью после долгих  скитаний. Теперь это сделаешь ты, так же ревностно и старательно. – Он не сводил с неё своих горящих зеленых, таких опасных в этот момент глаз.

- Вот её и зови! Зови свою жену, пусть она здесь плещется вместе с тобой, а в нашем договоре ваше величие нет такого пункта. Ведь меня привезли сюда с другой целью? – иронично и жёстко произнесла Мэг, упрямо поднимая голову. – Сделай как всегда своё великое мужское дело и утешься своей жестокой властью! Мне не привыкать чувствовать с тобой себя бесчувственным мясом! – И Мэг порывисто стащила с себя платье. – Чего же ты ждёшь?! Бери свою собственность, потешь своё тщеславие и исполни свою часть договора! Я не буду плакать, и кричать, о, я буду покорно молчать как твоя порабощенная жертва, но это только тело, а моя душа никогда не покориться тебе, слышишь?! Лучше уж тогда спрыгнуть со стены!

Ральф, порывисто дыша и гневно рыча, резко дернул её на себя, крепко прижимая к себе тело девушки и шумно, с хищным взглядом втягивая её запах. Он коснулся её плеча, маленького женского ушка, разбитых губ, но Мэг оставалась безучастной как бездушная тряпичная кукла, глядевшая сквозь него стеклянными пустыми глазами. Ральф не ощущал ни исходившего от неё страха, ни ненависти, ни нежного тепла, которое на самом деле он в ней и искал. Это удрученное равнодушие с её стороны только ещё сильнее разжигало его ярость. Он неожиданно резко оттолкнул её от себя и прошипел:

- Убирайся! Сейчас ты мне такая не нужна! Я воспользуюсь своим правом на тебя, когда мне захочется, а сейчас я и вправду позову Сирену, давно она не тешила меня своими ласками, это действительно та женщина, которая знает, что нужно мужчине лугару! Моя красавица жена заслужила моего внимания, а ты исчезни с моих глаз. Немедленно!

Закостеневшими пальцами, не поднимая глаз, Мэг оделась и вышла на ватных ногах. Она побрела, не зная куда, не разбирая дороги, завернувшись в одинокий кокон, не замечая прохожих. Пелена дрожащих слёз застилала глаза, а в душе звенела пустота, чёрная бездна, в которую падало воющее от отчаянье сердце. Мэг не ощущала боли от удара мужской руки, вся её боль сосредоточилась там, внутри, где плакала её обиженная и оскорбленная душа.

         Сдерживаемое бешенство вырвалось наружу. Ральф, выждав пока за ней закрылась дверь и смолкли её шаги, развернулся и разъяренно принялся, крушись всё, что попадалось на его пути. Так гадко ему было на душе, так скверно, он впервые не мог совладать с собой! Он не понимал, что происходит с ним и это ощущение принесло с собой страх. Ральфу стало казаться, что от гнездившегося мрака в его душе он начинает сходить с ума! Ярость смешалась с растерянностью, обида с одиночеством, а бешеную злобу постепенно стала разбавлять горечь непривычного для него раскаяния. Князь обвел потемневшим взглядом разгромленную купальню и, борясь с жуткой незнакомой тяжестью в душе, отправился в свои покои.

- Магнус! – недовольно позвал Ральф, оглядываясь по сторонам. – Я уверен, что ты знаешь о том, что произошло! Покажись и объясни, что за мерзость поселилась у меня в сердце и мыслях? … - и уже более притихшим голосом добавил, - Что ты посоветуешь мне делать?

Чародей разочарованно развел руками и сдержано произнес, своим скрипучим старческим голосом:

- Что же я могу здесь посоветовать, мой князь? Как дальше разрушать свою жизнь решай сам. Всё что нужно было, я уже говорил ранее. – Как только его сухой голос стих, тело мага растворилось в воздухе, оставляя князя наедине со своими терзаниями.

Ральф задумчиво оперся о резную колонну, путаясь в мыслях, одновременно позволяя приблизиться крадущейся к нему Сирене. Она погладила его мускулистые плечи, прижимаясь к широкой спине своего мужа. Её ловкие и проворные пальцы скользнули ему на грудь, мягко освобождая его от одежды. В своей беззаветной преданности и покорности Сирена никогда не заставляла его сомневаться. Ральф знал, что она беспрекословно исполнит всё, что бы он ни приказал, она была его тенью, она принадлежала ему полностью и душей и телом, с фанатизмом исполняя его желания. Сирена была чуть ли не единственной в клане, кто был настолько предан ему, и Ральф к этому попросту привык. Кроме Сирены у него были и другие женщины, много женщин. Законы позволяли ему не очень-то стараться хранить супружескую верность, а после того как его жена не смогла зачать от него ребёнка, то его мимолетные связи вообще стали закономерностью. Но это были женщины, лица которых он уже забывал на следующий же день. Пока на его пути не попалась … Мэг. Которая теперь превратилась в какое-то непонятное наваждение, доводившее его до бешеной ярости. Мэган! Женщина из чужого враждебного мира, слабое жалкое существо, к которому он изначально испытывал только презрение и брезгливость, и постоянное желание сломать эту хрупкую шейку. Он через огромное усилие воли заставил себя подавить свою гордость, свой гнев и быть с ней. А потом. … Он даже выпустил из виду, что же всё-таки случилось потом. Всё изменилось после того зелья этого коварного старика! Его стало привлекать её упрямая решимость и то, что эта трогательная слабость стала подчиняться ему. Эта слабая трепещущая женщина очень сильно привязала его к себе своей нежностью, которую, как оказалась она могла ему дарить. Было в ней что-то такое, чего не было в женщинах лугару. Но он отказывался понимать, почему ему так гадко стало на душе, после того как он выплеснул на неё свою ярость! Ведь раньше когда он получал шанс доказать кому-то свою силу и превосходство, от своего высокомерия и надменности он получал только удовольствие. А сегодня он поступил, так как поступил бы любой мужчина лугару, если бы женщина посмела вот так нагло оскорбить его! Он ударил её! Как она могла ставить выше него этого жалкого Войта, этого хромого сына кузнеца?!! Как же он сейчас ненавидел его, стаю Аттила и всё, что с ними было связано! Эта женщина не имела права давать повода для ревности, даже жестом, даже взглядом или касанием! Она принадлежит ему, она его собственность, и только он может распоряжаться её жизнью, её улыбками и поступками! Почему она так упрямо перечила ему?! Почему её безразличная показная покорность так бесила его! Ведь он ощущал, что её дух непреклонен, как бы он не издевался над ней! Почему она заставила его чувствовать себя так мерзко?! Он ужасно злился на неё, но стоило ему только вспомнить её синие затягивающие, словно в омут глаза, как в памяти тут же всплывал её голос, шепчущий его имя, её мягкие губы, прикосновения её бархатной кожи и сердце начинало биться чаще. Он вспоминал её тревогу за его воинов, когда на них напали заразившиеся оборотни, он вспоминал, как эта хрупкая женщина отважно вытащила его из смертельно-опасной реки и вдохнула в него жизнь. И его злость отступала, и нечто страшное начинало шевелиться в душе. Ведь он заметил, как что-то оборвалось в этих небесных глазах. Глаза, в которых временами разливалась теплая река, и отражались звёзды – потухли. Проклятье, Мэг!

- Мэг! – застонал Ральф и пришел в себя от вихря захвативших его мыслей и к своему удивлению застал себя слившимся со страстно отдающимся телом Сирены. … Достойно отдав свой супружеский долг, он равнодушно растянулся рядом с женой, изучая высокий потолок блуждающим взглядом.

Сирена ласково провела по его руке и промурлыкала:

- Что же так тревожит тебя, мой князь? Позволь разделить твою ношу и перенять на себя твои беспокойства! Прошу, не отдаляйся от меня, не зови чужим именем.

- Моя ноша – это моя пропасть, и я не хочу, чтобы ты упала туда вместе со мной, Сирена. Я желаю заглянуть в эту чёрную бездну сам, - горько отозвался Ральф. – Я благодарен тебе за твою преданность и послушание, но прошу, не стой у меня на пути. Я со всем разберусь один!

Мэг долго бродила по городу съедаемая разочарованием, пока на Фархад не легли ночные укутывающие тени, пока не закончился этот глупый, принёсший столько боли, день. И всё это время она думала о Ральфе и о себе. Ведь он и раньше был грубым животным, своенравным, насмехающимся, злобным тираном. Но тогда его поступки не ранили ее, так как теперь. Он ударил её, изрыгая поток гневных оскорблений! Именно его несправедливость причинила ей такую боль, его отношение к ней как к вещи, его пренебрежение, его звериная озлобленность и это после того как она поняла, что Ральф может быть другим. Она ведь почти поверила, что он стал мягче к ней, поверила в его плохо скрываемую заботу и нежность. Но ведь он же был другим, ей это не показалось! В его глазах появлялось такое, что вопреки всему заставляло её тянуться к нему, отвечать на его ласки. Ну, тогда почему он снова стал так жесток?! Ему надоело играть?! Все это время он только пользовался ею ради собственного блага, потешаясь над её слабостью? А разве она не знала, что это за создание? Ведь он показал себя со всех сторон, там, в селении кузнецов! Остается винить только себя, за свою наивность и доверчивость. Только от этого её разочарование не становится менее тягостным, и печаль всё так же больно гложет сердце, а его слова до сих пор мысленно топчут её душу. Но было ещё кое-что! … В этом Мэган не решалась признаться даже самой себе. Это было немыслимо, да просто … идиотское предположение! Но осознание этого настойчиво пробивалось к выводу. … Она ревновала князя лугару к его жене! Ральф напоследок злорадно уколол её ревностью. Сначала несправедливо обвинил, потом ударил, затем заставлял унижаться и, в конце концов, указал ей на её место жалкой наложницы, превознося Сирену, по которой он на самом деле истосковался. Но так даже лучше, не будут путаться под ногами неясные чувства и дурацкие иллюзии. Всё возвратилось к самому началу! … Только вот как теперь всё это переосмыслить и жить с этим дальше она не знала.

В темноте, Мэган медленно поднялась по крутым ступенькам и толкнула шершавую дверь, ведущую в её комнатку под крышей. Свеча не была зажжена, и в комнате царил густой мрак. Она на ощупь подошла к столу, где стоял её нетронутый обед и, сжимая спинку стула, Мэг печально заглянула в своё маленькое окошко. Небо казалось чёрным от нависших над городом низких и рваных туч, таким же беспросветным как её теперешнее положение.

Но вдруг, сквозь маленький рваный просвет в круглое оконце упал слабый блик от скользнувшей по небу луны. И в мелькнувшем лунном пятне, на секунду осветившим комнату, Мэг заметила сидящую на топчане фигуру. От испуга девушка отпрянула в сторону. И только светящиеся в темноте зелёные глаза, дали ей понять, кто затаился в её комнате.

- Нам нужно поговорить, - как ни в чём не бывало, произнес Ральф, - сядь рядом со мной!

- Говори, князь, а мне и тут хорошо, - пожала плечами Мэг, всё ещё ощущая своё неистово колотящееся сердце.

Недовольно хмыкнув, Ральф поднялся и сам подошел к девушке. Вопреки ожиданиям Мэг он мягко обнял её, и привлёк к себе. Поцеловав её в плотно сжатые губы, Ральф зарылся лицом в её волосы за ухом и шепотом сказал самую невероятную, самую тяжелую фразу для лугару:

- Прости меня, слышишь.

- За что же мне простить тебя, князь? За твою суть? Ты в этом не виноват, тебя таким создал твой мир. Это я всё не так поняла. Спасибо, за то, что указал мне на моё место и за то, что напомнил о нашем договоре. – Устало и холодно произнесла Мэг. – Ты пришёл взять то, что принадлежит тебе по его условиям? Что ж логично, с твоей стороны.

- Что же мне сделать, чтобы ты стала прежней? – тихо зарычал Ральф. – Поцелуй меня, если ты простила.

- Это не обязательно. Чародей сказал, что я не должна ненавидеть тебя и без принуждения захотеть быть с тобой, тогда ты зачнешь сына. Как бы я ни старалась я всё равно не могу больше тебя ненавидеть, … и я хочу быть с тобой, чтобы исполнять нашу договоренность, и, в конце концов, поскорее закончить с этим. Ты можешь начинать. – Безразличным, упавшим голосом ответила ему Мэг.

- Зато я теперь так не хочу! – выкрикнул Ральф и внезапно покинул её комнату, хлопнув дверью. Мэг показалось, что в его голосе зазвучали нотки боли. Она покачала головой, отгоняя наваждение и не раздеваясь, прилегла на краешек топчана.

Видимо сон в этом мире был самым благосклонным к ней. Потому что она так и проспала как убитая, не меняя позы, до самого утра. А утро для неё началось, когда в комнату снова вошел Ральф, облаченный в свою военную амуницию, держа в руках железный шлем и спрятанную в него черную маску.

- Я хочу, чтобы ты вышла и попрощалась с ним! – повелительно произнес он.

- С кем? – пролепетала всполошившаяся девушка, безуспешно  заглядывая в этот прячущийся от неё взгляд.

- Ты, кажется, нарекла его Джаром, - ухмыльнулся Ральф, наконец, прямо взглянувший ей в глаза. – Я лишил его чести быть моим воином и решил отпустить его обратно в селение кузнецов. Я возвращаю старшего сына Аттилы прямо в лапки мамочки Шер. Надеюсь, он станет достойной заменой своего отца и займет место вожака стаи. Ведь тогда нашему драгоценному другу Войту не будет грозить никакая опасность, он проживёт долго и счастливо, когда его слабость будет оберегать его родной брат. Можешь порадоваться за своих друзей! – не переставал ехидничать Ральф, глядя на неё каким-то незнакомым пугающим взглядом.

- Ты серьёзно?! – не в силах сдержать радость воскликнула Мэг.

- А я что похож на шутника? – огрызнулся Ральф. – Прошу поторопиться, у меня мало времени.

- А ты…, - Мэг нерешительно запнулась, - ты тоже отправляешься в селение Аттила?

- Нет такой надобности! Мой путь лежит на север, к морю. На несколько дней я покину Фархад, и … тебя тоже. Сколько причин для радости, неправда ли? – напряженно бросил через плечо князь.

Мэг спустилась следом за ним на площадь. У ворот топтался растерянный, и совершенно сбитый с толку, Джар. Неподалеку от одинокого воина, около двадцати всадников, на нетерпеливых псарах дожидались своего князя.

Не оборачиваясь, Ральф дошел до своей псары, и легко запрыгнув в седло, задержался на некоторое мгновение, чтобы отдать последнее наставление верному распорядителю Бурхану.

Мэган ободрила Джара искренней улыбкой и протянула к нему руки, но отвергнутый князем лугару вдруг испугано покосился в сторону Ральфа и еле заметно покачал головой, останавливая её порыв.

- И всё-таки я очень рада за тебя, Джар! – вздохнув, проговорила Мэг. – Ты поймешь это когда узнаешь их поближе. Твоя семья стала и моей семьёй. Передавай им моё приветствие и что я очень скучаю за ними. Ты сердишься на меня? – нахмурившись, добавила она.

- Нет, Мэг, что ты. …Не на тебя. Всё это так неожиданно, мне трудно осознать эту перемену, всю свою жизнь я был воином, и ничего кроме как стоять на страже и воевать, не умею. Думаю, что наш князь выслал меня из Фархада из-за твоей дружбы. Хотя … должно быть его мудрость зрит намного дальше. Я пойду. Я обязательно передам в селении твои слова, - тихо прошептал Джар, слабо улыбнувшись ей на прощание, чувствуя на себе пристальный взгляд князя.

И хотя Мэган не смотрела в сторону Ральфа, она так же знала, что он следит за каждым её движением. Только это не могло омрачить её нескрываемой радости за Шер, как бы она хотела увидеть их лица, когда к ним явится Джар, как бы ей хотелось хотя бы на часок побывать в селении, расслабившись на время от вечного напряжения.

Она кивнула Джару напоследок, провожая глазами широкоплечую фигуру воина, так неожиданно встретившегося ей на пути, судьба которого изменилась не без её участия.

- И-ха!!! – громко крикнул Ральф, подстегивая свою псару, промчавшись мимо неё вместе со своим отрядом, как всегда не удосужив её ни одним прощальным словом. И как только развеялась пыль, поднятая стаей псар, так же незаметно развеялось и её радостное настроение. Он умчался прочь! И вся эта неопределенность зависла в воздухе без ответов. Просто взял и оставил её, так и не закончив тот разговор, словно сбежал, дав ей отсрочку, забыл и о своём проклятом договоре и о борьбе за свою ускользающую власть. За последние сутки всё слишком усложнилось. Что значит, он хочет, чтобы она была прежней, зачем?! А то, что князь клана просил прощения это вообще исключительный случай для Джафрат-Кира! И что-то подсказывало Мэг что, то, что он отпустил Джара, было не изгнанием ненавистного ему друга своей наложницы, а попытка сделать для неё благородный жест, он вычислил, чем можно её поразить. Тогда почему же Ральф так скоро покинул крепость?

Он небрежно сдернул с неё капюшон и резко развернул к себе, прижимая девушку своими сильными руками. Ральф поцеловал её куда-то за ухо, слегка прикусив нежную кожу.

- Мэган, я не желаю видеть тебя злой и равнодушной. Я же знаю, ты можешь дарить мне свою странную искреннюю ласку. Мне нужно то, что ты прячешь! – тихо прошептал он.

- То есть, ты хочешь быть уверенным, что ты этим всем владеешь? Только вот незадача, князь, когда меня топчут и обижают, моя, как ты говоришь, странная нежность куда-то бесследно исчезает. Это невыносимо, когда к тебе относятся как к вещи! – жарко ответила Мэг, пряча от него лицо.

- Но, - Ральф удивленно рассмеялся, - но таковы наши правила и я не понимаю, как может быть по-другому. Ты действительно принадлежишь мне, и все в Фархаде об этом знают. И в чём я точно уверен, так это то, что ты даже понятия не имеешь, как я на самом деле отношусь к вещам. Идём со мной! – дернул он её за руку и повел в сторону замка.

- Нет! Я не хочу туда! – удивляясь своей силе, буйно запротестовала Мэг. Но князь, невзирая на её возмущенные вскрикивания, потащил за собой упирающуюся девушку. Только следуя за ним по длинному темному коридору, она перестала вырываться, бессильно покорившись следующей выходке князя. Крепко держа Мэг за руку, Ральф привел её в свою спальню и толкнул на ложе.

- Боюсь даже показывать тебе наглядный пример, что я делаю с неугодными, полагаю, твой рассудок не вынесет подобного. Тебе просто повезло в том, что ты мне нужна. Раздевайся! – коротко произнес он, стаскивая с себя одежду.

Опустив плечи, Мэг, с таким уже знакомым замирающим безразличием, заползающим в непонятое женское сердце, нехотя сбросила мокрую одежду на пол и подняла на Ральфа свои большие печальные глаза. Когда он, с несвойственной ему мягкостью,  укрыл её меховым покрывалом, она почувствовала, насколько сильно она замёрзла, и ощутила, каким горячим было тело Ральфа, сжавшись под его первым прикосновением. Но его касания были лёгкими, слегка дразнящими, казалось, он просто гладил, растирал её продрогшее после дождя тело. Мэг робко заглянула в эти блуждающие волчьи глаза и поймала там тот же завораживающий взгляд, который уже не раз обезоруживал её, заманивая в свои сети. Ласкающийся зверь открыл ей свою нежность. Ральф, не отрываясь, смотрел ей в глаза, ослепляя её магическим зелёным мерцанием, медленно склоняясь над её губами. Мэган прикрыла веки и ответила ему, крепко обнимая его за плечи, прижимаясь к нему всё сильнее, отдаваясь этому затягивающему страстному поцелую, в который только Ральф мог вкладывать столько безудержного желания. Он слегка отстранился и его лукавые пронзительно зелёные глаза, снова поймали её затуманенный взгляд.

- Согрелась? – произнес он. – Ответь мне, с чего ты вдруг снова изменилась, стала прежней? Почему ты тянешься ко мне, только не ври, я почувствую. Ты видишь во мне слабость, поэтому отзываешься на ласки?

Его серьёзный тон, заставил Мэг улыбнуться. Упершись руками ему в грудь, и не отводя глаз, она произнесла:

- Слабость? Причём тут это, хотя, смотря, что ты называешь слабостью. Я вижу только, что у этой громадины полной ярости, у этой, казалось бы, бесчувственной глыбы, есть одна малозаметная грань, которая таит в себе нежность. Когда я вижу этот трепет в твоих глазах, этот идущий из глубины зов, я ничего не могу с собой поделать, я отвечаю, я доверяюсь тебе, и тогда мне хорошо рядом с тобой. …Я соврала или сказала правду?

Вместо ответа, Ральф довольно усмехнулся, снова накрывая её своим телом. И вот что странно, он сам был согласен с этой правдой. Ему было хорошо с ней, как ни с кем другим, только он так же знал, что это блаженство души запретно для лугару. Он не имел права показать свою привязанность к женщине. Это считалось слабостью среди их народа!

Только в такие минуты Ральф мог наслаждаться этой своей маленькой гранью и с удовольствием поглощать нежность Мэг. И пусть его это иногда пугало, но с ней он чувствовал себя другим. Из глубины его сердца вырывались такие спутанные незнакомые сжигающие его чувства, подчиняя себе его тело и его разум, одновременно вбирая в себя Мэг и отдаваясь ей, но рядом с этой девушкой, в её глазах его величие не унижалось сомнениями о слабости. Наоборот, он ощущал себя на вершине мира.

Поэтому его последние ночи с Мэг были такими длинными. Он растягивал своё необычное блаженство до самого утра не чувствуя изнеможения, не поддаваясь сну.

А Мэг просто таяла, переставая воспринимать окружающую действительность. Она растворялась в каком-то нереальном мире, созданном лишь для них двоих, где не существовало преград и различий. Не замечая хода времени, не испытывая пресыщения и усталости она сама, своей внутренней глубинной сутью желала принадлежать этому лугару, который вопреки всей разумной логике притягивал её к себе как магнит, становился пожирающей навязчивостью, её слабостью, к которой она осознанно, не понимая себя, плохо отдавая отчет своим поступкам, стремилась, скрывая в душе огромные силы, причиной которых явилось самое двусмысленное чувство во вселенной –  любовь.

Ральф всеми силами пытался скрыть тягу к этой женщине, считая эти чувства своим пороком. Его сильная личность и изворотливый ум, позволяли ему внешне легко переходить от одного состояния к другому. И нежный князь, который вот только недавно так страстно обнимал и целовал трепетную девушку, заполняющую его мысли, мог в мгновенье ока ожесточиться, обдавая её своей мужской грубой холодностью, высокомерно глядя на неё слегка презрительным и осуждающим взглядом.

   Повернувшись на бок, Ральф повел рукой по её плечу и задержался на изящной молочно-белой женской шее, рассеяно лаская её своими длинными пальцами. Утро уже пробивалось сквозь завешанное окно, острыми пронзительными лучами. Всё ещё борясь с этой внутренней тяжестью, которая сопровождала его в такие моменты расставания с ней, он наклонился и ещё раз поцеловал её в губы.

- Я навсегда останусь лугару, князем клана, зверем в твоих глазах! – вдруг жестко произнес он. – И я с этим согласен и не хочу ничего менять. Моё слово для всех закон. Только я буду решать, как мне поступить и что делать другим. И я никогда, слышишь меня, никогда не допущу, чтобы хоть кто-нибудь усомнился в моей силе, в моих возможностях и в моей власти. Я хозяин своей судьбы, этой земли, этих стай. Я твой хозяин и веду с тобой себя так, как хочу!

- Я, кажется, начинаю понимать, - с заметным разочарованием в голосе и в синих глазах, тихо произнесла девушка, - ты настоящий оборотень. Ночью один, а днём другой! – Мэг спокойно взглянула в эти сузившиеся глаза. – Никто не должен усомниться в твоём авторитете, никто не должен обвинить тебя в мягкости к женщине, потому что это не относится к великим качествам вожака. Ты хочешь сказать, что днём ты можешь совершенно оправдано бить меня, оскорблять и заставлять делать то, чего я не хочу? А ночью, я должна принимать тебя, как ни в чём не бывало, «быть прежней» такой, как тебе нравится, чтобы тебя не злить? И это, по-твоему, ваша хвалёная сила? Это и есть слабость, причём самая мерзкая из всех! Неспособность защитить свою женщину и свою правду, унижая слабого своим превосходством у всех на глазах, нагоняя этим примером ужас на всех остальных. Я думаю, что твой чародей до сих пор подсыпает мне в пищу, какое-то зелье, потому что я всегда ненавидела таких мужчин. Это качества труса, это …

Ральф прервал её обвинительную речь, резко зажав ей ладонью рот:

- Не заговаривайся, Мэг! Лучше остановись сейчас! – сурово прохрипел он. - Твоя женская головка, забитая глупостями и капризами мешает тебе думать и только это спасает тебя от моего гнева после таких слов! Трусом я никогда не был! Я просто живу в своём мире, мой маленький филин. А выживать здесь нужно не только смелостью, но и хитростью. Неразумно ради своих прихотей ополчать против себя весь мир лугару. Так я возьму для себя больше, без потери и лишних жертв. И ты будешь делать так, как я тебе скажу! Да, я оборотень и ты должна была уже с этим смириться! Оборотень по своей сути, как и все здесь в этом мире. Если тебе хватит мудрости и ума быть осторожной, покоряясь моим правилам, тогда никто не будет тебя бить и оскорблять. Она всегда ненавидела таких мужчин! – фыркнул Ральф, меча глазами молнии. – Здесь всё не так как ты привыкла это понимать! Наши принципы так же различны, как и наши миры. Если хочешь знать, именно таким образом я всех вас и защищаю! И тебя и свой клан. Я лугару!!! Ты понимаешь это или нет, упрямое вздорное создание?!

