Анна смотрела в узкий проулок между домов, ведущий к набережной. Внизу, шелестели деревья, стрекотали зазевавшиеся после лета насекомые, а над всем этим плыл сладкий прянично-цветочный аромат. Анна не верила этой улице. Цветочная забрала у нее самое важное, оставив после себя липкий отпечаток. Эта гадость — воспоминания — никогда не отмоется.

Анна не хотела больше вникать в тайны города, в который ее закинула судьба. Она вспомнила щербатую улыбку старушки, в руках которой был пакетик дамских пальчиков, и злую усмешку Арсения, оказавшегося колдуном. А темные щупальца существа, появившегося во время ритуала? Это уж слишком.

Анна даже не стала звонить в полицию. Как она объяснит им появления двух трупов в одном маленьком доме? Одно из тел, кстати, принадлежало ей. До сих пор в голове не укладывалось, что именно случилось в том доме.

И как так вышло? Вот она, Анна, стоит на оживленном проспекте, и там, вниз по лестнице, в доме тридцать три лежит она, Анна. Думать об этом не хотелось. Там была не она. Клеенки, кровь, куски мяса — то, что от нее оставил этот урод. Но это не может быть ею.

Люди словно не замечали стоящую посреди тротуара девушку. Кто-то вежливо огибал ее, кто-то налетал, чуть не сбивая с ног, и спешил прочь безо всяких извинений. Анна стала невидимкой для них. Никто не подошел спросить, почему она плачет.

Как же так вышло? Анна прикрыла глаза. Ставшие полупрозрачными веки смазали картинку, превратив яркую неоновую ночь в серое туманное утро. В голове замелькали образы. Анна, смерть, тело, заклинание, знания. Бог. Его имени никто не знал. Анна поняла, что ритуал Арсения помог ей приобрести нечто очень и очень ценное, но за это пришлось отдать жизнь. Вот только чью? Забрали-то Арсения, а не ее. И все же она не чувствовала себя обычной, нормальной. Страшное осознание билось где-то на периферии, но Анна упорно его не подпускала. На сегодня хватит. Этот день она проживет обычно, а на следующий пойдет и разберется.

Анна вздохнула. Ей пришлось приложить усилие, чтобы отогнать безразличие и принять то, что пряталось где-то глубоко в ней. Страх. Неуверенность. Злость. Холодный осенний воздух приятно бодрил. Анна побрела прочь, смешавшись с пестрой толпой.

Путь в общагу оказался куда легче, чем дорога до Арсения. Юбка не путалась в ногах, а холод не казался проблемой, будто Анна могла включать и выключать свои чувства по желанию. Она проходила мимо светящихся витрин ночных заведений и шумных компаний, но никто даже не обратил на нее внимания. Никаких “кис-кис” или свиста. Анне нравился такой вот спокойный вечер, когда можно идти и думать о своем. Она даже случайно прошла на красный, но никто не сигналил и не возмущался. Впрочем, притормаживать водитель тоже не стал. Анна улыбалась своим мыслям. Вот Светка-то удивится!

Анна шла на свидание к самому загадочному и милому парню на курсе, а в итоге вернулась не с историей о его постельных подвигах, а с каким-то скомканным сюрреалистичным рассказом о собственной кончине. Честно говоря, она даже не понимала, как объяснить Светке, что это не выдумки. Анна вернулась, но при этом не вернулась. Парадокс. С такими мыслями она подошла к неприметному зданию, облицованному красным кирпичом. Под слоем твердости скрывалась гнилая древесная мякоть, готовая развалиться от малейшего щелчка. Это доказывало и присутствие очередной бригады ремонтников.

В общаге опять чинили трубы. Дверь оставили открытой нараспашку, чтобы каждый раз не доставать пропуск и ключи. Анна аккуратно прошла мимо наваленных у входа строительных материалов и инструментов, обошла компанию из трех препирающихся сантехников, а затем поднялась по лестнице на третий этаж.

По коридору расставили ведра и небольшие тазики. Кажется, ЖКХ в кои-то веки готовились к сезону заранее и решили предотвратить потоп, который по рассказам старшекурсниц случался каждую осень и весну. Анна скользнула в дверь с истершимся номерком, за которой начинался небольшой коридорчик. В их обители пахло парфюмом и чем-то цитрусовым. Должно быть, кто-то из девочек решился купить ранние апельсины. В их небольшой комнатушке сидела Светка и усердно водила розовым камешком по лицу. Массаж делала, видимо.

— Я дома, — сообщила Анна, проходя к своей кровати. — И ты не поверишь, что сегодня произошло!

Светка молчала. Похоже, массаж лица увлекал ее куда больше, чем история про Арсения.

— Да ладно тебе, не дуйся, — улыбнулась Анна. — Знаю, ты сама хотела к Арсению сходить, но уж поверь мне — хорошо, что к нему попала я. Он такое сделал… Жесть!

Никакой реакции, будто Анны вообще тут не было. Она хмуро посмотрела на соседку. Светка деловито водила камешком по коже, погрузившись в процесс, как говорится, с головой. Перед ней стояло небольшое зеркало на металлической ножке: отличное решение для тех, кто любит покрасоваться на парах, но не хочет отстаивать часы в очереди в ванную. И его гладкая поверхность притягивала взгляд соседки сильнее, чем растрепанная истончившаяся до ужаса Анна. Было даже немного обидно. Не всегда подружки замечают новенькую прическу, тут как бы ладно, но столь разительные изменения в облике пропустить трудно.

Анне показалось странным, что соседка игнорирует ее настолько искренне. Обычно Светка демонстративно фыркала и отворачивалась, всем своим видом показывая, что она готова простить провинившуюся, если та будет умолять, но ни секундой раньше. Сейчас все было иначе.

Анна прикрыла глаза и увидела комнату будто со стороны, словно жизнь позволила ей заглянуть в окошко общаги. Две кровати, почти развалившийся шкаф еще советских времен, куча постеров на стенах с актерами из Сверхъестественного и Stray Kids. Две кровати. Одна строгая, чистые стены, по-солдатски заправленная, у изголовья стопка книжек. Другая с махровым пледом, сверху развешены дешевые гирлянды для красоты и уюта, а на столике раскиданы обертки от конфет и кружки из-под чая.

В комнате сидела Светка.

И пустота.

— А я где? — жалобно спросила Анна.

Ответа не последовало. Происходящее казалось слишком иррациональным, слишком неправильным.

“Разве я могла умереть? — подумала Анна. — Это же просто нечестно. Как так вышло, что это — все?”

Анна знала, что с той минуты, как щупальца чернильного тумана заползли в чашу и ритуал завершился, она каким-то чудесным образом знала. В ее голову приходили ответы, стоило задать вопрос. Пусть иногда их оказывалось тяжело понять, они никогда не лгали. Каждая мысль раскрывала для Анны кусочек мира, до этого даже не попадавший в ее поле зрения. Сомневаться не приходилось: если нечто в ее голове говорит, что в комнате только Светка, так оно и есть.

Анна поднялась с кровати. Она заметила, что не слышно привычного скрипа, да и матрас не просел под ее весом. Анна выбежала за дверь, чувствуя, что теряет контроль. Какая-то часть ее все еще надеялась, что это лишь страшный сон. Нужно подышать, успокоиться, и все наладится.

Другая, хладнокровная, четко знала — это конец. Это случилось. Пути назад нет.

Нужно было проверить. Для той, бесконечно юной и легкомысленной Анны, такие вещи требовали весомых доказательств. Она зашла в соседнюю комнату, где жила девочка-третьекурсница.

В спальне царил настоящий бардак, будто по комнате прошлось торнадо. Или пошалила толпа цыганок, которым срочно понадобилась гримерка, и им предоставили эту комнату. В центре стояла двуспальная кровать, а на ней сидела по-турецки Диана. Единственным источником света были свечи вокруг ноутбука третьекурсницы.

Анна нахмурилась. Если бы коменда узнала, что тут творится, всему этажу головы пооткручивала бы! Мало того, что по уставу студенткам не положены двуспальные кровати, так еще и горящие свечи, хоть одна — угроза пожара, и как бы ты не сетовала на старую проводку и невозможность хоть как-то спокойно поработать ночью, не мешая соседям — отберут, так ещё и нотацию прочитают за неумелые попытки «доучиваться» после отбоя.

Диана не обращала на Анну никакого внимания, как и Светка, и увлеченно стучала по клавиатуре. Вокруг нее лежал ворох самых разных нарядов: корсеты, чулки, элегантные длинные перчатки, шелковые пижамки, боа немыслимых расцветок и даже несколько шляпок. Такому разнообразию позавидовал бы любой карнавал, но все выглядело каким-то новеньким и совсем не ношенным. С пояса для чулок даже ценник не сняли.

Диана сидела посреди всего этого безобразия в простенькой синей футболке и трусах. Ее русые волосы свободно падали вниз, касаясь плеч. Свечи бросали на лицо третьекурсницы причудливые тени, то подчеркивая красоту Дианы, то делая ее хищной и пугающей. Анна замялась.

Она и при жизни не очень хорошо знала Диану, а сейчас так вообще. Нечего человека беспокоить. Хотя в нынешнем состоянии она вряд ли сможет хоть кого-нибудь разволновать, ее же даже на улице не замечали. Теперь понятно, почему Анна так спокойно добралась до общаги. Ей стало на мгновение как-то очень жаль себя, так, что хотелось погладить по голове, купить шоколадку и уехать к любимой бабуленьке. Однако она была уже не в том возрасте, чтобы рыдать на плече своей родственницы, утирая сопли халатом. Пора взять себя в руки и разобраться уже, что происходит.

Анна тоскливо посмотрела в окно, за которым плясали свой причудливый танец когтистые ветки деревьев. Если так подумать, единственным местом, где она могла получить ответы, был дом Арсения, а туда возвращаться не хотелось.

“Завтра займусь”, — подумала Анна и из любопытства подошла чуть ближе, решив хотя бы заглянуть в экран ноутбука.

Какая разница? Она мертва и дел у нее никаких не предвидится, так что попробует стать вуайеристкой. Внезапно Диана вскинула голову. Ее скулы вспыхнули оранжевым светом от отблесков пламени.

— Ну? — сказала она.

Анна молчала. От неожиданности она совсем растерялась и не понимала, как себя вести. Третьекурсница напряглась.

— Чего стоишь? — сказала Диана. — Тебе делать больше нечего? Если надо что-то одолжить, так и скажи. Косметика на тумбочке. Чего над душой стоять-то?

— А ты… — прошептала Анна, — ты меня слышишь?

— Я, конечно, пару раз включила кальянный рэп по ошибке, но уши у меня все же не отсохли, — хмыкнула Диана. — А ты чего бледная такая? Совсем убитая. Случилось чего?

Раздался громкий смешок. Кажется, это Анна не выдержала. В ее голове вспыхнула целая череда образов. Арсений. Смерть. Щупальца тумана. Свет из чаши.

— Вроде того, — медленно произнесла она, до конца так и не поняв, стоит ли вообще сообщать об этом. — Меня убили.

Диана отпрянула. В ее карих глазах ужас мешался с любопытством. По пухлым губам третьекурсницы скользнула лукавая усмешка. Кажется, последнее победило.

— Издеваешься?

— Нет. Светка меня не увидела.

— А-а-а, — понятливо протянула Диана. — Смертные не видят, так что не принимай близко к сердцу.

Анна задумалась. Ее взгляд прошелся по полкам, уставленным романами и манхвой, затем перескочил на огромное зеркало и остановился на стене, где из маленьких открыток вырисовывалась пятиконечная звезда. Анна посмотрела на Диану, свечи. Что-то было не так. Свечи лежали на махровом покрывале как попало, россыпью, некоторые стояли под углом, едва ли не касаясь вещей. Пламя каждой застыло аккуратной жёлтой каплей, не смея даже шелохнуться. Воск не капал. Свечи будто замерли, послушно отдавая свой свет Диане, но стоило ей шелохнуться, как пламя тут же принималось плясать. Впрочем, огонь будто боялся трогать вещи третьекурсницы.

— Что значит смертные? — спросила она, заставив себя посмотреть Диане в глаза.

— Ну, простые. Понимаешь, есть две половинки мира. Обычная, где ты с другими смертными жила до этого, и моя. Вот ты сейчас по ту сторону изгороди, где живут другие создания. Их много. Ничего, привыкнешь.

Диана ласково улыбнулась. Ее мурлыкающий голос успокаивал. Анна глубоко вдохнула, стараясь почувствовать церковный аромат воска и ладана. Странно было дышать им в таких обстоятельствах. Все вокруг было таким сонным, расслабленным, пыльно-уставшим. Хотелось прилечь и отдохнуть, помечтать, подумать о приятном.

— Даже не хочешь спросить, кто я? — прошептала Диана.

Анна забыла почти обо всем, нырнув в ее голос, будто в теплую ванную. Думать не хотелось. А надо.

Анна привычно прикрыла веки, задаваясь вопросом, кто такая Диана. Вялое течение времени мешало сосредоточиться, образы так и не появились в голове, лишь в груди что-то затрепетало. Анна открыла глаза, хоть в этом и не было надобности. Полупрозрачные веки не мешали видеть.

— И кто ты? — спросила она.

Диана улыбнулась и придвинула к Анне ноутбук. На экране светилось что-то розовое, светлое, ряды букв и пестрые обложки. Кажется, это был сайт с кучей романов.

— Ты читаешь? — спросила Анна.

— Нет, — лукаво улыбнулась Диана, — я пишу. А потом ем.

— На заработанные деньги покупаешь еду? Классно.

Анна не понимала, к чему ведет третьекурсница. Та заливисто рассмеялась и ткнула на одно из названий. Открылась книга и окошко с комментариями к ней.

— Присмотрись, — посоветовала Диана.

Анна прищурилась, изо всех сил стараясь понять, что же ей нужно увидеть. На кровати она заметила лепестки роз, жемчужинки и тарелку, в которой лежали створки устриц и хвостики креветок.

Пока что ничего подозрительного. А вот между скрещенных ног Дианы валялся камешек. Его матовая поверхность переливалась, будто перламутр, а внутри горело алое пламя. Всмотревшись, Анна поняла, что от ноутбука к нему тянутся тонкие красные нити.

— Что это такое? — воскликнула она. — Магия?

— Ммм, это любовь, — мечтательно произнесла Диана, прижав ладошки к груди. — То, что меня кормит.

Анна поняла. От ее сердца к Диане тоже тянулась тонкая красная нить. Анну всегда как-то немного тянуло к третьекурснице, стоило пересечься на парах или в общежитии. Знающая, волнующая, далёкая.

Сейчас она потихоньку догадывалась, что к чему.

— Ты суккуб, — обвинительно ткнула она пальцем в ноутбук.

На обложках красовались мужчины с голым торсом и девушки в тонких платьях, едва, наверное, проходящих цензуру сайта. Персонажи искушали, но взгляд Дианы предлагал куда больше. Ее губы дрогнули. Улыбка появилась и тут же исчезла.

— Да. Вот только у меня очень мало времени. Сама знаешь, учеба, семья, да и отдыхать надо. Поэтому я решила стать писательницей.

— И как это работает? — спросила Анна, с недовольством рассматривая тонкую красную нить у своего сердца.

— Люди читают. Люди любят. Люди хотят еще, — мягко протянула Диана. — И их эмоции приходят прямо ко мне: похоть, восхищение, радость, нежность. Ими я и подпитываюсь. Конечно, вживую их немного больше, но вживую не получится так разогнаться. А книги читают сотни, тысячи людей!

Анна представила. Анна ужаснулась.

— Как много ты забираешь?!

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась Диана. — Ты сама хоть что-то чувствуешь? Неужели тебе жалко толику радости для подруги?

— Нет.

— Ну вот. А мне и крупинки хватит, чтобы и дальше жить припеваючи.

Анна кивнула и провела пальцем по огоньку ближайшей свечи. Тот затрепетал, зашипел, будто рассерженный кот, пригнулся к воску, будто сама мысль о соприкосновении с призраком причиняла ему боль. Анна со вздохом спрятала руку в карман.

— Ты бы тоже придумала, чем питаться, — заметила Диана. — Светишься вся. В плохом смысле. Если не будешь поддерживать то, чем сейчас являешься, исчезнешь.

— Знать бы еще, чем я сейчас являюсь, — грустно улыбнулась Анна. — И как вообще едят души, призраки?

— Вряд ли подойдут бутерброды.

— А романы я писать не умею.

— Не найдешь ничего — исчезнешь. Никто и не вспомнит, — погрозила пальцем Диана.

Потеряв всякий интерес к стоящей рядом полупрозрачной первокурснице, она вернулась к своему любимому занятию. Диана щедро отвешивала комплименты своим читательницам, поощряя любые их догадки на тему будущего мужа главной героини. Никто и догадаться не мог, что ее персонажи будут вместе. Все. А чего обделять людей, пусть и вымышленных, любовью? Диана наслаждалась радостью, счастьем, бесконечным током энергии.

Анна понаблюдала за происходящим, а потом все же решила выйти. Свет свеч уже напрягал, а голова кружилась от тяжелого аромата благовоний.

Стоило немного проветриться, а там уж придумает что-нибудь. Анна выскочила из общежития, обогнув все еще курящих и матерящихся сантехников, и направилась к набережной. У воды всегда лучше думалось.

Ее беспокоили слова Дианы. Да что уж там, у нее была куча причин для тревоги. Ее знакомая — суккуб. Сама она — труп, пусть и жизнерадостно бегающий по улицам города. И если ничего не сделать, ее забудут. Анна исчезнет, будто никогда и не было ее.

Подумав, девушка подошла к участку. По какой-то причине она не могла контактировать со “смертными”, но вроде как мир готов был с ней взаимодействовать. Добыв себе крохотный листочек бумаги, легко оторвавшийся от объявления, и достав из кармана огрызок карандаша, Анна написала: “Цветочная, 33. Произошло убийство”. Она сунула записку дежурному полицейскому в журнал и пошла прочь. На этот раз Анна даже и не думала срезать путь через частники.

В городе полно мест, о которых вы можете даже не подозревать. Анна не знала ни единой его тайны, пока колдун не приобщил ее к теневой стороне жизни. Точнее, Арсений планировал лишь использовать какую-нибудь глупенькую однокурсницу в своих ритуальных целях. Видимо, Анна оказалась не такой уж и глупенькой. Если полиция все же соизволит съездить по тому адресу, что она указала в записке, они обнаружат два трупа и следы других преступлений Арсения. Анна знала, что он успел натворить немало дурного.

Она шла по городу, разглядывая идущих мимо людей. Раньше толпа для нее была любопытным калейдоскопом, в котором смешивались жизнерадостные блестяшки улыбок с темными бусинками апатичных взглядов. Сейчас по городу бродили люди и другие, странные создания. Анна ни за что не отличила бы их от смертных, если бы не эти маленькие приметы: то ниточка энергии метнётся, то клык блеснет, то хвост дернется под юбкой. Люди будто не замечали их.

Анна задумалась: сколько раз она сама вот так проходила мимо такого создания, просто притворяющегося человеком? Смертные явно уступали им во всем, хотя бы потому, что не знали. Информация зачастую становится самым сильным оружием, так что у людей явно намечались проблемы. Анна наблюдала.

В дыхании ветра у набережной чувствовалось что-то потустороннее. Анна боязливо поежилась, когда очередной порыв со стороны воды донес до нее запах застоя и прелых листьев. По берегу прогуливались парочки, мамочки с колясками торопились увести детей домой, ужинать. Были здесь и одиночки. Анна к ним себя и относила.

Кто-то назовет прогулки по набережной романтичными, но все зависит от компании. Когда ты один, ты отчужден. Некому ухватить тебя за локоток и увести к свету. Когда ты одинок, блуждания в ночной тьме кажутся вечными.

Анна неторопливо шла вдоль низенького заборчика, который отделял твердую землю от зыбкой жидкости, в это время больше похожей на черную гуашь, чем на воду. Волны бились о бетон и с булькающим звуком размазывались по нему. Анна погладила подвешенный к забору замочек с чужими инициалами. Ей хотелось однажды повесить такой для них с Арсением. Было бы романтично. Анна захихикала. Что ж, умереть в один день — тоже романтично, если не учитывать контекст.

Изрядно повеселевшая Анна направилась дальше. В городе было несколько мостов, и ей хотелось обойти их все. Усталость она не чувствовала, а холод скорее ощущался как характеристика окружающего ее пространства, но не как проблема. Вероятно, в таком состоянии куртка ей вообще не понадобится.

Мимо проходили шумные подростки и смеющиеся взрослые. Один раз в Анну чуть не врезался малыш на самокате, за которым едва поспевала болтающая по телефону мамочка. Вечер был спокойным, но с толикой осенней меланхолии. К картине добавляли тоски остановившиеся у перил одиночки. Анне захотелось узнать, что они чувствуют, когда замирают у воды, опираясь на холодный металл, и смотрят в мерно покачивающийся кисель из водорослей и речной мути. Она приблизилась к первому попавшемуся и встала рядом.

Это был молодой парень лет 20–25, с короткой небрежной стрижкой и хмурым лицом. Он стоял, положив локти на перила, и наблюдал за кружащим по воде листочком. Волны мотали это яркое желтое пятно туда-сюда, не позволяя прибиться к бетонному берегу, но и не унося от него далеко, где течение было сильнее. Кажется, парень хорошо понимал, что чувствует этот листочек. Он поджимал губы и кривился, когда его маленький друг вновь начинал болтаться по воде без смысла и без цели.

Глаза парня сверкали в темноте, будто тлеющие угли, а по нижней челюсти изредка проходила рябь. Он явно относился к другим, нелюдям. Анна боялась подойти ближе, но любопытство требовало еще хоть немного понаблюдать за ним.

Ради чистоты эксперимента она встала в похожую позу и принялась смотреть за тем же листиком. Зрелище было не самым захватывающим, а ещё от воды пахло как-то странно. Если бы Анну попросили описать, чем, она бы назвала это потусторонним.

Парень лег грудью на перила, делая расстояние между собой и густотой тьмы слишком маленьким. Анна напряженно смотрела на отблески фонарей в волнах. Казалось, будто река улыбается тысячью белоснежных клыков им обоим, вот только очарованию поддается лишь парень. Из-за его спины Анна разглядела блеклую дымку и тут же напряглась.

По тротуару расплывалась лужица чернильного тумана, вытягивающаяся в огромный овал. Язычки мрака отрывались и растворялись в воздухе. Анна уже была знакома с такого рода дымкой: эта штука пыталась сожрать сначала ее, а потом всосала Арсения. Знакомиться с ней поближе не хотелось.

Парень не замечал происходящего, слишком занятый своими мыслями и болтающимся по воде листочком. А из дымки появился Он. Можно было не знать ни одной легенды, никогда не читать мифологий, но увидеть его и сразу все понять. Собиратель душ выглядел как Смерть, как величайший страх людей и, одновременно, как самый желанный гость для многих. Он был элегантен, но пугал своей беспристрастностью. К нему можно было бы проникнуться симпатией, если бы не эта аура могильного холода.

Жнец направился к парню.

Анна охнула. Прямо на ее глазах сейчас убьют человека! Точнее, он должен погибнуть сам, а Жнец его заберет. Какая разница, все равно — трагедия.

— Эй! — вскрикнула Анна. — Эй, стой!

Ее не услышали. Парень подался вперед, пытаясь разглядеть что-то в воде.

— Прекрати!

Анна кинулась к нему и на всей скорости врезалась в бок, пытаясь ухватить парня за плечи и оттащить подальше от собирателя душ, слуги Смерти. Ее полупрозрачные руки скользнули мимо, даже не задев ткань пиджака. Анна пролетела сквозь парня, заставив того удивленно вздрогнуть и на долю секунды отвлечься от воды. Незнакомец обернулся, увидел лишь пустую темную улицу с тускло мигающим вдалеке фонарем и вернулся к созерцанию. Он не слышал Анну. Она не могла его предупредить.

Леденея от ужаса, Анна повернулась к жнецу. Он снисходительно улыбнулся и стянул с длинных тонких пальцев перчатки.

“Юная леди”.

Анна знала, что это произнес жнец, но его тонкие губы не шевелились. Он просто смотрел на нее, ласково, как на бешеное животное, которое приходится усыпить, чтобы не допустить распространения заразы. От этого взгляда хотелось бежать, хотелось прильнуть к его бледной узкой ладони и молить о прощении и помощи. Анна видела в жнеце сверхъестественную мощь, способную убедить ее сделать что угодно и когда угодно, даже не задавая вопросов.

Он казался тонким хрупким мужчиной неопределенного возраста, но являлся чудовищной силой, удерживающей баланс всего мироздания. Анна знала, что стоит ей задать вопрос и прикрыть веки, как в ее голове всплывет вся необходимая информация об этом существе. Подаренный ей талант мог спасти жизнь тому парню. Но Анна не хотела знать. Есть вещи, в которые лучше не вникать. Иногда необходимо просто принять их, как есть. Смерть, по ее мнению, относилась именно к этой категории.

“Милое дитя. Рад, что тебе хватило мудрости”.

Жнец посмотрел на парня. Анна оглянулась. Незнакомец не сводил глаз с воды, пока внезапно его черты не разгладились. На его лице застыло умиротворенное выражение, будто он принял самое верное и самое сложное решение в своей жизни. Так может выглядеть лишь уверенный человек, знающий, что ждет его в будущем, и ни капли не сомневающийся в настоящем. Анна никогда не видела людей такими спокойными, никогда за все девятнадцать лет своей жизни.

“Мне жаль, дитя. Его не спасти”.

— Но почему? — выдохнула Анна.

Ей было страшно говорить со жнецом, но молча стоять тоже как-то невежливо. Тем более, собиратель душ вел себя на редкость галантно, не махал косой и не скрежетал зубами, предвещая смертным вечные муки в геенне огненной за грехи.

“Он смотрит на них, — пояснил тот, кто служил Смерти, — а они никогда не отпускают вас, живых”.

Анна усмехнулась на этой фразе. Она-то точно не относилась к живым. Но о чем говорил жнец? Кто — они?

“Вглядись в воды. Видишь отблески? Часть из них — безобидные отсветы города. Но другая живет и рождена в воде, у самого дна, и никогда не знала света солнца”.

— Не понимаю, — сказала Анна. — Как свет может не знать света?

“Такая у них природа. Дети реки ни знают ни радости, ни надежды, ни красоты. Многие сравнивают блуждающие огоньки с душами утопленников, но это ложь. Я лично забираю каждого, кто находит свой конец в этой реке”.

Жнец покачал головой. Анна посмотрела на воду. В ней и правда светились странные точки, будто светлячки на рыбалке. Они то дергались вверх-вниз, то замирали на поверхности. Огоньки не получалось толком разглядеть из-за неспокойного плеска реки. Их круглые тельца мелькали в воде, похожие на брюшки рыбок.

— Блуждающие огни заводят людей не туда, — поделилась знаниями Анна.

“Нет”.

Жнец тонко улыбнулся, будто Анна рассказала дурную шутку. Смеяться над такой было бы неуместно, но поощрить собеседника хотелось.

Анна чуть не хлопнула себя по лбу от досады. У нее в голове — сонм знаний потустороннего мира и не только, а она стоит тут и размышляет. Анна зажмурилась, умоляя таинственные силы как можно скорее подсказать ей решение.

“Дитя, тебе его не спасти. Просто наблюдай”.

Совет жнеца был венцом равнодушия. Такой и должна являться к человеку Смерть, но Анна-то была человеком. Обычной девушкой. Правда, чуть-чуть призрачной и с ужасным даром занудного всезнания.

Анна наконец смогла сосредоточиться. В голове всплыл образ: по дну перекатывается хтоническая сущность. Она древняя и уже давно должна была рассыпаться в прах, но не сдается. Течение отрывает от нее клочки, которые тут же вплетает в водоросли, подносит к косякам рыб. Эти кусочки оседают вниз, напитываясь жизнью. Им грустно и темно, а вокруг лишь тонны водной мути. Они злятся. Рыбы глупые и скучные, а водоросли вообще ничего не могут. Они загораются от злости. Им нужно есть. Огоньки видят, что тьма расширяется, и следуют за ней. Они чувствуют, что за пределами их мира есть что-то еще. Кто-то, кто подарит им пищу. Отчаяние.

Анна видит парня. Не человек. В его сердце вспыхивает что-то, очень сильное, чего она еще никогда не чувствовала. Парень вскакивает, забывая о совещании, о подчиненных, что докладывают ему о положении дел в клане. Он принюхивается. В воздухе разливается тревога. С его сердцем что-то не так. Она в опасности. Он несется к выходу, уже зная, что не успеет, не сможет найти ее в огромном городе. Ее сердце, как и его, перестает биться. Смерть пришла, он это чувствует, но заберет не его. Хочется выть. Он заходит в свой кабинет, хмурится, закатывает рукав — по руке вьется рисунок. Морошка, листья клена, тонкие ветви березы. Рисунок тускнеет. Все умолкают, не зная, как посочувствовать. Он даже не успел ее увидеть, прежде чем потерять. Отчаяние.

Огоньки чувствуют в нем своего. Его заберут. Он будет с ними. Секунду, час — без разницы. Он накормит их. Поймет. Он знает.

Анна судорожно вдохнула холодный воздух. Ее голова горит изнутри, мысли не помещаются, рябят картинками на подкорке. Он уже перепрыгнул через перила и замер на самом краю бетонной плиты. Секунда превращается в вечность. Он оборачивается, будто может ее заметить. Анна и правда здесь, совсем рядом. Он видит лишь пустоту ночи. С грустной улыбкой парень прыгает в воду, до которой ему остается едва ли метр.

“Ты его не спасешь”.

Злость раздирает ее горло. Крики бесполезны, но Анна надрывается, беспомощно орет в пустоту. Ее не слышит никто, кроме энергетических сущностей, тех, кто одной ногой уже ступил в мир духов. Анна не может даже прикоснуться к нему.

Время будто замирает.

“Знаешь, а ведь вас обоих нет в списке”.

Жнец заглядывает в блокнот, шелестит исписанными мелким убористым почерком страницами. Он задумчив.

Анна смотрит на парня, не отрываясь. Он завис в пустоте. Один его ботинок почти касается воды. Все застыло, дожидаясь вердикта жнеца.

“Он не утонет, — успокаивает жнец, — там по колено. Но огоньки его уведут”.

Твари сейчас хорошо видны в толще воды. Они не могут сбежать от пронзительного взгляда Анны. Ее голова кипит. Мысли бурлят шумным потоком, к горлу подкатывает тошнота. Анна не сдается. Ей кажется, что где-то на подкорке прячется нужная вещь. Слова, которые спасут жизнь.

“Ты выглядишь… дурно, дитя. Кажется, кто-то вмешался в наши, гм, внутренние дела”.

Анна стискивает зубы. Смерть медлит, дарит ей драгоценное время, чтобы все можно было исправить. Жнец улыбается. Его взгляд — взгляд учителя, видящего старательного бесталанного ребенка. В его пустых глазах таится вера, что Анна способна справиться.

Она не хочет его разочаровывать. Слова отпечатываются на веках пылающей строкой. Анна выдыхает их, не в силах больше терпеть. Жнец удовлетворенно кивает.

“Именно. Ты справилась, дитя”.

Огоньков больше нет. В воде остались лишь клочки неведомого существа, которым больше не удастся ожить. Анна подходит к незнакомцу, пошатываясь, и кончиками пальцев берет капюшон. Ее рука снова плотная. Вещи — не люди, с ними призраки могут взаимодействовать. Анна цепляет капюшон за завиток перил, поправляет ворот толстовки, чтобы он не врезался в шею парня.

Смерть смеется.

“Зачем? Там правда по колено. Господин Ярослав вряд ли сляжет от простуды. У оборотней отменное здоровье”.

Анна кивает. Капюшон остается на крючке. Так незнакомцу будет проще выбраться.

“Дитя, у меня для тебя плохие новости”.

Собиратель душ разводит руками. Перед Анной появляется страничка из блокнота, где карандашиком написано ее имя и фамилия. И две даты: рождения и смерти. Умереть Анна должна буквально через пару недель.

“Мой тебе совет, храбрая юная душа, найди тело. Такие, как ты, долго не задерживаются. Я могу подождать, но через пару недель исчезнет и твоя энергетическая оболочка. Тебя не станет. Совсем. Нам бы этого не хотелось, правда?”

Жнец смотрит на нее. Он сейчас похож на гробовщика. Такой же тихий, тактичный, сочувствующий. Все его естество кричит: “Это моя работа, ее нужно сделать. Ничего личного”. Анна кивает. Вообще-то, собиратель душ довольно мил. Даже его жутковатая худоба не пугает ее. Жнец помог ей спасти того нелюдя, так что за ней должок. Анна улыбается. Смерть стучит пальцем по другому имени, тоже записанному карандашом. Угрожающая пометочка, которая предсказывает окончание чьей-то жизни. Анна читает.

Ярослав Громов. Дата. Двадцать семь лет. Смерть может забрать его через три недели, всего через несколько дней после Анны.

“Видишь? Долго он тоже не протянет”.

— А я-то тут при чем? — хмурится Анна.

“Сердце. Верни ему сердце”.

Жнец склоняет голову набок. Анна готова поклясться, что он у нее в голове, перебирает каждую извилинку, ищет, куда помещается ее дар. Кажется, собиратель душ удивлен.

“Как здесь помещается столь много, а остается столь мало?”

Жнец смеется. Анна хочет ответить, но он пропадет. За ее спиной слышен плеск, стон, ругань. Когда она оборачивается, незнакомец уже перемахивает через перила. Он замирает на дорожке. Анна понимает, что зря назвала его парнем. Ярослав на голову выше ее, если не больше, а разворот плеч внушает уважение. В темноте не разглядеть его черт. Все закончилось. Все хорошо.

Мужчина втянул воздух, настороженно оглянулся и потер подбородок. Ничего. На улице пусто, мало кто гуляет ночью вдоль реки. А если и гуляет, то выбирает места, где побольше фонарей и поближе к дороге.

Ярослав уходит. Анна остается одна у темной густой воды, похожей на гуашь.

Волны плещутся о бетон. Анна не знает, что пытается сказать ей река, и не хочет слушать. Она идет прочь. У нее сегодня еще остались дела: надо узнать, как вернуть себе жизнь. Когда жнец обещает зайти в гости через недельку-другую, невольно возникает желание подготовится к этому получше. И Анна идет в единственное место, где можно было бы найти подсказки — к Арсению. Что за ритуал он провел? Если душа вышла из тела, сможет ли она вернуться, допустим, не в свое? Анна могла бы задать эти вопросы штуке в своей голове, но одна мысль об этом причиняет боль. Очевидно, ничего в этой жизни не достается просто так.

Город сплетал судьбы людей. Ему нравилось превращать ровные линии жизни в причудливую паутину связей. Дружба, любовь, вражда — город не знал, к чему приведет его игра. Он, будто несмышленый котенок, запутывал клубок все туже.

Анна бежала к Цветочной улице, надеясь успеть до рассвета отыскать все необходимое. Ее терзали сомнения. Возможно, полицейские уже обыскивают дом, увозят ценные улики, тела… Если это так, Анна останется ни с чем.

Тело. Как можно найти его? Анну коробило от одной мысли о том, что придется сделать кого-то одержимым, чтобы выжить самой. Судьба жестока к ней, но это вовсе не повод делать подобное с другим человеком. Анна заглядывала в лица прохожих, надеясь найти хоть какую-то подсказку. Может, ей хватит и одной тонкой ниточки, как Диане.

Хотелось верить, что ее проблема разрешится как-нибудь сама. Например, приедет полиция, соберет ее, сошьет в морге патологоанатом и — бац! — Анна уже жива. Конечно, вся серая, грязная, похожая на монстра Франкенштейна, но сама своя.

То были наивные надежды юной первокурсницы, не способной трезво оценить обстановку. Анне не хватало опыта в мистических делах, а загруженный под завязку знаниями мозг тут же убирал большую часть новой информации в дальний ящик, чтобы всё не смешалось. Сверхъестественное населяло город, точнее, определенные его части. Их отличали от основных людских районов всполохи магии и едва заметные символы на столбах. Прямо среди объявлений красовались небольшие надписи, вроде “ВЗ” или “ОК”. Анна давно их видела, но ей и в голову не приходило, что это может что-то значить. На Цветочной она обнаружила бордовые буквы ВЕД. Видимо, так нелюди отмечали свои ареалы обитания.

Домик с номером «33» выглядел так же, как его запомнила Анна. Приоткрытая дверь, темные окна, занавешенные шторами, россыпь цветов в саду. И пахло на улице приторно, тяжело, гнилостно, совсем как в тот раз. Анна перешла по перекинутым мосткам к дому, с тревогой осмотрелась и нырнула в темное нутро колдовского жилища. Щелкнув выключателем, она зажгла гирлянду лампочек на потолке.

В доме явно кто-то побывал после нее, вероятно, та самая старушка, которой Арсений поставлял пальцы и… другое. Анне даже думать об этом не хотелось. Она зашла в главную комнату, где проходил ритуал. Удивительно, но сюда Магда не смогла заглянуть. Анна догадалась, что руны на двери и огромные булавки защитили имущество Арсения от непрошенных гостей. К своим сокровищам колдун относился более чем серьезно. Комната осталась нетронутой. Анна передернулась, заметив на полу тряпку с ржавыми пятнами и ленточку, которая успешно защищала Арсения от щупалец дыма. На столе покоилась чаша, уже потерявшая весь свой блеск и лоск. Теперь она больше напоминала нарытую в огороде креманку, которую бабуля решила использовать как кормушку, да так и забыла про нее на пару лет.

Анна улыбнулась и погладила бочок пустой чаши. Пожалуй, с ней было связано единственное приятное воспоминание за тот день. Он истёк не так давно, а у Анны уже накопилась куча историй, которых не стоит рассказывать простым людям. Разве что ночью, у костра, хорошенько подвыпив для храбрости. Анна вздохнула. По ее призрачному лицу прокатилась легкая рябь, когда девушка заметила на столе блокнот. Первой ее реакцией стало желание швырнуть книжонку куда подальше. Однако, в таком положении она не могла разбрасываться информацией. Анна сунула блокнот к себе под мышку, хмыкнула, представив, как выглядит со стороны парящая в воздухе книженция, и отправилась осматривать дом.

Скелеты и кристаллы ей не пригодились. На полках стояли какие-то “Некрономиконы” и книги с сатанинскими символами, хотя ежу было понятно, что это всего лишь написанные подростками размышления на тему сверхъестественного. Анна готова была поспорить, что тот самый араб вряд ли вообще публиковался в России, да и церковь не допустила бы подобной ереси в своей вотчине.

Следующей осмотру подверглась кухня. Там стояло сразу две морозилки, в которые Анна даже не рискнула заглянуть, а шкафы ломились от странных порошков, связок трав и косичек грибов. Само собой, Арсений хранил там лишь поваренную книгу и какие-то записи по зельеварению — как она поняла. Пришлось идти дальше. В спальне Анну ждал неприятный сюрприз.

Это была не мужская комната. Здесь лежали женские вещи вперемешку с толстовками Арсения, а постельное белье радовало глаз нежным цветочным рисунком. Вряд ли колдун сам его выбирал, к его стилю больше подходили мрачные цвета. Анна вообще ни разу не видела Арсения в чем-то светлом. А тут белые маечки, кружевное белье в шкафах. Как же мерзко! Арсений звал ее почти что на свидание, так мило с ней говорил, всячески поощрял неловкий флирт в универе, а сам…

Анна разозлилась. У нее к горлу подкатывала тошнота, хоть у бесплотного духа не могло быть желудка. Поняв, что сил рассматривать свидетельства личной жизни Арсения уже не осталось, Анна вышла из комнаты. В голове шумело.

Куда еще пойти? Что она вообще хочет найти? Анна сползла по стеночке, прижимая к себе блокнот. Она уже успела бегло пролистать его страницы и найти несколько интересных заклинаний, которые могли переселить душу, но не справились бы с восстановлением из ничего. К тому же, Анна рисковала остаться без пальцев после визита Магды. Сглотнув несуществующую слюну, она пару раз ударилась головой об стену.

Думай, Аня, думай! Все не может закончиться здесь. Не так. Не сегодня.

В мыслях мелькнула идея позвать жнеца и попросить покончить с этим уже сейчас, но не в ее характере было срезать углы и избегать трудностей.

— Чертов Арсений! — в сердцах выкрикнула Анна. — Что мне теперь делать?!

По полу скользнула тень и нырнула под ковер. Анна нахмурилась, и фигурка снова прошлась по деревянному полу, на этот раз медленнее. Плоской змейкой стрелочка спряталась под ковер. Подсказка была слишком очевидной.

— Да ладно, — прошептала Анна.

Кто знает, откуда взялась эта тень? Может, это одно из заклинаний Арсения, которое сейчас пытается заманить невинную девушку в ловушку.

Словно отвечая на ее мысли, стрелка поползла обратно. Высунулась из-под ковра, вернулась к коленке Анны и нарочито медленно поднялась по ее юбке, чтобы исчезнуть в книге. В блокноте. В той вещи, благодаря которой Арсений и призвал ту непонятную туманную сущность!

Стрелка будто поняла, что Анна разобралась с ее происхождением, и вновь неторопливо отправилась под ковер той же дорожкой. На синей юбке ее черное тело смотрелось довольно эффектно. Такая тень бывает, когда поднесешь руку прямо к фонарику, чтобы изобразить змею, собачку или что-нибудь более сложное. Анна провела ладошкой по пятну, но оно просто забралось на ее кожу, даже не думая исчезать. Похоже тень наплевательски относилась и к тусклому освещению, сохраняя потрясающую плотность и насыщенность. Анна сдалась и откинула угол ковра.

Под ним нашелся люк, к ручке которого и тянулась стрелочка. Пришлось открывать и лезть внутрь. Анна уже представила себе ужасный погреб, где по стеллажам расставлены банки с органами, как в анатомическом театре, а в конце какая-нибудь клетка с изможденной пленницей.

К счастью, это был всего лишь аккуратный подвал. Стены были обиты вагонкой, на них навесили полок с книгами. Посреди подвала стояла большая лампа, света которой вполне хватало, чтобы разогнать темноту. У одной стены нашелся еще один морозильник, больше двух предыдущих, а чуть подальше от лестницы стоял диван с высокой спинкой и телевизор.

Анна, успокоившись, принялась рассматривать помещение, начав с полок. Вот здесь уже были ценные экземпляры колдовских книг. Многие из них писались вручную, а некоторые выглядели настолько древними, что Анна даже побоялась их трогать. Судя по корешкам, они готовы были рассыпаться от малейшего неосторожного движения.

— Ты что здесь забыла? — послышался голос прямо у нее за спиной.

Анна отпрянула, не зная, что и сказать. Рядом с ней стояла девушка. Они были до боли похожи. Почти одинаковые волосы цвета осенней листвы, вздернутый носик, большие наивные глаза. Разве что у незнакомки локоны опускались почти до пояса, а Анна свои отрезала, чтобы в общаге не мучиться с прическами.

— Ты кто? — спросила Анна.

— Забавно, у меня к тебе тот же вопрос, — улыбнулась девушка. — Что ж, позволь представиться. Меня зовут Мария, для друзей просто Мари. Можно Лиса.

— Я Анна. Прости, если помешала, я…

Мари улыбнулась. Похоже, она прекрасно понимала, зачем сюда пришла Анна. Ее взгляд скользнул по измятой юбке, книге Арсения, судорожно сжатым пальцам. Понятное дело, Анна выглядела то ли как воровка, то ли как жертва обстоятельств.

— Ты от Арсения? — спросила Мари.

— Я… — тяжело вздохнула Анна, — мы немного повздорили с ним.

Язык не поворачивался рассказать девушке обо всем, что случилось, но врать оказалось еще сложнее. Анна застыла на месте, шевеля губами, но не произнося слов. Ей хотелось поделиться хоть с кем-то своей историей, но вряд ли Мари обрадуется. Возможно, Анна сейчас говорит как раз с девушкой Арсения. Понятное дело, ее погонят прочь, даже не выслушав.

И все же она не могла промолчать.

— Он сделал кое-что ужасное. Мне нужно найти способ исправить это.

Мари склонила голову на бок. Волна ее волос скользнула по плечам и повисла шелковым полотном в воздухе. Тугие роскошные локоны поблескивали. Даже в тусклом свете они казались идеальными, вот только…

Анна видела морозилку. Даже сейчас, когда перед ней стояла Мари.

— Погоди, так ты?..

Мари улыбнулась.

— Да. Я первая, кого Арсений решил отдать Забытому.

В подвале резко стало неуютно. Иллюзия обычной комнаты спала, остались только маленькие реальные детали: оккультные книги, два призрака и огромная морозилка, в которой запросто бы поместился человек. Анна сглотнула. У нее в голове не укладывалось, что помимо нее были другие жертвы. Она знала, что все будет не так легко, но чтоб настолько…

Сердце. Она должна вернуть Ярославу сердце. Возможно, Мари и есть та девушка, которую он не успел спасти. Анна улыбнулась. Принимая в расчёт всех новых знакомых с «той» стороны, она сможет сложить паззл.

— Я видела собирателя душ, — радостно сообщила она. — Он сказал, что у меня есть пара недель, чтобы найти тело. Может, ты знаешь, где твое? Я могла бы для начала попробовать вернуть жизнь тебе.

Мари покачала головой, поражаясь наивности последней жертвы.

— Глупая, — сказала она. — Меня не спасти. Я уже давно здесь сижу.

— Сколько? Неделю? Десять дней? Может, я успею что-то придумать. Смотри, тут есть заклинания, нужно лишь найти кого-то. Думаю, в крайнем случае можно подселить и к другой душе, чтобы ты дожила до того момента, как я что-нибудь узнаю.

Воодушевление Анны уже сникло, но сдаваться было уже поздно.

— Я погибла год назад, — улыбнулась Мари. — Тогда Арсений только начал поклоняться Забытому.

Повисла пауза. Видя непонимание в глазах Анны, Мари соизволила объяснить.

— Арсений нашел древние книги где-то в сарае моей прабабки. У нас в роду все рождались ведьмами, так что я не удивлена, что это была Книга Теней. Когда узнала, что мой дурачок ее читает, сожгла. Видимо, магия Забытого пропитала его заметки и перетекла туда. Он стал одержим. Начал проводить ритуалы, которые восславляют Забытого, а потом древний начал дарить ему что-то. Видимо, он предлагал что-то действительно ценное, раз Арсений докатился до убийства.

— Кажется, это было исполнение желаний.

— Может быть.

— А почему ты… Ну, знаешь, год прошел уже, а ты…

Мари рассмеялась. Ее звонкий голос наполнился весельем несмотря на всю мрачность ситуации.

— Арсений привязал меня к себе и к моему телу, чтобы я не смогла уйти и бросить его в одиночестве. Поверь, я хотела. Подглядывала заклинания, пыталась вернуться. Много воды уже утекло с тех пор, как последний раз я чувствовала надежду.

Мари покачала головой. Анна протянула к ней руку, собираясь погладить, приободрить, но безвольно опустила ее. Она ходила по городу в качестве призрака всего ничего, а рассудок уже потихоньку начал изменять ей. Что уж говорить о бедной Мари, которая сидела в обществе колдуна почти что год. Наверняка она видела все, что происходило наверху. Испытать такое и не рехнуться просто невозможно. Хотя призраков немного спасала пониженная чувствительность и постоянный риск свалиться в полную апатию

— Ты хочешь уйти? — прошептала Анна.

— Конечно, — пожала плечами Мари, — мне больше ничего не осталось. Спасибо, что отправила Арсения на ужин к забытому. Так ему и надо! Хоть кто-то смог за нас отомстить?

— Нас? А много девушек попались на это?

— Все, — вздохнула Мари. — Но по-разному. Некоторым не удалось запустить ритуал, так что они погибли иначе, но не менее ужасно.

От одной мысли о том, сколько эти стены видели боли, Анна поежилась. Дом действительно стал проклятым, и Арсений абсолютно точно заслуживал такой конец.

— Тело? — спросила Мари. — Ты сказала, что хочешь найти тело.

— Да, — поморщилась Анна. — Я понятия не имею, как питаются призраки, а жнец сказал, что так я могу исчезнуть. Он обещал зайти и проверить, как я справилась, пятнадцатого числа. Если к тому моменту не оживу, придется уйти.

— А ты не хочешь? — удивилась Мари.

— Мне всего девятнадцать. Я еще жизни толком не видела, столько всего надо сделать. Не могу вот так просто умереть. Глупость какая-то, так нельзя.

— Тогда у меня для тебя подарок, — рассмеялась Мари.

Она легкой походкой добралась до морозилки и неестественно легко откинула тяжёлую крышку. Анна боялась даже посмотреть в ту сторону. Ее тошнило.

— Так же нельзя, — выдавила она.

— Ну, дорогая, у тебя нет выбора.

Анна кивнула. Мари лучше знать, что делать, она все-таки потомственная ведьма и целый год прожила с колдуном.

В морозилке лежала Мари. Она выглядела очень бледной и замерзшей, но совершенно точно живой. На ней была белая шелковая сорочка, расшитая странными символами. Анна догадалась, что Арсений наложил на возлюбленную какое-то заклинание, чтобы она оставалась прежней. Мерзость.

Анна согнулась, тяжело дыша и отчаянно жалея, что у нее больше нет возможности опустошить желудок. Мари рассмеялась.

— Ну что ты, дорогая, — сказала она. — Это я. Всего лишь я. Только мне уже не удастся вернуться, а вот ты можешь занять мое место. Я не буду злиться, честно. Ты даже не заметишь, что стала другой.

— Ты же… — прохрипела Анна. — Ты же мертва! И я. Нам обеим пришел конец. Этот урод лишил нас всего!

— Поверь, ты сделала ему куда хуже. Думаю, у него будет время пожалеть о своих ошибках, но у нас его нет. Давай, ты справишься. И прекрати с таким ужасом смотреть на меня. Арсений буквально через пару секунд наложил стазис, так что ты очнешься свеженькая, будто только что потеряла сознание. Не переживай.

Мари по-матерински нежно погладила волосы Анны. Прикосновение было слишком невесомым, чтобы его ощутить, но сама попытка успокоить дорогого стоила.

— Я не могу, — прошептала Анна.

— Знаю, тяжело вот так запросто прижиться в нашем мире. Тебе придется это сделать. Привыкай, детка, мир жесток, но наша сторона в сто раз хуже. Выживает лишь тот, кто готов сожрать любого.

Мари присела на краешек морозильника. Ее пальцы пробежались по гладкой белоснежной коже, поправили подол сорочки. В глазах призрака мелькнула грусть, на мгновение вытеснив огонек безумия. С ее лица спала маска отчужденности, уступив место холодной решимости.

— Хватит рассиживаться, — скомандовала Мари. — Запоминай! Тебя зовут Мария, отчества нет, мама — Василиса. Не волнуйся, родственники у нас все почили уже давно, иначе Арсений тут бы не хозяйничал. Фамилия у тебя короткая, Шайтан. И не вздумай смеяться! Годочков тебе по паспорту будет восемнадцать, у меня где-то поддельный лежал. Давай, Ань, вставай! Не время раскисать. Сейчас мы тебя воскресим.

Мари действительно загорелась идеей. Она плясала вокруг Анны, забрасывая ее различными фактами своей биографии и подготавливая место к проведению ритуала. К счастью, Мари долгое время жила затворницей и в ковен решила не вступать, так что волноваться о возможных проколах не приходилось. Друзей ведьма не заводила, предпочитая все дни проводить в обществе возлюбленного.

— Если встретишь кого-то из старых знакомых, — объясняла она, — скажи, что Арсений заставлял пить настойку номер пять для опытов с магией. От нее память отшибает только так, ни одна ведьма не уличит тебя во лжи. И не вздумай возвращаться!

— Уж теперь-то я на Цветочную точно ни ногой, — вздохнула Анна.

— Я не об этом, дурашка, — щелкнула ее по лбу Мари. Жест вышел чисто символическим, ведь прозрачные пальцы не могли причинить боли. Мари продолжала хлопотать: — Если придешь домой, могут узнать. Или твои родственники заподозрят неладное. Будет плохо, поверь. Никогда не мешай наш мир с их, это всегда плохо кончается. Арсений — яркий тому пример.

Анна кивнула. Они вместе вытащили Мари из морозилки и уложили на пол, подстелив теплый плед. В подвале стало гораздо светлее: ведьма потребовала разложить свечи и притащить несколько кристаллов. Как она объяснила, ритуал должен пройти идеально, иначе Анне потом придется доделывать, а без чуткого руководства опытной наставницы это ничем хорошим не кончится.

— А что будешь делать ты? После ритуала? — спросила Анна.

— Ничего. Вообще ничего. Меня не будет.

— Если хочешь, я могу тебя призвать. Есть же спиритические доски и все такое.

— Ты не понимаешь, — улыбнулась Мари. — Арсений приковал меня к этому телу навсегда. Даже жнец не смог меня забрать, хоть я просила. Это заклятия Забытого бога, он силен. Чудовищно. Он не должен существовать. Не в современном мире. Но Арсений привлек его из глубин мироздания своими ритуалами. Теперь божество жаждет крови, власти, раздора. Оно готово идти против самой смерти.

— Забытый так силен? — нахмурилась Анна.

Мари рассмеялась. Она ловко зажгла еще парочку чайных свечек и поставила их на пол. В комнате теперь пахло воском и ванилью. Стало теплее. Анна нервничала, что стазис не удержит тело в нужном для ритуала состоянии. Гнить заживо не хотелось.

— Забытый слаб, но умен. Ловко манипулирует самыми ничтожными из нас. Ему никто не поклоняется, потому что в свое время он извел всех своих почитателей, банально сожрал.

— Звучит отвратительно, — поморщилась Анна.

Ее настроение портилось с каждой минутой, проведенной в доме на Цветочной. От сладости этой улице першило в горле, а в каждом пятнышке на полу чудилась кровь, грязь или какая-нибудь демоническая пакость. Мари, казалось, ни капли не смущалась. Она спокойно перечисляла, какие вещи нужно взять с собой, как поступить, выходя отсюда, где жить первое время.

— Что с тобой будет потом? — прямо спросила Анна, когда все было готово.

Свечи испуганно затрещали, а по комнате поползли тени.

— Я уйду, — сказала Мари.

— Куда? Почему ты не расскажешь все?

— Ты слишком добрая, — покачала головой Мари, — а мне так не хочется тебя смущать.

Анна нахмурилась. Ей очень не хотелось в который раз за день пользоваться своим талантом, но выбора не было. Ведьма упорно избегала объяснений, ловко сбивая ее с мысли и уводя диалог куда-то в сторону. Анна не простила бы себе, если бы с Мари случилось что-то ужасное по её вине. Она прикрыла веки, задавая вопрос.

Виски будто сжало тисками, а перед ней появилось нечто. Анна сделала испуганный вдох, желая очнуться от кошмара, но горло обожгло. То был не воздух, иное. Она была не на Цветочной и даже не в городе. Густое липкое нечто окружало ее со всех сторон. Анна чувствовала, что вот-вот случится непоправимое, но не могла освободиться, не могла открыть глаза и вернуться в комнату.

Все закончилось также резко, как началось. Над ней нависала злая Мари.

— Никогда, слышишь? Никогда не пытайся узнать о забытом! — заорала она.

Мари трясло от испуга, как и Анну. Девушки сидели на полу, пытаясь отдышаться.

— Что это вообще было? — спросила Анна, хватая ртом воздух.

— Понятия не имею, — буркнула Мари. — О чем ты вообще думала?

— О том, что с тобой случится, когда я займу твое место.

Ведьма побледнела, сникнув до полной прозрачности, и сглотнула. Взъерошив волосы, она призналась:

— Я последую за Арсением.

То есть к Забытому. Не сложно было догадаться, что ждет Мари по ту сторону.

— Я не могу, — сказала Анна. — Мы не будем проводить ритуал. Давай другой способ, надо убрать тебя в морозилку.

— Не поможет. Стазис спадет через пару дней, и мое тело превратиться в то, чем уже никто не сможет воспользоваться. Даже твари вроде Магды.

— Целых несколько дней! Мы успеем попробовать хоть что-то, Мари. Может, из морга тоже подойдет.

— Не глупи, — с грустью ответила ведьма. — Это не вариант. Либо я сейчас помогу тебе, отдав себя, либо останусь в этом проклятом доме в компании гнили и всякой ведьмовской шушеры.

— Ты и сама ведьма, — фыркнула Анна.

— Да, но я еще и человек. А они — нет.

Призрачные девушки немного помолчали. Тени кружили по комнате, выбираясь из дневника Арсения, проходили по самой кромке пледа, протягивали когтистые лапы к лежащей на покрывале Мари. Девушки дрожали в углу. У них не было надежды на счастливый конец. Не у обеих, только у одной.

