Она была прекрасна. Идеальная кожа с легким оливковым оттенком, большие глаза, затенённые густыми ресницами, четко очерченные губы, прямой нос с чуть заметной горбинкой. Ткань темного закрытого платья переливалась синими, фиолетовыми и зелёными оттенками в неярком свете магических шаров, плавающих над нашими головами. Из украшений — только длинные серьги, которые подчеркивали красоту шеи, и массивный перстень на длинных изящных пальцах. Но она, как Снежная Королева из известной сказки, не проявляла абсолютно никаких эмоций.

Ни удивления на то, что я бегом вылетела из марева портала, ни гнева на то, что я чуть не сбила её чайный столик с чашечками и блюдцами из тончайшего фарфора, ни толики презрения на мой наряд, который не вписывался в утончённую обстановку комнаты.

Ничего!

— Здравствуйте, леди…, — я начала было извиняться за неуклюжесть, но меня моментально перебили.

— Человечка. Вот чего никак не ожидала. Забавно. Проходи, выпей со мной чаю.

Я подошла, удобно уселась в кресле напротив ослепительной хозяйки, повесив рюкзак на подлокотник. Слуг не было, женщина не спешила ухаживать за мной, поэтому потянулась за чашкой сама. Просторный рукав куртки задрался, открывая запястье, на котором подмигивал камушками драконий браслет.

— Мой браслет у тебя, — все так же без эмоций констатировала дама.

Её голос был красивый, глубокий и равнодушный, как у диктора телевидения, читающего отчет об очередном съезде партии, в моем далёком детстве.

— Не думаю, что господин вар Фламери стал бы дарить чужую вещь.

— Он должен быть помолвлен со мной. Тебе не жить.

— Убьёте?

— Зачем? Сама умрёшь, — равнодушно ответила драконица и небрежно взмахнула рукой, словно комара отгоняя.

Меня вместе с креслом вынесло через распахнувшуюся дверь на террасу, освещённую тремя разновеликими сиреневыми лунами, и там, закрутив юлой, потащило вверх и вдаль. Чувствовала я себя при этом, как пилот сверхзвукового истребителя на взлёте, после трёхдневного кутежа.

Вцепившись в резные подлокотники, борясь с тошнотой, я молилась только о том, чтобы мой летательный аппарат не вздумал исполнять фигуры высшего пилотажа или не разлетелся от перегрузок. Почему-то вспомнились слова из мультика: «Уж послала, так послала». Интересно только куда.

Права была несостоявшаяся невеста вар Фламери: сама умру от пронзающего холодом встречного ветра или от страха. Затащила болтающийся на ручке кресла рюкзак на колени в надежде найти что-то из одежды. В спальник бы завернуться, но было страшно на такой высоте эквилибристикой заниматься, и я оставила эту идею. Укуталась флисовым пледом, как шалью, но всё равно пробирало до костей.

Эх, жаль, так и не научилась магичить. Хотя…

Я быстро создала магическое зеркало, растянула его руками как лобовое стекло. Потом осторожно, боясь нарушить равновесие, подтянула ноги. Жить стало теплее.

Ночные светила катились к горизонту, а кресло продолжало нести меня в неизвестность. Спать хотелось до головокружения. Последние двое суток, прощаясь с новыми друзьями, отдыхала урывками — думала, что дома отосплюсь. Но вместо сна в уютной постели — кошмарный полёт от ревнивой гадины.

Мышцы рук занемели от напряжения. Зеркальное заклятие хоть и не требует много сил, но долго держать плоскость против ветра становилось трудно. Чтобы немного отдохнуть, свернула зеркальце в горошину и скрючилась от холода. Руки в рукава, ноги к груди, чтобы хоть как-то сберечь крохи тепла в теле.

В рукаве пальцами наткнулась на браслет, погладила теплый металл: «Эх, дракоша…»

И тихим шелестом в уставшей голове удивленный ментальный вопрос:

«Ты где?»

«Лечу на кресле».

«Куда?!»

«Туда, куда послала меня твоя невеста».

«Ты в каком мире?!»

«Там, где три луны».

«Жди!»

Еще бы сказал: «Не уходи никуда», стуча зубами, мысленно проворчала я.

Но всё же забавно, несмотря на жуткую ситуацию, отвечать на вопрос: «В каком ты сейчас мире?». Не в каком районе, не в каком городе и даже не в какой стране, а в каком мире.

Дракон спикировал сверху, как коршун, ухватил меня вместе с креслом и понёс неведомо куда.

Ой, мама! В середине огромных когтей стало немного теплее, но намного страшнее. Сожмет ненароком чуть покрепче — и мявкнуть не успею.

«Потерпи еще немного, моя смелая девочка», — пытается успокоить ласковый шёпот в голове.

Ага, смелая. Если бы не боялась обледенеть, то уже несколько раз от страха описалась бы. Дракон, бессовестно читающий мои мысли, захохотал. В предрассветном просторе неба чужого мира я лечу, сидя в роскошном кресле, в когтях заходящегося смехом дракона. Можно я проснусь?

Если кабинет вар Фламери по размеру был как школьный спортзал, то ванная комната была немногим меньше. Бассейн вдоль панорамного окна манил прозрачной водой и пузырьками подводного массажа у одного из бортиков. Душевая комната за прозрачными стенами, с разнообразными распылителями и пультом управления, как на космическом корабле. Двери, за которыми были всевозможные бани, сауны и термы, занимали целую стену. И большая ванна, над которой шапкой стояла розоватая пена и клубился пар, приготовленная для меня.

Несколько минут назад дракон поставил кресло со мной на широкий карниз, опоясавший верхний этаж небоскрёба, позолоченный первыми лучами светила. Слегка отодвинулся, подернулся рябью и стал человеком. А вот я встать не могла. Не могла разжать пальцы, что судорожно вцепились в подлокотники, не могла разогнуть ноги в коленях и не могла отвести глаз от своего спасителя. Недолго думая, он с обеих сторон отломил куски драгоценного дерева от массива кресла, поднял меня на руки и принес в ванную. Размораживать, как я понимаю, будут в одежде. Целомудренно и экономно. Тряпьё моё сейчас только разрезать, чтобы вынуть меня из него. А потом как? Не думаю, что драконьи сюртуки и брюки будут мне впору.

— Оставь рюкзак. Там книга, — запереживала за сохранность своего гримуара.

Замерзшее тело при погружении в теплую воду начало плакать от боли. Даже через сжатые зубы. Вар Фламери умело и аккуратно массировал мои пальцы, нежно разжимая один за другим. И вот уже первый кораблик из куска кресла поплыл по пенной поверхности ванны. Спустя несколько минут второй догонял своего деревянного собрата.

— Нас в школе учили, что нельзя обмороженных в теплой воде оттаивать, — наконец-то вспомнила я.

— Может быть, людей и нельзя, а тебя можно. Не забывай, что в тебе кровь дракона. Пока её еще мало, но она уже меняет организм.

— Я не хочу! Мне нравится быть человеком.

— Это только потому, что ты еще не была драконом, — терпеливо внушал мне чужой жених. — Прости, но процесс необратим.

Я продолжала хлюпать носом и от боли, и от нежелания становиться рептилией. В качестве утешения и для внутреннего согрева в оттаявшую и восстановившую подвижность руку мне был дан кубок с горячим ароматным напитком.

— Что это?

— Пей. Драконий чай расслабит тело и успокоит нервы.

Лёжа по горло в тёплой воде, маленькими глоточками я отхлёбывала пряный, сладко-жгучий настой, жмурясь от удовольствия, как кошка на солнышке. Тем временем вар Фламери стянул с меня мокрые кроссовки вместе с носками и начал отогревать ноги. Он растирал стопы горячими ладонями, дышал на них обжигающим теплом и вдруг с урчанием поцеловал пальчики.

— Нет! Не надо!, — я выдернула ногу из лап хищника. — Я еще не оправилась от встречи с ревнивой невестой. Кажется, общение с тобой опасно для моей жизни.

— Да не невеста она мне!, — раздражённо шлёпнул ладонью по воде дракон, поднимая в воздух фонтан брызг и стаю мыльных пузырей. — Было мнение Круга, что мы подходим друг другу по родовитости, фамильным состояниям, по возрасту и ареалу обитания. Но мнение — не закон. Я не планировал обмениваться с ней браслетами.

— Зато подставил меня, без объяснений подарив свой.

— Не думал, что она так поступит, и не знаю, как смогла отследить тебя. Разве что через браслет. Он родовой, очень древний. На нём руны, которыми уже давно не пользуются. Но я помню: «Я в тебе, ты во мне. Отныне и навечно мы целое».

— Сам-то на что рассчитывал, жених? Я же возвращалась в свой мир.

— В ближайшее время Круг подтвердит моё повышение. Банки галактики, в которую входит Солнечная система, будут под моим управлением. Найти тебя на Земле по моему браслету не составит труда.

— А я-то голову ломала, почему ты мне встречу обещал, — заплетающимся языком пыталась продолжить беседу.

Глаза слипались, героических усилий стоило мне не уснуть прямо в воде.

— Э, да ты почти спишь. Сможешь сама раздеться или помочь?

— Сама!, — тут же проснулась я.

— Вот полотенце и халат. Мокрую одежду оставь, уберут, — он отвернулся, давая мне возможность выбраться из ванны и переодеться. — Пойдем, покажу твою комнату.

Как добралась до постели, не расскажу даже под пытками. По-моему, я уснула сразу после того, как завязала пояс халата.

Как же хорошо просыпаться самой и тогда, когда выспалась, а не тогда, когда этого требует этикет или очередной неожиданный будильник. Лежа на широкой кровати, где при необходимости свободно поместится человек пять, изучала комнату, в которой ночевала. Неизменное окно вместо наружной стены, на полу светлый пушистый ковёр, стены спокойного серебристо-серого цвета украшены двумя картинами с изображениями летящих драконов. Было заметно, что вся мебель в комнате: диван, два кресла, чайный столик, банкетки, бюро, трюмо с зеркалом и кровать — творения одного дизайнера. Об этом говорили цвет древесины и ткань обивки, изгибы спинок и ножек.

Ванная комната была меньше хозяйской, но тоже впечатляла размером. В глубине красовалась большая, изящно приподнятая в изголовье ванна на ножках. Рядом горка с полотенцами, халатами и всевозможными баночками. Левая от входа стена разделена тремя стеклянными матовыми дверьми, за которыми располагались туалет, душ и сауна. Поочерёдно воспользовавшись всеми предоставленными удобствами, завернув влажные волосы в полотенце, я вернулась в комнату.

— Высоких полётов, госпожа Аг'пия, — склонив голову и приложив правую руку к левому плечу, приветствовала меня сиреневая девушка с розовым пушком на голове. — Я Вол'ли — ваша помощница.

Когда Вол'ли подняла голову, я присела на банкетку, стоящую рядом с дверью. Кто сказал, что они зеленые? Эти человечки сиреневые. Огромные фиолетовые глаза, как у стрекозы, маленький рот с ультрамариновыми губами и две аккуратные дырочки вместо носа. На узкой кисти руки шесть длинных тонких пальцев с фиолетовыми коготками вместо ногтей. А еще этот розовый пушок.

— Вол'ли, простите мою неосведомленность, а вы кто?

Помощница как-то странно моргнула. Как птичка. От переносицы на слизистую натянулась тоненькая серо-голубая плёночка и так же медленно сползла назад. Кажется, я смотрела на это, приоткрыв рот.

— Я признанка, — поняв, что мне это ни о чем не говорит, она пояснила: — Нашу расу вывели искусственно, в преступных лабораториях, специально для сбора пыльцы цветка алверы, который цветёт круглый год, но только ночью. Под воздействием пыльцы мои далёкие предки мутировали и смогли размножаться естественным путем. Потом тайная стража обнаружила и взяла под контроль плантацию, разгромила лабораторию и отправила на каторгу главарей и участников банды. Долго не знали, что делать с нами. Уничтожить нельзя — мы разумны, размножаемся и были не участниками, а жертвами преступления. Пока Межгалактический Совет в жарких спорах решал судьбу нашего народа, драконы взяли над нами патронаж. Поселили на своей основной планете, признали расой, равной в правах, и объявили об этом Совету. Так мы стали признанцами.

Девушка еще раз моргнула и улыбнулась, обнажив два ряда мелких и острых, как иглы, зубов.

— Чем ценна пыльца алверы?, — спросила я, чтобы скрыть страх.

Отчего-то рядом с ней мне было жутко. В своих приключениях я встретила разные формы жизни: и Разумное Древо, и нечисть, и Жницу, и агрессивный энергосгусток, не говорю уже о драконах, но таких эмоций не вызывал никто.

Тем временем помощница продолжила свой познавательный рассказ:

— Её добавляют в зелья для создания артефактов подчинения. После выдержки в отраве кольцả, браслета, подвески или серёжек вещь становится опасной. Человек, надевший такое украшение, делается безвольным рабом. Если по какой-то причине он будет сопротивляться, то его тело начнет медленно разрушаться, доставляя несчастному жуткие страдания. На чёрном рынке на этот продукт имеет большой спрос. Агенты миров с рабовладельческим строем готовы платить за пыльцу или зелье из неё очень большие деньги. Также алверой пользуются преступники. Но обычные люди пыльцу собирать не могут. От прикосновения к открытой коже или вдыхая её погибают мгновенно. Нас же генетически разработали невосприимчивыми.

— Я видела, что делает такой артефакт. Даже держала в руках, когда сняла его с животного. Правда, недолго. Страшная вещь.

И мы замолчали. Я вспоминала кота, нашу встречу в пещерах и то, как мы прятались от рахов. О чем думала Вол'ли, я не интересовалась.

— Госпожа Аг'пия, вы не хотите переодеться?

— Мои вещи высохли?

— Боюсь, что ваши вещи уже выбросили.

Дежавю. Но я уже опытная и не держу свои ценности в карманах одежды или рюкзака, чтобы потом не шариться по иномирским помойкам в поисках утерянного. В небольшом бархатном мешочке на красивом витом шнурке хранятся мои сокровища у меня на груди. Всё своё ношу с собой!

— Во что же мне переодеться?

Девушка подала мне информативник, до которого я мечтала добраться еще в прошлую мою встречу с драконом. На экране была открыта страница интернет-магазина готовой одежды. Я полистала страницы сайта, посмотрела модели платьев и обуви, пожала плечами и протянула помощнице.

— Ничего не понравилось?

— Вол'ли, я не знаю, какие ваши размеры соответствуют моим параметрам. Да и когда еще будет доставка.

— Это же просто, — замахала руками девушка. — Выбираете, откладываете в корзину, потом нажимаете на этот символ и ставите информативник, — она покрутилась по комнате, — скажем, на диван. Становитесь напротив него, вас сканируют и подбирают отложенные модели точно по вашему размеру. Магодоставка сразу после оплаты. Господин уже оформил безлимитную покупку, и вы можете заказать всё, что захотите.

Насчёт денег я не заморачивалась. В позу гордой, но бедной родственницы становиться не собиралась. Переведу потом со своей карточки. Думаю, что золота, вырученного за продажу коконов рахов, мне хватит на пару-тройку платьев от драконов.

Сначала я выбрала бельё. Благо, что было оно не из позапрошлого века, с панталонами ниже колен и тугими корсетами, как в мире Френки. Кружевные трусики, кокетливые бюстгальтеры, чулочки, пояски к ним, ночные сорочки и пижамы. Всё было доставлено и тут же примерено. Неожиданно меня накрыл приступ шопоголизма. Мне так понравилась мгновенная доставка и беспроблемный возврат, если что-то не нравилось, что я готова была перемерить весь ассортимент магазина.

Остановила меня Вол'ли:

— Госпожа, даме вашего статуса эти вещи не нужны.

— А какой у меня статус?

— Вы невеста господина. Вам надо подобрать несколько домашних платьев, платье для завтрашнего приёма и костюм для путешествий. На первое время достаточно. Скорее всего, господин захочет, чтобы вы одевались у известных портных.

Она быстро собрала джинсы, ветровки, кроссовки, джемпера и туники, разбросанные по дивану, креслам и банкеткам, кинула их в ящик магодоставки для возврата. Потом потыкала пальчиком в экран и, как фокусница, достала из того же ящика шуршащие пакеты со строгими платьями.

— Вот это стоит примерить.

Помощница, говорите? По-моему, надзирательница. Всё, меня больше не радует виртуальный шопинг. Я выхватила из пакетов первое попавшееся под руку платье:

— Домашнее?

— Да, госпожа.

Не глядя в зеркало, надела одёжку монашеского фасона и цвета: тёмно-серое, в пол, рукава закрывают запястья, воротник шею. Туфли, идущие комплектом к платью, идеально совпадают по цвету. Ну и мода! Торопливо заплела подсохшие волосы — как же они меня достали!, — в косу и повернулась к сиреневому ужасу:

— Проводите меня к господину вар Фламери. Пожалуйста.

При дневном свете кабинет дракона выглядел еще более впечатляюще. То, что раньше маскировалось полумраком, сейчас освещали лучи катившегося к закату светила. Обстановка рабочей зоны напоминала классический кабинет советского руководителя шестидесятых годов двадцатого века. Надёжно, прочно, без завитушек. Хорошо, что поверхность стола не обтянута зеленым сукном. Но массивный настольный набор из полированного темно-синего камня, украшенный гербами и вензелями, присутствовал. Зато техническое оснащение было на уровне «обзавидуйтесь».

Треть стены, противоположной окну, занимал монитор, разделенный на множество секторов, и из каждого на меня с любопытством смотрели мужские и женские лица.

— Господа, давайте сделаем перерыв. О времени продолжения совещания вам сообщит мой магосекретарь, — сказал экранному собранию вар Фламери и ткнул пальцем в стол.

В столешницу был встроен пульт управления, совмещенный с клавиатурой.

— Ты отдохнула? Выспалась? Как себя чувствуешь?, — заботливо расспрашивал меня дракон, выходя из-за стола и укутывая меня в эманации нежности, любви и легкой тревоги.

— Вол'ли, распорядитесь, чтобы нам обед сюда подали, — отослал он мою сопровождающую.

— Скажи, зачем ты её ко мне приставил? Она — сущий дракон… Ой! Прости, я…

Как же он любит смеяться! Делает это красиво, открыто и заразительно. Чем-то они похожи с Френки. Хорошим чувством юмора, смешливостью и тем, что я их обоих люблю.

— Мне с тобой поговорить надо, — начала было я, но в кабинет зашли трое признанцев.

Один катил сервировочный столик, второй нес корзинку с разнообразными винными бутылками, а третий, как дирижёр, плавными движениями рук руководил действием. Стол, за которым я пила кофе несколько дней назад, покрыли белоснежной скатертью и стали сервировать к обеду на двоих. Чтобы не мешать, отошла к окну, интересуясь открывающимся пейзажем. Воздух без смога был чист и прозрачен. Город в незатуманенной перспективе казался бескрайним. Небоскрёбы стояли друг от друга удаленно, не мешая полёту драконов и небольших магофлаев. Где-то далеко внизу, между домами, были скверы, аллеи и парки, с высоты кажущиеся сплошным зелёным ковром.

— Всегда думала, что драконы живут высоко в горах, — повернулась я к издали наблюдающему за мной вар Фламери.

— Только в малоцивилизованных мирах, чтобы укрыться от аборигенов, которые охотятся за нами. Здесь наш исконный мир, поэтому живем открыто.

Официанты, пригласив к трапезе, традиционно приложили правую руку к левому плечу, поклонились и вышли.

Ели молча. Еда была простая и вкусная: запечённое с пряными травами мясо и к нему гарнир из мягких разноцветных шариков размером немного больше нашего гороха, без явно выраженного вкуса и запаха, салат, похожий на фруктовый, и кофе с миниатюрными хрустящими пирожными. Вино так и осталось в корзине нетронутым. Мне не хотелось, а дракон, как оказалось, был трезвенником.

— Так о чем ты хотела со мной поговорить?, — спросил Рактий, наливая мне кофе, но его перебил резкий звук включившегося монитора.

— Милорд, у нас прорыв охранного магоконтура секретного отдела в Центральном банке.

— Иду, — подкинулся мой дракон и выбежал в портал, который открылся от взмаха его руки.

«Надеюсь, что это для него не опасно», — думала я, наслаждаясь кофе и оттягивая возвращение в свою комнату, где ждала меня Вол'ли — мой личный кошмар.

Вот ничего плохого мне признанка не сделала, но отчего-то рядом с ней интуиция вопит об опасности. Допив любимый напиток, я в раздумье вертела чашку в руках, гоняя гущу по фарфоровым стенкам. И вдруг увидела четкую картинку, сложившуюся из спитого кофе: дракон, окруженный кольцом больших и малых пятен неприятного вида, а рядом женская фигурка с метлой, разгоняющая эти неприятности.

Выйдя из кабинета, я на мгновенье задумалась, куда идти. Маршрут от моей комнаты, готовясь к нелегкому разговору с вар Фламери, не запоминала, по сторонам не смотрела, зарубки не делала. Не раздумывая долго, без сомнений пошла направо. Вообще-то, у меня топографический кретинизм. Могла заблудиться буквально в трех соснах, но приобретённые инстинкты ведьмы научили ориентироваться безошибочно.

Весь верхний этаж небоскрёба принадлежал дракону. Личные покои, служебный кабинет, гостевые покои, зал для приемов, комнаты, в которых обитала охрана и обслуга, — всё это размещалось на одном ярусе. Кухню, прачечную и прочие бытовые помещения содержать нужды не было. Мгновенная магодоставка комфортно решала эти вопросы. Не спеша шла по широкому коридору, разглядывая прекрасные картины на стенах, изящные вазы на подставках, оригинальные мини-оранжереи за стеклом в нишах, и удивлялась тому, что не заметила ничего из этой красоты раньше. Но меня действительно беспокоило, что дракон объявил меня своей невестой. Кажется, что есть существенное препятствие этому. И называется эта преграда «генетика». Короче, без Френки нам не разобраться.

На двери в мои покои ручки не было, как не было отверстия для ключа или приёмника, куда можно было бы вставить ключ-карту. В сердцах я шлепнула ладонью по косяку, и дверь, чуть шурша, скользнула в стену. И здесь магия. Если комната моя, то настроено тоже на меня. Похоже, еще на Вол'ли, иначе она не вошла бы в комнату, пока я плескалась под душем. В покоях было темно. Не зная, как включить свет, я осторожно, чтобы ни на что не наткнуться, прошла к окну и села на ковер, удобно опершись на задник дивана.

По-моему, на шоу «Восход трех лун» можно продавать билеты. Завораживающее зрелище. Увертюрой зазвучало постепенно усиливающееся зарево над горизонтом, которое не освещало ночь, а делало её ещё темнее. Крещендо торжественного восхода первой, самой большой из трёх, которая, словно на привязи, выкатила вслед за собой малую и среднюю. Паузу трио растянуло почти на минуту, зависнув над самыми крышами, будто раздумывая — остаться здесь или подниматься выше. В этот момент они были настолько рядом, что казалось — можно дотронуться рукой. Яркие, с узорной поверхностью, ночные светила завораживали своей фееричностью. Завершили выступление сиреневые спутники в темпе анданте — с достоинством поднимаясь выше, уменьшаясь в размерах, продолжая очаровывать своей космической красотой.

Я хотела было подняться для аплодисментов, но входная дверь зашуршала, открываясь.

— Заходи, здесь нам никто не помешает, — кого-то пригласила в комнату Вол'ли.

— Уверена, что она за драконом убежала?

— Ты же видишь, что света в комнате нет. Люди без освещения слепы. Садись, говорить будем.

— Я уже сказал, что напрасно ты это затеяла. Чем тебе плохо живётся? Чего ты хочешь добиться?

— Хочу быть такой, как они. Работать не прислугой, а управлять банком!

— Ба-а-анком? Ну и сказала, — собеседник моей помощницы захихикал. — Ты даже магофлаем управлять не можешь, а хочешь банком. Я не буду тебе помогать. Мы обязаны драконам всем. Мне мать матери говорила, что хоть она и была тогда малюткой, но хорошо помнит жизнь на плантациях. Побеги алверы, на которых растут цветы, высоко над землёй поднимаются. Ветки тонкие и гибкие, а ломать нельзя — растение драгоценное. Не то что мы. Магоклонирование — это быстро и малозатратно. Так вот, на такие веточки отправляли деток маленьких. Они легче взрослых. Мать с отцом внизу стоят, руки расставят и молят Космос, чтобы детёнка суметь поймать, если сорвется. Надзиратели потешаются, отгоняют от дерева, радуются слезам и стонам. Плохое ты задумала, Вол'ли. Неправильное.

— Пойдешь доносить?

— Не пойду. Но если случится то, что ты планируешь, я тебе шею сверну. Дверь открой, ухожу я.

Признанцы давно уже ушли, а я все сидела за диваном, больше не замечая сиреневую красоту лун. В сознании набатом стучало одно: заговор.

Выползая из-за дивана, едва не упала, запутавшись в подоле монашеского платья, ещё и пару раз услышала от себя такие комментарии, что сама же и покраснела. Во ведьма даёт! Знает же, что ругательства карму портят. Но в целом я с ней согласна — к чертям собачьим такие неудобные наряды! Где-то тут был информативник. Чуть ли не на ощупь обыскала диван и нашла знакомый гаджет. Покрутила, покликала, включился. И страница сайта не закрыта.

Есть ли у вас, господа, одёжка в стиле милитари? Я, Землю покинув, иду воевать… за драконов.

Ничего из желаемого не было. Ведунья обиделась и затаилась. Тельце хотело чего-то девчачьего — светленького и воздушного, но я волевым решением выбрала удобное и привычное: джинсы, майки, кроссовки, куртки. Что-то опять я начала троиться. Похоже, что настройки Френки от пережитых стрессов дали сбой. Тело куксится, ведьма прячется, одна я отдуваюсь за троих. Выудив из-под кровати рюкзак, вытащила книгу и сложила выбранную мною одежду. Заодно и успокоилась. Нельзя, руководствуясь первым порывом, решать серьёзные вопросы. А заговор — это серьёзно. Вероятно, сиреневая девица набирает единомышленников. Кажется, не только на Земле зависть не даёт спокойно спать.

«Хочу, как они…»

Так стань! Иди учись, совершенствуйся в профессии; правда, этот путь долгий и трудный, зато честный. Интересно, как они собираются свергать драконов?

Помяни…

«Ты где?», — прошелестело в сознании.

Интересно, почему когда он говорит вслух, то раскатистое «ррр» присутствует, а когда ментально, то нет?

«Я-то, здесь, а вот где ты? Кстати, мы так и не поговорили…»

«Могу к тебе зайти?»

Да мне что? Я иномирянка. И если визит холостого дракона не вписывается в правила приличия местного этикета, то я сбегу от сплетен. А ему здесь жить.

«У тебя есть немного времени, чтобы нанести визит в мир Океан?»

«Да. Портал в кабинете».

«Бегу!»

На Океане было утро. Светило радостно расчерчивало операционный зал банка золотыми лучами, бриз влетал в раскрытые окна, наполнял легкие соленой свежестью, а душу ликованием. Отчего-то этот мир я считаю вторым домом. Может быть, потому, что здесь живет Френки? Пока служащие приветствовали высокое начальство, я отошла в сторонку и активировала веточку для связи. Тишина.

«Френки, я здесь, на планете. Можно к тебе?»

И опять в ответ ничего.

— Простите, господа, но это крайне срочно!, — крепко взяла вар Фламери под руку и перекинула портальное кольцо на правую руку.

Густой туман укутывал Остров плотной завесой, я даже не видела стоящего рядом попутчика. Но знала — стою в двух шагах от ствола любимой подруги. Древо так настроило портал, чтобы я не свалилась в бездну или не переломала ноги, добираясь к ней по скалам.

«Хотя было бы любопытно испытать новую вытяжку из желёз серебристых полозов болотного мира. По расчётам сращивание костей будет мгновенным. Давай попробуем, а?»

Вытянула руку, желая дотронуться до идеальной древесины Разумной.

«Уйди, а то шибану чем-нибудь…»

Жива! Но похоже, что или очень занята, или не в настроении.

«О прекрасная Френки из рода Разумных Древ…»

«Убью!», — рыкнула подруга в сознании.

«Да что с тобой?!»

«Не знаю. Голова болит и блевать хочется…»

Хорошо, что драконы физически сильны, иначе я бы упала. А так меня заботливо поддержали под локоток.

«Ты сотворила себе голову и кишечник?»

«Очень надо! Но ощущения именно такие».

Туман постепенно стал истончаться, и я увидела богиню мира Океан.

Не сдержав восхищения, сделала шаг, чтобы прижаться щекой к могучему стволу, ощутить ток магических и жизненных сил, наполняющих её. Под ногами что-то стеклянно зазвенело, зацепившись за длинный подол неудобного платья. Наклонилась рассмотреть получше и ахнула: между корнями валялась бутылка из-под «легкого вина» князей Ридских, которую я забыла после пикника.

Все-таки я упала — попой на камень:

«Френки, у тебя похмелье!»

На пару с драконом мы принялись возвращать к жизни еще не совсем трезвое Древо. Разумной сейчас я бы её не назвала. Она капризничала, просила оставить в покое, посылала нас куда-то с наказом сделать что-то. Но мы не сдавались. Вар Фламери намагичил дождевые тучи, собравшиеся над Островом, чтобы напитать Френки чистой водой. Я же, пропуская через себя, подпитывала её энергией планеты. У ведьм магических запасов мало, но матушка природа наделила своих дочерей другим даром — мы можем неограниченно черпать энергию из окружающего мира. Только не накапливая, а питая ею заговоры, настои и отвары, чтобы усиливать их свойства.