  Он лежал рядом с ней, тяжело дыша, глядя на неё в упор своим ожесточенным взглядом повелителя. Но сейчас Мэган не пугал его устрашающий вид. Смысл его слов запутывался где-то в подсознании, западая в душу обрывками фраз. Сейчас она хотела понять, что же творится у него в сердце, где маска, а где истинное лицо Ральфа или как совместить эти два образа в одном человеке и научиться принимать его? Она инстинктивно потянулась к нему рукой и нежно погладила его по щеке, заставляя его испытать ещё большее смятение. Он закрыл глаза, чтобы она не увидела, как борются в нём его ярость и непримиримость с вырывающейся наружу из глубины души его теплотой. А Мэган продолжала гладить его лицо, запуская пальцы в его густые чёрные волосы, ложившиеся ему на плечи. Потом она, приподнявшись, поцеловала его в подбородок и изгиб шеи, окончательно сбив его с толку и погасив его гнев. И князь молчаливо снова потянулся к девушке, обнимая её за талию, и привлекая к себе властным движением крепкой руки. Теперь Мэг оказалась сверху, она склонилась над ним, целуя его в губы, её мягкие светлые волосы щекотали его лицо, её тёплое тело снова вызвало его блаженные стоны, отгораживаясь от чувства вины перед своей сутью. Его зельем были её поцелуи.

- У меня к вам есть безотлагательная новость! – прозвучал рядом голос чародея, вырывая их из захватившего и уносящего ввысь потока наслаждения, апофеоза всех ласк и созвучия тел.

Мэг растерянно вскрикнула, пристыженная появлением постороннего, она лихорадочно попыталась прикрыться концом покрывала. Ральф недовольно скосился в сторону Магнуса, который стоял рядом с видом полного безразличия к обнаженным телам.

- В моём возрасте, меня уже не беспокоят женские прелести, - проговорил чародей, обращаясь к смущенной Мэг. – Меня больше волнует наше будущее, которое по огромной иронии оказалось в ваших руках.

- Что такого стряслось, заставляя тебя врываться ко мне вот так?! – возмущенно заворчал Ральф, отстраняясь от Мэг.

- Проклятье. Сегодня ночью у меня было видение, я общался с духами своих давно ушедших предков, и отыскал ответ. Я знаю, каким должен быть последний шаг, чтобы развеять проклятье! И это без сомнения единственный путь. … - Чародей нарочно выждал паузу, заглядывая в напряженное лицо своего князя. – Но это очень трудный шаг!

- Если ты явился сюда чтобы открыть мне глаза, то не затягивай с этим! Ты же знаешь, старый колдун, я не люблю недомолвок! – воскликнул Ральф, вскакивая с ложа, без всякого стеснения одеваясь перед стариком.

- Проклятье очень древнее и очень сильное. Но как у каждого яда есть своё противоядие, так и у каждого проклятья есть обратный путь, правда, намного сложнее, чем его наложение. Намного. Тем, кто его применил, была известна сложность, почти невозможность этой стороны. – Голос чародея заполнял все покои князя своей гулкой монотонной зловещей загадочностью. – Ребёнок, сын, наследник князя может быть зачат женщиной из другого мира, женщиной, которая искренне, без страха и принуждения отдаст себя ему в полнолуние на жертвенном алтаре!

 До Ральфа тут же дошел смысл этих слов. Он подался вперед, ошарашено глядя на старика, не веря своим ушам. Мэг нахмурилась и вместе с сильным приступом тошноты, к ней пришло осознание её страшной участи.

- Разве она выдержит это? – подавленно произнес Ральф, понимая, что Магнус не стал бы играть с такими вещами.

- Кто-то говорил мне о скрытой силе духа, - развел руками чародей, изучая Мэг своим пронизывающим взглядом. – Иначе ни как не получится. Только в облике зверя, при полной луне и полном собрании стаи ты должен овладеть этой женщиной на каменном алтаре, оросив его её кровью и своим семенем.

Слабый стон, раненой лани, вырвался из груди Мэг. В её огромных немигающих глазах застыл смертельный ужас. Кровь мгновенно отхлынула от её лица, оставляя прозрачную бледность и печать боли.

- Я говорю о символических каплях крови, - поспешил успокоить её Магнус, понимая насколько это слабое для неё утешение.

- Я не сомневаюсь в себе, в том, что я не причиню ей вреда и в том, что смогу удерживать стаю! Я справлюсь со зверем, но я сомневаюсь в ней! Она не сможет приблизиться к оборотню без страха! Я уже видел, как мутиться её рассудок при виде оборотня! И я даже не знаю, что может заставить её искренне на это согласиться!!! – обреченно вскричал Ральф, испепеляя старого чародея своим отчаяньем.

- Она должна найти в себе то, что толкнет её на этот путь! – невозмутимо проговорил Магнус. – Я говорил, что эта дорога терниста и опасна. И я понимаю, что будет непросто. Сложно будет тебе, мой князь, контролировать дикие инстинкты своего внутреннего зверя и рвущуюся мощь звериной стаи. И сложно будет девушке принять тебя таким. Но я ещё раз повторяю, это единственный выход, чтобы спастись. До полнолуния осталось три дня. У вас есть время поговорить и подумать над этим. Зачатие должно произойти либо в это полнолуние, либо уже никогда, потому что потом будет поздно!

Видимый облик чародея свернулся в воздухе в тонкий дымчатый завиток и исчез, так же тихо, как и появился.

 Какое-то время они сидели молча, переваривая «безотлагательную новость», окунувшись в свои личные терзания. Ральф первым вздохнул и протянул к ней руку, но Мэг отпрыгнула от него в сторону, словно от чумы, передвинувшись на другой конец ложа.

- Ничего мне не говори, прошу тебя! Мне нужно подумать. Пожалуйста, оставь меня одну, я хочу разобрать этот обвал мыслей. Не нужно злиться, просто уходи, - быстро прошептала она, не поднимая на него разочарованных глаз.

И он стерпел. Но Мэг даже не заметила, того, как князь клана переступил через свою гордыню, мудро смолчав, после того как она оттолкнула его участие, его желание поддержать её и попросту выгнана из его же покоев. Каким-то образом, Ральф понимал её состояние, он не один раз видел муки и стенания жертв из внешнего мира, их мольбы и преждевременные смерти от разрыва сердца, эти люди не были приспособлены к миру лугару. И вот теперь он увидел, как от того же страха мечется Мэг, только её роль в этом мире была - спасти его. И беспристрастно заглянув в своё сердце, он мало верил, что Мэг выдержит этот ритуал. Князь прекрасно понимал, что сознание людей было иначе устроено, чем сознание лугару. Сам он научился принимать её трепет, её нежность, её слабость и даже её страх, но зверь, таящийся в его душе и дожидающийся своего часа, мог не простить ей её хрупкости. Покинув её одну в своей комнате, Ральф погрузился в тягостные раздумья, обрисовывая перед собой достойный конец своей жизни. Он ощущал, как злобный таинственный враг уже подставил к его горлу меч палача, приговор своего проклятья.

   А Мэг действительно металась под этой давящей и стонущей лавиной страхов. Перед её глазами сразу же возникли видения из уже сожженного селения золотоискателей, перекошенные чудовищные звериные морды, монстры, обретшие свою плоть из фильмов ужасов, кровь, рокочущие звуки клыкастой гортани и безудержная ярость. Она металась на скомканной постели, словно в бреду, пытаясь отогнать от себя навязчивые образы, которые упрямо заставляли представлять себя вместе с ними. Её трясло при одной мысли, что ей придется, даже язык не поворачивался назвать это занятие любовью, что ей придется вступить с этим созданием в половую связь. Вникая в подобное извращение, Мэг замирала от ужаса и отвращения. И она на самом деле почувствовала себя очень плохо, словно душевные муки, передались физическому телу, передавая ему часть своей непосильной ноши. Головная боль стала невыносимой, дрожь в руках и ногах не унималась, её как будто пригвоздили к этому чужому ложу острым копьём. Это состояние на время вытеснило все рождающие страхи мысли. И вместе с тем как к ней возвращалось успокоение – вместе с тем отступала и боль. Ход мыслей принял другой оборот, другую раскраску, уже не такую ужасную. Мэг вспомнила слова Магнуса: «а не это ли чудовище, которое сейчас истекает кровью, столько раз спасало тебя? Что будет с тобой, если Ральф погибнет? Думаешь, его враги пощадят тебя?». Она вспомнила, каким был Ральф сегодня ночью. Она подумала о стае Аттила. Перед её глазами возникли тёплые песочные глаза милого Войта. И это натолкнуло её на мысль, что кем бы ни был устроен этот мир, лугару, такие как Войт, Аттил, Шер, Джар и даже … Ральф заслуживают право на существование. Она не может, не имеет права сейчас предать их, ведь она пошла на это ради того, чтобы спасти их жизни. Значит, нужно идти до конца. В кого бы они ни превращались, однозначно это будут уже не те кровожадные монстры, разрывающие на куски воинов князя. Разве может она допустить, что Шер, превратившись в огромного волка, станет бросаться на своего ближнего, завывая от безумной жажды крови? «И … Ральф, он ведь просто … сделает это. Боже, что я говорю!!!», - Мэг потерла себя по лбу, пытаясь снова и снова поймать правильную нить. Если она начинала мысленно представлять себе все это действо, то конечно разум всеми силами отговаривал её участвовать в этом. Но когда Мэг, прислушивалась к ощущениям своего сердца, оно подсказывало, что нужно следовать выбранному пути. Глупое сердце упрямо желало помочь. И в первую очередь, помочь почему-то именно Ральфу. Оно начинало щемить при мысли о нём. Мэг нахмурилась, тряхнула головой и снова нахмурила свои тонкие брови, глядя в одну единственную точку перед собой.

На протяжении целого дня её никто не беспокоил, казалось, Ральф отдал приказ, не издавать в замке ни звука, чтобы не отвлекать её от принятия решения. Она провела в раздумьях целый день пока не нашла для себя решение, которое давало ей хрупкую надежду. Уладив мысленные разногласия между криком разума и сердечным противоречием, Мэг сомкнула тяжелые веки, проваливаясь в давно карауливший её сон, спасаясь бегством в мир грёз, где уже заблаговременно были готовы ответы на все вопросы.

   Слабый вздох вывел её из этого забытья. Она обвела взглядом заполненную полумраком комнату, остановившись на силуэте князя. Мэг знала – он ждёт ответа. Нащупав пальцами его теплую руку, Мэган подползла к нему поближе и, обняв за плечи, прошептала:

- У меня к тебе будет одна просьба.

Так как Ральф по-прежнему молчал, она продолжила:

- Я готова пойти дальше, как мы и договаривались, я хочу рискнуть и встретить полнолуние с тобой, но пусть рядом со мной будет Шер.

- Шер? Шер! – фыркнув, Ральф вскочил с места. Широко распахнув дверь, он схватил горящий факел со стены и занес его в комнату, вставив в кольцо у изголовья. Теперь можно было рассмотреть все играющие эмоции на его лице.

- Зачем она тебе здесь понадобилась? Мы, конечно, можем ещё и Войта позвать, чтобы посмотрел! – его брови рассержено и упрямо уперлись в переносицу, взгляд был колким и отталкивающим. – Значит, что бы ни случилось, тебе обязательно нужно чувствовать частичку этой проклятой стаи?

- Почему ты не хочешь меня услышать, князь? – в отличие от него тихо прошептала Мэг. – Она очень нужна мне. Я бы хотела, чтобы она как мать поддержала меня. Я хочу увидеть её первой … в облике зверя. Я чувствую, что мне необходимы её советы. Эта лугару стала мне близка.

Он долго изучал её пристальным взглядом, словно хотел что-то сказать, но не решался. Наконец, он криво усмехнулся и произнес:

- Выходит, что после стольких дней и … ночей я так и не стал тебе близок. Моя поддержка и мои советы тебе не нужны!

- Ральф! – измученно воскликнула Мэг, пытаясь перебить этот уничтожающий тон. – Так уж сложилось, не смотря на все горести и печали, в этом мире ты остаешься для меня самым … жела… - осеклась она. – Самой неотъемлемой частью моей жизни. Твоё присутствие и твоё отношение ко всему предстоящему очень важны для меня. Договор остаётся договором, но … что-то внутри меня толкает сделать это именно для тебя. …Ради тебя. – Она прошептала это так тихо, насколько это было возможно. Последние её слова Ральф прочёл по губам. – Пойми, Шер мудрая женщина, она должна понимать, что меня ожидает, она относилась ко мне очень тепло, заботливо и предано. Вот поэтому её женский взгляд, её принятие этого так нужны мне. Я хочу, чтобы она рассказала мне о подробностях, чтобы утешила и по родительски ободрила, чтобы примером своего … превращения сложила у меня отношение к оборотням. Мне бы хотелось, чтобы она отвела меня к этому алтарю. Мне нужна эта подготовка, чтобы я заранее смогла настроиться увидеть тебя … таким. Это не блажь, это моя мольба!

Князь наклонил голову, задумчиво потирая висок. Затем он резко посмотрел ей в глаза и решительно произнес:

- Я понял, что ты даже понятия не имеешь о часе полнолуния. Позволь мне объяснить. Шер, конечно же, может прибыть в Фархад, но только для того чтобы подтвердить перед тобой мои слова. Ты уже видела оборотней, но их было не так много, по сравнению со стаей города Фархада, которая соберётся возле жертвенного алтаря. Тысячи лугару, тысячи безудержных зверей. Только мой авторитет вожака, титул князя, который заставляет их приклоняться предо мной и подчиняться мне. Шер не сможет вести тебя к алтарю, она не сможет удержать стаю, ведь для их вырвавшейся сути – ты жертва, теплая кровь, которую они так жаждут. Туда ты отправишься только со мной. И это происходит не в крепости, а за её пределами, на просторах окружающих Фархад. В сумерках, предчувствуя минуты полной луны, наша стая покидает город и собирается в лесу, возле огромного каменного алтаря, в ликующем ожидании заветного мига. Все происходит достаточно быстро. Уже на пути к превращению, мы избавляемся от одежды и позволяем нашему телу измениться, открываем путь нашему зверю, который будет править полночным ритуалом. И в эти мгновения ты тоже должна быть рядом со мной, тебе придётся увидеть это, не одинокое превращение Шер, чтобы дать себе время на передышку, а превращение всех в одночасье. Ради твоего же блага по-другому никак нельзя. Ты должна мне довериться, Мэг. Поверь, я как никто другой хочу, чтобы ты осталась живой и с ясным рассудком. И я буду понимать это, даже будучи зверем, мой разум никуда не исчезнет, появится только безудержная сила и ярость. Но она не коснётся тебя, если ты не будешь бояться, … хотя бы меня. Это важно. Я прикажу доставить жену Аттила в Фархад, пусть она научит тебя не бояться меня!

Мэг обдумывала его слова, дожидаясь его возвращения. В этот поздний час из Фархада, со странным посланием, в селение кузнецов, отправился гонец князя.

Она всё ещё в задумчивости раскачивалась на кровати, когда Ральф вошел в свои покои и стремительно протянул ей свою руку:

- Поднимайся, поехали со мной! – требовательно проговорил он, поторапливая её на выходе.

Сейчас Мэг даже не хотелось задавать вопросов, куда он её собрался везти и зачем. Она постоянно думала о том, что ей предстоит преодолеть. Князь вскочил на оседланную псару и помог девушке взобраться на нервно дёргающееся животное. Держа одной рукой поводья, а другой рукой крепко прижимая Мэг, Ральф направил псару в лес, раскинувшийся густой стеной прямо за южными стенами крепости. Тёмный лес, его ночные звуки и шорохи уже не пугали Мэг, теперь эти страхи как никогда казались детскими страшилками. Теперь рядом с ней был князь оборотней, и всё пережитое, всё что было с ним связано показало ей, что, оказывается, страхи бывают разных уровней, как в игре, … игре, где её окончание часто венчалось плачевным исходом.

Она заметила этот огромный грубый непропорциональный  каменный стол ещё издали, и поняла, куда он её привез. Ральф решил притащить её к жертвенному алтарю.

- Зачем ты привёл меня сюда? – Мэг слезла с псары, но не двинулась с места.

- Я хочу, чтобы ты осмотрелась и почувствовала это место, чтобы потом оно не казалось тебе чужим. Подойди к алтарю. – Он потянул её за руку, но Мэг выхватила руку и с трагическим упрямством запротестовала:

- Не могу! Не обязательно подходить к нему, чтобы понять, что он пропитан смертью. Тысячами смертей за сотни лет. Это место пугает меня! Лучше бы ты меня сюда не привозил, теперь мне будет мерещиться, что я слышу голоса умирающих жертв. Уйдём! Пожалуйста, Ральф, увези меня отсюда! Прошу тебя!

- Как же ты собираешься выдержать ритуал, да ещё в присутствии оборотней?! Как?!!

Но Мэг уже не слушала его. Её снова начало трясти как в лихорадке, тело то обдавало жаром, то покрывало холодной испариной. Это место шептало ей о муках, ветер в верхушках деревьев, немых свидетелей всех сцен, шелестел о тягости и страхе. Она закрывала глаза и представляла, как всё вокруг здесь залито кровью.

Резкая боль в затылке вдруг изменила всю ситуацию. Перед глазами промелькнуло, как чья та тень бросилась на Ральфа прямо с дерева. Её саму кто-то грубо душил когтистой лапой. Раздалось воинственное и яростное рычание, потом свист, легкий вскрик, и тело, напавшее на неё сзади, обмякло и упало, хрипя в предсмертной агонии. В ужасе, порывисто хватая ртом воздух, Мэг обернулась и при свете звёзд, увидела лежащее у её ног тело лугару с торчащим в груди кинжалом. Она дёрнулась в сторону Ральфа и заметила, что ещё чьё-то тело осталось лежать на земле, а сам князь был уже в двух шагах от неё. Мэг облегченно всхлипнула и со страхом, всё ещё держащим её за горло, кинулась к нему на шею.

- Ральф! Кто это такие, Ральф?!

- Наёмные собаки без рода и племени! – ожесточенно прошипел он, прижимая к себе девушку. – Я чувствую запах твоей крови, Мэг! Он ранил тебя? – Ральф отстранил её от себя, внимательно разглядывая её исцарапанную шею.

- Я в порядке, - снова всхлипнула Мэг, приходя в себя. – Я … уедем отсюда!

Он ворвался в крепость, на ходу отдавая приказания, по тревоге поднимая свой элитный отряд натасканных воинов. Грубое вмешательство на свою территорию было воспринято им как вызов. Нападение на князя лугару выглядело как шаг дерзкого отчаянья тайных врагов клана. Сотенный Браз вместе с Ральфом отправились отслеживать следы, прочёсывая лес и тайные тропы. Полностью поглощенный этим шпионским покушением, одержимый грубым яростным гневом лугару, гневом вожака, прорвавшейся из него звериной жаждой мести, он уже не обращал внимания на Мэг, казалось, что он даже забыл о её существовании, ссадив её возле башни.

И она как всегда в одиночестве пыталась прийти в себя, так и не сомкнув глаз до утра, всё ещё ощущая на своём горле сильные когтистые пальцы и это внутреннее состояние предсмертного ужаса, в тоже время, с облегчением отмечая про себя, насколько ловок и молниеносен был сам князь. … Он спас её, спас снова. И тень грустного сомнения опять закралась в глубину её робкой души. «Спас потому что нужна ему. Нужна для продолжения его рода. Всего лишь?» Как ни странно этот вопрос волновал её сейчас больше всего.

Сон и успокоение не тронули её обреченную голову, и чтобы сохранить ясность ума, Мэг снова вышла на улицы Фархада.      Занимался рассвет. Она поднялась на крепостную стену, свежий и волнующий ветер обдал её своим дыханием, обволакивая прохладой. Внизу, куда не бросишь взгляд, кругом простирались дремлющие просторы дремучего леса, территории «клана зверя». Кромка горизонта осветилась выползающим диском оранжевого светила, заиграв золотистыми лучами в её светлых волосах.

- Ты должна немедленно спуститься! – прозвучало позади неё.

Мэг недовольно обернулась на стражника, так неожиданно прервавшего её меланхоличные рассуждения.

- Мы получили приказ, ни в коем случае не подпускать девушку из смежного мира к краю крепостной стены, - пояснил воин, отвечая на её хмурый непонимающий взгляд. – Прошу, сойди вниз, пока об этом не доложили моему командиру и князю. Меня он может не помиловать.

Мэг заметила, что в последнее время воины стали обращаться с ней более непринужденно и мягче, они уже не отвечали ей открытой враждебностью, но вместе с тем осознавали её причастие к жизни клана и полную принадлежность князю, из-за него они стали побаиваться чужачки. Поэтому, Мэг не удивилась, когда услышала в его голосе искреннюю просьбу. Стражник не хотел попасть под горячую руку Ральфа.

- А князь уже возвратился в крепость? – спросила она спускаясь.

- Отряд Браза в Фархад не возвращался! – последовал незамедлительный ответ.

Скрип моста заставил её обернуться в сторону открывающихся ворот. В город въехало двое всадников, и в одном из них Мэг узнала Шер. Мэг не стала дожидаться, пока лугару слезет со своей псары, чтобы направиться к ней, она сама бросилась ей на встречу, сдерживая накатывающие слёзы. Это было чувство смешанной радости и боли, восторга и печали, обиды и благодарности.

Девушка порывисто обняла женщину лугару и та ответила ей тем же, крепко прижав её к своей груди.

- Моя бедная девочка! – хрипло прошептала Шер.

- Как хорошо, что ты здесь, Шер! Ты так нужна мне!

Постояв, обнявшись на виду у изумленных прохожих и воинов князя, они медленно побрели к башне, где находилась комната Мэг.

- Значит, всё это время ты жила здесь, под вездесущим оком князя и его чародея? – произнесла Шер, обводя взглядом тесную комнатку.

Шер задумчиво замолчала, скользя глазами по углам, по скудным вещам и по лицу Мэг. Их печальные глаза встретились, понимая друг друга без слов.

- Почему Мэг, почему этого ещё не случилось? – с каким-то отвращение спросила она, не спуская с девушки внимательных глаз.

- Поэтому тебя и позвала. Магнус распутывает наложенное на князя проклятье, постоянно открывая перед собой новые и верные шаги. Теперь он сказал, что осталось последнее и верное средство. Последний шаг. … Зачатие должно произойти в это полнолуние на жертвенном алтаре. … Оборотень и согласная на это девушка. – Невесело ответила Мэг и попыталась улыбнуться, наблюдая, как исказилось от ужаса лицо Шер.

- О, духи! Бедное создание! Мэг! – она обняла её за плечи, шумно и взволновано вдыхая и выдыхая воздух. – Разве это возможно? – вырвалось у неё.

Мэг пожала плечами, не зная, что ответить.

- Он … он сильно измывался над тобой, моя бедная Мэг? … Смелая, отчаянная девочка, отважная. Зачем, зачем ты это делаешь? Я знаю, что порой смерть бывает слаще всех страданий. Если ты делаешь это ради нашей стаи, если ты не в силах больше терпеть, не думай, мы поймем и примем с тобой нашу судьбу. Войт до сих пор не может простить себе и отцу, за то, что позволили ему забрать тебя. Он столько раз рвался в Фархад, и мне потребовалось столько усилий, чтобы помешать ему. Бесполезно ведь выступать против войска и ярости князя! – И тут её лицо просветлело. Шер склонилась над светлой головкой Мэг и поцеловала её в лоб. – Да, спасибо тебе за Джара! Он рассказывал нам обо всём, что было с вами. Князь вернул мне моего старшего сына благодаря тебе. Ты даже не представляешь, дитя, как потешила сердце матери. Даже я, лугару, понимаю, что твоя жертва слишком велика.

- Ох, Шер! Всё очень сложно, сразу не разобраться. Мне страшно было представлять всех вас мертвыми, хотелось защитить вашу стаю. Хотелось, чтобы жил Войт, ты и Аттил. Вы всё, что у меня было в этом мире.

- Было?

- Признаюсь, поначалу всё было просто невыносимо, - продолжала Мэг, не реагируя на её вопрос. – Настолько плохо, что мне уже не хотелось жить, стало всё равно. Но он остановил меня. Каким-то образом он стал меняться. – Когда Мэг говорила «он», Шер понимала, что речь идет исключительно о князе.

- Понимаешь, Шер, это очень странно, но … после того как я спасла ему жизнь, его жизнь стала для меня важна. Глупо да? Теперь я хочу, чтобы и он тоже жил, хочу помочь ему. Я же говорила, что разобраться трудно. Иногда сама себя не понимаю.

- Ты хочешь сказать …, - брови Шер поползли вверх, а серые глаза сузились в две хитрые щели.

- Я ничего не хочу сказать! Просто я решила помочь Ральфу и выполнить наш договор, решила идти до конца. Ты поможешь мне?