— Иди, — кивнула Мари. — Я уже все решила. Год в этой халупе — шутка ли? Еще месяц и я взвою. А если ты воскреснешь, ты уже меня не увидишь.

— Почему?

— Потеряешь связь с этим кусочком мира, энергетическим. Нас видят только те, кто питается так или живет на этой части. А ты станешь человеком или ведьмой. Если постараешься, конечно, научишься и с призраками болтать.

Мари вытянула ноги, позволяя теням проползти прямо по ее полупрозрачной стопе. Она будто свыклась с мыслью о том, что все закончилось. Ей довелось увидеть многое, что ни один человек не захотел бы испытать на собственном опыте. Анна видела в каждом жесте призрачной девушки усталость и грусть.

— Если я смогу, я вытащу тебя оттуда, — пообещала Анна.

— Не выйдет, но спасибо, — пессимистично ответила Мари. — Давай, поднимайся. Ритуал сам себя не проведет.

На призрачном лице мелькнула добродушная улыбка. Анна задумалась, сколько на самом деле лет исполнилось ведьме до того, как она стала жертвой любимого. Если Мари настолько ему доверяла, что допустила даже свою смерть, можно представить, что она испытывала сейчас. Ей целый год пришлось смотреть на моральное разложение Арсения, пока его в итоге не забрал Забытый. И сейчас она отправится к нему.

Анна послушно встала на указанное место в ногах Мари, прошептала слова из книги Теней и закрыла глаза.

— Удачи, — прошелестела Мари.

Свет погас. В комнате стало темно, как будто бы Анна находилась под землей. Она дернулась, пытаясь шагнуть прочь из ритуального круга, но ноги не слушались. И тогда Анна решила открыть глаза.

Веки не поддавались, руки не слушались, а все тело кололо иголками, как после долгого пребывания в неудобной позе. Когда Анна наконец сумела сесть, перед глазами все плыло и мелькали цветные круги. Прямо в круге стоял жнец, черной скалой нависая над ней. Он деловито проверил часы и снял перчатки.

“Что ж, вы быстро справились, юная леди. Рад, что порядок восстановлен, хоть и не полностью”.

Он вздохнул, пригладил волосы и осмотрел комнату.

— А нельзя как-нибудь помочь Мари? — с трудом прокаркала Анна.

Она не видела ведьму, из чего напрашивался вывод, что Забытый уже забрал ее. Жнец тонко улыбнулся, его глаза затуманились. Он достал уже знакомую Анне записную книжку и зашелестел страницами. Жнец долго вглядывался в свой список, и Анна не мешала ему, тихонько разминая руки. Мари права. Она даже не заметила бы, что что-то подменили. Разве что волосы стали длиннее, да талия значительно тоньше. Запястья казались ужасно хрупкими. Но разве это проблема? Внешность сейчас беспокоила ее в последнюю очередь. У нее есть другая задача — спасение некто Ярослава.

“Знаешь, дитя, Мария не отправится к Забытому”.

Она выдохнула. В ней словно разжалась туго заведенная пружина, способная свести с ума кого угодно. С таким напряжением трудно справляться, хоть оно часто сдвигается на периферию сознания. Анна физически чувствовала, как ее плечи расслабляются, а голова становится легкой-легкой, как облачко. Думать о том, что ты заняла чужое место и лишила человека надежды на спасение, было тяжело. Жнец подарил ей спокойную совесть.

— Мари уйдет с вами? — спросила она.

“Мария говорит, чтобы ты прекратила так ее называть. Забудь о ней. Теперь ты — Мария Шайтан, и никакой другой не было и нет”.

Жнец склонился, будто в поклоне. Анна догадалась, что сейчас ведьма что-то шепчет ему на ухо. Напрасные усилия, едва ли живой человек сможет разобрать голос мертвого, но Мари виднее. Жнец кивал, показывая, что все учтет. Наконец он снова вытянулся в полный рост, почти касаясь макушкой потолка.

“Тебе нужно закрыть глаза, Анна. И не открывать, пока я не разрешу”.

Она послушно прикрыла веки и для удобства улеглась на плед. Тело все еще с трудом откликалось на ее желания, но все же какое-то подобие контроля появилось. Анна чувствовала, как по коже скатываются бисеринки пота. Пахло от нее как-то странно: уборкой, слякотью и долгой пробежкой. Ей еще предстояло привести себя в порядок.

Анна ощутила, как что-то касается ее ключицы. От неожиданности ей показалось, что это острый предмет вроде ножа, однако его кончик скользнул по коже, будто погладил, и оставил после себя только холодный мокрый след. Кто-то рисовал на ней узор. Анна не сопротивлялась. Если жнец хочет что-то сделать, она не будет ему мешать. В конце концов, сила Смерти была за гранью ее понимания, и едва ли простой человек сможет справиться с ней. Даже если Анна захочет, она ему не помешает.

“Все, — объявил жнец. — Теперь за тобой должок».

Анна приоткрыла веки. Подвал оставался прежним, разве что свечи немного прогорели и утопали в растаявшем воске. Жнец стоял над ней с милой улыбкой воспитателя, которому уже до жути надоели эти несмышленые детки, но он очень не хочет их расстраивать и терпеливо слушает бессвязный лепет.

“Ведьмино счастье, — пояснил собиратель душ. — Маленький оберег, который может помочь в трудную минуту. Создать его может лишь потомственная ведьма, так что скопировать не получится. Мария желает тебе счастья. Используй ее дары с умом и не унывай”.

Анна погладила набухающее пятно под ключицей. Рассматривать его без зеркала не хотелось: за год шея затекла, и разминать ее придется еще долго. Пальцы нащупали парочку завитков и что-то похожее на каплю в центре. Интересно, что это за оберег и как работает?

Жнец, будто опомнившись, всплеснул руками и постучал длинным тонким пальцем по набалдашнику своей трости. Анна даже не заметила, когда она у него появилась.

“Мари просит не пользоваться тем, что ты получила от Забытого. И забудь свое имя. Оно теперь будет только вредить тебе”.

Прислужник Смерти вежливо поклонился и растворился. Наблюдать за его исчезновением было забавно. Он расплывался по воздуху черной кляксой, похожий на разводы краски, появившиеся от кисточки в стакане с водой.

Анна улыбнулась. Этот сложный день наконец-то закончится. Она начала выполнять все инструкции ведьмы, старательно следуя намеченному плану. Забрала несколько ценных компонентов с кухни, открутила дверцы морозилок и холодильника. Упаковала нужные вещи, заодно помылась и переоделась в зеленую просторную накидку с зеленым капюшоном и брюки цвета корицы. Мари настойчиво просила одеться именно так, обещая, что окантовка на одежде избавит Анну от многих неприятностей. В ванной удалось рассмотреть «ведьмино счастье» получше. На коже появился схематичный бутон неведомого цветка. Оберег во многом походил на татуировку, разве что линии казались слишком выпуклыми. Анна погладила его еще раз, думая о Мари. Наверное, ведьма сейчас где-то в лучшем мире. Забытый ее не получит. А жнец оказался довольно приятным и вежливым, так что Анна с легкостью доверила бы ему свою подругу. У Смерти были свои правила, и она их не нарушала. А Забытый был зыбким и непонятным. От древнего бога так и веяло страхом и болью, которые он сеял вокруг.

Анна нашла в подвале целый ряд канистр с бензином. Большую часть она безжалостно потратила, заливая морозилки и книжный шкафы. Когда бензин закончился, Анна долила на пол остатки крепкого алкоголя и стянула с себя перчатки. Они нашли свое пристанище на мокром ковре, обложенные свечками.

Воск скатывался крупными каплями на пол. Пламя свечей тянулось к потолку и нещадно чадило. Анна хищно улыбнулась.

— Мари, — сказала она. — Меня зовут Мари. Мария. Мари.

Повторяя это, точно мантру, она вышла из дома и обулась на порожках. В кустах стоял дорожный чемодан на колесиках.

— Мари, — повторила она.

Ей очень хотелось оглянуться, подождать эти полчасика, пока одна из свечек не упадет в бензин, не расплавится так, что будет касаться смоченного горючим ковра. У нее нет было времени. Если кто-то узнает, что Мари вышла из дома, пойдут пересуды, начнутся расспросы. Лишнее волнение, подозрения. Ее здесь будто и не было. Мари переехала с Цветочной примерно год назад, обосновавшись в другом районе, где жили в основном вампиры, оборотни и другие нелюди. Но не ведьмы.

— Мари, — снова произнесла она, шагая по улице. — Мари. Мари-Мари.

Мари. Мари. Мари-мари-мари.

Она повторяла это, вслух и про себя, пока слово не превратилось в ничто. Имя потеряло смысл и тут же приобрело новый. С каждым новым повторением оно менялось, звучало иначе, хоть звуки оставались теми же.

Она прошла через всю Цветочную, надвинув на голову капюшон. Ее кудри цвета осени трепал ветер. Грудь тяжело вздымалась от впечатлений и волнения. Она поднялась по крутой лестнице и вышла на проспект. В прошлый раз ей пришлось проделать такой же путь, чтобы выбраться к людям. Теперь в ее душе расцветала тревога с двойной силой: получится ли?

Прохожие провожали ее заинтересованными взглядами, разглядывая длинную накидку, чемодан, дребезжащий по плиткам. Она старалась не обращать внимания и просто шла вперед, туда, куда ей велели прийти.

Весь путь занял каких-то тридцать минут, но город здесь казался другим. Цветочная пахла сладко, дурманяще. Улица Красная ощущалась как дым от костра, как свежесть прибоя, как множество ярких запахов, сулящих радость и приключения.

Она подошла к нужному дому, обогнув небольшой парк, и поднялась на седьмой этаж. Как ей и обещали, ключи идеально подошли. Дверь открылась, впуская новую хозяйку в просторную чистую квартиру.

Она скинула ботинки, с наслаждением потянулась и пошла в ванную. От нее все еще пахло свечами, бензином и сладостью цветов. Одежду пришлось закинуть в стирку, чтобы избавиться от этой вони.

В ванной нашлась целая коллекция собственноручно сделанных солей и масел. Пахло это умопомрачительно, разве что пачули и иланг-иланг показались слегка неподходящими ситуации. Она отложила их на дальнюю полку, решив, что еще может захотеть воспользоваться ароматами, но пока что ее тошнило. От одного воспоминания от Цветочной ее вывернуло.

Даже тошнота сейчас радовала. Как приятно чувствовать себя такой живой! Она расхохоталась, как безумная, и пошла разбирать чемодан. Компоненты отправились в дальний ящик, вещи — в спальню. Пока что у нее не было сил разбирать все это безобразие, поэтому она выудила пижамку с подходящим удобным бельём и отправилась в ванну. Уже устроившись в обжигающе горячей воде и растирая затекшие мышцы, новая хозяйка квартиры посмотрела на коврик.

Кто-то очень заботливо положил его рядом с ванной, чтобы никто не поскользнулся на плитке. Коврик радовал нежно-розовой расцветкой с крупными буквами. Вещь явно делали на заказ по запросу владелицы.

— Мари, — прочитала она. — Пожалуй, надо поменять. Именная кружка — это еще ладно, а вот коврик… Что за самолюбование?

Мари фыркнула и улыбнулась. Ей было тепло и уютно, и как бы она не ворчала, коврик ей нравился. А вот имя звучало претенциозно. Мари — как-то слишком ласково и будто на иностранный лад.

— Мария, — решила она. — Теперь будем представляться так. Или Маша, в крайнем случае.

Мари улыбнулась. Она чувствовала себя так, будто сегодня был ее день рождения.

На Красной улице все шло своим чередом. В уютных квартирках дремали вампиры, маленькие волчата и лисята играли в парке, феи воевали с белками за территорию. Красная стала мирным уголком города для многих рас, в том числе и для людей. Здесь нашла приют и заблудшая душа с волосами цвета осени и загадочными зелеными глазами.

Мария готовила кофе, позевывая. Тихая река ее жизни наконец-то вошла в берега и не собиралась снова выкидывать что-то эдакое. Прошла уже неделя с тех пор, как Мария зашла в эту квартиру, и на кухне чувствовалось присутствие хозяйки. Появились полотенчики милых расцветок, у окна стоял стаканчик с букетиком запоздалых бархатцев. В холодильнике можно было найти немного шарлотки и фруктов.

Осень выдалась теплой. Листья с деревьев до сих пор не облетели, и поздние цветы на клумбах радовали прохожих своими бутонами. Мария не упускала шанса прогуляться по неизведанным уголкам города, изучая каждый кусочек своего нового района. Ее больше не привлекал центр или Цветочная. Мария знала, что ей ничего не грозит, но возвращать не хотела.

Казалось, все закончилось. Ей дали второй билет в жизнь, осталось выполнить условия. Отказываться от прошлого было нелегко, но Мария справилась. Мир, в котором она жила, стал слишком хрупким. Только коснись его, как он рассыплется карточным домиком, снося на своем пути чужие судьбы. Мария не трогала то, что так легко ломалось.

Человек, которому за последний месяц пришлось трижды пообщаться со Смертью, не может быть легкомысленным. Мария помнила, что встретилась с ней заочно и потом дважды успела поболтать с собирателем душ. И она не горела желанием знакомиться поближе.

Мария добавила в турку щепотку кардамона, лепесток звезды-бадьяна, приправила это перцем на кончике ножа и тщательно перемешала. Кофе пах изумительно. Стоило зайти в кухню, как на языке появлялся привкус пряностей. С таким кофе хотелось нежиться на солнышке, читая книгу, или молчать о важном с близким другом. Ради таких завтраков стоило жить. Мария собрала себе сытный бутерброд и выключила кофе, у которого уже появились первые пузырьки пенки. Лихо стукнув туркой по столешнице, чтобы осадить шапку, она налила напиток в именную кружку.

Мари.

Это имя вызывало у нее странную дрожь. Смутные чувства просыпались в ее душе, но тут же уползали обратно. Как же все-таки хорошо, что человек не в силах познать всего. Разум Марии успешно подавлял любые воспоминания о произошедшем, заглаживая события до неузнаваемости. Мир благодаря этому казался безгранично простым. Мария знала, что обманывает себя, но остановиться было смерти подобно. И что толку думать о прошлом? Случилось и случилось.

Усевшись за стол, она погладила плетеную подставку под горячее. Такие еще были у ее бабушки, из деревянных деталек. Видимо, Мари подставки достались в наследство. Мари. Она и есть Мари.

Память тела не принимала этот бред. Как бы Мария не старалась, движения все равно выходили нарочито плавными, изящными. Когда она перебирала травы, пальцы будто опережали ее, ловко сортируя веточки. Когда поднималась на этаж, ноги несли ее в нужную сторону до того, как она вспоминала номер квартиры. Это сводило с ума.

Мари.

Она повторяла имя, пока все смыслы в нем не стерлись, но даже тогда не получалось соврать себе. Сознание пребывало в зыбком состоянии полудремы, когда уже нет сил что-то сделать, и мир воспринимается криво и размыто. И ты все осознаешь, но не можешь отреагировать.

Мари.

От этого слова хотелось выть. Каждый вечер она гладила приютившийся под ключицей оберег. Он напоминал ей о ком-то родном и знакомом. Она забывала, откуда он и зачем, путалась в своих догадках и в итоге сдавалась.

Мир и дальше катился по рельсам. Мария не вмешивалась, не задавала вопросов, решив, что так будет лучше. Она выбрала путь забвения.

Мария сделала глоточек кофе и блаженно сощурилась. Горло обожгла мягкая горечь с едва уловимой кислинкой, пряная часть обволакивала нутро, заставляя сердце биться чаще. Подумав, Мария приправила кофе корицей. Ее никогда много не бывает.

Время завтрака уже подходило к концу. Мария сознательно тянула с этим, отламывая от бутерброда по кусочку и грея в руке остывшую кружку. День начался. Она понятия не имела, что с ним делать. За неделю Мария успела прочитать все книги из домашней библиотеки, перепробовать все соли для ванн, даже тяжелый иланг-иланг, обойти почти каждый закуток Красной и хотя бы по одному разу посетить все магазины в районе. Денег у нее оставалось еще прилично, но тратить чужие — свои — запасы она боялась. В квартиру было куплено только самое необходимое.

Хлопоты закончились, как и развлечения. Мария не знала, чем заняться сегодня. Ей претила сама мысль о том, чтобы выбраться с Красной и уползти куда-нибудь в другую часть города. За каждым углом ей чудились лестницы, круто уходящие вниз. Мария не боялась. Она стала достаточно сильной, чтобы справиться с этим. Ее напрягала сама перспектива.

Мирные жители Красной выглядели милыми и безобидными, но за ее пределами можно было обнаружить других существ. Как это описывала ведьма в своем дневнике, были нелюди от человека и нелюди от древности. Первые были потомками смертных и легко уживались с обычными жителями города. Вторые гордились своей инаковостью и не признавали никакую мораль. Они чтили чистоту крови и милые средневековые традиции вроде жертвоприношений в Самайн. Надо ли говорить, что о них Мария и знать не хотела. Они называли себя истинными или первородными, но по сути были просто рухлядью минувших веков, каким-то образом добравшейся до современности. Говорят, их стремились истребить во все времена. Видимо, плохо старались, раз в городе жила Магда и другие.

Может, эти создания и не были чудовищами в прямом смысле этого слова, но достаточно близко подходили к черте, отделяющей гуманное и разумное от дьявольского и зверского.

— Сегодня пойдем к набережной, — решила Мария.

У нее, как и у многих одиноких людей, выработалась привычка говорить самой с собой. Мария причисляла это к видам заботы о себе.

— Нужно будет взять накидку, — решила она.

В голову настойчиво лезли мысли о том самом Ярославе. Как ей помочь нелюдю? Больше ее беспокоило то, что скрывалось под речной водой. Нечто, породившее блуждающие огоньки, вполне могло дотянуться и до ведьмы. Кто знает, чем оно питалось.

Мария в который раз подавила нарастающее беспокойство и оделась.

— Не переживай, — сказала она отражению в зеркале. — Сейчас день, солнце светит, на улице полно людей. Никто не посмеет тебя тронуть.

Хотелось бы верить. Она потуже затянула шнурки на ботинках и вышла из дома.

Начиналось бабье лето. В этом году оно пришло гораздо позже обычного, но Марии больше нравились тихие погожие деньки, чем привычные осенние ливни. Люди тоже не возражали задержавшейся теплой погоде. Нелюди, как поняла Мария, нейтрально относились ко всему. Правда, несколько соседей, которые выходили исключительно ночью, иногда возмущенно ворчали на лестничной клетке из-за повышенной солнечной активности. Волчата же, радостно бегающие в парке, явно не расстраивались. Парочка пролетающих мимо фей остановилась, чтобы обсудить с Марией странности в лунном календаре. Как ведьма, она не могла признаться в незнании подобных тонкостей, поэтому терпеливо слушала и с важным видом поддакивала. Малышки со сверкающими крыльями неизменно благодарили ее за приятную беседу и летели дальше, гонять белок от своих складов пыльцы. Мария сделала вывод, что феям нравилась теплая осень, но они негодовали из-за ее аномальности.

Она спустилась к набережной, рассматривая по пути утыканные новостройками аллеи. Мария по дороге к реке насчитала целых четыре жилых комплекса, разного калибра и стоимости. Очевидно, людям нравилось селиться рядом с Красной. Чем-то она привлекала всех, даже нелюдей, становясь своеобразным сердцем города.

Мощеная пешеходная дорожка вывела Марию к воде. Река раскинулась от берега до берега синим шелковым полотном, блестящим в солнечных лучах. От красоты дух захватывало. Мария подошла к перилам, чувствуя себя так, будто внезапно попала на море. Простор удивлял. Все сверкало. Мария несмело легла грудью на перила, с тоской смотря на другой берег. Где-то там сейчас была бабушка. Интересно, она знает, что произошло? Сказали ли ей? Приезжала ли полиция?

Мария поторопилась выкинуть лишние мысли из головы. Сейчас не время и не место, чтобы страдать из-за случившегося. Она посмотрела воду, затем развернулась к набережной. Ей нравилось смотреть, как мимо проходят люди.

Это вселяло надежду. Вокруг столько созданий с разными судьбами, столько индивидуальностей. Иногда случаются неприятности, иногда бывают проблемы, даже беда может прийти, когда не ждешь. А люди идут вдоль реки. Гуляют, смеются, плачут. Все они пережили свои трагедии, у всех есть история, которую не хочется рассказывать. И не сдаются ведь, живут дальше.

Если они смогли, Мария тоже сможет. Невелика беда — умереть и воскреснуть. Кому-то вообще не достается вторых шансов. А у нее сейчас вообще спокойная безоблачная жизнь.

— Ка-а-ар!

Мария дернулась, услышав протяжный вскрик совсем рядом с собой. Там сидел ворон. Он, словно капелька чернил на синем шелке, завис над водой, цепляясь за перила, точнее, за выступающий от них железный прут. Ворон не расправлял крыльев, не пушил перья, хотя ветер наверняка сдувал его с насеста.

Огромная черная птица смотрела на Марию ониксовой бусинкой глаза. Лоснящиеся перья сверкали на солнце. И ни одно из них не шевелилось, будто приклеили. Это существо создала не природа, или же на нем висело какое-то заклятье.

Мария откинула со лба растрепавшиеся на ветру локоны, чтобы получше разглядеть птицу. Происходило нечто неправильное, и ворон хотел, чтобы она смотрела.

Мария не стала разочаровывать его. Он убедился, что все внимание теперь принадлежит ему, и расправил крылья. Они темным знаменем повисли в воздухе. Помедлив, ворон сорвался вниз. У него не было ни шанса полететь, не взмахнув крыльями, но что-то оттолкнуло его от воды.

Птица бумажным самолетиком пронеслась над поверхностью реки и взмыла в небо. Мария смотрела на удаляющуюся фигурка. Она не знала, что должно произойти, но понимала, что ничего хорошего.

Птица замерла в воздухе, ее словно распластало по небосводу. И тут она камнем упала вниз. Всплеск реки, и все закончилось. Мария не услышала ни вскрика, ни отчаянного хлопанья крыльями по воде. Птица словно ушла ко дну по своей воле, даже не пытаясь плыть. Мария смотрела в то место, где исчез ворон, боясь что-то упустить. Ее била крупная дрожь. Краски погожего осеннего дня смазались в одну вызывающе пеструю картинку. Мария не могла обратиться за помощью, не могла рассказать о случившемся. Сначала она пожалела птицу, решив, что это фамильяр, но осознание заставило ее побледнеть — это было лишь началом спектакля. Ворон не утопился.

Встречать грядущее в одиночестве было боязно. Мария увидела, как на поверхности реки расплываются круги. Вода закружилась в стремительном водовороте, разрушая мирное течение. Из его центра вылетела птица. Казалось, даже небеса помрачнели на мгновение.

Мария сжала перила до боли в руках. На ее лицо набежала тень беспокойства. А ворон неумолимо приближался. Через мгновение на набережной стало слышно, как он бьет крыльями по воздуху. Мерные хлопки напоминали звук мокрой простыни на ветру.

Птица шлепнулась на набережной в двух шагах от Марии. Люди не обратили на нее внимания, будто ныряющие в реку вороны были обыденностью. Птица поднялась на лапки, убедилась, что Мария до сих пор смотрит, и пошла по тротуару в другую сторону.

Ворон так и не сложил крылья, и мокрые перья тащились за ним по мостовой. Он чеканным шагом, нелепо задирая лапки, приближался к краю набережной. Там, за кустами пируса, начиналась земля. Не парк и не клумба, а просто природа. В этой точке заканчивался город, и начинался берег реки. Мария встала на краю мостовой и посмотрела на ворона. Он замер в паре метров от нее, оглянулся и захлопал крыльями, окропляя истоптанную землю с жухлой травой. У него заметно увеличился зоб, будто ворон проглотил какую-то дрянь и не мог выплюнуть. Он молчал. Мария не знала, что делать.

Ворон снова зашагал. Он не удалялся от Марии, но и не приближался к ней, просто кругами ходил по траве, пока следы от его лапок не превратились в темную спираль. Ворон смотрел на Марию. В его блестящем ониксовом взгляде чудилась угроза.

О птице нельзя сказать, испытывает она эмоции или нет, но вот человек, разглядывая трясогузку или канарейку, способен определить, какие чувства она у него вызывает. Ворон заставлял Марию нервно сглатывать и держать руки скрещенными на груди. Она словно боялась, что он взбесится и нападет. Мария искала объяснение его поведению, но не находила. В глазах ворона была пустота, мрачная неизвестность, которая пугала куда больше открытой агрессии.

Он раззявил клюв. Из его горла вырвался то ли хрип, то ли крик. Мария разглядела тонкие нити, свисающие из клюва. Судя по всему, ворон съел что-то похожее на клубок водорослей, по крайней мере, попытался.

Все его тело содрогнулось, и снова послышался птичий крик. Вопль отчаяния заглушала застрявшая в горле пакость. Мария хотела подбежать и вытащить комок из птицы, но решила, что лучше этого не делать. Любому состраданию был предел. Это точно была не обычная птица. Как понять, кто или что ее сюда прислало?

Ворон натужно каркнул, отхаркнув на землю влажный комок. Мария сжала в руке расшитую заклинанием ленту. В душе она знала, что ничем хорошим это не кончится. Так и было.

Комок расползся по земле. Спираль напоминала залитый дегтем асфальт, вот только чернота, словно живая, сама направляла тонкие ручейки, формируя рисунок. Птица замерла в центре спирали, позволяя опутать лапки, склеить крылья. Прощальный взгляд, и ее фигурка растворилась в кляксе.

Мария прикрыла глаза руками, стараясь выровнять дыхание. Ее сердце в сумасшедшем ритме колотилось в груди. Когда она вновь посмотрела на берег, птицы уже не было, как и кляксы.

Прямо за кустами пируса начиналась лестница, круто уходящая вниз, к частным домам и небольшим пятиэтажкам. Мария знала, что города там не было. Он заканчивался, за пирусом был только кусочек правого берега, небольшой песчаный пляжик и все.

Однако ее глаза видели новый район города: высокие тополи, прохожие, небольшой парк, припаркованные автомобили. Мария беспомощно огляделась. Хотелось увидеть хоть одно знакомое лицо, пусть даже слуги Смерти. Ее взгляд остановился на высоком шпиле странного здания внизу. Уже издалека Мария видела витражные окна, пурпурную черепицу и черную кирпичную кладку. Этот дом явно был лишним в пасторальном пейзаже, как и другие постройки. Но этот черный шпиль на кровавой крыше…

Мария почувствовала, как подгибаются ее коленки. Она с ужасом смотрела на лестницу, которая начинались в метре от нее. В глазах опасно потемнело. Вот-вот она покатится кубарем по бетонным ступенькам прямиком на улицу, которой вообще не должно существовать!

Чьи-то сильные руки подхватили Марию, не дав свалиться. Она с облегчением выдохнула, цепляясь за незнакомца так, будто от этого зависела ее жизнь. Впрочем, так оно и было.

Черные точки все еще мешали ей рассмотреть спасителя, поэтому Мария часто-часто моргала. Кажется, незнакомец не возражал, что она до сих пор висит на нем. Мария вдохнула поглубже, чувствуя приятный древесный аромат и что-то горьковато-цитрусовое. Она осторожно встала на ноги, придерживаясь за мужчину, и подняла взгляд. Слова благодарности застряли у нее в горле.

Мария дернулась, чуть не упав с той же многострадальной лестницы вниз. Мужчина обхватил ее за талию и мягко улыбнулся. Мария смотрела на него и не могла поверить. Она точно знала, что перед ней стоит Ярослав, но для верности украдкой глянула на его руку. Из-под пиджака виднелся узор из кленовых листьев, морошки и тонких прутиков березы. Это точно был Ярослав.

Мария потупилась. Как реагировать? Поприветствовать и поблагодарить? Знакомы ли они?

Ярослав, видимо, догадывался о смущении Марии, хоть и не понимал причин. Он подтолкнул девушку к набережной, подальше от уходящих вниз ступеней, и тактично отошел.

— Давно тут живу, — будничным тоном сообщил Ярослав, — но еще ни разу не видел этой лестницы. Не знаете, что там за улица?

— Нет.

Мария покраснела и поправила накидку. Заговоренная вещь помогала защититься от нежелательных взглядов и размывала образ носящего, чтобы собеседник не смог запомнить лица. Ярослав выглядел озадаченным. Видимо, не мог рассмотреть ее из-за магии.

Он стоял перед ней, прищурившись. Одна рука в кармане, другая нервно барабанила по бедру. Темные густые брови сошлись к переносице, губы недовольно поджаты. Крылья носа раздувались, как у учуявшей добычу гончей, но Ярослав выглядел немного рассеянным. Он словно решил самую сложную задачу в своей жизни, отвлекся на мгновение и теперь не может вспомнить верный ответ.

— Не хотите прогуляться? — предложил он.

— Нет.

Мария переступила с ноги на ногу. Ей казалось, что она сейчас что-то упускает. Может, нужно сообщить, что его поджидает Смерть через две-три недели? Ярославу нужна помощь, но про компанию уговора не было. Они не обязаны дружить. Мария поморщилась. Ярослав казался приятным молодым человеком, но после встречи с Арсением у любой напрочь отобьется желание ходить на свидания в целом, а особенно с милыми и вежливыми. В тихом омуте водились Забытый и его хтонические твари из теней.

— Извините, — сказала Мария. — Я вам очень благодарна за помощь, просто растерялась. Простите, мне нужно бежать. Я тороплюсь.

Ей захотелось добавить: «Может, в следующий раз». Вот только в следующий раз она планировала прийти к Ярославу уже с его сердцем. Получилось бы неловко. Встреча двух влюбленных, а тут она с: «Ну что, когда пойдем пить кофе? К тебе или ко мне? Помнишь, ты приглашал». Это было бы фиаско.

— Странно, — с кривой улыбкой произнес Ярослав. — Я за вами наблюдал, прежде чем подойти. Вы просто прогуливались.

Мария смутилась. Ей стало интересно, как много он успел увидеть. Если Ярослав заметил странную ворону, то еще ничего. А если для окружающих птицы не было, то Мария становилось стукнутой на голову дамочкой, которая сначала пялилась на воду, а потом наблюдала, как растет пирус.

Что ж, хрупкая мужская психика могла такого не выдержать.

— И много вы увидели? — спросила она.

— Ничего особенного. Меня постоянно отвлекали от созерцания прекрасного.

Кажется, встреча с блуждающими огоньками сильно повлияла на Ярослава. Нормальный человек вряд ли назвал бы худую девицу в балахоне, бегающую по набережной, «прекрасным». Мария решила, что Ярослав намекает на пейзаж и ни на что другое, и успокоилась. Лишние волнения ей сейчас ни к чему. И сердце пусть бьется ровно. Аритмия им ни к чему.

— Знаете, мне кажется, мы уже где-то виделись, — заметил Ярослав. — Никак не могу вспомнить, где.

— Вряд ли.

Мария натянуто улыбнулась. Ситуацию нужно было спасать. Если Ярослав знал ее по той, прошлой жизни, могут возникнуть проблемы. А как призрака он не должен был ее запомнить.

«Мари, — сказала она себе. — Ты Мари, не Анна».

Ярослав склонил голову на бок. Его карие глаза на солнце превращались в светлые, ореховые, с теплыми кофейными искорками. Ярослав не предпринимал попыток сблизиться, но ее тянуло к нему как магнитом. Хотелось слушать его бархатистый низкий голос, касаться руки, смотреть на него, дышать его парфюмом. Мария с трудом справилась с наваждением. Она решила, что это какая-то врожденная особенность нелюдя, и усилием заставила себя шагнуть назад.

— Как вас зовут? — тихо спросил Ярослав.

— А… — Она запнулась. — Мари.

Ярослав улыбнулся. Он выглядел так, будто знал ее от и до, догадывался о каждой маленькой тайне, что она пыталась скрыть. Ведьмино счастье полыхало огнем. Мария потерла место под ключицей, но жжение не прекратилось. Наверное, так ощущался процесс вбивания краски под кожу иглой.

Мария посмотрела на идущую вниз лестницу, хвост которой прятался между деревьев.

— Мне правда пора, — сказала она, проходя мимо нелюдя.

Оберег опалял ее кожу, голова гудела от мыслей, но Мария упорно шла вперед. Ворона не просто так звала ее вниз, а значит, придется проверить, откуда здесь эта улица. Мария спустилась на несколько ступенек, приближаясь к загадочному черному шпилю. Она решила, что прежде всего узнает, откуда взялся этот дом и зачем он там. Может, заодно проверит, кто живет в этом районе.

— Хорошо, — бросил ей в спину Ярослав. — Тогда я вас провожу.

И он спустился, быстро догнав ее. Мария чувствовала себя увереннее, когда рядом шел двухметровый мужчина с внушительным разворотом плеч и самоуверенной миной, но не хотела впутывать Ярослава в свои дела. Она и сама справилась бы с разведкой. А если птица заманивала ее в ловушку? Мария готова была пропасть сама, но подвергать опасности других не имела права.

— Нет, — возмутилась она, останавливаясь на узкой ступеньке. — Я не разрешала вам за мной ходить.

— Я не хожу за вами, я просто отираюсь рядом.

Ярослав лукаво улыбнулся и спустился еще на пару ступенек, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Мария под его хитрым взглядом смешалась окончательно. И как с ним говорить? Она готова была сообщить, что Ярослав подвергает себя опасности, находясь рядом с ней, но татуировка предупреждающе нагрелась. Мария мысленно выругалась. Ярослав стоял в расслабленной позе уверенного в своей правоте человека, ни капли не смущаясь, что они перегородили дорогу. По лестнице никто не торопился спускаться или подниматься, но сам факт! Мария поправила волосы, чувствуя себя не в своей тарелке. С утра она забыла собрать их в хвост, и теперь непослушные прядки от порывов ветра льнули к плечам Ярослава, иногда задевая даже подбородок. Он улыбался.

Просто стоял на расстоянии вытянутой руки от нее и улыбался. Она не могла понять, чем он ее так цепляет, но чувствовала себя натянутой струной. Ей хотелось или зазвенеть мелодией, или лопнуть от переизбытка чувств. Ярослав не торопил ее, не уговаривал. Просто был рядом. И улыбался. Так, будто они уже давным-давно обо всем договорились, и он точно знает, что сейчас произойдет.

Мария вздохнула. Она уже не пыталась собрать копну своих волос, позволяя им нагло гладить плечи нелюдя. Тот, кажется, не возражал. Мария заметила, как он дернул рукой, будто собираясь поймать одну из ее длинных прядок, пропустить шелк волос между пальцев, но сдержался. Его зрачки расширись, затопив корично-ореховую радужку.

Пора было с этим заканчивать.

— Я не пойду с вами, — заявила Мария.

— Вот так досада. Потому что без меня вы тоже не пойдете.

— Вы не имеете права.

— А вы не знаете, во что ввязываетесь, — парировал Ярослав, скрещивая руки на груди.

Они стояли на одном уровне, и все же ему удавалось смотреть на Марию свысока. Его самоуверенность и непрошибаемость бесили.

— Я живу здесь давно, — медленно произнес Ярослав. — И ни разу не видел этой лестницы. Вы знаете, куда собираетесь спуститься?

— Нет, — призналась Мария. — Но я могу за себя постоять.

Улыбка вернулась на лицо Ярослава. Он неторопливо, давая Марии осознать, что собирается сделать, взял ее запястье и обхватил его большим и указательным пальцем. Рука Ярослава выглядела огромной. Хрупкое светлое запястье девушки терялось на ее фоне. Мария поняла, что в кольцо его пальцев вполне может поместиться полторы ее руки. Да, она явно проигрывала ему в силе.

— Я не собираюсь махать кулаками, — фыркнула Мария.

— Удивительно, — спокойно ответил Ярослав. — Потому что я не представляю, как ведьма справится с истинным, древним нелюдем. Какие вообще у вас были варианты? Сделать наговор на понос?

Мария прыснула, тут же устыдившись. Ее пробрало от такой плоской шутки! Смех все равно рвался наружу, и Мария решила не прятать улыбку. С нее не убудет, а диалог станет не таким неловким и натянутым.

Ярослав погладил большим пальцем тонкую кожу ее запястья. Этот жест выглядел совершенно обыденно, будто они сотню раз уже гуляли вместе и болтали о пустяках. И поглаживание — почти дружеская ласка, не требующая особого внимания. Ярослав внешне был спокоен, но Мария чувствовала, как его рука чуть дрожит, выводя узоры на ее коже. Он касался нежно и умело, как человек, проделывавший подобное сотни раз. Марии эта мысль не понравилась. Она убрала руку, и Ярослав без возражений отпустил ее, но в его взгляде мелькнуло разочарование.

— Мне это не понадобится, — сказала Мария, слегка покраснев.

— Думаете, ваша чудесная накидка поможет? Она не даст вас запомнить, но упыри никогда и не спрашивали имена жертв. Я не могу позволить вам так глупо погибнуть.

— Я просто спущусь туда и вернусь.

Она уже чувствовала себя ребенком, отпрашивающимся у родителей погулять еще часок. Мария даже не до конца понимала, зачем препирается с каким-то незнакомцем. Она могла пройти мимо, проигнорировать, пригрозить полицией или старшими братьями, придумать буквально что угодно, а вместо этого стояла с ним и терпеливо слушала его доводы. Конечно, Ярослав говорил разумные вещи, но суть оставалась та же. Мария покачала головой, сетуя на собственную мягкотелость.

— Если вам так тяжело воспринимать меня как компаньона, — сказал Ярослав, — давайте сделаем вид, что я — оберег.

— Не понимаю.

— Вы, ведьмы, любите их делать. Маленькие незаметные символы, которые вряд ли помогут, но смотришь на них и чувствуешь себя увереннее.

— Обереги работают, — проворчала Мария.

Один только что жег ее ключицу, так что она на собственном опыте убедилась, что оберег — штука действенная. Ярослав улыбнулся и отвел взгляд. Может, ему резко захотелось полюбоваться рекой, но Мария догадывалась, что он просто не хочет ее расстраивать своим скепсисом.

— Они работают, — возмутилась она. — Вы же не можете меня запомнить.

Ярослав со смешком поймал ее прядь и позволил ей скользнуть между пальцев. Он был предельно осторожен, ни единой волосинки не дернул. Ярослав посмотрел на прядь, приподнял ее, позволяя солнечным бликам скользить по ней, превращая каштановый в рыжий, а потом и в золотой.

— Работают, — улыбнулся он. — Очень плохо, но работают. Например, ваша накидка должна скрыть личность, верно?

Мария кивнула. Ярослав со вздохом выпустил прядь.

— А я чувствую ваш запах. Любой оборотень найдет вас за пару часов только по нему. А еще у вас очаровательный голос и прекрасные волосы. Первый раз вижу такой оттенок. Как думаете, этих примет хватит, чтобы опознать вас?

Мария сглотнула. Она как-то не подумала, что накидки будет недостаточно, чтобы спрятаться. Мысленно Мария сделала себе пометку: после прихода в квартиру отыскать в дневниках дополнительные средства защиты. Ярослав прав. Если на нее кто-то нападет, она даже проклясть не сумеет. Способности принадлежали не ей, и пользоваться ими Мария не умела.

— Если вам так нравятся обереги, воспринимайте меня, как один из них. Я просто буду рядом, внушать уверенность. Можете изредка любоваться мной.

— Будете плохо работать? — улыбнулась Мария.

— Вообще не работать, — подтвердил Ярослав, выключая телефон. — Всего лишь ваш оберег. И ничего больше. Такой, как у вас на коже.

Мария вскинула брови. Она была в накидке и плотной футболке с узким горлышком, так что Ярослав ни при каких условиях не смог бы рассмотреть ее не-совсем-татуировку. Будто прочитав ее мысли, он улыбнулся.

— Понятия не имею, зачем он вам и что должен делать, — пояснил Ярослав, — но пахнет изумительно.

Мария задумалась. Она тоже не знала, как работает ведьмино счастье, но вряд ли как замена духов. Хотя, кто знает? Мария и предположить не могла, о чем мечтают ведьмы. По тому, как Ярослав с наслаждением втягивал воздух, можно было догадаться, что вряд ли их желания были приличными. Сама Мария не чувствовала никакого аромата. А у Ярослава на каждом вдохе трепетали ресницы и дрожали зрачки. Маленькие детали, но из них она могла составить целую картину. И мысленно поблагодарить оборотня за сдержанность.

Ярослав продолжал стоять перед ней в ожидании согласия. Мария была уверена, что в случае отказа он просто продолжит спор. Ей предоставили выбор, но только на словах.

— Хорошо, — решилась она. — Пойдем, оберег.

Ярослав лучезарно улыбнулся и подхватил ее под руку. Мария не возражала. Ей всю неделю не хватало компании — и вот судьба подарила ей отличный шанс сблизиться с другим человеком. Она спасла его, он — ее. Идиллия. Знакомство ни к чему не обязывало, а Ярослав мог сильно помочь ей, подсказав, что за сердце потерялось и как его искать.

Мария заметила, что татуировка на его руке выглядела не так блекло, как в видении. Может, восприятие просто исказилось магией Забытого. Может, у Ярослава были какие-то подвижки в лучшую сторону. В любом случае, Мария осталась довольна своим решением.

Они спускались молча, но тишина не тяготила их. Оба рассматривали неизвестную часть города. Ярослав — спокойно, Мария — настороженно. Лестница увела их на добрых сто метров вниз.

Мария запоздало прищурилась. Как они могли все это время спускаться, если справа текла река? И на ней не было никаких водопадов, течение оставалось спокойным еще на несколько километров вниз. Как она изначально и подумала, этой части города просто не могло существовать. Мария оглянулась. Над ними возвышались деревья, густыми кронами закрывая вид на реку и верхний город.

Спустившись, они с Ярославом оказались в начале длинной улицы, которая вела к тому зданию, что так заинтересовало Марию. Больше всего удивляло отсутствие поворотов: никаких перекрестков, закоулков, аллей или даже съездов во двор. Только асфальтированная дорога и узкие тротуары для пешеходов. Присмотревшись, Мария прочитала надпись на табличке у ближайшего дома.

Улица Теней. Дом 3.

— Что думаешь? — шепотом спросила она у Ярослава.

— Пока не уверен.

Он осмотрелся. Его лицо не выражало ничего: ни беспокойства, ни опасения. Марию успокаивала его сдержанность. Казалось, что даже если небо упадет на землю, Ярослав разберется, как с этим справиться. Его спокойствие неплохо компенсировало нервозность Марии, уже успевшей нафантазировать себе всякого разного. Она уже верила и в похищение инопланетянами, и во второе пришествие, и в конец света по календарю непонятного народца. Мария не согласилась бы только с одной версией: что это всего лишь кусочек города, который они раньше не замечали.

Ярослав протянул ей ладонь, предлагая взяться за руки. Он не просил и даже не смотрел на спутницу, просто отпустил локоть и жестом показал, что лучше перехватиться поудобнее. Мария неуверенно вложила свою ладонь в его. Он улыбнулся одним лишь краешком губ, не поворачиваясь. Морщинка на лбу Ярослава разгладилась, будто его не волновала ни пропажа реки, ни неизвестная улица, а только согласится ли Мария прогуляться за ручку или нет.

Она фыркнула. Нет бы заняться проблемами посерьезнее! Они идут по непонятной улице Теней, а впереди маячит черное здание с пурпурной крышей и высоким шпилем. У них нет ни карты, ни четкого плана, а из способов защиты только кулаки Ярослава и наговор на понос. Мария улыбнулась. Что ж, по крайней мере, ей не приходится бродить здесь одной.

Ярослав ободряюще сжал ее руку и большим пальцем погладил внутреннюю сторону запястья. Чувствительная кожа отреагировала на его прикосновение, как на щекотку, но приятную. Мария сжала руку Ярослава в ответ. Они пошли вперед, к черному зданию.

Они не знали, куда идти. К счастью, улица Теней и не предлагала своим гостям вариантов. Либо прямо, либо назад. Мария с тревогой оглянулась на лестницу. Ступеньки уходили вверх, к скрытому за кронами городу. Где-то там смеялись дети, переговаривались взрослые, шумела река. На улице Теней не было ни души, хотя Мария готова была поклясться, что видела здесь людей. Такое впечатление, будто они спрятались и сейчас внимательно следят за чужаками из-за штор. Мария поежилась.

— А мы сможем вернуться?

Ярослав с задумчивым видом посмотрел на дома. Сверху все смотрелось иначе, почти нормально, а вблизи здания выглядели неуместно. На улице смешались разные стили и эпохи, превращая район в настоящий бедлам. Здесь стояли и скромные дачные домики с уличными туалетами, и особняки в викторианском стиле, и лаконичные high-tech дома. Даже сталинка нашлась неподалеку. Место чем-то напоминало свалку, но даже у той были какие-то общие правила, а улица Теней походила на костюмированную вечеринку, где все притворились другими людьми. Оказавшись здесь, любой человек с недоумением ушел бы. Место производило странное впечатление, но манило. Когда иллюзия нормальности спадала, хотелось рассмотреть все, понять, как это уживается в одном месте.

Мария пришла сюда ради ответов, а в итоге у нее появилось еще больше вопросов.

Ярослав с интересом осматривался.

— А зачем вам понадобилось спуститься сюда? — спросил он.

Мария прикусила язык. «Меня сюда ворон позвал» — ужасное объяснение. Хуже и не придумаешь. Потом отправит еще в психушку, отучать от разговоров с птицами, и попробуй докажи, что ты нормальная. Мария лихорадочно придумывала подходящую историю, чтобы выдать ее нелюдю.

— Понятно, — кивнул Ярослав. — То есть любопытство сгубило и кошку, и ведьму.

— Мне нужно зайти в то здание, — нехотя призналась Мария.

— Зачем, радость моя?

Ярослав перешел на тот тон, который люди обычно приберегают для капризных маленьких детей и тяжелобольных. Он говорил мягко и вкрадчиво, не надеясь на понимание и готовясь к худшему.

— Кажется, мне надо туда, — сказала Мария.

Она мучительно краснела под насмешливым взглядом нелюдя. Ярослав вздохнул и ласково погладил ее ладонь.

— Хорошо, — согласился он.

У Марии возникло подозрение, что он не спорит с ее идиотским решением пойти непонятно куда и непонятно зачем исключительно ради возможности под благовидным предлогом держать ее за руку. Конечно, было бы приятнее отправляться на поиски ответов с человеком, который хотя бы немного в этом заинтересован, однако других кандидатов на роль телохранителя не было. Мария знала, что нелюдь воспользуется любым предлогом, чтобы побыть с ней подольше. А еще она знала, что на улице Теней лучше не оставаться без защиты.

Они продолжили свой путь. Мария топала по тротуару, а Ярослав шел по асфальту, так как дорожка оказалась слишком узкой для двоих. Нелюдь чувствовал себя с каждой минутой все увереннее и на полпути к черному зданию решился переплести их пальцы.

Часть Марии хотела лужицей растечься у его ног, другая что-то неразборчиво бурчала на тему юных и наивных. Ярослав больше смыслил в делах романтических. Он сверкал улыбкой до ушей, едва ли не насвистывая, и предвкушал… что-то.

Мария получила ценный опыт чуть больше недели назад и радоваться знакомству не торопилась. Собственно, влюбляться она не собиралась. Оберег — это хорошо, но быть живой ей нравилось больше. Если свидание с человеком закончилось так трагично, то что с ней сделает нелюдь она даже представить боялась.

Мари. Она теперь Мари. Тоже нелюдь, пусть и очеловеченный. Она не вернется к нормальной жизни, так что придется привыкать к такой.

Улица пустовала. Не было видно ни одного живого существа, даже птицы не пролетали у них над головами. По пути к черному зданию они не заметили ни открытых дверей, ни присутствия хоть кого-то в домах. И все же они слышали их. Где-то проезжали машины, разговаривали люди, даже пару раз расплакался ребенок. Но это будто происходило через улицу от них, где-то с другой стороны, до которой не было возможности добраться.

Ярослав воспринимал происходящее с философским безразличием. Никто не нападал на него, а значит, не требовалось защищаться. Следовательно, они были в безопасности. Логика безупречная, вот только Мария уже успела повидать всякое. Возможно, они упускали какую-то деталь, из-за которой не складывался весь паззл. Больше всего злило отсутствие подсказок. Улица Теней что-то прятала от них и не желала даже намекнуть, с какой стороны ждать подвоха. Мария чувствовала себя как на иголках, и даже ободряющие прикосновения Ярослава не помогали.

Они подошли к черному дому. Он был сделан из очень темного кирпича, который будто поглощал свет. Если говорить метафорами, этот дом строили из теней. Его пурпурная кровля блестела на солнце пролитым вином, подчеркивая черноту самого здания. Шпиль иглой торчал из центра, втыкаясь острием в небо. Другие здания поблизости были всего лишь одноэтажными, поэтому черный дом выглядел монстром на их фоне. Вытянутый, в готическом стиле, с кучей стрельчатых арок и порталов, он производил впечатление. У его мрачности была определенная харизма.

Даже зло порой может притягивать восхищенные взгляды.

— Вы уверены, что хотите зайти? — уточнил Ярослав. — Может, посмотрим и домой?

Его слова вызвали слабую улыбку у Марии. Домой. Смешно. Хочет зайти? Да глаза б ее эту лестницу не видели. Есть такое слово. «Надо».

— Можете подождать здесь, — разрешила Мария. — Я быстро.

— Пожалуй, буду преследовать до последнего, — улыбнулся Ярослав. — Только не говорите, что пришли исповедаться. Я ни за что не поверю.

Повисла пауза. Театральный эффект был достигнут, и Ярослав продолжил:

— Такой ангел, как вы, просто не может быть грешницей.

Мария захохотала. Ее голос заглушил остальные звуки, и она тут же стыдливо прикрыла рот ладошкой. Ярослав с самым довольным видом смотрел на нее, наслаждаясь произведённым эффектом. Его взгляд пробирал до мурашек. Мария знала, что он просто не может ее видеть: уж точно не такой, какой она была на самом деле. И все равно ей хотелось верить, что Ярослав восхищается. Что ему нравится ее голос, волосы, глаза, мелкие черты лица. Глупое желание, наивное. Но Марии по паспорту было всего восемнадцать лет, так что она могла себе позволить немного инфантильности.

«Я верну ему сердце, — напомнила она себе. — Он меня забудет. Мы забудем друг друга. Так будет правильно».

— Ради бога, выкиньте ваш сборник анекдотов за седьмой год. Он вас ничему не научит, — строго пресекла дальнейшие попытки сблизиться Мария.

— Думал, мои глупые шутки помогут вам расслабиться.

Мария посмотрела в другую сторону, на церковь. Ярослав тоже отвернулся. Они крепко держали друг друга за руки, и Мария надеялась, что это — единственное, что их теперь связывало.

— Идем? — предложил Ярослав.

Мария кивнула и высвободила свою ладошку. Ей тут же стало холодно. Она поджала губы и решительно пошла вперед, поднимаясь по ступенькам.

Интересно, почему он назвал обычное здание с витражными окнами церковью? Ведь ни капли не похоже. У религиозных заведений обычно есть какие-то опознавательные знаки, а тут всего лишь черный кирпич, длинный шпиль и все. Обычная крыша, обычная архитектура, хоть и немного вычурная. Мария попыталась развлечь себя, думая о всяких пустяках, лишь бы не возвращаться мыслями к Ярославу и их странной близости. Может, не стоило давать ему руку? Вдруг он истолковал это не как дружеский жест?

Мария коснулась черной массивной ручки с колотушкой. Такие она до этого видела лишь пару раз, и то в музее. Дверь была сделана из дерева и выкрашена в черный под стать кирпичу. Неизвестный мастер украсил ее искусной резьбой, волнами и клыками спускающейся с углов к центру.

— Надеюсь, никто не будет против, если мы зайдем, — пробормотала Мария.

Ярослав не ответил. Без его прикосновений Мария стала совсем не своя. Ей чудились ожившие тени, жмущиеся по углам. За дверью слышались шорохи. Мария не стала просить его снова встать рядом. Она уже не маленькая, чтобы ходить с кем-то за ручку. Приятно ради разнообразия влипнуть в очередную историю с кем-то, а не в одиночку, но не стоило привыкать. Понятно дело, они выберутся наверх и забудут обо всем. Для Ярослава она всего лишь вкусно пахнущая ведьма с характером. Он для нее — одно из условий воскрешения. Жнец оказал ей услугу, а она взамен поможет Ярославу. Все честно. И никаких намеков на флирт.

Мария дернула дверь на себя, и та неожиданно легко распахнулась. В здании царил уютный полумрак. Мария заметила, что свет падал только из витражных окон, тускло освещая главное помещение. В коридоре висела верхняя одежда, платки, юбки. Мария шагнула внутрь, пытаясь разглядеть, нет ли кого-то внутри.

Как назло, пусто. Она хотела спросить, что это за район и откуда здесь странный дом со шпилем. Видимо, не судьба. Мария посмотрела на стены в поисках подсказки. В маленьком коридоре не нашлось ничего, что подсказало бы предназначение этого места. Мария успела пройти внутрь на несколько метров, когда ее накрыло страшное осознание. Под сводчатым потолком эхо повторяло ее шаги. Ее, но не Ярослава.

Она оглянулась. Вовремя. Ярослав что-то яростно кричал с улицы. До нее не долетало ни единого звука. Ярослав в бешенстве пытался выломать калитку и прорваться к Марии, но тщетно. Дверь в черную церковь начала со скрипом затворяться. Мария бросилась к выходу.

— Ярослав! — успела крикнуть она, прежде чем дверь захлопнулась.

Мария больно врезалась в нее плечом и замерла. Ее худшие опасения подтверждались. Теперь она одна и помощи ждать неоткуда.

— Добро пожаловать в Черную мельницу, — прозвучало откуда-то сверху. — Мы рады новым адептам! Забытый предлагает вам любые дары взамен на маленькое пожертвование.

Мария прижалась спиной к двери, чтобы видеть темный коридорчик и ряды скамеек в главном зале. Рассматривать фрески ей уже перехотелось.

— Ну же, ты ведь хочешь, — прошептало нечто. — Все, что пожелаешь, только заплати. Подходи ко мне.

Мария судорожно дернула ручку двери, пытаясь открыть ее. Не получилось. Она посмотрела в зал. Где-то в глубине, в тенях кто-то пошевелился.

— Забытый? — хрипло окликнула она.

— Хм. Не совсем. Всего лишь его посланник. Но я вполне могу исполнить любую твою мечту. Любую. Соглашайся. Иди сюда, договоримся.

Мария никогда не считала себя дурой. Она прошла по коридору до зала и заглянула внутрь.

— А почему это место называется черной мельницей?

— Потому что оно перемалывает бесполезные зерна в муку, из которой еще может что-то получится.

Посланник Забытого скрывался в тени, но в его голосе проскользнуло самодовольство. Он не торопился показываться, а Мария не решалась подходить ближе. Она прошлась взглядом по стенам помещения. Точнее, ее интересовали фрески. Картины и иконы могут многое рассказать о религии, если уметь их трактовать. Добро борется со злом. Бог создает землю. Мария не понимала, кто такой Забытый, а значит, не могла с ним бороться.

— Меня заперли? — спросила она, поддерживая беседу, пока ее мозг лихорадочно генерировал идеи.

Путь к спасению лежал через дверь позади. Мария даже обернулась, проверив, не исчезла ли она вместе с коридором. К счастью, магия Забытого пока только играла с ней.

— Нет, что ты. Подходи же. Давай я покажу тебе, что Забытый может подарить? — спросил посланник.

— Спасибо. Может, пока хотя бы расскажешь? Сложно вот так просто прийти в себя.

На фресках были тени. Красные глаза смотрят из тьмы. Под водой расползается чернильное пятно. Птица летит над рекой, неся в клюве черный сгусток с бордовым, еле различимым отблеском глаза. Человек стоит перед кем-то, а позади него тень с ножом.

Забытый есть тьма. По крайней мере, так следовало из фресок. Многое Мария просто не могла рассмотреть со своего места. Она неловко топталась у краешка ковра, простирающегося до самого темного места в зале, где скрывался посланник. Подходить к нему не хотелось. Инстинкт самосохранения вопил о том, что нужно делать ноги, а посланник витиевато расписывал достоинства своего бога. Мария даже не слушала. Она уже многое успела узнать о Забытом, и первое впечатление у нее сложилось довольно неприятное.

— … подарит тебе неземную красоту, толпы поклонников, — вещал его ставленник. — За это тебе придется всего лишь принести одну душу. Можно взять и другие дары…

— А цена будет такой же? — поинтересовалась Мария.

— Не совсем. За красоту достаточно души животного, среднего. За некоторые желания придется пожертвовать чем-то посерьезнее.

— Коровой?

— У тебя уже есть какая-нибудь на примете?

Мария с улыбкой потянулась к карману накидки. В ее голове уже складывалось решение.

