Пролог

Я лежала без движения уже какое-то время. Тело отказывалось слушаться, а в голове раздавался пронзительный свист. Если это смерть, то начало у нее затянутое. Вспомнила падение, вспышку. Ослепительный свет, который возник, когда мы с сестрой должны были разбиться о каменный берег. Яркое сияние возникло прямо под нами, и мы полетели в него. Постепенно способность слышать вернулась. Я ожидала шума волн, раскатов грома и завывания ветра. Но вместо этого различила лишь шуршание листьев. Открыв глаза, поняла, что лежу в кустарнике. Прямо в нем. Ветки были подо мной, вокруг и местами сверху.

«Не может быть!» Я зажмурилась так сильно, как только могла. Сосчитала до десяти, открыла глаза, села и снова начала считать, зажмурившись.

Ничего не изменилось. Моря не было. Не было шума волн, и не было берега.

«Я ударилась головой. Сильно ударилась головой. У меня галлюцинация. Или бред. Или коме».

Место было незнакомым. Деревья, кусты, цветы — все другое. Садившееся где-то за лесом солнце придавало всему сказочный блеск. Можно было сколь угодно любоваться красотой лужайки, на которой я очутилась. И даже куст, на котором сидела, был прекрасен.

«Пора бы и вылезти уже», — подумала и начала выбираться.

— Повезло мне, однако.

— Ами! Ами! — Звонкий голос сестренки раздался позади так резко, что я вздрогнула от неожиданности. Обернулась и поймала девочку в объятия. Лина тут же оглушила меня своей трелью. Она не переставая говорила о том, как здесь красиво. Видимо, я пробыла без сознания дольше, чем предполагала. Лина успела оббежать все кругом.

— За теми деревьями идет небольшая дорога, а за ней еще лес. Но не просто лес, а снежный. Здесь лето, а там зима. Представляешь? Мы в сказке! — повторяла она без конца.

Я слушала девочку, крепко сжимая её в объятиях, и пыталась сдержать слезы. Все переживания от падения нахлынули на меня, оглушив настолько, что я боялась не справиться с дрожью в руках, если разожму их. Видела, как она покатилась вниз по склону, как повернула ко мне лицо с огромными от ужаса глазами и с криком полетела вниз. В тот миг не было ничего, кроме желания остановить время, изменить то, что происходит, или, если сестренке суждено погибнуть, пропасть вместе с ней.

— Я рада, что ты в моем сне, — прошептала я болтушке в ухо и, наконец, отпустила ее.

Лина заливисто рассмеялась.

— Это не сон! Сама посмотри. — Видно было, что ей нравится здесь.

Я послушно отвела взгляд и пригляделась. Лес, прекрасный и удивительно нереальный. «Мы в сказке», — твердила сестренка, и казалось, что это недалеко от истины. Где бы мы ни были, место было не рядом с домом.

«Свет. Яркий свет», — вспомнила я и посмотрела вокруг, но не увидела никакого света, даже маленького сияния. Радость от того, что мы живы, сменилась тревогой. Я сделала пару шагов в том направлении, где должна была находиться дорога, чтобы осмотреться там. Лина, не отставая, шла по пятам.

«Может, и ей, наконец, стало страшно?»

Стоило мне слегка выглянуть за деревья, как я тут же бросилась на землю, потянув сестренку за собой.

— Ш-ш-ш.

— Что?

— Тихо. Смотри.

Мы лежали в тени под кустарником, нижние ветки которого позволяли разглядеть, что происходит на дороге.

Парни и девушки примерно моего возраста нестройным шагом приближались к нам. Они шли в полной тишине. Я раньше никогда не видела кого-либо в такой одежде. Каждый был вооружен мечом и держал его в руках, а не в ножнах. Достигнув той точки, где мы прятались, они прошествовали дальше. Я вскинула руку, чтобы хоть чуть-чуть приглушить свое безумное сопение, и пара веток хрустнула от этого движения. Я зажмурилась на миг от охватившей меня досады за необдуманное действие.

Парень, шедший среди первых, оторвался от остальных и сделал пару шагов к нам. Юноша внимательно осматривал ближайшие деревья. Из-за серьезного и тревожного взгляда он казался старше своих лет. На миг его глаза невероятной синевы остановились на том месте, где мы прятались. Я чуть не вскрикнула, потому что он смотрел прямо на нас. Но выражение его лица не изменилось. Молодой человек видел лишь густой кустарник.

Волосы, схваченные повязкой вокруг головы, все равно выбивались и падали на лицо. Они были светлыми, почти белыми, отчего его голубые цвета глаза казались еще ярче. Одежда не скрывала фигуры. Если он нас заметит, шансов на побег практически не будет: этот симпатичный парень с мечом с глазами цвета васильков являл собой гору мышц

«Красивый, — отметила я мысленно и тут же укорила себя: — Если нас убьет красивый парень, живее мы от этого не будем. Лучше думай, как бы не познакомиться с ним лично, у тебя-то оружия нет».

Словно прочитав мои мысли, он поднял меч и шагнул вперед.

«Остановись, пожалуйста, пожалуйста, остановись», — взмолилась я про себя.

— Тим? — негромко позвал подошедший к нему парень с коротким ежиком волос.

«Теперь нам точно не сбежать», — мелькнуло в голове.

Тим опустил меч, оставшись на месте, но не перестал всматриваться в тени деревьев, нахмурившись сильнее.

— Не знаю.

— Гм-м?

— Не знаю. Это все… Все не так.

— Мы почти у горы. И мы живы, — усмехнулся Ежик.

— Именно, мы живы, — повторил Тим.

— Ловушка?

— Ловушка, — утвердительно покачал головой голубоглазый.

— Мы ведь не повернем обратно? — выгнул бровь тот, что Ёжик.

— Не повернем. У нас наконец-то появился шанс отомстить. — выдохнул Тим.

В ответ на это парень с короткой стрижкой достал из кармана небольшой мешочек и развернул его. В нем оказался шнурок с подвеской. Осторожно, не притрагиваясь к кулону, Ежик повесил его себе на руку, и оба парня принялись рассматривать небольшой круглый камень. Тим первым отвел взгляд, сощурившись от злости.

— Не сверкай. Неизвестно, где его хозяин, — проговорил он.

— Хорошую шутку ты с ним провернул! — насмешливо произнес Ёж. — Он, наверное, в бешенстве. Его обокрали! — и тихо засмеялся.

— Не обокрали! Камень должен принадлежать мне! — горячо возразил Тим, но и в его глазах забегали весёлые искорки. Высказанная Ежом мысль доставляла ему удовольствие.

— Ты узнал, почему старейшина отдал кулон ему?

— Отец не ответил.

Еж убрал странное украшение на место.

— Как в таком маленьком камне может быть столько силы?

— Главное то, что без кулона сил у него меньше. — Синеглазый хмыкнул.

— Или вообще нет, — предположил Ежик.

— Есть, — возразил Тим. — Всегда были. И больше, чем надо. Ловушка, не может быть иначе.

— Так давай не будем заставлять его ждать. — Еж весело похлопал по плечу друга. Тем более у нас его сокровище! — Тут расхохотались уже оба и, развернувшись, быстро зашагали прочь, нагоняя отряд.

Я облегченно выдохнула. Рядом на корточках сидела сестренка.

— Кто это? — спросила она, вся белая от страха.

— Не знаю, милая. Думаю, нам лучше не вмешиваться.

— Ага.

«Во-первых, мы находимся черт знает где. И непонятно, как мы сюда попали. Во-вторых, в этом „черт знает где“ — война. Как бы то ни было, неподалеку намечалось сражение, и нам лучше в это время быть подальше. В-третьих, это все больше смахивает на безумие».

— Ами, я ведь говорила, там снег!

За дорогой тоже был лес, но другой. Я огляделась по сторонам. Никого нет, насколько позволяли увидеть лучи заходящего солнца. Мы встали и, взявшись за руки, вышли на дорогу. Я боялась, что нас заметят, но остановиться не могла, любопытство оказалось сильнее страха. Уже через пару шагов мы пересекли дорогу и встали у края другого леса. Он был продолжением того, из которого мы вышли. Те же деревья и кусты. Кроны так же терялись где-то очень высоко. Такой же непроходимый бурелом. Но имелось одно различие: тут была зима. Зима! Пару метров земля просто казалась промерзшей, а дальше лежал снег. Сугробы. Те же деревья, только без листьев. Те же кусты, только абсолютно голые. Такая же непроходимость, только из-за снега.

Я оглянулась — лето, впереди — зима. Бред какой-то! Мне было тепло, даже жарко, в куртке, но стоило протянуть руки в сторону зимы, как их тут же пронзил холод. И было еще кое-что жуткое. Только я пересекла границу «зима-лето», как почувствовала себя так, словно кто-то знал, что я здесь. Как будто сам лес смотрел на меня и ждал момента, чтобы проглотить. Я потянула сестренку назад. Лина ничего такого не замечала — наоборот, с интересом разглядывала покрытые снегом кусты, готовая уже нырнуть в глубь зимней сказки.

— Давай пойдем по… м-м-м… по лету? — предложила я.

— А куда пойдем?

Вопрос сестры поставил меня в тупик. Действительно, куда?

— Домой, Лина, домой. Давай попробуем поискать, ну… не знаю… дверь. Мы ведь как-то сюда попали. Значит, должен быть и выход. Верно?

Подмигнув сестренке, я потянула ее за собой, туда, откуда мы пришли.

— А какая она, эта дверь? — продолжала Лина.

— Эм-м… А что ты помнишь? Мы ведь упали с обрыва, да? — спросила я сестренку.

— Упали? Упали-и-и! — протянула Лина. — Яркий свет, и он поймал меня. А потом я уже лежала на земле, в лесу. Ходила вокруг, пока не нашла тебя… Ты долго лежала, — закончила она, и в глазах её читалось беспокойство.

Пока мы шагали назад, я попыталась привести мысли в порядок. Я видела, как Лина полетела вниз, и упала вслед за ней. Верно, был свет. А потом? Только тут почувствовала боль во всём теле от ушибов. Разрез на платье разошелся до отметки «выше нельзя», волосы растрепались, и в них застряли мелкие ветки и листья. Я ощупала голову; пальцы стали мокрыми, видно, от крови, и кожу под ними пощипывало. Наверно, ударилась, поэтому и отключилась.

— Ну тогда все просто: надо найти светящуюся дыру. И провалиться в нее назад.

Справа хрустнула ветка. Хруст раздался слева и позади. Через пару секунд я поняла, что весь лес полнился шорохами. Мы кружились, стоя на месте и озираясь по сторонам схватив друг друга за руки. Вокруг словно бежали сотни ног, скрытые кронами деревьев. Что-то было не так. Озарение пришло вместе с запахом дыма. Я обернулась и посмотрела на то, что поначалу приняла за закат. Это был лесной пожар. Пламя, которое чуть ранее виднелось легким заревом, теперь стремительно приближалось. Сам же огонь двигался не стихийно по траве и деревьям, а ступал следом за огненным песиком, если его так можно назвать. Крупное тело было покрыто язвами, внутри которых подобно лаве стекал огонь, поглощая все, куда ступали лапы этого создания. Огонь бушевал, подобно зверю, дико завывая, и тем не менее повиновался «песику».

— Ами, он смотрит на нас.

Пес и правда смотрел на нас, приближаясь шаг за шагом.

— Ами, бежим! — Сестренка повернулась и бросилась прочь.

Я последовала за ней. Выбора особо не было: лес горел за нами, выше и ниже по склону. Огонь вел к дороге. В какой-то момент поток лесной живности ворвался между нами, и я потеряла сестренку из виду. Страх за Лину вытеснил все чувства и придал сил. Я больше не боялась ни одного странного зверя, пробегавшего рядом, ни пожара, шедшего по пятам. Только бы найти сестренку… Только бы не потерять ее. Как я ни крутилась, пытаясь отыскать Лину, через миг направление моего движения стало таким же, как и у всех вокруг — от огня.

— Лина! — Я надрывалась от крика.

Оббежав огромные заросли кустарника, я оказалась на открытой местности. Открывшееся пространство было заполнено людьми.

— Девочка, маленькая девочка. Вы не видели? — бросилась я к первому попавшемуся человеку. Уже почти добежала, как кто-то меня схватил за локоть и дёрнул так, что я чуть не рухнула на землю.

— Стой! — Он продолжал тянуть меня назад.

— Моя сестренка! Она где-то здесь! Мне нужно ее найти… — Не договорив, я медленно встала и огляделась.

— Что это?

То, что я приняла за людей, было статуями. Искусно выполненные каменные изваяния в виде людей заполняли поляну. Словно кто-то нажал на кнопку паузы, остановив всех. Каждая статуя изображала человека, пойманного в движении. Большинство бежали. Кто-то замер перед прыжком. В этот момент из леса выскочил заяц, промчался между скульптурами, прыгнул вверх, преодолевая препятствие на пути, в полете посерел, как все изваяния, и, приземлившись, покатился камнем. Я посмотрела на статуи людей… или на людей, превратившихся в статуи? Потом перевела взгляд на место, где чуть не повторила ошибку зайченка, наглядно продемонстрировавшего, что могло произойти. То, что я приняла за человека, было уже чем-то иным. Настолько повторяющим черты и эмоции того, кем он был при жизни, что было видно, как его охватил ужас, прежде чем он застыл. По земле стекала странная серая жижа.

Я подняла глаза на того, кто меня спас. Это был мальчишка на пару лет моложе. Он все еще крепко держал меня за руку и, видя мой шок, потянул к себе.

— Ты кто? — спросил он. Я пыталась вспомнить что-то очень важное, но именно в этот момент разум перестал что-либо воспринимать. Не осталось ни одной мысли, лишь картины полные ужаса. Языки пламени дошли до края дороги и пытались лизнуть «неживых». Свет играл на каменных лицах, на которых застыло выражение отчаяния, превращая их в зловещие гримасы.

Мальчик схватил меня сильнее, ожидая, что я сейчас упаду. Наверно, так бы и произошло, если бы не следующие мгновения.

— Кто ты? — спросил он еще раз, хорошенько встряхнув, и обернулся на что-то позади себя. Я хотела посмотреть, что там, но не знала, как это сделать, словно разучилась шевелиться. Так и стояла, уставившись на затылок долговязого мальчика. Затылок между тем начал поворачиваться.

— Беги! Слышишь? Беги! — то ли шепотом, то ли криком пронеслось эхом в голове. Руки медленно отпустили, словно он потерял надежду привести меня в чувство. Мальчик сделал роковой шаг в сторону и оказался в жидком камне, добравшемся к этому времени до нас. Он так и остался стоять одной ногой в смертельной луже, не делая попыток к бегству, смирившись со своей участью. Ступня начала превращаться в камень. Серость поползла по его штанине, добравшись до пояса, разделилась и пошла в двух направлениях: вверх по пояснице и вниз по другой ноге. Вместе с ним каменела и одежда. Из легких вырвался последний вздох, и он прошептал:

— Беги.

Его лицо застыло, так и не отведя от меня взгляда, замершего в надежде. На что? Я ничем не могла ему помочь. Даже себе не могла.

— Ами! — выскочив из-за ближайшего сугроба Другого леса, Лина понеслась прямо в ту лужу, которая только что забрала жизнь человека.

— Нет! — крикнула я. Мне ничего не оставалось, кроме как наблюдать за следующим шагом девочки.

Буквально в воздухе кто-то перехватил Лину как раз тогда, когда от неминуемой гибели ее отделял лишь один шаг. Мужчина. схвативший её, поставил сестренку на ноги и повернулся ко мне. Он продолжал крепко держать испуганную девочку, и я не знала, радоваться тому, что Лина спасена, или ужасаться тому, что ее схватили.

Он был крепко сложен. Его лицо закрывала повязка, оставляя открытыми лишь глаза. От его взгляда меня словно ударило током. Электрические разряды проносились по телу, а сердце, еще никогда так быстро не стучало. Непонятно, что это было — ужас или восхищение. Незнакомец стоял неподвижно, от него исходила уверенность и сила; словно, все происходящее вокруг не пугало его и не имело для него никакого значения. За спиной висел меч, и этот факт заставил меня зашевелиться. Неуверенными шагами я пошла к нему, огибая подбиравшуюся по земле серую лужу. На фоне черных одеяний небольшая полоска лица казалась невероятно белой. Глаза смотрели изучающе с еле сдерживаемым раздражением, а то и злостью.

— Лина — моя сестренка. — Я робко протянула руку к малышке. Она, не решаясь пошевелиться, смотрела на своего захватчика.

— Ами… я Ами…

На секунду, его глаза расширились от удивления, но тут же стали прежними. Он посмотрел куда-то мне за спину. Я обернулась и попятилась в ужасе. На краю полыхающего леса стоял тот самый песик, то есть та самая псина из огня. Вместо глаз у него были тлеющие угольки, плоть словно состояла из булыжников, а в местах сочленений бурлила, вытекая наружу, лава. Чудище раскрыло пасть и издало то, что должно было быть рычанием, но звучало как грохочущий каменный обвал.

Я попятилась и вздрогнула, когда уперлась, словно в стену, в человека в черном. Он все еще стоял на месте, нисколько не растерявшись из-за появления монстра. Но теперь я отчётливо видела в глазах, которые вблизи выдавали его молодость, удивление. Он смотрел на меня и был чем-то поражен. Чем именно, я не понимала, меня в данный момент это и не интересовало. Я была напугана, и единственным, от кого могла получить помощь, был он. Видимо, все, что чувствовала и думала, отражалось у меня на лице, потому как наш защитник вновь стал суровым и сухим. Отпустив Лину, он зашагал прочь. «Не мог ведь он нас бросить!» — спрашивала себя я.

— Пошли, — бросил он, ускоряя шаг и ни разу не обернувшись. Мы схватились за руки и побежали прямо в зимний лес. Перед тем как шагнуть на снег, я помедлила и обернулась на мальчишку, который спас меня.

«Беги», — прошептал он, обращаясь в камень.

От кого надо было бежать?

Мы еле поспевали за нашим новым другом. Он же не сбавлял шаг, казалось, наоборот, если нам удавалось его догнать. прибавлял скорости. Огромный собакоподобный монстр, видимо, остался на пожарище или избегал снега, но факт оставался фактом: нас никто не преследовал. Жутко было от самого леса, словно он мог слопать нас в любую секунду.

— Это все расстроенные нервы, — пыталась успокоить себя я. — Пришлось многое пережить, и теперь я вижу монстров там, где всего лишь деревья… — Но тревога не отступала.

— Как тебя зовут? — спросила я, пытаясь выровнять дыхание. — Мы же представились тебе, знаешь, теперь твоя очередь. — В ответ тишина.

Мы шли уже долго, а он все молчал. Ни одного слова, ни взгляда, он просто шел впереди. Я боялась его и поэтому не могла молчать, хотелось хоть чуть-чуть понять, с кем мы идем. Я ужасно замёрзла, хотя старалась не подавать виду. Отметила про себя, что Лина очень удачно выбрала одежду. Мысль о доме больно кольнула сердце. Когда мы теперь вернемся домой, да и вернемся ли вообще? Прогнав напавшее уныние, я вернулась к одежде. Сестра, будто предчувствуя что-то, оделась тепло, такие вещи мы носили, когда зимой с моря дули штормовые холодные ветра, так что Лина была надежно защищена от местного климата, не то что я. Ведь я-то собиралась на бал, а не в поход по сугробам. Все, наверно, уже танцуют, а мама пришла домой и, не застав Лину, паникует.

— О нет, надо это прекратить, сейчас не время! — прошептала я сама себе.

Чулки и рваное платье совсем не спасали от мороза. Короткая куртка-косуха, хоть и была из натуральной кожи, сейчас казалась куском льда на плечах.

— Хорошо, хоть туфли бросила, — посмотрела я на свои сапоги с длинным голенищем; может, они и не зимние, но от снега защищали.

— Куда мы идем? — и снова — тишина.

Мы с Линой переглянулись.

Если бы я сама не слышала его голоса, подумала бы, что он немой или глухой, а может, и то и другое вместе, так как за час расспросов мы не удостоились даже взгляда.

— Подожди, пожалуйста, — взмолилась я где-то еще через час и, очень кстати споткнувшись неизвестно обо что, скрывавшееся под снегом, полетела прямо в сугроб, отчего всем пришлось остановиться.

Лежа в снегу, я принялась жалеть себя.

Только мой бал с самым классным парнем мог закончиться так плачевно. Я же вечно рыжая. Может, стоило давно уже перекраситься? Мне было больно, одиноко и страшно, а к тому же холодно, и, лежа в снегу, я уже не верила в то, что все это кончится.

— Ами? — раздался голос сестры.

Как же мне не хотелось отвечать! Вот бы свернуться калачиком тут и уснуть. Поверить, что это все — дурной сон.

— Да-а-а, я встаю, встаю, — промямлила я дрожащим голосом и начала шевелиться. Замёрзшие руки и ноги не слушались.

Наш спутник схватил меня и практически без усилий, как куклу, поставил на ноги.

— Макс. Меня зовут Макс, — сказал он.

Я на какое-то время перестала ощущать холод. Он стоял так близко и смотрел на меня. В его глазах сложно было что-либо прочесть, они были строгими и сухими. Макс быстро оценил мое состояние, перевесил меч, снял с себя верхнюю одежду и набросил мне на плечи, застегнув на все пуговицы. Плащ оказался не просто теплым, а буквально горячим, так что мое окоченевшее тело начало пощипывать от смены температур. Рукава были длинными, так что пальцы остались внутри и тут же начали отогреваться.

— С-с-спасибо, Макс… — прошептала я.

В глубине его глаз что-то дрогнуло, словно он не ожидал так скоро услышать свое имя. Наши взгляды снова встретились. Казалось, он стал более хмурым, чем раньше.

— Ты знаешь этот лес? — спросил он.

— Нет.

«А мы поменялись ролями», — заметила я про себя.

— Откуда ты?

— Из Сочи, — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать, и в смятении уставилась на него. Макс просто смотрел.

— Это за горами?

— Не знаю, — пытаясь сдержать подступившие слезы, проговорила я.

— Там тоже есть горы. М-м-мы, кажется, заблудились.

Макс не отводил от меня взгляда. Мне не очень нравилось такое откровенное любопытство, я и без того еле держалась, чтобы не зареветь, но глаз не отвела и смотрела прямо на него.

— Выходит, ты не знаешь этого леса? — как-то нехорошо произнёс он слова «этого леса».

Я отрицательно покачала головой. Не хотелось рассказывать, каким образом мы здесь очутились.

Он слегка выгнул бровь, обдумывая что-то.

— Все, что тебе нужно знать, — что скоро сядет солнце. Если к этому времени мы не доберемся до убежища, вы умрете. Это три валуна на западе, где-то в километре-двух от нас. Не стоит ходить по снегу ночью, — добавил он, посмотрев на Лину; та все еще громко дышала от долгой дороги.

— Я быстро бегаю, — ответила она мужественно.

— Очень хорошо. Где запад, знаешь?

— Вон там, — показала Лина на исчезающее за деревьями солнце.

— Если придется бежать, беги туда.

Лина кивнула с округлившимися глазами.

Потом он повернулся ко мне:

— Идти можешь?

— Да.

Он потянулся за голову и, сняв повязку, принялся распутывать узел. Я ахнула и тут же пожалела об этом, но поздно. Макс заметил плохо скрываемый мною ужас, но ровным счетом никак не отреагировал на это. Левая половина его лица была изуродована шрамом. Видимо, его зашивал самый безрукий хирург, а может, вообще никто не зашивал. Шрам пересекал щеку и не был узким и аккуратным. Он был широким, с рваными бугристыми краями. Через какое-то время до меня дошло, что я все еще в упор рассматриваю его лицо. Я посмотрела в его не тронутые уродством глаза, спокойные, холодные и безразличные к происходящему.

— Прости

Он коротко кивнул. Поднимался ветер. Макс обошел вокруг меня и собрал мои растрёпанные волосы в хвост, обвязав своим платком, после чего снова зашагал дальше. Мы побежали следом.

Солнце было совсем не там, где пожарище. Огонь остался на востоке, а мы шли на запад. Оно должно было стоять уже у горизонта, я не могла увидеть его за деревьями, только угадывала зарево заката.

«Солнце сядет — мы умрем», — звучало в голове. Сердце от страха стучало где-то в горле. Мы из-за всех сил пытались не отстать от Макса. Ветер усиливался, и становилось холоднее. Идти было тяжело, снега тоже стало больше. Мы то и дело спотыкались и проваливались в сугробы — можно сказать, буквально погружались в зиму.

Макс, словно не чувствуя холода, шел, оставшись в одной футболке… или в том, что больше походило на футболку. Его руки были сильными, мышцы — рельефными, но не как у Тима. Тот был коренастым и широким — сплошной мускул. Макс казался выше, был стройным и подтянутым, как бегун-марафонец. Чего это я сравниваю их?

Он шел быстро для нас, но не для себя, его дыхание было ровным и бесшумным, как и шаги. Я отметила, что мы уже дышали, как загнанные лошади, и производили очень много шума, хрустя снегом и ветками, на которые наступали. Макс двигался ровно с той скоростью, с которой мы могли за ним поспевать, ускоряя или замедляя шаг, давая нам возможность отдышаться. Он просто шел впереди, не оглядываясь, но за все время расстояние между нами ни разу ни увеличилось больше, чем на пять или шесть шагов. При этом оно и не уменьшалось, что заставляло нас не отставать.

Наступила ночь. Это было так, словно после заката изменился сам лес, став угрозой. Макс остановился. Опасность ощущалась кожей, каждая клеточка моего тела, казалось, была пропитана ужасом, который наводило это место. Поднявшийся к этому времени ветер трепал полы плаща, и если бы не туго завязанный платок, я вряд ли что-нибудь увидела бы из-за собственных волос. Хотя из-за кружащегося снега все равно ничего нельзя было разглядеть. Ресницы покрыл иней. Холод усиливался, начинался буран. По спине побежали мурашки, и я инстинктивно схватила сестрёнку за руку. Вдалеке послышался одинокий волчий вой, и его тут же подхватили другие волки, находившиеся куда ближе к нам.

— Бежим, осталось немного! — скомандовал Макс.

И все. Неизвестно, откуда взялись силы, но мы побежали так быстро, как могли. Даже не падали. Пропустив нас вперед, сам Макс следовал за нами, прикрывая спины. Секунды ощущались, как часы, и мне казалось, что я бегу уже невероятно долго, когда впереди показалось огромные валуны. Именно в этот миг дорогу мне преградил здоровенный белоснежный волк. Я резко остановилась, отчего сестренка налетела на меня. Я даже не успела моргнуть от страха или удивления, как Макс прыгнул вперед и ударил волка мечом. Зверюга повалилась на землю и просто рассыпалась белым снегом, не оставив хоть какого-то различимого следа. Просто новый сугроб. Наверно, это был шок, так как я в раздумьях уставилась на место, ранее бывшее волком. Мысль тоже была не очень-то здоровая. А думала я о том, что если из этой кучи снега слепить волка, он оживет? А если снеговика? В чувство меня привел Макс, отвесив крепкую пощёчину: он уже какое-то время что-то говорил, а я была временно недоступна. Ощутив жгучую боль в щеке, я обрела способность слышать.

— Беги на камни! — прорычал он. Я закивала в ответ и потянула сестренку за собой. Бежала туда, где, как мне казалось, я разглядела очертания каменных глыб. Метель не давала ничего увидеть, и я очень надеялась, что не ошиблась с направлением. Остальные члены волчьей стаи прекрасные и ужасные одновременно, преследовали нас, окружая за деревьями и оставляя за собой след из снежного вихря, словно маленькая пурга следовала за каждым из них. Макс бежал рядом, поражая своим мечом любого, кто осмеливался прыгнуть на нас. И снова они падали бесформенными снежными кучами. Сквозь метель начали проступать очертания каменных валунов, когда дорогу нам преградил волк размером с медведя. Это был вожак. Мы остановились. Вот в чем дело: стая ждала альфу, лишь замедляя нас. Сейчас же они выступили, окружив плотным кольцом.

Не сговариваясь, мы встали спиной друг к другу, образовав небольшой круг. Не то чтобы до этого я не испытывала ужаса, просто сейчас казалось, что мы точно обречены. Медленно, не отводя глаз от волка, я подняла крепкую ветку, лежавшую передо мной. Макс держал наготове меч. Он осторожно схватился свободной рукой за мое оружие, и по дереву побежал огонь. Просто начало гореть там, где он держал ее. Так же медленно Макс убрал руку без единого ожога. Когда вокруг тебя происходят странные вещи, постепенно перестаешь удивляться. Кажется, я достигла своего максимума на сегодня, совсем не поразившись тому, что парень, стоящий рядом — живое огниво. Надо будет спросить, как он это делает.

Окружившие нас звери замерли, ожидая действий вожака, отчего мне стало совсем жутко. Огонь сейчас был очень даже кстати. Я посмотрела на него, повернув голову вполоборота. Он сделал то же самое.

— Камни, — то ли прошептал, то ли прорычал он. На секунду я увидела лицо Макса. Мне было страшно, я боялась волков и того, что происходит, но выражение его лица испугало меня не меньше. Оно было таким же спокойным, как при встрече, только теперь его холодные глаза горели злостью. Во взгляде читалось ликование от предстоящей схватки. Кто же был охотником, а кто жертвой?

Вожак показал клыки и низко зарычал.

Я перевела взгляд на волка, и страх уступил место другому чувству, обычно не свойственному мне. Меня охватила злость при мысли, что этими зубами он собирается вцепиться в сестренку, разорвать ее на части. Казалось, моя ярость по силе равнялась той боли, которую причиняла мне мысль, что я не смогу защитить Лину. Чем больше я представляла, что сейчас произойдет, тем больше меня охватывала решимость во что бы то ни стало добраться до укрытия. Я не понимала, как может спасти нас пара валунов, но спорить не решилась. Камни так камни, лишь бы помогли. От силы, с которой я сжимала ветку, разболелись руки.

Все началось просто: волк прыгнул на Макса, тот побежал навстречу, когда, казалось, они должны были встретиться лоб в лоб, парень увернулся, упав на спину под волком, распорол мечом ему брюхо и тут же вскочил на ноги. Теперь волк оказался позади, пролетев над нами. В том месте, где прошло острие, при каждом движении зверя сыпался снег. Снег! Не было ни капли крови или вывалившихся внутренностей, только белые комки. Снежная шкура, ледяные внутренности и, видимо, снег вместо крови. Сам зимний монстр зарычал, поворачиваясь для новой атаки. Все происходило молниеносно, и, хоть схватка намечалась впечатляющая, лицезреть я ее не собиралась. Мы с Линой, все так же держась за руки, словно от этого зависела наша жизнь, так и рванули к укрытию. Позади нас раздались рычание и хруст снега от повалившихся тел. Я очень хотела обернуться, но только еще сильнее сжала маленькую ручку Лины, чтобы в ней не взыграло любопытство. Каждая секунда промедления могла стоить нам жизни. Сестренка и не думала смотреть назад, она бежала с такой скоростью и прытью, каких я даже не ждала от нее.

Снежные волки практически сливались с окружавшим нас лесом, к тому же метель, разыгравшаяся не на шутку, делала их невидными. Так что, когда справа появился волк и прыгнул прямо на нас, я его не увидела, лишь ощутила движение, услышала клацанье зубов, ну, может, еще рычание, — в общем, ни черта не поняла, пока не увидела прямо перед носом волчью морду. Видимо, «защити сестру» за этот вечер стало моим девизом, поэтому я буквально отшвырнула Лину на пару метров вперед, оставаясь с волком одна. И, очень вовремя, успела выставить вперед палку, удерживая острые ледяные клыки подальше от себя. «Подальше» громко сказано для парочки сантиметров между моим лицом и волчьим носом. Наверно, тут на меня напал бы панический ступор, если бы я не начала «айкать»

— Ай-ай-ай-ай, — потянула я, озадаченная, и удивилась боли, поняв причину. Ветка, спасающая меня, оказалась той самой, которую поджег Макс силой мысли или еще чем-то, и чудом не потухший огонек дошел до моих рук и начал их жечь. Пару секунд я, оцепенев от неожиданности и, видимо, от страха, смотрела на огонь, а потом на то, как совсем маленький, словно от свечи, огонёк стал разрастаться, принимая внушительные размеры без видимой на то причины.

— А-а-а-а-а! — завопила я, очнувшись, и отпустила руку, а другой дернула так, чтобы огонь оказался прямо под шеей зверя. Злобно клацнув клыками передо мной, волк с визгом отскочил в сторону. Крепко сжимая свое оружие, я отползла подальше. Волк продолжал скулить: видимо, от огня было больнее, чем от меча. Я поднялась на ноги и рванула вперед. До каменной земли оставалась пара рывков. Лина уже стояла там и что-то кричала, но рев ветра и собственное дыхание не давали ее услышать. Через миг я поняла, о чем она хотела предупредить: со всех сторон были волки, а еще двое бежали мне наперерез, чтобы преградить путь к спасению.

«Шесть», — сосчитала я в уме. Если я сейчас не добегу до камней, то не добегу вообще никогда. Как будто прочитав мои мысли, огромный волк, одним прыжком преодолев пару метров, встал передо мной, преградив путь. Я швырнула в него горящую палку, но он ловко увернулся. Мне оставалось только остановиться перед его оскаленной пастью.

Вдруг Макс, оказавшийся рядом, схватил меня за руку, поволок за собой, на ходу срубая волку голову, и затащил на камни. Мы оказались на твердой поверхности. Тяжело дыша, я повернула голову и встретилась с ним взглядом. Он тоже тяжело дышал. На той половине лица, где был ужасный шрам, появилась кровоточащая ссадина, на правой руке была глубокая рана от укуса. Макс стоял так, словно не замечал, что у него течет кровь.

Три или четыре огромных валуна образовывали укрытие вроде шалаша, только из камней. Под ногами была каменная плита. И все, больше ничего. Но странным образом это место защищало нас от волков. Эти снежные твари окружили нас со всех сторон, и их было не шесть — скорее, шестьдесят шесть. Они стояли, смотрели на нас, рычали, выли, но ни один даже не пытался переступить через границу снега и камня.

Макс, по своему обыкновению, ничего не сказав, вошел внутрь нашего домика.

«Я подумаю обо всем этом, — решила я. — Только не сейчас».

Мы последовали за Максом, делая вид, что не слышим ужасного завывания.

Тусклый свет слабо освещал помещение. Места было не много, может, метра три на три. Лина уселась у стенки и стала оттуда наблюдать за нами. Я хвостиком шла за Максом. Он прислонил к углу меч и, повернувшись, почти врезался в меня. Возникло неловкое молчание.

— Надо обработать рану.

Я больше почувствовала, чем увидела, как Макс нахмурился, но ничего не сказал и даже не пошевелился. Черт бы его побрал, с его молчаливостью! Мы чуть не погибли, а он на пару слов скупится! А если учесть, что я не знаю, где мы, и что вообще происходит, меня, вполне естественно, охватила растерянность и злость. Правда, все, на что хватило моего бешенства, это стрельнуть в него убийственным взглядом (как мне хотелось думать), нагнуться и рвануть юбку с одного края, где она была порвана. Вышла идеальная полоска для бинта. Чистой я бы ее не назвала, но она была больше мокрой, чем грязной. Лина, поняв, что я собираюсь делать, скинула рюкзак и достала бутылку с водой. Я схватила Макса за руку, собираясь промыть ее и забинтовать, но не тут-то было. Он замер, напрягся, да так, что всех в этой комнате охватило напряжение. Казалось, еще одно движение, и бинты понадобятся мне. Злости словно и не бывало. Я подняла на него взгляд. В полутьме было трудно что-либо разглядеть, но мне показалось, что он застыл в неуверенности. Это была не нерешительность, а сомнение в необходимости этих действий. И во мне в целом.

— Рану надо промыть. У тебя кровь, — прошептала я.

Макс перевел взгляд на рану. Приняв для себя какое-то решение, он поднял здоровую руку так, чтобы она была повыше, и осветил нашу комнатку. Кажется, на какое-то время я перестала дышать. На его ладони плясал огонек, словно от свечи. Я уже видела, как он зажег ветку, и предполагала, что он это может, но с трудом отвела глаза от огня. Макс стоял с ничего не выражающим видом, но пристально следил за моей реакцией. Сделав пару глубоких вздохов, я занялась тем, чем собиралась: обследовала рану. Со светом укус просматривался лучше, чему я была не очень-то и рада. Мама у меня хирург, а я вот кровь не люблю. Вид раны мне сказал лишь то, что вены и артерии не повреждены. А что делать дальше, я не знала, лишь, как мама учила, почистить рану и перевязать. Я полила на нее водичкой из бутылки и начала бинтовать, стараясь покрепче стянуть края и не причинять при этом боли, что, в принципе, наверно, невозможно. Пальцы, окоченевшие от холода, напрочь отказывались повиноваться. Движения были настолько скованными, что я пару раз роняла край самодельной повязки, отчего процесс затянулся.

— Не смотри на меня так. Я не врач. Больно? — спросила я, не ожидая ответа, просто чтобы не молчать.

— Нет.

Я мельком взглянула на него — кажется, не врет. Ровный холодный взгляд, по которому видно, что ему ни капельки не больно.

— Что это за звери?

— Снежные волки. Ты слышала про снежный лес?

Я отрицательно покачала головой.

Он помолчал, наблюдая, как я завязываю бантик.

— Мало кто знает про волков, потому что никто не возвращается живым. А про снежный лес слышали все. — Он многозначительно посмотрел на меня и Лину. Как будто до этого мало сверлил нас взглядом!

— Лес — обычный, а вот снег — нет. Снежные волки ведут за собой зиму. Где они, там зима. Давно они с этого места не уходят. Ночью охотятся за добычей, на рассвете стая исчезает. Они уходят в снег, чтобы вернуться следующей ночью. Из каких вы земель?

Я не знала, что сказать, намочила еще один кусок тряпки и потянулась к ссадине на его щеке. Молниеносным движением Макс остановил мою руку у самого лица. У меня перехватило дыхание от неожиданности и страха. И чего-то еще. Наши глаза встретились, не знаю, что было в моих, но в его читалась злость и — совсем чуть-чуть, но я точно видела — боль.

— Рана. Небольшая. Ее надо прочистить, — прозвучало очень тихо.

Он смотрел на меня так, словно я сделала что-то достойное мгновенной смерти. В его нежелании допускать меня к ране крылось нечто большее. Я не знаю, как он ее получил, но догадывалась, что никто и никогда не касался ее. За пару часов нашего знакомства у меня сложилось впечатление, что Макс довольно необщительный. Учитывая его устрашающую силу, думаю, никто и не пытался приблизиться, уж точно не первый встречный, как я.

— Я не хотела, прости. — Не знаю, зачем я это сказала, но в этих словах было все, что я чувствовала. Мне стало неловко за попытку влезть в то, что меня не касалось, за то, как я ужаснулась и отпрянула, когда увидела его лицо в первый раз, и за то, что сейчас заставляю его решать, что делать дальше. Но руку не убрала. Мы так и замерли. Напряжение, повисшее между нами, больше не было таким пугающим. Оно просто стало другим. Казалось, если я отступлю, это будет признание, что он неприятен мне.

А он больше не казался мне таким. Я перевела взгляд на след, изучая. Макс был привлекательным. Четкие черты лица, на котором читался волевой характер. Угольно-черные ресницы, оттеняющие холодные серые глаза, такие же черные волосы, обрамляющие лицо. Его должны были окружать толпы поклонниц, если бы не уродливый след чьей-то жестокости, а может, случайность, навсегда испортившая внешность. Наверно, что-то отразилось на моем лице. Макс отпустил руку, позволяя обработать рану. Я осторожно прикоснулась тканью к коже, протирая ее. Красивые черты лица контрастировали с уродливостью шрама. Он стоял неподвижно, напряженно наблюдая за мной, пока я не закончила. Порез был небольшой и, полагаю, станет совсем незаметным, добавив лишь небольшую бороздку к основному рубцу. Еще раз посмотрев, не могу ли сделать еще что-нибудь, я убрала руку.

Напряжение отпустило, прилив адреналина тоже прошел, так что я начала дрожать от холода, всхлипывая. От неожиданной смены самочувствия я растерялась, стоя и рассматривая себя. Одежда была насквозь мокрой. Каменное укрытие и метель вокруг тепла не добавляли.

«Замерзну насмерть», — так и вертелось в голове.

— Тебе нужно раздеться.

— Что?

— Нужно снять всю мокрую одежду, — повторил Макс, словно ребенку. А то я сама до этого не додумалась!

— Вряд ли без одежды станет теплее, — проворчала я, краснея. На его лице отразилась тень самоуверенной ухмылки. Он забавлялся моей неловкостью. — Не буду я раздеваться.

— Я могу тебя согреть.

— Что?!

Мои глаза округлились от возмущения, а он расхохотался. Макс смеялся так безудержно, что мне захотелось ударить его, да побольнее. Видя мое бешенство, он постарался себя сдержать, но только залился еще сильнее.

— Я, конечно, не против и так, но имел в виду более благопристойный способ, — наконец сказал он. — Хотя раздеться все равно придется. — И он снова засмеялся при виде моей растерянности.

Вся недавняя нежность к нему прошла. Я уже жалела, что не надавила да посильнее на его рану. А между тем мерзла так, что больше не могла унять дрожь. Макс тоже это заметил. Подойдя ближе, он взял меня за руки.

— Чувствуешь?

Я постаралась понять, о чем он. Ответ не заставил себя долго ждать. Тогда как я была холодна подобно льду, его руки казались до боли горячими. Я вопросительно взглянула на него, боясь что-нибудь сказать. Открой я сейчас рот — начну стучать зубами. Макс внимательно смотрел, оценивая мое состояние.

— Тебе необходимо согреться, — требовательно сказал он. — До восхода солнца нам не уйти, впереди холодная ночь на камнях. Ты сейчас снимешь всю мокрую одежду и укутаешься в мой плащ.

Макс терпеливо смотрел на меня. Я хотела возразить, но не смогла. Он прав. К тому же Макс не один раз спас нас за сегодняшний день, и будь у него плохие намерения, то мог дать нам погибнуть от стаи волков. Да и бежать этой ночью некуда.

— От-т-т-вернись.

Какое-то время он смотрел на меня с сомнением, но все же послушался. Я начала раздеваться. Первая же пуговица объявила мне войну и не расстегивалась. Пальцы не хотели слушаться, а я дрожала уже всем телом, когда Макс оказался рядом и принялся снимать с меня плащ. Огонек аккуратно горел на каменном полу, и не думая гаснуть. Я послушно стояла, не способная хоть на какое-либо сопротивление. Увидев на моей куртке молнию, он на какой-то миг замер, разглядывая незнакомый ему механизм, но быстро справился и с ним. На мне осталось лишь платье, когда он остановился.

— Дальше сама? — спросил он, поймав мой взгляд.

Я задумалась и поняла, что нет. Отведя глаза, уставилась в пол и покачала головой.

— Тебе надо согреться, понимаешь? — спросил он, медленно выговаривая каждое слово.

Я кивнула, не поднимая глаз. Лина сидела в углу, наблюдая за нами, я с трудом осознавала, что она тоже забавлялась. Сжатые губы не скрывали того, что она сдерживала улыбку. И я обиделась, вот так вот, по-детски. Не могу же я злиться на ребенка! Еще бы, она в зимней куртке, сухая и теплая, вряд ли серьезно могла представить, как я замерзла. А вот то, что я раздеваюсь перед мальчиком, ее веселило. Все-таки я злилась не на нее, меня злило то, что раздеваюсь перед парнем, а скорее — то, что он меня раздевает. Захотелось зарычать, но я лишь еще сильнее покраснела.

Макс отстегнул крючок и стянул с меня мокрое, прилипающее к телу платье и уставился на мои ноги. Я почувствовала, как заливаюсь краской.

— Ч-ч-ч-то?! — рявкнула я на него. Он снисходительно посмотрел на меня.

— Целые штаны — удобнее.

Эм-м… Я тоже принялась разглядывать свои ноги. Чулки… Я не сразу поняла, что дело в них, но они, и правда, «не целые». По одному на каждую ногу. Хорошего качества, отметила я, где только им сегодня ни пришлось поваляться, ни единой зацепки. Наверно, сказывался стресс, и я повеселела: монстропсы, монстроволки, люди-статуи, а Макс удивлен видом чулок. Перед ним стоит молодая женщина в белье, а он оценивает практическую полезность белья. Я еле сдерживала смешок.

— Это не штаны. Это чулки.

— Что они делают?

Все, я начала хихикать и дрожать одновременно! Видно, они ничего не делают, раз мужчина спрашивает об этом. А я-то собиралась сегодня кавалера в них кадрить! Конечно, и представить не могла, что буду щеголять без платья, но ведь под вечерним нарядом подразумевается наличие красивого белья и чулок. И, наверно, какой-то толк от них, он спрашивает, зачем. Похоже, здесь стандарты красоты иные. Пока я глупо хихикала, Макс укутал меня в свой плащ и застегнул его.

— Надо отдохнуть. Если ляжем все вместе, ты сможешь согреться.

— Н-н-нет! Мы все з-з-з-замёрзнем, если ляжем на к-камни, — возразила я, когда поняла, о чем он.

— Не замерзнем. — Макс взял меня за руку и повел к сестре. Чувствуя себя неловко, я крепко схватилась за него. Его ладони обжигали, и мне хотелось не отпускать их подольше. Мы начали устраиваться рядом с Линой, и на мгновение, когда я уже отпускала его руку, что-то произошло, и я словно заглянула в душу Макса, ощутив всю его напряженность и животрепещущий интерес к нам. Я непроизвольно отдернула руку, что не осталось не замеченным Максом.

— Ты такая холодная! — воскликнула сестрёнка, обняв меня, когда мы оказались рядом. Присев, я съежилась от ощущения, что опустилась на лед. Макс осторожно подошел ближе и присел рядом, крепко прижав одну ладонь к полу. Тут же по каменной плите потекло тепло, не сильное, но тепло.

— Как ты это делаешь? — не удержалась я.

Макс пристально посмотрел на меня. Он точно знал, что мы не из этих земель. Я потупилась, на глаза тут же навернулись слезы, и к горлу подкатил ком. Как мы вернемся домой? Я не знала ответа на этот вопрос, но мне очень хотелось оказаться там прямо сейчас.

Макс протянул другую руку, и огонек на полу погас, вспыхнув и забегав на его ладони. Парень, играя, перекатывал его, как мяч.

— Как?

— Расскажи мне, — попросил он так просто, что мне захотелось всем поделиться. Я отпила воды из бутылки, проглатывая не пролившиеся слезы.

— Мы с Линой были на тропинке, спускающейся к морю. От дождя дорожка стала очень скользкой. Мы живем на побережье, в гористой местности, а склон, по которому нам нужно было спуститься, крутой и заканчивается обрывом. Поскользнувшись, мы покатились вниз. Должны были разбиться. Но вот я здесь, сижу с тобой, не зная, где мы.

Рассказ получился не очень внятным, а пояснять мне не хотелось. Я молчала, не зная, что сказать дальше. В моем мире, скажи я о ярком свете, меня сочли бы сумасшедшей. Может, здесь это в порядке вещей? Может, я и вправду свихнулась? Вариант с комой тоже был вероятным. Но здесь все было таким реальным, особенно завывающий холодный ветер и тепло, исходящее от камней под нами. Я все еще дрожала под ледяным плащом.

Макс молча смотрел на нас, в основном — на меня. От его пристального взгляда я мне становилось жутко: казалось, он каждую минуту решает, стоило нас спасать или нет и стоит ли помогать дальше. Огонек весело плясал на полу.

— Мы должны были упасть на берег, но оказались в этом лесу — то есть в соседнем, без волков. Но точно не там, где должны были.

— Там, где горящая собака, — сказала Лина. Казалось, она более спокойно воспринимала происходящее. Лина полезла в свой рюкзак и выудила оттуда пару бутербродов, которые я соорудила для нас вечером. Пару секунд она раздумывала, как же поделить два куска хлеба с маслом и сыром на троих, и, придя к выводу, что Макс все же парень, протянула ему целый кусок. Он то ли не сразу понял, что от него требуется, то ли сомневался в съедобности предлагаемого позднего ужина.

— Угощайся, — сказала сестричка, впихивая бутерброд ему в руки. Кажется, мы снова его удивили — может, едой, а может, поведением в целом, но он принял кушанье. Оставшийся кусок Лина разделила надвое и половину дала мне. Я не заставила себя долго уговаривать и, жадно откусив, начала жевать. Каким же невероятно вкусным может быть обычный хлеб! Сейчас бы еще горячего чаю. Я потянулась за водой, но Макс перехватил бутылку перед моим носом. Мы уставились на него в растерянности. Он ничего не делал, просто держал бутылку, переводя взгляд с меня на сестру и обратно. А потом протянул воду мне. Я осторожно приняла, слегка коснувшись его руки, и ахнула. Казалось, электрический разряд прошелся по моей руке, неся с собой чувства и ощущения — не мои. Взглянув на Макса, я ничего не увидела. Только те же изучающие холодные глаза.

— Теплая, — сказала я, стараясь выдать дрожь в голосе за удивление. Бутыль, и правда, была теплой, почти горячей. Он согрел нам воду своим касанием. Сделав глоток, ощутила приятное тепло.

— Спасибо.

Лина тоже издала удивленный возглас и тут же начала пить.

Макс какое-то время молча рассматривал нас, задерживая внимание на мне — в принципе, так же, как делал это с самой нашей встречи. И я воспользовалась этим, чтобы рассмотреть его. Он свободно сидел рядом, не убирая одну руку с пола, и казался расслабленным, но я точно знала, что это впечатление обманчиво. При всей своей раскрепощённости, внутри он был напряжен, как натянутая струна, контролируя каждое свое движение, слово и даже эмоцию. Ничего лишнего, непозволенного. Я была уверена в этом. Все произошло в тот момент, когда я коснулась его руки. Истина пришла ко мне не как информация, прочитанная в книге или услышанная где-то. Всего лишь на миг, но чувство врезалось в память, в каждую клеточку, отчего я никак не могла унять дрожь. Хотя больше трястись, чем от холода, вряд ли стала. Я не понимала, что произошло между нами, но предпочитала помалкивать.

Он был хорошо сложен, и его верхняя рубашка, лишенная рукавов, открывала сильные руки и заставляла меня возвращаться к ним взглядом. Обругав себя за девчачьи глупости (сейчас точно не время проявлять интерес к парню, к тому же к опасному), постаралась сосредоточиться. Мне хотелось понять, кто он нам — друг или враг. Однако мысли шли не в том направлении, которого я хотела. Он сильный и был бы красив, если бы не шрам. Как такое могло произойти?

Лина позже всех разделалась со своим бутербродом, а, покончив с ним, достала плитку шоколада. Когда она все это успела собрать? Отломила нам по кусочку, а остальное сунула обратно.

— У меня больше ничего нету на завтра, — сказала она, извиняясь.

Мы молча принялись за угощение. Если на хлеб Макс только раз взглянул с сомнением, то десерт удостоился более пристального внимания. Лакомству удалось поразить невозмутимого Макса. Я с трудом сдерживала ухмылку.