- Хочешь родить ему сына, зачав его в полнолуние? Конечно же, я помогу, если смогу чем-то помочь. – Вздохнула Шер.

- Он хочет, чтобы я не боялась его. Вначале я хотела первой увидеть тебя в облике зверя, но Ральф уверяет меня, что я должна присутствовать во время его превращения и что он сам отведёт меня к этому алтарю.

- В этом наш князь прав, дитя моё. Только вожак сможет контролировать безудержную кровожадную стаю. Если он захочет он сможет защитить тебя. Зверь лугару коварен и умён, но его разумом руководит свободный норов, безликая животная ярость, сила несущаяся напролом. Зверь Ральфа, как и сам человек, Ральф хочет жить и ты его надежда. Ты ценная добыча князя, которую он будет оберегать, огрызаясь от других волков. Если решила покориться ему – покорись ему полностью. Покорись и его зверю. Прими смиренно изнанку его сути. Ведь мы всегда смотрим на мир глазами зверя. Ральф сильный вожак и он знает, что делает, поэтому не бойся. Не бойся! Прыгай в бушующее море, зная, что волны всё равно вынесут тебя на берег. Что может ещё случиться с тобой дитя, после всего, что ты уже видела? Разве смерть сейчас пугает тебя? Скажи мне, Мэган, чего ты сейчас боишься больше всего?

Мэг задумчиво опустила глаза, прислушиваясь к своему внутреннему голосу:

- Наверное, увидеть его зверем – это первое, а второе – это не зачать ребёнка. – Поразмыслив, ответила она.

- Зверь всегда будет в нём! Он является на одну ночь, но существует единым началом вместе с человеком. Если тебе стал дорог человек, думай о человеке, глядя на зверя.

- Ты всё-таки решила, что Ральф мне стал дорог? – испугано перебила её Мэг.

- Ты сама мне это сказала и даже не заметила! – сдерживая улыбку, произнесла Шер. – Слушай своё сердце, Мэг, в этом твоя сила! Войт говорит, что ты особенная. Твоя душа глубока, как и омут твоих глаз. Решила идти до конца – держись этой цели! Сейчас зверь твой союзник, твой раб если хочешь. Думай о том, что должна зачать ребёнка, думай о жизни!

- Расскажи мне подробно, как начинается и происходит превращение! – вымучено проговорила Мэг.

- Не стану! – Резко бросила лугару. – Будешь забивать себе голову обманчивыми образами, сотканными из твоих страхов! – Шер дотронулась рукой до груди Мэг, в том месте, где находилось её сердце, и добавила. – Лучше сохрани своё отношение, к тем, кто стал тебе не безразличен, к тем лугару, кто желает тебе добра и тогда час полнолуния не вызовет у тебя содрогания. Ведь это тоже будем мы. Для нас, лугару, это нормальное течение жизни.

- Нормальное течение жизни, - как эхо повторила за ней Мэг. – Это раньше моя жизнь была нормальной, упорядоченной, в привычном для меня мире, где каждый свой среди своих, но в тоже время каждый сам по себе. А попав сюда. … Попав в ваш мир, я уже не знаю, что значит нормально. Течение жизни для меня утратило своё равновесие, понимаешь? Я не знаю чего мне ожидать далее, я словно иду по лабиринту с завязанными глазами, где единственный путеводитель – это моё сердце. И разве это нормально даже для вас лугару, то, что девушка из иного мира болеет душой за стаю оборотней и горит желанием родить ребёнка от князя клана?

- Ну, это конечно не совсем в наших правилах. Особенно если учесть, что девушка горит желанием. – Шер усмехнулась, обнажив клыки, возвратив Мэг тёплый взгляд своих волчьих глаз. – Будь собой, дитя, ты выдержишь, как вынесла всё остальное! Я горжусь тобой, Мэг! Знай это. … И люблю, как могла бы любить свою дочь, хотя лугару презирают эту женскую материнскую слабость.

- Спасибо тебе, - прошептала Мэг, и её глаза снова заблестели от подступивших слёз. – Я ведь и держусь только потому, что, прежде всего, повстречала вас в этом мире. Вы моя приёмная семья. Мне очень вас не хватало. – Она обняла Шер, положив ей голову на плечо. Лугару ласково гладила её по волосам, молча, погрузившись в свои думы.

Скрип деревянных ступеней, за дверью, заставил Шер  встрепенуться и устремить взгляд на входящего.

Ральф бесшумно подошел к топчану и опустился на корточки, перед спящей девушкой и оберегающей её лугару. От мудрой, повидавшей жизнь женщины не ускользнул взгляд князя, украдкой брошенный на Мэг.

Это поразило Шер. Она готова была поклясться, что там промелькнула нежность … и печаль. Шер кожей почувствовала, что это было единственное проявление такой мягкости при посторонних. Словно прочитав её мысли, взгляд князя тут же стал холодным и надменным, подавляющая сила сквозила из глубины его глаз, заполняя собой тесное пространство.

- Она уснула, князь, - вместо приветствия, тихо произнесла Шер.

- Я доволен, что вы ответили согласием на мою просьбу. Ты говорила с ней?

Шер кивнула.

- Тогда ступай, отдохни, тебя ждут внизу. Завтра проведёшь с ней остаток дня, а сейчас оставь нас!

У самой двери Шер обернулась и поймала миг, когда князь склонился над просыпающейся девушкой. Губы Мэг тронула трепетная полудремная улыбка и её ладонь непроизвольно коснулась его щеки. Шер не видела выражения лица Ральфа, но какая-то странная теплота отразилась в голубых глазах Мэган.

Шер прикрыла дверь, недоуменно пожимая плечами, заинтригованная тайной, окутавшей ту маленькую комнатку.

- Ты пришёл? – то ли радостно, то ли удивленно прошептала Мэг. – Удалось что-то узнать?

Ральф только покачал головой.

- Что-то недоброе твориться вокруг, да? – допытывалась Мэг, приподнявшись на локте.

- Почему ты согласилась на это? – вдруг ни с того, ни сего спросил он.

Она на мгновенье растерялась:

- Потому что я так хочу! – неуверенно пожала плечами Мэг.

Ральф ни как это не прокомментировал, он лишь скептически усмехнулся, перед тем как поцеловать её в губы. И хотя прошлую ночь они провели вместе, он вёл себя так, словно они не виделись уже долгие месяцы, словно он измучился тоскою и желанием видеть её, ощущать, изголодался по этому телу. Его движения были порывистыми, страстными и в тоже время наделённые какой-то скорбной обреченностью. Мэг не понимала своего сердца, но она почувствовала там острую боль. Его ласки больше походили на прощание.

- А почему ты пришёл сегодня ко мне, ведь эта ночь не принесет долгожданного плода? – напряженно прошептала она, отворачиваясь от его губ.

- Потому что я так хочу! – ответил он её же словами.

- Но ведь что-то не так, Ральф! Я чувствую это!

- А я не хочу говорить об этом! – в его голосе послышалось раздражение. – Забудь сейчас обо всём! Здесь только ты и я, и ты принадлежишь мне!

- А ты принадлежишь мне, Ральф? – её вопрос окончательно вывел его из себя. Мэган не подозревала, что он боялся, а Ральф не желал ей в этом сознаваться.

- Проклятье! – взревел он, отодвигаясь от неё. – Зачем ты забиваешь свою голову такими глупостями?! Я князь и не могу кому-то принадлежать! Что за бред, Мэг! Ты отказываешь мне? Что ж, так может даже и лучше!

Он вскочил на ноги, со злостью схватив свою рубаху, и выскочил из комнаты, оставляя Мэг в полном замешательстве, запутав её своим отношением и словами, противореча нежностью своей же грубости. Выждав пару минут, она поднялась и спустилась вниз. Что-то влекло её вперед. Ноги сами принесли её снова на крепостную стену. Но там, в ночи, уже стояла одинокая фигура в развевающейся на ветру накидке. Конечно же, он услышал и узнал её шаги, и всё-таки Ральф не обернулся.

 Какое же всё-таки глупое сердце!

Мэг подошла сзади и обняла его за талию, уткнувшись лбом в его широкую спину. Неожиданно, князь стремительно повернулся, умудрившись ловко завернуть её в свою накидку и поставить девушку между собой и стеной, повернув её к себе лицом. Она увидела этот хищный блуждающий взгляд на растерянном лице.

- Что ты хочешь? – прошипел он.

Её руки поползли вверх по его груди, уцепившись за его плечи, ещё крепче прижимаясь к его телу. Она встала на цыпочки и потерлась кончиком носа о его подбородок и тихо вздохнула.

- Ты хочешь сожрать мою душу. – Обреченным шепотом произнес Ральф. – Это не я чудовище. Чудовище это ты, Мэг!

- Я хочу, чтобы ты жил, зеленоглазый монстр! – мягко проговорила она, погладив его по щеке. – И я уже не боюсь тебя. Завтра я скажу твоему зверю, почему я это делаю. Ведь оборотни не разговаривают, поэтому он не сможет ничего мне ответить, но сможет услышать. Услышать то, что возможно тебе я никогда не скажу. Я так решила!

Ральф поразился, с какой твердостью она это произнесла, с какой решимость смотрели на него эти глаза.

И прежде чем он успел подумать, его руки сами прижали её к себе, а губы прошептали на одном дыхании:

- Я боюсь, что после этого ты будешь относиться ко мне иначе! Теперь тебе ничего уже не будет мешать, для того, чтобы возненавидеть меня навсегда!

- Давай доживем до следующего утра и посмотрим. Поцелуй меня сейчас! Ты нужен мне, Ральф! – её горячий шепот заставил задрожать великого князя. Странная ночь любви на крепостной стене. Несдерживаемые стоны долетали до ушей, державшихся в стороне стражников. Князь Ральф был повелителем этой крепости, этого клана, этих земель и этой ночи. А маленькое хрупкое создание повелевало в его заскорузлом сердце.

  Солнце клонилось к закату. Ральф мерил шагами свои покои, искоса бросая взгляды на Магнуса.

- Нельзя ли дать ей какое-нибудь зелье, ради сохранения спокойствия?

- Нельзя, мой князь. Всё должно обойтись без вмешательства магии. Ты разговаривал с Сиреной?

- Ещё нет! Но думаю, она не станет мне перечить. – Шумно вздохнул князь. – Хотя ты прав, старый плут, дальше тянуть некуда.

Ральф без стука вошел в комнату своей жены. Сирена сидела у окна, сплетая лоскуты кожи в какое-то украшение. Она не поднимала головы, до тех пор, пока он не заговорил с ней.

- Я должен поговорить с тобой, Сирена.

- Я знаю о чём. … У меня есть глаза и уши. Зачем тебе моё согласие, если ты волен делать всё, что тебе заблагорассудиться? Я как преданная жена принимаю свою судьбу и свою участь, даже такую нелепую как эта. Могу ли я мешать тебе, сохранить твой род и твою жизнь? Нет, не могу! Обряд пройдет с согласия всех сторон, – горько ответила женщина лугару.

- Я знал, что ты мудрая и благородная женщина, Сирена. И что я всегда могу доверить тебе свою жизнь в трудную минуту. – Произнес он, кивая ей на прощание.

- Но ты не можешь доверить мне своё сердце, князь, – прошептала Сирена в закрывшуюся дверь, дрожащими губами.

   Мэг уже не мелькала перед глазами издерганной таким поведением Шер, примерно минут сорок. Теперь она сидела как забальзамированная мумия в одном и том же положении и, казалось, даже не дышала, не отрывая взгляда от двери. И подпрыгнула на месте, как от удара плетью, при его появлении, сжав похолодевшей рукой руку верной Шер.

- Шер, прошу тебя, отправляйся к алтарю вместе с остальными. – Сипло произнес Ральф. Его глаза уже сверкали диким лихорадочным блеском, а тело содрогалось мелкой дрожью, несмотря на частое и прерывистое дыхание. – Мэган! – прошептал он, и погладил её по голове, словно маленькую девочку. – Ты не услышишь моего голоса до завтрашнего утра, но ты должна смотреть мне в глаза. Слышишь? Только в глаза! Не нужно озираться по сторонам, поверь мне. Не думай об остальных. Доверься мне и всё будет хорошо.

Вместо ответа Мэг захотела его поцеловать, но Ральф уверенно отстранил её от себя:

- Нет, не сейчас! Не в этот вечер и не в эту ночь. Пойдём! Нам пора в лес.

Но на подступах к лесу, он всё-таки позволил ей взять себя за руку. Здесь собрались сотни и сотни лугару, охваченные полнолунной лихорадкой, прижимающиеся к земле и сбрасывающие с себя одежды. Мужчины, женщины, дети. Алтарь находился в зоне видимости, освещенный их богом, полной луной.

Как только её голова непроизвольно поворачивалась в сторону, Ральф дергал её за руку, издавая недовольное рычание.

Мэган поняла, что это началось. И возврата обратно уже не было. Её никто не заставлял. Это был необдуманный выбор её сердца.

Князь клана сбросил с себя последнюю одежду и снова зажал её ладонь в своей. И тут его тело выгнулось сначала в одну сторону, затем в обратную. Ральф издал дикое рычание, гортанное, рвущегося изнутри зверя! И многоголосые рыки эхом отозвались по всему лесу, сливаясь в один громоподобный взрыв.

Мэган сглотнула подступивший комок в горле, заставляя себя смотреть только себе под ноги. Но она не могла не замечать как рядом с ней, менялось тело Ральфа. Его мышцы вздулись буграми, с устрашающей быстротой покрывшись темной шерстью, руки вытянулись, венчаясь угрожающими когтями, ноги изогнулись как на древних фресках, изображающих минотавра. А лицо …

Она не могла ничего с собой поделать! Это было неизбежно! Его невозможно было контролировать! Страх! В этот миг он стал хозяином её разума, сковывая несчастную девушку ледяным исступлением.

Прежнее лицо князя превратилось в подобие волчьей морды, с вытянутыми вперед челюстями, ужасными клыками и отвратительной растительностью на этом «лице». Перед ней стоял волк, только на задних лапах и был намного крупнее своего лесного сородича. От прежнего Ральфа остались одни … глаза. Мэг собрала последнюю каплю своих сил и заглянула в них, боясь в следующую же секунду потерять сознание.

Глаза Ральфа наблюдали за ней. Она увидела в них всё то же понимание и ухватилась за это как за свою спасительную соломинку. «Всё будет хорошо!» - твердили они ей.

Зверь знакомился с ней. Он протянул свою лапу и изучающе коснулся её щеки, плеча и низа живота.

- Господи, помоги мне! – прошептала она, чувствуя, как подкашиваются её ноги. – Я помню, что не должна смотреть по сторонам, помню про твои глаза, помню, что не должна бояться тебя. Помню, но не могу! – Мэг опустила голову, окончательно ощущая свою слабость. – Боже, зачем ты позволил мне родиться, неужели чтобы увидеть всё это?!

Зверь приподнял её за подбородок, пытаясь снова поймать её взгляд. Теперь его глаза выглядели недовольными и, казалось, что он от неё чего-то ждет. С бешено колотящимся сердцем, Мэг вглядывалась в эти зелёные глаза, угадывая того Ральфа. Вспоминая, как она целовала эти самые глаза, как эти руки обнимали её, каким он бывает смешным, когда просыпается, как произносит её имя, словно специально растягивая каждую букву.

- Это же ты верно? – пролепетала она. – Ты вместе со мной. И я хочу, … я могу доверять тебе. Я … знаю, что всё выдержу. И … я обещала сказать твоему зверю, почему я это делаю. … Хотя для лугару это считается презренным чувством слабости, … а для меня, наверное, единственной силой, которая движет мною совершить это безумство, и всё потому что я … я люблю … Ральфа. – Сказав это, она замерла, совершенно не представляя последующую реакцию, внимательно наблюдавшего за ней, оборотня.

Однозначно он был умён! Хитрые искры заплясали в этих зелёных глазах, выражая снисходительность победителя. Но было что-то в них и от дикого охотника, которого в другой ситуации не тронули бы мольбы и признания измученной жертвы. Но только не сегодня! Сегодня она была нужна ему. Он, как и прежде хотел чувствовать свободу в часы полнолуния и пульсирующую в нём ярость зверя, безудержную силу магического существа. Зверь понимал, что он не может разгневаться на неё за такую слабость, и если эта слабость давала ей силы, то он был даже не против, лишь бы это помогло привести его к заветной цели.

Издав короткое неоднозначное рычание, князь-оборотень осторожно взял её за руку и медленно повел к кровавому алтарю. Мэг знала, сейчас единственное её спасение, это смотреть вниз, на вытоптанную тропу, чтобы случайно не взглянуть туда, откуда раздавалось нетерпеливое поскуливание и алчное завывание, перерастающее в требовательные грозные рыки. Она чувствовала горячее дыхание оборотней, эту витающую в воздухе разрушительную ураганную энергию. Этой ночью оборотни властвовали в этом мире, ощущая свою безграничную силу и господство зверя.

Окруженные жаждущей стаей, они дошли до каменного алтаря.

Зверь Ральфа, свирепо гаркнув, разорвал не ней платье одним движением своей мощной лапы. К ним приблизился старый плешивый оборотень, в котором без усилий можно было узнать Магнуса. Повторяя, как ей показалось, один и тот же звук, чародей проворно и точно выцарапал своим острым, как лезвие когтем сложные символы на её бедре и плече, выпустив капли алой человеческой крови. Голодная стая дико завыла, раззадоривая друг друга притягивающим, таким вожделенным для них сейчас запахом.

Мэг зажмурилась, проклиная всех чародеев вместе взятых, а в особенности того, кто наградил лугару способностью превращения. Её начинала бить дрожь, и ей чудилось, что она уже сама начинает ощущать запах собственного страха. По крайней мере, Мэг чувствовала каждой клеточкой своего тела их ярость и их звериный азарт, уловивший запах крови и страха жертвы.

Князь несколько раз протяжно и злобно прорычал в сторону стаи, на время оглушив стоявшую рядом с ним девушку.

Мэг почувствовала на себе его лапы, он приподнял её от земли и положил её лицом вниз на это каменное святилище оборотней. А потом он накрыл её своим телом. Её маленькое сердце неистово било в этот кровавый каменный барабан, прижатое сильным и жилистым оборотнем. Сегодня с ней был Зверь, а не Ральф. Но Мэг уже не ощущала страха. Её наполнило непосильное изнеможение и подавленность её человеческого духа. Всё что она сейчас хотела – это чтобы всё поскорее закончилось, чтобы ей хватило сил не сойти с ума до рассвета.

И он, наконец, пробился, спустя несколько часов, этот хилый предвестник наступающего утра. С первыми лучами солнца, оборотни издавали рыки, похожие на предсмертные стоны и, корчась в конвульсиях, принимали обратный человеческий облик. Их изнеможенные тела требовали отдыха и сна, а блуждающий разум ещё не разъединился с сознанием зверя.

Мэг продолжала обессилено лежать на животе, закрыв глаза, провалившись в какую-то обреченную прострацию. Чья-то рука настойчиво теребила её за плечо. Она услышала голос Ральфа, ещё с трудом выговаривающего слова:

- Мэг, пойдём!

- Не трогай меня, оставь меня здесь, - сдавлено прошептала девушка, не в состоянии пошевелиться и не в силах открыть глаза.

Ей показалось, что он ушел, но через несколько минут Мэг ощутила на себе наброшенную сверху ткань, и как чьи-то руки сгребли её с холодного камня, беря в охапку. Она лишь слегка приоткрыла глаза, чтобы убедиться, что это был Ральф.

Князь принес её в замок и уложил на своё ложе, рухнув рядом, закутываясь в теплое покрывало.

Этот сон был больше похожим на наркоз. Полный провал в пустоту, ни сновидений, ни беспокойства, ни боли, ничего. Мэг поняла, что провалялась в забытье много часов, но тяжесть и дикая усталость всё равно остались. Она проснулась, но глаза открывать не хотелось. Хотя Мэган слышала, что Ральф находился рядом.

- Это произошло? – тихо спросила она.

- Посмотри на меня, Мэг! – приказал он, натянутым голосом.

- Скажи мне, что сказал чародей, ребёнок зачат или нет?! – не разжимая век, требовала она.

- Я отвечу, когда ты посмотришь мне в глаза! – его тон был непреклонным. Мэг уже хорошо знала эту его интонацию, и ей ничего не оставалось, как всё-таки взглянуть на него. Это был Ральф. …Ральф. И перед ней снова начало мерещиться лицо зверя.

- Я сделал тебе больно? – его глаза проникали глубоко внутрь, в попытке понять её состояние.

Мэг удрученно покачала головой и закрыла глаза. Две крупные прозрачные слезинки, выкатились из-под ресниц, словно горошины и скатились к подбородку.

- Скажи мне! – умоляюще произнесла она.

- Да. Мой сын зачат. Мэг, открой глаза!

- Зачем? Зачем тебе это нужно, особенно теперь?! – с гнетущей болью, пытаясь усмехнуться, произнесла Мэг.

Вдруг он резко схватил её за плечи и начал трясти изо всех сил.

- Посмотри на меня! Ты меня слышишь?! Я сказал, посмотри на меня!!! И тогда и теперь мне это нужно!!!

Мэг испугано взглянула на него и тогда Ральф, перестав её трясти, но, ещё продолжая крепко сжимать за плечи, произнес, еле сдерживая яростное рычание:

- С недавних пор, мне от тебя нужен не только ребёнок, но и ещё кое-что, Мэг! Не смей прятать это от меня! Ты принадлежишь мне! Всегда будешь принадлежать, - меняя гнев на милость, добавил он шепотом. – Скажи мне, что ты осталась прежней! … Или? – Он убрал руки, и она упала на подушки.

- Что я не должна прятать от тебя князь? – устало спросила Мэг, изучая его удивленным взглядом.

- То, что ты сказала вчера зверю, Мэган, - самодовольно усмехнулся Ральф. – Зверь это и есть я, мой маленький филин. Я тебя прекрасно понимал и слышал! А теперь я хочу знать, почему ты плакала?!!

- От жгучей тяжести внутри, от пережитого ужаса, как я ни старалась, я всё равно не смогла принять тебя таким, твоё величие. Мне стало больно, что, зачав ребёнка, я больше уже не прочувствую того Ральфа. Только мне известного Ральфа. Мне так будет его не хватать! – Мэг снова закрыла глаза, почувствовав накатившие слёзы. Только в этот раз его губы стерли эту солёную влагу с её ресниц, настойчиво потребовав от неё поцелуя. Ральф, словно сумасшедший, целовал её так страстно, пока она не начала задыхаться.

- Я хочу, чтобы ты принимала меня любым! Хочу, чтобы не боялась и не прятала глаза! Хочу, чтобы отдавалась мне, как и прежде, радостно. Хочу, чтобы ты … любила меня! Я убью тебя, если этого не будет, слышишь! Задушу, если не ответишь мне! Ещё раз спрашиваю, я сделал тебе больно прошлой ночью?

- Нет, но мне всё равно было страшно. Я сомневалась, что смогу дойти до конца. И я сомневаюсь можно ли привыкнуть к образу оборотня…

- Зверем, я хотел тебя даже больше чем сейчас. Ты привыкнешь! Я хочу, чтобы ты привыкла и присутствовала при каждом моём обращении!

- Нет, Ральф, я не игрушка! Ты хоть иногда можешь не думать только о себе? Это не мой мир, князь, прошу, избавь меня от его тёмной стороны! Если хочешь чтобы я продолжала …, - Мэг запнулась, встретившись с этим высокомерным взглядом.

- Я не понимаю вашей человеческой любви, но для меня она означает преданность. Преданность мне и моему клану. А если такова твоя любовь, то это самообман, мой маленький филин. Я такой, каким я был вчера ночью и такой как сейчас перед тобой. Меня такого разного нужно воспринимать как одно целое. А если нет, тогда мы оба играем друг другом! – Криво усмехнувшись, Ральф поцеловал её в тонкий изгиб шеи, оставляя след от засоса, опускаясь всё ниже и ниже.

Когда страсть заглушила все сомнения и противоречия, сокрушительно обрушившись на них умопомрачением исполненного желания, Ральф приподнялся на руках и, ловя её последние стоны удовольствия, иронично спросил:

- И ты будешь спорить со мной, что не принадлежишь мне, Мэг?

- Но и ты не будешь спорить, что привязался ко мне, князь! – тяжело дыша, ответила она.

- Ну, если тебе нравится слово «привязался»! – пожал он плечами. – Скорее я заразился страшной людской болезнью из иного мира, и чтобы не пугать остальных лугару, будет разумнее, если признаки этой болезни будут укрыты от чужих глаз. Ты словно бешенство для оборотня! Своими доверчивыми глазами, тонкими пальчиками и мягкими губами ты заразила меня этой гадостью!

- Тогда лечись пока не поздно! – сердито оттолкнула она его от себя. – Ступай к этому лысому чудовищу за спасительным зельем!

Ральф, потешаясь над её обидой, смеясь, повалил её обратно.

- Думаю, мне стоит немного омрачить вашу радость! – возник из воздуха беспристрастный глухой голос чародея, а потом явился и он сам.

- Это уже входит у тебя в дурную привычку, Магнус! – резко бросил князь.

- И это всё ради нашего клана, поверь мне, мой князь, ради твоего спасения.