— Ага, — подтвердила она. — Только я лучше себе запишу. За кошку сколько можно получить?

— Кошка мелковата, — проворчал посланник. — Хотя для первого раза сойдет. Можешь попросить…

Он не смог договорить. Ему в глаза ударил луч света, разогнав тени. Арсений. Мария с ужасом поняла, что все это время беседовала с колдуном. Он сидел ка каменной плите, и его ноги утопали в какой-то черной жиже, словно растворяясь в ней. У него не было глаз, только зияющие провалы, но Арсений все равно вскрикнул и заслонил лицо руками, словно свет слепил его.

Мария не дожидалась какой-то реакции. Не отключая фонарика, она подбежала к двери и распахнула ее, впуская в коридор солнечный свет. Тени под ее стопами с шуршанием уползли прочь. Мария вывалилась на улицу и чуть не рухнула на колени. Она понеслась вперед. Ярослава нигде не было, а пустая улица внезапно превратилась в лабиринт из поворотов и тупиков. Мария взвыла от отчаяния и побежала прочь от черной мельницы. Она примерно помнила дома, которые встречались ей по пути сюда, и ориентировалась по ним. План был хорош, вот только улица плевать хотела на логику. Мария чувствовала, что нечто идет за ней. Тени от заборов и домов становились все плотнее, хоть пока что не тянулись к ней.

Отчаявшись, Мария выскочила из очередного тупика и забежала в следующий. Как назло, улица словно приподнялась до уровня города. Мария нигде не могла разглядеть лестницу или очертания памятника с набережной. У нее не было ни единого ориентира.

Перед ней появился кот. Мария ждала подвоха, но ничего не произошло. Перед ней сидел самый обычный кот с черной полоской на спине и пятнами на боках. Таких обычно сравнивают с дикими и называют «дворовыми серыми», потому что определить цвет их шерсти невозможно.

Как только Мария попыталась пробежать мимо, кот мурлыкнул и потрусил в другую сторону. Она остановилась. Ворона привела ее сюда, к этой черной мельнице — зерна они перемалывают, конечно. Мария была уверена, что в храме Забытого души извращаются, чтобы древний мог их спокойно сожрать. Ей там не понравилось абсолютно все. И если туда ее вела ворона, почему бы другому животному не вывести ее обратно?

Кот уверенно шел вперед. Может, он спасет ее. Это оптимистичная мысль. Может, он вернет ее к Забытому, и на этот раз Марии не сбежать. Она огляделась. Тени набухали. Они словно готовы были растечься по асфальту, утопить дома и Марию во тьме.

Что она теряет? Мария побежала за котом, а тот только того и ждал. Теперь они вместе неслись по опустевшим улицам, петляя по тропинкам, дорожкам, перебегая пустую проезжую часть. Все происходило в жуткой тишине, только шорохи за спиной напоминали Марии, что она еще не оглохла.

Кот, мурлыча, перепрыгнул через забор.

— Эй, ты куда? — возмутилась Мария.

Шорохи приближались, и тени уже вихрились под её ботинками. Забытый не хотел отпускать, и его слуги собирались преследовать беглецов до последнего. Мария решила придерживаться выбранной стратегии и вскарабкалась по железным вставкам на бетонном заборе, уселась на верхней перекладине и свалилась вниз, в заросли непонятной травы. Она торопливо поднялась и глазами поискала своего проводника.

Кот прыжками передвигался по траве. Мария улыбнулась. Не верилось, что он внезапно почувствовал себя зайцем, так что его подскокам оставалось лишь одно объяснение. Животное знало, что Мария его не видит, и специально показывалось, чтобы она не заблудилась.

Почему же кота так заботила судьба Марии? Если так подумать, у каждой ведьмы есть свой фамильяр. И Мари тоже наверняка успела обзавестись им, вот сейчас её кот и помогал существу, которое выглядело, как хозяйка.

Он вывел их к лесу и выбежал на наезженную тропинку. Мария опустилась, чтобы погладить его в знак благодарности, но фамильяр разгневанно зашипел.

— Эй, ты чего? — удивилась она. — Мы уже оторвались от теней, нечего бояться.

Кот яростно махал хвостом. Шерсть на загривке встала дыбом, а зрачок узкой полоской разделял оранжевую радужку на две половинки. Его реакция не была признаком страха или волнения. Он злился, и отнюдь не на Забытого. Кот не питал нежных чувств к Марии, хотя явно был её фамильяром.

— Зачем спасать, если я тебе так не нравлюсь? — удивилась она.

Кот смотрел на нее исподлобья. Ответить он не мог, как и любое другое животное. Магические питомцы были разумнее домашних, но это не отменяло особенностей их физиологии. К счастью, Мария уже привыкла разговаривать сама с собой, так что молчание её не смутило. Она встала и пошла по тропе. Находиться рядом с улицей Теней не хотелось. Забытый все же был богом, и, если ему хватило сил создать целый квартал города, он мог бы отправить своих слуг за его пределы. Мария вспомнила перекошенное лицо Арсения и обхватила себя руками. Она и подумать не могла, что снова встретится с колдуном. Только старые раны заросли, как Забытый их разбередил. Мария потерла лоб и вздохнула. С этим она потом разберется. А сейчас — фамильяр.

— Вот не понимаю я тебя, — посетовала Мария. — Зачем так шипеть? Я же ничего не сделала. Лучше бы на тени так реагировал.

Кот фыркнул и посеменил вперед, оставляя на песке аккуратные отпечатки лапок. Мария оглянулась. За ней тоже тянулась цепочка следов, сворачивающая в изрядно помятые заросли. Нигде не было видно забора или хотя бы тянущегося вверх черного шпиля. Улица Теней исчезла, словно ее никогда и не существовало.

— Черная мельница. Придумают же.

Кот согласно чихнул.

— Так мы знакомы? — спросила Мария.

Он посмотрел на неё. Так, будто Мария начала обзываться. Кот вообще вел себя как недовольный ребенок, который никак не может отвязаться от приставучей тетки в гостях, хотя у него щеки уже горят огнем от щипков, а на голове колтун.

«Вот было бы смешно, — подумала Мария, — если это реально обычный кот, за которым я гонялась по улицам. И он уже не знает, куда деваться. А я его в фамильяры записала. Видимо, он принадлежал не Мари, ведь я — это она, его хозяйка».

Кот с тоской посмотрел на нее.

— Что, кушать хочешь? Нет? А что тогда? — Мария задумалась. — Погоди, так ты знал не меня, а… Арсения?

Злобное шипение возвестило о том, что колдуна кот ненавидел еще больше. Мария задумалась. Вариантов почти не оставалось.

— Видимо, Ярослава? — предположила она.

Кот, совсем как человек, закатил глаза. Мария рассмеялась от потешного выражения на его мордочке. Получается, она перебрала почти всех возможных владельцев кота, но ни один вариант не подходил. Фамильяры очень сильно привязывались к своим хозяевам и всегда следовали за ними. Что, если тело ничего не значило? Может, кот знал, что на месте его хозяйки сидит кто-то другой?

Марию он невзлюбил, но бросать не стал. А как же, хозяйкино тело принадлежало ей. А квартирантка, с её удачливостью легко заблудилась бы в лесу и наткнулась на волков или что-нибудь похуже. На неё кот плевать хотел, а вот порчу хозяйкиного имущества не одобрял.

— Мари, — догадалась она. — Ты знаешь Мари?

Кот утробно заворчал. Однажды бабушка ей рассказала, что животные так плачут.

— Прости, мне очень жаль. Я пыталась… — Мария умолкла. — В общем, извини, что так получилось. Жнец сказал, она в лучшем мире.

Ей пришлось резко затормозить. Кот перед ней остановился и упал на дорогу. На его мордочке читалась целая масса эмоций: злость, недоверие, тоска. Положив голову на лапки, он горевал, иногда дергая ушком, словно отгоняя мрачные мысли.

— Жнец же не будет врать, — попыталась успокоить его Мария. — И она оставила мне на прощание подарок. Он забрал её к себе, куда положено. Все души оказываются там, и Мари тоже. Это хорошая новость, правда? Не Забытый, а Смерть забрала её.

Кот на редкость выразительно фыркнул. Не у каждого человека получилось бы вместить столько презрения в один звук. Он поднялся на все четыре лапы и пошел вперед, хлеща хвостом по бокам.

— Не мог же жнец солгать мне?

Кот шел дальше.

— Ведь не мог?..

Кот обернулся. Мария все поняла и охнула.

Она поверила им обоим. Мари рассказывала и про Забытого, и про свое скорое окончательное упокоение, в котором её ждали жесточайшие муки. Мари…

Почему она даже не удосужилась проверить, честно ли ей все рассказал жнец или нет?!

Получается, душа все же отправилась к Забытому, а собиратель душ подарил ей милую сказочку, где все хорошо заканчивалось. Солгал! А Мари всю эту неделю провела непонятно где, в худшем месте чем ад по христианским меркам.

Злая Мария скомандовала коту идти за ней, ибо нужно спасать его хозяйку. И свернула не туда. Недовольное мяуканье помогло ей найти нужную тропинку, и они вместе отправились в город.

Злость помогла Марии с достоинством выдержать двухчасовой марафон по непересеченной местности и добраться до дома без приключений. На половине пути кот сдался и согласился запрыгнуть ей на руки и продолжить путь так. Он иногда указывал дорогу хвостом, но большую часть пути молча болтался на сгибе локтя, не реагируя на почесывания и поглаживания.

Кот злился на Марию, считая её воровкой. Объяснить фамильяру ведьмы, что она и сама не желала душе Мари такой судьбы, не получалось.

Мария оставила этот вопрос до лучших времен, когда у них обоих появятся силы и желание разобраться, что к чему. Пока что приоритетом являлось спасение души из лап Забытого. Вдруг через пару недель станет поздно? Смерть что-то говорил о двухнедельном сроке, который душа могла пережить без тела. Вероятно, это работала и для чертогов бога.

В квартире кот сразу же спрыгнул с рук и забился под диван, недовольно шипя на любую попытку наладить контакт. Мария попробовала умаслить его вкусняшкой и получила когтистой лапой по руке. Она заклеила царапины пластырем и отправилась на улицу, приобрести коту корм, лоток и наполнитель. У нее были лишь смутные представления о том, что нужно домашним животным. Взяв побольше налички, Мария отправилась за покупками в ближайший магазин с товарами для животных.

К её удивлению, на улице почти никого не было, только мамочки на детской площадке играли с детьми и обменивались свежими сплетнями, да престарелая дриада подвязывала розы на клумбе у подъезда. Пролетающая мимо феечка на ходу прощебетала Марии:

— Кошмар-кошмар! Всех согнали, ироды!

Мария кинулась следом, чтобы узнать последние новости, но ничего не услышала. Феечка пролепетала, что очень торопится, и упорхнула на дерево. Поняв, что ничего не добьётся, Мария пошла по своим делам. В конце концов, управдома всегда вывешивала объявления в подъезде. Если на Красной случилось нечто серьёзное, Мария узнает об этом уже утром.

Вечерело. Тени становились всё длиннее. Закат поливал дома теплым оранжевым светом. Мария не боялась ходить по району одна. Здесь всегда было светло и уютно, а по ночам прогуливались оборотни в одинаковых футболках, проверяя, не бедокурит ли кто. Система добровольных патрулей работала безотказно, даже вампиры не распивали на лавочках своих любовниц. Мария чувствовала себя почти как дома.

Она пришла в небольшой магазинчик с товарами для животных, который видела пару дней назад. На нём висела табличка «Детский». За прилавком стояла полненькая тётушка в пыльно-розовом свитере и круглых очках.

— Добрый вечер. Что-то хотели? — спросила она и хитро посмотрела на живот Марии. — Ждёте пополнение?

От неожиданности начинающая ведьма покраснела и едва не выбежала прочь из магазина. Её остановила мысль о коте: он и так остался без хозяйки и вряд ли мог самостоятельно купить себе всё необходимое. Что он будет делать? Шипеть весь вечер из-под дивана, успешно заменяя собой барабашку?

Мария откашлялась. Она плохо представляла, как можно тактично объяснить, что ей для домашнего животного. Может, оборотней оскорбляет сама идея держать кота или собаку в ошейнике. Мало ли, какие здесь порядки. И всё же сказать что-то нужно, пока продавщица не придумала себе версию похуже, чем была у Марии.

Тётушка с серьёзным видом наблюдала за мнущейся у порога покупательницей и вдруг расхохоталась:

— Ой, не могу! Шутка, шутка! Фамильяру что-то нужно? Капельки для глаз?

— Наверное. И корм. Простите, — промямлила Мария, — я не знаю, как правильно нужно ухаживать за котами. У меня только недавно появился.

— А сам фамильяр не подсказал? — удивилась тётушка.

— Он не совсем мой. Кажется, на улице жил.

— Так вон оно что, — улыбнулась она. — Сердобольная, значит. А племянника моего подобрать не хочешь? Привит, не кастрирован. А то я детей только в магазине и вижу. Он парень видный, а уж с кормом я подсоблю. Как тебе идея? Будет у тебя и волк, и кот. Выгуливать не надо, к лотку приученный.

Она продолжала шутливо нахваливать своего племянника, пока пунцовая Мария мечтала провалиться сквозь землю. Хорошо, что накидка скрывала её горящее от стыда и смущения лицо, иначе ведьмочка точно бы убежала. А тётушка всё рассказывала, набирая с полок самое важное.

— Ишь ты, как смутилась-то. Иди сюда, покажу, как убирать в лотке. Вижу, первый раз ты с питомцем нянчишься. Мама с папой щенка не разрешали завести? Ты подумай, мой-то взрослый, родители порадуются. Мебель не дерет, только двигает, когда попросишь.

Она насыпала горстку наполнителя и капнула на него чая из своей кружки, после чего специальным совком вытащила комок.

— Это выкидываешь, сюда подсыпаешь. Я тебе такой дам, хороший, но не сосновый. Коту-то не убудет, если месяцок так поживет. А ты точно переломишься за ним ухаживать, как за дитем. Вон какая маленькая. А это когтеточка, её к дивану прикрепи, или к стенке. По-человечески договорись, чтоб обои не драл.

Мария благодарно кивала, и часть инструкций записала, чтобы точно не забыть. Женщина оказалась доброй, хоть и той ещё шутницей. В итоге ведьма получила целый комплект вещей, аккуратно завёрнутый в пакеты, а также несколько баночек свойского консервированного пюре из говядины. Оказывается, в магазине продавались только натуральные продукты питания. Как пояснила тётушка, в первые месяцы жизни оборотни часто предпочитали ходить в звериной форме, так что мамочкам приходилось ухаживать за чадами, как за котятами и щенятами. По сей день не угасали споры, этично ли выгуливать карапузов в шлейке. В общем, весело им жилось. Заговорщицким шёпотом тётушка сообщила, что её племянника на поводке никто не выгуливал, но ошейник у него в шкафчике припрятан. И подмигнула. Мария прикрыла горящее лицо руками и выполнила единственное дыхательное упражнение, которое знала, чтобы успокоиться. Десять минут в обществе тётушки-шутницы сделали девушку немного устойчивее к таким фразочкам. Мария уже не хотела смыться поскорее и даже улыбалась. Тётушка оказалась совершенно безобидной и даже по-своему милой и заботливой. Она представилась и попросила Марию почаще заглядывать, а то поболтать не с кем, а мамочки воспринимают её юмор нейтрально — скучно!

И имя у тётушки было звучное — Галина. Коротко — тётя Галя. Мария заинтересованно слушала жизненные истории вперемешку с инструкциями по уходу за котом, пока тётушка сама не опомнилась.

— Ой, что я тебя держу-то, — вздохнула она. — Вечер, а ты молоденькая совсем. Как назло, всех мужиков у нас забрали, даже проводить тебя некому. А вдруг кровосос пристанет?

Уже второй раз упоминали о происшествии на Красной. Мария навострила уши.

— А куда забрали-то? — спросила она.

— Так Громов… — вздохнула тётушка, и махнула рукой. — Не везет ему, ой как не везет. Одну потерял, а тут какую-то встретил, так она из-под носа пропала! Рвёт и мечет, велел обыскивать набережную. У памятника знаешь пятачок? Вот не удивлюсь, если он его по кирпичику разберет до завтра. Говорят, гулял он с девицей, уже свадьбу планировал, детишек. Отпустил руку, а девка-то деру дала. Небось, не захотела десяток детей рожать.

Заметив округлившиеся глаза Марии, тётушка добродушно рассмеялась. Даже серьёзные происшествия не могли отбить у нее желание подшучивать над людьми.

— Шучу! Да шучу я, — уже серьёзно добавила она. — Горе у него, и правда горе. Пропала она. На колдовскую улицу зашли, там и потерял её. Не знает, вернется ли. Сказал, молоденькая очень, если в лес её выбросит, в трёх соснах заблудится, до четвёртой не дойдёт.

— Понятно, — промямлила Мария. — Жалко его, Громова…

— Если он её не найдёт, никто не найдёт, — пожала плечами тётушка. — Он упёртый, Громов-то. Серьёзный. Наши ему не по указке пошли помогать, сами вызвались. Жалко, что лица девушки не видел, так бы быстрее нашли. Может, ведьм попросили бы сделать ритуал, или что у вас там бывает. Ты тоже, если не сложно, сделай ему что-нибудь. Свечку поставь, может. Травку воскури, хе-хе.

Женщина подперла кулачком пухлую щёчку, размышляя о судьбе Громова. Мария взяла пакеты и пошла к выходу.

— Я ему наговор полезный сделаю, — пообещала она.

«На понос», — мысленно добавила Мария.

Тётушка благодушно улыбнулась и помахала рукой на прощание. За окном уже был поздний вечер. Люди и нелюди возвращались с работы, несли из магазинов сумки с продуктами, общались у подъездов с соседями. И только Мария, тяжело пыхтя и чертыхаясь, торопилась домой с прескверным ощущением огромной подставы.

«Помоги-и ему, говорил он, — думала Мария, — да мы заберем Мари к себе, говорил он, Забытый её не полу-учит, говорил он, да нормально всё бу-удет. Ага, как же! Наговорил с три короба, а мне расхлёбывай!»

Мысленно Мария уже паковала чемоданчик и ехала куда-нибудь на крайний север, где даже брошенный адептами древний божок отморозит задницу. Полярная ночь, конечно, проблема, но тут тоже можно ещё сообразить что-нибудь. Фонариков накупить, в конце-то концов.

Её останавливало чувство вины. Фамильяр тосковал по хозяйке, которую она отправила на вечные муки. Он не согласится поехать с ней, а один зачахнет. И Громов. Мария отлично помнила его слова про запах. Его сердцем была Мари, но она погибла. И теперь её тело занято другой. Вот человек и мучается!

Из всего этого следовал крайне простой вывод: надо вернуть ведьме её тело. Вот только как её отобрать у Забытого? На этот вопрос Мария планировала получить ответ у единственного создания, которое достаточно плохо относилось к божку и нормально говорило с ней. Подумав, она вытащила из кармана перочинный ножичек. Похоже, придется призвать Смерть.

Остановившись на лавочке у подъезда, Мария собралась с духом. Она поставила пакеты и раскрыла ножичек. Как вызвать Смерть? В голову приходил лишь один вариант, и он очень ей не нравился. Мари не одобрила бы.

Однако, ее спасение куда важнее вопросов этики. Мария собиралась поранить себя и посмотреть, не появится ли собиратель душ. Насколько опасной должна быть ситуация, чтобы слуга Смерти появился? Размышления Марии прервало деликатное покашливание. Она обернулась. Сзади стоял жнец. Его высокая сухопарая фигура привлекла бы внимание, но двор был пуст. Мария упала на скамью и тяжело вздохнула. С чего начать?

На языке вертелись сотни вопросов, тысячи обвинений. Все пустое. Ненужная шелуха, которая не приведет ее к цели. Да и как спорить со слугой Смерти? Собирателю душ лучше знать, как поступить. Мария сдулась.

Жнец присел на краешек скамьи и с независимым видом достал прямо из воздуха ту самую тетрадку. Мария улыбнулась. Приятно было после стольких дней суматохи и странностей увидеть знакомое лицо и что-то, что оставалось неизменным веками.

«Дитя, мне необходимо уточнить у тебя один момент. Если соизволишь взглянуть, здесь записаны данные господина Ярослава».

Мария кивнула. На плотном кофейном листочке бисерным почерком были записаны имя, фамилия и дата смерти. Удивительно. Похоже, Громову подарили еще несколько дней.

— Ага, — сказала Мария, — но я же ничего не сделала. Вы решили помочь ему, как… Марии?

Жнец тонко улыбнулся. Его худые пальцы погладили лист блокнота, будто это была ласковая кошка, а не чудовищная тетрадь Смерти с реальными именами и последствиями. Жнец посмотрел на Марию. Его темный взгляд скрывал в себе тысячи галактик, когда-то существовавших и давно исчезнувших. Присутствие собирателя душ странно влияло на людей: кто-то нервно озирался, кто-то благостно щурился и улыбался. Что ж, нельзя отрицать — у жнеца была своя харизма.

«Юная леди, Смерть никому не помогает. Она лишь часть системы, ей чужды характеристики добра или зла. А вы, дитя мое, уже не первый раз оказываетесь на узлах мироздания. Мне горестно это признавать, но госпожа не всесильна. Вероятно, вы захотите оказать ей одну услугу».

— Бред, — нервно произнесла Мария. — Что я могу сделать? Какая-то малолетка, и тут оказывать услуги самой…

Она умолкла. Сложно было произносить это слово рядом с парком, из которого до сих пор доносились детские голоса. Мария не хотела приносить на Красную мрачную атмосферу других уголков города. Пусть хоть что-то в мире остается светлым, чистым, уютным.

— Нет, черт с ним, с Ярославом, — продолжила она, придя в себя от первого шока. — Я тут так, пешка. Досадное недоразумение. Жива только благодаря Мари. Я — паразит в ее теле.

«Не бойтесь. От вас не будет требоваться ничего. Почти ничего. А взамен вы получите обратно свою жизнь».

— Я, — Мария тяжело сглотнула, — я уже жива.

«Но это не вы, не так ли? Не совсем вы. Поразительно точная копия, не спорю. Но не вы».

Мария сгорбилась. Жнец и сам прекрасно знал, что с ней происходило. Не было нужды объяснять.

— Не мою жизнь, — сказала она. — Вы вернете Мари. Заберете ее у Забытого.

«Это не в моей власти, дитя. Хотя я мог бы показать один занятный трюк, который вам очень понравится. А для начала окажи госпоже услугу».

— И что же от меня требуется?

Мария посмотрела на аккуратную клумбу у подъезда, на которой цвели хризантемы, гвоздики и какие-то странные цветы, похожие на искромсанные растрепавшиеся луковицы. Подступала ночь. По асфальту лужицами разливался оранжевый свет фонарей. В такую ночь хорошо бы прогуляться с подружками, зайти в кофейню за чашечкой горячего шоколада.

А Мария сидит у подъезда с пакетом детского корма и горшком для кота и общается со Смертью. Точнее, с ее посыльным. Она улыбнулась и пнула мыском ботинка маленький камешек. Все могло быть иначе, но случилось именно так.

«У нас возникла небольшая путаница. Миру не хватает Анны, а Анне не хватает Мари. Все перемешалось, все не на своих местах. Забытый любит, когда в мире что-то ломается. Он подбирается все ближе. А вы, юная леди, способны ему навредить. Именно этого я и хочу».

— Как? Он сегодня меня почти поймал. Там был ворон, и странная улица, только фамильяр сумел меня вывести.

«Значит, вы уже выполнили часть своей задачи. Дело осталось за малым».

Собиратель душ улыбнулся. В уголках его глаз появились маленькие морщинки, похожие на лапки ворона. Те самые, что поглотило нечто из воды. Мария поежилась.

— Мне никто так и не объяснил, что нужно делать, — пожаловалась она. — Говорите загадками, ничего внятного. Что за услуга? Честно и прямо скажите.

Жнец склонил голову набок. Полы его плаща спускались почти до самой земли, но он даже не обращал на это внимания. Собиратель душ закрыл блокнот и положил его в карман, и Мария успела увидеть веселенькую розовую подкладку. Она настолько выбивалась из мрачного и зловещего образа служителя смерти, что ведьму разобрал смех.

Жнец улыбнулся. Кажется, он оценивал, насколько Марии можно доверять. Она не знала, прошла ли проверку. Если нет, ей выдадут очередную порцию витиеватой мути, в которой без пол-литра не разберешься. Если Жнец доверится ей, жить станет в разы проще.

«Это сложно объяснить».

Мария сникла. Ее оценили, рассмотрели со всех сторон, взвесили и нашли непригодной. И это даже не оскорбляло ее, просто и так ясно, что Мария ни черта не разбирается в сверхъестественном и никак не сможет помочь. В лучшем случае, сделает как велено и ничего не испортит.

«Видите ли, юная леди, Забытый не съедает своих жертв в полном смысле этого слова. Он населен ими».

— Как бог может быть «населен»? — удивилась Мария.

«Забытый в самом начале времен был городом. Человек, построивший его, вложил всю душу в свое творение. Прошли столетия и город умер, как и его создатель. Вы же знаете, что случается с заброшенными селами? Подобное произошло и с ним. Но Забытый не был обычным, мастер подарил ему душу, и со временем город превратился в бога».

На лице Марии отразилось недоумение. Она всегда воспринимала глагол «боготворить» как красивый синоним слова «любить». Да и «обожать» относила туда же. Со слов Жнеца становилось ясно, что некоторые предметы могли обзавестись собственной волей, если слишком сильно их превозносить. Почему же бывший город захотел жертв? Куда он девал души?

«Все очень просто, Анна. Городам нужно население. Забытый пытается вернуть себе жителей, охотится на новых, преследует старых. Вот только люди не могут жить в озлобленном, очерненном городе, который уже тысячи лет погребен под водой. Они исчезают навсегда. Забытый злится, мстит Смерти. Он все никак не поймет, что мы здесь ни при чем. Души просто не могут существовать без тел, а люди физически не смогут выжить на его улицах».

— Я была там, — испуганно выдохнула Мария. — Он появился из ниоткуда, точнее, ворон харкнул его, и тут появилась лестница, и мы…

«МЫ?»

Она закашлялась. Жнец просил не общаться со старыми знакомыми и вести уединенный образ жизни хотя бы пару месяцев. И требовал не заводить никаких близких знакомств, пока заклинание не укрепится. Мария густо покраснела, а ее руки нервно вертели в руках перочинный нож, то складывая, то раскрывая его.

«Дитя. Прошу, воздержись от каких-то близких связей с людьми. И нелюдями».

Человек — существо социальное, ему тяжело без близких. Мария не считала себя общительной девушкой, но поболтать любила, да и гулять вместе веселее, чем в одиночестве. Хотя в этой ситуации она внутренне согласилась со Жнецом: нельзя заводить друзей, пока ты сам не понимаешь, что происходит с твоей жизнью.

Если ритуал не закрепится через пару месяцев, она погибнет. Если Забытый начнет ее преследовать, она погибнет. Если нелюди на этой улице прознают о ее прошлом и Цветочной, она погибнет. Кто будет рад не то ведьме, не то умертвию?

«Не с Громовым же вы пошли, юная леди? Так что ничего страшного».

Мария опустила голову, вперившись взглядом в пробивающийся сквозь асфальт одуванчик. Такое упорство у такого малыша! Жнец вздохнул.

«Понятно».

Они молчали. Жнец рассматривал фонари, похожие на светящиеся изнутри апельсины, и парк неподалеку, в котором уже появились любительницы вечерних пробежек и собаководы. Мамочки, казалось, днюют и ночуют с детьми на свежем воздухе. Мария стыдливо смотрела себе в ноги и мысленно отчитывала себя за безответственность. Да он просто ее проводил, даже имени не знает! Это не дружба, не любовь, всего лишь приятное случайное знакомство. Совсем некстати вспомнились слова тети Гали из «Детского» про разбор набережной до основания. Мария чуть не взвыла от отчаяния.

«Что ж, не будем о грустном. Настоящая Мария все еще у Забытого. Нужно вызволить ее дух. Для этого придется совершить нечто… в вашем стиле, Анна. Безалаберное».

Укол был справедлив, и все же она расстроилась. И ежу понятно, что вляпалась. Зачем сто раз напоминать, какая она глупая?

«Найдите способ проникнуть еще раз в город. Без провожатых. Надеюсь, это и так понятно. А затем я попрошу вас сделать нечто неприятное. Мари нужно вручить этот кристалл, он уничтожит ее связь с Забытым и освободит ее. Вы вернетесь домой. И займете место ведьмы, раз и навсегда».

— А она? — сиплым голосом проговорила Мария.

«Она больше не будет мучиться. Находиться в Забытом мучительно. Город очерствел, целыми днями вспоминает, как люди погибали в нем и сходили с ума. В нем нет ничего светлого или хорошего, все оно просто кануло в небытие. И новые жители проживают жизни старых, только все доброе город заменяет на больное и отчаянное. То еще местечко, скажу я вам».

Мария кивнула. История города-призрака впечатляла, но ее хорошо бы услышать ночью у костра, в перерывах между песнями и чаем. А участвовать в ней оказалось совсем не так весело и увлекательно.

— Как же Забытый дарит желания?

«У него за столько лет накопилась куча энергии и возможностей. Он действительно стал богом, когда твои предки только додумались делать железные инструменты, и за это время люди поставили ему кучу душ своими ритуалами. Забытому не нужна сила, только новые жители. Ему хватает разума, чтобы позаботиться о новых душах, но не более. Ему давно нет дела ни до чего кроме жителей. Бог настолько безумен, что с ним стало невозможно договориться. Мы даже не знаем, что он на самом деле такое. Когда я был совсем подростком, нелюди подарили ему тысячи душ взамен обещания исчезнуть на веки. Он ведь сдержал обещание: появился лишь с новым тысячелетием».

Жнец потер переносицу, собираясь с мыслями. У него на лбу появилась складка, тонкая линия скорби и волнения. Столько людей просто исчезло, и ради чего?

— А можно закрыть его?

«Если только уничтожить оставшуюся часть города. Она уже давно под водой. Мы не знаем, где именно, ведь рельеф менялся, Забытый мог попросту ссыпаться в расселину».

Мария кивнула. Призрак есть, а его останков нет. Забытого можно уничтожить, только если стереть его в порошок и физически, и магически. Но никто не знает, где находится сам город. Получается, спасения нет? Мари исчезнет навсегда?

По этой логике она и сама должна была погибнуть, но ведь все закончилось хорошо — насколько это вообще возможно в такой ситуации. И у Мари будет шанс, нужно только получше разобраться в ситуации и как-нибудь вытащить девушку из призрачного нечто. Забытый — всего лишь город. Найдется способ закрыть и его.

Жнец со вздохом покосился на упрямую Марию. Она не скрывала своих чувств. Ее обманули, даже дважды, а сейчас просят убить девушку, которая пожертвовала ради нее многим. Как он себе это представлял? Мария побежит к Забытому красть душу? Вручит Мари кристалл, который ее уничтожит? Чтобы не дать богу вобрать в себя еще больше энергии?

«Мне жаль, Анна. Иногда приходится делать вещи, которые противоречат твоим убеждениям. Жизнь очень сложная материя, как и Смерть. Стоит привыкнуть к их причудам, и мир станет проще».

Мария мысленно подобрала слова, чтобы высказаться. Ей хотелось объяснить, что во вселенной должна остаться хоть какая-то справедливость, что Мари не заслужила такого, что Забытый сошел с ума не от хорошей жизни и подарить Смерть ему — милосерднее, чем отбирать души. И вообще без веры в чудо незачем жить.

Когда она повернулась, собирателя душ уже не было, только черные клочки тумана растворялись в воздухе.

— Я ему это припомню, — сказала Мария и поднялась.

Над ней загорались первые звездочки на еще светлом небосклоне, и сиреневые перья облаков ползли на запад, вслед за уходящим солнцем. Мир казался таким огромным и вечным, что дух захватывало. Он нависал над Марией во всем своей великолепии и многогранности, расцветал сотнями оттенков от бледной синевы до густого смородинового киселя. И во всей это бесконечности не находилось ни добра, ни зла, только равнодушный холод далекого космоса. Мария не отчаивалась. Мир может быть любым, но его строят и создают люди: своими поступками, решениями и словами. Если в этом городе осталась хоть капля надежды, Мария найдет ее. Забытый будет уничтожен. Мари вернется домой. Даже если ради этого придется пожертвовать чем-то личным.

Она поднялась на свой этаж и скользнула в квартиру, не задерживаясь на лестничной клетке ни на секунду. После визита жнеца ее еще больше пугала перспектива знакомства с соседями.

В квартире пахло анисовыми звездочками, кофе и кошачьей шерстью. Мария повесила накидку на крючок с легким сожалением. Она чувствовала себя гораздо комфортнее, когда не видела своего лица. Мари и Анна и правда были во многом похожи, но близняшками их никто не назвал бы. Видеть свое отражение стало мучительно. Первые дни она видела в зеркале другую девушку и пугалась, а затем и вовсе завесила его. У Марии плохо получалось управляться с длинными волосами. Она надеялась, что ее прически похожи на творческий беспорядок, а не на воронье гнездо.

Мария прошла в гостиную. Кот шуршал под диваном и на «кс-кс» не откликнулся. Наученная горьким опытом, Мария посветила под диван фонариком, чтобы убедится, что к ней не забралась какая-то потусторонняя пакость. Кот сверкнул глазами и мяукнул.

— Ну что, давай думать. Мари надо вернуться. Есть предложения, как это устроить? А, кстати. Не дери диван, хорошо? Корм купила тебе, лоток в ванной поставлю. Намекни, если что не так.

Кот мурлыкнул. Мария принялась распаковывать сумки, попутно вслух рассуждая на тему города-призрака и его слуг. Собеседник из фамильяра был такой себе, но ей хватало и молчаливого присутствия живого существа в квартире. К полуночи кот вылез из-под дивана. Он сидел на кухонном подоконнике и наблюдал за Машиными метаниями. Она достала все дневники ведьмы, пролистала гримуары, уже трижды приготовила себе кофе и все равно ничего не придумала.

— Ну вот, — вздохнула она. — Живые не могут увидеть призраков. Мари я не замечу, даже если пройду мимо.

Фамильяр мяукнул и потянулся. Мария с тоской посмотрела на лениво растекшегося по подоконнику кота. У нее разболелись глаза от кривого почерка ведьмы и мелкого шрифта книг по магии. В дневниках не нашлось ничего полезного, а из гримуара Мария выписала несколько полезных наговоров, которые пригодились бы для самозащиты и маскировки.

— Может, скажешь что-то дельное? — Кот фыркнул. — А ты сам-то Мари не чувствуешь? Может, подскажешь, где она?

Вместо ответа фамильяр зевнул, продемонстрировав острые клыки и розовый язычок.

— Спать пора? — догадалась Мария.

Кот спрыгнул с подоконника и потрусил в сторону спальни, намекая, что не планирует сидеть с ней до рассвета. У Марии за несколько часов не получилось ни на шаг продвинуться в поисках информации, и она уже чувствовала себя упрямым барашком, бьющимся в закрытые ворота. Похоже, кот был прав. Утро вечера мудренее. Мария поплелась в ванную.

Утро началось со звонка в дверь. Его трель разнеслась по всей квартире, заставив Марию испуганно подскочить. Она нашарила ногой тапочки, накинула халат и поспешила к двери. В ее сонном мозгу запоздало возникла мысль: а кто вообще мог прийти к ней в такую рань?

Мария остановилась в коридорчике и затаила дыханье. За дверью кто-то нетерпеливо постукивал ногой, и тонкие стены разносили звук дальше, к жилым комнатам. Хорошо, что в спальне стояла шумоизоляция. Оставалось надеяться, что нежданные гости не услышали, как Мария скатывается с кровати с грацией медведицы и шаркает к двери.

Трель повторилась. Настойчивый гость побарабанил в дверь, и металл откликнулся звонким говором. Мария присела от неожиданности. Ее взгляд метался по коридору в поисках подходящего оружия или хотя бы фамильяра. Кот и дубинка — вещи разные, но если кинуть в незнакомца или то, или это, получится убежать.

«Ты же ведьма, — напомнила себе Мария. — Вот и сделай наговор!»

Успокоившись, она на цыпочках подобралась к двери. Звонок снова заверещал. Мария прильнула к металлу и нерешительно отвела глазок. Ее уже до смерти пугал нежданный гость. Вдруг Ярослав уже разобрал набережную по кирпичику и сообразил, куда пропала его новая знакомая?

Нет. За дверью стояла девушка. Ее черные волосы небрежными локонами падали на плечи, а глаза скрывались за солнцезащитными очками. На незнакомке было элегантное белое платье ниже колена с умопомрачительным вырезом. Образ завершал клатч, в который не поместился бы даже телефон, черные полупрозрачные перчатки чуть выше запястья и трубка с длиннющим мундштуком.

Незнакомка выглядела как самая настоящая леди из шестидесятых-семидесятых. Элегантная и утонченная, она ничуть не походила на двухметрового злющего Ярослава и уж тем более на ведьму с Цветочной. Разве что самую малость. Мария решилась подать голос:

— Кто там?

Незнакомка поправила волосы, демонстрируя безупречную линию плеч. Леди в белом грациозно присела, так что Мария потеряла ее из виду. Пока ведьма соображала, что происходит, незнакомка снова встала. В кружочке глазка появилась круглая кошачья морда с черными полосками на макушке и шерстью невнятного зеленовато-коричневого цвета. Фамильяр окраса «дворовый люкс» нашелся.

Мария поторопилась впустить животное в дом, попутно извиняясь перед леди, которую она определила, как соседку:

— Ох, простите пожалуйста! Он вам сильно помешал? Видимо, выпрыгнул из окна, пока я спала, вот же негодник. Вы живете внизу или на этаже? Он ничего не испортил? Я могу возместить ущерб, если потребуется.

Леди в белом бесцеремонно оттолкнула Марию с дороги и процокала в квартиру. Кот с довольной моськой болтался у нее на руках. Незнакомка прошлась по всем комнатам, и, пока к Марии возвращался дар речи, резюмировала:

— Миленько тут у тебя. Хорошо устроилась, Ань, молодец.

Кот недовольно махнул хвостом, за что был немедленно скинут на пол. Диана, а это была именно она, сняла очки и поцокала языком. Разуваться она не планировала. Мария с трудом собрала мысли в кучку.

Суккуба умела произвести впечатление и эффектно появиться. Мария не видела энергетических линий, но догадывалась, что тонкая ниточка слепого обожания уже тянется от нее к Диане.

— Давай без вот этих реверансов в сторону приличий, — фыркнула суккуба. — Я по делу. У меня через два часа тренировка, потом надо будет пообщаться с редактором, еще созвон с бизнес-тренером, небольшой междусобойчик с подружками, ну и вечером по мелочи. Написать три главы, ответить на комментарии и посетить лекцию. Как понимаешь, долго с тобой посидеть не получится.

Мария потянулась к зеленой накидке, но одернула себя. Какой смысл? Диана явно хорошо осведомлена, что тут происходит, раз ее привел фамильяр. По делу. Что они задумали? Осознав, Мария хлопнула себя по лбу. Ну конечно! Диана видела ее в образе призрака, а значит, сумеет отыскать Мари! Вот только как упросить суккубу заявиться к Забытому? Диана не выглядела как легкомысленная дама, готовая за «спасибо» броситься в омут доставать утопленников.

— Диана, теперь я Мария, — поправила суккубу ведьма. — Мне велели не встречаться со старыми знакомыми, так что…

— Не говори ерунды, — сказала Диана, и, соблазнительно покачивая бедрами, удалилась на кухню. — Кофе будешь? Я тут книгу выпустила недавно, та-а-ак устала. Три ночи не спала, энергию принимала. Столько любви, столько тепла!

Кот призывно мурлыкнул и поскакал за суккубой. Может, от его сердца к Дианиному тоже тянулась ниточка искренней симпатии?

«Кошмар», — подумала Мария и поплелась на кухню.

Кофе возвращал жизнь в тело и потенциально был той самой живой водой, о которой говорилось в сказках. Конечно, его переизбыток грозил превратить вашу жизнь в ад, но Мария держала дистанцию. Отношения с кофе у нее складывались отличные, если не считать вчерашнего срыва.

— Кофе или чай? — спросила Диана, вовсю орудуя на кухне.

Суккубе не требовались подсказки, она с легкостью нашла в шкафчиках зерна, кофемолку, скромную турку и даже несколько бутылочек сиропа. Кот вылизывался на окне, хитро поглядывая на Марию. Та, нахохлившись, уселась на стул и пыталась восстановить соединение между мозгом и реальностью. Соображалось туго. В такие моменты она искренне жалела, что согласилась никогда больше не использовать кладезь знаний от Забытого. Жнец сообщил, что человеческое тело всегда слабее души, и дар темного бога может выжечь ей все извилины. А если Забытый получает сведения о всех ее вопросах? Тогда она сама его предупредит о готовящемся нападении своими поисками.

— Чего такая хмурая? — сладко протянула Диана. — Не выспалась? Не хватает кого-нибудь симпатичного под боком, а?

— Ты еще, — вздохнула Мария.

— А что?

— Мне тут уже одного подобрали, — хихикнула она. — С ошейником, выгуливается сам.

— Кобеля? — удивилась Диана. — Ты бы присмотрелась. Когда у меня был график посвободнее, заглядывала я к парочке таких… Что могу сказать, у них…

— Избавь от подробностей!

Мария вскинула руки. Ее щеки заалели от смущения. Как назло, в голову лезли все прибаутки тети Гали и сильные руки Ярослава у нее на талии.

— Ага, — удовлетворенно улыбнулась Диана, слизывая взбитые сливки. — Значит, опыт у тебя уже имеется.

Мария не стала это комментировать, а вот кот промяукал что-то на своем. Диана рассмеялась и погрозила ему пальчиком.

— Он с тобой разговаривает? — возмутилась Мария. — А на меня только шипит! А я, между прочим, его хозяйку выручить пытаюсь.

— Каким образом? — улыбнулась Диана. — Удерживая контроль над ее телом?

— Видишь ли, тут один деликатный момент есть. Мари сама меня заставила.

Кот грозно зашипел. Она не обращала на него внимания и честно пересказала всю историю Диане. Суккуба помолчала, собираясь с мыслями. Пауза затягивалась. Первый час их встречи подходил к концу и у Марии были подозрения, что суккуба не станет задерживаться, чтобы помочь ей навести порядок в своей жизни.

— Так ты не называешь себя даже по имени? — сочувствующе уточнила Диана.

— Да. Привязка очень хлипкая. Если слишком долго буду думать, что тело не мое, она лопнет. Меня выкинет, и все старания Мари впустую.

Фамильяр пристально смотрел на девушек, но не подавал никаких признаков участия в разговоре. Сколько бы раз Мария не пыталась поймать его взгляд, он горделиво отворачивался, словно обсуждение его даже не касалось. Судя по сведениям о фамильярах из дневников ведьмы, они могли протянуть без хозяина не очень-то долго. Как выяснилось, присутствия призрака было достаточно для поддержания их здоровья. За две недели животное находило нового хозяина или погибало. Тем удивительнее казалось демонстративное пренебрежение кота к потенциальной покровительнице.

— Жалко, конечно, — вздохнула Диана. — Будем думать, как тебя спасать, малышка. Отставить панику! За неделю можно успеть до китайской границы сбегать и вернуться.

Она задумчиво постучала наманикюренным ноготком по столешнице, рассматривая узор из зерен на дне кофейной чашки. Кот проурчал что-то недовольное с подоконника и отвернулся. Теперь фамильяр наблюдал за птичками, носящимися за окном, потеряв всякий интерес к происходящему в квартире. Мария чувствовала повисшее между ними напряжение. Она уже сотню раз извинилась перед фамильяром Мари, сама себя изъела за случившееся, а все равно не смогла добиться какого-то результата.

Стало бы проще, если кот хотя бы делал вид, что не ненавидит ее. Царапины на руке сегодня уже выглядели немного менее опухшими, но чесались жутко. Еще парочка таких, и Марии придется купить перчатки как у Дианы или жнеца.

— Какая же ты… — вздохнула Диана. — Сказано же было, найди способ питаться! Не тело, а для начала просто источник энергии. Подождала бы, разобралась. Скачешь как блоха от одного потустороннего существа к другому.

— По ту сторону изгороди, — задумчиво повторила Мария.

— Именно. Ты же хотела вернуться в простой человеческий мирок, не так ли? Вот и сиди тихо, мышкой, пока мы с Мурром что-нибудь не придумаем.

Кошачье имя из ее уст прозвучало забавно: мягкое «рр» прокатилось по комнате, чтобы перейти в гладкий завершенный звук «м». Суккуба не картавила в прямом смысле этого слова, скорее произносила все на свой лад. Ее речь лилась патокой, заставляя людей очарованно умолкать, ловя каждый новый звук. Диану можно было слушать до бесконечности. Но суккуба торопилась.

— Я не согласна, — сказала Мария.

— Тебя никто не спрашивает, — мурлыкнула суккуба, откидываясь на спинку стула. — Ты в нашем мире без году неделя, а уже хочешь устанавливать свои порядки. Поверь взрослой мудрой демонице, лучше тебе пока не высовываться.

— Сходи со мной к Забытому, — заупрямилась Мария. — Просто найди Мари и все.

— Что «все»? Что ты дальше-то будешь делать? Развоплотишь дух?

— Нет. Отдам ей тело. У нее появится больше времени.

— И так вы будете бегать и меняться, пока одна из вас не сойдет с ума в этом городе?

— Это лучше, чем просто ждать конца, — решила Мария. — Так у нее будет шанс. Если Мари не найдет выхода, она меня развоплотит. Какая жнецу разница, кто из нас останется в этом теле?

Диана рассмеялась. Последние отзвуки ее мелодичного голоса утихли, и она изящным движением вытащила из клатча платок. Суккуба разложила его на столе, расправила и поманила пальцем фамильяра.

Кот послушно запрыгнул на стол, вызвав волну негодования у Марии. Почему он слушался Диану? И вообще, кошек нельзя приучать топтаться по столу. Этому ее еще бабушка научила.

Однако воспитательный момент был упущен. Фамильяр уселся рядом с платком и начал умываться. Диана выудила ручку, которая по габаритам просто никак не могла влезть в клатч, и записала на платке несколько слов.

— Что это? — спросила Мария.

— Задача, — ласково улыбнулась ей Диана, — которую мы пытаемся решить. Дано. Две души, одно тело. Жнец, у которого не сходится статистика. Оборотень, который потерял сердце.

Мария внутренне сжалась.

— И Забытый. Город-призрак, утягивающий к себе души. Мне мама говорила, что достаточно один раз переночевать там, чтобы тебя записали в жители и никогда больше не выпустили. А ты что мне предлагаешь? Сходить туда и поискать Мари? Без подготовки и защиты?

— А если найду способ защитить тебя? — предложила Мария. — Наверняка ведь есть наговор или путеводная нить.

— Вот только ты не Ариадна, — фыркнула суккуба.

Она закинула ногу на ногу, продемонстрировав ведьме и фамильяру изящные стройные ножки, и закурила трубку. Мария не возражала. По кухне поплыл терпкий горьковатый аромат табака. Кот торопливо убежал в гостиную, чтобы не расчихаться, а Мария сдерживала кашель. Диана много для нее сделала. И выслушала, и в самом начале объяснила, что происходит. Как тут отказать суккубе в маленькой слабости?

Белоснежное платье сползло с коленки. Мария нервно сглотнула, отводя взгляд от краешка чулок суккубы. Что ни говори, а Диана умела соблазнять. Вот только Марии сейчас хотелось сосредоточиться на поисках выхода из ситуации, а не на красоте демоницы. Мысли разбегались в разные стороны. В памяти ведьмы всплывал то Ярослав, то Арсений, и даже пару раз мелькнул жнец. Диана с хитрым прищуром следила за ней. Видимо, суккуба напитывалась не только любовью, но и волнением, страстью, гневом и прочими, даже низменными, чувствами.

— Есть один способ, — призналась Диана. — Но это будет тяжело. Давай ты займешься поиском путеводной нити, а я поболтаю с одним своим знакомым по поводу твоего тела.

— Его нет. Точно нет. Может, в желудке истинных ведьм осталась пара косточек.

— Жуть, — сказала Диана.

Ее передернуло. Мария уже не реагировала так резко: воспоминания порядком поблекли, защищая ее от постоянного нескончаемого ужаса. Лучше уж забыть случившееся на Цветочной, чем каждую ночь просыпаться от кошмаров. Мария предполагала, что жнец наложил на нее какое-то заклинание, чтобы она не сошла с ума от потока информации. И она была ему благодарна.

— В общем, пока я договариваюсь о том, чтобы вернуть тебя, — сказала Диана, — ты договоришься с феями.

— Зачем тебе это?

— Яд фей помогает им возвращать своих жертв в царство холмов.

— Я не об этом. Почему ты хочешь вернуть меня? Я тебе никто, да и толку от меня ноль. Я не подарю тебе много энергии. Не приведу новых читателей. В общем, я бесполезна.

Диана резко наклонилась и дотронулась до ее щеки. Взгляд ее карих глаз остановился на губах Марии. Мятный аромат ее дыхания окутал ведьму. Диана провела ноготком по коже Марии, легонько задев нижнюю губу. Заметив округлившиеся глаза ведьмы, суккуба рассмеялась.

Мария тяжело сглотнула, смотря на оказавшееся чересчур близко лицо демоницы. Прикосновение Дианы ощущалось огненным клеймом на щеке, и ведьма не знала, куда себя деть. Ее грудь тяжело вздымалась, а взгляд невольно падал куда-то в ворот белоснежного платья.

— Моя милая, — проворковала Диана. — Я всего лишь твоя добрая крестная в мире магии и теней. Раз уж я взялась тебе помогать, доведу дело до конца. Мне любопытно, чем там занимается жнец, что у него одна накладка на другой.

Суккуба отодвинулась, позволяя Марии сбросить наваждение. Ведьма тяжело дышала, приходя в себя. Ее будто окунули в горячую ванну, а потом бросили на мороз. Суккуба с довольным видом раскурила свою трубку заново, пуская по комнате облачка плотного белого дыма.

— Ты говорила про статистику, — попыталась увести разговор в нужное русло Мария. — Я не понимаю.

— Ах да, ты же не в курсе, — махнула рукой Диана. — У Смерти и у жизни есть свои правила. Если кратко, то каждый человек и нелюдь должны за свою жизнь пройти определенный путь. Конечно, мелкие решения не влияют на полотно Судьбы, но есть ключевые точки — узлы. Как бы объяснить? Узел — это когда два человека пересекаются и происходит нечто важное для них обоих. У них могут поменяться ценности, убеждения. И они начинают вести себя немного иначе. Если узла не случится, поменяется полотно Судьбы.

Мария не понимала. Поменяется и дальше что? Суккуба говорила об этом так, будто мир мог рухнуть, если две девушки не подружатся.

— Дурашка, — сказала суккуба, игриво стукнув ведьму по лбу. — Если Судьба изменится, придется переписывать миллиарды судеб. Такая морока!

— Погоди, — поняла Мария. — Значит, если жнец слуга Смерти, то ты слуга… Жизни?

Диана улыбнулась и вытряхнула пепел и остатки табака в кружку.

— Я не слуга. Любовь — это и есть жизнь.

У всех магических рас, как истинных, так и очеловеченных, есть свои особенности. Чаще всего это врожденные способности, облегчающие им жизнь в этом мире, и парочка характерных черт, сильно затрудняющих соседство с людьми. Нелюди бывают очень разными. Ведьмы и колдуны, пожалуй, самая близкая к человеческой раса, способная ритуалами и словами убеждать вселенную поступить так, как хочется им.

Есть еще оборотни. Про них Мария знала довольно мало. В принципе, они тоже неплохо ладили с людьми и сливались с толпой, но были свои заморочки. Еще оборотням не везло с рождаемостью, так как древняя магия одарила их истинными парами. Сначала все шло неплохо, но спустя пару веков они осознали, что в пары у них вписываются и представители других рас. Им подходили все, кроме людей. Это несколько затрудняло поиск партнеров, но оборотни пока справлялись.

Существовали вампиры. Они с обществом почти не ладили, предпочитали уединенный образ жизни, но по молодости часто творили всякие непотребства, обращая юных и красивых в вечных и дряхлых. Мария знала только то, что им не нравилось солнце. Необычные хикки с острыми зубами и тягой к философии.

Больше всего Мария любила фей. Эти милые существа носились по городу, невидимые для немагических рас, рассыпали волшебную пыльцу и вели целые военные кампании против белок. Возможно, поэтому рыжих и хвостатых любительниц орешков так тяжело было найти в парках. Мария иногда останавливалась, чтобы перекинуться словечком со случайной феей. Они говорили о погоде и лунных циклах, саженцах и урожае, а затем расходились по своим делам, довольные друг другом. В книгах о феях говорилось разное. Кто-то утверждал, что они зубастые вредительницы, кто-то обвинял их в похищении детей, но ни в одной статье Мария не нашла описания какой-нибудь миролюбивой Динь-Динь из мультиков.

Все авторы сходились в одном: этих маленьких сверкающих созданий нужно бояться. Мария решительно не понимала, чем так навредили людям эти малышки. Мир магии часто преподносил ей сюрпризы, так что она не стремилась выдавать желаемое за действительно. Может, феи и правда угрожали всему живому. Однако при виде этих маленьких девочек с перышками и цветными платьишками из листьев и лепестков сердце таяло, а мозг мог лишь умиляться. Разве не прелесть?

Мария после заявления суккубы потратила целый день на поиск нужной информации. Диана говорила о яде фей с опаской, словно эту штуку невозможно добыть, легко потерять, тяжело пережить ее эффект и еще хуже договариваться с ее хозяйками. Мария чувствовала подвох.

Феи жили на всех улицах города без исключения, собираясь маленькими общинами. Они облюбовывали себе высокие сосны под склады, но ночевали на земле. Казалось бы, так хищникам будет проще до них дотянуться, но феи упорно рыли норки и спали в корнях деревьев. Мария искренне переживала за их здоровье и один раз даже оставила на балконе несколько кукольных одеялок. К утру вещи исчезли, как и забытый рядом апельсин. Никто Марию не поблагодарил, но она была уверена, что феи все же добрались до подарка.

— Кот? — позвала Мария. — Мурр?

Его имя назвала Диана, сам фамильяр на контакт до сих пор не шел. Мария знала, что он не откликнется, и вообще сомневалась, что правильно запомнила кличку. Однако кот выполз из-под кучи диванных подушек, потянулся и сонно сощурился. Мария показала ему одну из заметок в дневнике.

— Кажется, Мари отметила несколько общин фей. На Красной, в парке, у набережной, где памятник, и еще одна, в двух кварталах отсюда. Куда пойдем?

Фамильяр моргнул, и молочное веко на мгновение заволокло его глаз. Спрыгнув, кот продефилировал к Марии и запрыгнул на стул, демонстрируя чудеса вежливости и дружелюбия. Он стукнул лапкой по столу, требуя положить схематичную карту перед ним. На его мордочке мелькнула озабоченность. Кот склонился к карте, будто собирался по запаху отыскать нужное место. В конце концов он ткнул лапкой в общину, которая располагалась в двух кварталах отсюда. Парк «Лиман».

Мария как-то раз гуляла там с одногруппницей. Парком это место не назовешь, скорее уж густой лес, в котором бегуны вытоптали себе тропинки. Изгнанные феями белки встречались только на входе в парк, у самой остановки, а дальше начиналась глушь. Дети из соседних школ приносили туда скворечники, добродушные бабули прикармливали котов, но в глубине леса не водилось живности. Только птички мелькали между ветками. Феи.

— Да, ты прав, — согласилась Мария. — На набережную я не пойду, потому что страшно. Да и Громов может там ошиваться до сих пор. На Красной средь бела дня лучше не появляться. Если оборотни ищут меня, то не стоит мелькать на улице. А вот в «Лимане» нет никого, кроме фей. А значит, не нарвусь.

Кот ехидно фыркнул, мол, надо же какие мы рассудительные.

Мария не стала с ним препираться и убрала карту и тетрадь со своими заметками в рюкзак. Ей предстояла долгая дорога. Можно было сесть на автобус и проехать парочку остановок, но Мария предпочитала сейчас гулять. Надо только поскорее убраться с Красной и завернуть в подворотни, чтобы ее не заметили. Накинув на голову зеленый капюшон накидки, Мария быстро прошептала наговор от запаха и для маскировки, чтобы привлекать как можно меньше внимания, и щелкнула замком на двери. Кот возмущенно мяукнул.

— А, да, ты прав, — кивнула ведьма.

Она вернулась на кухню и вывалила ему новую порцию консервов. Если придется задержаться, кот хотя бы не умрет от голода.

— Ну все, постарайся ничего не разгромить.