— Вкусно, да? — сказала Лина, довольная собой. — Я тоже люблю шоколад, — улыбнулась она.

— Шоколад, — повторил Макс, словно пробуя слово на вкус.

— Никогда не ел? — спросила я.

— Нет. — Он медленно прикончил свой кусочек. — Спасибо

Мы с Линой переглянулись.

— Пожалуйста.

Какое-то время сидели молчали. Ни я, ни Лина не решались нарушить тишину.

— Смотри, — сказал Макс, показывая руку, на ней снова заиграл огонек, стало светлее. Пламя пробежалось по ладони и потухло. Тут же все погрузилось во мрак.

— У всех живущих в Межгорье есть умение, у каждого свое. Это — мое. — И снова на его пальцах заплясал огонек.

— Он тебя слушается? — воскликнула Лина.

Макс долго смотрел на пламя, лизавшее его пальцы.

— Иногда он меня, иногда я его.

Казалось, в его глазах промелькнула грусть, которую он быстро скрыл, как и другие чувства, иногда отражающиеся на лице. Что-то изменялось, и его желание продолжить рассказ исчезло.

— Надо поспать. Завтра встаем засветло: до темна нужно выбраться из леса. Других укрытий не будет. И тебе все еще необходимо согреться, — сказал он так, словно это должно было что-то мне объяснить. Я ничего не поняла, и так зная, что продолжаю мерзнуть.

Лина, с легкостью приняв информацию, улеглась на полу, там, где он был теплым. Она вообще лучше реагировала на все происходящее вокруг: может, сказывался возраст, еще позволявший верить в сказки. Я легла рядом, обняв ее. Она, повертевшись, прижалась ко мне спиной в теплом пуховике и, кажется, тут же уснула.

Я лежала, пытаясь не думать о холоде, и не сводила взгляда с Макса. Сначала он задумчиво наблюдал за огненным танцем, потом потянулся за кучей моих вещей и расстелил их рядом, после — повернулся ко мне. Его глаза не позволяли отвернуться, словно поймав меня в плен.

— Верни мне плащ, — прошептал он.

От неожиданности я привстала.

— Но ты ведь говорил… — Я не находила слов. Он ведь обещал! Или нет? Я в ужасе смотрела на Макса. Его взгляд действовал на меня так, что я чувствовала себя пойманной в западню. Он невесело улыбнулся и устало вздохнул.

— Пожалуйста, поверь мне, Ами, — попросил Макс. Я и не думала, что он запомнил мое имя.

Я расстегнула плащ и, краснея, протянула ему. Меня тут же окутал мороз, от которого затрясло сильнее. а может, от ощущения своей «почти наготы». Макс принял свою одежду назад и окинул меня, дрожащую в одном белье, таким взглядом, которого раньше не было. В глазах было не осуждение за бесполезные чулки — в них пылал огонь. Так мужчины смотрят на заинтересовавшую их женщину. У меня сбилось дыхание. Сердце стучало так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Задыхаясь, я начала хватать ртом воздух. Заметив мой страх, он потушил огонь. Лучше не стало.

— Ами… — хрипло произнес Макс.

Я молчала, не в силах произнести хоть слово, и пыталась разглядеть что-нибудь в темноте.

— Моя сила — огонь, — раздалось так близко, что я почувствовала его дыхание. — Я не могу исцелять, но я могу согреть. Если я не помогу тебе сейчас, ты не выберешься из этого леса, даже если я понесу тебя.

Я молчала. Понимала, что он прав. От холода не чувствовала пальцев на ногах, да и самих ног, но молчала. Боялась вспышки, как в прошлый раз, если мы прикоснёмся друг к другу, не понимая, что это, а еще, потому, что хотела, чтобы он прикоснулся ко мне. Я дрожала, словно перед первым поцелуем, которого у меня никогда не было. Как такое вообще возможно — желать поцелуя того, кого не знаешь?

— Огонь во мне, понимаешь? — произнёс он как можно мягче, стараясь не напугать. — Я никогда не мерзну. Не могу замёрзнуть. Я просто обниму тебя, чтобы согреть, хорошо? — Я слушала, пытаясь успокоиться.

— Даю слово, — сказал он севшим голосом.

Будучи сильнее меня во много раз, он ждал ответа. В любом случае он не позволит мне замерзнуть и все равно заключит в объятия. Но все же спросил разрешения.

— Хорошо, — прошептала я. На секунду мы замерли, а потом на меня легли его руки. Ничего не произошло. Он помог мне улечься, укрыв нас плащом. Осторожно, словно боясь причинить боль, прижал к себе, укутав теплом своего тела. Макс едва касался меня, но даже так я чувствовала его напряжение. Мы лежали молча, не шевелясь. Спустя какое-то время я начала согреваться, дрожь стала стихать, и последнее, что я запомнила перед тем, как уснуть, — это дыхание Макса на моих волосах. «Я сплю в обнимку с незнакомым мужчиной», — подумалось мне.

Я начала замерзать. Мы с Линой лежали, обнявшись, как это бывало дома, когда она прибегала ко мне ночью. Дома… Как же хотелось оказаться в своей постели, проснувшись после дурного сна! Но каменный пол и стены, казавшиеся на рассвете не такими страшными, говорили об обратном. Увы, это не ночной кошмар, а ужасная реальность. Мы в неизвестном месте, неизвестно с кем, и я понятия не имею, что делать дальше. Хотя, если сузить проблемы до «здесь и сейчас», мне нужно одеться. Спина Макса виднелась снаружи. Воспользовавшись моментом и молясь про себя, чтобы он не зашел, я схватила свои вещи и начала их натягивать. Платье было более или менее сухим, да и куртка казалась годной, чтобы ее надеть, но все это не спасало от холода, поэтому сверху я накинула огромный, добротно сшитый плащ Макса.

Наша каменная постель была холодной, как и положено любому нормальному камню зимой. Я погладила Лину по спине. Она, не желая просыпаться, заворочалась, но все же приоткрыла глаза. Похлопав ресницами какое-то время, она присела.

— Мы еще здесь?

«Да, мы еще здесь», — мысленно проворчала я.

— Привет! Не замерзла? — Взяв меня за руку, Лина встала.

— Привет! — и улыбнулась, смотря мне за спину.

Разумеется, там стоял Макс, и сестра счастливо ему улыбалась. Ему, а не мне! Утро стало еще тоскливее.

— Доброе, — буркнула я, заливаясь краской. Спала с ним в обнимку. Ой, бли-и-ин!

Макс озадаченно глядел на нас. Может, и он думал о том же? Я постаралась угадать его мысли. Бесполезно. Как и вчера, холодные серые глаза без намека на какую-либо теплоту внутри… ну, может, озабоченные тем, что же с нами делать. Мой стыд перешел в обиду — я сама не понимала, на что именно, и почувствовала себя капризной девчонкой. Новое для меня чувство.

Пока я стояла, пытаясь собраться, Лина, как волшебник, достающий из шляпы кролика, выудила из рюкзака кексы и сунула парочку Максу в руки.

— Куда мы теперь пойдем? — спросила она у него, как ни в чем не бывало. Я была ошарашена: моя маленькая, застенчивая сестричка вела себя куда более уверенно, чем я. Видимо, стресс на всех действует по-разному. Она протянула один кекс мне, уже почти прикончив свой, и вопросительно посмотрела на Макса. На Макса! Когда это с меня сняли полномочия старшей сестры? Я открыла рот, чтобы возразить против такой несправедливости, и закрыла его, не придумав, что сказать. Макс наблюдал за мной, прищурив глаза, словно зная, что творится в моей голове.

— Пошли.

Вот и все, что мы услышали. Он вышел из нашего укрытия, и мы последовали за ним.

— Лина, — шепотом позвала я сестру. — Мы его совсем не знаем, — добавила, выразительно указывая на него.

— Знаем. Мы вчера познакомились, он здесь живет, — объяснила мне Лина, словно ребенку.

— Лина! — Но она зашагала быстрее и встала рядом с тем, с кем мы познакомились вчера. Просто невероятно! Несмотря на все, что с нами приключилось, она доверяла грубому, сильному и опасному молчуну со шрамом больше, чем мне. Нехороший будет день!

Я втиснулась между ними. Солнце только собиралось вставать на горизонте. Буря уже утихла, не скрыв следов дюжины волков, всю ночь круживших у нашего укрытия. Вспоминания о том, как до нас доносился волчий вой, вызывали мурашки по всему телу.

— Они ушли? — спросила я.

— Смотри, — сказал Макс. — Вон там. — Он указал в сторону возвышенности, как раз туда, где нас вчера преследовали волки.

— Это их лидер.

Вожак стаи. Даже издалека он казался огромным. Стоял там и смотрел на нас.

— А как мы пройдем мимо?

— Смотри.

Какое-то время ничего не происходило. Потом волк колыхнулся — и рассыпался снегом. От него ничего не осталось. За деревьями показались первые лучи солнца.

— Вот это да! — протянула Лина.

— Так они, и правда, из снега, — только и смогла я сказать.

— До наступления темноты они нас не потревожат. Но дорога не близкая, нужно поторопиться.

Макс развернулся и пошел внутрь. Я наклонилась к сестренке.

— Лина, слушай, это неизвестное для нас место. Пока мы здесь, надо держаться вместе, не доверяя никому. Хорошо? — Лина смотрела на меня своими большими глазами, явно не соглашаясь.

— Лина, и Максу тоже.

— Но, Ами…

— Пожалуйста! — взмолилась я.

— Ладно, — нехотя произнесла она. — Но он хороший.

— Откуда ты знаешь?!

— Он нас спас. И не дал тебе замерзнуть!

— Да, но… — замялась я, не зная, что возразить. — Пожалуйста, я его боюсь.

— Хорошо, — согласилась она. — Ами, а как мы вернемся домой?

Я не знала, что на это ответить.

— Так же, как вы сюда попали, — раздался голос Макса. Я вздрогнула от неожиданности: он словно возник из ниоткуда, держа пустую бутылку.

— Нам нужно свалиться с обрыва?! — рявкнула я, буравя его сердитым взглядом.

Он только рассмеялся и принялся набирать в бутыль снега.

— Было бы очень жаль так с вами проститься.

— Почему жаль? Мы ведь тяготим тебя своим присутствием? — спросила я, не скрывая гнева. Откуда он вообще взялся?! Сама поражаясь своей агрессии, я ждала от него ответа, чтобы взорваться еще больше.

— Есть немного. Но, кроме этого, вы скрашиваете мою дорогу. У меня давно не было компании. — Казалось, он говорил правду. Вот только улыбался одними губами, а его взгляд оставался таким же, как прежде, или эти глаза в принципе не умели смеяться. Это разозлило меня еще больше.

— А куда ты идешь? — спросила Лина.

— Домой.

— И мы. Только не знаем, как.

Я прислушивалась к их диалогу. То ли сестричка забыла о моей просьбе, то ли была просто ребёнком. Что ж, так и есть. Я сделала пару глубоких вздохов, стараясь успокоиться. Откуда у меня эта злость? От возбуждения кровь стучала в ушах. Еще пару вздохов, и, кажется, я снова стала собой. Макс пристально наблюдал за мной, перестав улыбаться.

— Вам нужно вернуться в то место, откуда вы пришли в наш мир, — спокойно сказал он, словно ничего не заметил. Мы с Линой переглянулись.

— То есть?.. — вопрошающе посмотрела я на него.

Макс закончил набивать бутылку снегом и закрутил крышку.

— Есть легенда о других. В ней говорится, что другие приходят к нам из иного мира. Чтобы вернуться назад, нужно найти свою дверь и войти в нее, пока Инем не смыла дорогу домой.

Я ничего не поняла из сказанного и смотрела на него как на сумасшедшего. Хотя точно не имела на это права: он-то поверил нашему рассказу.

— Мы и есть другие? Что еще говорится в той легенде? — Я рассматривала его, пытаясь найти малейшие различия между нами. Кроме того, что он может работать зажигалкой и топить снег, все было человеческим.

— Вы вроде как очень соответствуете этой сказке. Подробностей я не знаю. — Макс протянул нам бутылку с растаявшим снегом, рассматривая нас так же, как я его минутой раньше.

— То, что ты мне вчера рассказала, звучит невероятно и не похоже на правду. Я бы не поверил ни одному вашему слову, если бы не был уверен в том, что никогда раньше не слышал о вас в наших землях. Да и ваша реакция на все вокруг выдает в вас чужих.

— А как выглядят другие? — не оставляла я попыток оказаться не их страшилкой. — Ты их сам видел? Может, мы совсем не такие, как они.

— Важно не то, как они выглядят, а то, как приходят к нам. — Он тщательно подбирал слова. Чтобы не напугать?

— Дверь между нашими мирами — как яркий свет.

Мне стало дурно. Мы с сестрой как раз вроде провалились в такой.

Мы для них другие. Я жадно выпила половину воды и отдала остатки Лине.

— Нет, не думаю, что мы именно те другие. Мы — не те другие, случайные — уверенно заявила я, не желая быть частью легенды. Не к добру это.

— И все же, если свет — это дверь, то как нам вернуться обратно?

— Именно так, как я сказал.

— Но мы искали! — возразила я. — Едва придя в себя, я осмотрела все кругом! Никакого обратного пути там не было. Даже маленького намека на свет. — Я помолчала.

— И там все сгорело.

Обретенная, было, надежда рассыпалась в прах, не успев окрепнуть. Я посмотрела туда, где, как мне казалось, должен был быть лес без снега, с огненным монстропсом-переростком. Макс проследил за моим взглядом. На востоке клубился дым.

— Огонь уже утих.

— Откуда ты знаешь?

— Я здесь живу, — ответил Макс, его глаза улыбались. Ха! Все-таки бывает такое.

— Но ведь все сгорело?

— Это не важно. Пока Инем не стерла путь, проход там.

— Кто такая Инем?

Макс снова улыбнулся, как кот при виде добычи.

— Инем — наша Земля.

Такого ответа я не ожидала. Я составила картинку в голове, где местная злодейка или их вариант полисмена ловит нас, пришельцев, и закрывает порталы. Но сама Земля!

— Ваша Земля?

— Да. Если легенда правдива, надо опередить Инем. Она много времени не даст.

— А как быстро ваша Земля закроет дверь в нашу?

— Не дверь, а дорогу к ней, запомни. Я не знаю.

— Я не понимаю, Макс…

Но его взгляд привлекло кое-что другое. Поглощённая разговором, я совсем упустила из виду сестру. Она же бесстрашно разгуливала по снегу, сооружая небольшого снеговика — точнее, снеговолка.

— Лина!

— Смори, какой красивый получился, — довольно ответила она. Волчонок, и правда, получился как настоящий.

— Лина, не надо! Отойди! — Я помнила, что снежные твари опасны только ночью, но сердце все равно бешено колотилось от ожидания, что он сейчас оживет.

— Ами, какая же ты зануда! Он не настоящий. — Схватив снежный ком, она запустила им в меня. Я его проглотила. Буквально: она попала мне прямо в лицо.

— Ах, ты!.. — И сама бросила в неё снежком.

В наших краях зимы теплые. Снег, конечно, есть, правда, за ним приходится специально ездить в горы. Мы часто выбираемся покататься на лыжах, но это все равно не то же самое, как если бы у тебя была настоящая зима. Вот у нашей бабушки зима — просто зверь! Холодная и снежная. У нее мы вдоволь можем наморозить попы, устраивая баталии. А у нас со снегом туго. Наверное, оттого, что мы соскучились по зиме, а, может, и из-за пережитого стресса, увлеклись игрой. Уж не знаю, почему, но сестренка, которая моложе меня лет на десять, была более меткой: как в тире, так и здесь, бросая снежки. Я вся взмокла, но в нее не попала ни разу. Надо сосредоточиться. Слепив комок покрепче, я запустила им в сестру, надеясь взять реванш. Она вовремя пригнулась, и мой ком нашел свою цель… но не ту. Попала я прямо в лицо Максу, а Лина, хохоча, стала отходить подальше.

— Ну, ты и мазила! — не унималась она.

Я же стояла, желая провалиться сквозь землю. Вот ведь, блин!..

Макс вытер лицо и посмотрел на меня ледяным взглядом. Как можно быть настолько горячим, чтобы не мерзнуть в одной футболке, и при этом обладать настолько холодным взглядом?

— И правда, мазила.

В один удар сердца я увидела размытый силуэт Макса; в голове промелькнуло что-то вроде: «мне конец». Он разметал снег так, что я заморгала, пытаясь прочистить глаза. А потом в меня полетел шквал снежных комков.

Лина не могла остановиться, заливаясь смехом, пока я пыталась увернуться от обстрела. Не понимаю, как он мог так быстро лепить снаряды и бросать их. Снежки один за другим попадали в меня, в основном по мягкому месту. Он специально так целился, или это я так удачно подставлялась?

— Все, все! — взмолилась я. — Сдаюсь!

Макс, как по команде, отбросил свои запасы. Невероятно: он улыбался! По-настоящему. Еще какое-то время он стоял так, кажется, удивляясь, потом принял свой обычный вид.

— Не очень больно? — спросил он, протягивая руку.

Меня охватил азарт.

— Есть немного, — нарочито жалобно ответила я, принимая его помощь, и тем неожиданным движением, которым обычно папа валил меня в сугроб, окунула Макса. Он тоже этого не ожидал и плюхнулся на снег. Теперь смеялась я. И упала рядом от его подножки. Только если он рухнул на спину, то я, конечно, лицом вниз. С трудом перекатившись на спину и протерев глаза от снега, посмотрела на него. Макс был уже на ногах и, ухмыляясь, протягивал мне руку. Я недоверчиво хмыкнула. Его улыбка стала шире.

— Хватит, — сказал он. — Или тебя скоро снова придётся сушить.

Я нахмурилась, когда до меня дошло, и залилась краской смущения. Макс откашлялся, пытаясь сдержать смех, но, увидев мой злобный взгляд, захохотал. Встала я сама. Он, продолжая веселиться, пошел внутрь нашего убежища. Это еще больше напомнило то, как Макс крепко обнимал меня ночью, пытаясь согреть. Мне было неловко. Не было ничего, в чём я могла бы его обвинить, он, и правда, хотел только помочь. Но это не отменяло того факта, что я злилась. Может, на себя? Немного подумав, поняла, что не просто стеснялась перед ним из-за этой ночи. Я смущалась, потому что он мне нравился. Вот так!

Макс вернулся, взяв свое оружие, и посмотрел на нас холодными глазами. Что-то кольнуло меня из-за такого быстрого возврата к его «обычному» виду. Мне казалось, мы уже переступили этот этап. Он задержал взгляд на мне, когда я непонимающе смотрела на него. Его льдистые глаза больше не были для меня чужими. Они были теми, в которых я хотела прочесть то, что они скрывают. Шрам, которому я вчера ужаснулась, меня не пугал. Я смотрела на Макса, пытаясь не выдать своих чувств. Ничто в нем не пугало меня так, как то, что он мне нравился. Он был таким чужим и далеким и одновременно настолько знакомым. Я поспешно отвернулась, направившись к Лине. И так нелепо выгляжу, не хватало выглядеть еще глупее. Тем более, мы все еще не знаем, друг он нам или нет. Мы вообще не знаем, кто он такой! Нет, нет и нет! Так нельзя! Нельзя влюбляться в первого встречного!

— Что ты там шепчешь? — спросила Лина.

Я что, думаю вслух? О-о-о-й!

— Ничего. Мы, кажется, уходим, вставай.

Она сидела на корточках со своим творением. Как он уцелел? Я точно помню, что прошлась по нему во время снежной баталии. Сестричка поглаживала его, убирая последние неровности.

— Красивый, да?

— Да, Лин, очень красивый.

— Хорошо получился! — прозвучал за спиной голос Макса, заставив меня вздрогнуть. Он внимательно смотрел на мою сестренку.

— Он еще маленький, — заключила Лина.

Теперь я смотрела на нее, недоумевая.

— Не хотела бы я, чтобы он подрос.

— Бобик добрый! — прокричала Лина, защищая своего снеговолка. — Я так думаю, — добавила она смущенно. — Не надо его ломать, — попросила она, глядя на Макса. Он задумчиво кивнул в ответ, рассматривая снеговика.

— Надо торопиться, — объявил Макс и зашагал прочь.

Лина с тоской взглянула на волчонка, накинула рюкзак и пошла следом. Недоверчиво косясь на её снежное творение, я последовала за ними. Дорога предстояла нелегкая. Ноги проваливались в снежные сугробы, в желудке начало урчать. Я вздохнула и последний раз обернулась. Снеговика на месте не оказалось.

Я остановилась и внимательнее присмотрелась. Вот дерево, а вот наши следы. Волка нет. Сердце начало бешено колотиться. Я бросилась догонять остальных.

— Там его нет. Его там нет!

Они обернулись на меня, остановившись.

— Снеговолка там нет! — Хотя деревья и скрывали все, я показывала назад. Лина и Макс смотрели на меня. Парень хмурился. Он перевел взгляд на Лину. Сестренка в ужасе хлопала глазами. Меня саму бросало в дрожь от мысли о стае свирепых снежных монстров, преследовавших нас прошлой ночью.

— Тебе показалось. У нас на это нет времени, — заключил Макс тоном, не терпящим возражения, и зашагал дальше. Лина, все еще хлопая глазами, повернулась, собираясь идти следом.

— Пошли, Ами. — Она протянула мне руку.

Я приняла ее, и мы зашагали вместе, крепко держась друг за друга.

Шли уже долго. Солнце ярко светило высоко в небе, хоть и слабо, но согревая нас своими лучами. Деревьев становилось все меньше, отчего хотелось верить, что скоро мы подойдем к границе этого ненавистного мне леса. Я перестала оглядываться назад в страхе, что нас преследует слепленный моей сестренкой снеговик. Может, мне показалось. Лина тоже иной раз оглядывалась. Шагали мы быстро, и я не успевала замерзнуть, хотя руки заледенели, поэтому я старалась не высовывать их из-под рукавов. Плащ Макса был мне до щиколоток, отчего подол волочился по снегу. Это не облегчало мой путь. Сам парень, как и накануне совершенно без признаков усталости держался ровно на таком расстоянии, чтобы мы его не догнали и не отстали. Когда в горле начало не просто гореть, а невыносимо жечь, я сдалась.

— Стой! — задыхаясь, взмолилась я. — Макс, стой, пожалуйста, я больше не могу.

— И я! — подхватила Лина, до этого мужественно молчавшая.

Макс остановился, и мы с сестрой буквально повалились на снег.

— Вставайте! Живо! — прогремел он. — С лихорадкой вам не дойти.

Он так бросал «вам», словно с ним ничто подобное не могло произойти. Макс был прав: лежа на снегу, я не чувствовала холода, но это было обманчивым ощущением. Еще чуть-чуть — и мы начнем трястись. Я встала и подняла Лину. В желудке предательски заурчало. Подойдя к нам, Макс протянул воду. Всю дорогу мы останавливались только попить, один раз перекусили оставшимся шоколадом, потом он набирал снега, и мы двигались дальше. Бутылка была полной и теплой. Я отпила. До этой минуты остановки были очень короткими, что мы не успевали перекинуться и парой слов, переводя дыхание и бросаясь вдогонку за Максом. Сейчас же он дал нам время отдохнуть. Мы устроились на поваленном дереве. Лина убежала за кусты, которых тоже становилось все меньше. Я же воспользовалась моментом, чтобы задать мучившие меня вопросы. Их было много, пришлось решить, о чем спросить первым.

— Макс! — окликнула его я. Он выгнул бровь.

— А как ты… хм-м… — замялась я, — делаешь огонь?

Он молча посмотрел на свои руки. Как же хотелось узнать, о чем он думает! Я тоже разглядывала его руки, ожидая, что на них появится язычок пламени. Тишина затянулась; сначала было неловко, потом неловкость прошла, и я уже ушла в свои мысли, когда он все же ответил:

— Просто. Не думал об этом, пока ты не спросила. Огонь во мне. Не угасает никогда. Стоит мне пожелать, и он проявит себя так, как я того захочу, — сказал Макс, продолжая смотреть на свои ладони. — Или не захочу, — добавил он, помолчав.

От его ответа понятнее не стало, только вопросов прибавилось. Я вспомнила небольшой отряд, который видела вчера.

— А на вашей земле все могут управлять огнем? — как можно осторожнее спросила я. Макс оторвался от своих рук и, прищурившись, посмотрел на меня. Что-то мне подсказывало, что не стоит говорить ему о встреченных нами людях. Я молча смотрела на него самым невинным взглядом, на который была способна.

— Нет, не все.

— Тогда, как ты можешь?

— Я не говорил, что другие не могут.

Я посмотрела на него в недоумении, и он принялся объяснять:

— У всех есть сила. У кого-то ее больше, у кого-то меньше. У многих ее практически нет. Самые ценные — лекари; например, Валери врачует руками.

— У меня мама врач, — зачем-то сказала я. Сердце защемило при мысли о том, как мама переживает из-за нашей пропажи.

Макс с интересом посмотрел на меня.

— Тоже целитель?

— Нет. Она хирург. Лечит скальпелем и нитками.

— Нитками? Портниха?

— Нет! — Я засмеялась. — Но она тоже шьет. Понимаешь, в моем мире нет таких сил, как в твоем, и когда болезнь внутри, она… эм-м… Мама делает надрез там, где ближе всего к болезни, убирает её и зашивает.

Теперь он удивлённо смотрел на меня.

— Она жестока, раз может причинить столько боли. Должно быть, все боятся твоей мамы.

— Мама не жестока. И у нас есть наркоз или другая анестезия.

Лина пришла с широченной улыбкой.

— Вот, — сказала она, протягивая нам рюкзак. Он был полон ледяных ягод, похожих на нашу малину.

— Откуда?

— Там, чуть дальше, нашла. — Она аж светилась от радости.

— Там были только ягоды? — спросил Макс, искоса глядя на нее.

— Не хочешь — не ешь, — отчего-то надулась сестричка, услышав его вопрос.

— Очень хочу, — улыбнулся он ей. — Подожди.

Он набрал горсть малины и раскрыл ладонь перед нами. Ягоды начали оттаивать. То, как они, согреваясь, изменяли свою форму, завораживало, особенно потому, что мы проголодались. Он их грел, а мы уминали их прямо с его руки. В желудке стало приятнее, особенно после того, как я запила все почти горячей водой.

— Спасибо.

— Вкусно?

— Угу.

— Нам надо спешить.

— А когда мы дойдем? И куда мы идем?

Макс показал рукой. Впереди все было белым-бело от снега.

— Там граница снежного леса. Дальше, если обойти его ниже по склону, мы выйдем на тропу, ту, на которой встретились, только ниже. Если подняться по ней, найдем место, откуда вы пришли в наш мир.

Мне стало жутко. Меня пугал вопрос о том месте, о текучей белой жиже и окаменевших людях. Макс смотрел, словно ждал следующего вопроса.

— Я не хочу туда, мне там страшно, — ответила за меня Лина. Моя обычно любопытная и болтливая сестричка в последнее время была тихой и молчаливой. Поначалу я относила это к тому, что, передвигаясь на такой скорости, тяжело говорить, но сейчас забеспокоилась. Мы свыклись с новым местом, а все события происходили чересчур быстро, не давая возможности опомниться и тем более поговорить. Какой же я была невнимательной и поспешной в своих выводах, если не подумала о том, как должно быть страшно Лине! Мне стало стыдно перед ней. Я пододвинулась ближе и обняла сестру.

— Мне тоже, — сказала я. — Все будет хорошо: ведь мы вместе.

Лина сжалась, словно ей стало неловко в моих объятиях. Макс перевел взгляд с меня на нее, а потом обратно, и принялся очищать руки снегом, о чем-то задумавшись. Мы тоже зашевелились, готовясь к дороге.

— Макс, а что там произошло? — тихо спросила я.

Он ответил, не поворачиваясь ко мне.

— Два друга хотели поговорить. Не вышло. — Он встал, отряхнув со штанин снег, и проверил висевший за спиной меч. — Нужно успеть до темноты. Путь не близкий.

И, развернувшись, зашагал дальше, оставив меня со своим ответом. Одно я поняла: об этом странном и страшном сражении спрашивать больше не стоит.

Шли мы долго. Дорога стала легче и сложнее одновременно: деревья на пути больше не встречались, даже кустарники практически закончились, а вот сугробы лежали глубокие. Мы часто проваливались в них и не могли выбраться без помощи друг друга. Не было ни сил, ни желания разговаривать. Лина устала. Я тоже валилась с ног, но старалась не показывать этого сестренке, всячески подбадривая ее. Меня мучила мысль, успеем ли мы до заката. Как могла, я вглядывалась вдаль, стараясь разглядеть границу заснеженного царства, но увы — ему не была конца.

Солнце клонилось к горизонту. Поднялся легкий ветер. Это меня тревожило больше всего. Снежные волки чувствовали приближение их времени и готовились проснуться. Вечерело. Были и другие вопросы. Кто были те люди на тропе? Что же там произошло? Где сейчас огненный пес, и не встретим ли мы его снова, когда вернемся? Успеем ли прежде, чем Инем закроет нашу дверь или сотрет ее? Я хотела попросить Макса пойти с нами, когда представится случай. Мне все чаще казалось, что с ним нам безопаснее, чем без него, но, включая здравый смысл, заставляла себя вспомнить, что боюсь его. Он шел впереди, и, глядя на него, только глупец мог решить, что сможет его одолеть. Все движения Макса были ровными, уверенными, наглядно демонстрирующими силу. Он не застревал в снегу, как мы, не выдохся даже к вечеру и все время держался так, словно для него такая прогулка — обычное дело. Кто знал, на что он способен в бою? Я была уверена в одном: быть на его стороне лучше, чем сражаться против него.

Чем ближе становилась ночь, тем сильнее поднимался ветер. Солнце больше не грело, одаривая нас скудным светом. Вчера замечание Макса о рваных штанах заставило меня усомниться в пользе чулок, а сегодня я радовалась, что не выбросила их: лишь они защищали ноги от колючего морозного ветра. Еще было платье в пол, которое скорее мешало. Косуха тоже грела меня под плащом Макса, и это единственное, что не давало мне превратиться в ледышку. Я все ближе была к этому состоянию. Глядя на сестренку, радовалась за нее: хотя бы она защищена от холода и ветра. И все же спать без укрытия не стоило, и, наверно, без Макса — тоже.

Ближе к вечеру, когда он наконец-то остановился, мы смогли отдышаться и утолить жажду. Губы потрескались и саднили, отчего пить было неприятно. Горло жгло от теплой воды. Я хотела спросить, долго ли нам еще идти, но при попытке заговорить закашлялась, да так сильно, что не смогла остановиться. Усилившийся ветер гонял снежный вихрь, от которого стало только хуже. Только со второй попытки получилось попить и остановить кашель. Больше рагзговоривать я не пыталась.

Макс подошел вплотную, чтобы я его услышала.

— Снега становится меньше. Скоро идти станет легче. Как только сможем бежать — побежим. Здесь заканчивается снежный лес, мы на его границе.

Он забрал бутылку и, поймав мои руки, сжал их в своих, согревая. Пальцы покалывало от его тепла… Я еле сдерживалась, чтобы не трястись, и постоянно шмыгала носом. Макс оценивающе посмотрел на меня, и, если это не было полубредовой галлюцинацией, в его глазах на миг отразилось сочувствие.

— Сможешь бежать?

Я утвердительно закивала, хотя сильно в этом сомневалась. Он тоже нахмурился: видимо, не только я в это не верила.

— Как только пересечем линию волчьих земель, станет теплее.

К этому времени я успела прижаться к его плечу, грея то ли щеки, то ли ухо. Он медленно обнял меня. Даже сквозь плащ я чувствовала тепло его тела. Какое-то время мы так и стояли.

— Ами, — окликнул он меня. — Ты слышишь?

Все тело ныло, двигаться не хотелось. Пришлось силой заставлять себя отступить на шаг и посмотреть на него.

— Осталось немного, потерпи, — сказал он, с граничащей с нежностью — заботой в голосе.

Я кивнула.

— Надо идти, — добавил он тут же сухо, что я засомневалась в том, говорил ли он предыдущую фразу или мне уже мерещится.

Макс не стал отпускать мою руку. Лина сунула бутылку в рюкзак и тоже схватилась за него. Моя сестричка! Она так хорошо держалась: не плакала, не отставала и почти не разговаривала. Мне так хотелось обнять ее, сказать, как сильно я ее люблю, но я просто тащилась вперед, схватившись за Макса. Сил не осталось даже на то, чтобы смотреть по сторонам, нет ли рядом опасности. Солнце уже наполовину село, когда я ощутила то, о чем говорил Макс: снега стало меньше, под ним чувствовалась трава. Откуда-то взялись силы прибавить в темпе, и я уловила улыбку Макса, который заметил, что я воодушевилась. Лина устроилась у него на плечах, когда начала валиться от усталости, и к этому времени уже часа три сидела там, поэтому она первой увидела проснувшихся хозяев этой земли.

— Волки! Волки! — завопила она. В этот же миг закатился последний солнечный луч, и раздался жуткий вой. Разве они не должны собраться из снега в том же месте, где развалились? Вой приближался. Видимо, нет. Мы побежали, если это можно так назвать. Из нас бежать смог бы разве что Макс, но он не отпускал мою руку. Я обернулась, и сначала мне показалась, что за нами обрушилась лавина. Пришлось моргнуть пару раз, прежде чем я поняла, что это не снежная волна неслась за нами, а десятки волков, рыча и воя, желая разорвать в клочья, прежде чем мы выберемся. Им оставался немного, чтобы исполнить желаемое. И тут я увидела впереди черную полосу земли. Мы не успеем!

Макс резко остановился, поставил Лину на ноги и выхватил меч.

— Бегите!

Дважды просить не пришлось. Взявшись за руки, мы помчались вперед. Сзади раздалось рычание и лай. Даже если он одолеет первый десяток, ему не справиться с целой сотней этих тварей. Мы убегали, оставляя его одного. И даже с теми драгоценными секундами, которые он для нас выиграл, нас ждала та же участь. Макс оказался целью, к которой устремилось большинство волков, но и о нас не забыли, крайние справа и слева, не сворачивая к основному сражению, продолжали преследовать. Их было много, и они догоняли. Спасительная земля была перед нами, но в то же время недосягаема.

За спиной раздалось рычание. В паре метров от нас, ближе, чем остальные, готовились к прыжку два волка. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из них отрывается от земли. Второй волк тоже прыгнул, но на первого, а не на нас, сбив его с ног, после чего продолжил защищать, оставаясь позади на шаг.

— Бобик! — закричала Лина.

Я посмотрела на сестру и поняла, что произошло. Это был ее волк — тот, которого она слепила. Я была права. Его там не было! И то, как Лина все время оглядывалась назад! Хотелось налететь на сестричку с «я же говорила», жаль, надо было бежать. Хотя Бобик и проделал свой трюк еще пару раз, спасти нас он не мог. Нас догнали. На меня прыгнул огромный снежный зверь, и я полетела вниз, подставив руку, в которую тварь тут же вцепилась. Я почувствовала острую боль от укуса и закричала, а потом еще раз, и еще раз. Не было ни замедлившего своего течения времени, ни осмысления прожитых лет. Только миг, когда я ждала своего конца и с грустью смотрела на сестрёнку. Бобик прикрывал собою Лину, защищая. Только снежных монстров становилось больше. Ее тоже ждала страшная смерть.

Раздался оглушительный взрыв. Огненный шар, появившийся там, где остался Макс, начал расти, расширяясь и испепеляя все на своем пути. Он стремительно приближался к нам, грозя сжечь заодно и нас. В этот же момент на меня прыгнули оба волка, и пламя накрыло всех. Я потеряла ощущение реальности. Остался только непрекращающийся свист в ушах. Взрывная волна пропала так же быстро, как и настигла. Но этого было достаточно, чтобы превратить всех тварей в лужу мокрого снега. Я встала, протерев глаза от того, что осталось от моих убийц, и отыскала взглядом Лину. Она сидела рядом, также очищая лицо.

— Боби? — позвала она, как только открыла глаза. — Ами, его нет! — Ее глаза наполнились слезам, и она заплакала. Я села рядом и обняла. Должно быть, он спас ее так же, как и меня его сородичи, с той лишь разницей, что сделал это осознанно. Так или иначе, его не стало. Не зная, что сказать, я молчала, поглаживая малышку. Все вокруг превратилось в слякоть. Ни одного монстра не осталось. Где-то вдали раздался одинокий и протяжный вой, полный скорби.

— Макс.

Я осторожно отпустила Лину.

— Пожалуйста, пожалуйста! — взмолилась я, пытаясь отыскать его. Ночь была темной, и даже теперь, когда метель резко прекратилась, ничего не было видно.

— Будь здесь, — сказала я сестре и сделала пару шагов.

Сделав еще пару шагов, я увидела силуэт Макса и ускорила шаг, а потом перешла на бег. Боялась не успеть. Не знаю, как, но я чувствовала, что нужна ему. Почти добежав, остановилась. Он стоял спиной ко мне.

— Макс?

— Уходи, — тихо сказал он.

— Макс, это я. — Разум призывал бежать от него. Что-то было не так.

— Уходи! — прорычал он и повернулся ко мне.

Это был не тот человек, которого я знала. Лицо стало жестким, глаза горели огнем, в прямом смысле этого слова. Они пылали так, словно внутри бушевал пожар. Макс крепко сжимал кулаки, сдерживая себя. Сейчас — монстром был он.

Я не могла уйти, хотя знала, что надо убираться как можно быстрее. Не могла. Сколько раз он спасал нас за эти дни? Сколько раз мог бросить, но не сделал этого! И я не могла — не только из чувства долга, нет. Из-за него самого. Он не этот монстр. Я верила, что где-то там еще есть Макс — настоящий, тот, которого я, кажется, успела увидеть. Каждая клеточка тела велела бежать, чувствуя угрозу. Сила, исходившая от него, накрывала волнами. Я ее ощущала, как нечто, клубившееся вокруг. Она бурлила и обжигала, словно Макс стоял в эпицентре пожара, готового разрастись и поглотить все. Его глазами на меня смотрел монстр. В них не было ничего от того Макса, которого, я кажется, успела полюбить. Признание оглушило не меньше, чем сковывающий страх. Когда?

— Я не уйду, — проговорила я.

Он рассвирепел. Лицо исказилось от ярости. Мгновенно оказавшись рядом, он схватил меня, и я увидела, что его руки покрыты язвами, в которых тек огонь, словно лава, пытавшаяся вырваться наружу. Стоило ему прикоснуться, как ощутила жгучую боль, которая потекла по всему телу, а вслед за тем и дикую злость, проникающую в меня. Я впитывала все, что сейчас было в нем, а было очень много. Много ярости. Чувствовала, как его злость хотела вырваться наружу и сжечь все: этот лес, эту Землю. Всех на этой Земле. Его ненависть перетекала в меня, меняя форму. Теперь злилась я: винила Лину в том, что мы попали в это мир, в том, что не попала на бал. Если бы она послушно сидела дома, ничего бы не произошло. Последней каплей оказался её волк. Было безразлично, что он спас ее. Она меня не послушала и должна быть наказана! Я ненавидела ее. Посмотрела на Макса и сквозь пелену ярости увидела его глаза — прежними, полными тревоги и чего-то еще. Мне было плевать. Ненавидела! Ненавидела всех, даже не задумываясь о причинах своей ненависти.

Меня пронзила острая боль. Я хотела увидеть меч, покрытый моей кровью, как доказательство его предательства. Все меня предали! Хотела зарычать от злости, но издала лишь всхлип, и провалилась во тьму.

Сперва я почувствовала запах еды — невероятно аппетитный аромат жареного мяса. Желудок свело спазмом, что и заставило меня проснуться. Открыв глаза, я тут же их закрыла, рефлекторно прикрыв руками. Солнечный свет ослепил меня, и я почувствовала, как сильно болит голова. Пошевелила рукой и тоже почувствовала боль. Щурясь, я все же посмотрела на свое правое предплечье. Оно было туго перевязано куском моей юбки. Если по разу в день делать из нее бинты, мое платье очень скоро станет мини.

Я вспомнила, как в меня вцепился волк. Рука болела не так сильно, как я ожидала. А ведь казалось, от нее не должно было остаться ничего. Более того, я вполне прилично ею двигала, не без боли, конечно. С головой дела обстояли хуже: она буквально раскалывалась не только от каждого движения, но и от каждого вздоха.

— Ами! — Сестра бросилась обнимать, не подозревая о моих страданиях. Я застонала. — Ой! Прости, прости! Рука болит?

— Угу, рука, — проворчала я. Конечно…

— Я так волновалась! Макс принес тебя на руках, и я очень испугалась, — рассказывала она. — А потом ты проспала всю ночь. Я, конечно, тоже спала, но не до обеда же. Здесь теплее, да?

— А где Макс? — Пока она говорила, я осмотрелась. Мы были на зеленом лугу, поросшем разными травами и цветами. На костре готовилась какая-то птица, от вида которой желудок снова свело.

— Он только что ушел.

— Куда? — быстро спросила я, отчего в голове затрещало. — М-м-м, — промычала, снова схватившись за голову.

— Ты как? Все хорошо? — Сестренка снова хотела прильнуть ко мне, но все же остановилась..

— Все хорошо, сейчас пройдет. Так где Макс?

— Сказал, что сейчас вернется. Ами, как же хорошо здесь!

Вот уж я не разделяла ее восторга. Дома было бы лучше. Все же, если сравнивать со вчерашним местом, то да, здесь гораздо лучше и теплее. Припекало, как в самый разгар лета. Летали бабочки, пели птицы.

— Ты в пижаме?! — удивилась я (не сразу заметив это).

— Ну да, в куртке и штанах очень жарко, — сказала она так, словно я задала самый глупый вопрос. Может быть, и так. Надо бы и себя осмотреть. Я осталась в своей одежде, плащ с разорванным рукавом лежал рядом. Увидев следы крови, вспомнила, как почувствовала боль в боку. Воспоминания вернулись ко мне, вызвав очередной приступ боли. Я застонала.

— Ами, тебе плохо? — засуетилась Лина.

— Нет, нет. Немного. Сейчас пройдет, — сказала я, сама не веря в то, что говорила.

Лина прилегла рядом.

— Ами, давай полежим, и у тебя все перестанет болеть? Да и я ничего не могу, кроме как лежать. Если встану — наброшусь на мясо и съем все сама. Когда же он придет? — У обеих заурчало в животе. Лина жадно уставилась на дичь, а я смотрела на сестренку. Какая же она еще маленькая! Нам обязательно нужно вернуться домой.

Крови на мне не было, как и дыры в животе от меча. Значит, это не Макс. Я с облегчением выдохнула. Как я могла такое подумать?! Тогда откуда же боль? Я встала и начала рассматривать себя более пристально. Не очень чистая куртка и конкретно грязное и укороченное платье. Я оказалась без сапог. Они лежали рядом и были куда чище, чем их хозяйка.

— Я их помыла. Вон за теми деревьями ручеек. Заодно и воды набрала. На. — Она протянула мне бутылку. С сомнением посмотрев на бутылку с водой, я все же отпила немного. Жара стояла нестерпимая, так что, последовав примеру сестры, я решила снять куртку, и тут что-то нащупала в кармане, осторожно вытащила так, чтобы Лина не видела. И застыла не веря. Этого не могло быть! В моих руках лежала подвеска, которую я видела лишь раз, в руках у парня по имени Тим. Та. Самая. Подвеска! Но как?!

Лихорадочно потекли мысли, пока не нашла то, за что можно ухватиться, и объяснить, как это произошло. Почти поняла. Вариантов было два: или мне её подбросил Макс, во что верилось с трудом, или это был тот мальчик, который спас меня, а сам у меня на глазах превратился в каменную статую. Видимо, в этот самый момент он и положил подарочек мне в карман. Но зачем? Вспомнить бы еще, о чем говорили те ребята.

Нет. Мне это вовсе не нужно. Никаких дополнительных бонусом сверху. Что бы сейчас с нами ни происходило, я собиралась вернуться домой. А быть вовлеченной во что-то опасное (звучит, конечно, смешно, учитывая, как проходит наше путешествие) не входило в мои планы. И то, что этот камешек — очень важен для местного населения, сулит нам большие неприятности.

— У-у-у, — застонала я от головной боли.

— Все хорошо? — раздался за спиной голос Макса. Я вздрогнула и попыталась скрыть панику, зажав в кулаке странный кулон. Не собиралась рассказывать ему о своей находке, да и, в принципе, никому не собиралась. Избавлюсь от него при удобном случае, пока он не принес бед.

Я обернулась, Макс стоял с букетом каких-то трав.

— Э-э-э? — вопросительно протянула я, пытаясь скрыть волнение. Он разделил букетик на две части.

— Это для твоей раны. Энэй заживляет раны и останавливает гниение плоти.

Вот черт! Я крепче сжала кулак. Если Макс сейчас же начнёт меня перевязывать, все пропало! Мое волнение не осталось незамеченным, и какое-то время он сверлил меня взглядом, после чего, отложил желтые целебные травки в сторону.

— Это для нашего обеда, — улыбнулся он и пошел к еде, дав время разобраться с собой. Улыбнулся? Мы точно с тем Максом, угрюмым и хмурым, вышли из леса?

Пока он отвлекся на готовку, я снова занялась этим проклятым камешком. Плохой из меня врун, всегда проигрываю в «Мафию», так что даже не сомневаюсь в том, что плохо изобразила спокойствие. Куда же забросить чертов кулон? Лужайка была зеленой, цветущей. Закинь я его в траву, он тут же затеряется. Я уже отвела руку, чтобы отбросить источник будущих проблем подальше, и остановилась. Это перестало казаться мне хорошей идеей. Интуиция? А, может, девчачья страсть к побрякушкам? Я зло хмыкнула.

— Ами? — Сестренка непонимающе смотрела на меня. Я так следила за Максом, что совсем забыла о ней.

— Пчела, кажется, — соврала, отмахнувшись пару раз от несуществующего насекомого, продолжая сжимать кулак.

Как только сестра потеряла ко мне интерес, я, так и не придумав, что же делать со своим презентом, повесила камень на шею и заправила под платье.

Макс посыпал дичь травками, отчего она стала еще ароматней.

— Пару минут, и будем есть, — повернулся он, довольный собой. — А пока перевяжем твою руку.

Успела!

— Мне снова рвать платье?

Он засмеялся.

— Давай прибережем его. Ты еще не со всеми нашими монстрами познакомилась. Без юбки будет неудобно, — улыбнулся он. Я грозно стрельнула в него глазами.

— Нечем будет перевязываться. — Макс засмеялся еще веселее.

Хотя мне и не понравилась его шутка, я тоже улыбнулась. Сегодня от холода в глазах Макса не осталось и следа. Они были добрыми и весёлыми. Я даже засомневалась, он ли это. Только цвет не изменился, такой же серый.

Мне было неловко. Я не успела обдумать случившееся и как-то определиться с тем, что делать дальше. События так быстро сменяли друг друга, что времени на обдумывание в принципе не оставалось, только успевай приспосабливаться.

Мы сели, и я протянула руку. Он осторожно начал развязывать импровизированный бинт. Движения были мягкими, но все же доставляли боль. Я зашипела.

— Не смотри на меня так. Я не лекарь, — вернул он мне мои же слова.

— Мне казалось, от моей руки ничего не останется.

— Волк порвал только кожу, не задев сухожилия и вены. Болеть будет, но рука не откажет. Тебе повезло, — сказал он серьезно, отвернув в последний раз ткань и открыв рану. Выглядела она не очень страшно, но я все равно отвернулась.

— Боюсь крови.

— Моих ран ты не пугалась, — произнес он сухо.

Я посмотрела на него, пытаясь понять, какие именно раны он имеет в виду.

— Просто не могла. Тебе нужна была помощь. А сейчас могу. Тем более, это моя кровь. Ой! — застонала я. — Кажется, мне сейчас станет дурно.

Стараясь дышать глубже, и не видеть крови, я уставилась на своего спасителя… или мучителя в данный момент. Макс капал на неё соком желтой травки.

— Тебе, и правда, плохо! — удивился он.

И снова эмоции на его лице.

— Угу, — простонала я.

— Как-то я поранила ногу, и от вида окровавленной лодыжки она потеряла сознание, — вставила Лина. — Вот так! Взяла да упала рядом со мной.

— Да? — спросил Макс, пряча усмешку. Мне ничего не оставалось, кроме как, признаться. Ну, Лина!

— Да. Лина закричала во дворе, и я побежала. Она лежала на земле. Я хотела помочь, но вместо этого, увидев рану, упала рядом без сознания. Хорошо, мама была дома и тоже вышла на крик.

— Мама? — спросила Лина, нахмурив бровки.

— Она рассказывала, что в тот миг, когда увидела одну дочь в крови, а вторую, лежащую без движения, чуть с ума не сошла.

Макс слушал, заматывая мою руку тем же куском ткани, предварительно плотно обложив ее неизвестной травой. Иногда он отвлекался от своего занятия, поглядывая на Лину.

— Спасибо, — поблагодарила я.

— Вернул должок.

— В таком случае, я с тобой не рассчитаюсь. Сколько раз ты нас уже спас? — улыбнулась я. Он тоже улыбнулся, отведя взгляд от Лины. Сестренка зачем-то отсела.

— Ты уже его вернула, — тихо ответил он.

— Когда это? — не поняла я, но отвлеклась, и схватила Макса за локоть. — Постой! Твоя рука зажила. Но как?

На том месте, где были его раны, красовался ровненький розовый рубец.

— Раны на мне не задерживаются, — ответил он, отдернув руку и помрачнев.

— Насколько быстро? Тебе нужна была моя помощь или нет?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Птица готова. — сказал он, и встал, явно не собираясь отвечать. Хотя и так понятно, что нет.

Мы устроились на земле. Макс орудовал маленьким ножиком, отрезая кусок за куском и протягивая нам. Мясо было невероятно вкусным. Отсутствие соли с лихвой окупалось душистыми и пряными травами. Первое время мы только жевали, наконец-то набивая пустые желудки.

— Тогда почему ты позволил перевязать тебя? — спросила я, когда смогла оторваться от еды.

— Ты была настойчива, — усмехнулся Макс, не отрываясь от сочного куска мяса.

Лично я считала, что была больше напугана, чем настойчива.

— У тебя на руке остался красивый след, а на лице — нет. Ты не смог себя вылечить? — спросила сестренка так, словно говорила о чем-то будничном.

— Лина! — одёрнула я ее.

— Знаешь, каждый, кто сказал или спросил нечто подобное, больше не ходит по земле, — серьезно проговорил он. Лина вытаращила на него глаза, перестав жевать, да и я, наверно, тоже. Мы нервно переглянулись.

— Ты, правда, всех их убил? — продолжила она. Я поперхнулась, услышав ее вопрос, и закашлялась.

— Нет. Не убивал, — Макс расхохотался и примирительно улыбнулся. — Наверно, просто не смог вылечить. Я не помню, как получил этот шрам, ровно, как и большую часть своей жизни.

Я облегчённо выдохнула, не забыв шикнуть на сестричку, а сама уже собиралась спросить, как так случилось, что он потерял память.