«Хватит вам уже меня выхаживать», — наконец-то сделала нормальное заявление Френки.

Мне показалось, что она даже отряхнулась, сбрасывая с себя остатки хмеля.

«Ты извини меня за эту гадость. Забыла, что бутылка на Острове осталась. Опрокинулась, наверное?»

«Да папочка залетал и перевернул. А оно через корни впиталось, и начались ощущения. Сначала думала, что вырвусь и пойду в океане плавать. Потом отупение какое-то навалилось. Ни одной умной мысли. Жалко себя стало отчего-то. Под утро умереть захотелось — так плохо было. Спасибо, что помогли быстро интоксикацию снять. Не печалься, мышь! Это же опыт. Даже любопытно было. Лучше скажи: ты зачем дракона притащила? Это тот самый, о котором ты тут плакала?»

Вот же болтушка! Не надо бы ему знать о слезах, особенно после моих догадок. Но слово не воробей, тем более что Рактий, не смущаясь, слушал нашу болтовню. Вон как глаза вспыхнули, когда услышал, что я из-за него слёзы лила.

«Он. Френки, а ты могла бы нас на генетическую совместимость проверить? У меня сомнения появились».

«Только рада буду иметь образец крови драконьей».

Я повернулась к вар Фламери, чтобы он посодействовал пустить кровь. Тот смотрел на меня в недоумении:

— Зачем это? И что значит «генетика»?

Я начала было объяснять смысл слова, но моя Разумная подружка перебила:

— Дракон, ты же не хочешь взять в жёны сестру или дочь, пусть даже случайно? Мышь права, надо проверить, как твоя кровь в ней адаптировалась и какие изменения внесла. Приложите руки к стволу.

Забор крови провела безболезненно, а результат попросила немного подождать. Думаю, что Френки просто хотела нас немного помучить, наслаждаясь эмоциями тревожного ожидания. Но я не в обиде — у девочки мало развлечений.

«Ну что, хотите знать, кем вы друг другу приходитесь?», — радостно поинтересовалась Френки.

Мы переглянулись и дружно кивнули. Веселясь, Древо выдержало театральную паузу и выдало:

«Отец, у вас дочка!»

Дракон присел на камень. Кажется, на тот же, где еще недавно переживала свое удивление я.

«Болливуд!, — ругнулась я. — Френки, а можно какую-то другую степень родства придумать? Себе ты назначила папой Космический Ветер, мне — дракона навязываешь. Ну, хоть бы для разнообразия кузен… четвероюродный».

«Согласна, что мой — назначенный, но твой-то благоприобретённый. Сам виноват — кровью делится и не думает о последствиях. Всё, идите отсюда. Надоели», — и Разумное Древо спряталось в густом тумане.

Я же ухватила обалдевшего новоиспечённого папочку за руку и перекинула кольцо.

Дракон галантно протянул руку и повел к возвышению, где уже ожидал нас сурового вида мужчина лет семидесяти.

«Сколько тебе оборотов?», — спросила я у Рактия, пока мы шествовали к императору.

«Шестьсот девяносто три».

«А деду?»

«Императору тысяча триста».

«Хорошо выглядит».

«Спасибо… ээээ… внучка!», — вмешался в наш беззвучный диалог посторонний голос.

Вот как есть гады! Хоть бы какое-то уважение имели к личному ментальному пространству. Я же не пытаюсь к ним в сознание лезть.

«Хочешь?, — дед, не стесняясь, читал меня, как открытую книгу. — Могу предоставить такую возможность после приёма».

Я представила тысячелетние залежи знаний, эмоций, впечатлений, воспоминаний и ответила:

«Ни за что!»

— Филипп, ты мне ноги отлежал! Места больше нет, что ли?, — проворчала я, пытаясь досмотреть сладкий сон.

Какой — не помню, но знаю, что ночное видение было чудесным. В сознании раздалось знакомое ехидное хихиканье.

«Кот?», — приподняла я голову и встретилась с хитрющим взглядом жёлтых глазищ довольно жмурящегося кота.

Выскочила из-под одеяла и вцепилась в зверя:

«Ой, как же рада тебе, пушистый. Дай чмокну в нос, — я возбужденно тараторила и одновременно тискала его за шкурку, чесала за ушами, тыкалась своим носом в его. — Счастлива тебя видеть, морда хитрая!»

Кот терпел недолго, потом толкнул меня на спину и придавил лапой.

«Ты изменилась. Очень изменилась. На тебе знак сильного ведовства, и в тебе кровь драконов. Как это возможно?»

«Как оказалось, котенька, чудес на свете больше, чем мы думаем», — еще раз чмокнула кота в нос и пошла в ванную.

Вчера я не стала дожидаться окончания отлова всех причастных к мятежу и с позволения деда пошла спать, получив его благословение в виде поцелуя в лоб. До покоев меня провожали два молодых дракона. Они, спросив разрешения, раньше меня зашли в комнату, тщательно её просканировали, перепрограммировали магозамок на двери и только после этого, традиционно поклонившись, удалились.

«Кот, а как ты проник через закрытую магией дверь?»

«Так же, как хожу по мирам».

«А меня как нашёл?»

Развалившийся на постели, кот лениво приподнял голову, фыркнул и сделал вид, что спит. Значит, пока мы шли по пещерам, поставил на меня свою метку. Хитрован!

Натянув джинсы с дизайнерскими прорехами, миленькую майку с изображением дерева, свободный кардиган и сунув ноги в мягкие мокасины, я пошла добывать себе еду. В отцовском доме меня не кормили уже больше суток. И как у них драконята выживают до ста двадцати лет при таком уходе?

Мои покои были расположены вдали от сутолоки служебных помещений, поэтому, пока я добиралась до кабинета отца, по дороге никого не встретила. Перед дверью остановилась и ментально вежливо спросила:

«Высоких полётов. Можно к тебе?»

На пороге стоял папочка в полной своей красе, только очень хмурый и явно не выспавшийся. Оглядев меня с ног до головы, за руку втащил в кабинет:

— Леди дочь, извольте объясниться, что это за вид?

— Нормальный вид молодой женщины моего мира. И вот…, — из-за спины достала вчерашнюю бархатную шкатулку с бриллиантовым набором Шехерезады. — Спасибо.

Теперь руки за спину спрятал дракон, наверное, испугался, что я силой заставлю взять драгоценности.

— Почему возвращаешь, не понравились?

— Очень красивые украшения. Видела вчера на приёме, с каким восхищением и завистью на них смотрели некоторые дамы. Но зачем мне бриллианты? Дома такое не ношу, да и хранить негде. Разве что ячейку в вашем банке на Земле заказать.

Подойдя к рабочему столу, чтобы поставить шкатулку, увидела деда, который занимал кресло отца и посмеивался, наблюдая нашу перепалку.

— Высоких полётов, дедушка!, — обрадованно поздоровалась и от души чмокнула императора в щеку.

Папочка закатил глаза. Он никак не хотел принимать такого отношения к своему отцу — глава клана, император, алый дракон и мой дед. Из всех титулов мне важнее всего был последний. У меня никогда не было дедушки. Оба полегли в адской бойне Великой войны и покоятся в братских могилах с такими же солдатами Родины, светлая им всем память. Не дам Рактию лишить меня радости побыть внучкой. Пусть я сама в возрасте бабушки, но что мои пятьдесят пять против его тысячи трёхсот?

— Дедушка, я есть хочу, — изобразила я девочку-девочку и, видя, что такая ситуация деду нравится, окончательно разошлась, ябедничая на отца: — Не кормит, горничной нет, бриллианты носить заставляет! Как жить?

— А куда делась Вол'ли?, — удивился отец. — Она должна была и завтрак тебе подать, и одежду подобрать.

— Разве её не арестовали?

— Задерживали только причастных, а не всех признанных.

— Вол'ли была инициатором восстания. Это она командовала всеми. Я же говорила тебе в таверне.

Но, вспомнив, как он был тогда расстроен и сколько выпил «легкого вина», я поняла, что обвинять его в невнимательности не стоит.

В кабинете после моего сообщения о Вол'ли началась сутолока. Девчонку проморгали, решив, что зачинщиком был Мак'кий. Недооценила служба безопасности признанку и теперь не знают, где искать. Император, свалив текущие дела на сына, предложил мне пообедать.

— Дедушка, а пойдём в мои покои? Хочу познакомить тебя кое с кем.

Первыми в комнату вошли телохранители деда и замерли на пороге, разглядывая мирно развалившегося на моей постели кота. Я с трудом протиснулась следом за ними:

— Парни, это кот. Он мой друг и не представляет никакой опасности. Вы лучше нам поесть организуйте, а? Пожалуйста.

Охранники покосились на деда, тот кивнул, и они вышли. Соблюдая приличия, хотела было начать церемонию знакомства, вспоминая, кого кому первым представлять положено, но увидела, что опоздала — дракон и кот уже оживленно общались. Ментально. При этом император возлежал возле кота на моей кровати. Еще бы в дракона перекинулся — красота бы была невероятная!

Ожидая обед и чтобы не мешать мужской беседе, я взяла книгу и принялась бесцельно перелистывать страницы, думая о Вол'ли и о том, где она может скрываться. Но, похоже, древний гримуар посчитал мои размышления заданием и, зашелестев листочками, раскрыл описание заклинания поиска.

Вспомнилась юная ведьма, почти девочка, которая в моем сне передавала этот наговор, вписанный ею в ведовскую книгу. Благодаря ему можно попробовать отыскать сбежавшую помощницу. Для поиска требовалась вещь, которой касались руки потеряшки. Вол'ли доставала из коробки магодоставки пакеты с одеждой, но я всё отправила назад. Еще она трогала информативник. Я начала было плести заклинание, но молодые дракончики из дедушкиной свиты принесли еду, о чем громко известили с той стороны двери, прося разрешения войти в комнату.

Война войной, но есть очень хочется.

«Котенька, а ты есть с нами будешь?, — предложила я коту, подвигая к себе блюдо с зеленью: было интересно попробовать, какой травой драконы питаются. — Тут мясо принесли».

«Такое я не ем, а вот вина из императорских подвалов с удовольствием отведаю».

Мы с дедом недоуменно переглянулись.

«Тебе в блюдце?»

«Не тупи, ведьма! В бокал. Нельзя прекрасное вино оскорблять неправильной посудой», — и запрыгнул в кресло, любезно подвинутое обслуживающим нас драконом.

Император поставил перед котом фужер на длинной ножке с широкой чашей и задумчиво посмотрел на бутылки. Кажется, потенциальные собутыльники выбирали, что будут пить.

«Для меня кусок мяса найдется?», — услышала я ментальный голос папеньки.

«Конечно, мы только начали. Приходи».

«Уже пришёл», — перешагнул порог Рактий вар Фламери и, удивленно взглянув на кота, спросил: — Дочь, ты познакомишь меня с твоим питомцем?

Кот слегка взъерошил шерсть на загривке и прошипел:

«Я — кот, хожу, где мне вздумается, и гуляю сам по себе».

«Редьярд Киплинг, — подумала я как можно тише, но кот всё равно дернул в мою сторону ушами. — Молчу, молчу».

И, пряча улыбку, приложила к губам салфетку. Продолжила вслух, обращаясь к отцу:

— Милорд, позвольте я представлю вам моего друга и консультанта по иномирию: Звёздный Кот, Межгалактический бродяга, личный друг императора Драконниды, — покосилась на деда, тот согласно отсалютовал мне бокалом с золотистой жидкостью, подозрительно напоминающей коньяк. — Котя, честь имею представить тебе моего отца по крови, наследного принца Драконниды, главу Круга управляющих межгалактического банка Рактия вар Фламери. Предполагаю, что у папочки еще масса должностей и званий, но я об этом пока не знаю. Мальчики, прошу вас жить мирно, потому что вы оба мне дороги.

Уф, надеюсь, что я не нарушила правила этикета. К тому же я понятия не имею, кто из них выше по статусу и моложе по возрасту — оба мамонты.

— Девочка, мамонты — это кто?, — заинтересовался дед.

Когда отобедавший Рактий направился к себе в кабинет, я попросилась идти с ним. Он еще раз недовольно фыркнул на мою одежду, но не посмел отказать императору:

— Возьми девочку с собой, пусть развлечётся. Чего ей с нами, стариками, сидеть.

Я чуть ли не вприпрыжку бежала по коридору за широко шагавшим сердитым отцом.

— Ты сердишься на меня из-за одежды? Если это так неприлично, то я буду носить ваши платья, хоть они мне и не нравятся.

— Одежда? Носи, если хочешь, только не на приёмы и балы. Ты вчера была самая красивая, жаль, что эти бездельники испортили вечер. И сердит я не на тебя, а на себя, за то, что допустил подобное.

— Скажи, где они взяли сингуляторы? Мне кажется, такое оружие в охотничьем магазине не купишь.

Папочка затормозил так резко, что я по инерции пробежала немного вперед.

— Зачем для охоты нужен магазин?

— Как зачем? Ружья, винтовки всякие, припасы к ним, снаряжение…

— Разве клыков и когтей недостаточно?

— Милорд, какие клыки? Какие когти?, — я демонстративно оскалилась и хищно растопырила пальцы.

— Так в нашем мире почти нет людей, и они не охотятся, — пожал плечами Рактий. — Оружие похитили из банка. Недавно к нам обратился клиент с просьбой снять отсек хранилища. Были доставлены несколько ящиков. По договору мы осматриваем только сохранность запирающих амулетов, но не содержимое. Через два дня охранный контур спецхрана взломали. В помещении остались пустые короба, и в них маг-следопыт обнаружил спектральный след сингуляторов. Уничтожители материи запрещены Межгалактическим Советом для использования в качестве вооружения. И кто бы мог подумать, что признанцы ими воспользуются.

— Значит, им кто-то помогал, — сказала я, входя вслед за Рактием в кабинет.

Несколько обсуждавших что-то мужчин с удивлением обернулись, услышав моё громкое высказывание.

— Леди, почему вы решили, что у мятежников был помощник?, — после поклонов и приветствий спросил меня господин в одежде, похожей на военную форму.

— Мне рассказывали, что раньше их хватало только на небольшой митинг. Вчерашнее выступление организовано иначе и явно направлено чьей-то опытной рукой. Опять же оружие. Кто-то же им его предоставил. Не думаю, что у представителей искусственно выведенной расы есть сильные маги, которые могли взломать ваши охранные заклинания.

— Леди, откуда вы всё это знаете?, — спросил всё тот же военный.

— Долго живу, много читаю, память хорошая, — отмахнулась я привычной фразой.

Хотя «долго живу» на фоне тысячелетних драконов прозвучало нелепо.

Оказывается, мой краткий обзор текущей ситуации заставил драконов взглянуть на мятеж другими глазами, и они устроили совещание, галантно выставив меня за дверь. К себе возвращаться пока не хотелось, и я решила погулять по этажу. Красоты правого коридора рассмотрела вчера, поэтому повернула налево. Картины, вазы, цветы за стеклом — симметрично и очень похоже.

У одной из ниш, открыв прозрачную дверцу, возился с растениями темно-сиреневый признанец. Он убирал старые побеги, опрыскивал и протирал листья. Наблюдая за работником, я вздохнула о своих цветах — вряд ли за ними ухаживает кто-то.

— Приветствую вас, леди, — поклонился служитель.

— Доброго вам дня, — ответила я. — Не помешаю, если посмотрю?

— Что может быть интересного у старого цветочника, леди?, — знакомым голосом спросил мой собеседник.

— Но чем-то же вы привлекли повстанцев. Сама Вол'ли не единожды уговаривала примкнуть к ним.

— Вы слышали наш разговор, — не спрашивая, а утверждая, сказал признанец. — Почему же не предупредили господина?

— Предупредила, но милорд подумал, что всё будет по старинке: пошумят и разойдутся.

Цветовод кивнул, опрыскал какой-то побег, вздохнул и сказал:

— Я очень стар. Давно живу в доме. Так давно, что лучше всяких схем знаю все входы-выходы, служебные и вентиляционные шахты. Вол'ли хотела, чтобы я помог им пройти незамеченными. Отказался, но они всё равно прошли. Кто-то из охраны помог, — он посмотрел на меня огромными фиолетовыми глазами без белков и радужки и дополнил: — А в охране служат только драконы.

Отвернулся, закопался в оранжерейке, показывая, что разговор окончен. Но у меня были еще вопросы.

— Вол'ли ваша внучка?

— Дочь дочери моей дочери, — ответил старик со вздохом.

— Вы знаете, где она скрывается?

— Нет.

Задумчиво брела я по коридору, не отслеживая направление. Итак, в заговоре мелькнул драконий хвост. Недаром хотели начать с процедуры отречения императора. Деда хотят убрать, и это не признанцы. Ищем, кому выгодно. Я так увлеклась размышлениями, что не заметила, как из ниоткуда подскочил молоденький дракончик:

— Леди, вас милорд зовет. Срочно!

Хотела было повернуть назад к кабинету, но мальчик свернул в боковой проход, потом распахнул передо мной дверь, я машинально шагнула вперед и услышала, как проход за спиной закрылся.

Стою, даже дышать боюсь. Тишина оглушающая: ни шороха, ни скрипа, и от этого еще страшнее. Должно быть, от этого вырвалась искромётная фраза из старого анекдота:

— Кто здесь?

Мне никто не ответил, тогда я стала плести заклятие света.

— Не надо! Пожалуйста… У меня после вчерашнего глаза еще болят.

— Вол'ли! Ты почему здесь прячешься?

— А куда мне идти? Здесь самое безопасное место. Меня везде ищут, а он…

Голос девушки не был похож на вчерашний, резкий и уверенный. Сейчас в нем было столько обречённой тоски, что мне стало жаль глупышку. Скольких уже подлавливали на чувствах, честолюбии и гордыне. И не только молодых неопытных.

— Он обманул тебя?, — в ответ всхлип. — Он обещал, что, став императором, бросит весь мир к твоим ногам, а когда бунт подавили, он бросил тебя на растерзание спецслужб?

— Но вы же не можете этого знать!

— Маленькая глупенькая девочка, к сожалению, ты не первая и, к еще большему сожалению, не последняя обманутая женщина. Есть непорядочные мужчины, которые пользуются влюбленностью и жертвенностью своих подруг. Сочувствую, что тебе попался такой.

— Не хочу жить. Меня проклянёт род, накажут драконы. И он… он меня предал.

Я по-прежнему стояла в полной темноте, не видя признанку. Хотелось прижать девушку к плечу и погладить по её розовому пушку, покрывающему череп.

— Глупости ты уже наделала. Пора исправлять. Мне кажется, что если ты попросишь прощения у императора и все расскажешь безопасникам, то тебя не будут строго наказывать. Ведь никто серьезно не пострадал.

— Нет! Я не могу, — и на грани слышимости: — Я ему магическую клятву верности дала.

Ну почему эмоциональность порой делает женщин такими безответственными дурами?! Она ему свою жизнь, а он ей иллюзорный букет красивых слов.

— Давай я позову сюда милорда, и мы посоветуемся, что делать?

Приняв судорожный всхлип за согласие, я ментально потянулась к отцу: «Ты мне нужен!», а потом, подумав, позвала и деда.

Комната была небольшой, похожей на подсобку зала для приемов. Сломанные кресла, диван с подранной обивкой — кажется, такие «мусорные комнаты» можно встретить в любых больших домах во всех мирах. Всё это я рассмотрела, когда открывалась и закрывалась дверь за отцом, а потом дедом и свет из коридора на мгновенья освещал комнатушку.

Император пришёл с котом, и они разместились на диване. Рактий кое-как, ворча что-то себе под нос, устроился на перевёрнутом кресле. Я протиснулась к Вол'ли и взяла её за ручку, похожую на птичью лапку:

— Всё будет хорошо!

После краткого и скомканного рассказа признанки император и наследник надолго замолчали, скорее всего, вели ментальные переговоры. Девушка тихонько всхлипывала, оплакивая свою растерзанную неудачной любовью жизнь. А я позвала кота:

«Ты не спишь?»

«Нет. Жду вердикта. Ты разве не слушаешь?»

«Не люблю. Если не мне адресована мысль, а я послушала, потом подташнивает и голова болит. Это вы тут все по чужим сознаниям шаритесь без спроса и страданий».

Кот захихикал.

«Мы с тобой так и не поговорили, котик. Ты просто так меня навестить зашел или по делу?»

«И навестить, и по делу. Фламы Океана просили тебя к ним зайти».

Я тихонечко, чтобы не мешать драконам, засмеялась. Вот так запросто: зайди в соседний мир в гости, котиков за ушками почесать.

Император откашлялся и негромко начал:

— Вол'ли, мы понимаем, что ты молода, влюблена и тебе заморочили голову. Но оставить безнаказанным твой проступок нельзя, чтобы не создавать прецедент. И я приговариваю тебя к высылке с планеты на пять оборотов. Ты будешь работать на плантациях алверы. Заодно посмотришь, как жили твои далёкие предки. Правда, сейчас для сборщиков условия другие, но всё же… Твою семью преследовать не будут. С предателем, соблазнившим тебя, мы разберёмся. А сейчас давайте отсюда выбираться. Сын, что это у тебя здесь за свалка такая?

— В этой комнате мы прятались и играли с Гар'раном, когда я маленькой была. О ней почти никто не знает, — грустно сказала девушка. — Вот я вчера сюда и пробралась после того, как… а Гар'ран догадался, где я прячусь, и пришел утром. Это он леди Аг'пию сюда завел. Вы не наказывайте его, пожалуйста. Он же еще ребёнок.

По одному выходили в коридор, щурились от яркого света, потягивались, разминая тело, отряхивали пыль с одежды, тихо переговаривались. Последней, закутав голову, чтобы затенить глаза, в мой кардиган, вышла Вол'ли. Увидев прадеда, который неподалёку возился с цветами, девушка повинно опустила голову, не смея подойти к старику, и не увидела молодого дракона, который почти бежал к нам по коридору.

Вскинулась только тогда, когда услышала его голос:

— Ты — старая ящерица, и тебе пора давно уже уступить место молодым, — бросал тот бессмысленные обвинения деду. — Старые не должны жить, мешая молодым. Умри!

Он выхватил из-под полы расстёгнутого сюртука сингулятор и направил его на императора.

Крича что-то непонятное, прыжком наперерез смертельному лучу хрупкой бабочкой бросилась Вол'ли. На мгновенье она застыла в белом свечении уничтожавшей её энергии и исчезла без следа.

В этот же момент на голову убийце обрушилась садовая лопатка старого цветовода.

Мы с Рактием сидели за накрытым к ужину столом, в огромном кабинете, отдыхая от суеты и переживаний.

Безопасники, кое-как перевязав голову невменяемого убийцы, ушли. Император, нежно поцеловав меня на прощание в лоб, тоже убыл к себе, за компанию прихватив кота. Есть не хотелось. Перед глазами стояла распластанная в прыжке фигурка Вол'ли, плавящаяся в ослепительном луче страшного оружия.

— Этот молодой дракон сошёл с ума?, — нарушила я молчание. — Мне показалось, что вы почитаете императора наравне с богом. Даже ты, сын и наследник, радикально меняешься в его присутствии. Лишний раз заговорить боишься. И вдруг такое выступление.

— Это не страх. Уважение, — поправил меня отец. — А юнец действительно помешался. Безумие наступает от клиса, который недавно занесли в наш мир, но некоторые молодые драконы уже всерьез увлеклись этой дрянью. Ищут новых ощущений, надеются, что это сделает их взрослее, значимее. Юным кажется, что двести пятьдесят оборотов до взросления — слишком долго. Вдыхая дым с жаровни, на которой тлеют кристаллы клиса, уходят в мир странных иллюзий. Чем чаще и больше они им дышат, тем сильнее путают миражи с явью. Уже погибло несколько несмышлёнышей, заблудившись в ложных лабиринтах фантазий. Маги-целители пытаются разработать средство для восстановления мозга после ядовитого дыма, но… Весьма неприятно то, что преступник из охраны. Кажется, именно он помог группе Вол'ли пробраться в здание.

— Что вы делаете с драконами, которых поймали на клисе?

— Отдаем под опеку семьи, но далеко не всегда это помогает. Слушай, — вдруг встрепенулся вар Фламери, — может, твою подругу попросить помочь? Она же занимается биомагией.

— Френки всегда рада новым экспериментам, но спросить надо. Отпустишь меня на Океан?

— Вместе сходим. С удовольствием повидаюсь. Прошлый раз я растерялся, даже не поговорил с ней, — дракон задумчиво улыбнулся. — В детстве у меня была книжка с прекрасной легендой о планете Разумных Деревьев и о том, как они отправили свои семена в Великий Космос, чтобы те могли в далеких галактиках помогать мыслящим формам жизни. А ты без предупреждения ставишь меня перед ожившей легендой и требуешь экспертизы.

И, вспомнив наше приключение, захохотал:

— Но сначала мы её отрезвляли, — едва выговорил он сквозь смех.

Вспоминая, куда и как посылала нас Френки, мы ухохатывались вместе, и постепенно напряжение последних дней отпускало. Жаль было глупеньких детей, которые возомнили о себе невесть что и наделали непоправимых ошибок, но нельзя же вечно жить скорбью. Теперь необходимо помочь другим поклонникам клиса избавиться от зависимости и очистить мир драконов от этой заразы.

«Я хочу навеки быть человеком!», — сказал герой детской книжки после того, как примерил на себя различные формы жизни.

Вот и я хочу быть человеком. Мне еще домой возвращаться. Не драконом же. Поэтому результатами анализов от моего любимого биомага я была очень довольна.

Новая помощница, назначенная вместо Вол’ли, накрывала стол к завтраку в моей комнате. Каша, по виду напоминающая овсянку, неизменный салат из местных плодов и кофе, к которому полагались тоненькие тосты и мягкий сыр. Признанку звали Лис'си, и она была неуёмная болтушка. Я не одёргивала девушку, тем более что была погружена в свои мысли. Но одна фраза меня зацепила и выдернула из размышлений.

— Что ты сейчас сказала о Вол'ли?, — переспросила я.

— Бедняжка, говорю, угораздило её влюбиться в неподходящего человека. Вон как голову ей задурил. А сам-то исчез.

— Человека? Разве не дракон, который покушался на императора, был её возлюбленным?

— Не знаю, леди, человек или маг, но то, что не из наших и не из драконов, это точно.

Действительно, а почему мы все решили, что возлюбленным погибшей девочки был дракон? Только потому, что он напал на деда, а она попала в луч его сингулятора. Кажется, пережитый шок заблокировал здравый смысл. И не только мой.

«Высоких полётов, отец. Ты занят?», — потянулась я к сознанию дракона.

«Да. У меня совещание по бунту. Давай позже».

«Сейчас приду. У меня есть, что вам сказать».

Папа вздохнул. Патриархальные драконы не любят, когда женщина сует нос в мужские дела. Или тычет их носом в допущенные промахи и ошибки. Постараюсь быть корректной и дипломатичной. Вошла в кабинет, чуть ли не потупив глазки, а то, что на мне джинсы драные, — так я же, по их меркам, ребёнок. Мне можно.

Драконы встали, приветствуя меня. Как же приятно! Увы, современные мужчины моей родины ведут себя иначе. Не встают, чтобы выразить почтение, даже когда входит старший по возрасту, что уж о женщинах говорить. Хотя на кого пенять, если мамы сами воспитывают таких деточек. В транспорте стараются усадить парнишку лет пяти-шести, у которого сил на шалости и проказы хватает на весь день, а постоять десять минут, по представлению хлопотливой родительницы, он не может. При этом мамочка стоит рядом, прикрывая чадушко своим заботливым телом.

— Господа, прошу прощения, что отвлекаю вас от важных дел, — начала я, включив режим «девочка-девочка». — Но мы сейчас с новой помощницей сплетничали. И она сказала, что у погибшей Вол'ли возлюбленным был человек или маг, а не тот несчастный юный дракон. Подумала, вдруг вам тоже интересно узнать эту новость, и пришла рассказать. А еще мне очень-очень любопытно, где он взял эту страшную палку, с которой напал на деда.

Покосилась на отца, и тот едва заметно кивнул. Уф! Смогла тактично подкинуть мудрым и древним темы для размышлений. Они что — детективы вообще не читают? Где оперативно-розыскная работа, где опрос свидетелей, сбор улик и… что еще сыщики делают? Хоть бы на кофе погадали, горемыки.

Правда, кое-что драконы уже знали и мне рассказали, в благодарность за информацию. После того, как парень пришёл в себя, его допросили. Он подтвердил, что работал охранником в секторе Рактия, рассказал, что на клис подсел недавно, а сингулятор нашел, когда обходил этаж с проверкой. Должно быть, кто-то из бунтовщиков бросил. Покушение на императора не планировал — само вышло.

Я отошла от совещавшихся к окну. Уперлась лбом в прохладную поверхность и задумалась о том, что в этом мире я ни разу не выходила на улицу. Даже не знаю, где и как живет дедушка-император. Мимо окна промчался магофлаер. Вот, и этой машинкой я хочу научиться управлять. Не думаю, что сложнее автомобиля. Потом полетать и познакомиться с Драконнидой. Ведь я ничего не знаю об этом мире. Есть ли у них моря и океаны, реки и озера, или вся планета — это огромный многоэтажный город.