- Что, что опять такого стряслось?! Только не говорите мне, что ничего не получилось! Я просто больше не вынесу! – устало и испугано произнесла Мэг.

- Ребёнок зачат, ваше величие! – чародей демонстративно обратился к своему повелителю. – Но теперь его нужно сохранить. Тела людей отличаются от лугару. Они слабы. Плод может не прижиться в её теле, так как каждое его превращение внутри чрева будет причинять женщине невыносимые страдания и, в конце концов, убьёт её.

- Прекрасно, болван! – гневно воскликнул Ральф, - А почему ты раньше ничего не говорил об этом?! Или это тоже проклятье?!

- Я открываю перед вами врата трудностей, когда они появляются на горизонте. Раньше вам не нужно было углубляться в эту проблему. Сейчас настало время двигаться дальше. Этот опасный путь только начался! И чем дальше, тем будет труднее. Я предупреждаю заранее, чтобы потом не выносить твой гнев, князь! – холодно процедил Магнус.

- Что нужно сделать, чтобы сохранить ребёнка?

- Мэган должна напиться сока стонущего граба, животворящей крови магического дерева! – торжественно прошелестел старик и уставился на оторопевшего князя.

- Что?!! – Ральф взревел, подскочив с места.

- И чем быстрее вы туда отправитесь, тем у вас будет больше шансов спастись. Потому что желательно успеть до следующего полнолуния, пока зародыш не начал пожирать свою мать.

Мэган переводила тревожные взгляды с одного на другого. Она не понимала, почему так буйствует князь. Он, вдруг схватив массивное деревянное кресло, яростно швырнул его в окно, а второе растрощил прямо об пол.

- Может, ты мне всё-таки объяснишь, что всё это значит? – сдержано, и как можно громче произнесла она.

- Это значит, Мэган, что нужно уже сегодня отправляться в провинцию, где произрастает этот священный граб! – ответил ей вместо Ральфа чародей. – Путь лежит в далёкие земли, и если спешить, не сбавляя шага, можно поспеть до полной луны. Сейчас на месте той провинции господствует клан «ночных призраков». Несколько лет назад, в жестоких сражениях они отвоевали себе эту территорию. Их князь Тигран велик и могуч, и жесток даже не по звериным меркам.

- И я не могу отправиться туда, взяв с собой всё своё войско! – добавил уже Ральф. – Это будет означать войну! Я не могу протащить за собой тысячи своих воинов через несколько провинций! Нам придётся пробираться туда с небольшим отрядом, а земля вокруг священного граба залита кровью, которую проливало за него не одно поколение лугару. Говорят, она никогда там не высыхает. Даже я не уверен, что мы сможем пробраться туда! Тигран отлично надрессировал своих собак, граб охраняют сотни вооруженных до зубов стражников! – Ральф зарычал от отчаянья, сжимая кулаки.

- Уйди, Магнус! – быстро кивнула Мэг, хмурому чародею. – Оставь нас, мне нужно поговорить с ним.

Мягко ступая, она подошла к князю и заглянула в его искаженное лицо. Сначала Мэг просто гладила его по щеке, убирая со лба волосы и проводя по губам кончиками пальцев. Затем тихо заговорила:

- Ведь отступать некуда, если есть надежда, значит нужно идти вперед. Мы пройдем, я верю в тебя. Ты не менее силен и ловок, твои воины отважны и преданы тебе, и я отправлюсь за тобой с полной уверенностью в твоей победе.

Ральф слушал ее, опустив ресницы, глядя вниз, словно заглядывая в огромную разверзшуюся под ним пропастью. Маленькая синяя венка дергалась на его смуглом виске, отражая как яростно колотиться его сердце. Да, в его душе царила черная буря, но с каждым её словом, с каждым ударом, его сердце выкатывалось, подпрыгивая ей на встречу. И ему как никогда и никого захотелось защитить её, прижать к себе этого маленького и бледного человечка и не отпускать, положить за пазуху и нести, согревая своим теплом, и плевать на то, что это странное чувство испепеляет его душу.

Повинуясь порыву, он сгреб Мэг обеими руками и прижал к своей груди, целуя её в макушку.

- Мы конечно отправимся туда, но ты даже не представляешь, что нас там ждет. Я точно знаю, что вернуться не все. И они это будут знать, отправляясь туда. А наши враги будут желать перебить нас до последнего, особенно меня и тебя. Этот ребёнок достанется нам очень дорогой ценой. Я беспокоюсь, что во время моего отсутствия заговорщики могут поднять бунт. Мы можем уйти, а возвращаться нам будет уже некуда. Это мой мир, мой маленький филин, и он только начинает поворачиваться к тебе лицом. Обряд в полнолуние, который ты прошла вместе со мной это лишь его малая толика. Джафрат-Кир это огромный кровожадный неусыпный зверь! Ты сможешь принять его, малышка?

- Если бы было возможно, я бы простояла вот так с тобой всю свою оставшуюся жизнь, - прошептала она ему в ответ. – Но если ты будешь рядом со мной, я попытаюсь взглянуть в лицо Джафрат-Киру.

Они покидали Фархад со смутным чувством. Ральф, Мэган, тридцать отобранных из элитного отряда воинов, и, конечно же, Магнус. Пока их путь позволял им передвигаться на псарах, скача и днём и ночью, преодолевая километры пути по родной провинции. Но через четыре дня, перед ними раскинулась граница соседнего клана.

- Будем ехать через земли наших соседей, но придётся заплатить много золота! – Кивнул Ральф на навьюченные мешки. – Перемирие с кланом «серого отшельника» заключил ещё мой отец. Эти хитрые собаки себя никогда не обделят! Представляю, какую цену заломит Кир, узнав кого, он пропускает через свои земли!

- Кир это их князь?

Ральф тряхнул головой, пристально вглядываясь ей в глаза:

- Ты устала.

- Ничего, мне просто уже тошнит от тряски и запаха псар. Мне кажется, что скоро я сама буду пахнуть как это животное! – пробурчала Мэг.

- О, поверь мне, скоро это не будет тебя волновать, потому что как сказал этот лысый колдун, «перед нами отворятся врата трудностей»! – с сарказмом произнес князь. – Голод, грязь, запахи – это всё ничто, по сравнению с тем, что нас ждет на землях Тиграна!

Мэг без слов лишь подняла на него свои большие печальные и глубокие глаза. Его чутье уловило этот тихий зов. Не произнося больше ни слова, он подъехал ближе и легко, одной рукой перетащил её на свою псару, усадив перед собой. Она благодарно прижалась к его широкой груди, обнимая за талию и закрывая уставшие глаза.

Князь Кир отправил своих сопроводителей, которые позволяли отряду двигаться только днём, приводя в бешенство Ральфа. Воины Кира следили за каждым их шагом, с удивлением отмечая присутствие чужачки и заботу о ней князя клана зверя. Этот факт  заставлял присматриваться к отряду Ральфа ещё пристальнее. Оцепленные подозрительным эскортом, пребывая в постоянном напряжении и готовности встретить удар в спину, гонимые ветрами и грозами, они добрались до границы священных земель. Дальше их ждало неведомое, затаившаяся угроза в каждой движущейся тени, в каждом шорохе и звуке.

Теперь вперёд их вёл Магнус, пронюхивая тайные тропы, через дремучие чащи и топи. Непроходимые дебри затрудняли и замедляли продвижение отряда. Для натренированных крепких воинов пока это выглядело лишь лёгкой прогулкой, но не для молодой девушки. Мэг старалась держаться героем, но с каждым днем их похода, её терпение всё больше изматывалось. Она уже начала ощущать растущую в себе жизнь, которая высасывала из неё все силы. Идти пешком было трудно, а жаловаться она не смела, только эти запавшие глаза выражали, как тяжело ей было на самом деле. Ральф не делал вид, что он этого не замечает, но и останавливаться ради частых передышек он не мог, время снова играло против него. Риск всё нарастал. Чем ближе они подходили к священному месту, тем выше были ставки на жизнь.

- Вот эта крепость, - рисовал на земле Магнус карту местности перед князем и его воинами, - если пойдем в обход через лес, потеряем пару дней пути, а если пройдем мимо Халука, то, как раз успеем добраться в Казар до полнолуния.

- Но окрестности Халука прочесывают отряды стражников, мы не сможем пройти незамеченными, значит, нужно будет принять бой, и тогда по нашим следам Тигран бросит целое войско. – Покачал головой Ральф, задумчиво глядя на карту.

- Ты видишь другой путь, мой князь? Дождёмся полдня, в это время суток караул уменьшается наполовину, и неожиданно перебьём стражников. Так или иначе, Тигран заметит нас, его чародей учует перемещение непрошеных гостей. У нас осталось мало времени! – настаивал старик, сверля князя мутными глазами.

Они скользили словно тени, прячась за толстые стволы деревьев. Лес как мог, скрывал присутствие вторгнувшихся лугару, но столкновения избежать было уже невозможно. Впереди послышались голоса вражеских воинов, и это было единственное место, где можно было проскочить мимо крепости Халука с минимальными жертвами.

- Они расположились на открытой местности. Не могли подойти ближе к лесу болваны! Если мы нападем сейчас, нас заметят с крепостных стен, их нужно заманить под кроны деревьев. – Прошептал Ральф.

- Но если это будет кто-нибудь из нас, воины поднимут тревогу! – заметил Браз, затаившись в высокой траве.

- Я сделаю это, - сбросив накидку, тихо произнесла Мэг.

- Что? Нет, нельзя! Об этом не может быть и речи! Зачем тогда мы сюда шли, если они имеют шанс мгновенно убить тебя?! – сурово возразил Ральф.

- Будем сидеть и ждать, когда кто-то из них забредет сюда пописать? – съязвила она в ответ. – Лугару не станут меня убивать, им непременно захочется заполучить меня для охоты! – в её словах был укор адресованный всем лугару.

И не дождавшись, чем разразиться нахмурившийся князь, Мэг вышла из своего укрытия и направилась в сторону ничего не подозревающих воинов «ночных призраков».

- Эй! – тонким и нежным голоском позвала она, выглянув из-за дерева. – Эй!

Воины молниеносно обернулись, повскакивая со своих мест. Мэг обворожительно улыбнулась и на их лицах засветились хищные оскалы, предвкушающие развлечение. Но в следующее мгновение Мэг изобразила испуг, отступая обратно в лес, а в воинах уже проснулся инстинкт охотников, загоняющих свою жертву. Они двинулись за ней, нетерпеливо хихикая и кивая друг другу. Мэган зашла как можно дальше от кромки леса и уперлась спиной в дерево, с ужасом глядя на приближающихся стражников. Первого, кто кинулся на неё, встретил удар кинжала из-за того же дерева, остальные упали, молниеносно пораженные воинами Ральфа.

- Не нужно протягивать свои лапы к нашей девочке! – произнес князь, высокомерно улыбаясь, глядя в тухнущие глаза убитого. – Нам нужно надеть на себя их лохмотья, по крайней мере, со стороны мы не так будем заметны! – обратился он уже к своим лугару. – А ты! – И Ральф угрожающе погрозил ей пальцем. – Ты очень меня огорчила, Мэг! И если бы мы были в Фархаде…

- Что бы мы сделали, если бы были в Фархаде? – ласково прошептала она, подойдя к нему вплотную, так чтобы слышно было только ему, притягивая его к себе своим влекущим взглядом. – Наверное, легли бы на широкое ложе, закутавшись в теплые покрывала, после проведенной ночи в купальне?

Ральф обречено закатил глаза и вздохнул:

- Что-то мне стало нехорошо. Некрасиво издеваться над больным лугару, Мэган, но я обязательно тебе это припомню, у меня прекрасная память, мой маленький филин! – прошептал он и отвернулся, чтобы воины не заметили его изменившиеся, от нахлынувшей теплоты, глаза.

- Быстрее, поторапливайтесь! Нужно бежать, Мэган, беги пока есть силы! – подгонял князь. – Они отправят за нами погоню уже через несколько часов! Магнус, сейчас ты должен нам сгодиться со своей магией!

- Я запутаю наши следы и запахи чёрным порошком, но ты сам понимаешь, что это ненадолго. Потом мне придётся отвлечься на их чародея, а вы уж сами дальше как-нибудь. Если вдруг что, встречаемся в Казаре! – глухо бросил Магнус, растворяясь в воздухе.

После очередного марш-броска, безжалостно подгоняемая Ральфом, Мэган упала на землю, чувствуя, как колотится сердце, как пересохло во рту, и абсолютно не чувствуя ног.

- Поднимайся, Мэг, нельзя лежать! Осталось недолго, завтра уже полнолуние и завтра мы должны дойти до Казара! Ты слышишь погоню? Они настигают нас на псарах! Ну же, вставай! – уже умоляюще произнес князь.

- Не могу, не могу, Ральф. Больше нет сил, прости меня, - застонала она, горько всхлипывая.

- Браз, раздели воинов по парам, будем нести её на скрещенных руках по очереди, так мы хотя бы не сбавим темп! Это просто немыслимо проиграть у самых стен Казара!

Они мчались как стадо загнанных ланей. Наткнувшись на заброшенное селение в расщелине огромной горы, Браз отыскал высохший колодец.

- Мой князь, спрячемся здесь, колодец глубок, но пуст, его стены скроют наших воинов. Только пусть двое из них следуют дальше, уводя следы. Бросим жребий?

- Нет уж, мне нужен каждый, кто может драться, когда мы явимся к Тиграну. Поймайте лучше пару диких коз, зальем здесь всё их кровью, это перебьёт наш запах, и наследите вокруг следами рыси, которые нам изготовил Магнус, а мясо коз разделим между собой. Кроме Мэг, конечно. – Добавил Ральф, заметив у неё спазмы тошноты, вызвавшие упоминанием о полусыром мясе, которым они в основном питались на протяжении последних недель, иногда находя для неё фрукты или дикую репу.

- Ну что, ты держишься? Нужно поспать перед завтрашним днём. Это будет самое сложное, Мэг, - тихо прошептал Ральф, целуя девушку, сидя рядом с ней на дне колодца. Его воины распластались по стенам колодца на разных уровнях, примостившись ступнями на каменных выступах. Не смыкая глаз и навострив уши, они слушали ночные звуки, раздающиеся на поверхности.

- Сложно сидеть в этой яме, где темнота и стены давят на тебя со всех сторон, - напряженно прошептала Мэг, прижимаясь к Ральфу, будоражимая тягостным предчувствием.

- Это просто кошмар, сколько у тебя внутри страхов! Если ты будешь жить только ими, я не знаю, какой у меня получится сын! Почему ты дрожишь, ты замерзла? Я же говорил, что нужно поесть, ты голодна, поэтому у тебя так мало сил! Почему ты такая упрямая, Мэг?!

- Как ты думаешь, почему это селение заброшено? И как ты собираешься пробраться в крепость, населенную тысячами лугару? Это же самоубийство, ты об этом говорил, Ральф? Это не я дрожу, … это дрожат стены! Ральф … скалы … землетрясение! – издала она вопль ужаса. 

- Проклятье! – взвыл князь. – Срочно выбираемся отсюда, пока это не стало нашей погребальной ямой! Поднимайте её первой! Живо!

Приподнимая девушку за руки, и передавая её выше, по цепочке, воины вытолкали Мэг из колодца, сбросив деревянную крышку. И только она успела перевалиться через край, как сильнейший подземный толчок заставил содрогнуться ближайшие горы и каждый клочок прилегающей земли, обрушившись лавиной камнепада, сметая на своём пути полуразвалившиеся хижины и остатки хозяйственных построек. Мэг вскочила на ноги и бросилась к колодцу, но её опередил рухнувший туда поперек каменный столб. Она металась в облаке пыли, уворачиваясь от летящих камней, пока споткнувшись, не упала, сильно ударившись головой о катящиеся с горы обломки.

- Не может быть! – резко врезался в сознание чужой неприятный голос. – Очухалась?

Мэг поняла, что стонет. Она открыла глаза, и ужас вернул её помутневшему восприятию ясность. Над ней склонились мерзко скалящиеся от злости и пренебрежения лугару.

- А ну, немедленно поднялась на ноги! Удачная находка перед полнолунием. Князь Тигран найдет тебе применение, жертва рока! – один из них грубо поднял её, таща за волосы, и толкнул другому, который так же, не церемонясь, перебросил её через седло и подстегнул псару. Жмурясь от нестерпимой боли, Мэг подняла голову и бросила взгляд на оставшееся в стороне селение, или то, что от него осталось.

- Ральф, Ральф, - беззвучно шептали запекшиеся губы.

И снова потянулась вереница дней их нелёгкого путешествия, и снова Ральф демонстрировал ей свою безучастность, пытаясь стать прежним. Его мысли текли по-разному. Он то злился на неё, проклиная себя, чародея и девушку, то вдруг его гнев сменяла волна нежности и из глубин его души мгновенно вспыхивала страсть, словно факел, озаряя изнутри его тяжелый взгляд. Он то бежал от неё, то тянулся, не зная, с чем он легче справится – с этим притяжением или с желанием больше никогда её не видеть. Хотя с другой стороны князь допускал мысли, что силы его ничуть не уменьшились, невзирая на столь дикое влечение к Мэган, а посему он может пользоваться и своей властью, и своими новыми чувствами.

Когда отряд Ральфа находился уже на полпути от дома, их путь пролёг неподалёку от узкой быстроводной речушки. Как обычно, князь отдал приказ на трехчасовой ночной отдых и Мэг, не выдержав, подошла к Ральфу, с мучающей её просьбой.

- Я могу просить у тебя разрешения отлучиться ненадолго? Здесь поблизости есть река, я хочу искупаться.

- Ты думаешь, ты одна покрыта слоем пыли и пота? – Ральф поднял брови, смерив её насмешливым взглядом. – Я дал время на сон, а не на купание, оставь это развлечение до Фархада, это чужая земля и мы здесь не очень желанные гости.

Мэган недовольно фыркнула, и её передернуло от разочарования и возмущения непонятным поведением князя:

- Почему ты не хочешь сделать мне маленькое исключение, Ральф?! Неужели я не стою твоего внимания, хотя бы ради того, что ношу твоего ребёнка?! Я прошу у тебя элементарного – разрешения помыться, но и тут ты посчитал уместным проявить своего зверя!

- Мои воины ценны для меня не меньше, но они не ропщут как капризные женщины!  Я вожак клана и мои слова не обсуждаются!

  Она отвернулась от него, скрежеща зубами, от разбушевавшегося гнева, упрямо решив сделать всё равно по-своему.

Интересно, но её разбудил крик филина. Мэг открыла глаза и обвела взглядом спящих на поляне. Бесшумно поднявшись на ноги, она на цыпочках прокралась за пригорок, обогнув кусок леса, Мэг спустилась со склона к шумной реке. Ночь была светлой и тихой. Убывающая луна бросала на темную воду широкую золотистую дорожку. Вода в реке была холодной, но тело благодарно восприняло эту омывающую стихию. Мэган несколько раз нырнула, усиленно барахтая руками и ногами, справляясь с течением, и подплыла к берегу. От темной фигуры у воды у неё перехватило дыхание. Мэг растеряно закусила губу и нахмурилась, выходя на сушу.

Ральф смерил суровым горящим в темноте взглядом обнаженную девушку:

- Ты ослушалась меня, Мэг! – прошипел он.

- К моему сожалению, ты проснулся, - Мэг вздохнула, не глядя на него, спеша поскорее натянуть мужскую рубаху. – Я не смогла удержаться, неужели это такое преступление?!

- Ты ослушалась меня! – снова повторил Ральф по слогам, делая угрожающие ударения. – А это очень глупо! – гаркнул он, хватая её за плечи. – То ты умираешь от страха – то совсем его не ведаешь! Не боишься меня?! А тех, кто может здесь затаиться? Ты не думала об этом?! Я очень зол на тебя, Мэг!

- Ну, прости, - тихо произнесла она, заглядывая ему в глаза. Она стояла перед ним босая, с растрепанными мокрыми волосами, в длинной мужской рубахе с одним рукавом, ворот был расстегнут и через него просматривались округлости упругих грудей.

Несмотря на свой гнев, Ральф больше не смог бороться с собой. Он притянул её к себе и жадно впился в губы. Мэган выгнулась в ответ, ещё сильнее прижимаясь к его крепкому телу, и обвила его руками за шею. Из его груди вырвалось томительное рычание, когда он приподнял её на уровень своих бедер. Только сейчас он в полной мере осознал, насколько истосковался по её близости. Ральф знал, что она принадлежит ему, и от этого его ликование усилилось, сливаясь с её телом. Какая же это была сладостная мука – понимать, как им не хватало друг друга.

Справившись с вырвавшимся порывом и удовлетворив свою страсть к Мэган, Ральф так и не смог наполниться ею полностью. Слишком долго он отстранялся от неё, слишком мало у них сейчас было времени. Ральф не сказал ей как она нужна ему, не говорил он и о разрывающих его чувствах, об этой умопомрачительной слабости перед нею, о том, как она хороша в этом лунном свете. Молчала и Мэг, не решаясь поведать ему о своих душевных терзаниях, об этой любви, которая сделала ею рабыней оборотня, о том, как она нуждается в нём. Вместо этого Ральф, опустив её на землю, произнес:

- Не могу смириться с оставленным на тебе запахом Ромула. Когда вернемся в Фархад, Магнус выжжет его с твоего тела.

- Выжжет? – Мэг опешила. – А что он выжжет тебе? Разве мало мне причинили боли? Зачем ты делаешь это со мной?! – её голос дрожал.

- У меня внутри давно всё жжет и это медленно убивает меня, - Ральф горько усмехнулся. – Если не убить запах, это даст повод для дурных подозрений среди лугару моего клана. На тебе может быть только метка стаи Аттила и моя, как вожака клана. И так будет всегда, если по-другому – ты умрешь! А теперь отправляйся спать и оставь меня в покое!

Притаившись за деревьями, Магнус проводил задумчивым взглядом идущую впереди девушку, и следующего за ней князя. Глаза чародея сузились, придавая сморщенному лицу зловещую маску. Старика явно что-то беспокоило и раздражало. Он ещё долго смотрел на воду, размышляя, погруженный в свои покрывшиеся чарами мысли.

   Ральф ступил на земли родной провинции и упал на колени, с благоговением склонив голову, переосмысливая свой набег на священные земли, не веря в то, что они остались живы.

Вместе с остатками своего отряда он возвратился в Фархад перед следующим полнолунием. Жители крепости, с ликующим почтением встречали своего князя. Они не оплакивали павших на чужих землях, они сдержанно принимали отданный долг воинов, у которых не было иной судьбы, а значит, не должно было быть и сожаления.

Сирена с трепетом встречала своего мужа, склонив перед ним голову, и касаясь его руки. Ральф приветствовал ее, положа руку на плечо. Она повела его в замок, где устраивался пир, по случаю возвращения князя.

Мэган поднялась по ступеням в свою тесную комнатку в башне и разразилась истерическим смехом, переходящим в горькие слёзы. Эта закономерность не удивила её, но боль всё равно не становилась меньше.

«Значит, Мэг, князь отправился веселиться и пировать, а ты сиди здесь в одиночестве, по договору!» - металась она. «А чего же ты ждала, Мэг, чего же ты хотела?»

Это полнолуние обошлось без её присутствия. Мэг видела, как лугару покидали крепость, отправляясь на жертвенную поляну, она слышала вой и рыки в лесу, за стенами, и как обессиленные с рассветом они вернулись в свои дома. Лугару впали в сон. А девушка, бродила по пустынным улицам Фархада, прислушиваясь к тишине и к резким воплям псар в их стойлах. Мэган размышляла о неподдающихся логике, поворотах в своей жизни. Каждый камень крепости напоминал ей о Ральфе, здесь все вокруг было пропитано его духом. И эти массивные ворота, и эти серые стены, и башни, и вымощенные булыжником узкие улочки. Он один был причиной её грустных раздумий. Она поднялась по полукруглым ступенькам и вошла в спящий замок. Тяжелые двери со скрипом впустили её в его опочивальню, но Мэг замерла на пороге, с похолодевшим сердцем и с вмиг потухшими глазами, глядя на его ложе. Он был не один. С ним была Сирена, и они не спали. Они занимались любовью.

Мэг не помнила, как она выскочила из замка, как добежала до приютившей её башни. У неё перед глазами всё время стояла увиденная ею картина, обнаженные лугару, стоны и страстное слияние. Мэган неслась по улочкам, обмахивая себя руками, пытаясь избежать накатывающих слёз и этого ударившего в лицо жара. В эту минуту это было самым худшим, что с ней случилось в Джафрат-Кире. Это было похоже на удар кинжала в самое сердце, и этот кинжал до сих пор беспощадно полосовал её всхлипывающую грудь. Она захлопнула дверь, повинуясь отчаянному порыву, Мэг подтащила к двери тяжелый комод и забаррикадировала вход. Потом, обессилено сползя на пол по дверному косяку, Мэг зарыдала, осознавая отчаянную правду. Со слезами обнажалась вся её боль, рисуя перед ней тусклый тупик. «Какая же я идиотка, Господи! Так мне и надо за мою дурацкую наивность, поделом! Она ведь его жена, а я никто, существо из другого мира! Ральф не знает, что такое любовь, для этого он слишком циничен! Боже мой, где взять силы?! Я должна вспомнить, зачем я здесь и не думать почему. Это лишь договор в обмен на жизни, … лишь договор».