— Не спрашивай, не отвечу, — сказал он, предвещая мой вопрос.

Я приняла это, и мы стали есть, расхваливая кулинарные таланты Макса. Разговор перешёл в более спокойное русло, словно и не было предположения, что мы обедаем с убийцей. От голода мне казалось, что одной тушки нам не хватит, но я оказалась не права: первой сдалась Лина.

— Я сейчас лопну, — проговорила она с набитым ртом.

— Я тоже, — согласилась я.

— Это еще не все. — Макс протянул нам цветы, а сам стал жевать по одному их лепестки, чем насмешил сестрёнку. Я с интересом смотрела то на него, то на цветок.

— М-м-м… — протянула Лина, первой набросившись на угощение. Я медлила.

Макс аккуратно вытащил из букета одну веточку, и протянул мне.

— Попробуй.

Цветки были белоснежными и бархатными. Глядя на то, как сестрёнка наслаждается, я решилась и осторожно положила маленький лепесточек себе в рот и тоже замычала. Они оказались очень сладкими и таяли во рту, превращаясь в сахар. Остановиться было невозможно. Вдвоем мы очень быстро справилась десертом, и наш друг остался довольным, что тоже смог нас удивить.

— Спасибо. Еще никогда не ела цветы, очень вкусно.

— Пожалуйста.

— Знаешь, у нас травой в основном питаются коровы. Да и цветы у нас не такие сладкие.

— Расскажи мне про свой дом, — вдруг попросил он.

— Что рассказать? — растерялась я, уставившись на свои липкие руки.

— Что хочешь.

— Мы живем в двухэтажном доме на берегу моря, — начала я. — С верандой, на которой любим пить чай с эклерами всей семьей. Мама при этом говорит, что ничего вреднее, чем эклеры, в мире не существует, а папа — что нет ничего вкуснее. Больше всего их лопает Лина, — засмеялась я, глянув на сестренку. Она словно вздрогнула, услышав свое имя. Хотелось ее развеселить, но эффект оказался обратным: она уткнулась лицом в колени.

— У нас не живут волки из снега и псы из огня. Собаки у нас добрые. — Продолжать не хотелось. Расстроившись из-за сестренки, я разозлилась на Макса за вопрос. Настроение испортилось. — У нас не воюют, и никто не взрывается огнем! — рявкнула я, раздраженно потирая липкие руки.

— Спасибо. Очень познавательно! — сухо поблагодарил он. Черт! Да что со мной творится?!

— Макс, я не это хотела сказать…

— Вниз по склону, — ручей, — перебил он, развалившись на траве. Разговор был окончен. — Вода из волчьего леса. Сегодня ее больше, чем обычно, — добил Макс, усмехнувшись, и закрыл глаза.

Я встала и молча пошла туда, куда послали. Сама виновата.

— Я с тобой. — Лина бросилась вдогонку.

Может, когда-то это и был ручей. Сейчас он подрос, превратившись не то чтобы в реку, но в речку — точно. В этом месте вода еще не успела прогреться на солнце и была холодной. Но это не остановило меня, и, оставшись в одном белье, я принялась смывать с себя грязь. Лина бегала рядом, играя с бабочками. Те, в свою очередь, играли с ней. Они садились на нее, но как только она пыталась их поймать — улетали.

— Все равно поймаю! — кричала она им и бросалась догонять. — Поймаю!

Отмывшись сама, я принялась полоскать платье. Хоть это и значило, что ходить мне придется в мокрой одежде — в грязной было неприятнее. Поэтому, я надеялась, что палящее солнце быстро высушит платье. Волосы оставила сохнуть, завязав платок Макса на запястье.

— Они тебя совсем не боятся, — удивилась я.

— Я им понравилась, — Сестричка, присела рядом, и на нее тут же налетели бабочки, отчего она звонко засмеялась.

— Да, заметно. На меня, вот, ни одна не садится, — проворчала я, выжимая юбку. Лина что-то прошептала и насекомые, вспорхнув, налетели на меня. Я завертелась от неожиданности.

— Не шевелись! — скомандовала Лина. — Ты их пугаешь.

В недоумении, я замерла на месте, и невероятной красоты бабочки облепили меня с головы до ног, а самая наглая села на нос.

— Лина, что ты им такого сказала? — прошептала я, стараясь не спугнуть их. Сестренка не ответила, и засмеялась громче.

Как же этот мир похож на наш, и в то же время как сильно отличался от него! Я любовалась им, ловя себя на мысли, что пытаюсь не думать о том, что произошло вчера.

— Они что, тебя слушаются? — спросила я, глядя, как бабочки снова устраиваются на моей сестре. Платье никак не надевалось.

— Я им понравилась, — повторила она загадочно, — а Макс — нет. Они его боятся.

Я уставилась на нее.

— Как это? — Может, она так свои страхи выражает? — Эй, я же рядом, все будет хорошо! Знаешь, я тоже его немного боюсь, — призналась я.

— Да нет! Мне он нравится, — сказала она и, немного подумав, добавила: — Тебе тоже.

— Нет, — возразила я, не успев подумать.

— Да-да, я видела, — весело улыбалась она.

— Лина, перестань! — Я огляделась, проверить, нет ли поблизости Макса. Сестричка лишь еще веселее расхохоталась.

— Но бабочки его боятся. Очень сильно, — сказала Лина, погрустнев.

— Так он тебе нравится или нет? — переспросила я, так и не поняв, что она хочет сказать.

— Мне — нравится, моим друзьям — нет, — повторила сестренка мне, как ребенку.

Я вконец запуталась и не знала, как ее успокоить.

— Нам не помешала бы его помощь, Лин. Нужно найти дорогу домой. А нам одним в этом мире будет опасно.

— Ами, а нам очень нужно домой? — перебила она, совершенно не слушая. У меня, наверно, челюсть отвисла. — Просто здесь так хорошо! Смотри, какие красивые бабочки! Может, немного задержимся?

— Ну, если только немножко, — протянула я, не зная, что ответить.

Лина сидела молча, обхватив колени. Я наконец-то справилась со своим платьем и обняла ее.

— Ты мокрая! Мокрая, как лягушка! — закричала она, отодвигаясь.

Обратно мы возвращались в хорошем настроении, играя в пятнашки. Обычно я поддавалась ей в этой игре, но в этот раз платье настолько мешало, что сестричка без труда догоняла. К нашему приходу Макс затушил огонь и завернул остатки еды в какие-то листья. Лина принялась складывать их в свой рюкзак.

— Выдвигаемся, — сказал он и уставился на меня.

Только сейчас я представила, как, должно быть, выгляжу в мокром насквозь, прилипшем к телу полупрозрачном от воды платье. Другой одежды не было. От его взгляда пульс сбился с ритма, решая, подскочить ему или, наоборот, замереть. Я поежилась, не зная, что делать.

— Оденься, если тебе нечего мне предложить, — сказал он, сунув свой плащ мне в руки.

Щеки тут же вспыхнули. Да и я — от возмущения.

— Я просто помыла его, — Воздух в легких закончился, и я запнулась.

— Тогда не стой, — ухмылялся он, не отводя глаз, пока я куталась в его плащ. — И верни мне платок. Я отвязала от запястья черный кусочек ткани.

— Я хотела поблагодарить. Если бы не ты — нас бы уже не было, — сменила я тему, и сказав то, что давно хотела. — Спасибо.

Он коротко кивнул.

— Мой дом лежит на той стороне. По твоим словам, вы шли оттуда. — Он указал практически туда же, откуда мы пришли. — Нам по пути. Если не медлить, через двое суток будем на месте. Пойдем вдоль границы снежного леса, обогнем ее слева и выйдем на тропу, ниже по склону, где встретились.

Я не слушала. Не слышала ни единого слова. Он идет с нами. Все внутри замерло. Я даже не представляла, что буду так рада. Как, оказывается, я боялась того, что наши пути могут разойтись! И тут же осадила себя: Хватит думать о глупостях. Он ждал ответа.

— Это очень здорово, что нам не придется идти одним! Спасибо, Макс! — Он улыбнулся, улыбались и его глаза. — Надеюсь, дальше обойдемся без происшествий.

— Было бы неплохо, — согласился он, приблизившись ко мне.

— Кто же ты? — спросил Макс, убирая непослушные пряди с моего лица. — И зачем пришла в наш мир?

Я не могла дышать, всем телом реагируя только на него — на его взгляд, слова, действия.

— Не знаю. — выдохнула я ему в губы.

— И я не знаю, — ответил он так близко от моих.

— Вы идете? — раздался детский голосок, заставивший нас отстраниться друг от друга. Сборы проходили в молчании. Я добавила куртку к теплой одежде Лины. Замотав их вместе покрепче, пыталась приспособить ее за спиной, когда Макс выхватил ее из рук и закинул себе на плечи. Мы двинулись в путь.

Дорога была легкой, особенно по сравнению с тем, что было накануне. Мы шли меж редких деревьев, держась метрах в ста от видимой границы волчьего леса. Хотя сейчас этот лес и выглядел сплошной лужей, Макс говорил, что рисковать не стоит, что он вернет себе прежний вид и холод и станет еще злее. Хорошо, что мы к этому времени будем дома. Я смотрела, как он рассказывает Лине о разных существах, живущих в его мире. О тех, что водятся здесь, и тех, что за горами, о страшных и не очень. Межгорье было землей, огороженной со всех сторон цепочкой гор, закрытой от большого мира и относительно спокойной, хотя и здесь, по его словам, можно было нарваться на неприятности. Лина слушала, не отвлекаясь. Она, как все дети, любила сказки и, оказавшись в таковой, пребывала в полном восторге. Совершенно не вспоминая о тех ужасах, которые нам довелось пережить. Я наблюдала за ними, и испытывала противоречивые чувства. Мне не хотелось так скоро прощаться с Максом, сердце предательски сжималось от мысли, что вскоре мы расстанемся.

Сама я все время возвращалась к тому, что произошло накануне. Раз за разом прокручивала в памяти взрыв, уничтоживший всех монстров, и видела Макса, глаза которого полыхали огнем. Страшнее было то, как я почувствовала его ярость. А может и не его, может силы бушевавшей в нем. Даже сейчас память об этих чувствах, скрытая где-то в глубине сознания, мрачной тенью пробегалась по мне. Это было ненормально.

А если бы он не успокоился, что было бы тогда? Что-то произошло между нами — что-то, что помогло Максу прийти в себя и усмирить силу. Я не понимала, что это, боялась и не хотела этого.

Долго так продолжаться не могло. То, как мы сюда попали, принять было проще. Версия о какой-нибудь параллельной вселенной или общей для нас с сестрой коме мне была ближе, чем ее, что мы в сказке. Мы были где-то, и это уже не пугало. Однако чем больше я думала о Максе, тем неспокойней мне становилось. А еще, я не хотела его бояться. Ловила его взгляды, заслушивалась голосом. «Сейчас не время и не место! — повториля я себе. — Особенно не место!» И несмотря ни на что, верила, что Макс не опасен для нас… или очень хотела верить.

Он рассказывал о таштанах. Я не могла себе их представить. Сплошь сделанные из камня огромные драконы, способные разрушать целые города, исчезнувшие сотни лет назад. Считалось, что они заснули крепким сном на склонах оградительных гор и сами стали их частью.

— Я бы очень хотела их увидеть! — заявила сестренка.

— А ты бы не испугалась? — поддразнил ее Макс.

— Конечно, нет. Я ведь не желаю им зла.

— Они бы раздавили тебя, прежде чем узнали твои намерения! — смеялся он.

— А вот и нет!

— Отчего же?

— Я бы им сказала, что пришла дружить!

— Вряд ли они бы поняли.

— Меня все понимают! Как бабочки. — уверенно заявила девочка.

— Ага, бабочки. — поддразнил он.

— Правда! — обиженно заявила Лина и вырвалась вперед.

— Она все утро забавлялась с ними, — поддержала я сестру. — В нашем мире бабочки пугливые и не садятся на людей, а здесь — словно ручные.

Макс посмотрел на Лину, погрузившись в свои мысли и больше не улыбаясь. Видно, ему надоело забавлять нас рассказами.

— Смотрите! — крикнула она.

Лина стояла в центре небольшого вихря из бабочек. Они роились вокруг нее, словно исполняли неведомый нам танец, и с каждой минутой их становилось больше. Лина заливалась смехом. Я шагнула к сестре, немного завидуя ей: хотелось бы, чтобы они так же играли со мной. Сестренка сделала жест, и часть насекомых закружила возле меня — не так много, но достаточно, чтобы вызвать восторг. Они облепили мои руки, и я размахивала ими, словно крыльями, оставляя за собой шлейф из бабочек. Те совершенно не боялись и не желали улетать. Взлетая и снова садясь на свои места, эти крохотные яркие лепесточки пробуждали детскую радость и веру в волшебство.

Краем глаза я взглянула на Макса, ожидая увидеть его удивление, но как раз он удивил меня. Макс смотрел холодно и неодобрительно.

Он двинулся вперед и одернул малышку:

— Прекрати!

Лина застыла.

— Сейчас же! — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Никаких бабочек или любой другой живности! Как бы ты это не делала, не повторяй больше подобное! — Прозвучало грубо, и он добавил чуть мягче: — Хорошо?

Малышка стояла, сдерживая слезы. Бабочки разлетелись, рассеявшись по поляне.

— Нужно идти дальше, — напомнил Макс и зашагал вперед.

Я была в такой же растерянности, как и Лина, не понимая, что произошло.

— Не плачь малыш, все хорошо. — Я опустилась на колени, успокаивая сестренку. — Знаешь, некоторые мальчики просто не любят их.

— Не хочу больше с ним дружить, — сквозь слезы проговорила Лина.

— Вот я сейчас, пойду и поругаю его. Только не плачь, Лина, пожалуйста.

Она закивала, утирая слезы.

— Сильно-сильно?

— Сильно-сильно! — пообещала я и побежала за Максом.

— Что это было?! — закричала я от возмущения, пытаясь догнать. — Зачем ты так? Ты же обидел ее!

— Нужно идти, — бросил он, не оборачиваясь.

— Она еще ребенок! Так нельзя!

— У нас можно, — ответил он сухо.

— Да что на тебя нашло?! Зачем ты так с ней?

Резко обернувшись, он остановился, и, разумеется, я налетела на него.

— И со мной, — добавила, запнувшись.

Макс посмотрел на Лину: она, отстав, медленно шагала к нам.

— Как?

— Ты то помогаешь нам, то ведешь себя так, словно еле терпишь нас!

— Конкретно сейчас я помог! Последние дни я только тем и занимаюсь, что помогаю!

— Ты напугал ее. Как это может помочь? — Мне показалось, или я видела зарождающийся огонь в его глазах.

— Ты даже не представляешь, как!

— Так объясни!

Не показалось. Сейчас, его глаза в прямом смысле слова горели огнем. Не осталось и следа от их настоящего цвета. Наверно, не стоило так кричать. Макс подошел ко мне вплотную, заставив отступать, пока я не оперлась спиной о ствол дерева.

— Ты боишься меня? — прохрипел он так близко, что я могла разглядеть, как прыгают языки пламени в радужках глаз. А еще чувствовала его запах. Слишком близко. Сердце бешено колотилось, выдавая мой страх, но не тот, о котором он спрашивал.

— Так и должно быть, — прошептал Макс.

— Не боюсь я тебя! — возразила я. — Всего, что вокруг — да! Этого места, этого мира — да! Только не тебя!

Не знаю, чего я ожидала, но точно не того, что он разозлится еще больше.

— Разве ты не видела меня вчера? — Он стукнул по дереву рядом с моей головой. Я подпрыгнула и уставилась на руку, чувствуя его горячее дыхание.

— Видела.

— Нужно было бежать! — прорычал он, склонившись надо мною.

— И сейчас вижу.

Он не сразу понял, о чем я, а, уловив смысл слов, сморгнул, успокоив свою силу.

— Не могла тебя бросить. Вчера не убежала. — Разглядывала его губы, которые были как раз на уровне моих глаз.

— И сейчас не уйду, — прошептала я, потянувшись к нему.

Я тонула в опьяняющем омуте его глаз, видя отклик на свои чувства. Ждала поцелуя, хотела его. Макс оперся обеими руками о дерево, оставляя меня в ловушке.

— Это неверный ответ. — В его голосе больше не было злобы.

— Ты. Должна. Бояться. Всего здесь. Включая меня.

Казалось, весь мир замер.

— Особенно меня, — добавил он тише и поцеловал.

Это был единый порыв, охвативший нас обоих. Руки сами зарылись в его волосах, притягивая еще ближе. Прижав к дереву, он впивался в меня поцелуем, словно пытался утолить неутихающую жажду. Я наслаждалась ощущением его губ, жадно исследовавших мой рот, его близости, его желания, и отвечала тем же.

Я нехотя открыла глаза, когда его губы оторвались от моих, судорожно глотая воздух. Никогда еще лед его глаз не был таким жарким, заставляя трепетать от новых ощущений, волнующих и приятных. Не в силах скрывать свои чувства, я подалась к нему. Невероятно короткий миг — и обжигающий холод изменившегося взгляда вернул меня в реальность. Не торопясь, он освободился от моих рук и отстранился.

— Больше так не делай, — уставшим голосом прошептал Макс в ответ на мой немой протест — слишком хрипло, слишком жгуче и неправильно.

Вот так поворот. Все должно было быть не так!

Макс посмотрел куда-то за дерево. Я проследила за взглядом и увидела улыбающуюся Лину с округлившимися глазами.

— Привал, — Макс скинул с себя связку вещей, и направился в глубь леса, оставив нас с сестрой одних.

Было обидно и чуточку больно. «Больше так не делай», — сказал он. Почему? Я же видела в его глазах чувства. Или же ошиблась? А как же поцелуй? Или я все придумала? Никогда раньше не целовалась с мальчиком — откуда мне знать, каким должен быть поцелуй? Что я выдумываю?! С чего я решила, что могу быть ему не безразлична? Вторые сутки знакомства, а я вообразила себе чувство, о котором ничего не знаю. Из оцепенения меня вывел смех Лины. Она хихикала, напрочь забыв, что должна быть зареванной и напуганной.

— А ты целовалась! — заявила она с восхищением и ужасом. — С мальчиком!

Вот ведь блин! Теперь не отстанет!

— Лина, не надо.

— Ты целовалась!

— Лина, хватит! — Я огляделась по сторонам, не слышит ли Макс.

— Я не знала, что ты умеешь.

— Я не умею, — выпалила я и тут же пожалела о сказанном.

— А как тогда ты целовалась?

— Лина, тише, пожалуйста, — взмолилась я.

— А как тогда ты целовалась? — повторила она шёпотом.

— Не знаю.

— Макс тебя научил? — Шквал вопросов и не думал прекращаться. — Тебе понравилось?

Понравилось ли мне? Так сильно, что безумно хочу повторить. Понравилось ли ему? Наверно, нет.

— Нет? — спросила она, обратив внимание на то, что я отвожу взгляд.

— Лин, не хочу об этом говорить.

— Но тебе ведь нравится Макс? Ты все время смотришь на него.

— Нет! Не смотрю! — возразила я.

Лина снова захихикала.

— Все время смотришь. Тебе понравилось! — не унималась она.

— Да, — уступила я. — Только это будет нашим секретом, ладно?

Малышка закивала.

— Мне он тоже нравится. Если бы я была взрослее, я бы тоже его поцеловала! — заявила сестренка.

— Это не я начала! — Или я?.. — Кажется, я ему не нравлюсь. — пожаловалась я, устроившись рядом с Линой.

— Нравишься, нравишься! Он тоже все время на тебя смотрит, — с умным видом подтвердила она.

— Правда?

— Все время! Честно-честно.

Эти слова, произнесенные семилетним ребенком, казались мне невероятно важными. Значит, я не ошиблась: он что-то чувствует. Хотелось, чтобы это было именно так, а не просто интерес к редкому феномену хождения через порталы. Как же мне теперь вести себя, когда он придет?

Все оказалось проще. Вернувшись где-то через полчаса, он просто взял охапку вещей и, бросив, что пора выдвигаться, двинулся в путь. Ни слова, ни взгляда — ничего.

Вечером на горизонте стали собираться черные тучи. Мы долго шли, не останавливаясь, и, наконец-то присев отдохнуть, я почувствовала, как сильно устала и проголодалась. Макс принес ягоды в импровизированной тарелке из листьев.

— Пора ужинать, — сказал он, глядя на мою сестренку.

Лина стала доставать из рюкзака солидные куски мяса с нашей прошлой трапезы. Хоть еда и не блистала разнообразием, перекус обещал быть сытным. От прежней легкой беседы ничего не осталось, царило напряженное молчание. Как бы завязать разговор? Лина с любопытством и хитрой ухмылкой смотрела то на меня, то на Макса. О чем думал он, я не знала. Не желая смотреть на него, я уставилась на ножку птицы, пытаясь не упустить ни одной детали, прежде чем съем ее. Мясо было вкусным, даже в холодном виде. Украдкой я все же поглядывала на Макса. Он был расслаблен, словно ничего не произошло. Наверно, для него этот поцелуй ничего не значил. От досады есть расхотелось. Лина корчила рожу, подавая мне какие-то знаки, и это меня сильно раздражало. Не обращая на нее внимания, я отложила в сторону кость и потянулась за ягодами, надеясь, что она прекратит, и тихо ахнула, когда рука вместо ягод коснулась горячей ладони Макса. Если я раньше думала, что более неловким молчание стать не может, то я ошибалась.

Он подтолкнул ягоды, предлагая взять первой. В отличие от меня он не избегал моего взгляда, а, как обычно, внимательно наблюдал. От злости я демонстративно отвернулась, поглощая по одной ягоде за раз.

Лина разочарованно надула губы.

— А вы что, больше не будете целоваться? — обиделась она.

Мы с Максом посмотрели друг на друга.

— Нет! — возмущенно крикнула я.

— Будем, — одновременно со мной ответил Макс.

— Что?

— А разве нет?

— Но тебе не понравилось! — сгоряча ляпнула я.

— Я этого не говорил.

— Ты сказал, больше так не делать.

— Да. Тебе.

— В смысле?

— Будет нужно, я сам это сделаю. — Он откровенно, не скрывая ухмылки, потешался надо мной.

— Только попробуй!

— Тебе же понравилось! — самодовольно вставил он.

— Нет! — рявкнула я на него.

— Да, — коротко сказал он.

— Да-а-а-а, — протянула Лина с горящими глазами, ожидая продолжения. — А давайте прямо сейчас!

— Лина! — возмутилась я.

— Думаю, тебе такое видеть ещё рановато. — он улыбался.

— И что, вы будете ждать, когда я усну? — обиделась Лина.

На этот раз Макс расхохотался в голос. Я залилась краской.

— Неплохая мысль, — оценил он. Лина хихикала с ним вместе, прикрыв рот ладошками. Потом встала и с серьезным видом заявила:

— Тогда я пошла спать. — Макс прыснул пуще прежнего.

Невозможно не засмеяться, когда рядом с тобой буквально захлебываются от смеха. Всеобщее веселье захватило и меня. Не знаю, чем была вызвана такая резкая перемена настроения парня, но меня радовало, что напряжение схлынуло.

— Погоди ложиться, — отдышавшись, но, не переставая веселиться, остановил ее Макс. — За холмом проходит та самая дорога. Лес за ней даст нам больше укрытия. Остановимся на ночь там. Гроза идет.

— Мы успеем? — Желания попасть под ливень не было.

— Придется поторопиться, если не хотим промокнуть, — сказал он, протягивая мне руку. Я ухватилась за неё, почувствовав обжигающе тепло его ладони, и на долю секунды показалось, что в этот раз вежливая помощь была чем-то большим, наэлектризовав пространство между нами. Я поднялась, снова оказавшись слишком близко к нему… или же это он притянул меня к себе? "Зачем же ты это делаешь, Макс? — спросила я про себя.

— Идем, — прошептал он и ожидаемо оставил нас догонять его. Ох, Ами! Xто же с тобой!

По дороге мы то и дело ловили взгляды друг друга. Лина шла и довольно улыбалась.

— Я же говорила, — заговорщически шепнула она мне, тогда как я не могла скрыть улыбку.

Подъем оказался не столь тяжелым, сколько продолжительным. Когда мы добрались до вершины, тучи уже скрыли последние лучи солнца. Хотелось посмотреть, каким будет спуск, и я прибавила шагу, догоняя Макса, как раз в тот момент, когда он, повернувшись, повалил меня на землю и велел Лине сделать то же самое. Она заморгала от неожиданности, и тут же легла.

— Ш-ш-ш, — прошептал он. — Оставайтесь тут.

А сам пополз выше и, укрывшись за деревом, принялся за чем-то наблюдать.

— Будь тут, — велела я сестричке и медленно двинулась за ним.

Стараясь не шуметь, я подползла к Максу и устроилась рядом с ним в тени дерева. Он неодобрительно глянул на меня, но ничего не сказал. Я посмотрела вниз и не поверила своим глазам. По не очень широкой тропе неровным строем шла небольшая группа людей, которых я уже видела. Только теперь они выглядели поникшими и уставшими. Их ряды поредели. Я вспомнила окаменевших и смертельную жижу под ногами. Сражение было проиграно. Тим, чье сокровище сейчас было у меня, шел с отрядом, закинув на плечо огромный меч. Он единственный выглядел не потерянным, а разъяренным. Рядом вышагивал все тот же Ежик, подозрительно оглядываясь по сторонам, с оружием наготове. Только они двое обнажили свои клинки.

Я посмотрела на Макса, наблюдавшего за мной. Ну, вот почему опять за мной?! Казалось, от его проницательного взгляда ничего не скрыть. Я поежилась, отгоняя желание проверить, на месте ли кулон.

Его меч лежал рядом, в любую минуту готовый оказаться в руках. Я нерешительно отвернулась, провожая взглядом отряд, который неспешно удалялся. Что же здесь происходит? Дорога поворачивала, теряясь за деревьями. Мы остались незамеченными.

— С той стороны лес гуще, мы будем скрыты от посторонних глаз. Нужно найти место для ночлега.

— Макс, кто эти люди?

— Это не важно, — Передо мной снова был тот Макс, которого я встретила два дня назад, — холодный и чужой.

— Не важно? — возразила я. — И почему же? Я хочу знать, что здесь происходит. Эти люди… И те, в камне… Что с ними произошло? С кем они сражались?

Макс ничего не ответил.

— То, что там произошло — жестоко, — произнесла я поникшим голосом, не смотря на него.

— Если хочешь вернуться домой, это не важно, — повторил он. — Это проблемы, которых лучше избежать. Ты помнишь про время?

Я не поднимала головы. Макс осторожно, кончиками пальцев, приподнял мой подбородок, заставляя взглянуть на него.

— Ты хочешь домой?

— Да.

— Тогда пошли.

Может, он прав? Если мы к завтрашнему вечеру доберемся до портала в мой мир, все это, и правда, не будет иметь значение. Так стоит ли лезть не в своё дело? Было бы благоразумнее, не делать этого. Вот только на моей шее висит чужой кулон, как-то связанный с гибелью людей, а рядом — человек, полный тайн и загадок. Как Макс задается вопросом, кто же я, я задавалась вопросом, кто же он. Влезла ли я не в свое дело? Да! Что со всем этим делать, не знаю.

Я выдохнула. Пока все идет по плану «Завтра будем дома», потерплю, заглушу любопытство. Я не возразила, но и не согласилась с Максом. Не стала бояться больше обычного. Просто вопросов прибавилось. Но это не важно. «Завтра мы будем дома» — успокаивала я себя, спускаясь вслед за Линой. — С проблемами будем разбираться по мере их поступления. А сейчас нужно догнать Макса, снова угрюмого и злого, и спрятаться от грозы«.

С другой стороны лес, и правда, оказался гуще. С каждым шагом идти становилось всё труднее. А отсутствие света делало лес и вовсе непроходимым. Лина шла уверенно, словно только тем и занималась, что ходила по дремучим лесам. А вот я пробиралась, сражаясь за каждый метр, натыкаясь на ветки, сучки, колючки и корни деревьев. Вообще на все, что могло торчать. Когда мы остановились, я выглядела изрядно потрепанной, заработав не одну ссадину.

Укрытием стали два дерева, выросших настолько близко друг от друга, что их ветки переплелись между собой, образовав естественный навес от непогоды. Однако для того, чтобы наверняка защититься от дождя, нам требовалась надежная крыша. Макс тут же начал сооружать ее, добавляя в навес еще веток и листьев. Мы, подглядев, какие именно растения он использует, принялись помогать. Через час убежище выглядело надежным. Стволы деревьев служили стенами, еще одну Макс сделал, натаскав веток. Чтобы не лежать на голой земле, мы настелили травы и мха.

Стоило закончить, как начался дождь.

Внутри шалаша завис небольшой огненный шар, освещая наше укрытие. Места было достаточно для всех, однако высоты хватало только на то, чтобы сидеть. Лина заняла самый дальний угол, если так можно выразиться. Жара ушла вместе с солнцем, стало прохладно. Сестренка влезла в свои штаны, а куртку постелила под себя.

Какая же она еще маленькая, и как много на нее свалилось! Я придвинулась к малышке и погладила ее по волосам. Макс перебрал в руках толстые ветки какого-то дерева, выбрал одну и принялся орудовать ножом, что-то вырезая. Я стеснялась его, но мне очень хотелось как-нибудь приободрить сестренку.

— Мамину песню? — спросила я.

Лина вопросительно посмотрела на меня, выглядя смущенной, но кивнула и положила голову на мои колени. «Моя малышка! Все сделаю, лишь бы ты вернулась домой!» — пообещала я самой себе.

Колыбельная была короткой, но Лина уснула раньше, чем я допела. Осторожно переложив сестренку на место, поправив под ней куртку, я чмокнула ее в щечку. Мама всегда так делала. Лина поерзала, но не проснулась. Мне же спать не хотелось.

— Что это будет?

— Увидишь, подожди. — пожал плечами Макс.

Я наблюдала за его медленными и уверенными движениями. Деревяшка быстро уменьшалась в размерах, приобретая очертания животного. Рассмотреть лучше не получалось, все же света было недостаточно.

— О чем ты думаешь? — вдруг спросил он.

Я подняла на него взгляд, не зная, что ответить. А потом мысли обрели словесную форму и как-то вырвались сами собой.

— Вместо того чтобы быть на балу, я нахожусь на неизвестной мне земле, где происходят непонятные вещи. Сижу рядом с парнем, у которого в руках нож, есть сила огня, и он может сжечь все, к чертовой матери. И знаешь, о чем я думаю? Что он мне нравится.

Царившая полутьма скрывала наши лица, не позволяя мне увидеть реакцию Макса. И все же я услышала тихий смешок.

— А о чем думает он?

Снова смешок.

— Он думает, что ты влипла. Хорошо так влипла! И если ты завтра сможешь вернуться домой, это будет лучший вариант. И для тебя, и для него.

Ни да, ни нет. Хороший ответ, не поспоришь! И все же создавалось ощущение, что именно сейчас мы как никогда близки друг к другу.

— Ты говорила, что не боишься меня, — прозвучало то ли утверждение, то ли вопрос.

— Так и есть, — ответила я, чувствуя, что он смотрит. — Ты пугаешь, это правда. И твоя сила тоже. Но, мне кажется, что ты друг нам. Друг мне.

— Иногда эта сила и меня пугает, — усмехнулся он, и мне почудилась горечь в его словах. — Что бы ни случилось, я — друг для вас. Для тебя.

Я знала, что он улыбается. Каждой клеточкой это чувствовала.

Макс вывел заключительные штрихи, и спрятал клинок.

— Взгляни, это для Лины, — он протянул мне что-то, что я не могла разглядеть в темноте. Я схватила деревянную игрушку, наши руки встретились, и это произошло вновь. Невидимая связь пронеслась между нами, объединяя наши мысли, не позволяя отступить. Не знаю, что точно двигало мной, любопытство к неведомой силе или же жажда снова ощутить тепло его прикосновений. Что бы это ни было, теперь я была уверенна, что не одинока в своих желаниях. Электрическим зарядом ко мне перетекали его мысли. Порочные, страстные. Я крепче сжала его руку, чувствуя, что, если отпущу, это прекратится. Я. Хотела. Продолжения. Или же это хотело продолжения? Неудержимая страсть с каждым мгновением охватывала все больше, и я тонула в ней не без мыслей о спасении. Из груди вырвался прерывистый вздох, разрушая барьеры, и я потянулась к нему. Макс замер. На меня смотрели те же холодные глаза, что и раньше, но теперь я знала, что это не так. С каждым вздохом дышать становилось тяжелее. Мысли путались. Медленно, боясь спугнуть наваждение, я погладила шрам на щеке. Он перехватил мою руку, желая убрать ее, но было поздно. Стоило замкнуть круг, сцепив наши кисти, как сила, бушевавшая между нами, словно шторм, потекла в нас с удвоенной силой, мешая его желания с моими, без возможности разобрать, где чьи. Все вокруг закружилось. Не было больше холода. Его эмоции — мои, и они граничили со злостью и страстью. Макс был в ярости, проигрывая битву своим чувствам. Его контроль над собой рухнул, он притянул меня к себе. Я наслаждалась его близостью.

— Не надо, — произнес он охрипшим голосом, и я увидела рыжие языки пламени в его глазах. «Напугаю», — услышала я не свою мысль, и лишь крепче обняла его.

— Не надо, — повторил он.

Макс просил меня прекратить, так как сам уже пересек черту невозврата, и остановиться не мог, и не хотел. Я ощущала на своей шее его дыхание. Он вдыхал мой аромат, сдерживаясь, не целуя. И тут же в меня ворвался фейерверк чужих эмоций. То, как сильно пьянил его мой запах, которым он, не мог надышаться. С каждым прикосновением что-то внутри него оживало и требовало большего с пугающей силой. Не было больше границ между мной и Максом. Мы плыли в одном бушующем океане наших желаний.

— Останови меня.

Я хотела большего, чувствуя тепло и притяжение наших тел. И не только я. Не собираясь сдаваться, я потянулась к нему, только бы он не мог говорить, не мог прогнать. Макс ответил жадным поцелуем, от которого кружилась голова. И поцелуй другой — не робкий и нежный, а страстный, жадный. Макс бережно уложил меня на настил и накрыл своим телом. Мы прерывались, только чтобы отдышаться; обоим не хватало воздуха. Вздох — и снова сливались в поцелуе, который, казалось, мог перекрыть годы одиночества и поиска. «Чьи?» — пронеслось в мыслях, и тут же испарилось. Жаркая страсть кружила наши тела по тому небольшому пространству, которое находилось в нашем распоряжении. Макс сдерживался изо всех сил. Не торопясь, намеренно растягивал удовольствие, в поисках возможности все прекратить, и в то же время, отчаянно желал продолжения. Знала это, потому что кипевшие в нем чувства необъяснимым образом бурлили в моей душе. Горели, сжигая дотла. Сейчас я была его желанием. Чтобы вернуть контроль над происходящим, воспользовавшись моментом, Макс буквально перекатил меня в своих объятиях так, что мы наполовину выкатились из хижины, попав под холодные капли дождя. Я заморгала и начала задыхаться.

Словно холодный душ, ливень приводил в себя. Когда я смогла что-то чувствовать, поняла, что лежу под дождем одна. Макс стоял рядом. Я заставила себя подняться. Мы не касались друг друга. То небольшое расстояние, которое не скрывало сбившегося дыхания, казалась сейчас непреодолимой пропастью. Передо мною был прежний Макс, с холодным взглядом.

Во мне все еще звучали его эмоции, а то, что он их отрицает (именно это было последним откликом, который я прочла), разрывало на части. В борьбе с подступившими слезами я проиграла и задыхалась от боли, почти физической.

— Дыши, слышишь? Дыши, — говорил он.

Я же хватала ртом воздух, словно училась заново дышать. Холодные струи воды текли по лицу, пряча дорожки слез. Боль отступала, медленно, но верно. Где-то в глубине души терзала тоска, какую раньше я никогда не испытывала, но и она ушла. Еще немного, и остались лишь неприятные ощущения холода и прилипшей к телу мокрой одежды.

Макс стоял рядом, я шагнула к нему.

— Не надо, — остановил он.

— Почему?

— Просто забудь все. Завтра ты вернешься домой. Я помогу.

— Да когда же ты прекратишь это повторять?! — заорала я. — Не важно! Тебе это не нужно! Хочешь домой — не лезь! — кричала, имитируя его интонации. — Не могу больше! Я уже влезла во все это, просто тем что оказалась здесь! В твоем чертовом мире, рядом с тобой! Хорошо, я могу забыть то, что видела, на пожарище, и не задавать вопросы об этих людях. Да обо всем Межгорье могу не спрашивать! И даже о тебе! О том, что внутри тебя! Но только не о нас. Почему ты все время отстраняешься?!

Дождь отгораживал нас друг от друга стеной.

— Так будет лучше, — устало ответил он. — Мне жаль.

— Я же знаю, что не безразлична тебе. То, что происходит между нами, что бы это ни было, ты тоже это чувствуешь. Как ты можешь просить забыть? — Я замолчала, удивляясь себе и рвущимся наружу чувствам.

— Не безразлична.

— Тогда почему?

— Я говорил. Ты не понимаешь, но это не нужно — ни тебе, ни мне.

Я получила не ответ, а ледяной нож, вонзившийся в душу, покрывающий сердце изморозью. Чувствовала стыд за сказанные слова, за первые в жизни страстные объятия и порочные желания. Я просто ему не нужна. Мы так и стояли под дождем: он — холодно глядя на меня, я — пытаясь унять слезы.

Из укрытия донёсся крик. Макс пытался опередить меня, но я успела увернуться и бросилась в хижину первой. Подбежав к сестре, припала к ней, не понимая, что могло произойти. Лина снова вскрикнула, не просыпаясь, и на этот раз возглас прозвучал болезненней. Я оглянулась, как раз, чтобы увидеть, как Макс выхватил нож и одним движением бросил его во что-то рядом. Змея. Какое-то время она извивалась в предсмертных конвульсиях, но вскоре затихла. Он отпихнул тварь в сторону. Лина мучительно и протяжно закричала

— Макс?

Он молчал.

— Макс, скажи, что делать. — Я прижала сестренку к себе. Била мелкая дрожь. Ее или меня?

Убрав нож, и осторожно, стараясь не шевелить Лину, он заглянул под одну из штанин. Рвано выдохнул, видя то, что не могла разглядеть я, и осторожно опустил маленькую ножку.

— Яндара. Яд этой змеи убивает быстро и мучительно. Он сжигает изнутри. Принято облегчать страдания, если рядом нет целителя

Я смотрела, не понимая, словно это был набор пустых звуков. Лина вновь истошно закричала, и, если во сне можно потерять сознание, то она сделала именно это. Я прижала к себе сестричку, не желая отпускать ее ни на секунду.

— Макс, сделай что-нибудь! — взмолилась я. Ужас медленно накрывал медленно, волнами. — Пожалуйста.

— Нужно торопиться. Помнишь я говорил о целителе? Валери, только она может помочь. Рядом их стоянка. Непогода настигла их так же, как и нас. А значит, с возвращением ребят, они еще не успели уйти. — Повязав платок на лицо, он осторожно взял Лину на руки и вышел из укрытия.

В голове мелькнуло, что для противоядия нужно знать вид змеи. Схватив Линин рюкзак, я кинула в него укусившую мою сестру гадину и вышла следом.

Мы бежали. Я не спрашивала, куда. Если там могут помочь моей малышке, то это не имеет значения. Тем не менее, я догадывалась о нашей цели. Рядом с нами могли быть только те, кого мы провожали, прячась за холмом. Проблемы, как назвал их Макс, и я молилась, чтобы эти проблемы, застигнутые дождем, так же, как и мы остановились на ночлег. Лишь бы не ушли, лишь бы не далеко.

Выйдя из леса на дорогу, мы прибавили ходу. Лина кричала чаще и громче, хотя каждый раз казалось, что страшнее быть не может. Я молила все силы этого мира и нашего не дать моей сестре умереть.

Когда вера в то, что мы успеем, стала покидать, Макс остановился. Сначала я ничего не увидела. Разбушевавшийся с новой силой ливень прятал все за завесой дождя. Однако, приглядевшись, заметила у края дороги повозку вроде кибитки с крытым верхом, окном и дверцей. Лошадей рядом не было. Чуть поодаль стояла еще парочка кибиток поменьше. Макс указал в сторону первого домика на колесах, и я забарабанила в дверцу. Ответа не последовало. «Там никого нет», — подумала я и уже повернулась в другую сторону, как дверь распахнулась.

В проеме стоял Тим. Тот самый Тим с васильковыми глазами, с тем же мечом, который тут же оказался у моего горла. Времени удивиться или испугаться не было. Я радовалась, что нам открыли, игнорируя приставленный к моей шее металл.

— Помогите! — взмолилась я, перекрикивая шум дождя.

— Мне нужна Валери. — Вода ручьем стекала с меня, и я боялась, что он мог не услышать.

— Она всем нужна, — сухо ответил он.

Пытаясь заглянуть за его спину, я не обращала внимания на то, как острие меча царапает мне кожу.

— Пожалуйста! Моя сестренка… она умирает!

В этот миг Лина закричала так, что распахнулась дверь следующей повозки, и показалась чья-то фигура. Я не успела её разглядеть, так в этот момент Тим оказался вытолкнутым под дождь. Не знаю, как он смог не перерезать мне горло в полете, но меч от меня не убрал, хотя теперь смотрел за мою спину, на Макса с Линой на руках.

Женщина, стоявшая на пороге, встревоженно посмотрела на девочку.

— Ее укусила змея…

— Проходите, — скомандовала она, прогоняя Тима с пути.

Ни Тим, ни Макс не шелохнулись, продолжая играть в гляделки. Один, между прочим, с оружием, приставленным ко мне, отчего я тоже не могла пошевелиться. Возникла угрожающая пауза.

— Оба! Внутрь! Сейчас же! — раздраженно бросила новая знакомая. Не кричала, и казалось, дождь вовсе заглушил ее. Но нет, приставленный ко мне меч, как ветром сдуло, а оба парня медленно пришли в движение.

Макс не спеша поднялся внутрь. Проходя мимо, он бросил взгляд куда-то ниже моего подбородка. Я потерла шею, почувствовав щиплющую боль. На руке остались следы крови, которые тут же смыл дождь. Видимо, рана оказалась чуть больше, чем просто царапина. Тим, стоявший рядом, наблюдал за мной, убирая свое оружие. Избегая смотреть ему в глаза, я застегнула куртку повыше, поздно вспомнив, что у меня его камень, и зашла в повозку. Тим шел последним. Места для всех было маловато.

Валери (а я была уверена, что это именно она) оказалась молодой и миниатюрной. Длинные черные волосы обрамляли ее узкое лицо с точеными чертами. Она мельком глянула на нас, задержав взгляд на Максе, и принялась осматривать Лину.

— Положи ее сюда, — велела она, спихнув в сторону все с лежанки. — Раздевайте.

Мы подчинялись каждому ее слову, боясь потерять драгоценное время. Я верила Максу, Макс, видимо, верил ей. О Тиме я старалась не думать. Он не был рад нашему визиту, но не мешал нам, и на этом спасибо. Когда Лина осталась в одной пижаме, я попыталась завернуть ей штанину, открывая место укуса. Макс одним движением разорвал штаны по всей длине, значительно ускорив процесс. Правая нога сестренки была вся исполосована серыми следами. По венам разливался яд, причиняя нестерпимые мучения. Она начала извиваться, и мы схватили ее, не давая упасть с лежанки. Лина снова закричала.

Валери нежно погладила мою сестренку.

— Это яд Яндары, верно? — спросила она.

Макс утвердительно кивнул, но Валери даже посмотрела на него, уверенная в своем предположении.

— Времени прошло не много, — сказал он, все-таки обратив на себя внимание девушки. Тим и без того не отводил от него своего пристального взгляда.

— Я вижу, иначе она была бы мертва. Вот только благодаря тебе сил на исцеление у меня почти не осталось. Может не хватить. — ответила она с негодованием, и вернулась к Лине.

Эти слова резали слух. Страшно было подумать, что они относятся к моей сестричке. Меня бросило в холод. Макс кивнул и взялся за ноги. Я повторила его движение, схватив малышку за плечи.

— Тим, — позвала Валери. Нехотя убрав оружие, но оставив в пределах досягаемости, он подошел и встал рядом,

— Отойди, — обратилась она ко мне. Я опешила и собралась возразить.

— Ами, так надо, — строго сказал Макс.

— Отойди, — повторила она.

Тихий и властный голос маленькой женщины и требовательный взгляд друга заставили меня замолчать. Я верила Максу и надеялась, что у них все получится.

Внутри было тесновато, отчего «отойти» особо не получилось. Я встала у двери, где раньше стоял Тим. Валери держала руки у ног Лины, не прикасаясь. Лина закричала, и оба парня, не сводившие глаз друг с друга до этого момента, прервали игру в гляделки и принялись удерживать мою сестренку. Она плакала, извивалась от боли, как змея, а потом вновь кричала, с каждым разом всё громче. Крепкие руки удерживали Лину на месте, не давая ей укрыться от воздействия Валери. Та медленно водила руками над раной, не прикасаясь к ней.

И это все? Вся помощь? Как же сейчас не хватало нормальной медицины: противоядия, врача, мамы! Она бы знала, что делать. На глаза навернулись слезы. Что я скажу ей? Не смогла уберечь нашу малышку в вымышленном мире? Разве могу я вернуться без нее?

Это я во всем виновата! Черт бы с этим балом! Если бы я согласилась остаться с ней, мы сейчас были бы дома. Если бы можно было повернуть время вспять!

Притихшая на какое-то время девочка вскрикнула, и в ту же секунду Валери сжала рану. Лина начала кричать от боли, не останавливаясь, пока воздух не заканчивался у нее в груди, набирала и снова продолжала кричать.

— Ты делаешь ей только хуже! Прекрати! — Я бросилась к Лине, желая остановить ее, когда терпеть полный боли плач стало невмоготу.

— Хватит!

Одним рывком я оказалась рядом с горе-целительницей, прикрывшей глаза и сжимавшей ногу моей сестренки. Я уже почти настигла ее, собираясь оттолкнуть, как оказалась в крепких объятиях Макса.

— Отпусти меня! — крикнула я, вырываясь, но была намного слабее, а он сжимал меня. как в тисках только сильнее. — Ей же больно…

Лина стала чуть более подвижной от того, что теперь Тиму приходилось удерживать ее одному. А это было не так просто. Он посмотрел на Макса, и в этот раз его глаза не горели ненавистью. Он просил помощи.

— Ами, успокойся, — приказал Макс тоном, не терпящим возражения. — Посмотри, посмотри! Валери вытягивает яд.

Я ничего не видела. Мои руки были крепко прижаты к телу, и я не могла протереть глаза, затуманенные слезами, но вырываться перестала.

— У Яндары опаснейший яд, не имеющий противоядия. Он словно живой и чувствует, что теряет власть над жертвой. Боль, причиняемая ядом, усиливается. Ами, это не Вэл, это яд.

Наконец я смогла разглядеть то, о чем он говорил. Из крепко сжимаемой лодыжки, между рук Валери тоненькой струйкой из раны вытекал яд.

— Еще немного, Ами, и все закончится.

Лине удалось высвободить свою маленькую ручку, и она начала вырываться с удвоенной силой, отчего Валери выпустила ее ногу.

— Макс!

— Помоги Тиму, — еле слышно прошептала я.

Вместе они быстро обездвижили ее, и целительница снова принялась за работу. Лина вновь и вновь кричала. Мне стало плохо. Я прислонилась к стене, чтобы не упасть. Казалось, это никогда не прекратится. Но вскоре закончилось. В комнате повисла тишина, которую нарушал только дождь, барабанивший по крыше. Лина лежала без движения. Я прильнула к сестренке, пытаясь услышать ее дыхание.

— Лина, Лина, — еле слышно шептала я дрожащим голосом. Ее нога была чиста, хотя и выглядела больной. Под лежанкой собралась лужица синеватой жидкости.

— Убирайтесь! — произнесла Валери уставшим голосом.

Она что, прогоняет нас с еле живой девочкой под дождь?! Я отвела взгляд от сестры, и перед моим взором предстали Макс и Тим с обнаженными мечами в руках. Меня с Линой, видимо, ее просьба не касалась. И как только они еще не поранили друг друга в таком тесном помещении!

— Оба! — добавила она более требовательно.

Парни послушно вышли.

Что бы между ними ни происходило, сейчас я могла думать только о Лине.

Я гладила сестренку по мягким волосам цвета пшеничных колосьев, слушая ее неровное дыханье.

— Все будет хорошо, слышишь, все будет хорошо, — шептала я.

Для меня не было ничего важнее. Только она. Без нее все теряло смысл.

Валери села рядом. Какое-то время она просто разглядывала нас.

— Что с вами произошло?

Мне не хотелось отвечать. Да и что я могла ответить? Что с нами случилось? Да много чего! Если не считать, что нас чуть не съели снежные волки, мы чуть не замерзли зимней ночью, и чуть не сгорели в лесу перед этим, то всего- на всего нарвались на ядовитую змею. О, да, мы не из этого мира, а у меня на шее висит ваша потеряшка в виде кулона!

— Она выживет? — спросила я, игнорируя ее вопрос.

— Если бы у меня было больше сил, ей не пришлось бы так мучиться. — Валери вздохнула. — Намного меньше. Может, она пришла бы уже в себя.

Я вопросительно посмотрела на нее.

— Но, увы, их нет, — продолжала Валери. — Весь день я только и делала, что лечила раненых.

— Но она же выживет? — не выдержала я.

— Да, если дотянет до рассвета. Яда нет, но она истощена.

Я прижалась к Лине.

— Не бросай меня! Я не смогу без тебя, слышишь?!

Я бы так и осталась сидеть до утра рядом с сестрёнкой, держа её за ручку, чтобы она знала, что я рядом, но настойчивый взгляд девушки, наблюдавшей за мной, заставил меня оторваться от малышки.

— Тебя же зовут Валери? — спросила я.

— Да.

Хрупкая и юная, она выглядела усталой.

— Меня зовут Ами. Я не знаю, как отблагодарить тебя.

— Так я скажу тебе, как. Сделай так, чтобы мне не пришлось сегодня никого спасать. — ответила она сухо.

— Я не поняла.

— Нет?

— Нет, — я качнула головой.

— Сделай так, чтобы твой друг сегодня никого не убил. — Она специально выделила «твой друг».

— Он не убийца! — возразила я, прежде чем успела подумать.

— Нет?! Кто же тогда превратил моих друзей в каменные изваяния?! А остальных ранил?! Кто?! — В её словах звучали боль и злость.

— Макс?! — выдохнула я, не веря в происходящее. Мне казалось, земля уходит из-под ног. Склонив голову, Валери посмотрела на меня так, словно впервые увидела, и кивнула.

— Этого не может быть! — прошептала я, больше убеждая себя, чем её. — Это не так!

— Последние два дня я только то и делаю, что лечу выживших. Больше не смогу, понимаешь? Последние силы я потратила на эту девочку. Не знаю, откуда ты взялась, но ты должна мне! — бросила она гневно, посмотрев на лежащую без признаков жизни Лину.

