Поначалу все шло нормально. Наверное, даже слишком, если учесть, что искупаться я решила в чудо-водичке. Та оказалась в меру прохладной, чистой, почти прозрачной. Другими словами, на первый взгляд — совершенно обычной.

Глубокой речка не была, и это радовало — плавала я так себе. Где-то в густой листве пели птицы. Их звонкие трели наполняли сердце восторгом, а осознание, что я все-таки справилась, достигла финиша, вызывало на лице улыбку.

Широкую, абсолютно счастливую.

В общем, все было отлично. Ничто не предвещало подвоха. Я в волшебном источнике (надеюсь, это все-таки он, а не мимо проходящая или, скорее, мимо протекающая река), на груди у меня кулон с душой тезки. Пусть отмывается скорее и айда в свое тело! А мне домой пора, я и так уже загостилась в этом мире.

Пора Даниэле Ласкиной стать собой.

Подумав так, зажмурилась и погрузилась в воду с головой. Зажмурилась, настроилась и вдруг поняла, что… не чувствую под ногами дна. Его просто не было! Зато было ощущение, что некая сила тянет меня вниз, все глубже и глубже. А я, беспомощная, захлебываюсь водой и, чем сильнее сопротивляюсь, тем яростнее меня засасывает.

Мамочки!

Так страшно, так жутко мне никогда не было. Даже когда попала в другой мир и другое тело, не испытывала такой паники. Вода обжигала легкие, мутными кляксами расплывалась перед глазами. Ранила губы, опаляла кожу, будто ее с меня сдирали.

Никому не пожелаю такой боли.

Даже своей тезке.

Не знаю, сколько это длилось. Не знаю, когда закончилось. Просто в какой-то момент почувствовала под ногами песок и царапающий ступни мелкий камень. Из последних сил оттолкнувшись от дна, рванулась навстречу размытому свечению, а вынырнув, не сразу поняла, что на небе разгораются первые звезды.

На небе, синим куполом накрывшем Срединные земли.

— Не сработало, — прошептала убито.

Носом обиженно шмыгнула, губу расстроенно закусила и чуть не завопила, когда в нескольких сантиметрах от меня проплыло мое тело. Ну то есть не мое, а Даниэлы.

Я что, умерла?!

А-а-а!!!

К счастью, завопила я только в мыслях, а с губ лишь сорвались невнятные хрипы. Отплевавшись от воды и несколько раз резко вдохнув, решила, что уж больно я живая как для призрака.

Неужели духам тоже бывает так паршиво?

Меня мутило, знобило, во рту ощущался гнилостный привкус. Или я стала трупом, или… Скользнула взглядом по тусклой глади и тихонько застонала. Источник с заданием справился, соединил разорванное. Молодец, чего уж. Вот только не гора отправилась к Магомеду, читай, я к телу, а Магомед перенесся к горе. Ну то есть тело ко мне.

Сюда. В мир тирана.

Кажется, я снова попала.

Не веря в реальность происходящего, я лихорадочно себя ощупывала, с каждой секундой все больше убеждаясь, что я — это я. Даниэла Ласкина. Грудь моя, попа, в общем-то, тоже. Немного похудевшая, но ничего — откормим. Руки мои и родинки все родные. И волосы, густые, светлые, пушистые, — все такое знакомое и любимое. Я стала собой, а она…

Даниэла!

Перестав ощупывать себя и как ненормальная пялиться в речную гладь, бросилась к проплывшей мимо маркизе.

— Даниэла!

Схватила ее, жадно вгляделась в бледное, словно мраморное лицо, ударила по щеке — ничего. Никакой реакции.

— Эй, леди, давай просыпайся. Хватит тут прохлаждаться.

И что вы думаете? Ни пощечины, ни хорошая встряска не принесли результата. То ли Фантальм была без сознания, то ли ее душа так и осталась в кулоне.

Почему — непонятно.

В сердцевине темно-зеленого камня по-прежнему проскальзывали золотые искры. Они то гасли, то снова прорезали кулон крошечными вспышками.

— Даниэла, блин, вечно ты усложняешь мне жизнь! — в сердцах пожаловалась я и потащила эту прохлаждающуюся на берег.

Если честно, я уже порядком продрогла и мечтала поскорее одеться. Как же хорошо, что оставила на берегу одежду! Во что будет одеваться моя тезка? А вот это уже ее проблемы.

Кто первым очнулся, того и шмотки.

С горем пополам вытащив ее величество на берег (казалось, леди весит центнер), продолжила приводить ее в чувство.

— Ну же, приходи в себя! Будет лучше, если мы уберемся отсюда, пока окончательно не стемнело. Даниэла!!!

Ноль реакции. Уф, как же она меня достала! Отвесив Фантальм еще одну пощечину, едва не зарычала. Наверное, так бы и сделала и отвела душу, снова хлестанув ее по щекам, если бы в тот самый момент не дрогнула земля.

Что на этот раз? Землетрясение? Конец света?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Секунда, другая, и берег под нами снова завибрировал, затрясся. И почему-то вдруг стало ясно, что это не землетрясение и не конец света. Что там говорила Эсфа? Источник находится на границе территории накаи и великанов?

Кажется, настало время познакомиться с первым местным аборигеном.

— Черт бы тебя побрал, ведьма… Скорее приходи в себя! Даниэла!

Даниэла не подавала признаков жизни, а гигант был уже близко. Это я поняла по тому, как затряслись верхушки деревьев — их как будто раздвигали огромными ручищами.

Времени продолжать возиться с королевой больше не было.

— Сама виновата, — попеняла Фантальм и, схватив вещи, юркнула в ближайшие кусты.

Едва не зашипела от боли, почувствовав, как ветки царапают мокрую кожу, и мелкие колючки впиваются во все, во что только можно впиться.

Вот тебе и девственная, безмятежная природа. Со стороны красивая, а на самом деле опасная, ядовитая.

Листья, осыпавшиеся с пышных крон, устелили, словно лепестками роз, гиганту дорогу к берегу ручья. Назвать по-другому это существо у меня бы язык не повернулся. Ростом с трехэтажку, если не выше, на несколько мгновений он заслонил собой звезды и все небо в целом.

Не сдержавшись, я в ужасе пискнула и, чтобы больше ни один звук не прорвался наружу, впилась зубами в ворох одежды. Так сильно, как сейчас, меня еще никогда не колотило.

Великан выглядел ужасно. В том смысле, что смотреть на него было очень и очень страшно. Одно лицо чего стоило! Мясистые надбровные дуги, крупный нос с хищно раздувающимися ноздрями, большой бесформенный рот, за которым скрывались кривые зубы; растопыренные уши. В общем, внешность у парня, а может, и мужика (возраст было не разобрать) была впечатляющая.

Мощное тело покрывала густая поросль и грязные ошметки ткани, назвать которые одеждой нельзя было даже с большой натяжкой. Крупный, грузный, жуткий — гигант ужасал, но и закрыть глаза, чтобы больше его не видеть, я не могла. Сидела, сжавшись в комок, и напряженно следила за каждым его шагом.

Вдруг почует, вдруг заметит? Не уверена, что переживу это знакомство. Что же касается Даниэлы…

К моему ужасу, ее гигант заметил. Издав утробное «хм» или что-то вроде этого, тяжело опустился перед Фантальм на колени. И снова земля дрогнула, и снова у меня затряслись поджилки, сердце и все, что вообще способно трястись в человеческом теле.

Жуткая ситуация. Одна голая девица на берегу без сознания, другая, тоже голая, в кустах дрожит от страха. Если бы знала, чем закончится путешествие по Срединным землям, осталась бы сидеть в четырех стенах!

— Ум?

А вот это уже прозвучало вопросительно и даже несколько растерянно. Сосредоточенно почесав спутанную шевелюру, громила подался к реке и, зачерпнув ручищей воду, принялся жадно пить. Так продолжалось минуту или, может, две, и я даже понадеялась, что гигант уже забыл про смирно лежащее рядом тело. Сейчас напьется и уберется восвояси или куда он там направлялся.

Лишь бы от меня подальше.

Но убираться он не спешил, как и забывать о королевском теле. Утолив жажду, снова переключился на свою находку. Принялся ее заинтересованно рассматривать, как нечто очень занятное, а может, даже забавное, пока наконец не издал не то довольное, не то радостное:

— У-у-у…

У меня волосы на голове чуть не зашевелились, когда он подсунул руку под тело Даниэлы и поднял ее легко, будто пушинку. Фантальм как раз поместилась у него в ладонях, и в тот момент я поняла, что чувствуют в присутствии людей феи. Абсолютную беспомощность перед нами, чудовищами.

Сейчас Даниэла была такой беспомощной феей и, наверное, даже лучше, что не очнулась. Нервы целее будут.

— У-у-у-у-у! — уже совсем счастливо протянул великан и собирался подняться на ноги, когда его взгляд переместился с нагой девы на что-то совсем для него крошечное, едва заметное.

Семейную реликвию Велебора!

Я чуть не взвыла от досады, когда эта дубина стоеросовая зацепил большим и указательным пальцем подарок северянина. Понравилась, видите ли, блестяшка! Поднеся к глазам артефакт, он удовлетворенно причмокнул губами и сунул его в карман, напоминавший неряшливо пришпандоренную заплатку.

Оглядевшись по сторонам, но так больше ничего интересного для себя не обнаружив (к счастью!), поднялся, снова на миг заслонив своей нечесаной башкой небо, и не спеша зашагал обратно к деревьям.

С артефактом и Даниэлой.

Плохой, плохой великан!

Стряхнув с себя оцепенение, в совершенно растрепанных чувствах я выбралась из кустов, быстро оделась. Кожу саднило от царапин, но на это я внимания не обращала. В голове, как пчелы в улье, роились вопросы: что делать? Как дальше быть? Куда нестись?

Сейчас, оглядываясь по сторонам, я не могла с уверенностью сказать, откуда пришла. Зато точно знала, что понятия не имею, куда идти. Был бы со мной клубок, поспешила бы обратно к завесе. Ну или, может, переночевала бы где-нибудь, а потом поспешила.

Но клубка не было. Не было и Даниэлы. Я, конечно, при всем желании не смогла бы тащить ее на себе, но и бросить вот так в лапах гиганта… Зачем она ему? Что он собрался с ней делать?

От мыслей, что приходили на ум, в страхе сжималось сердце.

Не стоило ее жалеть, но… Это ведь не она притащила меня в этот мир, и я так и не узнала, что с ней тогда случилось, что явилось причиной появления в ее душе тьмы. В том, что Фантальм не святая, не приходилось сомневаться, но и винить ее во всех смертных грехах тоже неправильно.

Как и бросать на произвол судьбы.

К тому же мне нужен артефакт, иначе какой шанс, что я самостоятельно отыщу завесу? Да никакого! Я с детства страдала топографическим кретинизмом, и даже гугл-карты не всегда спасали. А здесь вам не дом на незнакомой улице отыскать.

Не придумав ничего лучшего, поспешила за гигантом, отчаянно уповая, что не совершаю очередное безрассудство.

Потерять великана из виду было непросто — его внушительная фигура темной грудой маячила перед глазами. Я то принималась бежать, чтобы не отстать; то замедляла шаг, а иногда и за деревья отскакивала, когда бессовестный похититель королев и золотых ниток вдруг резко останавливался. Оглядывался по сторонам, пару раз даже коварно оборачивался, и тогда у меня сердце падало в пятки, да я и сама в такие моменты мечтала куда-нибудь провалиться.

Казалось, он почувствовал, услышал. Но нет, внимательно осмотревшись, великан продолжал идти по лесу, раздвигая, а иногда и ломая ветви деревьев.

— Что я делаю? Что делаю… — шептала одними губами, следуя за этим кошмаром и с каждой секундой все больше убеждаясь, что я ненормальная.

У меня ведь теперь даже нет магии — вся в Фантальм осталась. Ни отбиться, ни защититься не сумею. Но и без магнавигатора бродить по Срединным землям тоже было опасно.

Интересно, у этого представителя сказочного мира семья большая? Боюсь, знакомства с его родней мои нервы уже не выдержат.

Когда мы вышли на поляну, всю поросшую высокой травой и дикими цветами, небо стало чернильно-синим, и звезды светили так ярко, что никакого фонарика не надо. Я прекрасно видела и сутулую фигуру гиганта, и шалаш, к которому он направлялся. Вернее, это для великана данное строение было крошечной лачугой, а для меня (исключительно по размерам) могло запросто сойти за дворец Редфрита.

Не к ночи будь помянут благоверный… Как он там, интересно? Уже обнаружил, что я исчезла?

Отругав себя за лишние мысли о лишнем в моей жизни величестве, продолжила следить за великаном. На несколько минут он скрылся в своих «хоромах», и я уже собиралась храбро последовать за ним, но тут виновник моих волнений и незапланированного приключения выбрался наружу.

Без Даниэлы.

Снова осмотрелся, даже зачем-то принюхался, отчего я вспомнила, как дрожать. Другими словами, вся затряслась. И наверное, от этой дрожи зачесалось сначала плечо, а за ним и лопатка. Бок, пятая точка, шея…

Мм, так-то лучше.

Пока я чесала себя то тут, то там и продумывала план кражи того, что этот громила у меня украл, сам громила зря времени не терял. Быстро разжег костер, целое кострище, после чего приторочил на высоких деревянных столбах обтесанный кол с подвешенным к нему котелком… котелищем. Уселся прямо на землю возле костра и принялся… мечом чистить тыквы. Большие, спелые, красивые. Чистил аккуратно, можно сказать, филигранно, срезая тонкую, закручивающуюся спиралью кожицу, после чего бросал их в котел.

Пространство наполнилось низкими, гортанными звуками — великан запел, и мне захотелось заткнуть уши.

Вскоре от огня ему стало жарко. Стянув с себя тряпку, лишь отдаленно похожую на жилет, зашвырнул ее в шалаш. Я чуть от счастья в тот момент не умерла. Гип-гип, ура! Осталось незаметно проникнуть внутрь, чтобы порыться у него в карманах, и дело в шляпе! Что же касается Даниэлы… Ладно, сориентируюсь на месте и решу, что с ней делать.

Стараясь двигаться максимально тихо, я стала осторожно пробираться к жилищу любителя тыкв, не сводя с его затылка напряженного взгляда. Не сдержавшись, приостановилась, чтобы снова почесаться (да что за ерунда такая?!), и вдруг дыхание задержала, заметив, что гигант тоже застыл.

Ик…

Несколько секунд он сидел неподвижно, больше не развлекая себя воем-песней, а я уже прощалась с жизнью. Приникнув к земле, зажмурилась, не способная больше это вынести, и только спустя, кажется, вечность поняла, что поляну снова наполняет монотонное пение.

Пой, миленький, пой. Не останавливайся и ни на что не отвлекайся.

Дальше уже бежала — просто нервов не осталось, чтобы медленно красться. Оказавшись внутри, облегченно выдохнула, раздраженно повела плечами, злясь на то, что тело продолжает чесаться, и стала лихорадочно осматриваться.