Кот подбежал к ней и ухватился лапами за брюки.

— Эй, ну ты чего? — удивилась Мария. — Я туда и обратно, скоро вернусь. А, так ты хочешь со мной?

Кот кивнул и уселся на пол. Пришлось перебирать содержимое рюкзака, чтобы поместить туда фамильяра. Он возмущенно пыхтел, пока Мария помогала ему расположиться поудобнее и застегивала верхний клапан. Кот не мешал ей с приготовлениями. Если Марии будет неудобно идти, они могут задержаться в парке до самой ночи. Кто знает, какие опасности их поджидают в городе?

Гопники нападут, вампиры пристанут, оборотни поймают и отведут к Громову. В общем, Мария и кот готовились к марш-броску до фей и обратно. Они вышли на улицу и быстрым шагом покинули гостеприимные аллеи Красной. Им удалось несколько раз успешно срезать через подворотни, пройти прямо через дворы многоэтажек, не огибая их по проспекту, и вскоре парк предстал перед ними.

Ряды корабельных сосен приветливо раскачивали кронами, роняя на тротуар сухие иголки. Кусты сгорбленными фигурками теснились у тропы, сбрасывая пожелтевшие листочки прохожим под ноги. Мария покрепче сжала лямки рюкзака, чувствуя, как ерзает кот, и пошла вперед. Где-то там находилась община фей, способная дать ей таинственный яд, о котором упоминала Диана. Мария надеялась, что у нее получится договориться с ними.

Согласно легендам, феи превращали путников в себе подобных, завлекая заморскими яствами. Столы народца с холмов ловились от вкусных блюд, и каждое их них было заправлено ядом. Когда человек съедал хоть кусочек угощения, его душа приковывалась к месту. Он мог сбежать от фей, но всегда возвращался, ведомый странной тоской. Народец не раскрывал подробностей. Возможно, яд действительно существовал. Были предположения, что это лишь метафора, и человек банально не мог жить скучной жизнью после знакомства с волшебством. Марии нравилась версия с заклинанием, которое феи накладывали на путников.

Если они подскажут ей, как оно накладывается, будет замечательно. Хотя и пузырек с ядом ее устроит. Кот глухо заворчал. Мария аккуратно перевесила рюкзак и открыла верхний клапан, чтобы фамильяр мог наблюдать за происходящим. С наступлением вечера фей почти не было видно. Они уже заканчивали свои дела, и с наступлением темноты ложились спать. До их условного отбоя у Марии оставался где-то час.

Фамильяр спрыгнул на землю и побежал по тропинке, иногда оглядываясь на Марию.

— И куда ты так торопишься? — воскликнула она. — Давай сверимся с картой.

Но кот уже деловито обнюхивал деревья. Мария закатила глаза и открыла тетрадку с заметками. Согласно ее записям, община фей находилась в заброшенной беседке у самого края «Лимана».

— Ну не бежать же? — добавила Мария.

У кота было свое мнение на этот счет. Он настороженно принюхался, предупреждающе муркнул и кинулся в лес через кусты. Мария помчалась за ним. Если прошляпит фамильяра, не сможет с чистой совестью вернуться в квартиру. Самостоятельный засранец мог попасть в переделку. Вдруг его феи украдут? А если псы бродячие встретятся? Откуда Марии знать, насколько волшебный у нее питомец?

Она пробиралась через ветки и обходила скопления молоденьких сосенок, а кот мелькал где-то вдалеке. Мария уже выбилась из сил и шумела, как лось во время гона. Фамильяр наконец остановился.

— Ну? — спросила Мария. — Куда мы так бежали? Зачем?

Кот посмотрел ей за спину и вздыбил шерсть. Мария моментально развернулась, выставляя перед собой перочинный ножик. Дрянное оружие, но лучше ничего не нашлось.

Никого. Только лес, в котором стремительно темнело, кустики и отсветы волшебный пыльцы.

— От кого мы бежали? — шепотом уточнила Мария. — Забытый? Феи? Оборотни?

Кот мяукнул, подтверждая последнюю догадку. Мария повторила наговор, скрывающий запахи, и поплелась дальше, искать беседку фей или хотя бы тропинку к ней. Фамильяр бежал перед ней, прыгая через ветки и мурча что-то оскорбительное.

— Ну хватит, — простонала Мария. — Тебе легко говорить. Я тебя все дорогу тащила, а потом еще по оврагам бежала. Думаешь, легко? А вот и нет! У меня уже ноги гудят от усталости. Нужно найти фей, иначе Диана не согласится мне помогать.

— А зачем тебе феи? — сказал кто-то сверху.

Мария похолодела и запрокинула голову, чтобы рассмотреть существо, сидящее на ветке. К счастью, над ней нависала не монструозная рожа с горящими глазами и капающей изо рта слюной, а всего лишь девочка в платье, сущий херувимчик.

— Добрый вечер, — проявила вежливость Мария.

У нее из головы мигом вылетели все мысли. Как обратиться к феям? Они же еще незнакомы, нужно ли представиться? А вдруг неприлично что-то просить у волшебного народца? Продают ли феи свой яд?

— Добрый, — кивнула фея и спустилась к Марии, шагая по воздуху.

Она была куда крупнее любой представительницы волшебного народца, что жили на Красной. Фея выглядела как пятилетняя девочка: пышное светло-розовое платьишко, волосы убраны бантами, как перед детским утренником, а на плечах пуховая накидочка. Вылитая бабулина любимица, не хватает только пирожка в руке да куклы. Крылья фея сложила за спиной. Похоже, она прекрасно летала и без них.

— Простите, — начала Мария, — я к вам с одной деликатной просьбой.

Фея нахмурилась и достала у себя из кармашка конфеты. Одна из них тут же перекочевала в ладошку к Марии.

— Я вот как раз по этому поводу, — призналась ведьма.

— Что? — не поняла фея. — Насыпали прошлогоднюю пыльцу?

— Нет. Понимаете, мне очень нужен яд.

— Ты же ведьма. Свари.

— Мне велели добыть яд фей.

Девочка хрипло рассмеялась. В ее глазах светился недюжинный ум, выдавая солидный возраст волшебного создания. Фея махнула рукой, и с ее пальцев посыпались искры магии. Они опадали на землю и медленно догорали.

— Откуда мне его взять? — улыбнулась фея. — Я обычная девочка. Спроси у другой феи.

— Знакомые мне живут в парке, в котором мне нельзя пока что появляться, — призналась Мария. — Не могли бы вы узнать, где находится этот яд? Может, я смогу вас как-нибудь отблагодарить за него?

— Подкупить хочешь? — догадалась фея. — И что предлагаешь?

— А что вам нужно?

Фея повела плечом и шагнула по воздуху вверх. Она в раздумьях принялась кружить вокруг Марии и жмущегося к ее ноге фамильяра. Изредка фея стучала ножкой о ножку, и ее ботиночки громко скрежетали. Выглядели они как детские туфельки, а звук издавали такой, словно малышка летала в кандалах.

— Не знаю, — сказала фея, опускаясь вниз. — Зима скоро, холода. Может, пустишь нас к себе? Знаешь, как ночью мерзнут крылышки?

Кот утробно заворчал, прижимаясь брюхом к земле. Мария и без его подсказок понимала, что толпа фей, даже маленьких, создаст серьезные проблемы. К тому же, почти все ведьмы отзывались о волшебном народце как о редкостных пакостниках, настоящих вредителях. Пускать к себе сотню мышей на зимовку? Нет уж, Марии и так приключений хватает.

— Не могу, квартирка маленькая. Но есть у меня на примете одна чудесная старушка. Она тоже любит конфетки и с радостью приглашает к себе детей.

— Магда? — догадалась фея. — Не выйдет. Эта старая тварь слишком умна и легко отличит ребенка от подменыша. А без ее разрешения нам в дом не попасть.

— А если я, например, заколдую вас?

— Ты? — усмехнулась фея. — Что твои семьдесят лет в сравнении с пятью веками Магды?

Мария мысленно присвистнула. Нет, она изначально знала, что паспорт у нее поддельный, но кто же мог подумать, что настолько!

— А если не магией взять? — пожала плечами она. — Просто загримирую тебя хорошенько, проникнешь к Магде в дом, а взамен дашь мне яд.

Фея поджала губы и снова прошлась по воздуху туда-сюда. Марию напрягали болтающиеся в воздухе детские ноги. Она старалась не смотреть на фею. Сочетание детского и демонически-древнего пугало.

— Ладно, — согласилась фея. — Я дам тебе половинку дозы яда, потом ты проведешь меня к ведьме и получишь остальное.

Они договорились. Довольная фея обещала сама прилететь на Красную и любезно проводила Марию до остановки, чтобы ее случайно не утащил леший или еще какая чудь.

На следующий день началась операция по внедрению маленьких вредительниц в дом Магды. Для начала Мария купила в магазинчике кучу человеческой косметики. Прилетевшая фея сидела на балконе почти два часа, пока ей наносили своеобразный грим. Фамильяр внимательно следил за процессом перевоплощения, злобно мяукая каждый раз, когда фея пыталась что-то подкинуть в дом. К счастью, все обошлось.

Они запечатали особые железы феи под ногтями, которые выделяли магию, с помощью желатиновой смеси. Мария проверила, чтобы все легко вынималось и не вредило подопытной. Затем они свернули крылышки, затянули их бинтами, а сверху поместили накладку из силикона. Получилась симпатичная маленькая девочка с горбиком. В качестве последнего штриха Мария перекрасила волосы феи в более «человечный» оттенок, покрыла все открытые участки кожи тональником посмуглее, сделав ее естественной. Напоследок фее надели контактные линзы темного цвета, чтобы перекрыть магическое сияние глаз. Обе остались довольны друг другом. Мария выдала фее приобретенные на барахолке детские вещи, чтобы та выглядела как обычный малыш, играющий на детской площадке.

Для верности они пробрались на площадку на Красной и где-то полчаса возились в песке и катались на горке. Марии, честно говоря, понравилось дурачится и лепить куличики, хотя она и испачкалась, а песок скрипел даже на зубах.

Они отправились на Цветочную. Мария с содроганием подошла к лестнице, уходящей вниз, на набережную. Фея хитро ухмыльнулась и сбежала по ступенькам. Они договорились идти порознь, чтобы Магда наверняка не заподозрила неладного. Мария спустилась только через десять минут и осторожно пошла по узкой дорожке к набережной. Феи нигде не было.

Наконец ведьма за углом заметила желтый поношенный детский плащик и курчавые перекрашенные волосики. Рядом стояла та самая старуха с доброжелательной широкой улыбкой. Она протягивала малышке конфету. Мария притормозила, сделав вид, что ищет нужный адрес в телефоне. Девочка слопала конфету и через пару секунд осела на асфальт. Старуха подхватила ее на руки, торопливо укутала в цветастый платок и потащила в сторону Марии. Через несколько домов карга свернула вправо и открыла ключом калитку. Щелчок. Магда скрылась за дверью своего пряничного домика с ярко-голубым крыльцом, черепичной крышей и огромной трубой от старой русской печи. Мария пошла в ту сторону. Проходя мимо, она как бы мимоходом заглянула в окно.

Как по волшебству, занавеска отдернулась. В окне появилось лицо. По подбородку стекала алая струйка крови, на щеке красовался синяк. Существо улыбнулось ей острыми иглами зубов.

Девочка приветливо помахала ей заляпанной ручкой и кивнула, давая понять, что сделка состоялась. Скоро феи принесут Марии яд.

Мария на негнущихся ногах вышла с Цветочной и остановилась на углу какого-то магазинчика. В голове мелькали страшные кадры. Отдернутая занавеска. Детское лицо. Кажется, она теперь ненавидит фей. Хотя в этом была своеобразная высшая справедливость: Магда уже 400 лет похищала человеческих детей и теперь получила по заслугам. Ее убила тварь, выглядящая как пятилетняя девочка. Мария выровняла дыхание, стараясь сглотнуть желчь, подступившую к горлу.

Ей срочно нужна была психологическая помощь. Вызывать жнеца в который раз из-за пустяка не хотелось. Диана наверняка заперлась в общаге и пишет очередной любовный роман. Фамильяр? Он до сих пор дулся на нее, хоть и помогал в нужный момент.

Мария осмотрелась по сторонам, прикидывая, куда ей податься. Домой не хотелось. Она накинула капюшон на голову, заправила свои длинные волосы за ворот, чтобы ее случайно не опознали оборотни, и поплелась по центру города. Здесь располагались разные магазинчики, небольшие кофейни и рестораны на любой вкус. Мария нервно шмыгнула на соседнюю улицу, решив, что у нее нет настроения сидеть в каком-нибудь модном заведении. В поисках кафе попроще она набрела на уютное местечко. За декоративными кустами начиналась веранда, с наступлением осени опустевшая. Кафе, украшенное фонариками и оплетенное цветами, выглядело мило.

Решив, что лучше места ей не найти, тем более в таком состоянии, Мария проскользнула внутрь с твердым намерением заказать что-то горячее и бодрящее. Наверняка в меню будет хотя бы кофе, или чай с ягодами.

Внутри кафе выглядело гораздо привлекательнее. Простое, выполненное в лаконичном дизайне с гирляндами из фонариков, оно производило впечатление тихого романтичного места. Мария неловко потопталась на пороге и решила самостоятельно поискать место в зале. Столики отделяли друг от друга деревянные полки, на которые выставлялись декоративные баночки и бутылочки, наполненные цветами, ракушками, специями, бусинками. Несколько перегородок были выполнены в другом стиле: с потолка опускались гирлянды цветов, надежно закрепленные едва заметной леской. Марии это понравилось. Она могло тихонько сесть за столик, и никто из посетителей ее не увидит.

— Добрый день, — поприветствовала ее девушка за барной стойкой.

Мария решила немного поболтать с ней, узнать, что это за место. Девушка вызывала симпатию. У нее были дреды до пояса с вплетенными в них синими и серыми прядками. Выглядело это очень необычно, но красиво. Она с улыбкой протянула Марии меню, продемонстрировав усыпанные кольцами пальцы.

— Вы первый раз здесь, да? — спросила барменша.

— Да, — призналась Мария.

— Меня зовут Катя.

— Меня… Мари.

— Что ж, Мари, у нас сегодня особенный вечер. К сожалению, все столики заняты, но вы можете расположиться за барной стойкой.

Мария нервно огляделась. Она стояла в центре зала, открытая всем любопытным взглядам. Плащ успокаивал, но ей придется скинуть капюшон. Не будет же она сидеть в помещении в шапке? Мария колебалась. Ей хотелось хоть немного побыть обычным человеком, перекусить в кафе, пообщаться о мелочах.

— Не переживайте, — улыбнулась Катя. — Если вы хотите побыть наедине с собой, можно сесть вон там. Никто не станет вам докучать. У нас сегодня что-то вроде корпоратива, компания приличная. В общем, не волнуйтесь. Если что, я лично метлой прогоню любого, кто посмеет к вам приставать.

Шутливое обещание Кати помогло Марии успокоиться. В самом деле, небо же не упадет на землю, если она немного посидит в кафе? Она расположилась у края стойки, на углу. За ней располагалась колонна, перекрывавшая вид на правую половину зала, где еще сидело несколько посетителей. За ее стулом добрый официант поставил огромный цветок, почти что пальму. Катя добродушно подмигнула и приняла заказ. Глинтвейн, салат и маленькое пирожное с ягодами.

Мария повеселела. В кафе нашлась и полка с книгами, откуда любой посетитель мог утянуть что-нибудь интересное и почитать, пока ждет заказа. Мария воспользовалась этой возможностью и увлеченно читала Шекспировскую пьесу, переведенную и изданную в далеком 1970 году. От пожелтевших страниц веяло чем-то приятным, домашним.

Катя иногда подходила к Марии, чтобы немного поболтать, и тут же убегала к новым клиентами. Книга оказалась действительно увлекательной. Мария еще ни разу не видела эту пьесу и с головой ушла в чтение, даже не заметив, как ей принесли салат.

— Мари, может, вам что-нибудь посущественнее предложить? — предложила Катя, скептичным взглядом смерив тарелку с зеленью и овощами.

— Нет-нет, спасибо.

Мария удовлетворенно отложила книгу в сторону. Все переживания отошли на второй план, и она действительно наслаждалась вечером. Барменша махнула ей рукой, звякнув кольцами, и ушла принимать новый заказ. Мария сонно огляделась. Она немного выпала из жизни, пока читала то, что в 16ом веке считалось очень остроумным.

В кафе появилось много посетителей. Видимо, пришла та самая компания, о которой упоминала Катя. Мария принялась за салат, решив, что лучше не задерживаться допоздна. К тому же, фамильяр будет негодовать, если она не положит ему в миску свеженькую порцию еды.

— Ой, сейчас подойдут самые важные гости, — заговорщицким шепотом сообщила Катя, ложась грудью на стойку. — Смотрите, это те самые Семеро.

— О чем вы? — спросила Мария.

Барменша со смешком махнула рукой.

— Давай на «ты»? В общем, сейчас придут главы анклава оборотней из нашего города.

Мария сглотнула и с ужасом посмотрела на дверь кафе. У нее возникло плохое предчувствие, что тот самый Громов вполне мог заявиться на тусовку оборотней. Она одернула себя и сделала аккуратный глоточек все еще горячего глинтвейна. Видимо, Катя догадалась подать его, лишь когда посетительница отложила книгу.

— Правда? Я и не знала, — призналась она.

— Недавно в городе, да? — сочувственно похлопала ее по руке барменша. — Ничего, привыкнешь. У нас оборотни в почете. За порядком следят, другим помогают, не воюют ни с кем. В общем, не переживай ты так. Я ж сказала, метла у меня под стойкой припрятана.

Подмигнув, Катя показала толстое древко своего грозного орудия возмездия. Похоже, она вовсе не шутила, обещая прогонять от Марии всяких настойчивых типов.

— А ты ведьма, да? — робко поинтересовалась Мария.

— Что? А, да нет, я нага. Знаешь змей? Вот я такая.

Катя добродушно улыбнулась и оттянула ворот клетчатой рубашки. Мария заметила сетку чешуек на ее коже. Она пригляделась и поняла, что такие же скрывались и на вытатуированных руках барменши. Мария серьезно кивнула и отхлебнула еще немного глинтвейна. Пряная огненная сладость разливалась по горлу и опускалась внутрь. Мария чувствовала себя гораздо лучше. Рубиновый напиток заметно приподнял ей настроение.

— Может, тебе алкогольный намешать? — предложила Катя, будто прочитав ее мысли. — Как раз на пироженку. А лучше закажи хотя бы «Сердцееда», потрясающая штука. Наш повар — волшебник, даром что вампир.

Мария весело рассмеялась. Вечер снова стал радостным и спокойным. Салат ей и правда понравился, поэтому она потянулась к меню, чтобы подобрать себе еще что-нибудь вкусненькое. Может, с собой забрать? Все равно уже засиделась.

Катя упорхнула к краю стойки, чтобы дать инструкции по поводу прибывших недавно Семерых. В кафе стало заметно многолюднее и веселее. Нелюди вели себя вполне прилично, но атмосфера будто искрилась счастьем.

Мария заметила, как Катя крадется в ее сторону, и вежливо попросила:

— Наверное, посоветуй мне что-нибудь. «Сердцееда» возьму, раз ты хвалишь, а еще хочу коктейль. Тебе какой больше нравится? Мне бы сладкий, но не приторный.

— Я могу подсказать. Вот этот, «Рамона», очень вкусный. Мой любимый. Сколько раз был здесь — всегда заказывал.

Мария замерла, не решаясь повернуться. Сердце пропустило удар и тут же понеслось вскачь. Она чувствовала его присутствие, но не могла заставить себя повернуться и проверить.

«Может, это вовсе не Ярослав, — подумала Мария. — Оборотней много. У меня маскировка и на запах наговор сделала, да еще и накидка. Он не видел моего лица. А будет настаивать, совру, что это не я. И вообще, сейчас Катя его веником прогонит!»

Она беспомощно посмотрела на барменшу. Та широко улыбнулась и кивнула.

— Сейчас все сделаем в лучшем виде, господин Громов. Две «Рамоны»? Один момент.

Мария подумала, что хорошо бы провалиться куда-нибудь под землю, только чтобы там ее ждал не Забытый, а теплая кроватка с одеялом и сериалом. И никаких бед. Что теперь делать? Не придумав ничего лучше, Мария притянула к себе тоненькую пьесу Шекспира и начала перечитывать, открыв на середине. Ее уши горели. Да и щеки. И сердце. Если бы человек мог действительно плавиться от эмоций, Мария уже бы растаяла, как занесенный домой снеговик.

Ярослав не уходил. Каким-то образом Мария четко знала, где именно он стоит. Она даже легко представляла его позу. Оберег на ее плече привычно обожгло огнем. Мария оказалась в самом незавидном положении, а путь к отступлению перекрывал двухметровый оборотень. Она не поднимала глаз от книги. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что Ярослав подошел не коктейль ей посоветовать.

«Жесть, — простонала про себя Мария. — Это ж надо было так облажаться!»

Листочки книги чуть дрожали в ее пальцах, и она положила Шекспира на стол, чтобы сохранить хоть видимость спокойствия. Ярослав вздохнул. Мария чувствовала себя раком, брошенным в кипящую воду.

— Интересная книга? — вкрадчиво поинтересовался Ярослав.

Мария кивнула, боясь выдать себя голосом.

— Я так и думал. То-то вы уже несколько минут одну страницу читаете.

В его голосе чувствовалась добродушная насмешка. Мария гневно перелистнула страницу. Он ее не знает, она его. Имеет полное право отшить неугодного кавалера. И «Рамону» она пить не станет!

Ярослав подошел ближе. Мария едва не нырнула от него под барную стойку, но вовремя остановила себя. Во-первых, она и так выглядит глупо в глазах нелюдей. Во-вторых, убежать все равно не получится. Она за несколько минут бега в парке выдохлась, а тут придется удирать от оборотня, который явно не пренебрегал физической нагрузкой.

Мария поняла, что дальнейшая игра в молчанку только убьет ее шансы уйти подобру-поздорову.

— Здравствуйте, — сказала она, наконец решившись встретиться с ним взглядом.

Ярослав положил руку на барную стойку, в считанных сантиметрах от локтя Марии. Она почувствовала его тепло и древесный терпкий аромат одеколона. На Ярославе сегодня была одна лишь черная рубашка с расстегнутыми сверху пуговицами и брюки.

«Тоже мне, горячий мужчина! — подумала она. — А пиджак где? На улице не май месяц!»

Хорошо, что нелюдь не слышал ее внутреннего ворчания. А то посмеялся бы. Или сделал что-нибудь. Мария знала, что точно не хочет видеть реакцию нелюдя. Она вообще не хочет его видеть. Они с жнецом договорились, никаких связей. А самое главное…

Сердцем оборотня могла быть только представительница магической расы, а Анна — настоящая — была чистокровным человеком. Ярослав смотрел сейчас на красавицу Марию, ведьму, подарившую ей тело. И видел ее. И чувствовал что-то родное и любимое. Мари была его истинной, которую Анна и должна была найти.

Она отвернулась, чтобы скрыть нахлынувшие эмоции. Обещала, значит, вернет Мари. И Ярослав будет счастлив со своей ведьмой. А призраку Анне, нелепо погибшей человечке, здесь не место. Она и так забрала тело и жизнь Мари, не отнимать же минуты счастья с… любимым?

Мария почувствовала, как в горле встает ком. Еще немного, и она просто расплачется от стыда и тоски. Ее переполняла благодарность за все, подаренное жнецом и ведьмой, за каждый прожитый день минувшей недели. Но в данный момент она ненавидела и тело, и чужую жизнь, и даже Ярослава. Было бы проще, если бы он ушел.

Вопреки ее надеждам, нелюдь отступать не собирался. Он сделал еще один шаг, став вплотную к Марии, и погладил ее по спине. Это было уже слишком. Она снова подняла взгляд, собираясь оттолкнуть наглеца, но самым позорным образом расплакалась. Мария открывает рот, чтобы отчитать нелюдя, а в следующее мгновение перед ее глазами сплошной туман, а по щекам скатывается первая капля. Она не успела даже ничего сделать: ни салфетку взять, не отвернуться. К счастью, хотя бы не всхлипнула на все кафе. Вот стыдно-то было!

Ярослав отреагировал мгновенно. Не успела вторая слезинка скатиться вниз, как Мария оказалась притянутой к мужской груди. И стало так хорошо, так комфортно, даже оберег перестал сжигать ей кожу под ключицей. Мария не сопротивлялась.

Нелюдь осторожно переместил ее руки так, чтобы она обнимала его за плечи, ласково поцеловал в макушку, с нежностью накинул ей капюшон на голову и поднял. Мария с удивлением поняла, что ее куда-то уносят. В голове мелькнула запоздалая мысль, что она так и не оплатила счет в кафе.

Ярослав что-то буркнул на выходе, заботливо прикрыв Марии уши, и вынес ее на улицу. Это в планы на вечер совершенно точно не входило.

— Эй! — возмутилась Мария, моментально придя в себя. — Ты куда меня несешь?

— Рад, что мы наконец-то перешли на «ты». Я везу тебя домой, — будничным тоном сообщил Ярослав.

— Молодец, — язвительно произнесла она. — Только вот я не скажу тебе, где я живу.

— И не надо. — Ярослав улыбнулся. — Мы поедем в мой.

Мария тут же попыталась отлипнуть от Ярослава, но он крепко держал ее. Хитрый нелюдь, пока она была не в себе, утащил ее на парковку возле кафе. Мария обхватывала его и руками, и ногами, и это не учитывая объятий самого Ярослава. Поза получилась максимально интимной. Вряд ли Мария разрешила бы так себя таскать, не будь она в полном раздрае. Одна рука Ярослава поддерживала ее за бедра, а вторая как-то оказалась под накидкой. Его прикосновения обжигали кожу, мурашки пробегали по спине. Мария пожалела, что надела сегодня тонкую маечку. Ткань оказалась слишком незначительной преградой между ней и Ярославом. Его рука остановилась на талии ведьмы.

— Не переживай, — успокоил он. — У меня есть гостевая спальня, можешь пока что ночевать там.

Пока что. Мария попыталась оттолкнуть его, но это можно было сравнить с попытками двигать гору. Ярослав вздрогнул, но не шелохнулся, продолжая нести ведьму куда-то вдаль парковки. Они все дальше отходили от кафе. Оборотень самым неприличным образом прижимал к себе Марию. Если бы ведьма запрокинула голову, ее губы оказались бы на уровне его. Слишком близко.

— А как же «Рамона»? — прошипела Мария.

— Если тебе так хочется, можем смешать ее дома. Буду рад составить тебе компанию.

— Как будто у меня есть выбор.

— Был, — ответил Ярослав. — Ровно до того момента, как ты попала в ловушку на улице Теней. А теперь я уже не могу тебя просто отпустить, зная, как легко ты влипаешь в неприятности.

Нелюдь разблокировал машину и фактически уложил Марию на заднее сидение, не забыв сунуть в руки пачку бумажных салфеток. До того, как ведьма успела сесть и дотянуться до двери, оборотень заблокировал замки.

— Ты понимаешь, что это похищение? — возмутилась Мария, когда Ярослав сел в салон.

Секундная пауза.

— Да.

— Я на тебя заявление напишу.

— Хорошо. Можешь мне и вручить. Жалобы жителей разбираю я.

— Ярослав!

Он с улыбкой повернулся к ней. В его потемневшем взгляде плясали озорные чертенята.

— Как, еще раз, ты меня назвала?

Мария прикусила язык. Все упоминали его как Громова, и только она додумалась окликнуть его по имени. Возможно, он услышал и тогда, в черной мельнице. Откуда она могла знать его имя? Мария мысленно состряпала легенду о словоохотливой тетушке-оборотнице, которая про него рассказала, и успокоилась. Если тетя Галя знала фамилию, почему бы ей не назвать и имя?

— Ну же, — попросил Ярослав, сдерживая радость, — повтори.

Ответом ему было напряженное молчание. Мария хотела для верности еще и головой помотать. К его чести, Ярослав предоставил ей возможность самой решать, что она будет делать и говорить. Похитил, но в остальном не злоупотреблял своим положением. Нелюдь уважал ее границы. Некоторые. Частично. О-о-очень выборочно. Мария фыркнула.

Ярослав осознал, что ничего от нее не добьется и завел машину.

— Поедем домой. Обсудим, что с тобой случилось и как тебя будем спасать. Выспишься, отдохнешь. Я не дам тебя в обиду.

«Я тебя обижу сам», — мысленно добавила Мария.

Они покинули парковку и направились куда-то в сторону Красной. Мария оживилась, увидев знакомые места. Она бы попробовала выпрыгнуть из машины на светофоре, но испугалась, что не успеет открыть дверь. Хуже будет только если блокировка двери не снимется от двойного нажатия на ручку. Ярослав поймет, что ведьма жила здесь, и потом сможет устроить обыск.

Надо было срочно что-то придумать. Мария тяжело сглотнула. Был лишь один вариант, который идеально вписывался в ее планы.

— Я не хочу к тебе, — заявила она.

— Я догадался, — кивнул Ярослав, огорчённо глянув на нее в зеркало заднего вида. — Только как я сейчас могу тебя отпустить? Меня не будет рядом, а ты можешь опять пропасть. К тому же, ты вряд ли согласишься дать свой номер и взять маячок, чтобы я всегда знал, где ты. И что у тебя все хорошо.

— Знаешь ли, я и без тебя отлично справляюсь. И с улицы Теней сама выбралась.

— Не иначе, как чудом, — вздохнул Ярослав.

— Я не поеду к тебе, — повторила она.

— Боюсь, ты уже почти приехала.

— Я хочу, чтобы мы поехали ко мне, — выпалила ведьма.

Ярослав немного выпал из реальности. Загорелся зеленый, но нелюдь не сразу нажал на газ. Они проехали вперед и свернули к незнакомым для Марии многоэтажкам. Квартал оборотней. Надо что-то срочно сделать.

— Пожалуйста, — взмолилась она, — Ярослав.

Он замедлился. Мария заметила, как нелюдь нервно посмотрел на кованные ворота какого-то клубного дома и проехал мимо. Ярослав колебался.

— У меня нет гостевой спальни, но могу уступить тебе диван, — продолжала давить на него ведьма. — К тому же, дома кот, я не могу его бросить. И так сильно задержалась.

Кажется, это стало решающим аргументом. После первой просьбы он, видимо, еще размышлял, уж не задумала ли ведьма какую-нибудь пакость, но услышав про диван и кота, уверился, что его не пытаются обвести вокруг пальца.

Мария недоговаривала. Она достала из кармана телефон и написала сообщение Диане: «Яд у меня. Выдвигаемся за Мари сегодня, срочно! В полночь, у меня».

Ярослав с подозрением посмотрел на строчащую в телефоне ведьму, но не стал отвлекаться. Мария продиктовала ему адрес. Ее руки чуть подрагивали. Сегодня уже все случится.

Она отдаст тело Мари, а та встретится наконец с Ярославом. Все счастливы. Все довольны. О себе она старалась не думать.

Подумаешь, неделька-другая в гостях у Забытого. Главное, чтобы Мари про нее не забыла со своими романтическими приключениями. Хотя… Если посмотреть на поведение Ярослава, можно было догадаться, что Мари не вернется к Забытому.

Ведьма тяжело сглотнула, а Ярослав, заметив ее перепуганное лицо, сбавил скорость.

— Что-то не так? — встревоженно спросил он. — Ты передумала?

— Нет. Просто мой кот слегка нервный.

— Ничего, я умею договариваться с животными. Как его зовут?

— Не знаю, — ляпнула Мария. — Точнее, его зовут Мурр. Но он ко мне не идет. У нас натянутые отношения.

— Кот не твой? — догадался Ярослав.

— Да, подруга попросила присмотреть.

— А квартира, в которую мы едем, твоя?

— Да, — не моргнув и глазом соврала Мария.

Технически жилье действительно принадлежало Шайтан Марии. Ярослав к ней и попадет. С ней и останется. С каждой минутой Марии было все тяжелее приступать к выполнению своего плана. Самая маленькая и трусливая часть ее души хотела отказаться. Ей стало настолько тошно, что она почти решилась написать Диане, что все отменяется. Другая ее часть, добрая и справедливая, негодовала. Ведьма нервно кусала губы, вертя в руках телефон.

«Я хочу жить, — осознала она. — Только не как Мария, а как я — Анна. Мне даже не нужна вся эта магия, я хотела бы на каникулах ездить к бабуле и много читать. Никаких Забытых, никаких фей. Мне это не нужно. Я бы хотела вернуть для начала то, что отнял у меня Арсений».

— Приехали, — сообщил Ярослав.

Он помедлил, но все же разблокировал замки и вышел, чтобы открыть дверь для Марии. Сейчас был отличный момент, чтобы попробовать сбежать. Вот только куда? Мария предположила, что, если забежать в подъезд и раскидываться наговорами до самого 13 этажа, получится спрятаться. Она скроет магией кучу квартир, но забежит лишь в одну из них.

А потом Ярослав позовет своих, и они начнут проверять квартиры. Он найдет ее, только на этот раз не будет таким добрым и понимающим. Мари никто не спасет, фамильяр наверняка пострадает, а Диана и жнец будут просто в бешенстве. Мария дождалась, пока Ярослав откроет дверь, и подала ему руку.

Мамочки на детской площадке с интересом следили, как Громов, один из Семерых, выходит из машины и помогает выбраться из нее молоденькой ведьме. Кажется, их появление на Красной заметили все.

— Все в порядке? — спросил Ярослав.

Мария плюнула на взгляды любопытствующих соседей и уткнулась в нелюдя, сжимая его плечо как единственную точку опоры. Он, чувствуя ее напряжение, обхватил ее за плечи и подвел к подъезду. Ярослав укрыл ее собой и от мамочек на площадке, и от прогуливающихся рядом подростков, и даже от дриады, подрезающей кусты. Его широкие плечи и высокий рост оказались очень кстати. Мария чувствовала себя в отдельном уютном мирке, в который никто не сможет пробраться.

Несколько приятных минут в безопасности перед погружением в призрачный город и окончательной гибелью.

Она открыла дверь. Впустила Ярослава в квартиру. Крикнула коту, что уже вернулась. И начала претворять свой план в жизнь.

— Хочешь чего-нибудь?

— Да, — сказал Ярослав.

Его взгляд остановился в районе губ ведьмы, а руки тут же потянулись к талии. Мария не сопротивлялась. Оберег горел, выжигая кожу, но она даже не обращала на это внимания. Это последний ее вечер на земле, и не о чем жалеть. Она посидела в кафе, пообщалась с милой девушкой, а сейчас еще и узнает, какие они — поцелуи любимого.

И все равно горечь дурного предчувствия отравляла ей душу. Мария смущенно отвела взгляд.

Интересно, а они сильно разозлятся, когда узнают, что она украла у них пару мгновений счастья? Мари не казалась ревнивой, а вот Ярослав наверняка будет вести себя как собственник. Узнает, что целовал Анну, а не свою пару, и побежит отмывать рот с мылом.

— Чай? — хрипло предложила она. — У меня и кофе есть. Если хочешь, попробую приготовить горячий шоколад.

— А что будешь ты? — тихо спросил Ярослав.

Он склонился к ее шее, обжигая горячим дыханием. Мария чувствовала, как у нее по коже бегают мурашки.

«Думай о Мари, — напомнила она себе. — Или о коте. О чем угодно, только не вздумай с ним… Так нельзя! Он же не знает, что ты — это не ты».

И все же она медленно теряла связь с реальностью. Ярослав фыркнул, потерся носом о ее волосы, поднимаясь к виску, задел ушко губами. Его руки осторожно расстегнули пуговицы на накидке, пробираясь к тоненькой маечке. Ярослав мягко шагнул вперед, ловко приподнял ее за бедра и усадил на низенький комод. Он вздохнул и уткнулся носом ей в шею, поглаживая спину.

Она сидела на комоде, прижимая к себе чужого мужчину, и нагло млела от удовольствия. В ее голове мелькали мысли о том, что через пару часов или даже раньше придет злая Диана, и лучше бы им с Ярославом не встречаться. Как ни странно, фамильяр спас положение.

Кот выбежал в коридор и возмущенно мявкнул. Не дождавшись от парочки никакой реакции, он попытался укусить мужчину. Ярослав спокойно увернулся от кошачьей атаки и даже не сменил позы. Наоборот, улучил момент и потерся о плечико ведьмы, будто бы случайно скинув с него лямку майки. Нелюдь услышал тихий стон и уже планировал перейти к более активным действиям, как вдруг кот подпрыгнул и вцепился в ногу. Ее ногу!

Мария вскрикнула от боли, и Ярослав тут же отцепил кота. Так они и застыли. Красная от смущения ведьма и злой Ярослав, держащий фамильяра за загривок.

— Знакомьтесь, — сказала Мария. — Мурр, это Ярослав. Ярослав, это Мурр. Фамильяр.

— То-то он такой наглый, — хмыкнул нелюдь. — Думаю, стоит провести с ним воспитательную беседу.

— Не надо, — всполошилась ведьма. — Он хороший. Просто нервничает без хозяйки.

Она торопливо отняла кота у оборотня, кинула фамильяра на диван и шмыгнула в ванну.

— Я сейчас, — крикнула она нелюдю. — Только приведу себя в порядок. А ты располагайся пока! Можешь занять кровать, мне на диване больше нравится.

Мария заперлась в ванной. Ей очень не хотелось снова выбираться оттуда, но фамильяр точно попортит шкуру Ярославу, либо наоборот. И Мари расстроится, когда вернется домой.

— Черт, черт, черт! — выругалась ведьма.

Зеркало было завешено. А если Ярослав заметит эту подозрительную деталь? Мария стянула полотенце. И снова она видела в зеркале незнакомку. Веснушчатое лицо Мари смотрело не нее с укором. Зеленые глаза с искорками карего подернулись пеленой слез. Губы сжались в тонкую ниточку.

У Анны черты лица были тоньше, никаких веснушек, только родинка. Волосы короче. Глаза ярко-зеленые, как у кошки. Она была до боли похожей на Мари, но другой.

«Не время раскисать, — оборвала себя ведьма. — Я не должна потерять контроль сейчас. Хватит думать о прошлом, пора позаботиться о будущем. Потом станет легче».

Она умылась, причесалась, чтобы Мари приятнее было, когда она вернется в себя. И прыснула на себя духами. Если оберег и правда давал какой-то специфический запах, лучше от него избавиться, пока Ярослав совсем не потерял голову.

Мария вышла, накинув поверх майки рубашку. Она не мерзла, просто чувствовала себя почти обнаженной перед нелюдем. Он будто видел ее насквозь.

Ярослав ждал ее на кухне. Кот нашелся там же, размахивающий хвостом и недовольно урчащий. Нелюдь на кошачьи оскорбления не реагировал. Может, только Диана знала язык животных, а может, Ярослав считал ниже своего достоинства спор с котом.

— Чай? — смущенно предложила Мария.

— Хорошо, — улыбнулся Ярослав. — Помочь тебе приготовить?

— Не надо. Если ты не против, я наугад травок набросаю, чтобы было вкуснее.

Нелюдь кивнул. Мария вытащила коробочку, в которой связками лежали обычные травы: мята, чабрец, мелисса, липа, смородиновый лист, земляничный и малиновый, зверобой, душица, розмарин. Настоящая сокровищница ведьмы.

Мария поставила чайник и принялась отламывать нужные веточки, изредка принюхиваясь к получающемуся букету. Ярослав продержался пару минут, а затем подошел к ней, положил голову на плечо и приобнял за талию. С ним Мария чувствовала себя уютнее, но рациональная часть ее просила прекратить это, пока не случилось непоправимое. Она таяла от этих прикосновений. Ее руки дрожали, отрывая очередной стебелек от связки.

— Что это? — мурлыкнул Ярослав, обжигая ее ушко дыханием. — Мелисса?

— Не уверена, — пожала плечами Мария. — Мне просто запах понравился. Можно еще можжевельника добавить? Черный или зеленый?

— Думаю, трав будет достаточно. Сделай, как тебе хочется.

Ярослав на долю секунды прижался губами к ее шее. Этот мимолетный, едва ощутимый поцелуй заставил ведьму затрепетать в ожидании продолжения. Ничего не случилось. Ярослав со вздохом выпрямился и положил подбородок ей на макушку. Ведьма захихикала. У них была просто идеальная разница в росте.

У них с Мари.

Она залила получившуюся смесь кипятком, ощущая яркие кисленькие нотки чабреца, и добавила в заварник меда. Сладкое Мария обожала.

— Тебе большую кружку или чашечку? — уточнила она.

— Смотря что ты планируешь. Отравить меня или просто обезвредить? — Ярослав криво улыбнулся. — Давай договоримся, что ты не будешь ничего делать. Просто поговорим, хорошо? Я не подросток, понимаешь. Я постараюсь услышать тебя и понять. Только прошу, не надо бегать или скрываться…

Кажется, он собирался выдать целую тираду на тему исчезновения Марии, ее легкомысленности, и вообще могла бы хотя бы сказать, что жива, здорова, выбралась. Она его перебила, банально прикрыв рот ладошкой. Ярослав оторопел от такой наглости. Он скользнул губами по ее ладони, закрыв рот, и моргнул. Краснеющая ведьма выпалила:

— Обещаю! Когда ты проснешься, я буду рядом. Честно.

Ярослав мягко отвел ее руку от лица, не забыв напоследок прикоснуться губами к дрожащим пальчикам.

— Если ты будешь рядом, — улыбнулся он, — значит, мы будем спать вместе?

— Да.

Ярослав заметно повеселел и безропотно выпил чай, и даже согласился немного рассказать о Семерых и их деятельности в городе. Мария впитывала информацию о нем и его жизни, хотя прекрасно знала, что ей это никогда не пригодится.

— Я устала, — призналась она, когда они оба уже выпили по две кружки отвара. — Пойдем спать?

— Хорошо.

Ярослав сам убрал со стола и прошел за Марией в спальню. Она ужасно смущалась и корила себя за содеянное. Фамильяр молча следил за их действиями и не мешал. То ли Ярослав действительно провел с ним воспитательную беседу, то ли кот решил оставить ей хотя бы эти пару часов спокойствия.

Она переоделась, а Ярослав заявил, что ему прекрасно спится и в брюках, и в смокинге, и вообще он неприхотливый. Как говорится, главное — компания. Они легли на кровать. Мария развернулась лицом к нелюдю и с тоской посмотрела на его припухшие губы, глаза цвета кофе и хмурую складочку на лбу.

— Ну? — вздохнул Ярослав. — Что ты сделала?

— Ничего, — соврала Мария. — Совсем ничего.

Всего лишь подмешала ему сонных трав и сейчас произнесет наговор, который усилит их действие.

Нелюдь ласково улыбнулся и прикоснулся к ее волосам цвета осени, пропустил между пальцев шелковистую прядь. Он приподнялся на локте и склонился над ведьмой. В темноте она не могла различить выражение его лица, но догадывалась, что Ярослав расстроен. Он провел костяшками пальцев по ее щеке и нежно поцеловал.

— У тебя такая милая родинка, — тихо произнес Ярослав.

— Это веснушки.

Он хмыкнул.

— У тебя нет веснушек.

Анна прошептала заученный ранее наговор, и Ярослав упал на подушки. Кот запрыгнул на кровать и вопросительно мяукнул. Анна встала и довольно потянулась. Ярослав и Мария лежали на кровати.

— Что ты сделала? — ошарашенно промяукал ей кот. — Зачем?

— Мари скоро вернется, — прошелестела Анна. — А мне не нужно тело, чтобы найти Забытого.

— А как же поцелуй Смерти? Она же просто развалится, пока тебя не будет!

— Я сохранила привязку к телу. Оно дождется твою хозяйку.

Анна присела на кровать и нежно провела пальцами по щеке нелюдя. Он крепко спал. Очнется, как и Мари, только к утру. Анне же надо было завершить свои дела. Она достала один из последних дневников Мари и написала на последней странице прощальное письмо. Получилось до отвратительного слезливо: и про смерть, и про сердце Ярослава, и что ей придется остаться с Забытым, и как хорошо, что они вообще встретились.

Как замечательно, что призрак не может плакать. Она вырвала страничку, смяла и швырнула ее в мусорку, а затем написала второе письмо. Получилось немного сухо, одни факты. Анна осталась довольна. У Мари и так будет полно забот, в том числе и с Ярославом. Анна решила, что лучше лишний раз не давить на жалость. Если уж ей придется уйти, она сделает это достойно.

— Скажи ей, что в дневнике записка, — попросила она фамильяра. — Не хочу уходить молча.

— А для него? — мурлыкнул фамильяр, смотря на уснувшего оборотня.

Анна заглянула в спальню. Оборотень во сне словно обнимал Марию за талию. Конечно, ничего другого Анна и не ждала, но смотреть на умиротворенного Ярослава рядом с другой не хотела. Она закрыла дверь.

— Ведьмино счастье, — мявкнул кот. — Оберег исчез!

— Может, наконец-то сработал, — пожал плечами призрак осени. — Это же хорошо. Когда Мари проснется, обнаружит свое счастье. А если что-то пойдет не так, сделает себе еще один оберег.

— Себе не получится. Ведьмино счастье можно подарить только другому человеку. Оно ладит судьбу.

На этот раз мурлыканье донеслось откуда-то из коридора, и принадлежало не коту. Выйдя к входной двери, Анна обнаружила стоящую на пороге Диану. Суккуба оделась просто, в ярко-зеленый свитерок и джинсы насыщенного синего оттенка. Кроссовки и сумочку Диана подобрала в тон. С ее вкусом она могла бы стать моделью или знаменитым блогером. И все же суккуба предпочла судьбу писательницы, творящей свои романтические шедевры целыми днями за закрытыми дверьми скучной общаги.

— А почему ты живешь не на Красной? — невпопад спросила Анна, собирая для себя сумку.

Этот вопрос давно вертелся у нее в голове, но как-то времени не находилось спросить. Общага вообще выглядела как худшее из всех возможных мест для стильной леди с манерами королевы. Однако Диана почему-то предпочитала находиться именно там.

— Мне нужны интересные характеры, глупышка, — снисходительно улыбнулась суккуба. — Люди такие нервные, взбалмошные, а у магических рас характер веками не меняется.

— А ведьмы? — спросила Анна. — Мари очень деятельная.

— Ведьмы тоже с характером, и то если только очеловеченные, — кивнула Диана. — И ведьма легко может проклясть. Просто потому что. То ли дело ты, моя булочка. Вот уж не знаю, может, леща тебе дать? Сколько раз повторять! Не лезь к Громову, ну хотя бы пару дней, недельку. Почему он дрыхнет у тебя на кровати?

Анна надулась. Она кинула суккубе колбочку с ядом, а сама зашла в спальню и капнула немного Марии на губы. Остатки зелья фей Анна брала с собой. Возможно, Мари так проще будет вернуться к телу. Как объяснила фея, победившая Магду, яд волшебного народца действовал по-разному. Иногда им действительно заманивали голодных путников на пиры. Что с людьми происходило дальше, история умалчивает, но у Анны были подозрения, что ничего хорошего. Однако феи умели готовить особый яд, весьма ценный для всех практикующих колдунов и ведьм. Он возвращал души из любого астрального плана на наш, земной. Как сказала фея, процесс мог быть весьма болезненным, если душа застревала в другом месте, но заканчивалось все всегда одинаково. Путник возвращался.

— А сама ты что планируешь делать? — фыркнула Диана, видя приготовления Анны.

Призрачная девушка сунула ей в руки плотный кожаный мешочек. Суккуба распахнула его и увидела маленький кристалл с острыми гранями. Он отражал свет радужными бликами, загадочно мерцая вопреки всем законам физики. Кристалл отражал свет, и в то же время будто и был им. Жнец просил воспользоваться им, чтобы душа Мари не досталась Забытому.

— Серьезно? — сказала Диана, снова делая «р» мягкой и нежной.

— Да. Я уже решила. Иначе никак.

— А ты вообще в курсе, что с тобой случится потом? — улыбнулась Диана. — Может, и правда леща дать в воспитательных целях? Откуда вас столько, таких глупых, на мою голову?

— Понятия не имею. Только кристалл мне в руки не давай. Если я должна его коснуться, чтобы исчезнуть, то давай просто положим его в каком-нибудь доме. Как станет тяжело, развоплощусь.

— Отличный план. А главное, надежный, — с сарказмом ответила суккуба.

Анна улыбнулась. Вот и настало время ей покинуть эту уютную милую квартирку на Красной. Она знала, что не вернется не то что к нормальной жизни, но вообще в этот мир. Анна присела на корточки перед фамильяром и тяжело вздохнула.

— Знаю, я тебе не нравлюсь. И совершенно справедливо. Надеюсь, ты хоть сейчас поверишь, что я желаю тебе и твоей хозяйке добра. Мари вернется, честно. Сегодня же утром тебя покормит. Видишь, я не открыла консервы перед уходом? Потому что я знаю, что она вернется. У вас будет милый семейный завтрак. Прости, если чем обидела. Я правда не хотела, чтоб она там оказалась.

Кот мигнул оранжевыми фонариками глаз. Его колдовское происхождение совершенно не мешало ему вести себя, как самая обычная скотина. Он еще раз моргнул и отвернулся. Похоже, только прямая угроза жизни или имуществу хозяйки могла заставить его заговорить с приживалкой. Анна не обижалась. Ну почти.

С грустной улыбкой на губах она вышла из квартиры, стараясь не смотреть на блестящие в темноте кошачьи глаза.

— Глупо, — подвела итог Диана. — Очень глупо. Тебе отдали тело. Живи и наслаждайся, раз уж она не смогла.

— У меня был второй шанс, так что и у нее будет.

Они молча выскользнули в темноту улиц. Аномально теплый октябрь радовал своей поздней красотой: даже в увядании была своя прелесть. Анна поглубже вдохнула, чтобы почувствовать все оттенки доброй и уютной Красной, а затем пошла вниз, к набережной. Где-то там в плену у монстра страдала Мари, и они должны были ее выручить.

— Если ты и сама могла стать призраком, зачем меня позвала? — фыркнула Диана, когда они уже подошли к памятнику.

— Не знала, как сделать лучше.

— Признайся, просто страшно идти одной.

Суккуба игриво ткнула подопечную в бок. Анна не отреагировала. Сложно веселиться, когда тебя совсем скоро отправят в небытие.

— Да ладно тебе, не грусти, — подбодрила ее Диана. — Я договорилась со жнецом. Когда призрак прикоснется к кристаллу, он все равно попадет в объятия Смерти. Ты не исчезнешь.

Значит, Анна не получит третьего шанса. Все закончится на улице Теней.

«Вот дерьмо», — уныло подумала она, представляя, каково будет ночью в обители Забытого.

Они подошли к кустам пируса. Сначала лестницы не было, но, когда Анна отодвинула ветки в сторону, перед ними все же появились крутые ступеньки, уходящие прямо во тьму.

— Туда? — с недоверием уточнила Диана. — Вот же вам, смертным задницам, на месте не сидится!

Анна шагнула навстречу своей судьбе. Даже если суккуба передумает, призрак закончит начатое. Конечно, придется честно отстрадать положенные две недели в Забытом, но подводить Мари не хотелось. Ведьме и так досталось за предыдущую неделю. Кто знает, в каком она вообще будет состоянии.

— Надо было сделать зелье забвения, — запоздало поняла Анна.

— Зачем? Для того красавчика оборотня?

— Нет. Мари уже больше недели на улице Теней. Вероятно, ей потребуется помощь, чтобы прийти в себя. Пожалуйста, зайди к ней, проведай. Ярослав постарается помочь ей, но у тебя…

— Я гораздо лучше, красивее, умнее, обольстительнее и харизматичнее, — кивнула суккуба. — Знаю.

Анна невольно прыснула. Все же присутствие Дианы сильно ее подбадривало.

— Если поймешь, что дело дрянь, пей яд, — напутствовала она суккубу. — Попробую сама разобраться.

Диана умилилась и хихикнула. Ну да, странно получается. Маленький призрак с опытом в мире магии размером с горошинку, и прекрасное древнее создание, веками охмуряющее людей и соблазняющее их на подвиги. И далеко не только постельные. А все равно первая заботится о второй.

Улица Теней встретила их, как желанных гостей. На деревьях висели бумажные фонарики, а в воздухе кучками крутились светлячки. Дома оставались все теми же. Дикая смесь стилей и цветов, вызывающая искреннее недоумение. Улица словно пыталась понравиться всем и сразу, а в итоге лишь отталкивала своим сумасбродством.

— Жутенько, — признала Диана. — И атмосфера как на кладбище.

Анна кивнула. Ей не нравилось здесь находиться, уж точно не после встречи с Арсением, но пришлось. Диана внимательно осмотрела ближайшие дома, пытаясь почувствовать Мари — ее желания, надежды, любовь, хоть что-то.

— Не знаю, — пожала плечами она. — Ничего не могу почувствовать, только желание поскорее покончить с этим.

Как ни странно, они обе не видели призраков на этих улицах. Анна думала, что город будет транслировать какие-то образы из прошлого, но он молчал. Казалось, Забытый не хотел оставить у себя вновь прибывших гостей и даже не собирался создавать очередную заманчивую иллюзию. Черная мельница маячила в самом конце улицы Теней, маня посетителей открытым зевом. Анна поежилась. Только фонарики утешали. Забытый наверняка оставлял их, потому что без света нет тени. Точнее, она была бы не такой яркой и заметной.

Каждый раз, когда Диана и Анна приближались к скоплению светлячков или усеянному фонариками дереву, свет тут же мерк. Девушкам приходилось брести по улице в темноте.

— Как думаешь, где она? — шепотом спросила суккуба.

— Не знаю, — пожала плечами Анна.

Они внимательно осматривали дома в надежде отыскать хоть какой-нибудь признак присутствия Мари, но тщетно. Улица Теней была пуста и мертва. На ней ничего не осталось. И никого.

Анна зацепилась взглядом за низенький частник с пышными клумбами. Прямо под окном начинались гигантские розовые кусты, притягивающие взгляд. Перед ажурной калиткой лежали сколоченные доски, а под ними зиял провал, из которого тянулись к свету лопухи, боярышник и какие-то сорные цветочки. Этот домик до боли походил на тот, другой, который Анна видела на Цветочной. Подтверждая ее догадки, на калитке обнаружилась маленькая железная табличка с номером 33.

— Кажется, здесь, — сказала Анна, жестом останавливая суккубу.

— Да? С чего ты взяла?

— Это тот дом, в котором я погибла.

Девушки прошли по шаткому мосту во двор и тут же нырнули в дверной проем. Свет они не зажигали. На улице Теней всякое могло случится, и не стоило злить тьму, пока они не разберутся хотя бы с частью своих проблем.

— Мари? — осторожно позвала Анна. — Мари, ты здесь?

Больше всего на свете она боялась обнаружить в доме Арсения, вплавленного черной жижей в пол и зияющими провалами глаз.

— Мари! — гораздо смелее крикнула Диана. — Где ты?

В доме послышались шорохи. Анна с трудом подавила рвущийся наружу крик и распахнула дверь в кабинет Арсения.

Она ожидала увидеть там что угодно. Чернильный туман, тянущий к ней свои щупальца. Арсения, яростно размахивающего лентой. Забытого.

Комната оказалась абсолютно пуста. Просто небольшое помещение, где шел ремонт. Анна аккуратно прикрыла дверь. Оставалось еще несколько комнат, где могла находиться Мари, но что-то ей подсказывало, что призрак окажется в подвале. Именно там она провела год. Там они и познакомились. Собравшись с духом, Анна убрала край ковра и распахнула дверь в подвал. В нем было темно. Так темно, что мрак казался почти осязаемым.

— Я туда не полезу, — сказала Диана. — Даже не проси.

— Ладно, — согласилась Анна. — Жди здесь. Если случится что-нибудь, оставь то, что предназначается мне, и уходи. Не ты заварила эту кашу, не тебе и расхлебывать.

— И не ты.

Голос суккубы дрогнул. Она достала из кармана платочек и промокнула им глаза.

— Настоящий виновник не ты, — уже спокойнее сказала Диана. — Забей. Пойдем отсюда. Я не смогла договориться насчет тебя со Смертью и Жизнью, но можно что-нибудь еще сделать. Выведем веснушки. Сделаем ринопластику. Пойдем со мной, а? Ты же не сделала ничего плохого, ты не обязана взваливать на себя такую огромную ношу.

Анна нырнула во тьму, полностью игнорируя лестницу. Она рассудила, что призраки не могут сломать ноги, потому что у них их нет, а если медлить, то можно и передумать. Это ж суккуба. Диане под силу подбить кого угодно на что угодно. А Анна не хотела сдаваться. От ее поступка зависело сразу три жизни, и она просто не могла их подвести.