— Планета у нас очень красивая, дочь моя. Правда, не такая тёплая, как твой любимый Океан, но у нас есть высокие горы, девственные леса, широкие и быстрые реки. Всё это я тебе непременно покажу. А сегодня вечером нас ждёт к ужину император. Ты наденешь что-то приличное?

— Неужели мои мысли так интересны, что их читают все кому не лень?

— Ты же иномирянка, значит, другая. Поэтому всем интересен ход и глубина твоих мыслей, но читать тебя могут не все. У тебя сильная ментальная защита стоит.

— Я заметила, — фыркнула я.

— Как я понял, это доступно только тем, кого ты любишь. Твоей подруге, императору и мне.

— Еще коту, который стал личным собуты…, — ой! прости, отец!, — личным другом императора.

Поклонившись присутствующим, я пошла собираться в гости к деду.

Признание перед семьёй дочерью и внучкой не сделало меня автоматически светской львицей. Если дома я мало-мальски разбиралась, куда и что надеть, то в этом мире полный провал. Мой знакомый магазин не мог помочь мне в этом вопросе, предлагая тёмненькое, скромненькое, закрытое от подбородка до пяток и с рукавами почти до кончиков пальцев. Что же у них такие крайности? На Океане декольте почти до пояса, здесь строгость монастырская. Хотя и климат в этих мирах разный. На Океане мягкий, теплый и влажный. На Драконниде более холодный и сухой. Примерив очередное платье, я не выдержала.

«Не хочу, не надену, не нравится!», — мысленно завопила я, стоя посреди комнаты в белье и чулках.

«Дочь, ты своим криком деда перепугаешь. Что у тебя случилось?»

«Надеть нечего!»

Кажется, этим вопросом женщины мучали своих мужчин с доисторических времён: «Ты не видишь, что эти пятна ягуара полнят?! Нужны полоски тигра, в которых я намного стройнее. Пойди и сними шкуру с саблезубого! Он недавно проходил мимо пещеры».

«Можно к тебе?»

«Десять секунд, папочка. Только халат наброшу», — и распахнула дверь.

— Десять — это сколько?

Я показала растопыренные ладони.

— У нас десятичная система счета. Десять единиц — десяток, десять десятков — сотня, десять сотен — тысяча.

— Десять тысяч?…

— Десять тысяч и будет. Вот такая арифметика.

— Забавно.

— Ты разве не знаешь?, — удивилась я. — Как же собираешься управлять вашими банками на Земле?

— Я же не бухгалтер. А у нас счёт…, — начал было рассказывать Рактий, но я его бессовестно перебила:

— Прости, папочка, я не математик. Верю, что это интересно и полезно, но мне интереснее травки-козявки, горы и реки, а системы счисления у меня головную боль вызывают, — чмокнула в щеку и попросила: — Ты бы лучше рассказал, в чем мне у деда пристойно будет появиться.

— В платье, — не задумался ни секунды отец.

— В каком платье?, — терпеливо продолжила опрос.

— Достойном внучки императора.

— Согласна. И как это платье выглядит? Где его взять?, — дракон завис — лучше бы я его попросила саблезубого тигра добыть.

— Давай мы об этом у императрицы спросим, — достаточно быстро нашёл он решение сложнейшей задачи.

— У меня что — и бабушка есть?! Но, кажется, её на приёме не было.

— Она не посещает мой дом, — немного смутившись, сказал Рактий. — Давно уже.

— Вы поссорились?

— Нет, но матери не понравилось, что я попросил её не распоряжаться в моём секторе. Она вспыльчивая очень и гордая. Вот и поклялась, что, пока у меня не появятся дети, не переступит силовой барьер уровня.

— Значит, меня она пока не приняла, — задумчиво протянула я, отец виновато кивнул, и мы хором вздохнули.

Магофлаер бабушка водила виртуозно. Сорвавшись с террасы, на которой он был припаркован, аппарат ястребом бросился вниз. А следом за нами, отстав всего на пару секунд, заскользили еще два.

— Охрана, — со вздохом сказала императрица, проследив мой взгляд. — Надоели. Что может со мной случиться на родной планете?

У поверхности, выйдя из пике, машинка зависла над газоном, давая возможность комфортно выйти из салона. Легко выпрыгнув на траву, бабушка, подхватив меня под руку, пошагала к зданию. На ней были классические джинсы, ярко-красные косуха и мокасины. Характерный для правящей семьи слегка раскосый разрез глаз бабушка спрятала за стёклами солнечных очков. Час назад, когда я вернулась из ванной, я не узнала императрицу. Строгая причёска превратилась в высокий хвост, модные штанишки подчёркивали длину и стройность ног, а белоснежная рубашка — смуглый цвет кожи. Единственным затруднением был выбор между красной косухой и салатовым бомбером.

— Миледи…, — я едва поспевала за моей энергичной спутницей.

— Называй меня по имени, когда мы одни, — приказала мне бабушка.

— Хорошо, но я его не знаю. Никто нас не представил друг другу.

— Лир'рия вар Фламери, девочка. И мне не нравится, что ты называешь меня бабушкой.

— Больше не буду.

— Вот и договорились, — кивнула императрица. — Мы с тобой летим на пикник. Только сейчас захватим корзинку с продуктами в таверне. Там готовят потрясающих нимов. Я уже сделала заказ.

— А нимы — это что?

— Птички такие. Вкусные.

Утверждают, что первое впечатление самое верное. Вчера, когда я увидела бабулю, она мне показалась очень строгой и очень правильной леди. Сейчас же рядом со мной оказалась капризная, взбалмошная, недальновидная дамочка. Какой может быть пикник, когда не закончено расследование мятежа? Хотя, может быть, мы расположимся на ближайшей лужайке в окружении охраны…

Может быть, на Лир'рию так подействовал новый стиль, но у моей бабушки буквально «сорвало крышу». Она решила пошалить. Едва сопровождающий нас охранник загрузил корзину с продуктами и посудой в салон, дверца магофлаера захлопнулась, и он молнией сорвался с места. Тут же свернул за угол ближайшего небоскрёба, потом рванул за другой, где развернулся в противоположном направлении, заскользил на минимальной высоте, прячась под густой кроной деревьев, растущих вдоль наземной дороги. Потом… Что было потом, я отследить не могла — меня укачало. Я откинулась на спинку пассажирского кресла, закрыла глаза и попыталась глубоким дыханием ввести взбунтовавшийся организм в равновесие.

— Ты чего такая бледненькая?

— Укачалась, — боясь разжать зубы, процедила я.

— Ничего-ничего, сейчас всё будет хорошо. От охраны мы оторвались, — весело засмеялась гонщица.

Наше транспортное средство летело с сумасшедшей скоростью. Уже давно остались позади крыши городских домов, мелькнули и исчезли квадратики возделанных полей, и под нами раскинулся бескрайний лес. Только далеко впереди, пока едва заметные, возвышались над верхушками деревьев ледяные вершины гор. Тошнота прошла, и я с любопытством разглядывала просторы Драконниды.

— А куда мы летим?

— Куда глаза глядят!, — легкомысленно ответила Лир'рия. — Давно уже мечтала сбежать, но одной скучно. Теперь у меня есть ты, и нам будет весело. Не трусь, девочка, рядом с тобой императрица!

Радостно делясь со мной планами, любительница свободы отвлеклась от управления и не следила за полётом. Может быть, поэтому мы на всей скорости влетели в густой серый туман, который встал плотной стеной на нашем пути.

— Откуда он взялся? Только что была ясная погода. Это особенности климата?, — повернулась я с вопросом к спутнице.

И увидела, что теперь побледнела она.

— Флаер не слушается руля, — пролепетала гонщица.

От тумана в салоне становилось темнее, и наш транспорт ощутимо потряхивало. Это уже был не ровный полет, а броуновское движение в серой мгле. Нас швыряло то из стороны в сторону, то сверху вниз. Меня опять начало подташнивать.

— Ты можешь перекинуться, чтобы мы могли улететь без флаера?

— Магии нет, — едва слышно прошептала императрица. — Мы пропали.

Было уже такое, когда драконы без магии остались. И хвала Великому Космосу, что всё закончилось испугом. Не захотела с бабушкой конфликтовать на второй день знакомства, призывая к разумности и осмотрительности, теперь расхлёбывай. Кстати, о столовых приборах.

Я потянулась к корзине.

— Ты что, есть захотела? Нашла время!, — рыкнула на меня бабуля, пытаясь выровнять полёт магофлаера.

— Вооружиться хочу, — ответила я, роясь в корзине в поисках столовых приборов.

Ложки точно не понадобятся, а вот вилки и ножи могут пригодиться. Конечно же, я не Рембо и при помощи зубочистки с врагом не справлюсь, но нож во внутреннем кармане куртки греет сердце. Даже если этот нож столовый и, как водится, тупой.

Наша капсула жёстко плюхнулась о твердую поверхность, распахнув при этом дверцы. Приехали.

— Что будем делать, ваше величество? Во флаере есть кнопка сигнала бедствия? Пора нажимать.

— Сразу нажала, когда управление отказало. Но, кажется, она не сработала.

Плохо, как же всё плохо. Тем временем туман стал редеть, истончаться и вскоре исчез вовсе, давая нам возможность осмотреться.

Приземлились мы на большой поляне, окруженной высоченными деревьями с розоватыми стволами, уходящими в небо, и вершинами, которые разбросали ветви так высоко, что рассмотреть их из флаера не было никакой возможности. Выходить на экскурсию и осматривать местные достопримечательности не хотелось. В салоне мы чувствовали себя чуть-чуть уютнее и спокойнее. Деятельной натуре Лир'рии надоело сидеть без дела. Она потянулась к корзине, вытащила и подала мне два высоких узких бокала, а следом вытащила бутылку.

— Это шипучее. Крепости почти нет, но вкус приятный и веселит. Будешь?

Через несколько минут мы устроили пикник. Перебрались на удобный задний диванчик, развернули передние кресла сиденьями к себе и выложили на них все припасы. Нимы были выше всяких похвал. Шипучее тоже. Правда, насчет крепости бабушка погорячилась. Конечно, не «легкое вино» Океана, но и не земное шампанское.

— Я же просила не называть меня бабушкой!

— Не лезь в мои мысли и не будешь знать, как я тебя называю! За тебя, дорогая.

Не осуждайте, мы запивали и заедали страх. Прошло уже много времени, нас еще не нашли, а светило катилось к закату. Поляну начал окутывать сумрак, а ночевать в лесу двум пьяным тёткам — это чуть-чуть лучше, чем двум трезвым дамам.

Вдруг почва завибрировала, полянка медленно стала менять угол наклона и превратилась в горку, по которой наш флаер скользнул в образовавшийся тёмный провал. Мы с императрицей, мгновенно трезвея, завизжали, понимая, что теперь нас точно никто не найдёт.

Удивительно, что наше транспортное средство не упало, а мягко сползло и остановилось. Крышка огромной ловушки над головами захлопнулась. Мы, крепко держась за руки, напряженно всматривались и вслушивались в безмолвную темноту, чтобы понять, куда же мы попали.

— Что же не выходите, леди? Маршрут закончен, и вы прибыли в пункт назначения, — откуда-то раздался мужской голос.

И над нами вспыхнули несколько шаров освещения. Переглянувшись со мной, Лир'рия дёрнула плечиком и покинула наше ненадёжное убежище первой. Я следом за ней.

Поодаль, катая между ладонями небольшой огненный шарик, стоял молодой симпатичный брюнет в чёрном комбинезоне.

— Отойдите подальше, а то заденет, — ровным голосом посоветовал он нам.

И, дождавшись, когда мы подошли к нему, бросил магический снаряд в наш летательный аппаратик. Флаер вспыхнул и исчез. Мы с бабушкой хором ахнули. Парень, не обращая внимания на наши эмоции, развернулся и пошел вглубь подземелья.

— Следуйте за мной, леди, — всё, что он нам сказал вместо объяснений.

Мы шли странными тоннелями, стены и полы которых были облицованы темным стеклом. Свет магических шаров, которые плыли над нашими головами, освещая путь, отражался от идеально гладкой поверхности.

«В чёрных-чёрных тоннелях живёт чёрный-чёрный человек», — вспомнилась страшилка из детства.

«Перестань! И так страшно», — ментально цыкнула на меня императрица.

А нечего было от охраны убегать, хотела сказать я ей, но передумала. Не в моём характере раненых добивать.

— Позвольте узнать, сударь, куда вы нас ведёте?, — не выдержала я.

Думаю, что этим же вопросом задавалась и Лир'рия, но ей по статусу не положено проявлять любопытство, вот и молчит, сохраняя достоинство.

— Вас на прокорм Зверю, а императрицу замуж, — ровным тоном и спокойным голосом ответил наш сопровождающий.

Надеюсь, что он так пошутил.

— Её величество замужем, а я невкусная, — решила отшутиться я, но ответа не последовало, а мы уже пришли.

— Располагайтесь, леди, — мужчина величественно повел рукой в сторону двух неудобных кресел с высокими спинками и узкими сиденьями, ограниченными массивными широкими подлокотниками.

Только два кресла, поставленные в ряд посреди широкого зала всё с теми же стенами и полом из тёмного стекла, украшали помещение. Аскетично. Уселась, положила руки на подлокотник с желанием немного отдохнуть после утомительной прогулки по скользкому полу, когда приходилось каждую секунду контролировать свои движения, чтобы не упасть. И в то же мгновенье мою талию, щиколотки и запястья оплели и зафиксировали широкие чёрные ленты. И это было не смешно. Рядом пискнула бабушка, которая попалась в такую же ловушку.

— Что это значит, молодой человек?, — рыкнула императрица.

— Это я вас так замуж зову. И надеюсь, что вы не сможете отказать. Тем более что очень скоро вы станете вдовой, а я законно войду в правящую семью.

Ничего не понимая, я уставилась на новоявленного жениха бабушки.

— Мне кажется, что вам лучше замуж за императора пойти потому, что наследовать будет Рактий.

— Нет, моя дорогая, — со вздохом сказала Лир'рия. — Пока я жива, императором может быть только мой муж. Потому что именно я носительница монаршей крови вар Фламери, но по древнему укладу о Правлении драконессы не имеют прав на трон. Мой отец ввел Тес'шаса в клан и поженил нас, так как я была единственной наследницей.

— Но он, — кивнула я в сторону парня, — не дракон!

— Это легко исправить, — вмешался в разговор наш похититель. — Вы же поделитесь со мной своей кровью, прекраснейшая, чтобы я обернулся?

Связанная по рукам и ногам бабуля гордо вздёрнула подбородок, всем своим царственным видом показывая, что добровольно не даст ему ни капли крови.

А я хмыкнула: еще один экспериментатор-недоучка.

— Вы потом не забудьте анализ сделать генетический, вдруг замуж сестру зовёте, — посоветовала я кандидату в драконы. — Прецеденты в этой семье уже есть.

Немного помолчав, спросила у задумавшегося злодея, внимательно наблюдая за реакцией:

— Вы знаете, что Вол'ли погибла?

Он вздрогнул:

— Её убили?

— Да. Один сумасшедший из сингулятора, который вы притащили в этот мир. Она до последней минуты ждала вас.

Брюнет презрительно фыркнул:

— Глупая девчонка. На что она рассчитывала…

Похоже, смерть признанки его шокировала, и он не сдержался. Вдруг он резко обернулся ко мне и спросил:

— Как Вол'ли смогла проболтаться обо мне, если была под магической клятвой?

— Она ничего не сказала, но есть факты и улики. И было нетрудно догадаться, кто управлял бунтом.

— Какие?

— В деле очень много не драконьей магии. Запирающие амулеты на оружейных ящиках в банке были не сорваны, а открыты паролем, чтобы случайно не задеть сингуляторы. Значит, открывал тот, кто и запирал. А вот секретный охранный контур, напротив, разорвали грубой магической силой, похожей на мощный огненный поток, чтобы подольше не могли восстановить. Охранника, пропустившего повстанцев в здание, подкупили клисом, на который его подсадили недавно. Свою магию вы продемонстрировали, вызвав магический туман, активизировав ловушку и уничтожая наш магофлаер. Своё знакомство с девушкой выдали сами, когда повелись на мой вопрос.

Все напускное равнодушие и показательное спокойствие испарились, как тот серый туман. Преступный маг заметался перед нашими креслами и закричал:

— Повелся потому, что я зол на неё до сих пор! Сдохла — и ладно, но она провалила мою операцию! Всё, всё было подготовлено и рассчитано! А у неё ума не хватило следовать инструкциям! Теперь приходится самому исправлять, — наоравшись и спустив пар, он засмеялся. — Хорошо, что вы такие непослушные и убежали от охраны, иначе мне было бы намного сложнее реализовывать свой план.

Я слушала его нервный смех, и мне было совсем не весело. Маг, который дышит клисом, это очень-очень страшно.

На запястье комбинезона нашего похитителя часто заморгал встроенный в браслет кристалл.

— Простите, леди, я вас покину. Попрощайтесь пока, а то Зверя пора кормить, — и он быстрым шагом скрылся в одном из коридоров, ведущих из зала.

Несколько минут мы сидели молча. Меня потряхивало от ужаса перед неизвестной живностью, которую собрались насытить мною. Но истерить в присутствии императрицы не позволяла гордость. Я сжала челюсти, чтобы зубы от страха не клацали, откинула голову на спинку и стала глубоко и размеренно дышать. Заодно прокручивая варианты самостоятельного избавления от опасности. Это только в кино в последнюю минуту главного героя спасают, а в жизни чаще всего опаздывают.

Вдруг я услышала всхлипы. Повернула голову в сторону бабули и увидела, что её лицо залито слезами. Императрица драконов рыдала.

— Эй, ты чего? Не омрачай последние минуты моей жизни скорбью.

— Молю, прости меня!, — сквозь всхлипы заговорила Лир'рия. — Это всё моя непомерная гордыня виновата. Всю жизнь я боролась, чтобы быть императрицей, и вот…

— Зачем бороться за то, что дано по рождению?, — не поняла я.

— Ты же слышала, что по нашим древним законам драконесса может быть только женой. В императорских семьях рождение детей магически ограничено одним ребёнком. Чтобы не было споров наследования. Отец был крайне огорчён тем, что родилась я, а не мальчик. Когда подросла и поняла это, то из всех сил стала доказывать отцу и всем окружающим, что достойна стать императрицей. Учителя докладывали о моих успехах — отец кивал и вздыхал: как жаль, что не наследник. Тренеры хвалили мои достижения — отец соглашался и опять вздыхал, что толку от этого нет. Он не хотел видеть очевидного, что я лучше любого ровесника. Умнее, эрудированнее и быстрее. Когда до совершеннолетия осталось несколько оборотов, в семью был принят Тес'шас, и отец начал передавать ему навыки и знания по управлению Драконнидой. Ему! Несмотря на то, что это во мне течёт кровь вар Фламери. Потом нас поженили. От ненависти к мужу я не позволила завершить брачный ритуал совокуплением. Угнав магофлаер, сбежала в горы и спряталась в пещере. Искали меня две недели. Нашли, когда я уже впала в спячку от низкой температуры и нежелания жить. Тес'шас закрылся со мной в покоях, приготовленных для нас перед свадьбой, там оттаивал, отогревал и… После этого родился Рактий, а ко мне на всю жизнь приставили охрану. Так и жила — несвободная и никому не нужная. Даже сын не позволил помочь обустроиться, когда отделился.

Лир'рия опять всхлипнула, немного помолчала, а потом твёрдо продолжила:

— Я плохое замыслила, Аг'пия. Хотела вернуться в ту же пещеру и остаться там с тобой навсегда. Мне хотелось им сделать больно, отомстить. Видела, как к тебе относятся и муж, и сын. Они любят тебя, а меня нет, поэтому решила отнять тебя у них, а сама давно уже жить не хочу. Но я не хотела, чтобы случилось такое, — она окинула взглядом зал. — Прости.

Прости за то, что не заморозила, или прости за то, что умру не так, как она замыслила? Вспомнился стишок-ужастик из детства:

«Бабушка внучку из школы ждала,

Цианистый калий в ступке толкла…»

Маг оказался любопытным:

— За что она у вас прощения просила?

— За то, что шипучее не допили. Долго еще?

— Торопитесь, что ли?

— Нет. Я люблю жизнь, но трудно ходить по вашему стеклянному полу. Не мог другой материал для отделки выбрать?

— Это не стекло, а оплавленные магией скальные породы. Прадед тут всё устроил, выжигая проходы, а переделывать смысла не вижу. Сам недавно здесь… и, кажется, ненадолго, — задумчиво закончил он.

— Значит, это не вы всё устроили? Ловушку, подземелья эти?

— Конечно нет. Эту цитадель мести заложил прадед моего прадеда. Он что-то с драконами не поделил и поклялся, что или он сам, или его потомки изгонят соперников из этого мира. С тех пор одного из рода отправляют сюда. Кормить Зверя, организовывать заговоры и покушения и поддерживать работоспособность артефактов.

— Значит, вендетта. А причина?

— Уже никто и не помнит, — усмехнулся маг, — но магическая клятва обязывает.

— Бред же! Неужели никак нельзя снять эту клятву? Да и не клятва это вовсе, а проклятие!

— Вот женюсь на императрице, стану драконом и сниму.

— Сам придумал или подсказал кто такой экзотический способ самоубийства? За императора драконы вас, сударь, порвут на молекулы, а потом распылят на атомы.

— Ну-ну… Пришли, — он приложил руку к какой-то пластине на стене.

Часть стены отодвинулась, открывая узкий проход, и из темноты, как ни странно, пахнуло не вонючим ароматом хлева, в котором живет крупное животное, а свежим воздухом.

— Ничего личного, леди, но сегодня, занимаясь охотой на вас, я не успел ничего добыть для Зверя. А кормить положено по расписанию, — толкнув меня вперед, на прощание сказал провожатый.

Дверь за спиной с тихим шуршанием закрылась, и я осталась в полной темноте, только раздражающий однотонный писк нарушал тишину. Похоже, что у Зверя, как у собак Павлова, условный рефлекс выработали: есть звук — будет и пища.

Я старалась отвлечься пространными размышлениями, чтобы не очень сильно дрожать от страха. Легко было бодриться рядом с императрицей и магом, а здесь, в одиночестве, в полной темноте, весь кураж мгновенно испарился. Чтобы немного взбодриться, я попыталась сплести заклятие света. И у меня получилось! Значит, моё ведовство работает. Вот только чем оно мне поможет? Могу бросаться в Зверя шарами освещения с целью ослепить его. Какие еще знания ведьмовские у меня есть? Память подбрасывала зеркальное заклятие, рецепты зельеварения, превращения мужчин в тильсов (вот же напасть!). Но ничего смертоносного и разрушительного я вспомнить не смогла.

«Жаль, что книги со мной нет. Может, там нашла бы какой-то убийственный или спасительный рецептик», — вздохнула я, опускаясь на пол, и почувствовала, как тяжёлый древний фолиант лег на мои колени.

Я с благодарностью прижала гримуар к сердцу:

«Давай, родной, покажи, чем Зверя победить сможем».

Страницы зашуршали и раскрылись на разделе целительства.

«Спасибо, конечно, но вряд ли это мне поможет. После поедания восстанавливать будет нечего».

Из прохода послышалось шуршание, тяжелые вздохи, больше похожие на стоны, и царапающие звуки. Кажется, Зверь шёл на ужин. Поднялась на трясущиеся, подгибающиеся в коленях ноги, прижалась спиной, по которой струился холодный пот ужаса, к закрытой двери. Чтобы лучше осветить пространство, добавила в сияющий шар немного энергии, подняла его повыше и стала ждать. Животное продвигалось издевательски медленно и даже как-то неохотно. Хоть навстречу беги, чтобы всё это скорее закончилось!

Наконец-то из тоннеля высунулась морда, покрытая мелкими чешуйками. Удивила странная окраска чудовища: ярко-салатового цвета в центре, плавно перетекающая в голубовато-бирюзовую на веках и нижней челюсти. Две передние мощные лапы, которые показались из прохода, тоже имели яркую расцветку. Поднимаясь к шее, чешуя меняла цвет с темно-синего на когтях до бирюзового и темно-салатового ближе к морде.

Ярко, красиво, непрактично.

Обычно животные окрашены в покровительственные цвета окружающего их мира, а этот вон какой яркий. Хотя я же ничего не знаю о его среде обитания. Может, там, где он обитает, всё такое изумрудное.

Вот такие неуместные ситуации, мысли мгновенно пронеслись в голове, а вслух я сказала:

— Здравствуйте!

Зверь остановился. Повёл головою из стороны в сторону, не то присматриваясь, не то принюхиваясь. И, определившись с направлением, из приоткрытой пасти в мою сторону скользнул длинный, раздвоенный на конце красный язык. Еще сильнее вжавшись спиной в стену, пытаясь избежать прикосновения, я взвизгнула:

— Не надо меня облизывать! И есть не надо — вдруг отравишься, — от звука собственного голоса мне стало не так страшно, поэтому немного спокойнее продолжила: — Хороший Зверь, красивый Зверь, зачем тебе человеками питаться?

И потянулась к сознанию животного, стоявшего передо мной. Хотелось уловить настроение, которое испытывает монстр. Но услышала недоумённый вопрос:

«Разумное существо?»

«Да, разумная! Неужели не видишь? Я хожу на двух ногах, вот книга — я умею читать, немного умею магичить, — не зная, какие еще доводы привести, молитвенно сложила руки перед собой. — Не ешь меня».

«Не ем разумных, — ответило чудовище. И, вздохнув, добавило: — И я не вижу».

Добавила энергии в осветительный шар и приказала ему приблизиться к морде Зверя. Веки были сомкнуты и на соединениях, там, где у людей ресницы, покрыты толстым слоем коросты, а из внешних уголков стекала влажная дорожка не то слез, не то слизи.

«Как же ты живёшь?»

«Уже привычно. Пойдёшь со мной?»

«Пойду, — согласилась я. — Всё равно меня отсюда не выпустят».

«Ну, тогда найди какую-нибудь щель и забейся в неё, чтобы мне не задеть тебя ненароком».

Щели не было, но был угол, в который я вдавилась изо всех сил. Кряхтя и охая, Зверь протиснулся на небольшую площадку перед дверью и медленно стал разворачиваться. Крупными косолапыми лапами и внушительным телом он был очень похож на медведя, только вместо шерсти мелкая плотная чешуя и на морде большие круглые глаза, затянутые тонкими веками. Было заметно, что ему очень некомфортно, чешуйки на локтях и боках царапались об острые камни. Здесь магический предок не удосужился сгладить углы и расширить проходы. Мимо меня в десяти сантиметрах от носа проплыл бок животного, который не пах зверем. Удивительно. Моется, что ли, два раза в день?

Но вот разворот был закончен, и всё с тем же костяным скрежетом он начал вдавливать тело в узкий проход, из которого выполз несколько минут назад. И тут я увидела хвост. Очаровательный тонкий хвост, свернутый спиралью и голубовато-салатовым колёсиком прижатый к спине.

«Ты хамелеон?»

«Я рутла».

Кажется, недавно я слышала такое название, но за последними событиями оно исчезло из памяти и я не могла вспомнить.

Не спеша, мы пробирались по узким каменным лабиринтам, и чем дальше отходили мы от двери, отделяющей нас от цитадели мести, тем легче становилось дышать. В воздух вплелись ароматы свежей зелени, цветущих растений и пряности зрелых плодов. С каждым шагом проход расширялся, и вот мы уже стоим на входе в огромную, хорошо освещённую пещеру, больше всего напоминающую частичку тропического леса. Под плотным слоем переплетённых лиан не было видно стен, ноги утопали в густой и мягкой траве, в частых зарослях разнообразных папоротников шныряли какие-то мелкие зверушки, а над головой в листве шуршали и пересвистывались птицы.

Пройдя вглубь пещеры, остановились около лежбища, устроенного в углублении скалы между цветущими кустарниками. Над бело-розовыми цветами, похожими на лилии, порхали разноцветные бабочки размером с мою ладонь.

«Очуметь!, — выдохнула я. — Как тут красиво!»

«Да? Забылось… Только запахи радуют».

Меня оглушило безысходной грустью несчастного животного. Мало, что живет одиноко, так еще и слепой.

«Можно посмотрю твои глаза? Правда, не могу ничего обещать — я не целитель. Но минимальные знания и навыки у меня есть. Да и книга с собой, глядишь, что-то подскажет».

«Смотри. Хуже не будет», — разрешил рутла без особой надежды.

Для удобства осмотра Зверь лег на траву и положил большую голову на передние лапы. Чтобы лучше видеть, вновь создала осветительный шар поярче и повесила почти над больными глазами. Мой пациент поморщился и немного отодвинулся от света. Значит, он не слеп, если реагирует на яркий свет даже через закрытые веки.

«Для начала глаза необходимо промыть. Где здесь вода?»

«Должна быть тропка к роднику. Я туда пить хожу несколько раз в день».