Обстановка была аскетичной, и это еще мягко сказано. В дальнем, о-о-очень дальнем для меня углу темнел ворох какой-то ветоши — судя по всему, имитация спального места. Прямо напротив импровизированной кровати бесформенной грудой лежала разномастная утварь, а чуть в стороне возвышалась горка самых разных предметов начиная от рыцарских доспехов и заканчивая колесом от кареты.

По-видимому, этот малый (если так можно выразиться) был тем еще барахольщиком и коллекционером. Надеюсь, он не успел забросить туда семейную реликвию Ярого и она по-прежнему находится в кармане-заплатке. Я быстрее поседею, чем отыщу в этом бардаке крошечный клубок ниток.

Перевела взгляд левее и обомлела — в зоне продуктов на горке из кочанов капусты, как поломанная кукла, валялась Даниэла. Под боком у нее пристроилась лисья тушка и далее в творческом беспорядке была разбросана разная пушная живность, большая и маленькая.

Нет, он точно не вегетарианец.

Одно ее объединяло — звери больше не дышали. Теперь понятно, зачем Фантальм понадобилась гиганту. Суп из королевы?

Чую своим зудящим местом, не видать Редфриту наследников.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Не теряя времени, я бросилась к лохмотьям великана. Странно, но страх исчез, уступив место какому-то ненормальному охотничьему азарту. Сейчас я готова была горы свернуть, и ни расположившийся неподалеку от шатра гигант, ни непрекращающаяся чесотка не могли сбить меня с боевого настроя.

Все найдем, всех спасем!

Забравшись в карман безразмерного жилета, который этот гурман носил на голое тело, и стараясь не дышать (одежду он явно не привык стирать), начала рыскать в поисках артефакта. Ну же, клубочек, давай! Катись ко мне, милый, чтобы мы с тобой могли отсюда скорее смыться, заодно прихватив ее величество.

Это теоретически.

Правда, как буду тащить Даниэлу на своем горбу, я не представляла, равно как и не имела понятия, а есть ли смысл? Вдруг она уже того, совсем мертвая, и ей самое место в похлебке?

Устыдившись подобной крамолы, продолжила поиски. В какой-то момент поймала себя на том, что не чувствую зуда. Все прошло, чесаться больше не хочется. Вот нисколечко.

Определенно жизнь налаживается. А я, кажется, немного пьяная.

Эта донельзя странная мысль посетила меня внезапно и тут же выветрилась из моего не совсем ясного сознания. Что оно не совсем ясное я поняла, когда едва не запуталась в ногах. С трудом удержала равновесие и вскрикнула победоносно, заметив, как в темном вонючем углу что-то тускло блеснуло.

Подарок Ярого!

Продолжая путаться в ногах и мыслях, бросилась к артефакту, а подобрав его, трепетно прижала к груди. Наверное, и расцеловала бы, но тут вспомнила, где он все это время валялся, и решила, что пора выбираться.

Из кармана, из шалаша и Средиземья.

Извините, девочки-феи, но мне как-то больше нравится в Треалесе.

Выбравшись и отбежав подальше от дурно пахнущей тряпки, жадно глотнула ртом относительно свежий воздух. Спрятала клубок в сумку, снова зачем-то пошатнулась (должно быть, тело с душой после долгой разлуки никак не подружатся) и на нетвердых ногах отправилась к деликатесу великана.

— Даниэла, ну все, отдохнула и хватит. Если не хочешь стать ужином, приходи в себя и уберемся отсюда. И не говори мне, что источник оказался бракованный. Если уж он мое тело сумел перетянуть в этот мир, то запихнуть в твои формы твою же тухлую душонку, уверена, ему раз плюнуть. Ик…

Неожиданно икнув, прижала руки ко рту. Поморгала часто-часто, головой тряхнула и снова удивленно икнула, когда прямо на моих глазах гора с овощами и мясом вдруг увеличилась в количестве. Теперь передо мной маячило две голых Даниэлы, и какую из них вытаскивать из этой антисанитарии, я не представляла.

— Даниэ-э-ла, — позвала неуверенно, уже ни на что особо не надеясь, а в следующую секунду услышала голос.

Но не Фантальм и не великана.

Голос доносился снаружи, и я, заинтересованная всем происходящим, но совсем не напуганная (не перестаю себе удивляться), побежала, то и дело спотыкаясь, к выходу.

— В наши земли проник чужак. Ты кого-нибудь видел? — допрашивала великана… накаи.

Со стороны они смотрелись как слон и моська: огромный сутулый детина и мелкая по сравнению с ним крылатая девица. Хотя если поставить ее рядом со мной, моськой стану я. По человеческим меркам Дикая была ростом с высокого мужика, да вот хотя бы моего бывшего мужа-короля, такая же широкая в плечах и весьма мускулистая. Этакая амазонка местного разлива.

Позади нее стояло еще двое — представители сильного пола с чешуей вместо кожи. Сразу видно, воины. По крайней мере выправка у накаи была отменная и выражение лиц бесстрастное, присущее солдатам.

В ответ на вопрос амазонки великан промычал что-то совершенно неразборчивое.

— Гхар, не ври мне, — продолжая пытливо на него смотреть, сказала крылатая и даже шаг ему навстречу сделала, отчего гигант уменьшился в размерах, ну то есть сгорбился еще сильнее.

Боится он ее — это невооруженным глазом видно. И мне, по идее, тоже надо бояться, а вот что-то совсем не страшно.

— След чужака привел нас к тебе. Если ты убил его, наказывать не стану. Но если оставил в живых и спрятал… Поверь, Гхар, такая игрушка может быть очень опасна.

И это я-то могу быть опасна? Да чья бы корова мычала! Вы себя в зеркале вообще видели?

У одних клыки да когти, у другого палец весит больше, чем я после новогоднего застолья. И это вы тут, господа накаи, с копьями и мечами, а у меня из личных вещей только сумка с яблоком, парой перстеньков да артефактом!

Да и вообще, так вы гостей встречаете? Одну в котел к тыквам, другую убить готовы, вместо того чтобы приютить, обогреть, накормить. Только не моей тезкой — ее есть, сразу говорю, не стану. И вам не советую. Вкус у Фантальм явно будет специфический. Так сказать, на любителя.

И что вы на меня так смотрите, будто я говорю на ломаном французском? Я, вообще-то, местный язык хорошо знаю, уже почти месяц на нем изъясняюсь и…

А ведь они и правда смотрят. А я, кажется, не в мыслях возмущаюсь, а вслух им нотации читаю. Еще и руками размахиваю, как какая-нибудь итальянка, вместо того чтобы молчать в тряпочку и где-нибудь прятаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но я не пряталась и даже не поняла, как оказалась возле Диких. Вот еще секунду назад в шалаше стояла, а теперь тут под звездами права качаю.

— А впрочем, не буду вам мешать. Вы ведь с Гхером общались. Продолжайте, продолжайте… Я неголодная и обогревать меня не надо, так что до свиданья.

Я успела развернуться и даже шагнула по направлению к деревьям. Деревья и стали последним, что увидела, прежде чем почувствовала прикосновение когтей к шее (жуткое, леденящее душу) и различила едва уловимое шипение.

А потом на меня обрушилось беспросветно черное небо Средиземья. 

Неимоверным усилием воли Редфрит заставил себя выйти к придворным. Улыбнулся широко, беззаботно и призвал гостей веселиться, пить, танцевать, сколько им будет угодно. Хоть всю ночь напролет, хоть до самого рассвета.

— Наслаждайтесь вечером! — пожелал своим подданным с улыбкой на устах, втайне мечтая кого-нибудь растерзать.

Ведьму Реалис, Фантальмов… Да ту же Мильдгиту! За то, что не поняла, что он женился на фальшивке. Другой Даниэле, иномирской — демон бы все побрал! — душе. Девчонке, что столько времени с ним играла, водила его за нос.

В этом они с Фантальм были одинаковы.

— Приведите ко мне маркиза с женой и их колдунью, — велел король слугам, когда разряженные придворные рассредоточились по залу.

Несколько пар танцевало, другие предпочли начать с вин и легких закусок, а некоторые наибольшее наслаждение находили в том, чтобы пошептаться в дальнем углу и порассуждать, почему королева не появилась ни в храме темных богов, ни в обители светлых и даже тронный зал не озарила своим присутствием.

— Следуй за мной, — бросил Редфрит Мильдгите и покинул праздник, больше не собираясь на него возвращаться.

Настроение было непраздничным. Его жена, которая на самом деле ему не жена, исчезла, будто сквозь землю провалилась. Покои свои она не покидала — стражники клятвенно его заверяли. Оставалось допросить фей, видевших Даниэлу последней. Не с их ли помощью она сбежала?

Крылатые ведь просили стражников не беспокоить королеву. Значит, знали. Значит, помогали…

— Твари! — прошипел сквозь зубы Редфрит и приказал доставить к нему приставленных к королеве презренных.

— Ваше величество, что-нибудь случилось? — обеспокоенно спросила Мильдгита.

— Случилось то, что я потерял мать своего наследника, — не сказал — прорычал владыка Треалеса.

— Ее величество сбежала? — ахнула чародейка.

— Сбежала самозванка, — глухо уточнил Редфрит и, пока шли в кабинет, вкратце пересказал исповедь служанки.

— Теперь все становится на свои места, — протянула чародейка. Напряженно закусила губу, явно что-то обдумывая, а потом, сжав в кулаках юбку, с досадой воскликнула: — И как же я сама не догадалась?! Все ведь на то и указывало!

Редфрит мрачно усмехнулся. Он ругал Фантальмов, хирату, свою чародейку, но в первую очередь должен был ругать себя. Слепец… Дурак! Ведь видел же, что с ней что-то не так. Каждый день замечал странности в поведении Фантальм и все равно не догадался, не понял, что перед ним другая. Не опасная ядовитая змея, а та…

Которую он совершенно не знал.

Чужачка, пришлая.

Девушка, к которой его влекло непреодолимо.

Теперь все действительно вставало на свои места. Это его странное помешательство, зацикленность на той, которая еще совсем недавно так его раздражала… Бесконечные о ней мысли, желание быть рядом, почти неконтролируемая жажда обладания — все это он испытывал к иномирянке.

К девушке, которую никогда на самом деле не видел.

К незнакомке, с которой боги его соединили.

Кажется, последнюю фразу он произнес вслух, потому что услышал в ответ тихие слова:

— Брачный обряд соединил тела. Вы женились на Даниэле Фантальм, мой король.

Наверное, ему следовало бы облегченно выдохнуть, порадоваться, что хотя бы с этим проблем не возникнет — он женился на той единственной, что сможет подарить ему детей. Оставалось вернуть ее в Хельвиву живой.

С какой угодно душой.

Первыми привели Фантальмов и хирату. Если генерал с женой нервничали, боялись, то колдунья оставалась спокойной, совершенно бесстрастной. По крайней мере, внешне. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, когда Редфрит потребовал объяснений:

— Что стало с душой твоей воспитанницы? Где она?!

Маркиза испуганно вскрикнула и рухнула в объятия мужа, предпочтя в сложившихся обстоятельствах потерять сознание. Умная женщина. Эдара Реалис умом не отличалась, раз осмелилась его одурачить.

И теперь она за это поплатится.

Выпрямившись и гордо вскинув голову, будто королева на эшафоте, чародейка коснулась кулона, оттенявшего ее светлую кожу.

— Она здесь, у меня возле сердца.

То, что не пыталась извернуться, обмануть снова, делало ей честь, но едва ли могло спасти от заслуженного наказания.

— Ваше величество, — краснея от напряжения, начал было генерал, но Редфрит жестом заставил его умолкнуть.

— Где иномирянка? — спросил требовательно, продолжая смотреть на чародейку и замечая в ее взгляде недоумение, стремительно переходящее в смятение.

— В своих покоях, — произнесла она неуверенно и быстро продолжила: — Саранна сказала, что ей не здоровится. Наверное, из-за той нашей утренней ссоры и…

— Ее там нет, — нетерпеливо перебил король. — Девушка, которую ты призвала, исчезла. Вместе с телом Даниэлы.

Услышав это, генерал схватился за сердце. Его жена к тому моменту еще не успела прийти в себя, а потому рухнула на пол, но на это никто не обратил внимания. Взгляды всех были прикованы к хирате, вдруг утратившей прежнюю невозмутимость. Нервно теребя кулон с душой, она кусала губы и затравленно смотрела на повелителя.

— Она должна быть там, — прошептала чуть слышно и тут же испуганно вскрикнула, когда украшение дрогнуло, зашевелилось.

На несколько мгновений подернувшись сизой дымкой, сорвалось с шеи чародейки и прыгнуло на письменный стол, смахнув пышным хвостом несколько листков.

Мысленно досчитав до трех и прокляв всех, кого только можно было проклясть, его величество поинтересовался во второй раз:

— Так где, говорите, душа вашей миары? Ну же, леди Реалис, я все еще надеюсь услышать правду.

Эдара было бросилась за зверьком, шустро юркнувшим под стол, но вдруг сбилась с шага, застыла, словно повстречалась с невидимой преградой. Схватившись за сердце, зажмурилась, прошептала одними губами:

— Этого не может быть… Она не могла так со мной поступить…

— Видимо, не такая уж ты хорошая наставница, раз уже двух воспитанниц потеряла, — не испытывая к колдунье даже толики жалости, жестко усмехнулся Галеано и наконец перевел взгляд на генерала. — А вы, Рандульф? Вы, с таким рвением служивший моей семье и этому королевству, как вы могли меня предать?

Цвет лица маркиза продолжал меняться. С него то сходила краска, делая его похожим на недавно преставившегося, то на щеках снова проступал лихорадочный румянец. Дрожащими пальцами схватившись за ворот сорочки, наверное, в попытке ослабить галстук, Фантальм проблеял:

— Я не…

— Их светлости ни в чем не виноваты, — пришла на помощь военному Эдара. Первый шок прошел, и теперь она пыталась вернуть утраченное было самообладание. Глубоко вдохнув, твердо продолжила: — Это я приняла решение призвать душу из другого мира — меня и наказывайте. Фантальмы ничего не знали, пока я не поставила их перед фактом: место их дочери заняла другая.

— И тем не менее они молчали. А вас, леди Реалис, накажут. В этом можете не сомневаться.

Редфрит уже собирался поведать чародейке, что ее ждет в ближайшее время, но короткий стук в дверь заставил отвлечься от заполнивших разум картин мести.

— Войдите, — разрешил король.

В кабинет шагнул стражник, а следом за ним, опустив взгляды, влетели феи. Застыли в воздухе хрупкими статуэтками, не решаясь ни лишний раз вздохнуть, ни даже пошевелиться.

— А вот и ее верные подруги. — Опустившись на край стола, король скрестил на груди руки и едко поинтересовался: — Сразу признаетесь или предпочитаете сначала пообщаться с моей чародейкой?

Мильдгита хищно улыбнулась, давая понять, что просто обожает общаться с несговорчивыми презренными.