Я отрицательно качала головой, не веря в происходящее.

— Иди пока не опоздала, — словно выплюнула мне в лицо.

Замечательно! Я же хотела во всем разобраться. Вот он, момент истины! Удачнее время и не придумаешь. Поцеловав сестренку, я вышла, чтобы исполнить её просьбу.

Дождь все так же лил, но я не замечала его. Макс стоял недалеко от кибитки. Его окружали Тим и Ежик. Должно быть, они перебросились парой слов, так как мечи были наготове, но пока никто не атаковал. Я направилась к Максу, и он повернулся ко мне, а заодно и Тим с Ежиком, озадаченные тем, что я нагло прерываю их разборки. «Да, мальчики, у меня задача такая. Правда, есть одна не большая загвоздка: кажется, я собираюсь разозлить одного из вас еще сильнее. А может, и не одного».

Мысли беспорядочно проносились одна за другой, пока не стали выстраиваться в логический ряд. Все было так просто и в то же время сложно. Как я раньше не заметила этого?

Лицо Макса казалось ещё белее на фоне черных волос. Холодные серые глаза смотрели прямо на меня, как тогда, когда мы впервые встретились.

Шаг…

«Беги! Слышишь? Беги!» — всплыли в памяти слова мальчишки, спасшего меня от участи, постигшей друзей Валери.

«Беги», — шептал он на последнем вздохе, украдкой сунув в мой карман кулон. Велел бежать, увидев за моей спиной свою неминуемую гибель. А после застыл. Навсегда. Он не ждал помощи. Он хотел, чтобы я спасала себя и его камень.

Еще шаг…

Макс стоял неподвижно, как истукан. Взгляд его был ледяным. В нём ощущалась уверенность в своей силе, словно все происходящее вокруг не пугало его, вовсе не имея значения, — так же, как в тот день. Ему нечего было остерегаться. Он управлял сражением и выиграл его. Я вспоминала каменные лица статуй. Свет пламени, игравший на них, превращал выражения ужаса и страдания в зловещие гримасы. Это не может быть правдой! Это не может быть он!

Еще один шаг…

Огромный пес с угольками вместо глаз, телом из булыжников и вытекающей лавой… Такой не мог не вызвать ужаса… если только он не твой. А еще вспомнился Макс — другой, с такими же пылающими глазами, словно внутри был пожар, и его руки, покрытые язвами, в которых тек огонь. наружу. В тот вечер его не смутило появление монстра: ведь он сам был этим монстром.

Шаг…

И все же он спас нас с сестрой, и сделал это еще раз, приведя сюда. Макс снял повязку, маской скрывавшую страшный шрам, который лишь подчеркивал его сухое и суровое лицо. В груди кольнуло. Дождь мог бы спрятать слезы, но их не было, и прятать было нечего.

— Скажи, — потребовала я. — Скажи, что все это неправда.

Он молчал.

— Скажи! — крикнула я сорвавшимся голосом.

Ничего. Только холод в глазах.

— Тогда почему? Почему ты спас нас, не позволив нам там погибнуть?

— Это не важно… — Слова его ранили, словно нож. — Ты должна вернуть мне мою вещь. — И снова голос, лишенный каких-либо эмоций.

Я осторожно сняла проклятый камень и услышала удивленные возгласы невольных зрителей нашей мизансцены.

— Тебе было нужно это? Ты знал?

— Нет, — возразил он. — Ты сама помогла мне понять, что она у тебя.

— Как? — Отчего-то это казалось мне важным.

— В Снежном лесу. Ты остановила меня, когда сила взяла вверх. Камень усмиряет мой огонь. Только с ним, я могу держать его под контролем. Без сердца дракона ты бы не справилась. Тогда я понял, что он у тебя.

— Мог ведь забрать силой и уйти. Почему не ушел?

Он не ответил.

За спиной послышалось движение. Я хотела обернуться, но Макс дёрнул меня за спину, готовый атаковать. Тим и его напарник наступали. Мгновение — и они закружились в бою. Звуки клинков привлекли остальных. Разбуженные люди спешили к нам, не понимая, что происходит, но уже с оружием в руках: с клинками, мечами, топорами — со всем, чем можно было сражаться. В дверном проеме стояла Валери, обхватив себя руками.

Макс следил за тем, чтобы я оставалась за ним, но их было больше. Нас окружили. Казалось, он уже не может отбиваться ото всех, и тем более — защитить меня. Я озиралась по сторонам в ужасе от происходящего. Боялась за Макса, за Тима — за всех.

Раздался грохот и испуганные возгласы. С той стороны, откуда послышались крики, снося всех на своем пути, к нам приближалась огромная серая собака. Я вскрикнула в ужасе, узнав в нем каменного пса. Отвлекшись, Макс обернулся, и в этот момент Тим бросился на него. Однако псина, изменив свою траекторию, темным пятном перелетела оставшееся расстояние и с оглушительным грохотом приземлилась, повалив Тима наземь.

Я подумала, что Тим уже мертв, но псина только удерживала его на земле, оскалив пасть у его шеи. Тот самый пес, только без огня. Я посмотрела на Макса. В его взгляде не отразилось ни капли удивления или испуга — ничего. Это был его ручной монстр. В голове снова пронеслись слова Вэл о нем. Бой прекратился, и все замерли в ожидании.

— Не надо, — попросила я, стараясь унять дрожь в голосе. — Лина очень слаба. Нам нужна их помощь. Мне нужна.

— Ты можешь все прекратить. — Он протянул руку. — Верни мне его.

Кулон раскачивался в моих руках.

— Все это время тебе нужен был только он, — зачем-то добавила я, испытывая обиду.

Что-то отразилось на его лице, но я не понимала, что. Боль начала сковывать, не давая дышать, думать, чувствовать. Я злилась, стараясь заглушить эту боль, но всё было бесполезно.

— Ты мог забрать его в любое время. Зачем заставил нас поверить тебе? — В моём голосе прозвучали слезы. Пропасть между нами становилась больше.

— Я ни разу не соврал.

— Тогда скажи, что все это неправда. — Я сделала неопределенный жест рукой.

— О чем именно ты спрашиваешь?

— Пожар… те люди, застывшие в камне… Это все ты? Ты и так можешь?

Макс часто выглядел высокомерным и равнодушным, но сейчас его безучастность ранила больше. Он кивнул.

— Это ты, — повторила я утвердительно.

Макс снова кивнул, не отводя взгляда.

— Это не важно, — услышала я его ледяной, словно неживой, голос и поняла, что он сейчас скажет.

— Если я хочу домой, это проблемы…

— Которых лучше избежать, — закончил он за меня.

— Кажется, я в них увязла. — Усмехнулась я.

Совсем чуть-чуть, но мне показалось, что уголок его губ дернулся в ответ.

Он сжал камень, ожидая, что я отпущу кожаную нить.

— Пообещай, что никто не пострадает. Сегодня.

Он кивнул.

— Ты просто уйдешь. — Казалось, это говорю не я, а кто-то другой.

— Просто уйду.

Я разжала руки, и смотрела как он забирает ненавистный мне камень. Рядом, не сдержав досады, выругался Тим. Я же смотрела на Макса и не видела в нем чудовища. Только друга. Не верила, даже сейчас, услышав все от него.

Он что-то протянул мне.

— Для Лины.

В его руках лежал волчонок, вырезанный из дерева. Потянувшись за игрушкой, я замерла на миг, вспомнив, как иной раз оборачивались наши прикосновения. Шумно втянула воздух. Осторожно, не прикасаясь к нему, я забрала игрушку.

— Не забывай про время.

— Что произойдет, когда закончится время? Ты знаешь ответ?

Он улыбнулся. На какую-то долю секунды я снова увидела перед собой моего друга. Моего Макса. Того, который не мог быть бесчувственным убийцей.

— Только догадываюсь. Поторопитесь.

И зашагал прочь. Псина, оставив Тима, последовала с ним.

Хотела бы я, чтобы всего этого не было, чтобы все оказалось дурным сном, и мы проснулись — я, Макс и Лина — там, в шалаше и вместе продолжили наш путь.

Краем глаза я уловила какое-то движение, а потом увидела сверкнувший клинок в руках у парня, нареченного мною Ёжиком. Макс уже оборачивался, отреагировав на опасность, но слишком медленно. Я дернулась, и в животе кольнуло, когда острие мягко вошло в плоть, и словно со стороны, услышала свой же возглас. Макс поймал меня, не давая упасть. Почувствовав острую боль, я схватилась за живот. По нему теплой струйкой текла кровь.

Одно движение руки, и вокруг возникла стена из огня, окружая нас с Максом, защищая от возможного нападения. Псина завыла тысячей обрушившихся камней, оглушив на какое-то время, но осталась на месте, в любую секунду готовая защитить. Макс положил меня на землю, не переставая поддерживать. Каждое движение было мучительно.

— Вэл, — услышала я Тима, оказавшегося внутри огненного ограждения вместе с нами.

— Валери! — закричал он громче, чтобы его услышали.

— Ты обещал мне, помнишь? — прошептала я, пытаясь сосредоточиться на нем, чувствуя, что силы быстро иссякают.

— Потерпи немного, — услышала я дрожащий голос Макса. — Все будет хорошо.

Хотела разглядеть его, но перед глазами все расплывалось.

— Ты обещал. Скажи это.

Было больно говорить. Было больно даже дышать. Он кивнул.

— Да, — тихо ответил он. — Обещал. Никто не пострадает.

Он мягко поцеловал меня в лоб, словно прощаясь.

— Ами, моя Ами…

Я почувствовала, как он схватился за ручку клинка, а потом меня пронзила боль. Я закричала — и потеряла сознание.

Второе утро с больной головой не очень хороший знак. Она словно взрывалась от малейшего движения. Я была одна. Открыв глаза, увидела уже знакомую обстановку крытой повозки-домика.

Лина! Воспоминания приходили с уже привычной болью. Сердце, казалось, собирается вырваться из груди, когда я потянулась к животу, ощупала его и ничего не нашла. Это ввергло в небольшой ступор. Во второй раз, я не торопилась, исследуя свой живот сначала одной рукой, а потом и второй, на предмет ножевой раны. Ничего нет. Я точно помнила боль, но сейчас ничего не испытывала.

Резко вскочив, я скинула легкое покрывало, чтобы увидеть свое тело. Рана была на месте… точнее, то, что должно было быть ею. На мне красовался новенький розовый шрам. Невероятно, ведь я вчера истекала кровью! Рука также была залечена. Я не верила своим глазам. Как? Надавила на шрам и ничего не почувствовала. Может, небольшой дискомфорт, но не больше. Голова заныла сильнее.

Интересно, где моя одежда? Я была в белье и чулках, кстати, все еще целых. Заскрипела дверь, отчего я быстро вернулась на лежанку, натянув скинутое одеяльце. Тим показался в проеме и, войдя, устроился напротив меня. Возникла неловкая (скорее всего, для меня одной) пауза. Тим же разглядывал меня, нисколько не смущаясь.

— Моя сестра… как она? — я первой нарушила молчание.

— С ней все хорошо. — Голос Тима звучал мягко. — Увидишься с нею позже. Как себя чувствуешь?

— Лучше, чем ожидала.

Тим усмехнулся:

— Это все Вэл. Молодец, справилась.

— Как она?

— Потратила слишком много сил на ваше лечение. Отдыхает.

Повернувшись, Тим приоткрыл окно.

— Смотри.

В кибитке было не так-то много места, а он практически загораживал весь вид своим телом. Я вытянулась, как могла, чтобы разглядеть хоть что-то, стараясь при этом не выронить покрывало. Второй раз за утро я не верила своим глазам. Лина была во дворе с остальными и весело смеялась. С трудом оторвав взгляд от сестры, я вернулась к Тиму.

— Не знаю, как мне и благодарить вас! Думала, что потеряю ее.

Моя сестренка, моя малышка! С ней все хорошо!

— Спасибо.

— А ты нас напугала.

— Я?

— Да, ты. — Он кивнул, словно его кивок что-то объяснял.

— Помнишь кинжал?

Картинки вчерашнего вечера поплыли одна за другой. Я старалась выглядеть спокойной, насколько возможно. Вряд ли мне это удалось.

— Нужно поговорить.

Я кивнула, понимая, что разговора не избежать. Подумать о том, что говорить, а что не стоит, не успела. Я находилась с людьми, чьих намерений не знала. Следовало быть осторожней в своих высказываниях и как-то выбираться отсюда. «Время», — прозвучало в мыслях голосом Макса. Нет, только не он! С трудом отринув воспоминания, я запретила себе о нем думать.

«Не сейчас. Может быть, позже. Желательно — вообще никогда».

— Во-первых, знаешь, Фред метил не в тебя… — Тим начал не с того, что я ожидала, и его тон больше напоминал упрек, чем извинения. — Так что не сердись и забудь.

— Я чуть не погибла. Без проблем. Конечно, я забуду такой пустяк, — съязвила я.

— Верно. Только ты сама бросилась под нож. Так что настоятельно советую не вспоминать об этом, — твёрже заявил он.

— Фред не ожидал, что ты прикроешь Шрама. НИКТО не ожидал этого.

— Шрама? — Снова не успела вовремя остановиться.

Тим смотрел на меня с любопытством, как часто это делал Макс, только в его взгляде не было холода. Скорее, наоборот, голос звучал участливо, а сам он вызывал доверие. Хотя мне еще не сказали, каково мое положение. кто я здесь — пленница или гостья?

— Да, Шрама. После всего, что он натворил, мы зовем его только так, — пояснил Тим, внимательно изучая меня. — В общем, рука у Фреда тяжелая, а промахивается он редко. Спасибо Валери, если бы не она, ты бы не выжила.

— Не одной мне, — раздался голос Вэл. Она вошла внутрь и, прикрыв за собой дверь, села на единственное свободное место возле Тима. Ему не очень понравился ее комментарий, но она продолжила, не обращая на него внимания:

— Рана была глубокой, разрезало практически все внутренности, так что, да, можешь не злиться на Фреда. — Она усмехнулась, а Тим нахмурился еще больше.

Мне стало нехорошо.

— Ты бы истекла кровью раньше, чем я залечила дыру в тебе, но Шрам, ко всеобщему удивлению, проявил к тебе больше великодушия, чем к нам вместе взятым. С чего бы это? — В ее красных от усталости глазах сверкали огоньки веселья.

— Он прижег твои раны, что дало мне больше времени, а тебе — шансов.

С каждым сказанным ею словом Тим злился больше.

Я вспомнила нестерпимую боль, сковавшую меня перед обмороком. Так вот что это было! Он снова спас меня. Только от этого легче не стало. Я отвела глаза, не желая выдать своих чувств, и ждала вопросов, не представляя, как буду отвечать.

— Ами, верно? — Голос Тима стал жестче.

— Как ты оказалась со Шрамом, и кто ты вообще? Почему мой камень у тебя? — чуть подумав поправился: — Был у тебя.

Я медленно вздохнула, давая себе пару секунд на размышления. Соврать не получится, просто потому, что я не знаю, как врать и о чем. Этот мир я так и не узнала. Остается или молчать, или выкладывать все как есть. Они не казались теми, кто может причинить вред. А Валери заслужила доверия. Зная, кто такой Макс и к чему может привести его присутствие, она помогла нам, впустила в свой дом, и не позволила их конфликту помешать лечению Лины. Может, правда сойдет за благодарность?

— Два дня назад мы с сестрой оказались в лесу, рядом с местом битвы. Сначала чуть не сгорели в лесном пожаре, потом чуть не погибли в той жиже. что убивает, превращая в камень. Тогда я чуть не наступила на нее, но мне помог мальчишка. Он остановил меня. Кажется, это именно он подкинул мне кулон в карман куртки, пока я не видела.

Они переглянулись.

— Он погиб. — Я не могла скрыть ужас при воспоминании о том, как он умирал.

— Роб, — произнесла Валери. — Его так звали. — И, вздохнув, отвернулась.

— Это все сделал Макс? — задала я вопрос, на который вчера уже получила ответ.

— Я слышал ваш разговор. И, так понимаю, что с ним ты знакома не так давно, — Продолжил допрашивать меня Тим.

Я кивнула.

— Ты очень мало о нем знаешь. Точнее, ты ничего о нем не знаешь!

Тим смотрел на меня в упор.

— Он жесток и беспощаден, и ко всему прочему, слишком силен. Раньше он мог управлять только огнем, теперь же у него появился второй дар. И да, все это дело его рук. Что было дальше?

Я молчала, не зная, как начать рассказ. Все что было потом, казалось слишком личным.

— Он появился вовремя, чтобы не дать Лине погибнуть. — прозвучало так, словно я оправдывала его. Нехорошо… даже очень нехорошо, судя по тому, как Тима напрягся от злости.

— Мы были в центре пожара, когда появился Макс. Спасаясь от огня и дыма, вместе ушли в Зимний лес.

Дальше не то что рассказывать — думать об этом не хотелось.

— Через пару дней вышли на дорогу, где увидели вас. Укрывшись за холмом, подождали, пока вы пройдете, и устроились на ночлег.

Я замолчала. От обрушившихся воспоминаний, дыхание сбилось. Они были настолько ощутимы, что тело заныло, а кожа начала гореть наяву от ощущения прикосновений обжигающих рук Макса. Закрыв глаза, постаралась успокоиться, но облегчения это не принесло. Я задрожала, снова погружаясь в его объятия, чувствовала его силу, страсть, желание. Голова закружилась, я начала задыхаться. Невыносимая тоска наполнила от мысли, что всего этого не случилось. Хотелось закричать. «Дыши», — прозвучал в памяти его голос.

— Ами? — Вэл схватила меня за плечи, стараясь успокоить. — Что с тобой?

Я обхватила себя руками, сжимая края одеяла, по щекам текли слезы. Это было не мое. Что бы я тогда ни чувствовала, ЭТО БЫЛО НЕ МОИМ. Меня трясло. Я не хотела повторения… или хотела? Эмоции, ощущения — все они принадлежали Максу, и они были настолько сильными, что просто оглушали меня даже сейчас.

— Ами? — позвал Тим. — Шрам… Он что-то сделал тебе? — Тим с трудом сдерживался.

Я уставилась на него, не зная ответа. Навредил ли мне Макс? Нет. Все время он вел себя не так, как о нем говорят. И даже тогда, он пытался меня остановить. Что бы ни пронеслось между нами, Макс этого не хотел. И хотел одновременно. По мне эхом прошлось последнее, что я ощутила, прежде чем наши объятия прервались. Отрицание тех чувств, которые накрывали его секундой раньше. Злость на себя, на меня, на случившееся. И сожаление. Даже сейчас, понимая, что это было не моим, было больно. Я запуталась. Сколько же тогда было меня, и были ли там вообще мои эмоции?

— Что он тебе сделал?! — прорычал Тим.

— Ничего. Он ничего не сделал! — горячо возразила я и, встретившись с не верящим взглядом Тима, отвернулась. — К нам заползла змея и укусила Лину. Дальше вы знаете.

Тим злился.

— Он не причинял нам вреда. Все это время Макс лишь помогал. Он дважды спас нас и, помог пройти половину пути до цели.

— Позволь узнать, что же за цель у вас.

Была не была!

— Мы не из этого места. Я не знаю, по какой причине мы попали сюда, но очень хочу вернуться обратно. Два дня назад мы еще были дома. И когда я говорю «дома», я имею в виду другой мир. Совершенно другой. Мы с сестренкой… сорвались с обрыва и должны были разбиться. Но этого не случилось. Вместо этого оказались в том пожаре. Так и началось наше знакомство с Максом. Он спас нас от волков, не дал замерзнуть насмерть, а когда потребовалась помощь целителя, привел к вам. За это время он ни разу не обидел и не навредил нам.

Тим и Валери молчали, поражённые моими словами. Постепенно на их лицах начали отражаться чувства — точнее, на лице одного из них. О чем бы ни думала Валери, она тщательно скрывала это, а вот Тим с трудом сдерживался. Он был в бешенстве.

— Когда-то и я обманывался, считая его другом. — прорычал мне в лицо Тим и вышел, хлопнув дверью.

Валери с грустью смотрела ему вслед.

— Знаешь, на правду не очень похоже, но кто знает… Да? Надо будет рассказать о вас старейшинам, когда вернемся. Увидишь наш дом, и о своем заодно расскажешь. Я даже за горами не бывала, а уж про другие миры — и не слышала. Одежда у тебя за спиной.

Я обернулась — на небольшой полке, аккуратно сложенные, лежали моя куртка, белье и еще какое-то одеяние.

— То, что можно было, я отмыла. Платье спасти не удалось. Жаль, очень красивое. — Она улыбнулась.

— Оденься, я осмотрю тебя. Ты многого не знаешь. — Она отвернулась.

То, что мне предложили вместо платья, оказалось длинной рубахой без рукавов, с поясом, утягивающим и удерживающим весь нехитрый наряд на месте. Вышло платье, длиной чуть ниже колен. В общем-то, неплохо. Рюкзака рядом не было, зато меня ждали мои чистые сапоги.

Я почти закончила с одеждой, когда Валери повернулась и принялась меня осматривать. То есть она просто приложила руки к моему лбу и еще проверила мой новенький шрам.

— Думаю, я себя чувствую хуже, чем ты. — Вэл укоризненно посмотрела на меня. — Ты в порядке. Когда я увидела, как ты поймала кинжал, бросилась помогать, да и выбора у меня особо не было. — Я хотела узнать причину, но мне и не пришлось спрашивать.

— Не то чтобы Макс отличался спокойным нравом… — Она усмехнулась, словно говорила о старом знакомом. — Он стоял надо мной, пока я залечивала твои раны. Даже след получился аккуратным. Я молодец, учитывая, что не была уверена в том, что справлюсь. Знаешь, не делай так больше.

Я кивнула.

— А что потом?

— Что потом? Шрам просто ушел, чем снова удивил. Он, в принципе, в последние время очень уж сильно нас удивляет. И пугает.

— Валери, — остановила я ее. — Ты раньше знала его, да?

Она молчала, задумавшись о чем-то известном только ей.

— Многие его знали. И многие из тех, кого он погубил.

Сердце упало. Как бы я не хотела, правду принять придется. Он ведь и сам все подтвердил.

Снаружи заиграла дудочка, к ней присоединилась еще одна.

— Скоро ужин.

Ужин… То есть проснулась я совсем не утром, как думала раньше. Она вышла, оставив меня одну. Дверь была не заперта. Значит, я не пленница. Лина… Надо найти ее. На всякий случай захватила с собой куртку. Учитывая, как быстро меняются обстоятельства, я не знала, чего ожидать. Было тепло. Небольшой лагерь, где я волею случая оказалась, находился у дороги. Каждый занимался своим делом.

Встретили меня холодно, и не все брошенные в мою сторону взгляды были дружелюбными. Хоть я и вызывала интерес, со мной никто не заговаривал, что меня вполне устраивало. Оглядевшись, я обнаружила Лину. Кажется, я уже говорила, что она лучше меня справляется с обстоятельствами. Сестра с кем-то мило беседовала. Нет, вру: она не просто беседовала, а веселилась и смеялась вместе со всеми. По спине побежали мурашки. Ее спокойствие и детская доверчивость начинали меня злить.

— Привет! — бросила она будничным тоном, словно ничего не случилось, продолжая разговаривать. Моему возмущению не было предела. Возможно, она не знала, что я чуть не погибла. Возможно, не знала, что чуть не погибла сама.

— Привет, — поздоровалась я со всеми, но меня проигнорировали, не замечая моего присутствия. Лина же просто не услышала, увлеченно слушая молодую девушку. Мне не пришлось искать способ заговорить с сестрой. Как только я вошла в круг отдыхающих, все стали расходиться. Последним ушла собеседница Лины, уверяя, что у нее появились неотложные дела.

— Ты им не нравишься, — грустно поведала сестренка.

— Да? — притворно удивилась я, будто не поняла этого раньше.

— Да. Ты подружка Шрама. Ты целовалась с ним!

— Что?! — вскрикнула я — Зачем ты им рассказала?!

— Почему ты кричишь на меня? — спросила Лина. — Сначала Макс, а теперь ты! Вы с ним заодно! — Она чуть не плакала от обиды. Нужно было исправлять ситуацию, однако и во мне закипела злость. Успокоиться. Сосчитать до десяти, а еще лучше до ста.

— Прости, прости. Просто, понимаешь, это ведь был наш секрет. — Она задумалась. — Мне казалось, мы договорились.

— Ой, я забыла, Ами! — удрученно выдавила она, сдуваясь

— Все хорошо. Это не важно.

Я обняла сестру. Она съёжилась. Странно… Хотя в последнее время все странно…

— Знаешь, все ведь хорошо. — Я крепко сжимала ее в объятиях, словно она могла убежать. — Ты цела. Я цела. Мы недалеко от того места, где прошли в этот мир. Немного постараться, и мы вернемся домой. Нужно только придумать, как, — размышляла я вслух. — Нас, вроде, не держат взаперти. Может, мы сможем уйти? А если нет — убежим.

— Ами! — Лина оттолкнула меня. — Как ты можешь так говорить?!

Я покачала головой, не понимая ее. Она что, осуждает меня? Пару секунд ушло на то, чтобы решить, разозлиться на нее или продолжить миротворческую операцию. Выбрала второе. Но Лина и не собиралась слушать. С обиженным лицом, гордо развернувшись, она ушла. Сказать, что я ничего не поняла, — это ничего не сказать! Я просто смотрела на ее маленькую спинку и не понимала, когда это она перестала меня слушаться. Я ведь была ее старшей сестрой! Любимой, кстати, сестрой.

Интересно, где сейчас Макс? Я всматривалась в ночную темноту. Как бы ни было больно думать о нем, не думать не получалось.

— Он рядом, — раздался голос Тима. — Шрам рядом, — пояснил он.

— Я не спрашивала.

Тим был крупного телосложения — сплошные мышцы. Он походил на тиски, из которых не выбраться. При этом, не выглядел опасным, как Макс. Снова о нем!

— Мы были друзьями.

Вот это меня удивило. Очень удивило. Все мое видимое спокойствие как ветром сдуло. Я смотрела на него, затаив дыхание.

— Да, именно так. Макс пришел к нам из-за гор, с королевских земель, весь израненный. Казалось, что его не спасти, но мы выходили и приняли его к себе, ничего о нем не зная. Он и сам ничего не мог вспомнить, когда пришел в себя. Только то, что его преследовали, а он убегал, — произнес Тим.

— Макс всегда знал, что и как нужно делать: Строить дом, лагерь, готовить, сражаться… убивать. А еще — дружить. Мы вместе собирали поющие камни и мечтали пересечь цепные горы. Со временем он завоевал наше доверие. — Тим хмыкнул. — Инем, видно, тоже любит его. Она наградила его силой огня и, кажется, до сих пор только растит его дар.

Тим замолчал. История была не закончена, и я ждала продолжения.

— Какая сила у тебя? — вдруг спросил Тим.

Кажется, я разучилась говорить. Что-то вертелось в голове, но ухватить нужную мысль не получалось.

— У меня нет магии. Мы здесь случайно.

Тим обернулся, что-то обдумывая.

— Он сказал, почему помогает вам? — спросил так, словно знал ответ.

Во рту пересохло. Язык не хотел слушаться.

— Его дом в той стороне. Нам было по пути.

— Ты поверила?

Поверила. Все еще верю.

— Ты ищешь то место, откуда вы попали к нам, верно? Думаешь, проход там. Кто тебе это сказал? Макс?

Какого черта?! Я посмотрела с вызовом, но он лишь улыбнулся — не холодно, как тот, о ком он говорил, но и в его улыбке горечи было не меньше. В чем-то они даже похожи.

— Откуда я знаю? — С ноткой сожаления и неподдельной ненавистью спросил Тим. — Макс бредил этим с того момента, как попал к нам.

Я не совсем уловила смысл сказанного.

— Тим, а зачем ему идти в наш мир?

— Ему не нужен ваш мир. Ему нужен тот, кто знает, как открыть проход в ваш мир. Как-то Макс рассказал, что единственное, что помнит о своей жизни до того, как попал к нам, это лицо. Всего лишь одно лицо человека, который пытал его и держал в заточении. Когда он смог освободиться, чтобы сбежать, он видел портал, за которым находился иной мир. И это единственная зацепка, которая может привести его к прошлой жизни. В нашем мире такие проходы ведут из одного места в другой, и их не так много. Макс помогал вам отнюдь не от великодушия. Портал может привести куда угодно, и за ним может оказаться не ваш мир, а тот, кого он ищет. Ами, чем больше скапливалось в нем силы, тем больше он увлекался мыслью найти ответы о своем прошлом. Словно сошел с ума. Он собирался вернуться в королевство и начать свои поиски там, а потом и вовсе стал неуправляем. Мы ведь не знаем о нем ничего! Теперь же я думаю, что он преступник, иначе зачем бежал так далеко от королевства? Невиновного не стали бы преследовать!

Тим смолк. Стемнело. Холодный ночной ветер теребил подол платья. Вокруг был дремучий, не проходимый лес. А где-то там был Макс…

— На самом краю, практически на вершине гор, еще месяц назад была деревня — крайняя деревня наших, — продолжил Тим спустя какое-то время. — Она вела торговлю с королевством. Мы часто там бывали и в тот день шли по делам. Оставалось немного, но мы не успели и ночью устроили привал. На рассвете я его уже не застал. Макс ушел один.

Тим прервался, вглядываясь в темноту леса, словно не желая говорить дальше. Однако, пересилив себя, продолжил. Лишь крепко сжатые руки выдавали его напряжение.

— Я переживал за него. Зная его горячность, ожидал, что он может нарваться на неприятности. Спешил к нему, но опоздал. Когда я к полудню пришел в деревню, было уже поздно. Для всех. Понимаешь, для всех! Кроме него.

Я не сводила с него глаз, не дыша.

— Все полыхало огнем! Ами, я не просто нашел горевшую деревню. Я застал Макса, когда он поливал огнем все вокруг. Он сам больше походил на факел. С обезумевшими глазами, неистово крича, Макс стоял внутри пожарища, ничего не видя и не слыша. Сколько бы я ни звал. А его крик был не от боли. Жуткий, полный злобы, он звучал словно вызов. Я не мог его остановить, не сгорев сам. Мне оставалось только ждать. И смотреть.

Тим говорил почти шёпотом, но даже так его голос вмещал столько ненависти, что, казалось, ее можно потрогать, что она может обжечь.

— Невыносимый запах горелой плоти. Вокруг — тела. Он больше не был собой. Как только жар поутих, мы сцепились. На тот момент я был сильнее просто потому, что мой дар — это физическая сила. Я. Был. Сильнее. Приставил нож к его горлу. Но не смог. Не смог сделать то, что нужно. Тогда я еще видел в нем друга. И ошибся. Так же, как и ты сейчас.

Я снова не могла пошевелить головой, уже третье утро. Это стало практически традицией. Лежала на том же месте, что и вчера, с той лишь разницей, что была не одна. Напротив сидел Тим и выжидающе смотрел. Я прикрыла глаза, собираясь с мыслями; получалось не очень хорошо, а точнее, совсем не получалось. Казалось, из памяти стерли половину вечера, ровно с того момента, как я решила попробовать местные напитки, а до кухни не добралась. Последней отпечатавшейся картинкой было то, как Тим забирал стакан из моих рук. Я застонала, захотелось сию же минуту провалиться сквозь землю. Вот бы существовал такой ластик: раз — и стер вчерашний день из жизни, заменив его другим! Жаль, что это невозможно. Я бы еще пару последних вечеров изменила. Все, например. На повторную попытку вспомнить хоть что-то голова отреагировала не лучше, чем в первый раз. К тому же, как бы он ни закончился, утро я хотела встретить одна, и уж точно не в компании Тима. Открыв глаза, я покосилась на него.

Да что со мной?! Все-таки при падении что-то сломалось у меня в мозгу, раз в последнее время думаю только о парнях — сильных, красивых… и опасных. Усилием воли заставила себя отвлечься от своих мыслей и вернуться к настоящему, в котором, кстати, присутствовал один из тех, о ком я не хотела думать. Тим с беззлобной ухмылкой наблюдал. Вид у меня, наверно, был не слишком презентабельный. Сохранить достоинство казалось невозможным, учитывая, что я лежала в постели, неумытая, и неизвестно, одетая ли. Стараясь удержать непроницаемое лицо, я первым делом заглянула под одеяло. Фух! Чуть не вскрикнула от облегчения, убедившись, что все-таки одета.

Это не осталось незамеченным. Рядом раздался грудной смех.

Я присела и зло уставилась на Тима.

— Что? — удивился он.

Злилась я, конечно, на себя, но не признаваться же, поэтому сверлила Тима хмурым взглядом.

— Я спал на полу, — примирительно заявил он, подняв руки.

— Здесь? — Вопрос непроизвольно сорвался с языка сам.

Тим покосился на скомканное одеяло, лежавшее у кровати.

— Не успел убрать, — сказал он, запихивая его в нишу под скамейкой. — И… э-э-э… — промычал парень (подозреваю, вовсе не от смущения). Веселые огоньки не преставали плясать в его глазах.

— Это мой дом, — начал он, делая паузы на каждом слове. — И ты лежишь на моей кровати.

Старательно так подчеркнул, чье это спальное место.

— Входит, что ты спала здесь.

Вот провалиться бы мне!

— Уже второй день. Если бы я знал, что в благодарность за спасение ты займешь мою постель, мы бы обсудили это раньше. Могли бы спать на ней вместе.

Уж не знаю, что сейчас отразилось на моем лице — смущение или негодование, но Тима это только позабавило.

— Можно и по очереди. Ты ведь запомнила, куда я убрал запасное одеяло?

Я резко встала, не зная, что делать дальше. Трусливо, то есть гордо, но с задетой честью сбежать я не могла. Он стоял, загородив вход, и заливался смехом. Да и смех у него не был неприятным. Скорее добрым, обволакивающим теплом.

— Твой дом?.. Не помню, как пришла, — призналась я, вопросительно глядя на него. Довольно скромное замечание для той, которая не помнит половины вечера.

— Ты и не приходила.

Я непонимающе захлопала глазами.

— То есть?

— Буквально. Я принес тебя.

В очередной раз я уставилась на него.

— Ты?!

Он протянул мне кружку чая из трав.

— Тебя не устраивает моя персона?

Я ызяла стакан. Пора бы уже начинать думать, а после — говорить.

— Уверен, голова болит сильно. Вэл заходила, должно помочь.

— Угу, — протянула я, отхлебывая напиток.

— В последнее время у меня каждое утро болит голова, — пробормотала я, а про себя добавила, что и до кровати дохожу не сама.

— Правда?

Я приподняла бровь, не ожидая, что он услышит. Быстро же забыла я принятое решение следить за своими словами! Пожурив себя за дурной язык, я просто кивнула, не вдаваясь в подробности. Тим какое-то время ждал продолжения, но, поняв, что его не будет, взялся за свою кружку. Валери позаботилась о нас обоих. Вдыхая аромат трав, я сделала еще пару глотков и погрузилась в свои мысли.

В первый раз я провалилась в небытие на руках Макса, после того как он уменьшил популяцию снежных волков. Тогда я ощутила что-то злое, что напугало меня, чего я не могла понять, кроме того боялась и не хотела замечать. Это коснулось нас обоих, и я до сих пор могла ощутить частицу ненависти, отпечатавшуюся где-то внутри. Был ли это тот монстр, о котором мне рассказывают? Тот, что смог убить своих соратников, друзей? Стоит ли мне говорить об этом Тиму?

Вспоминать было больно, а верить в эти ужасы еще больнее. И все же, кем бы ни был Макс, он был рядом с нами пару дней, помогая и защищая — разумеется, в своей манере, приправляя все холодным безразличием, возможно, преследуя свои цели. Но жестоким убийцей он не казался мне даже сейчас.

В сердце жила надежда на то, что где-то всему есть объяснение. Объяснение, которое вернуло бы то время, когда мы могли смотреть друг на друга без тяжести осознания правды, без горечи сожаления и отвращения. Крепко зажмурившись, я отогнала неспокойные мысли.

Второй раз — накануне. Тут все было более или менее понятно. Я вырубилась от болевого шока, который устроил мне Макс, спасая. Зачем он это сделал?! Вожделенный кулон был у него. Тогда зачем ему нужно было спасать меня? А Лину? Укус змеи он подстроить не мог, я была свидетельницей, но, будь он убийцей, стал бы он помогать ей во вред себе? Или оставил бы умирать? Скорее да, чем нет.

Не сходится что-то в его жестокости и холодном расчете. Валери говорила, что он прижег в моем брюхе все, что кровоточило, а по ее же словам, кровоточило там все. Звучит не совсем как помощь, но не сделай он этого, моей истории в этом мире пришёл бы конец.

Меня передернуло. Я почувствовала, как благодарна Вэл за спасение, за излечение и за то, что мне не пришлось лежать с ужасными ранами, ожидая выздоровления. Я жива, могу дышать, танцевать и даже целоваться. Неплохо!

Стоп! Что?

— Черт! Я что? Целовалась?! — то ли спросила, то ли заявила я, вспомнив, как закончился вечер. Ну вот опять! Совсем забыла о сидящем рядом и потягивающем такой же ароматный отвар Тиме.

— Угу, — улыбнулся он.

Я припала к кружке, надеясь найти в ней свое спасение, но та была пуста.

— Знаешь, ты своеобразно выбираешь тех, кого целовать. И не особо церемонишься.

— Нет! Это неправда! В смысле?..

— То есть, это не ты меня поцеловала в первый же день знакомства?

— Вот ведь черт! Я?!

— А ты не помнишь?

Я смутилась. В голове все путалось.

— Не совсем… — Я задумалась, безуспешно стараясь припомнить подробности.

— Нет, — призналась я. — Музыку помню, как танцевала — помню, и еще поцелуй.

Ни одной картинки. Ничего. Зато губы все еще ощущали жар такого желанного поцелуя — нерешительного вначале и сильного в конце. И я вспомнила Тима, с оторопевшими, горящими синими сапфирами глазами, когда я, теряя сознание, повисла на его руках.

— Прости… Кажется, я выпила лишнего. — Мне было стыдно.

«Что он обо мне подумает?! Как-то быстро я исправила свою нецелованность. Как бы и с остальным так же скоро не уложиться!» — мелькнула мысль.

— Угу, — промычал он, уставившись куда-то в окно. — Это верно.

Я ожидала, что сейчас произойдет что-то неловкое. Но нет. Тим обернулся с озорными огоньками в глазах, как и раньше.

— С учетом того, что с Максом вы были вместе два дня, дай угадаю, его ты тоже поцеловала в первый же день? — спросил он, потешаясь надо мной. Хоть вопрос мне не нравился, я улыбнулась. Было в этом парне что-то такое теплое, отчего разговор протекал легко. Просто не получалось на него злиться.

— Во второй, — честно ответила я, уплетая одну из хлебных лепешек, которые были навалены в миску на столе. Жаль, чай закончился.

— Лина всем разболтала, да? — с досадой спросила я.

— Не совсем. Она поделилась с Викторией, а Вики — со всеми остальными.

Тим осушил свой стакан и убрал его в сторону.

— Не переживай, это устаревшая тема для сплетен.

Я недоуменно уставилась на него, а он и не пытался скрыть, что забавляется.

— Так эффектно появившаяся в сопровождении Шрама девушка, которую он, кстати, не убил, а спас, — это уже событие, стоящее всеобщего внимания. К тому же, как оказалось, вдобавок… — Он помолчал. — Они состоят в отношениях.

— Нет! Нет у нас отношений, — слишком горячо возразила я.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Нет у нас ничего, — повторила я уже спокойнее.

— В любом случае, теперь всех интересует не это. — Он довольно усмехнулся.

Я снова уставилась на него, явно что-то упуская из виду.

— Знаешь, ты вчера поцеловала меня.

— Мы уже это обсудили. Зачем повторять?

— При всех.

— И?..

— И ты решила вырубиться в моих объятиях. Мне нужно было куда-нибудь тебя отнести.

Он сделал паузу. Она оказалась невероятно длинной.

— Я принес тебя к себе.

Он ухмыльнулся.

Вот черт!

Под таким углом я об этом не думала. Даже не смутило, а просто разозлило. Какого черта меня должно волновать то, что подумают обо мне те, кого я сегодня собираюсь покинуть? В конце концов, у меня ничего не было ни с одним из них — ни с местным злодеем, ни с местным героем. Просто выдался невероятно неудачный поза-позавчерашний день, который, кстати, затянулся.

Но всё же это волновало. Видимо, все было написано у меня на лице. Тим рассмеялся и в очередной раз вскинул руки, сдаваясь.

— Я не мог оставить изрядно выпившую девушку без присмотра. И мне тоже хотелось спать. Так что, — примирительно добавил он, — я лег на полу.

Мне захотелось запустить чем-нибудь в него!

— Спасибо, — сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало искренне.

Он смеялся — по-доброму, но все же смеялся.

На этот раз я промолчала, запихнув в рот остатки лепешки, и усердно принялась их жевать.

— Скажи, наш уговор еще в силе? — спросил он, посерьезнев.

Мне внезапно стало тяжело дышать.

— Да, — кивнула я.

— Ты приняла решение?

— Да.

Это «да» прозвучало не моим голосом, словно сказано кем-то другим. Только губы всё же были мои, и ответ дала я. Осмысленный. Правильный. Главное — нужный. Отчего же тогда это решение проделало еще одну дыру в моей груди?

Я смотрела в приоткрытое окно. Разговора перестал быть непринуждённым. Слабый ветерок шевелил листья на деревьях. Было еще рано, рассвет только занимался. К вечеру, как обещал Тим, мы будем на месте. Я вернусь домой. Вместо ожидаемой радости внутри все больно сжалось. Лина вернется домой — об этом нужно думать. И только это должно меня волновать.

— Если он придет — произнесла, я, все еще лелея надежду на то, что мне не придётся выполнять свою половину сделки.

— Придет, — подтвердил он.

Тим вынул из-под кровати Линин рюкзак и открыл его. «Вот он где!» — отрешенно подумала я, как вдруг меня обожгло страхом, выбившим дыхание из легких. Там же змея!

— Осторожно! — Я бросилась к Тиму, хватая его за руки. — Там змея! — заорала я, не позволяя ему сунуться в рюкзак.

— Знаю, — немного растерянно произнес парень.

Как только он это сказал, я все поняла. Тим нашел ее первой же ночью, когда мы оказались здесь, тогда же он решил использовать ее яд как оружие. Да и самой змеи уже давно не было внутри. Легким дыханием в меня потекли его мысли.

Неожиданно мы оказались совсем близко. Я почувствовала его дыхание на своей шее. Руки были теплыми, не обжигали. Он смотрел на меня глазами цвета моря в ясный день, и в них был шутливый вызов, но я видела, что за этой легкостью кроется нечто другое. Тим знал, что мне небезразличен тот, кто вызывает в нем ненависть. Это знание острием ножа проходило по его незажившим ранам, оживляя мрачные воспоминания, заставляя тревожиться обо мне. Он был полон желания защитить и оградить меня от всего, что может причинить боль. Хотел быть другом. Словно тихий ручей, в меня втекали не высказанные, и вряд ли когда-нибудь озвученные слова и мысли. Два дня знакомства должны быть слишком малым сроком для теплых чувств, но их хватило, чтобы он захотел стать кем-то большим, чем просто друг. Его эмоции, спокойные, сильные, не принуждающие ни к чему, не сводили меня с ума, не заставляли терять связь с реальностью или путаться в себе. Они были чужие. Я могла отделить их от себя, осознать, попробовать на вкус. Внутри не моих чувств было тяжело думать. Одна за другой, словно волны в море, меня накрывали его желания. Я опустила взгляд на свои руки, все еще крепко державшие Тима. Касание — вот что было катализатором странного наваждения, обрушившегося пару раз на меня с Максом. Только тогда я не могла отделить свои переживания от его, а сейчас чувствовала четкую грань. У меня сбилось дыхание от понимания того, что происходит, и того, что было тогда. У меня был свой дар.

Новое ощущение потекло в меня: стыд за возникшую неловкость. Хоть это и чувствовалось так, словно я переживала из-за того, что смутила его, в голове я видела последовательность мыслей и то, кому они принадлежали. Тим забрал рюкзак из моих рук и отстранился. Я медленно опустилась на свое место, стараясь сдержать дрожь в руках. Последней мыслью, которую я уловила, прежде чем наши руки разъединились, было то, что он смутил меня своей близостью. Я уставилась на него, не зная, что сказать.

— Ты неправильно поняла.

Он смотрел на меня тепло и очень внимательно, боялся спугнуть. — Ами, прости.

Я была в ужасе, когда еще одна догадка пришла в мою и без того полную сомнений голову. Это происходит только со мной. Тим не заметил, что я влезла в его душу, прочла чувства — точнее, испытала их. Не было конкретных сформулированных мыслей. Только эмоции, выстраивающиеся в последовательно сменяющие друг друга ощущения, заставляя испытывать то же самое. Я была потрясена. Меня била крупная дрожь. Моя пугающая сила в том, что я — наглая воровка чужих тайн!

— Ами, успокойся.

Я не слышала, задыхаясь. Это было неправильно!

— Ами, посмотри на меня! — Он схватил меня за плечи, заставляя взглянуть на него.

В панике я начала вырываться, не желая, чтобы до меня кто-то дотрагивался, чтобы это не повторилось вновь. Тим держал крепко. Я потянулась, чтобы убрать его руки, и совершила ошибку, повторно прикоснувшись к нему.

В этот раз чувства нахлынули, словно наводнение, затопив мое сознание. Было больно. Неудержимая ярость из-за того, что кто-то посмел обидеть ту, что стала ему дорога. Вернее, я чувствовала, как беспомощный гнев бушевал во мне, гнев за то, что причинили боль человеку, которого хотела оградить от всего. Я была уверена, что не оставлю этого безнаказанным и больше никогда и никому не позволю навредить ему. Ей. Мне. Эмоции были настолько сильными, что практически слились с моими, заставляя чувствовать горечь от содеянного. Ярость кипела во мне с такой силой, что я верила в то, что это произошло на самом деле. Сил сопротивляться не осталось, где-то во мне кричала та, кому навязывались чужие переживания.

Я почувствовала, что плачу, лишь когда обжигающие слезы потекли по руке.

— Отпусти, — прошептала я.

Тим пораженно смотрел на меня. Он был в бешенстве, решив, что Макс позволил себе больше, чем просто быть моим спутником, и применил силу. Посмел обидеть. Он был уверен в своем заблуждении. Его ярость кипела во мне. В памяти всплыли злость и ненависть, которые накрыли меня, когда такое произошло в первый раз с Максом. Мысли и чувства путались. Негодование Тима и гнев Макса пылали во мне, смешиваясь в единое целое, причиняя невероятную боль. Чувствовала я ее вполне реально и больше терпеть не могла.

— Пожалуйста! — взмолилась я

Тим отстранился.

«Дыши, слышишь, дыши», — вдруг вспомнила слова Макса.

Мысли потекли лихорадочно. Я старалась успокоить дыхание. Макс все понял. Понял раньше меня то, что происходило между нами тогда, ночью. Раньше меня почувствовал ту связь, которая возникла с ним и сейчас повторилась с Тимом. То, как мы выкатились под дождь, не было случайностью. Он подстроил это. Остановил нас. Уберег от ошибки. Защитил снова, только в этот раз от самого себя.

— Ами, посмотри на меня! — Голос Тима вернул меня в реальность.

— Тебе не нужно бояться. — Он присел рядом, оставляя мне свободное пространство между нами.

— Никто не причинит тебе вреда здесь, с нами. Никто, слышишь? Я не такой, как он. Никто больше тебя не обидит. — Он робко потянулся, чтобы взять меня за руки, поддерживая.

Я дернулась, вплотную прижавшись к стене. Его взгляд стал тяжелее грозовой тучи. Еще больше утвердившись в своих догадках, он повернулся к двери, чтобы уйти. Я и сама хотела бы побыть одна, но исправить все требовалось сейчас же. Потом будет поздно. Пусть Макс и чудовище, но он не совершал того, что приписывал ему Тим. Хотя бы в благодарность за спасение наших жизней я обязана попытаться все объяснить…

— Подожди! — окликнула я Тима.

Он с сомнением остановился.

— Макс не обижал меня.

— Я не хочу больше ничего слышать о нем от тебя! Хватит его защищать!

— Пожалуйста, не уходи. Выслушай меня.

— Нет. Я подышать.

Разговор был окончен. Хлопнув дверью, он вышел.

На «подышать» ему потребовалось минут двадцать. Я какое-то пялилась на дверь, ожидая что он тут же вернется. Но его все не было. Через какое-то время разозлившись, что из-за его слепой злости я так и не поделилась открытием, о том, что дар у меня все же имеется, я передумала говорить ему об этом. К его приходу я успела более или менее привести себя в порядок, как внешне, так и внутренне.

Тим вернулся на свое место и сел напротив. В глазах его сквозила забота и нескрываемая нежность. Стало стыдно за то, что я без разрешения нарушила его границы, преодолев пределы личного пространства. Стоило бы признаться в этом, да желание пропало. Вернувшись к рюкзаку, он вынул оттуда маленькие кожаные ножны с оружием внутри.

— Они наручные. Небольшие. Подозрений не вызовут, такие есть у многих девушек. Протяни руку.

Я сделала то, что было велено, и Тим нерешительно замер, помня о моей реакции на прикосновения.

— Останови меня, если будет не приятно.

Решив что-то для себя, он осторожно, но уверенно прикоснулся к моему предплечью, застегивая ремни ножен. Ничего не последовало. Только тепло его рук.

Мне не хотелось носить нож, тем более использовать его, но отступать было поздно. Тим смотрел на меня серьезным, тяжелым взглядом.

— Та змея, что была в твоем рюкзаке… она укусила твою сестру, верно?

— Да.

— Ей повезло, что мы были рядом. Что Вэл была. Яд этой змеи действует очень быстро.

— И мучительно, — добавила я.

— Сейчас это лучшее оружие, что у нас есть.

Я вопросительно смотрела на него, уже зная, что он скажет дальше.

— Твой нож смазан им.

Отвернувшись, я кивнула. Знала, о чем он меня просит, не хотела этого, но согласилась. Вчера он поставил мне условие, я не могла отказаться. И снова и снова пыталась убедить себя в этом. Не могла ведь? Поверни мы сейчас в их селение, куда нас обязательно поведут в случае отказа, я могу потерять этот шанс навсегда… если он есть, конечно. Я не могла так рисковать.

Макс искал этот проход дольше, а значит, и знает больше. Если это не плод воображения, то следовало торопиться, как он и велел. Тим обещал, что к вечеру мы будем на месте.

— Надеюсь, это не просто сказка, и ты найдешь то, что ищешь.

Весь уговор держался на том, что он проводит нас к предполагаемому проходу в мой мир. Я видела, что он не верит в существование этого места. Ему был нужен Макс. Тим был уверен в том, что тот тоже идет к проходу. Верить в реальную возможность попасть в другой мир — мой мир — ему не нужно. Я ощутила легкую обиду. Мы знакомы второй день, он мне ничего не должен.