Дверь с силой толкнули. От неожиданности Мэг испугано подпрыгнула.  

- Проклятье! Мэган, открой дверь! – прорычал голос Ральфа.

- Уходи! – с болью выкрикнула она. – Тебе больше не нужно видеть меня, ребёнок уже зачат! Князю не стоит больше вспоминать о «глупом маленьком филине»! Я не хочу тебя видеть, Ральф, не хочу! Убирайся спать лугару! У нас с тобой нет ничего общего, кроме этого плода возле моего сердца, и то ты, властно заявишь на него свои права. Ты с самого начала собирался отобрать у меня всё! Больше не хочу с тобой говорить, мне плохо!

После тишины, раздался удар, потом ещё один и ещё. Дверь треснула. Ральф с яростью выбивал дверь, пока комод не отлетел в сторону. Он ворвался в комнату, и резко обернулся в сторону  прижавшейся к стене Мэг. Его лицо было искажено от злости, глаза сверкали сквозь щели, грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Мэг опустила голову на колени и зажмурилась, обхватив себя за ноги.

- Я не хочу тебя слушать, не хочу видеть, не хочу, просто не могу! – забормотала она.

- Нет, ты будешь делать то, что я хочу! – рявкнул он. – Нет у тебя такого права - изгонять князя из его же владений! И ты будешь слушать меня, хочется тебе этого или нет!

Мэг вскинула голову и дрожащим голосом произнесла, прощально всматриваясь в эту любимую её зелень его глаз:

- Не важно, что ты скажешь, правда одна, Ральф. Да, ты князь, это твоя крепость и даже твоя комната. Я ношу твоего ребёнка, в обмен на которого ты даруешь жизни стае Аттила. Я была нужна тебе для этого, и ты это почти получил. У тебя есть Сирена, твоя жена. Я здесь никто, это я уже давно поняла. А сегодня я поняла, что я никто и в твоём сердце, представляешь, я думала оно у тебя есть!

- Мэг! – Ральф схватил её за локоть, но она с яростью вырвалась и прокричала:

- Не трогай меня! Больше никогда меня не трогай! Дело сделано, я постараюсь прожить в Фархаде эти семь месяцев. … Зачем ты так смотрел на меня? Зачем целовал и обнимал с нежностью? Зачем, князь? Зачем заставил меня поверить, что ... - из её глаз покатились слёзы. – Игрушка сломалась, Ральф. Тебе больше не нужно изменять своей жене со мной.

Ральф напряженно молчал, пригвоздив её своим испепеляющим взглядом, то сжимая, то разжимая кулаки, вонзая когти в собственные ладони.

- Что ж. … Так даже будет лучше. – Произнес он, наконец, упавшим голосом. Медленно развернулся и вышел.

Сколько времени она так просидела? Мэг потеряла ему счёт. Она очнулась, когда Магнус тронул её за плечо.

- Пойдем со мной, Мэг. Мне нужно вытравить запах Ромула.

Больше чародей не заговаривал с нею, ни о Ральфе, ни о чём другом. Он привел её в свою затхлую коморку, молча усадил её на табурет, оголил укушенное Ромулом место, смазал его каким-то зельем и отлучился. Мэг сидела, не шевелясь с отрешенным видом мученицы. Она даже не поняла, что он сделал. Её тело лишь слегка дернулось от прикосновения раскаленного металла. Болело в душе, другой боли она не ощущала. Старик снова смазал рану бальзамом и кивнул на выход.

С этих пор Мэган превратилась в затворницу четвертой сторожевой башни.

Один день ожидания сменял другой, и третий и так далее, до следующего полнолуния. Надо сказать, что хоть она и испила кровавый сок священного граба, состояние её в час полной луны  было невыносимым. Мэг ненавидела полнолуния! Если с физической болью она ещё как-то справлялась, то, как унять мечущееся и разрывающееся сознание она не знала. В эти мгновения Мэган сходила с ума, из неё как будто рвалась дремавшая ярость, какие-то силы подмывали её желанием мчаться вперед и замирать при виде полной луны. Она переставала осознавать саму себя, вместо неё внутри сидело чужое существо, это оно билось с её разумом. И что было самым страшным – её пожирала жажда крови! Корчась от этих жутких терзаний, которые жили сами по себе, Мэг кусала себя за руки до крови, и тогда эта дикая жажда немного отступала, пока с рассветом не иссякала вовсе. Ни с кем в крепости она не хотела делиться своим смятением и переживаниями, поэтому пока у неё хватало сил, она справлялась в одиночку.

Так прошел ещё один месяц. Редкие гонцы, которых посылал Ральф, сообщали, что князь жив, но нападения на провинцию продолжаются. Тигран прорывал границы то в одном месте, то в другом, потери насчитывались как с одной стороны, так и с другой, и когда это всё закончится - никто не знал, лугару могли воевать годами.

   Однажды ночью Мэган услыхала странные сдавленные крики, топот, комнату наполнил едкий запах дыма. Девушка с ужасом вскочила с постели, наспех оделась и выскочила на улицу. Горели казармы! Воины отряда Мака перемешались в беспорядочной схватке с лугару непонятной принадлежности. Поднялась паника. Жители Фархада пытались тушить пожар, грозящий переметнуться на их жилища, другие порывались помочь воинам. Даже Мэг было понятно, что чужаки лугару – это воины из элитного вражеского отряда, их техника боя была отточена и каждый удар смертельный, сила таких воинов в два раза превышала силы обычных лугару. Осторожно, пытаясь укрыться в темноте и суматохе, Мэг пробиралась вдоль стены. Она увидела, как несколько вражеских воинов бросились в её башню, и Мэг показалось, что они ищут её, нет, она была уверенна, что эти лугару пришли именно за ней.

Сначала она добралась до ближайшего стойла оставшихся в наличии псар, взяв одну за поводья, Мэг направилась к потайному ходу. Она так спешила, что даже не взяла с собой факел, таща за собой вырывающееся животное. Но это наверняка сыграло ей на руку, так как идущий из туннеля свет точно привлёк бы чужое внимание. Добравшись до валуна, Мэг с неимоверными усилиями всё-таки сдвинула его с места и, выбравшись наружу – потащила за собой из ямы недовольную псару. Дальше ей надо было добраться в безопасное место, и этим местом, конечно же, была стая Аттила.    Взобравшись в седло, Мэг тронула животное, вспоминая по памяти дорогу до селения кузнецов. В темноте лес казался совершенно другим и неприветливым, нависая над землей мохнатыми ветвями, тая во мраке затаившуюся опасность. Но взволнованная девушка уже не думала о бродивших в лесу хищниках, гораздо страшнее для неё было то, что пришло в Фархад. Дорога как обычно петляла между деревьями, но Мэг помнила, что до огромного расколотого молнией дерева нужно ехать всё время прямо. Через какое-то время псара начала нервничать и до слуха девушки донеслись повизгивания бегущих позади псар. Внутренний леденящий голос прошептал ей, что это погоня, и Мэг хлестнула свою псару изо всех сил. Крепко сжимая поводья и прижимаясь к волосатой холке, Мэган старалась не вывалиться из седла, со страхом подгоняя своё животное всё быстрее и быстрее. Они мчались вперед, явно слыша доносящиеся голоса погони. Мэган было страшно, очень страшно и жутко! Каким-то не мыслимым образом, она правильно свернула на нужную дорогу и, проскакав так минут сорок, повернула снова, на тропу, ведущую к селению.

Близился рассвет. Мэг проскакала почти всю ночь. Оборвавшаяся было погоня, снова преследовала её.

Судьба всё-таки смилостивилась над ней, и впереди замаячило, кутающееся в предрассветных сумерках, селение.

Уже издали, Мэг закричала, зовя, Аттила.

Первым, кого она увидела, был Войт. Она затормозила псару и чуть ли не упала ему прямо в руки.

- Они гонятся за мной! – прохрипела она пересохшим горлом.

- Что случилось? – на встречу ей выскочили Аттил и Джар.

- Фархад горит, на отряд, охранявший крепость напали неизвестные лугару. Я сбежала через потайной лаз, но кто-то всю дорогу преследовал меня. Помогите мне, прошу вас! – как только Мэг это произнесла, из леса выскочил небольшой отряд всё тех же чужаков.

Аттил выхватил рог и затрубил, оглашая селение протяжным тревожным сигналом. Джар, бывший воин элитного отряда схватил оружие и первым бросился в бой. Из всех хижин выскакивали мужчины лугару, готовые отбить нападение непрошеных гостей. Яростно рыча, враги разили кузнецов направо и налево, а некоторые из них выпустили по хижинам горящие стрелы, окутывая селение смрадом и отчаяньем. У Мэг оборвалось сердце, и зарыдала душа, она кричала, но не слышала собственного голоса. … Она привела в селение смерть.

От ужаса у неё снова помутнело в глазах.

Как в бреду, Шер сунула ей в руки какой-то мешок и прокричала Войту, подзывая его к себе:

- Уводи её на болота! Быстрее! Пока они не получат её – они не оставят селение! Уходи, Мэг!

Сильная рука Войта сжала её ладонь и потащила за собой, пробираясь в чёрных клубах дыма, минуя сражающихся лугару и переступая через трупы несчастных, отдавших дань своему князю. Вдруг откуда ни возьмись, прямо на них выскочил огромный лугару в черной маске, размахивая двумя кривыми мечами, он с яростью бросился на Войта закрывшего собой Мэг. И тут между ними возник Аттил. … Он встретил эти мечи своей грудью. …

   Войт тащил её дальше, а она уже ничего не видела перед собой от застилавших глаза жгучих слёз. Мэг с ужасом думала о том, как выстоит селение и выживет ли старый вожак, заслонивший их своей грудью, в которой билось такое благородное сердце. Хуже всего было то, что она прекрасно понимала, что всё это произошло из-за неё. Горе мучительно высасывало из неё силы, идти было всё труднее, она постоянно спотыкалась на дрожащих ногах, и если бы не руки Войта, которые терпеливо и мужественно поддерживали её, подхватывая, когда она спрыгивала с коряг или спотыкалась через пни. Всю дорогу Войт хмуро молчал, не мешая ей плакать, и не вмешиваясь в ход её гнетущих мыслей.

Невидимая глазу тропа всё глубже удалялась в дебри древнего леса, куда из-за густых высоких крон не проникал солнечный свет, где было сыро и мрачно, где в зарослях слышалось недовольное шипение хищников и пугливые крики птиц.

Вскоре смолкли даже голоса пернатых, которые избегали эти места, тягучее болото отдавало зловонием и опустошением, лишь кое-где из него торчали стволы мертвых деревьев и кусты пожелтевших камышей. Войт осторожно ступал впереди, определяя только ему знакомую тропу между плавающими кочками. Мэг шла за ним след в след, задыхаясь от испаряющейся вони.

И только к вечеру, они выбрались на твердую землю, по колено вымокшие в темной слизкой жиже. На этой стороне, лес был такой же мрачный и старый, окутанный такими же зловещими тенями.

- Будь готова ко всему, Мэг, - тихо проговорил Войт, нарушив, наконец, своё многочасовое молчание. – Эти места укрывают тех, кто желает смерти нашему князю и всем, кто к нему причастен. Поэтому, если мы встретим каких-нибудь лугару, не вздумай болтать им кто ты. Лучше молчи, говорить буду я. Держись ко мне поближе, они хоть и беглые, но в полнолуние они такие же оборотни, желающие приносить кровавые жертвы.

- Как ты думаешь, сколько мы здесь пробудем? – устало спросила Мэг.

- Не могу сказать. Может, несколько дней, а может быть и месяцев. Всё зависит от того, сколько времени намерен воевать Ральф, и останется ли он вообще жив, - неоднозначно пожал плечами Войт.

- И в этой чаще есть селения?

- Это было бы слишком. Они живут в замаскированных ямах. Пойдём дальше, сегодня будем ночевать под открытым небом, и помни, здесь кончается Джафрат-Кир и начинается территория безумия, сюда боятся соваться даже воины князя, здесь нет правил и нет законов, нет чести и нет жалости, только ярость и борьба за выживание.

Пока она шла следом за Войтом, она всё время думала, что же значит для лугару территория безумия, если она сама считала весь Джафрат-Кир самим безумием, то, что тогда для них эти топи? Сумерки сгущались, сжимаясь вокруг путников плотным кольцом. Из-за Мэг, Войт решил переночевать там, где их застала темнота. Обессиленная и голодная, она с трудом уснула, подложив мешок себе под голову, а Войт дремал, прислонившись к дереву, не оставляя без внимания ни малейшего звука, ни запаха.

Теперь их жизни были в его руках. В руках Войта была судьба самого князя Ральфа и его провинции, история будущего клана теперь всецело зависела от него одного, он охранял главное сокровище правящего вожака. Войт знал, как дорог Ральфу ребёнок, которого носила Мэг. Но он совершенно не подозревал, как сам Ральф относился к девушке, он не знал, как она изменила внутренний мир князя, как крепко завладела душой зверя. Не знал он пока и того, что и Мэг любила Ральфа, того Ральфа каким его ещё никто не видел, да и вряд ли когда-нибудь увидят, тот мир, созданный для них двоих ревностно охранялся самим князем.

   На рассвете они двинулись дальше, и уже через несколько часов встретили первого скрывавшегося от правосудия законов клана. Его вид поразил Мэган, это был мужчина лугару, заросший и оборванный, грязь не так бросалась в глаза на его смуглой коже, но запах от него стоял устойчивый, но даже не это ошеломило девушку – выражение его глаз. Глаза загнанного и истеричного зверя, бешеного волка. При их появлении он оскалился и недружелюбно зарычал:

- Кто такие?! Смерти ищете или от неё бежите? Знайте – она кругом!

- Мы знаем, зачем пришли сюда, - спокойно проговорил Войт. – Это земля свободы, земля одиночек, без стай и вожаков. Нам нужно укрыться от разящего князя и это именно то место. Пойдем, Мэг.

Мэган взяла Войта за руку, с опаской поглядывая на провожающего их кровожадным взглядом потрёпанного лугару.

- Они здесь все такие? – глухо спросила она, когда они отошли на значительное расстояние.

- Этот был ещё с нами ласков. Здесь они дикие звери, их разум уже не чтит в себе человека – он подчинятся лишь животному инстинкту. Но ты не бойся, Мэг, если они здесь, значит, им есть что скрывать, и значит, в каждом из них есть своя доля трусости. Они понимают только язык физической силы. А я ведь сын кузнеца, … пусть даже и хромой. – Войт вздохнул. – Когда-то это место прочили мне в родной дом, место – где я бы мог укрывать свою слабость. Я часто здесь бывал с отцом и найду сюда дорогу даже с закрытыми глазами, и я уверен, что погоня за нами не сунется. Будем ждать гонца из селения.

Неожиданно, Войт сделал ей жест, приложив указательный палец к губам, и стал медленно красться, чуть пригнувшись, осторожно раздвигая ветки. У него у самого появилось хищное выражение лица, крылья носа раздулись, он тихонько достал из-за пазухи аккуратный кинжал и приподнял сухую ветку, на которой лежал ворох листьев. Затем со стремительной ловкостью, Войт резко откинул в сторону сухой валежник и прыгнул в открывшуюся перед ним яму, уйдя под землю с головой. Из ямы послышался недовольный рык, который оборвался плачущим визгом какого-то хищника. Через минуту Войт уже вылезал оттуда, таща за собой убитую тушу, его руки были в крови, а на лице играла самодовольная улыбка:

- Это вырп. Помнишь, я рассказывал тебе о таких хищниках нашего мира, которые выпрыгивают на свою жертву из-под земли?

Мэг скорчила брезгливую гримасу, оглядывая бурую тушу клыкастого вырпа. Его морда напоминала ей дикого кабана, только лапы у него были как у медведя гризли, а тело вытянутое и поджарое.

- Он совершенно не симпатичный! – констатировала она, мило сморщив носик.

Войт снисходительно улыбнулся, качая головой.

- Теперь мы будем жить в его логове. Вырп вырыл яму достаточно широкой, наверное, это была самка, которая собиралась привести здесь своё потомство. – Сказав это, Войт оценивающе посмотрел на живот Мэг, отчего ей захотелось закрыть его руками.

- Что ты на меня так смотришь? Я не собираюсь здесь приводить своё потомство!

- Не злись. Я только подумал, что тебе будет тяжело сидеть в сырой яме, прыгать в неё и выбираться обратно.

- Но ведь других вариантов нет, и жить, как назло хочется, значит, будем устраиваться здесь, только убери отсюда этого несчастного бывшего хозяина. – Мэг взглянула на Войта и заметила, как свирепо сверкнули его глаза. Он, не двигаясь, смотрел ей через плечо. Ощущая кожей что-то неладное, Мэган медленно обернулась. Позади стояло двое ощенившихся диких лугару, у каждого из них в руках было остро заточенное копье и оба наконечника почти упирались ей в грудь.

- Шелохнешься и ты уже останешься в этой яме навечно, - прошипел один из них, обращаясь к Войту.

- Мы только заберём с собой этот подарок судьбы и всё! – кивнул на девушку второй.

Она знала Войта, прислушиваясь к своему внутреннему чутью, Мэг медленно опустилась на колени, а потом быстро упала на землю, у ног пропащих скитальцев. Этой секунды было достаточно, чтобы Войт смог метнуть в них свои ножи, обезвредив обоих лугару в одночасье. И только Мэг успела подняться на ноги, как из-за дерева показался ещё один. Он приподнял обе руки, показывая им, что он безоружен.

- Ты избавил этот лес от этих тварей, даже для этого места они были слишком мерзки и ничтожны. – Незнакомец смерил их взглядом чёрных как угли глаз. – Моё имя Клиф. Почему вы здесь не спрашиваю. Все кто попадают сюда – скрываются от правящего князя, от его заслуженного или незаслуженного наказания. Почему здесь девушка и гадать не нужно, а вот ты молод и силён?

Войт выбрался из ямы, не спуская глаз с разговорчивого лугару, и заковылял к Мэг. На лице у Клифа тут же отразилось понимание якобы причины присутствия здесь и самого Войта.

- Много здесь ещё таких? – хмуро спросил Войт, не обращая внимания на мелькнувшую презрительность на лице нового знакомого. – Не хочу, чтобы мне было тесно. Ты видел, я могу уменьшить вашу численность, невзирая на искалеченную ногу. Мы не лезем к вам, а вы обходите стороной нас. Как ты уже сказал, все мы здесь укрываемся от общества вожака клана и его навязчивого чародея.

При упоминании о чародее, лицо у Клифа передернулось от омерзения и страха, и Мэг поняла, что с Магнусом он знаком не понаслышке.

- Тесно здесь никому не будет, - осторожно проговорил Клиф, украдкой бросая взгляды на трупы. – Ваша судьба в ваших руках. Я могу забрать этих двоих и вырпа?

- Пусть это будет тебе мой подарок! – бросил ему Войт.

Клиф взвалил на себя одного из убитых и потащил в заросли.

- Зачем ему они? – прошептала Мэг.

- Может, съест, а может, использует мясо лугару как приманку для  других хищников, - равнодушно ответил Войт, поздно заметив, как Мэг выворачивает от приступа тошноты.

- Гадёныш отказался возвращаться в селение! Он, видите ли, против того, чтобы девушка вернулась в Фархад! Он ещё смеет мне указывать, несчастный калека! И не доверять мне! Щенок сказал, что отдаст Мэг лишь в твои собственные руки! – свирепствовал Магнус, под проницательным и размышляющим взглядом Ральфа.

- А что сказала Мэг? – прозвучало тихо в ответ.

- Она приняла его сторону. Она останется там, пока не закончится эта война! – продолжая возмущаться, бросил чародей.

- И всё? – сверкнули зелёные глаза.

- Нет не всё, она дала тебе вот это, сказала, пусть луна хранит тебя! – И старик небрежно отдал князю женское украшение.

- Что ж, - глухо протянул Ральф, пристально изучая кулон, - возможно, они правы. В Фархаде всё равно опасно, а там, в глуши, … Войт сможет постоять за неё, … я знаю, он предан ей. Пусть всё остаётся так как есть. Ты можешь идти Магнус!

Оставшись в одиночестве, Ральф зажал цепочку в ладони и поднёс её к лицу, втягивая в себя ещё сохранившийся запах Мэг. На его губах заиграла отстраненная улыбка, а глаза застелила уже привычная горечь.

- Пусть я плохо знаю людей из смежного мира, но я очень хорошо знаю лугару, - прошептал он сам себе. – Войт не посмеет! Он будет ждать другого момента. Глупый, он зря надеется, что когда-нибудь она достанется ему. Мэг принадлежит только мне, а если нет, то я лично зарою её могилу. Проклятье, ведь хромой сильно отличается от остальных лугару! Как же мне сейчас не нужна эта война!!!

Ральф величественно гарцевал на своей псаре у самой опушки, полный сил и преисполненный своего обычного высокомерия, когда он увидел, как из лесу вышел Войт, а следом за ним Джар, несущий на руках безвольно повисшее тело Мэг. … Так сумрачно вдруг стало вокруг, лишь её фигура светилась ярким пятном этим блеклым летним днём, сжимаемая сильными руками воина. … Потянуло прохладой, но холод этот шел из груди Ральфа, страх на быстрых лапках успел оббежать всё его тело, пробираясь к всполошенному разуму.

- Что с ней?! – прорычал он, подъезжая ближе.

- Ты её убил! – зло бросил Войт, не останавливаясь. – Можно подумать, что ты не знал, что так будет!

Вместо ответа Ральф выкрикнул имя чародея, которое гулким эхом отразилось от ближайших сосен.

- Положите девушку на землю! – возник перед Джаром сдержанный и сухопарый Магнус, тут же повелительно указывая себе под ноги своим когтистым пальцем. Нехотя, Джар заворчал, но всё-таки опустил Мэг на землю.

Чародей склонился над её лицом, приподнимая веки и прислушиваясь к её дыханию.

- Нужно смастерить носилки и как можно скорее доставить её в Фархад! – произнес он, обращаясь к князю.

- А пока ты сам, с помощью своих чар, побываешь в Фархаде и захватишь из своих сосудов нужные порошки, чтобы напоить её уже в селении! – Стальным тоном, требующим беспрекословного подчинения, проговорил Ральф. Не дожидаясь приказа, Джар тут же подхватил девушку и понес её дальше, провожаемый суровым взглядом своего вожака.

- Что ты так уставился на меня? – бросил Ральф, покосившись на застывшего Войта.

- Пытаюсь понять, что же в тебе такое есть. И понимаю, что не вижу ничего такого, чем бы ты мог стать так дорог её сердцу. Ты испуган за свою шкуру, Мэг же не волнует тебя совершенно!

- А я не собираюсь тебя ни в чём разубеждать! – зло процедил Ральф, подстегивая псару.

Пока отсутствовал Магнус, Шер пыталась привести бедную Мэг в чувство, но все её попытки оказались безрезультатными. Девушка оставалась глуха, нема и невосприимчива к внешним раздражителям. Шер сочувственно склонила на бок голову и провела тыльной стороной ладони по её щеке, в глазах женщины лугару светилась материнская забота и печаль.

- Девочка так слаба, жизнь едва трепещет в ней. Все силы она отдала твоему ребёнку, … ради твоей жизни, Ральф, - прошептала Шер, не поднимая глаз.

Ральф молчал. Никто не знал, что твориться в душе этого тщеславного великого лугару. Никто даже не подозревал, как сейчас согнулась, упав на колени его душа, как она захлебывается горечью и страхом потери, как рвётся его сильное сердце к этим закрытым небесным глазам. Он ведь так тосковал по ней, ему жёсткому необузданному бесстрашному мужчине так не хватало этой хрупкой девушки, которая одна могла заставить его окунуться в этот ужас уничтожающих чувств, этой убийственной любви, которая даже сейчас выжигает его душу, испепеляет его мечущееся сознание.

Поэтому Ральф молчал, невзирая ни на слова Шер, ни на колкие взгляды Войта, он просто их не замечал, ему нужна была … Мэг. Ведь она принадлежала только ему, как она могла без его ведома покинуть этот мир?! Её бледное лицо вытесняло всех из этой убогой лачуги, её мягкий голос возник в его памяти и не переставал звучать, оглушая разум.

- Выйдете, все, вон, - еле слышно прошептал он, глядя перед собой немигающими глазами. И только за ними захлопнулась дверь, как он порывисто поднялся и закрылся изнутри. Затем на ватных ногах, Ральф подошел к ложу, рухнув на его край, и обнял неподвижную девушку, приподнимая её, и кладя её голову себе на грудь. Одной рукой он гладил её по волосам, тихо шепча:

- Мэган, моя маленькая Мэган, ты выдержишь, ты не сможешь уйти, оставив меня здесь одного, я ведь умру без тебя. Зачем ты убиваешь меня, маленький филин? Ведь ты вырвала моё сердце и запихнула в своё, даже не спросив, хочу я так мучиться или нет. Теперь я знаю, что значит «плохо», Мэг. Мне очень плохо. Я слишком многое тебе прощал, этого я тебе не прощу. Ты же знаешь, хитрая фурия, что нужна мне. Прошу тебя, очнись! Ну!

- Она не слышит тебя, мой князь! – прозвучало рядом. И Магнус затарахтел глиняной посудой, приготавливая какую-то смесь, продолжая краем глаза подозрительно следить за Ральфом. Князь осторожно опустил Мэг, напрягшись и сжавшись, как пружина. Он подошел к чародею и процедил сквозь зубы:

- Она может умереть?