Но феи молчали. Вид крылатых с покорно склоненными головами раздражал короля, вызывал в нем еще большую злость, заставлял в венах закипать кровь.

— Признавайтесь!

Молчание. Тяжелое, гнетущее, мрачное. Такое бывает за несколько мгновений до бури. И буря не заставила себя долго ждать. Резко поднявшись, Редфрит приблизился к феям, схватил одну из них — рабыню с пепельного цвета крыльями, замешкавшуюся и не успевшую отлететь.

— Говори, или я раздавлю тебя, как мерзкое насекомое, которым ты и являешься. — В доказательство своих слов король сильнее сжал пальцы.

Малышка лишь сдавленно всхлипнула, а одна из фей, не выдержав, прокричала:

— Она сбежала в Средиземье! К источнику, способному очистить душу королевы, а ее вернуть домой!

— Сбежала от вас, король! — воинственно сжав руки в кулаки, выпалила другая и тут же, испугавшись собственных слов, прижала ладони к лицу.

Сбежала от него…

Наверное, если бы в тот момент по груди полоснули ножом, и то бы так не пекло. От этой неожиданной боли, а еще от дерзости рабыни, осмелившейся швырнуть в него упреком, в глазах потемнело.

— Возможно, Даниэле Фантальм хватило бы сил и умений проникнуть за завесу, но точно не иномирянке, едва ли способной обращаться с магией. А значит… вы ей помогли. Научили. А теперь научите меня. Иначе я раздавлю вас одну за другой.

Король усилил давление, не обращая внимания на всхлипы и слезы феи.

— Не надо…

— Пожалуйста, не делайте этого! — хором взмолились остальные рабыни.

— Мы не можем признаться! Магия Средиземья не позволит!

— Только тому, кто не желает нам зла, откроемся, — выпалила самая дерзкая. Та, что не побоялась поделиться мнением, от кого именно сбежала Даниэла.

— А другим попросту не сможем, сколько бы вы нас ни пытали!

— Хуже для вас, — усмехнулся монарх.

Одно лишь движение пальцев, небольшое усилие со стороны короля отделяло фею от мучительной смерти.

— Убьете ее, и та, другая Даниэла никогда вас не простит, — заплакала крылатая, что до сих пор хранила молчание. Самая юная, а может, больше всех напуганная. — В ней слишком много света, чтобы принять тьму, что царит в вашем сердце. Убив Ринну, вы навсегда станете для нее чудовищем!

— Вряд ли она об этом узнает. Из-за вас ее уже может не быть в этом мире, — глухо прошептал Галеано.

Ему ничего не стоило уничтожить фею, тем более что этого жаждало его полное тьмы, как выразились рабыни, сердце. Это он и собирался сделать, но перед глазами вдруг возникла девушка из другого мира. И пусть лицо принадлежало Фантальм, глаза были другие. Чистые, ясные — в них действительно было много света. А еще мольба, чтобы остановился, не совершил то, что уже нельзя будет исправить.

И Редфрит разжал пальцы. Феи подхватили лишившуюся чувств рабыню, отнесли в сторону, подальше от правителя.

— В клетку их. И ведьму тоже. Вы, генерал, возвращайтесь в свое поместье. Позже решу, что с вами делать, — распорядился Галеано, понимая, что этот спектакль пора заканчивать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я пыталась спасти не только ее, но и вас! — не выдержав, выкрикнула Эдара, когда солдаты грубо схватили ее за руки. — Если бы Даниэла погибла, вы бы уже точно лишились трона!

— Но несмотря на все твои попытки она может быть мертва. Девчонку могли схватить накаи прежде, чем она успела добраться до источника. Или его магия могла не подействовать. Или… да что угодно! Но главное, леди Реалис, вы меня обманывали. За ложь и поплатитесь.

Колдунью увели, а феям не было нужды приказывать дважды — они безропотно повиновались и последовали за стражниками. Генерал с женой, как нельзя кстати пришедшей в чувство, тоже поспешили убраться с глаз монарха. Осталась только Мильдгита, которой не терпелось узнать, каким окажется его следующий шаг.

— Что вы намерены делать, мой король?

— Отправлюсь в Средиземье.

— Но это верная смерть! — испуганно воскликнула чародейка.

— Это единственная возможность вернуть ее.

Редфрит не стал уточнять, которую из девушек имел в виду, да он и сам толком не понимал, кого надеется привезти в Хельвиву. Даниэлу Фантальм или ту, другую, о существовании которой еще совсем недавно даже не подозревал.

Где-то глубоко в душе он верил, что еще не поздно. Быть может, она не успела добраться до источника, и он, бросив на завесу лучших магов Треалеса, успеет ее нагнать, остановить. Перехватит, удержит…

Вернет.

Или найдет там свою жену, исцелившуюся от тьмы, которой себя отравила. Найдет сероглазую ведьму, из-за которой все это и случилось.

— Отправьте своих воинов, но не отправляйтесь сами, — взмолилась Мильдгита. — Вы еще не окрепли после той схватки с накаи, а уже рветесь в новую.

— Собери магов, — вместо ответа велел ей Редфрит.

Заглянув королю в глаза, колдунья поняла, что он ее не послушает и не отступится. А если не оставит попыток его образумить, вполне может присоединиться к феям и Эдаре. Тогда от нее уже точно не будет пользы.

— Все сделаю, мой король. — Мильдгита опустилась в реверансе, но выйти из кабинета не успела.

— Постой, — остановил ее Галеано. Дождавшись, когда чародейка обернется, продолжил: — Сегодня на моей ладони дважды появлялся порез вроде того, что оставляли ритуальные кинжалы во время брачных обрядов. Что это может значить?

Очнулась я совершенно не вовремя. В том смысле, что было бы лучше, если бы и дальше оставалась в отключке, а не обнаружила себя высоко в небе прямо под звездами. Казалось, стоит протянуть руку и коснешься ослепительно яркой точки. Но руки протягивать я не собиралась, да и не смогла бы этого сделать при всем желании. В воздухе меня удерживал накаи — один из тех чешуйчатых бугаев, что явились по наши с Данькой души. Его сильные руки с когтистыми пальцами меня буквально спеленали: ни вздохнуть, ни шевельнуться.

— Мамочки, — пискнула я, чувствуя, как несколько когтей едва ли не впиваются мне в ребра — Дикий явно не собирался церемониться со своей ношей.

Что там у них ядовитое? Клыки или когти? Чувство было такое, что, если все-таки позволю себе вздохнуть, маникюр накаи тогда уже точно познакомится с моими костями. Добавить к этому непроглядную тьму под нами, ледяной ветер, хлеставший по всему, по чему только можно было хлестнуть, и можете представить, как я себя чувствовала.

Отвратно. Совершенно препогано.

— Куда мы летим? — спросила, набравшись храбрости.

Молчание.

— Вы провожаете меня из Средиземья? Буду очень вам за это признательна, господин накаи.

И снова тишина. Только ветер свистит в ушах.

— А где… Даниэла? — Я попыталась оглядеться и снова безуспешно — кроме звезд больше ни черта видно не было.

Надеюсь, этим патрульным или кем они являются, хватило ума обыскать шалаш гиганта и забрать вторую Даниэлу. В противном случае у кого-то сегодня будет вкусный ужин, а у кого-то не будет наследников.

И почему я опять о нем думаю…

— Со мной была девушка…

— Молчи, смертная, — перебил меня накаи. Причем таким грозным тоном, что желание общаться с ним сразу пропало.

Больше я не проронила ни слова. Считала минуты до окончания пыточного полета, убеждая себя, что он не станет меня отпускать (иначе бы зачем с собой брал?) и я не разобьюсь. Не знаю, сколько мы летели, но могу с уверенностью сказать, что к концу этого воздушного путешествия я не чувствовала собственного тела: от страха и ледяного ветра. Чешуя накаи была холодной, немного скользкой — другими словами, совершенно непригодной для обогрева. Вот в объятиях Галеано в иные моменты становилось жарко…

Тьфу ты! Опять вспоминаю тирана!

Запретив себе думать о бывшем муже, с радостью обнаружила, что мы снижаемся. Вот Дикий резко вильнул влево и, сложив крылья, торпедой метнулся вниз. К размытым бликам огней, к густым кронам деревьев, которые теперь отчетливо проступали из чернильной ночи Средиземья.

В ушах засвистело еще сильнее, а ветер, казалось, всерьез вознамерился содрать с меня одежду вместе с кожей. Чувствуя себя одним тугим комком нервов, зажмурилась и стала мысленно считать секунды до приземления. Надеюсь, безболезненного.

Глухой удар, несколько быстрых шагов и меня швырнули на землю, как если бы я была тяжелым тюком, от которого Дикому не терпелось избавиться. Морщась от не самых приятных ощущений, приподнялась на руках и судорожно сглотнула: надо мной возвышались накаи… много-много накаи. Им, можно сказать, не было конца и края.

Я уже вспоминала мамочку?

Крылатые обступили меня со всех сторон, как какую-то диковинную зверушку. У некоторых в руках были факелы. Отблески пламени танцевали перед глазами; лица, суровые, грубые, мрачные, предательски расплывались. Меня мутило, знобило и в целом чувство было такое, что вот сейчас снова отключусь.

Ну хотя бы больше чушь не несу и не чешусь — и на том спасибо.

Из толпы выступил мужчина, державшийся особенно важно и величественно. Длинные седые волосы струились по мускулистой груди накаи, на висках и скулах темнели татуировки — не то какие-то витиеватые руны, не то просто модные завихрюшки. Пальцы с ужасающими когтями сжимали набалдашник трости с резным узором вроде того, что украшал его лицо.

— Как ты сюда попала, смертная? — пророкотал он, глядя на меня сверху вниз.

— Я… — начала было, но глухой удар, раздавшийся совсем близко, заставил обернуться.

Остальные тоже повернули головы: к крылатой амазонке и ее спутнику. На руках у последнего, завернутая в какую-то тряпку, устроилась Даниэла, не то все-таки уже мертвая, не то так до сих пор и не очнувшаяся.

— Чужаков оказалось двое, — отрапортовала женщина, подходя к накаи с посохом.

— Что с ней? — спросил он, явно имея в виду мою тезку.

Амазонка безразлично пожала плечами и перевела взгляд на меня.

— Та, скорее всего, будет для нас бесполезна, а вот эта может и подойти. — Мрачно усмехнувшись, добавила: — Раз уж сама к нам пришла.

Лично к вам я, дамочка, не приходила. Не врите!

Несколько секунд седоволосый молчал, очевидно, что-то обдумывая. Потом кивнул и приказал:

— Отведите ее к жертвеннику.

Ум?

Накаи будто только того и ждали, подхватили меня под руки и поволокли куда-то. Туда, где мне явно не понравится.

— Вы же спрашивали, как я сюда попала и…

— Молчи, смертная! — рыкнул тот, что находился справа и сильнее сжал пальцы на моей руке. — Пока тебя не заставили умолкнуть.

Наверное, это было какое-то поселение или… Не знаю. Мир вокруг по-прежнему расплывался, мутный взгляд метался из стороны в сторону, ни на чем надолго не останавливаясь.

Черт бы побрал тебя, Даниэла! Если бы ты пришла в себя, ничего бы этого не было! Это все из-за тебя! Да-да, вот так! Теперь я буду винить тебя!

Жертвенник оказался до безобразия предсказуемым — широкий гладкий камень со сколами и щербинами по краям, а также подозрительными пятнами, которые выхватило из темноты полыхающее древко факела.

Я тихо застонала. Опять камень и снова с пятнами. Да что за непруха такая!

Без лишних церемоний меня разложили на алтаре, прежде содрав куртку, а за ней и рубашку.

— Прекратите! Перестаньте! — брыкалась я, но накаи не отпускали.

И я еще ругалась на жизнь в Треалесе. Зря, оказывается. Там было замечательно. Просто обалденно.

Пока я пыталась вырваться (хоть и понимала, что напрасно, но сдаваться все равно не собиралась), рядом нарисовались девицы в светлых туниках. У каждой в руках было по миске с дурно пахнущей жижей, которой они принялись выводить на моих руках и груди какие-то символы.

— Вы что творите?! Разве можно вот так издеваться над людьми?!

Грр.

Последней каплей, переполнившей чашу отчаянья, стал накаи в несуразном головном уборе, очень смахивающим на корону из перьев. Он приблизился ко мне с клеймом, которое прямо у меня на глазах погрузил в огонь, после чего, вернув факел одному из воинов, с отмороженной мордой шагнул к жертвеннику.

Прав был Редфрит, Дикари они. Совершенно больные! А я еще за одну из них вступилась… Зря! Феи, может, и хорошие, но вот эти ребята однозначно чудовища!

— А я ведь спасла одну из вас! — не сказала — прорычала, продолжая отчаянно вырываться. — Закрыла собой от короля, потому что пожалела! Потому что для меня чужая жизнь бесценна! Искренне переживала за того, другого, хоть он и напал на меня, и была безумно рада узнать, что та девушка успела скрыться. Если ты сейчас здесь, накаи, пусть тебе будет стыдно! Мне хватило смелости вступиться за тебя перед владыкой Треалеса, а ты стоишь тут и трусливо не вмешиваешься!

Не уверена, что хотя бы кто-то обратил на мои слова внимания. Накаи были настроены решительно, а все мои упреки, наверное, были для них чем-то вроде жужжания насекомого.

Наклонившись, Дикий грубо схватил меня за волосы, заставляя запрокинуть голову. Решительно занес надо мной клеймо и начала бормотать что-то неразборчивое. Из глаз брызнули слезы, смывая его бесстрастное лицо, это ужасное место, небо и чертовы звезды.

— Пощадите, — взмолилась тихо, всхлипнула.

Вдохнула рвано, когда презренный наклонился еще ниже, собираясь сделать свое черное дело, и вдруг услышала:

— Стой!

Секундного замешательства Дикого хватило накаи (той самой, со сломанными крыльями!) протиснуться к жертвеннику и схватить моего мучителя за руку.

— Не трогай ее.

— Арайна, не вмешивайся! — прорычал самый главный душегуб. Тот, что отдал приказ отправить меня на алтарь.

Но накаи на него даже не взглянула. Оттеснив дикаря с клеймом, склонилась надо мной и прошипела:

— Тебя там не было!

— Тогда откуда мне все известно? — ухватилась я, как за спасательный круг, за возможность избежать жуткого ритуала, который наверняка закончится для меня фатально.

— Меня спасла королева! — продолжала шипеть девушка, сверкая янтарными глазами с вытянутыми в нитку зрачками.

Вот они стали еще уже, почти сливаясь с огненными радужками, а золотистые чешуйки на лице как будто поблекли — Дикая явно была очень зла и едва ли мне верила.

— В то время я находилась в ее теле. В теле, которое принесли сюда ваши патрульные!

Помешкав, Арайна оглянулась на толпу — видимо, Даниэла еще не успела попасть в ее поле зрения, — а я, не мешкая, продолжила:

— Я все расскажу. И зачем попала в Средиземье, и как так вышло, что поменяла тело. Только не губите — прошу! По крайней мере, пока все не объясню. Моя исповедь не займет много времени, и тогда ты уже точно убедишься, что я не вру!