— Если что-то пойдет не так, ты можешь пожить у нас — Тим не сказал «не получится». — Переждешь какое-то время, пока не решишь, что делать дальше. Я поговорил со всеми, никто не будет против. Вы с сестрой можете оставаться с нами столько, сколько потребуется. Тем более, после сегодняшней ночи все и так считают, что мы, — протянул он задорно, вновь придавая разговору шутливый тон. — вместе, — закончил, тепло улыбаясь. Я же, насупившись, отвернулась, но от него не ускользнуло то, что я немного расслабилась.

— Я не поддерживаю твои поиски, но и отговаривать не стану, — вздохнул Тим. — Вряд ли смогу помогать с поисками и дальше, и не верю во все эти истории проходами, но очень хочу, чтобы у тебя все получилось.

Он улыбнулся теплой и грустной улыбкой одновременно. Все еще помня бурю его чувств, я растерялась: не так-то это легко понимать саму себя, когда в памяти живыми эмоциями встают чужие мысли и желания. Тим легко отстранился, не смущая тем, что заметил мою неловкость. Он принимал это по-другому, уверенный в том, что время, проведенное наедине с Максом, прошло не так безобидно, как было на самом деле. Как же все так запуталось?

— Мне очень жаль, что приходится просить тебя об этом. Дай свою руку, — попросил он.

— Зачем?

— Дай.

Я неуверенно протянула руку, не зная, чего именно он хочет. Он осторожно, взял мою кисть в свою, словно желая согреть, а потом, выудив из-за пояса кинжал, который я раньше не заметила, сделал небольшой надрез на моем пальце. Я зашипела от неожиданности и щиплющей боли. То же самое он проделал и с собой, после чего соединил наши руки.

— Призываю Инем свидетелем слов моих, кровью запечатанных, судьей над душами не исполнивших клятву свою и освободителем сдержавших данные обязательства. Клянусь провести тебя до указанного тобою места, защитив от любой опасности. Теперь твоя очередь. — Он замолчал, ожидая моего ответа.

— Призываю Инем свидетелем слов моих, кровью запечатанных, судьей над душами не исполнивших клятву свою и освободителем, сдержавших данные обязательства. Клянусь, что помогу отомстить, если тебе потребуется моя помощь, — почти шепотом произнесла я.

Тим осторожно соединил наши руки, оставляя красные следы. Стоило ему ослабить хватку, как я отдернула свою кисть, желая стереть чужую кровь. Но не успела даже ужаснуться ее виду, как она, обжигая, впиталась в кожу. Я в шоке смотреть на чистую руку.

— Теперь Инем не позволит отступить никому из нас.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом — печальным взглядом человека, уверенного в своих решениях, но от этого не ставшего счастливее.

— Не доставай нож без необходимости. И не порежься сама, — все так же мягко добавил он.

Я кивнула. Тим в очередной раз проверил, хорошо ли держится оружие в гнезде.

— Пора выдвигаться.

Только бы мне не пришлось его использовать!

Нас встретила Валери, обрушив свой гнев на Тима. Маленькой и хрупкой она была лишь внешне, на самом деле оказалась сильной и волевой женщиной. По крайней мере, пока она очень четко выражала свой протест, доходчиво объясняя, насколько глупо вести меня не прямиком к старейшинам рода, а в очередную выгребную яму, из которой вытаскивать всех придется ей, все молча кивали, стараясь не встречаться с ней взглядом и при возможности поскорее ретироваться. Тим стойко выдержал ее напор, после чего коротко кивнув, соглашаясь с ее доводами, велел Фреду подготовить лошадей, не изменив своим планам. О данных нами клятвах он не говорил. Предполагаю, о нашем маленьком соглашении никто не знал. Вэл бросила на него уничтожающий взгляд и удалилась. Мы же, наскоро перекусив собрались в путь.

Когда Тим подвел к огромному вороному коню, тот напугал меня до чертиков. А еще я ему не понравилась, о чем жеребец доложил своему хозяину недовольным фырканьем. Он бросил коню пару фраз, и эта громадная скотина буквально на глазах растаяла, ответив нежным прикосновением морды. Между ними было прямо-таки удивительное взаимопонимание!

— Знакомься, это Ветер, — представил меня Тим.

— Очень приятно, Ветер, я Ами. — ответила я с улыбкой.

Ветра мое приветствие не впечатлило. Он демонстративно повернулся ко мне филейной частью и снова недовольно зафыркал.

— Дружище, прекращай, — Тим зашелся теплым бархатным смехом, потрепав гриву коня. — Вы подружитесь, — кивнул он, запрыгивая в седло.

Но стоило мне подойти, как Ветер упрямо отступил на пару шагов в сторону.

— Ты уверен? — Я с сомнением глянула на Тима.

— Ты ему уже нравишься, — задорно ответил он. — Давай, друг, нам пора, — не приказал, а попросил Тим, и Ветер подчинился.

Учитывая все события последних дней, я не думала, что для того, чтобы просто забраться в седло, мне придется затратить остатки смелости. Автомобиль, мотоцикл и даже небольшой парусник — это я могу. Отец часто брал меня с собой и, называя мальчишкой в юбке, учил управлять каждым из них. Но конь — это не механизм, это живое существо, со своим характером и мнением. А конкретно этот не хотел, чтобы я оказалась у него на спине. Расхрабрившись, я приняла протянутую мне руку, и Тим, словно пушинку, подтянул меня к себе.

Лина уже была на коне с Ежиком. Я улыбнулась. При первой встрече дав ему за внешний вид это прозвище, я никак не могла заставить себя называть спутника по имени. Парень посадил мою сестру перед собой и что-то говорил, поглаживая лошадь. Лина заливисто смеялась, отрицательно качая головой. Фред настаивал на своем, и сестра тоненьким голоском стала ему что-то объяснять.

Мы с нею так и не помирились. После той ссоры в наших отношениях появился холодок. При встрече не удавалось заговорить, словно и не было больше общих тем, а вот с нашими новыми друзьями она не переставала болтать, шутить и веселиться. Меня кольнула ревность. «Я ведь ее сестра!» — возмущалось мое сердце, когда разум твердил, что она еще малышка, но именно я веду себя глупо, обижаясь на ребёнка. Вот только повторяй не повторяй, а досада никуда не делась.

— Готова? — спросил Тим.

— Нет, — честно призналась я.

— Тебе понравится, вот увидишь.

— Угу, — пробурчала я, обхватывая его руками.

— Не стесняйся, обнимай покрепче, — беззлобно поддразнил он. — Для всех мы и так пара.

Я недовольно стукнула его по спине, отчего он только шире улыбнулся и дернул уздечку. Ветер пошел быстрой рысцой, и это заставило меня последовать совету его хозяина. Я изо всех сил прижалась к Тиму, только бы не улететь.

Для меня являлось загадкой, как можно нестись на животном весом более пятисот килограммов, не свалиться с него и при этом еще и управлять. Казалось, Тим ничего не делает, кроме того, что держит поводья, но его конь знал, куда двигаться, где повернуть, а где сбавить ход. Словно, они читали мысли друг друга, были единым целым.

Даже не спорю, лошади очень красивые животные: огромные умные глаза, развевающаяся грива, изящная поступь. Прекрасное зрелище! Но это где-нибудь в кино, а не тогда, когда ты сам скачешь верхом. Я ни разу не сидела на лошади, даже не мечтала о подобном счастье. И тем не менее, мне выпала удача в полной мере ощутить на себе все прелести галопа, чему моя пятая точка была совершенно не рада. А еще через полчаса я постигла истину, которую знают, наверно, только наездники: верховая езда, хоть и выглядит красиво, но требует немалых усилий.

Но я сама не заметила, как начала наслаждаться нашей поездкой. Легкий ветер, развевающий волосы, шорох листьев под копытами лошади. Непередаваемый восторг!

— Нравится? — спросил Тим, заметив, что я ослабила хватку и отлипла от его спины.

— Да! — ответила я, испытывая счастье от первой в моей жизни прогулки верхом.

Ветер громко заржал.

— Я же говорил, подружитесь.

Может быть, дома я решу заняться конным спортом. А пока основной задачей было удержаться в седле.

Постепенно мысли вернулись к настоящему положению дел.

Через пару часов езды верхом мы будем на месте. Я так и не нашла ответа, который должен быть где-то под носом. Поэтому, помня наставления Макса о времени, торопила Тима с выходом в дорогу без каких-либо объяснений. Хотя его не пришлось долго уговаривать: он и сам спешил. Не знаю, что больше его мотивировало — данное обещание или же мысль о том, что он сможет отомстить за погибших друзей. Думаю, второе.

Я согласилась на предложение Тима, надеясь, что его план в корне неверен. Нужна всего лишь малость: чтобы Макс не пришел.

Тим был уверен, что он помешался на портале. Пока они избивали друг друга на месте преступления, Макс, как безумный, повторял, что нужно найти проход, а как только он найдет его, уничтожит всех по ту сторону.

Все, что я узнала о нем, не должно было оставить и тени сомнения в принятом решении. Хотя бы в том, что он чудовище, убийца. Макс и сам не отрицал этого.

Только чувство, что я предаю друга, не покидало меня. Разрывающая на части боль с новой силой вспыхнула в груди. Неправильно! Это все неправильно!

Предать огню шестерых человек… Тим называл их имена. Для меня они были лишь еще одной деталью случившегося убийства, но Макс знал каждого. Грудь сдавило холодным обручем боли и страха. Как я могла так бездушно настаивать на невиновности Макса, когда Тим был там и видел, как превращались в пепел его друзья?! Эгоистка, думающая только о себе! Признать, что почти влюбилась в убийцу, не просто. Легче твердить, что он не такой, не щадя чувства других. Или все же не было «почти»? Я снова прижалась к спине Тима, желая отдохнуть от непрошеных мыслей.

Чтобы сдержать обещание, я должна отбросить все сомнения. Только как? Как это сделать? «Если не знаешь, с чего начать, начни с начала», — любил повторять отец. Почему бы не попробовать?

Едва попав в этот мир, мы оказались в западне, которую устроил Макс, используя свою силу. С того боя не вернулись четверо. При этом нам он помог избежать той опасности, что сгубила остальных. Вывел из пожарища, защитил от снежных волков и ни разу не причинил вреда.

Я ведь видела огонь и чувствовала ненависть, переполняющую его, когда он уничтожил всех тварей. В тот миг он был тем, кто смог бы без сожаления сделать то, чего он не отрицает сам.

О последнем думать не хотелось, но память услужливо обрисовывала все в мельчайших деталях, каждый раз обжигая воспоминаниями не моих чувств. Нестерпимое желание и страсть, накрывшие нас. Чем же было то, что я испытывала между поцелуями и объятиями? Могло ли это быть большим, чем похоть? Или всего лишь желание утолить жажду обладания женским телом? Если так, почему тогда сам все остановил? Стоило бы выкинуть эти мысли из головы.

Если бы только я могла…

А еще он сдержал обещание. Хотя мог добавить человек десять к списку жертв. Тогда почему? Потому что мы нужны для того, чтобы найти проход? Только это? Инструмент для достижения цели, и ничего больше? Будет ли он там? Что-то подсказывало, что да. Все сходилось. Только я не могла поверить. Значит нужно просто принять.

Мягкие кожаные ножны, пристегнутые к руке, постоянно напоминали о себе. Миниатюрный, сделанный из практически невесомого металла нож обжигал сознание своим присутствием. Я могла бы случайно потерять его по дороге. Какое-то время держала эту мысль в голове, прикидывая, как бы все провернуть, не разжимая хватки. Но всё же пришла к выводу, что, стоит мне ослабить объятия в попытке избавиться от ножа, и я либо упаду с лошади, либо буду замечена. А еще — нечестно. Мы договорились, и это моя часть сделки. Тим не принуждал меня к действиям, все сводилось к условному «если», на которое я согласилась. И поклялась. Я получаю сопровождение, нахожу «дверь» и шанс вернуться домой, а Тим — возможность отомстить за друзей. Пока они будут заняты друг другом, нам с Линой следует проскользнуть в портал.

И только если что-то пойдет не так мне следовало помочь Тиму. Помогать в этом я не хотела, поэтому надеялась на свой бесхитростный план. Макс — проблема этого мира, пусть они и разбираются, нам лишь нужно прошмыгнуть в портал, прежде чем понадобится мое вмешательство. Малодушно? Да. Трусливо? Да. Но я не ищу себе геройской роли. Я хочу домой, а все остальное — да гори оно огнем! Я потянулась мыслями к аккуратному ножику, спрятанному под рукавом. Больше он не казался чужим. Я приняла решение. Это мой нож и мой выбор.

Ветер перешел на шаг. Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметила, что мы подошли к пепелищу недавно полыхавшего пожара. Выгоревший лес встретил нас запахом гари и остовами обожжённых стволов деревьев. Мы поднимались вверх по тропинке, рассматривая страшную и в то же время невероятную картину. Зеленый, полный жизни лес, уничтоженный огнем от низа до самых макушек деревьев, шел ровной мертвой полосой вдоль нашей дороги. Однако, на границе с живым лесом, ставшим свидетелем бесчинства огня и не тронутым им, уже показывалось мелкое зверье. Робко звучали голоса птиц.

Хорошо спланированный и контролируемый пожар был ограничен в пространстве. Созданный лишь с целью задать направление во время боя, он не разошёлся до невероятных масштабов. Устроить пожар в лесу можно и спичкой. Но сколько должно быть силы, чтобы управлять бушующим огнем, не позволяя ему переноситься с порывами ветра на отсеченные территории. Я вспомнила огонек, прыгающий по воле Макса с места на место, и свой восторг при виде его способности. Теперь же испытывала страх перед неведомой мне на тот момент опасностью. Мог ли он убить своей силой? И снова ответ: «Да». Раз за разом я видела доводы, подтверждающие его вину. Ребятам, зажатым огнем с одной стороны и не менее опасным Зимним лесом с другой, оставался лишь один путь: тропинка.

Сейчас Зимний лес, лишившийся снежного покрова, не был похож на «зимний». Обычным его тоже назвать трудно, учитывая, что в воздухе медленно кружились редкие снежинки. Скорее, он застрял где-то между летом и зимой, пытаясь то ли проснуться, чувствуя своеобразное весеннее потепление, то ли снова уснуть и отгородиться от не отпускающих холодов магии этого места, набирающей силы.

— Ами, я не хочу туда идти, — сказала сестренка, когда мы спешились.

Впереди показались каменные фигуры, некогда бывшие живыми людьми.

— Нам и не надо ходить к ним. Нам нужно найти то место, где мы оказались, впервые попав сюда.

— Нет. Сначала мы идем именно туда. — резко возразил Тим.

— У нас не было времени попрощаться с друзьями. Мы быстро уходили, чтобы не угореть, — приблизившись, пояснил Фред. Впервые я видела его серьезным.

Они пошли дальше, напряженные и придавленные утратой близких. Даже кони притихли, словно чувствовали настроение своих хозяев. Мы с Линой двигались рядом. Она крепко держалась за мою руку, как раньше, когда боялась чего-то. Несмотря на ситуацию, в которой мы сейчас находились, я радовалась ее маленькой ладошке.

— Кристоф, — произнёс Тим имя человека, чье увековеченное в камень тело мы прошли. Он приближался к каждому и, кажется, что-то шептал, прощаясь, переживая внутри свою боль.

— Сэм, Филипп, Роб…

Я чувствовала себя чужой в их горе, да и как могло быть иначе? Я не знала погибших ребят, а после оказалась на стороне убийцы. Сейчас я уже не была так уверена в том, что все ошибка. Наоборот, разум твердил обратное, указывая на то, что доказательство виновности Макса у меня перед глазами. Только непокорное сердце не хотело соглашаться со всеми доводами, которые я прокручивала в голове.

— Хватит, Ами, пора перестать его оправдывать, — прошептала я сама себе, загоняя эмоции поглубже. — Ты уже приняла решение, так следуй ему.

Все мое существо обволокло холодом и обжигающей пустотой.

Я не хотела смущать ребят своим присутствием и потянула Лину в сторону.

Когда мы были здесь в прошлый раз, казалось, что все вокруг в опасной смертельной жиже. Однако сейчас я видела, что место сражения не так обширно. Основная ставка была сделана на огонь, который и должен был разогнать всех восвояси своим жаром и дымом. Серая и неприглядная с виду слякоть сплошной массой растекалась выше по склону по всей тропе, упираясь с одной стороны в стену огня, с другой — в Зиминой лес. Образовав непреодолимое плато, оно уже не текло вниз, застыв серой грязью. Сэм был коренастым широкоплечим парнем с кудрявой шевелюрой. Он остался на границе тропинки, выбежав из леса вместе с Филиппом. Уже после они заметили, что попали в ловушку. Сэм мгновение простоял с удивлением во взгляде, а когда нога потеряла возможность двигаться потом упал на землю. «Это не могло произойти со мной!» — говорили его глаза. Филипп смотрел не с удивлением, а со злостью, исказившей лицо. Сначала он увидел, что произошло с другом, а потом понял, что и сам угодил в такую же беду. В отличие от Сэма он был высоким и жилистым. Крепко сжимая в руках нож, он даже сейчас казался способным проснуться и броситься в бой.

Я сделала пару шагов, чтобы подойти ближе. Чудовищное творение магии и человеческой воли хрустело под ногами, рассыпаясь пылью, не представляя больше опасности. Каменные изваяния, сохранившие свою прочность, звали меня к себе неведомой силой.

— Ами? — окликнул Тим.

Погрузившись в свои мысли, я не заметила, что ребята прошли дальше и уже стояли у следующий фигуры, ожидая нас.

— Ами, пойдем. — Притихшая сестренка потянула к остальным.

Это был Роб — мальчишка, отдавший свою жизнь за мою, спасший меня от того, чьей спутницей я оказалась и в чью невиновность верила до недавнего времени.

Видимо, не я одна пришла к такому выводу. Они любили этого мальчишку. Былого дружелюбия не осталось. Упрекать их в этом я не могла. Подружкой Шрама меня окрестили не просто так, да и сама я окончательно не определилась со своей ролью в этой истории.

«Да и не может у меня быть чьей-то стороны! — рассердилась я на себя. — У меня только цель: вернуться домой. Вернуть Лину. А все остальное — проблемы этого мира. Не мои!» Я рывком подтянула к себе сестренку, словно она могла защитить меня от моих же мыслей, отчего Лина, не ожидавшая такой резкости, вскрикнула.

Молчание нарушил Тим:

— Роб, парень, о котором ты говорила, — представил он мальчика. — Когда мы со Шрамом схватились, я отбросил ему камень. Макс поняв, что потерял свою игрушку, оставил меня, окружив стеной огня, и бросился за ним. Значит, ты вышла отсюда.

Если бы не Роб, словно для того и оставшийся здесь, чтобы указать нам дорогу, я бы никогда не узнала это место. Обгоревшее, оно больше не казалось тем волшебным миром, который встретил нас.

— Да, должно быть недалеко.

Я бросила взгляд в глубь леса — вроде, все тихо. Тим, сжимая в руках меч, пошел вперед, Фред — за ним. Лина, не желая оставаться с безжизненными телами, высвободившись, засеменила следом. Я же не могла уйти, словно что-то держало рядом с ними.

Роб был юным, в том возрасте, когда тело быстро вытягивается, отставая по ширине, с задорными глазами, в которых даже сейчас, застыв навечно, плясали смешинки предсмертной шутки.

— Да уж, задал ты мне задачку! Ну зачем ты меня в это втянул? — не удержалась я от искушения укорить его. — Кто вообще тебя просил спасать меня?!

Вина за его смерть жгла изнутри. Если бы не я! Нет, это не я виновата. В груди начала закипать злость.

— Если бы не Макс!

Заставив замолчать внутренний голос, которому что-то не понравилось в цепочке моих мыслей, я выдохнула. Винить кого-то намного легче, тем более, это и так его рук дело. И все же хотелось что-нибудь сказать застывшему навсегда мальчишке. Я не знала Роба, поэтому не получалось подобрать правильных слов. Бросив тщетные попытки вместить благодарность за свою жизнь в пару фраз, я решила просто пожать ему руку.

— Спасибо. Мне очень жаль, что все так вышло.

Холодная неподвижная рука была неприятно шершавой, словно камень успел осыпаться за прошедшее время. Я поежилась, но отдергивать руку не стала. Это будет нечестно. Вместо этого я заставила себя соединить наши руки крепким пожатием, переборов нарастающий внутри ужас.

— Спасибо, — прошептала еще раз.

Вмиг меня окружили сотни голосов, сменявшихся один другим; картинки, накрадывающиеся друг на друга. Проносились расплывчатые силуэты людей и размытые пейзажи, не давая возможности что-нибудь разобрать. Я вертела головой, пытаясь понять, что произошло, и где я оказалась.

— Ты? — раздался голос позади.

Я обернулась и зажала рот руками, чтоб не закричать. За мною стоял Роб, разглядывая меня не менее потрясенно.

— Что ты тут делаешь? — спросил он и направился ко мне.

Я в панике засеменила назад, обо что-то споткнулась и замахала руками, удерживая равновесие.

— Стой! — крикнул Роб, и все пропало.

Только я двинулась с места, как все исчезло. Я стояла там же, где была пару минут назад. За тем исключением, что больше не держала Роба за руку.

Я попятилась, не отводя взгляда от каменного истукана, словно он мог наброситься, стоило повернуться спиной. Кажется, я побывала в голове мертвого мальчика. Что бы это ни было, с меня хватит! Я иду домой! Подальше от этого мира, со всеми его особенностями, странностями и проблемами. Меня это больше не касается!

Только отойдя от него на приличное расстояние, я осмелилась отвести взгляд и осмотреться вокруг.

— Все в порядке? — Тим стоял рядом, Ежик с Линой — чуть дальше, что-то бурно обсуждая.

— Да, — кивнула я, старательно избегая смотреть ему в глаза, и начала оценивать местность в поисках портала, даже приблизительно не представляя, как он выглядит.

— Не отставай больше, — проворчал Тим, озираясь по сторонам.

Я понемногу погружалась в лес высматривая знакомое место, хотя, учитывая, насколько он изменился, не была уверена в результатах своего поиска.

— Долго же вы, однако! — раздался знакомый голос, пробиравший до дрожи.

— Долго же вы, однако! — раздался знакомый голос, пробиравший до дрожи.

Мы как по команде остановились, обернувшись на Макса. Он сидел, опираясь о ствол дерева на границе обгоревшей земли и зеленого леса, спокойный и уверенный, как всегда, словно уже выиграл битву. От желания проверить правда ли это или же напускное, используя свои силы, у меня зачесались руки. Отгоняя наваждение, я завела их за спину.

Тим, ничего не говоря, сделал шаг вперед, перехватив поудобнее меч и прикрыв меня собою. Макс, оценив ситуацию, лениво поднялся со своего места, используя оружие как трость.

— Снова? — спросил он совершенно без интереса в голосе, больше констатируя факт. — Когда-то это должно закончиться, — добавил он устало.

— Закончится, сегодня, — сухо ответил Тим.

Какое-то время Макс смотрел на своего друга ничего не выражающим взглядом. Пять дней назад я уже видела эти безразличные ко всему глаза.

— Бери с собой Фреда, и уходите. Так будет лучше, — сдержанно предложил он.

— Нет, Макс! Хватит! Слишком многих мы потеряли, чтобы оставить все как есть. Мы все решим здесь и сейчас. Только ты и я.

— Видимо, как и в прошлый раз, просто поговорить ты не хочешь? — осведомился Макс.

— Нам не о чем разговаривать.

Вот что значили слова Тима «если придется». Это самое «если придется» в том случае, если Тим погибнет, и больше некому будет остановить Макса. Он хотел поставить точку в схватке, которая так и не завершилась между ними. И в этот раз он был готов закончить то, что не смог тогда. Только, зная, насколько сильнее стал Макс, и не уверенный в положительном для себя исходе — сделал меня своим козырем в рукаве. Все спланировал, и я — его план Б. Вот же козлина! Как он мог так воспользоваться мной?! И как мог, рассчитывая на меня, согласиться на смерть?! Стоит тому призвать свою магию, и битва будет окончена. Как же я ненавидела сейчас Тима! Нет. Не только его. Обоих!

В бесстрастном взгляде глаз цвета льда отразилось понимание того, что бывший друг пришел или покончить с ним, или погибнуть. Равнодушие как ветром сдуло. Еще секунду назад совершенно спокойный Макс выпрямился, перехватил меч и, казалось, одним своим яростным взором мог все испепелить. Глаза начали наполняться огнем, когда он перевел взгляд вставшего рядом с другом Фреда.

— Из-за него пострадал дорогой мне человек, — произнёс он ледяным тоном и, словно только заметив, что я тоже здесь, кивнул, приветствуя. Его голос прошиб меня электрическим зарядом.

— Лишь «ты и я» не получится, — обратился он к Тиму.

Тот, взбешенный его словами, подался вперед.

— Забудь и думать о ней! — твердо заявил он, чем удивил Макса. Он еще раз окинул нас изучающим взглядом, озабоченно остановившись на мне. Наверно, это было нелегко, так как меня скрывала массивная спина Тима. В его глазах застыл вопрос.

— И кто же мне помешает «думать» о ней? — поддразнил он Тима с интересом наблюдая за его реакцией. — Ты? В моих планах значительно больше, чем просто думать, — уверенно заявил Макс, пристально посмотрев на меня.

Я застыла, забыв, как дышать. Видела, что Макс специально заводит Тима, а тот легко поддается, уверенный, что защищает меня. Может, так оно и есть. Но половины того, в чем уверен Тим, между мной и Максом не было, а то, что было, произошло с моего позволения и желания. И я не знала, хочу ли быть защищённой от Макс. Из оцепенения меня вывел Фред, схватив под руку и потащив в сторону.

— Пусти! Что ты делаешь?! — воскликнула я, отчаянно пытаясь ослабить его хватку.

— Идем, Лина ждет. — Он потянул меня сильнее.

Тим обернулся на нашу возню.

— Ами, уходи, — сказал он, кивнув Фреду.

— Нет!

— Все хорошо. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь. — Он улыбнулся.

Первым не выдержал Макс, бросившись в атаку. Тим молниеносно отреагировал, отразив удар.

— Быстрее! — Фред с раздражением тянул меня дальше. Я больше не сопротивлялась. Лина, выпрыгнув из-за деревьев, засеменила рядом, испуганно озираясь на оставшихся позади ребят. Я тоже с трудом отвернулась от них и уставилась на Фреда.

— Ну, куда идти?

— В смысле?.. — не поняла я.

Еле сдерживая гнев, Фред вперил в меня колючий взгляд.

— В прямом! — раздраженно рявкнул он. — Где твоя дверь?

— Зачем тебе? — прищурилась я с подозрением.

— Да чтоб тебя! — выругался он, не переставая оттаскивать меня подальше. — Помочь хочу!

— Конечно! С первого дня только и мечтаешь избавится от нас! — бросила я язвительно.

Остановившись, Фред силой притянул меня к себе, больно сжав плечо.

— Вот именно, и это отличная возможность засунуть тебя туда, откуда ты свалилась на наши головы. Очнись уже! Тим, чтоб он провалился, хочет помочь тебе!

— Сделав меня убийцей! Или даже убийцей вдвойне! Я такой помощи не просила! Я хочу остановить их.

— Прекрати нести чушь! Он дал тебе время найти дорогу домой, если она и впрямь существует, и взял с меня слово увести тебя. Так что ноги в руки — и бегом! Начинай искать этот проклятый проход. Чем быстрее ты свалишь, тем быстрее я вернусь к другу! — прорычал он сквозь зубы.

Он переживал за Тима, возможно, даже не зная, что тот задумал, и ненавидит меня за то, что я трачу его время. Я, и правда, отняла у нас драгоценные секунды. Фред был прав: вдвоем у них больше шансов. Хотя я в это не верила. и все же, тогда Тим будет не один. Я поспешила в глубь леса, освободив свое запястье от захвата и прогнав мысль о том, что, когда Фред бросится помогать Тиму, один останется уже Макс.

Фред настороженно шел рядом. Он больше не пытался меня удерживать, видя, что я, следую плану. За спиной раздавались удары меча. Сердце билось от тревоги и желания вернуться и остановить их. Столько ненависти между ними — наверно это невозможно.

Мы ушли внутрь зеленого, не тронутого пожаром леса. Мне все больше и больше казалось, что я перепутала направление. Я отчаянно озиралась по сторонам, стараясь найти в очертаниях леса хоть что-то знакомое.

— Кажется, мы идем не туда, — пробормотала я.

— Как это — не туда?! — нервно спросил Фред.

— Надо подумать! — рявкнула я на него.

Тревога и отчаяние сменились раздражением. Лина, молчавшая все это время, тоже остановилась рядом.

— Сейчас, малыш, мы найдем ее. Обязательно найдем.

Я потянулась к ней. Хоть и неохотно, она всё же позволила взять себя за ручку. Посмотрев на Лину, вспомнила, что, очнулась от падения я в кустах. Мы прошли примерно такое же расстояние, оставалось найти кусты. Нет ничего проще, если учесть, что они тут повсюду.

— Не дальше этого места. Где-то здесь.

Лина тихонечко дернула меня за руку.

— Подожди, малыш, мне нужно подумать.

— У нас нет времени «на подумать»! — не сдержавшись, выругался Фред.

— Я знаю! — ответила я резче, чем следовало. — Фред, иди к ним.

— Не могу.

— Пожалуйста!

— Не могу! Я обещал, что доведу тебя! — Он перешел на крик.

— Послушай, мы на месте. Если проход есть, то он где-то здесь. Или его нет вовсе. Дальше мы сами. С нами ты только потеряешь время. Пожалуйста, вернись и сделай что-нибудь, чтобы остановить их!

Фред раздумывал. Я почти убедила его.

— Ты уже сделал то, что обещал.

Он принял мои слова, и смятение, вызванное внутренней борьбой с желанием остаться с другом и долгом сдержать данное слово, исчезло. Он кивнул.

— Удачи. И… я не собираюсь их останавливать. — С этими словами он побежал обратно.

Я осталась в растерянности, не представляя, чем все это закончится.

Лина снова дернула меня за руку, которой я не переставала сжимать ее ладошку.

— Вон, посмотри, — показала она пальчиком в сторону. — Что-то блестит.

Там, и правда, что-то было. Знакомый куст, слегка помятый и поломанный. А рядом, словно живое, колыхалось пространство, пропуская через себя изображение леса, искажая его, и иногда поблескивая. Мы подошли ближе. Я так хотела найти дорогу домой, и сейчас не верилось, что все это на самом деле. Было страшно, что я могу спугнуть портал, словно бабочку, своим движением. Чем ближе мы подходили, тем труднее становилось унять дрожь волнения.

— Я не пойду, — остановившись в паре шагов от цели сказала Лина.

Не поняла, о чем это она.

— Лина, это же наш проход домой. Все в порядке, не бойся, — начала я успокаивать.

— Не пойду туда, — еще упрямее заявила девочка, наморщив маленький носик. Я присела перед ней на корточки, чтобы видеть её лицо.

— Лин, что ты говоришь, глупышка! Смотри! — Теперь уже я указывала ей на портал. — Это то самое место, через которое мы сюда попали, а значит, там наш дом. Мама и папа. Прошло пять дней с тех пор, как мы исчезли. Они, наверно, с ума сходят. Нам нужно домой. Пошли, малыш. — потянулась к ней, чтобы обнять.

— Я не пойду туда! — закричала она, оттолкнув меня и вырвавшись из моих объятий. Потеряв равновесие, я не удержалась и села на землю.

— Почему?!

— Не хочу, — тихо ответила она, отходя от меня все дальше.

— Что опять не так? — Я уже злилась.

— Просто не хочу.

Преодолеть весь путь, чтобы отказаться от него в последнюю минуту? Я взорвалась, выплескивая всю накопившуюся усталость и напряжение.

— Если бы ты послушалась меня тогда, дома, мы и сейчас были бы там! Ничего бы не случилось. Но ведь нет! Ты все время поступаешь по-своему! Тебе всегда можно не слушать и не делать того, что велят родители. И сейчас так же! Из-за тебя мы чуть не погибли, чудом остались живы. Попали в этот мир. А теперь, когда мы почти вернулись домой, ты снова хочешь все испортить?

Я поднялась на ноги и рывком схватила ее за руку

— Даже не думай!

— Не пойду! — По ее щечке потекла слеза.

— Пойдешь!

— Ты все время ругаешься и кричишь! Тебе все не нравится! А мне нравится! Я не хочу никуда идти. Почему я должна ходить с тобой куда-то?

— Потому что ты моя сестра. Потому что там наш дом, — как утверждение заявила я и, повернувшись к порталу, потащила ее за собой.

— Я вообще не знаю, куда ты меня ведешь. Не знаю, о чем ты говоришь!

— Те есть как это не знаешь? — не поняла я.

С разноголосой трелью на меня налетели десятки птиц, так что я перестала что-либо видеть за их стеной. Защищаясь от крылатых недоброжелателей, я прикрыла лицо. Стоило разжать наши руки, как птицы тут же разлетелись в разные стороны, а с ними заодно и освободившаяся сестренка.

— Тебе надо, вот и иди сама! — крикнула мне Лина, отойдя к этому времени на приличное расстояние, и бросилась бежать в глубь леса.

— Это ты сделала? Подожди! — Я уже хотела побежать за ней, как меня остановил голос Макса.

— Не стоит.

Я обернулась.

Он приближался, прихрамывая на левую ногу. Пара ран на руке и еще одна ссадина на лице. Хотела я того или нет, сердце сжалось от его вида. Меч он убрал за спину, больше не ожидая нападений.

— Она не пойдет с тобой. Только если ты перенесешь ее силой.

— Почему?

— Я говорил: время. Ты не успела. Инем стёрла путь соединяющий ее с домом.

Осталось сложить два плюс два.

— Лина говорит, что не знает, куда мы идем. Дорога — это память о доме?

— Верно.

— Ты знал? Почему не сказал мне?!

— Все, что я знал, рассказал. Остальное, как и ты, понял только сейчас.

— А птицы? Это она?

Он кивнул.

— Но как…?

Макс отвел взгляд, посмотрев туда, где скрылась Лина.

— Почему ты не спросила у нее самой?

Я уставилась на Макса. Как я могу её спросить, если она убежала?

— Разве ты увидела это только сейчас?

Озадаченность сменилась растерянностью, а потом я оторопело замотала головой. Но он прав. Видела, как волчонок бросился защищать ее, и как она ловко играла с бабочками. Тогда это показалось забавным, совершенно не насторожив. Или же я гнала от себя тревожные мысли, не заостряя на них внимания?

Макс терпеливо ожидал, пока я все переварю.

— Она научилась управлять птицами?

Он с укоризной улыбнулся мне.

— Думаю, не «управлять», и не только птицами. Без нее нечего гадать.

— Когда? — Вопросы сыпались сами собой.

— Тогда же, когда и ты почувствовала зов силы.

Моя догадка оказалась верной, он знал.

— Разница в том, что Лина приняла дар Инем, он стал частью ее, а она — частью нашего мира. Инем подарила ей дом. Новый дом. А взамен забрала память о старом.

— Она все забыла… Но ведь со мной подобного не произошло?

— А ты и не принимаешь силу. Ты противишься ей.

— В этом все дело?

— Не только. Ты носила мой кулон, я думаю, он помог тебе сопротивляться.

Ничего не добавив о том, какие именно силы перепали мне, он посмотрел за мою спину. С интересом изучал его, неторопливо обходя кругом.

— Что с Тимом и Фредом?

Может, он не услышал? Всем его вниманием завладело нереальное искажение пространства, которое должно было вернуть нас с Линой домой. Когда Макс оказался за проходом, я все так же продолжала видеть его силуэт. Могла все разглядеть, вплоть до того, что, пропитавшись к этому времени кровью, ткань рукава больше не удерживала красную струйку.

— Что с Тимом и Фредом? — произнесла я требовательнее.

Отвлекшись от своего занятия, Макс посмотрел на меня сквозь пелену портала.

— Они живы, если ты об этом.

— Ты… — Мой голос задрожал. — Ты превратил их в камень?

— Я сказал, они живы. Или сами в себя придут, или Вэл поможет.

Наверно я побледнела, рисуя в голове одну картину страшнее другой.

— Ами, с ними все порядке, просто немного задержались, — добавил он мягко, видя мой испуг. Не знаю, почему, но я ему поверила. Что бы там ни произошло, они живы. Тем временем он осторожно дотронулся до портала. Я наблюдала с замиранием сердца и ожидала чего угодно, даже того, что ему просто оторвет руку, но ничего не последовало. Макс, казалось, тоже был несколько разочарован. Он обошел вокруг и встал рядом, попробовав снова. Результат оказался тем же. На какое-то время Макс погрузился в свои мысли.

Я почувствовала зов клятвы. Он медленно овладевал мною, заставляя следовать за ним. Одно движение, и нож незаметно лег мне в руки. Сердце зашлось в бешеном ритме при мысли о том, что я собиралась сделать. Оно рвалось на части, умоляя остановиться. Только я знала, что, даже если попробую, не смогу.

— Чего же ты ждешь? — спросил Макс, глядя в глаза, чувствуя, что что-то не так. — Ты нашла его!

Я сделала шаг вперед, в сторону портала. Вот оно — то, чего я так сильно желала!

— Попробуй прикоснуться, думаю, ты откроешь проход.

Он был взволнован, ведь так же сильно хотел найти это место, только искал дольше. Жаль, причины у нас разные. Осторожно, незаметно удерживая одной рукой нож, помня о яде, нанесенном на его острие, другой я потянулась к линии, где пространство колыхалось, словно рябь на воде. Стоило прикоснуться, как из него полился мягкий свет, поток которого все расширялся, пока размеры не стали достаточными, чтобы взрослый мог пройти насквозь. Макс сделал шаг, собираясь войти первым.

Самой себе сложно врать: что бы ни говорили, все ощущалось как предательство.

— Подожди. — Мы ведь не знаем, что там!

Он оглянулся.

— Или твой дом, или ответы на мои вопросы. В любом случае узнаем, как только перейдем. Вместе.

Он не собирался ждать. Нужно было действовать. Я посмотрела в его глаза, горевшие огнём нетерпения. А еще — он радовался. По-настоящему.

Это не он чудовище.

Я потянулась к нему, соединив наши губы в поцелуе. Удивленный, на миг он застыл, но потом ответил, жарко, страстно. Это был самый сладкий и самый горький поцелуй из всех. Магия текла во мне, вела меня, и я была не в силах сопротивляться ей. Словно чужие, мои пальцы сжали нож и нанесли удар, ранив его в плечо. Оружие не было большим, чтобы покалечить, но достаточно острым, чтобы рассечь кожу. Этого хватит. Яд все сделает сам. Никто не станет ему помогать. Пеплом на руке проявились следы клятвы на крови и рассеялись, сдуваемые ветром. Клятва исполнена.

Чудовищем была я.

С шумом втянув в себя воздух, Макс отстранился, схватившись за рану.

— Что ты сделала?!

Но отвечать не было необходимости. Изумление сменилось пониманием, и он затрясся в немом смехе. Я замерла, остолбенев от ужаса содеянного. Я убила? Я. Его. Убила. Он не переставал смеяться, пока боль, не заставила его опуститься на землю. Захотелось бросится к нему, и я отступила, чтобы не поддаться порыву, а потом еще на шаг, не в силах отвести глаз от Макса, мучения которого становились нестерпимей. Клятва развеялась, посчитав, что я исполнила обещанное. На ее место пришло обжигающее чувство сожаления, сметающее все на своем пути, обращая в пепел.

— Не сейчас Ами, не сейчас, — шептала я себе успокаивая.

Надо найти Лину и любым способом затащить ее в портал. Я попятилась, и когда, уже собиралась побежать, Макс снова остановил меня.

— Ты не успеешь.

Хрипя от боли, он хотел подняться на ноги. Сил хватило только на то, чтобы сесть. Бросив безуспешные попытки, преодолевая мучения, прислонился к стволу ближайшего дерева. Убедившись в том, что я все еще здесь, прикрыл глаза, давая себе время отдышаться. Стараясь не шуметь, я подошла ближе. От напряжения на висках у него вздулись вены, а лицо покрылось испариной. Сделав еще пару судорожных вздохов, он все же приоткрыл глаза.

— Посмотри, — сказал он сиплым голосом. — Проход уменьшается…

Он перешел на шёпот, так что слова было трудно разобрать.

— Ты не успеешь ее найти.

Дождавшийся моего возвращения проход, достигнув в высоту пары метров, начал уменьшаться. Шансов найти Лину и попасть на ту сторону было не так много, учитывая, что сестренка в принципе не хотела возвращаться, а значит, и не даст себя найти. Я принялась крутить головой в надежде увидеть ее рядом.

— Лина! — закричала я изо всех сил. — Лина, вернись! Пожалуйста!

Ответом послужило лишь эхо. Меня захлестнуло отчаяние.

— Ты не можешь так поступить со мной! — Голос срывался. — Лина! — повторила я.

Силы оставили меня вместе с последним окликом. Безнадежно.

— Ты должна идти, — прошептал Макс.

Я замотала головой. Но все уже сделано, ничего не исправить. «И это мой выбор», — напомнила я самой себе. Макс завалился на бок, и я бросилась к нему. Стоило мне оказаться рядом с ним, как он открыл глаза, охваченные огнем. Я отпрянула. В них застыли ненависть и злость, и в этот раз я была уверена, что эти чувства относятся ко мне. Он постарался приподняться, но не смог, все еще мучимый ядом яндары, хотя движения его были намного твёрже и увереннее, чем раньше.

— Ты не дала мне увидеть, что на той стороне. И если там, и правда, твой дом, то и сама рискуешь лишиться шанса вернуться. Ты точно хочешь остаться здесь?

Его глаза горели, охваченные огнем гнева ко мне.

— Ты ненавидишь это место, полное чуждых и пугающих тебя вещей, не меньше меня, признай. Разве не так? Только и делаешь, что пытаешься убежать от него. От себя. Новой себя. Почувствовав зов силы, ты старательно закрыла от него сердце и разум. Спрашиваю еще раз: ты точно хочешь остаться здесь?

Его слова отдавали леденящей болью где-то в груди от попадания в цель. Я попятилась, словно сказанные, они подобно стрелам могли ранить, оставив на теле следы. Он был прав: с самого первого дня меня пугал этот незнакомый, чужой мир. Ощутила, что подошла к порталу вплотную, и обернулась. От прикосновения он заискрился, а сияние его стало ярче.

— Навсегда, — добавил он.

От одной лишь возможности не найти проход домой меня все эти дни бросало в ужас, и вот сейчас это могло стать реальностью. Я покачала головой, не понимая, что делаю. Нечто не давало мне просто пройти через портал. Незавершенность событий и действий, произошедших здесь. Я была причастна к ним но очень хотела все бросить.

«Нет, Ами, не сейчас! — приказал мне внутренний голос. — Ты здесь лишь случайный гость и свидетель. От тебя ничего не зависит в этом мире, а значит, ты никому ничего не должна».

Я повернулась к Максу. Хотелось сказать ему что-нибудь на прощание, но подходящих слов не нашлось и, видимо, не требовалось. Гнев, злость и боль смешались, исказив его черты в агонии. Еще немного, и все будет закончено. «Твоими руками», — не унимался голос в голове.

— Уходи, — прохрипел Макс из последних сил, и через бурю эмоций в его глазах отчетливо проступила печаль обреченного.

Я не хотела жить в этом мире. Но сейчас я больше всего не желала стать свидетельницей того, что натворила. Отвернуться от Макса не могла, тело меня не слушалось. Будь я подальше от портала, не уверена, что мне хватило бы сил дойти до него. Но проход был за спиной, поэтому я просто сделала один трусливый шаг назад. На какой-то миг мне показалось, что Макс улыбнулся мне, и я полетела вниз.

Хорошо, что падать пришлось недолго. Больно ударившись о камни, какое-то мгновение я лежала, оглушенная окружившей меня реальностью. Холодный влажный воздух окутал с головы до ног, заставляя цепенеть от холода. Морской, солоноватый. Такой родной, еще недавно казавшийся далёким и недосягаемым пляж…

Получилось! У меня получилось, я дома! Почти дома.

Набравший силу шторм накрыл меня волной, заставив вскочить на ноги и еще больше съежиться от холода. Как-то мне не везет с погодой ни в одном из миров. Легкое платье снова было не к месту, да к тому же еще и мокрым.

Я боялась, что все это не по-настоящему. Сон. И стоит мне проснуться, я снова окажусь в чужом мире. Только подумала о земле Инем, как почувствовала тревогу. Не давая себе опомниться, бросилась к дому. Кипевший в крови адреналин подгонял вперед.

Я не чувствовала ног. Не бежала, а летела по тропинке вверх по склону. Подмытая дорога была скользкой, я падала, поднималась и снова падала. Казалась, сама природа воюет со мной, замедляя каждый мой шаг, словно шепча: «Опомнись, вернись». Я отгоняла все мысли, запрещая себе думать. Легкие жгло от бега.

Наконец выбежала на мощеную улочку и ринулась к дому. Он был недалеко, третий слева. Пошел проливной дождь (очень кстати — может, хоть чуть-чуть смоет с меня грязь). Небольшие ворота, кованые заборы, которые летом обвивают гирлянды роз. Открытая калитка. Я замедлила шаг. Пожухлая трава на переднем дворе дома, качели, мокнущие под кроной крепкого дуба — все было знакомым. Еще недавно мы играли здесь с Линой. Или это было уже давно. Я приоткрыла дверь. Меня встретила тишина. Никого нет. Сделав пару шагов, споткнулась о свои новые бархатные туфли, отложенные в сторону, и подняла их, рассматривая. В памяти ожили воспоминания о суматохе подготовки и томительном ожидании бала. На диване лежали беспорядочно разбросанные подушки.

— Мам! Пап! — позвала я.

Тишина.

Отложив туфли в сторону, не снимая сапог, прошла в дом, оставляя за собой грязные следы.

Часы показывали шесть вечера. Я вбежала на кухню, на стене которой всегда висел календарь. Мама помечала на нем график дежурств в ночную смену, чтобы я была в курсе, когда нужно торопиться домой, присмотреть за Линой. Не может быть! На календаре было отмечено двадцать четвертое декабря. Я вернулась в тот самый вечер. Но ведь прошло пять дней!

Бросилась вверх по лестнице, в свою комнату, чтобы проверить: может, на календаре забыли пометить нужное число, или после того, как мы исчезли, отмечать рабочие дни стало не для кого, и это дело забросили. Судорожно дергая мышку компьютера, я ждала, когда он проснётся и покажет дату. Машина медленно ожила — двадцать четвертое декабря. Все верно, я вернулась в тот же день и в то же время. Никто даже не знает, что мы выходили из дома.

Я стояла посреди своей комнаты, такой, какой я ее оставила. На кровати лежали домашние брюки, футболка и мягкие тапочки. Стол был завален учебниками, а подоконник — методическими пособиями. Прошла в соседнюю комнату, и там меня встретили плюшевые игрушки, рассаженные для чаепития по кругу, кукольный домик в углу и построенный из «Лего» город. На кровати лежала подготовленная ко сну пижама и любимая мягкая игрушка Лины — полосатый серенький котик. В груди защемило: находиться в ее комнате стало невыносимо. Схватив Пятнышко (так звали котика за небольшой след на шее), я вышла. Отсутствие мыслей в голове оглушало не меньше, чем шум волн, встретивший меня на берегу.

Еле волоча ноги, я спустилась, не зная, что делать дальше. Как грустно отчаянно желать чего-то, а получив, не испытать ни-че-го! Чувство вины заполнило пустоту, которая образовалась внутри после возвращения. Я так сильно хотела вернуться домой, что это желание поглотило собой другие. Все дни, которые провела в окружении Макса, Тима, Валери, я только и думала о том, как попасть домой, сосредоточившись на своем и не замечая других. И вот я дома. Но какой ценой?

Я бросила свою маленькую сестренку, и это произошло не сегодня. Сегодня я получила результат. А случилось все намного раньше. Когда?

Как только мы попали в мир Инем, я начала винить ее в этом. Невысказанная обида медленно, но верно выжигала меня изнутри. Каким же эгоистично благим и красивым обманом я спрятала от себя истинные мотивы и страхи! Слепо повторяя, что нужно вернуть сестренку домой, я отказывалась взять на себя ответственность за сестрёнку в новом мире. Так торопилась поставить все на свои места, что совершенно перестала замечать, что происходит с Линой. Пропустила все изменения, произошедшие с ней, когда она, с каждой минутой теряя крохи воспоминаний о родном доме, отдалялась от меня. И если бы я не застряла в своих переживаниях, то увидела бы это вовремя. Но, я лишь игнорировала все, что происходило под моим носом, и не замечала, как ношу обиду на нее из-за того, что мы застряли неизвестно где.

Если бы тогда… Нет, не так — ведь еще шел «сегодняшний» день, а значит, если бы сегодня она послушалась, отбросив свои капризы, и осталась дома, ничего бы не случилось. Не пришлось бы переживать все ужасы, приключившиеся с нами. Не было бы погибшего Роба, который спасал то ли меня, то ли чертов кулон. Не было бы погони от волков и ночи с Максом, встречи с Тимом и Вэл. Не было бы так больно узнать правду о нем, возненавидеть его за это и все равно полюбить.

Медленно опустилась на диван. Мокрое платье неприятно липло к телу, сковывая движения. Я любила Макса, и не имело значения, кем он был на самом деле. Как просто оказалось признаться себе в этом, понимая, что больше не увижу его! Никогда не увижу!

Его я тоже бросила. Сейчас, в тишине, я наконец-то смогла услышать себя и не поверила в то, что он жестокий убийца. Должно быть объяснение всему, что произошло. Я чувствовала это и не стала искать ответов. Сдалась, не начав бороться за него. Струсила. Оставила умирать.

Почувствовав способность, которую в нашем мире назвали бы сверхъестественной, я поддалась панике. Не хотела ее и не замечала столько, сколько могла. Стоило ей стать ощутимее, как меня охватило смятение, и я сбежала. И чем больше сковывал ужас, тем быстрее я бежала от себя самой.

Именно благодаря своей силе я знада, что люди в камне, возможно, не мертвы — не до конца, если так можно сказать. В мире, где столько магического, должно быть что-то, что могло бы вернуть им их облик, вернуть им жизнь. И я унесла эту тайну с собой, не оставив им и шанса.

Сколько же я натворила, поддавшись страху!

И всего этого могло не быть, не случись одно «если».

Все было бы так, как и должно. Лина провела бы спокойную ночь дома, а я пошла бы на долгожданный бал. Странно, но сама возможность «не попасть» в Инем отозвалась еще большей печалью. Не встретить Тима и Валери. Не узнать Макса. Каким бы ни был их мир, он стал частью меня. Я не хотела «не попадать» туда. Чем больше думала об этом, тем больше во мне крепла уверенность, что я должна была оказаться там в первый раз и должна быть там сейчас.

Жгучие слезы потекли по щекам. Слезы злости и обиды на саму себя.

— Ами? — Мама стояла на пороге.

Я непонимающе заморгала.

— Ты же должна быть на работе… — растерялась я.

Она нервно оглядывала меня с ног до головы. Я живо представила, как сейчас выгляжу в старинном грязном платье.