Тьма встретила ее мягким пуховым покрывалом. В подвале было холодно. Анну окружал настолько густой мрак, что ей показалось, что она уже исчезла. Развоплотилась. Тени обступали ее, но не нападали. Она просто шла среди них, чувствуя, как шуршат по полу их хвосты. Забытый не пытался ее остановить. Если захотел бы, в одно мгновение поглотил слабую бесплотную девчонку. Он то ли не хотел, то ли спустя несколько тысячелетий устал утаскивать души. А может, Забытому понравилось, что девушки сами пришли к нему.

— Мари? — негромко позвала Анна. — Ты где?

— Анна? — прошелестело в метре от нее. — Это правда ты?

— Да. Подойди ко мне, Мари.

Ведьма послушно приблизилась к призраку. Они нащупали друг друга в кромешной тьме и взялись за руки, облегченно вздохнув.

— Что происходит, Анна? — жалобно простонала ведьма. — Почему ты здесь?

— Ничего, Мари. Ты только не волнуйся. Я вытащу тебя отсюда. Возьми вот это, выпей, а потом отдашь мне.

Анна знала, что ведьма не согласиться покинуть это место без нее. Она собиралась немного схитрить. Анна почувствовала, как Мари аккуратно касается пузырька в ее руках.

Призрачные девушки знали, насколько хитер бывает Забытый. Анна не отпускала пузырек, даже когда почувствовала, как ее рука сталкивается с носом ведьмы. Мари сделала глоток.

— Что дальше? — хрипло спросила она.

— Теперь читай заклинание возвращения души в тело. То, которое мы используем в астральных переходах, помнишь?

Анна терпеливо ждала, пока ведьма прочитает две трети заклинания, а потом ловко оборвала ниточку, связывающую ее с чужим телом. Мари машинально произнесла последние слова и исчезла. Она вернулась в себя.

— Вот и все, — улыбнулась Анна.

А потом до нее дошло, что сейчас она стоит в облаке тьмы и не видит даже собственных рук. Анна даже не сможет отсюда выбраться. Она нервно пошарила рукой в пространстве, ожидая, что наткнется рукой на стену, но ничего не произошло. Тогда Анна разбежалась, рассчитывая рано или поздно во что-нибудь врезаться, но во тьме было пусто.

Ничего не осталось.

Анна отчаянно закричала, зовя на помощь. Ответом ей была гробовая тишина. Грустно усмехнувшись, она села на пол.

— Диана, уходи! Уходи скорее! Я справилась, Диана! — проорала она, ни на что особо не надеясь.

Тьма поглотила все, в том числе и ее сердце. План с кристаллом был великолепен, жаль только, что она вряд ли до него доберется. Анну утешала лишь одна мысль: Мари все равно выбралась отсюда. И Диана тоже наверняка смогла ускользнуть. А значит, у них все получилось. Анна легла на пол и прикрыла глаза.

Ничего не изменилось, но ей стало спокойнее. По крайней мере, тени не заберутся ей под веки, как Арсению.

Анна не знала, сколько продлились ее блуждания во тьме. Мрак будто забрался к ней под кожу. Спустя какое-то время ей начало казаться, что она парит в невесомости, а вокруг нее лишь безбрежный океан живых теней. Анну всегда беспокоил этот вопрос: вдруг она сейчас действительно на дне моря или реки? Барахтается в Марианской впадине и даже не знает, кто или что плавает рядом.

Призракам не нужен воздух. Забытый вполне мог утаскивать души в то место, где находились его развалины. Анне не нравилась сама мысль о том, что ее унесло далеко-далеко от дома, от привычных улиц любимого города. Мысль о том, что Ярослав где-то рядом, грела ей душу.

Иногда Анна баловала себя надеждой, что парочка вспомнит про нее и попытается спасти. В какие-то моменты ей казалось, что нет особой разницы между развоплощением и пребыванием в Забытом. Одиночество и пустота так достали ее, что однажды она заговорила с божком, слишком много возомнившим о себе:

— Эй! Забытый? — прокричала Анна в темное ничто. — Зачем ты здесь меня держишь? Просто выпусти.

Мрак никак не отреагировал. Анна открыла глаза, в надежде увидеть хоть что-то, но, как и в предыдущие разы, тьма была бесконечной, абсолютной. Тогда призрачная девушка снова зажмурилась. Существовать в ничто было безумно тяжело, когда твои чувства и так притуплялись, да еще и вокруг не осталось ничего, что могло бы привлечь твое внимание. Приятно побездельничать минуток пять. Человек может даже час смотреть в стену и размышлять о своем. Но Анна провела целую вечность без возможности что-то увидеть или услышать, разве что мерное покачивание теней вносило разнообразие в ее пустые будни. Призракам не нужно спать или есть. Анна не чувствовала ничего.

Апатия раздражала.

Анна задала вопрос той кладези знаний, что оказалась в ее голове после ритуала Арсения, но ничего путного не узнала. Только голова разболелась, но и эти ощущения стали приятным разнообразием для застрявшей в непроглядной темноте девушки.

— Эй! — повторила Анна попытку через какое-то время. — Я серьезно, давай хотя бы поговорим!

Забытый не отвечал. Может, ему были неинтересны мольбы застрявших здесь душ. Или же он занимался поиском новых жертв.

— Если я здесь живу, — фыркнула Анна, — могу и выйти на улицу.

Забытый задумался. Анна почувствовала, так как все тени вдруг мигом застыли. Город не мог с ней говорить, не мог отвечать, но явно умел реагировать на происходящее. Так цветок не просит воды, но благодарно расцветает, когда ты правильно за ним ухаживаешь. Забытый не раскрылся бутоном, но разогнал мглу.

Анна чувствовала, как тени отхлынули от нее. Стало легче дышать.

— Спасибо, — поблагодарила она.

Проморгавшись, она поняла, что все еще находится в подвале, где ни черта не видно, но тусклый лучик света из люка внушал надежду. Маленький блик для уставшей от тьмы Анны сиял тысячью солнц.

Она немедленно подошла к лестнице, спотыкаясь на каждом шагу, и с трудом выползла наверх. За окном царила ночь. Анна не знала, как долго ей пришлось сидеть под землей. Может, прошел всего один день. Или целая неделя. По ощущениям Анны, Забытый держал ее во тьме лет десять, если не больше.

Часто-часто моргая, она вышла на улицу. Внизу находилась черная мельница, выглядящая плачевно. Часть ее черепичной крыши провалилась, а длинный шпиль опасно накренился. Калитка сошла с петель и болталась на одном креплении. Анна поморщилась. Гулять так гулять, можно и на мельницу заглянуть. Все равно больше делать нечего.

Анна для себя решила, что ни за что не полезет в очередной темный проем. Спасибо, ей уже хватило. Фыркнув, девушка заглянула в дом с Цветочной улицы, место своей гибели. Ничего подозрительного она не заметила, но на всякий случай включила в комнате свет. Пусто. Анна зашла на кухню, потом вернулась к кабинету Арсения. К ее радости, плотный кожаный мешочек нашелся. Диана оставила его в самом углу, положив напротив фонарик, чтобы тени до него не добрались. Анна заметила скрюченные когти беснующейся тьмы. Вероятно, Забытому стало любопытно, что лежит в мешочке, но добраться до него он не смог.

Батарейки у фонарика еще держались, но свет заметно потускнел. Через пару дней потухнет. Анна решила взять мешочек с собой, но прикасалась к нему с максимальной осторожностью. Не хотелось бы потерять жизнь до того, как она окончательно убедится, что другого пути нет.

Анна повесила мешочек на запястье, плотно перевязав его найденной лентой, чтоб уж наверняка ничего не распахнулось. Убедившись, что в доме больше нечего делать, она вышла на улицу. Здесь пахло странно. Дождем, болотной тиной, грязью.

При этом улица Теней сверкала безупречной чистотой, которую можно было увидеть только в фильмах. Это только там мусор вовремя вывозили, тротуары регулярно подметались, а хозяева домов постоянно подстригали газон и затейливо украшали дворы. На деле же в городе можно было случайно встретиться с крысой, если достаточно далеко отойти от центра, а асфальт на половине улиц выглядел как дорогой импортный сыр — весь в дырках.

— Забытый? — снова крикнула Анна.

Как ни странно, со временем страх перед странным богом, сотворенным в древние времена человеком, прошел. Она решила, что раз уж и так здесь застряла, можно пообщаться с местными монстрами. Хуже Анна себе не сделает, а вот это местечко вполне могло рассказать ей много нового. Например, как именно Забытый пожирал души и зачем. Может, Анне вообще удастся как-то передать весточку жнецу или Диане, чтобы те уничтожили безумное создание. Пока что город не выглядел как агрессивное нечто, намеренно пытающееся испортить своим жителям мир. Да, атмосфера на улице Теней царила слегка безумная, но больше чудная, чем угрожающе-страшная.

Или же Анна за неделю увидела столько всего, что больше просто не воспринимала жуткие места как что-то выдающееся. Живые тени? Ха, подумаешь. Тихие голоса за спиной? Ладно, бывает. Непонятные ощущения, будто ты не на земле? В принципе, ожидаемо.

Анна направилась к черной мельнице. За то время, что она провела в пустоте, у нее выработался иммунитет к любым эмоциям. Вернувшись из своеобразного небытия, она решила все же немного поболтать с Арсением и задать ему пару вопросов. Но в основном, конечно, Анна хотела банально набить ему морду. Она тешила себя надеждой, что этот засранец еще не развоплотился.

Арсений действительно до сих пор сидел в черной мельнице душ, сломанной куклой скрючившись в месте, где должен был находиться алтарь. Посланник Забытого. Интересно, это древний заставил его устроить всю эту клоунаду, или Арсений работал миссионером по собственной инициативе?

— Ну здравствуй, — прошипела Анна, захлопнув за собой дверь.

Колдун ее не пугал, даже наоборот. Он уже ослаб и отчаялся, а она была бодра и полна сил. И Анну подпитывал праведный гнев. Арсений отнял ее жизнь, зашвырнул в этот омут из проблем и мистики. Он просто обязан за все ответить. Забытый может мучать своего пленника, сколько угодно, но Анна считала делом чести отвесить хотя бы несколько тумаков от себя лично.

— Скотина! — воскликнула она, шагая по ковру цвета свежего вина. — Урод!

Арсений не реагировал. Так и сидел на своем помосте в неестественной позе. Анна нахмурилась.

— Только не говори мне, что ты уже помер.

Разозлившись, она отвесила ему звонкую пощечину. Его голова дернулась вбок и снова свесилась вниз, как у шарнирной куклы. Однако удар привел колдуна в чувство.

Ее негодование пропало также быстро, как появилось. Призракам часто становилось все равно. Любые эмоции Анна удерживала в себе силой воли, цепляясь за них, как за спасательный круг.

Арсений дернулся, и его голова поднялась. Он двигался как марионетка, направляемая искусным кукловодом. Однако Анна была уверена почти на сто процентов, что Забытый редко влезал в дела своих жителей. Именно поэтому ей удалось удрать в первый раз. Именно поэтому она выбралась из подвала.

Забытый был безумен, это точно, опасен до безобразия и ужасен по своей сути, но он действовал будто нехотя, лениво. Анна уже начинала сомневаться, что город на самом деле так хитер. Лукавство и продуманность — свойства людей. Возможно, имидж этого создания создавался не им самим, а его приспешниками? Вроде Арсения.

Люди могли извратить любую идею и любое место. Хороший вопрос, как у Забытого вообще появилась мания собирать души людей. У Анны были на этот счет определенные сомнения. Жнец и Диана говорили об одном, вот только они вряд ли воспринимали людей как действительно опасных созданий, которые такого наворотить могут, что потом веками не отделаешься от последствий.

— Кто это? — проскрипел колдун. — Мари?

— Вот уж нет, дорогой, — фыркнула Анна. — Твоя бывшая уже в лучшем месте. Это нам с тобой придется гнить тут до бесконечности. Как вижу, ты уже.

Она уселась на скамейку в паре метров от слепого и беспомощного колдуна. Арсений растерял былую хватку, а тени его словно сторонились. Фигуры на фресках зыркали на парочку алыми глазами.

— Забытый подарил бы ей жизнь, о которой она мечтать не могла.

— Потому что, очевидно, она думала совсем о других вещах. Давно ты вообще спрашивал у нее, чего она хочет?

— Я делал все, чтобы она была счастлива! — разозлился Арсений. — Нужно было лишь немного подождать, и Забытый подарил бы своему верному прислужнику все. Вообще все.

— А что это за место, ты знаешь?

— Черная мельница. Место, где я возрожу нашу веру! — с улыбкой ответил Арсений.

И Анна поняла, почему он сидел тут, а не в доме. Спятивший колдун мечтал об этом: стать пророком, возродить культ, превратиться в самого могущественного чародея из ранее живших на земле. Забытый дарил ему это, как и обещал, за весьма скромную плату. Но, как и все на улице Теней, это было лишь иллюзией.

Анна вздохнула.

— Ты хоть представляешь, что ты натворил?

— Я стал первым посланником! — гордо ответил Арсений.

— Ты убил невинных девушек, — начала перечислять Анна. — В том числе меня, влюбленную дурочку. Запер свою невесту в подвале. Мертвую! Ты хоть понимаешь, что ей — нам! — пришлось пережить? И все это ради дрянного разваливающегося местечка, которое ты пафосно называешь черной мельницей. Ты погубил столько жизни ради какой-то чепухи!

Она сложила руки на груди и посмотрела на сломленного во всех смыслах этого слова колдуна. Ей не хотелось больше ни мордобоя, ни разборок. Арсений оказался не вселенским злом, а жалким безвольным болванчиком, который испортил жизнь себе и куче других людей.

Анна вздохнула и поднялась, чтобы выйти из тюрьмы, которую колдун сам для себя создал. Наверное, Мари тоже было проще демонизировать Забытого, представлять, как тот управляет Арсением. Сложно поверить в то, что твой возлюбленный — не одержимый демоном фанатик, а обычный дурак. Погибнуть из-за чудовищной глупой ошибки куда хуже, чем по воле злого рока. Анна грустно улыбнулась и ступила на ковровую дорожку, расстеленную в проходе.

У нее больше не оставалось никаких дел к Арсению. Что с него взять? Он всего лишь наивный дурак. А ей еще нужно осмотреться, понять, можно ли выбраться из призрачного города. Ее отвлек от размышлений судорожный всхлип. Она обернулась.

Арсений, утопающий во тьме, тянул к ней руки. Из провалов его глаз текли слезы, похожие на мазут.

— Не уходи! — взмолился колдун. — Прошу тебя, останься! Я почти исчез, я не могу умереть вот так, в пустом зале, где нет ни одного моего знакомого.

— Назови мое имя, — потребовала Анна.

— Я… Я не знаю.

— Назови мое имя, Арсений.

— Я не вижу тебя, не могу вспомнить.

— Назови мое имя!

— Не зна-а-аю, — прорыдал Арсений. — Я не помню вас! Так много жертв, я думал, Забытый заберет к себе эти души…

Анна покачала головой. Глупец. Он просто глупец, а погубил столько жизней. И через пару дней он исчезнет, растворится в пустоте. Анна подошла к нему и протянула кожаный мешочек, вложив его прямо в дрожащие, перепачканные тьмой пальцы.

— Что это? — испуганно спросил Арсений.

— А сам как думаешь, — хохотнула Анна. — Твоя смерть.

— Это… я исчезну навсегда?

По губам Арсения скользнула кривая улыбка. Он принялся теребить ленту, силясь распутать узлы. Колдун натерпелся всякого, так что готов был уйти во всех смыслах. Видимо, обитель Забытого не оправдала его надежд.

— Не суетись, — велела Анна, помогая ему распутать мешочек. — Иначе уронишь его на меня.

— А у тебя?..

— Нет. Только один.

— Слишком добренькая… — прошептал колдун. — Анна, да? Зачем же ты отдаешь мне свою последнюю надежду?

— Потому что ты жалкий, и я не собираюсь слушать твое нытье еще несколько дней.

— Ты не понимаешь, — грустно произнес Арсений. — Здесь куда хуже, чем можно представить.

Анна улыбнулась и развязала последнюю тесемку.

— По твоей милости я много чего пережила. Так что и это меня не добьет. Вон, видел, сколько у самого-то получилось протянуть!

— Ты не понимаешь! — воскликнул Арсений. — Ты захочешь уйти, но не сможешь. Это место хуже, чем кажется.

Анна вздохнула. Арсений не вызывал у нее почти никаких чувств. Маленький потерянный мальчик. Злодей по жадности и самонадеянности, а не по состоянию души. Она с усмешкой вытряхнула кристалл на его ладонь. Колдун успел вздохнуть с облегчением, прежде чем раствориться тысячью искорок.

— Видел? — тоскливо пробормотала Анна. — Не такая уж я и плохая. А Арсений придурок, забудь, что он там тебе наговорил. Тоже мне, посланничек.

Забытый согласно шевельнул тенями. Анна улыбнулась. Город казался ей совсем не таким уж плохим. У него определенно был свой характер и цели, но он благосклонно позволил одинокой душе разгуливать по улице Теней, заглядывать в дома и делиться своими впечатлениями.

Анне казалось, что Забытый немного оживился. На улице все чаще появлялись настоящие тени: их фигуры мелькали в окнах домов, проходили по улицам мимо призрака, загадочно шептались под сенью деревьев. Анна наслаждалась отпущенным ей временем. Небольшой отпуск во мраке позволил ей по-другому посмотреть на жизнь, так что она находила свою прелесть и в одиноких прогулках, и в попытке вырастить цветы — Забытый ей, очевидно, помогал, так как ни одно дерево не может вырасти из семечка за пару дней. Анна несколько раз искала способ сбежать, не слишком-то скрывая от города свои намерения, пока окончательно не убедилась, что это невозможно.

— Знаешь, — поделилась она как-то раз своими мыслями, — а мы с тобой не так уж плохо провели время.

Забытый привычно промолчал, и только тени кружились вокруг нее в радостном танце. Анна знала, что у нее осталось всего несколько часов.

— А как думаешь, больно развоплощаться? — с грустью спросила она. — Арсений выглядел дерьмово. А Мари вряд ли вернется за мной.

Город замер. За дверью домика послушался звонок, будто мимо проезжал ребенок на велосипеде. Проскрежетал метал. Еще раз. Все затихло. Анна отложила в сторону скалку, которой раскатывала тесто для пиццы, и вышла из дома. Ей не нужна была еда, но выполнение простых рутинных действий сильно разнообразило жизнь призрака. Она и ванну принимала, и бегала утром, и даже начала изредка переодеваться. Город остался доволен, ведь Анна действительно жила в нем, а не мучилась в заточении.

Она подошла к почтовому ящику — только он мог так отвратительно скрипеть — и достала из него несколько писем и газету. Последняя выглядела забавно: буквы в ней словно вырезали из разных журналов, а картинки смешивали сразу несколько разных эпох.

Анна села на травку и поблагодарила Забытого за новости, после чего принялась читать.

Анна с удовольствием рассматривала газету, которую для неё подготовил Забытый. Город постарался и составил ее из нескольких забытых книг, журналов и прочего, собрав единый номер, в котором описал многое.

В газете нашлась рубрика путешествия, где указывалось, что Мари Шайтан — составленное из разных шрифтов имя — не смогла спуститься по лестнице на улицу Теней. Город заволокло мраком, и юная ведьма испугалась повторения своей истории. Анна понимающе кивнула. Она и сама бы не полезла во тьму, зная, что окажется в том подвале. У Ярослава дела шли хорошо. Он зачем-то собрал совет Семерых, вот только Забытый не понял, что там обсуждалось.

Жнец и Диана ссорились, но город влепил в их статью поговорку "милые бранятся — только тешатся". Анна захихикала. Она ни разу не видела эту парочку вместе, но Забытый поместил под текстом забавную фотку двух малышей. Девочка и правда казалась похожей на Диану, такая же волевая и решительная. Малышка сыпала другому карапузу на голову песок. Мальчик хныкал. Анна решила, что он все же не похож на жнеца: тот гораздо худощавее карапуза с картинки.

А на самой последней странице нашелся пейзаж, нарисованный акварелью прямо поверх ровных колонок букв. На ней неизвестный художник изобразил лес и дорожку лунного света на тропе, которая будто уходила в небо.

— На что ты намекаешь? — спросила Анна.

Ей как-то не верилось, что Забытый просто развлечения ради сделал для нее выпуск газеты. Ее время подходило к концу. Может, город пытался что-то ей объяснить?

— Не переживай, — сказала она, откладывая газету в сторону. — Я уже смирилась. К черту все. Рада была познакомиться, кстати. Оказывается, ты вовсе не такой страшный.

Тень ухватила ее за штанину и потянула куда-то вниз. Анна полубезумно захихикала. За то время, что она провела в Забытом, многие вещи стали для нее нормой. Анна предполагала, что вечность в абсолютном мраке, где нет вообще ничего, как-то повлияла на ее рассудок. К несчастью, на улице Теней единственным аналогом психотерапии была уборка в пустых домах и агрессивный бег от проблем. Анна знала, что ее поведение становится не совсем нормальным, но сделать ничего не могла. Да и не хотела. Если шарахаться от каждой тени, живя в их обители, так и до клиники недолго. А Забытый как-то забыл поместить на свою улицу дурку.

— Жаль, — фыркнула Анна, отпихивая тень в сторону, как слишком прилипчивую собаку, — что не получится побыть с тобой подольше. Вижу, фанатики вроде Арсения тебя совсем достали, правда?

Тени зашуршали по траве. Анна с любопытством наблюдала, как они набухают и черной лужицей стекают на тротуар. Стрелочка. Это они уже проходили. Анна встала и отряхнула брюки. Газета отправилась в карман, как и запечатанные письма. За калиткой обнаружился небольшой чемоданчик с биркой, сильно смахивающей на те, что вешались веке в 19.

— Забавно, — озвучила свою мысль Анна. — Если ты никого не забирал к себе вот уже тысячу лет, откуда у тебя вещи из прошлых веков? Жнец ошибся, наверное. Кто-то да попал к тебе.

Забытый призадумался, потянулся — это было весьма забавное ощущение для стоящей на улице Анны — и показал ей. К ногам девушки взявшимся из ниоткуда морским прибоем вынесло кучу вещей. Бутылки, одежда, утопленные телефоны — все это оказалось на мокром асфальте. Забытый бережно высушил проезжую часть, и в следующий миг предметы накрыло густой тьмой. Когда Анна снова их увидела, они уже были в идеальном состоянии.

— Удобненько, — улыбнулась Анна. — И мусор собрал, и своим жильцам помог. Так ты на это тратишь энергию, что тебе дают человеческие маги?

Вихрь теней под ее ногами на секунду остановился, чтобы кивнуть.

— Понятно. А зачем это тебе? Не хочешь уйти на покой или что-то вроде того?

Забытый заметно напрягся. Анна знала, что для него это была больная тема. Его создали для людей, он всю жизнь был с ними, принимал их. А теперь исчез. Какой-то умник еще на заре веков догадался приносить ему жертвы, так что город, сам того не желая, переродился в бога. Что ему было делать? Он занялся тем единственным, о чем знал. Учился, узнавал все больше и больше, помогал забредшим в него душам, исполняя их желания, действуя так, как они того ожидали. Его создали как Эдем, недостижимый идеал. А спустя пару веков человеческие мысли извратили его суть, превратив рай в темницу. Так Забытый и существовал. План. Подпространство. Бог. Затерянный город. Он лишь пытался соответствовать жителям, вот и все. О нем говорили как о жадном поглотителе душ, хитром и неподкупном порождении бездны. Он и стал им. Анне стало грустно от этих мыслей.

— Да знаю я, тебе самому не нравится. Может, перепишешь парочку гримуаров, обелишь себя? Сразу народ подтянется, ты же действительно город. Обычный город. И улица у тебя милая, ничуть не хуже Цветочной.

Одна из теней нетерпеливо подтолкнула чемодан, и он прокатился вперед по дорожке.

— И куда ты меня отправляешь? Исчезать пора? — улыбнулась Анна.

Она ухватилась за ручку чемодана и потащила его вперед. Улица Теней привычно выстилала перед ней дорогу, отдаляя клубящуюся впереди тьму. Забытый относился к своим жителям ровно так, как они ожидали. Анна поняла это еще тогда, во тьме, когда в ее дурную голову пришла идея просто попросить выпустить ее. Она не хотела быть пленницей, но согласилась стать обычной жительницей. Точнее, призраком в умершем городе.

Забытый, похоже, действительно собирался ее куда-то отправить. Дорога обогнула черную мельницу и продолжилась куда-то в пустоту. Анна аккуратно подошла к краю асфальта, за которой разливалась непривычная темнота. Забытый до сего дня берег свою единственную гостью и не позволял ей снова забраться в тени, как тогда, в первый раз. Сейчас он будто передумал.

Анна с грустью посмотрела на покосившийся шпиль, старинные калитки, аккуратные заборчики и такие разные дома. Только так и можно было описать их — разные. Сотни стилей, характеров, материалов. Даже черная мельница по сути стала домом для Арсения. Все эти строения представляли собой души, когда-то забредшие сюда и оставшиеся, пусть и на короткий срок.

— Обидно, — пожаловалась Анна. — Ты всем сделал дома, а мне так и не успел. Почему?

Потому что у нее еще никогда не было того места, в котором она чувствовала себя по-настоящему дома. Анна и сама понимала, но хотела еще немного поговорить. Исчезать было страшно, и чувство беззащитности перед неизбежным медленно и настойчиво тянуло девушку вниз, в ничего. Теперь она искренне жалела, что отдала свой кристалл Арсению. Анна поддалась сиюминутному порыву, надеясь проявить себя… лучше. Тут сыграли роль все те сказки, что она слушала в детстве.

Будь хорошей и получишь награду. Веди себя правильно, и с тобой ничего не случится.

Обман это все. Анна сделала все ровно так, как советовала ее лучшая, добрая часть. И что в итоге? Даже маньяк получил какое-то пристанище посмертно, а она просто растворится в воздухе. Анна спасла Мари. Помогла Ярославу. Поступила честно, хотя мечтала сама остаться с ним. Отдала последнее другому человеку, глупому и плохому, просто чтобы быть «хорошей». И для кого, спрашивается, она сделала лучше?

Уж точно не для себя. Анна боялась, и страх пробуждал в ней все самое низкое. Она хотела быть эгоисткой. У нее оставалось не так много времени, и сил позаботиться о ком-то не нашлось. Анна хотела бы сказать что-то приятное городу, поддержать, пообещать, что все наладится, и ему не придется еще целую вечность существовать в пустоте. Забытый смог вытащить ее из своей тьмы и развлечь, но она не могла его спасти. Анна проглотила застрявший в горле ком и попыталась напоследок хоть как-то одобрить это древнее создание, обреченное на ничто, на людскую жадность и злобу.

— Знаешь, — сказала она, — а ты мог бы сам сходить к людям, если они не хотят приходить к тебе. Просто побыть где-нибудь рядышком. Стать парком или каким-нибудь кафе. В общем, ты подумай. Иногда стоит самому заскочить в гости, а не ждать визита, как чуда.

Тень нетерпеливо подтолкнула чемодан в сторону тьмы. Похоже, город ненавидел прощаться. Анна сморгнула подступившие слезы — интересно, как у призрака все же получилось заплакать? — и шагнула в небытие.

Мрак обступил ее со всех сторон, приветствуя. Анна чувствовала, как вокруг проплывают суетливые тени, а где-то под ними ворочается сама тьма. Как и в прошлый раз, призрачная девушка не видела ничего, будто в миг ослепла. Дышать стало трудно. Странно, ведь кислород ей вовсе не требовался. Анна шагнула вперед. У нее был соблазн метнуться назад, отсрочить неминуемое. Анна храбро подавила это желание и пошла вперед, пока чувство невесомости не овладело ей. Чемодан мертвым грузом цеплялся за ее руку, хотя на улице Теней он казался легче пушинки.

— Пока, — запоздало попрощалась Анна, оборачиваясь в ту сторону, с которой пришла. — И спасибо тебе за все.

Забытый не ответил. Возможно, здесь ему было не место. Анна помнила объяснения жнеца: призраки без энергии превращались в ничто и просто растворялись, исчезали навсегда. Никаких шансов на перерождение, никакого послесмертия. Мрачный конец. Анна сама его на себя навлекла в каком-то смысле. Она покрепче сжала ручку чемоданчика и потащила его вперед.

Анна не представляла, как именно должно выглядеть окончательное исчезновение ее духа, но очень надеялась, что это не будет похоже на вечные блуждания во тьме с мертвым грузом ее идиотских поступков и проблем. Мрак не давал ей подсказок.

Она на этот раз не стала закрывать глаза: вдруг в темноте найдется что-нибудь интересное? И особой разницы Анна не чувствовала. Вокруг нее было темнее, чем ночью, чем когда ты зажмуриваешь глаза. Пустота и мрак. Ничто. Анна очень надеялась, что ей не придется долго здесь бродить. Во тьме время текло иначе, и она быстро уставала.

К ее удивлению, впереди что-то мелькнуло. Сначала Анна испугалась: одно дело самой бродить в кромешной тьме, но совсем другое, когда точно знаешь, что у тебя есть соседи. И они не торопятся называть себя, а крадутся где-то рядом. А потом Анна обрадовалась. Она провела в обществе опасного бога, которого побаивались даже жнец и Диана, почти две недели, и ей тапочки приносили живые тени. Каждый день Анна слышала, как тьма перешептывается с мраком, видела корявые пальцы ползущей по земле мглы. И все равно осталась живой и вполне здоровой. Ну почти. Что ей какая-то штука в темноте?

— Эй! — крикнула Анна. — Здесь есть кто-нибудь?

Тишина.

— А что-нибудь?

Так и не дождавшись ответа, Анна пошла дальше. Чемоданчик тихонько катился следом. Видно, они уже давно сошли с дороги и сейчас двигались по какой-то иллюзии. Анна очень надеялась, что не идет по какому-нибудь огромному спящему чудовищу, или по его внутренностям. Фантазия услужливо подкидывала дровишек в топку страха, напоминая об удильщиках и прочих странных созданиях, которые обожали прятаться в темноте.

Отблеск снова появился перед ней и исчез. Больше всего он походил на лучик солнца, в котором танцуют мелкие пылинки, но гораздо тусклее. Анна двинулась к нему, и все потухло. Как светлячки, которые испуганно прятались в листве, стоило ей приблизиться.

— Да ладно! — раздраженно произнесла она. — Я же просто посмотреть.

Ее путь продолжился и вскоре вдалеке замаячил свет. Настоящий, яркий, серебристый, клочками утреннего тумана оседающий во тьме. Анна направилась к нему. Все же абсолютная пустота утомляла, а тут — хоть какое-то разнообразие.

Анна подошла к свету. Его серебристые лужицы, расположившиеся во тьме на разной высоте, будто сформировали ступеньки. Анна колебалась. Это выглядело как приглашение.

— Что ж — сказала она. — У меня много всего случилось в жизни. Почему бы не произойти чему-то действительно хорошему? В конце концов, я столько всего сделала ради других.

Она шагнула на первый блик. Сначала несмело, ожидая, что нога уйдет вниз, как сквозь туман. Однако свет держал ее, хоть и пошатывался. Анна посмотрела на чемодан. С одной стороны, тащить такую тяжесть по шаткой слабой лестнице было глупо. С другой, Забытый не просто так вручил ей его.

— Ладно, дорогой, — вздохнула Анна. — Только ради тебя надрываюсь. Только ты там больше не балуйся с душами.

Призрачная девушка посмотрела назад, в полотно непроглядной тьмы, за которой прятался приютивший ее город. Она потерла глаза и отвернулась. Ей пора было исчезать. Раз уж мироздание решило, что свет в конце туннеля выглядит как огромная лестница из серебристого света, Анна по ней поднимется. Она шагнула вперед, кряхтя под тяжестью чемодана.

Подъем давался ей с трудом. Свет под ногами опасно пружинил, будто натянутый на веревки шелк. Анна не хотела испытывать ступеньки на прочность, поэтому почти бежала. Ей еще повезло, что у призраков не бывает сильной одышки, потому что она и так чуть не выплевывала легкие и хрипела.

Удивительно. Даже после смерти ей приходилось делать вдохи. Анна искренне негодовала. Она даже попробовала не дышать, но легкие горели огнем, заставляя глотать воздух. С каждым шагом она все больше приближалась к чистому ровному сиянию. Серебряный свет водопадом лился во тьму, становясь все ярче. Анна почти доползла до вершины.

Ей оставалась всего парочка ступенек, когда чемодан за что-то зацепился, и она беспомощно повалилась вперед. Анна упала лицом прямо в лужицу света. Ее полет вниз длился несколько мучительных секунд, ноги потеряли всякую опору.

И вдруг Анна приземлилась на песок. Но откуда во тьме что-то помимо пустоты? Анна испуганно распахнула глаза и убедилась — да, песок. Под ее руками осыпалась лесная дорога, наезженная машинами. Росла мелкая травка, валялись шишки и опавшие иголки.

Анна поднялась с колен и отряхнулась. Вокруг нее шумел густой хвойный лес. Она удивленно моргнула и поняла, что ее веки не прозрачные. С трепетом Анна прикоснулась двумя пальцами к шее, в месте, где лучше всего прощупывался пульс. Сердце отсчитывало ровные удары. Не по памяти, а в действительности! Анна потрясенно потрогала щеки, провела пальцами по волосам. Все было реально. По-настоящему.

Она расхохоталась и закружилась в победном танце. За ее весельем наблюдала лишь луна и брошенный на дороге тяжелый чемоданчик.

— Я жива! — выдохнула с облегчением Анна. — Я правда жива!

В чемоданчике что-то зашуршало. Анна присела рядом с ним и раскрыла молнию. Внутри лежали какие-то вещи и ровные стопки телефонов, самые последние модели известной яблочной фирмы. Анна оторопело посмотрела на все это богатство. Нашелся там и слиток золота, и старенький телефон, и какая-то книжка. Она, кстати, и шуршала. Из нее показались тоненькие лапки Теней. Анна любовно погладила кожаную обложку и закрыла чемодан. Ей пора идти. Ночевать в лесу может призрак или ведьма, а вот простой человеческой девушке не стоит так рисковать.

Анна огляделась по сторонам, не зная, куда направиться. На песке она заметила маленькие следы чьих-то лапок.

«Кошачьи», — с удивлением поняла Анна.

Как-то не похоже на лесное животное. После недолгих раздумий Анна решила, что знает фауну средней полосы примерно на уровне третьего класса, так что нет смысла гадать. Может, кот, может, заяц. Вряд ли волк или кабан, так что можно пройтись и по петляющим следам. Через какое-то время у Анны действительно получилось установить, откуда кот пришел и как вернулся обратно. Она покатила вязнущий на песке чемоданчик в сторону цивилизации. Луна освещала ей дорогу.

Свет дарил надежду. Тьма предлагала тишину.

Анна уверенно двигалась вперед, хоть и понятия не имела, чем закончится очередной виток ее приключений.

«Жива и ладно, — решила она. — Здорова, вот и чудненько. Не держат в плену? Вообще огонь!»

Впервые за несколько недель Анна никуда не торопилось. Ей не надо было спасать ни себя, ни других. Не существовало больше таймеров, которые отводили ей положенное время. Анна просто наслаждалась жизнью и свободой, и даже набитый чемоданчик с кусочком Забытого не был ей в тягость. Она подумала, что примерно так ей и представлялся рай — место, где все проблемы решаемы, и в худшем случае тебе просто придется ночевать в парке.

Анна шла по дороге, почти что приплясывая. Ее настроение только улучшалось с каждой минутой. Она уже планировала, как окажется в новом городе, с новой жизнью. Найдет жилье, работу, пару лет поживет как самый обычный, самый нормальный человек. А потом можно будет уже вернуться к бабушке и все ей рассказать. Анна до сих пор не знала, объявила ли полиция о ее исчезновении, нашли ли они хоть какие-то следы преступлений на Цветочной 33.

С бабушкой она поссорилась еще перед отъездом в универ. Та грозила всеми карами небесными, умоляла внучку остаться, даже хваталась за сердце. Анна отличалась завидным упорством и на уговоры не реагировала, хотя решение далось ей тяжело. Она понимала, почему бабушка так противилась ее решению жить в городе.

Мать Анны пропала семнадцать лет назад, оставив дочь не попечение старушке. Никто не знал, куда она делась и почему, но про нее ходили разные слухи. Мать Анны обвиняли в насылании порчи, обрядах во славу сомнительных божеств и прочем. Бабуля объясняла, что это лишь слухи, и никакой магии на самом деле не существует. Только сейчас Анна поняла, что не стоило так слепо доверять ей и во всем полагаться на ее суждения. Она не злилась. Просто ей нужно было время, чтобы во всем разобраться.

— Как думаешь, из меня вышла бы хорошая ведьма? — по привычке обратилась к теням Анна.

Забытый не ответил. Но Анна почувствовала его молчаливое одобрение.

— Знаешь, что? Тебе и правда нужно самому прийти в этот мир. Давай откроем что-то вроде пансионата для магических рас. Будем брать совсем немного. Я видела, как ты умеешь строить домики, сможешь же и комнаты создавать?

Тени шевельнулись. То ли порыв ветра качнул кроны деревьев, то ли Забытый и правда кивнул. Он въелся Анне под кожу. Иногда она задумывалась, а не выглядят ли ее глаза точно также, как Арсения? Может, ее радужка уже давно переполнена тьмой. Может, Анна уже верная слуга Забытого, глупая и наивная.

Она старалась отгонять эти мысли прочь. Даже если так, Забытый позаботился о ней. И она хотела позаботиться о нем.

Анна продолжала идти по кошачьим следам, пока не поняла, что находится в черте города. Она с удивлением посмотрела на маячащие впереди высотки. Тут и до Красной рукой подать! Анна улыбнулась. Она была уверена, что отдает свою душу за счастье Мари и Ярослава, за кота Мурра, и готовилась к своему окончательному исчезновению. А уж после Арсения вообще сомневаться не приходилось, что ее ждет лишь тьма. И вот Анна стоит на остановке и ждет автобус, который отвезет ее к Мари.

Зачем?

Анна и сама не знала. Ей хотелось убедиться, что у ведьмы с Ярославом все хорошо, а кот не пытается отгрызть никому пятки. Хотя сама мысль о том, что без нее им лучше, причиняла боль.

— Я сама это выбрала, — доверительно сообщила Анна теням. — Так что не надо винить Мари и нелюдя. Я сама захотела помогать. Знала же, к чему это может привести, и все равно пошла. Они не при чем. И вообще, все хорошо закончилось. Ты же помог мне.

Спешащий в аптеку мужчина нервно покосился на Анну и ускорил шаг. Она расхохоталась. Да, теперь ее можно причислять к городским сумасшедшим. Тени ласково потерлись о ее ботинки, напоминая, что уж они-то ее считают самой нормальной из всех. Анна с улыбкой пошла дальше. Ей действительно хотелось проверить, как там складываются отношения у той парочки.

Город быстро отучил Анну говорить вслух. Первые несколько раз она по привычке громко обращалась к теням, но вскоре поняла, что привлекает слишком много внимания. На нее смотрели с подозрением и люди, и нелюди, благо, в предрассветные часы их было мало. Анна заставила себя понизить голос до едва слышного шепота. Забытый прекрасно ее понимал, даже когда она молчала, но ей самой хотелось говорить. Так важно иногда слышать чей-то голос — пусть даже свой — чтобы не чувствовать себя одиноко.

Анна пришла к Красной и слегка замешкалась. Появиться вот так? С чемоданом, средь бела дня? Анна проверила время. Четыре утра. Улицы почти пусты. Может, ее не заметят? Она подошла к парку, держась с людской стороны.

Даже для собачников время было слишком раннее. Красная мирно спала и видела свои сладкие тихие сны. Анна рискнула зайти на чужую теперь территорию и присела на скамейку. Она была без накидки, без призрачной прозрачности, без теней. Ее укрывали от любопытных глаз лишь редкие декоративные кустики и саженцы березок. Анна нашла взглядом дом, в котором жила до этого, и пробежалась по этажам в поисках окон квартиры Мари. Шторки были плотно задернуты.

— Они спят, — прошептала теням Анна. — Отдыхают.

Она погладила ютившуюся на скамейке тьму. Со стороны это смотрелось так, будто Анна гладит по голове свою тень.

— Нам тоже пора, — продолжила она. — У них все хорошо. Отдохнем и пойдем.

Забытый заворчал. Куда они пойдут? Они оба лишние в этом мире. Две неучтенные переменные. Анну такие мелочи не беспокоили. Что-нибудь да придумают.

Анна еще раз посмотрела на зашторенные окна и постаралась представить, что там происходит. Может, они завтракают? Мурр уплетает паштет из «Детского», Мари заваривает им чай, а Ярослав обнимает ее, уткнувшись носом в шею. Анна сморгнула слезы. Да уж, не везло ей в любви: то Арсений, то чужой истинный. Ничего, может, в этой жизни станет легче. Шторка дернулась. В следующее мгновение окно открылось нараспашку, и из него выглянула Диана. Суккуба легла на подоконник, высунувшись на улицу и раскурила трубку. Анна с затаенной радость смотрела, как где-то в высоте изящная жрица Жизни выдыхает кольца дыма.

В квартире что-то происходило. В окно вылетела тетрадка, несколько раз хлопнула страницами, будто крыльями, и спикировала вниз с грустным шелестом.

— Хватит психовать, — рявкнула Диана. — Ты жив только потому, что она в порядке. Пока что.

Анна чуть не уронила челюсть. Что у них там происходит? Она же просила суккубу присмотреть, чтобы у Мари с Ярославом все было в порядке!

Из окна донеслось неразборчивое ворчание.

— Тут два варианта, — ответила Диана. — Либо оберег помог тебе привязаться к Марии…

Что-то шлепнулось в окно. Будто собеседник Дианы швырнул в него другую тетрадку.

— Твоя татуировка проявилась ярче, — взбешенно крикнула суккуба и слезла с подоконника, продолжая спор уже в квартире.

Анна не могла расслышать ее слов. Она с грустью посмотрела на чемоданчик. Из него вылезла теневая стрелка и скользнула по скамейке к карману Анны. Послышалось шуршание бумаги. Анна догадливо достала из кармана одно из писем. На нем черной кляксой расплывалась надпись «Дом».

Вскрыв конверт, Анна нашла документы на ее имя. Теперь ей принадлежал дом в районе Песочной улицы, на самых окраинах города. Насколько Анна помнила, именно там располагалось старинное кладбище, где уже лет двести как выкупили все места под родовые склепы. Там покоилось несколько знаменитых поэтов из ее города, парочка политиков, и так называемая «старая интеллигенция». Кладбище, если так вообще можно говорить о подобных местах, не пользовалось особенной популярностью и больше походило на мрачноватый парк с оградками и крестами. Анна улыбнулась. Забытый, видимо, решил побыть для нее настоящей крестной феей.

— Жалко, что они опять ссорятся, — тоскливо прошептала Анна, наблюдая за покачивающейся створкой окна. Видимо, Диана была слишком занята, чтобы захлопнуть его. Голоса в квартире на мгновение стихли. Анна продолжила: — Ладно, пойдем. Нам еще нужно обустроиться.

Она встала и покатила чемоданчик по дороге, морщась от дребезжания колесиков. Плюнув на все, она приподняла его и потащила вперед, где для нее дорожкой выстилалась тень. У них с Забытых еще полно дел. Приходить к Мари или Ярославу и снова решать их проблемы? Нет уж. Хорошего понемножку, а то так люди совсем разучатся что-то делать самостоятельно. Милые бранятся, только тешатся.

Анна, пыхтя, свернула за угол, и увидела подъезжающий автобус. Как вовремя! Она заскочила внутрь и с удовольствием уселась. Ее ждали приятные хлопоты с этим новосельем. Дом на кладбище! Самое оно после окончательного возрождения. Анна снова коснулась щеки. Теплая, с мокрым следом от слез. Настоящая. Живая. А остальное приложится.

Водитель недовольно покосился в зеркало заднего вида и пробухтел:

— Неча опаздывать, я ждать не буду. У меня таймер!

Анна миролюбиво кивнула. Ей, в общем-то, было не до мелких проблем людей или нелюдей. Она вытащила из кармана недочитанный документ и погрузилась в чтение. Забытый действительно подготовил для нее целую экскурсию. Оказывается, сейчас она ехала на одну из старейших улиц города. Где обитали истинные нелюди, древние. С ними постоянно были проблемы, поэтому в домике у кладбища жил смотритель. Последнего доконали выходки живущих поблизости демонов, и он переехал. По крайней мере, так гласила приписка от Забытого. Дом оказался брошен на пять лет, а на кладбище снова начались беспорядки: незаконные ритуалы, мелкие хулиганы, да и старые могилки требовали ухода.

— Не понимаю, — прошептала она. — Что же я сделаю, если на меня нападет демон?

Забытый вздохнул. Именно так интерпретировала колыхание теней Анна. Автобус остановился, и двери с шипением распахнулись.

— Конечная! — гаркнул водитель.

Анна выползла из автобуса и осмотрелась. Песочная оказалась ничуть не хуже других улиц города и в чем-то походила на Цветочную. Здесь тоже стояли частные домики, окруженные садами и клумбами. Однако на Цветочной пахло сладко и будто бы с нотками вечного гниения, а здесь царил запах костра, раскаленных углей и чего-то пыльного. Анна с удивлением покосилась на высоченные заборы из камня и утыканные камерами столбы. Что ж, здешние нелюди создавали дома на века. Их даже особняками язык не поворачивался назвать, скорее уж крепости.

Кто здесь живет?

Анна глазами поискала буквы на заборе. Ими обозначался каждый район города, где жили нелюди. ВАМ — вампиры и вурдалаки, все немертвецы. ВЕД — колдуны, ведьмы, чародеи и прочие талантливые не-совсем-люди. ОБ — оборотни, их кланы из нескольких подвидов волков. А здесь красовались черные плотные буквы из металла — ДЕМ.

Анне они не понравились. Она поспешила подняться на холм, где начинался густой лес из старых, но крепких сосен. Это была ее новая обитель. Анна с трудом дотащила чемодан до нового жилья и с удивлением посмотрела на каменный заборчик.

Конечно, по размерам он значительно уступал тем, с Песочной, но выглядел вполне солидно. Кое-где по нему карабкался нахальный вьюнок, способный через пару лет подточить любой фундамент. Анна улыбнулась — придется попотеть с уборкой. А дом выглядел… забавно. Два этажа камня со временем потемнели до черноты, а окна полопались из-за морозов. Судя по всему, несколько одиноких зим сильно подкосили этого старичка.

— Нужен ремонт, — сообщила теням Анна.

Те понятливо задрожали у порога. Да, им придется что-то срочно придумать, иначе Анна рискует проснуться под провалившейся крышей. А уж зимой ее ждут незабываемые ночи, полные борьбы с ужасным холодом и ветром изо всех щелей.

Анна зашла в дом, боясь ступить на половицы, а чемоданчик закатился за ней самостоятельно, подтаскиваемый тенями. Он рухнул и под крышкой что-то завозилась. Анна торопливо расстегнула молнию.

— Сейчас, сейчас, миленький. Чего ты так волнуешься? Не торопись, обустроимся.

Она со смешком вытащила бунтующую книгу. Такой же пользовался Арсений, и это ее слегка смущало. Она надеялась, что Забытый действительно не заинтересован в культе, а хочет банальной человеческой компании. Книжица поднялась на теневые лапки и ускакала куда-то в темноту. Анна с улыбкой вытащила из чемодана теплую кофту и ручку.

— Пойду заключу договор, — сказала она. — А ты пока обустраивайся, не торопись. Как сделаем ремонт, подумаем, как приглашать к тебе гостей.

Книжка что-то прошелестела из темного угла. Анна хотела надеяться, что Забытому нравился ее план. Заманивать души в темницу не хотелось, но затерянный город по сути и не был темницей. А к шепоткам и потустороннему присутствию быстро привыкаешь.

Анна выскользнула во двор, осторожно притворив за собой дверь. Та скрипела на разные голоса, грозя вот-вот развалится в труху, но хотя бы не падала. Как и все в этом месте, дверь устарела лет десять назад, и с трудом отслужила еще пять. Сейчас нужно было ее срочно менять. Анна мысленно прикинула, получится ли у нее распродать телефоны, чтобы заработать хотя бы на мелкие бытовые вещи. Например, заклеить окна и купить себе парочку теплых носков.

Анна внимательно осмотрела свои новые владения. У нее появился маленький огородик, поросший бурьяном, несколько трухлявых пеньков вокруг импровизированного мангала из камней, в дальнем углу участка обнаружилась то ли банька, то ли сарайчик. Слева виднелся столбик с почтовым ящиком и калитка, за которой начиналась дорога на Песочную. Справа открывался вид на дыру в заборе, ведущую в лес. Анна знала, что там, совсем недалеко, начинается старое кладбище. Туда она и решила прогуляться, пока светло.

Здесь было куда приятнее, чем на Песочной. Лес глубоко и ровно дышал, роняя вниз капли начинающегося дождика. Мерный шум его покачивающихся ветвей успокаивал. Анна легко отыскала тропинку, выложенную из булыжников и засыпанную тройным слоем листьев и веточек. Через пару минут она вышла к металлическим оградкам и каменным надгробиям. Кладбище действительно было очень старым. Некоторые могилки сильно осыпались, памятники покосились, а калитки заржавели. Их предстояло починить и отчистить. Анна сразу заприметил, что неподалеку располагается каменная сторожка, довольно солидная на вид. Бывший сторож оставил после себя беспорядок, а наглые подростки исписали баллончиками стены. Анна с неодобрением посмотрела на кучку нецензурных слов.

— Идиоты, могли хотя бы стишок сочинить. Какой смысл писать просто так?

Она поковырялась в ящиках стола и нашла старый гнутый ключ. Он идеально подошел к металлическому ящику у стены. Все здесь было грязным, испорченным и ржавым, как все остальное. Анна обнаружила в этом хранилище дневник сторожа и немного инструментов. Подобрав со дна ветошь, она принялась оттирать надписи.

Обычному человеку пришлось бы их закрашивать, но Анна машинально прошептала наговор, и тряпка в два счета отчистила грязь. Вдохновившись, девушка принялась за уборку.

Через несколько часов сторожка стала куда уютнее и чище, а Анна убедилась, что до сих пор может использовать ведьминские силы. Ее мать все же была как-то связана с мистической стороной города. Анна догадывалась, что как минимум доля правды в ходивших про ее семью слухах оставалась. В смешанных чувствах она отыскала контракт в бумагах сторожа и подписала его. Бумага вспыхнула и исчезла.

Анна стала новым смотрителем кладбища. Теперь у нее была и работа, и дом.

Новоиспеченная стражница неупокоенных душ и гонительница наглых подростков, так и норовящих угодить в лапы к нелюдям, вернулась в дом. Анна так погрузилась в размышления, что даже не заметила исчезнувшего бурьяна. Да что уж там, она прошла в дверь и не обратила внимания, что та перестала скрипеть, а ручка не болталась на двух гнутых гвоздях. В доме стало темнее с наступлением вечера.

— Эй! — окликнула Анна. — Как тебе наш новый дом, уже устроился? Если здесь есть подвал, можешь занять его.

Тени заговорщически зашуршали, словно посмеивались над ней.

— А я ведьма, — продолжила довольная Анна, наощупь продвигаясь к центру комнаты. — Опять. Оказывается, силы не ушли.

Забытый пристально за ней следил. Догадается или нет? Анна его разочаровывала. Сначала пропадала неизвестно где несколько часов подряд, а сейчас даже не заметила, как он старался. Поймет или нет?

— Черт, да где же чемодан? Ничего не видно. Слушай, а ты не мог бы…

Свет вспыхнул под потолком, заставив Анну испуганно зажмуриться. Она прикрыла глаза и зашипела, как заправской вампир, которого создательница выгнала из дома за хлебом среди дня. После десяти часов игры за компьютером. Летом.

Анна немного привыкла к яркому свету и ошалело осмотрела комнату. Обстановка преобразилась. Оказывается, в домике был камин. И роскошный ковер. И даже ламинат лежал, новенький. Под потолком качалась изящная люстра с редкими хрустальными капельками. У камина нашелся зеленый диван, обитый чем-то напоминающим бархат, и стопка пледов самых сочных цветов. Анна восхищенно вздохнула и погладила небольшой комод из темного дерева, чувствуя приятную прохладу и гладкость.

Если раньше ее дом походил на заброшенный ангар, то теперь он выглядел как обиталище валлийского фермера. Все было сделано под старину, но стильно. Анна прошлась по ковру, чувствуя плотный мягкий ворс. Дом смотрителя кладбища стал куда уютнее. В него хотелось возвращаться.

Анна пробежалась по комнатам, успев за пару минут заглянуть в каждую. С ее лица не сходила улыбка. А в спальне она обнаружила огромное окно во всю стену, выходящее во двор и лес за ним с проблесками далекой реки. Однако Анне было гораздо интереснее стоящее в углу зеркало, ведь она целую вечность не видела своего лица.

— Надо же.

Отражение наконец-то было родным, разве что Анна сильно похудела и осунулась. Ее волосы порядком отросли, непослушными завитками спускаясь на грудь, зато глаза остались прежними — колдовскими, зелеными, цвета молодой травки. Анна улыбнулась. Девушка в зеркале в точности повторила движение.

— Это правда я! Спасибо, спасибо!

Заливисто рассмеявшись, она пустилась в пляс. Тени с улыбками кружились по стенам, а маленькая записная книжечка с черными листами довольно шелестела свои комплименты. Забытый сделал для Анны дом, как и для всех своих жителей. Он рискнул выйти со своего плана в реальный ради этого.

Анна резко остановилась. Ей внезапно стали неинтересны и огромная просторная спальня, и милый дом, и даже мягкие ковры во всех комнатах. Она задумалась. Забытый мог и раньше прийти в этот мир, но не делал этого, только пускал души к себе. Почему?

— Что… — хрипло спросила она, — что тебе за это будет?

Он промолчал. Анна выпотрошила карманы и принялась напряженно листать газету и письма. Она будто очнулась от сладкого сна и с размаху погрузилась в холодную жестокую реальность, где не было места покою. Анне еще утром казалось, что времени полно. Она воскресла, ее проблемы легко решались благодаря поддержке Забытого, но кто же мог знать, что беда придёт с другой стороны. Помощь нужна была не Анне.

Из одного конверта выпала маленькая черная горошинка, на ощупь похожая на хлебный мякиш, и коротенькая записка.

— Когда поверишь, что во мне нет зла, посади это во дворе, — прочитала Анна. — Дай мне другую жизнь, когда закончится эта.

Тени притихли. Они съежились, забрались под кровать, боясь узнать ответ спасенной ими Анны, и в то же время желая услышать его.

— Что значит «закончится эта»? — прошептала Анна. — Что ты сделал?

Ответ пришел сам собой. Ни Жизнь, ни Смерть не могли воскресить ее, хотя признавали, что вышла чудовищная ошибка. С самого начала жнец понимал, что Анна — нелюдь, который должен встретиться с Ярославом и сформировать какой-то узел судьбы. Этого не произошло из-за Арсения, и сильные мира сего принялись размышлять, как исправить ситуацию. Что должна была сделать Анна? Возможно, как-то повлиять на встречу оборотня с его истинной. Да это уже и неважно.

— Я все сделала, — продолжила размышлять вслух Анна. — Им нужно было тело Мари, моя душа и Ярослав. Видимо, узел сформировался. Теперь-то точно все в порядке! Но ты сделал то, что оказалось не под силу им. Никто не мог отдать мне мое тело, это считалось невозможным.

Она посмотрела на свое отражение. Зеркало показывало безумно уставшую девушку, усевшуюся с ногами на кровать. Сбоку лежала маленькая книжечка, из которой вырывались язычки тьмы. Анна взяла ее и задумчиво полистала страницы. Они все были пусты: только чернильная тьма разливалась по бумаге.

— Ты потратил свои силы, — вздохнула ведьма. — И как теперь будешь души выманивать? Тебе же нужны они, так жнец говорил. Ты забираешь энергию и…

Книжечка агрессивно клацнула обложкой и спрыгнула с рук.

— Что такое? Обиделся?

Книга демонстративно развернулась к Анне корешком. Ее странички зло затрепетали.

— Погоди, так тебе вообще не души нужны! — охнула Анна. — Тебе нужны… Что?

Она задумалась. Город умел воплощать фантазии людей, подстраивался под их ожидания, напитывался их реакцией.

— Эмоции, — сделала вывод Анна. — Тебе нужны эмоции.

Она нервно улыбнулась и ласково погладила книжку по корешку. Ее новый друг оказался отходчивым и тут же гостеприимно открылся на нужной странице. Чернила стекли вниз, открывая белое пространство. Находчиво: чернота отступила неравномерно, формируя линии и буквы. На странице появился схематичный рисунок помещения с красноречивой табличкой «БАР».