Осмотревшись, заметила хорошо утрамбованную дорожку, вытоптанную Зверем за много сотен лет. Прозрачная вода, выбиваясь из недр, наполняла каменную нишу и, переливаясь через край, вытекала небольшим ручейком, который скрывался в пышных зарослях. Зачерпнув ладонью холодную влагу, сделала небольшой глоток, чтобы мои ведовские навыки могли проанализировать лечебные свойства источника. Ну, не легендарная «живая вода», конечно, но если к природной минерализации добавить толику лечебной магии, то результат может быть эффективный. Но даже консервной банки нет, чтобы донести лекарство до болящего. А если гора не идет к Магомеду, то…

«Уважаемый рутла, подойди к роднику, пожалуйста».

Послушно пришел, улегся, приготовился ждать, думая очень громко:

«Времени много, делать нечего. Хуже не будет».

Набрала воду в ладошки, но, пока повернулась к ожидающему лечения Зверю, пока приподняла руки, чтобы окропить ими глаза, почти ничего и не осталось. Только рукава футболки намочила.

— Эврика!, — напугала я радостным криком птиц.

Сняла куртку и следом стянула футболку. Как там было: легким движением руки… Вот и у меня, как у того незадачливого Гены Козодоева, блузка не желала превращаться в жилетку. Крепко пришивают рукава в драконьем мире. Витин бы нож сюда — мигом бы вопрос решился. И тут я вспомнила, что припрятала сервировочный нож и вилку.

Ведьма материлась, тельце пыхтело и старалось, я сердилась на обоих, но мы отпилили тупым лезвием рукава от футболки. Смочив плотный трикотаж в источнике, прошептала заклятие, снимающее воспаление, и уложила компресс на веки моего пациента.

Присела рядом, привалившись к теплому боку Зверя.

«Рутла, у тебя имя есть?»

«Что такое имя?»

Задумалась. Как можно объяснить, что такое имя?

«Имя — это обозначение, которое дают при появлении на свет, чтобы выделить из других подобных тебе. Например, я человек, женщина, а имя моё Агапи. То есть если будет стоять несколько человеческих женщин и кто-то позовет: "Агапи!", то я буду знать, что зовут меня».

«Зверь — это имя?»

«Нет! Это общее название живородящих животных. Более точного определения не смогу дать — слишком давно в школе зоологию учила. Еще так говорят о ком-то свирепом и страшном. Но это не личное имя. Давай я примочки посмотрю?»

«Смотри».

Коросты размокали, но трогать их было еще рано. Прополоскав в ручье тряпочки, еще раз наложив на них заговор, пристроила на мордаху грустной животинки. Ну вот что я к нему пристала? Жил себе без имени и даже не думал об этом, а я своими вопросами в тоску вогнала.

«Скажи, Агапи, имя сложно давать?»

«Если у твоего народа нет никаких специальных ритуалов наречения или обязательных имен, то ничего сложного нет. Недавно в одном из миров я именами нечисть одаривала. Они такие счастливые были».

«Почему у них имен не было?»

«Существует мнение, что нечисть души не имеет, значит, им имени не положено. Только есть у них души. Нежные, трепетные и отзывчивые».

«Может, я нечисть?»

«Ты же рутла. Скажи, а как ты к магам попал?»

«Выпал из гнезда неудачно. Только-только из яйца вылупился, и всё мне было интересно. Нечаянно раздвинул пространство и выпал».

Я онемела. Подпространство — это даже не другой мир, это куда круче и непонятнее.

«Почему назад не вернулся?»

«Заблудился, — вздохнул зверик. — И натолкнулся на мага. Он так обрадовался, что встретил меня. Гладил, рассказывал, какой я хороший и полезный, что с моей помощью он покорит этот мир. Приволок сюда и поселил в этой пещере. Даже климат создал искусственный, чтобы мне комфортно было. Но я всё равно хотел уйти. Сбегал несколько раз, но маленький был, глупый и делал это неумело. Сначала он меня просто ловил, потом ловил и наказывал — бил по хвосту. У нас это самая болезненная и очень чувствительная часть тела. Потом принес ошейник…»

«Ошейник?, — я почти подпрыгнула. — Ты в ошейнике подчинения?»

«Да, — как-то стыдливо признался рутла. — Теперь ты не будешь меня лечить?»

«Глупый! Теперь мы будем его снимать».

Как жаль, что навыки целительства не дружат с некромантией. Я бы тому прадеду прадеда молодого мага устроила показательное поднятие из могилы и прилюдную особо жестокую казнь, чтобы другим неповадно было. Потом еще несколько раз подняла, чтобы повторить изощренное убийство. За каждое звено, вросшее в тело несчастного рутлы. Подумать только, этот монстр упаковывал зверушку в ошейник, когда тот был еще младенцем. Несчастный всю долгую жизнь жил с болью и в рабстве. Начала я с заточки одного из зубцов вилки до приемлемой толщины — иначе в отверстие замка не входил. Точила на грубом камне, обстукивала булыжником и опять шлифовала. Не знаю, сколько это заняло по времени, но шило получилось. С трудом найдя звено, которое крепило конструкцию, подгоняемая матами ведьмы и стенаниями оголодавшего тельца, стала вскрывать замок. Пару раз заточенный конец обламывался и приходилось начинать всё с начала: точить, вставлять, крутить, нажимать. Терпеливый достался мне пациент. Стоически держал задранную вверх голову, хоть и было заметно, что устал. Делая короткие перерывы и для животинки, и для себя, развлекалась общением.

«Скажи, дорогой, ты ешь только то, что тебе маги дают?», — спросила я, когда очередной голодный спазм скрутил желудок, а воду пить уже было невмочь.

«Нет. Я не люблю то, что они дают. Поедать плоть убитых животных и птиц не доставляет мне удовольствия. Здесь растут вкусные цветы, — рутла покрутил головой, выбрал направление, языком метко сорвал с куста и сжевал тот самый цветок, похожий на лилию. — Плоды разные есть, коренья и травы. А плоть мне приказывают есть, чтобы я для них больше магии вырабатывал».

«Объясни», — мне стало так интересно, что я на время даже о голоде забыла.

«Рутлы — необычные существа. Мы появляемся на свет с магическими навыками для обслуживания своего тела: очищение от загрязнений и запаха, бесследная уборка продуктов жизнедеятельности, введение себя в стазис при неблагоприятных условиях и вывод при изменении к лучшему. Вылупившись из яйца, мы можем ментально общаться, знаем немного о себе и окружающем мире. Это врождённое — остальному учат. Но самое главное, мы можем создавать и направлять магию. Для них, — собеседник куда-то мотнул головой, наверное, подразумевая своих угнетателей, — я этим и ценен. Они увеличивают свою мощь, заставляя меня наполнять их магией».

«Ты от этого страдаешь?»

«Да, очень. Не развивается тело, болею, впадаю в спячку. Сейчас маги приходят спокойные, берут магию только для поддержки артефактов и уже не мучают меня так, как это было раньше. Но я всё равно хочу отсюда уйти к своим».

Рутла сначала печально вздохнул, потом захныкал, а потом заплакал. Слезы текли ручьём по салатовой морде, но он не мог их смахнуть или вытереть — лапы были короткими. Обняла мокрую морду обеими руками, сняла подсохшие тряпки компресса, тщательно прополоскала и стала осторожно вытирать зарёванные глаза. Короста отвалилась сама, без моих дополнительных усилий. Веки распахнулись, и на меня взглянули два огромных, ярких, лучисто-фиолетовых удивлённых глаза.

— Какой же ты красивый!, — воскликнула я.

«А ты юная. Я тебя ощущал очень взрослой».

«Так оно и есть. В моём мире я была долго пожившей, но вселенная изменила моё тело, забросив меня на чужую планету. Спасибо, что сознание оставила прежнее. Давай я еще раз посмотрю твои глазки».

Но осматривать, как прежде, не было никакой возможности. Очи зверушки были невероятно выразительными и подвижными. Кот из мультика о Шреке мог бы брать уроки невербального влияния у моего подопечного.

Меня захлестнули эмоции умиления, нежности, сочувствия.

«Какой ты славный, рутлочка! Давай скорее снимать этот проклятый ошейник, чтобы ты мог расти, развиваться и восстанавливаться».

«Подожди немного, — мой бывший пациент, смешно переваливаясь и косолапя, исчез в зарослях трав и папоротника.

Пошуршал там чем-то, покопался и, пятясь, вытащил, зажав в пасти, большой лист, на котором были кучкой свалены ростки, корешки и ягоды на веточках.

«Поешь сначала, я потерплю еще немного».

Помыла в ручье, почистила тупым ножом, попробовала на язык и съела пару побегов. Нельзя сразу много незнакомой еды есть, даже если с голоду умираешь. Никто не может сказать, как такая пища будет твоим организмом встречена. Заморила червячка, и ладно.

«Я готова».

Замок после перерыва открылся быстро. И настала очередь самого сложного. Рутла предложил «вырвать ошейник с корнем», за что получил подзатыльник, а я — отбитую о жёсткую чешую руку. Вооружившись ножом, вилкой и терпением, миллиметр за миллиметром принялась снимать с шеи ненавистный артефакт. Как ни старалась быть аккуратной, но, к величайшему сожалению, не обошлось без крови. Она у подопечного была такого насыщенного темно-красного цвета, что казалась фиолетовой. А я, с разрешения зверика, положила в карман три голубых чешуйки.

«Давай немного отдохнем», — предложила я.

Сжевала кисло-сладкие мясистые ягоды с одной из веточек, запила водой из родника, прижалась к тёплому боку рутлы и уснула.

Не знаю, сколько я спала: в пещере было стабильное освещение — без ночи, рассветов и закатов. Проснулась с ощущением, что меня катком асфальтоукладочным переехали.

Сколько бы лет вашему телу ни было, но спать на утоптанной тропе у холодного родника — это экстремально.

Охая, поднялась, помахала руками, сделала несколько наклонов и приседаний, разминая суставы и заставляя кровь двигаться быстрее. Теперь бы еще уголок с «удобствами» найти, и можно продолжать освобождать рутлу из ошейника.

Но рядом не было ни удобств, ни животного.

«Эй, ты где?», — позвала я зверушку.

«Проснулась?!, — с веселым хрюканьем и сопением к роднику прискакал… маленький динозавр.

Своего вчерашнего пациента могла узнать только по глазам. Лапы вытянулись из косолапых култышек в мускулистые ноги, крепкое тело в холке возвышалось над моей головой почти на полметра. Появилась стройная шея, которая заканчивалась большой яйцевидной головой. Изменился цвет чешуи. Из ярко-салатового он превратился в насыщенно бирюзовый. С изумительными переливами и яркими вкраплениями.

— Посмотри, каким я стал!»

«Ты был умильно красивым, а стал прекрасным взрослым», — восхитилась я рутлой.

«Нет! Я еще не окончательно вырос — ошейник мешает. Сними его, и я буду благодарен тебе всю жизнь».

«Сниму, мой хороший, обязательно сниму. Только вот… где тут у тебя нужду справить можно?»

«Иди дальше по тропе, там грот есть. Иди в дальний угол. Сама увидишь. Я теперь там не помещаюсь, а тебе места для всего хватит».

Стены неглубокой пещерки так плотно поросли зелёным кудрявым мхом, что казались обтянуты необычным мехом. Дальний притенённый угол нашла сразу, а как только вышла оттуда, мечтая о душе или просто руки помыть, за спиной что-то вспыхнуло. Обернулась и поняла, что следов моего пребывания не осталось. Удобно!

Ближе к выходу откуда-то сверху стекал небольшой водопад. Разбиваясь о встречные камни, поток воды трансформировался в частый теплый дождь. Не удержавшись от искушения, скинула с себя обувь, одежду и в белье шагнула под струи. Заодно и постираю. Вода не только очищала и бодрила: казалось, что она вымывала из души тревоги и страхи последних дней и вливала энергию. Выходила из грота полной сил, несмотря на то, что потратила магию на сушку волос и белья.

«Ты готов обрести полную свободу, красавчик?»

Рутла с готовностью лёг на траву и вытянул шею. Тупой столовый нож и вилка без одного зубца — не самые лучшие инструменты для слесарных работ. Но как говорил герой популярного фильма: «Ежели один человек построил, другой завсегда разобрать сможет».

Хорошо, что маги для своих артефактов мягкие металлы используют, а драконы для столовых приборов — твёрдые, иначе возиться пришлось бы намного дольше.

«Все!, — выдохнула я. — Теперь ты полностью свободен».

И почти сразу в пещере раздался противный звук сирен.

Звук бил по мозгам и выворачивал душу.

«Это тебя обедать зовут, что ли?»

«Не… другой сигнал. Он мне не дает на магии сосредоточиться. В голове звенит».

Я попыталась вспомнить что-нибудь полезное из заклятий, но не могла даже книгу призвать. Казалось, что вой пульсировал в пространстве пещеры плотным сгустком и сжимал не только барабанные перепонки, но и всё тело. Попробовала заткнуть уши пальцами, но помогло это мало. Вдруг с веток упало несколько мёртвых птиц с красными головами. Всмотревшись в трупики, я ужаснулась — у несчастных от звуковой волны раскололся череп. Похоже, если мы ничего не придумаем, то нас ожидает подобная участь.

Сирена замолкла так же неожиданно, как и включилась. Даже не верилось в тишину, которая обрушилась на обитателей пещеры, казалось, что звук ушел за пределы слышимости. Никто не шуршал в траве и ветках, наверное, вся мелкая живность тоже погибла, как те птахи, или оглушена до беспамятства.

И в этой болезненной тишине мы услышали шаги и чуть погодя голос мага:

— Зверь, выходи!

«Он не знает, что ты здесь, — ментально прошептал мне рутла. — Спрячься».

«Не буду я прятаться!»

«Укройся и придумай, как нам помочь», — рассудительно распорядился мой подопечный.

Он уже не был тем зверьком, с которым мы встретились вчера. Подрос не только телом, но и разумом, и уже не я ему, а он покровительствует мне. Прихватив книгу, послушно пригнулась и нырнула в заросли папоротника.

— Зверь, ты где? Иду к тебе.

Маг, настороженно оглядываясь по сторонам, подходил все ближе, а в руках у него был сингулятор.

Достойный наследник гадкого маго-семейства. Похоже, почувствовав потерю магического потока, который рутла постоянно в него вливал, пришёл разбираться. С оружием в руках против беззащитного Зверя, предварительно оглушив его сиреной.

Вдруг книга, вырвавшись из рук, раскрылась на странице с заклятием обращения мужчины в тильса, и я впервые всерьёз посмотрела на древний рецепт. Хотя проще было бы пришибить разом, но что есть. Читаю шёпотом слова давно забытого языка, складываю пальцы в сложные мудры и еще раз шепчу заговор, отрабатывая защиту от агрессора. Вот сейчас как выпрыгну из кустов, как кину в мага заклятием и…

— Бе-е-е-е…

Прервавшись, сквозь резные листья попыталась рассмотреть, что происходит. Но севший на попу и вытянувший во всю длину хвост рутла закрыл мне обзор.

«Эй, что там?»

«Иди сама посмотри».

Вышла. На тропе, перекрыв проход мощными рогами, стоял белый тильс и удивлённо блеял. Под его копытами валялось бесполезное для него страшное оружие. Я же только репетировала и не думала, что сможет получиться! Моя ведьма радостно захихикала: свершилось. Вот оно что…

Ей-то не нужна была тренировка, просто подправила немного вектор заговора, который я нашептала, и результат уже тупо трясёт бородой. Осознав ситуацию, я горячо поблагодарила свою вторую суть. Она меня хорошо изучила и поняла, что всерьёз напасть не смогу. Вступила бы в переговоры, стала бы взывать к совести и гуманизму. Закончилась бы такая затея, скорее всего, плачевно.

Кажется, маг был настроен очень серьезно и не стал бы меня щадить. А так и рутла свободен, и я жива, и тильсу есть где пастись. Вон какая трава хорошая в пещере. Отогнав бывшего мага, подняла с тропы сингулятор и повесила на плечо. На всякий случай. Не запомнила, как долго держится наговор, надо бы уточнить. Призвала оставленную в кустах книгу и прочитала предостережение: пользоваться аккуратно — заклятие необратимо.

Прости, козлик, так получилось.

Рутла неподвижно сидел попе, удивленно разглядывая тильса. Только хвост выдавал его возбуждённое состояние, то свиваясь плотным спиральным кольцом, то раскручиваясь в длинную прямую.

«Это кто?»

«В моём м-мире их зовут к-козлами, н-на планете Океан тильсами», — я пыталась говорить спокойно, но мне было страшно.

Страшно от осознания собственной силы и от понимания огромной ответственности. Это не платье бытовой магией разгладить, а человека, хоть и мерзкого, в козла обратить. Безвозвратно.

«Долго он таким будет?»

«Как оказалось, до конца жизни, — вздохнула виновато и продолжила оправдываться: — Знаешь, я посмотрела, оказывается, это заклинание из разряда "Подобное к подобному". Не каждого оно возьмет. Если у мужчины в натуре есть такие качества, как благородство, честность, доброта, справедливость, и он проявляет их в своей жизни, то они работают, как антидот на это заклятие».

«Похоже, что у него, — мой собеседник кивнул на тильса, — этих качеств не было».

Козёл, приподняв хвост, справил нужду прямо на тропу, подтверждая отсутствие в своей натуре положительных качеств.

«Так он мне здесь всё загадит!»

«Ты что, решил здесь навсегда остаться? Свободен уже и можешь возвращаться к своим».

«Боюсь. Они, наверное, уже забыли меня, если до сих пор не нашли. Да и зачем им урод? Если бы не попал в плен, то был бы уже взрослым и магически полноценным. А так…»

Я не знала, как могу успокоить рутлу. Законов и обычаев его расы не знаю. Может быть, у них, как в древней Спарте, всех несоответствующих стандартам убивают и малышу действительно лучше остаться в пещере.

Мы с рутлой неспешно жевали бело-розовые цветы, по вкусу напоминающие дыню, и наблюдали за тильсом, пасущимся на лужайке. Жизнь в пещере постепенно возвращалась в привычное русло. Пересвистывались, прыгая с ветку на ветку, пичуги, шуршала в густой растительности мелкая живность.

«Ты уйдешь?»

«Уйду, — честно ответила я. — В этом мире обо мне беспокоятся отец и дед, на планете Океан — Френки. А еще есть мой родной мир — планета Земля. Я не имею права сидеть в этой утопической пещере, жевать цветы и наслаждаться покоем. Жизнь всё равно выдернет меня отсюда. И тебя тоже. Не может быть, что это твоя судьба — созерцать, как пасётся бывший маг».

«Я никому не нужен».

«Дурашка! Пойми, что в первую очередь ты нужен самому себе. Ты свободен и можешь делать, что хочешь. Учиться, развивать в себе магию, пытаться открыть путь в подпространство, найти родителей или научиться жить самостоятельно. На пути ты обязательно встретишь друзей, а может быть, и любовь. И тогда поймешь, что не только ты нуждаешься в обществе кого-то, но и в тебе тоже нуждаются».

«Хорошо тебе так говорить… ты вон какая. Все умеешь и знаешь и никого не боишься».

Мне надоело слушать стенания. Понимаю, он растерялся перед новой жизнью, ищет во мне поддержу. Но что я могу ему посоветовать, если я сама чужая в этом мире?

«Ты пока подумай, что делать будешь, а я схожу посмотрю, можно ли отсюда выйти. Не думаю, что маг закрыл за собой дверь».

«Ты вернешься?»

«Да. Если я ухожу, то прощаюсь».

Идя по тропинке к выходу из уютной пещеры, спиной чувствовала выразительный взгляд несчастного рутлы. Нельзя его сейчас жалеть, гладить по головке и сюсюкать — будет хуже. Он сильный, но еще не знает об этом. В минуты опасности, когда вооруженный сингулятором маг пришёл карать непокорного, зверь не побоялся остаться один на один со своим врагом, приказав мне спрятаться.

Погрузившись в размышления о судьбе своего товарища, я поздно услышала звонкий топот множества жёстких подошв о каменный пол тоннеля, поэтому растерянно наблюдала, как из прохода выбегали люди, закованные в блестящие бронированные латы и бронекаски с затемнёнными забралам

— Леди, опустите ваше оружие, и мы не причиним вам вреда, — услышала я какой-то механический голос.

Я подняла открытые ладони, демонстрируя добрые намерения. Сингулятор с собой я не брала, чтобы нечаянно не нажать на спуск — от неумения обращаться, а не от желания выстрелить. Неловкую заминку прервал один из солдат.

Небрежно расталкивая впереди стоящих, он пробрался ближе и заорал:

— Туристка! Ты чего здесь делаешь?

Веселые птички зачирикали у меня в голове, перед глазами поплыли разноцветные круги, колени подогнулись, и я свалилась под ноги архимага.

Пришла в себя от знакомого вкуса пойла, которым тайный страж меня уже приводил в чувство. Там. В прошлой жизни. На Земле. Сто лет назад.

— Гадость…

— Согласен, но помогает.

Я сфокусировала взгляд на рес Плое. Он стоял рядом со мной на коленях и, сняв шлем, убирал вспотевшие волосы со лба. Искоса наблюдая за мной, спросил:

— Драться не будешь?

— Не буду, — пообещала я, приподнимаясь на локтях с травы. — Рада видеть тебя, хоть и не понимаю, как ты здесь оказался.

— Мы за магом охотимся. Он сингуляторы спёр и, по достоверным данным, клис на Драконниду завез. Не видела такого?

— Эээээ… Боюсь, что вы опоздали.

— Абадонна, — застонал архимаг, — ты и здесь поспела? Я же тебя домой отправил, а ты…

Тут к нам подскочил подчинённый уполномоченного. Ткнув себя двумя пальцами в каску, доложил:

— Мятежный маг не обнаружен, там только неизвестное существо цветы ест и тильс на полянке пасется.

Инк посмотрел на меня в ожидании ответа, но у входа опять послышался шум:

— Не положено!

— Я — император, и мне везде положено!

— Здесь спецоперация тайной стражи!

— Без согласования? Кто здесь старший?!

Страж поднялся сам, подал мне руку, помогая встать на ноги, и крикнул, обращаясь к спорщикам:

— Я здесь старший! Пропустите.

Дед шёл с императорским достоинством, но было видно, как он взволнован. Мне даже показалось, что из ноздрей пару раз пыхнул дымом. Подойдя к нам, он выжидательно остановился.

— Ваше императорское величество, позвольте представиться: архимаг Инк рес Плой, старший уполномоченный межгалактической тайной стражи. Простите, что операция не согласована, но…

— Дед, извини его. Он хороший!, — не выдержав расшаркиваний и церемоний, бросилась я к императору.

Повернувшись к бывшему гиду, поняла, что потрясён он больше, чем когда я ему по физиономии съездила.

— Девочка, ты знакома с тайной стражей?, — не меньше, чем архимаг, удивился дед, целуя меня в лоб и приобнимая за плечи.

— Немного вот с этим, — кивнула на Инка. — Он косвенно виноват в том, что я брожу по мирам и попадаю в переделки.

— Положим, вступать в гов… кх… простите, лезть в опасные ситуации — это у тебя собственный дар, — взял слово в свою защиту старший уполномоченный.

Но его перебил император:

— Аг'пия, ты в порядке?, — он вертел меня, осматривая, нет ли повреждений. — Не ранена?

Дед обернулся к своим сопровождающим, глазами выискивая в толпе целителя. Я кивнула знакомым молодым дракончикам охраны, двум личным телохранителям императора и нескольким незнакомым господам из свиты.

— Спасибо, дедушка, всё хорошо. Только устала очень. Хочу вымыться, поесть и выспаться. А как ты меня нашел?, — потом, вспомнив, что в ловушку я попала не одна, спросила: — Как императрица? Ты видел её?

— Видел, — как-то неопределенно ответил он.

Потом замялся, отвёл глаза и перевёл тему:

— Маг тебя отпустил или тебе удалось сбежать?

— Он меня сюда отправил Зверя кормить.

— Ну, это хорошо. Ты животных, как я заметил, любишь, — порадовался за меня император.

— Дедушка, он хотел Зверя мною покормить!

— Скажи, куда мага дела?, — насторожился страж. — Не поверю, что это ему сошло с рук. Вселенная не щадит тех, кто хочет навредить тебе.

— Тебе уже доложили: он пасётся. На полянке.

Дед с архимагом переглянулись, потом вытаращились на меня, перевели взгляд на тильса, опять на меня. Я пожала плечами:

— А что? Он прибежал, сингулятором размахивает, орёт, что всех убьет. Я испугалась — и вот…

— Ты говоришь неправду, человечка, — раздался над нашими головами спокойный мелодичный голос.

Все резко повернулись и с изумлением наблюдали, как пещера, заросшая лианами, папоротниками, кустарниками и травой, раздвинулась, словно сценический занавес, и в этот проход из мерцающего нечто вошли два гигантских существа.

Сначала я подумала, что это динозавры. Но эти были намного гармоничнее и прекраснее тех, что я видела на рисунках. Длинная шея была увенчана большой яйцевидной головой, обтекаемое туловище подпирали четыре колоннообразных ноги, а длинный хвост то распрямлялся, то сворачивался спиральным кольцом.

Рутлы! Это были взрослые рутлы. Они драгоценно переливались чешуйчатой шкурой в искусственном освещении. Один из них был насыщенного сапфирового цвета, другой — изумрудный. Красота невероятная! Услышав шуршание и звуки за спиной и вокруг себя, обернулась, чтобы увидеть, как все драконы во главе с императором припали на одно колено, приложив правую руку к левому плечу и почтительно склонив голову, а стражи в салюте вскинули руку с раскрытой ладонью к шлему.

Только я и маленький рутла, вылезший из кустов, где он прятался от солдат, как последние невежи, стояли, задрав головы и рассматривая прибывших.

«Внучка, это же рутлы!, — зашипел мне дед ментально. — Прояви почтение».

Но я продолжала стоять. Моя сущность ведьмы упрямо не хотела склонять колени перед существами, которые мне лично даже не знакомы. И еще не известно, как они отнесутся к моему подопечному. Он тоже стоит и ничего не склоняет.

— Ты сказала неправду, человечка, — повторил всё тот же мелодичный голос. — Маг не кричал, что хочет убить. Он убил бы вас молча.

Другой рутла, с голосом более низким, сказал:

— Встаньте, мы принимаем ваше приветствие.

«Однако!, — мысленно почесала я в затылке. — Наверное, надо было реверанс сделать».

Драконы поднялись, солдаты приняли стойку «вольно», а малыш, не удержав равновесия, сел на попу. Я подошла к нему, слегка толкнула плечом:

«Ты в порядке, дружочек?, — и, получив положительный ответ, спросила: — Знаешь их?»

«Это мои Старшие», — ответил рутла, потупив свои чудесные очи.

«Боишься, что не узнают?»

«Боюсь, что не понравлюсь».

«Ты не можешь не нравиться!», — погладила я приятеля по грустной морде, которую он склонил ко мне.

Тем временем гиганты соизволили пообщаться с императором:

— Скажи, как ты допустил такое, Младший?

Император стоял потупившись, как нашкодивший мальчишка. Мне очень не нравилась такая форма общения. Пусть они трижды сверх-чего-то-там, но сейчас не правы. И вмешаться нельзя — будет еще хуже.

— Смотри, малыш, и, когда доведется, никогда так не делай, — шепнула я рутлику на ухо.

«Почему?»

«Нельзя отчитывать высшего лорда при свите. Старшие уйдут, а он останется без авторитета».

«Я запомню», — важно кивнул мой подопечный.

Разнос продолжался:

— Ты позволил безумному магу травить молодняк клисом и вооружить признанцев сингуляторами. Ваша нелепая вражда, которую необходимо было закончить уже давно, привела Драконниду к безвластию, а тебя к вдовству.

— Лир'рия погибла?, — ахнула я, перебив рутлов.

Но под суровым взглядом деда, пробормотав извинение, отвернулась от всех и тихо заплакала. Мне было жаль несчастную императрицу. Не знаю, как она умерла, но жила плохо.

Почувствовав, как малыш лизнул мою щеку, умилилась его удивлению.

«Ты умеешь плакать?»

«Даже сознание терять от потрясений. Недавно грохнулась под ноги архимага, удивившись его появлению здесь».

Мы стояли в сторонке от основной группы и шептались, пока на нас не обращали внимания, но я старалась отслеживать, что происходит в пещере.

— В ближайшее время ты передашь власть сыну и…, — старшие задумчиво разглядывали бывшего императора. — Чем бы ты хотел заниматься, Тес'шас?

— Я еще не думал, — еле слышно ответил дед.

Он стоял один в центре освободившегося пространства, которое организовала его свита, отступив на несколько шагов, боясь попасть в немилость за компанию с бывшим сюзереном. Под гневными взглядами и словами рутлов, дракон выглядел потерянно и удрученно. Не знаю, любил ли он жену, но не думаю, что её смерть оставила его равнодушным, а вместо сочувствия получает упрёки и обвинения. Нашли время!

— Он будет отдыхать на Океане. Император заслужил это за свое длительное и безукоризненное правление. Не ошибается только тот, кто ничего не делает, — с пламенной адвокатской речью выскочило вперед мое юное тельце, ведомое разъярённой ведьмой.

Моё же привычное сознание закрыло глаза, заткнуло уши и забилось в самый дальний уголок души:

«Сейчас нас опять будут убивать».

Срочно на Остров к Френки лечить это сумасшедшее растроение личности!

— Аг'пия, — простонал дед. — Зачем ты…?