- Это может произойти, но я обязательно спасу ребёнка, - успокаивающе ответил старик, продолжая хлопотать над зельем. Опомнился он уже, когда цепкие пальцы князя сжимали его дряхлое горло:

- Они должны выжить оба! Мэг и мой сын! Если ты этого не сделаешь, я разорву тебя на куски и мне плевать на твою магию. Ты слышал меня, Магнус?! И больше никогда, никогда не смей подкрадываться ко мне сзади, возникая из воздуха, и подслушивая мои разговоры!!! Это ещё одна причина, из-за которой ты можешь лишиться головы старый облезший колдун! – Ральф рычал, пока его рука стальным кольцом сжималась вокруг горла пунцового чародея. Князь отпустил его, когда тот уже начал судорожно хрипеть. Ральф знал, что чародеям запрещено пользоваться чарами против князя, и Магнус не посмел под его натиском растаять в воздухе. – Ты сделаешь всё, так как я сказал, иначе никому не жить, а первым сдохнешь ты!

Магнус отлетел в сторону, испугано растирая посиневшую шею. Это был первый и беспрецедентный случай, когда князь так яростно выступал против своего чародея, становясь на сторону жертвы. Сознание старика изворотливо металось, боясь упустить что-то ещё, он чувствовал, что с этой минуты перед ним стоит враг. Магнус корил себя за то, что позволил Ральфу так далеко зайти с этой людской девчонкой, что не предотвратил его серьёзной привязанности к ней. Он испугался, что её беззащитная слабость, может вызвать лавину ярости сметающей все на своем пути, поднимая из недр души князя всю заложенную в него силу.

Пока чародей продолжал готовить порошки, его разум лихорадочно искал выход из создавшейся, неблагоприятной для него и для всей провинции в целом, ситуации. Он во что бы то ни стало, должен будет скрыть образовавшуюся постыдную слабость Ральфа. От неё нужно избавится, но так, чтобы не пострадать самому.

Напоив Мэг каким-то зельем, Магнус дал разрешение воинам погрузить её на носилки. И процессия тронулась в Фархад.    Несколько дней он бился над ней, чтобы вернуть её из сумрачного безвременного состояния, но даже чары и его знания врачевателя не могли пробиться к сознанию девушки. С каждым днём, взгляд Ральфа становился всё тяжелее и тяжелее, пугая своим смертельным осуждением. С каждой минутой жизнь Мэг ускользала сквозь его пальцы. Магнус больше не мог ждать, нужно было решаться.

Совпадение ли это было? В одном из пограничных селений вспыхнуло восстание и Ральфу волей неволей пришлось срочно покинуть город, отправившись подавлять бунт. С Мэг оставался один лишь Магнус, других врачевателей он категорично отослал прочь. Никто не слышал ни криков, ни стонов. Только к утру замок огласил бодрый крик младенца.

Задумчивый чародей самолично встречал князя у ворот крепости.

- У тебя родился сын, Ральф. Замечательный здоровый малыш лугару! – дребезжащим голосом произнес старик.

- А Мэг? – выдохнул князь, упавшим голосом.

- Вызванные мною роды, позволили ей прийти в себя. Теперь она поправляется. Больше её здоровью ничего не угрожает. – Развел руками чародей, оборачиваясь на поднятое облако пыли. Ральф уже мчался к замку.

Её взгляд блуждал по потемневшему от копоти потолку, когда через резко распахнувшуюся дверь в комнату ударил яркий столп света. В проёме нарисовалась быстро приближающаяся фигура Ральфа. Сколько же времени она не видела его лица?! И вот оно склонилось над ней. Сквозь полуоткрытые пухлые губы блеснули кончики белых клыков, а во взгляде волчьих зелёных глаз мелькнула тревога и в уголках затаилась его тайная нежность. Он ничего не сказал, когда их глаза встретились. Сначала он улыбнулся, а потом просто ласково поцеловал её в губы. И это мгновенье, и этот взгляд заменили ей тысячи слов! Ещё слабой почти прозрачной исхудавшей рукой, Мэг дотянулась до его лица и нежно погладила его по щеке.

- Здравствуй, князь оборотней! Как долго я не видела тебя. Что-то случилось со мной. Помню, шла через топи, с Войтом, а потом только пустота, из которой меня выдернул плач ребёнка. Я потеряла его? – прошептала Мэг.

- Ему пришлось родиться немного раньше, чтобы дать тебе шанс выжить, но с малышом всё в порядке. Ты родила мне сына, Мэг!

- Странно, … я даже не почувствовала как это произошло, - растеряно произнесла она. – Где же он, почему мне его не показывают?

- Ты увидишь его, обещаю, только наберись побольше сил. Завтра ты увидишь того, кого носила под сердцем столько месяцев – нашего сына, который своим появлением разрушил это проклятье. Я дал ему имя. Следующего наследника рода Малика зовут Лукаш.

- Лукаш, - повторила за ним Мэг. – Неужели всё закончилось счастливым концом? – в её голосе чувствовались нотки сомнения.

- Я рад, что я дождался этого момента, и что все мы живы. А сейчас прошу, поспи, тебе нужны силы, маленький филин. – Ральф поднялся, и ещё раз улыбнувшись, вышел из комнаты. За дверью выражение его лицо резко изменилось. Выступила болезненность и категоричное упорство.

- Кормилицу уже нашли? – сухо спросил он у управляющего крепостью, - хорошо, тогда подготовь на завтра небольшой отряд всадников для сопровождения. И позови ко мне писаря.

В эту ночь Ральф так и не смог уснуть. Несмотря на его горячий нрав и стальную жесткую волю, это решение далось ему с огромным трудом. Он не знал, как он переживёт завтрашний день, но это было его решение и оно было твёрдо.

Когда Мэг шла по длинному коридору в зал оглашений, поддерживаемая одним из врачевателей, она ещё не знала, что её там ожидает. Смутные чувства до сих пор бродили в её душе, но она ещё не совсем пришла в себя после стольких дней беспамятства. Единственное, что её сейчас смущало, так это почему, чтобы увидеть ребёнка нужно идти в этот огромный зал.

   Там был Ральф и колыбель, у которой стояло четверо воинов, словно в почётном карауле. Не в силах сдержать улыбки и нарастающего волнения, Мэг подошла к колыбели. В это просто невозможно было поверить! Это был её сын! Она, уже не замечая ничего вокруг, бережно взяла его на руки, сначала всё с тем же замиранием, погладила его по тёмному младенческому пушку на голове, коснулась острых кончиков малюсеньких ушек, потом она взяла в руку его крохотную ладошку с продолговатыми пальчиками и с вытянутыми розовыми ноготочками. Розовощёкий малыш насупился и открыл глаза. Какого они будут цвета ещё было не ясно, одно было определённо – это будут глаза лугару. По её щекам медленно поползли слёзы радости и умиления, Мэг поцеловала его в сморщенный лобик, почувствовав неповторимый запах младенца. Наконец-то она подняла глаза на Ральфа. Что-то было в его взгляде чужое, пугающее. Он посмотрел на воинов и громко произнес:

- Это мой сын Лукаш, которого ты должна была родить по условиям нашего договора. Чтобы доказать, что моё слово твёрдо и на него можно полагаться, я хочу чтобы условия этого договора были исполнены до конца. С твоей стороны, ты сделала всё, что от тебя требовалось, Мэг. С моей остаётся в силе, каждое обещание, которое я дал стае Аттила. Пять лет у них не будут изыматься первенцы, жизни стаи ничего больше не грозит, наоборот, я вознаградил их за особые заслуги перед кланом. Осталось лишь одно – дать тебе полную свободу. Больше условия договора тебя не держат в Фархаде, ты можешь ступать, куда захочешь в этом мире. Я больше тебя здесь не держу. На улице тебя ждет псара и отряд воинов, которые сопроводят тебя в селение кузнецов. Отныне ты не заложница этого города, ты свободна на все четыре стороны!

Мэг побледнела. Она не сводила с него взгляда своих потемневших, затуманенных от слёз и горя, больших синих глаз. Мэг отрицательно трясла головой, пытаясь прогнать от себя это жуткое наваждение, она не хотела принимать то, что слышала, то, что говорил ей этот незнакомый холодный  голос. Он разбивал её душу на мелкие неровные осколки! Она не могла дышать, она не хотела думать!

- Ты … прогоняешь меня? – выдавила она дрожащим голосом, не опуская умоляющих глаз. – Ты отберёшь у меня моего сына? … Я больше … не нужна тебе? – она говорила, а слёзы градом катились из её, ещё недавно счастливых глаз.

- Договор больше не имеет силы, так что тебе незачем оставаться здесь. Я говорю – ты свободна, возвращайся в свою стаю. И если быть точным, это мой сын. – Это ответил не Ральф, и даже не зверь, который был его сутью. Это было чудовище гораздо ужаснее, оно было неким эфемерным существом, которое ненавидело жизнь, но заполняло собой весь этот мир. Его яд был смертельным! И этот яд уже начал растекаться по её жилам.

Ральф кому-то кивнул, и из её рук забрали младенца. Мэг, опустошенная и раздавленная, всё ещё продолжала смотреть на князя умирающими глазами.

- Ты не можешь так поступить со мной, Ральф! Лучше бы ты отдал меня на жертвенный алтарь, чтобы меня в полнолуние разорвали лугару. Так бы мои мучения закончились со смыслом и быстро. А ты …, твоя жестокость не знает границ! Я … буду проклинать каждый день, … проведенный с тобой, - не своим, умерщвленным голосом прошептала она, дрожа всем телом.

Словно в лихорадочном бреду, Мэг развернулась и пошла по коридорам, вышла из замка, и, не глядя по сторонам, направилась к воротам. Она ничего не видела перед собой, ноги куда-то шли, сердце кровоточило, а растерзанная в один миг душа волочилась следом за ней. Перейдя мост, Мэг всё-таки заметила следующий за ней отряд воинов князя, у которых в запасе была ещё одна оседланная псара, предназначенная для неё.

- Убирайтесь! Пошли прочь! Мне ничего от него не нужно! – зло проговорила она. – Я ненавижу его, ненавижу! – сдерживая душившие её рыдания, Мэг продолжала идти пешком. Причём она шла, не разбирая дороги, свернув в лес, бредя через заросли и рощи. Сейчас её сознание существовало отдельно от её тела, тела она больше не ощущала. Её душили чувства, раздирали и выцарапывали забившееся в угол сердце. Мэг догадывалась, что Ральф способен на самые неимоверные жестокости, но она не думала, что он сможет сделать это именно с ней. Было так больно! Эта любовь, которая всё ёщё жила в этом плачущем сердце, не смотря ни на что, только усугубляла её боль. Боль тяжелым свинцом налила её тело, остужая горячую кровь, и, в конце концов, прижала её к земле.

У них был строгий приказ князя, поэтому воины, упорно следовали за девушкой на почтительном расстоянии, продираясь за ней сквозь кустарники, ведя за собой псар. Эти лугару не анализировали происходящее и поведение Мэг, не осуждали волю своего вожака, их разум был предан служению клану, они были вышколены и закалены в боях, чувственность была давно вычищена из их душ. Наткнувшись на лежащую в траве девушку, воины, сохраняя своё прежнее хладнокровие, погрузили её на псару и галопом направились в селение кузнецов, доводя поручение до конца.

Тряска вернула Мэган в чувство, но сопротивляться у неё уже не было сил. И так совпало, что когда её душа снова находилась на краю гибели, она опять упала на грудь Джару. Он был первым, кто выскочил навстречу отряду.

Мэг не слышала, что именно передали воины новому вожаку стаи, в это время она горько плакала, обнимая своего друга.

- Ну вот, снова, - утешая её, произнес Джар.

- Не могу больше, Джар! Я жить так больше не могу! Он убил меня! Ты мой друг, ты сделаешь для меня это, добей меня, прошу тебя, этот мир расчленил мою душу. Мне так больно!

- Этого я для тебя делать не стану! Ты возьмешь себя в руки, вытрешь слёзы, и снова будешь жить дальше. Глупо просить меня об этом второй раз, Мэган! – пробасил Джар, отстраняя её от себя.

- Что он сделал теперь? – это был глухой голос Войта, который неслышно подошел к ним, и с тяжёлым сердцем наблюдал её рыдания. Войт безошибочно определил виновника такого состояния.

Но Мэг не смогла ему ничего ответить, вместо этого она принялась рыдать с новой силой.

- Отойдите от неё, дайте девочку мне. Мужчины! Что вы понимаете! – проворчала Шер, обнимая Мэг за плечи. – Пойдём, милая, умоемся и попьем водички. Не думай пока об этом, просто расскажи мне. Ну-ну, тихо, тихо.

В просторном зале, собрались те, немногие, которым Ральф позволял себе доверять. Это был распорядитель, конечно же, Магнус и сотенные командиры. Мэг сидела рядом с князем, то и дело поглядывая на колыбель, в которой сопел их сын. Она присутствовала здесь как жена князя, и, не смотря на то, что все эти лугару уже хорошо знали её, Мэг ощущала повисшее в воздухе напряжение. Было очевидно, что лугару склоняются перед волей князя, но они не приветствуют женщину из смежного мира в качестве жены их вожака. Это читалось в беглых напряженных взглядах, в морщинах на нахмуренном лбу, в сдержанных эмоциях. Похоже, лугару понимали, что Ральфа привязывают к ней сильные чувства и вот этого они как раз и не понимали. Её принимали в Фархаде в разных ролях: жертвы, заложницы, рабыни, прислуги, но только не как равную им, даже, несмотря на то, что она подарила клану наследника. А князь поставил её выше некоторых присутствующих здесь. Но это не было его неосторожностью, скорее Ральф намеренно хотел увидеть, за чьей же маской скрывается потенциальный внутренний враг, кто питает к нему тайную недоброжелательность, князь мягко, но дерзко провоцировал своих людей, чтобы в последствии оставить подле себя только самых надежных.

Мьячи было налито, кубки подняты в воздух, … но осушиться им было не суждено. …

Двери с шумом распахнулись, все факелы в зале потухли, послышался звон разбившихся об пол кубков. Затем огонь вспыхнул снова, и все увидели возникшую, закутанную в чёрный дым фигуру посреди зала. Мэг мгновенно ощутила, что её тело будто пригвоздили к месту, язык лишился дара речи, руки стали тяжелые и неподъемные, она не могла пошевелить ни ногой, ни головой, живыми оставались только глаза. И это состояние охватило всех присутствующих, исключая лишь явившегося незнакомца. Мэг отчетливо увидела ужас на лице Магнуса.

Незнакомец распахнул чёрный плащ и сбросил капюшон. Перед ними предстал седовласый старец лугару, его лицо было изборождено глубокими морщинами, а волчьи глаза горели злыми и испепеляющими огоньками стальных искр. Он окинул замерших лугару презрительным и суровым взглядом. Когда он заговорил, Мэг поняла, что мерзким у него было не только лицо, но и голос:

- Веселитесь? Празднуете победу? Как опрометчиво с твоей стороны, Ральф! Ты слеп и глуп, мой бедный мальчик! Твой чародей пытался создать в вашем клане безграничную власть над Джафрат-Киром, но я принял решение помешать ему в этом замысле. Ты удивлён? Ну как же, разве ты так и не рассказал ему, Магнус о его сыне? Нет? Вижу, все остальные пребывают в том же неведении. С удовольствием раскрою перед вами лицо смерти. Так вот, не было никакого проклятья! Магнус планировал все это уже с твоего рождения, Ральф. То, что у тебя не было наследника с твоей женой лугару, это была его работа. Как-то он просил совет чародеев дать разрешение князю клана зверя родить наследника от женщины из чужого мира. Поначалу не увидев в этом никакой угрозы, мы дали согласие на проведение обряда, тем более он платил нам душами лугару. Чтобы жила наша древняя магия, нам были нужны эти души. Вначале это были твои воины Ральф, но потом нам захотелось больше, нам понадобилась другая энергия и жертвой стала Сирена и даже мудрый Аттил, Магнус отдал нам их всех. Младенец явился на свет, и только тогда мы поняли, как же мы ошибались. Его энергия опасна для нашего мира, он нарушит равновесие Джафрат-Кира! Его необходимо уничтожить, используя  его душу для укрепления магии нашего совета. Твой хитрый умысел, Магнус, раскрыт, и ты будешь жестоко наказан! А на тебя, мой неразумный Ральф, теперь я действительно наложу проклятье бесплодности, которое снять будет уже невозможно, да у тебя и времени не хватит. Уже через несколько недель тебя свергнут твои же вожаки стай и на твоё место поставят другого наследника Малика. Прощайте, ничтожные существа, пусть процветает наш хищный и тёмный мир Джафрат-Кира! – После этих слов, седовласый демон ткнул в Магнуса костлявым когтистым пальцем, проворачивая рукой, он прошептал какие-то слова и старый чародей князя, рассыпался в прах. Затем, на глазах у всех, незнакомец подошел к колыбели, достал Лукаша и растворился с ним в воздухе.  

Его речь показалась мгновением, по сравнению с той вечностью, в которой они просидели без движений. Когда Мэг осознала, что происходит – её сердце зашлось от боли. Разум разрывался от бешеного отчаянья из-за собственной беспомощности и ужаса потери. Такого страха она не ощущали никогда! Его нельзя было сравнить ни с чем!!! Она не могла повернуть голову, чтобы увидеть выражение лица Ральфа, и как только это насильственное наваждение спало, из её груди вырвался протяжный вопль. В порыве отчаянья, она бросилась к пустой колыбели и застонала, как раненое животное.

Мэг обернулась на дрожащих ногах и посмотрела на окаменевшее и серое лицо Ральфа. Её шепот громом разрезал эту повисшую гробовую тишину:

- Кто это был, Ральф? Почему он забрал нашего сына? Ральф ответь мне, ради всего святого! Не молчи!

В его потухших глазах застыла мука, она впервые увидела во взгляде князя боль, адскую боль.

- Старейшина селения чародеев, - заскрежетал он зубами. – Проклятый Хабос! – Ральф закинул голову и зарычал. Словно мечущийся в западне зверь, он с яростью опрокинул столы, и, растолкав всех, подбежал к кучке праха оставшегося после Магнуса и принялся остервенело топтать его ногами. – Мерзкая скотина, что ты сделал со мной?!! Как ты посмел!

И снова её дрожащий голос резанул его слух:

- Он … они хотят … убить моего мальчика?

Лицо Ральф исказилось от острой боли, и он закрыл глаза:

- Да.

- Его ведь можно спасти? – Мэг направилась к нему. – Лукаша ведь можно забрать? Отвечай мне, Ральф, что же ты молчишь?! – она толкала его в грудь, а он бессильно смотрел на её залитое слезами лицо. – Ральф не мучь меня!

- Нет, Мэг, - еле слышно прошептал он, вонзая каждое слово в её сердце. – В селение чародеев … дороги нет. Это … невозможно. Я … прости, наш сын, как и мы вскоре, … умрет.

- Нет, нет, нет, нет!!! – закричала она, сходя с ума от обрушившегося горя. – Нет!!! – Мэг сорвалась с места и побежала, подхватив юбку. Куда? Она не знала. Она неслась вслед за своей  взорвавшейся душей, вслед отобранного и похищенного счастья.

- Закрыть ворота! Никого не впускать. Браз, недовольных высылать из Фархада! Всех подозрительных – казнить на месте! Пока я ещё князь и моя воля для вас ещё закон! – сипло проревел Ральф, направляясь за своей женой.

Он догнал её в потайном туннеле. Мэг уже успела пробежать полпути, несясь в полной темноте, когда его рука обхватила её за талию.

- Мэг, остановись!

- Нет, пусти меня! Я должна его найти! Попросить помощи, нужно что-то делать! – вырывалась она. Ральф позволил ей бежать дальше, и уже на жертвенной поляне, он остановил её снова.

- Куда, … куда ты бежишь, Мэг?! – обнял он её, прижимая к груди. – Мы повержены, разве ты до сих пор ещё не поняла? Лукаша нельзя вернуть, нельзя спасти! Проклятый Магнус погубил нас всех! Лугару не знают, где тропа, ведущая в магическое селение, на неё наложены чары, только сильный чародей в силах её отыскать, а в нашей провинции чародеев больше нет. И никто из других князей не придёт нам на помощь, они только с радостью станут потирать руки. Мы с тобой падаем в пропасть, Мэг! – с горечью зашептал он.

- За что, Ральф, за что? – зарыдала она.

- Это Джафрат-Кир, его тайной сутью правят чародеи, на самом деле это они держат в капкане его зверя. Одно я могу сказать тебе точно, мой маленький филин, мы с тобой умрем в один день. Останься со мной. Помощи ты нигде не найдешь. Мэг, не оставляй меня! Эта скорбь и отчаянье отравляют и меня. Я раздавлен. … Но с тобой у меня сохраняются хоть капли сил. Эта буря горечи и боли невыносима, но если ты будешь рядом – я умру с честью, без борьбы я не сдамся. Я и ты сейчас это все, что у нас с тобой осталось. Теперь я смело могу сказать тебе, не боясь быть уличенным в слабости – я люблю тебя. Прости, что тебе пришлось пережить всё это со мной, я желал нам другой судьбы.

  Мэг забилась в его руках, заливаясь горькими слезами. Он терпеливо дал ей выплакаться, сам он плакать не умел, хотя сейчас хотел бы. Ральф обнимал её, целуя её волосы, вспоминая, как мало времени они были счастливы. Ральф подумал, что не даст кому-то убить её, если им суждено погибнуть – он сам убьет её, избавляя её от мучений первой. Чёрное небо Джфрат-Кира пропустило сквозь себя маленький теплый лучик, и этим светом для него была Мэг, сейчас он это понимал. Отчаянная тоска и безудержная волна боли заполняли его душу, переливаясь через края, когда он вспоминал личико своего сына, когда думал о том, как мало он прожил в этом мире, и том, что он, его отец, бессилен что-либо изменить.

Мэг отстранилась от его груди, и, спотыкаясь, подошла к алтарю. Упав на холодный камень, она прижалась к нему пылающим лицом, и не в силах больше плакать, прошептала:

- Почему ты так ненавидишь меня, Джафрат-Кир? Что мы сделали не так, за что ты причиняешь нам такую боль? Я не хочу верить, что это мир кровопролития и мрака, что его удел лишь печальная обреченность. Ради невинных жертв, отданных за моего сына, я прошу у тебя помощи. Не верю, что сила воинов, бедной Сирены и храброго Аттила питают кипящее зло чародеев. Ральф, как могло это случиться, как?

- Это я один во всём виноват, я был слишком самоуверен, чтобы заметить сплетающийся рядом заговор. Магнус знал, что я буду против, поэтому старый пёс не признался мне! Он обвёл меня вокруг пальца. Из-за какого-то чародея погибнет всё, что мне было так дорого. Прости меня, Мэг! – Ральф стал перед алтарем на колени, и поднял на неё свои потемневшие, изменившиеся от отчаянья глаза. – Сколько бы нам не осталось, ты будешь со мной?

Мэг опустилась рядом с ним, крепко обнимая его за шею, она молча закивала, снова давясь слезами.

Они пытались утешить друг друга, но боль не отступала. Единственное, что устоялось, так это ощущение неминуемой безысходности, и что самое удивительное собственную смерть они начали воспринимать спокойно, словно, как само собой разумеющееся. 

Несколько дней Ральф пытался оградить провинцию от будущих волнений и распрей. Он часто отлучался из Фархада, объезжая стаи. Мэг оставалась ждать его в крепости, бесцельно слоняясь за её стенами. А ночами, они уже не занимались неистовой любовью, чтобы ощутить друг друга, чтобы излить свою страсть, сейчас им было достаточно лежать рядом друг с другом, крепко обнявшись, слушая биение любимого сердца. Ральф так и засыпал, вбирая в себя её запах, а Мэг отдавалась сну, укачиваемая на его широкой груди. Чем ближе было дыхание смерти, тем крепче становилась их связь, стирались различия, и уходило недопонимание. Каждый день проживался как последний, каждый рассвет и закат был неповторимым, запоминалась каждая улыбка, ловился каждый взгляд. Чтобы запомнить, … уходя в вечность. Надежды как таковой уже не было – было ожидание.

Невзирая на свою непрекращающуюся боль, Мэг постоянно думала о маленьком Лукаше, но она уже думала о нём как о присутствующем духе. Ей казалось, что её малыш уже перенёс эту жуткую и непоправимую вспышку мучений и его светлая душа присутствует здесь, рядом со своей матерью. Бродя по лесу, она часто разговаривала с ним с видом сумасшедшей, и что интересно, она действительно ощущала рядом с собой чьё-то незримое одобряющее присутствие. Мэг рассказывала ему о себе, о своей жизни до и после, о встрече с лугару и о Ральфе, она поведала по частям свою историю сопутствующей ей пустоте, где-то смеясь, где-то плача. И наперекор разумной логике, Мэг стало легче, будто бы действительно её выслушал внимательный и понимающий собеседник, прощающий ей все прошлые ошибки.

Её привлекли крики воинов, когда она уже возвращалась в крепость. Поведение лугару показалось ей подозрительным, и чтобы посмотреть, в чём же дело, Мэг подошла поближе. Сначала её захлестнул ужас от увиденной картины, на смену которому пришло взбунтовавшееся возмущение. Один из воинов уже тащил окровавленное и изуродованное тело маленького и щуплого лугару. Воин намеревался отдать его на съедение уже неистово воющим  псарам, чувствующих кровь ослабевшей жертвы.