— Позвонили родители Дины, она приболела и не сможет прийти. Мне удалось поменяться.

Лина!

— Милая, что случилась?

Я вскочила, крепко прижимая к себе мягкую игрушку.

— Ами?

— Есть кое-что, что нужно исправить, мам.

Надо попасть к двери. Она стояла на проходе, и обязательно будет отчаянно удерживать свою похожую на сошедшую с ума дочь. Мне бы шанс. Всего лишь один. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Дверь отворилась, впуская холодный воздух. На пороге стоял заехавший за мной Виктор, нерешительно уставившись на меня. Ворвавшиеся в дом порывы ветра начали раскачивать шторы. Мама подошла к окну, стараясь удержать парящие чуть ли ни под потолком занавеси, от колыхания которых лопались петли на гардинах. Вот он!

Избегая резких движений, я проплыла мимо нее и юркнула в дверь, отталкивая оторопевшего кавалера с дороги.

— Ами! — услышала я за собой крик матери, когда уже была за калиткой.

Бежала не оборачиваясь. Только бы успеть, только бы проход был там! Дождь лил, не останавливаясь, застилая глаза, не давая разглядеть дорогу. Свернув с тротуара на злосчастную тропинку, я надеялась, что не сломаю себе шею раньше, чем попаду в Инем. Бежала, не смотря под ноги, интуитивно залетая в повороты и огибая преграды. Мне бы только вернуться. Я все исправлю.

Дорожка закончилась у каменистого спуска. От мертвой меня толку не будет, поэтому я сбавила ход. И все же бежала настолько быстро, насколько это было возможно, помогая себе руками, пока ноги искали упор в подмытом склоне. Как только оказалась внизу, бросилась к проходу.

— Нет! Нет! Нет! Нет!

Еле заметное свечение в том месте, откуда я буквально вывалилась в наш мир, было недосягаемо и с каждой секундой все больше теряло очертания. Я ведь упала и взлететь на два метра не могла. Отчаянно пыталась допрыгнуть до него, вытянув руки. Бесполезно.

— Ну уж нет! Я так просто не сдамся! — зло крикнула в пустоту перед собой и рванула обратно, теперь карабкаясь вверх по тому же маршруту, по которому пришла сюда. Руки были расцарапаны в кровь и от холода не хотели слушаться. Действие адреналина подходило к концу, сил становилось все меньше. Практически на четвереньках дойдя до нужного места, свернула с подъема и осторожно пошла по скользкому склону, с которого пару минут назад по времени моего мира мы уже падали вместе с сестрой.

Один шанс…

Очень медленно, не поднимаясь с колен, подошла к краю обрыва и глянула вниз. Я стояла ровно над тем местом, куда сегодня приземлилась. Это были единственные плоские камни на побережье. Только портала больше не было. Никакого свечения. Он просто исчез. Меня захлестнуло отчаяние.

В три года Лина все еще боялась засыпать одна. Мама вышла на работу, и во время ночных смен укладывать сестренку приходилось мне. Читать сказки на ночь я не очень любила, поэтому мы просто ложились на ее кроватку и засыпали в обнимку. В большинстве случаев, убаюканная рассказами о том, что приключилось с нею за день, я засыпала раньше. Она росла, и постепенно мы перестали спать вместе. Но стоило Лине ночью проснуться от дурного сна или испугаться грозы, как она прибегала и залезала ко мне под одеяло. Утром все подшучивали над ней, называя Лину моей малышкой-трусишкой. На «трусишку» она обжалась, поэтому сократили до «малышки». Особенно этим пользовалась мама. «А ты помогла собрать вещи своей малышке?» или «Ты покормила свою малышку?» — любила говорить она, когда сама не успевала. Так она стала моей.

А я ее оставила. Одну. Без памяти. Без шанса выбраться.

Я отвернулась от нее. Она просила не торопиться возвращаться и затихала, когда я рассказывала о доме. Съеживалась в моих объятиях, словно в чужих. Стоило всего лишь быть чуточку внимательнее, и я бы заметила все раньше. Но вместо этого я поддержала возникшую между нами отстраненность

Еще раз взглянула вниз. Если портал и оставался там, его не было видно.

Но я все исправлю. Моих воспоминаний хватит на двоих. Должно хватить! Верну сестричку домой и на этот раз все сделаю правильно. Я поднялась с четверенек и, крепко прижав к себе котика, прыгнула вниз, пока не успела испугаться или передумать.

Надеясь, что портал еще там.

И что я не промахнулась.

Не было мгновения, растянутого в сознании на минуты. Падение длилось ровно один удар сердца. Шаг в пропасть, шум обрушившихся на берег волн, окативших меня водой, миг, чтобы мысленно проститься с жизнью, — и я вывалилась на уже знакомый и слегка мною помятый в прошлый раз куст. Кровь пульсировала в ушах, заглушая все остальные звуки. Все получилось. С трудом расцепив затекшие от напряжения руки, я протерла мокрое лицо, ощутив вкус соли на губах и открыла глаза.

Все верно, я лежала посреди кустарника с другой стороны портала. Хотя не так: по другую сторону от места, где недавно был портал. Заставив себя двигаться, я провела рукой в воздухе, проверяя, действительно ли он исчез. Ничего не произошло. Дороги назад больше нет. Как странно! Если раньше я была бы в ужасе от подобной мысли, то сейчас она не вызвала никаких переживаний. Беспокоило лишь то, что нужно многое успеть сделать, прежде чем я найду другой путь. Удивляясь своей уверенности, я огляделась.

— Живые, — облегченно произнес внутренний голос, как только я увидела ребят.

Оглушив звуками борьбы, ко мне вернулась способность слышать. Секундное ликование исчезло, когда моему взору предстали Макс и Тим, нещадно избивающие друг друга. Тим шел вперед, агрессивно нанося удар за ударом. Макс не отвечал, уклоняясь, почти не пропуская атаки, больше отбивался или защищался от них. Видимо, бой шел давно, так как оба выглядели измотанными и еле держались на ногах.

Но как?! Я ведь оставила его умирать. Как он мог сейчас стоять, и тем более драться?!

— Я их не убивал! — раздался разъяренный голос Макса, и он, отбив встречный удар Тима, нанес ответный, которым отправил того на землю.

Взбешенный Тим, покачиваясь, поднялся на ноги.

— Финн, Иси, Гард, — хриплым шепотом перечислял он имена сгоревших друзей. — Ричард, Обри. — И вновь принялся атаковать Макса.

Казалось, Тим, наделенный даром физической силы, раздавит Маска своей мощью.

Звук гулко покатившихся камней привлек внимание. Ежик тоже находился на поляне, под массивной лапой каменного пса. Монстр не истекал лавой, не причинял Фреду вреда, но даже так бедному парню было нечем ответить бездушной махине, как бы он ни старался. Псина давила ему на грудь ровно с такой силой, чтобы не сломать ребра, но заставить задыхаться. Монстр вновь угрожающе зарычал в лицо Фреду.

Захваченные сражением, они не заметили моего присутствия. Вернуться я успела, теперь нужно успеть остановить их, пока они не поубивали друг друга. Я усмехнулась: скорее всего, никто и не ожидает моего возвращения.

«Как же Максу удалось справиться с ядом?» — спрашивала я себя, не замечая ни единого намека на действие токсина. Хоть они оба и выглядели уставшими и изрядно помятыми, но не сдавались и с каждым разом вкладывали в удары последние силы. Эта была только их битва — друзей, ставших врагами.

Макс выстраивал успешные комбинации, направленные на то, чтобы защититься и отразить удары оппонента, и все же его настиг мощнейший хук, прилетевший с такой точностью и силой, что заставил пошатнуться и припасть на колено.

— Не убивал! — Совершенно неожиданно вымотанный и изнуренный боем Макс, выпрямившись, словно стрела, с горящими огнем глазами, полными разбуженной силы, и бросился на такого же разбитого, но не менее опасного Тима. Яростный бой продолжился уже на земле.

Мне удалось разглядеть, что взгляд Макса стал прежним, человеческим — распаленным боем, яростным, разгневанным, но совершенно лишенным света силы. Он не применял свой дар! Как гром среди ясного неба, меня осенила догадка: он не хотел убивать Тима. Он ведь и Фреда просто удерживал, лишая возможности вмешаться в их наконец-то случившийся междусобойчик. Они продолжили бороться на земле, угрожая задушить или свернуть друг другу шею.

Ждать больше не было времени, а ничего иного, кроме как броситься к ним, мне в голову не пришло. Поэтому именно это я и сделала, громко оповестив о своем появлении.

— Стой! — крикнула я на бегу.

Это стало неожиданностью и заставило их отвлечься. Макс — свидетелем того, как я ушла в портал, смотрел на меня с неверием, непониманием и ненавистью. Тима мое возвращение удивило, но не настолько, чтобы не заметить и упустить подвернувшийся шанс. Рывком вырвавшись из захвата, он перекатился, лишив Макса возможности освободиться, и, оказавшись сверху, подхватил так некстати брошенный мною нож и приставил его к шее противника. Макс успел поймать руку с лезвием в паре сантиметров от горла.

План так и не созрел. Я бежала, не зная, что собираюсь сделать, не желая просто лежать и смотреть, как кто-то из них гибнет. Подлетев, сделала первое, что пришло в голову: вцепилась обеими руками в Макса и Тима, борющихся за клинок, пытаясь оттянуть оружие, находящееся в опасной близости от сонной артерии одного из них.

Стоило коснуться, как ко мне потекли их мысли, чувства и желания. Обоюдная вражда. Они ненавидели друг друга одинаково сильно, но причины были разные. Горький вкус боли, обиды и предательства нахлынули, заполняя всю меня изнутри.

Не знаю, как это произошло, но в этот раз вместе с их мыслями перед моими глазами проносились картины случившихся событий. Я была словно сторонним свидетелем и одновременно чувствовала себя и тем, и другим персонажем.

Был поздний вечер, они остановились на привал, изнурённые долгой дорогой, и хождением по горам. Стоило позаботиться о выборе места для ночлега до наступления темноты, но если сначала они хотели пройти как можно больше, то потом просто не могли найти подходящее место. В последних лучах заходящего солнца на пути показался небольшой карман ровной горной поверхности, укрытый скальным выступом с одной стороны и естественным склоном с другой. Озера давно остались позади, но они запаслись водой у встреченного ими ключа. Очистив пространство от лесной подстилки, Макс разжег небольшой костер, а Тим накидал в сухой огонь поленьев. При истощении магии требовалось время, чтобы накопить ее. Учитывая, что в лесу за каждым поворотом могла скрываться опасность, Тим не хотел, чтобы Макс расходовал силы впустую. Сдержанно возмущаясь желанию друга поберечь его дар, Макс сменил напарника, орудовавшего топором. Бурелом неподалеку обеспечил их дровами на всю ночь. Привыкшие к долгим походам, вместе они действовали быстро и слаженно, и довольно скоро устроились у огня на отдых.

— Дался тебе этот портал! С нами плохо? Куда ты хочешь попасть сквозь него? Или там тебя фея ждет? — как обычно подтрунивал над другом Тим.

— Даже если так, тебе-то что? Будет моей, если фея — без злобы отвечал Макс, доставая еду из сумки.

— Ну, правда, когда ты уже бросишь?

— Не брошу. И я не собираюсь куда-либо попадать. Мне нужен тот, кто может открывать проходы в другие миры. За ним то, чего я не помню. Может ты забыл, что я не помню ни-че-го..

— Если в твоей прошлой жизни, пришлось от кого-то убегать, может, и не стоит ее вспоминать? Что тебе с нами не живется-то? Вэл с тебя глаз не сводит.

— Стоит. Я оставил там что-то важное. Не знаю, что, но чувствую это. И единственный, кто может ответить на мои вопросы — маг, который умеет открывать проходы. Он был там, знает меня, а значит, и мое прошлое.

— Ты же слышал пророчество? Не совался бы ты в это.

Макс не ответил.

— Королевство в последнее время торгует дрянным товаром, а плату забирает прежнюю. Это должно тебя волновать, а не фея-волшебница или чертов маг, — сменил тему друг.

— Дойдем до деревни — разберемся.

— Разберемся, как же! Это будет адова работа! — недовольно проворчал Тим, разломив хлебный кругляш пополам и протянув одну часть Максу.

— Иначе никак. Старая бабка Зара любит счет. В ее бумагах должны быть все записи. Если нас обкрадывают, доказательства именно там.

— Вряд ли сборщик дани станет ее читать. Им вообще плевать на нас.

— Читать не будет. Мы ее и не покажем. Убедимся сами в том, что они нас обворовывают. А если так, придумаем, как с этим бороться.

— Говорю же, адова работа — книжки читать!

Макс засмеялся, отправляя в рот первый кусок лепешки: Тим не очень любил книги.

Картинка сменилась, вместо дружеского уюта я ощутила тревогу и страх, подобно утопающему, который не видит спасения.

Макс проснулся от того, что задыхался. Так было всегда, когда его сила начинала вырываться на свободу помимо воли. На ладонях играли языки пламени.

Медленный вдох, выдох, второй… Сначала успокоить дыхание, затем — мысли. Все чаще и чаще огонь просыпался без призыва Макса. С каждым разом процесс усмирения затягивался, превращаясь во внутреннюю борьбу. Никто не знал, но он проклинал силу, которой другие восхищались, считая одной из самых могучих. А она все больше и больше липла к нему, настолько, что порой казалось, когда-нибудь просто разорвет. Макс никогда и никому не рассказывал, что теряет контроль над ней. Это было только его проблемой.

Вдох и выдох, вдох и выдох… Так продолжалось в течение нескольких минут, пока он не почувствовал, что может укротить дыхание, а с ним и внутреннее волнение. Пламя на руках потухло, но борьба еще продолжалась. Достав из наручей короткий нож, поднес его к лицу. На холодной стали отражались две горящие точки. Чувствуя, как временно отступившая сила вернулась и с удвоенным натиском рвётся наружу, он рухнул на землю. Огонь его глаз страшил всех, кто хоть раз заглянул в них, но самого Макса он пугал еще больше. Когда все смотрели в его глаза с одной стороны, он всматривался ими в мир вокруг, и все, что представало перед его взором, пылало в огне, превращаясь в прах. Вот и сейчас сила пыталась вырваться на свободу. Потухший огонь с новой силой заплясал на его руке, разгораясь неконтролируемым пламенем.

— Нет! — прохрипел он, дрожа от охватившего напряжения, пытаясь удержать дар внутри. Чувствовал, что не справится. Такого количества огня, бушевавшего внутри, еще никогда не было. Казалось, каждая клеточка плавится, а все мысли поглощает лишь одно желание: сжечь весь этот мир.

Тим пошевелился во сне, привлекая к себе внимание, и тут же пламя струйкой потекло в сторону друга. Макс в ужасе наблюдал за этим, не имея возможности даже пошевелиться, удерживая рвущую его на части силу. Тем временем огонь достиг своей цели и охватил его друга с ног до головы, превращая в прах одежду, обугливая кожу, оголяя кости. Макс не мог дышать, бушевавший внутри него пожар охватил и душу. Наблюдал за тем, как творится то, чего боялся больше всего. Не справился со своей силой, и кто-то пострадал. И не просто кто-то, а Тим — озорной и веселый Тим, который делил с ним и радости, и тяготы. Единственный, кто не отстранился, когда с Максом начади твориться перемены. Он слишком долго оттягивал исполнение принятого им решения. Теперь стало поздно.

Он отпустил себя и свои силы, желая и сам сгореть вместе с другом. На задворках сознания появилось понимание, что это невозможно. Огонь не причинял ему вреда, не трогая даже одежды, и никому бы не позволил навредить своему хозяину. Ведь он слишком хороший сосуд для него. И все же Макс не хотел жить с тем, что погубил друга.

Легкий ветерок нес с собой прохладу еще не отступившей ночи и свежесть раннего утра. Свежий воздух без какой-либо примеси гари и дыма. Макса прошиб озноб.

Все — мираж захваченного его собственной силой, словно хворью, воображения.

Но сила уже освобождена. С учетом того, что он с трудом мог контролировать ее, когда сдерживал, остановить все сейчас казалось невозможным. Действовать следовало быстро, пока не случилось то, чего жаждало его проклятие. Одним быстрым движением он рассек ладонь, и острая боль отвлекла сознание, ослабив хватку почти подчинившей силы. Видение исчезло. Друг мирно спал рядом.

Вдох, выдох, вдох, выдох…

Как-то он спросил у старейшины, что представляет собой его сила.

"Скажи мне, какой дар у Валери? Ты ответишь, что дар ее — целительство, и будешь прав и не прав одновременно. Что есть твоя сила? Способность гореть, как свечка, или разжигать костер? Если ты думаешь так, то никогда не постигнешь ее сути.

Дар есть энергия внутри. Можно прожить весь отведенный срок, так и не узрев себя. Это способность, по независящим от нас причинам данная каждому. И не каждому дано услышать Зов своего предназначения. Тот что внутри. Заставляющий принять свою силу. Освободить ее, и следовать за ней.

Путь, которым предстоит пройти, чтобы познать себя, нелегок. Чем больше твой дар, тем тернистей будет дорога. Тем сложнее не оступиться. Валери может врачевать руками, но сила ее в том, что она знает свою цель, и цель своего дара — помогать людям. Хочет или нет, она приняла данное ей умение и направляет все усилия на его развитие.

Тогда ты можешь подумать, что у юного Сэма совсем нет дара, раз Инем не наделила его никакой способностью, и снова ошибешься. Ты не мог не слышать, какие чудесные мелодии он играет на флейте. Не мог не заметить, как его музыка проникает в душу, усиливая радость или унося печаль, смягчает боль, терзающую изнутри, или привносит надежду. Его дар — его талант.

Можно отказаться, не принять, или вовсе не узнать его. Сила же в том, чтобы услышав Зов души, ответить ему, принять себя. Дар бывает разный и может казаться проклятием. Оглядись вокруг, всюду земля. Она дарована нам так же, как воздух, безвозмездно. Но как мы ею распорядимся, зависит лишь от нас самих. Что взрастим на ней, зависит от нас.

Знай: услышав раз свой дар, не ответить ему нельзя, иначе он погубит тебя. Нам не дано предугадать, черной тоской, сжигающей душу, накроет отвергнувшего свое предназначение или ворвется сумасшествием,

Твои отношения с даром сложны. Я вижу это. Тебе предстоит тяжелая работа. Ты не можешь перешагнуть этот этап, иначе в твоей борьбе за самого себя победа достанется ему, и оно будет управлять тобой, а не ты им. Это грозит гибелью и тебе, и тем, кто будет рядом. Как ты построишь отношения со своей силой, вопрос только к тебе. Я слышу гудение дара. Его рост не остановить. Но любую силу можно подчинить. Нужно. И это только твоя битва.

Помни: если тобой будет руководить страх, ты проиграешь.

Откажешься от силы — проиграешь.

Доверься себе. Что сейчас говорит твое сердце?«

«Что я опасен. Что могу причинить боль тем, кто мне дорог».

«Мой совет: откажись от самого себя и своих желаний, тогда усмиришь огонь внутри».

«Что это значит, старейшина?»

«Когда придет время, ты поймешь, что делать. Это твой путь. Истинный Зов слышен тогда, когда ты нужен высшим силам. Нужда их станет твоим испытанием. Довериться судьбе нет, решать тебе. Возьми это. — Старейшина протянул Максу серый камень на тонкой веревке. — Его называют сердцем дракона. Редкий и опасный камень, обладающий тайным могуществом. Может вобрать в себя всю силу, иссушив своего хозяина, или же, наоборот, сделать всесильным. Как именно поведет себя талисман, невозможно предугадать. Легенды гласят, что он заглядывает в сердце своего владельца и дает ему то, что он заслуживает».

Старейшина осторожно завернул камень в плотный кусок ткани.

«Возьми его, и, быть может, ты найдешь ему применение».

Макс открыл глаза. С раненой руки стекала кровь. Теперь он знал, что нужно делать. Он всегда знал, что придется уйти, но не хотел признавать этого, откладывая решение на неопределенное «потом». Ждать больше нельзя.

Обмотав руку повязкой, Макс собрал свои вещи. Он не смог бы объяснить все Тиму, а Тим не отпустил бы его. Стараясь не разбудить друга, он ушел, чувствуя, как замирает сердце от принятого решения.

Дорога лежала на запад, поэтому первые лучи восходящего солнца били Тиму в спину, не мешая идти. Он проснулся задолго до зарева и, не застав Макса рядом, сначала решил, что приятель просто отошел. Однако вместе с другом пропали и его вещи, что очень насторожило. Осмотрев стоянку и оставленные следы, Тим пришел к выводу, что чем бы ни было это вызвано, Макс ушел один. Следов борьбы нет, как и любых других, кроме тех, что оставили они сами. Небольшое пятно крови не давало ему покоя. Тим не понимал, откуда оно могло взяться. Чувствуя, что все не к добру, он, быстро собрав свои нехитрые пожитки, бросился вдогонку, одолеваемый переживаниями за друга.

Когда Макс появился в их кругу, к нему все отнеслись настороженно. Он был молчалив и необщителен, но быстро доказал, что это не повод не замечать его. Говорить, как оказалось, он тоже мог, к месту и по делу. Со временем его рассудительность и взвешенность решений заметили и старейшины. У него был особенный способ обзаводиться друзьями. Стоило просто с кем-нибудь подраться, и к вечеру они становились закадычными приятелями. Так Макс завоевал всех. А с Тимом у него вышла первая стычка, закончившаяся тем, что они сначала проломили дверь в сарай, а затем полностью его разрушили. Драка, не завершившись, переросла в спасательную операцию для друг друга из-под обрушившейся крыши. Начало дружбе было положено. Благо, их староста был понятливым человеком, а заодно и отцом Тима. Наказание он вынес не такое и суровое, как мог: всего лишь восстановить сарай и возвести еще два таких же.

Тим торопился, предчувствуя беду. Дерзкий, но замкнутый с виду, Макс показал себя надежным товарищем и верным другом, на которого можно было положиться. Среди «идущих в горы» он стал вторым после Тима «первым». Так называли тех, кто вел группу высоко в горы в поисках поющих камней. Кто назвал их поющими, было неизвестно и непонятно, почему, учитывая, что они точно не пели. Тем не менее, если взять их в руки, от наиболее сильных можно было почувствовать гудение, передающееся телу. Работа была опасной, но необходимой. Межгорцы вели замкнутый образ жизни и никогда не покидали свои границы, из-за чего нуждались во многих вещах, которые они самостоятельно не могли произвести. Магические камни были способом вести торговлю и оплачивать дань за отшельническую жизнь. Небольшие, с малой мощью можно было найти всюду, а вот за сильными приходилось идти далеко. Путь был опасным, и группа сборщиков шла только за тем, в ком была уверена. Их называли первыми. Наличие двух первых увеличивало сбор камней, а это залог хорошей торговли. Макс и Тим не плохо сработались, и часто выходили только вдвоем.

До крайнего поселения по эту сторону Оградительных гор оставалось уже недолго. Тим почти бежал, насколько это было возможно. Одни предположения сменялись другими. Произойти могло все что угодно, но сердце Тима чувствовало беду. Макс был благословлен даром огня, и, видимо, Инем отметила его своей благодатью — сила постоянно росла. И чем больше ее становилось, тем более неконтролируемым делался Макс. Тим не говорил с ним об этом и все же чувствовал. Являясь примером честности, Макс не терпел лживых слов и недостойных поступков, решительно раз и навсегда пресекая подобное поведение в своей группе. Однако в последнее время он становился все более раздражительным, на малейшую оплошность реагировал резко, отличаясь чрезмерной строгостью в избрании наказаний. С неконтролируемыми проявлениями его гнева росла и сила. Находясь все время рядом, Тим не мог не заметить происходившее с его другом, однако ждал, что тот все сам объяснит. Однако время шло, а Макс с этим не спешил.

Тим чувствовал: что-то случилось. И все же он обнаружил то, что и представить не мог. Еще только начав свою погоню за другом, он издалека увидел столб дыма, там, где должна была быть деревушка. Спешил, как мог, но сократить путь было невозможно. Задыхаясь от усталости, через пару часов он стоял у сгоревшей дотла деревни. К этому времени гореть было уже нечему, но огонь не прекращался. В центре ужасного пожара стоял обезумевший Макс, раз за разом поливая все огнем, не видя и не слыша ничего вокруг.

Тим не мог поверить своим глазам, но и не поверить тоже было нельзя. Он видел, как пылает торговая деревушка, как посреди пожара лежат тела жителей. Их друзей. Его друзья. Тим ничего не мог поделать. Все его попытки остановить Макса, пытаясь прорваться к нему сквозь огонь, заканчивались ожогами от полыхающего огня. Он рухнул от бессилия на колени, и ему оставалось только смотреть. Ощущая нестерпимый, вызывающий тошноту запах горелой плоти, он принял вину друга в случившемся. Ужасаясь невиданной доселе силе, исходившей от обезумевшего Макса, Тим понял, что слишком долго ждал, чтобы помочь ему, пока не стало поздно. Смотрел, запоминая каждую деталь, которая с болью врезалась в память, разжигая в душе ненависть к бывшему другу, ставшему чудовищем. И к самому себе — за то, что не смог помочь ему.

Огонь стих мгновенно, как только Макс исчерпал силы, и Тим бросился на друга с одним лишь желанием: отмстить за учинённое им злодеяние.

За мгновение до того, как Макс собирался покинуть свое укрытие, чтобы обрушиться на аркарийцев, чья-то рука остановила его.

— Здравствуй, странник, — сказал немолодой человек, лицо которого так же, как у остальных, схвативших и удерживавших жителей торгового селения, было скрыто капюшоном плаща. Лишь голос говорившего выдавал его солидный возраст.

— Постой пока тут. Так будет лучше.

Макс почувствовал, что не может ни пошевелиться, ни заговорить. Старик тем временем снял капюшон, открыв лицо. Это был Он — тот, кого Макс хотел найти. Единственный, кто мог рассказать ему о себе самом. Макс никогда бы не смог забыть лицо этого человека. И тот стоял сейчас рядом, лишив его возможности говорить, задать столько времени мучившее его вопросы. Хотя бы один, самый главный — о себе: кто он?

— Смотри на меня внимательно. Тебе не понравится то, что сейчас произойдет. — Старик тяжело вздохнул. — Мне, признаться, тоже. И все же запоминай, а потом, если сможешь, найди, чтобы отомстить. Ведь это я их привел. И я — тот, кто втянул тебя в это!

И не добавив ни слова, направился к своим.

— Больше никого, — сказал он, подойдя ближе. — Свидетелей нет.

Тот, что был среди них главным, приблизился к пленным жителям селения. Связанные, они никак не отреагировали. Скорее всего, и не могли, так же, как он, зачарованные и лишённые способности шевелиться. Лишь старейшине, немолодой и ворчливой Заре, сохранили свободу движений.

Она всегда недолюбливала Макса, но, тем не менее, они ладили. Зара ценила его за вклад, который он вносил в добычу камней. Старейшина вела все счетные дела межгорцев и, как никто другой, могла оценить увеличение доходов. Это много значило, учитывая то, что камешки были единственным, чем они могли торговать и выплачивать дань. Именно сглаживало ее нелюбовь к Максу — не то чтобы сводило на нет, но все же смягчало. Он тоже особо не набивался к ней в друзья, как, впрочем, и к кому-либо другому, но старался сохранить установившиеся между ними отношения. И все же, видя ее, связанную, Макса испытал прилив гнева. Он сам удивился, насколько стала дорога ему эта старуха с вредным характером.

Кроме нее, из жителей он общался лишь с мальчонкой Недом, тоже находившимся среди пленных. Макс пересчитал еще раз всех связанных людей. Двенадцать — ровно столько, сколько жило в деревушке. Всегда сторонившийся людей, он не дружил с ними, но знал всех. Кухарка Рейнру. Добрый дедушка Пол, как называли смотрителя за порядком, который тихим и спокойным голосом мог отчитать любого так, что тот сию же минуту, пристыженный, бросался исправлять свою оплошность. Эсмин Рор, верная помощница старосты Зары, следовавшая за ней повсюду. Сильные и крепкие ребята Джозеф, Уилкирсон, Френк, Флойд и Эван, призванные защищать деревню и товар, также были среди пленных. Неразлучные друзья Френк и Флойд, видимо, стояли на страже и первыми встретили нападавших. Оба выглядели плохо: Флойд застыл, удерживая рану на животе, у Френка рубаха была пропитана кровью. Рядом с Недом были еще две девочки — неугомонная Джоанна и молчаливая Росс. Такие разные и не похожие ни характером, ни внешностью, обе были дочерями Джозефа и Рейнру. Схватили всех, и Макс ничем не мог помочь.

— В последний раз спрашиваю, Зара: скажи, где странник, и я обещаю тебе достойную смерть.

Что?! Макса передернуло. Обездвиживший его маг обратился к нему именно так! Но почему? Кто вообще такой этот странник?

— Я не знаю, о ком ты говоришь, — твердым голосом произнесла старуха.

— Тогда умрешь, и их смерти будут на твоей совести.

— Их смерти будут на совести их убийцы, и однажды ему воздастся по заслугам, — так же спокойно ответила старейшина.

— Не смей называть меня убийцей! Пока вы влачите жалкую жизнь изгоев, мы боремся за восстановление справедливости. Вас это касается в первую очередь, разве не так? Разве ты не хочешь вернуть великое имя дому Хорнет?

Уже немолодая Зара, всегда отличавшаяся твердостью характера и уверенностью, от его слов, словно от пощечины, сгорбилась, опустив взгляд в землю. Что бы это не значило, он задел ее. Зара продолжала молчать. «Всегда была самой вредной из старейшин, — подумал Макс, — и сейчас себе не изменяет».

Если бы Макс не был обездвижен, внутренняя дрожь вырвалась бы наружу, свалив с ног. Они искали его? Не может быть! Ошибка. И все же, если это так, знает ли Зара, о ком они говорят? А если знает, почему не выдаст его? И маг! Он видел его и тоже молчит! Что же тут происходит?!

Макс сам вышел бы к этим людям, если бы это спасло межгорцев. Пытался освободиться от действия чар, но ни один мускул не дрогнул от его усилий. Он даже губ не смог разомкнуть, только дыхание сбилось.

— Вы совершаете ошибку, юный лорд, — сказала старейшина Зара, вернув самообладание.

Макс заметил легкое движение ветвей дуба, стоявшего за крайним из наемников- аркарийцев, мужниной низкого роста. Старая ведьма заговаривала им зубы, а сама, разбудив дар, готовилась дать отпор. Ни он, ни еще двое более высоких головорезов с мечами в руках, следивших за пленными, ничего не заметили. Тем временем ветви деревьев медленно оживали, направляя в сторону чужаков свое единственное оружие. Макс хотел разглядеть пришлых людей, полностью скрывших лица под глубокими капюшонами, но не мог. Однако по их силуэтам сделал вывод, что все они крепкого телосложения, а их ровная, подтянутая стойка выдавала воинов — или прошедших службу, или состоящих на ней. Лишь говоривший отличался от остальных: не имея подобной выправки, он держался вольно, но тем не менее, с достоинством знатных особ.

— Дом Хорнет сделал свой выбор более века назад и принял решение Роберта Лема Литаори. То, что ты задумал, несет собой лишь убийства и раздор государства.

Огромное дерево к этому времени развернуло ветки так, чтобы выпустить самые крупные вперед, словно пики. Стоило Заре договорить, как они молниеносно нанесли удар, пронзив одного из стражей насквозь, а со вторым завязали бой. Когда аркарийцы поняли, что происходит, огромное дерево, стряхнув свою первую жертву со смертоносного оружия в виде крупной ветки, уже нацелилось на лорда, кем бы он ни был. Второй страж был почти мертв, задыхаясь, обвитый, словно лианами, множеством тонких веточек, медленно подтаскивавших его к стволу. Лорд увернулся, отскочив в сторону. Однако дерево не отступало, заставляя его уклоняться уже не от одной, а от множества своих «рук»

— Серхат!

Третий страж находился с оставшимися без присмотра пленными, отрезанный от своего господина не успокаивающимся деревом. Он рьяно рассекал мечом, отрубая одну ветку за другой, пытаясь прорваться к лорду на выручку.

Лорд тоже орудовал мечом, но ему повезло меньше, чем его слуге. Оказавшийся слишком близко к взбесившемуся дубу, он был окружен им, но до сих пор оставался жив. Макс заметил, что его спасали не только умелое пользование оружием и быстрая реакция. Орудуя мечом одной рукой, второй он призвал силу и управлял ею, используя в виде щита. Стоило ему сделать взмах, как перед летящей в него веткой появилась невидимая преграда, останавливая ее нападение. Ветка словно вонзалась во что-то, застревая, после чего лорду ничего не стоило перерубить ее. «Стихия воздуха», — понял Макс.

Тем временем еще парочка деревьев рядом ожила, усиливая натиск.

— Серхат, Зара! — крикнул лорд.

На миг его слуга недоверчиво застыл на месте, оглянувшись на потерявшего свое оружие господина, которого боевой дуб практически заключил в объятия, пытаясь или проткнуть, или задушить ветвями. Сообразив, что имел в виду его сюзерен, он развернулся и со всей силы влепил Заре оплеуху, от которой она повалилась на землю без чувств. Случись это мгновением позже, лорд был бы уже мертв. Стоило старейшине потерять сознание, как дерево утратило интерес к своему занятию и грациозно вернулось на место, выпустив лорда из плена.

Макс раздосадовано выругался про себя. Еще больше он злился от того, что эта заминка никак не повлияла на его способность шевелиться. Он был так же скован и обездвижен, как и остальные пленные, с той лишь разницей, что о нем никто не знал. Почти никто.

— Где чародей? — грозно спросил лорд Серхата.

Не успел он ответить, как исчезнувший из виду старик возник на том же месте, где стоял до начала боя.

— Простите, мой лорд, но возраст, а также уникальность оказываемых мною услуг не позволяют мне подвергать себя опасности, — ехидно завил он. — Однако я не бросал вас, мой лорд, и не сдвинулся ни на шаг со своего места.

Макс ожидал, что лорд взорвётся от подобной наглости, но тот ответил холодным, спокойным тоном.

— Не сдвинулся, но и не помог.

— Я не творю смерть, мой лорд, я творю магию. — совершенно не смутился старый маг.

— Приступай! — последовал приказ

Наблюдавший за всем происходящим Макс замер, чувствуя, что сейчас произойдет что-то непоправимое.

— Прошу, окажи услугу, Серхат, подними госпожу, — обратится чародей к более везучему воину. Серхат исполнил просьбу чародея, но ему пришлось придерживать Зару, так как стоять сама она не могла.

— Ты сделала неверный выбор, Зара Кэйтлин Хорнет.

— Это ты ошибаешься юный лорд. Много лет назад платой за подобную ошибку стало множество смертей. Ты идешь по тому же пути.

— Пусть будет так. Но я не струшу, как твой предок, и завершу начатое. Твои силы послужат нашему делу.

Резко оборвав все разговоры, лорд сжал плечо старой женщины, отчего она всхлипнула, словно из нее вышибли дух. Прошептав что-то невнятное, чародей повторил за лордом, водрузив свою руку на ее плечо.

Старейшина Зара начала задыхаться, а последний вдох вырвался небольшой струйкой света, которую тут же схватил молодой лорд, и стоило ему коснуться невесомого эфира, как свечение впиталось в него. Бездыханное тело старейшины повисло на руках Серхата. Страж бережно опустил ее на землю, словно желая причинить как можно меньше неудобств. «Немного опоздал с заботой!» — зло подумал Макс, переместив стража с третьей строчки на вторую. За подобное лицемерие он желал убить его даже сильнее, чем чародея.

Тем временем лорд подошел к остальным, собираясь повторить свой трюк.

— Мой господин! — воскликнул Серхат, вскочив на ноги. — Прошу вас, остановитесь, так нельзя!

Лорд только посмотрел на него, и Серхат тут же повалился на землю, задыхаясь.

— Не забывай, кому ты служишь!

Серхат так и остался лежать, глотая воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

Один за другим плененные жители деревни падали замертво, отдавая неизвестному лорду свою силу, а с ней и свои жизни. В этот раз помощь чародея ему не понадобилась. Он смог справиться сам благодаря сворованной силе, понял Макс. Когда с последним пленным было покончено, господин вспомнил об усомнившемся в нем слуге, и Серхат смог снова задышать.

Взгляд Макса затуманился, глаза налились слезами. Это были слезы злости, и в этот миг он поклялся, что обязательно найдет их и убьёт. Одного за другим.

— Не забывайся более, Серхат! — бросил лорд сообщнику. — Чародей.

Он подошел к переходному камню, проходу, которым пользовались сборщики дани, сокращая долгий путь к землям Межгорья. Достав кинжал, порезал себе руку и тут же приложил ее к поверхности ничем особым не примечательного булыжника. В воздухе возникло свечение. Проход открылся, и лорд, сопровождаемый чародеем, вошел в него так, словно содеянное было обычным делом перед завтраком.

Оставшись один на поле боя, Серхат подошел к погибшим и, приложив правую руку к сердцу, произнес:

— Пусть дела ваши будут завершены. А коли нет, пусть они лягут на плечи достойного. Да будет так! Вам более не о чем волноваться в этом мире. Легкого пути и дороги назад!

Отдав последнюю дань погибшим, Серхат заторопился. Подойдя к мертвому стражу, он, закинув его на плечи, направился к порталу. Перенеся первое тело по ту сторону прохода, он вернулся за вторым. «Чтобы не оставить следов», — мелькнуло в голове у Макса, в то время как его все больше одолевала злость. Как только оставшийся в живых страж пропал в свечении портала, тот тут же закрылся, словно его никогда и не было.

Макс остался один, все еще не способный двигаться. Горячие слезы обжигали его щеки, и он злился, словно это следы его позора в беспомощности и слабости. Несмотря на то, что Макс не знал их близко, внутри бушевала боль об утрате и ярость за столь бесчестное убийство. Им не дали возможности отстоять свою жизнь, собрали, как скот на убой. Подло лишили сил. В Межгорье верили, что дар неотделим от души, а значит, они забрали саму их суть.

А он просто смотрел.

Злился, что никак не мог повлиять на то, что произошло на его глазах. Собственная беспомощность и бесполезность затопили его поганым чувством отвращения к себе. Ненависть едкой желчью затекала в его мысли, заполняя сердце чувством вины. Хотел бежать к ним, проверить, не остался ли кто-нибудь жив. Быть может, малышки Джоанна и Росс? Или Нед? Как можно было поднять руку на детей?! За что?! Холодная и ясная мысль разрывающим сердце леденящим клинком вонзилась душу. Они искали его.

Зачем этот проклятый чародей оставил его в живых?!

Всем нутром он рвался к неподвижным телам, желая отыскать в них признаки жизни, и все острее чувствовал себя жалким и слабым, не способным ничего изменить.

Его сдерживала не чья-либо сила. А значит, это могло быть только заклятие или зелье. У всего есть свой срок, и когда-нибудь оно должно прекратить своё действие. Может случиться, что через сотню лет. Ему не придется торчать здесь столько времени. Макса кольнула совесть за то, что он собирался оставить друга, а стоило потребоваться помощи, сразу подумал о нём. Тем не менее, Тим уже должен был проснуться и, обнаружив пропажу, броситься сюда. Он обязательно придумает, как снять действие чар, а после они вместе найдут тварей, погубивших столько людей. Их людей.

Ничего не мог поделать. Все время, пока находился в состоянии оцепенения, ему приходилось смотреть на мертвые тела. Чем больше он смотрел, тем больше чувствовал их отчаяние. Каждая деталь случившейся трагедии впечаталась в его память. Они были рядом со своими близкими и, понимая, что их ждет, не могли ни защитить их, ни попрощаться.

Снедаемый неконтролируемой ненавистью к себе и к убийцам, он встретил первые лучи солнца. Все случилось в считанные минуты. Действие чар рассеялось, и способность двигаться вернулась в один миг. Повинуясь своему желанию, Макс бросился к невинным жертвам чьих-то умыслов, упав перед ними на колени. Со способностью владеть своим телом к нему вернулся и дар. Он рвался наружу, и Макс не стал его сдерживать. Наоборот, подпитываемая душевной болью, его сила вырывалась в небывалых масштабах, сжигая все на своем пути. Макс, шатаясь, поднялся на ноги и полностью отдался боли, злости и поглотившей его силе. Он не слышал, как закричал от той бури чувств, которая творилась внутри. Огонь сам вырывался из него, и Макс соглашался со взбесившейся силой, желавшей сжечь все, не оставив ничего от этого места. Сколько это продолжалось, он не помнил, но огонь стих мгновенно, как только исчерпал весь резерв, и Макс повалился без сил, с чувством сожаления, что, еще жив.

Кто-то обрушился на него, яростно пытаясь убить, и они покатились по земле. Каково же было удивление и растерянность Макса, когда он понял, что это Тим.

Образы стали размытыми, смешиваясь в ожесточенной хватке. Они ненавидели друг друга, и каждый презирал себя за то, что ничего не смог изменить. Внутри обоих затаилась боль от предательства, ведь они чувствовали себя преданными друг другом. Тим — из-за того, что Макс не рассказал о проблемах с его силой, пока не стало поздно, и что стал убийцей, вызвав к себе ненависть со стороны лучшего друга. Макс сначала не сопротивлялся побоям, так как считал, что заслуживает худшего. Кроме того, он не хотел причинять другу вред.

— Найти их. Убить. Всех. Тим, всех! — твердил он, словно в тумане.

Шок начал отпускать, когда он понял, что Тим считает его виновником случившегося, и ощутил себя брошенным единственным другом, потерявшим в него веру. Чувство одиночества вместе с разочарованием и злобой навалились на него с такой силой, что он стал черпать ее, чтобы бросился на друга.

Я все больше погружалась в их эмоции, пропуская каждую через себя так, как если бы это была моя память. Кто-то толкнул меня с такой силой, что я отлетела, разорвав нашу связь. Зрение постепенно восстанавливалось, из глаз текли слезы. Руки дрожали, и всю меня колотило, отчего я даже не думала вставать. Просто не была уверена, что смогу. Поэтому не шевелилась, стараясь заглушить бурлившие внутри чужие чувства, перемешанные с моими собственными. Видимо, со стороны я не выглядела отдыхающей от пережитых эмоций, и мне поспешили помочь.

Макс возник рядом, помогая мне встать. Мы, не сговариваясь, не стали хвататься за руки, поэтому ему пришлось приобнять меня, поднимая. Нарушая царившую тишину, появился озверевший Фред, кинувшийся на Макса с мечом в руках. Повторно пережитые волнения не прошли для него бесследно. Он бросил растерянный взгляд на противника, приближавшегося с угрожающей скоростью, и крепко прижал меня к себе, закрыв своим телом, даже не думая защищаться сам. Тим быстрым движением отбил меч Фреда, не ожидающего отпора от своего же товарища, и отправил его кубарем на землю.

— Хватит! — грозно предупредил он друга, прежде чем тот успел встать.

— Не понял?.. — Фред с выпученными глазами уставился на Тима, не веря своим ушам.

Ручная псина Макса, освободившая его, больше не делала попыток напасть на кого-либо, но тем не менее приблизилась к своей жертве, напоминая о себе.

— Я сказал: хватит, — повторил Тим спокойнее, но не менее твердо.

— Что же такого случилось, что это говоришь ты? — раздался за спиной вкрадчивый гневный голос Валери. Одной рукой она держала коня за уздечку, а другой — Лину. Подозреваю, никто не мог сказать, когда они подошли и сколько успели увидеть. Сестренка была здесь, хоть и не смотрела на меня, старательно отводя взгляд. Главное — с нею все в порядке.

Тим зарычал в бессильной ярости и, развернувшись в сторону ближайшего дерева, нанес сокрушительный удар, вложив в него все силы. Ствол затрещал, обломившись, и, повалившись набок, с грохотом упал.

— Я не желаю мести. Пока. Мы не желаем, — глухо произнес он.

Казалось, никто не был в силах разрушить возникшее молчание, но Вэл справилась, успешно переключив внимание всех, к сожалению, не так, как бы я хотела.

— Почему эта ходячая катастрофа еще здесь? Небось, без нее не обошлось. Мокрая, грязная, в изодранном платье. Вам нужно было вернуть ее домой, а вы чем тут занимались?!

Все с любопытством уставились на меня, словно увидели призрак. Притом, только что. Макс выпустил меня из своей хватки и отстранился, оценивая мой внешний вид. Я разом почувствовала все синяки и ссадины, заработанные во время скитаний между мирами. Вспомнила все свои падения и то, с каким упрямством карабкалась на четвереньках по грязному склону горы и живо представила, как выгляжу. Кроме того, видимо, я исчерпала суточную дозу адреналина, силы резко иссякли, и меня бросило в холод. Мерзкое мокрое платье неприятно напомнило о себе, заставляя дрожать еще сильнее.

— Со мной все в порядке, — сказала я как можно спокойнее и начала заваливаться на бок.

— Все в порядке, — повторила уже в руках Тима.

Сейчас, я была бы благодарна, если бы мир перед глазами потемнел, исчезнув в беспамятстве. Небольшой отдых мне бы не повредил. Но, видимо, подсознание переработало все произошедшие за последние дни приключения, и моя приобретенная способность рыться в чужой голове была вычеркнута из списка потрясений. Свалиться в обморок не получилось. А жаль.

Макс недовольно наблюдал за тем, как Тим, поймав меня в свои объятия, собственнически придерживал, совершенно не собираясь отпускать. Может он, в принципе, за всем наблюдал без особого удовольствия, а я фантазирую? Фред смотрел за происходящим, косясь на личного стража, а Вэл, видимо, решив, что уже достаточно сказала, хранила молчание.

— Все хорошо, — повторила я в третий раз.

На всех лицах отразилось единогласное сомнение. Не мне их упрекать, но это начинало раздражать. «А кто виноват?!» — со злостью спросила я саму себя. Не первый день я в этом неспокойном мире. Потеряв возможность вернуться назад, я практически прописалась здесь, так что, Ами, пора становиться самостоятельнее. Надеясь, что, и правда, справлюсь, я стала высвобождаться из его заботливого плена.

— Можешь стоять? — легко спросил он, хотя в голосе звучало напряжение.

— Да! — практически огрызнулась я, отстранившись.

— Отлично. Кто мне объяснит, что сейчас было?

— А что сейчас было? — как можно более невинно спросила я. Если я правильно поняла принцип работы моей способности (даром назвать это язык не поворачивался), то все должно было происходить только в моей голове. Но то, что они сейчас не пытаются убить друг друга, говорило об обратном. Кажется, зря спросила. Тим переводил взгляд с меня на Макса еле сдерживая раздражение.

— Только что я был в том дне, о котором никогда не хотел бы вспоминать. Побывал там сам и видел то, что происходило не со мной. Почему-то я уверен, что вы видели то же самое. Так кто мне объяснит, что сейчас произошло?!

Сдержать гнев у него особо не вышло, он яростно смотрел на Шрама. Макс ответил ему таким же взглядом. Еще чуть-чуть, и они продолжат начатое.

— Произошло то, что появилась я, чтобы вы наконец-то смогли поговорить друг с другом! Считай, что это была беседа по душам! — процедила я, сквозь зубы. Видимо, заразилась их злостью.

Они продолжали буравить друг друга глазами. Еще бы, им многое предстоит преодолеть, прежде чем они осмыслят все заново, по-новому.

— Так это правда? — спросил Тим, красный от гнева. — Это был не ты?

С Макса слетела холодная маска спокойствия и безразличия, скрывавшая все его негодование.

— Нет!

Одно короткое слово разорвало на части напряженное перемирие. Рассвирепевший Тим бросился на Макса, нанеся удар точно в голову.

— Почему ты не сказал мне? — глухо спросил Тим, пока не ожидавший такого приема Макс восстанавливал равновесие. Однако уже в следующий миг разъяренный Макс набросился на нападавшего с не меньшей яростью.

— Ты не слушал меня! — прорычал он между ударами.

Оставив силы в предыдущем бою, они, еле держась на ногах, снова схватились. Один за другим летели удары в грудь, живот и куда придется.

«Опять!» — подумала я, не зная, что предпринять на этот раз. Оказавшаяся рядом Вэл схватила меня, то ли поддерживая, то ли не давая пошевелиться.

— Не надо. Думаю, им нужно поговорить.

— Поговорить?! Они же поубивают друг друга! — попыталась я возразить, но прозвучало это не очень убедительно, со стучащими от холода зубами.

— Да, поговорить. Это один из способов разговаривать, главное сейчас — не перебивать. Может, перескажешь, что они обсуждают?

Ребята продолжали свой диалог, видимо, так выглядит «мужской разговор». Кажется, они, и правда, хотели лишь изрядно избить друг друга. Примерно до полусмерти. Вэл права: им не стоило мешать.

— Что-то мне подсказывает, что все не так просто, да?

— Совсем не просто! — буркнула я, ощутив дикую усталость.

— Я не поняла, как, но всё же переспрошу: к тому, что случилось в деревне, Макс не причастен?

— Нет. Не совсем.

Валери не ответила, но по ее виду было понятно, что она не поверила мне. Не моя тайна, и не мне все объяснять.

— Тебя лихорадит. Где ты так промокла? — спросила она, оценив мое состояние.

— Дома.

Она снова посмотрела на меня недоверчивым взглядом, но и тут мне ничего пояснять не хотелось. Решение вернуться обратно стало первым обдуманным и осознанно принятым в этом мире. Верным решением. Но это не делало его легким. Я оглянулась на проход. Ничего, напоминающего о том, что он когда-либо существовал. Только котик, оброненный мною, одиноко лежал на траве. Пошатываясь, придерживаемая Валери, я подобрала мягкую игрушку, и мы устроились рядом с Линой. К Фреду с его новым «другом» приближаться не хотелось.

— Значит, нужно было попробовать еще! — гнусавым голосом произнес Тим, сплевывая кровь, после того как получил хороший удар в челюсть.

— Я пришел к тебе! — так же гнусаво ответил Макс, блокируясь.

— Пришел? Ты вернулся, заявив, что нам не стоит вновь отстраивать деревушку! При том, не став объяснять, что все же произошло.

— Там опасно!

— Это единственная торговая точка!

— Я защищал вас!

— Запретив приближаться?! Возомнил себя тем, кто может перечить старейшинам?! Ты сошел с ума, раз думаешь, что можешь принимать подобные решения! Лишь старейшинам решать, что делать, а что нет!

— Ты не знал всего, что видел я!

— Ты не рассказывал!

— Ты не особо слушал, попытавшись сразу же меня убить!

Они подкрепляли каждое слово ударами, словно так до них доходило лучше.

— Ты все равно стал убийцей! Кристоф, Сэм, Филипп, Роб — все они на твоей совести!

— Ты украл мой амулет.

— Амулет?! Из-за него ты погубил их?!

— Он мне очень дорог.

— Чтобы увеличить силу?! — неразборчиво проговорил Тим, попав в цепкий захват Макса. — Их жизни стоили этого?! — прошипел он, выталкивая остатки воздуха из груди, и, сделав резкий бросок, подсечкой сбил Макса с ног. Потеряв опору, тот повалился на землю, увлекая за собой Тима.