— Ар-р-райна… — продолжал рычать седовласый и тут же, не выдержав, взорвался: — Ты обещала больше не вмешиваться!

Накаи выпрямилась, вскинула голову, явно собираясь вступить в спор, когда к вождю (а в том, что дикарь с посохом здесь правит бал, я ничуть не сомневалась) приблизилась женщина. Ее волосы тоже были убелены сединой, а в чертах лица угадывалось сходство со спасенной мной девушкой.

— Если смертная говорит правду, мы все перед ней в долгу. И не отплатим смертью за спасение нашей принцессы.

Я облегченно выдохнула. Кажется, и на моей улице опрокинулась корзинка с пряниками. А то, что до этого опрокидывались исключительно телеги с гнилыми тыквами (впрочем, лучше не буду о тыквах — не самые приятные с ними связаны воспоминания), то дело житейское. Главное, жертвоприношение откладывается, а если совсем повезет, то и отменяется.

К накаи-старшей мужик с посохом прислушался быстрее, чем к младшей. Кивнул, и воины, все это время удерживавшие меня за руки, отступили.

Кинув на вожака не самый приязненный взгляд, девушка легко подхватила меня на руки и, оттолкнувшись от земли, взмыла в небо. Я ничуть не испугалась — видимо, на сегодня уже исчерпала лимит страха. Скорее, удивилась и обрадовалась.

— Ты снова летаешь!

На лице Арайны мелькнуло слабое подобие улыбки.

— Мы быстро исцеляемся, и мой брат тоже мог бы летать, если бы не Редфрит Галеано.

Улыбка накаи поблекла, будто ее и не было.

— То был… твой брат?

Крылатая молча кивнула и, облетев разлапистое дерево, мягко приземлилась на широкую ветвь.

— Проходи, — пригласила, отодвигая в сторону сотканную из листьев шторку, закрывавшую вход в своего рода домик, опорой которому служили толстые ветви.

Стараясь не смотреть вниз (а до низа было ой как далеко), я юркнула внутрь и с интересом огляделась. Жилище накаи было небольшим и очень необычным. Здесь не имелось привычной мне мебели, зато обнаружилось что-то вроде сплетенного из прутьев гамака. По стенам вились диковинные цветы. Их лепестки загадочно мерцали, притягивая взгляд и разбавляя ночной полумрак.

— Сейчас вернусь, — бросила накаи, срываясь с ветки.

Вернулась и правда быстро, спустя пару минут, и протянула мне глиняный сосуд вроде тех, на которые я уже имела несчастье насмотреться.

— Выпей, — обронила коротко.

— Что это?

Она меня, конечно, спасла (по крайней мере, пока), но это не значит, что я вдруг проникнусь к ней доверием и буду вливать в себя жидкость местного приготовления.

— Эта настойка поможет нейтрализовать яд.

Сказав это, накаи скользнула взглядом по моим рукам, которые я не переставала растирать — в домике на дереве было прохладно.

— На твоем теле много царапин и, судя из того, что успела узнать, могу предположить, что ты «познакомилась» с кустами гранны. Ее яд провоцирует появление зуда и временное помутнение рассудка, а впоследствии сильные головные боли, которые могут длиться несколько дней, а то и недель. Чтобы этого избежать, советую выпить настойку, но можешь и не пить — заставлять не стану.

Я все-таки взяла глиняную тару, настороженно принюхалась к ее содержимому и, поколебавшись с мгновение, сделала небольшой глоток. Вкус настойки был терпкий и горький, но если Арайна говорит правду, лучше рискнуть и выпить, чем потом мучиться мигренью.

Опустошив сосуд, с благодарностью приняла от накаи свою куртку. Рубашку надевать не стала — от нее только лоскутки и остались.

Запахнула ее, закуталась и улыбнулась. Так-то лучше.

— Дождемся моих родителей, — лаконично проговорила девушка и жестом предложила устраиваться на полу, устланном мягкой шкурой.

Родители — вождь с посохом и седовласая накаи — не заставили себя долго ждать. Им явно не терпелось узнать, сказала ли я правду, а может, навешала им лапшу на уши.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Меня зовут Кхеих, а это моя пара Семайя, — представился накаи, устраиваясь рядом с Арайной. — Советую тебе говорить правду, смертная. Учую ложь, и мы вернемся к тому, с чего начали.

Другими словами, меня снова отправят полежать на камне.

Я кивнула, собралась с мыслями и, пожелав себе удачи, заговорила:

— Прежде чем узнаете, как я оказалась в Средиземье, мне следует рассказать, почему попала в этот мир…

Если накаи и удивились, то виду не подали. Замерли, очень напоминая диковинные статуи, и смотрели на меня немигающими взглядами.

Я продолжила рассказывать, с каждой минутой все глубже погружаясь в воспоминания. Накаи слушали, не перебивая, давая мне время и возможность выговориться. Поделиться всем, что со мной случилось.

Мой рассказ действительно напоминал исповедь.

Когда замолчала, крылатые обменялись взглядами, а потом Арайна с усмешкой сказала:

— А я все ломала голову, гадая, почему королева вступилась за презренную. Не иначе как сошла с ума, говорила себе. А оказывается, это была вовсе не она, а ты — пришлая.

— Душа из другого мира, — задумчиво протянула ее мать, Семайя.

— Вы мне… верите? — спросила с надеждой и задержала дыхание.

Секунды молчания показались вечностью.

— Верим, — наконец проговорил самый главный накаи, при этом не переставая хмурить брови, ясно давая понять: пусть я и спасла его дочь, но все равно ему не нравлюсь.

Просто потому, что смертная, человек, да еще и та, что была замужем за убийцей его сына.

— И не причиним тебе вреда, — мягко пообещала жена вождя. — Ты подарила жизнь Арайне, мы сделаем тебе такой же подарок. Здесь ты в безопасности, смертная.

— Даниэла, — тихо вставила я. — Меня зовут Даниэла.

— Что ж, отдыхай, Даниэла, набирайся сил, — сказал, поднимаясь, местное величество. — Когда будешь готова, мы проведем тебя к завесе и отпустим с миром.

Как говорится, на все четыре стороны.

— А что будет с… королевой?

Но господин Кхех (или как его там величать) не ответил. Бросил на меня последний взгляд и ушел вместе с женой. Ну то есть парой. Мы с Арайной остались одни и какое-то время хранили неловкое молчание. По крайней мере, мне было неловко вот так сидеть пнем с глазами, не издавая ни звука, а по бесстрастному лицу накаи было сложно понять, что она чувствует.

Наконец я не выдержала и сказала то, что все это время меня мучило:

— Значит, это правда… Вы приносите в жертву человеческих девушек. Редфрит вскользь рассказывал, но я ему не поверила.

Арайна горько усмехнулась:

— Могу тебя заверить, это не доставляет нам ни радости, ни удовольствия. Мы вынуждены проводить обряды, чтобы отвести беду не только от Средиземья, но и от королевств смертных.

— Беду? Что ты имеешь в виду?

Подтянув к груди колени, крылатая сцепила пальцы, снова впечатлив меня острыми когтями, и с грустной улыбкой прошептала:

— Так мы расплачиваемся за ошибку. Нашу и людей. Все началось с покойных владык Треалеса, а мы просто пытаемся это закончить.

— Родителей Редфрита? 

Кивнув, Арайна некоторое время молчала, словно собиралась с мыслями, а может, сомневалась, стоит ли приподнимать завесу прошлого перед иномирянкой.

— Не знаю, что тебе известно о мужчине, за которого тебя обманом выдали замуж, но Редфрит Галеано был не единственным ребенком в королевской семье. Его брат, который должен был унаследовать трон, погиб, а младшую сестру еще в младенчестве забрала болезнь. И если первую потерю правители Треалеса сумели пережить, то справиться со второй — нет.

— Бедные, — прошептала я, даже боясь представить, какую боль может испытывать мать, лишившаяся сначала одного ребенка, а потом и другого.

— Подожди их жалеть, — холодно перебила накаи и продолжила вести меня по туманной стежке в мир прошлого. — Ее величеству прислуживала накшерра. Их, как и фей, смертные привязывают к себе магией. Накшерры и без всяких меток преданы тем, с кем находятся рядом, а под чарами и вовсе не мыслят жизни без своего хозяина.

Это что же получается? Лео сейчас там мучается без меня? А я ведь с ним даже не попрощалась. Впрочем, рассказать правду все равно не смогла бы из-за фокусов Эдары. Чудо, что сейчас сумела исповедаться, иначе бы накаи меня все-таки заклеймили, а может, и убили.

Должно быть, после перемещения в родное тело чары колдуньи рассеялись.

— Не способная вынести страданий королевы, рабыня дала ей надежду, обнадежив, что есть способ вернуть ее дитя к жизни, — тем временем рассказывала Арайна. Жестко усмехнувшись, добавила после короткой паузы: — Я могу допустить, что ее величество сошла с ума от горя, но не могу понять накшерру. От чего она обезумела? Что заставило ее разум помутиться? Только сумасшедший способен обратиться к Спящим.

— Спящим?

— Древним сущностям, духам, которым лучше никогда не просыпаться. Люди о них не знали и не должны были узнать. Но накшерра пожалела королеву, а может, сошла с ума. Скорее всего, все вместе.

— И что было дальше? — нетерпеливо спросила я, когда Арайна замолчала, чтобы перевести дыхание.

Рассеянно коснувшись мерцающих лепестков цветка, накаи произнесла:

— Ребенок не воскрес, как обещала накшерра, и король в ярости с ней разделался. Там же, на месте призыва. Пролилась кровь, прозвучало имя, и древняя сущность пробудилась.

Люди этого не заметили и не почувствовали. И мы тоже долгие годы пребывали в неведенье. Будучи ослабленным после долгого сна, дух медленно набирался сил, креп, питаясь кровью погибших воинов, людской яростью, нашей болью.

Несколько лет назад появились первые признаки его присутствия — начали погибать животные, высыхать поля. Неведомая болезнь поразила не только Треалес, но и Средиземье. Люди, как обычно, обвинили нас, а мы поначалу думали, что это их колдуны таким образом пытаются с нами разделаться. Раз уж не могут проникнуть за завесу. А если им это и удается, то небольшими отрядами, которые мы с легкостью уничтожаем.

— Вы пытались с ними поговорить?

Арайна усмехнулась, всем своим видом показывая, что я задаю глупые вопросы.

— Когда поняли, какая угроза нависла над нами, попробовали достучаться до смертных. Но покойный король не пожелал слушать, а наши посланники так и не вернулись. Их головы украсили шпили крепости, что расположена на границе Треалеса. С тех пор сердца чу́дных народов еще больше ожесточились, а желание вести переговоры с глупыми людьми пропало окончательно.

Вот ведь… Как будто слепой общается с глухонемым.

— Какое отношение к этому вашему духу имеют девушки, которых вы приносите в жертву? Вы что, таким образом его кормите? Чтобы он ваши урожаи не портил? Но это же людские жизни!

Накаи поморщилась, бросила раздраженно:

— Никого мы, Даниэла, не кормим и прекрасно понимаем, что цена, которую платим, непомерно высока. Но у нас нет выхода. Спящего нужно остановить. Мы создаем для него клетку. Уничтожить его невозможно, но можно заставить снова уснуть. Для этого нужен живой сосуд, в который мы и пытаемся его загнать.

Ну прямо как джинна в лампу.

— Но он всякий раз вырывается прежде, чем нам удается его усыпить. И чем больше времени проходит, тем сильнее он становится.

— Почему именно девушки?

— Видимо, к ним эта сущность питает особую слабость, — мрачно пошутила накаи. — В тело мужчины его призвать не получилось — уже пытались. Нашлись храбрецы среди наших, не побоявшиеся пойти на риск. Но дух не откликнулся на призыв.

— И вы методом проб и ошибок выяснили, что ему интересны исключительно молодые девицы?

Арайна кивнула:

— Девушки, жизненная сила которых находится в зените.

— И именно из людей? — уточнила я недоверчиво.

— Предлагаешь класть на жертвенный камень своих? — раздраженно и даже зло вскинулась накаи. — Духа пробудили смертные, вот пусть и расплачиваются! И спасибо нам скажут, что пытаемся избавить мир от этой напасти!

— Не думаю, что дождетесь слов благодарности за смерти невинных, — хмыкнула я.

Хоть и понимала, чем руководствуются накаи, но принять их действия не могла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А что же Редфрит? Пусть его отец не пожелал вас услышать, но, может, получится достучаться до нынешнего короля?

— Мы с братом пытались убедить отца начать переговоры, но в нем, да и в остальных накаи, слишком много ненависти к смертным, — нехотя призналась Арайна и тут же вступилась за своих собратьев: — И она оправдана! Они порабощают чудные народы, убивают, презирают, пытают! Они заслужили! — Она шумно выдохнула. — И тем не менее видя, что отец нас не слышит, мы с братом рискнули отправиться к королю. Надеялись тайком к нему пробраться, рассказать о чудовищной ошибке его родителей, но нас схватили раньше.

— Мне жаль, что так вышло, но я ни за что не поверю, что Редфрит с вами не говорил. Я бы на его месте тут же помчалась к пленникам, чтобы узнать, почему уничтожают ни в чем не повинных людей.

Я специально выделила «ни в чем не повинных», но, кажется, Арайна не обратила на это внимания.

— Он к нам и примчался. Силой пытался выяснить, зачем похищаем смертных.

— Ну вот! — От возбуждения я чуть не подскочила на месте. Спохватившись, поспешила исправиться: — Вернее, это, конечно, очень плохо, что силой, но он ведь ищет ответы!

А это, согласитесь, похвальное рвение.

— Вот только до этого к нам приходила его колдунья и магией превратила в немых, — горько усмехнулась накаи. — Мы были бы и рады признаться, чтобы нас больше не пытали, но из-за чар ведьмы вынуждены были молчать.

— Мильдгита?

Это что же получается? Она не хочет, чтобы Редфрит знал правду?

— Она очень сильна и опасна.

Не зря она мне сразу не понравилась!

— А потом на нас устроили охоту, как на животных, — голос Арайны зазвенел от ярости, — и король без малейших сомнений пристрелил принца накаи. Моего брата!

И пропасть между людьми и нелюдями стала еще шире. Почти непреодолимой.

— И что вы собираетесь делать? Продолжите убивать в надежде, что какое-то из тел сумеет удержать духа, пока вы будете петь ему колыбельную?

— Потеряв брата, я пообещала отцу, что больше не стану вмешиваться. Я дала слово! Редфрит Галеано не знает жалости и мы, чтобы выжить, тоже должны быть безжалостны. Сострадание делает нас слабыми, — резко произнесла Арайна и непонятно, кого пыталась убедить: меня или себя.

— А Даниэла… Надеюсь, вы ее не того?

У нее и так проблемы с душой, тьма и все такое. Еще концентрированного зла в королевском теле не хватало для полного комплекта.