А его свита чуть ли не вжалась в стены пещеры, сминая сочную зелень лиан. Кажется, все знали о рутлах нечто такое, что следовало знать мне, прежде чем прикрывать грудью попавшего в немилость вар Фламери-старшего. Похоже, это что-то о своих Старших знал и малыш. Он резво прискакал и молча встал, заслоняя меня собой. Только полностью распрямившийся хвост нервно подёргивался, постукивая самым кончиком по утоптанному грунту тропы.

Изумрудная голова гиганта склонилась к нашей троице и мягко отодвинула детёныша. Тот сопел, упирался расставленными ногами, но силы были не равны. Уже скоро я стояла прямо перед изумрудно-лучистыми глазами сверхсущества одна.

— Человечка. Глупая маленькая человечка, зачем ты суёшься в дела древних? Какое тебе дело до драконов? Зачем ты забрела в эту пещеру? Неужели ты не боишься нашего гнева? Отвечай!, — голос был всё так же спокоен и мелодичен.

Казалось, что вопросы заданы просто, чтобы поддержать разговор. Но отмолчаться мне не позволят, рутлы ждут ответа.

— Гнев таких могущественных существ, бесспорно, страшен. Но в пещеру я попала не по доброй воле — меня маг отправил насильно. О чем не жалею, потому что здесь встретила вашего Младшего, которому смогла помочь избавиться от слепоты и ошейника подчинения. Драконы вар Фламери — моя семья, и мне больно и обидно за деда, которого вы отчитывали при всех. В чужие дела лезть не планировала, но вселенная в последнее время бросает меня в гущу различных событий, не интересуясь моими желаниями и интересами. Можете спросить архимага — он подтвердит. Вы, такие совершенные и непогрешимые, скажите: в чем моя вина перед вами?, — высказавшись, я отступила назад, и дедушка опять приобнял меня за плечи, помогая унять нервную дрожь.

Ой, как страшно общаться с этими монстрами!

Тишина в пещере наступила оглушающая. Даже птицы, которые посвистывали круглые сутки, и те замолчали. Все ждали, что скажут Старшие.

— Лорд вар Фламери, мы снимаем с тебя обвинения и власть — живи, как знаешь.

— Благодарю, — дед, приложив правую руку к левому плечу, низко поклонился.

— Стражи, забирайте этого… бывшего мага и представьте Межгалактическому Совету для передачи семье. Пусть будет для них назиданием.

Четверо бронированных солдат шустро запаковали тильса в сеть и утащили истошно орущее и брыкающееся животное через тоннель из пещеры. Архимаг надел шлем, отсалютовал всем открытой ладонью и увел свою группу следом.

За спиной рутлов вновь раздвинулось и замерцало пространство, Старшие, подтолкнув к проходу малыша, двинулись к выходу. Он уходил, подчиняясь молчаливому приказу, изредка оглядываясь на меня.

Я помахала ему рукой:

— Прощай, дружочек!

— Вы еще встретитесь, человечка, — услышала в ответ едва слышный спокойный и мелодичный голос изумрудного рутлы.

У выхода из пещеры я оглянулась. Несколько часов назад это был девственный мир тропических растений, а сейчас: истоптанная трава, сорванные и изломанные лианы, помятый кустарник, ободранный мох. Надеюсь, что пройдёт немного времени, всё восстановится и больше никто так грубо не нарушит покой этого уединенного места.

Шли молча. Неудобно разговаривать в узком проходе, когда порой приходится протискиваться между скал. Наконец-то лабиринт закончился, и мы вышли в цитадель мести магов.

Всё изменилось. Эхо голосов и топота множества ног металось по коридорам, время от времени мимо пробегали стражи в бронированной форме, выполняя команды или транспортируя какие-то тюки и свёртки.

— Тайная стража распоряжается на мое… на нашей планете, как у себя дома. Мне это не нравится, — недовольно проворчал дед.

Но тут к нам подскочил, скользя по стеклянному полу, молоденький солдатик. Ткнул открытой ладонью себя в каску и гаркнул:

— Старший уполномоченный господин Инк рес Плой просит вас об аудиенции, — было заметно, что эти простые слова он выучил наизусть, за что послала мысленную благодарность архимагу.

По простоте душевной его подчинённый мог сказать, что командир приказал нам немедленно явиться. Дед это тоже понял, кивнул и спросил, где располагается временный штаб.

Неудобные кресла так и стояли посредине зала, а чуть поодаль — каталка, укрытая чем-то алым. Под тканью угадывались очертания тела. Женского тела. Два дракона стояли в карауле. Дед остановился, молча приложил правую руку к левому плечу, встал на колено и низко склонил голову. Я последовала его примеру.

— Она была хорошей, — сказал бывший император, когда мы продолжили своё нелегкое путешествие по скользкому полу. — Жаль, что ты не успела хорошо её узнать.

— Ты знаешь, как она умерла?

— По очереди остановила все три сердца. Это ритуальная смерть драконов на случай, когда жизнь может обернуться бесчестьем.

— Маг хотел, чтобы она пожертвовала кровью для его превращения.

— Лир'рия выбрала смерть, — с гордостью за жену сказал дед.

Похоже, что помещение, которое занял под штаб архимаг, раньше было центральным кабинетом цитадели. Несколько мониторов на стенах, большой пульт управления на столе, голографический глобус Драконниды с различными пометками. И развалившийся на большом диване кот.

— Так вот как вы нас нашли! Спасибо тебе, кысонька, — бросилась я к другу.

«Всегда готов помочь», — муркнул мне в сознание пушистик.

— Леди Аг'пия, вы могли бы оторваться от Звездного Бродяги?, — вежливо спросил меня страж.

— Я уже больше не «туристка»?

— Вы член правящей семьи этого мира, простите мне недопустимую фамильярность, которую я проявил по отношению к вам ранее.

Я посмотрела на архимага в надежде, что тот валяет дурака, но он был абсолютно серьёзен.

— Прощу. Если угостите нас кофе, — взглянув на деда, который устраивался рядом с котом, дополнила заказ: — С коньяком.

Но бывший император, взглянув на браслет коммуникатора, встал. Подскочили и мы с Инком.

— Простите, но я не могу сейчас уделить вам время. Мне необходимо срочно вернуться в город. Готов ответить на все ваши вопросы позже, уважаемый рес Плой, — потом повернулся ко мне: — Останься пока здесь. В магофлаере не будет места. Потом Рактий откроет тебе портал.

Я кивнула. Меня полностью устраивал такой расклад. Сама уже хотела проситься остаться, чтобы поговорить с архимагом.

— Рассказывай!, — хором воскликнули мы с Инком, как только за дедом закрылась дверь.

Но начал первым страж.

— Туристка, ты сведёшь меня с ума! Мне уже кажется, что ты сразу во многих местах вселенной. Почему ты не ушла на Землю? И как стала внучкой императора?

Ну и ладно. Могу и я начать. Тем более, что ему по службе положено всё знать. Долив в кофе коньяка, я начала рассказ…

— …Пошла посмотреть, как нам из пещеры этой идиллической выбраться, а тут твои орлы навстречу: хенде хох, мадам! И ты следом со своим: туристка! Вот и не выдержало мое несчастное сознание — сбежало. Дальше ты знаешь.

— Вар Фламери знает, что она тебя убить хотела?

— Ты дурак? Не хочу деда расстраивать. Эта тайна умрет вместе со мной… ой! Слушай, ты хоть бы шоколад на закуску предложил или лимон. Я же два дня ела только траву и корешки.

— Не пей, и не надо будет закусывать. Мне из императорской канцелярии прислали запрос на копию записи из цитадели. Маги фиксировали всё, что происходило, и там есть исповедь Лир'рии, — мужчина смотрел на меня, ожидая решения.

— Инк, миленький, нельзя им это знать! Сейчас она для них героиня — умерла, чтобы не дать возможности магу обернуться. Внукам будут рассказывать, какая героическая бабушка у них была. Памятник поставят на главной площади или на крыше небоскрёба. А так пятно на весь гордый род. Нельзя! Есть же у тебя техноспецы, или магией почисти, но убери этот монолог.

Архимаг посмотрел на кота, тот сделал вид, что спит и ничего не слышал.

— Почему-то я так и подумал. Ты предсказуема, туристка. Держи, — и он протянул мне кристалл с откорректированной записью событий. — Сама отдашь семье.

— Теперь твоя очередь рассказывать.

— У меня всё просто и коротко. Драконы в Совет Межгалактический прислали экстренный сигнал о помощи: пропали императрица и дочь наследника. А мне как раз на Драконниду срочно надо было. Бродяга, — кивнул он на кота, — весточку прислал, что выяснил, кто клис на планету таскает. И дал направление, где искать склад. Похоже, что он и деду твоему сказал, где тебя искать. Там мы все и встретились.

— А рутлы?

— Рутлы…, — архимаг почесал в затылке. — Туристка, ты знаешь, кому везёт?

— Дуракам и пьяницам. Понимаю, на что ты намекаешь. Сейчас я пьяная, а дура всегда. Так?

— Заметь, это ты сама сказала, — хихикнул Инк. — Рутлы — это вселенские улучшители. А ты на них почти орала.

— Кто?! У нас в музеях палеонтологии, справочниках и учебниках есть картинки зверей, очень похожих на них. Динозаврами назывались и вымерли миллионы лет назад. И ни слова об улучшителях.

— Ты свою Землю примером не приводи! Вы так мало знаете о планете, на которой живете, и о самих себе, что даже удивительно. Теперь еще в космос полетели и там гадить начали.

Меня всегда удивляла злость архимага на землян. Казалось, что он переживал за мою родную планету больше, чем всё человечество в целом. Стыдно было перед ним за все семь с половиной миллиардов и себя лично.

— Так вот, рутлы, — успокоившись, продолжил страж. — Они обитают где-то в подпространстве и выходят в реальность по просьбе демиургов, когда те создают новую планету, для того чтобы помочь создать среду, пригодную для жизни, и сбалансировать магический фон.

— Почему тогда на Земле магии нет? Рутлы были, а магии нет, — с пьяным упорством цеплялась я к Инку.

— Была на Земле магия! Об этом говорит остаточный фон в местах силы. Скорее всего, сами же её извели. Вы всё портите. А ты — лучшее доказательство этому. Достойная представительница цивилизации, которая всё разрушает. Там, где ты, нельзя ничего планировать — все потерпит крах. Даже покойная императрица не смогла реализовать свой замысел.

— Не поняла, ты на меня сердишься за то, что заговоры провалились, а Лир'рия меня не убила?

— Нет. Не сержусь — удивляюсь. И боюсь, что твое везение может закончиться. Отправляйся домой, а…?

— Да я-то хоть сейчас, но рутлы…

— Что рутлы?

— Сказали, что мне еще с малышом надо встретиться.

— Ооооооооооо!, — схватился за голову архимаг, падая в кресло.

«Не расстраивайтесь вы так, — кот, запрыгнув на стол, жестом попросил налить ему коньяка и продолжил: — Рутлы равнодушные, малоэмоциональные, но справедливые. Если и размажут тонким слоем, то заслуженно. Ваше здоровье, друзья!»

Драконы своих усопших кремируют. Укладывают тело на высокий ритуальный помост, ближайшие родичи обращаются и внутренним огнём испепеляют тело, отпуская прах в свободный полёт. Великой честью считалось принять участие в обряде. Присутствовала родня императрицы, да еще лордов высоких пригласили. Все в истинных ипостасях — толпа получалась большая.

— Отец, могу я наблюдать издали?, — попросила я Рактия. — Боюсь, что затопчут. А скорбеть я могу в любом месте.

— Конечно, леди. Для почётных гостей выделено место. Там Инк будет, Бродяга, еще кто-то.

— А цвет одежды какой?

— Цвет клана. Алый. И оденься потеплее.

Удивительные существа — драконы. Казалось бы, рептилоиды должны любить тепло и жару, но климат Драконниды более чем умеренный. Сейчас на планете лето, которое я, жительница юга России, воспринимаю как осень. Зимой они в спячку не впадают, правда, стараются меньше летать в истинном облике, а пользуются флаерами и порталами. Но при этом, будучи в ипостаси человеческой, сильно не кутаются. Кажется, на планете я самая неустойчивая к холоду.

Маркетинг на Драконниде работал отлично — онлайн магазины были переполнены нарядами различных фасонов всех оттенков алого цвета. Выбрала самое закрытое платье, добавила плотную вуаль в тон, перчатки и тёплый плащ, подбитый белым пушистым мехом.

Выйдя на террасу к магофлаеру, на котором охрана должна была доставить меня к месту ритуала, удивилась тому, как быстро город перекрасился в пламенный цвет. Одежда населения, полотнища на зданиях, ленты на лапах и шеях пролетающих драконов — все отражало печаль по погибшей императрице.

Рактий поручил заботиться обо мне трем телохранителям. Один управлял летающей машинкой, второй занял место рядом с водителем, третий расположился на заднем диване подле меня. Вот чего после драки кулаками махать? Сам же сказал, что всё закончилось, все злодеи пойманы и изолированы и в мире опять воцарился мир и покой. Но я не возражала. Пусть лучше так, чем умирать от ужаса под прицелом сингулятора.

По ощущениям летели больше часа. Наконец-то флаер приземлился за городом, на высоком холме, где был устроен помост для тех, кто не принимал непосредственного участия в ритуале, но прибыл засвидетельствовать соболезнования семье императора.

Из знакомых присутствовали только Инк и кот. Оба серьёзные и торжественные. У архимага на рукаве парадного мундира тайной стражи была повязана широкая алая лента, длинные концы которой развевались на ветру, как корабельные вымпелы. Кот восседал на высоком стуле, приготовленном специально для него, а ленту заменил широкий браслет траурного цвета. Ко мне стали подходить представители делегаций дружественных нам миров. Как хорошо, что на мне была вуаль. Трудно держать лицо, когда руку пожимает нечто паукообразное или когда к коже прикасаются губы явно выраженного вампира. Многообразие вселенной на ритуале прощания с Лир'рией было представлено широко.

Взревели трубы, возвещающие о начале церемонии, и расшаркивания прекратились. Все замерли в ожидании печального зрелища. Долина у подножия холма была заполнена драконами. Они окружали высокий обрядовый постамент, на котором лежало запелёнутое в алую ткань тело. Два первых дракона поднялись в воздух, протрубили что-то печальное и, синхронно выпустив из пасти струю пламени, взмыли вверх. Их место тут же заняли другие. Уже больше десятка драконов кружило над холмом, а пепел уже был пережжён в прах, но ритуал продолжался — каждый, удостоенный чести, хотел опалить постамент жаром своей истинной сущности, после чего влиться в Клин Скорби, чтобы описать круг почтения почившей императрице.

Но вот два дракона отделились от стаи и стали спускаться к помосту. Оборачивались, едва коснувшись лапами настила.

— Высший пилотаж, — одобрительно хмыкнул Инк.

Я вспомнила, как они в пещере встретились, когда Рактий открыл портал прямо в кабинет тайного стража. Встретились глазами и, уже не отводя друг от друга взгляд, пошли навстречу друг другу. Их крепкое рукопожатие было для меня необычным. Упершись лбами, правыми руками они сжимали не ладони, а локти друг друга. При этом высокий Рактий наклонился, а щуплый архимаг встал на цыпочки. И было это не комично, а трогательно. Расцепив руки, одновременно крепко хлопнули друг друга по плечу и только после этого отвели взгляды.

Потом дошла очередь и до меня. Целуя мою макушку, непьющий дракон уловил запах коньяка. Он с упрёком посмотрел на кота, потом на Инка, осуждающе хмыкнул и, подхватив меня на руки, вышел в незакрытый портал, возвращаясь в город, так и не сказав никому ни слова.

— Вы давно знакомы с отцом?, — спросила я рес Плоя.

— Почти всю жизнь. Юнцом он сбежал из дома с твердым решением поступить в магический кадетский корпус Межгалактического Союза, в который поступал и я. На экзаменационном спарринге мы крепко наваляли друг другу, — Инк потер челюсть, должно быть вспоминая ту драку, и улыбнулся. — После этого мы подружились.

— Дед не возражал против корпуса?

— Нет, даже был рад, что Рактий получил военное образование. Это уже потом, когда мы отслужили обязательный контракт, он отправил его в банк и тому пришлось заканчивать Университет экономики и финансов в центре мира.

— Слушай, отцу почти семьсот лет, а тебе тогда сколько?

— Четыреста семьдесят три. У драконов процесс взросления долгий. Они становятся самостоятельными после двухсот пятидесяти.

— Ого! Но ты же не дракон, чтобы жить так долго, — удивилась я.

— Но и не человек, чтобы жить мало.

Вскоре после окончания ритуала гости начали прощаться, чтобы разлететься по своим мирам.

— Пора и нам, — вздохнул дед, потом обратился к архимагу: — Разделишь с нами трапезу? Там, в пещере, я не узнал тебя, мой мальчик, мы очень давно не виделись, я был расстроен гибелью жены и исчезновением Аг'пии. Но я не отказываюсь от своих слов, которые сказал, когда впервые увидел тебя: ты всегда желанный гость в моём доме.

Обед был обычным. У драконов не принята тризна, поэтому на столе не было ритуальных блюд или приборов. Единственное, что напоминало о том, что в семье траур — это наши одежды и малюсенькие салфетки, которые, как капли крови, были разбросаны на белоснежной скатерти.

— Инк, — обратился отец к другу, когда все, кроме кота и деда, переключились на кофе — В корпусе не изменилась традиция предоставлять небольшой отпуск после окончания важной операции?

— Да, я свободен.

«До следующей пятницы», — мысленно продолжила я фразу.

Кот, прочитав мои мысли, хихикнул. Смотрел наш мультик или любит английскую детскую литературу?

— Хочу попросить тебя сопроводить Аг'пию на Океан. У неё там друзья, а девочке надо отдохнуть и согреться. Сможешь?

Мы с Инком одновременно закатили глаза и вздохнули.

«Ну и что это будет за отдых?», — подумала я.

Что подумал архимаг, осталось для меня тайной. Но думаю, что цензурных мыслей было мало. Вдруг Рактий напрягся и посмотрел на меня, а потом сказал:

— Ол'лия просит разрешения зайти для того, чтобы выразить сочувствие.

Я сделала вид, что мне интересен только выбор микроскопического пирожного к кофе, а слова папочки — это не ко мне.

— Так отчего ты держишь её за дверью?, — удивился дед, и я поняла, что он не в курсе моей истории попадания на Драконниду. — Эй, кто там, пригласите леди Ол'лию вог Низер войти!

Мужчины поднялись, чтобы поприветствовать вошедшую, а та в свою очередь присела в низком реверансе:

— Мой император, примите моё искреннее соболезнование в связи с безвременной утратой, — произнесла леди своим бесцветным голосом.

И было непонятно, к кому она обращалась. К отцу или сыну.

Вар Фламери-младший шагнул к почти коленопреклоненной леди и подал руку, чтобы та смогла подняться. Смотрелись они великолепно! Утончённую элегантность Ол'лии подчеркивала интеллигентная мужественность Рактия, и при взгляде на эту прекрасную гармоничную пару всем было понятно, кто будет следующей императрицей Драконниды. Я же изо всех сил старалась никоим образом не выдать свои эмоции и мысли: пора бежать. Не похожа будущая папочкина жена на ту, что забывает обиды. Даже те, что придумала сама.

«Деда, — мысленно потянулась я бывшему императору: — Тебе сейчас обязательно оставаться на планете?»

«Думаю, что могу позволить себе небольшой отдых. У тебя есть предложение?»

«Да! Давай сбежим на Океан».

«Я с вами!», — вмешался кот.

«Вы забыли, что леди Аг'пию Рактий поручил мне!»

«Ты менталист?!», — хором удивились наша троица, уставившись на Инка.

«Я — архимаг! Этого вам недостаточно?»

Дед стал императором, будучи, по меркам драконов, очень молодым. Родители Лир'рии, свалив на Тес'шаса почетную каторгу власти, пожелали всего наилучшего и, вильнув хвостами, отправились путешествовать по мирам. Даже представить не могу, как поначалу ему было трудно управлять миром своенравных и гордых драконов. Еще и жена… Но о покойных только хорошее.

— Деда, а ты когда последний раз отдыхал?

Задумался, почесал в затылке — вот прям межгалактическое и межрасовое место поиска ответов на трудные вопросы — и ответил:

— Кажется, перед женитьбой. С друзьями вот так же на рыбалку выбирались.

Мы дрейфовали на арендованном баркасе у выхода из бухты Порта. Светило катилось к закату, клёв был отличный, что радовало деда и кота. За каждую пойманную рыбку они с удовольствием поднимали стопку.

«Ну, за рыбалку!», — говорил Бродяга, не чураясь явного плагиата, и опрокидывал в пасть алкоголь.

Инк, закинув руки за голову, валялся на пушистом пледе, расстеленном на носу, и рассматривал предзакатные облака. Я пристроилась на корме. Лёжа на широкой лавке, опустив в воду большую лохань с плоским стеклянным дном, рассматривала жизнь океана: стайки рыб, медуз, тени каких-то больших обитателей глубин, что скользили под нашей лодкой. Несколько раз подплывали чудные рыбы с большими глазами и смотрели через стекло на меня. Купаться мне не разрешили, рыбу ловить тоже, а снабдив этим примитивным приспособлением для наблюдения жизни в воде, решили, что скрасили мой досуг.

— Рыбаки, нам домой не пора ли?, — спросила я нашу команду, с трудом вытаскивая из воды девайс местных рыбаков, заменяющий им эхолот.

Дед, посмотрев на опустевшую бутылку, нехотя согласился и стал собирать снасти, а кот, потянув зубами верёвочку, распустил садок и выпустил на волю всю пойманную рыбу:

«Пусть живёт!»

Мы третий день отдыхали на Океане. Сняли небольшой домик с видом на залив и наслаждались покоем и теплом.

В первую ночь я связалась с Френки и, получив разрешение, умчалась на Остров.

«Мышка! Что у тебя нового?», — обрадовалась мне подруга.

Я прижалась к её стволу щекой, открыв сознание. Мне было немного жаль Древо. При таком пытливом уме и неуёмном любопытстве быть привязанной к одному месту.

«Если бы я путешествовала, то у меня не было бы времени заниматься моими исследованиями, — ответила Френки, как всегда, без труда прочитав мои мысли. — Обрадуй своего рептилоидного отца: я нашла средство восстановления после клиса. Но мне нужен дракончик для окончательных опытов».

«Ты неисправима! Может, на кроликах сначала?»

«Кролики клис не нюхали, и тратить на них редкие ингредиенты расточительно».

«Душа моя, что ты о рутлах знаешь?»

«Ненамного больше, чем уже рассказали тебе. Загадочные существа, живущие в подпространстве. Демиурги драконов. Улучшители многих миров. Живут обособленно и редко вступают в контакт. Мало кто из разумных может похвастаться, что видел Высших. А ты мало с их детёнышем подружилась, так еще и отчитала, — Френки немного помолчала и добавила: — У тебя есть своя уникальная магия, которую невозможно понять. Ты удивительным образом располагаешь к себе открытостью и добротой. Иногда совершенно безрассудной».

«Инк тоже сказал: дура, — нервно засмеялась я. — Явные признаки шизофрении налицо — растроение личности. Ведьма так и живёт отдельно от моего сознания. Временами у неё свое мнение на происходящее и она корректирует мои действия. Я сама себя боюсь».

«Мышь, я же смотрела тебя. Всё в норме. Это у тебя такая реакция на стресс. Иди спать и не морочь мне голову».

«А у меня для тебя есть подарок».

Достала из кармана чешуйку маленького рутлы и приложила к стволу. От эмоций Древа взбурлил океан, всполошились птицы, и меня накрыло волной благодарности, в которой была заметна нотка досады и легкого раздражения, что не может прямо сейчас заняться изучением столь редкого и ценного объекта.

«Всё-всё! Ухожу. Развлекайся».

Чмокнула прекрасный ствол подруги и перекинула портальное кольцо.

— Ну и где тебя по ночам носит, туристка?, — в выделенной мне комнате в кресле у окна сидел страж. — Ты понимаешь, что если с тобой что-то случится, то Рактий будет убивать меня долго и мучительно? Но до этого я погибну сам, потому что дал слово оберегать тебя.

— Инк, я была у Френки. Ходила порталом. Что со мной может случиться?, — но, вспомнив такое же самоуверенное заявление Лир'рии, повинилась: — Прости, я не подумала. Больше не буду убегать.

Наш баркасик, подгоняемый магией, медленно шёл к берегу. Я укуталась в плед, перекинутый мне заботливым стражем, и мечтала о волшебных пирожках, которые выпекали в соседней с нашим домом булочной. Подтянула к себе корзину для пикника, заглянула внутрь в поисках вкусненького.

— Внимание, опасность!, — завопил архимаг. — Держитесь крепче!

Я послушно вцепилась в плед и в ручку корзины.

Непроницаемо тёмный шквал упал на нас неизвестно откуда и закружил холодным вихрем, поднимая вверх.

— Помоги нам, Френки!, — взвизгнула я и с ужасом осознала, что мой зов остался внутри капсулы, в которую я заключена.

Инк? Дед?! Кот?!

Плотная тишина окутывала моё сознание, смыкая веки, останавливая дыхание.

В сознание пришла рывком от головной боли, жажды и желания найти укромный уголок. Небо над головой было низким и серым, дул пронизывающий ветер. Вокруг, куда ни повернись, насколько хватало взгляда, расстилалась пустынная грязно-коричневая степь с редкими островками чахлых кустарников. С того места, на которое меня забросило, все можно было хорошо рассмотреть. Я сидела на выложенной цветной плиткой плоской площадке, похожей на крышу дома. Здание было старое, что было заметно по искрошившимся в некоторых местах изразцам и по обсыпавшимся краям парапета. Кутаясь в плед, обошла террасу по периметру и обнаружила ведущую вниз широкую каменную лестницу, пристроенную к зданию. А на ней, нелепо вывернув руку, лицом вниз лежал архимаг.

— Инк миленький, ну скажи, что ты живой, — попыталась аккуратно перевернуть стража на спину.

Несмотря на то, что страж был невысокий и щуплый, он оказался непомерно тяжёлым. С трудом перевернув его на спину, приложила ухо к груди. Уловив слабые удары сердца, начала целительствовать. Местная магия давалась с трудом. Сила была, но ощущалась не легким потоком, а чем-то густым, вязким, желеобразным, и отделить даже частичку для преобразования было трудно. Но я тянула, отщипывала крохи, чтобы влить жизнь в слабеющего друга.

Наконец Инк открыл глаза:

— Жива?, — и слабо улыбнулся. — Пить хочу.

Вспомнив, что корзинка с припасами, которую я приволокла с собой, осталась на крыше, бегом рванула за ней вверх по ступенькам. Вокруг плетёнки уже нарезали круги неопрятного вида летающие существа. Ноги и клюв воришек были птичьи, даже нечто похожее на перья пучками торчало из кожи головы и бёдер, но крылья были как у летучих мышей. Кожистые и блестящие.

— Кыш, противные!, — согнала я особо наглых, которые уже присели на ручку.

Те со змеиным шипением перелетели на парапет. Но улетать совсем, кажется, не собирались, внимательно наблюдая за тем, как уношу их добычу.

В наших запасах нашлась бутыль с тонизирующим отваром трав, который нам с Инком на вкус не понравился, поэтому в обед мы его пить не стали. Еще раз собравшись силами, немного магически обогатила жидкость и налила в стаканчик.

— Тебя попоить или сам сможешь?

— Кажется, смогу, — пробормотал архимаг и протянул руку за питьём.

Цедя маленькими глоточками и морщась от неприятного вкуса, он выпил всё до дна и попросил ещё. Я наполнила стаканчик и, пока он вливал в себя отвар, осмотрелась. Чуть ниже была площадка с дверным проёмом, ведущим вглубь здания.

— Инк, пойду посмотрю, что там. Под крышей будет веселее. Кажется, вечереет.

— Пойдём вместе. Мне после твоего зелья намного лучше стало.

Кряхтя и охая, страж поднялся и вдоль стены начал спускаться. Перед проёмом на мгновение замер, подобрался и резко толкнул дверь. Как в кино, когда распахнутая створка ударяется о стену, а потом повисает на одной петле, не получилось. Наша голливудское кино не смотрела, поэтому неохотно, со скрипом, медленно открылась, и перед нашим взором предстала печальная картина запустенья.

Пыль толстым слоем и паутина густой бахромой покрывали всё помещение. Мой спутник небрежно щелкнул пальцами и, оттащив от прохода, прижал меня к стене. Из-за его плеча увидела, как из комнаты вылетел небольшой грязевой смерч и опал под лестницей.

Скудная мебель, стены и пол были чистыми, как после генеральной уборки. Даже стекло в окне было помыто со обеих сторон.

— Научишь?, — восхитилась я.

— Сначала надо выбраться.

Архимаг медленно подошёл к двери, закрыл её и с усилием задвинул крепкий засов. Было видно, как трудно ему даётся каждое движение.

— Ты бы прилёг, — кивнула я на лежанку, стоящую у стены.

Пока дневной свет немного освещал нашу каморку, я осмотрелась. Под окном находился стол, на который я сгрузила корзину, и два массивных стула. Вдоль противоположной от лежанки стены располагался стеллаж, забитый фолиантами, свитками и конторскими книгами, за ним, в дальнем от двери углу, была узкая дверь.

Приоткрыв её, радостно взвизгнула. Под таким же слоем паутины и пыли, как и комната, находился туалет.

— Что здесь?, — спросил встревоженный мужчина.