— Чтобы остановить силу! Остановить! — свирепо ответил Макс.

— Что ты такое говоришь? — покачиваясь на ногах, взревел Тим. — Отец говорил, что это один из самых могущественных камней!

— Значит, тебе он рассказал не все. — он успел усмехнуться, прежде чем Тим снова набросился на него.

— Что ты несешь?! Это амулет, дарующий безграничный резерв силы!

— Да, только с секретом! — зло бросил Макс, когда у них случилась очередная передышка. — Он может как дать силу, так и забрать ее. Забрать! Мне нужен этот камень, чтобы справиться со своим огнём!

— И что, получилось?

— Не совсем. Появилась сила номер два.

— Что?

— Не в камне дело. Ты должен был прийти один. Один! Ты привел их на смерть! Я лишь защищался.

Тим со звериным оскалом снова бросился на Шрама, и они продолжили сражаться уже на земле.

— Вы должны были уйти! Просто уйти! У вас оставалась дорога назад. Они шли за тобой, Тим, за тобой!

Какое-то время они дрались без слов, вымотанные физически и морально. В конце концов, после очередного удара оба бессильно рухнули на землю, уставшие и измученные.

— Это ничего не меняет. Они все мертвы, — едва слышно проговорил Макс.

— Мы оба виноваты, — изрек Тим.

Больше они не произнесли ни слова. Никто не нарушал молчания, переваривая услышанное. Сумерки сгущались, извещая нас о приближающейся ночи.

— Может, и нам расскажете?! — не выдержав, воскликнула Вэл. — Поговорили они между собой, и все решили! Мы тоже здесь, если что! — Возмущению не было предела.

Мы все внимательно следили за разговором ребят, из которого хоть и урывками, но всё же было понятно, что не все так однозначно с причастностью Макса к случившейся трагедии. Особенно ярким подкреплением изменившейся концепции стало то, что бывшие приятели больше не пытались покончить друг с другом, а всего лишь выясняли отношения. Я бы, конечно, это так не назвала, но коли Вэл говорит, что все нормально, будем думать так.

— Давай отложим на завтра, — вымученно протянул Тим. — Уж больно челюсть болит.

— Со здоровой челюстью или нет — сейчас же! — потребовала Валери, спокойствие которой было лишь видимым, а терпение на исходе.

Как ни странно, оба парня послушались. Тим примирительно поднял руки, не собираясь вставать. Макс, сплюнув скопившуюся во рту кровь, указал рукой на товарища:

— Он расскажет.

Тим рассмеялся было, но зашелся кашлем.

— Макс не убивал старейшину Зару или кого-либо еще из селения. Конец истории.

Валери с Фредом вскочили со своих мест. Сказать, что они были потрясены, значит, ничего не сказать.

— В каком смысле «конец истории»?

— Что?!

— Именно то, что вы услышали. Кто бы ни был виноват в их смерти, это не Макс.

— Тебе, наверно, сильно прилетело по голове: забыл, что все своими глазами видел! — набросился на него Фред, готовый сейчас сам врезать другу, чтобы освежить его память.

— Не забыл, — со свинцовой тяжестью в голосе ответил Тим.

Повисло гробовое молчание. Тим прикрыл глаза, и погрузился в свои мысли. Не могу даже представить, что сейчас творилось у него на душе. Я впервые видела, как отнимали жизни, и не хотела вспоминать то, что подсмотрела в чужой памяти. Стоило подумать об этом, как во мне вспыхнула боль, испытываемая Максом от своего бессилия, и злость Тима из-за случившегося по вине его друга. Усилием воли я отогнала наваждение, не желая проходить через это еще раз.

В один миг выяснить, что он заблуждался во всем, понять, что его неверное решение повлекло за собой дополнительные смерти… Не хотела бы я оказаться на месте Тима!

— Я видел, как горели уже мертвые тела. Убийцы к этому времени скрылись. Я ошибался, обвиняя во всем Макса, — закончил он голосом, в котором кипела злость на себя самого.

— Ночь будет долгой, присядем у костра. Да и Ами нужно уложить, ее лихорадит, — устало предложил Макс. Когда это он успел заметить?

— У какого еще костра?! — возразил Фред.

— У этого, — ответил Макс бесцветным голосом и вызвал небольшое пламя, которое тут же спрыгнуло на землю и, устроившись в центре, разгорелось с большей силой.

— Я чувствую в ней истощение, — заявила Валери после сканирующих манипуляций надо мной. — С ней-то что опять не так?!

— Она потратила весь резерв.

— Что она сделала? Какой еще резерв? — Уже не в первый раз за вечер она недоверчиво взглянула на меня.

— Откуда он у нее вообще взялся?

— Нужно поговорить, — остановил всех Тим, вернув себе привычный волевой тон, несмотря на гнусавость из-за травмированного носа.

— Ну так говори! Чего ты ждешь? Мы того и просим! — Не выдержав, Фред начал кричать на товарища.

— Нам. Всем. Нужно. Успокоиться! — взорвался Тим. Видимо для него колотить кого-либо или быть самому избитым, изливая таким образом гнев было легче, чем предстоящий диалог. — Сделаем, как сказал Макс.

То, что он подчеркнуто поддержал предложение Макса, вызвало неоднозначную реакцию, отправив в кратковременный ступор Фреда, разозлив Вэл и удивив самого Макса.

Все активизировались, каждый нашёл, чем себя занять, не переставая коситься друг на друга. Фред сходил за лошадьми и привязал их рядом. Макс, прихрамывая, удалился на какое-то время, вызвав заметное беспокойство Тима. Что бы сейчас ни творилось в его голове, отпускать бывшего приятеля он не хотел. Возвращаясь, Макс привел вороного коня, отчего Фред драматично присвистнул:

— Он еще и лошадь у нас увел! Когда успевает только?

Ответом послужило молчание, но я успела заметить добрую ухмылку Тима, которую он тут же спрятал. Не все еще потеряно у этих двоих

Вэл оставалась со мной. Заставив лечь на голую землю, она велела расслабиться и впустить ее. Я не поняла, как выполнить ее просьбу, но не возражала: признаться, сил и правда не было. Я буквально валилась с ног. Она ничего не говорила, просто начала водить по мне рукой, от чего с каждым движением становилась всё мрачнее. Спрашивать о причинах я не стала, все равно ведь расскажет.

Потихоньку все начали устраиваться по кругу.

— Я мог бы поддерживать пламя всю ночь, но не сегодня, — сказал Макс, как бы между делом подходя ближе к огню. Тим повторил его действия и устроился рядом, подавая ясный пример друзьям. Каменная псина, развернувшись, зашагала в глубь леса, оглушив на прощание своеобразным рычанием.

— Дружок прогуляется за дровами, вы же не против? — то ли серьезно, то ли с усмешкой спросил Макс.

— Ты шутишь?! Дружок?! — возмутился Фред скорее уже по привычке, не умея молчать.

— Да уж ладно, что не Пушистик, — заметила Валери.

— Шерсткой не выдался, — ответил Макс.

Обмениваясь легкими шуточками, они и не думали расслабляться. Напряжение, царившее вокруг, наверно, при желании можно было ощутить физически.

Стоило каменному монстру удалиться, как мы с Линой, не сговариваясь, придвинулись ближе к огню. Ночь наступала быстро, сумерки сменились кромешной темнотой. У костра было спокойнее и теплее. Сейчас, почувствовав озноб, я хотела быстрее высушить платье. Тем более, здесь были оба парня, которые уже по разу меня раздели исключительно с благими намерениями. Повторить этот опыт мне не хотелось.

Лина прижалась ко мне и, сморщив носик, зевнула. Если бы все не были чем-то заняты, вряд ли она пошла бы. Но я была рада и этому. Ничего не говоря, я осторожно сунула Пятнышко ей в руки. Сестренка с интересом уставилась на котика, и мне стало не по себе от того, что она изучает свою игрушку так, словно видит впервые. Неужели она, и правда, все забыла? Я помогла ей устроиться у меня на коленях, желая уложить ее. Вот только скорее всего я усну раньше.

Ручной монстр успел вернуться, притащив с собой солидное бревно. Тим, выудив откуда-то топор, собирался нарубить дров, но подоспевший Фред прогнал его восвояси, щедро осыпая товарища ругательствами за временную нетрудоспособность. Сам он расколол бревно на три крупные части. Сделав небольшие насечки на поленьях, положил два бревна в ряд на горевший огонь. Пламя медленно занималось. Стоило ему хорошо разгореться, как Фред нетерпеливо закинул сверху третье полено. От костра исходило равномерное тепло, хоть пламя и не было ярким.

— Все, можешь расслабиться, гореть будет до утра, — обратился он к Максу, и в голосе его проскальзывали едва уловимые дружеские нотки.

Какое-то время все ждали, что один из ребят заговорит, но оба молчали. На этот раз никто их не торопил. Валери разложила лепешки у огня. Аппетита ни у кого не было, кроме Лины, которая принялась с удовольствием уплетать их. Я приобняла ее, ожидая, что сестренка станет вырываться, но этого не произошло. Лина не оттолкнула меня. Оказывается, я и не понимала, насколько сильно боялась вновь быть отвергнутой маленькой девочкой, пока не ощутила благодарность, хлынувшую так неожиданно. Прижав ее крепче, я легонько поцеловала белокурую макушку, что не осталось незамеченным Максом. Но стоило мне поймать его взгляд, как он сделал вид, словно меня и не существует.

Он снова орудовал ножиком, терзая небольшой сучок. Уверенными движениями Макс плавно снимал с древесины слой за слоем, неторопливо придавая ей желаемую форму. Интересно, что из нее получится? Что он представляет, глядя на деревяшку? Я вдруг вспомнила, что не выполнила его просьбу и не передала Лине выстроганного для нее волчонка. Стало стыдно, я даже не представляла, где он сейчас может быть.

Принявшись работать, он снял плащ, оставшись лишь в рубахе. Я обратила внимание на руку, которой Макс держал ветку. Так-то все было в порядке, даже очень. Можно было залюбоваться тем, как он умело работает ножом, не оставляя дереву ни единого шанса не подчиниться его воле. Только выше, с предплечьем творилось что-то странное. Что именно, не позволял разглядеть рукав рубашки. Но даже того, что просматривалось, было достаточно, чтобы ужаснуться. В свете последних событий, я совсем забыла о ядовитом кинжале. О своей попытке убить его.

— Что с рукой? Как ты справился с ядом? — спросила я, не в силах оторвать взгляд.

Мне уже была хорошо знакома эта маска спокойствия и холодного безразличия ко всему происходящему. Ни один мускул на лице не дрогнул. Остановившись на время, он оценивающе взглянул на свою работу, перехватил деревяшку другой стороной и продолжил. Вэл и Фред привычно переглядывались друг с другом, спрашивая, знает ли кто-нибудь из них ответ.

— Хочется поближе разглядеть уродца? — Он наконец посмотрел на меня. Опухшее веко не давало левому глазу полностью открыться, но даже так я чувствовала пронизывающий взгляд льдистых глаз.

— Устраивайся рядом, я все покажу, — ответил он так, что прозвучало очень даже бесстыжим предложением. — Тебе же нравятся мужчины с отметинами, — добавил, умудрившись вложить в эти слова обещание и ненависть одновременно.

Валери округлила глаза, ожидая объяснений. Меня бросило в жар от стыда и злости, а еще от чувства вины за собственное предательство. Это было моих рук дело. Чем бы я ни руководствовалась, за свои поступки приходится платить. Моя расплата обрела форму презрения.

Стоило собраться с духом и открыть рот, чтобы поставить Макса на место, как ему прилетел солидный хук от сидевшего рядом Тима. Тот ответил быстро, бросившись на друга, и за пару кувырков на земле сумел приставить к его горлу нож. «Откуда у них вообще силы берутся?» — изумилась я.

— Не делай так больше! — прорычал Макс ему в лицо.

— А ты не смей так с ней разговаривать! — ответил Тим, и я увидела в его руках кинжал, аккуратно приставленный к брюху Макса.

— Один — один. — Возвращаясь на место, Макс скривил разбитую губу в усмешке. — Вижу, вкусы поменялись, — бросил он мне.

— Я предупредил, — напомнил ему Тим. — Так что с рукой?

— И вдруг всем стало интересно, чего это я не подох, когда все только этого и ждали? Не ваше дело!

Возразить было нечего.

— Сбавь тон, иначе в следующий раз исправим упущение, — осадила его Валери елейным тоном.

Не знаю, почему, но она обладала не меньшим авторитетом, чем Тим, а может, и большим, и ее все слушались. Интересно, с чем это связано?

— А теперь выкладываете, что произошло в тот проклятый день.

— Я никого не убивал. Вроде, уже сказали.

— Да что вы оба заладили, как попугаи?! Еще раз услышу это и больше ни разу не исцелю ваши задницы. Вы сейчас себя не видите.

— Достаточно того, что мы видим друг друга.

Да уж, у обоих подбитые глаза, ссадины на лицах, разбитые в кровь руки! А сколько еще отметин, о которых я не знаю? Должно быть, им очень больно.

— Обойдусь без твоих ручек. — Макс затрясся в беззвучном смехе.

Я смотрела на него и не могла понять, чего мне хочется больше: подойти и обнять за то, что жив остался или треснуть чем-нибудь тяжеленьким за то же самое. Валери какое-то время сверлила его взглядом, потом беззаботно вынесла вердикт:

— Значит, рассказываешь ты, Тим.

Он с недовольным видом придвинулся ближе к огню, оглянувшись на Макса. Тот, отыскав в траве деревяшку, продолжил свою работу, не обращая внимания на ссадины на руках. Кажется, едва заметный кивок увидели только мы с Тимом. Они переживали этот день снова, и накопившаяся боль выплескивалась злостью на всех. Только они могли понять чувства друг друга.

Усталость пеленой тумана накрывала мои мысли. Что бы ни говорила Валери об истощении, кажется, я начала его чувствовать. И все же старательно слушала Тима, пытаясь ничего не упустить. Он подробно рассказал то, что мы видели вместе. Не торопясь, описывал детали, подбирая подходящие слова. Макс пару раз поправлял его, но, в общем, Тим передал все до мельчайших подробностей, косвенным свидетелем которых стал. Их ни разу не перебили, ошеломленно слушая рассказ о событиях того дня. Когда Тим завершил своё повествование, воцарилась тишина, продолжавшаяся довольно долго.

— Ты веришь ему? — после затянувшейся паузы спросил Фред.

— Да, но, предугадывая твой следующий вопрос, отвечу сразу: Все это рассказал мне не он.

— То есть как это — не он? — все еще не мог поверить Фред.

— Был кто-то еще? — предположила Вэл.

— Нет. Макс — единственный свидетель.

— Тогда откуда ты знаешь?

— Ами. Она показала мне. И видела сама. Теперь нас трое.

К тому времени, когда все обернулись ко мне, я, окончательно обессилев, расположилась на мягкой траве. Шевелиться не хотелось, как и разговаривать.

— Угу, — ответила я, заставляя себя приподняться.

— Ну почему хоть что-то не могло обойтись без нее, а?! — недовольно воскликнула Валери.

— Не понял. Она-то тут при чем? — откровенно сомневаясь, не унимался Фред.

— Она — читающая души, — ответил Макс, после чего все снова замолкли в удивлении.

— Не может быть. Я про них лишь от старейшин слышала. То, что это редкий и давно утерянный дар.

— Так и есть, отец мне то же самое говорил. И если бы я на себе не ощутил ее силу, не поверил бы.

— Уверен? — спросила она уже Тима, словно забыв, что я тоже нахожусь здесь.

— Да. Только она не просто читающая душу. Она сделала нечто большее. Ами открыла наши души друг другу. То, что видел он, теперь знаю я. Как в тот день обманулся я, знает он.

Тим задумчиво оглянулся на Макса.

— А что это значит «читающая души»? Я ни разу не слышал об этом. — спросил Фред.

— Знаете, я бы тоже хотела узнать, ЧТО я такое, — вставила я.

Они, видимо, и правда забыли о том, что я все еще здесь, и обернулись ко мне, слегка растерянные. Ответил Тим, тщательно подбирая слова:

— Как бы сильно мы ни старались понять друг друга, люди не всегда могут быть уверены в том, что творится в чужой душе. Но ты другая. Ты можешь видеть то, что скрыто в сердцах людей, порой даже от них самих. Никто не сможет устоять перед подобной силой. Нет таких преград, которые не разрушил бы твой дар в поисках истины. Ты читающая душу. Ищущая правду. Это один из великих даров Инэм. Раньше им обладали лишь короли, прямые потомки благородных кровей.

Может быть, для них это был уникальный, а по их лицам больше похоже, что и благословенный дар, но для меня это звучало как проклятие.

— Ты уверен? — Кажется, пришёл мой черед повторить столь актуальный этой ночью вопрос. — Просто я-то не уверена в том, что делала. Даже не знаю, как это включать и выключать. Само происходит. Может, ты ошибаешься, и это временное, побочное явление моего пребывания в вашем мире?

— Нет, не ошибается. Я тоже испытал на себе твой дар, и не раз, — подтвердил Макс.

Широко открыв глаза, я захлопала ими, пытаясь понять все, что сказал Тим. Они смотрели так, словно я была диковинной зверушкой, или у меня вырасти рога, хвост, а может, крылья.

— Ами, успокойся, — включилась Валери, стараясь, чтобы голос её звучал уверенно. — Ты еще успеешь во всем разобраться.

— Уложи ее, Вэл, пока она сама не вырубилась, — посоветовал Макс. В этот раз в его голосе не было желчи. И тут я вспомнила, что должна рассказать им кое-что еще.

— Нет, нет, подожди! — Я стала сопротивляться попыткам Вэл притянуть меня к земле. Она и сама не прилагала много усилий, стараясь избегать моих прикосновения, поэтому, когда я начала вырываться, особо не возражала.

— Ваши друзья. Те, что остались камнями на дороге. Я их слышала. Быть может, им еще можно помочь.

Никто не отреагировал. Начало казаться, что меня просто не услышали. Я хотела уже все повторить, когда все пришли в движение.

— О чем ты говоришь? — спросила Вэл с жадным любопытством.

— Те ребята, что остались на дороге. Каменные… мне кажется, что они не совсем мертвые… — Я не понимала, как объяснить то, в чем сама не разобралась.

— То есть, как это — не совсем мертвые? На живых они не похожи, — с нескрываемым сомнением в голосе спросил Фред. — Благодаря тебе, — добавил он со злостью, сверля глазами виновника случившегося.

Макс и Тим, лица которых к этому времени окончательно расцвели от кровоподтеков, с робкой надеждой ждали моего разъяснения.

— Когда мы шли сюда, я хотела попрощаться с мальчиком, спасшим меня, с Робом, и пожала ему руку… — Я затихла в замешательстве, подбирая слова, чтобы передать то, что творилось мной. — Сначала ничего не происходило, а потом меня словно затянуло куда-то — туда, где он сейчас находится. Я не знаю, что именно видела, но Роб был там. И он узнал меня. Звал меня. Им нужна помощь.

Все ожидали продолжения, но добавить мне было нечего.

— То есть, только потому, что тебе что-то привиделось, ты думаешь, что они могут ожить? — скептически спросил Фред.

— Я лишь хочу сказать, что что-то почувствовала! Не знаю, что это! — в смятении воскликнула я.

— Ами, тебе нужно успокоиться. Тебя всю трясет, — вмешалась Валери.

— Нет, не буду я успокаиваться! Вы можете не верить, но это важно — для них, для Роба!

— Ами, ты вся горишь! — повысила она голос.

Я уже и сама чувствовала, что еле стою на ногах.

— У нее истощение, — повторил Макс.

— Тебя не спрашивали! — огрызнулся Фред. — Раз начала, пусть объяснит, что значат ее слова.

— Ей нужен отдых! — заявил Макс тверже. — Ами не владеет своим даром, а сегодня использовала слишком много, — продолжил он, игнорируя выпад Фреда.

— Обо мне ты так не переживал, когда я практически выгорела, исцеляя всех, — упрекнула его Вэл. — Что же ты раньше не говорила, что владеешь силой? — обратилась она ко мне.

— Я не сразу поняла, что у меня есть сверхъестественная способность.

— Какая способность? — переспросила Вэл, не поняв, что я имею в виду.

— То есть, что у меня есть сила. Если честно, даже после объяснений я не понимаю, что это такое.

— Ами, Макс прав: не контролируя свой дар, потратив слишком много, можно больше не восстановиться. — Я отчетливо слышала тревогу в её голосе. — Совсем, понимаешь? Отец рассказывал, что во время Великой войны люди умирали, оставшись без сил. Они тратили все до последней капли, желая победить, и падали мертвыми на поле боя, опустошив свои резервы. Пожалуйста, приляг.

Я перестала сопротивляться, да и ноги отказывались держать, потому позволила ей уложить меня и была благодарна за помощь. Все молча согласились на небольшой тайм-аут, наступила передышка. Нужно было время, чтобы по-новому взглянуть на ситуацию. Тем более что насущные потребности никуда не делись, чувство голода взяло вверх. Так удачно захваченные с собой лепёшки пользовались успехом и очень быстро разошлись.

Уставшая за весь день Лина уснула. Я хотела поговорить с ней, узнать, как дела, как у нее получается управлять птичками да бабочками, а между делом уточнить, что она помнит о нашем доме, обо мне. Сегодня времени на это просто не осталось, да и как начать разговор, я не представляла. Хотя в своем спортивном костюмчике она больше выглядела иномирянкой, чем я. Всю одежду, кроме кожанки, я успела потерять, а полученную взамен полностью загубила. На помощь мне пришла Валери, протянув запасное платье и деликатно попросив не портить его. Вэл объяснила тем, что ей как целительнице часто приходится быть в дороге, и она научилась предусмотрительности.

Чувствуя, что не смогу пройти глубже в лес, да и просто подняться со своего места, я собиралась отложить платье в сторону. Но удачное стечение обстоятельств (а если конкретнее — волшебный посыл Валери) — и ребят как ветром сдуло с нашей поляны. Я быстро переоделась, надеясь, что никто не подглядывает за моими неуклюжими движениями. Мокрое платье не хотело сниматься, а пальцы — слушаться. Я все же победила и, ощущая приятную свежесть чистой одежды, рухнула на свое место.

Валери устроилась рядом и долго расспрашивала о моем мире, о том, как мы попали сюда, а еще — о снежном лесе. Я отвечала, с трудом ворочая языком.

— Знаешь, все будет хорошо. Вы обязательно вернетесь домой. Как-нибудь расскажешь, что у вас с Максом? — сменила она тему. Я же, предпочитая не отвечать, притворилась спящей, что было недалеко от истины.

— Просыпайся! — Кто-то легонько теребил меня за плечо.

Мне не хотелось открывать глаза. Давно не спала так спокойно, без тревожных мыслей. Не помнила, что мне снилось, да и снилось ли вообще, словно я просто провалилась в темноту. Спокойную темноту. Ну зачем кому-то потребовалось будить меня?

— Давай же, вставай, я вижу, ты не спишь.

— Не хочу, — протянула я, узнав мягкий голос Тима. — Совсем не хочу.

Приоткрыла глаза. Солнце еще не взошло, но небо было уже предрассветных сумерках. Тим сидел на корточках рядом со мной. От следов вчерашней драки не осталось и следа. Молодец, Вэл. Хотя я, наверно, заставила бы их немного помучиться, дабы не повторяли больше такое. Несмотря на плотно сжатые губы, в глазах Тима играла озорная улыбка. Он что-то задумал.

Осмотрелась: тлели последние угольки костра. Видимо, я уснула раньше остальных, так как не помнила, чтобы кто-то укладывался спать. Хотя бы голова не болит в это утро, уже хорошо. Все еще спали, устроившись прямо на земле. Лина лежала рядом, укрытая своей курточкой, прижимая к себе котика. Я не смогла сдержать улыбку. Может, она и не помнила ничего из прошлой жизни, но нежные чувства к любимой игрушке все же не пропали. Привстав, поправила на ней импровизированное одеяльце, надвинув куртку на открывшееся плечо, и погладила по волосам. Очень хотелось остаться с нею рядом, просто лечь и крепко прижать к себе. Я застонала при мысли о том, что придется все-таки окончательно просыпаться, и хмуро уставилась на Тима. Тот расплылся в торжествующей улыбке, видя, что я сдалась.

Нежно поцеловав румяную щечку сестренки, я начала подниматься и только тут поняла, что спала, укрытая плащом Макса. Почему-то этот малозначительный факт казался мне очень важным. Нахлынули воспоминания о вчерашнем дне, а с ними и тревожные мысли. Мы так и не поговорили. Не выпуская из рук плаща, я закопошилась, не торопясь подниматься. Вставать и до этого не хотелось. Тим терпеливо ждал, не оставляя мне шансов спрятаться. Если он и заметил мои метания, то не показывал этого. «Так нельзя», — пожурила я себя, живо поднялась на ноги и скинула, ставший таким дорогим плащ. Жаль, с его хозяином мы еще не скоро сможем так тесно пообщаться, если вообще сможем после того, что я натворила. Осторожно, стараясь не разбудить малышку, я наконец-то встала.

По другую сторону, от Лины безмятежно спала Валери, укрытая легким одеяльцем на мягкой травке вместо подушки. Фред лежал на голой земле, чуть дальше от девочек. Никто не казался озябшим, хотя я съежилась от утренней прохлады.

На другой части поляны, в стороне ото всех, я нашла спящего Макса. Видеть его здесь, с нами, было непривычно. Только вчера, в очередной раз слушая, какое он чудовище, я приняла это. Теперь он не совсем монстр и не совсем убийца, не враг, но еще и не друг. Как же все кардинально изменилось! Зная, что он никогда не мерзнет, мне все равно захотелось укрыть и его, что я и сделала, вернув ему плащ. А еле слышно прошептав «спасибо».

— Пошли, иначе не успеем, — поторопил меня Тим, отвлекая от мыслей.

— Куда идем? — спросила я, когда мы отошли от места стоянки.

— Увидишь.

Он шел впереди, не оставляя выбора. Только сейчас я представила, как, должно быть, выгляжу. Потёрла руки, отогревая их, и постаралась привести в порядок хотя бы волосы. Импровизированной расческой в виде собственных рук с растопыренными пальцами, как могла, причесала локоны. Не уверенная в результате, я все же гордо выпрямилась. «Не важно, что на тебе, главное — то, как ты это преподнесёшь». Кажется, так говорил дорогой мне человек. Не помню, чьи были слова, но совет хороший и единственный, которым я могла бы воспользоваться в данную минуту.

Вокруг изредка раздавались голоса птиц. Густой лес с величавыми деревьями не пропускал раннюю синеву утреннего неба. Идти приходилось медленно, прикладывая усилия, чтобы разглядеть препятствия под ногами. Пройдя еще метров двадцать, Тим остановился.

— Погоди.

— М-м-м? — промычала я неопределённо, натолкнувшись на него.

— Закрой глаза.

— Зачем?

— Закрой.

Глубоко вздохнув, я выполнила его просьбу. Спать еще не расхотелось, и я надеялась, побыстрее закончив со столь ранним променадом, вернуться и подремать еще пару часиков. Когда Тим, обхватив меня сзади, прикрыл мои глаза руками, я вздрогнула от неожиданности:

— Что ты делаешь?

— Это называется «сюрприз», если ты не в курсе. Помолчи немного, иначе все испортишь.

Относительная близость друг к другу, пока мы шли дальше, вызвала во мне противоречивые чувства. С одной стороны, я не хотела давать ему лишние надежды, с другой — мне было приятно чувствовать его рядом. И все же я старалась не спотыкаться, дабы не прижаться к нему еще крепче, упав в его руки. Кажется, у меня даже получилось.

— Я знаю, что такое сюрприз. Ты уже сделал один, подняв меня ни свет ни заря. Нельзя было подождать еще пару часиков?

— Только что ты разрушила все очарование. Я же просил не разговаривать! — проворчал он. — Все, пришли.

— Ты просил закрыть глаза, а не рот.

— В следующий раз возьму с собой еще и кляп.

Когда он убрал руки, я открыла глаза в предвкушении… и ничего не увидела.

Черная поляна под тенью леса в предрассветных сумерках. Не понимая, ради чего мы сюда тащились, я c лёгким разочарованием уставилась на Тима.

— А куда смотреть? — как можно мягче поинтересовалась я, не желая задеть его чувства из-за неудавшегося сюрприза.

— Вот сюда, — уверенно ответил Тим.

Не понимая, чего он от меня хочет, я все больше сожалела о прерванном сне. Тим, присев на корточки, провел рукой по густой шелковистой траве, и та вдруг заискрилась маленькими золотистыми огоньками, загоравшимися один за другим. Я ахнула.

— Что это?

Вместо ответа он взял меня за запястье и потащил в глубь лужайки. Стоило сделать пару шагов, как нас окружили светящиеся огоньки.

— Нравится? — спросил Тим, глядя на меня.

— Как красиво! — ответила я, не в силах отвести взгляд от чарующего вида светящихся, словно маленькие звездочки, точек вокруг нас. Они просыпались под нашими ногами, загораясь золотым светом, подсвечивая нашу дорожку, и, взлетая, кружили вокруг.

— Светляки. Насекомые со светящимися крылышками.

— В моем мире тоже есть такие. Их называют почти так же — светлячки. Но я еще никогда не видела такого чуда.

— Значит, сюрприз не удался? — спросил он растерянно.

Напряжение предыдущих дней на время исчезло под воздействием волшебного вида светляков. Они, как маленькие лампочки, освещали густую траву, превращая ее в изумрудный ковер неописуемой красоты.

Тим стоял, ожидая ответа.

В памяти зазвучал вальс, и я, не сдержавшись и подпевая воображаемой музыке, закружилась по поляне в ее легком ритме. Трава освещалась множеством проснувшихся искр там, где я проплывала, словно в эйфории, оставляя за собой шлейф огоньков. Ноги несли меня вперед — туда, где еще спали неразбуженные насекомые. Поворот, остановка, шаг, поворот, и снова остановка. Заученные годами на танцах движения буквально несли меня в полете. Я не могла сдержать детский восторг и впервые за последние дни беззаботно смеялась. Пропорхав надо всей поляной, закончила лишь тогда, когда светляки озарили ее всю волшебным сиянием, кружась подобно звездочкам. Стояла, не в силах удержать смех.

— Даже очень удался! — не скрывая своего восхищения от творившегося вокруг безумства, ответила я. — Невероятно красиво! — добавила шепотом, боясь спугнуть волшебство вокруг.

— Это ты невероятная! — вдруг зачарованно проговорил Тим.

Он смотрел, не скрывая восхищения. Я знала о его чувствах, вспыхнувших так неожиданно для него самого, но вот что мне делать с его влюбленностью, не имела представления, как и не знала, что сказать сейчас, чтобы не испортить отношения к чертовой матери. Затянувшаяся пауза не была неловкой или тягостной, впрочем, как и все с Тимом. Казалось, что, даже не прибегая к моим способностям, просто стоя рядом, мы слышали и понимали мысли друг друга.

— Присаживайся, я хотел поговорить с тобой, — опускаясь на траву, произнёс он.

Я устроилась рядом, приготовившись слушать. Какое-то время мы наблюдали за огоньками, не нарушая тишину.

— Прости, — вдруг сказал он. — Прости за то, что дал тебе нож, зная, что придется его использовать. Прости, что заставил принести клятву и втянул тебя во все это, — выговорил он, впившись в меня взглядом чистых сапфировых глаз.

— Это не твоя вина. — Я постаралась остановить его, не желая поднимать эту тему. Тем более, мне самой предстояло просить прощения. — Это было частью нашего уговора. Ты выполнил свою часть, а я — свою. — ответила твердо, в надежде прекратить разговор. Тем более, я все же злилась на него.

— Нет, Ами, не так. Я был эгоистом в своем желании отмстить и не заметил, как гнев и ненависть затуманили разум. Преследовал лишь свою цель, совершенно забыв о чести. Использовать тебя в нашей вражде было низко. Я просто был ослеплён злостью и совершил не одну ошибку. Сейчас поздно что-либо исправлять.

Он замолчал, подбирая слова, чтобы озвучить то, что так терзало его.

Я слушала, и казалось, слышала его мысли — такие же, как и те, которые терзали меня. Ведь и я, эгоистично преследуя лишь свою цель, не заметила изменений, происходящих в сестренке, а после согласилась на предательство.

— Я привел их к гибели. Я! Кому сейчас нужны мои сожаления?! Разве могут пустые слова что-либо изменить?! Но у тебя я могу попросить прощения. Не лишай меня хотя бы этого.

Он мучился раскаянием, терзаясь из-за случившегося. Собственное признание, воплотившееся в словах, ранило его еще больше. Тим осторожно накрыл своими руками мои. На мгновение я испугалась, что сейчас снова заработает «мозгокопалка», как я окрестила свой дар, но ничего не произошло.

— Все в порядке. Ты вчера потратила всю силу и еще не скоро накопишь достаточно, чтобы воспользоваться ею. — Словно в подтверждение своих слов, он крепче сжал мои руки.

— Я не должен был просить тебя об этом! Обещаю, что больше никогда не поступлю так с тобой! Ты простишь меня?! — горячо добавил он.

— Ты не один несешь эту ношу. Я знаю, по крайней мере, еще одного виновника. Не забывай об этом. Не замыкайся в себе. — Как бы то ни было, они оба заварили эту кашу. И какова бы она ни была на вкус, есть ее тоже придется обоим — вместе или порознь.

Какое-то время, просто смотрела на Тима, переживая за него, снедаемого чувством вины. Но сколько бы он ни мучил себя, он обязательно справится и выполнит то, о чем говорит. И не говорит тоже. Неожиданно для себя я поняла, что, кроме беспокойства, я испытываю нечто большее. Я восхищалась им — решительным, уверенным, сильным.

— Все хорошо, Тим, я не считаю тебя виноватым в том, что сделала сама. — Он хотел возразить, но я не дала ему, продолжив: — Это был мой выбор, и точка. Тебе не за что просить прощения.

В его глазах читалась благодарность.

— Я верю и не сомневаюсь в тебе и в твоих обещаниях. С первой нашей встречи я поняла, что ты будешь мне другом. Верным другом.

Он не сводил с меня глаз, в которых отразилось понимание того, о чем я говорила.

— Ты заглянула тогда в меня, да?

— Нечаянно. Совсем чуть-чуть подглядела. Прости, что не призналась раньше. Я не хотела нарушать твои границы.

Не переставая сжимать все это время мои руки, он притянул меня ближе.

— Тогда ты знаешь, что я чувствую, — уверенно произнес Тим, и я утонула в его голосе, полном нежности. А еще растерялась, оказавшись слишком близко.

— Я ничего от тебя не требую, — произнес он, хотя именно сейчас мне в это не верилось. Хуже всего было то, что я отзывалась на его близость. Завороженная, не смела отвести от него взгляд.

— Прошу лишь дать мне шанс. Я не тороплю и буду другом до тех пор, пока ты не позволишь мне стать кем-то большим. Вот увидишь, придет день, когда ты будешь смотреть на меня так, как сейчас на Макса. Я умею ждать.

Он провел рукой по моему лицу, поправляя выбившийся локон.

«Быстро же ты, Ами, все усложняешь!» — подумала я, в полной уверенности, что за сказанным последует поцелуй. Но он просто притянул меня к своему плечу, слегка приобняв. В его уютных объятиях было тепло и спокойно. Так мы и встретили рассвет. Как там он выразился… очарование момента? Сейчас я чувствовала нечто подобное, и разрушать это ощущение не хотелось. Где-то глубоко внутри засело чувство неудовлетворенности от не полученного мною поцелуя. Что же со мной происходит? И что с этим теперь делать? Но нарушать этот миг умиротворения я не стала и лишь удобнее утроилось в его руках.

На обратном пути, я попросила сделать крюк и заглянуть туда, где застыли обратившиеся в камень ребята. Я не могла сказать, что я хотела там найти, но, как и предсказал Тим, ничего не увидела. Мой дар молчал, сколько я ни пробовала, что-либо почувствовать, прикасаясь к ним. Они будут на своих местах, и в ближайшее время никуда не денутся, так что Тим посоветовал не расстраиваться и попробовать в следующий раз, когда я восстановлю силы. Хоть эти слова предназначались мне, я видела, что в глубине души он подбадривал себя.

Когда мы вернулись обратно, все были на ногах. На костре жарилась птица, стоял ароматный запах запекающегося мяса и пряных трав. В том, кто выступал в качестве повара, сомнений не было. Как и в том, что все заметили, что мы с Тимом пропадали вместе.

Перед тем как все сели за еду, Вэл улучила момент и рассказала мне, что первая ночь вместе оказалась бессонной. Кроме нас с Линой, забывшихся непробудным сном, остальные дремали лишь одним глазом, не доверяя друг другу. Стоило нам с Тимом удалиться, как тут же вскочил Макс, сжимая меч, демонстративно оставленный на ночь на виду и не дающий покоя остальным. Вместе с ним встал и Фред, также державший оружие наготове. Учитывая, что у каждого имелся зуб на другого, одного этого должно было хватить для стычки.

— Зачем тебе меч? — произнес Фред.

— Не по твою душу, не волнуйся. Я дал слово не обижать вас, а свои обещания я держу.

— Твои обещания больше никому не нужны. Мог сам в этом убедиться. Не стоило оставлять девушку без присмотра, — язвительно заметил Фред

Их остановила Валери, вмешавшись.

— Что здесь происходит? — требовательно спросила она.

— Я за едой, — бросил Макс, развернувшись, чтобы уйти.

Поведав о случившемся, Вэл заявила, что теперь я просто обязана рассказать ей все, указав на Макса. Коротенький выйдет рассказ, в два поцелуя, да отравленный ножик, поставивший точку в этом «все».

Я наслаждалась завтраком, вспоминая другое утро, в котором мы с Максом были наедине, если не считать маленькой Лины. Тогда мы могли шутить и смеяться. Сейчас даже она подавленно молчала, устроившись рядом. Котик неразрывно следовал за ней и мирно покоился у ее ног. Постепенно завязался разговор, который тут же перешел в обсуждение вчерашнего вопроса.

— Кто эти люди? — спросил Фред.

— Меня больше интересует, как их найти, — серьезно ответил Макс. — Пришли один раз, могут и еще.

— Мы же исправно платим. Что, если рассказать об этом королю? — снова Фред.

— И что? Вряд ли его волнуют наши жизни. — тут же возразил Тим.

— А может, это были его люди?

— А зачем королю скрываться? Так же, как сборщиков дани, он в любую минуту может направить к нам солдат. Ему незачем дожидаться ночи. — резонно парировал Тим, заняв позицию лидера. — Не стоит исключать такую возможность. Кто знает, что у них там происходит? Надо рассказать старейшинам.

— Ты и рассказывай, а я иду за ними, — заявил Макс.

— Интересно, как ты собираешься найти их? Что ты вообще знаешь об Аркарии?

— Будто ты знаешь!

— Вообще-то знаю. Отец рассказывал немного, — смутившись, сообщил Тим.

— Ты хочешь сказать, что, запрещая нам даже интересоваться о королевстве, тебе он все же рассказывал?! — воскликнула Вэл.

— Угу. Рассказывал. Как будто ты его не знаешь? Упертый, строгий и молчаливый. Только то и твердил, что мы — вольный народ, живущий вне королевства.

— Да-да, — ворчливо протянула Вэл, демонстрируя, как ей это все нравится. — Нарушившему границы — верная смерть.

— А кто-нибудь проверял? — резонно спросил Макс.

Ответа не последовало.

— Значит, я буду первым, — решил он.

— Ты что задумал?

— То, что сказал: найти их.

— И как же ты собираешься это сделать? — недоверчиво поинтересовался Тим.

— Я знаю одно имя и внешность одного старика. Этого более чем достаточно. Обойду все земли, но отыщу их, а с ними и лорда.

— Конечно. Только пока ты будешь круги наворачивать, твой старик умрет естественной смертью, — бросил ему старый друг.

— А нет пути покороче? Почему бы не пройти, как они? — спросила я, удостоившись подозрительного взгляда Макса. Правда, с одним здоровым глазом и багрово-синим лицом напугать меня не особо получилось. Его, как он и просил, Валери лечить все же не стала.

— Проход настроен так, что его можно открыть только с той стороны, — ответил Фред.

— Не совсем. Открыть можно с обоих сторон. Вот только магия срабатывает на того, в ком течет кровь потомков истинных лордов королевства, — поправила его Валери.

— В любом случае нам его не открыть.

— А вы пробовали? — не унималась я.

— А то! Каждый в детстве пробовал, и не по разу, — поспешил сообщить Фред.

Видимо, у меня на лице было написано, что я не успокоюсь, пока сама в этом не удостоверюсь.

— Смотри, правит король. Он из рода Литаори. Кроме семьи Литаори, есть еще четыре дома: Карсон, Зардан, Хоринем и Рут. Это и есть истинные потомки великих лордов. Мост создан так, что магия срабатывает только на них, — начала Валери, и по ее виду было понятно, что это надолго. От курса истории великих домов всех спас Тим.

— Не стоит об этом, Вэл.

— Ну что?! Он же не узнает!

— Раз отец против, значит, не стоит об этом. А вот о случившемся ему рассказать надо.

— Ты сам знаешь, что он скажет, — недовольно выдавила Вэл.

— А что он скажет? — не отставала я с «глупыми» вопросами. Ну извините, я-то не знакома с его папой-старейшиной.

— Что дела королевства нас не интересуют. Мы — вольный народ. Нас не трогают, пока мы не трогаем их, — ответил Макс.

— Заодно не пересекаем границ. — Тим осуждающе глянул на друга.

— Вы кое-что упускаете, — возразила я, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Тима.

— Зара Кэйтлин Хорнет. Они назвали ту женщину Зарой Кэйтлин Хорнет. Они знали ее, а она была уверена, что убийца — лорд. Значит, и она его узнала. Или его род.

— Тим? — протянула Вэл.

Только тут до меня дошло, что Тим упустил этот момент во время своего рассказа. Он ни разу не упомянул ее имени.

— Кроме того, что они знали друг друга, это не говорит ни о чем.

— То есть, как — не говорит? Мы живем в отдалении от Аркарии, и баба Зара вот так легко признает в ком-то лорда? Который называет ее как? Зарой Кэйтлин Хорнет?! Мы всю жизнь знаем ее как старейшину. У нас вообще ни у кого нет родовых имен и фамилий! Ты умом не тронулся в своем путешествии в прошлое? Это не может не говорить ни о чем! Подумай: отец упоминал как-нибудь о ней?

— Нет. Ничего подобного он не рассказывал ни о королевстве, ни правящих домах. Могу перечислить имена и то, какими землями они владеют. На севере или на востоке. Но не более. До этой минуты я особо не думал об этом. Но никогда не было имен, ни одного. Я и дома-то знаю только по родовым фамилиям.

— Та женщина, старейшина Зара, произнесла «дом Хорнет». Это не просто имя, — упрямилась я, напирая.

— Тим, ты забываешь: она тоже все подсмотрела! — усмехнулся Макс.

— И что, по-твоему, это должно значить?

— То, что это не стоит упускать из виду, — уверенно произнесла я. — И то, что она знала убийцу.

— По мне, так дела королевства все интереснее и интереснее, — присоединился Фред. — Если ты идешь, я с тобой.

Все повернулись к нему, а Макс возразил:

— Даже не думай. Хочешь идти — пожалуйста! Только своей дорогой.

— Я с вами, — вставила я.

— Нет!

— Нет!

— Нет!

Они что, сговорились? Ладно бы остальные, но Фреда-то что не устроило?

— Сколько дней ты провела так, чтобы тебя не пришлось спасать? — язвительно спросил Макс.

— Сегодняшний считается?

— Я не собираюсь приглядывать за тобой еще раз. — поддержал его Фред. Понятно, он злился из-за того, что ему пришлось нянчиться со мной. «Так-то я его не просила», — обиженно подумала я.

— Нет, Ами. Ты, Валери и Лина идете домой. — вмешался Тим.

— То есть, как это? А ты? — включилась в спор Вэл. — Я вас не отпущу одних.

Что тут началось! Валери возмущалась решением Тима идти на поиски с ребятами. Сама она была категорично против, но упорно твердила, что если пойдет он, то и она вместе с ним. Тим даже слушать об этом не хотел. Учитывая, что он сам отговаривал Макса, твердя, что, стоит пересечь границу, и всех ждет неминуемая гибель. Для себя я уже решила, что тоже иду. Оставалось донести это до остальных. Так и не придя к единому мнению, они замолчали, не переставая буравить друг друга взглядами. Тим чертыхался, как только мог, Валери обиженно надула губы. «Что между этими двумя?» — невольно задалась я вопросом.

— Иду с вами, и точка! — заявила я, воспользовавшись моментом.

— Вы сговорились, что ли?! — возмутился Тим. — Это не обсуждается, вы возвращаетесь домой!

Когда это он стал решать за меня?!

— Я не собираюсь идти в ваш дом, мне надо отыскать свой!

— О чем ты? — Кажется, терпение Тима лопнуло.

— О том, что мой путь домой закрыт! Никто из вас не может мне помочь. А где-то там есть маг, способный открыть портал в мой мир. И очень удачно то, Макс тоже его ищет. Хочешь ты или нет, я иду с ним. И Лина тоже! — заявила я, сама, удивляясь невесть откуда взявшейся смелости.

— А меня ты спросить не хочешь? — вставил Макс.

Я с вызовом повернулась к нему.

— Я иду, хочешь ты того или нет! Мне нужен тот чародей. Очень нужен.

— Даже не думайте, что я возьму хотя бы одну из вас! — запротестовал Тим.

— Тогда я возьму их. — Макс лениво покачал головой, встретив негодующий взгляд старого друга.

— Я не какая-то вещь, чтобы брать меня или не брать! — возразила я, пока до меня не дошел смысл его слов. — Что?

Я переспросила, не уверенная, что расслышала правильно.

— Что? — взорвался Тим.

— В ее словах есть смысл. Там у них есть шанс.

Тим был непреклонен. Он нервно сжимал кулаки, словно собирался отстаивать свое решение в спарринге.

— Брось! Мы задолжали ей. Если бы не Ами, мы бы сейчас не обсуждали этот вопрос: скорее всего, один из нас давно был бы мертв.

Тим сдавленно зарычал, не в силах сдерживать эмоции.

— И ты с ней заодно! — упрекнул он приятеля.

— Если идет Ами, иду и я. Ее же все время нужно лечить! — вмешалась Валери, почувствовав переломный момент.

Макс неподдельно веселился, наблюдая за нами.

— Подождите, я не понял, — встрял Фред. — Если идут все, кто тогда расскажет старейшинам об убийцах?

Тут уже Макс откровенно рассмеялся.

— Кажется, дружище, к его папеньке пойдешь ты! — развлекался он. — Больше некому!

— Ну уж нет! — оторопел Фред.

— Нужно предупредить их. Это очень важно, — начал уговаривать друга Тим, кажется, смирившись.

— Так давай сначала ты заглянешь к отцу, а уже потом отправимся на поиски? — резонно предложил он.

— Как только мы ему обо всем расскажем, путь назад будет закрыт. Он сделает все, чтобы мы забыли о нашем плане.

— Нет! — возмутился Фред.

— Послушай, тебе не просто нужно рассказать обо всем моему отцу. Скоро конец сезона, Фред! Придут за данью. Нужно обо всем рассказать сборщикам и потребовать разобраться. а еще восстановить деревню и быть наготове, если они вернутся. Кого я еще могу просить об этом?

— Опять я пропущу все самое интересное, — проворчал тот, соглашаясь.

— Я не останусь здесь без вас, — вдруг заявила Лина, удивив всех.

— Ну, конечно, малыш, — подмигнул ей Макс.

— Тебе-то зачем? — кажется, просто ради интереса спросил Тим.

— Я больше никого не знаю здесь, вот и не останусь, — вздернув носик, ответила она, считая это важным основанием своего решения.

— Как это — зачем?! Она со мной!

Без нее искать проход смысла нет. Лина может и не желать этого, но я-то планирую возвращаться домой с ней. Малышка улыбнулась, найдя в моем лице поддержку, в то время как ребята предпочли воздержаться от споров, домыслив все сами.

Решение было принято, сборы не заняли много времени. Все последующие возражения Фреда потерпели неудачу, и он, согласно оговоренному ранее плану, ворча, засобирался обратно. К его недовольству добавилось еще и то, что нам не хватало лошадей. В итоге он, не выдержав диспутов о том, как мы впятером собираемся скакать на двух лошадях, предложил нам своего коня. Отбыл он пешком под наши слова горячей благодарности.

Мы же направились в противоположенную сторону. Не представляя, как будет проходить наша дорога, я поинтересовалась, куда конкретно мы идем, на что получила неоднозначный ответ от Макса, мол, все туда же, к нему домой. Тим угрюмо хмыкнул, а я ничего так и не поняла.

Учитывая, что мы с сестрой не умели управлять лошадьми, Макс посадил к себе Лину, чему она была несказанно рада, а я заняла свое место за спиной Тима. Валери вольготно скакала одна. Каменный питомец следовал за нами, особо не приближаясь, дабы не пугать скакунов.

В дороге ребята усердно занимались моим просвещением, передавая то, что знали сами. Если Тим рассказывал нам о королевстве сдержанно, то Валери не скрывала восторга. Выросшая в отдалении, она искренне радовалась тому, что увидит настоящий город. Ей, как и любой девушке, не терпелось попасть на рынок, где должны быть представлены различные ткани.

— Ты только представь: нижняя рубашка из тонкого льняного полотна! Невероятно мягкая. Это не то, что на нас. А шерстяные шали! А кафтаны с меховыми воротниками! Платья разных цветов, гладкие, пестрые, с узорами, вязью. А замки! Представляешь, мы увидим настоящие замки! — не переставая, говорила она.

Вэл не могла сдержать волнение, а вот ребята тщательно скрывали свои мысли. Нетрудно было догадаться, что их больше интересовало то, что ждет нас там. Останемся ли мы живы. Я тоже не могла выбросить из головы эту мысль, все больше сомневаясь в правильности решения взять Лину с собой.

Мучила ребят вопросами, стараясь как можно больше узнать о мире, жителями которого мы стали. Роль учителя взяла на себя Валери. Она с удовольствием отвечала на все вопросы, рассказывая о том, что знала сама. Межгорьем называли земли, замкнутые по кругу цепочкой скал, образующих естественную защиту от любых нежданных гостей. Сами межгорцы жили в селениях-общинах, главами которых были старейшины, и занимались в основном земледелием и овцеводством. Находясь в безопасности, отгороженные от остального мира, межгорцы были фермерами. Отдельно занятых в охране людей не было. При необходимости защитниками выступали все жители, зависимо от пола.

Большинство межгорцев рождались благословлёнными Инем, иначе духом земли, то есть имея определенные способности. Сам объем силы различался. В качестве примера Валери указала на Макса, пояснив, что огневики занимаются в основном разведением костров и сохранением огня в доме. Для, скажем так, поддержания бесперебойного отопления в зимний период требовалось от трех до четырех огневиков. Сменяя друг друга, они следили за тем, чтобы не погас ни один камин, факел или печка. Конечно, можно было обойтись и без их помощи, при условии хорошего запаса дров и хвороста (так, например, поступали некоторые семьи, не желавшие жить в центральном доме — доме старейшины), но с огневиками в суровые зимы было спокойней.