— Для обряда нужен живой сосуд, а королева находится между жизнью и смертью. Еще не умерла, но уже и не жива. Она для нас бесполезна.

Очень кстати Фантальм не приходит в себя.

— Я могу ее увидеть?

— Завтра, — покачала головой накаи. — Сейчас пора отдыхать. У тебя был долгий день и непростая ночь. Ложись спать, смертная.

Спорить я не стала. Тем более что мне гостеприимно уступили гамак, еще и шкурой заботливо накрыли. Под ней я быстро согрелась и не заметила, как забылась. Погрязла в трясине беспокойного сна, из которого не могла вырваться до самого утра.

Проснулась я, как это ни удивительно, с хорошим настроением и чувствовала себя тоже вполне неплохо. Ничего нигде не болит, не зудит, не ломит. Голова ясная, причем своя, родненькая. Как и все остальное — отечественного, можно сказать, производства.

И пусть я по-прежнему нахожусь в мире тирана, по крайней мере, теперь я прежняя Данька Ласкина. Не ведьма, которую боится полкоролевства и ненавидит его владыка. Теперь я — это я, и меня настоящую ему не за что ненавидеть.

Почему-то последняя мысль заставила улыбнуться.

Выбравшись из гамака, принялась оглядывать новообретенную себя. Жаль, в домике накаи не было зеркала, я ужасно скучала по своей внешности и сейчас с удовольствием полюбовалась бы собственным отражением.

Какая за месяц в коме стала? Чувствую, что исхудала, и на руках следы от уколов, плюс царапины, которые заработала, прячась от великана в ядовитых кустиках, но в целом все поправимо.

До свадьбы, как говорится, заживет. Тем более что это тело замуж так и не вышло.

Вспомнив про несостоявшуюся свадьбу с Оболенским, расстроенно вздохнула. Не из-за того, что не успела выскочить за Петю замуж — это-то как раз радовало. А вот ситуация с родителями огорчала. Даже представить страшно, что теперь с ними творится. Сначала единственная дочь впадает в кому, а потом и вовсе исчезает. Тут есть отчего потерять голову.

Велев себе не отчаиваться (я ведь еще не поставила крест на возвращении на Землю), осторожно выглянула из домика и невольно шарахнулась обратно, когда прямо передо мной мягко приземлился один из крылатых бугаев.

Беловолосый, сероглазый, все с теми же вытянутыми в полоску зрачками и серебристой чешуей — в общем, природа наградила парня ну очень экзотической красотой.

— Арайна велела доставить тебя на завтрак.

— В качестве закуски? — выдохнула испуганно.

Уж больно суровый, я бы даже сказала, грозный был вид у крылатого. В ответ тот лишь вопросительно дернул бровью и, больше не тратя время на знакомство, подхватил меня на руки. Сиганув с дерева, метнулся вниз с такой скоростью, что у меня перед глазами заплясали звездочки.

К счастью, полет занял всего несколько мгновений, и вот я снова чувствую под ногами землю. Повсюду зелены́м-зелено́, небо голубое без малейшего облачка, ласково припекает уже достигшее самой высокой точки солнце.

Долго же я в гамаке валялась.

Поляну, которую облюбовали для своего поселения накаи, со всех сторон окружали деревья, поросшие густой зеленью. Она-то меня и интересовала. Мне сейчас просто жизненно необходимо было уединиться, на что я и попыталась намекнуть Дикому.

— Я ненадолго отлучусь.

— Тебе, смертная, нет смысла убегать, мы не причиним тебе зла.

— Мне не сбегать, а… эм… по личной нужде, — чувствуя, как щеки начинают краснеть, кашлянула я.

— Скажи, в чем ты нуждаешься, и я постараюсь тебе помочь.

Вот ведь…

— Благодарю, но нет. Уж с этим я как-нибудь сама справлюсь. А ты здесь стой. И не подглядывай!

Вскинув подбородок, с независимым видом отправилась искать уединенное место. Кажется, до Дикого все-таки дошло (хоть и шло долго), куда так рвалась моя душа, а скорее, тело, потому что он даже повернулся ко мне задним местом.

Решив неотложную проблему, вернулась к накаи и попросила проводить на завтрак. Как вскоре узнала, хижины на деревьях крылатые использовали только для отдыха и сна, а все остальные постройки у них были, как у обычных людей. Я заметила и что-то вроде сараев, и хлева, и летнюю кухню под густым навесом из живых растений. Она же была и чем-то вроде столовой. Столов здесь не было, зато имелись в изобилии шкуры, заменявшие этим диковинным созданиям и скатерти, и мебель. Посуда была простая и неказистая, слепленная из глины. В поле зрения также попали столовые приборы из дерева, так что никакие они не Дикие, а вполне нормальные ребята.

Если бы еще духа таким радикальным способом усыпить не пытались, вообще было бы замечательно.

Отогнав от себя грустные мысли, бегло осмотрелась. Должно быть, большинство уже позавтракало, потому что на шкурах обнаружилось совсем немного накаи. Они даже не повели в мою сторону глазом. Словно видели меня изо дня в день и уже успели ко мне привыкнуть. Арайна завтракала в стороне ото всех, опустив взгляд на глиняную посудину. Заслышав наши шаги, вскинула голову и коротко улыбнулась.

— Светлого дня, Даниэла. Надеюсь, ты хорошо отдохнула.

— Светлого, — поприветствовала ее в ответ, решив, что это вместо «доброго утра». — Снилось что-то муторное, но сейчас уже и не вспомню что. А в целом чувствую себя отлично.

Удовлетворенно кивнув, накаи пригласила меня присоединиться. Сталеглазый с нами не остался, поэтому мы с Арайной завтракали вдвоем. Поначалу молча. Я была такая голодная, что уплетала за обе щеки. Мясо с овощами и какими-то травками шло отлично, а наслаждаясь сочными сладкими фруктами, я едва не урчала от удовольствия.

— Что намерена делать дальше? — наконец спросила накаи и тут же поспешила добавить: — Не подумай, я не прогоняю. Можешь оставаться в Средиземье, сколько пожелаешь.

— Спасибо, — я подарила ей благодарную улыбку. — У вас здесь очень красиво и очень… необычно, но я бы все же хотела вернуться домой. Может, снова стоит искупаться в источнике?

Накаи неопределенно пожала плечами:

— Искупаться ты, конечно, можешь, почему бы и нет? Но, боюсь, толку от этого не будет. Что-то удерживает тебя здесь, Даниэла, иначе ты уже вернулась бы на свою Землю.

— В смысле удерживает?

— Жизнь впервые столкнула меня со смертной из другого мира, а потому я могу только предполагать. Твоя сущность привязалась здесь к чему-то или… к кому-то, — добавила она, немного подумав, — настолько сильно, что эта связь оказалась крепче любой другой. Что-то удерживает тебя здесь и не дает вернуться домой.

Надеюсь, это она сейчас не про родственные души. Потому что если я застряла здесь из-за Галеано…

Убить его будет мало!

— Есть предположения, что это может быть? — покосилась на меня Арайна.

Не желая и дальше думать о нашей с королем непонятной связи, я энергично затрясла головой, старательно показывая, что знать ничего не знаю и не понимаю.

Накаи неопределенно хмыкнула, допила травяной отвар, терпкий и ароматный, и сказала:

— И вот еще о чем я подумала… Тебя призвала хирата королевы и, может статься, только она способна вернуть тебя обратно. На твоем месте я бы не исключала и такого варианта.

А ведь Эдара пыталась донести до меня эту не самую приятную мысль, и темнейшая подтвердила. Но первой я не верила, а вторая чуть не превратила меня в призрака. Другими словами, госпожа богиня тоже с недавних пор не вызывала доверия.

Но если это все-таки так, значит, мне нужно обратно к чародейке Фантальмов. Просить, чтобы вернула меня на Землю. Вот только не уверена, что после моего побега она милостиво согласится поспособствовать моему межмировому путешествию. Тем более что теперь я с телом, и все, кажется, стало еще сложнее.

— Ты хотела повидать королеву, — напомнила о вчерашней просьбе Арайна, и я встрепенулась, усилием воли возвращая себя в реальность.

Кивнула, а поднявшись, несмело попросила:

— У тебя нет, случайно, какой-нибудь рубашки? В куртке жарко, а без нее… Ну, в общем, нельзя мне без нее.

Крылатые одеждой не пренебрегали: большинство девушек носило длинные туники, а мужчины щеголяли в этаких сексапильных набедренных повязках. На тех, что постарше, например, на самом главном накаи — отце Арайны, были длинные одежды, так сказать, более солидные.

— Есть и немало, — улыбнулась крылатая. — Мы часто покупаем одежду у людей, в Жеиме, но после последней жертвы… — Дикая погрустнела. — Теперь нам и там не рады. А все Хемерик! Это же надо было додуматься красть девчонку у смертных, с которыми у нас были взаимовыгодные отношения!

Значит, какие-то контакты с людьми у них все-таки имелись и, если бы не смерти девушек, можно было надеяться хотя бы на худой мир. А так… Даже не знаю, что их теперь сможет примирить.

— Хемерик? — переспросила я.

— Наш жрец, — сухо отозвалась Арайна, и я поняла, что мужика в короне из перьев принцесса, мягко говоря, не жалует.

Да и я после вчерашнего от него тоже была не в восторге.

Сорочка, подаренная накаи, оказалась немного большой, но зато целой и чистой. Заправив ее в штаны и подвернув рукава, я последовала за Арайной к нашей спящей красавице. Даниэле выделили отдельную хижину, разместили с комфортом, приставили охрану. Стоило Арайне откинуть полог, что закрывал вход в ее новое пристанище, и лучи света выхватили из полумрака лицо чародейки.

Казалось, она действительно просто уснула. На щеках легкий румянец, кожа приятного персикового оттенка — никакой подозрительной бледности. Губы яркие, сочные, будто часы напролет их кусала. Прямо бери и приводи к ней принца (или короля), чтобы поцелуем заставил пробудиться.

Отчего-то эта мысль вызвала во мне не самые приятные эмоции. Стараясь на ней не зацикливаться, спросила:

— Вот не понимаю, она все-таки жива или нет?

— Источник сделал свое дело: душа ее чиста и вернулась в телесную оболочку, — огорошила меня принцесса.

— Но тогда… Тогда почему она не приходит в себя?

Накаи развела руками:

— С вами обеими слишком много неясного. Что-то не позволяет ей вернуться, а может, она сама того не желает. Если уж решила уйти из жизни, никакой магии и никаким силам не удержать королеву в этом мире.

— Хочешь сказать, даже избавившись от тьмы, она все равно может погибнуть?

Арайна неопределенно пожала плечами:

— Всякое возможно. Как уже сказала, королеву Треалеса нельзя назвать живой в полном смысле этого слова.

Шагнув ближе, я коснулась ее тонкого, холодного запястья. Взволнованно вздохнула, уловив пульс, и тут же напряженно закусила губу: он едва прослушивался. Слабый, почти неуловимый; казалось, в любой момент ее сердце могло перестать биться.

Черт побери, Даниэла! Ну вот что с тобой происходит?!

Мне совсем не хотелось, чтобы она умирала. Да хотя бы потому, что если ее величество не придет в себя, я так и не узнаю, во что она вляпалась и откуда в ее душе взялась тьма.

— Что вы будете с ней делать?

Ответить Арайна не успела. Окрестности, весь лес наполнился громким тревожным гулом, как будто затрубили сразу в десятки рогов, а в следующую секунду в хижину ворвался мой недавний знакомец накаи.

— Смертные у завесы! — зло выплюнул он.

Кажется, Арайна выругалась. По крайней мере, шипящие звуки, сорвавшиеся с ее губ, очень походили на ругательство.

— Оставайся здесь! — велела она мне и бросилась следом за сталеглазым.

Решение короля напасть на Средиземье немедля советники восприняли в штыки.

— Мы не можем так рисковать! — восклицал один, будто сам лично собирался отправиться в бой.

— Это слишком опасно, — испуганно бормотал второй. — Наши маги наверняка погибнут. А без них не выстоят и воины.

— Следует дождаться возвращения посланника Сетхэйна, — пытался достучаться до его величества третий.

— Посланник Сетхэйна может и не вернуться, а мне надо найти жену, — удостоил его ответа Редфрит и поднялся с кресла, давая понять, что совет окончен и решения своего он не изменит.

О том, что королева исчезла, было известно лишь узкому кругу. Всем любопытствующим, в том числе и приставленным к Даниэле фрейлинам, говорили одно и то же: ее величеству не здоровится, а потому в ближайшее время она не сможет покинуть свои покои. И принимать правительница тоже сейчас не в состоянии.

Эта новость взбудоражила умы придворных, мгновенно воцарившись на пьедестале самых животрепещущих кулуарных сплетен. Только об этом сейчас и говорили. Редфрит понимал, надолго известие о внезапной болезни королевы в стенах дворца не задержится. И дня не пройдет, как об этом начнут судачить в Хельвиве, а там уже и весь Треалес будет в курсе.

Следовало спешить и надеяться, что успеет ее вернуть. Фантальм, а может… иномирянку в ее теле. Редфрит так и не смог понять, кого надеется обнаружить в Срединных землях.

— Это безумие!

— Сущее безрассудство! — продолжали действовать на нервы советники.

Мильдгита тоже всем своим видом показывала, что не одобряет решение монарха.

— Я отправлюсь с вами! — порывисто воскликнула она, выбежав провожать его величество, и тут же, вспомнив, кто здесь отдает приказы, кротко взмолилась: — Прошу, мой король. Там может быть очень опасно. Накаи наверняка снова попытаются отомстить за своего собрата.

С одной стороны, ему не хотелось рисковать чародейкой. Принимать участие в битве или, скорее, бойне — не женское это дело. А именно бойня и начнется в Йенском лесу, если он не получит обратно свою жену.

— Хорошо, — согласился Галеано, понимая, что на счету каждый солдат и каждый маг.

Времени собирать войско не было, пришлось выдвигаться небольшим отрядом. Они покинули столицу на рассвете, мчались без передышки, лишь бы успеть. Не опоздать.

Сумеет ли он ее нагнать, перехватить? Что, если ее уже нет в этом мире? Что, если она… погибла? Эта мысль раздирала разум, отравляла сердце страхом. Нет, это не он безумен и безрассуден! Это Даниэла повела себя как сумасшедшая, рискнув отправиться в эти проклятые земли!

Извиняло ее только одно: девчонка из другого мира многого не знала и до конца не понимала, что из себя представляют накаи и другие презренные твари.

— Скорее… Скорей! — не переставал повторять Галеано.

Сейчас он даже жалел, что у него нет крыльев, как у накаи. Ощущение беспомощности злило, раздражало. Понадобится время, чтобы пробиться за завесу, но даже оказавшись в Срединных землях, может статься, что он ее не найдет.

Только в Йенском лесу король почувствовал, что снова может дышать. Близость завесы будоражила, разжигала в крови какой-то дикий азарт. Заставляла подстегивать лошадь, снова и снова, выжимая последние силы из взмыленного животного.