- Стойте! Остановитесь немедленно! – крикнула она, расталкивая собравшихся воинов. – Кто это и за что вы его казните?!

- Мы лишь исполняем приказ князя – уничтожать всех подозрительных лугару! – возразил ей один из сотенных командиров.

- Но это же почти ребёнок! – выдохнула Мэг, рассматривая безжизненное покрытое ссадинами и синяками тело искалеченного подростка.

- Этот ребёнок, по меньшей мере, может принести нам заразу. Мы не смогли определить к какой стае он принадлежит, а значит, он подлежит уничтожению!

- Нет! – Мэг решительно топнула ногой. – Я запрещаю вам прикасаться к нему и забираю его себе!

- Но мы не можем нарушить приказ князя!

- Князя я беру на себя. Как только он вернется, я поговорю с ним, я упрошу его, а до этого часа этот лугару будет находиться под моей защитой.

Воины опасались перечить жене князя, на ней лежала его печать неприкосновенности. Сдерживая своё разочарование и гнев, они перенесли окровавленное тело в замок, оставив его на попечение Мэг.     

Ральф не успел ещё спрыгнуть с псары, как к нему  уже подскочил  озабоченный сотенный командир:

- Мой князь, ваша жена.

- Что моя жена? – Ральф мгновенно изменился в лице, напрягшись, как струна.

- Она остановила нас от выполнения вашего приказа. Мэган отняла тело неизвестного, подлежащего казни. Мои воины выловили в реке тело изуродованного подростка лугару. Кто-то уже до нас бросил его умирать. Кто он и кому принадлежит я не установил, он лишён меток и запахов, кроме запаха гноя и крови. Мальчишка слаб и уродлив, возможно, наши враги хотят с его помощью ввести нас в заблуждение. Но Мэг отказалась прислушаться к голосу разума.

- Где она?

- В замке, мой князь.

Ральф никогда не стучал, когда входил к ней, как всегда врываясь стремительный и сильный, преисполненный чувства собственного достоинства. Он громким толчком распахнул дверь и широкими шагами вошел в заставленную чашами, сосудами и какими-то пузырьками, рабочую комнату, которая раньше принадлежала Магнусу. На узком и старом топчане лежал худой и искалеченный подросток лугару. Мэг уже успела отмыть его от засохшей крови и переодеть, но вид его по-прежнему был ужасен. Дело в том, что мальчик был кем-то намерено изуродован, его лицо, руки, и ноги были изрезаны кривыми полосами. Но особенно пострадало лицо, безжалостный нож прошелся от подбородка, разрывая губы, до левого виска, другой такой же жуткий шрам пересек правую щеку, отсекая часть уха. Юноша был обрит на лысо, и представлял собой почти одни лишь кости, обтянутые бледной кожей. По всему его щуплому телу зияли раны и синяки, порезы загнили, и от него исходил жутко неприятный запах, левое предплечье распухло, на лбу выступила сизая шишка. Его глаза были закрыты и их болезненно оттеняли мрачные тёмные круги.

Нахмурившись, Ральф долго всматривался в это несчастное лицо.

- Зачем он тебе, Мэг? – наконец, удивленно спросил он.

Мэган скользнула к нему и крепко обняла, прижимаясь к его плечу.

- Мне трудно объяснить, … просто, после всего случившегося я хочу хоть кому-нибудь помочь, спасти, проявить милосердие, - прошептала она. - Мне этого не хватает, и я чувствую необходимость защитить того, кто слабее меня, дать кому-то шанс. Ты понимаешь меня, Ральф? Мы не смогли спасти нашего сына, но вдруг этого мальчика мы ещё в силах спасти! Я когда его увидела, у меня сердце облилось кровью. Знаешь, в моём мире есть такая притча: «Однажды, огромный лев, царь зверей попал в сеть-ловушку. Что бы он ни делал – он не мог вырваться. Оставалось лишь ждать, когда придут охотники и убьют его. Случилось так, что мимо его ловушки пробегала маленькая мышка. Лев изловчился и поймал мышку, желая утолить хотя бы свой голод. Но мышка взмолилась ко льву – «Не убивай меня, царь зверей! Я могу тебе пригодиться. Если ты отпустишь меня – я тебя отблагодарю!». Лев был мудр, поэтому он всё-таки отпустил мышку. И в благодарность она перегрызла сеть, открыв льву путь к свободе». Вот такая история, мой милый.

- Д-а-а-а, познавательно. Ты хочешь сказать, что лев - это я, а этот лугару – та мышка. Но я всё равно не вижу как этой убогий и истерзанный мальчишка может мне помочь! – возразил князь.

- Время постоянно клубиться вокруг нас загадочными событиями. Я чувствую своим сердцем, что ему нужна наша помощь.

Ральф ещё раз с подозрением и отвращением оглядел подростка.

- Хорошо, я прикажу врачевателям помочь тебе, привести его в чувство. Мне уже самому стало интересно, кто он и откуда! – кивнул он в знак согласия. Мэг в первый раз за это время счастливо улыбнулась, благодарно целуя его в губы:

- Спасибо, Ральф. Я знала, что ты постараешься меня понять.

- Вернее, ты знала, что я сделаю, так как ты захочешь! – усмехнулся Ральф. – Конечно, пусть он остается, нам в принципе, терять уже нечего.

Князь оставил свою жену хлопотать возле раненого, направившись к распорядителю, чтобы отдать ему новые приказания:

- Бурхан, отправь двоих врачевателей к Мэг, и оставьте ей этого лугару, он не опасен. Пусть она хоть чем-то тешиться, - угрюмо бросил он.

Спустя несколько дней, однажды вечером, мальчик тихо застонал, приходя в себя. В комнате с ним находилась лишь одна Мэг. Она встревожено вскочила со своего места и склонилась над ним.

- Эй, ты меня слышишь? – с мягкой, почти материнской заботой в голосе, проговорила она.

- Сколько дней осталось до полнолуния? – прошептал он, не открывая глаз.

Мэг не особо удивилась его вопросу, хотя она ожидала другого. Пожав плечами, она ответила:

- Ещё четырнадцать дней.

Молодой лугару распахнул глаза, и Мэг похолодела от ужаса. Его глаза были белыми, зрачки отсутствовали, оказалось, мальчик был слеп, и этот пустой взгляд наводил страх. Он тяжело задышал и заговорил снова:

- Я знаю кто ты. Ты спасла мне жизнь, Мэг, но я тоже могу помочь тебе.

- О, нет, для этого тебе ещё нужно выздороветь, да и не обязательно меня благодарить, - отмахнулась Мэг.

- Времени осталось мало. Но вы ещё можете спасти своих детей! – Его свистящий шепот заполнил всю комнату и оглушил опешившую девушку.

- Не надо пугаться, я не сумасшедший, я знаю, что Хабос сделал с вашим сыном Лукашем, ребёнок ведь ещё жив, и я знаю путь в селение чародеев!

Но ему не нужно было больше продолжать, потому что Мэг выскочила из комнаты и ураганом влетела в зал совета, в тот самый момент, когда Ральф обсуждал со своими командирами укрепление пограничных селений. Мэг, лишенная дара речи, бесцеремонно схватила князя за руку и потащила его за собой. На минуту Ральфу показалось, что она всё же потеряла рассудок, но, обернувшись, она бросила на него такой умоляющий чистый взгляд, что ему ничего не оставалось, как последовать за ней, приказав воинам оставаться на своих местах.

- Послушай его, Ральф, послушай! – простонала она, затягивая его в комнату.

Князь взглянул на слепого лугару, и ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он смотрел в эти бесцветные глаза.

- Значит, ты пришел в себя? Я слушаю тебя, кто ты и откуда?

- Я пророк и родился в селении чародеев, - слабо проговорил мальчик. - У меня нет имени, нет глаз, но я вижу прошлое, настоящее и будущее. С самого моего рождения, меня держали в заточении, чародеи боятся пророков. Много лет они испытывали мои способности, и вот недавно я предсказал им скорую гибель и изменение власти в Джафрат-Кире. Рассвирепев, они искромсали меня кинжалами, а потом бросили в бурную реку на корм рыбам. Но проведение спасло меня. Твоя жена остановила карающую руку. Мне понравилась притча о мышке, и я хочу помочь тебе, князь Ральф.

- Ты?! – ухмыльнулся Ральф.

- Выслушай же его, Ральф! – взмолилась Мэг, - Он сказал, что можно спасти нашего сына!

- И не только сына, но и дочь! – сказав это, пророк сделал паузу, давая время им опомниться, внутреннее наблюдая за их реакцией.

- Но у нас нет дочери! – процедил сквозь зубы князь, упоминание о сыне доставляло ему дикую боль.

- Есть! И я вам сейчас об этом расскажу. Магнус с самого начала знал, что Мэг носит двойню, поэтому хитрыми чарами заглушал два сердцебиения, сливая их в одно, чтобы ты, Ральф, не узнал правды. Разве не казался тебе твой живот слишком огромен, Мэг? Несмотря на то, что она пила сок священного граба, ей становилось всё хуже. Это потому что дети выпивали из неё все соки жизни. А вот теперь уже ближе к дочери. Ты не удивился Ральф, как быстро Магнус заключил перемирие с Тиграном? Ведь Тигран не соглашался на жертв из внешнего мира, но его прельстила другая жертва, на которой он сможет самолично сорвать всю свою кровожадную ненависть. Этой жертвой должна была стать ваша дочь. Подстроив отъезд князя, Магнус вызвал преждевременные роды, воспользовавшись бесчувственностью  Мэг, он ловко провернул свои тёмные дела. Мальчика он оставил вам, так как на него у чародея были свои большие планы, а девочку отдал гонцу из клана «серых охотников». Тигран хочет принести её в жертву в это полнолуние.

Пророк осёкся, услышав шум падающего тела. Мэг потеряла сознание, а ошарашенный новостью Ральф не успел её во время поймать. Бросившись к жене, он сгреб её в охапку, тряся как ребёнка и одновременно хлопая по щекам. В глазах Ральфа сквозил ужас от услышанного, и его лицо постепенно искажала звериная ярость. Мэг открыла глаза, чтобы, разрыдавшись закрыть их снова.

- Продолжай! – обратился Ральф к юному пророку.

- И ваша дочь, и ваш сын ещё живы. Лукаш находится в селении чародеев и его тоже хотят убить в это полнолуние, использовать его невинную душу в древнем ритуале. До полнолуния осталось четырнадцать дней, за это время можно попытаться успеть спасти детей, если отправиться немедленно.

Ральф горестно покачал головой:

- Ты издеваешься надо мной? За это время я не доберусь до Тиграна, даже если и буду мчаться на псарах без остановки.

- Мчаться к Тиграну и не нужно. Нужно лишь пробраться в селение чародеев и найти посох Мозгера. А там с его помощью можно спасти детей в считанные часы.

- Посох Мозгера! – то ли взвыл, то ли отчаянно рассмеялся Ральф. – Как мы можем его найти, если даже чародеи так и не знают, где он сокрыт!

- Чародеи не знают, а я знаю.

На секунду Ральф застыл, переваривая услышанное и оценивая свои шансы, глядя в упор на этого юного изуродованного лугару.

- Ты … действительно … знаешь дорогу и сможешь отыскать посох? – его тон был скорее не подозрительным, а ожидающим верного ответа.

- Мне открыты многие тайны этого мира. Дорогу я смогу узреть и без глаз, ведь я сын чародея. А посох уже давно манил меня, но я не мог  воспользоваться им из своего заточения, и причём там нужно приложить немалую силу. Ты справишься с этим князь, если отправишься в путь прямо сегодня, взяв меня с собой. Я чувствую ты готов к этому. Ты до сих пор стремишься сохранить свою власть в провинции и ваши жизни, и всё это не ради алчности и славы, а ради одной из самых запутанных и ещё не разгаданный мною тайн. Ты делаешь это ради … любви. Ведь ты же любишь Мэг, верно, а она тебя. Это странное состояние души делает ваши сути сильнее. Вот эта твоя сила как раз и поможет выстоять. Ну что, ты готов? Только ты и я?

- Готов ли я? Я готов броситься в кипящую пучину клокочущего вулкана, если у меня есть такой шанс спасти моих детей. А если нет, то к смерти я уже подготовился. Выбор всё равно небольшой. Ты лучше скажи мне, пророк, что ты за это хочешь? Как и все лугару, ты не можешь помогать нам бескорыстно! Какие свои желания ты намерен удовлетворить в случае, если всё удастся?

- Оставаться под твоим покровительством в вашей провинции и занять место чародея, - тихо проговорил мальчишка, мудрым, почти старческим голосом.

- Если от тебя попытались избавиться чародеи, значит, ты опасен даже для них. А как я могу быть уверен, что, использовав посох, ты не погубишь и мой клан?

- Зачем мне одинокая власть, подумай здраво, лугару не пойдут за мной, калекой и безродным чародеем. Свободолюбивые стаи согласны лишь подчиняться законам кланов и своим вожакам. Они пойдут за таким сильным и отважным правителем, наследником великого Малика. Здесь я буду в безопасности, здесь я смогу прожить свою жизнь, помогая лугару, раскрывая новые тайны, пользуясь властью своих знаний. Я слаб и мне нужна опора и защита. Вот моя цена. А избавились от меня потому, что Хабос не желает открывать лугару правду. Ещё издавна, чародеи принялись неправильно истолковывать законы наших предков, укрывая от жителей Джафрат-Кира многие важные вещи. Правда из моих уст насторожила их, поэтому они решили бросить меня умирать, дабы не дать другим чародеям усомниться в решениях совета старейшин.

- Хорошо, я принимаю твои условия. Но как ты собрался идти, не оправившись от ран? Ведь ты не сможешь даже подняться с топчана? – обшаривая его хрупкое покрытое шрамами тело, своим категоричным взглядом, проговорил Ральф.

- Ты понесёшь его на спине! – твердо произнесла Мэг, поставив точку во всех колебаниях. Ральф молча согласился с ней, понимая, что не может поступить иначе. Лунный творец давал ему шанс. Джафрат-Кир оскалился на кружащие тени мрака, … впервые за столько сотен лет.

В первые секунды, его воины не могли поверить в то, что сообщил им их князь. Они не могли понять, почему он отправляется один, в дебри, тропы которых зачарованы и полны опасностей для обычных лугару. Преданных ему командиров возмутило то, что князь оставляет провинцию на грани войны и отправляется в дальний путь, ведомый одним лишь малолетним калекой.

Но Ральф был твёрд и неумолим. Его тон отливал упрямой непреклонностью, а глаза налились стальной решимостью, мрачные морщины раздумий легли на его молодое закаленное в боях лицо, и с этим взглядом спорить уже никто не смел, сокрушительная сила князя, сквозила в каждой черте, в каждом движении брови. Собравшись, он обернулся к ожидающим воинам:

- Я отправляюсь за нашей победой. Если она где-то есть – я добуду её, если нет – не ждите. Смерть и так и так настигнет меня, если я ошибусь. А пока бдите границы провинции, охраняйте крепость и мою жену. Всем своим войском из оставшихся отрядов – я поручаю командовать Бразу. Пока я буду отсутствовать – воины обязаны чётко выполнять его приказы! А теперь ступайте, мне нужно попрощаться.

Командиры покорно выслушали его, опустив головы, они не одобряли выбранный им одинокий путь, но всё-таки подчинились.

         Ральф стоял перед ней в своём боевом облачении, с походным мешком и привязанным за плечами юным пророком. Взгляд князя собрал в себя всю надежду, которую он мог себе позволить. Ральф нежно взглянул на Мэг, ласково коснувшись её щеки:

- Я поддаю тебя большому риску, так как смерть может настигнуть нас в разных местах и в разное время, а я обещал тебе обратное. И ещё я очень боюсь, что пока меня не будет, на город нападут, и меня не будет рядом, чтобы драться, защищая тебя. Мэг, лучше отправляйся на топи, мне так будет спокойнее.

- Нет, - Мэг покачала головой, обвивая его за шею. – Я буду ждать тебя здесь. Я верю – ты сможешь! Ты вернёшься сюда вместе с нашими детьми, ты же у меня такой сильный и упрямый. Мы будем биться за нашу надежду. Не беспокойся обо мне, и помни, я люблю тебя! – Она прильнула к его губам, выражая все чувства своего сердца. А он всё никак не хотел отпускать своего маленького филина, гадая, будет ли их следующая встреча.

 Мэг всё смотрела и смотрела в это удаляющееся незрячее лицо лугару, привязанного к спине Ральфа, пока у неё не запекли глаза. Чем дальше отдалялся Ральф, тем сильнее сжималось её сердце, и этот страх окончательной потери хитро перекрывал её воскресшую надежду. Теперь она осталась одна. Детей выкрали, муж отправился в мрачное, полное магии селение, а их провинция окружена войсками Ромула. … Как же выжить этой надежде?

         Небеса словно отразили всю тяжесть положения в провинции, разразившись страшной стихией. Буря бушевала уже двое суток. Непрекращающийся ливень вымывал в земле глубокие рытвины, порывистый штормовой ветер вырывал с корнем деревья и рушил крыши домов. Слёзы тяжелых туч омывали несчастную землю, отзываясь в душе Мэг, которая не сводила глаз с этого мрачного неба. Она слушала дождь, представляя в этом шорохе шаги Ральфа, ощущая как устали его ноги, проваливающиеся в грязи, как вымокло и продрогло его тело. Затем её материнское сердце мысленно бросало её к маленькому Лукашу, она трепетно молилась, возрождая перед собой его образ о его спасении, чтобы её крохотный лугару держался из последних сил. А потом в висках начинала биться другая мысль – о дочери. Дочери, которой она так и не видела, не могла представить перед собой её маленькое личико, но которую она уже так полюбила! По которой так же страдала её душа, и губы горячо шептали молитвы. Мэг лихорадочно металась без сна и пищи, не находя себе покоя и места, из-за того, что сама она никак не может помочь своим детям, не может поддержать Ральфа, следы которого уже давно смыл дождь.

Одновременно с бурей, на провинцию вихрем налетели войска Ромула. Воины из клана «белого брата» превосходили количеством и силой измотанных в недавней битве с Тиграном воинов князя. Даже дети понимали, что в этот раз провинции не выстоять. Браз отдал приказ подниматься с оружием всем стаям, всем, кто может держать в руках хотя бы кинжал.

- Послушай, Браз, это неверное решение! Ты не смеешь приказывать драться детям и женщинам! Ромул затопчет провинцию, утопив её в собственной крови! – бушевала Мэг, швыряя от злости в упрямого сотенного командира всем, чем попадало под руку.

- Князь дал мне право отдавать приказы и командовать войском! И я не вижу другого способа защитить провинцию! Мы все будем драться за свои земли, до последнего лугару, до последнего вздоха! – хрипел в свою очередь Браз.

- Безобразно отважно, но глупо так уничтожить людей нашего клана! Почему ты не хочешь выслушать меня?! Потому что я женщина?!

- Да! Ты женщина и женщина из другого мира, которая не может до конца понять сути нашего народа!

- Я жена князя! Я уже как никто прочувствовала вашу суть! Ты не смеешь отправить их всех на смерть! Бурхан, я требую, я прошу вас, я взываю к вашему человеку и отважному зверю внутри вас – соберите на совет всех оставшихся сотенных командиров и вожаков стай. Выслушайте же меня, наконец! – глаза Мэг гневно сверкали. Она была готова драться с этими воинами за свою идею, за будущее невинных жертв.

- Не думаю, что мы много потеряем, выслушав Мэг, - спокойно произнес Бурхан, наблюдавший за этой сценой. – Сейчас же отправлю гонцов во все селения, через два дня здесь соберутся все.

- А пока мои воины будут сражаться с войском Ромула! – упрямо вставил Браз.

- Надеюсь, что через несколько дней эта война прекратиться! – с тем же упрямством заявила Мэг.

Из прибывших самыми первыми, Мэг знала одного лишь Джара. Она встретила его как брата, крепко обняв вожака кузнецов, приводя его как всегда в смятение:

- Здравствуй, мой дорогой Джар! Я так рада снова увидеть твои добрые глаза! Мне будет нужна твоя поддержка.

- Я всегда готов помочь тебе, Мэг. Что ты задумала? – ответил Джар, уединившись с ней в одном из залов замка.

- Я бы тоже хотел это знать! – появился в дверях обеспокоенный Бурхан. – Я должен понимать, зачем мы собрали в последнем оплоте провинции всех вожаков.

- Я хочу уговорить вас сдать провинцию без боя! – твёрдо произнесла Мэг, всматриваясь в их окаменевшие лица.

- Ты с ума сошла! – в один голос воскликнули они.

- Нет, - покачала она головой. – Сначала послушайте.

Подчинившись приказу распорядителя крепости, в зале совета собрались все уцелевшие командиры и вожаки стай. Гомон стих, когда на возвышение вышла хрупкая светловолосая женщина с большими печальными голубыми глазами, женщина из неведомого им мира.

- Для тех, кто видит меня впервые - меня зовут Мэг, по воле судьбы я жена нашего князя Ральфа, мать его детей. Сам князь отправился в опасный путь, оставив провинцию в наших руках. Прошу вас, великие воины, выслушайте меня внимательно. То, что я скажу, на первый взгляд может показаться абсурдом, но умоляю, вдумайтесь и вам откроется правильный смысл.  … Я лично знаю Ромула, знаю, насколько он хитёр и коварен. Я не могу вынести той мысли, что в этой войне погибнут почти все лугару клана зверя. Нельзя поднимать для сражения всё население провинции, нельзя дать пасть всем воинам! Кто же тогда будет защищать всех нас, когда вернется князь? Кто будет выращивать зерно и ткать полотно? Неужели вы хотите видеть на месте ваших земель кровавую лужу и выжженные поля?

- Единственное чего мы хотим - это драться с Ромулом до последнего, чтобы не пустить этих собак на наши земли! – выкрикнул один из командиров, но Бурхан предупреждающе поднял в его сторону палец. Мэг продолжила.

- Зачем драться до последнего лугару, если можно всем сохранить жизни? … Нужно сдаться без боя.

В зале поднялся неистовый шум и ругань, воины и вожаки пытались перекричать друг друга, бросая в сторону Мэг свирепые возгласы. Но мощный рык Джара, который поднялся к Мэг, заставил зал снова стихнуть:

- Вы же ещё не выслушали её! Заткните пасти и услышьте всё до конца, а уже потом будете высказываться! – он кивнул Мэг, чтобы она продолжала.

- Знаю, для вас это неприемлемо, … но всё же. Это не позор, это не предательство – это лишь хитрый обманный манёвр. Нужно ввести в заблуждение Ромула пока не вернётся Ральф. Когда он возвратится, в его руках будет оружие, которое одним махом изгонит всех наших врагов. Посох Мозгера существует на самом деле, а не только в легендах лугару. Нельзя чтобы к приходу князя провинция легла у его ног с перерезанным горлом. Я предлагаю мнимо сдаться всем селениям, всем стаям, тогда Ромул пощадит лугару, ему же нужно, чтобы кто-то на него работал. Частично пусть сложат оружие и воины, но большая часть войска Браза должна уйти на чёрные топи, набраться там сил, зализать раны до полнолуния, на случай если, … если Ральф не вернётся, тогда вы можете спокойно отдать свои жизни и долг воина, сразившись в последнем бою. Я сама возьму в руки кинжал, и пусть это будет моя последняя ночь, но мирные лугару гибнуть не должны. Я сказала всё, что хотела сказать.

- Лугару нашего клана никогда не присоединятся к чужому клану – это закон и выбор нашей жизни. Мы не станем рабами клана «белого брата»! – поднялся один из вожаков. – Я вожак скотоводов, Дивар, и я тоже хочу умереть за нашу провинцию.

- Но в том, что она сказала, есть смысл! – прогремел Джар, снова перекрикивая всех остальных. – Дадим себе время до полнолуния! Обведём вокруг пальца Ромула, этого сукиного сына! Если будет на то воля лунного творца – Ральф очистит нашу провинцию от этих белых шакалов, а если нет – мы выпустим своего зверя для последней схватки! Но если  у нас есть шанс сохранить жизни нашим детям, женам и матерям – мы должны попробовать поиграть с «белыми братьями»!

- Я поддерживаю вожака кузнецов и жену князя! – заявил Бурхан. – Зверь лугару хитер, закон не запрещает сражаться хитростью, не предполагая предательства, это в духе нашего народа. Пока Ральф спасает своего сына, мы может вести тихий бой, выигрывая время, но потом с каким удовольствием мы погоним их в ночь полнолуния! Этот выход мне нравится больше, чем бросить завтра в бой пятилетних детей. Что скажет наш командир Браз?

Суровый остроухий Браз задумчиво молчал, подперев подбородок, его глаза сузились, он пристально изучал лицо Мэг.

- Я был рядом с Ральфом на протяжении последних событий, я видел даже больше, чем мне следовало бы знатью. … Один раз ты спасла нам жизни … и, не взирая на то, что ты существо из смежного мира, я … доверяю тебе. Голос моей сути, хорошенько поразмыслив, велит согласиться с этим планом! Я принимаю твоё предложение, Мэг! Мои воины сложат оружие, и вместе с вожаками селений опустятся на колени, … временно, до восхода луны. Командиры и большая часть войска, ты и распорядитель, укроются на болотах! – наконец закивал он.