— То есть, слабый огневик — огневик, поддерживающий огонь в доме, сильный — сжигающий этот дом дотла? — привела я более понятную для себя меру силы, оглядываясь на беззаботно беседовавшего с моей сестренкой Макса.

Валери заливисто рассмеялась:

— Странное у тебя сравнение! Но можно сказать и так. Только ты ошибаешься, говоря, что бытовые огневики слабые. Я привела в качестве примера сильных огневиков. Есть еще те, чьи способности заканчиваются на воспламенении факелов и розжиге дровяных костров. Розжиге, Ами, а не постоянном поддерживании.

С такой точки зрения было понятно, почему все вокруг твердили о невероятном даре Макса, ставшем для него испытанием.

В общем, объем силы у всех различался, от тонкого намёка на него до… С этим самым «до» все обстояло сложнее. То, что казалось мне невероятным, у них считалось обыденным. Однако то, что я воспринимала вполне естественным, они почитали невероятной удачей и успехом. Например, наличие воды в доме поддерживалось магами воды, по воле которых она самостоятельно поднималась по трубам к необходимому крану, чаще всего — центральному, и это было делом обычным. А вот талант некоего молодого человека к сочинительству поэм и песен очень ценился.

Сильных магов было немного, человек десять, остальные занимались работой по принципу «где родился, там и сгодился». Способности делились по стихиям огня, воды, земли, воздуха и металла. Но и это не все. Погибшая старейшина Зара, например, могла управлять растениями, а Валери — лечить. Вэл вскользь упомянула о том, что у старейшин бывают и более редкие и опасные таланты.

Сама она считалась сильной целительницей, но это не значило, что без нее заниматься врачеванием некому. Просто то, что она могла сделать на раз-два, приходилось делить на несколько этапов между разными людьми. Стоило больному обратиться за помощью, как за него бралась целая команда знахарок. Кто-то проводил анализ состояния, определяя, что нужно лечить в принципе, кто-то снимал боли и заживлял раны, травницы занимались составлением лечебных сборов. Каждый работал там, где был силен. По такому принципу строилась вся работа, и я удивилась тому, насколько все логично устроено и отлажено.

Тем не менее, они не могли обеспечить себе все необходимое, ведя замкнутый образ жизни и не покидая свои земли, поэтому торговля с королевством была очень важным фактором благополучия. Удачным оказалось то, что их территория была единственной во всем королевстве, где водился особенный вид камней — поющий камень. Его исключительность состояла в том, что он хранил в себе сырую магию, которой при необходимости можно было придать форму. Как заметил Тим, камни, и правда, не пели, но по ощутимому гудению можно было оценить заложенный в них запас энергии. А самое важное — они пользовались спросом в королевстве и были единственным, чем межгорцы могли торговать, а также выплачивать дань. Полноценные деньги королевской чеканки водились только в торговой деревушке и строго контролировались старейшиной, да и то большую часть сделок проводили, расплачиваясь теми же камнями.

Мост (так называли портальный камень, установленный в селении) активировался каждые три месяца в конце сезона. Сквозь него проходили королевские сборщики налога, сопровождаемые стражами. Слуги заносили сундуки с товаром, на который в прошлом месяце был подан запрос. Неразговорчивые и угрюмые жители королевства, кем бы они ни были, всегда старались быстрее завершить свои дела и отправиться восвояси. Поэтому в считанные минуты они проводили осмотр подготовленных для королевства камней, а Зара со своей помощницей оценивали качество товаров. Раньше конфликтов не возникало, пока Зара не заметила, что-то зерно придет с гнильцой, то металл со ржавчиной.

Какой-либо военной организации Межгорцы не имели, но старейшины следили за тем, чтобы все мужчины были натренированы в сражении на мечах. А отец Тима лично обучал каждого умению использовать в схватке свой дар. Девушкам не воспрещалось заниматься с парнями, но Вэл сетовала на то, что обучение никак не корректировалось по половому признаку. Она-то как раз занималась со всеми вместе и не была от этого в восторге. Только в торговой деревушке был небольшой патруль, призванный защитить поселение и товар, хотя это им не помогло.

Неизвестно, по каким причинам старейшины, уделяя достаточно внимания разностороннему обучению всех межгорцев, практически ничего не рассказывали об Аркарии. Информации было не много. Как пояснила Вэл, правил король из рода Литаори. Территория была разделена на пять частей, включая королевские резиденции. Это были графства семейств Карсон, Зардан, Хоринем, Рут. Кто такие истинные великие лорды, Валери объяснить не смогла. В общем, никто не представлял, куда мы направляемся и что нас там ждет.

Ближе к вечеру вторых суток мы вышли на место пожарища, и я догадалась, что это та самая деревня. Видимо, не я одна задавалась вопросом, почему мы здесь.

— Тим, что мы тут делаем? — спросила Вэл, не успев спешиться.

— Мы пройдем через Мост. Я открою проход.

— То есть, как это ты его откроешь?! — воскликнула Валери.

— Я еще не пробовал, но должно получиться.

— С чего ты это взял?

— Мне отец говорил, — уклончиво ответил Тим.

Не понимая, что происходит, я посмотрела на Макса. Он с невозмутимым видом наблюдал за всем, совершено не удивленный. Валери с округлившимися глазами набросилась на Тима.

— Он тебе говорил?! Когда?!

Тим не торопился отвечать, чувствуя, что разговор будет тяжелым. Я уже не раз замечала, что между этими двумя что-то есть, и, кажется, начала догадываться, что именно.

— Когда я был еще ребенком.

Спешившись, Валери подошла к Тиму, ожидая продолжения. Он вздохнул, деваться некуда.

— Лет в десять, я мечтал о путешествии на ту сторону, в королевство. Хотел увидеть, как живут там, в больших городах. Спросил у него, почему мы не можем отправиться в Аркарию, почему мы словно взаперти в своих землях. Он пришел в ярость, как только услышал. Отец быстро отбил у меня любопытство, да и, в принципе, отучил задавать лишние вопросы. Я потом еще долго не мог сидеть. Мы рассорились и какое-то время не разговаривали. Одним вечером он пришёл ко мне просить прощения. Тогда отец сказал, что, когда придет время, я сам все узнаю, и что он мне поможет. А еще, взяв с меня слово держать это в тайне, сказал, что, в отличие от него, я смогу открыть мост с этой стороны и пройти сквозь него. Тогда меня волновало только то, что мы наконец-то помирились. Позже я не раз вспоминал о том вечере, но так и не решился заговорить об этом еще раз.

Став невольными свидетелями их личного разговора, мы с Максом не сговариваясь старались быть как можно незаметнее, разойдясь по разные стороны. Забрав у наездницы коня, он стал привязывать его на ночь. Мы с Линой изучали торговую деревушку, уничтоженную огнем. Пожар ничего от него не оставил. Сгоревшие дома и обожжённые деревья — во всю эту картину совершенно не вписывался еще не отстроенный до конца небольшой дом. Значит, вот она, обитель Макса, посреди болезненных воспоминаний!

Кроме его дома, в центре располагался крупный камень. «Портал», — поняла я. Догадаться было нетрудно, так же, он выделялся живым островком на мертвой земле. Не тронутый огнем, он каким-то образом защитил небольшое пространство вокруг себя. Вся земля была обгоревшей, а камень окружала сочная зеленая травка.

Валери молчала, переваривая услышанное, но ответ Тима совершенно не успокоил ее, только добавив вопросов.

— Тим, что это значит?

— Не знаю, я еще никогда не пробовал сделать это.

— Я не про Мост. Ты же знаешь, что его просто так невозможно активировать.

— Я в курсе; нужна кровь. Попробуем завтра.

— Истинная кровь, Тим! Не строй из себя идиота!

— Что ты хочешь от меня услышать? Я понятия не имею, какая у меня кровь, Вэл!

— Такая же, как и у меня, разве не так?

— Конечно, да, ты же моя сестра.

— Тогда почему отец не сказал об этом мне?

— Валери, успокойся. Он мне-то об этом говорил лишь раз.

— Вот именно, тебе говорил, еще в детстве. Мне — ни разу! Ты помнишь нашу маму?

— Валери, о чем ты?

— Отец всегда тебя любил больше! Занимался тобой, брал с собой на охоту, сам учил управляться с силами, а от меня откупался подарками, да и те оставлял в комнате, пока меня не было.

— Что ты несешь?!

— Тогда почему?! Почему, Тим?! Ты даже не знаешь, сколько ночей я проплакала в своей комнате, просто потому, что боялась спать одна! Если наша кровь не одинакова, это объяснило бы все.

Она вопросительно смотрела на брата горящими фиалковыми глазами.

— Валери, прекрати сейчас же! Ты мелешь ерунду!

— Ты не слышишь меня!

— А ты сама себя слышишь?! Если хочешь, мы вместе спросим у отца, как только вернемся. А сегодня нам нужно отдохнуть. Завтра переход.

Кажется, этот вариант ее не устроил.

— Я не собираюсь ждать, — ответила она и, развернувшись, гневно направилась к портальному камню.

— Отец всегда был сухим! Я не знаю, почему он поступал так с тобой. Чего ты от меня-то хочешь?

— От тебя — ничего!

Полоснув себя по руке ножом, Вэл приставила ладонь к поверхности магического валуна. Никто не мог и предположить, что она собирается сделать, поэтому никто не предпринял попыток ее остановить. Остолбенев от неожиданности, мы могли только ждать, что же будет дальше. Не дав нам опомниться, магия, заключенная в камне, отозвалась, признавая ее кровью, появившись в виде непроницаемого свечения. Мост открылся.

— Теперь ты довольна?! — гневно бросил Тим, не отрывая взгляда от портала.

— Я думала, он не сработает… — растерянно ответила Валери, виновато глядя на брата.

— Может, отправим ее одну, чтобы больше так не делала? — невесело пошутил Макс, подойдя к ребятам. Валери округлила глаза.

— Тим, но что это значит?! Как такое может быть?! Мы ведь не исинные, иначе знали бы об этом. Разве нет? Разве отец утаил бы это от нас?

— Вэл, я не знаю. Но мы обязательно во всем разберемся, обещаю тебе.

— Истинные или нет, сейчас-то что делать? — спросила я в растерянности. — Я думала, мы пойдем обычной дорогой, не привлекая к себе внимания. А сейчас, выходит, прямиком прыгаем в их объятия?

— У нас два варианта: или ждать, пока кто-нибудь заглянет к нам, или прийти к ним первыми. Забросить туда Вэл — тоже рассматривается, — с напускным спокойствием ответил Макс.

Разговаривать со мной начал, хоть какая-то польза от опрометчивого поступка Вэл.

— Пробираться к ним через скалы — та еще задача! Можем вообще не дойти. А дойдем, где их искать? — рассудил Тим.

— У нас больше не будет такого эффекта неожиданности. Нельзя его терять, — уверенно, не отводя взгляда от прохода, проговорил Макс. — Время идет. Решайте. С вами или без, но я иду.

— Но мы даже не знаем, куда попадем! У нас вообще есть план? — спросила Валери испуганно.

— Ты сократила нам время обсуждений. Там и решим, — твердо заявил Макс.

— Если что-то пойдет не так, мы пришли, чтобы рассказать обо всем Его Величеству и просить его помочь нам разобраться во всем. Ами, про тебя с сестренкой рассказывать не стоит. Ни единого слова о том, как вы провалились в наш мир.

— Что же нам говорить?

— Вы с Линой — наши друзья из общины, не больше. Макс, с тобой мы договорились, верно? — спросил друга Тим, не уверенный в его решении.

— Как скажешь, только давай быстрее!

— Главное — если нас поймают, Мост активировал я, — обратился ко всем Тим. Мы молча согласились, понимая всю провокационную опасность сложившейся ситуации.

— Вэл, слышишь? Что бы ни случилось, это сделал я. — Он резко схватил ее за плечи и потряс, видя молчаливое несогласие девушки. — Ты поняла, Валери?

— Тим, пожалуйста, давай не пойдем туда. Прошу тебя, — принялась умолять она брата. — Мы зря это затеяли. Если с тобой что-то случится, я не смогу — понимаешь, не смогу без тебя!

Тим нежно обнял сестру и поцеловал ее в лоб.

— Все будет хорошо, вот увидишь. Погоди немного, — после чего, развернувшись, подбежал к лошадям и развязал их.

Я крепче прижала к себе Лину. Наверно, впервые мне стало страшно от неизвестности, которая ожидала нас впереди, а еще от осознания того, что опасностей там, возможно, будет больше. Смогу ли я защитить свою малышку? Не слишком ли дорогую цену придется запалить за моё упрямство?

Лина с наивным интересом изучала свечение портала, крепко сжимая мягкую игрушку, совершенно не помня ее истории. Изначально котика звали Звездочкой. Это была моя игрушка. А потом у меня появилась сестренка, которая с первых дней решила, что не будет засыпать без моего котика. Так что ночью Звездочка назначалась дежурной и оставлялась спать в кроватке нового члена семьи. А днем Лина проводила время, с удовольствием посасывая ее лапки. Я не могла смириться с такой потерей и не единожды закатывала истерики. Однажды я обвинила маму в том, что она больше не любит меня, раз даже мои игрушки теперь принадлежат новой девочке. Мама тяжело вздохнула, устав от объяснений, и просто попросила забрать котика у Лины. А еще, больше никогда не показывать ей эту игрушку.

Не веря своему счастью, я выхватила Звездочку и убежала к себе. Тогда сестрёнка проплакала весь день. Мне ничего не говорили, позволяя отсидеться в своей комнате. Но никто не знал, что, спрятавшись под одеяло, я плакала вместе с ней. Из своей комнаты я вышла только ночью, когда, устав от плача, Лина уснула, а с ней и родители. Осторожно, чтобы не разбудить, я положила к ней игрушку и устроилась рядом. В ту ночь я пообещала, что больше никогда не обижу ее и никому не позволю это сделать.

Так что же я делаю теперь? Могу ли я решать за нее и вести с собой на поиски? Или же я противлюсь судьбе, не желая отпускать? Быть может, ее место здесь? Может, не зря мы сюда попали?

Я присела на корточки рядом с ней. Она нерешительно улыбнулась, и на сладких персиковых щечках образовались ямочки. Может быть, нужно просто позволить себе забыть все и остаться? Не рисковать ее жизнью?

— Мне страшно, малыш, — призналась я. — А тебе?

— Чуть-чуть, — подтвердила она с озорным взглядом. — Но так интересно! Мы ведь тоже пойдем с ними?

— А ты хочешь? — Она утвердительно кивнула, протянув мне руку.

— Очень-очень! — ответила девочка. Я крепко прижала ее к себе, надеясь, что все будет хорошо. Валери была поглощена своими переживаниями. А вот Макс стоял рядом, совершенно не скрывая того, что наблюдает за нами.

— Положи-ка это к себе, дружочек, раз уж ты все равно с нами, — слегка потрепав Лину по волосам, он раскрыл ее рюкзак и положил в него увесистый кулек с невзрачными серыми камнями.

— Дай-ка мне. Тяжело ведь. — Я с укоризной посмотрела на Макса, надевая рюкзак на себя.

— Лина посильней некоторых будет, — усмехнулся он. — Ты же, что ни день, валишься в обморок. И что с тобой делать прикажешь?

Из-за деревьев показался его монстр. Не знаю, как они общались, но я ни разу не слышала, чтобы Макс что-то ему приказывал. Вот и сейчас он не произнёс ни одного слова, тем не менее, песик точно следовал указаниям своего хозяина, устроившись у портала.

— Подождет нас здесь, на всякий случай. — пояснил он мне, когда каменная псина, положив морду на лапы, потеряла все признаки жизни, превратившись в серый неприметный булыжник. Разве что размеры могли привлечь к нему внимание.

Нас отвлекло недовольное ржание лошади. Конь не желал спокойно стоять, пока Тим пытался отвязать уздечку от сучка.

— Ну же, Ветер, прекрати! Ты задерживаешь меня, — сказал он коню, погладив его по гриве. Тот зафыркал в ответ.

— Возвращайся домой.

— Он не хочет, — совершенно серьезно произнесла Лина. — Не хочет оставлять тебя.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Просто слышу его. Ему грустно от того, что Тим не берет его с собой.

Я знала, что у Лины проснулся дар, и все равно потрясенно уставилась на сестренку.

— Правда, — ответила она, по-своему истолковав мой взгляд.

— Не обижайся, дружище, я скоро вернусь. А пока позаботься об остальных, отведи их домой, — попросил Тим коня, словно тот мог понять его. И, больше не задерживаясь, вернулся к нам.

— Ну что, найдем этих ублюдков?

Никто ему не ответил, и он, достав оружие, шагнул в проход. За ним последовал Макс, а потом и мы с Валери и Линой. Малышка крепко сжимала мою руку, и я отвечала тем же, стараясь успокоить сердце, готовое выскочить из груди.

Что только моя богатая фантазия ни нарисовала, но точно не то, что я увидела!

Мы попали в простое помещение, практически без мебели. Свет проникал сквозь незастекленное окно, тускло освещая комнату. Никого не было. Первое напряжение спало.

— Не так уж и плохо, как мы ожидали, — подытожил Тим.

Они с Максом переглянулись, сумев к этому времени наладить взаимодействие. Ненависть к друг другу не прошла, но общий враг объединил их, подготовив место для новых отношений. Нет, друзьями они не стали, но могли работать. А это уже шаг вперед.

— Смотрите, здесь какие-то символы. — позвал нас Тим.

Мы столпились у такого же портального камня, только по эту сторону, с интересом изучая то, на что указал Тим. Он ничем не отличался от нашего, за одним исключением: на нем были какие-то знаки.

— Раз, два, три, четыре… — сосчитала их Лина — Красивые. — А пятый некрасивый. Кто его слома?

— Это пульт управления, — догадалась я.

— Что такое пульт? — спросила Валери.

— Кажется, я понял, о чем ты, — ответил Тим. — Мы должны находиться в королевстве. Каждое изображение — это путь, по которому можно пройти через проход. Четыре из них — это четыре графства, а пятая точка — наша.

Я постаралась запомнить незамысловатые рисунки, предположив, что это могут быть родовые символы. Они представляли собой животных: олень в прыжке, рыба с разинутой зубастой пастью, орел и волк. Светящийся знак пятой — нашей — точки был тщательно сточен. Слегка поблёскивали магическим светом едва уцелевшие линии неизвестного символа.

— Как вы думаете, почему он стерт?

— Не знаю, но очень хочу узнать, — ответил Тим.

— Валери, кажется, ты хотела увидеть замок? — прошептал Макс, стоя у окна. — Прошу!

Окно выходило на внешний двор. В наступающей темноте невозможно было разглядеть мелкие детали, что никак не мешало любоваться могущественным величием крепости, возведенной на вершине скал. Такое трудно не заметить. Ярус за ярусом спускались линии из стен, образуя между собой небольшой двор — и прекрасную ловушку. Окно спальни находилось на крайнем этаже одного из верхних ярусов, но не на последнем. Наш ярус состоял из трех этажей, мы были на втором. Здание было огромным, со множеством сообщений между помещениями, являясь одновременно и жилым строением, и еще одним рубежом защиты на случай осады.

— Тише, там солдаты, — зашипел Макс.

И правда, на первом этаже туда-сюда сновали воины. Это умерило нашу беззаботность, возникшую после легкого прохождения сквозь мост.

— Тим, а отец тебе не рассказывал, как теперь закрыть этот проход? Он слишком яркий, может привлечь внимание.

— Может?! — возмутилась я. — Уже должен был! Он же светит, словно лампочка!

— А кто это такая? — спросила Вэл.

— Ты про лампочку? — Надо уже прекращать использовать подобные словечки.

— Такой волшебный фонарь, освещающий все вокруг. Ой, проехали! — пробубнила я себе под нос.

Распахнулась дверь, и в нашу сторону направили обнаженный меч.

— Вы кто такие?

Мы переглянулись. Воцарившуюся напряженную тишину нарушало только наше дыхание. Я схватила Лину за ручку и загородила сестрёнку. За последние дни я поняла одно: бояться за себя не так страшно. Хуже, когда ты охвачен волнением за близкого и очень дорого человека.

— Мы пришли за правосудием к Его Величеству королю, — выдал Тим заготовленную речь без единой запинки. Очень быстро мы перешли к плану «если что-то пойдет не так».

— Хотим сообщить о безнаказанном убийстве невинных мужчин, женщин и детей.

— К королю, говоришь? — переспросил крепко сбитый мужчина средних лет с мечом в руках. Если с ним одним мы и могли справиться, то два стража позади него лишали нас всяких шансов.

— Знаешь ли ты, что сначала принято подавать прошение о приеме, после — ждать, когда его рассмотрят, а когда тебе откажут — молча валить домой? — Произнеся это, он медленно обвел всех взглядом, желая понять, кто стоит перед ним, и замер, когда взгляд остановился на активированном проходе за нашими спинами. Даже сквозь вечерний сумрак было видно, как его небритое морщинистое лицо стало бесцветным.

— Стража, взять их!

Он пропустил вперед вооруженных солдат, которые, оценив обстановку, направились к ребятам. Для семерых эта комната была тесновата и явно не предназначалась для поединка на мечах. Тим, не дожидаясь, когда противник достанет оружие, толкнул ближайшего к нему бойца с неожиданной для молодого парня силой. Тот налетел на своего соратника, и, если бы не стена, в которую они врезались, оба повалились бы на пол.

— Бежим! — крикнул Тим, отбив у их командира меч и оглушив кулаком.

Долго уговаривать нас не пришлось, мы понеслись за ним по длинным коридорам крепости.

— Тревога! — закричал оставленный нами командир. — Чужие!

— Надо было сильнее приложить, — проворчал Макс на бегу.

— Побоялся убить старика, — оправдывался на ходу Тим.

— Теперь убьют нас! — буркнула уже я.

— Закрыть ворота! — доносились снаружи отдаваемые приказы.

Дойдя до следующей двери, мы остановились, стараясь не шуметь. Макс приоткрыл ее, чтобы понять, где мы оказались. Это был склад со сквозным проходом. Мы зашли внутрь.

— Нужно выбраться из крепости и затеряться в городе.

В коридоре, по которому мы пришли, раздался топот.

— Быстрее, быстрее! Они не могли далеко уйти! — гремел уже знакомый нам командир.

Ребята загородили проход бочонками, и мы двинулись дальше. Выбора все равно не оставалось. Преследователи шли по пятам, догоняя. Врываясь во все комнаты подряд, сшибая с ног тех, кому не посчастливилось оказаться у нас на пути, мы искали выход.

— Сюда, сюда! — окликнула нас Валери, заметив лестницу.

Стоило направиться вниз, как оттуда показалась дюжина воинов, встречающих нас.

— Наверх! — скомандовал Макс.

Быстро разобравшись с дверью, командир с его людьми тоже был на подходе. Мы ринулись вверх и оказались на третьем этаже. Миновав череду коридоров и поворотов, Тим сшиб не поддававшуюся дверь, и мы вошли в чью-то пустую спальню. У окна стояли деревянные кровать, письменный стол и табурет. К противоположенной стене был придвинут сундук, который я сначала приняла за лежак. Скромненько так. Мы с Вэл присели, стараясь перевести дух. Лина тоже тяжело дышала, пытаясь успокоиться. Неподалеку послышалось ржание лошадей.

— Где-то тут конюшня, надо попробовать пробраться туда.

— Мы на третьем этаже. Как ты это себе представляешь? — шепотом спросила Вэл. — Мы здесь в ловушке.

— Мы в этой комнате в ловушке. А там у нас есть шанс. — возразил Тим.

— Вы только взгляните! — не смогла я удержаться от возгласа.

Видимо, блуждая по коридорам, мы вышли к противоположенной стене — наша комната была первым этажом дома на следующем ярусе крепости. Окно спальни выходило во двор.

— Кажется, я нашла выход. — Интересно, хоть кто-то меня похвалит?

За дверью послышались шаги.

— А дальше-то что? У тебя есть план? — скептически спросила Вэл.

— План один на всех: остаться в живых. Пошли! — скомандовал Макс, пресекая споры.

Все полезли в окно, прячась в сумерках ночи. Дверь за нами поддалась ровно тогда, когда последний из нас шагнул в оконный проем. Показалась стража. Макс призвал свою силу и направил огненный вихрь в их сторону. Огонь осветил полутьму в спальне, и я увидела изумление на лицах преследователей.

— Огневик! — прокричал один из них, прежде чем на них обрушилась огненная волна.

Стараясь не переходить на бег, мы шли по внутреннему двору. Начался переполох, люди бежали тушить пожар. Не знаю, как здесь работала тревожная кнопка, но она точно была, так как повсюду уже сновали солдаты. Увидев приближающуюся поисковую группу, мы свернули в переулок. Оказавшись через пару шагов в тупике, побежали в противоположенную сторону. Макс шел впереди, прокладывая нам путь сквозь множество поворотов. Я, не отпуская ручку белой, как мел Лины, держалась за его спиной. Дальше шла Вэл, замыкающим был Тим. Переполох, устроенный огненной вспышкой, ненадолго остановил преследователей, дав нам немного времени. Очередной поворот вывел нас во двор, который оказался последним, и от возвышавшейся главной башни замка нас отделяли лишь подъемный мост и крайняя стена. Стоило нам показаться, как навстречу тут же побежали солдаты, и ребятам пришлось достать мечи. Кажется, все, попали: обратно бежать некуда, вперед не пройти. Солдат слишком много.

— Тим, пригнись! — заорала Валери что есть мочи.

У больших окон, скорее высоких, нежели широких, с полукруглым верхом, в толще стены стояли лучники.

— Огонь! — раздался приказ стрелкам, напиравшая стража отступила назад, и в нас полетели стрелы.

— Бойницы, Макс! — прокричал Тим.

Стоило шквалу стрел прекратиться, как солдаты перешли в наступление, а лучники приготовились к новой атаке. Мы с девочками бросились под защиту повозки, брошенной рядом.

Стоя на коленях, Лина в страхе прикрыла глаза. Я потянулась к ней, находясь практически в такой же позе, чтобы обнять ее.

— Ами, не мешай ей, она пробует использовать силу. Нам сейчас любая помощь не повредит, — остановила меня Вэл. И правда, мая маленькая сестричка была собрана как никогда, а не дрожала от страха, как я решила вначале. Закрыв газа, она что-то шептала, словно уговаривая, убеждая. Результат ее действий не заставил себя ждать, и я в первый раз увидела, на что способна Лина. В небо взметнулись десятки ворон и воронов, разбуженных посреди ночи. С недовольным карканьем они стали кружить над нами, закрывая обзор стрелкам и налетая на лучников, не давая им целиться.

— Молодец, Лина! — ахнула Валери. — Умница!

Малышка довольно улыбнулась, открыв глаза. Тем не менее, воины окружали нас со всех сторон, не оставляя шанса вырваться.

— Посторонись! — крикнул Тим.

Как только мы вылезли из своего укрытия, он, используя силу, толкнул повозку так, что она покатилась, тараня всех на своем пути. На замену временно выбывшим солдатам спешили другие. Макс поджег дверь и соломенную крышу соседнего здания, которая тут же вспыхнула, как спичка.

— Уходим, быстрее! — сказал он, пока нас прикрывала стена огня.

Мы побежали вниз по еще свободной улице в поисках укрытия, когда нам навстречу выскочили всадники. Слева показалась дверь, мы поторопились юркнуть в нее, независимо от того, куда она ведёт. Однако ее закрыли изнутри перед нашим носом. Так же поступили со следующей дверью. Закрывались даже ставни окон. Бежать больше некуда.

Поравнявшись с нами, конница стала кружить, не давая выбраться из западни. Их было слишком много. Стоя рядом друг с другом, мы перестали сопротивляться. Пытаться выбраться было бессмысленно, может, кто-то и смог бы, но не все. Понимая это, парни опустили оружие, стараясь прикрыть нас за собой.

Постепенно наездники остановились, все так же не выпуская нас из окружения, а их главный, спешившись, приблизился к нам.

— Значит, вы говорите, что эта… — Он сделал паузу, подбирая слово. — Мелочь навела весь этот беспорядок? — Ему удалось подчеркнуть тоном весь масштаб разрушений и волнений, при этом указав на нашу незначительность.

Вопрос был задан не нам, и я узнала в одном из наездников командира, с которым мы уже успели познакомиться.

— Так точно! — отрапортовал он.

— То есть, достойнейший из командиров при всех подтверждает, что разбуженное по тревоге боевое крыло под его началом, кстати, занимающее всю восточную часть второй линии, не смогло остановить их? — сахарным голосом закончил первый всадник.

Командир немало удивился, услышав такую версию произошедшего.

— Милорд, они использовали силу, — сдержанно попытался оправдаться он.

— Посмотрите, их всего лишь четверо с половиной, и вы позволили им практически разнести два восточных крыла.

Только сейчас я обратила внимание на то, что пожар очень быстро распространялся, угрожая все здесь сжечь. Нехорошо вышло. И не к чему хорошему не приведет.

— Что же будет, если к нам придут не четыре, а четыреста проклятых? — продолжал он. Мы переглянулись. Это мы-то проклятые?!

— Вам есть над чем подумать, командир. И, да, можете не переживать, я во всех деталях опишу случившееся Его Величеству. Можете быть свободны. — Его голос звучал властно.

Когда командир удалился, первый всадник обратился к нам.

— С вами говорит глава службы королевской безопасности Стейнар Ранн Хатфред. Кажется, вы пришли за аудиенцией. Хотите — получите. Только она будет предсмертной. Именем Его Величества вы арестованы!

Последнее, что я увидела — то, как в нас полетели небольшие пузырьки, разбивающиеся у наших ног и распространяющие желтоватый туман, после чего мир погрузился во тьму.

Я пришла в себя на рассвете. Одна.

С трудом открыла глаза, даже с учетом того, что естественный свет в мою тюремную камеру проникал из маленькой дырочки, в которую можно было смотреть разве что одним глазом. Небольшое помещение, три стены плюс решётка. Тусклое освещение шло от факела, горение которого поддерживала магия. И даже он доставлял невероятное неудобство. Что бы ни было в тех пузырьках, действовало оно коварно. На первом этапе вырубало, а на втором — пытало жуткой головной болью. Вообще чувство было такое, словно я вчера снова побывала на танцах у костра, только без Тима, который смог бы меня вовремя остановить. А еще не хватало чудотворной настойки Валери… или ее самой, она быстро решила бы эту проблему.

Ближе к полудню я все же начала приходить в нормальное состояние и полноценно двигаться. Как бы плохо я себя ни чувствовала, тяжелее было от того, что Лина, где бы она сейчас ни находилась, испытывает то же самое. К вечеру я извела себя мыслями о друзьях. Я кричала, стучала, гремела по решёткам и просто плакала — все безрезультатно, словно никто меня и не слышал. К ночи я обессилено откинулась на единственной мебели, имевшейся в моем распоряжении, — деревянном лежаке, беспомощно уронив руки и широко раскинув ноги. За весь день ко мне так никто и не пришел.

Узилище не собиралось меня отпускать. Смирившись с этим, я погрузилась в свои мысли. Сердце тревожно сжималось от переживаний за сестренку и за ребят, ставших такими родными. Изо всех сил я отгоняла мысли о том, что с ними могло что-то случиться, представляя их также запертыми в камере. Просто не здесь. Поэтому они не слышали и не ответили мне.

Стоило прекратить думать о друзьях, и мысли возвращались к Лине. Я живо представляла испытываемый ею страх, не переставая корить себя за то, что взяла ее с собой. Только бы с ней все было хорошо! Только бы все оказались живы!

День прошёл в переживаниях без единой крошки во рту, и где-то поздно ночью я уснула. К следующему утру мой голодный желудок разболелся, отчего я даже не пыталась вставать. Но и это было не так страшно, как усилившаяся жажда. Горло пересохло, пересушенный язык горел. Лежа, изучая холодную стену камеры, я все больше хотела ощутить ее прохладу и еле сдерживала себя, чтобы не прижаться к ней потрескавшимися губами. Пить. Хоть бы один глоточек воды! Когда я уже перестала надеяться, решив, что об мне забыли и оставили здесь умирать, раздались чьи-то шаги. Кто-то спускался ко мне, звеня ключами. Я бросилась к решетке, и передо мной во всей красе предстал глава Королевской службы безопасности. А вот имени его я не запомнила.

Высокий, подтянутый, с сухими невыразительными чертами лица, гладко выбритый, он, словно палач, выглядел безжалостным, не знающим, что такое снисхождение. В руке у него был какой-то кулек.

Пока он открывал дверь моей камеры, я попятилась назад, прижимаясь к стене. Его близость вызывала панический страх. Оказавшись внутри, он запер камеру на ключ, убрав его во внутренний карман. «Не достать», — подумала я. В кульке лежали краюшка хлеба, ломоть сыра и вода во фляжке. Спокойно отложив еду и приблизившись, он резко схватил меня за горло и начал душить, вдавливая в стену. Задыхаясь, я твердила себе, что моей смерти он не желает, раз принес еду (конечно, это в том случае, если еда предназначена мне; может статься, убийства симпатичных девушек разжигают его аппетит, и закуску он предусмотрительно прихватил исключительно для себя).

— Поговорим? — произнес он замогильным голосом, наглядно продемонстрировав, на чьей стороне сила. Я не собиралась сдаваться просто так и начала извиваться подобно дикому зверьку, пытаясь высвободиться из его хватки.

— Прекрати, тебе же будет хуже, — прошептал он продолжая душить.

Но я и не думала останавливаться. Поняв, что мне не освободить шею, я со всей силой, на которую была способна, залепила ему пощечину, оцарапав лицо. Хватка на шее ослабла, и, вывернув голову, я смогла укусить его за запястье.

— Ах, ты…! — выругался он.

Видимо, решив, что достаточно нянчился со мной, он ответил мне оплеухой, от которой я врезалась в каменную стену. В глазах помутнело, и я скатилась вниз.

Присев на моем уровне, он потряс меня, пытаясь привести в чувство.

— Я предупреждал. Знаешь, я девушек не бью, — он сделал паузу, сверкая лезвием кинжала у моего лица. — Давай не будем это менять.

На этот раз я покорно закивала.

— Ешь, я подожду.

Он пододвинул ко мне еду, а сам отошел в сторону. Это не особо помогло, спиной ко мне он поворачиваться не стал — даже наоборот, прислонившись к решетке, скрестил ноги и принялся меня изучать. «Просто замечательно! — подумала я. — Мне ведь как раз не хватает внимания!» Кое-как поднявшись, я присела на свое спальное место. Еда стояла рядом и сводила с ума ароматом. Какое-то время я так и сидела, просто уставившись на нее. Там мог быть подмешан яд или какой-нибудь эликсир — правдоговорун, например. Но больше всего меня волновало не это. Да, яда там нет: зачем так ухищряться, когда можно просто перерезать горло? Вот же я, чего далеко ходить-то… Эликсир, особенно хороший, должен стоить денег, а это лишние траты. Зачем? Ведь всю информацию можно узнать более доступным способом: стоит приложить меня еще пару раз о стену, и я выдам секреты даже из своего прошлого мира. Вот только в эту минуту я смотрела на еду и моя гордость требовала бросить все ему в лицо. Звучит, конечно, здорово, только разум и особенно желудок твердили обратное. Живот предательски заурчал, и я, сверкнув в мужчину ненавидящим взглядом, потянулась за водой.

Студеная и невероятно вкусная. Я еле остановилась, чтобы оставить на потом, и, не сдерживаясь, со звериным аппетитом набросилась на еду. Никогда еще я не пробовала что-либо вкуснее, чем этот завтрак из ароматного хлеба и мягкого сыра. Про себя я отметила, что он принес мне свежую еду, а не черствый кусок с тухлой водой. А ведь мог. Еще и сыр приложил. В друзья он не напрашивался, чуть не придушив в первую же минуту. Что же ему нужно? Трапеза быстро закончилась. Сдерживая себя, чтобы не облизать пальцы, я допила остаток воды и, уже более уверенная в своих силах, с ожиданием посмотрела на него.

— Я не запомнила вашего имени, — произнесла я, чтобы хоть как-то нарушить гнетущую тишину.

Он обворожительно улыбнулся, только глаза остались мертвыми.

— Зато я знаю твое, — змеиным голосом ответил он. — И имя твоей сестренки.

По коже побежали мурашки, а от его слов перехватило дыхание.

— Стейнар Ранн Хатфред; не сложно запомнить, правда?

Я кивнула, не сводя с него глаз.

— Не переживай, у нас будет много времени, чтобы познакомиться поближе. Сейчас нужно кое-что обсудить. Ты готова?

Я снова молча кивнула. У него была особая аура, пугающая даже тогда, когда он просто стоял рядом. Казалось, он из тех, кто в один миг мог приласкать, а в другой — отправить на тот свет.

— Все просто: тебе ведь дорога маленькая девочка с глазами утреннего неба, да? Какое необычное имя — Лина!

Я кивнула.

— Не слышу! — крикнул он так громко, что я подскочила.

— Да-да. Дорога.

Он довольно ухмыльнулся и, к моему ужасу, присел рядом.

— Тогда запомни одну важную вещь: она у меня, и лишь от меня зависит, встретит она следующий рассвет или нет. Это понятно?

— Да.

— Пока ты это помнишь, я буду заботиться о ней. Это и есть наша маленькая сделка. Все поняла? — Спрашивал так, словно я была неразумным ребенком.

— Да.

— Еще кое-что: это только наш секрет, договорились?

— Да.

— Вот и отлично! Остались вопросы?

— Нет. — И тут же поправилась: — Да.

Он снисходительно посмотрел на меня, приподняв одну бровь.

— Слушаю…

— Я была не одна, когда меня поймали. Что с ними?

— Твои друзья! — он холодно рассмеялся. — Узнаешь позже. А сейчас пошли, и без фокусов!

Я молча кивнула, смирившись со своим положением, пока что-нибудь не придумаю.

На этот раз Стейнар спокойно повернулся ко мне спиной, зная, что я последую за ним хоть куда, даже в ад, если понадобится. Щелкнул замок, и мы вышли из моей клетки. Я шла за ним, словно слуга на поводке, не отставая, но и не беспокоя своего хозяина. Мы проходили узкие коридоры, сворачивая из одного закоулка в другой. Хотела обдумать все, что произошло, но голова отказывалась соображать. Просто идти за ним. Найти Лину. Убедиться, что с ней все хорошо. Перерезать ему горло.

Мы вышли из узкого прохода и оказались в богато убранном помещении рядом с дверью. Стейнар приоткрыл ее, пропуская вперед.

— Это моя комната.

Я непонимающе посмотрела на него.

— Следующая комната — ванная. Я просил подготовить к моему приходу чан с горячей водой. Приведи себя в порядок. У тебя минут двадцать, не больше.

— Зачем все это?

— Ами… — произнёс он, словно пробуя мое имя на вкус. — Сейчас нет времени для разговоров. Мы кое-куда опаздываем. Вот только ты выглядишь не очень и пахнешь так же. Нет, милая, не обижайся. Твою красоту сложно не заметить, и все же мыться иногда нужно, — произнес он слащавым голосом и буквально притащил меня к готовой ванне.

— Поторапливайся, иначе я сам тебя в чан окуну!

Сказав это, он ушел, оставив меня в полной растерянности. Кажется, основой моей программы на расслабление стало изобретение разных способов мести. Совершенно не ощутив удовольствия от купания, я быстро вымылась, переоделась в подготовленный для меня наряд и к его возвращению была уже собрана. В руках он держал небольшой белый цветок, который, к моему удивлению и ужасу, приколол к моим волосам.

— Пошли, уже начинается.

— Что начинается? — спросила я.

В его глазах заплясали дьявольские огоньки.

— Сюрприз, — процедил он сквозь зубы.

Мне совсем не хотелось каких-либо сюрпризов, подарков и прочих неожиданностей. Когда же я открыла свой личный ящик Пандоры, что все полетело к чертям, бросая меня из одной неприятности в другую?

У выхода нас ждала карета, в которую была впряжена пара лошадей. Стоило нам хлопнуть дверцей, как она на бешеной скорости понеслась вверх, к центральной башне. На площади перед дворцом было большое скопление народа, которое нас задержало. Кучер доставил к неприметной дверце. Нам тут же открыли, и снова понеслась череда узких коридоров и лестниц.

Наконец мы дошли до места назначения. Он остановился перед дверью, ожидая, когда я переведу дух.

— Не подведи меня, нас ждет веселье.

Ничего хорошего его слова не предвещали. Не представляя, что сейчас будет и как мне поступать, я прошла за ним внутрь.

Мы оказались в королевской зале. Даже не зная, как должны выглядеть дворцы изнутри, ошибиться было трудно. У стены красовался королевский трон, только самого правителя на нем не было, да и вся зала пустовала. Стейнар, не останавливаясь, проследовал дальше, направляясь к балконным дверям. Я шла за ним, и с каждым шагом мне становилось тревожнее. Снаружи творилась какая-то вакханалия, сотни людей что-то скандировали. Я прислушалась.

— Смерть Проклятым! Смерть Проклятым!

Меня начала бить мелкая дрожь от осознания того, что сейчас должно произойти.

Стейнар обернулся, и мне казалось, что его глазами смотрит на меня сам дьявол. Он слегка отошел в сторону, приглашая пройти вперед. Я не пошла — побежала к перилам, желая увидеть все собственными глазами. Самые ужасные опасения подтвердились. В центре площади на платформе стоял палач, ожидая приказа короля. Будущими висельниками выступали три дорогих мне человека. Палач накинул на их шеи петли и затянул узлы. Народ ликовал, наслаждаясь предстоящим зрелищем.

Макс, Тим и Валери с завязанными глазами стояли под присмотром стражи в ожидании своей смерти. Только не это! Только не они! Это не может быть правдой! Не может все так закончиться, не успев даже начаться! Стейнар стоял рядом, наблюдая за мной, сменив довольное выражение лица на каменное безразличие.

— Именем короля, эти люди виновны в том, что несут в себе силу Проклятых во зло государству и его населению. За подобное преступление полагается наказание в виде казни через повешение. Кроме того, они обвиняются в незаконном проникновении в государственную казну и воровстве магических камней. Наказание — смертная казнь.

Утихший на время объявления приговора гул возобновился с новой силой.

Не знаю, сколько полномочий у главы Королевской службы безопасности, но он точно обладал властью.

— Пожалуйста, прошу тебя, сделай что-нибудь, только останови это! Я сделаю все, что ты хочешь, только пусть они живут! Умоляю!

Он приставил указательный палец к моим губам.

— Ш-ш-ш. Это королевское правосудие. Отменить его может только сам государь.

Стейнар показал на короля. Тот стоял в центре балкона, слегка выступавшего наружу, и смотрел на меня. Его рука взметнулась вверх, чтобы отдать приказ. Нас отделяли какие-то пару метров. Я бросилась к нему, не зная, что собираюсь делать, только бы остановить все. И почти добежала до короля, когда его рука опустилась вниз. В этот же миг Тим, Валери и Макс повисли на веревках. Я закричала. Не в силах удержаться на ногах, скатилась вниз, прижалась к балконным перилам, закрыла лицо руками и зарыдала.

На душе была пустота, огромная, черная, страшная. Я не представляла, как дальше жить, зная, что больше никогда не увижу их. В памяти поочередно всплывали заливистый смех Валери, теплая улыбка Тима…

Макс… Я так и не попросила у него прощения.

Никаких мыслей и желаний. Хотя вру: одно желание было. И с каждой минутой оно становилось все сильнее и сильнее. Самое нестерпимое, самое сладкое. Сотрясающие рыдания ослабли, а воля окрепла. Стейнар! Я ненавидела это имя. Ненавидела его самого. Мысли о нем вызывали жгучую ярость и нестерпимую боль. Это все он! Словно дьявол! Раз за разом я представляла, как придет день, и я смогу отомстить ему, чего бы мне это ни стоило. Мысль об этом действовала успокаивающе.

Надо мной раздались громкие хлопки. Кто-то аплодировал. К горлу подкатила тошнота.

— Браво, Стейнар, дружище! Браво! Ты, как всегда, в своем репертуаре. Только стоило ли так травмировать психику прекрасной юной женщины?

Еще не смея открыть глаза, я постаралась привести мысли в порядок. Мы все еще на балконе. Я где-то у ног короля.

— Вышло, и правда, плохо, — извиняющимся тоном произнес тот, кого я считала своим заклятым врагом. — Прошу простить меня, Ваше Величество. Вы же знаете, как много времени проходит, прежде чем дамы приведут себя в порядок, — ответил он доверительно, словно обсуждал житейские вопросы с близким другом.

— Милая, открываете уже глаза, поднимайтесь, — сварливо произнёс король. — Помоги же ей, Стейнар.

Не понимая, что происходит, и встретилась взглядом с безопасником. Он не побоялся взглянуть на меня своими проницательными глазами, затягивая внутрь. Я моргнула, отгоняя наваждение. Заботливо, словно я фарфоровая кукла, он помог встать на ноги. Хотела вырываться, но он до боли сжал мое плечо, призывая успокоиться.

— Тише, тише, милая. Посмотри туда. — Стейнар крепко удерживал меня, прикрываясь помощью. Я оглянулась в ту сторону, куда он показывал, надеясь увидеть Лину. Но реальность превзошла все мои ожидания. Я уже не ожидала, большего потрясения, чем я испытала сегодня, но я ошибалась. У дворцовой стены совершенно свободно стояли три человека, смерть которых я только что видела. Пережила — и успела принять. Все они молча смотрели на меня. Я не верила своим глазам. Макс, Тим, Вэл. Живые! Как такое возможно?! Не понимая, я обернулась на площадь. Народ довольно расходился, получив свою порцию зрелища. Палач, закинув три мертвых тела на повозку, собирался восвояси.

— Не понимаю… — Я снова попробовала вырваться, желая обнять своих друзей, а заодно и лично проверить, живые ли они. Стейнар не ослаблял свои объятия ни на минуту. В конце концов, устав от сопротивления, он завел мои руки назад, лишая возможности двигаться без его воли. Чтобы наши теплые отношения не были видны, он страстно обнял меня. Это не осталось незамеченным ребятами, они то и дело бросали хмурые взгляды в нашу сторону, но сохраняли спокойствие. Что тут происходит?

— Если позволите, Ваше Величество, я могу сам разъяснить ей все.

— Да, прошу тебя, Стейнар. Только давайте пройдем внутрь, здесь очень шумно.

Мы проследовали за ним. Король поднялся на трон. Балконные двери закрыли. Лишние уши в виде стражи короля отпустили. Моему личному мучителю пришлось-таки освободить меня, иначе мы двигались, как старые клячи. Я размяла руки и пошла с ним рядом, вспомнив о нашем уговоре. Если повезет, я и Лину увижу.

— Король помиловал вас, — заявил Стейнар.

— Нас?! Точнее, троих из нас только что наглядно казнили! О каком помиловании идет речь?! — не выдержав, заорала я.

Глава Королевской службы безопасности побагровел, изменившись в лице, но на его учтивости это не отразилось.

— Ами, дорогая, не торопись. Дай мне все объяснить.

Даже после того, как мои друзья так благополучно «ожили», желание убить его у меня не пропало. А с каждой новой фразой, в которой он обращался ко мне словами «милая» и «дорогая», это желание только усиливалось. Раньше я даже не представляла, что можно чувствовать такую злость.

— Понимаешь, Ами, так уж получилось, что, воспользовавшись Мостом, вы заработали себе тюремное заключение. Покинув свои земли — смертную казнь. Кроме того, вы еще и контрабандой пронесли с собой магические камни, а их движение в государстве строго контролируется королевским министерством магии. Считай, еще один смертный приговор. Кроме этого, оскорбление чести и достоинства уважаемого командира? Это наказание плетью. Самовольный побег, неподчинение приказу. Милая, ты уверена, что хочешь, чтобы я и дальше перечислял?

Я промолчала, постаравшись скрыть эмоции. Надо будет поучиться этому у Макса, иначе у меня, наверно, на лбу написаны все мои тайные желания.

— Это еще не все. Порча государственного имущества, а также личного имущества горожан. Поджог и организация пожара на трех ярусах восточного крыла. Еще и долг за вами числится: нанесение телесного вреда двум отрядам воинов, кстати, и одному главе Королевской службы безопасности. — Он потер свою щеку, на которой красовались мои отметины.

— В общем, практически каждое преступление крайне тяжело и влечет за собой висилицу. А вы еще и силой Проклятого пользовались на территории нашего государства. Да-да, конечно, я в курсе, что вы вольный народ и живете по своим правилам, тем не менее, использовать силу Проклятого на территории всего королевства запрещено под страхом смерти. Незнание закона не освобождает от ответственности, моя дорогая.

— Да, все верно, — проговорил король, внимательно слушая нас. — Прошу, Стейнар.

Безопасник учтиво поклонился.

— Так вот, Ами, вы разнесли внушительную часть города и напугали своими силами всех остальных. Как вы хотите, чтобы поступил Его Величество? Долг государя — следить за соблюдением законов и защищать граждан. А вы покушались и на одно, и на другое. Таким образом наказание вам светит лишь одно, и оно не подлежит оспариванию.

И все же, учитывая важность вашего сообщения для всего королевства, Его Величество своей милостью даровал вам жизни. Там, на площади, казнены городская воровка да двое убийц. Наш маг умело поддержал на них ваши личины. Казнь была необходима, чтобы успокоить население. Теперь чужаки, проникшие на нашу территорию, для них мертвы.

«Не только для городского населения, — подумала я. — Мы мертвы для всех. О нашей казни обязательно передадут в Межгорье, как только отправятся за данью. Мы станем для них весьма наглядным уроком». Я разозлилась, может, меня там никто и не ждет, но у Тима и Валери остался отец.

— Не отвлекайся, дорогая, — позвал он меня, заметив, что я ушла в свои мысли. — Давай вернемся к правосудию, за которым вы пришли. Его Величество никогда никому не отказывает. А ваш вопрос — вопрос государственной важности. Так уж получилось, что твой друг — единственный свидетель случившейся трагедии. К сожалению, он не видел ни одного лица и не может описать внешности нападавших, что практически не оставляет шансов на поимку убийц. Тем не менее, это государственная измена, и без внимания произошедшее оставлено быть не может. Необходимо как можно скорее найти изменника и неопровержимые доказательства, а вы — какие-никакие свидетели.

— Стейнар, хватит подробностей. Ближе к делу.

— Да, Ваше Величество. Так вот, милостью, данной королем, ваши жизни сохранены и теперь принадлежат Его Величеству Дэварду Раук Литаори, правителю всех земель Аркарии. За этот ценный дар вы будете служить ему верой и правдой. Отныне вы определены на службу в Королевскую службу безопасности. — На его лице расцвела довольная улыбка. — Под моим личным руководством.

У меня округлились глаза.

— Стейнар, — остановил его король, — потом покрасуешься перед девушкой. Будет тебе время. — Так вот, Ами, вольный народ в королевстве — это к беде. Поэтому вы быстренько делаете то, что вас просят, и отправляетесь к себе домой. А просят вас найти убийц!