Я отступила на шаг, а Инк понимающе кивнул. Тот же щелчок — и маленький бойкий смерчик пронёсся по закутку, вычищая пол, стены, унитаз и умывальник. Хотела было отойти, чтобы дать возможность выпустить грязный поток на улицу, но архимаг спустил всё в унитаз.

— Пользуйся!, — приглашающе повёл он рукой и похромал к лежанке.

Вся сантехника работала. Спустив из труб застоявшуюся воду, смогла умыться, но воду пить не рискнула. В комнату вернулась готовой к подвигам. Тем более, что другу моему лучше не становилось.

— Давай я тебя осмотрю? Где болит?

— Я уже просканировал себя. Докладываю: трещины в двух рёбрах, сильный ушиб левого колена, легкое сотрясение мозга. По сути, мне нужно несколько часов покоя для регенерации, но здесь очень странная магия. Мне трудно её брать. Как ты смогла напитать отвар силой?

— Смогла. Приходится прилагать физические усилия, чтобы взять местную магию и преобразовать в целебную. А вода дала возможность зафиксировать её в стабильном состоянии. Ты пока не напрягайся, а для восстановления пей зелье. По вкусу почти такая же гадость, как и твой тонизирующий напиток.

Проследив за тем, чтобы чертыхающийся Инк выпил отвар, спросила:

— Ты не знаешь, где мы?

— По ощущениям — в одном из Тёмных миров. В каком конкретно, не знаю. Только в заклятых мирах бывает такая тяжёлая магическая составляющая.

— А кто в таких мирах обитает?

— Чаще всего вампиры, реже демоны.

— Вампиры?!, — и я потёрла то место на руке, куда меня поцеловал тот странный посол на панихиде.

— Рассказывай!, — потребовал Инк, увидев мою озабоченность.

— Туристка, я не устаю удивляться твоей беспечности!, — орал он на меня через несколько минут, выслушав мой рассказ. — Как можно позволить высшему вампиру поцеловать открытую кожу?!

— Ляг, выпей отвар и успокойся. Чего ты на меня орешь? Ты сам там был и видел, что творилось на помосте. Он подошел, начал что-то сочувственно шипеть, я подала руку для пожатия. Тут сбоку подкатился еще кто-то и тоже начал бубнить. Ну, я на него и отвлеклась. А этот отвернул перчатку и поцеловал выше запястья. Вот сюда, — я приподняла рукав футболки и замолчала.

На коже, переливаясь золотом, блестел отпечаток поцелуя высшего вампира.

— Капец!, — констатировал архимаг. — Я-то гадал, чего нас сюда занесло? Оказалось, вампир своё призвал, а я, связанный словом, следом перенёсся.

— Что значит «своё»?

В это время на крышу что-то рухнуло. Домик затрясся.

— Это они? Пожалуйста, не отдавай меня. Я правда-правда больше никуда не пойду и руки никому не подам!, — стуча зубами, взмолилась я.

— Мне всегда казалось, что вампиры менее громкие существа, — задумчиво глядя в потолок, пробормотал архимаг.

— Может, посмотрим?, — предложила я.

— Ты же минуту назад обещала никуда не выходить?!

— Всё-всё. Сижу, молчу, жду. Сами придут.

Топот и возня на крыше продолжались. Мы в комнате напряжённо прислушивались.

— Знаешь сказку «Теремок»?, — спросила я стража, чтобы как-то разрядить обстановку.

— Самое сказочное время, туристка, — шикнул тот на меня.

— Ситуация похожая очень. Я — мышка-норушка, ты — волчок-серый бочок, а на крыше медведь — всех нас давит. Уверен, что домик выдержит? Может, пойти и прогнать топтуна?

Но архимаг отрицательно покачал головой. Я, чтобы не мучиться неизвестностью, мысленно потянулась к беспокойному существу на крыше. И покраснела. Существо материлось, как пьяный матрос в борделе.

— Инк, включи ментал, — хихикнула я.

— Зачем?, — недовольно проворчал мой друг, но послушался и замер с открытым ртом. — Силён, старик!

— Сам ты старик!, — рявкнули с крыши. — Лучше помогите выпутаться, иначе я не смогу обратиться.

— Деда!, — я бросилась к двери.

— Стой, дура! Ты уверена, что там Тес'шас? Выйдешь сейчас, а там тебя вампиры ждут.

— Страж, ты совсем помешался на шпионаже? Тебе везде враги мерещатся, — рыкнул дед с крыши. — Будете выходить — нож возьмите.

— Никуда мы не пойдём, — упёрся Инк.

— Всё! Слушайте оба, — вспылила я. — Я сейчас задам вопрос, на который знает ответ только вар Фламери-старший. О чём ты меня спросил, когда мы с Рактием уходили из моей комнаты в день знакомства с котом?

— Кто такие мамонты. Кстати, ты так и не ответила.

— Дед!!!

На крыше топтался дракон, лапы которого были запутаны в рыбацкой сети. Лететь он с ней мог, а ходить и обращаться нет. В четыре руки, одним ножом и маленькими файерболами мы распутывали, разрезали и пережигали сеть.

— Как ты умудрился её зацепить?

— Когда шквал налетел и этот подозрительный заорал, я сразу же обернулся, но взлетать вслед за вами пришлось с воды, а там рыбаки сети расставили — и вот… В портал влететь успел, но выбросило меня чуть ли не в горах. Магия здесь плотная и неудобоваримая. Пока сориентировался на метку твою, пока долетел, цепляясь за кусты сетью, вы тут уже оборону организовали. От кого обороняться будем?

— Высший вампир во время панихиды на Агапи метку собственности поставил.

— Убью гада!

Мы с Инком прыснули.

— Что?

— Деда, гады — это ближе к драконам, а вампиры другая живность, — ответила, разгибаясь. — Всё, мой хороший, обращайся и пойдемте вниз — я замёрзла.

Страж запасливо потащил сеть с собой. Бледный, с тенями, залёгшими под глазами, он ни разу не застонал и не пожаловался на головокружение или боль. И отказывался уходить, когда я гнала его отлежаться.

Впряглись и мы с дедом, чтобы помочь болящему, хоть и не понимали, зачем нам нужны эти верёвки. Свалив сеть в углу, отправив дракона умываться, я вновь взялась за оздоровление архимага. Отвар, вливание силы, укрепляющий наговор, снятие боли — и вот уже Инк посапывает, укрытый теплым пледом.

Дед сдвинул стулья, мы уселись рядом, он обнял меня за плечи, я положила ему голову на плечо.

— Спасибо тебе, девочка, — целуя меня в макушку, сказал дед.

— За что?

— За то, что ты появилась в моей жизни. У Рактия и Ол'лии будет ребёнок, и он по рождению будет моим внуком. Полюбит ли он меня или нет — не знаю. Ты, уже взрослая, приняла меня. Я сразу почувствовал твою заботу и нежность, а чуть позже и любовь. Было очень трогательно, когда ты защищала меня перед Старшими, хотя и не следовало этого делать. Они очень не любят, когда им противоречат, считая, что если они нас создали, то вправе контролировать и давать указания.

— Родительский синдром.

— Да, наверное. Родители Лир'рии поэтому и передали власть мне, чтобы избавиться от опеки. Я же поначалу был юн, и мне их руководство только помогало, потом они исчезли и появились только там, в пещере. Впервые за много лет. Но я рад этому. Теперь я свободен и тоже могу путешествовать, удить рыбу или охотиться на зодов в горах.

И он мне продемонстрировал картинку охоты на горного барана. Я слушала деда, а в душе звонил колокольчик тревоги. Сначала тихо, но чем дальше, тем сильнее и громче.

— Дед, скажи, от вампиров защита есть?

— Есть, должно быть, но я предпочитаю честный и открытый бой.

Понятно — рыцарь без страха и упрёка. Вот только в благородство вампирье я не верю. Вон как хитро умудрился мне знак собственности прицепить, зараза клыкастая.

Позвала ведьму: помогай. И та взяла дело в свои руки. Руки, конечно же, были наши общие, но управляла сейчас ими она. Выгребла из печурки в стене, которую я даже не заметила, горсть золы и, шепча заговор от нежити, стала просыпать его тонкой струйкой по периметру нашего убежища. Не поленилась зайти в туалет и залезть под стол.

Замкнув охранку, она не успокоилась, порылась в столе и нашла несколько свечей. Сплела их жгутом, зажгла щелчком пальцев и пошла вдоль полоски золы, но уже в противоположную сторону, закапывая воском пол и непрерывно шепча слова, отвращающие нежить.

Замкнув второй контур, порылась на полке, в столе и нашла глубокую чашу. Набрала в неё воду, оторвала с камзола деда серебряную пуговицу, бросила в воду и, помешивая рукою, приказала мне читать свою молитву.

Я прочитала «Отче наш»… Еще раз! Прочитала. Еще!!! Прочитала.

Расплёскивая из посуды капельки на золу и воск, шептала уже что-то свое, скрепляя предыдущие заговоры и мою молитву. Остатками воды окропила входную дверь и окно.

Враг не пройдёт?

Поживем — увидим…

Пока я возилась с охранным контуром, дед задремал, подложив под голову согнутую руку. Я очень пожалела, что у нас только одна лежанка и та уже занята. Осторожно, чтобы не тревожить спящих, подошла к полке и стала разглядывать корешки книг.

Мои родители не имели даже среднего образования, но читать любили страстно. Вечерами, после тяжёлого трудового дня, предпочтение отдавалось чтению, а не телевидению. Любимой маминой книгой было «Лезвие бритвы» Ефремова. Она много раз пересказывала мне содержание, восхищаясь отношением автора к жизни, к женщине, к связи прошлого, настоящего и будущего.

Я так много раз слышала сюжет, что читать самой мне стало неинтересно. Но однажды, будучи уже вполне зрелой, увидела эту книгу у друзей и попросила на время. Почитать в память о маме. И удивилась тому, как смогла понять глубину Ефремовской философии малообразованная женщина — моя мама. Наверное, я плохо знала её, если делала такие открытия спустя много лет после смерти.

Дети повторяют действия своей семьи. Уже в шесть лет я самостоятельно прочитала «Волшебника Изумрудного города», и понеслось, поехало. Читала запоем, порой во вред учёбе и каким-то делам. А мимо книжных полок никогда не могла проходить спокойно. Вот и сейчас потрёпанные переплёты манили тайной неведомой мне информации.

Аккуратно потянула приглянувшийся фолиант. Присела в углу, на брошенную кучей сеть и открыла обложку. И разочарованно вздохнула — письменность оказалась непонятна. Основой написания был круг. Разнообразие букв узнавалось по разрыву в окружности. Вверху или внизу, справа или слева, сдвоенные или строенные, выстроенные в ряд, они дразнили меня своей загадкой.

Как просто было с языком: надела серьги — и я понимаю окружающих. Почему так нельзя научиться грамоте? На всякий случай достала из бархатного кисета украшения и закрепила на ушах. Посмотрела на страницу и почувствовала легкое головокружение, которое быстро прошло, и чудесным образом начала понимать написанное. Ура магии!

Книга называлась «Клятвоведение». Оглавление обещало рассказать, «Как сформулировать нерушимую клятву», «Как обойти данное обещание», «Как заключать кровавые клятвы» и много другого о даче и принятии зароков у вампиров.

Открыла страницу с нерушимым обетом. И углубилась в изучение. Но долго почитать не дали. В дверь грубо забарабанили:

— Именем правителя откройте!

Я мышкой шмыгнула поближе к деду, который проснулся и гневно пускал из ноздрей дым. Архимаг тоже сел на лежанке, но больше прислушивался к себе, чем к крикам за дверью.

— Ты как?, — спросила его.

— Терпимо. Спасибо, что подлечила.

— Обращайся.

В дверь опять грохнули чем-то тяжёлым.

— Вы что там, оглохли?! Немедленно откройте!

— Никого нет дома!, — почему-то пискнула я, но, вспомнив, что Кролику при нашествии прожорливого медвежонка это не помогло, добавила: — Мёда у нас нет!

Дед с Инком посмотрели на меня с сочувствием. Наверное, подумали, что я от страха умом тронулась. Но за дверью притихли и зашептались.

В это время кто-то постучал в окно. Обернувшись, мы увидели довольную физиономию вампира. Того, что своевольно поцеловал мне руку. Он улыбнулся нам, демонстрируя клыки, и с зубодробительным звуком ногтем очертил на стекле большой круг. Прозрачная преграда с легким звоном вывалилась на стол.

— Тёмной ночи, дорогие гости! Что же вы двери не открываете?

Он хотел было протянуть руку к оконной щеколде, но с шипением отдернул руку.

— Ты что, защиту поставила?, — шёпотом спросил меня страж, с удовольствием наблюдая, как вампир дует на обожженные пальцы.

— Тройную. Первая языческая — золой, вторая колдовская — воском, третья христианская — освящённой водой.

— Сильно! Даже я не придумал бы лучше.

— А у нас от вампиров специальных заклятий нет. Они к нам раньше не лезли, — сказал дед.

— Вы и сейчас нам не нужны, — зашипел высший. — Отдайте девчонку и проваливайте! Даже портал открою.

Мои спутники дружно шагнули вперед, пряча меня за спинами.

Осмелев от их поступка, спросила из-за укрытия:

— Зачем я тебе?

— Ты нужна, как талисман удачи.

— Что?!, — выдохнули мы хором.

Поняв, что это не шутка, архимаг повернулся к окну спиной и, закрыв лицо руками, стараясь делать это беззвучно, заржал. Вампир, видя наше недоумение, снизошёл до объяснения:

— Мне донесли, что там, где ты появляешься, у властителей укрепляется господство, а враги терпят поражение. Скоро мне предстоит подтверждать миру Кирумиты свое право на звание правителя. В этот раз у меня сильные соперники. Хочу, чтобы ты во время выборов была рядом и питала намеченные планы удачей!

От этих слов Инк бессильно опустился на пол, стянул с лежанки плед, накрылся с головой и продолжал хохотать, сотрясаясь всем телом.

— Что с ним?, — величественно кивнул вампир на стража.

— Плачет, — заметив озадаченность тёмного, продолжила: — Оплакивает свою жизнь. Он дал слово, что будет меня охранять, поэтому не может удаляться, иначе погибнет.

Покосилась на деда, но тот молчал, сохраняя на лице полное спокойствие, наблюдая за происходящим. Поистине царственная выдержка. Зачем суетиться и выяснять, что происходит: придут и доложат, просто надо немного подождать.

— Охранник — это хорошо, — задумчиво протянул вампир, а потом кивнул: — Пусть идёт с тобой.

— А дед?

— Дракон останется и будет вас ждать здесь, — заметив, что я решила настаивать, опередил меня: — Я отпущу тебя через десять ночей. Он будет залогом твоего послушания и разумности. У твоего деда будет хорошая еда, чистая вода, возможность гулять… на верхней площадке. Надумаешь обернуться и сбежать, — обратился вампир к Тес'шасу, — я её убью.

— Поклянись!, — потребовала я.

— Ну, клянусь.

— Не так. Дай нерушимую клятву!, — на сомнения вампира заявила: — Иначе добровольно не пойду, а моё принуждение тебе только навредит.

Архимаг упал, обессилев от смеха. Я незаметно толкнула его ногой: хватит уже!

— Давай уже свою нерушимую, — подумав, согласился правитель.

Подглядывая в раскрытую книгу, на которую похититель смотрел уничтожающим взглядом, я начала ритуал:

— Повторяй: я, назови свое полное имя.

— Я, Амбросий Куриан Сиемуран Бальдазар Никсаний Лексуарий Дерлин тур Дран Семнадцатый…

— Ни фига себе! Это повторять не надо. Продолжаем: пред памятью предков от первого и будущим потомков до последнего…

Амбросий стонал, скрежетал зубами и корчил страшные рожи, но повторял всё верно.

— Клянусь не причинять вреда леди Агапи вар Фламери по крови, дракону Тес'шасу вар Фламери по браку и архимагу Инку рес Плою по рождению ни словом, ни делом, ни умыслом…

— Клянусь оберегать их жизнь, здоровье и честь в течение всего пребывания в мире Кирумиты. Обеспечивать пригодной едой и напитками в достаточном количестве. А при необходимости и достойной одеждой…

— Клянусь по истечении десяти ночей, независимо от результата выборов, открыть безопасный портал в мир Океан и отпустить вышеуказанных с Кирумиты без дальнейших преследований и посягательств…

Повторив последнюю фразу, вампир облегчённо выдохнул, но я продолжила:

— И пусть скрепит мою нерушимую клятву темнейший дух и хранитель вечности Таний, а в свидетели призываю небо и землю Кирумиты.

Тур Дран вытаращил на меня глаза, надул щёки в попытке удержать эти слова, но не смог. Начав повторять обещание, невозможно остановиться. В трактате была ссылка на то, что нерушимость обету придают свидетели и скрепляющий дух. Там же были приведены примеры.

Я, по доброте душевной, выбрала самых значимых.

— И пусть скрепит мою нерушимую клятву темнейший дух и хранитель вечности Таний, а в свидетели призываю небо и землю Кирумиты, — сквозь зубы прошипел Амбросий.

В то же мгновение за спиной вампира ударил гром, сверкнула молния и пронесся ветер, принеся в разбитое стекло маленький засохший листок, похожий на ивовый.

Я поймала его и положила закладкой в удивительно полезную вампирскую книгу, которую подсунула мне вселенная.

— Выходите!, — рыкнул в окно тур Дран. — Жду вас внизу. Недолго! Иначе побежите за повозками.

Вытирая слезы, с пола поднялся Инк:

— Может, пойти и правдиво рассказать ему о твоей удачливости?, — восстанавливая дыхание, спросил он.

— Раньше надо было говорить, а не ржать, как конь стоялый. А сейчас уже поздно. Я тоже привязана к этой клятве. Придётся ехать, — виновато взглянула на деда. — Прости, что опять втянула тебя в историю.

— Не страшно, — обнял меня дракон. — Я так долго жил напряженной жизнью императора, что мне не мешает отдохнуть в тишине. Попроси вампира прислать мне шахматы, сборники драконьих кроссвордов и ящик хорошего коньяка. Придёт Бродяга, мы с ним выпьем и поиграем.

— А он придёт?, — я поймала себя на том, что всё это время боялась спросить о судьбе кота, тревожась за его жизнь.

— Обязательно придет. Не забывай, что коты всегда падают на лапы. А у нашего еще и девять тысяч жизней в запасе, — успокоил меня Инк.

— Да-а-а-а-ва-а-а-йте у-у-у-же по-о-о-о-едим!

Повозку, больше похожую на изобретение инквизиции, чем на транспортное средство, нещадно трясло. Узкое, длинное, как двухместный гроб, ландо, в котором было невозможно сидеть, опустив ноги вниз. Или лежать, или поджать конечности под себя.

Два колеса диаметром более полутора метров вертелись по бокам, и от мельтешения спиц рябило в глазах. О рессорах в этом мире или не знали, или забыли прикрепить к нашей тележке. Тянула колёсный пыточный аппарат большая птица с мускулистыми ногами и зачатками крыльев. Можно было бы сказать, что она похожа на страуса, но у этой твари имелась мощная шея, увенчанная головой крокодила. Возница сидел на ней верхом и управлял короткими поводьями, сложной портупеей закреплёнными на теле птицы.

Инк трясся вместе со мной, и я переживала за его не до конца залеченные рёбра. Время от времени отщипывала кусочки местной силы и вливала в друга. Знать бы, что предстоит такая дорога, уговорила бы вампира оставить стража охранять деда. От тех мерзких птиц, что обитали на крыше.

Помимо Инка, еще приходилось заботиться о корзине, которую я, вывалив оставшиеся припасы на стол, заполнила книгами. К «Клятвоведению» добавила большой и тяжёлый «Справочник трав и растений. Польза и вред» и еще две книги без названия — прочитав несколько строк из каждой из них, решила, что они тоже могут быть полезны. Теперь приходилось ежеминутно поправлять свой багаж, чтобы от тряски он не вывалился из неудобной повозки.

Когда край неба заалел, мы въехали в ворота замка, так высоко возвышающегося в светлеющее небо, что двор тонул в тени башен и построек. Едва повозка остановилась, я со стонами стала из неё выбираться. Следом, охая, сползал Инк. Наши сопровождающие торопливо спешивались, бросали повозки и чуть ли не бегом скрывались в тёмном провале узкой двери, прячась от бледных лучей восходящего светила. На смену им из сараев и подсобных помещений выходили заспанные мужчины, которые работали в замке слугами, распрягали уставших птиц и уводили их в дальний конец двора.

Я топталась у повозки, разминая уставшие ноги, потирая не ко времени занывшую поясницу и удивляясь тянущей боли внизу живота. Неужели так сильно растрясло? Страж внимательно рассматривал стены и башни замка.

К нам подошёл невысокий крепкий мужчина, недовольно посмотрел на мои джинсы и неприветливо буркнул:

— Пошли.

Инк подхватил корзину и галантно подал мне согнутый локоть, чтобы я могла опереться. Сделав несколько шагов, я опять почувствовала дискомфорт. И тут меня осенило: цикл! Прежнее тело давно уже не беспокоило меня такими проблемами, но для юного тельца легкое ежемесячное недомогание — норма. Великий Космос, только не сейчас! Кровить в окружении толпы вампиров — это сверхэкстремальное приключение, без гарантии выживания.

— Уважаемый, — обратилась я к провожатому, — у вас здесь женщины есть?

— Чёго?

— Дамы, леди, сеньоры, фемины, самки человеческие, говорю, водятся? Можно и вампирские. Тоже, небось, не почкованием размножаются.

— Бабы, шо ли? Есть, куда без них. А вам на шо?

— Надо!

— Так к вам девка приставлена в услужение. Или баба нужна?

— Девка тоже сойдёт, — раздражённо ответила я.

Инк, приостановившись, заглянул в глаза:

— Что?

— Капец! Грядут месячные.

Архимаг побледнел, закатил глаза и застонал. Чего это он? У меня же будут, не у него.

— Можно предотвратить?

— Две недели назад можно было, а сейчас поздно, — и объяснила недоумевающему другу: — Забеременеть надо было.

— Не надо!

— Сама не хочу. Дома не поймут.

Покои, выделенные нам, были удобны и даже комфортны. Общая просторная гостиная, в разные стороны спальни с комнатками, в которых стояли унитаз и душевая кабинка. Показав нам с Инком, что и где находится, провожатый направился к двери:

— Вот тута жить будете. Девку сейчас кликну, — и не прощаясь ушёл.

— Мальчики направо, девочки налево, — предложила я Инку поделить спальни.

— Мне всё равно, — ответил страж и ушёл в свою.

В ожидании служанки выудила из корзинки травник и стала рассматривать прекрасно выполненные ботанические рисунки. Иллюстратор был мастер. Все части растений прорисованы тщательно и подробно. Контуры деревьев, ветви, листья, почки, цветы, семена. Невероятно познавательно и интересно.

— Тёмной ночи, моя госпожа!, — в комнату неслышно вошла служанка.

Молоденькая девушка, почти девочка, была одета в скромное форменное платье унылого серого цвета, которое делало служанку похожей на моль. Зализанные пепельные волосы, сероватый цвет кожи, синева под глазами, бледные губы. Краше в гроб кладут.

— И как следует отвечать на такое приветствие?, — полюбопытствовала я.

— Так же и отвечают.

— Тёмной ночи и тебе…

— Лория, моя госпожа. Всех служанок можете называть Лория. Так заведено, чтобы не утруждать господ вампиров запоминанием различных имён. А все слуги-мужчины — Сурины.

Не мне судить чужие правила, но так проявлять явное пренебрежение человеком, который тебе служит…

— Не нарушу ли я какие-то запреты, если узнаю твое настоящее имя?

— Венира, моя госпожа, — потупилась девушка.

— Меня зовут Агапи. Присядь, мне надо тебе несколько вопросов задать.

Девушка села на край дивана, разгладила складки платья и приготовилась внимательно слушать, а я смогла рассмотреть её поближе и поняла, что девчонка маскируется. Губы подкрашены почти белой помадой, кожа лица и видимой части шеи припудрена, глубокие тени вокруг глаз — результат умелого макияжа. Да и волосы, похоже, специально так уложила. Очень интересная у них здесь мода, но для начала надо свои проблемы решить и уже потом, если в живых останусь, думать о странностях чужих вкусов.

— Послушай, Венира, я и мой охранник — мы из другого мира. Ваш господин пригласил нас к себе в гости так внезапно, что мы не только не успели переодеться, но даже не смогли захватить с собой никаких вещей. Но нам было обещано предоставить всё необходимое. Ты сможешь нам помочь?

— Да, госпожа Агапи. В доме есть большая магическая гардеробная, где можно подобрать любую одежду. Я вас туда провожу, — Венира хотела подняться, чтобы выполнить свое обещание, но я удержала её.

— Это еще не всё. Скажи мне, как вы здесь решаете вопрос женских циклов?

— Вы о регулах спрашиваете, моя госпожа? Всё просто. При поступлении на службу нам выдают амулеты, которые избавляют нас от этого на всё время договора. Потом всё восстанавливается, и женщина может завести ребёночка.

— Отлично! Мне срочно нужен этот артефакт.

— У вас приближаются опасные дни, моя госпожа?, — с ужасом спросила служанка. — Но амулет выдают заранее. Иначе он бесполезен.

— Опасные, говоришь? Как же дамы, которые не носят амулетов, живут?

— В городах и больших сёлах есть специальные дома, в которых женщины укрываются во время регулов. Они имеют магическую защиту, поэтому, находясь там, мы господ вампиров не привлекаем.

— Что будет, если не укрыться в таком доме? Съедят?

Девушка покраснела и пролепетала:

— Женская кровь у господ вампиров возбуждает аппетит другого свойства.

— И нет никакого средства, чтобы отбить у них охоту?

— Я о таком не знаю, моя госпожа.

Караул! Амбросий ни в какие специальные дома меня не отпустит — это и тильсу понятно. Придется нам с Инком три дня из десяти держать круговую оборону, а так как тур Дран поклялся оберегать мою честь, то и он покрутится тоже. Это будут самые весёлые выборы в истории Кирумиты.

— Темной ночи, гостья, — без каких-либо предупреждений в комнату вошёл вампир. — Ты готова приступить к работе?

Он плюхнулся на диван, а я смогла рассмотрела своего нанимателя. Высокий атлет в безупречном чёрном камзоле с золотой вышивкой, узкие черные брюки заправлены в высокие сапоги. Бледная кожа и бесцветные глаза почти сливались с длинными белыми волосами, беспорядочными локонами свисающими вдоль узкого лица. На фоне этой чёрно-белой композиции ярким пятном выделялись алые губы.

— Нет, мой господин, — начала отвечать я. — Первое, у меня нет надлежащей вашему статусу одежды.

— Не проблема!, — хмыкнул высший.

— Второе, у меня вот-вот начнутся регулы.

— Что?! Какие регулы? Кто позволил?, — взвыл Амбросий.

На крик из своей спальни выбежал Инк и встал, заслонив меня спиной. Венира тенью скользнула к двери, пытаясь удрать из комнаты, но взбешённый хозяин дома её заметил:

— Стоять, Лория!, — девушка замерла и, кажется, даже дышать не смела. — Найди и бегом приведи сюда целителя. Пошла!

Наоравшись и немного успокоившись, высший повернулся ко мне, втянул чутким носом воздух, хмыкнул и почти ласково сказал:

— Почему не предупредила, дурочка?

— А кто меня спрашивал?

— Ну да… Ну да…, — задумчиво протянул он, с интересом разглядывая моё немногое, что было видно из-за спины стража.

— Так я могу домой отправляться?

— Куда?!, — опять взревел вампир. — У меня выборы, а ты талисман успеха!

На всякий случай я легко, помня о рёбрах, толкнула стража в спину, чтобы не начал ржать.

— Вы звали меня, мой господин?, — в дверях, беспрестанно кланяясь, появился маленький круглый человечек с огромным саквояжем, который он катил за собой на тележке.

Он был похож на сдвоенный колобок на ножках, который зачем-то нарядили в тёмно-зелёный камзол, короткие коричневые штанишки, молочного цвета шёлковые чулки и черные ботинки с большой серебряной пряжкой. Одежда не могла скрыть его сдобность, погасить здоровый румянец на щёчках и жизнерадостные блики на лысине.

— Заходи, Эмутор. И закрой поплотнее дверь, есть дело к тебе.

Осматривал меня целитель по старинке: прослушивая, пальпируя, заглядывая в рот и глядя в глаза. На мой вопрос о кристаллах для осмотра ответил:

— Не доверяю я им. Они только и могут распознать, болен пациент или нет. Так я это с порога могу определить.

— Зачем же меня осматривали, если знали, что я здорова?

— Деточка, нет совершенно здоровых — есть осмотренные поклонниками кристаллического обследования. Вот и у вас, судя по всему, в самое ближайшее будущее намечается легкое женское недомогание. Одевайтесь, пойдем докладывать господину о том, что вам пора на время переехать в женский дом. Я дам направление в очень надёжное заведение высшего разряда.

— Он об этом знает, — натягивая джинсы, сообщила я Эмутору. — О направлении лучше не говорите. Амбросий будет требовать предотвратить катастрофу — я ему здесь нужна.