— Если я посажу семечко, ты станешь вот этим?

Забытый замялся. Он явно нервничал, хотя Анна не понимала причин его беспокойства. Возможно, город-бог рисковал вот-вот исчезнуть, поэтому так боялся решения Анны? Вдруг она не захочет его спасать? В ответ на ее недоумение рисунок на страничке изменился, сформировав из белых линий человечка в фартуке. Мужчину.

— Не понимаю, — удивилась Анна. — Тебе найти бармена?

Тени с досадой стерли рисунок, заменив его на ряд домиков с карикатурными призраками вокруг. Затем нарисовали стрелочку, и внизу появился новый человечек в фартуке.

— Ты хочешь стать барменом? — улыбнулась Анна. — Звучит отлично, я только за!

Забытый страдальчески зашелестел бумагой, рисуя новую композицию.

— Стой-стой! Кажется, я поняла. Ты хочешь, чтобы я помогла тебе стать человеком? В смысле, нелюдем.

Два рисунка головы в разных положениях с поясняющей стрелочкой. Кивок. Анна с удовольствием потянулась и по привычке попыталась влезть в базу знаний в своей голове. Во время своего блуждания по улице Теней она часто обращалась к своей суперспособности, но в этот раз ничего не произошло. Даже головной боли не появилась. Книжечка с досадой шлепнула ее по руке.

— Ты чего, нормально же общались! — возмутилась Анна и отползла на безопасное расстояние. — И как мне тебя выручать? Я без понятия, откуда берутся тела, свое нашла совершенно случайно. Точнее, ты мне помог.

У нее снова было прекрасное настроение. Забытый не торопился отходить в мир иной и даже ни капли не подряхлел, вложив кучу энергии в возвращение Анны и постройку дома. С довольным видом ведьма спустилась в кладовку и нашла там аккуратно разложенные инструменты. Взяв лопаточку, она убежала во двор и принялась выбирать подходящее место для бара. Ставить его близко к кладбищу нельзя: противоречит всем моральным принципам, какой-то пир во время чумы. В доме Анна не хотела видеть подобное заведение, потому что пьяные нелюди вряд ли будут милыми и благовоспитанными.

Подумав, она выделила Забытому место в конце огородика, рядом с уже имеющейся постройкой. Вьюнок был беспощадно выдернут, земля очищена от травы, и перед забором появилась маленькая лунка.

— Так ты сможешь встречать гостей в любое время дня и ночи, а мне не придется пускать их через калитку, — пояснила теням Анна.

Забытый не возражал. Маленький комочек тут же пророс, превратившись в молодое деревце. Ведьма испуганно отскочила, круглыми глазами наблюдая за его стремительным ростом. Что она сделала? Помогла другу или пустила в мир величайшее зло, дерево смерти, несущее всему живому лишь вред?

Мысль мелькнула и тут же исчезла. Забытый рискнул всем ради Анны и ни о чем не просил. Просто сказал, что может исчезнуть, и объяснил, как его можно возродить. Вот и все. Анна нервно улыбнулась, смотря, как ствол дерева все ширится и ширится, наваливаясь на забор, поглощая его.

Кора в центре расступилась, формируя щель, в которой тут же возникла зеленая дверь с аккуратной табличкой «БАР». Над названием, конечно, еще предстояло поработать, но Анне нравился энтузиазм Забытого. Вскоре у нее во дворе появился небольшой домик, усыпанный ветками. В нем было что-то от фейских домиков или величественных жилищ вампиров, только в разы страннее, будто просто вынесли кусок бурелома из леса.

— Чудесно выглядишь, — шепнула Анна.

Все выглядело замечательно, но ведьма тут же произнесла несколько наговоров маскировки, порадовавшись, что не поленилась их выучить. Забытый еще не получил тело, а значит, бар не готов. Им еще предстояло воплотить бармена и подыскать все нужное. Хотя, если брать в расчет таланты Забытого подделывать вещи или доставать их из воздуха, он был вполне в состоянии "вырастить" себе и липовых лицензий. Анна со смешком толкнула дверь, ведущую прямо в дерево.

Внутри царил уютный полумрак, и только красные неоновые лампы освещали помещение. С улицы оно выглядело куда меньше. Забытый явно умел проделывать какие-то трюки с пространством, раз уж у Анны внезапно появилась и просторная спальня, и гостиная с камином, хотя снаружи домик казался обычным временным жильем наемного работника. Так и бар: снаружи непонятный шарик из веток, врастающий в сарай, а внутри целые хоромы.

— Может, отпразднуем новоселье? — предложила Анна.

Забытый торопливо притащил тортик со свечкой и заварник с ягодным чаем. Ведьма уселась за барную стойку и погладила тени. Они чуть ли не мурлыкали от ее прикосновений. В ушах Анны снова появились шепотки, так хорошо знакомые ей еще с черной мельницы.

— Ты тоже присоединяйся, — предложила она. — Привыкай чувствовать себя живым. Бери вилочку, кушай.

Забытый задумался. Он был метафорой, бесплотным духом, идеей. Ему еще ни разу не приходилось пить чай с тортиком. Анна увидела, как одна из теней уплотняется, становясь похожей на черную гуашь в баночке, и аккуратно берет вилку. Забытый попробовал торт, глотнул чая из кружки, чуть не пролив все на стойку, и настороженно посмотрел на ведьму. Она добродушно улыбнулась, почувствовав его внимание.

— С днем рождения, — поздравила Анна. — Нас обоих. Пятнадцатое октября. Отличный день, чтобы прийти в этот мир.

Так они и сидели вдвоем до самой ночи, поедая воздушный бисквит, пропитанный нежным творожным кремом, и запивая ягодным чаем. Анна наслаждалась спокойствием. Забытый пытался распробовать жизнь.

— Как думаешь, где мне найти подходящий ритуал, чтобы оживить тебя?

Тени смутились. Если Забытый и знал, как получить тело, он никогда не думал воспользоваться этой информацией самостоятельно. Кажется, ему и в голову не приходило заявиться к людям. Сказано в легендах — в город можно попасть из реального мира, вот он их и пускал. А про попытки самого города возродиться не написано ни слова.

— Каждой ведьме положен фамильяр, — продолжила развивать мысль Анна. — Даже такой странной и невесть откуда взявшейся, как я. А ты дух. Значит, ты можешь очутиться в теле животного, стать моим фамильяром.

Забытый беспокойно завозился. Это шло вразрез с его планами управлять баром, но он предпочел довериться Анне. А та уже мысленно прикидывала, каким животным хватит сил удержать в себе столько магии. Обычные коты и собаки тут точно не подходили, да и человеческой формы у них не было. Волк? А уж не сожрут ли ее потом оборотни?

— Придется тебе пока побыть деревом, — вздохнула Анна. — А я буду искать что-нибудь более подходящее. Не в мышку же тебя сажать? Вот бы существовали единороги или драконы, понимаешь, какие-нибудь магические существа. Дело бы проще пошло.

Тени утихли на мгновение и вновь зашуршали с удвоенной силой. В красном неоновом свете их пляска казалась особенно зловещей. Анна зевнула.

— Пора спать. Мне еще завтра надо на кладбище разобраться, а то там мусор раскидали. Как бы еще ночью не влез никто.

Забытый в ответ устроил ей небольшое представление театра теней, в котором чародейка плясала с барабаном, а потом вокруг плюсиков-крестов появлялась каменная стенка. Анна догадалась, что ей предлагают поставить защитный барьер на территорию, но откуда бы у нее были эти знания? Немного поразмыслив, Анна накинула на кладбище "сигналку" и наговор отвода глаз на свой дом. Утро вечера мудренее, а у нее уже глаза слипались.

Ведьма уснула, едва ее голова коснулась подушки. Книга теней аккуратно заползла ей под бок, будто греясь, и отпугивала слишком наглых сущностей, щелкая обложкой.

Утро началось с протяжной трели сработавшей «сигналки». Анна подскочила с кровати и оторопело посмотрела в зеркало. Первые несколько секунд ведьма с трудом пыталась вспомнить, где она и кто она. А затем ее мысли занял другой вопрос: кто к ней пожаловал? Кое-как натянув на себя шерстяное платье, Анна сбежала на первый этаж, укуталась в плед за неимением куртки и выскочила на улицу.

Осенний морозец приятно бодрил, но оставаться на нем дольше пяти минут не хотелось. Анна потерла кончик носа. Ей стоило бы озаботиться одеждой, пока не пришла зима. Не хватало еще простудиться!

Она на всякий случай повторила наговор для отвода глаз для бара и своего домика и поспешила к кладбищу. Похоже, там появился нарушитель. Анна храбро кинулась в лес, где еще царила ночь, не обращая внимания на тяжелый скрип сосен и шорохи в ветках. Только на середине пути до нее дошло, что она, в общем-то, почти обычный человек, вооруженный слабеньким наговором на понос. Подумав, Анна замаскировалась магией, чтобы не выдать своего присутствия нарушителю.

На кладбище обнаружился молодой человек в олимпийке и смешной шапочке с помпоном. Он ходил вокруг сторожки с таким видом, будто она задолжала ему денег. У него была внешность среднестатистического мужчины, мимо которого легко пройти и не запомнить ровным счетом ничего. Но был один нюанс: длинный прямой нос внушительного размера. Самый настоящий шнобель. Молодой человек то и дело громко шмыгал. Видимо, он уже довольно давно околачивался тут и замерз. Несмотря на это, нарушитель даже не думал уходить.

Анна попыталась представить, каким образом ей полагается защищать территорию. Наговор на понос казался жестоким для подобной ситуации: вдруг человек просто спросить зашел. Однако Анна не торопилась к нему подходить, так как жизнь в магической части города кого угодно научит осторожности. Ничего не менялось.

Ведьма простояла так пару минут, наблюдая за кружащим вокруг сторожки незнакомцем, и наконец решилась подойти.

— Простите, вы что-то хотели?

Молодой человек нервно оглянулся.

— Как вы так тихо подошли? — спросил он.

— Опыт, — соврала Анна. — Так что вам нужно на нашем кладбище?

Он замялся. Почесав нос, незнакомец сунул руки в карманы олимпийки и ссутулился. Анна нетерпеливо постукивала ногой. На улице было прохладно, а плед не мог заменить куртку. И как только этот парень не продрог? Уши в тепле, а сам в легком спортивном костюме.

— Я, это, хотел спросить, — начал он, шмыгнув носом.

— Ну?

— Вы тут никого подозрительного не встречали?

— Вас.

— Может, девушку? Волосы такие, каштановые, глаза зеленые. Ну почти как у вас, только она красивая, — добавил парень.

Анна хрюкнула от смеха. Великолепное описание!

— А я вам чем не подхожу? — уточнила она. — Лицо слишком простое? Нос длинноват?

— Да нет, — махнул рукой парень, разочарованно пиная листья под ногами. — Понимаете, там еще запах такой… У вас другой.

Ведьма с улыбкой кивнула, мысленно вознеся хвалу собственной предусмотрительности. Хоть где-то ее новоприобретенная паранойя начала приносить плоды. Однако оборотень — а по запаху ее мог вычислить только он — как-то нашел сторожку. Анна решила сказать правду, но лишь часть.

— Могла прийти ваша девушка, — кивнула она. — Тут много кто ходит. Смотрите, как мне все изрисовали! Я отмыла вчера кое-как изнутри, а снаружи… Караул!

Анна использовала в речи особый тон, которым в совершенстве владеют лишь вахтеры и уборщицы. Она притворно заохала, принялась расписывать беды новоиспеченной смотрительницы кладбища, заодно подходя поближе к парню. Тот побледнел от такого напора и был в шаге от того, чтобы начать вытирать ботинки о несуществующую тряпочку, а то наследит еще!

— Только вчера заступила на службу, а уже нарушители! — пожаловалась Анна, хватаясь за сердце. Она забыла, слева оно или справа, поэтому просто положила ладошку примерно по середине. — Как за всеми усмотришь-то? Понимаете, вас много, а я одна!

Парень закивал, а помпончик смешно скакал на шапке. Анна даже заволновалась, что он оторвется. А шапочку-то жалко: красивая, вязаная.

— Так и что, кого мне искать? Давайте номерок, если увижу вашу девицу, позвоню, — сжалилась над парнем она.

Само собой, у Анны были подозрения, что искали ее. Хотя бы потому, что на кладбище только дураки по ночам ходят, и в сторожке мог остаться только ее запах. Выдавать себя она не собиралась, но хотя бы изобразить сочувствие хотела.

— Вот, — протянул ей визитку парень. — Звоните, если что. Она не преступница, просто нам с ней поговорить надо.

— О-о-о, — протянула Анна. — Так ей самой вашу визитку передать?

Парень задумался. Он качнулся с пятки на носок и обратно, оттягивая карманы олимпийки, снова потер покрасневший кончик носа. Парень решился.

— Вы, если запомните, попросите ее зайти на Красную к Мари. Она знает, где это.

Анна кивнула. Лихо он все обыграл! Вроде как и просто поговорить звал, а при этом что-то не сходилось у него дело со словом. Мари не стала бы просить оборотней передать ей сообщение: нашла бы ее с помощью ритуала или отправила записку через зеркало. Зачем ведьме просить какого-то парнишку разыскивать Анну?

— Хорошо, — кивнула она. — Так и передам, если не забуду.

— Спасибо!

Паренек благодарил уже на бегу. Похоже, ему не терпелось покинуть кладбище, или же он очень хотел как можно скорее продолжить поиски. Анна смяла визитку в кулаке. Ее уже искали. Интересно, кто и зачем?

Однако у нее не было времени на Мари, Диану, да и вообще кого угодно из старых знакомых. Даже Светку она сейчас не хотела видеть. Анна с содроганием представила, как Мари просит у нее что-то до ужаса банальное, например, побыть подружкой невесты на их свадьбе. Или еще хуже: Ярослав не выдержал такого осквернения своих чувств и собирается ее убить. Она же его обманывала, так что нелюдь имеет право злиться.

Анна не собиралась возвращаться к прошлому. В ее душе еще царил бардак из собственной любви, чувства долга и моря жалости к себе и к другим. Она решила, что обязательно заскочит на Красную, как только боль поутихнет, а жизнь перестанет напоминать океан во время шторма.

В ее списке дел стоял лишь один пункт: обеспечить Забытого телом. Вчера она размышляла об этом, но не то чтобы всерьез, а сегодня уже загорелась идеей. Ей нужен был совет профессионала. За ним Анна отправилась к Кате, единственной знакомой со змеиными чешуйками на теле. Кому, как не ей, знать о драконах?

Анна знала, что в ее идее есть куча минусов и неучтенных вещей, но решила надеяться на чудо. Ей не везло уже много раз, должна же начаться светлая полоса с возвращением собственного тела?

Уже через сорок минут Анна стояла у того самого кафе, где она случайно встретилась с Ярославом. Заходить туда было боязно. В прошлый раз она не справилась со своими эмоциями, и ее вынесли на руках как не пойми кого. Анна несколько раз прошлась вокруг кафе, собираясь с духом, и наконец зашла.

Внутри было спокойно, хотя почти все столики оказались заняты посетителями. За барной стойкой никого не было, в том числе Кати. Анна затравленно озиралась в поисках знакомой, не зная, стоит ли вообще появляться здесь после предыдущего раза. Официанты не торопились прогонять ее и приветливо улыбались, так что она быстро, пока не передумала, заняла место у стойки, спрятавшись от любопытных глаз за колонной. Анна учла прошлые ошибки и села полубоком, чтобы видеть входящих людей.

Если Ярослав снова попытается ее отловить, она успеет схватить швабру. Или сбежать через балкончик для курящих. Анна выровняла дыхание и напомнила себе, что Ярославу незачем ее искать. Она уже сыграла свою роль в их отношениях. Позволила себе лишнего? Вот уж нет! Он первый полез, вообще-то.

Анна почувствовала, как ее щеки обжигает румянец. От воспоминаний о прикосновениях Ярослава, когда они стояли совсем близко, его губы в миллиметрах от ее губ, а руки… в общем, Анна как-то слишком живо представила себе эту картинку. По ее позвоночнику будто пробежал электрический разряд. Ведьма прикусила губу, но тут же одернула себя. Она по делу пришла, а не вспоминать тут всякое.

— Здравствуйте, вы уже что-нибудь выбрали? — спросил невесть откуда взявшийся официант.

— Нет, я хотела только коктейль, — покачала головой Анна.

— Подождите немного, я могу позвать…

— Катю? — перебила она. — В прошлый раз она мне очень запомнилась, я хотела у нее попросить совета.

— А, — кивнул официант. — Она во вторую смену была. Уже уходит. Если очень надо, могу ее позвать.

Анну смутила его понимающая улыбка, но она решила не заострять на этом внимания. Какая разница, как она добьется разговора с барменшей? Главное не процесс, а результат. Официант исчез за служебной дверью, а через минуту оттуда вышла недовольная Катя. Барменша непонимающе посмотрела на Анну.

Конечно! Она не могла ее узнать, потому что Анна в прошлый раз выглядела иначе. Ведьма набрала в грудь побольше воздуха, готовясь пересказывать всю нелепую историю с Ярославом, «Сердцеедом» и «Рамоной», но этого не потребовалось.

— Погодите, я вас знаю? — прищурилась Катя.

— Мы встречались один раз, — смущенно пояснила Анна. — Я представилась как Мари, Мария. Мы договорились, что будем на «ты».

— А-а-а, — протянула барменша. — Так это вас…

Анна густо покраснела, едва сдерживаясь, чтобы не сбежать. Однако Забытый на нее рассчитывал, а ей не хотелось его подводить. Поэтому Анна молча кивнула и потупила взгляд.

— А, да. Извините, вспомнила. Хотели заказать «Рамону»?

— Нет-нет! — торопливо ответила Анна. — Мне нужно задать вам пару вопросов. Вы очень поможете моему другу, если ответите.

Катя тряхнула дредами, и вплетенные в них колечки слабо звякнули. Похоже, мыслями она уже была дома, в теплой кроватке. Ночные смены очень сильно изматывают, это Анна по себе знала с тех времен, когда решила подрабатывать на первом курсе.

— Пожалуйста? — несмело повторила она.

— Хорошо, только побыстрее, мне домой пора. И на «ты», раз уж мы знакомы.

— Давайте я вас провожу до остановки, — предложила Анна.

Посетители уже начали на них коситься. Хотя во взглядах читалось одно лишь любопытство, Анна начинала нервничать. Ее паранойя зашла настолько далеко, что ей чудился аромат парфюма Ярослава. Анна списала все на игры воображения, но была рада, когда Катя согласилась пройтись.

— А ты чего в одной кофте? — спросила барменша, когда они вышли из кафе.

— Да вещи не купила, еще руки не дошли. Да и с деньгами, если честно, пока туго, — призналась Анна. — Слушай, ты только не обижайся. Мне нужно из духа сделать фамильяра.

— Ты что, собираешься его в нелюдя подселять? — изумилась Катя.

— Нет-нет! Я так подумала… Слушай, а существуют драконы?

Катя хрипло рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. Ее пальцы, усыпанные драгоценными камнями и серебряными кольцами, пускали солнечные зайчики по лицу Анны. Ведьма прищурилась, защищая глаза от радужных отблесков.

— Драконы? — переспросила Катя, немного успокоившись. — Нет, это все сказки.

Анна опустила голову. Не то чтобы она надеялась вот так с наскока решить проблему Забытого, но ей хотелось разобраться с этим поскорее. В должниках Анна ходить не любила. Катя, чувствуя ее настроение, притормозила и тронула знакомую за руку.

— Слушай, Маш, это все решаемо.

— Аня, — поправила ведьма. — Меня зовут Анна.

— Ладно. Ань, ты не переживай. На кой ляд тебе эти драконы-то нужны? Давай я тебе котенка подарю, чем не фамильяр, а? Или игуану! Еще ни одну ведьму с игуаной не видела.

— Дух слишком сильный, — пояснила Анна. — Он просто убьет животное. Так нельзя.

Катя со вздохом вытащила из кармана телефон. Ее ноготки застучали по экрану, набирая запрос в поиске.

— Вообще-то, так не принято, Ань, — сказала барменша. — Либо найди другого духа, либо меняй животных.

— Садизм, — озвучила свои мысли Анна. — А другого духа не могу. Мы с этим подружились.

Катя хмыкнула и протянула ей телефон. На экране была небольшая шкатулка с яйцом внутри. Вот только сделано оно было из драгоценных камней, перламутра, небольших платиновых вставок. У Анны оно вызвало ассоциации с яйцами Фаберже, которые она, впрочем, ни разу не видела, хотя много слышала. Это действительно было произведением искусства.

— В общем, — шепотом продолжила Катя, — у наг не принято об этом болтать с каждым встречным, но есть такая легенда. Раз в столетие на земле появляется такое вот яйцо. В нем не змея, не ящер. Оно может оказаться банальной побрякушкой, состряпанной вдохновленным ювелиром. Но наши предки верили, что из него может вылупиться змеиный король, великое существо, столь могущественное, что сможет уничтожить наш народ или возвысить его.

— Почему ты мне рассказываешь о нем? — испуганно ответила Анна. — Что, если мой дух окажется злым?..

— Ты не дослушала, — цыкнула Катя. — Просто так яйцо не работает. Змеиный король может появиться, когда один из моих сородичей умрет, и то, он должен быть достаточно могущественным, чтобы переродиться. А спустя столетие появляется новое яйцо, а старое мы оставляем как память. Видишь ли, у нас украли одно из невылупившихся. Не уверена, что у тебя получится им воспользоваться, но ты сможешь насолить моему врагу. Я тебе даже подскажу адрес, где искать нужную вещь.

Анна только руками развела. Даже призрачный шанс на успех был ей по душе. Если не получится, попробует другое.

— Извини, а можно я тебе номер оставлю? — спросила ведьма. — Мало ли, вдруг получится, кхм, позаимствовать украденное.

— Хорошо, — с улыбкой ответила Катя. — Диктуй.

Анна с радостью назвала первые несколько цифр, и вдруг вспомнила, что у нее почти как месяц нет телефона.

— Ой, — замялась она. — Давай лучше я твой запишу. Номер поменяла, не помню.

Катя добродушно улыбнулась, сверкнув тонкими полупрозрачными чешуйками на скулах. В ее взгляде плясали огоньки искреннего веселья.

— Да ты, как я посмотрю, и внешность поменять успела, — фыркнула она. — От кого прячемся-то? — И уже шепотом: — От Громова что ли?

Анна скривилась, словно от зубной боли. Даже фамилия Ярослава теперь застревала у нее в горле. Прошлое было в прошлом, но Анне тяжело давались попытки жить дальше. Она каждый день пыталась отпустить все и двигаться дальше, но с каждым днем это давалось ей все труднее. Как можно забыть о таких вещах? С ней произошли страшные, невероятные, потрясающие вещи.

Они стали частью Анны. Она знала, что рано или поздно ей придется смириться со многим: с глупостью Арсения, с дружелюбностью главного злодея, по факту сотворенного людьми, и даже с расставанием с любимым, который ее и не знал толком. А пока что ей хотелось оставить все, как было. Вот придет в себя, тогда и будет думать, что это вообще было и как она до такого докатилась.

— Нет, — выдавила Анна. — Просто так сложилось. Мы с ним незнакомы.

— Правда? — хитро улыбнулась Катя. — Так он поэтому по пять раз на дню к нам заходит проверить, не объявилась ли ты?

Анна побледнела как полотно. В ее голове пронеслись самые страшные догадки, зачем она могла понадобиться нелюдю. Анна тяжело сглотнула и заставила себя сделать вдох. Затем выдох. Вдох. Выдох.

— Понятия не имею, зачем я ему понадобилась, — сказал ведьма. — Да и вообще, мы с ним почти незнакомы. Он — парень моей подруги, Мари.

— Ааа, — с грустью протянула Катя. — Вон оно что. Ты что-то натворила?

— Не совсем, — смутилась Анна. — Хотя, можно и так сказать. Я случайно. Слушай, если будет спрашивать, не говори ему ничего, ладно?

Катя покачала головой. Сложно будет соврать оборотню, да еще и после того, как Анна засветилась в кафе перед кучей посетителей и официантов.

— Хотя бы не рассказывай, о чем я тебя просила, хорошо? — взмолилась Анна. — Он меня найдет и…

— Голову тебе оторвет, — уныло закончила мысль Катя. — Если ты влезла в тело его истинной… Ох, Анька, поосторожнее ты была бы!

Ведьма кивнула и машинально повторила все известные наговоры защиты и маскировки. После слов Кати ей резко расхотелось вообще идти в центр города и что-то там делать. Память услужливо подкидывала картинки, как легко Ярослав подхватывает ее, как он с легкостью удерживает ее на весу одной рукой. Такой ноги переломает и не заметит!

— Иди в клуб под названием «Революция», — сказала Катя. — Там полно всякой швали, даже люди затесались. Будь осторожна. Тебе нужна такая же шкатулка, как на картинке. Поверь мне, в другой они хранить яйцо не станут.

— Уверена?

— На все сто, — усмехнулась Катя. — Яйцо, которому больше ста лет, взрывается. Его можно хранить только в специальной, зачарованной нагами шкатулке.

Анна нервно улыбнулась, уже понимая, что ввязывается в очередную историю. Еще лучше она представляла, чем это может ей грозить. Однако ведьма больше всего сейчас хотела отплатить Забытому за заботу, за домик, за все, что он вообще для нее рискнул сделать. Поэтому Анна терпеливо выслушала все инструкции Кати и потопала в сторону улицы Революции 1905го года.

День только начинался, а на нее уже свалился ворох проблем. Анна ни капли не расстраивалась. Она привыкла к изменчивости своей новой жизни и шла по дороге, весело напевая какую-то попсовую песенку. Вечер обещал быть насыщенным.

Анна решила, что не стоит лезть в логово каких-то маргиналов без должной подготовки. Прежде всего она пошла к Диане. Суккуба, мягко говоря, удивилась ее появлению. Сонная Диана выползла из вороха одеял и хмуро посмотрела на хозяйничающую у нее в шкафу Анну.

— Нет, ну я не пойму, — пробормотала суккуба. — Тебе леща что ли выписать? Для профилактики.

Анна цыкнула, удивив этим и Диану, и себя. Кто же знал, что возрождение добавит ей наглости. Пока Диана хватала ртом воздух, собираясь высказать ведьме все, что она о ней думала, Анна спокойно вытащила из шкафа полупрозрачный топик, шортики, слишком короткие, чтобы носить гордое звание «осенних», и пару перчаток. Подумав, она кинула в комплект чулки и подтяжки.

— Ты куда собралась? — испуганно спросила Диана.

— Прости, много дел, — сообщила Анна. — Вещи я верну. У тебя и так шкаф ломится, а я бедная студентка.

— Тебя отчислили, — оповестила суккуба. — За прогулы и неуплату за общагу.

— Ты, случайно, мой кошелек там не забрала? — с надеждой уточнила Анна.

Кое-что из старых вещей могло ей здорово сейчас пригодиться. Хотя бы куртка, потому что на улице становилось все холоднее, а сбывать нажитые не совсем честно телефоны Анна боялась.

— Вон лежит, в сумке, — оторопело сказала Диана. — И вообще, ты не думаешь, что задолжала мне?!

— Как только разберусь с делами, притащу тебе «яблоко». Четырнадцатое. Честное слово! А пока не могу, занята, — пропыхтела Анна, натягивая чулки.

Как ни странно, одежда оказалась ей как раз: в меру облегала, в меру прикрывала. Диана обладала отличными формами, и ведьма волновалась, что одежда будет на ней висеть. Однако, суккуба была схожей комплекции, так что Анна с довольным видом покрутилась у зеркала, чувствуя себя роковой женщиной, и накинула сверху свой старый черный плащ.

— Ужас, — закатила глаза суккуба.

— Раньше такие были в моде. И вообще, мне идет черный.

— Я не про то. Ты во всем черном, без сумки, без косметики, без украшений! Если идешь куда-то в приличное место, возьми вон ту помаду и сделай хотя бы стрелки.

Анна хотела отказаться, но передумала. Она должна была выглядеть идеально, чтобы ее пустили в клуб. Она мало знала о порядках в подобных местах, но предполагала, что будет дресс-код. Анна послушно сделала макияж, а Диана с недовольным ворчанием повесила ей цепь на шею и заставила перемерять кучу колец. Суккуба расщедрилась настолько, что выдала ей сумку. К ботинкам, к счастью, претензий не было.

— Ну так ты скажешь, зачем тебе понадобилось наряжаться как… я?

— Позже, — пропела Анна, клюнула суккубу в щеку и поспешила скрыться за дверью.

Диана была слишком удивлена ее преображением, чтобы преследовать, так что ведьма без проблем выбежала из общаги и вприпрыжку поскакала к клубу. Опомнившись, Анна чуть замедлила шаг и подновила маскировку, отчаянно жалея, что не стала просить у Дианы духи. Если оборотни чувствуют ее по запаху, можно было улиться парфюмом так, чтобы особенно чувствительные господа за километр обходили!

С кровожадной улыбкой Анна вышла на нужную улицу. Еще было слишком рано, чтобы появляться в ночном клубе. Анна предусмотрительно отыскала ресторанчик неподалеку и уселась там с книжкой. От пары чашечек флэт уайта ее кошелек не слишком опустеет, а настроение поднимется. Однако Анна извлекла из своего времяпровождения куда большую пользу. Она за несколько часов успела в точности рассмотреть, кто и когда заходил в «Революцию». Чтобы попасть в клуб, надо было спуститься вниз по лестнице, постучаться и получить разрешение войти. Анна увидела нескольких нелюдей, о которых ее предупредила Катя. Некоторые действительно выглядели, как отъявленные мерзавцы, но на парочку ведьма никогда бы не подумала, что они вообще в состоянии совершить дурной поступок.

Больше всего ее напрягали последние. Они напоминали ей Арсения: приятного молодого человека с черной, насквозь прогнившей душой. Такие люди с улыбкой могут совершить самые страшные преступления, уверенные в собственной правоте, и прикрываться высшей справедливостью или общим благом. Анна не доверяла своим глазам. Катя сказала ей, что в клубе собираются только моральные уроды, так что ведьма в принципе готовилась к худшему.

Приближался вечер. Анна чувствовала себя все глупее и глупее. Куда она пойдет? Даже Забытый толком не знает, где она. Он будет волноваться и наверняка устроит ей головомойку за то, что она так поздно вернется. К тому же, Анна только Катю предупредила о своих намерениях. Случись что, и не откопают ее даже потом. Пропадет и все.

Ведьма с досадой захлопнула книжку. Все это лишь мандраж перед ответственным делом. Она зайдет в клуб, отыщет королеву вампиров, выяснит, где яйцо, и сбежит. Ничего сложного.

Анна рассмеялась от прилива адреналина. Ее слегка потряхивало, а мозг уже требовал хоть чем-то его занять. Ведьма расплатилась за свой кофе и вышла на улицу. Она знала, что не стоит выдавать себя раньше времени, поэтому прогулялась вниз по улице, свернула во двор, сбросила с себя часть маскировки и снова вернулась к «Революции». Неоновая вывеска угрожающе гудела и изредка подмигивала прохожим. Когда-то это заведение действительно пользовалось популярностью. Об этом говорили и мраморные ступеньки, и аккуратно развешанные у входа неоновые вывески, зазывающие посетителей на бесплатный коктейль. Однако кое-где наметились первые трещинки, а небрежно брошенный у порога коврик стоило постирать еще прошлой весной. Дверь смотрелась несуразно. Среди современных украшений и дорогих материалов этот железный квадрат, изрисованный граффити, выглядел нелепо. Еще меньше Анне понравились осколки бутылки на полу.

— Ты еще кто? — рявкнул охранник, открывая железное окошко.

На лице Анны расцвела соблазнительная улыбка, а руки ненавязчиво развязали пояс пальто, открывая вид на полупрозрачный топик.

— Ведьма, — мурлыкнула она, старательно подражая Диане, — хочешь, прокляну?

Мордоворот на секунду задумался. Анна была почти уверена, что он еще и пальцем в носу поковыряется для стимуляции мыслительного процесса. Здоровяк сдержался и не слишком-то вежливо махнул на ведьму рукой, после чего окошко захлопнулось. Анна уже готовилась перейти ко второй части плана, а именно к проклятиям, но дверь распахнулась.

— Задолбали, — вздохнул здоровяк. — То понос, то рвота. Придумайте что-то оригинальнее, а то прокляну, прокляну!

Анна с милой улыбочкой проплыла мимо него. Похоже, какая-то ведьма до нее наслала на охранника все и сразу. Запах стоял соответствующий.

Катя рекомендовала ей делать такой вид, будто она уже сто раз была в «Революции»: не жаться к стенкам, сразу идти к бару, искать свиту королевы и пытаться прорваться к ней. Анна так и сделала. У нее были смутные представления о том, чем люди и нелюди могут заниматься в клубах. От увиденного у Анны глаза на лоб полезли, но она быстро взяла себя в руки. Все же опыт с Забытым помог ей привыкнуть почти к любым странностям, и, хоть пиршество вампиров было зрелищем отвратительным и пугающим, ведьма сумела сохранить лицо.

Бармен с ирокезом кричащего жёлтого цвета молча поставил перед ней стакан и плеснул туда прозрачной жидкости.

«Это что, водка? — мысленно спародировала сцену из известного фильма Анна. — Нет, помилуйте, сударыня. Разве я мог налить даме водки? Это чистый спирт!»

Она тихонько захихикала, заставив парочку фей спешно упорхнуть от нее подальше. Колдун, до этого целенаправленно идущий к ней через весь танцпол, округлил глаза и поспешил развернуться на все сто восемьдесят. Анна не возражала. В какой-то мере ей даже нравилось пугать нелюдей.

Басы били по ушам, мешая расслышать саму музыку. Вскоре Анна почувствовала легкую тошноту и тяжесть в груди. С непривычки ей стало плохо, но она решила не обращать на это внимания. Всегда можно списать это на дурной алкоголь, а сбегать до того, как она найдет королеву, глупо. Вероятно, вампиры узнают о ее планах на яйцо змеиного короля, тогда пробраться в «Революцию» станет не так-то просто.

Анна задумчиво посмотрела на стакан с прозрачной жидкостью. Конечно, не стоило пить странный алкоголь, который она даже не заказывала, но все в баре спокойно прикладывались к своим стопкам. А Катя советовала не выделяться. Анна залпом опрокинула в себя весь стакан, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. К ее удивлению, напиток оказался не так уж плох.

— Что это? — крикнула она бармену, стараясь попасть в паузу между раскатами музыки.

— Понятия не имею, — пожал плечами тот, и закинул полотенце на один из шипов своего чёрного наплечника. — «Революция» сама тебя напоит, крошка.

Анна улыбнулась в ответ. Выходит, клуб был одним из тех магических местечек вроде Забытого. Это уже был минус. Если «Революция» действительно могла чувствовать желания и настроение людей, Анну ждали крупные неприятности. Она-то планировала обокрасть гостей.

— Ну ты чего? — прошептала она себе. — Все этим занимаются, вот и ты попробуешь. Ничего страшного.

Где-то у входа послышалось оглушительное «БУМ!», перекрывшее даже гремящие в колонках басы. Анна впечатлилась. Похоже, охранника все же удивили оригинальной угрозой, перед попаданием в клуб. Встречаться с агрессивными гостями у бара не хотелось, поэтому Анна торопливо прошмыгнула на второй этаж. Хотя, конечно, это было громким названием для тех двух небольших балкончиков над танцполом, в которых заседали кучки нелюдей.

«Революция» и правда чувствовала желания своих гостей. Анна поднялась прямиком к королеве вампиров. Она узнала ее по белоснежным волосам, напоминающим модную платиновую седину, и налитым кровью глазам.

— Ты что здесь забыла? — взвизгнула королева.

Ее тонкий голос прекрасно был слышен с любого конца балкончика, и пилой врезался в мозг невольного слушателя. Анна поморщилась. Хорошо, что хоть басы здесь не так орали.

— У меня есть к вам деловое предложение, — сказала Анна, оглядываясь на танцпол в поисках подсказок.

Катя сказала, что королева вампиров возглавляла «Революцию», хотя со стороны казалось, что в клубе вообще нет управляющего. Анна думала предположить какую-нибудь чушь: попытаться продать многострадальные телефоны, пообещать сделать несуществующий наговор на вечную красоту, разрешить отпить своей кровушки или что-то в этом роде. Однако у королевы были свои мысли на этот счет.

С нечеловеческой скоростью вампирша переместилась к Анне и схватила ее за подбородок, царапая кожу острыми ногтями.

— Да что ты можешь мне предложить, — зловеще прошептала она, рывком разворачивая ведьму к танцполу. — Здесь все — мое! Я могу сделать с тобой, что захочу, и никто тебя не защитит, малявка.

Анна, в целом, была с ней согласна. Однако что-то в ее голове после вечности во тьме все же перемкнуло. Иначе объяснить дальнейшее безобразие не получалось.

— О, я не против, — мурлыкнула она, старательно копируя томные интонации Дианы.

Анна напомнила себе, что сегодня ей придется побыть хитрой и умной суккубой. Она скинула с плеч плащ, оставшись в одном топике и вызывающе коротких шортах, из-под которых виднелся край чулок. Анна, проклиная собственный план, изогнулась всем телом, прижимаясь к вампирше, а взглядом пробежалась по лицам на первом этаже. Некоторые наслаждались вечером, не обращая внимание на происходящее на балкончике. Некоторые только подошли и пытались не оглохнуть от музыки. И только один нелюдь пристально смотрел на разворачивающееся представление.

«Мне конец, — простонала Анна. — Он меня точно убьет!»

С ее уст слетел томный вздох, скорее предвкушающий, чем испуганный. Анна мысленно похвалила себя за выдержку и актерское мастерство.

— Мне неинтересны девушки, — ошалело ответила королева.

— А горячие мужчины? — сразу поинтересовалась Анна. — Видишь вон того, на нас смотрит? Мы хотели тебе предложить вместе провести этот вечер, если ты понимаешь, о чем я.

Ведьма видела, как на лице Ярослава появились желваки. В остальном он сохранял поистине королевское спокойствие, хотя сомневаться не приходилось — он все прекрасно слышит, и ему побоку на громкую музыку. Анна ласково погладила руку вампирши, все еще сжимающую ее подбородок, и изобразила возбуждённую дрожь. Королева прониклась.

Она тут же отшатнулась от ведьмы, на всякий случай отходя почти к столу.

— Ну так что? — с придыханием спросила Анна. — Ты согласна? Хочешь, побудь с ним пару минуток, оцени, а потом приходите ко мне в спальню.

От шока глаза королевы стали как блюдца. Она облизнулась, задев языком собственный клык, и вытянула шею, чтобы еще раз глянуть на Ярослава. Анна с трудом сдержалась, чтобы не скрипнуть зубами, хотя понятия не имела, откуда в ней столько собственничества. Королева вампиров медленно кивнула и бросила Анне ключ.

— Дальше по коридору, — сказала она. — Мимо кабинета, дверь справа.

Анна победоносно улыбнулась и, не выходя из образа, модельной походкой покинула балкон. Она сама не верила, что у нее так легко получилось проникнуть в святая святых «Революции», логова отпетых нелюдей. Прикрыв за собой дверь, Анна кинулась к сейфу. Вампирша настолько заинтересовалась развратным предложением, что кинула какой-то незнакомой пигалице всю связку ключей. Анна без труда нашла сейф, трясущимися руками подобрала ключ и вытащила небольшую шкатулку. В ней обнаружилось яйцо, такое же, какое ей показывала Катя.

Ведьма действовала четко по инструкции и вытащила его из шкатулки. Через пару мгновений яйцо нагрелось. Убедившись в подлинности этого сокровища, Анна быстро сунула его обратно, а шкатулку себе в карман, благо, размеры позволяли. Яйцо было отнюдь не драконьим, даже меньше гусиного. А его хранилище легко было удержать в ладошке. Ведьма попрыгала на месте, чтобы убедиться, что красноречиво торчащая из кармана коробочка не вывалится от резкого движения. Где-то в коридоре послышались визгливые вопли.

Это был сигнал к отступлению. Анна кинулась в спальню, рассчитывая там найти окно или какой-нибудь потайной ход. Однако «Революция» не хотела отпускать свою гостью: прямо перед ведьмой из кирпичей сложилась глухая стена, хотя секунду назад за ней был дверной проем.

— Черт! — ругнулась Анна и кинулась назад.

Она выскочила в коридор как раз в тот момент, когда Ярослав совершенно не по-джентльменски швырнул королеву обратно на балкон. Анна с ужасом посмотрела на нелюдя, который спокойно отряхнул руки от обрывков белоснежного платья и повернулся к ней.

Ведьма поняла, что ее дела плохи. Если Ярослав швырнет ее в соседний зал, она потом костей не соберет!

Анна взвизгнула и кинулась прочь. Она слышала, как ей вслед орет вампирша и рычит Ярослав. Послышался грохот. Похоже, нелюди никак не могли решить, кто первый будет убивать бедную ведьмочку. А та на всех парах мчалась к выходу, придерживая рукой шкатулку. «Революция» решила немного разнообразить свои будни и развлечься, усложняя погоню. Точнее, вампирше и оборотню она явно была не прочь помочь, а вот Анне добавила лишних ступенек и заложила все окна кирпичной кладкой.

Ведьма взвыла от отчаяния и заметалась по коридору. Сверху кубарем скатились Ярослав и королева, и в их шипящем комке мелькали с удивительной скоростью руки белобрысой. Анна поняла, что, если оборотень хоть на мгновение ослабит хватку, ее порвут. Королева разделается с ней за секунду, а то и меньше.

Анна попыталась вышибить плечом дверь, но только набила себя синяк. Дерущийся клубок все ближе и ближе придвигался к ней. Ведьма видела и кровавые глаза белобрысой, и светящиеся желтым — Ярослава. Она прижалась к стене, тяжело дыша. Мышь, загнанная в угол. Ей осталось лишь дождаться, пока кошки решат, кто первым вонзит в нее свои когти. Анна всхлипнула от ужаса, ее трясло от адреналина.

«Ты же ведьма! — взвыло ее подсознание. — Колдуй, пока нас тут не прибили!»

Анна икнула, осознав, что все это время могла хотя бы пресловутый понос наслать. Конечно, это никого не остановит, но насолить хотелось. Анна мстительно усмехнулась и прочитала наговор, направив его действие на белобрысую. Оборотня в последний момент стало жалко, так что он отделался легким недоумением, когда у его соперницы на платье появилось огромное кровавое пятно ниже поясницы.

Иначе и быть не могло. Вампиры пьют только кровь, вот и выходит из них соответствующее.

В голову Анны пришла очередная замечательная идея.

— Даже не вздумай! — рявкнул Ярослав.

— Гы… — глубокомысленно произнесла Анна.

И сделала нужный наговор с идиотской улыбкой на лице. Что-то громко бахнуло, и стена «Революции» благополучно исчезла. Вампирша и оборотень замерли, пялясь в зияющий провал, выходящий во двор жилых домов. А Анне некогда было думать. Воспользовавшись эффектом неожиданности, она выпрыгнула из клуба и понеслась вверх по улице, безумно хохоча. Все ее чувства обострились, сердце бешено колотилось от восторга, а в бедро упиралась шкатулка с лучшим подарком для Забытого. Потом Анне долго придется прятаться по углам от Ярослава и его новой подружки-вампирши, но пока что жизнь была прекрасна.

Даже ветер, бьющий в лицо, вдохновлял ведьму. Она свернула на другую улицу и прошептала уже ставшие родными наговоры. Ха! Пусть эти оборотни попробуют найти ее. Ни запаха, ни образа. Еще посмотрим, кто кого! Через квартал Анна перешла на быстрый шаг, продолжая довольно посмеиваться. Она провернула нечто грандиозное. Одна история чего стоит: вломилась в клуб к королеве вампиров, попыталась соблазнить, украла редчайший артефакт нагов, а пока ее преследователи мутузили друг друга, успела благополучно слинять.

— Ха! — фыркнула Анна, едва сдерживаясь, чтобы не побежать вприпрыжку.

Счастье переливалось через край. Ведьма не заботилась, насколько глупо выглядит ее широченная улыбка. Она уже свыклась с образом городской сумасшедшей, и он ее устраивал. Анна свернула во дворы, собираясь срезать. Не хотелось садиться в автобус, а гулять до Песочной придется долго, так что ей стоило хоть немного укоротить себе путь.

Адреналин схлынул, оставив после себя лишь искорки нервного веселья и легкую дрожь. Анна обняла себя, жалея, что не прихватила пальто. Разгуливать по городу в топике и шортах осенью? Дурная затея. Ведьма уже начала задумываться о том, чтобы взять такси, как вдруг позади послышался шелест листьев.

Анна решила, что это просто ветер, но на всякий случай оглянулась.

Позади стоял Ярослав.

Крик застрял в горле. Она поискала глазами королеву вампиров, но ее не было.

«Застирывает свою свадебную тряпку, — мстительно подумала Анна. — Или зализывает раны после недавнего казуса».

По ее губам невольно скользнула усмешка. Уголки дрогнули, выдавая самодовольство ведьмы, и от Ярослава не укрылась ни одна деталь.

— Смешно тебе? — спросил он, и его низкий голос отдавался легкой вибрацией где-то в сердце Анны.

Она сделала шажочек назад. Сейчас ей стоило бы раскаяться, попросить прощения, объяснить, как так вышло с Мари. Вместо этого Анна улыбнулась шире. Она с трудом заставила себя успокоиться и сделать серьезное лицо, затем посмотрела на Ярослава, глаза которого метали молнии. Послышался смешок, который Анна безуспешно попыталась приглушить, зажав рот рукой.

— Ты издеваешься? — рявкнул Ярослав.

Кажется, его трясло. Анна сочувственно посмотрела на него, особое внимание уделив крупным прорехам в рубашке, через которые легко было разглядеть поджарое тело. Не повезло Ярославу. Анна осталась без пальто, а у него и рубашки теперь нормальной не было. Как же ему, полуголому, до дома добираться? Анна уже открыла рот, чтобы произнести простейший наговор починки одежды, но передумала. Пусть Мари ему дырки зашивает!

— Иди сюда, — потребовал Ярослав.

В его голосе уже не было ярости. Такому самообладанию можно позавидовать: нелюдь за считанные секунды взял эмоции под контроль и ненадолго восстановил подобие спокойствия.

— Не могу, — ответила Анна. — Я тороплюсь. Позвоню, как только будет время.

Она недооценила Ярослава. Он, в отличие от Дианы, не растерялся и кинулся к Анне, преодолевая разделяющее их расстояние за пару мгновений. Ведьма знала, что догонялки с оборотнем ничем хорошим не закончатся, поэтому не дергалась.

— Я потом извинюсь! — воскликнула она. — Сама приду, обещаю. Мне правда пора, но я извинюсь. Мы же можем поговорить как взрослые люди? Я всё объясню…

Ярослав замер. Их разделяли считанные сантиметры, только протяни руку — и коснешься обнаженной кожи. Нелюдь нахмурился и ухватил Анну за подбородок. Ведьма от испуга не смела пошевелиться. Ярослав аккуратно повернул ее голову сначала чуть влево, потом вправо, пристально разглядывая царапины от вампирских когтей. Он поджал губы.

Анна кашлянула, напоминая, что его пальцы все еще удерживают ее подбородок. Прикосновения Ярослава огнем жгли ее кожу.

— Нужно обработать, — хрипло сказал он и убрал руку, задев большим пальцем краешек ее губ.

Анна нервно сглотнула, понимая, что дрожит вовсе не от страха. Еще чуть-чуть, и воздух между ними заискрится от напряжения.

— Я тороплюсь… — прошептала Анна.

Ярослав окинул взглядом ее припухшие губы, тонкий откровенный топик, одетый на голое тело, короткие шорты. Он шумно выдохнул.

— Не хочешь рассказать мне, какого черта ты пошла в «Революцию», а? — спросил он.

Его голос звенел от ярости. Анна шагнула назад, а нелюдь — за ней. Если раньше они стояли на расстоянии вытянутой руки, то теперь она упиралась ему носом в грудь. Анна беспомощно запрокинула голову назад, надеясь увидеть в глазах Ярослава если не сочувствие, то хотя бы отблеск понимания. Но ей не удалось отыскать в потемневшем взгляде нелюдя ничего, хоть отдаленно похожего на прощение. В нем было что-то пугающее, вызывающее дрожь по всему телу.

— Я жду, — напомнил Ярослав.

— Тебе какое дело? — фыркнула Анна. — Иди со своими делами разбирайся, а в мои не лезь.

Она собиралась ему сказать еще много чего. В какой-то мере Анна понимала нелюдя и его претензии. А как же, она ведь подселилась в тело его драгоценной истинной! Но все в душе ведьмы кипело от негодования. Ей стоило бы раскаиваться, сожалеть, раздражаться, что ее втянули во все это, а она стояла и сходила с ума от желания прижаться к Ярославу, провести рукой по щеке, запустить пальцы в волосы и…

Анна поняла, что еще немного и ее репутации честной девушки конец. Она решила спасти положение, отпихнув оборотня подальше. Анна не учла, что Ярославу, способному удерживать королеву вампиров, ее трепыхания были до лампочки. У нее получилось разве что доломать хрупкое душевное равновесие оборотня.

Ярослав недовольно рыкнул и перехватил ее кисти, завел их ей за спину и надежно зафиксировал одной рукой. Второй вытащил из брюк ключи с брелоком и разблокировал дверь стоящей неподалеку машины.

— Едем домой, — грозно скомандовал Ярослав.

Анну затрясло от злости. В эту минуту она почти ненавидела себя за слабость, за дурость, за чувства к чужому парню. А еще Анна боялась того, что может с ней произойти, когда они останутся наедине. О нет, она не питала ложных иллюзий. Ярослав уже влюблен, в его серде есть место только для Мари. И, как сказала Катя, за истинную оборотень кому угодно глотку перегрызет. Даже если Мари простит Анну, Ярослав будет мстить, и сделает это с особой жестокостью. Ему захочется отплатить и за обман, и за унижение, и за мнимый вред его любимой.

А Анне не хотелось умирать. Она и так довольно долго пробыла за гранью, и Забытый вряд ли сможет проделать свой трюк с воскрешением второй раз. Поэтому Анна поступила, как настоящая ведьма — прокляла Ярослава.

Ее затуманенный мозг смог выдать лишь полушутливое заклинание внезапной страсти, но и его хватило, чтобы добиться нужного эффекта.

— Нет! — крикнул Ярослав, услышав первые слова, но закрыть ведьме рот не успел.

Анна вжала голову в плечи, посмотрев нелюдю в глаза. Он ошалело моргнул и отпрянул подальше, тяжело дыша. Анна пакостливо ухмыльнулась.

— Сам напросился, — сказала она, развернулась и кинулась в ближайшую подворотню.

На душе у нее было гадко. Анна и сама не понимала, что ее расстроило больше: прекрасный самоконтроль Ярослава, который даже под заклинанием не изменил любимой, или же необходимость проклинать нелюдя.

— Идиотка, — простонал Ярослав.

В следующее мгновение ее прижали спиной к стене. Ярослав нависал над ней с полубезумным взглядом. Анна попыталась вывернуться из его объятий, но нелюдь мягко притянул ее обратно. Его дыхание обожгло ее нежную кожу на впадинке между шеей и плечом. Анна вздрогнула, когда Ярослав уткнулся ей лбом в ключицу, тяжело дыша.

— Ярослав?.. — взволнованно окликнула его ведьма.

— Что? — Судорожный вздох. — Уже передумала? — Прикосновение губ к шее. — Потом извинишься и все объяснишь, да?

Анна медленно таяла от его прикосновений. Ярослав едва ли не мурлыкал, прочерчивая губами дорожку от ключицы к ушку. Каждое его движение вызывало новую волну мурашек по телу ведьмы.

— Прекрати, — прошептала она.

Ярослав замер и шумно выдохнул. Анна попыталась отстраниться, но ее тут же привлекли обратно. В качестве наказания, нелюдь прихватил тонкую кожу на шее губами, почти кусая ведьму. Он услышал приглушенный стон Анны и довольно улыбнулся. Ярослав нарочито медленно провел свободной рукой по ее бедру, поднимаясь все выше. Ведьма задыхалась от радости и возмущения — тот еще коктейль эмоций. Не встретив новой попытки сопротивления, оборотень расслабился, ослабил контроль. Он бесстыдно укусил ведьму за мочку уха, нежно поцеловал пострадавшее место и стянул с себя рубашку.

От шелковых лоскутов было мало толку, но Ярослав заботливо накинул их на плечи замерзшей Анны. В его взгляде скользнуло что-то похожее на сожаление.

— Замерзла? — хрипло спросил нелюдь, целуя ее плечико.

— Нет. Отпусти, — ответила Анна.

Она плавилась и горела от каждого нового поцелуя. Ее уже не напрягал мороз, да и вампирша из «Революции» с Мари отошли на второй план. Был только Ярослав, его мягкие губы, тяжелое дыхание и потемневший от страсти взгляд.

— Пожалуйста, Ярослав, — попросила она, чуть не плача.

Ведьма даже под пытками сейчас не вспомнила бы, зачем ей нужно было избавиться от нелюдя.

— Нет, — выдохнул ей в губы Ярослав.

Анна не знала, кто подался вперед первым. В следующую секунду она ощутила прикосновение его губ, почти невесомое, несмелое, будто случайное. Ее сердце выпрыгивало из груди, а в голове шумело, как от шампанского. Ярослав чуть отстранился.

«К черту!» — решила Анна и сама прильнула к его губам.

Она испугалась, что ее оттолкнут, и запустила пальцы в его густые волосы, намереваясь бороться за свой первый настоящий поцелуй. Анна услышала тихий стон Ярослава и решила, что причинила ему боль, поэтому ослабила хватку на затылке, но нелюдю это не понравилось.

От его нежности не осталось и следа. Он перехватил контроль, целуя Анну нетерпеливо, жадно, настойчиво, будто она вот-вот исчезнет. Его ласки стали грубее, но распаляли ничуть не хуже. Они целовались, пока Анна не начала задыхаться. Ярослав прикусил ее нижнюю губу, еще на мгновение прижался к ней всем телом и с сожалением отстранился, давая возможность отдышаться, прийти в себя.

Анна хватала ртом воздух, ее сердце бешено колотилось от счастья. Она с улыбкой коснулась щеки Ярослава, видя на его лице отражение собственных эмоций: радости, удовольствия, желания продолжать, пока в легких не закончится кислород. Анна снова потянулась к его губам, предвкушая их нежность, их страсть, их мягкость.

Он отшатнулся от нее, как от прокаженной.

Анна съехала вниз по кирпичной кладке, как только опора в виде его рук пропала. Весь холод ночи разом нахлынул на нее, отрезвляя. О, это была лишь иллюзия. Это была ошибка, недоразумение. Еще одна неудачная влюбленность глупой Анны. От шока она не услышала, что пытался сказать Ярослав. Анна с трудом подняла руку и распрямила пальцы, набрасывая на оборотня простенькое заклинание «Колыбель для кошки».

Ярослав осел на землю, но ведьме не хватило сил, чтобы полностью усыпить его.

Анна на одеревеневших ногах вышла из подворотни. Ее чуть не вывернуло от осознания произошедшего. Она околдовала Ярослава, воспользовалась своим положением, украла его поцелуй. Да что уж там, у нее вся шея горела от его ласк, а губы припухли. Анна отвесила себе звонкую пощечину. В кармане шорт все еще лежало яйцо змеиного короля, а значит, пора возвращаться домой.

Она вышла на проспект, и рядом с ней, словно по заказу, затормозило такси. Из машины вылетела Диана в своем белом строгом платье. Суккуба посмотрела на изодранную рубашку на плечах Анны, на ее расцарапанный подбородок и опухшие губы, присвистнула и спросила:

— Ты что натворила?

Анна подавила новый приступ рвоты. Ей не хотелось говорить. Она стащила с себя перчатки и сунула их в руки Диане.

— Извини, — сказала ведьма. — Тороплюсь. Дела. Забегу, как будет время.

И запрыгнула в такси, ловко захлопнув дверь перед носом суккубы. Водитель тут же тронулся, опасаясь штрафа за парковку в неположенном месте, и спокойно свернул по указанному Анной маршруту.

Ведьма отстраненно наблюдала за мельтешением огней за окном. Порхали феи, рассыпая по воздуху пыльцу, куда-то бежали оборотни, потягивали кровь из термоса вампиры. Анне было все равно. Она все еще чувствовала вкус губ Ярослава, который не смогла перебить даже горечь отвращения к себе.

«А об этом я подумаю завтра», — решила Анна.

Она усвоила урок. Жизнь слишком быстротечна, чтобы тратить ее на сожаления. Анна предпочитала исправлять ошибки и строить новое будущее, получше настоящего. Если бы она осталась копаться в прошлом, наверняка сошла бы с ума, а ей уже и так хватало полубезумной улыбки и привычки разговаривать самой с собой.