Редфрит надеялся, что с каждым мгновением, с каждым новым ударом сердца он становится ближе и к Даниэле. Он вдруг поймал себя на мысли, что, повторяя ее имя, вспоминает отнюдь не Фантальм. И думает не о своей жене, не за нее боится, а переживает за ту, что все это время занимала ее место.

Стоило густым кронам сомкнуться над отрядом, как чародейка извлекла из кармана брошку — по словам служанки, одно из любимых украшений иномирянки. То и дело поднося его к губам, Мильдгита бормотала одно ей известное заклятие. Прикрывала глаза, словно к чему-то прислушивалась; дышала полной грудью, будто надеялась ее почувствовать.

Здесь, в сумраке деревьев, тусклый свет сплетался с размытыми тенями и, чем уже становилась дорога, тем медленнее им приходилось двигаться. Перейдя на шаг, всадники беспокойно озирались, опасаясь внезапного нападения. Диким было не привыкать выходить за завесу, и с такими врагами, как накаи, можно было в любой момент ожидать атаки.

Повернув коня, Редфрит поравнялся с Мильдгитой.

— Что-нибудь чувствуешь?

В который раз поднеся к губам брошь, чародейка на миг прикрыла глаза, а потом тихо произнесла:

— Она была здесь… А может, до сих пор здесь… Я вижу едва заметную нить, связывающую это украшение с телом Даниэлы. Возможно, если проникнем за завесу, мне удастся ее засечь. Но пока… Нужно идти вперед, мой король.

И они шли, готовые в любой момент схватиться за оружие, пока наконец не достигли преграды, за которой столько веков трусливо прятались накаи. Слова Мильдгиты обнадеживали, и внутри поселилась странная уверенность, что она действительно здесь. За чертой, которую ему обязательно нужно преодолеть, чтобы снова сделать своей.

«Наверное, даже лучше, что душа из другого мира заняла тело маркизы. Пусть в нем и остается. Такая жена меня устроит», — подумал король.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вслух же, спешившись, распорядился:

— Начинайте!

И отошел в сторону, позволяя магам вплотную подступиться к сотканной из древних чар преграде. Наблюдая за тем, как те вспарывают завесу заклинаниями, Редфрит Галеано шептал свое собственное заклятие:

— Я верну ее. Верну любой ценой.

Минуту или две я топталась возле королевского тела, нервно кусая губы и напряженно вслушиваясь в крики крылатых, заглушаемые тревожной мелодией рогов. С каждым мгновением она звучала все громче, крепла, подстегивая в душе волнение, вызывая дрожь во всем теле.

Смертные у завесы? Это он имел в виду Редфрита? Или, может, крестьяне из близлежащей деревни взбунтовались и явились с вилами наперевес требовать возмездия за своих загубленных дочерей? Лучше пусть они, чем он. Потому что, если это его величество собственной венценосной персоной пожаловал в Пограничье, значит, ищет свою королеву. Значит, феям пришлось сознаться. Значит, их, вероятнее всего, наказали.

Проклятье!

Бросив на Фантальм последний взгляд, я вышла из шалаша и увидела, как Дикие срываются с деревьев, отталкиваются от земли, стрелами взмывая в небо. Распахивают крылья, заслоняя собой солнце, и стремительно исчезают за изумрудными кронами.

А ведь день так хорошо начинался. Я собиралась провести его в покое и отдыхе, общаясь с накаи и размышляя над имеющимися у меня вариантами. Надеялась прогуляться к источнику и снова на всякий случай освежиться. Чем боги, как говорится, не шутят.

Если бы не сработало, отправилась бы обратно в Хельвиву на поклон к Эдаре. Могла бы, например, обменять билет на Землю на сведения о том, где находится ее распрекрасная Даниэла. В общем, идеи были, имелось желание действовать, и тут на тебе! Смертные у завесы!

Черт бы побрал этих смертных… Вернее, одного конкретного смертного, которому не сидится в дворцовых стенах.

На версию про крестьян с вилами я не надеялась.

Очень быстро поселение опустело. Осталось лишь несколько детей, испуганно попрятавшихся в домиках на деревьях, да самые пожилые. Сбившись в кучку, они с явным недовольством косились в мою сторону, очевидно, считая, что это я виновата в появлении ненавистных людей.

Скорее всего, так и было, а потому они имели полное право на меня коситься. Скорее всего, заклятые враги снова друг друга не услышат, а может, накаи даже не попытаются ничего объяснить — сразу бросятся мстить за погибшего принца. И даже если каким-то чудом начнут с переговоров, Редфрит им вряд ли поверит. И что тогда? Снова сцепятся в схватке?

Я содрогнулась, вспомнив о глубоких ранах на теле Галеано. Не хочу, чтобы это повторилось. Да и пули королевских солдат наверняка найдут свои цели.

Не хочу, чтобы были погибшие!

Эта мысль заставила встрепенуться и броситься к недобро поглядывающим на меня крылатым.

— Мне нужно наверх. Туда! — ткнула я пальцем в воздух, указывая на хижину Арайны.

Дикие не то что не пошевелились — ни один мускул не дрогнул на их каменных лицах.

— Пожалуйста, — взмолилась. — Это очень важно. Там мои вещи!

Там осталась сумка с драгоценностями, на которые мне было плевать, чего не могу сказать о семейной реликвии Ярого. Вот что сейчас было важно! С клубком я уже точно доберусь до завесы и, возможно, сумею предотвратить кровопролитие. Очень самонадеянно с моей стороны так думать, но попытаться все же стоило.

— Пожалуйста, помогите, — повторила с надеждой и горячо добавила: — Я просто не хочу, чтобы кто-нибудь сегодня пострадал. Вы ведь этого тоже не хотите? Я постараюсь не допустить новых жертв!

— Кое-кто сегодня в любом случае станет жертвой.

Услышав за спиной неприятный, с каркающими нотками голос, я резко обернулась. Жрец. Кажется, его звали Хемерик и, кажется, говоря о жертве, он намекал на мою иномирскую персону.

Расплывшись в гаденькой улыбке, накаи сделал ко мне два шага:

— Все те, что были до тебя, оказались слишком слабы. Но не ты. Ты особенная. Дитя другого мира. Ты выдержала перемещение — не погибла. Твое тело закалила магия источника, а твоя душа полна жизненного огня, который так просто не погасить. Чем не клетка для древней сущности? — торжественно воскликнул Дикий и хлопнул в ладоши, ядовито выцедив: — Не будем терять время. Скорее!

Этот хлопок показался мне оглушительным, а пальцы крылатых на моих плечах воскресили в душе тот самый панический страх, что испытывала вчера.

Не говоря ни слова, эти ненормальные подхватили меня под руки и потащили к жертвенному камню, который я все это время старалась не замечать.

— Вы что творите?! — выкрикнула, захлестываемая одновременно и ужасом, и возмущением. — А как же приказ вашего вожака? Его пары? А принцессы?! Я ведь ей жизнь спасла!

— А сегодня спасешь еще больше жизней, — продолжая одаривать меня улыбкой маньяка, заявил крылатый фанатик. — Спящий уснет, и все станет как прежде. Будь уверена, смертная, мы не забудем о твоей жертве.

— Совсем рехнулись?!

Я, конечно, жалостливая, но не до такой же степени!

Несмотря на то что удерживавшие меня крылатые стояли на закате своих жизней, сил им было не занимать. До камня меня доволокли в считанные секунды; ловко, словно каждый день только этим и занимались, на нем распяли и замерли, ожидая дальнейших приказов этого гадкого накаи.

И пусть я извивалась что уж на сковородке, крылатые не отпускали.

— Арайна! Арайна!!! — отчаянно кричала, надеясь на чудо.

Что накаи услышит меня, а может, решит за чем-нибудь вернуться. Ну мало ли… Может, оружие какое-нибудь забыла. Или ключи с мобильником…

Кажется, на нервной почве я совсем умом тронулась.

— Арайна!

Выгнулась, зашипела и увидела мерзкое лицо склонившегося надо мной презренного:

— Бесполезно, смертная. Быстро они не вернутся. А когда вернутся, поблагодарят за то, что я спас нас всех!

— Да пошел ты!

Гад.

Если думал, что расслаблюсь и начну получать удовольствие от всего происходящего, то глубоко ошибался. Я продолжала брыкаться и так просто сдаваться не собиралась. А этот святоша местного разлива, судя по безумной улыбке, ловил кайф от каждого мгновения и явно упивался моим безнадежным положением.

— И на чем мы вчера остановились? — ударяя друг о друга подушечками пальцев, протянул накаи. — Ах да! На самом интересном. — Обернувшись, велел кому-то из душегубов: — Принесите клеймо! Живо! — И снова пробормотал еле слышно: — Они еще скажут мне «спасибо».

Завеса не желала поддаваться. Несмотря на все старания магов, перед ними по-прежнему лежала прокля́тая преграда. Всякий раз, когда усиливали напор, очередным заклятием обрушиваясь на границу Средиземья, по прозрачному полотну пробегали блеклые вспышки света. Редфрит мечтал разорвать завесу в клочья, хоть и понимал, что уничтожить ее под силу лишь армии колдунов, да и то не сразу. Сейчас единственное, на что он мог надеяться, — это на незначительную прореху, через которую и удастся проникнуть на территорию презренных.

Главное, чтобы не было поздно, и чтобы накаи раньше времени не почувствовали присутствие чужаков.

Но, как назло, их попытки прорваться через завесу не остались незамеченными. Крылатые появились отовсюду. Вышли из леса, спустились с неба и стали медленно приближаться. Точно хищники, подкрадывающиеся к легкой добыче.

— Демоны! — сквозь зубы выругался Галеано. Шагнул вперед, отодвигая оцепеневшего от ужаса молоденького мага, и громко произнес: — Я пришел за своей женой!

Подсознательно он ожидал молниеносной атаки, но нападать Дикие не спешили. Хоть и позы их, и лица ясно давали понять, что уж они-то к схватке готовы и с радостью вцепятся непрошенным гостям в глотки. Но почему-то медлили, как будто ждали чьей-то отмашки.

Вот накаи расступились, и к завесе, величественно ступая, приблизилась беловолосая женщина в длинных одеждах. Вскинула голову, точно королева, а потом сказала с жесткой усмешкой:

— За которой? — Подалась вперед, рискуя пересечь призрачную грань, и продолжила над ним насмехаться: — Открою тебе секрет, король. Все это время тебя водили за нос. Ты думал, что женился на дочери генерала, а оказалось, что душа-то в ее теле другая.

Огонь страха полыхнул в груди вместе с пламенем злости. Единственная, от кого Дикие могли узнать правду, — это от иномирянки. Значит, поймали. Значит, теперь она у них.

Твари!

— Если она пострадает, если один из вас причинит ей боль, клянусь, я выжгу ваши земли дотла!

Накаи равнодушно хмыкнула:

— Ты скор на угрозы, король. Как и на расправу. Да и за женой быстро примчался. Но вот незадача, — выдержала паузу, прежде чем с иронией добавить: — ты опоздал, Редфрит Галеано. Иномирянка покинула этот мир, и больше у тебя нет над ней власти. Она свободна от тебя, жестокого и безжалостного короля. Свободна от мужчины, от которого бежала без оглядки.

Бежала без оглядки…

Накаи точно знала, куда следует бить, чтобы сильнее ранить. Словно нож ему в грудь загнала. Именно это он сейчас и чувствовал — саднящую боль там, где резко, рвано билось его сердце.

Это чувство — сильное, острое, яростное — оглушило. Как и осознание, что ее больше нет в этом мире. Бежала… Исчезла…

Даже не сразу сумел понять смысл протравленных ядовитой насмешкой слов:

— Но у нас осталась другая Даниэла. Девица Фантальм теперь принадлежит нам.

Редфрит вздрогнул, усилием воли загоняя мысли об иномирянке как можно глубже в сознание, и впился взглядом в лицо крылатой:

— Отдайте ее, и мы уйдем.

Накаи покачала головой:

— Нет, ты не получишь ее, король. Ты лишил меня сына, а значит, будет справедливо, если и сам останешься без детей. А если не уберешься прямо сейчас, то я лично, вот этими руками, — с ненавистью прошипела крылатая, вскидывая пальцы с острыми, как заточенная сталь, когтями, — вырву твое гнилое сердце. Убирайтесь с нашей земли! Убирайтесь, пока мы еще сдерживаемся!

Наверное, оглянись он назад, и увидел бы мольбу на лицах магов и солдат. Бежать прочь — вот о чем они сейчас мечтали. Диких ненавидели, презирали. Диких боялись. И он тоже когда-то испытывал перед ними страх. Но не сейчас. Редфрит вдруг осознал, что ему все равно, чем закончится это столкновение. Заберет ли он дочь генерала или найдет здесь свой конец — значения не имело.

Странное безразличие охватило Галеано.

— Я не уйду без нее, — упрямо бросил он.

— Что ж, — усмехнулась крылатая, — хуже для тебя, король. Не отступишь, не перестанешь рвать завесу, и мы разорвем твоих людей!

Собирался спросить в ответ, за какие такие преступления они уничтожают невинных девушек — уж те-то точно не рвали завесу и наверняка держались подальше от границы Средиземья, но боль, вдруг полоснувшая по руке, глубоким порезом рассекшая кожу, затмила все мысли и перечеркнула любые вопросы.

Редфрит поморщился, снова, как вчера, глядя на струящуюся по руке кровь. Мильдгита сказала, что все дело в магии, которой Фантальм привязала его к себе. Когда ей больно или она в опасности, он будет знать, будет чувствовать.

И вот он снова это почувствовал.

— Что вы с ней сделали?! — прорычал король, сжимая в кулаке окровавленные пальцы.

Возможно, не ослепляй его сейчас ярость, и он заметил бы тревогу и замешательство, промелькнувшие на лице накаи.

— Арайна! — обернувшись, выкрикнула она, и одна из крылатых взметнулась в небо, тотчас же растворившись за темными кронами деревьев.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Теперь я уже точно не отступлю. Продолжайте! — приказал король магам, опуская пальцы на рукоять пистолета, давая понять, что готов к атаке.

Яростно зашипев, Дикая бросилась на Галеано. 

Не припомню, чтобы в моей жизни случались дежавю, но сейчас был как раз такой случай. Ужасный повтор ужасающих событий. Я снова распята на жертвеннике чужими руками, снова умираю от страха и паники. Снова смотрю в безумные глаза жреца, который едва не облизывается в предвкушении загнать в меня доисторического демона. Или древнего духа — неважно! Как эту дрянь не назови, все равно дрянью останется!

— Ну где же? Где?! — Обернувшись, накаи пробежался нетерпеливым взглядом по залитой солнцем поляне.

Может, они это клеймо где-нибудь потеряли?

Что это вообще за беспредел: проводить ритуалы средь бела дня? А как же ночь, полная луна, мистический антураж и прочая колдовская мишура? Где девы в светлых туниках, что вчера занимались нательной живописью? Долго потом от их художеств оттиралась, да так до конца и не сумела очистить кожу.