Колобок всплеснул ручками, сел на пол и заплакал, раскачиваясь, как ванька-встанька:

— Я всего лишь маленький лекарь, а не всесильный темнейший дух и хранитель вечности Таний. Я не могу вспять реки отправлять и останавливать время не могу. Почему я не послушался мамочку и принял предложение служить в доме высшего? Бедный я, бедный…

Я опустилась рядом с ним на ковёр, погладила по вздрагивающему плечику:

— Хотите, я сама поговорю с тур Драном?

Маленький человечек мгновенно перестал плакать, распрямил спину, встал и гордо вскинул голову:

— Моя госпожа, я целитель! И могу сам озвучивать диагнозы, — а потом, робко посмотрев на дверь, добавил: — Можно моя тележка пока здесь постоит?

Амбросий метался по гостиной, вопил, топал ногами, его глаза налились кровью и стали под цвет губ, ногти то удлинялись, то втягивались до нормального состояния. Эмутор хлюпал носом, кивал, разводил ручками, шаркал ножкой, но молчал. Он уже доложил своё видение ситуации, и добавить было нечего.

— А как проходят выборы?, — вдруг спросил Инк, молчавший с той минуты, как я ошарашила его новостью.

Вампир, как споткнувшийся на полном ходу конь, резко остановился, упал на диван и попытался отдышаться, оттягивая плотно повязанный шёлковый платок. Целитель метнулся в спальню, прикатил саквояж, щелкнул застёжками. Он торжественно извлек футляр и вынул из него хрустальный кубок, накапал чего-то ароматного, разбавил водой и с низким поклоном подал высшему:

— Выпейте, мой господин, — бережно приняв опустевший бокал, заохал: — Нельзя вам так волноваться. Берегите себя! Можно я пойду?

Получив разрешение, резвым пони поскакал к двери, катя следом тележку с саквояжем.

— Выборы у нас — проще не придумаешь. На Кирумите есть несколько десятков Домов высших. Раз в сто равноденствий три Дома выставляют своих кандидатов на пост верховного правителя. Мой Дом выигрывал выборы четыре раза подряд, и я, клянусь предками, начиная с первого, был хорошим правителем. Но в этот раз сделали заявку те, кто сильнее. У них подросла молодёжь, и хотят пристроить. Но мне обязательно нужно выиграть в этот раз! Я уже не молод, у меня подрос сын. Надо его натаскать на власть, чтобы мог жить достойно.

«До чего же всё похоже! Земля, с нашими крысиными бегами за власть, что бы ни утверждал Инк, не уникальна», — подумала я, слушая вампира.

— Выборы проводят в два этапа, — продолжал Амбросий. — Сначала жрецы Темнейшего просят его о милости указать достойных. На жертвенном алтаре оставляют чаши Домов, возжелавших побороться, с дарами и подношениями. Храм при свидетелях запирают, и сводная охрана всех Домов охраняет вход. Утром на алтаре пустыми остаются только три чаши достойных.

— Остальные свои дары себе забирают?, — уточнила я.

— Как можно?, — возмутился правитель. — То, что принесено в дар, из храма не выносится! По окончании первого этапа даётся время на подготовку ко второму. Оповещают всех имеющих право сделать выбор о кандидатах. А потом три дня ворота Домов не закрывают ни днём ни ночью. У кого в доме больше всего соберётся избирателей, тот и выиграл. Сегодня в ночь я должен был открыть двери. А тут ты…

Мы с архимагом переглянулись. Он что, реально не понимает, что уже выиграл?

— Скажите, уважаемый тур Дран, — осторожно начал Инк, — как чувствительно обоняние истинных?

— В том-то и дело, что очень острое! Сюда прибегут вампиры даже из самых дальних земель. Незакрытая течная самка — это же как подарок Тёмного.

— Разве вы не этого добивались? Или это запрещённый приём?, — теперь поинтересовалась я.

Высший уставился на нас. Сначала его взгляд был непонимающим, а потом, когда он понял о чём мы говорим, вампир хлопнул руками по коленям и чуть ли не в пляс пустился.

Но Инк его быстро остудил.

— Давайте думать, как мы гарантированно сможем обеспечить безопасность леди Агапи. Насколько надежен ваш донжон?

И мои стражи принялись обсуждать план осады, которую нам с архимагом предстояло выдержать.

Я сидела на верхней площадке самой высокой башни дворца, в удобном кресле, закутавшись в пушистую теплую шубку, и, наслаждаясь заслуженным отдыхом, читала полюбившийся мне травник. Шёл третий день осады. Первый день был самым хлопотным. После решения занять стратегическую высоту и нашу с Инком оборону в донжоне, дом наполнился суетой и беготнёй.

Башня, хоть и предназначалась для длительного проживания в случае военных действий, была несколько запущена во время продолжительного мира. Пока слуги чистили и благоустраивали внутри, я решила заняться усилением обороны снаружи. Вспомнив, как шипел от боли высший вампир, наткнувшись на мой охранный контур, догадалась, что на простых вампиров он будет действовать еще эффективнее. Но проблема была в том, что единственный выступ, на который можно было насыпать золу и накапать воск, был вокруг смотровой площадки на уровне пятого или шестого этажа. Изнутри непрерывно очертить контур мешали башенки, на которых покоилась остроконечная крыша донжона. Уговорить нанимателя трижды пролететь вокруг башни со мной на руках мы с архимагом не смогли.

Услышав, что я буду кропить освященной водой и читать заговоры от нечисти и нежити, Амбросий оскалился, выпустил когти и зло зашипел:

— Смерти моей захотели?

— Так бы и сказал, что не можешь. Зачем пугать-то? Страшно же!, — я привычно спряталась за стража и спросила, прикидывая удобство его спины для перелета: — А ты мог бы меня покатать, дружочек?

Инк виновато покачал головой:

— У меня низкие способности к левитации. Я могу замедлить падение с высоты, но взлететь с грузом на такую высоту, увы, не в силах. Сделай контур на земле вокруг башни.

— Сделаю обязательно. Но от высших вампиров он нас не защитит. Они же как мотыльки на свет лететь будут. Боюсь, что мухобойкой от них не отмашемся.

Мы торопились закончить всё приготовления до наступления темноты, пока домашние вампиры были в спячке и не могли выйти во двор. Слуги таскали наверх припасы еды и воды, жаровни и угли к ним, одеяла и тёплую одежду.

Венира, взглянув на меня с самым загадочным видом, унесла наверх большую сумку, похоже, что с местными средствами женской гигиены. У двери стояли приготовленные по моей просьбе вёдра с золой, водой и связки восковых свечей. Я даже нашла серебряную пуговицу от камзола деда, которую случайно сунула в карман, но как подняться к неприступному выступу по абсолютно гладкой отвесной стене, придумать не смогла.

Светило катилось к закату, времени оставалось всё меньше. Слуги, закончив обустраивать наше кратковременное жильё, потянулись на выход. Один из мужчин нёс несколько мётел.

У меня мелькнула идея, которую тут же подхватила внутренняя ведьма.

— Стой!, — заорала я ему. — Отдай немедленно!

Бедняга испугался неожиданного крика, бросил ношу на землю и убежал.

Инк и Амбросий смотрели на меня с недоумённым терпением великомучеников — мало ли что может прийти в голову женщине в таком положении.

Осмотрев орудия по борьбе за чистоту, выбрала одно, наиболее приглянувшееся. Положила на землю, встала рядом на колени, раскинула насколько смогла руки, прижала ладони к древку и, прильнув к нему щекой, зашептала слова заговора. Закончив наговаривать, медленно, не отрывая рук от черенка, начала подниматься. Выпрямилась, стоя на коленях, потом встала на ноги в полный рост.

Метла, как приклеенная, поднималась за моими руками. Когда она поднялась на уровень пояса, я отняла взмокшие от напряжения ладошки от древка и торжествующе взглянула на вытянутые физиономии моих сопровождающих. Но, как оказалось, заговорить метлу на полёты — это не самое трудное. Попробуйте одновременно сохранять равновесие на тонком насесте, держа в одной руке чашу, а второй посыпая золу, капая воск и окропляя водой выступ, и при этом читать заговоры. Этот акробатический этюд выполнялся на высоте около двадцати метров, три раза подряд. Не на бис, а по жизненной необходимости. Прерываться на отдых не было времени — счет пошёл на минуты. Замыкала нижний контур перед дверью донжона в последних лучах светила, из последних сил.

Хорошо, что башня высокая и вопли вампиров, страдающих от боли ожогов и вожделения, были слышны приглушённо. Но зато в свете факелов хорошо была видна волна «избирателей», которая накатывалась, как цунами, на дом высшего.

Слуги едва успевали принимать и отводить в стойла верховых и упряжных крокодилообразных птиц. Суета была невообразимая. Прибывшие сразу бежали к двери башни, но останавливались в метре, дуя на обожжённые пальцы или обмахивая руками покрасневшие лица. Кто чем вляпался в контур, тот тем и страдал.

Получившие свою порцию опыта отходили к накрытым прямо во дворе столам и, задрав головы, не сводя горящих взглядов с верха донжона, подкрепляли силы напитками и едой.

— Сегодня будет спокойная ночь, — высказал свое мнение страж. — Они еще не организованы и поэтому не готовы к штурму. Да и контур хорошо защищает. Вот завтра или в третью ночь нам будет худо. Обязательно появится вожак и охранка твоя ослабнет. Сейчас мы можем ужинать и отдыхать.

Всё это он говорил совершенно равнодушно, поворачивая на решётке жаровни аппетитные стейки и какие-то яркие овощи. Умопомрачительный аромат жареного мяса заставил забыть волнения и вспомнить о том, что в последний раз мы ели на Океане.

Сервировав стол посудой, украшенной вензелями правителя, зажгла свечи во всех канделябрах и подсвечниках, создавая на открытой всем ветрам площадке уют.

Если это один из последних вечеров в моей жизни, то пусть он будет красивым и вкусным.

— Прекрасный тост, Аббадона!, — поднял изящный бокал с красным вином мой сокамерник. — Но надеюсь, что ты сможешь вытащить нас и из этой жо… хм… передряги.

Мясо и вино были выше всяких похвал, печёные овощи с острыми пряностями возбуждали аппетит, мерцание свечей отражалось в столовых приборах.

— Только музыки не хватает, — вздохнула я.

— Моя красавица, сейчас будет тебе музыка!, — послышалась из-за спины.

С удивлением обернувшись, я обнаружила двух высших вампиров, парящих на уровне нашей площадки в опасной близости к контуру. У одного в руках была корзина с белыми и алыми лилиями, другой расчехлил какой-то музыкальный инструмент, похожий на саксофон, но с большим количеством изгибов.

Инк упорно не поднимал глаз от своей тарелки, подозрительно подрагивая плечами. Опять смеётся. Похоже, он уже рассмотрел моих поклонников и обещание музыки его добило.

— Какую композицию исполнить моей желанной?, — поинтересовался трубадур.

— «Отель Калифорния» Иглс знаешь?, — решила отвязаться от поклонника.

Но не тут-то было. Вампир извлёк из своего инструмента стон раненого слона, остановился и крикнул в ночь:

— Отель «Калифорния»!

И затрубил опять. На сей раз — как олень, вызывающий соперника на бой.

— Отель «Калифорния»!

Рев подбитого истребителя.

— Отель «Калифорния»!

И вновь стон раненого слона. Композицию он повторил раз пять. Его товарищ смотрел на него с восхищением, я — с ужасом, Инк — сквозь слёзы, которые он не успевал промакивать. Наконец-то исполнитель выдохся и уставился на меня, ожидая награды. Я поднялась и кинулась к ведру с освященной водой, которую приготовила на случай нападения. В ведре тускло отсвечивала серебряная пуговица деда. Зачерпнула чашей антивампирного средства и пошла благодарить музыканта.

Но меня перехватил Инк:

— Ты забыла закон, туристка: «Не стреляйте в пианиста — он играет, как умеет!»

— Вот и слушай их один. Тёмной ночи!, — поставила посудину с водой на стол и спустилась этажом ниже, в комнатку без окон, где нам поставили кровати.

Не раздеваясь, свалилась на постель, с головой укрылась одеялом и уснула.

Утро следующего дня было не добрым. Тело ломило от вчерашней эквилибристики на метле и сегодняшнего состояния. Болело всё: живот, бёдра, спина, руки, голова. Хотелось умереть здесь и сейчас, а не отбиваться от «избирателей» правителя. Но чувство долга, будь оно неладно, взывало: "все на баррикады, товарищи!"

Охая и стеная, выползла из постели, порылась в вещах, приготовленных мне заботливой Венирой, выбрала нужное и пошла в чуланчик, оборудованный под туалет и душевую.

После водных процедур жить стало легче, но не веселее. Вооружившись гребнем и косметичкой с запасом заколок, шпилек, шнурочков и лент, держась за стену, поднялась на обжитую нами площадку.

Инк, сдвинув немногочисленную мебель в угол, делал какую-то немыслимую гимнастику. То медленно исполнял пассы руками, то, сорвавшись в молниеносный прыжок, взлетал к потолку вверх ногами и, мягко приземлившись, вновь замедлялся в плавные повороты и наклоны.

Устроившись на банкетке подальше от физкультурника, мечтая о ножницах, начала расплетать постылую косу.

— Хочешь, помогу?, — спросил неслышно подошедший, слегка запыхавшийся Инк.

— Умеешь?, — спросила ради приличия, с удовольствием отдавая расчёску.

— Туристка, перед тобой лучший куафёр двора его высочайшего величества Букара Светлого из Радужного мира. Мне там пришлось полтора сезона служить. Миссия была тайная, а лучшего прикрытия для сбора информации придумать невозможно, — рассказывал Инк, занимаясь моей гривой. — Дамы, пока их причёсываешь, любят посплетничать. Нечаянно рассказывают такие факты, что и специально не узнаешь. Только успевай кристаллы записывающие менять.

— Слушай, если ты такой потрясающий стилист, то, может, сделаешь мне стрижку?

— Ле-е-еди!, — манерно воскликнул страж, прижав руку с гребнем к груди и подкатив глазки. — О какой стрижке может быть речь?! Только косы! Это тренд сезона и украшение, которому нет цены. Вот и всё!

Архимаг провёл рукой по воздуху, создавая зеркальную поверхность, в которой я увидела необычную, но удивительно шедшую мне причёску из переплетённых кос, собранных в пучок.

— Нравится?

— Инк, ты волшебник!

— Всего лишь архимаг, туристка. Кофе будешь?

Мы быстро расставили мебель, раскатали ковёр, и, пока я поправляла пледы и подушки на креслах, скатерть и посуду на столе, доставала из стазиса ветчину, сыр, творог и засахаренные фрукты, страж на жаровне приготовил кофе.

— Какая идиллия!, — испортил нам аппетит Амбросий, появившись в одном из проёмов. — Господа, надо поговорить. Разговор конфиденциальный, кричать не могу. Пригласите на кофе.

Инк взглянул на меня, но я отрицательно покачала головой.

— Извините, мой господин, но это невозможно, — с сожалением отставив кофе, ответила я вампиру. — Придется снимать всю защиту, а это не безопасно. Можем открыть дверь внизу и поговорить через контур. Устроит?

— Устроит, — недовольно рыкнул высший. — Жду внизу.

— Вот что ему не нравится? Спикировал вниз — и жди спокойно аудиенции, а мне сейчас несчастное тельце шесть этажей вниз тащить по крутым ступеням. И всё только для того, чтобы слушать дурные вести, — ворчала я, неспешно допивая кофе.

— Почему ты решила, что новости плохие?

— Что хорошего можно ждать от вампиров утром?, — ответила я вопросом на вопрос.

Когда я доковыляла до первого этажа, Инк уже был там и тихо переговаривался с моим нанимателем. Судя по его хмурому лицу, мои предсказания сбылись.

— Ну, и что у нас плохого?, — с деланой бодростью спросила я.

— К нам едут высшие двух Домов претендентов со своими вассалами. Прислали вестников, — Амбросий небрежно кивнул на башенку над помещением для ездовых птиц, вокруг которой с резкими противными криками кружила стайка воронообразных.

— Они едут голосовать за вас?

— Они едут выяснять, чем мы сманили всех избирателей!

— Не чем, а кем, — обиделась я. — Надо их чем-то отвлечь и развлечь.

— С тобой познакомлю. Заодно и развлекутся, — зло пообещал вампир.

— Я в чём-то виновата? Сам же притащил меня шаманить на успех. Не просилась.

— Не напоминай!, — взвыл, как от зубной боли, высший.

Кажется, он уже многократно пожалел о том, что связался со мной. Может, начать домой проситься? Посмотрела на несчастную жертву жажды власти, вздохнула жалостливо и решила остаться.

— Давайте устроим спортивные соревнования? Мужчины спорт любят больше, чем женщин, — предложила вариант спасения.

Инк согласно кивнул, Амбросий потребовал объяснений. Через полчаса, сидя прямо на земле по обе стороны контура, мы горячо обсуждали правила, условия, составы команд, кандидатов в судейскую коллегию и оргкомитет.

Правитель вызвал управляющего, которому по ходу обсуждения отдавал приказы по обустройству трасс, полей и мест для болельщиков. Высшие вампиры, которые не боялись дневного света, выползли во двор и стали акулами кружить вокруг донжона. Правитель тут же приобщил их к нашей задумке, раздал поручения, наделил обязанностями, и им стало не до меня.

Какие-то состязания в Домах проводились регулярно, но они не были масштабными и победителей знали только свои. Прославиться на весь мир Кирумиты было заманчиво любому вампиру.

В качестве соревнований предложила четырёхборье из любимых вампирами соревновательных видов: скачки на ездовых птицах (кстати, их называли крáингами), метание дротиков в цель, поднятие различных тяжестей и борьба без правил.

Абсолютным чемпионом становился лучший во всех четырёх видах, и дополнительно определялись победители по каждому из разрядов. Что тоже было очень почётно.

Опрос показал, что желающих набралось много. Пришлось делить их на четыре группы, чтобы всё могли состязаться одновременно на разных площадках.

Решено было проводить чемпионат в два этапа. В первую ночь будут выбраны финалисты, во вторую определится победитель. Осталось дождаться делегации Домов-конкурентов и начинать Первые Тёмные Игры Кирумиты.

— Вы бы еще тотализатор устроили, — подкинула бонусную идею Амбросию. — Чтобы расходы возместить. Правда, я не в теме, как это всё делается.

— Иди отдыхай, я расскажу, — милостиво отпустил меня мой охранник, а сам прямо на земле принялся чертить схему ставок, выплат по выигрышам и доходам.

Куда отдыхать?! Сами, что ли, не видят, как вампир с алчно горящим взором уже несколько раз тыкал пальцем в схему, что-то уточняя. Через контур!!! Это значит, что охраны больше нет. Боюсь, что не для всех кровососущих ночные соревнования станут интереснее, чем я.

Даже вспоминать не хочу, какими усилиями далась мне повторная установка охраны. Прежде необходимо было снять первую, очистить карниз и почву от остатков предыдущих кастовых плетений и только после этого устанавливать новый. В нашу спальню, в которой страж так и не спал, Инк заносил меня на руках в почти бессознательном состоянии. Физических сил для преобразования местной магии в действенную силу требовалось непомерно много.

— Отдыхай, неугомонная, — пожелал мне архимаг и закрыл за собой двери.

— Не могу я отдыхать — мне в душ надо и платье в порядок привести, — пробормотала я, полежав немного, и поползла выполнять задуманное.

В чуланчике кто-то бился в тяжёлую крышку над дырой в полу, выполняющей роль туалета. Я с визгом вылетела на лестницу. Откуда только силы взялись?

— Что случилось?, — мухой слетел с площадки страж.

— Там кто-то стучит!, — дрожащей рукой я показала на распахнутую дверь уборной.

— Детка, у тебя от усталости глюки. Пойдем, приляжешь, — ласково, как с душевнобольной, заговорил со мною Инк, но его уговоры прервал стук.

На сей раз тарабанили громче и требовательнее. Инк с интересом посмотрел на меня.

— Что?!, — разозлилась я. — Почему ты во всём видишь мой злой умысел?! Мне срочно надо в душ, а тут это.

— Давай, пока ты будешь совершать омовение, посижу здесь? А чтобы не стеснялась, сделаю так, — он опять провел рукой по воздуху, и между нами образовалась матовая пелена, отгородив душевую часть от всего мира.

Глупо противиться такой заботе. Быстро стянула с себя одежду и бельё, кастанула на них очищающее заклятие, благо, что оно само тянуло магию из окружающего мира, и шагнула под теплые струи воды. Блаженство!

После душа, закутавшись в пушистый халат и завернув на голове чалму из полотенца, позвала охранника:

— Инк, можешь меня выпускать.

— Хочешь посмотреть, что там?, — страж кивнул на крышку.

— Ой, нет! Сам разбирайся — едва на ногах стою. Пойду наверх и что-нибудь съем.

После легкого обеда остатками завтрака, подвинув к креслу банкетку и вытянув на неё ноги, укрывшись легкой шубкой, я задремала.

Но вскоре шум на лестнице разбудил меня:

— Иди уже, Ромео клыкастый!

— Но мне неудобно нарушать покой прекрасной госпожи.

— А лезть к ней в спальню через канализацию тебе было удобно?

— Нет. Там очень тесно, грязно и дурно пахло.

Из лестничного проёма на площадке появился старший уполномоченный тайной межгалактической стражи, который за шкирку тащил мокрого высшего вампира, как две капли воды похожего на моего нанимателя. Только лет на триста моложе.

— Честь имею представиться, прекрасная госпожа, Ромеуальдо Амбросий Куриан Сиемуран Бальдазар Никсаний Лексуарий Дерлин тур Дран-младший к вашим услугам. Я к вам с просьбой.

Перед тем, как представить мне просителя, Инк его засунул под душ, дополнительно к мылу применив магию, тщательно отмыл от собранного в башенной канализации. Наследник Амбросия стоял, развернув богатырские плечи, а вода капала на ковер с мокрой одежды, с белых прядей волос, повисших тающими сосульками, но в глазах была непреклонная решимость.

Интересно, как щуплый Инк умудрился тащить его за шиворот? И как это могучее тело могло просунуться в узкое отверстие сортира?

— Природное свойство вампиров — пролезать в любую щель независимо от комплекции, — ответил Ромеуальдо. — Отец сказал, что вы удачу приносите. Помогите мне, добрая госпожа!

— Кто тебе, паршивец, позволил мои мысли читать?, — возмутилась я.

— Я не читал. У вас всё на лице написано.

— Крупными буквами?

Вампирёныш слегка стушевался, но продолжал требовательно буравить меня взглядом почти бесцветных очей.

— Ну и что тебе надо, Ромео?

— Хочу, чтобы любимая взаимностью ответила!

Вот так. Ни больше и ни меньше — обеспечь парня любовью. Сейчас возьму лук и стрелы, сяду на метлу и полечу поражать сердца местных красавиц, как Амур голопопый.

— И кто у нас Джульетта?

— Что?

— Любишь, спрашиваю, кого? Имя у девушки есть?

— Лория, моя госпожа.

— Которая из них, мальчик? У вас в Доме все служанки именуются Лориями.

— Это древняя родовая традиция нашего Дома, — задрав нос, прокомментировал вампирёнок. — Все женщины — Лории, все мужчины…

— Сурины, — со вздохом завершила я фразу. — Настоящие имена у всех другие. Но сейчас это неважно. Как выглядит твоя зазноба?

— Она прекрасна!, — восторженно воскликнул Ремеуа… тьфу ты!

— Парень, ты не будешь против, если мы с господином старшим уполномоченным тебя Ромео называть будем? В моём мире о его любви написана книга. Кино снимают, спектакли ставят, балет есть.

— Вы и так меня называете этим странным именем, — хотел было взбрыкнуть вампирик, но, увидев, как я демонстративно зевнула в ладошку, со вздохом согласился: — Называйте, как хотите, только помогите мне!

— Рассказывай приметы барышни.

— Когда я увидел её в первый раз, она сияла, как отблеск светила в золотом кубке. Яркие рыжие волосы, зелёные глаза и эти…, — парень постучал себя пальцем по носу и щекам.

— Конопушки?

— Да! Щёчки румяные, губки пухлые, сочные, так бы и целовал весь день. И всё время бегала. Мимо, — опять вздохнул влюблённый. — Глазки опустит, поклонится в приветствии, и уже нет её. Только каблучки по коридору: цок-цок-цок… Но мне кажется, ей в Доме плохо.

— Почему ты так решил?

— Она изменилась. Перестала бегать, каблучками не стучит, волосы потускнели, и личико такое бле-е-е-едное, даже конопушек не видно. Губы почти белые, и даже глаза не зелёные, а мутные какие-то стали. Правда, я всё это только издали видел. Она, как меня увидит, сразу направление меняет.

Ой, знакомый портрет описывает наш Ромео. Не Венира ли это? Прилизанные матирующим гелем волосы были с рыжинкой, а под толстым слоем пудры проглядывали очаровательные веснушки. Вот только зачем девушке красоту свою прятать? Что хорошего она от любви наследника правителя может получить?

— Ты на ней жениться хочешь, Ромео?

— На ком?

— На любимой своей.

— Вы смеётесь надо мной, добрая госпожа. Кто мне позволит жениться на служанке? Отец после выборов обещал подобрать невесту из хорошего Дома, чтобы укреплять союзы и приумножать силы. Её я сделаю любимкой. Куплю домик в городе, найму слуг и буду навещать каждый день, а если повезёт, то и ночь. Правда, после брачной клятвы придётся с женой несколько дней провести, но я буду стараться ночью навещать.

— Подожди, а как же жена?

— Жена? Говорю же, первые три дня буду ночевать в её спальне. Потом надену пояс верности в ожидании признаков беременности. Если же не повезёт, то в дни, благоприятные для зачатия, мне вновь придётся ложиться к ней в постель.

— А пояс верности для чего?

— Чтобы не было ублюдков, — как несмышлёнышу, объяснил мне наследник.

— Любимке на время отсутствия тоже пояс верности одевать будешь?

— Нет. Это же любимка! Она и так верна будет.

Интересные тут у вас дела семейные, господа! Жена нужна только для воспроизводства рода вампирьего, а эмоции и чувства — это любимке.

— Чем жёны ваши занимаются, чтобы не скучать? Ведут хозяйство, читают, музицируют, разводят цветы или комнатных собачек?

— Не знаю, — легкомысленно отмахнулся Ромеуальдо. — Хозяйством занимается управляющий — женщины в этом ничего не понимают. Всему же учиться надо, а они не способны.

Инк подошел ко мне со спины и, положив руку на плечо, тихонько успокаивающе похлопал. Понял, как мне неприятно такое слушать. Хотя в чем этот вампирёныш виноват? Повторяет то, что слышал от старших.

«Курица — не птица, баба — не человек».

То-то слуга не мог понять моих слов, когда я спрашивала о наличии леди, дам, сеньор, фемин. Только «самка» включила нужную ассоциацию.

Тильсы красноглазые! Шовинисты кровососущие! Женофобы бессмертные! Вот не люблю я феминисток, но здесь их явно не хватает.

То ли оттого, что я так и не сняла влажный халат, то ли от переизбытка эмоций меня охватил лёгкий озноб. Да и для продолжения разговора с наследником хотелось собраться с мыслями.

— Господа, я оставлю вас на время. Друг мой, вы могли бы угостить нашего гостя кофе?, — обратилась я к Инку.

Что решили пить мужчины, мне было неинтересно. Я задумчиво начала спускаться, когда меня догнала интересная мысль:

— Ромео, а как вы слуг вызываете в Доме?

— Амулетами связи.

— У тебя с собой такой есть?

— Конечно, — и он вытащил из маленького нагрудного кармашка голубоватый, слегка мерцающий кристалл длиною в мой палец и с готовностью протянул мне. — Если захотите с кем-то переговорить, нажмите на эту матовую грань и назовите имя — услышат все. Когда собеседник отзовётся, ваш разговор станет конфиденциальным.

Взяла, поблагодарила и пошла переодеваться. Размышляя, что надеть, поняла, с чего могу начать разговор с девушкой.

— Всем тёмной ночи. Могу я поговорить с Венирой? Это госпожа Агапи, — сказала я, нажав на кристалл.

Кажется, слуги Дома не привыкли к такому обращению — мне не отвечали.

— Венира, отзовись, пожалуйста! Это Агапи. Мне нужно с тобой поговорить, — продолжала я взывать к девушке.

— Моя госпожа, вы искали меня?, — по голосу было слышно, что служанка немного запыхалась, торопясь ответить.

— Да, девочка. Хотела поговорить с тобой. Я не отвлекаю тебя?

— Нет, госпожа. Всех служанок заперли в Белом крыле, чтобы гости не вздумали шалить. И мы занимаемся рукоделием, шитьем и ремонтом одежды. Я могу сделать небольшой перерыв. Старшая Лория позволила мне выйти поговорить с вами.

— Хорошо. Венира, я хотела поблагодарить тебя за вещи, которые ты мне собрала. Всё отлично подошло, и мне очень нравится.

— Это моя работа, госпожа, — скромно отозвалась собеседница.

— Не скучно вам взаперти сидеть? Наверное, многие девочки по своим поклонникам скучают.

— Нам запрещено иметь поклонников в Доме, госпожа.

— Венира, что ты заладила: госпожа, госпожа. Я же сказала, что меня зовут Агапи.

— Хорошо, гос… Агапи, — голосок служанки потеплел.