Забытый злился, но у Анны не было сил сейчас что-то обсуждать, а уж тем более оправдываться за долгое отсутствие. Она сразу же закрылась в ванной, разогнав тени по углам, и с остервенением натирала кожу мочалкой, пока не смыла с себя этот день. Анна храбрилась, как могла, но факт оставался фактом: с ней случилось нечто невероятное. Поцелуй любимого. Анна была счастлива и разбита одновременно. Она порывалась сжечь рубашку Ярослава, но в итоге бережно завернула черные лоскуты в мешочек. Они пахли его парфюмом, кофе, чем-то древесно-тяжелым. Анна хотела спать, закутавшись в них, и хотела выкинуть, забыть этот день.

Все это было… слишком. Она хотела остановиться, но вновь и вновь прокручивала в голове произошедшее. Даже ее приключение в «Революции» меркло в сравнении с последующими событиями. Анна не могла спать. Ее воротило от еды. Она то металась по комнате со счастливой улыбкой, то с досадой дергала себя за пряди волос. Она то морщилась от боли, то мечтательно прикрывала глаза.

Забытый в своей новой, очеловеченной, форме ходил вокруг, нервно оглядываясь на ведьму. Он не понимал ее. В нем побывало много разных людей, но никто из них не хотел прямо противоположных вещей.

Анна хотела забыть. Анна хотела помнить.

Она обессиленно упала на подушки и открыла шкатулку. Раз уж у нее не получалось разобраться с Ярославом и его чертовой истинной, можно попробовать хотя бы решить проблему Забытого. Анна решила занять себя хоть чем-то, пока не дошла до нервного срыва.

— Змеиный король, — оповестила она. — Мы проведем ритуал, и, если повезет, ты станешь нагом. Наполовину человеком, наполовину змеем. Катя сказала, что змеиные короли очень могущественны.

Черный человек, как из поэмы Есенина, присел к ней на кровать. В непроглядной тьме мелькала серая рябь, словно помехи на телевизоре или легкая зыбь на воде.

— Не знаю, возможно ли это, — сказала Анна. — Говорят, что змеиный король появляется раз в сто лет, а когда находят новое яйцо, старое уничтожается. В общем, если что-то пойдет не так, оно взорвется. И вне шкатулки оно опасно.

Забытый покрутил пальцем у виска.

— Да ладно тебе, — фыркнула Анна. — Хотя бы попробуем. Поверь мне, этот день хуже не станет.

Ей хватило благоразумия убраться подальше от дома и кладбища, чтобы случайно не разнести там все. Забытый не мог покинуть свой бар надолго, поэтому с Анной отправилась книжица, которая должна была позвать его, как только все будет готово к ритуалу.

У каждой ведьмы был свой фамильяр. В какой-то мере он становился своеобразной нянькой для начинающих, хотя на деле являлся чем-то средним между язвительным другом и строгим наставником. Во многом фамильяры походили на своих хозяев. Ведьма или колдун выбирали себе животное, затем искали себе духа покровителя. Проводился ритуал и — вуаля! — у начинающего нелюдя появлялся магический союзник.

На самом деле, Анна смутно представляла себе, как именно это происходит. А что поделать? Ее познания в колдовстве ограничивались скромным набором полезных наговоров и собственным опытом на астральном плане. В общем-то, Анна была девятнадцатилетней дурочкой, которая взялась причинять добро и наносить благо. Чем это кончится, она не знала. Брать ей приходилось не продуманными заклинаниями, а энтузиазмом и чисто натуралистическим подходом.

Во многом Анна надеялась на «авось». Пара смертей (потенциальных, но не окончательных) быстро отучили ее строить планы на будущее. Анна знала лишь одно: не сделаешь сегодня, завтра можешь не успеть. Будущее для нее сливалось в одну лихую круговерть, которой можно радоваться, но даже не пытаться с ней совладать.

Ритуал был прост. По крайней мере, так гласила инструкция в интернете с наибольшим количеством положительных отзывов. Нужно было нарисовать нужный символ на земле, расставить свечи, позвать духа и расслабиться. Ах да, клетку с животным полагалось установить в центре символа.

Книга не одобрила свечи. Анна не решилась оставить яйцо в зачарованной шкатулке, чтобы магия нагов случайно не повлияла на ее заклинание. Так что ритуал дополнился несколькими чашами с водой и взрывоопасным элементом, который Анна решила достать в последнюю очередь.

Призыв начался.

Книжка быстро ускакала предупредить хозяина, а тени послушно скользнули меж пальцев Анны, наполняя чаши. Ведьма задумалась. Ей полагалось сказать что-то хорошее, важное, что призвало бы затерянный город, забытое божество.

— Мне грустно без тебя, — сказала Анна. — Я не хочу, чтобы ты и дальше оставался в пустоте, во тьме. Приди ко мне. Позволь подарить тебе жизнь, которую ты не пожалел для меня.

Она вынула яйцо из шкатулки, чувствуя, как стремительно нагревается скорлупа, и положила его в центр круга. Артефакт нагов светился, будто солнышко, а тени взволнованно плясали в чашах. Анна не двигалась. Она мало знала о ритуалах. Один кончился ее смертью, а другой отправил Мари блуждать в проклятом городе. Однако Анна знала, что ничего не случится, если ты не будешь стараться изо всех сил, хотеть всей душой.

Ведьма зажмурилась и пожелала, чтобы Забытый стал змеиным королем. Ее не волновал ни возможный взрыв, ни репутация ее друга как злейшего врага всех нелюдей. Она дала себе немного помечтать о тихой и спокойной жизни. Забытый принимает посетителей, исполняет их мечты, пока смотрительница кладбища мирно гуляет по лесу и красит оградки. Дуракам всегда везет, Анна была в этом уверена.

Но когда она открыла глаза, в лесу снова стало темно, и только тени жались к ногам ведьмы. Яйцо змеиного короля исчезло из символа на земле: ни скорлупки, ни младенца, ни детеныша-нага.

— Не получилось, — пожала плечами Анна. — Попробуем что-нибудь другое.

Но Забытый молчал. Это была ужасная тишина, в которой слышно, как кровь стучит у тебя в висках. Анна не ощущала присутствия древнего создания. Даже тени казались ей слишком обычными. Все умолкло. Ни шорохов, ни шепотков из потустороннего измерения. Обычный лес. Обычная ночь.

— Эй? — окликнула Анна. — Ты здесь?

Никого. Забытого не было рядом. Впервые за долгое время Анна действительно осталась одна. Ее пугала тишина, в которой так отчетливо слышалась каждая мысль. Ведьма слишком привыкла к присутствию Забытого где-то на периферии ее сознания. Он из зловещей сущности превратился в молчаливого наблюдателя, слушающего ее ворчание.

Его больше не было. Анну окружала тишина. Ей некстати вспомнилась песня «Князь тишины». Она шла в темноте и смотрела на звезды, напевая ее, лишь бы отогнать от себя одиночество и обреченность. Анна боялась, что стоит песне смолкнуть, настоящий князь тишины настигнет ее. Ей хотелось просто опустить руки, сдаться, но тогда тяжелая поступь судьбы просто уничтожит ее. Все закончится, толком не начавшись.

Страх потерять Забытого, потерять себя, разъедал. В песне Князь тишины отбирал у людей надежду, возможность что-то привнести в этот мир, и сейчас Анна чувствовала его за своей спиной.

— Это еще не конец, — говорила она. — Я еще не сдалась. Ничего пока не произошло. Я смогу все исправить.

Анна продолжала бормотать себе под нос, ругаться и просто петь, пока не дошла до своего нового жилья. Круглый ветвистый домик Забытого оставался на месте. Анна с облегчением коснулась двери и только тогда решилась обернуться.

Никакого князя тишины за ее спиной не было, но в лесу будто бы мелькнула добродушная тень у самых крон деревьев. Ни одно известное Анне существо не могло быть такого большого роста.

Ведьма повела плечами, сбрасывая напряжение, и юркнула в домик. Если князь тишины и настигнет ее, то уж точно не сегодня. Пока что у нее других забот хватало. Например, она не могла отыскать Забытого.

В баре было темно и пусто, только парочка неоновых ламп тускло светила со стен. Помещение утопало во мраке, но он не был настоящим, живым. Анна попробовала коснуться тени, однако ее рука врезалась в столешницу. Ведьма фыркнула и разочарованно потрясла ушибленной кистью. Она уже и забыла, что настоящие тени не ластятся, будто кошки, и не помогают по хозяйству. В реальном мире тьма была лишь тусклым подобием той, истинной, в которой так долго пробыла Анна.

Ведьму интересовал лишь один конкретный вопрос: куда делся Забытый? И ответ на него упорно не желал приходить ей в голову.

— Да ладно вам, — обратилась к потолку Анна. — Сколько можно? Почему хотя бы один раз ритуал не может пройти нормально, как запланировано?

Потолок не ответил. Разочарованная ведьма поплелась к себе, выискивать «яблоко» для Дианы и размышлять над причинами своих поступков и их последствиями. Анна расстроилась из-за Ярослава и полезла в сложные материи, чтобы хоть как-то себя отвлечь. И это вылилось в трагедию. А если Забытый вообще исчез?

— Чепуха, — решила Анна, запирая изнутри дверь к себе в дом. — Если его пытались уничтожить все нелюди тысячу лет, разве могла ведьма-недоучка сделать это случайно?

Подсознание ее не жалело. Его безжалостный голос нашептывал: «С таким-то везением? Могла-могла. Ты же вечно во что-то влипаешь. Неудивительно, что ты ненароком пришибла магией собственного друга».

Анна пыталась отмахнуться от этих навязчивых мыслей, но с каждой секундой это давалось ей все труднее. Ведьма поднялась на второй этаж своего домика, а голова все гудела от тревоги.

— Мне нужен чай с ромашкой, — решила Анна. — А лучше — коньяк.

Решение было принято моментально, и юная ведьма отправилась на кухню. Свет она в принципе не включала, потому что раньше тени услужливо прикрывали для нее углы тумбочек и подталкивали в нужном направлении. Без них передвигаться по дому стало чуть тяжелее, но Анна решила не включать свет. Ей так было привычнее, спокойнее.

Она притопала на кухню и на ощупь пробралась к холодильнику. Забытый обеспечивал ее всем и ставил тарелки с супами и кашами прямо ей под нос, так что ведьма первый раз самостоятельно искала еду. Анна даже не была уверена, что здесь найдутся хоть какие-то припасы, но надеялась обнаружить пусть даже пару завалявшихся пакетиков чая.

Пока она размышляла, какой шкафчик обшаривать первым, сбоку что-то легонько звякнуло. Измотанная ведьма не испугалась, лишь тяжко вздохнула и подошла к выключателю. Вспыхнул свет. В углу кухни, рядом с высоким шкафом, стоял мужчина, и задумчиво копался в запасах Анны.

Перед Анной стоял незнакомец удивительной красоты. Он словно был соткан из света: его волосы отливали серебром, а кожа сияла, будто ее посыпали пыльцой фей. Незнакомец флегматично посмотрел на растрепанную Анну и продолжил копаться в бутылочках. Перед ним стоял набор из разных сиропов и бокал с прозрачной жидкостью — то ли вода, то ли джин.

— Забытый? — окликнула его Анна. — Это ты?

Он задумчиво кивнул. Змеиный король — а это не мог быть никто иной — двигался медленно, словно не знал, как правильно себя вести. Ему приходилось каждый раз останавливаться, прежде чем раскрутить крышку, и проверять, хорошо ли он держит бутылку. Вокруг него не было теней, так что им не подхватить уроненный предмет у земли.

— Ты как? — поинтересовалась Анна. — В порядке?

— Д. А, — кивнул он.

Ведьма догадалась, что ему довольно сложно быть человеком. Впервые это древнее создание попало в столь узкие рамки, да еще и его сила теперь ограничивалась возможностями обычного тела. Анна с интересом посмотрела на друга. То, что она приняла за блестки, на самом деле оказалось мелкими чешуйками. Забытый выглядел как мужчина лет тридцати, только седой как лунь.

— Я чай хочу, — сказала Анна. — Завари мне ромашку или что-то вроде того. Валерьянки накапай. Не знаю.

Забытый вопросительно посмотрел на нее.

— Перенервничала я, — пояснила Анна. — Ты пропал и не отвечал. Думала все, исчез. И молчишь еще.

Он пожал плечами и показал на бутылочки.

— Бар, — с трудом проговорил он.

— Хочешь завтра открыться, да? Знаешь, тебе стоит немного поучиться нашей речи. Клиенты не поймут, что ты им говоришь.

Забытый продемонстрировал телефон с открытой вкладкой, где на видео крутилось какое-то шоу для детей про буквы.

— Понятно. Тогда удачи тебе, — сказала Анна, подавляя желание зевнуть. — А мне спать пора. Разбуди, чтобы я сняла наговор. А! И еще.

Она помедлила. Ей очень не хотелось расстраивать своего друга, но они теперь жили в весьма враждебном мире, где любой мог оказаться предателем.

— Обещай, что не будешь использовать свои силы во вред кому-то, хорошо? — попросила Анна. — Только для защиты. А еще не представляйся как Забытый. Нужно другое имя, вроде…

— Эртель, — сказал он, показывая на себя. — Я Эртель.

Анна довольно кивнула. Допив предложенный Эртелем чай, она ушла в спальню. Ей удалось уснуть, лишь только голова коснулась подушки, но всю ночь ее мучили странные сны. В них она чувствовала древесный аромат мужского парфюма, будто побывала в лесу после дождя, и теплые прикосновения к щеке. Анна нежилась под невесомыми ласками, ощущала, как горят губы в ожидании поцелуя.

Проснулась она в отвратительном настроении, жестоко обманутая снами о желанном. Анна завернулась в плед и побрела вниз. Ей не хотелось вставать с постели, но Забытый хотел открыться уже сегодня, так что нужно было снять наговоры с его заведения.

— Доброе утро, — буркнула Анна, заметив силуэт в гостиной.

Она босиком прошлепала в сторону ванной, умылась, почистила зубы, подумала о тщетности бытия, сделала из пледа подобие римской тоги и поплелась на кухню. Ведьма до сих пор чувствовала парфюм Ярослава, будто он въелся ей в кожу. Настроения это не прибавляло.

— Чай попьем — и за работу, — крикнула Анна, не оборачиваясь к Забытому. — Ты над названием подумал, Эртель? Я предлагаю что-нибудь волшебное. Пыльца фей? Волчья ягода?

Ведьма поморщилась, помянула про себя парочкой нецензурных слов всех оборотней, и вылила себе в кружку несколько ложек сиропа, щедро залив всё сливками. Чай получился приторным до тошноты, но Анна выпила его почти залпом. Раньше сладкое всегда помогало ей прийти в норму, но сегодня что-то пошло не так. Настроение осталось на прежнем уровне, а желание выходить из дома скатилось к нулевой отметке.

Как и погода за окном. Анна с удивлением посмотрела на покрытую изморозью траву. Да уж, ей просто необходимо забрать у Дианы хотя бы часть своей одежды. Иначе ведьме придется варить лекарственные отвары и запасаться таблетками.

— Ужас, — сказала Анна. — Милый, а ты не мог бы мне куртку достать? А то я мерзну, а одежды теплой нет.

Последние фразы она договаривала, уже заходя в гостиную. Забытый стоял столбом прямо посреди комнаты, нелепо расставив руки, будто собирался накинуться на невидимого врага. Анна тронула его за плечо, но Эртель не отреагировал.

Ведьма обеспокоенно обошла его и только тогда заметила развалившегося на диване Ярослава. Оборотень сидел в расслабленной позе и рассматривал ее друга с крайней брезгливостью.

— Куртки нет? — протянул Ярослав. — Плохо. А знаешь, что еще хуже?

Анна почувствовала, как пол становится зыбким, а весь мир уплывает за грань. Она шагнула вперед и устало осела на диван, всего в метре от оборотня. Ей чудилось, будто она чувствует тепло его кожи, ее тонкий, едва уловимый запах. Он дурманил.

Анна напомнила себе: Ярослав был лучшим, но он был чужим. Его заботливость, его сдержанность, его уверенность теперь принадлежали исключительно Мари.

— Я случайно, — сказала Анна. — Оно само вырвалось, то проклятие. Не подумала. И по поводу ситуации с Забытым. В общем… Я хотела бы поговорить с Мари, лично. А потом, если необходимо, обсудить все с тобой.

Ее голос стал сухим и ломким, будто стебельки трав по осени. Ведьма говорила с трудом, выталкивая каждое слово и выдерживая мучительные паузы. Она знала, что рано или поздно ей придется ответить перед ним, но тешила себя надеждой, что станет проще, стерпится-разлюбится. Анна все отдала бы, чтобы ничего не чувствовать. Она даже задумалась, не сварить ли какое-нибудь сильное зелье? Выпьет пару капель, и от былых чувств ничего не останется.

Анна знала, что черствое мертвое сердце не испытывает боли. Но и радость ему неведома. Таково бремя живых людских сердец: чувствовать все. Без горя не познаешь истинного счастья.

Однако, она все еще не теряла веру во что-то хорошее, поэтому быстро откинула мысль о зелье. Ее сердце сильное, оно с любой тоской справится. Пока горит огонь в ее душе, Анна найдет выход.

— Я не собирался везти тебя к Мари, — сказал Ярослав после долгой паузы.

Анна не смотрела на него. Ее мучил жгучий стыд, а еще она боялась не сдержаться и снова что-нибудь вытворить. Меньше всего ведьма хотела усугубить свое положение, бросившись нелюдю на шею или разрыдавшись.

— Мне надо с ней поговорить, — глухо повторила Анна. — А потом с тобой. То есть, с вами. Простите.

Ярослав усмехнулся. Он сидел, не меняя положения, с неестественно прямой спиной. Нелюдь прищурился и посмотрел на Эртеля, по скулам которого змеились серебристые чешуйки.

— Это — твое срочное дело? — спросил Ярослав, задирая подбородок. — Милый, говоришь… Давно вы с ним… знакомы?

Анна поежилась, услышав, как голос нелюдя становится все ниже. Ей не хватило духу рассказать, что она сделала с Забытым, поэтому ведьма кивнула.

— Так, — повторил Ярослав, — давно?

Она еще раз кивнула, боясь поднять глаза. Нелюди не любили Забытого. Его считали древним чудовищем, страшилкой для детей. Если Анна признается, что притащила его в этот мир со способностями змеиного короля, ей оторвут голову. А потом Ярослав прибьет Забытого, чтобы тот повторно не навредил Мари.

— Ясно, — глухо произнес Ярослав. — Идем. К Мари, так к Мари.

Анна почувствовала, как горло перехватывает от нахлынувшей боли. Она поджала губы и подняла глаза к потолку, смаргивая подступающие слезы. Судя по интонации нелюдя, ее сегодня оставят где-нибудь в канаве. Анна посмотрела на застывшего Эртеля. Тот беспомощно моргнул, продемонстрировав молочное третье веко, как у кошки. Под верхней губой влажно блестели два острых клыка, которых ведьма вчера не заметила. Да и чешуя теперь проступала будто бы ярче.

Ведьма вздохнула и медленно кивнула своему помощнику и другу. Эртель останется здесь. Если дом не станет ее, то хотя бы Забытый обретет в нем покой.

Ярослав быстро прошел мимо, к двери, даже не обернувшись на Анну. Она украдкой вытерла слезы и поторопилась догнать нелюдя. Проклинать его ведьма больше не решалась, да и убегать не хотела, чувствуя вину за произошедшее. Ее пугали слова Кати о повышенной агрессии оборотней, когда те защищали своих истинных, но деваться было некуда.

Анна накинула сверху второй плед, истерично хихикнув. У нее не было чистой одежды, так что сегодня придется изображать нечто из одеял. К счастью, Анна на ночь одела пижаму с лисичками, так что перед Мари она предстанет в относительно приличном виде, разве что идти по улице будет чертовски холодно. Ведьма наклонилась за ботинком, размышляя о своей тяжелой судьбе как вдруг Ярослав вышвырнул ее из дома.

Босиком. Анна развернулась, чтобы сказать ему все, что думает по поводу блохастых псов, отсутствия манер у конкретных индивидов и осени в целом, но так и замерла с открытым ртом.

Ярослав за ее спиной душил змея. Огромное белое чешуйчатое тело крупными кольцами охватывало ноги оборотня. Руки нелюдя с трудом удерживали разверзшуюся змеиную пасть в сантиметрах от его лица.

— Эртель! — воскликнула Анна.

Змей отвлекся, но тут же нервно зашипел, как только Ярослав попытался его с себя сбросить.

— Вы дадите мне обуться или нет? — рявкнула ведьма.

Мужчины посмотрели на нее, на ее босые ноги, утопающие в заиндевевшей траве, и тут же отшатнулись друг от друга.

— Придурки, — фыркнула себе под нос Анна и принялась натягивать ботинки.

Эртель наблюдал за ней, изредка пробуя воздух на вкус. Змея выглядела жутко: она была куда крупнее питона, и вся сверкала, будто бриллиант. На фоне белоснежного тела кроваво-красная пасть смотрелась пугающе.

Анна, если честно, побаивалась змей, и развалившаяся у порога махина из мышц с парочкой ядовитых клыков напрягала. Ярослав молча стоял рядом, и только сжатые кулаки говорили о том, что он пристально следит за происходящим. Анна протянула руку к змею и боязливо коснулась пальцами мелких чешуек.

— Ого, — прокомментировала она. — Выглядишь чудовищно, но на ощупь прикольно.

Змей лизнул воздух, едва не задев руку Анны. Тонкие нитки его зрачков смотрели куда-то мимо.

— Слушай, а ты не мог бы стать человеком? — попросила Анна. — Ты меня пугаешь.

Змей поднялся, слегка покачиваясь. Его тело медленно собралось в кольца, шурша по полу. Змей снова лизнул воздух, так что Анна невольно дернулась, испугавшись, что он бросится на нее.

Миг — и перед ней уже стоит Эртель с безмятежным выражением лица, только чешуйки на руках топорщатся.

— Ярос-слав, — прошипел он.

— Только близким дозволено так меня называть, — ответил оборотень.

Наг склонил голову, изучающим взглядом скользнул по противнику и громко зевнул, продемонстрировав змеиные клыки.

— Вернешь к ужину, — таким же свистящим голосом сказал Эртель и удалился на кухню. — Надо сделать одежду.

— И бар! — крикнула ему вслед Анна. — Открыться не забудь. Нам деньги пригодятся.

Ярослав смотрел на нее с недовольством и будто бы удивленно. А что в этом такого? Анне действительно нужны были деньги. Она все никак до кладбища не дойдет, хороша смотрительница. Ей нужно убрать там, краску подновить кое-где. А инвентарь смотрителя весь ржавый, старый, разваливающийся. Неплохо бы докупить что-нибудь.

А еще Анна хотела ружьё, как в мультике, чтобы заряжать его солью и гонять всяких наглых нелюдей со своей территории. Говорят, больно прилетает. Ведьма хищно покосилась на ягодицы оборотня и торопливо отвернулась. Если переживет этот день, обязательно купит себе что-нибудь эдакое. И замки новые поставит, чтобы к ней не шастали тут всякие.

В машину ведьма села в скверном настроении, нагло заняв переднее сидение рядом с водителем. Ярослав никак это не прокомментировал. Он не говорил с ней, словно боялся, что сорвется на ругань или крик. Анна тоже делала вид, что нелюдя просто нет. Напряженное молчание прервалось только на подъезде к Красной.

— Посиди в машине, — попросил Ярослав.

— Нет, — ответила Анна. — Я лучше в подъезде постою, пока вы там общаетесь.

— Я хотел вынести тебе пальто, — пояснил Ярослав. — У тебя же нет теплой одежды.

Анна лишь махнула рукой. Холод — последнее, что ее сейчас беспокоило. Она открыла дверь и вылезла из машины, поежившись от порыва ледяного ветра. Ведьма тешила себя надеждой, что, если оборотень ее отпустит, соизволит хотя бы подкинуть до дома, иначе придется топать через весь город, закутанной в пледы. А голые ноги так вообще отморозятся, их-то никак не укроешь.

Анна направилась к подъезду, уверенная, что Ярослав ее нагонит. Нелюдь, к ее удивлению, чуть задержался и, когда они поровнялись, набросил ей найденный где-то в багажнике пиджак. Анна оторопело посмотрела на измятую ткань, на бесстрастное лицо оборотня, и на свои медленно наливающиеся синевой пальцы.

— Спасибо, — поблагодарила она. — Не стоило. Я в порядке.

— Я вижу, — с сарказмом произнес Ярослав. — Губы уже синие. В квартирах еще не топят, попроси Мари дать тебе что-то теплое. Хотя бы штаны.

Анна нахмурилась. Поведение оборотня как-то не вязалось ни со словами Кати, ни с ее собственными представлениями о гневе Ярослава. Может, добрая Мари налила своему парню какой-нибудь отбивающей память микстурки, чтобы он ненароком не прибил Анну?

— Этаж помнишь? — уточнил Ярослав, набирая код на домофоне. — Мне нужно отойти. Вернусь через час, возможно, раньше. Заберу тебя.

Он подтолкнул ее к темному нутру подъезда, кивком указал на лифт и дождался, пока Анна зайдет внутрь. Она не знала, что и сказать. Ведьма отмерла, лишь когда двери лифта почти закрылись и растерянно махнула рукой на прощание.

— Пока, Ярослав, — сказала она.

Он уже исчез за железными створками лифта, так что вряд ли расслышал ее слова. А если ему удалось их разобрать, то у Анны появилось еще больше проблем. Ярослав не разрешал никому называть себя по имени, кроме ближнего круга, в который ведьма не входила.

Анна тихонько вздохнула и постаралась собраться с мыслями. Уже через пару мгновений она предстанет перед Мари, и ей придется долго оправдываться за случайное соблазнение чужого истинного.

От невеселых мыслей ее отвлекли странные пятна на полу, будто следы воска. Анна опустилась на корточки, чтобы рассмотреть их поближе. Тринадцать ровных кругляшков. Их поверхность даже не запылилась, будто кто-то нанес их только что. Зачем? Анна хмыкнула. Ее знаний не хватит, чтобы определить, какой ритуал собиралась провести Мари. Да и зачем ей эти знания? Вдруг ведьма создала тринадцать круглых пятен перед дверью, чтобы у ее парня было… В общем, по личным причинам.

Анна постучала в дверь.

Сонная Мари открыла дверь. Она круглыми от шока глазами посмотрела на Анну и схватилась за сердце.

— Аня? — выдохнула она. — Ты как?.. Что ты здесь делаешь, где Ярослав?

Анна с досадой фыркнула. Мари что, обвиняет ее в убийстве своего драгоценного оборотня? Да что она, ведьма-недоучка, сможет сделать этой машине? Да он даже змеиного короля в баранку скрутить готов голыми руками, куда уж ей с ним тягаться.

— Не знаю, — ответила Анна. — Уехал по делам. Впустишь? Я хотела поговорить с тобой.

Мари тут же посторонилась, впуская ее в квартиру. На Красной все было по-старому: очень уютно, тихо, свежо. Мурр растянулся на подоконнике на кухне и лишь зевнул в качестве приветствия. Утреннее солнышко грело ему серо-буро-черный бок. Анна стащила с себя один плед, а второй накинула на плечи.

— Ты чего в пижаме? — удивилась Мари.

— Твой Ярослав вытащил меня из дома за шкирку, — пожаловалась Анна, шлепая в сторону кухни. — И еще у меня нет одежды. Есть, но я не успела постирать кое-что. Надо будет заскочить к Диане, если жива буду, забрать свою сумку.

— А ты собралась умирать?

— Я? Нет. А вот вы двое в могилу меня свести хотите, по глазам вижу.

— Так протри их! — рявкнула Мари. — Что за ересь ты несешь?

Анна вздохнула. Ей хотелось немного жалости и сочувствия, возможно, поплакать под одеялом. Она взяла себя в руки и заставила посмотреть Мари в глаза.

— Извини, — сказала Анна. — Я не хотела вмешиваться в твои отношения с истинным. Что-то пошло не так, мы столкнулись, познакомились. В общем, я постаралась сделать так, чтобы вернуть тебя к нему как можно скорее. Можешь не благодарить.

— А-а-а, — протянула Мари. — Так вот кому я должна сказать «спасибо» за то, что проснулась в койке с бешенным оборотнем, который требовал сейчас же вернуть его пару!

В Анну полетела связка трав. Ведьма от неожиданности даже не попыталась уклониться и только ойкнула, когда стебельки чуть не задели ей глаз. Мари продолжала ругаться.

— Тебе кто вообще эту идею подсказал? С ума сошла? Мы тебя столько времени искали, Громов меня чуть с потрохами не сожрал. Там же ты должна была окончательно исчезнуть через две недели. Он первую хоть немного адекватный был, а когда ты отдала кристалл Арсению… К нам тогда пришел взбешенный жнец и Диана. Объявили, что все. Запасного плана по твоему спасению больше нет.

Мари влепила Анне затрещину и схватила кота с подоконника. Мурр не возражал, что его тискали как игрушку-антистресс, только удивленно мяукнул, мол, что вы тут устроили.

— Погоди, — вздохнула Анна. — То есть, Ярослав меня искал?

Ведьма посмотрела на нее с искренним возмущением. Анна с ужасом осознала, насколько она твердолобая.

— Ой, — сказала она. — Так ты не будешь ругаться за проклятие внезапной страсти? Я случайно наложила, и мы с Ярославом поцеловались.

В комнате воцарилась тишина, которую нарушало только неспешное тиканье часов. Фамильяр оглянулся на Анну с круглыми как блюдца глазами, а его хозяйка повторно схватилась за сердце. Кажется, их обоих удивляло, что парочка только поцеловалась.

— Вот это выдержка, конечно, — заметила Мари, накапав себе в воду какого-то зелья. — Прокляла она его. Погоди, ругаться? Только не говори мне, что все это время ты думала, будто я и Ярослав…

— Пара, — жалобно закончила ее мысль Анна. — Он же тебя как увидел, сразу подошел, и за ручку держал, и потом увез с собой, чтоб больше не пропадала…

— Тебя, — поправила Мари. — Мы думаем, что ведьмино счастье так сработало. Он увидел тебя в моем теле, вот и начал активные действия.

— Погоди, а зачем он тогда меня искал, раз не злится?

— О, угадай! — рявкнула Мари. — Чего это он ищет свою истинную, которая раз в две недели пытается коньки отбросить?!

Анна пристыженно умолкла. Она придумала себе непонятно что, и в итоге бегала от своих друзей, еще и на жалость к себе любимой время тратила вместо того, чтобы просто объясниться.

— А, — сказала Анна. — А зачем он тогда сейчас уехал?

Мари пожала плечами и пошла ставить чайник на плиту. Обстановка резко разрядилась. А может, Анна сама выдумала это напряжение? Мари вовсе не собиралась убивать ведьму, да и Ярослав, по ее словам, вообще действовал с точки зрения болезненной гиперопеки. Анна расслабилась, но тут же вспомнила, что нелюдь обещал приехать через пару часов.

— Что мне делать? — испуганно сказала она. — Как с ним говорить?

— Постарайся не проклинать, чуть что, — фыркнула Мари. — И не устраивайте здесь свои выяснения отношений. Езжай-ка к нему в спальню, нечего мне квартиру громить.

Анна стыдливо покраснела, вспомнив, как сладко умеет целовать Ярослав. Она тут же отругала себя за неприличные мысли, но окончательно прогнать их не смогла. Влюбленность мешала ей связно мыслить и вообще хоть как-то вести диалог с подругой. На первый план выходило желание продолжить начатое после «Революции» общение с Ярославом. Желательно перевести его в другую плоскость. Мари лишь посмеивалась над испуганно-мечтательным выражением лица Анны.

— На, выпей чай, — сказала она. — Тут ромашка. Хоть немного успокоишься, а то вся как на иголках, и под глазами круги.

Анна с благодарностью приняла чашку и тут же ойкнула.

— Как я выгляжу? — спросила она. — А у тебя не найдется чего-нибудь, синячки хоть замазать?

Мари с улыбкой кивнула, усадила кота на стол и пошла в ванную, за косметичкой. Анна опустила взгляд, снова погружаясь в мечты о предстоящей встрече, как вдруг раздалось испуганное «мявк». Она подняла голову и успела заметить, как Мари падает в коридоре. А затем тоже потеряла сознание, погрузившись в тревожную тьму.

Анна оказалась в Черной мельнице. Перед ней сидел Арсений, сломанный, как шарнирная кукла.

— Что произошло? — воскликнула она.

— А, — ухмыльнулся колдун. — Первый раз, да?

Он безумно захохотал. Впадины его глаз сочились тьмой. Анна привычно потянулась к теням, но те насмешливо схватили ее за пальцы и потянули за собой, в холодную липкую мглу. Ведьма взвизгнула и подскочила со скамейки.

— Это все сон, — прошептала она. — Этого не может быть.

Арсений безумно захохотал, содрогаясь всем телом. Лужа тьмы под ним чавкнула, погружая колдуна еще глубже в ничто.

— Забытый любит исполнять мечты, — прокричал Арсений. — Чтобы впитать в себя отчаяние своих жертв. Что он тебе показал? Чего ты так хотела? Что боялась потерять?

Анна в ужасе отыскала у себя на запястье мешочек. Он оказался пуст. Кристалл пропал. И Арсений все еще оставался здесь.

— Где он? — вскрикнула Анна. — Где кристалл? Я отдала его тебе? Почему ты до сих пор тут?

— Подарочек жнеца? — мерзко захихикал Арсений. — О, Забытый отобрал твою побрякушку. Это же нечестно, малышка, если остальные мучаются, а кому-то Смерть дарит спасение. Он вообще не пускает ее в свою вотчину. Мы останемся с нашим хозяином, с нашим богом. Ты и я. Вечные тени у его престола, верные слуги единственного настоящего владыки. Он дарует мне власть и славу. Жаль, что ты не захотела стать прихожанкой Черной мельницы. Глядишь, заработала бы себе какую-нибудь поблажку.

Анна кинулась прочь, к выходу. Тени зловеще шептались за ее спиной, и в них не осталось ни капли прежнего дружелюбия.

— Ты соврал, — горестно воскликнула Анна. — Ты меня обманул!

— О, но ведь сон был сладок, не так ли? Наш милый продавец кошмаров предложил тебе для начала что-то миленькое, — крикнул ей вслед Арсений, — но пришло время платить! Дай ему сполна испить твоего горя.

Анна хлопнула дверью, вырываясь из пыльной черной мельницы. Однако н улице пахло еще хуже. Здесь царил аромат роз, жасмина, чего-то невообразимо сладкого, карамельного, с тонкими нотками гниения. Анна вспомнила, как оказалась здесь, что с ней произошло на Цветочной улице.

Ее голова кружилась. Сбитая с толку ведьма проковыляла до проезжей части и плюхнулась прямо на асфальт. Ее память пестрела обрывками сна. Анна взвыла от кошмарного осознания: древний ее обманул! Ничего не произошло. Ярослав не ее истинный, он не ищет ее, они так и не поцеловались. Забытый не крестная фея, способная подарить ей утерянную жизнь.

Оглушенная осознанием, Анна беспомощно посмотрела по сторонам. Тени наблюдали за ней. Анна научилась чувствовать их настроение уже давно. Она знала, что тени посмеиваются над ней, злорадствуют. Глупая девчонка решила, что все так просто. А как же! Ей удалось уговорить бога за пару дней. Все добрые и хорошие, милые и пушистые.

Анна горько зарыдала. Ее душила злость, недоверие, печаль. В один миг Анна потеряла очень много, слишком много. У нее отняли разом все мечты, все надежды. Выхода не было. Она не справилась.

— Зачем ты это сделал? — всхлипнула она, сворачиваясь беспомощным комочком прямо на дороге.

Забытый молчал, с интересом наблюдая за глупым призраком. Тени шевельнулись, пихнув Анну в бок, заставляя поднять взгляд. Она устало подняла голову. В конце улицы, рядом с черной мельницей, стоял небольшой двухэтажный домик для смотрительницы кладбища. Забытый словно улыбался ей. Он построил для нее дом на улице Теней, чтобы она могла провести в нем вечность, пока окончательно не раствориться в темноте.

Анна, покачиваясь, добрела до калитки. В голове у нее шумело, в груди рвалось отчаяние. На Анну навалилась усталость за все дни, что ей пришлось пережить по ту сторону реальности. Она почувствовала, что вот-вот сдастся. Первый раз ей захотелось опустить руки, когда Забытый чуть не исчез. Сейчас Анна мечтала, чтобы он пропал, оставил ее в покое.

— Зачем ты это сделал? — прошептала Анна. — Я думала, мы друзья. Я думала, что Ярослав меня любит. Я думала, что жива.

Ее прозрачные веки горели огнем. Анна хотела плакать, но не чувствовала влаги на своем лице. Силы покинули ее. Она села на порог и сгорбилась. Забытый построил для нее этот дом. Он не ушел с ней в реальность. Древний похитил еще одну душу, которая ему поверила.

— Ненавижу тебя, — выдохнула Анна. — Ненавижу. Зачем ты дал мне надежду?

Тени насмешливо перешептывались за ее спиной, их пальцы с острыми когтями подбирались к ботинкам девушки, прячась в пожухлой траве. Забытый бесстрастно наблюдал, как ломается еще одна его жертва.

Он погрузил ее в кошмар, полный отчаяния, от которого невозможно проснуться.

Вокруг Анны сгущались тени. Мрак обступал ее со всех сторон, угрожающе надвигаясь единым фронтом на худенькую полупрозрачную фигурку, сидящую на пороге. Забытый молча наблюдал, не вмешиваясь. Он был холодным и пустым, давно растерявшим всякое сочувствие. Древний бог, не заботящийся о своих последователях. Темнота черной кляксой растекалась по земле, мазутными пятнами пачкала дома.

Анна устало уткнулась лбом в колени. Ей хотелось заснуть раз и навсегда, чтобы даже не почувствовать, как тени заползают ей под веки, утягивают ее в пустоту.

— Анна?

Она подняла голову и невидящим взглядом уставилась в пустоту. Говорящий показался ей незнакомцем, но что-то в его голосе притягивало внимание. Анна снова сникла.

— Вставай! — требовательно произнес голос.

Стальные нотки нисколько не обеспокоили ведьму. Она обессиленно прикрыла полупрозрачные веки, все глубже погружаясь в черноту теней.

— Соберись, глупая девчонка, — фыркнули ей в ухо. — Не время раскисать!

Анна улыбнулась. Он был смешным, этот незнакомец. Кому, если не ей, отчаиваться? Она придумала историю со счастливым концом, но у нее все отобрали. Что осталось? Только тени, призраки возможного счастья.

— Всегда успеешь пострадать, — сменил тактику голос. — А помощь я предлагаю только сейчас.

— Какую? — нахмурилась Анна.

— Я мог бы помочь тебе выбраться отсюда.

— Опять? — зло расхохоталась Анна. — Я уже выходила. О, Забытый подарил мне счастье! Чтобы тут же забрать. Я больше не поведусь на ваши уловки.

— Что ты! — возмутился голос. — Как можно сравнивать меня с древним? Эти проходимцы нам не друзья. Глупые идолы только статистику мне портят. Не бойся, глупышка, я добропорядочный демон. Я не стану тебя обманывать.

Анна удивленно подняла взгляд на стоящее перед ней существо. Незнакомец был… необычным. Его одежда казалось сотканной из солнечных лучей, такая же сияющая и золотистая. Под аккуратным пиджачком красовалась рубашка на пару тонов светлее. Он был бос, и ноги запачкались в тени. Но внимание Анны привлекло не это. Когда незнакомец повернулся, блеск пропал с части его костюма. Без света ткань стала самой обычной и черной.

— Кто ты? — спросила Анна.

— Друг, — улыбнулся незнакомец, протягивая ей руку. — Пойдем, я выведу себя отсюда.

Анне нечего было терять. Однако она не собиралась идти на поводу у кого бы то ни было, ей хватило и одного раза. Осознание реальности было болезненным. Когда Арсений сказал, что Забытый всего лишь показал Анне иллюзию, ее сердце разбилось. Она не могла допустить, чтобы ее чувства снова ранили.

— Кто ты? — твёрдо повторила вопрос Анна, ткнув в незнакомца пальцем.

Он ухмыльнулся. Его черты размылись, и только золотой костюм, без света обращающийся в черноту, остался прежним.

— Меня называют многими именами, — задумчиво произнесла фигура. — Люди сочиняют про меня сказки. Я — песочный человек. Но твой дружок попытался сравнить меня с продавцом кошмаров.

— И он прав? — спокойно спросила Анна.

— Да. Я действительно превращаю сны в мечты или кошмары. Людям, знаешь ли, полезно иногда встряхнуться.

— Так ты подарил мне мечту. А теперь хочешь погрузить в кошмар?

— О, милая, это не так работает, — ухмыльнулся песочный человек. — Я мог бы подарить тебе сладкие сны, если хочешь.

— Разве демоны дарят такое?

— О-о-о, конечно! Люди так любят погружаться в свои сны, но только в приятные. Мы от этого получаем немыслимое удовольствие, поверь мне. Приятно, когда еда сама бежит в твои сети. Но здесь я не для этого.

— Так зачем ты пришел? — нахмурилась Анна. — Испугать меня?

— Видишь ли, только так ты сможешь проснуться, а в реальности тебя ждут. Боюсь, если ты не проснешься в ближайшее время, мне оторвут голову. Не то чтобы она очень нужна демону, но с ней все же как-то приятнее.

Анна вложила свою ладонь в его. Демон учтиво помог ей встать, затем взял под локоток и повел в сторону Черной мельницы. Тени змеились по асфальту, недовольно шипя на нежданного гостя. Анна не обращала на них внимания. Они могут издеваться, сколько угодно, но ничего ей не сделают. Она ещё жива, а тени — лишь выцветшие слепки чужих душ.

— М-да, милая, — пробормотал песочный человек, взлохматив свою соломенную шевелюру. — Сложно нам с тобой будет.

— Вы о чем? — равнодушно бросила Анна, разглядывая покосившийся шпиль. Его острие по-прежнему царапало небосвод.

— Ну как же, мне придется тебя будить. А ты даже на такую жуть не реагируешь, — пояснил демон. — Как можно? Эти штуки похожи на клубок злобных змей, так и норовят нас цапнуть, а тебе хоть бы хны!

— Я была с ними давно, — пояснила Анна. — Как-то привыкла. Только раньше они вели себя иначе.

Демон сбился с шага, удивленно посмотрел на Анну, потом окинул взглядом мазутные кляксы на асфальте. Ведьму они действительно не заботили. Забытый был как-то подозрительно спокоен. В нем не осталось даже любопытства, лишь далёкость и холодность остывшей звезды.

— Не хочу тебя обижать, милая, — произнес демон, — но ты пугаешь меня даже больше, чем чертовы тени.

— Глаза?

— Что?

— У меня теперь черные глаза? — пояснила Анна. — Такие глубокие, пустые провалы.

— Нет, — сказал он, боязливо покосившись на спутницу. — Но больше я не стану к тебе приходить, хоть вы заплатите в сто раз больше, чем по тарифу.

— Хорошо, — кивнула Анна. — Я вряд ли отсюда выберусь, так что вам не придется снова мне помогать.

Демон задумался и в следующую секунду превратился в роскошную брюнетку с чуть вьющимися волосами и самым нежным голосом на земле. Диана. Суккуба смерила Анну насмешливым взглядом и промурлыкала:

— Не выберешься, значит? А если леща дам?

Анна неуверенно улыбнулась. Суккуба ласково потрепала ее по щеке.

— Не раскисай мне тут, — велела Диана. — Ты мне еще шмотки не вернула, и я все жду «яблочко».

В следующее мгновение перед Анной появился все тот же песочный человек. Его золотой костюм щегольски блеснул, ловя тусклый серый свет фонарей.

— А то ты какая-то слишком мрачная и унылая, — пояснил он. — Даже мне смотреть больно.

Они вошли в Черную мельницу. Здание преобразилось, словно кто-то успел сделать в нем капитальный ремонт. Повсюду горели восковые свечки, под потолком висели огромные люстры, с которых капали огненные слезы. На стенах больше не было картин с рождением Забытого. Их заменяли другие, более любопытные фрески.

— Этого здесь раньше не было, — отстраненно отметила Анна.

Демон подвел ее к первой картине, сочувственно сжав руку.

— Видишь ли, ты права, — сказал он. — Вряд ли мне удастся вытащить тебя отсюда. Я могу лишь показать, что случится, когда ты исчезнешь.

На первой фреске изображалась целая компания нелюдей. Одни утирали платками глаза, другие молча стояли в стороне, и лишь Ярослав с перекошенным от ярости лицом тряс тело Анны. Из ее глаз текли черные слезы, тело будто растворялось в воздухе.

Дальше они подошли к мирной картине, на которой Мари и Ярослав стояли у безымянной могилки. Демон что-то прошептал, и изображение ожило. Мари утерла слезы. Ярослав взял ее за руку и ободряюще сжал. Они посмотрели друг другу в глаза.

Анна почувствовала глухую боль где-то в глубине. Демон потянул ее дальше, но она с досадой вырвала свою руку из его.

— Что ты пытаешься сделать? — фыркнула она. — Причинить мне боль?

— Я лишь показываю правду…

— Ты надеешься, что кошмар выкинет меня из сна. Я устала от боли. Можешь хоть целый день мне картинки показывать, это ничего не изменит! Как я вообще здесь оказалась?

— Простенькое заклинание кошмара. Ты засыпаешь и видишь страшный сон, долго не можешь проснуться, пока что-то не шокирует тебя до глубины души, — со вздохом пояснил демон. — Проблема в том, что ты будто перестала чувствовать. Тебя так и не выбросило из сна. Безобидная шутка закончилась вот этим.

Песочный человек махнул рукой на фрески. На третьей стояла девушка в подвенечном платье, подозрительно похожая на Анну, вот только крапинки краски на ее лице выбивались из образа, как и слишком длинные густые волосы.

— Не сработает, — зло сказала Анна. — Тебе нечего здесь делать, демон. Ты не вытащишь меня из этого паршивого сна, а твоя компания, если честно, порядком мне надоела. Все так и норовят ткнуть мне в больное место. Дайте отдохнуть, а?

Анна почувствовала, как что-то меняется. Окружающий ее мир потускнел, выцвел до черно-белого образа. Тени испуганно зашипели и отползли прочь. Анна подняла руку и легонько пихнула демона в грудь. Тот изумленно смотрел, как на его костюме появляется черный цветок, матовыми лепестками расползаясь по лацканам все дальше, к рубашке и рукавам.

Ведьма спокойно отвернулась. Она не знала, что и как сделала, но без песочного человека ей стало легче. Весь мир упростился до света и тени, разом лишившись других переменных. Анна прикрыла полупрозрачные веки, но это не помогло ей спрятаться от лишнего шума.

И тогда она потянулась к теням. Они сопротивлялись, яростно брыкались и шипели. Анна удивилась. Ее тени никогда так себя не вели, а эти были какими-то странными, искусственными. И ведьма призвала настоящую тьму, такую, какой ее задумывали тысячелетия назад.

Мрак укрыл Анну уютным полотном. Она глубоко вздохнула, успокаиваясь, и открыла глаза. Вокруг не было ничего, лишь пустота. Тени проплывали мимо, только их сумрачное движение чувствовалось на коже. Анна уловила знакомые шепотки и улыбнулась. Когда-то она провела здесь целую вечность. Ее больше не пугала неизведанность тьмы, ее абсолютность и холодность. Анна чувствовала какое-то странное спокойствие в этом хорошо знакомом ничто.

— Эртель, — спустя какое-то время позвала она. — Я уже отдохнула. Не поможешь мне выйти?

Забытый молчал. Анна прикусила губу, осознав, что древний мог окончательно потерять связь с тенями.

Волнение нахлынуло на нее и тут же отступило. Анна снова потянулась к теням, молчаливо выпрашивая у них подсказку. Они задумчиво покачивались рядом с ней, перешептывались на неизвестных языках, родившихся и умерших сотни тысяч лет назад.

Наконец, тьма пришла в движение. Анна почувствовала, как ее обвивают тугие кольца мрака и бережно уносят в сторону. Хотя тени старались двигаться плавно, это ощущалось как резкое падение, когда сердце подкатывает к горлу.

Анна крепко зажмурилась. Тени скользили вокруг нее, врезались в руки, задевали волосы, но не вредили. И наконец тьма расступилась. Анна заметила это, потому что под ее вновь нормальными веками появилось теплое оранжевое свечение, которое можно заметить, если загорать на солнышке с прикрытыми глазами. Ведьма удивленно моргнула и пошевелилась. Тело затекло, и в кожу от каждого движения впивались тысячи мелких иголочек.

— Эртель, — позвала Анна. — Эртель? Я хочу пить.

Комната перед глазами плыла, а по краям роились черные мушки. Анна устало откинулась на подушку, бросив попытки рассмотреть помещение.

— Вот, — хрипло произнес мужской голос.

Сильная рука скользнула Анне на затылок и бережно приподняла голову. Ведьма ощутила, как к ее губам прижимается холодный край стакана. Она с трудом сделала пару глотков и снова устало откинулась.

— Спасибо, — поблагодарила Анна, даже не открывая глаз.

Раздался смешок. Анна почувствовала, как кто-то убирает ей прядку с лица. Мужские пальцы нежно пробежались по щеке. В следующее мгновение Анна ощутила целомудренный поцелуй. По ее губам скользнула неуверенная улыбка.

— Ярослав?

Он снова коснулся ее губ, осторожно, будто боялся навредить. Анна смутилась, но желание прикоснуться к Ярославу еще раз взяло верх. Она неловко подняла затекшую руку и с трудом обхватила ей шею нелюдя. Ярослав усмехнулся ей в волосы и подарил еще один поцелуй, на этот раз в висок.

— Спи, малышка, — тихо сказал он. — Ты только пришла в себя. Тебе нужен отдых.

Анна раздраженно распахнула глаза и немного сбилась с мысли, увидев, как близко к ней находится Ярослав. Она чувствовала его дыхание на своей коже, а столь знакомый аромат парфюма заставил сердце затрепетать.

— Не буду, — упрямо сказала Анна, облизнув губы.

Ярослав потемневшим взглядом проследил за ее движением и тяжело сглотнул. Он перенес свой вес на руки, чтобы аккуратно прилечь на краешек кровати.

Анна завороженно наблюдала за ним, за его медленными и осторожными движениями. Она заметила на руке оборотня яркую татуировку с листьями клена, веточками березы и мелкими ягодками морошки. Краска стала в разы ярче с момента их последней встречи.

— Красивая, — сказала Анна.

Оборотень улыбнулся, будто знал какую-то тайну, которая оказалась недоступна ведьме. Он очертил большим пальцем линию ее скул, плавно спустившись к припухшим губам.

— Тебе надо отдыхать, — хрипло напомнил он.

Анна не поняла, кому были адресованы эти слова: ей или ему? Она решила, что имеет полное право прикасаться к нему, раз уж Мари не была его парой. Да и сам Ярослав не торопился возражать, когда ведьма приобняла его рукой, так что идея с легким поглаживанием щеки тут же получила одобрение в ее голове. Анна шевельнула пальцами, чтобы удостовериться, что покалывание прошло. Рука полностью ей подчинялась. Осмелевшая ведьма погладила плечи Ярослава. Она смотрела ему в глаза, пока ее пальцы поднялись выше, проведя по затылку и взъерошив короткие волосы, затем задели мочку уха и нерешительно остановились на линии подбородка.

Ярослав молчал. Только его зрачок чуть подрагивал, почти полностью вытеснив собой радужку.

И ведьма продолжила. Ее пальчики нежно провели по щеке, задев колкую, едва отросшую щетину. Затем она коснулась его виска, нежно разгладила едва наметившуюся морщинку на лбу, опустилась, едва касаясь носа, и замерла. Ее дрожащие пальцы остановились в миллиметрах от губ Ярослава. Анна чувствовала их тепло и больше всего на свете желала прикосновения. Ей хотелось ощутить мягкость и податливость этих губ. Анна мечтала изучить их, попробовать на вкус еще раз, провести часы за исследованием каждой частички Ярослава.

Она не решалась. Оборотень прикрыл веки и аккуратно поймал губами ее пальчик, чуть прикусил и тут же отпустил. Затем Ярослав навис над ней и нежно коснулся щеки.

Анна непроизвольно задержала дыхание, боясь разрушить такой момент. Подушечки ее пальцев горели от одного лишь прикосновения Ярослава. Ведьма обвила его шею руками, притягивая поближе.

Ярослав склонился к ее губам и после секундных раздумий поцеловал. В его прикосновениях смешивалась и нежность, и упрек, и тщательно подавляемое желание большего. Нелюдь обхватил ее за талию и прижал к себе так крепко, будто Анна пыталась сбежать. В отместку она легонько прикусила его губу и тут же лизнула пострадавшее место. Оборотень шумно выдохнул.

— Любимая, — простонал он, — тебе правда нужно отдохнуть.

Нелюдь попытался встать, но Анна со смехом обхватила его ногами за талию, не отпуская. После короткой шутливой борьбы Ярослав все же устроился рядом, притянув к себе ведьму. Она довольно фыркнула и положила голову ему на плечо.

— Ты поговорить хотела, — напомнил оборотень, выравнивая дыхание.

Он скользнул рукой по обнаженному бедру Анны, выводя не нем невидимые узоры. Его пальцы протанцевали вверх, задев край пижамных шортиков, и торопливо вернулись к коленке. Оборотень слегка напрягся и задышал чаще, и больше рисовать узоры не рисковал.

— Ты о чем? — сонно пробормотала Анна, нежась в объятиях любимого. — А, ты про это… Я просто думала, что Мари — твоя истинная, и ты приехал меня убивать.

Оборотень замер.

— Откуда такие выводы? — спросил он.

— Так ты начал флиртовать с Мари.

— Неправда, — мрачно произнес он. — Я бы никогда так не поступил. Кто тебе сказал?

Анна зевнула, прикрыв рот ладошкой, и устроилась поудобнее, почти полностью заползая на грудь Ярослава. Под ее ухом мерно стучало сердце оборотня, успокаивая.

— Я же была в теле Мари, а ты меня обнимал, из кафе на руках вынес, — напомнила она.

— А я-то думаю, — хмыкнул оборотень, — почему никто не мог найти тебя по описанию. Ты просто для всех выглядела как Мари. Даже Шнобель не смог вычислить твой запах, хотя он наш лучший следопыт.

— Это тот парень в олимпийке? — улыбнулась Анна. — У него еще нос такой. Большой.

— Он самый. Прошел весь путь по твоим следам в лесу, но запах так и не смог уловить. Сказал, что будто не человек прошел.

— Зато теперь мы нашлись.

— Да, — напряженно ответил Ярослав. — И я очень надеюсь, что ты уже закончила со своими делами.

Анна умиротворенно кивнула, но кое-что вспомнила и тут же подскочила. Ярослав молниеносно поймал ее за талию и уложил обратно, для верности еще прижав к кровати собой, чтобы непоседливая истинная уж точно не сбежала. Анна даже не заметила, когда оборотень умудрился взять ее за запястья, фиксируя руки над головой.

— Я забыла кое-что, — пропыхтела Анна, пытаясь высвободиться.

— Ты никуда не пойдешь.

— Ладно, — легко согласилась она. — Завтра съезжу.

— Со мной, — припечатал Ярослав и склонился к ее губам.

Этот поцелуй был куда ярче и настойчивее предыдущих. Его губы ласкали ее, дразнили, оставляли на коже пылающие следы, спускаясь все ниже и ниже. Ярослав медленно терял голову, и Анна не хотела его останавливать. Им обоим нужны были эти мгновения покоя и счастья, прежде чем на горизонте возникнет очередная проблема.

Нелюдь отстранился, давая им обоим отдышаться, но Анна со счастливой улыбкой притянула его обратно.

— Я так испугалась, — призналась она.

— Чего?

Ярослав неторопливо поцеловал ее в щеку, в висок, в лоб. Анна млела от его ласк.

— Думала, что это неправда. Что Забытый меня обманул. Что я все еще там.

На мгновение ее охватил страх. Ужасная догадка скользнула по краю сознания, заставив ведьму похолодеть. А если она снова проснется на улице Теней, и все произошедшее — ложь?

Забытый может и сейчас наблюдать за ними, насмешливо улыбаться, зная, что скоро Анна очнется. И не будет никакого Ярослава, никакой надежды, никакого спасения от теней, забирающихся под веки, сжимающих грудь железным обручем.

— Что случилось? — взволнованно спросил нелюдь, почувствовав перемену в ее настроении.

Он приподнялся на локтях, всматриваясь в ее лицо. В зеленых глазах Анны отражалось недоверие. Недавние события всерьез ее задели, и она уже не знала, чему верить.