Я требую повторения банкета! Ну то есть нательной росписи.

— Ну же, скорее, неси сюда! — в ажиотаже воскликнул Хемерик, заметив показавшегося из хижины подельника, а когда тот подошел, выхватил у него жуткую на вид железку, самое настоящее орудие пыток.

— Одумайтесь! Не надо! — Я снова попыталась воззвать к голосу разума крылатых. — Что скажут ваши правители? Ваша принцесса! Это так вы храните им верность?!

Накаи, что удерживали меня за ноги, переглянулись и… И все. Спустя мгновение на их лица вернулось все то же бесстрастное выражение.

Отморозки.

Садисты и живодеры!

У-у, так бы и покусала всех и каждого! Жаль, что эта фантазия так и останется просто нереализованной фантазией.

С минуту или две жрец держал клеймо в огне, продолжая растягивать губы в садистской улыбке.

Еще и приговаривал, гад:

— Вот так… Сейчас… Еще немного и… Готово! — Повернувшись к другим крылатым гадам, приказал: — Держите ее крепче!

Когда он ко мне наклонился, у меня чуть душа из пяток не выскочила. Раскаленное добела клеймо еще не успело коснуться кожи, а я уже словно наяву ощущала невыносимую боль и чувствовала зловоние обожженной плоти.

Не хочу, не хочу, не хочу!

— Скоро все закончится, смертная. И для тебя, и для нас, — продолжая гаденько улыбаться, пообещал шаман или как его там.

— Гори в аду! — выплюнула в ненавистную рожу и чуть воздухом не подавилась, почувствовав, как земля под алтарем неожиданно дрогнула.

— Что за… — начал было накаи оборачиваясь.

Земля продолжала гудеть и трястись, возвращая меня к мыслям о дежавю и обо всем из него вытекающем. И минуты не прошло, как на поляне показался мой недавний знакомый с тыковками. Впрочем, сегодня великан был без тыковок, зато с самым зверским выражением на краснощеком лице. Уже не говорю про оскал — накаи отдыхают.

— Грр! — яростно прорычал он и сделал еще два шага.

Ровно столько ему понадобилось, чтобы поравняться с крылатыми.

— Грр, — уже не так грозно, скорее, ворчливо, а может, осуждающе, повторил он и, схватив жреца за шкирку, швырнул куда-то в домики на деревьях.

Вместе со злосчастным клеймом.

Остальные накаи отскочили сами, без посильной помощи гиганта. А я была настолько ошеломлена и напугана всем происходящим, что вместо того чтобы упасть в обморок, вежливо поздоровалась с неожиданным гостем:

— Добрый день, господин Гхар. Вы за ингредиентом для супа?

Не уверена, что в котле мне будет лучше, но буду рада даже такой незначительной отсрочке.

— Ум? — глубокомысленно ответил великан, будто всерьез задумался над моим вопросом, после чего подцепил меня подушечками пальцев и переложил себе на ладонь.

Выпрямившись, обвел поселение накаи взглядом, снова поворчал утробно и, развернувшись, вместе со мной зашагал навстречу солнцу, оставляя позади вопящего от боли (кажется, бедолага обжегся) и выкрикивающего проклятия жреца, домики на деревьях и спящую красавицу королеву.

Наше путешествие оказалось коротким, а его финал меня несказанно порадовал. Сначала заметила высоко в небе темную точку, в которой спустя несколько мгновений узнала свою спасительницу — душку Арайну.

— Ты как, цела?! — взволнованно выпалила она и тут же, лихорадочно меня оглядывая, воинственно добавила: — Убью Хемерика!

— Я в порядке. Гхар вовремя появился, — ответила я, сползая с ладони присевшего на корточки гиганта. — Но как ты узнала? И он, — задрав голову, посмотрела на другого своего спасителя, — почему вдруг решил за мной явиться?

— Это я его попросила, — коротко улыбнулась Арайна. Поблагодарив великана, объяснила: — Понимала, что сама не успею, а Гхар, на счастье, был неподалеку. Мы, накаи, можем связываться телепатически с другими существами. Не только с гигантами, но и со всеми обитателями Средиземья.

Значит, мобильник она дома все-таки не забыла.

— Но как узнала, что я в беде?

— Все из-за твоего короля, — усмехнулась Арайна. — Порез на его руке подсказал. И, кажется, теперь я понимаю, кто именно удерживает тебя в нашем мире.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вовсе нет! — вспыхнула я. Чувствуя, как лицо начинает гореть, поспешила перевести тему: — А как поняла, что это все жрец?

— Потому что больше некому, — мрачно высказалась накаи. — Но с ним разберемся позже. Сначала надо разобраться с твоим королем.

— Он не мой и…

— Гхар проводит тебя до границы. Я говорила, что можешь оставаться с нами, но теперь понимаю, что здесь ты в опасности. Лучше возвращайся в королевство людей и найди хирату королевы. Возможно, она сумеет тебе помочь. А сейчас мне надо лететь…

— Постой!

Арайна явно не привыкла к долгим прощаниям и уже собиралась унестись прочь, но я удержала ее за руку.

— Скажи, что там происходит?

— Галеано нужна жена, а моим родителям месть за сына. Можешь представить, чем это закончится.

— Но…

— Даниэла, мне и правда пора. Я нужна там! — нетерпеливо перебила крылатая.

— Верни ему Фантальм. Прошу, — взмолилась я, продолжая удерживать ее за руку.

— Зачем? — резко спросила накаи. Отстранилась и даже взглянула на меня по-другому, с неожиданной враждебностью и злостью. — Он отнял у нас будущего правителя, а ты просишь, чтобы я вернула ему жену? Ни за что!

Уф, как же сложно со всеми ними.

Непримиримые.

— Но ты же не хочешь этой войны. Иначе бы не рисковала собой, отправляясь в Хельвиву. Отдай ему Фантальм, отпусти. А я обещаю рассказать людям правду. — Глубоко вздохнув, с волнением и надеждой продолжила: — Если сейчас он пострадает, к вашим границам отправят других воинов, других магов. Станет только хуже. Ваша вражда — это порочный круг, который нужно как можно скорее разорвать. Пока еще не стало слишком поздно. Да ты и сама это понимаешь и, уверена, без моих советов знаешь, что так будет правильно. Верни ему Даниэлу, а я со своей стороны сделаю все, чтобы он узнал о Спящем. Будет лучше, лучше для всех, если вы станете союзниками и перестанете быть врагами.

Некоторое время Арайна молчала. Обдумывала, сомневалась. Хмурилась и продолжала смотреть так, словно я вдруг стала врагом номер один.

— Ты просто за него переживаешь! — наконец выкрикнула она, и эти слова прозвучали как упрек и пощечина.

Врать было бесполезно. Я действительно за него боялась. Боялась, что Редфрит пострадает или даже погибнет. От этого сердце болезненно ныло, сжималось от тоски и страха. Страха перед пустотой, которая обязательно в нем воцарится, если схватка закончится смертью его величества.

Я не должна была это чувствовать, не хотела, но ничего не могла поделать со своим глупым сердцем.

— Переживаю, — кивнула, соглашаясь. — За него, а также за всех тех, что пришли к завесе, подчиняясь его приказу. Переживаю за тебя, Арайна. За твоих друзей и близких. За твоих родителей. Я…

Собиралась снова ее заверить, что сделаю все от себя зависящее, чтобы наладить отношения между людьми и обитателями Средиземья, но накаи перебила:

— Отнеси ее к границе и отпусти, — приказала Гхару.

— Арайна!

Больше принцесса меня не слушала. Оттолкнувшись от земли, взмыла в небо, снова становясь маленьким темным пятнышком на его голубом полотне. Пятнышком очень упрямым и совершенно несговорчивым.

Ну вот что за люди и нелюди!

— Только не говори, что тоже с ней согласен, — буркнула, обращаясь к великану.

В ответ он что-то прогудел, после чего, наклонившись, вернул меня себе на руку и пошагал дальше. К завесе, но явно не туда, где столкнулись заклятые враги. Я сидела мышкой, прикрыв глаза. Не было никакого желания любоваться красотами Срединных земель — хватит, налюбовалась уже. Настроение, если честно, было паршивое. Я обижалась на Арайну и тоже злилась. А как тут прикажете не злиться? Пытаешься им помочь, все исправить, спасти, а они поворачиваются к тебе задом и улетают.

Неблагодарные.

В общем, вряд ли из меня получится посол мира. Да и кому я буду рассказывать о мире, если…

Если он в Хельвиву больше не вернется.

От этой мысли мне стало совсем плохо. Даже не запомнила, как прощалась с гигантом. В себя пришла уже за завесой, в тишине и прохладе Йенского леса. Очнулась, вытряхнулась из транса, в котором пребывала последний час, а может, два, и тихо застонала.

Блин, ну ты даешь, Даня! Про то, чтобы вернуть королеву королю подумала, а про возвращение волшебного клубка в свои бедовые рученьки даже не вспомнила! Ну вот куда я теперь такая беспомощная и безнадежная? Как до столицы добираться собралась? А выбираться из леса?

В сумке остались и драгоценности, которые можно было бы продать и не переживать хотя бы о деньгах. И без того есть о чем переживать. Наверное, кому-то там наверху я сильно не угодила. Может, это ее темнейшество мстит за то, что не уступила ей королевское тело? Из правительницы Даниэлы в бомжующую попаданку Даню — это вам не просто понижение по статусу. Это стремительное падение по карьерной лестнице, и сейчас я чувствовала, как падаю, больно ударяясь о каждую ступеньку.

Ну да ладно. Хотя бы жива осталась. Это (вроде как) утешает.

Продолжая ворчать и жаловаться на несправедливость судьбы, богов и мира в целом, двинулась вперед по узкой тропинке. Думала, буду блуждать по лесу вечно, но — вот чудо! — вихляющая стежка в конце концов вывела меня на широкую, изрезанную колеями дорогу.

Осознание, что не стану чьим-нибудь вкусным ужином, несказанно приободрило и заставило ускориться. Вечерело. На небе уже вырисовывались первые блеклые звезды, а пожар за деревьями, устроенный заходящим солнцем, почти погас.

Может, если повезет, успею добраться до какой-нибудь деревеньки, пока окончательно не стемнело? Или меня подберет сердобольный путешественник, проезжающий мимо в своей комфортной карете. Главное, не нарваться на какого-нибудь негодяя и целой остаться.

Я зашагала еще быстрее, то и дело оборачиваясь и надеясь, что на сегодня уже исчерпала лимит приключений. Сумерки продолжали сгущаться, но никаких деревень пока не наблюдалось. Даже какой-нибудь завалящей хижины и той не было!

В общем, сплошное невезение.

Не успела так подумать, как слух уловил доносящийся из-за спины глухой гул. Он нарастал с каждой секундой, становясь громче и отчетливее. Всадники. Много всадников, несущихся по дороге. Рискнуть и попросить подбросить или юркнуть в кусты?

Эта мысль пронеслась в голове и тут же растворилась в вихре других мыслей. Чувств и эмоций. Отряд был уже совсем близко, и даже в полумраке я отчетливо видела лицо возглавлявшего его мужчины.

Редфрит на своем вороном любимце. Живой и, хотелось верить, что невредимый.

Сердце заполошно забилось. От неминуемой встречи нас отделяло всего несколько мгновений.

Метнувшуюся к нему накаи он отшвырнул прежде, чем та вонзилась в него ядовитыми клыками. Яростное движение, и крылатая тварь отлетела к дереву, остервенело шипя и скалясь.

— Взять ее! — приказал Галеано.

Но единственное, что успели сделать солдаты, — это броситься к накаи, однако добраться до нее им не хватило времени. Дикие рванулись вперед, за завесу, под пули и сабли, лишь бы спасти свою королеву. Одну тварь король пристрелил лично, другую ранил в крыло кто-то из солдат. Мильдгита тоже отличилась — чарами распяла на дереве хищника, превратив его в легкую мишень, которая стараниями королевских воинов быстро затихла.

Остальные маги, сбившись в кучу, что-то испуганно бормотали. Бессвязные заклинания, от которых не было толку.

— Ни на что негодные, — презрительно сплюнул себе под ноги Галеано, вспоминая о северянах. Вот от чьих колдунов здесь была бы польза.

Его люди тоже пострадали, но сказать, скольких уже успели ранить, а скольких убить, он был не в состоянии. Битва захватила, разожгла в крови огонь ярости, подхлестнула ненависть, что жила в его сердце, кажется, целую вечность. Не желая брать пример с магов и становиться просто сторонним наблюдателем, Редфрит сражался так, будто это была его последняя битва. Да наверное, так и было. Их постепенно окружали, беря в кольцо, из которого уже вряд ли сумеют вырваться. Но легкой победы — король дал себе слово — Дикие не получат.

Так просто он этот мир не покинет.

— Перестаньте! Прекратите!

Не сразу понял, откуда доносится голос. Не сразу сумел вникнуть в смысл громких, отчаянных криков.

— Забирай свою жену и убирайся, Галеано!

А вот на этот крик его величество уже обратил внимание. Обратили все. Казалось, застыли не только воины, не только презренные, но и само время. Накаи спустилась с неба, держа на руках Даниэлу, и швырнула к его ногам, как какую-то ветошь.

— Забирай и убирайся, — прошипела, прожигая его яростным взглядом.

Механическим движением спрятав в ножны саблю, Редфрит склонился над Фантальм, опасаясь самого страшного: его жена умерла. Но нет, пульс пусть и слабо, но прощупывался, а с губ срывалось едва различимое дыхание.

Казалось, Даниэла просто уснула и стоит лишь ее коснуться, как она откроет глаза. Не открыла. Редфрит взял ее за руку, сжал тонкие холодные пальцы, но Фантальм этого прикосновения не почувствовала.

— Что с ней?

— Может, она просто не хочет к тебе возвращаться? — усмехнулась крылатая. — Как не захотела та, другая.

Заглушив в себе очередную вспышку злости, а может, боли, острым лезвием прошедшейся по сердцу, Редфрит вскинул на Дикую взгляд и резко сказал:

— Почему? Почему ты отдаешь ее?

— Потому что хочу, чтобы ты убрался с наших земель. А еще надеюсь, что, возможно, когда-нибудь, король, ты наконец-то прозреешь.

— Лучше уйти. — Мильдгита приблизилась к своему повелителю, опустилась на колени перед королевой и вкрадчиво добавила: — Пока они не передумали. Мы слишком слабы, да и состояние ее величества вызывает у меня беспокойство.

Колдунья была права. Им и правда следовало убираться как можно скорее, пока Дикие продолжали изображать онемевшие статуи.

Но последняя фраза накаи царапнула разум.

— Что ты имеешь в виду, крылатая?

Очередная презрительная усмешка и брошенные, словно милостыня нищему, скупые слова:

— Лучше спроси у своей ведьмы. Хоть ты даже не узнал меня. Боюсь, услышав правду, так и останешься слепцом.

— Объясни!