— Вот и славно. Можешь со мной поболтать? А то сижу тут на башне, скучаю. Надо было у правителя тебя с собой попросить. И тебе бы не пришлось пальчики иголкой колоть.

— Ой, ну что вы! Я люблю и умею шить. Вот поработаю в Доме, накоплю денег и открою в городе лавку готового платья с маленькой мастерской.

— Хорошая у тебя цель. А замуж не хочешь выйти?

— Нет…, — голос девушки стал грустным, и мне показалось, что она собралась плакать.

— Почему? Ты такая хорошенькая, умненькая и расторопная. Мне кажется, что любой парень охотно тебя в жёны возьмет.

— За любого я не хочу, а о том, за кем побежала бы, мне даже мечтать нельзя.

— Мечтать можно о любом.

— Об этом нельзя, — упрямо повторила Венира.

— О Ромеуальдо, что ли? Так он заполз к нам в башню через… Неважно! И умоляет посодействовать, чтобы одна рыженькая конопатая девчонка обратила на него взор прекрасных зелёных глаз.

— Врёшь!

— Да пусть меня Тёмный сожрёт!

— Ой, мамочка! Так что мне делать теперь?

— Первое, смыть свой дурацкий макияж. Ты зачем так маскируешься?

— Так он же вон какой беленький весь. А я рыжая, как мёдом измазали. Еще и конопушки…

— Второе, не вздумай ему на шею кинуться! Будь любезной, воспитанной, но очень сдержанной.

— Хорошо! Я всё-всё сделаю, госпожа Агапи, как вы говорите, — голос девчонки звенел от счастья, а я чувствовала себя крёстной, собирающей Золушку на бал.

Поэтому решила осчастливить её окончательно:

— Венира, скажи мне, пойдёшь за него замуж?

— Нет!, — категорично и без раздумий ответила служанка. — Возьмёт в любимки — буду счастлива, а замуж не пойду.

И тут я села. Есть у меня привычка, разговаривая по телефону, ходить, наматывая круги. В маленькой спальне свободного места было мало, но я не отказала себе в привычном и, держа кристалл у лица, топталась вдоль кроватей.

— Почему, девочка?

— Вы знаете, как живут эти несчастные? Они же целый день под замком в своих покоях сидят. Им нельзя даже во двор выйти. Под присмотром день и ночь. Хуже, чем в тюрьме. Детей отбирают сразу после рождения и отдают воспитателям. Подросших мальчиков отправляют в военные школы, а девочек в закрытые пансионы. Матери не видят детей до взросления. Да и потом они почти не общаются. Я хочу своих деток сама растить в любви и заботе.

— Ты, будучи женой наследника, могла бы изменить такой уклад.

— Нет, госпожа, — Венира опять перешла на официальный тон, — я хочу жить спокойно, а не воевать со всей Кирумитой. Извините, мне пора.

Вот так! Я-то размечталась раскрепостить несчастных вампирок чужими руками, а девочка куда разумнее меня оказалась.

Но делать всё равно что-то надо.

— Ромео, Венира не хочет быть твоей женой, — без предисловий заявила я сыночку Амбросия, развалившемуся на банкетке и даже не сделавшему попытки привстать при моём появлении.

За то недолгое время, которое меня судьба таскает по иномирью, я привыкла к воспитанным предупредительным мужчинам. Вампиры такими не были. Стоя около своего кресла, смотрела на мальчишку, а за спиной у меня маячил Инк. Не моё дело заниматься воспитанием, но, пока я здесь, хочу чувствовать себя комфортно. К хорошему привыкаешь быстро.

— Почему?

— Это ты у неё сам спросишь. Сейчас тебе пора. Прощай!

— А как мне выйти?

— Как пришёл.

— Не хочу туда больше, — вскочил с банкетки обиженный тур Дран-младший, — там очень грязно, и запах плохой.

— Уже намного чище. Ты, когда сюда лез, проход прочистил.

Но вампирёныш упёрся, а архимаг поддержал его сопротивление:

— Ромеуальдо не сможет там выйти. Похоже, что он пролез до того, как ты контур обновила.

Я посмотрела на светило, катившееся к закату. Очень скоро толпа избирателей выйдет во двор. Никак не успею обновить охранку до заката. Да и сил не хватит на второй раз.

— Может, его просто с башни сбросить?, — изучающе рассматривая парнишку, предложила стражу.

— Не обязательно. Провожу его и закрою контур, — отозвался Инк и обратился к вампиру: — Прошу следовать за мной.

Когда топот подошв по каменным ступеням затих, я подошла к парапету и стала наблюдать за суетой во дворе. Слуги бегали, подгоняемые окриками управляющего. Уже можно было понять, где разместится площадка для дартса, где будут проходить скачки. Для боёв без правил слуги стягивали маты и накрывали их плотной кошмой. Хотела было найти сектор тяжёлой атлетики, но меня магически дёрнуло.

Присела на банкетку, прислушиваясь к происходящему. Инк возился с контуром. Разорвал кольцо, выпуская вампира, соединил края и…

Вокруг башни напряжённо загудела система охраны. Страж наполнил мои плетения силой. То ли он забыл, то ли не подумал, что всё ведовство завязано на мне. А мой личный резерв магический очень мал. Я не смогу выдержать тот объем, который начал в меня вливаться через привязку. Голова взорвалась болью, носом хлынула кровь. И похоже, что не только носом. Свалившись ничком на ковёр, покрывавший пол площадки, я скрутилась калачиком от боли, подвывая и поскуливая, не в силах терпеть очередную пытку.

Опять! Опять иномирье проверяет меня на прочность.

— Что случилось?!, — страж осторожно дотронулся до моего плеча. — Тебе помочь подняться?

— Зачем ты влил силу в охранку?, — прохрипела я. — Меня сейчас разорвёт от напряжения. Я не могу никуда её сбросить. Она переполняет меня. Мне больно!

— Я даже подумать не мог, что ты контур через себя запитала.

— А как ещё? У меня же ведовское начало, а ведьмы подпитку через себя проводят.

— Пойду отключу. Потерпи еще немного. Это я кристалл накопительный присоединил, что мне Амбросий дал. Хотел, чтобы тебе завтра не маяться с контуром.

— Завтра не буду. Сегодня мучаюсь. Не ходи. Вроде полегче стало, — я сделала попытку присесть.

Голова ещё кружилась, но кровь из носа уже не капала. Мой охранник бросился к столу, налил в кубок красного вина и подал мне.

— Воды нет?

— Сейчас тебе это полезнее.

Помог опереться спиной на банкетку и даже подушечку под локоть подсунул. Заботливый.

— Инк, пообещай мне, что, как только выберемся от сюда, ты меня гарантированно отправишь домой. Можешь сам проводить до машины, чтобы больше никто меня не похищал. Я очень устала от приключений, от бесконечной опасности для жизни и здоровья.

Страж молчал. Отвернулся и молчал. А я не торопила с ответом, боясь услышать отказ.

— Могу отправить и проводить, — наконец-то заговорил Инк. — Но как ты себе представляешь свое возвращение? Тебя считают без вести пропавшей больше трех земных месяцев. Твои родные смирились с твоей смертью. Дочь с женихом уехали из страны. Муж…

— Можешь не продолжать. Возвращаться мне некуда.

— Да.

Глоточками цедила вино, прислушиваясь к своим переживаниям. Физическая боль, пережитая мною несколько минут назад, была в разы сильнее того, что испытывала сейчас. Интуитивно я догадывалась о том, что назад пути нет и надо устраиваться здесь. Вселенная решила верно. С мужем уже давно нет никакой близости, и у него своя жизнь. Дочь выросла, и я рада, что она наконец-то определилась. Похоже, что, зная о наших отношениях с отцом и жалея меня, она отказывала своему парню в переезде. Не хотела оставлять маму одну. Пустота…

Страж сел рядом со мной на пол, легко толкнул в плечо:

— Ты как?

— Нормально. Скажи: то, что сейчас было, — я кивнула на пятна крови на ковре, — способствовало расширению моего магического резерва или я терпела за просто так?

— Скорее всего, ты стала более сильным магом. Но надо проверять.

— Не сегодня. Будешь смотреть соревнования?

— Я отдохнул бы. Какую ночь без сна. Не совсем еще восстановился, чтобы геройствовать.

— Слушай, а как случилось, что ты упал после переноса на Кирумиту?

— Говорил же уже, что привязан к тебе словом, поэтому и затянуло в портал, который был рассчитан на тебя одну. Мы же туда всей компанией влетели. Тебя перекинуло по назначению, а нас разбросало. Дракона в горы, а меня на высоте выкинуло. Тормозил падение, пока запас магии был, потом рухнул. Здесь моя магия сжигается мгновенно и почти не пополняется. Хорошо, что рядом с тобой свалился, а то сожрали бы меня твари местные.

Светило, блеснув последними лучами, скрылось за горизонтом, и на полу, пусть даже покрытом толстым ковром, сидеть стало холодно. Решила, что время заканчивать посиделки с задушевными разговорами и пора ужинать. А то опять весь день впроголодь.

— Знаешь, туристка, не устаю удивляться тебе, — протягивая мне руку, сказал поднявшийся на ноги Инк. — Думал, ты в истерике будешь биться или рыдать всю ночь после моего сообщения, а ты о еде думаешь.

— Поможет моя истерика и слёзы изменить ситуацию?

— Нет.

— Тогда зачем попусту нервы мотать себе и демонстрировать слабость тебе? Может быть, потом, у Френки, я и поплачу. Сейчас же буду жить дальше. А если ты меня накормишь таким же вкусным мясом, как вчера, то я буду вполне довольна жизнью, — и, подхватив грязный подол платья, я поспешила вниз.

Рёв трибун был слышен даже на высоте донжона. Зрители ликовали, разочарованно стонали, подбадривали своих участников. Мы с архимагом, поставив тарелки на парапет, наблюдали за соревнованиями. Самыми зрелищными были скачки. Зубастые птицы не только торопились к финишу, но по пути лягали и кусали соперников. Наездники отбивались от нападавших краингов и подгоняли своих. Хорошо, что импровизированный ипподром находился в отдалении от башни, потому что вампирский мат переводился тоже.

Вместе с насыщением закончился интерес к состязаниям. Инк, отвесив легкий поклон, отправился спать, а я, укутавшись в плед и полюбившуюся шубку, подвинула поближе несколько свечей и открыла книжку, захваченную из того странного домика, куда нас перенесло порталом. Несколько первых страниц, на которых могло быть название и оглавление, кто-то аккуратно вырвал, но, когда я выбирала, что взять с собой для интересного чтения, несколько строк в середине тома меня зацепили.

«Жена и муж по заветам первых предков составляют единое целое пред ликом Тёмного. Жена — главная в Доме. Она ведет хозяйство, воспитывает детей, отвечает за уклад. Она следит за чистотой и сохранностью одежды, за уютом, теплом и чистотой жилища, за тем, чтобы пища была сытной, вкусной и полезной. Муж — главный вне Дома. Он увеличивает благосостояние, отвечает за безопасность, разводит птиц и животных, высаживает семена и ростки, чтобы кладовые и хлева Дома были полны, а жена могла послать служанок в подвалы и клети за окороком и зерном. Жена воспитывает детей в почитании отца и предков, начиная с первого, и в заботе о потомках. Нанимает им учителей и проверяет знания. Отец учит сыновей мужскому труду. Мать учит дочерей женским премудростям. Так было завещано предками, и так будет всегда».

«Муж доверяет жене. Жена доверяет мужу. Ключи от Дома, кладовых, клетей и сокровищницы хранит жена, ключи от оружейных комнат, хлевов и амбаров хранит муж. Но каждый из них может войти к мужу или жене по делам, за советом или с просьбой».

«Муж каждый день делит ложе с женой своей, дабы знала она, что нет у него другой, кого он желает. Жена каждый день принимает близость мужа своего, дабы знал он, что желает она только его».

Чем дальше я читала книгу, тем больше удивлялась тому, как разнится настоящая жизнь вампиров от прописанного в Уставе. Вырванные листочки, сложенные пополам, нашлись между страниц. И я узнала, что книга называлась «Устав о правильной жизни. Государство и Семья». Словно кто-то хотел замаскировать или спрятать правила, прописанные кем-то мудрым.

«Правитель должен быть один. Вся жизнь его от рождения до смерти посвящена служению государственному. С первых зубов обучают его законам, укладам, уставам и дополнениям к ним. Учат воинским, судейским и экономическим дисциплинам, дабы, когда придет его черёдность стать правителем, готов он был во всяком деле показать себя достойно и ответственно. И мог бы передать свой опыт и знания сынам своим, а те своим. Так и будет приумножаться крепость, единство и мощь государственная».

Вот! Никаких выборов, жрецов с чашами и путешествующих избирателей. Когда и зачем они весь этот уклад перевернули с ног на голову? Огляделась, но виновного, конечно, не нашла. Зато заметила забытый Ромеуальдо кристалл связи.

— Господин тур Дран-старший, ответьте донжону!

Я повторяла и повторяла свой вызов, но в ответ кристалл безмолвствовал. Мне надоело бубнить одно и то же, и я рыкнула:

— Кто меня слышит, быстро пошли и нашли тур Драна! Иначе плохо будет всем!

Минут через пять кристалл ярко засветился и из него раздался голос Амбросия, прорывающийся через шум трибун:

— Госпожа Агапи, что-то случилось?

— Случилось. Но сообщу только лично. Вы могли бы к нам завтра утром подняться?

— Поднимусь.

— Тёмной ночи.

Отключила связь, задула свечи и, плотнее закутавшись в плед и шубку, положила голову на подушку, пристроив её на ручку кресла. Не очень удобно, зато на свежем воздухе. Обдумывая завтрашний разговор с вампиром, не заметила, как уснула.

Мне снилось что-то динамичное. Но когда проснулась от аромата кофе, ничего не помнила.

— Доброе утро, страж. Как ты себя чувствуешь? Ты не будешь против, если к нам на завтрак Амбросий зайдёт? Я его вчера позвала.

— Чувствую себя почти полностью восстановившимся. А вампир уже давно круги вокруг башни наматывает, но я не хотел тебя будить, — ответил Инк, разливая кофе. — Завтрак приготовишь?

Я кивнула, но, отбросив тёплую рухлядь, убежала вниз — приводить себя в порядок. Когда вернулась назад, увидела, как вампир и страж, попивая кофе, что-то рассматривали во дворе. Тур Дран принёс с собой корзинку свежих продуктов. Горячие булочки, недавно сваренные яйца, сыр, масло, выставленные на стол, дразнили аппетит, но, видя нетерпение правителя, решила ненадолго отложить свой завтрак.

— Вам знаком этот Устав?, — развернула я титульный лист книги на столе.

Книгу я пока припрятала, не зная, какой реакции ждать от моего нанимателя. Вампир осторожно взял листочек, прочитал название, перевернул, посмотрел на пустую страницу, положил на стол, аккуратно расправил бумагу и только после этого просипел:

— Откуда?

Архимаг подвинул ему кубок с водой, но Амбросий, не замечая ничего вокруг, вперив в меня налившиеся кровью глаза, повторил:

— Откуда у вас это?

— Нашла в том домике, куда нас порталом перебросило.

Тур Дран вскочил и бросился на выход:

— Книга должна быть там!

— Книга здесь, — остановила его я. — Я отдам её вам, но расскажите сначала, что это за Устав?

— Дай мне её, женщина!, — протянул ко мне руки с мгновенно выросшими когтями вампир.

Страж, мгновение назад намазывавший свою булочку маслом, материализовался между мною и Амбросием.

— Не надо девушку пугать, господин правитель. Вы клятву давали.

Вампир что-то рыкнул, схватил со стола кубок с водой, одним глотком осушил его, сел в кресло, посопел и почти спокойно сказал:

— Наша семья уже несколько поколений ищет эту книгу. Её написал первый из предков. Из моих предков, — подчеркнул информацию тур Дран. — И много-много времени народы Кирулиты жили по этому Уставу. Но потом книги стали пропадать. И чем меньше их становилось, тем сильнее искажали правила и уложения. Когда исчез последний экземпляр, жрецы стали вводить свои воззрения. Правителей избирать предложили, жёнам рекомендовали не верить, а запирать под надзором, детей воспитывать не в семье, чтобы не баловать. Много чего изменилось с тех пор. Но когда сторонники Устава начинают говорить, что не так наши предки жили, от них требуют подтверждения. Но нет книги — нет доказательств того, что мы живем не по укладу.

Я встала, обошла стол и положила последний экземпляр Устава перед потомком того мудрого, записавшего правила на бумагу.

— Я рада, что книга к вам вернулась, мой господин. Верю, что вы сможете вернуть вампирам законы предков. Начиная с первого.

— Почему вы не размножите Устав, если он так ценен для вашего мира?, — задал логичный вопрос архимаг.

— Книг было много, — нежно поглаживая книжку, ответил Амбросий. — В каждой семье, во всех библиотеках Домов и мэрий по нескольку экземпляров хранилось. Все привыкли, что они есть всегда и у всех. Но однажды в одном из Домов понадобилось решить спорный вопрос, и не нашли ни одного Устава. Спросили у соседей. С удивлением обнаружили, что у них тоже нет. Как и у многих других. Тогда по всей Кирумите нашлось всего пять экземпляров. Вопрос решили, книги заперли на хранение как святые реликвии, но когда вновь понадобился Устав, обнаружили, что из хранилища исчезли все книги. Было проведено расследование, но никто ничего не знал. А жрецы доказывали, что это воля Тёмного и нужны другие правила жизни, которые и начали продвигать в жизнь. Скорее всего, это последний экземпляр Устава. И как его размножить, я не знаю. Отдать писцам не смогу — книгу теперь из рук не выпущу.

— Магически можно это сделать?, — спросила я у архимага.

— Можно, но потребуется много энергии и времени.

— Я отдам вам все магические накопители!, — обрадовался вампир.

Но Инк отрицательно покачал головой:

— Здесь не получится. Ваш мир сжигает мою энергию мгновенно. Никаких кристаллов не хватит. Мне по силам сделать одну копию, её с собой и возьму, а маги стражи помогут размножить экземпляры Устава до нужного количества. Заберете порталом и раздадите в Дома и семьи. Только делать надо разом. Через верных вассалов книгу обнародовать. В назначенное время всеми одновременно. Иначе ваши жрецы опять народ смущать будут. Так и до гражданской войны недалеко.

Амбросий согласно кивал, одновременно что-то обдумывая. Я потянулась к остывающим булочкам и кофе. Кажется, я выполнила условия договора с тур Драном в гораздо большем объеме, чем задумывалось. И опять нечаянно. Похоже, что хитро поглядывающий в мою сторону Инк думал так же.

Инк с вампиром, пересев подальше от стола, принялись обсуждать вопрос количества и стоимости копирования Устава, а я наконец-то отдала должное еще теплым булочкам с необыкновенно вкусным маслом, запивая это безумное количество жиров и углеводов чёрным кофе. Хорошо быть молодой!

Дождавшись, когда Страж вернулся, проводив тур Драна, я попросила его, пытаясь сделать умильную мордочку:

— Инк, лапушка, поработаешь еще куафёром?

— Туристка, пора самой учиться. В учебке у тебя служанок не будет.

— Где?!, — вывернулась я из-под гребня.

— В учебке тайной галактической стражи. Ты там будешь адаптацию проходить. Полугодовую, — спокойно ответил старший уполномоченный и вновь потянулся к моим волосам.

— Чьё это решение, позвольте спросить?

Я решила спокойно дождаться окончания работы моего высокопоставленного стилиста и только после этого категорично отказаться от опёки. Муторно самой, без зеркала, разбирать сложносочинённую им причёску, а потом опять заплетать, и закручивать, и закалывать. Оставлять волосы распущенными не хотелось — потом и вовсе не расчешешь.

— Решение это не моё, а Синклита стражи. Всё же мы несём за тебя ответственность. Виноваты, хоть и косвенно, в том, что ты сейчас не дома перед телеком или компом зависаешь, а путешествуешь по мирам. Ты, конечно, сверхудачливая и выпутываешься из любых передряг, но боюсь, что это будет не всегда. Тебе нужны знания и навыки выживания в иномирье. В учебке ты их и получишь. Потом отработаешь на тайную стражу лет пять и можешь быть свободна. Обоснуешься в любом понравившемся мире или будешь путешествовать, ища приключения на свою бедовую голову.

Я молчала. Может, Инк и прав, но не с моим характером жить в казарме, ходить строем и подчиняться приказам. А уж пять лет договорного рабства и вовсе в уныние приводили. Понимаю, что моя нынешняя продолжительность жизни увеличена лет до двухсот или трёхсот и пять лет — это немного, но не хочу. Я же не ребёнок, которого надо адаптировать. У меня есть друзья на Океане и отец с дедом на Драконниде. Зачем мне учёбка?

— Тебе необходимо спрятаться и отсидеться, если не хочешь замуж за тур Драна, — почти неслышно прошептал мне на ухо Инк, делая вид, что расплетает косичку над ухом. — Он не хочет тебя отпускать. И только договор Стражей даст нам возможность защитить тебя от него.

Я попробовала перейти на ментальное общение, чтобы выяснить, откуда такие новости, но Инк отрицательно покачал головой: не сейчас.

Вот и сидела на верхней площадке самой высокой башни дворца правителя, в удобном кресле, закутавшись в пушистую теплую шубку. И делала вид, что наслаждалась заслуженным отдыхом, листая травник. Охранник мой, пресекая любые попытки что-либо у него выведать, опять занялся физическими упражнениями.

Ненавижу ребусы и кроссворды, но мне необходимо решить этот. Причем самостоятельно. То, что вампир решил на мне жениться, сообщил Инк, которому, конечно же, выгодно заманить меня в контрактники стражи. При этом Амбросий не делал даже намёков на ухаживания и прочий флирт, хотя если учесть их отношение к своим жёнам, то даже корзинку со свежими булочками можно считать проявлением пылкой страсти.

«Деда, как мне плохо!, — мысленно воскликнула я, обращаясь к дракону, который всегда был ко мне добр. — Забрал бы ты меня отсюда!»

Я не ждала ответа, понимая, что магия Кирумиты не способствует ментальным переговорам на длительных расстояниях, просто хотелось пожаловаться и почувствовать себя защищенной. Чуть слышно хлюпнув носом, я опять уставилась на страницу с изображением и описанием какой-то былинки, мысленно раскладывая пасьянс на двух королей: червонного Амбросия и пикового Инка.

Меня из задумчивости, а архимага из медитации вывел глас, раздавшийся с небес:

— Девочка моя, внученька, где ты, кровиночка?!

Подбежав к парапету обжитой нами площадки, я увидела, как неровными галсами, закрыв огромными крыльями полнеба, вытянув шею, свирепо вертя шипастой головой и трубя во все горло, к нам приближался бывший император Драконниды Тес'шас вар Фламери Алый. На спине, вцепившись в чешую друга, распушив шерсть и задрав хвост, восседал Звездный Бродяга, который тоже вопил что-то грозное.

«Мои герои!», — умилилась я.

Дракон тяжело упал на крышу и зацарапал когтями по скату, пытаясь удержаться на скользкой кровле.

— Дедушка, осторожно!

Очевидно на мой голос, сверху размоталась сеть, которую дракон притащил с Океана.

— Девочка, ты сможешь ухватиться?

Перегнулась через парапет и вцепилась в крупные ячейки.

— Могу.

— Держись крепче, я взлетаю.

Совершенно бездумно изо всех сил я держалась за плетение верёвок, и меня уносило вверх. Ноги болтались без опоры, пальцам было больно, и я поняла, что безумство храбрых — это заразно. Попыталась вставить ногу в ячейку. Получилось. Держаться стало легче, и я смогла поднять голову. Мощные драконьи лапы крепко держали сеть, на которой, раскачиваемая потоком встречного воздуха, болталась я.

Вспомнилась сказка о лягушке-путешественнице. Наверное, её так же мотало и тошнило, как меня сейчас. Попытки найти опору для второй ноги наконец-то увенчались успехом, и я почувствовала себя немного увереннее. И у меня оформился вопрос: куда и зачем мы летим? Инк с Амбросием меня прибьют и будут в своем праве.

Ах, но какой замечательный побег получился! Летели недолго. Домик, на крышу которого меня унесло порталом и в котором ждал моего освобождения от вампиров дед, от замка по прямой был всего в пятнадцати-двадцати минутах лёту. Это на гробоподобной повозке мы тряслись полночи.

После посадки выяснилось, что дед и кот были пьяны в хлам.

— Как ты смог взлететь?, — ахнула я. — Вы же могли разбиться!

— Могли, — согласился дракон. — Но ты просила о помощи.

Мы сидели в каморке, на топчанчике, тесно прижавшись друг к другу.

Кот положил мне голову на колени и не то мурчал, не то храпел.

Дед, устроившись со стороны распахнутой двери, обнял меня на плечи и счастливо улыбался.

— Деда, я понимаю, что стрессы, которые ты пережил в последнее время, любого в запой вгонят, но ты же уже не мальчик — следует поберечь себя. И Рактию нужна твоя помощь. Каким бы он ни был опытным и умным, но это ты был императором, а ему еще учиться и учиться, — я держала Тес'шаса за руку и потряхивала её в такт своим словам, пытаясь придать им больший вес. — Можешь считать меня конченой эгоисткой, но я не хочу потерять тебя. У меня никогда не было дедушки, и мне понравилось быть любимой внучкой.

Я взяла деда за лицо, повернула к себе и посмотрела в глаза с вертикальными зрачками:

— Прошу тебя, бросай пить. Ради Рактия, ради твоих будущих внуков, ради меня, если я для тебя что-то значу.

Дракон опустил глаза, помолчал и решительно ответил:

— Ты права. Слишком много потрясений было, и я начал себя жалеть. Но хватит расслабляться!

Точным движением руки дракон отправил пустые, недопитые и полные бутылки алкогольных запасов за дверь. Сосредоточился, встряхнулся, и через пару минут я увидела совершенно трезвого деда.

— Что случилось, что ты позвала на помощь? Тур Дран тебя обидел?

Потянулась и благодарно чмокнула дракона в щёку:

— Нет, дедушка. Пока никто не обидел, но я в очередной раз испугалась.

И принялась рассказывать о наших приключениях с того момента, как мы покинули место переноса. Бродяга перестал притворяться спящим котом, сел и тоже внимательно слушал.

— Вот мне предложен выбор: или замуж за вампира, или в тайные стражи. Только мне кажется, что Инк хитрит, чтобы заманить меня в учебку.

— Девочка моя, я знаю Инка с тех пор, когда он был мальчиком и они с Рактием сами были курсантами. В нем нет подлости. Служба сделала его изворотливым и научила менять личины, но я уверен, что он не будет пользоваться твоей ситуацией. Почему тебя страшит контракт?

— Не люблю быть обязана по договору и маршировать строем.

Дед рассмеялся, прижал к себе и поцеловал в лоб:

— Обозначенное для тебя время пролетит быстро. Ты познакомишься с существами различных рас и познаешь много нового. А еще тебя научат управлять магией, которой в тебе сейчас намного больше, чем было тогда, когда мы с тобой познакомились. Не противься воле Вселенной. Ты же сама не захочешь жить тихой обывательской жизнью. Всё, что случилось, разбудило в тебе дух авантюризма. Но в приключения лучше всего нырять, умея плавать. Соглашайся, девочка.

С другой стороны меня боднул кот, поддерживая друга и подбадривая меня: «Соглашайся, ведьма!»

Инк метался по площадке злой, как сто чертей.

— Ты хоть иногда мозг включай, туристка!, — орал он на меня, повесив полог тишины, чтобы никто не слышал его крика. — У тебя клятва с тур Драном двусторонняя, если забыла. Я с трудом уговорил его подождать ночи и сам поклялся, что ты вернёшься. Ладно Тес'шас пьян был и не соображал, что делал, а ты? Если бы вы разбились при посадке или ты свалилась, не удержавшись? Вы с ним точно родня. Как у вас говорят: яблонька от яблока?

— У нас много чего говорят. Кончай орать, а? Прошлого не изменить. Оправдываться не хочу. Давай контракт, буду читать и подписывать.

Контракт подписан. Ближайшее будущее определено. Рюкзак собран. А я отгуливала последние свободные часы перед отправкой в учебный корпус тайной стражи. Конечно же, у Френки на Острове.

У Амбросия, когда он узнал о контракте, даже румянец проявился. Отвел меня в сторону и шипит: "Как вы могли поступить так со мной, госпожа Агапи? Я вас хотел соправительницей сделать, а вы меня на стражу променяли".

Когти выпустил, клыками клацает. У меня пот холодный по спине и волосы дыбом от страха. Завидный жених, да? Он хотел, а я угадывай».

Френки заливалась весёлым смехом. Люблю, когда она смеётся.

«Я буду по тебе скучать. А ты?»

«Мышка, у меня столько работы, что скучать некогда. Надо усовершенствовать лекарство от клисозависимости, княгиня токсикозом мучается, чешуйка рутлы исследуется, отец приволок пыльцу высокогорной травы с планеты, где основа жизни — кремний. Столько планов, а ты — "скучать". Кстати, что такое "дубина бесчувственная"? Обними меня и немедленно убирайся. Ты меня эмоциями выбиваешь из графика».

«Прости меня. Никакая ты не дубина, а очень нежная и чувственная. Люблю тебя, Френки».

Деревья не умеют плакать. Почему же на меня с высокой кроны Разумного Древа упало несколько капель?

«Я обязательно буду тебя навещать».