— Если это все ложь, то ты сейчас с Мари?

— Нет. Конечно нет. Я здесь, с тобой. Я больше тебя не потеряю.

Анна грустно улыбнулась и провела пальцами по его щеке, стараясь запомнить каждую черточку, каждую деталь. Если она проснется в Забытом, сможет какое-то время выживать, цепляясь хотя бы за иллюзию счастья.

Ярослав осторожно поймал руку Анны и прижался губами к ее похолодевшим пальцам. Он не знал, как убедить любимую в реальности происходящего. После всех этих событий ему и самому не верилось, что все может закончиться нормально.

— Я тебя не брошу, — пообещал он. — Я не прекращал поиски тогда, и в этот раз буду бороться до последнего. Мне плевать, кто он, этот древний. Ему не удастся забрать тебя.

— Он дарит нам мир, которого не существует, — прошептала Анна. — Ему нужны людские чувства. Мы наделяем его характером, но на деле он иной. Его не получится понять. Я не знаю, что правда, а что — лишь вымысел. Мне страшно, Ярослав, я не хочу снова проснуться в заброшенном доме, совсем одна.

Он не знал, что ей ответить. Да и нужны ли слова? Ярослав обнял ее, крепко-крепко, поцелуями прогоняя засевший на подкорке страх в один миг потерять все. Оборотень знал, каково ей было остаться одной. Именно это он почувствовал, когда у него появилась татуировка, устанавливающая связь с истинной, и тут же померкла. Ярослав тогда чуть не сошел с ума от горя, даже не зная, как погибла его пара. У него не было ни единой ниточки, ведущей к ней.

Он и мечтать не смел, что когда-нибудь вернет ее. Что она окажется жива и здорова, и даже будет чувствовать к нему что-то. Ярослав пригладил ее волосы и нежно поцеловал в лоб.

— Я могу сделать тебе такую же татуировку, как у меня, — хрипло предложил он. — Но это очень сильные узы. От них не получится отказаться. Если ты согласишься, мы будем вместе, связаны, пока смерть не разлучит нас.

Анна подумала, что в мире, которого нет, можно позволить себе многое. В том числе и замужество с человеком, которого она плохо знала. Анна даже не была уверена, говорит в ней страх или влюбленность.

— Я согласна.

— Ты будешь чувствовать меня, так же, как я тебя, — сказал Ярослав. — Будешь знать, что со мной. Со временем даже научишься находить меня.

— Значит, теперь ты от меня не сбежишь, — улыбнулась Анна.

Ярослав насмешливо фыркнул и встал, чтобы принести небольшой флакон с сургучовой печатью. На пузырьке красовался изящный узор из веточек и листочков. Пробка потемнела от времени, а надпись на бирке стерлась, словно ее несколько раз оставили под дождем.

— Обезболивающее? — предположила Анна.

— Нет. Это всего лишь краска.

— А как ее наносить?

— Если мы действительно пара, рисунок сам проявится на коже, — пояснил Ярослав.

— А если нет?

Нелюдь пожал плечами и легко сорвал печать, выкрутив пробку. Анна поежилась. Сегодня ее преследовали странные иррациональные страхи, и она ничего не могла с этим поделать. Анна протянула Ярославу руку, но он покачал головой и взял другую. Выходит, татуировки нужно было наносить на разные. Так что, когда они будут идти вместе под руку, их рисунки будут касаться друг друга.

Ярослав аккуратно капнул краской на запястье Анны.

— Ты уверена? — спросил он.

— Уже поздно. Ты ведь уже начал.

— Ты можешь отказаться, — серьезно проговорил оборотень, отпуская ее руку.

— А у тебя есть запасная бутылочка с краской?

— Нет, — улыбнулся Ярослав, — у каждого из нас лишь одна такая.

Анна встала на колени и потянулась к нему с поцелуем. Нелюдь нежно придержал ее за талию, чтобы она не свалилась, пока пыталась не позволить капле краски скатиться по руке. Он ответил на поцелуй возлюбленной, не выпуская флакона из рук, и подождал, пока у нее найдется ответ.

— Да, — наконец решилась Анна. — Я уверена. Не хочу больше тратить время на все эти метания. Я хочу знать где ты, и как ты.

«Даже если ты с другой, — мысленно добавила она. — Даже если этого мира, в котором мы счастливы, просто не существует».

Ярослав нанес остатки краски на ее руку, умелыми движениями распределяя жидкость по нежной коже. Когда основная работа была сделана, нелюдь позволил себе наконец расслабиться. Он выводил узоры пальцами и продолжал гладить запястья Анны даже после того, как краска была нанесена. Ведьма не возражала.

Часть ее ждала подвоха, того ужасного момента, когда весь карточный домик иллюзий рассыплется. А другая изо всех сил надеялась, что все будет хорошо.

Ярослав все же заставил ее лечь и отдохнуть, предварительно накормив бульоном и выдав кружку теплого ведьмовского отвара для восстановления сил.

— Тринадцать капель у двери, — догадалась Анна. — Это ведь не случайность?

— Кто-то провел ритуал, призвав демонов сна, — подтвердил Ярослав. — Не забивай себе этим голову. Я разберусь. А с татуировкой мне будет проще вернуть тебя.

— Ты о чем? — сложила брови домиком Анна.

Ярослав привлек ее к себе, усаживая на колени, и с улыбкой убрал непослушные прядки волос ей со лба. Он коснулся ее ладони, слегка помассировал, отчего Анна блаженно сощурилась, и вдруг коснулся татуировки.

Рисунок еще даже не полностью проявился, только наметились первые листочки и мелкие ягодки. Когда пальцы Ярослава провели вверх по узору, Анна удивленно вздохнула. Нелюдь улыбнулся. В его глазах плясали веселые чертенята.

— Не припомню, чтобы ты предупреждал, что место татуировки станет моей новой эрогенной зоной, — сиплым голосом сказала Анна.

— Это далеко не главное ее свойство. Всего лишь приятный бонус.

Он провел пальцами от локтя вверх, к запястью, то нажимая сильнее, то едва касаясь кожи и приятно щекоча. Удовлетворенный эффектом — Анна пораженно вздохнула — Ярослав поднес ее кисть к своим губам и легонько дунул. И ведьма поняла, насколько все плохо. Или хорошо. Тут уж как посмотреть.

Ярослав обжег ее татуировку горячим дыханием, прижался к кленовому листочку губами, мазнул языком по крохотной ягодке морошки, и Анна совершенно потерялась в своих ощущениях.

Остаток вечера они провели, изучая приятные бонусы парных татуировок истинных.

Анна проснулась поздно. Солнце уже давно встало и теперь щекотало ей ноги. Ведьма поморщилась и спрятала их, но от этого ей стало только жарче. Пришлось вставать. Анна потянулась, зевнула и вылезла из под одеяла. Утро, а точнее обед, у нее выдался ленивым.

Ей не хотелось никуда идти, как и решать чьи-то проблемы. Анна с удивлением посмотрела на рисунок на своей руке и коснулась ягодки морошки, будто прорисованной акварелью. Видимо, вчерашний день ей все же не приснился. И они действительно уснули с Ярославом в обнимку. Анна коснулась шеи, которая до сих пор горела после губ оборотня, и счастливо улыбнулась.

Забытый не обманывал ее. И кошмар оставался просто кошмаром, дурным сном, навеянным демонами. Анна решила, что лучше уж Ярослав будет разбираться с ее обидчиками. У нее за последний месяц столько всего произошло, что новые происшествия попросту доведут ее до нервного срыва. Она и так дерганная стала, уже в каждом углу опасность мерещится. Анна устала бояться. Последние ее решения вообще были приняты в хаосе, как с королевой вампиров, так и со змеиным королем. Даже согласие на нанесение татуировки она давала без должных раздумий. Спонтанность пугала обычно тихую и спокойную Анну.

Нет-нет, она всегда была довольно бойкой девчонкой, но лезть в логово вампиров?.. Анна решила, что сегодняшний вечер потратит на что-то приятное и спокойное. Ведьма заглянула в настенный календарь и заметила, что близился праздник урожая. Скоро начнутся вечеринки подростков с костюмами и танцами, а в магазинчиках появятся осенние украшения. И тыквы, очень много тыкв.

Анна мечтательно вздохнула. Она бы с удовольствие съела что-то сладкое и тыквенное. Возможно, сделала бы парочку украшений. В резчицы по фруктам ведьма себя записывать не торопилась, но поэкспериментировать хотела. Она осмотрела спальню.

Ярослав увез ее к себе домой. Об этом говорили и красивый лесной пейзаж за окном, и простор комнаты. В городе такую огромную спальню делать никто не стал бы. Анна из любопытства осмотрела гардеробную оборотня, даже нахально понюхала парфюм. Как ни странно, ни один из ароматов не пах так, как Ярослав. Анна решила потом уточнить у своего — парня? жениха? — чем он пользуется. Может, она купит себе такой же аромат, чтобы всегда чувствовать его рядом. Ведьма фыркнула. Нет, ну это уже блажь. Она уже достаточно взрослая, чтобы заниматься такими инфантильно-романтическими вещами. Если хочет быть рядом с ним, постарается работать где-нибудь неподалеку, чтобы чаще видеться.

Анна покраснела, вспомнив, что так и не выкинула ту изодранную рубашку Ярослава. В ней взыграла сентиментальность и уверенность, что оборотень больше никогда не захочет иметь с ней дело.

Анна вышла из комнаты и заметила широкую лестницу, ведущую на первый этаж, и рядом небольшую, винтовую, поднимающуюся к третьему. Она замерла в нерешительности, не зная, куда направиться для начала.

В это мгновение рисунок на ее коже слегка нагрелся, будто кто-то взял Анну за руку и погладил по запястью. Ведьма благодарно улыбнулась. Видимо, истинные пары еще могут и так общаться со своими половинками, на расстоянии. Немного подумав, ведьма погладила себя по внутренней стороне запястья, едва касаясь кожи. От щекотки на ее руке появились мурашки. Она хихикнула, представив, как сейчас себя чувствует Ярослав «на другом конце провода». Анна даже хотела поцеловать один из листиков, но решила не дразнить лишний раз оборотня.

Он и так старался вести себя сдержанно, позволяя ведьме немного освоиться и привыкнуть к жизни в кругу нелюдей. Почему-то Анна не сомневалась, что Диана оповестила его по поводу излишней «человечности» своей подруги. Вот оборотень и старался не травмировать хрупкую девичью психику. Вчера вечером они просто целовались и рассматривали рисунки на коже, сегодня попробуют поужинать вместе и нормально поговорить, а потом…

Анна покраснела, в красках представив себе открывающиеся перспективы. Ее сердце пело от счастья. Ярослав казался таким спокойным, таким уверенным в их будущем, и надежным. Ведьма впервые понимала, что влюбилась по-настоящему и взаимно.

Напевая, она спустилась вниз. Рядом с лестницей обнаружилась арка, ведущая в гостиную, а чуть дальше располагалась столовая и кухня. Краем глаза Анна заметила что-то вроде хозяйского кабинета, уставленного книжными шкафами. Она решила, что пока не будет слоняться по дому без дела. Как только Ярослав вернется, сам устроит ей экскурсию. Ведьма пробежалась взглядом по резным перилам лестницы, солидной мебели «под старину» из темного дерева и дорогим даже на вид люстрам. И Забытый не смог бы построить такой роскошный дворец.

Анна чуть не хлопнула себя по лбу. Эртель! Он же там совсем одним, с этим баром, а она пропала не пойми куда. Ведьма кинулась искать стационарный телефон, надеясь, что получится дозвониться до домика смотрительницы. Может, Ярослав подскажет, как связаться с Эртелем? Или она найдет номер в телефонной книге.

К сожалению, Анна так и не смогла найти способ, как сообщить Забытому, что с ней все хорошо. Пришлось дожидаться оборотня, надеясь, что он после происшествия с кошмаром хотя бы связался с Эртелем. Чтобы хоть чем-то себя занять, Анна приступила к готовке. Но тесто для пирога не желало подходить, а первая тыква нарезалась на очень уж крупные кусочки. Разозлившись, Анна отложила готовку, негодуя на себя. Первый раз в жизни ей представилась возможность порадовать любимого, а она даже простенький пирог не может испечь. Не кашу же варить для мужчины, который наверняка придет с работы голодный?

Анна решила отложить вопрос с обедом до лучших времен, и выбрала себе несколько маленьких тыковок из каморки. Вооружившись ножом, ведьма принялась создавать свое первое произведение искусства. Процесс выскребания из тыквы лишнего умиротворял, а резьба и вовсе доставляла удовольствие, позволяя утомленному сознанию отправиться в полет фантазии.

Ведьма так увлеклась, что даже не заметила, как пролетело несколько часов. Она спокойно вырезала страшные и забавные рожицы из тыкв, пока Ярослав не поцеловал ее в макушку.

— Давно ты вернулся? — взволнованно спросила Анна, пытаясь вытереть перепачканное лицо.

Ярослав мягко отобрал у нее нож, вытер пятнышко на подбородке и поцеловал еще раз. Его руки скользнули ведьме на талию и притянули поближе.

— Стой, ты же весь испачкаешься, — фыркнула Анна. — Давай я хотя бы фартук сниму.

— Ничего страшного, — ответил Ярослав. — Я соскучился.

Последнее он произнес особенным тоном, его низкий и тихий голос вызвал у Анны приятную дрожь во всем теле. Она прошмыгнула мимо оборотня к раковине, чтобы вымыть руки и убрать беспорядок, который устроила.

— Ты уже позавтракала? — спросил Ярослав. — Если что, я сделал для тебя отдельную спальню. Если ты вдруг не захочешь ночевать в нашей. Твоя одежда пока лежит там.

Это тихое «в нашей», произнесенное будто мимоходом, отдалось приятным волнением в сердце Анны. Они действительно вместе!

— Я тогда переоденусь и попробую что-нибудь приготовить, — сказала она, краснея.

Ярослав с интересом посмотрел на неудачную попытку испечь пирог и даже отломил кусочек. Анна с замиранием сердца смотрела, как он отправляет его в рот. Меньше всего на свете ей хотелось случайно отравить своего возлюбленного. Тот прожевал подгоревший пирог и даже не поморщился.

— Очень вкусно, — прокомментировал Ярослав, отламывая себе еще один. — Может, я еще что-нибудь приготовлю, посущественнее? Нельзя есть только сладкое.

Анна кивнула, с умилением наблюдая, как он ест это кулинарное недоразумение. Ярослав отряхнул руки и с интересом посмотрел на плоды ее трудов, а именно на резные фонари из тыкв. Осталось только свечи установить.

— О, украшения к празднику, — сказал Ярослав. — Отлично получились, особенно вот эта морда, очень натуральная. — Он продемонстрировал тыкву, из которой Анна изобразила кричащего монстра с широко распахнутой пастью. — Беркутов так и выглядит, когда орет, что ему годовой отчет не сдали. Любимая, а можно я ее подарю другу?

Анна кивнула. Ярослав задумчиво посмотрел на нее, потом на тыкву и снова на нее. На его лице отразилась какая-то странная внутренняя борьба. Нелюдь со вздохом отложил тыкву подальше.

— Обойдется, — передумал он. — Пусть придет и посмотрит. Это мой подарок от моей жены.

— Мы еще не женаты, — рассмеялась Анна.

— Смотря что считать свадьбой.

— Если хочешь, — перевела тему Анна, — можем собрать друзей, парочку твоих и моих, и вместе отметить праздник урожая. У тебя не дом, а настоящий замок. Можно хоть балы устраивать.

— Замок леди Хэллоуин, — улыбнулся Ярослав. — И его прекрасная хозяйка уже подготовила украшения.

— Этого мало, да и свечки надо поставить…

Ярослав прервал ее, закружив в объятиях. Анна с удовольствием оставила тему. Праздник вылетел у нее из головы с первым же поцелуем, а второй помог забыть и об испачканном кухонном столе, и о неприготовленном обеде.

Но кое-что Анна хотела решить прямо сейчас.

— Погоди, — сказала она, слегка запыхавшись, упираясь ладошками в широкую грудь нелюдя, — мне надо кое-кому позвонить.

— Диане? — предположил Ярослав, покрывая шею своей пары жаркими поцелуями. — Мари?

— Нет, Эртелю. Я же ушла и до сих пор не вернулась. Уже день прошел, если не больше.

— Это обязательно? — глухо поинтересовался Ярослав.

Анна заметила, как он весь разом напрягся, словно окаменел от одного упоминания змеиного короля. Ведьма предположила, что у них просто не задалась первая встреча, поэтому оборотень так реагирует.

— Ярослав, он мой друг, — сказала она. — И помог мне выбраться из той передряги, помнишь, когда мы были на улице Теней.

— Допустим.

— И потом Эртель помогал мне обустроить дом. Иначе жила бы в полной темноте с выбитыми окнами.

Ярослав явно не желал продолжать знакомство со змеем, но поддался на уговоры Анны. Он достал телефон из кармана, набрал какой-то номер и протянул трубку ведьме. Послышались первые гудки.

— Алло? — неуверенно произнесла она.

— Да-с, — раздалось в трубке. — Анна?

— Эртель? — обрадованно воскликнула она. — Как ты там? В порядке?

— Ш-шубу купил. Почему ты не дома? Тебе не понравился ковер? Я мог бы-с вернуть старый.

— Нет, что ты. Просто кое-что случилось, пока я была у Мари.

— Тебе лучше вернуться, — прошелестел в трубку Забытый. — Я не могу защищать тебя, пока ты не дома.

Ярослав нахмурился. Видимо, он слышал каждое слово в их диалоге, и ему очень не нравилась настойчивость змея по поводу возвращения ведьмы домой. А при упоминании недавнего инцидента оборотень и вовсе поморщился.

— Ярослав мне помогает, — торопливо сказала Анна. — Он меня защитит, если что.

— Мальчик-с? — прошипел Эртель. — Сомневаюсь.

— Не ерничай, — строго произнесла Анна. — Мы с Ярославом заедем в гости, как только появится время. Познакомитесь поближе, а то вы как-то не с того начали.

Наг фыркнул и повесил трубку. В другой ситуации ведьма решила бы, что ее собеседник обиделся, но наг был особенным во всех смыслах этого слова. Скорее всего, он просто не признавал условности в виде прощаний. Для города, существующего несколько тысяч лет, пара дней разлуки не значили ровным счетом ничего. Так зачем прощаться, если вы совсем скоро снова увидитесь?

— Он сложный, — прокомментировала Анна. — Надеюсь, у тебя получится с ним подружиться.

— А что, — язвительно потянул Ярослав, — мне придется принять его в нашу большую шведскую семью?

— Ага, — усмехнулась Анна. — Я буду гарем собирать. А если серьезно, Эртель и правда меня спас. Мне хотелось бы и дальше с ним дружить.

Ярослав надулся. В его глазах сверкала тщательно подавляемая ярость. Анна аккуратно коснулась его локтя.

— Почему ты так нервничаешь? — спросила Анна.

— Не знаю, — фыркнул Ярослав. — Вероятно, меня бесит, что моя истинная называет кого-то «милым», а от меня большую часть времени пытается сбежать. Почему он, а не я?

— Потому что ты не милый. Ты — любимый.

В подтверждение своих слов Анна потянулась к Ярославу за новым поцелуем. Кажется, ее заявление действительно сработало. Оборотень почти сразу успокоился и больше не воспринимал в штыки предложение съездить в дом у кладбища.

Анна почти забыла о своем кошмаре. Конено, в ее голове изредка проскальзывала мысль: а точно ли это происходит по-настоящему, взапарвду? Однако ведьма успешно выкидывала все сомнения из головы. Рисунок из листьев клена, веточек березы и мелких ягодок морошки сильно помогал ей в этом. Присутствие Ярослава подбадривало, а его прикосновения так и вовсе разжигали незнакомый до этого жар по всему телу, который успешно сжигал все дурные мысли и предчувствия. Анне нравилась такая беззаботная жизнь. Ярослав привел к ней доктора и заставил сдать несколько анализов, чтобы удостовериться, что стресс никак ей не навредил. Точнее, оборотень думал, что ее тело может оказаться слишком хрупким, и ситуация повторится снова. Анна даже заметила, как он пытался договориться с колдуном по поводу экстренной помощи в случае клинической смерти.

Она позволяла ему наводить справки и подстилать метафорическую соломку. Сама Анна уже давно привыкла к своему нестабильному, слегка подвешенному состоянию и радовалась каждому новому дню.

Как только Ярослав убедился, что она полностью здорова и опасность не поджидает ее на каждом углу, он согласился отправиться в бар к Эртелю. Оборотень поломался для виду, чтобы выклянчить для себя массаж и парочку поцелуев, которые он мог получить и без этого.

Анна снисходительно улыбалась, смотря на его недовольное лицо, когда они все же собрались на Песочную. Она была уверена, что Ярослав сможет поладить с Эртелем, если победит свою беспричинную ревность и действительно попробует пообщаться со змеем.

— Волнуешься? — ехидно уточнила она, когда они выехали за ворота особняка.

— Не из-за Эртеля, — пояснил оборотень.

— Тебе не нравится Песочная? Или кладбище?

— Скажем так, в этом районе почти нет наших. А те, кто там обитает, по-настоящему опасны. Их рода не смешиваются с людскими. У них сохранились старые представления о законах и морали.

— Там живут демоны, да? — уточнила Анна. — Вроде песочного человека, которого ты послал ко мне.

Ярослав затормозил и даже съехал на обочину, после чего развернулся к ведьме. Его взгляд стал серьезным, а между бровей пролегла хмурая складка.

— О чем ты?

— Песочный человек, — повторила Анна. — Тот демон, который должен был мне помочь выбраться из кошмара.

— Я никого к тебе не посылал, — мрачно произнес Ярослав. — Мы нашли вас спящими, затем вызвали докторов. Никаких демонов. Я не стал бы посылать к своей паре одну из этих тварей. Они опасны. Ни один договор с демоном не заканчивается хорошо. Ты приняла его помощь?

— Нет, — покачала головой Анна. — Он меня расстроил, и я призвала тени, чтобы вытолкнуть его прочь.

— Тени? — выгнул бровь Ярослав. — О чем ты?

— О темноте, — тихо пояснила Анна. — Когда я была у Забытого, мне пришлось долгое время провести в темноте. Как и Мари, я думаю. Со временем к тьме привыкаешь.

— Погоди, ты сейчас говоришь о слугах древнего? Тенях?

— Да. С ними можно договориться, — сказала Анна и слегка замялась. — Можно сказать, я нашла с ними общий язык.

Ярослав поджал губы. Ему явно не понравился рассказ Анны, хоть та и не понимала, какая конкретно часть вызвала наибольшее негодование. Оборотень был на взводе. Она решила, что лучше его лишний раз не нервировать, и пока что переключить внимание на что-то другое.

— Ты уже решил, кого пригласишь на вечеринку? — спросила ведьма, пытаясь разрядить обстановку. — У меня не очень много друзей. Попробую позвать Диану и Мари. Еще Эртель придет, наверное.

— Давай не поедем, — попросил Ярослав.

— Куда? сегодня в бар? Но мы ведь уже обещали.

— Перенесем. Ничего страшного.

— Почему ты так не хочешь к Эртелю? — нахмурилась Анна.

— Дело не в нем. У меня плохое предчувствие.

Анна задумалась. Ей очень хотелось заехать в дом смотрителя кладбища, забрать кое-какие вещи, повидаться с другом, проверить, как у него идут дела с баром. И все же она доверяла Ярославу. Он не стал бы без веской причины просить ее отменить визит.

Они продолжали ехать вниз по центральной улице, приближаясь к окраинам Песочной.

— Хорошо, — наконец решилась Анна. — Давай заедем в другой раз. А сегодня просто посмотрим фильм, отдохнем…

Ее прервал сильный удар и жуткий металлический скрежет. Анна даже не успела осознать произошедшее. Ее подбросило вверх, словно куклу, ремень безопасности больно впился в плечо, а телефон вылетел из ослабевших пальцев. Голова ведьмы резко мотнулась вперед, затем назад, как у какого-то болванчика.

Анна с трудом повернула голову, приходя в себя, и ее рот открылся в безмолвном крике. Машину сильно помяло с водительской стороны, Ярослав был весь в крови. Анна дрожащими пальцами попыталась отцепить себя от сидения, попутно шепча лечащие наговоры для оборотня. Он не шевелился.

— Ярослав… — с трудом произнесла Анна.

От шока у нее перехватило горло. Она не могла ни закричать, ни позвать на помощь. Только смотрела на раненного Ярослава и пыталась хоть как-то магичить. Чертов ремень безопасности все никак не желал открепляться, как бы ведьма не старалась. Вдруг дверь с ее стороны машины распахнулась.

— Помогите ему, — просипела Анна.

Незнакомец ее не слушал. Он рванул на себя е ремень безопасности, выдрав его с корнем, затем схватил Анну и потащил из машины. Ведьма запоздало попыталась брыкаться, но в ее состоянии это было абсолютно бесполезно. Она успела лишь последний раз посмотреть на Ярослава. Он очнулся. В его темном взгляде полыхал гнев и боль. Сердце Анны заныло. Она попыталась хоть как-то облегчить страдания любимого, прошептав еще лечащие наговоры, последние, которые ей удалось вспомнить.

Похититель недовольно цыкнул на нее и наотмашь ударил по губам.

— Молчать, — велел он. — И не смей больше помогать щенку!

Анну усадили на мотоцикл, стянув запястья каким-то жгутом и пристегнув его к спинке сидения, чтобы пленница даже не пыталась сбежать. Затем кучка байкеров с веселым гиканьем тронулась дальше по улице, оставив две искореженные машины позади. Анна поняла, что ее везут в сторону Песочной. Ярослав был прав: им не стоило сюда ехать, по крайней мере, не сегодня.

Ведьму отвезли в один из крепких солидных домов, забор которого был украшен кучей камер и колючей проволокой. На Песочной к безопасности относились со всей серьезностью. Анну стянули с байка и потащили в дом, волоча ее за собой, как собачонку. Ведьма попыталась вырваться. Похитители ударили ее по затылку так, что в ушах зазвенело. Анна безвольно повисла на руке одного из мужчин, не в силах даже проклясть его.

Это была минута отчаяния. Ярослав при смерти, Анна не может даже вырваться из лап похитителей, и помощи ждать неоткуда.

— Кто вы? — прохрипела ведьма.

— Всадники Самайна, — ухмыльнулся один из них. — Великого демона потерянных душ. А ты, милочка, пойдешь к нему на ужин.

Они швырнули ее на пол в просторной зале. Анна подняла взгляд и увидела перед собой мраморную лестницу. По ней спускался кто-то в золотом костюме, ловящем каждый лучик солнца. В тени ткань становилась черной, слишком простой для такого роскошного особняка.

— Песочный человек? — догадалась ведьма.

— Не совсем, — клыкасто улыбнулся демон. — Здесь меня предпочитают звать Самайном.

— Зачем я здесь?

— Ты главный гость на нашем ужине. Возможно, даже блюдо.

— Не понимаю, — нахмурилась Анна. — Демоны же не едят людей, а только заключают договоры.

Самайн расхохотался и радостно похлопал в ладоши. Его черные глаза без белков искрились магией.

— А что же нужно демонам? — сюсюкающим тоном спросил он. — Что они получают благодаря договорам?

— Души, — ответила Анна. — А я-то здесь при чем? У меня не было с тобой контракта, я отказалась от помощи. У тебя нет прав на мою душу.

— Нет, — кивнул Самайн. — Вот только по твоей милости я за один месяц лишился сразу трех душ! А Забытый и вовсе пропал. Какой демонский пир без такого лакомства? Что ты мне прикажешь делать? Чем гостей угощать? Скоро праздник, мой праздник! Мало того, что глупые оборотни взялись охранять людишек, так еще и Смерть запретила красть души.

Всадники Самайна, окружившие Анну, согласно загалдели. По их лицам не получалось определить, демоны они или просто слуги. Их предводитель раскинул руки в широком приглашающем жесте.

— Забытый оставил нас, — прогремел его голос по залу. — Больше не получится забрать заблудшие души! Но я смогу предложить вам кое-что новенькое. Вскоре мы получим жертв нашей сестры Мары, сонного паралича. А пока…

Последовала зловещая пауза. Анна с трудом встала на колени. Ее неуклюжие попытки встать из раза в раз заканчивались шумным падением. Похитители даже не обращали на нее внимания: после аварии и хорошего тумака ведьма почти потеряла способность ясно мыслить, не то что пытаться сбежать.

— А пока наш пир украсит виновница вынужденной голодовки, — сказал Самайн. — Ее душу мы вкусим на сегодняшнем празднестве. Сразу после бала-маскарада подадут ведьму с яблоками, а после этого для тонких ценителей искусства энергий будет подан ломтик ее магии. Для наших дорогих гостей мы приготовили особое блюдо: душа борьбы. Слышала, милая? — подмигнул он Анне. — Не подведи. Я знаю, как ты не любишь сдаваться.

— Иди к черту! — прошипела она.

— О-о-о! Прости, малышка, но я и есть черт.

Песочный человек резко кинулся к ней и схватил за подбородок. Анна ударила его по руке, но слишком слабо. Ей не хватало сил, чтобы даже отползти. Демон поймал ее взгляд. Его черные глаза без белков на мгновение вспыхнули золотистым светом, как только что отчеканенные монетки, и тут же погасли. Анна потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, обстановка уже сменилась. Видимо, демоны отнесли ее в бальный зал и действительно уложили на стол, как главное угощение. Анна поторопилась слезть с него. К ее удивлению, голова не кружилась, а тело не болело, будто и не было никаких ударов. Анна моргнула и все поняла.

Ее веки снова стали прозрачными.

— Твою мать! — взвыла она. — Да сколько можно уже?!

Анна с такой периодичностью покидала свое тело, что это ее уже даже не удивляло и не пугало. Она с досадой пнула стул.

— О, наша спящая красавица начинает свое путешествие! — радостно воскликнул кто-то.

Анна повернулась к зрителям. Чуть поодаль стояли столы для фуршета, и рядом с ними собрались нелюди. Это были не те очеловеченные создания, которых легко встретить на Красной, о нет. Анна видела настоящих, древних нелюдей. Здесь нашлась и парочка ведьм, ровесниц Магды, несколько вампиров и, конечно же, демоны. Анна пристально посмотрела на их улыбающуюся и беззаботно переговаривающуюся компанию. Для них она действительно была главным блюдом, гвоздем программы. Анна оглянулась на стол, с которого только что встала.

На огромном металлическом подносе лежало ее тело. Один из этих уродов раздел ее и обсыпал перцем и яблоками, только интимные части тела стыдливо прикрыли огромным пальмовым листом. Анна заметила тонкую нить стазиса: никто не захотел есть попорченное мясо.

Она развернулась и пошла прочь. На этом празднике монстров ей было нечего делать.

— Куда ты, милая? — насмешливо окликнул ее Самайн. — Все веселье пропустишь! Через час тебя будут разделывать.

Анна, не оборачиваясь, показала ему неприличный жест и распахнула дверь на улицу. Самайн оглушительно свистнул, привлекая ее внимание. В его руках показался огромный кристалл, теплым матовым светом озаряющий весь зал. Анна уже видела такой у Арсения. Ей нестерпимо захотелось прикоснуться к теплой поверхности. Так мотылек летит на огонь, не чувствуя, как сгорают его крылья.

— Ты вернешься, — сказал Самайн. — Сейчас же!

Ведьма снова показала ему средний палец и отвернулась. В ее жизни это был пройденный этап. В ней не осталось ничего от слабого бестолкового приведения, неспособного осознать происходящее. Анна была воином. Ей пришлось обжечься не один раз, прежде чем она усвоила один важный, но простой урок: можно не успеть.

Анна вышла из особняка и торопливо направилась вверх по Песочной улице. Там, на холме, стоял дом смотрительницы кладбища, а рядом с ним маячил странный шарик, издалека напоминающий бурелом. Анна не останавливалась, даже когда всадники Самайна начали кричать ей вслед.

Они решили, что она пыталась сбежать от судьбы. Им было невдомек, что у юный ведьмы осталось несколько козырей в рукаве. Один из них жал на этой же улице и умел делать разные вещи. Забытый мог спасти Анну. Еще раз.

Анна с пинка открыла дверь бара, врываясь в темное прохладное помещение. Эртель стоял за барной стойкой и неторопливо собирал яд со своих клыков. Процесс выглядел слишком интимно, и Анна торопливо отвернулась.

— Слушай, ты не мог бы мне помочь? — спросила она.

Эртель не ответил. Еще несколько капель яда упали в пробирку.

— Эртель, это важно. Меня там убить пытаются. Опять, — вздохнула Анна. — Вытащи хотя бы мое тело.

Забытый не отреагировал. Анна нахмурилась и обернулась. Он выглядел совершенно безмятежным, будто к нему сейчас не ворвался орущий призрак. Да и видел ли он ее? Анна посмотрела на раскрытую дверь, на равнодушного змея, потом снова на дверь. Она поняла, что здесь потребуется способ получше.

— Да чтоб тебя, Эртель! — фыркнула она.

Ведьма выбежала из бара и направилась в дом, точнее, в спальню. Она вытащила из шкафа тот самый чемоданчик, с которым поднялась по лунной дороги в реальный мир, и задумалась. У нее была идея, как заставить Эртеля обратить на нее внимание, но возникали сомнения. Насколько хорошо бесплотное тело может взаимодействовать с внешним миром? Анна начала включать телефоны. Мелодия загрузки повторялась каждые несколько секунд, но Забытый так и не пришел проверить, в чем дело.

Тогда Анна решила сделать пакость. Она сосредоточилась, стараясь уловить электромагнитные потоки. У нее не получилось. Очевидно, стоило учить физику в школе и хоть немного разобраться в устройстве современных телефонов. Анна сдулась. Красиво сделать не получилось.

Она взяла каждый телефон по отдельности и нашла в нем свою любимую попсовую песенку, которая своей навязчивой мелодией могла вызвать зубовный скрежет даже у самого терпеливого человека. Анна выкрутила громкость а полную, разложила телефоны рядом с собой, а один — обещанное Диане «яблоко» — положила чуть выше, чтобы он выделялся. В него она вбила сообщение: «Меня пытаются сожрать на балу. Адрес Песочная, 66. Спасай! Анна P.s. Ярослав попал в аварию неподалеку, если сможешь помочь мне, езжай за ним. Ему нужно в больницу!»

А затем включила музыку. Кое-где песенка началась на секунду-две позже, где-то вообще сначала заиграла реклама. И все это создавало жуткую какофонию, так что Анна не удивилась бы, если с кладбища прибежали умертвия жаловаться на шум.

Забытый появился через минуту, недовольно шипя. Он одним броском своего мощного змеиного тела раздавил большую часть орущих телефонов и уже собирался продолжить уничтожение, но вовремя заметил записку. Змеиная морда какое-то время покачивалась в воздухе. Пару раз мелькнул алый язык.

Эртель медленно свернулся в тугие кольца, и вот перед Анной уже стоял мужчина. Он отряхнул свой костюм от осколков и пластикового крошева и вздохнул.

— Ну вот и как тебя отпускать-с? — спросил у пустоты Эртель. — Говорил же-с, слабый парнишка не защитник.

— Нашел, с кем сравнивать, — пробурчала Анна. — Ты древний город-бог, а он обычный парень. Оборотень, то есть. Он же даже не маг! Как ему надо было меня спасать.

Забытый не слышал ее. Он взял в руки телефон, еще раз перечитал записку и набрал чей-то номер.

— С-сук… — произнес он. — С-суккуба! Мальчишка разбился. На перекрестке. Да-с. Подбери его. Анна? Да ничего. Умирает-с. Пойду вытаскивать.

Сказано все было таким будничным тоном, будто Эртелю приходилось разбираться с подобными проблема по сто раз на дню. Анна хотела возмутиться, но вспомнила, что буквально несколько дней назад она влипла в другую историю. Выходит, Эртель действительно привык. как и все.

— Так нечестно, — пожаловалась она. — Я же не по своей вине влипаю в неприятности. Что я могу сделать, если жизнь у меня такая? То древние боги, то демоны.

Эртель вышел из дома и направился вниз по улице, насвистывая какой-то мотивчик из фильма. Анна вприпрыжку бежала следом, потирая ладошки. Сейчас он им устроит!

Она не стала подходить к особняку из опасения, что демоны все же смогут засунуть ее в кристалл. Анна удостоверилась, что Эртель заглянул в нужный дом, и побежала дальше. Сейчас предметом ее забот стал Ярослав. Она, конечно, кучу наговоров ему сделала, но это вовсе не гарантировало выздоровление после аварии.

Ведьма приблизилась к месту, на котором должна была стоять их машина, но там ничего не было, кроме осколков на земле. Анна решила, что Диана успела добраться сюда быстрее нее и какой-то магией забрала Ярослава в больницу. Однако здравый смысл ей подсказывал, что суккуба ни за что не успеет собраться за пять минут.

Действительно. спустя какое-то время рядом затормозило такси и из него вынырнула запыхавшаясь Диана.

— Опять? — простонала суккуба. — А где этот?

— У тебя хотела спросить, — огрызнулась ведьма. — Кажется, Ярослава тоже похитили.

— Он же оборотень, — пожала плечами Диана. — Что ему сделается?

Анна заломила руки, в воображении рисуя самые страшные картины. А вдруг он уже умер? Ходит сейчас призраком, как она, не знает, что делать. Диана стянула с руки перчатку, элегантно двинула кистью в бок, разминая ее, а затем что есть силы саданула Анне по затылку.

У энергетической сущности не могло быть болевых ощущений. Это в теории. На практике Анна выяснила, что в некоторых ситуациях даже душа становится чувствительной.

— Лещ, — милостиво пояснила Диана. — За панику. Беспричинную. Вон он, идет, твой Ярослав.

Анна обернулась и заметила группу людей в форме, во главе которой шел Ярослав. Рядом с ним шагал тот самый парень в олимпийке с большим носом. Анна прищурилась. Ей раньше казалось, что нос у него был абсолютно прямой, а теперь появилась какая-то горбинка.

Люди поравнялись с Дианой. Ярослав сдержано кивнул и прошел мимо.

— Эй! — возмутилась суккуба. — А поговорить не хочешь?

— Я тороплюсь.

— Кого-то мне это напоминает.

— Анну похитили! — рявкнул Ярослав, не сбавляя шага.

Оборотни молча следовали за ним с суровыми лицами. Анна сжала свою полупрозрачную руку в месте, где начиналась татуировка. Надежды было мало, но ей хотелось попробовать. Ярослав недоуменно закатал рукав.

— О, — усмехнулась Диана. — Может, сам додумается? Ань, не подсказывай.

Оборотень резко крутанулся на месте и гневно посмотрел на суккубу.

— Не ври, — сказал он. — Я чувствую ее дальше по улице.

— Ну она стоит рядом со мной. Точнее, ее призрак. Ань, скажи что-нибудь такое, что знает только Громов.

Анна была уверена, что призраки не умеют краснеть. Однако Диана в два счета разгадала ход ее мыслей и мелодично рассмеялась.

— Да ладно, уже?

Анне захотелось немножечко придушить суккубу. Зачем так орать? Тем более обсуждать подобное на улице, рядом с кучей незнакомых людей, вероятно, работающих с Ярославом.

— И что ты хочешь? — спросил он.

— Твоя благоверная велела мне удостовериться, что ты не помрешь, — мурлыкнула суккуба, касаясь пальчиком подбородка. — Вот только не знаю, включало ли это в себя полный врачебный осмотр или достаточно пощупать… Ай!

Диана потрясенно посмотрела на полупрозрачную Анну, от которой ей только что прилетело.

— Лещ, — пояснила ведьма. — За приставания не к тому оборотню.

Суккуба ни капли не расстроилась. На ее лице появилась лучезарная улыбка.

— Я очень рада за вас, котятки! — воскликнула она. — Осталось только вернуть тебя. Эртель уже пошел к демонам?

— Да, — подтвердила Анна. — Я видела, как он заходит в дом Самайна.

— Самайн? — побледнела Диана. — Вот черт!

— Ага. Этот каламбур я уже слышала.

— Нет, ты не понимаешь! Змеиный король с ним не справиться, даже если твой друг великий наг, Самайн все равно…

Вдалеке что-то бабахнуло. Волна пыли пронеслась по улице, плотными клубами укрывая метр за метром. Оборотни торопливо отвернулись, прикрывая глаза от песка. Диана просто создала небольшой щит. Анне же пришлось прочувствовать, как сквозь нее пролетают песчинки и мелкий строительный мусор. Пыльное облако немного рассеялось. Его плотную завесу разогнал осенний ветер.

На Песочной лице появилась высокая фигура. Она медленно приближалась к оборотням. Ярослав первым разглядел Эртеля и повисшую у него на плече Анну, и кинулся к ним.

— Нет-с, — прошипел змей. — Еще потеряешь.

— Эртель, — со смешком произнесла Диана. — Ты бы отдал Громову его истинную. А то глянь, как глазами сверкает!

— Дырку не прожжет, — философски заметил Эртель. — А мне еще хозяйку с той стороны возвращать.

— Хозяйку?! — изумилась Диана.

Вообще-то, признание Эртеля шокировало всех присутствующих. Ярослав даже позабыло своей ревности и подколке змея. Повисла неловкая пауза. Никто не решался сказать Эртелю, что рабство сейчас запрещено и у людей, и у нелюдей.

— Хозяйка-с, — прошелестел Эртель. — Просыпаться будешь или домой отнести?

Анна скривилась, но все же кивнула. Диана передала ее знак Эртелю, и тот положил тело прямо на тротуар, после чего изобразил приглашающий жест:

— Ложись.

Вообще-то любая ведьма знает, что для воссоединения души с телом требуется особый ритуал. Эртель такого не предлагал, но Анна решила не спорить с древним. В конце концов, у него побольше опыта общения с душами, чем у нее. Она встала в ногах у самой себя, сложила руки и упала вниз, стараясь повторить позу из мультиков. А что? Она так себе и представляла возвращение души в тело.

Что-то пошло не так, и Анна стукнулась головой о тротуарную плитку.

— Ай! — воскликнула она, садясь и потирая затылок. — Идиотский план. Знала же, что ритуал нужен!

Ее возмущение прервал стремительный вихрь, сжавший ее в объятиях. Ярослав уткнулся ей в макушку и вздохнул с облегчением. Он сжимал ее так крепко, что Анна едва могла дышать, но возражать ей не хотелось. Она тоже испугалась.

— Хозяйка, домой-то пойдем? — меланхолично произнес Эртель.

— Да почему хозяйка-то? — пробормотала Анна куда-то в рубашку Ярослава. — Мы же друзья!

— Я твой фамильяр, — напомнил Эртель. — Значит, ты моя хозяйка. Учи матчасть. А то какая из тебя ведьма.

Ярослав ругался долго и со вкусом. Сначала он прошелся по родословной Шнобеля — да, у парня действительно была такая фамилия — и рассказал ему кое-что о процессе появления на свет глупых оборотней. Затем Ярослав перешел на генеалогию демону, подробно расписав, где и в каких непотребных связях они были замечены. Напоследок он рассказал, сколько предметов, для этого не предназначенных, запихает в патруль, если те еще раз проворонят появление преступной группировки в его городе.

Анна тихонечко сидела рядом с ним в огромных шумоподавляющих наушниках и ела пирожное. В принципе, ее устраивала сложившаяся ситуация. Ярослав изредка поглаживал ее по руке, проверяя, на месте ли его пара, и снова продолжал вещать со спокойным лицом. Анна не знала, что конкретно он говорит, но по стремительно бледнеющим лицам догадывалась об общем посыле этой речи.

Эртель сидел за столом, рядом с подчиненными Ярослава, и периодически что-то записывал себе в блокнотик с самым довольным видом. Диана расположилась на соседнем кресле. Ей тоже предложили пирожное, но суккуба почему-то не торопилась его пробовать. Она сидела с квадратными глазами и смотрела в одну точку.

Анна понятия не имела, что выбило Диану из колеи: существование нага-фамильяра или произошедшее с Анной.

В кабинет ворвался запыхавшийся парнишка и что-то протараторил. Ярослав нахмурился и снова взял Анну за руку. Эртель отвлекся от записей и что-то пробормотал. Диана закатила глаза и упала в обморок на столь вовремя подставленные руки одного из Семерых.

— Что случилось? — спросила Анна, стаскивая наушники.

— Ничего, любимая, — ответил Ярослав и чмокнул ее в макушку. — Пустяки. Надень наушники, ладно?

Анна помотала головой и с интересом посмотрела на Эртеля. Тот пожал плечами.

— Я спросил, можно ли мне сделать бар где-нибудь на Красной.

— И в чем проблема? — поинтересовалась Анна. — Он хороший… м-м-м, наг. Думаю, ничего плохого не случится, если он будет жить поближе к центру и подальше от Песочной. Эти демоны какие-то недружелюбные.

— Это уже не проблема, — сказала Диана, кашлянув. — Песочной нет.

— В каком смысле?

— Улица пропала, — доложил еще раз парень, — город закачивается. И дальше только поле.

— А кладбище? — спросила Анна. — Оно-то не могло пропасть. И дом. И… Ох, Эртель, твой бар!

Наг пожал плечами и задумчиво посмотрел в окно, затем на Ярослава. Какое-то время они молча сверлили друг друга взглядом.

— Хорошо, — сказал Ярослав. — На углу тридцатого дома есть местечко. Подвал, но тебе отлично подойдет. И от центра рукой подать.

Наг насмешливо улыбнулся и кивнул Анне. Она поторопилась отпустить руку Ярослава, которую до этого сжимала от волнения. Ведьма стыдливо потупила взгляд, делая вид, что она совсем ни при чем. Ярослав хмыкнул и снова поцеловал ее в макушку, не удержавшись.

— Как назовешь бар? — поинтересовалась Анна, чтобы отвлечь внимание от себя.

— Последний фонарь, — сказал Эртель. — Лучик надежды в ночной тьме города.

— Как поэтично, — фыркнула Диана. — А попроще ничего не было?

— А мне нравится, — хмыкнул Ярослав. — Скажи, как откроешься. Мы с Аней зайдем.

Ведьма с энтузиазмом закивала. Кажется, лед в отношениях этих двоих все же тронулся. Она уже представляла, как друзья заходят в небольшой бар, украшенный резными тыквами и гирляндами фонариков. Главное, успеть отговорить Эртеля от неонового красного освещения. А то в прошлом месте глаза резало.

— Завтра-послезавтра заходите, — пожал плечами наг. — Я быстро обустроюсь.

— Ты что, не слышал? У нас вся улица пропала, — напомнила суккуба. — Откуда ты мебель возьмешь? Из воздуха?

— Возможно.

— Я серьезно!

— Я тоже.

— Леща дам. В воспитательных целях.

Забытый снисходительно покосился на суккубу, совершенно игнорируя и вырез ее платья, и оголившуюся коленку в тонких черных колготках. Диана помрачнела. Раньше ее женские чары срабатывали на всех. Без исключений. Разве что оборотни, нашедшие пару, могли игнорировать верную жрицу Жизни. Змеиный король ни с кем замечен не был, и все же игнорировал элегантные жесты и красивые позы Дианы. Она чувствовала, что ее авторитет и сногсшибательную красоту не признают, и бесилась.

— А чего это ты такой спокойный? — спросила Диана. — Самайн пропал, как и вся улица. Не боишься, что он вернется за тобой? Будь ты хоть всесильный наг, демон тебе не по зубам. Точнее, Самайн, Поглотитель Заблудших Душ. Могущественнее него разве что Забытый, но тот уполз в свою нору. Не знаю, что с ним сделала Анна, но больше никто не пропадал.

— Да уж, — задумчиво произнес Эртель. — У вас, слуг Смерти и Жизни, проблемы. Вы ни Забытого не поймали, ни Самайна не остановили. Случись что с Анной, опять пришлось бы думать, как узел спасать.

— Они сбежали!

— Так вы их упустили.

— А что мне, Самайна голыми руками ловить? На Забытого сети ставить?

Эртель и Диана продолжили препираться. Один прекрасно все понимал, другая даже представить не могла, что говорит сейчас с исчезнувшим тысячи лет назад городом. Анна лишь посмеивалась над ними.

— Думаю, нам пора домой, — прошептал ей на ухо Ярослав. — Мы же хотели что-нибудь посмотреть.

— Да? — удивилась Анна.

— Да, — улыбнулся нелюдь. — А еще побездельничать, пообниматься. Возможно, приготовить твое любимое блюдо.

Анна тут же подскочила с места.

— Чего же мы ждем? — возмутилась она. — Видишь, они и без нас разберутся. Эртель, мы придем в «Последний фонарь» на открытие! С тебя бесплатные первые коктейли. Диана, забери у Эртеля свой подарок. А вы… — Она посмотрела на вытянувшихся по струнке оборотней. — Свободны. У господина Громова дела. Неотложные. Приятно было познакомиться. Ну все, идите, работайте.

Ярослав кивнул в подтверждение ее слов, посмеиваясь. Анна с недовольным видом взяла его за руку и потянула к выходу.

— Чего ты улыбаешься? Нам еще такси ждать. А дома фильм несмотренный, лазанья неприготовленная.

— Мы все успеем, — пробормотал Ярослав, обнимая нетерпеливую ведьму. — Ты только недавно пришла в себя, куда ты так летишь?

— Домой, — фыркнула она. — К нам домой.

Оборотень кивнул. Его пальцы пробежались по узору на коже ведьмы. Анна вспыхнула, чувствуя, как по ее спине бегут мурашки, а голова кружится от желания поскорее остаться с Ярославом наедине. Судя по его учащенному дыханию и потемневшему взгляду, он мечтал ровно о том же.

Между серых домов и оранжевых фонарей, где-то на перекрестке двух миров, ютится маленький бар. Его сложно найти, если не знать, что он там есть. На картах бар не отмечен. Над входом висит хлипкая неоновая вывеска «Последний фонарь», моргающая от перепадов электричества.

Внутри куда уютнее. В баре на первом этаже всего несколько столиков и огромная стойка. За ней видна узкая лесенка на второй этаж, где можно уединиться с компанией в небольшом кабинете или просто посидеть в тишине с книжкой. В помещении беда со светом. Где-то стоят громоздкие советские напольные лампы, с бахромой на абажуре. На стенах висят неоновые лампы всех цветов и оттенков, так что у входа свет красный, на танцполе — фиолетовый, а у бара — потусторонний синий.

На втором этаже за стойкой куда уютнее. Там свет кажется нежно-апельсиновым, по-домашнему неярким.

Здесь работает Эртель. Его белоснежные волосы небрежно собраны в пучок, а бриллиантовые чешуйки отсвечивают золотом в свете ламп. Он носит безразмерное кимоно цвета спелой вишни и простенькую хакаму, издалека похожую на юбку. Эртель у себя подает все виды чая и несколько вариаций кофе.

Позади него стоит огромная коллекция бутылочек с сиропами, среди которых можно найти загадочный «Королевский Яд». Говорят, с ним напиток становится особенным. Он может как подарить чувство эйфории, так и погрузить вас в пучину меланхолии. Похожая бутылочка, но поменьше, стоит в баре на первом этаже, где хозяйничает Катя.

Когда Анна сообщила ей, что змеиный король вылупился, барменша посмеялась и сообщила, что это невозможно. Потом увидела Эртеля — и упала в обморок. Наги очень долго совещались о том, что делать с новоявленным сородичем, и в итоге приставили к нему Катю. Так змей был под присмотром.

— На случай, — пояснили наги, — если в нем проснется вселенское зло.

«Так я уже им был, — подумал Эртель. — Мне не понравилось».

Сообщать об этом нелюдям он не стал, как и просила его хозяйка. Анна каждый раз дергалась, когда упоминали Забытого. Все списывали ее нервозность на пережитые кошмары улицы Теней, но он-то знал.

Эртель не любил, когда Анна пугалась. Она была похожа на маленькое солнышко, такое доброе и радостное. Наг блаженно щурился от ее светлых эмоций. Он и Громова принял только потому, что хозяйка рядом с ним была счастлива. И сам старался ее радовать.

Правда, Эртелю было немного стыдно перед ней. Он обещал бросить все прошлые дела, никогда не похищать души и прочее. Забытый остался в прошлом. Однако напоследок на улицу Теней перекочевало несколько десятков домов с демонами. Эртелю было чуждо понятие мести, но после исчезновения Песочной ему стало… приятно? Это была первая его эмоция за тысячи лет. Не позаимствованная у других, а личная.

Он снова улыбнулся, оглянувшись на черную неприметную дверь позади себя. За ней начиналась Песочная улица, вот только об этом никто не знал, даже Анна. Забытый за столько лет научился легко сворачивать и разворачивать пространство. Ему не составило труда украсть всю общину демонов и запрятать ее в Ничто, где он раньше обитал. А что?

Самайн много раз «заимствовал» у него души, нагло обманывая несчастных людей, заставляя их подписывать смехотворные контракты. Теперь он сам попал в такую же ловушку. И без помощи Эртеля демонам не выбраться. Змей хмыкнул и принялся протирать стаканы.

Катя возилась внизу. Она много помогала ему с баром, объясняла, как устроены люди и нелюди, зачем они ходят в такие заведения. Эртелю нравилась сама идея.

Кто-то приходил сюда в поисках любви. Кому-то хотелось затереть воспоминания об ужасном дне чем-то приятным, вроде танцев. Люди иногда хотели просто попробовать необычные напитки. Больше всего Эртелю нравились гости, приносящие праздник. Они были счастливы и спешили поделиться радостью с другими.

Наг изредка пользовался своей магией, чтобы немного помочь своим посетителям. Он снимал тоску, дарил покой, подавал идеи. Иногда — просто слушал, молчаливо поддерживая, ведь почти каждому можно помочь без всякой магии.

У Эртеля было лишь одно правило: не спускаться на первый этаж. Он ждал тех, кому действительно нужна помощь, на втором, где подавались только лимонады, чай и кофе. Это было его маленькое правило.

Анна такой подход одобряла. Правда, у нее почти не было времени на визиты к Эртелю. Пока что они с Ярославом занимались устройством своего быта. Анна пыталась доказать мужу, что с ней ничего не случится, пока она путешествует с тенями. Ярослав скрипел зубами, но отпускал начинающую ведьму изучать мир, хотя уже подумывал попросить Мари приглядывать за ней.

Змей лишь посмеивался над ними. Они, по сути, оба были детьми и пока только учились договариваться. А теням он доверял. Они больше не подчинялись ему, но никогда бы не стали вредить Анне, да и людям в целом. Тени пугают, но на самом деле почти безобидны.

На полу появилась черная клякса. Вот, помяни ведьму, она и появится.

— Эртель! — выдохнула Анна. — Прикрой! Скажи, что я была у тебя последний час.

— Что ты натворила? — уточнил змей, ставя на стол кружку с тыквенным латте.

— Ничего, — потупилась Анна. — Просто случайно забыла сказать Ярославу, что смотаюсь в другой теневой город на изнанке, а уже потом зайду к тебе.

Эртель хмыкнул. Зазвонил телефон.

— Да? — сказал змей в трубку. — Здравствуй, Громов. Ага, она здесь. Нет, только что пришла. Тихо! Ты бы просто научился нормально объяснять, а не кидаться в нее запретами. И проблем бы меньше стало. Что? А. Сам туда иди. Ага. Да, конечно, я с ней поговорю. Отправить потом домой или сам заедешь? Ясно. Еще раз притащишь ко мне весь свой отряд, пургена вам в напитки насыплю. Ага, ладно, давай. До встречи!

Анна сникла. Змей посмотрел на нее, вздохнул и улыбнулся. Ему не нравилось быть для нее и другом, и наставником, но он понимал, что надо. Анна в какой-то момент совсем забыла об осторожности. Приходилось вечно ее одергивать и напоминать, что она — обычная смертная ведьма. Дело сильно портил жнец, заскакивающий к ней на чашечку чая после работы, и жрица Жизни, таскающая ее по распродажам. А так прогресс уже наметился.

— Ругаться будешь? — сникла Анна.

— Нет. Судя по голосу, твой скоро приедет и нотацию за нас двоих прочитает. Ты бы аккуратнее была, а то потеряешься. Тени могут заиграться и потерять тебя во мраке.

— Знаю.

Анна провела рукой по стойке, где клубочком свернулась уплотнившаяся тень. Змей чувствовал, что ведьма без труда справляется с тьмой. Осталось только им с Ярославом научиться справляться с тревогой за нее.

Звякнул колокольчик, предупреждая о новом посетителе. Анна привычно скрылась в тени на краю стойки, играясь со своими подопечными, как с котятами, а Эртель постарался принять благожелательный вид. Как сказала Катя, улыбка у него была, как у киборга-убийцы.

«Ну ничего, — подумал змей. — У меня еще целая вечность впереди, чтобы всему научиться».