- Нет, я останусь здесь! – тяжело вздохнув, ответила Мэган. – Кому-то нужно отвлекать внимание Ромула. Он жаждет мести, и отыграться захочет на тех, кто ближе всего к Ральфу.

- Не вижу смысла! – обеспокоено бросил Джар, нахмурив брови.

- Пока он будет искать меня на болотах, он уничтожит все селения. А так, заполучив меня, ему будет чем заняться. Я все решила и не спорь со мной! Он всё равно не убьёт меня до полнолуния!

- Ты так считаешь?! – моментально освирепев, зашипел Браз, - кроме смерти есть муки пострашней! Ральф приказал защищать тебя, и здесь ты будешь подчиняться мне! Не нам мужчинам рассказывать тебе, что они могут сделать с женщиной жертвой, … ещё до полнолуния. Если понадобится, мы заберем тебя силой!

- Есть ещё другой выход, - спокойно проговорил Бурхан, - Чтобы запутать чародея Ромула и отвести его от топей, можно замуровать жену князя и писарский архив в тайной комнате замка.

- Никаких замуровать и увезти силой! – сжав кулаки, крикнула Мэган, - Я знаю, что я делаю и на что иду! Ты доверяешь мне Браз? Так доверяй полностью!

- Тогда я останусь в Фархаде! – ответил сотенный непримиримым тоном.

Решение было принято окончательно. Вожаки отправились в свои стаи с новым приказом, Браз отзывал своих воинов. Лишь малая часть войска князя осталась мужественно сражаться с Ромулом, давая остальным возможность укрыться на топях. Поэтому когда воины Ромула перебили эту малую отважную часть, Ромул  спокойно смог передвигаться по провинции в направлении Фархада, стаи Ральфа преклонили перед ним колени, покорно сдаваясь в плен. Ромул не ожидал этого, на какой-то момент он даже растерялся, истерически ища для себя ответ. Этот поиск ещё быстрее гнал его в княжескую крепость.

Мост был опущен, ворота распахнуты. Ромул и его воины свободно вошли в притихший город. Жители Фархада вышли на улицы, встречая победителя с опущенными головами. Белый князь не услышал ни возмущенного ропота, не учуял жажды битвы и ненависти. Он увидел лишь смиренное ожидание. Замок Ральфа так же был наполнен тишиной, когда по его коридорам раздавались гулкие шаги, захватившего его врага.

Двери зала с треском распахнулись и их взгляды встретились, взгляд белого волка и синий напряженный взгляд женщины.

- Какой удивительный исход! Признаюсь, вы заставили меня поволноваться! – в слащавом тоне не было и признака доброжелательности. – Любимый командир Ральфа и его женщина! А где же сам, наш великий князь? Я жажду его увидеть! Где он?! – моментально меняя голос, гаркнул Ромул, давая знак своим воинам схватить Браза.

- Князя нет в Фархаде, - стараясь оставаться уравновешенной, ответила Мэг. – Нашего сына похитили, и он отправился на его поиски.

- Безумец отправился в селение чародеев?!! – недоверчиво хмыкнул Ромул, видимо, будучи осведомлен делами тёмных сил. – Нет, … вы что-то задумали!

- Ральфа нет в провинции! Это правда! Он оставил мне войска и все полномочия. Это я отдал приказ сдаться, наши силы неравны, мы выдохлись после сражений с Тиграном, - прошипел скручиваемый Браз, бросая в строну Мэг отчаянные взгляды.

- Так, так, так. А где же твои войска командир, считать я ещё умею?! Где воины? Ты же не хочешь сказать, что после боёв с Тиграном у вас осталась жалкая сотня воинов, которых мы уже втоптали в вашу землю? А? Что же вы молчите?

- Они отправились на помощь Ральфу, - произнесла Мэг, сглатывая тяжелый ком, подступивший к горлу.

- А почему же мамочка не отправились на поиски своего щенка? – взгляд этих светло-серых глаз стал уничтожающе опасным, в нём уже читался окончательный приговор.

- Я ослушалась Ральфа и не укрылась в надежном месте, я решила дожидаться его здесь.

Жуткий смех вырвался из груди светловолосого лугару:

- Ты держишь меня за идиота, женщина! Ромул не так глуп! Я разгадаю вашу игру, и мои правила будут жестокими. Я вытащу из вас всю правду. Бросить их в подземелье! Мне нужно подумать.

  В своей темнице, Мэг услышала приглушенный голос Браза, который доносился через стену:

- Мэг! А теперь послушай меня. Он заставит тебя говорить, но я умоляю, держись до последнего, раз мы уже ввязались в это. Ромул кровожадный, он ни перед чем не остановится, будет много крови. Я боюсь, что ты слаба и не выдержишь этого зрелища. Без жертв всё равно не обойтись, он заставит твою душу содрогнуться.

- Я понимаю тебя, Браз. … Спасибо тебе. Я буду стараться, не дрогнуть, - Мэг до боли закусила губу, качая головой от отчаянья.

Ромул не стал долго ждать. Теперь был его ход, и он тщательно его продумал. Мэг и Браза вывели на площадь.

- Ну, женщина, слабое создание, ты скажешь мне, что вы задумали? Я советую тебе сказать, потому что защищать тебя уже некому, сотенный Браз уже ничем не сможет тебе помочь, его минуты сочтены! – надменно проговорил Ромул, смерив несчастных пленников надменным взглядом.

- Я уже сказала, что Ральф отправился на поиски сына, мы отправили следом за ним воинов, и затем Браз решил сдаться, так как войну мы бы в любом случае проиграли, - ответила Мэг, храбро взглянув  ему в глаза.

- Мэг, один не стоит тысяч, - тихо бросил ей Браз, опуская отрешенный взгляд. Великий воин прочитал мысли Ромула. В тот же миг Ромул кивнул головой, и стоявший позади них воин взмахнул мечем. … Голова сотенного командира Браза покатилась по вымощенной булыжником площади, освобождая свободную душу лугару и орошая кровью землю возле ног девушки. Мэг бледнея, пошатнулась, задыхаясь от боли и ужаса.

- Это был неверный ответ, потому что мой чародей обнаружил большое количество воинов на чёрных топях! Я доберусь до них, дай мне только время, а пока ты не скажешь - я буду убивать на твоих глазах лугару, и с каждым днём всё больше и больше! – самодовольно усмехнулся Ромул.

- Ничтожная мразь! Кровожадная тварь! За это ты сдохнешь! – в гневе выкрикнула Мэг. – Я буду мечтать лишь об этом!

- До завтра! Завтра я устрою тебе ещё лучшее представление, Мэган! – оскалился Ромул.

В подземелье Мэг разразилась горькими рыданиями и стонами раненой волчицы. От бессилия, от печали, от страшной кончины верного Браза, оттого, что сила сейчас была на стороне Ромула, оттого, что надежда была слишком призрачной.

На следующий день её снова вывели на площадь. И у Мэг похолодела душа от уведенной картины.

- Правда, нравится? – ухмыльнулся Ромул, показывая на согнанных, на площадь десяток детей. – Сейчас они все умрут!

- Нет!!! – вырвался из её груди вопль страха. – Нет! Я скажу. … Я скажу, если отпустишь их, - голос Мэг упал до шепота.

- Вот видишь, я же сказал, что тоже люблю играть! Вот я и выиграл! Ну?

Мэг подняла на него глаза с такой сквозящей болью, словно её веки были пудовые гири, её голос хрипел и вздрагивал от той же тяжести навалившегося отчаянья:

- Воины действительно укрылись на болотах. Они хотели драться до последнего, поднять все стаи, но мы уговорили их спрятаться и дождаться полнолуния. … Воины желают умереть в своём последнем бою.

- Так не годится, - покачал головой Ромул, - Убейте половину детей!

- Нет! – Мэг бессильно упала на колени, - нет, я скажу. Мы выловили в реке умирающего мальчика, пророка, сына чародея, он знает дорогу. Я выходила его, и в благодарность он повёл Ральфа в селение чародеев. … В это полнолуние должны убить наших детей, а Ральф пытается их спасти. Воины ждут его возвращения до полнолуния, если он не вернётся - они станут смертниками.

- Что ж, это уже больше похоже на правду, - задумчиво проговорил Ромул, - отправьте детей в мою провинцию, для приношения их в жертву в это полнолуние.

Мэг задрожала и заскрежетала зубами, ненавидя всем сердцем это кровожадное и мерзкое создание Джафрат-Кира. А в это время Ромул спокойно обсуждал ситуацию со своим чародеем. Маленькие лугару закаленные своей жестокой жизнью не плакали и не взывали к помощи, их глаза смотрели прощально, но ни один из них не издал и звука, показывающего врагам их слабость.

- Что делать с этими воинами? Может, выжечь топи?

- Не думаю мой князь, воины прячутся в ямах. Думаю, не стоит что-то делать, наступит полнолуние и они сами кинутся в бой, налетая на наши мечи. У нас преимущество в силе и знании. Твои воины лишь развлекутся в священную ночь. Будущие жертвы для алтаря уже готовы, они сами загнали себя в ловушку.

- А что если, … а что если Ральф всё-таки вернётся? – неуверенным голосом произнес Ромул.

- Хау! – прыснул чародей. – Я прошу тебя, Ромул, не смеши меня! Из селения чародеев ещё никто не возвращался! Мальчишка пророк не помеха жрецам, я предупрежу об их приходе.

- Да. Пожалуй, провинция действительно в моих руках. Осталось только отправить отряд в каждое селение и заковать в кандалы вожаков во избежание бунта, рабы нам ещё пригодятся. Ну и ты, наша маленькая жертва! – обратился он к Мэг. – Я очень давно ненавижу Ральфа, поэтому на тебя будет возложена особая роль.

- А я не боюсь тебя, - устало произнесла Мэг, - я тебя презираю! 

- Меня это тоже не пугает. Сначала я уничтожу твой разум, а затем тело, всё, что принадлежало твоему князю.

- И ты не побрезгуешь взять то, что уже кому-то принадлежало? – презрительно произнесла Мэг. – Это не делает чести князю! Ты словно шакал волочишься в тени Ральфа!

Ромул побелел от ярости:

- Отведите её в замок! К княжескому ложу! – злорадно оскалился он, рисуя в своём воображении сцены будущего насилия.

На самом деле Мэг боялась и умирала от отвращения к этому зверю. Догадаться было не сложно, что задумал этот выродок из лугару. Она с тоской посмотрела на высокие крепостные стены, мечтая там оказаться раньше стражников Ромула. Но их было слишком много и они не сводили с неё зорких холодных глаз. Воины запихнули её в опочивальню Ральфа и стали на страже у дверей. На эту ночь она должна была стать развлечением для их белого князя.

Мэг в отчаянье упала на ложе, вдыхая витавшие воспоминания и знакомые запахи их хрупкого с Ральфом мира. Она всхлипывала от горьких слёз, мысленно прощаясь со своей любовью, Мэг знала, что Ромул приготовил ей страшный конец.

- Мэг! – позвал тихий шепот из-за камина.

Она бесшумной тенью бросилась на звук. Старый писарь Серк притаился в тёмном углу комнаты.

- Сюда, за мной, здесь в замке много потайных ходов. Я выведу тебя из крепости! Ты должна умчаться отсюда! Пока … есть надежда.

В мрачных сырых узких проходах были слышны лишь шуршания её широкой юбки. Мэг бежала за шустрым старым лугару, зажёгшим свет к её свободе. Они вынырнули возле стойла, взяв одну из псар, и так же незаметно исчезли в следующем тайном проходе. Последняя преграда открыла перед ней шелестящий лес и зовущую дорогу.

- В путь, Мэг! Спасайся! Звери будут гнаться за тобой, но на самом деле это лишь паршивые псы. Зверь - это Джафрат-Кир и это он пустил к нам надежду, а значит, он будет охранять тебя от этих шакалов. Зверю надоели кандалы магии жрецов – он желает свободы, как и ты! Вперёд! – прошептал мудрый писарь.

Мэг молча благодарно кивнула и горячо обняла его на прощание. Вскочив на псару, она галопом понеслась прочь.

Дорога была уже ей знакома.

Глазами могучего и полного решимости Ральфа – стал юный слепец, распознающий дорогу лишь своим даром. Князь полностью подчинился ему, слушая за спиной его тихий шёпот. Путь был долгим. Верхом они домчались до скалистых гор, а дальше только раненый пророк знал тайные проходы через каменистые ущелья и перевалы. Ральф легко нёс свою ношу, гонимый зовом ещё бьющегося сердца своего сына. Он шел без устали и сна, сурово глядя на холодные горные вершины. Хлебом – была его надежда, а теплом – любовь Мэг. Его зверь рвался наружу, желая растерзать кутающихся во мраке врагов, клыками вырвать у них свою жизнь, своё будущее, своё счастье.

Ральф осторожно ступал по узкому еле заметному скользкому выступу, нависающему над бездонной пропастью, хватаясь руками за торчащие края камней. Проливной дождь только усложнял и так не простой путь, ливень, казалось, желал смыть с этой скалы упрямого лугару.

- Не торопись, князь! Любое неверное движение и перед смертью мы сможем ощутить парящий полёт в эту бездну. Сила волка здесь может тебя погубить, прильни к этой скале как змея и медленно извивайся между камней, - подал слабый голос пророк.

- Я должен, должен спешить! – прохрипел тот в ответ, - мой сын, он ещё жив?

- Конечно, жив, иначе я сказал бы тебе. Либо это нетерпение, либо недоверие ко мне.

- Ты же видишь, что замышляют жрецы, кто заботится о нём, как сильно он страдает?

Юноша молчал, понимая, что не тот час выбрал князь для таких расспросов, не хотелось ему говорить всю правду на этой опасной тропе.

- Что же ты молчишь, или ты оглох ко всему?!! Говори или я не сойду с этого места! – мгновенно вспыхнул Ральф, теряя так дорого дающееся ему терпение.

- Да я вижу, … младенец лежит в клетке, на голом деревянном полу, рядом с волчицей. … Его кормилица - дикое животное, пойманное в лесу. Волчица приняла мальчика, так как её собственных щенков убили жрецы, - юноша замолчал, услышав стон боли, вырвавшийся из груди князя и скрежет его когтей о мокрые камни.

Ральф на минуту прижался к скале всем телом, чувствуя, как пекут его глаза, капли дождя струями стекали по его лицу, смешавшись со скупой первой в жизни слезой.

Больше он уже не спрашивал у пророка, его глаза налились кровью, дыхание стало тяжелым, движения стремительными и быстрыми. Лугару мчался к цели, его ярость придавала ему сил.

- Ты видишь перед собой безжизненное плато?

- Да, огромное каменное поле, - кивнул князь, щурясь от сильного ветра.

- Вот здесь и расположено селение чародеев, нужно только открыть проход. Поверни меня к нему лицом!

Голос пророка глухо завибрировал, он стал выкрикивать в пустоту запутанные слова и странные звуки. Ральф обернулся через плечо и увидел, как в воздухе появляется светящаяся дыра, наполненная клубящимся дымом.

- Прыгай в неё смело, князь! А когда приземлишься на ноги, тут же пригнись к земле, там уже территория магии, лишний вздох или шаг и мы покойники.

Ральф шумно втянул воздух и прыгнул, очутившись во мраке, прижимаясь к сырой, пахнувшей болотом земле. Селение было окутано тьмой. Здесь не существовало ни дня, ни ночи – лишь вечный промозглый мрак. Магия жрецов любила тьму. Теперь уже князь ощутил себя полным слепцом, не видя перед собой ни очертаний, не слыша звуков, не чувствуя запахов.

- Туман должен прикрыть наше вторжение. Слушай и делай только то, что я буду говорить. Ползи прямо.

Он передвигался почти бесшумно, не отрываясь от земли, поворачивал тут же, как только юный пророк открывал рот. Через какое-то время, Ральф снова почувствовал под собой камни.

- Мы на кладбище жрецов, князь. Среди этих плит нужно найти могилу брата великого Мозгера. Никто не знает, что у него был брат и что он собственноручно его убил и спрятал свой посох на дне гроба. Ползи дальше, когда я почувствую надгробье, я скажу тебе об этом.

- Остановись! Вот! Это здесь! О, небо! Нам нужно спешить великий князь, жрецам сообщили, что в селении чужаки! Быстрее, Ромул захватил Фархад и убил Браза! Подними эту каменную плиту! Скорее, теперь можешь уже не прятаться! У нас очень мало времени! – горячо зашептал слепец.

Ральф резко вскочил на ноги и, сбросив ремни с плеч, оставив юношу лежать на земле, он схватил свой меч и принялся им подрывать землю под проклятой плитой. Когда его пальцы смогли ухватиться за края плоского каменного надгробья, он с рёвом, нечеловеческими  усилиями приподнял огромный камень и отбросил его в сторону, принимаясь быстро разрывать землю. Хвала небу, лугару никогда не рыли глубоких могил! Наткнувшись когтями на крышку гроба, Ральф, не церемонясь, дернул трухлявые доски, выбрасывая их наружу вместе с высохшим скелетом несчастного покойника. Добравшись до широкого деревянного дна, он действительно нащупал там прикреплённый посох. Оторвав его одним движением руки, он бросил его юноше, как раз в тот момент, когда возле них опустились чёрные тени жрецов, с горящими в темноте волчьими  глазами.

- Двара зум!!! – и посох засветился в руках пророка. – Фара рок!!!! – и посох ударил языками пламени в очертания жрецов. – Держись за меня князь! – крикнул юноша, и в мгновенье ока посох перенёс их в пещеру, обитель старейшины жрецов, Хабоса.

Но хитрый чародей встретил их, уже держа в руках плачущего младенца.

- Ты пришёл за этим, князь Ральф?!! – зашипел он. – Я тебя недооценил, как и это слепое заблудшее отродье! Отдай мне посох, и я пощажу твоего сына! Иначе ты и глазом не успеешь моргнуть, как он рассыплется в прах, отправившись к лунному творцу!

  Ральф отчаянно зарычал, сжимая кулаки, меча в сторону чародея взгляды, полные уничтожающей ненависти и страха.

А посох вдруг засветился нежно голубым сиянием, и это сияние в одно мгновение заполнило пещеру, окутывая всех присутствующих в ней.

- Ты ошибаешься, жрец, - проговорил юноша, - отродье появилось в этом мире, когда на свет появился Хабос, то есть ты. Но в одном ты прав, ты нас недооценил. Я долго шёл в этот мир. Вы убивали мою душу раз за разом, а я всё возвращался. Я хранитель посоха - Гез! Посоха, который позволили сотворить Мозгеру древние духи нашей луны. Твои силы оставили тебя, Хабос. Ты будешь наказан за свои деяния прямо здесь и сейчас! – Пророк направил на жреца свой посох, и вырвавшаяся из него извивающаяся молния охватила тело чародея.

- Теперь ты можешь забрать своего сына, князь! … Мы успели!

Ральф осторожно взял Лукаша и порывисто прижал его к своей мощной груди, согревая и успокаивая кряхтящий комочек.

Тело Хабоса содрогаясь, истончалось, тая, как утренний туман в луче, исходящим из посоха. И, в конце концов, он исчез, искаженный предсмертными муками. Юный Гез направил посох в небо, снова выкрикивая заклинания, порождённые самим Мозгером. Мрак постепенно начинал рассеиваться, обнажая унылое селение чародеев. Свет посоха изгнал древние мрачные тени, снимая заклятье с потерянных троп, оголяя его перед миром лугару, и совет старейшин покорно явился к пещере Хабоса.

- Магия призвана давать жизнь Джафрат-Киру, защищать его суть, а не окутывать его разум чёрными и мерзкими помыслами. Вы служители нашего мира, а не его хозяева. Делайте то, зачем вы пришли в этот мир, и тогда лунный творец продлит ваши дни, лугару чародеи! Наша сила призвана служить нашему народу! Князья - поддерживают этот мир в равновесии. Вы чародеи, забыли законы Джафрат-Кира, вы пытались повести лугару ложным путём – обратно к первозданной дикости! Этому времени пришел конец. Посох нашего древнего предка увидел свет. Теперь настал его час! Вы свободны от Хабоса, чародея одержимого демонами,  возрождайте древние традиции и раскрывайте знания по законам нашей луны! – обращенный к ним голос юноши был мудр, словно это был вестник из святилища его праотцев.

   В сторону клана «серых охотников» несся смерч. Замок Тиграна задрожал от его приближения. Поднялся ураганный неистовый ветер и облака пыли слепили глаза перепуганным жителям. О том, что беда близка - тревожно стонал и священный граб, размахивая чёрными ветвями, наводя в округе настоящий ужас.

Из смертельной воронки, рухнувшей прямо посреди площади перед замком, вышел Ральф, неся на руках сына, а за спиной Геза. Ссадив пророка и вручив ему малыша, князь обнажил свой меч:

- Я сам убью Тиграна! Ничтожная скотина возжелала поднять руку на моего ребёнка – он должен поплатиться за это только от моего меча! – прорычал он, бросаясь в широкий проход.

Ральф разил всех, кто становился ему на пути к Тиграну, пока не добрался до самого князя.

- Где моя дочь, прогнивший шакал?!! – взревел Ральф, поднимая окровавленный меч.

- Так вот как ты хранишь наш мир недостойный князь Ральф?! Я не знаю где твоя дочь и не хочу знать!!! Это снова война, теперь я окончательно уничтожу твой клан, а первым падешь ты! – и Тигран выхватил своё оружие.

Но Ральф слишком долго был обуреваем своей праведной яростью! Этот поединок был неистовым, как и налетевший на город шторм, но коротким, и не в пользу князя «серых охотников». Ральф поразил его прямо в грудь, оставляя ему возможность прожить ещё несколько минут.

- Так ты не скажешь мне, где моя дочь?

Но Тигран лишь злобно оскалился, унося в мир мёртвых свою кровожадную душу.

Следующий, кто попался на пути Ральфа, оказался более сговорчивым. Жена Тиграна испугано показала на подземелье, где томились рабы. Там, среди лугару из разных кланов, среди  гниющей плоти их соплеменников, отыскалась кормилица, принявшая девочку-младенца, заменив ей на эти дни родную мать. Покрытое слоем грязи, оборванное создание забилось в угол, прижимая к груди замотанное в вонючую тряпку дитя лугару. Рабыня лихорадочно цеплялась за свой сверток, и Ральфу пришлось недовольно зарычать, приставляя к её горлу оружие:

- Я не хочу тебя убивать, но это мой ребёнок! Ты будешь вознаграждена за своё сострадание. Отдай … мне мою дочь! – через минуту он возвратился снова.

- Уходите! Вы свободны! Сегодня ваш счастливый день, князь Тигран приказал всем долго жить! – проговорил Ральф, бросая рабам ключи от кандалов и переводя взгляд на свою малышку.

Наконец, у него на руках были его дети. Дети, ради которых пришлось столько вынести и столько потерять, дети, которые появились в этот мир неимоверными усилиями, дети, которых родила ему его любимая женщина. А значит, … они были для него дороже всех на свете. Гез, не мигая, смотрел на него своими бесцветными зеницами, с застывшей маской удивления на изуродованном лице.

- Что ты скажешь мне, пророк? – воскликнул Ральф, поочередно рассматривая младенцев. – Мои дети ведь полны силы! Они достойны жить в этом мире? Разве кто-нибудь посмеет назвать их слабыми существами?

- О нет! В них слилась сила двух миров, никто и никогда не будет считать близнецов слабыми. Это настоящие лугару, взявшие от своего отца всю силу, пропитанные духом своей матери, выносливые и живучие. Видимо, на это есть воля нашего творца. Несомненно, они станут достойными наследниками твоего рода, неповторимыми оборотнями. Но меня удивляет другое, князь Ральф. Пока я не могу этого постигнуть, может, ты поможешь мне разобраться в твоём поступке? … Ты, сильный, неукротимый, свирепый и надменный князь - отпустил рабов?!! Сжалился над ними? Я не могу в это поверить! Эти лугару из вражеских тебе кланов, вызывающих у тебя лишь чувство омерзения, и вдруг они удостоились свободы от руки князя?! И это от тебя, безжалостно сжигавшего своих врагов, закапывающего их живыми в землю, беспощадно разящего их плоть и пьющего их теплую кровь??? … Этот странный трепет в твоём сердце и есть твоя любовь? Эта буря, бушующая в твоей душе и укрощающая суть твоего зверя и есть твоя любовь? Эта жажда тепла женщины и света её улыбки, желание её защитить и властвовать в её сердце, окунаясь в её радость и есть любовь?

На высокомерном лице Ральфа скользнула тихая улыбка, на минуту затаившаяся в уголках его губ, но затем в его глазах снова зажглась тревога.

- Твои рассуждения близки к разгадке частицы тайны, которую невозможно постигнуть. Что это я не знаю, но в моей жизни появилось нечто. … Я князь лугару, и я таков каковым есть и я никому не отдам то, что имею, то, что дорого моему сердцу. Всё что я испытываю - согласно с моим зверем, я покорился тому, куда влечет меня моя душа, но только потому, что это наполняет меня силой. Хватит разговоров, Гез! Ведь нам пора возвращаться, Мэг в опасности! Перенеси меня к ней! И закончим с этим, пока покровительство небес лежит у наших ног.