— Нам следует уходить, — снова подала голос Мильдгита.

А накаи, отступая, сказала:

— О Спящем, король. Захочешь узнать больше, приходи. Но только один. В следующий раз, если попробуешь сунуться в наши земли с оружием, мы тебя уничтожим!

Накаи ушли за завесу, забрав с собой убитых и раненых. Очень скоро в лес, обагрившийся кровью воинов и крылатых, вернулась тишина. Странная, непривычная, оглушающая. Редфрит никак не мог поверить в реальность случившегося. Он жив, и с ним та, что может подарить ему сына. Всего каких-то несколько минут назад он прощался с этим миром, а теперь вдруг все прекратилось. Так внезапно, словно эта битва была лишь плодом его воображения.

Если бы не кровь и тела солдат, которые в Хельвиву так и не вернутся, он бы в это почти поверил.

Некоторое время ушло на то, чтобы оказать помощь раненым, проститься с погибшими и соорудить носилки для королевы. На тракте их дожидался экипаж, который должны были прислать из Йенских конюшен. Отправляясь к завесе, Редфрит боялся, что карета так и не пригодится, но нет, он все-таки вернул свою королеву.

Но не ту, другую Даниэлу.

Поморщившись от все того же неприятного ощущения, словно заноза… тысячи заноз застряли в сердце, Галеано велел себе больше не думать об иномирянке.

— Что за Спящий? О ком она говорила? Почему я должен спрашивать у тебя, Мильдгита?

Забравшись в седло, ведьма закусила губу, а потом, пожав плечами, неуверенно проговорила:

— Накаи мне польстила. Видимо, была уверена, что я что-то знаю. Спящий… Когда вернемся в Хельвиву, я начну собирать информацию.

— Что с моей женой? — Редфрит бросил взгляд на Даниэлу, которую уже успели уложить на носилки.

Пора было уходить.

— И на этот вопрос я не могу вот так сразу ответить, мой король. В Хельвиве я займусь ее величеством. И поиском ответов, — заверила его чародейка и дернула лошадь за повод.

К счастью, экипаж оказался на месте, иначе бы пришлось тащить Фантальм на носилках до ближайшего поселения. Конечно, можно было бы попросту перекинуть ее через седло, и Редфрит так бы и сделал, чтобы не терять время. Но Даниэла была королевой, а королев не возят перекинутыми через седла.

Хотя конкретно эта королева, по его мнению, только такого обращения и заслуживала.

О том, чтобы всю ночь провести в дороге, не было и речи. Раненые нуждались в отдыхе, да и он едва держался в седле, поэтому было решено остановиться на ночь в Жеиме. Благо пограничный городок находился поблизости. Туда они и отправились, торопясь добраться до города дотемна. Неслись по дороге, сквозь серые сумерки, сквозь сырой, напитывающийся вечерней прохладой воздух.

Кто-то мечтал о теплой постели, кто-то о крепком вине, да побольше. Некоторые солдаты грезили о встрече с лекарем, ну а Редфрит… Снова и снова он возвращался мыслями к иномирянке и ничего не мог с этим сделать. Пробравшись к нему в разум, она отказывалась из него уходить.

А вот из этого мира ушла. Сбежала от него. Исчезла… навсегда.

Больше он никогда ее не увидит и, наверное, так даже лучше. Именно это твердил здравый смысл.

В то время как занозы в сердце продолжали больно ранить.

— Ваше величество, осторожнее!

В последний момент Редфрит успел натянуть поводья, иначе бы затоптал выскочившую на дорогу девчонку. Та появилась словно из ниоткуда, вынырнула из полумрака и посмотрела на него большими испуганными глазами.

Сумасшедшая!

Сам не понимая, что делает, король спешился. 

Дилемма «бежать или остаться» разрешилась сама собой. Пока я хлопала глазами, лихорадочно размышляя, какое из решений правильное, расстояния между мной и всадниками почти не осталось. С опозданием поняла, что Галеано попросту меня не видит, смотрит прямо перед собой, на теряющуюся в чернильных сумерках дорогу, и мыслями витает где-то далеко. Явно не в этом мире.

И я застыла, не способная не то что отскочить в сторону, не могла даже пошевелиться. Стояла и смотрела на несущегося прямо на меня всадника, отрешенно отмечая, что мне снова грозит опасность и что смерть под копытами лошади — не самая приятная.

Впрочем, не уверена, что смерть в принципе бывает приятной.

— Ваше величество, осторожнее! — выкрикнул кто-то из солдат, и Галеано встрепенулся, вздрогнул.

Резко натянул поводья, останавливая животное. Вовремя! Замешкайся он на пару мгновений, и меня размазало бы по дороге. Почувствовав на себе взгляд короля, ледяной и колкий, мысленно поежилась.

Не люблю, когда он так смотрит.

Спешившись и продолжая удерживать меня на мушке своего фирменного взгляда, от которого по коже бежали мурашки, Редфрит приблизился ко мне.

«Узнает?» — мелькнула шальная мысль и тут же ей вдогонку прилетела другая: «Нет, невозможно».

— Ты ослепла? Зачем выскочила на дорогу?! Я чуть тебя не убил! — упрекнул он зло и раздраженно, продолжая вглядываться в мое лицо.

А я смотрела на него. Скользила взглядом по высокому лбу, выбившимся из хвоста темным прядям, ссадине на виске, жесткой линии губ и чернильно-синим, как те самые сумерки, глазам, сейчас недовольно сощуренным. С нашей последней встречи, его и той Даниэлы, прошел всего один день, а кажется, будто миновала целая вечность.

Вроде бы цел. По крайней мере, на ногах стоит твердо, хоть одежда изрядно потрепана и перепачкана в грязи, а местами и в крови.

Брр!

— Немая? — нахмурился Галеано.

Мысленно пнув себя в одно место, на которое регулярно находила проблемы и приключения, сказала:

— Я могу говорить.

— Тогда ответь, кто ты такая и как здесь оказалась?

Кто я такая? Как здесь оказалась?

Эти простые, короткие вопросы застали врасплох. У меня совсем не было времени решить, как буду вести себя с Редфритом при встрече. Да я вообще сомневалась, что мы когда-нибудь снова встретимся! Боялась… очень боялась, что эта поездка к завесе станет для него последней.

Но вот он стоит передо мной и ждет, а я не знаю, что сказать, потому что не представляю, какой окажется его реакция. Вдруг накажет, узнав, что все это время его обманывала, а оправдание, что Эдара затыкала мне рот чарами, не факт, что прокатит. Только не с тираном.

Или, наоборот, решит, раз мы родственные души, то мне самое место с ним рядом. Вряд ли в качестве жены — это место уже занято, а значит, удостоит вакантной должности королевской любовницы. Но мне не в любовницы надо, а домой. Примирю враждующие стороны и с чистой совестью отправлюсь на Землю.

Эта часть плана оставалась и останется неизменной.

А может, Редфрит вообще не в курсе, что в Средиземье сбежала не Фантальм, а иномирянка, и, раскрыв рот, я крупно подставлю Эдару? Не то чтобы меня сильно заботило ее благополучие, но если ведьма единственная способна вернуть меня домой, она будет нужна мне живой.

Узнав правду, Редфрит ее в живом состоянии вряд ли оставит. Так что не пори горячку, Даня. Сначала разберись в ситуации, а огорошить короля еще успеешь.

Если потребуется.

Я окончательно укрепилась в решении не раскрывать себя раньше времени, когда из кареты, подъехавшей следом, показалась во всей своей готичной красоте королевская чародейка.

Исповедоваться в присутствии этой мутной девицы было подобно смертоубийству, поэтому я, смущенно потупив взгляд, тихо завела:

— Я родом из Айсории, — так удачно припомнила название соседствующего с Треалесом королевства. — Ехала навестить в Хельвиве тетушку и столкнулась на постоялом дворе с нечестивцами, оставившими меня без вещей и без денег. Надеялась, что меня подберет какой-нибудь сердобольный путник, но за целый день так никого и не встретила. А тут вас увидела, обрадовалась, вот и выскочила навстречу.

Так себе, конечно, история, но лучше за пару секунд я при всем желании придумать бы не смогла.

— Юные девушки не путешествуют в одиночестве, — усмехнулась Мильдгита, пристально меня осматривая.

— А мне не с кем путешествовать. Я сирота, — спокойно отзеркалила ее взгляд.

— Тебе повезло, что повстречала нас, а не еще каких-нибудь нечестивцев, — немного, лишь самую малость, смягчился Галеано. — Как тебя зовут, путешественница?

— Да… — начала было я и тут же осеклась.

— Да? — переспросил он, вскидывая брови.

Пришлось снова выкручиваться:

— Я хотела сказать, что да, мне очень повезло повстречать вас, а не разбойников с большой дороги. А зовут меня Элла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Элла, — эхом повторил Редфрит, растягивая мое ополовиненное имя, словно пробовал на вкус каждый звук, и вдруг улыбнулся.

Так, как почти никогда не улыбался. Так, как мне нравилось. Даже сердце в груди застучало быстрее.

Я же говорю, совсем дурное стало.

— Ну что ж, Элла, мы довезем тебя до столицы, но эту ночь проведем в Жеиме. Мильдгита, девушка поедет с тобой, — бросил ведьме и, больше на меня не глядя, вернулся к своему скакуну.

Хотя нет, вру. Уже когда садилась в карету, не удержалась и бросила на него взгляд. Не то Редфрит его почувствовал, не то просто решил размять шею — его величество обернулся, и я тут же, ощутив, как к щекам приливает жар, поспешила юркнуть в экипаж. К Мильдгите и… своему бывшему телу.

При виде Фантальм чуть не завопила от радости. Все-таки Арайна ее вернула! Умница! Вот это я понимаю шаг к примирению. Теперь наводить мосты будет гораздо легче.

Главное, тщательно продумать все свои действия.

Экипаж тронулся, и тонкие губы устроившейся рядом со мной ведьмы снова искривились в усмешке:

— Значит, Элла…

— Элла, — подтвердила я, борясь с желанием отодвинуться от чародейки.

— Красивое имя, — негромко хмыкнула она.

— Мне тоже нравится, — согласилась и мысленно приказала себе повысить градус скромности.

Девушкам из глубинки пристало помалкивать и стараться не привлекать к себе внимание и раз уж сочинила сказку, то должна ее оправдывать. По крайней мере, в присутствии королевской ведьмы.

— Из какого, говоришь, ты города?

Демоны! А вот про города Айсории я почти ничего не помнила. Читала что-то про приморский городок, в котором любила отдыхать айсорийская знать, но… Как же он назывался?.. Глефис? Глерос?

Нет, Талос!

— Я родом из Талоса, госпожа, — поставив на максимум смущение, ответила я и даже взгляд отвела.

— Надо же! — удивилась Гита. — И я тоже там родилась. Правда, о жизни у моря почти ничего не помню. Мы с семьей много путешествовали и подолгу нигде не задерживались. Отец с матерью, сестры с братьями были артистами, публика их очень любила. Хорошее было время. По крайней мере, мне нравилось, — добавила она с горькой улыбкой.

— А что было потом?

Я тут же отругала себя за этот вопрос, потому что прекрасно знала, что было потом. Семья ее бросила, и Мильдгита оказалась в столичном приюте, после чего попала в ученицы к хирате с не самым простым, как утверждала Эдара, характером.

— А потом их убили, всех до единого, и хорошее время закончилось, — неожиданно заявила ведьма. Спокойным, даже каким-то беззаботным голосом, и я невольно поежилась.

Ничего не понимаю… Так что все-таки стало с ее близкими?

Напомнив себе, что это не мое дело, а любопытство может завести не туда, куда следует, решила сменить тему. Тем более что любая девица на моем месте удивилась бы наличию в карете глубоко спящей леди.

— А эта госпожа, она что, спит? Не разбудим ли мы ее разговорами?

— Увы, одни разговоры тут не помогут. Эта госпожа многое натворила и теперь расплачивается за свои ошибки. Кстати, она королева Треалеса, а лорд, который милостиво взял тебя с собой, — король. В следующий раз выказывай ему больше почтения, Элла.

Я кивнула и снова опустила взгляд, старательно мимикрируя под смутившуюся провинциалку. Благо долго ломать комедию не пришлось. До пограничного городка добрались меньше чем за час.

Интересно, где Редфрит думает ночевать? Было сложно представить короля на постоялом дворе. Но на постоялый двор, как вскоре выяснилось, он и не собирался. Промчавшись по узким мощеным улочкам, окутанным сонной тишиной, кавалькада остановилась перед воротами трехэтажного дома. Из рыжего кирпича, полностью затканного плющом, с широким крыльцом, резными перилами и такими же замысловатыми наличниками. Уютно. Красиво. В окнах первого этажа еще мелькали отблески света, а когда его величество заявил о своем появлении, весь особняк вспыхнул, как бенгальский огонь.

Как оказалось, дом принадлежал губернатору Жеима, и его величество уже не раз здесь останавливался. Непредупрежденный о королевском визите, гостеприимный хозяин развил бурную деятельность, за каких-то пару минут поставив на уши всю прислугу и все свое семейство.

Тотчас же послали за лекарем и стали размещать солдат в комнатах первого этажа. Короля с поклонами и реверансами проводили на третий, приговаривая, что его целитель должен осмотреть первым.

— В этом нет необходимости, — бросил Галеано и добавил со скупой улыбкой: — А вот от ванны и ужина не откажусь.

Снова улыбается… Должно быть, вне себя от счастья, что вернул свою драгоценную жену. Пусть и в отключке, но хотя бы живую.

Осознание этого неприятно кольнуло. А еще то, что Редфрит быстро забыл о моем существовании. Впрочем, как и все остальные. Мильдгита поднялась следом за королем (надеюсь, не для совместного принятия ванны… хотя мне-то вообще какая разница?!), и туда же, наверх, отнесли королеву.

Постепенно холл опустел. Только я, неприкаянная душа, продолжала топтаться у лестницы, не зная, куда податься и что делать. Прошло несколько минут, прежде чем одна из мечущихся туда-сюда горничных обратила на меня внимание.

— Я с… эмм… его величеством, — объяснила я свое здесь наличие, машинально приглаживая растрепавшиеся волосы.

Представляю, на кого сейчас похожа. О таком чучеле, как я, точно вспоминать не захочется. Другое дело Фантальм. Она даже в коме выглядела так, словно ее несколько часов подряд готовили к фотосессии для обложки «Вога».

— Служанка? — спросила девушка, просканировав меня, чумазую, взглядом.

— Путешественница, которую по доброте душевной подобрал его величество.

Быстро повторив историю незадачливой Эллы из Талоса, оставшейся без средств к существованию, получила в ответ приветливую улыбку и теплые слова:

— Сочувствую, Элла. Пойдем, проведешь эту ночь со мной. Меня, кстати, зовут Марсела.

— Рада знакомству, Марсела, — благодарно улыбнулась девушке и последовала за ней.

Сначала в прачечную, являвшуюся по совместительству ванной комнатой для рабочего персонала. Там я быстро выкупалась в глубокой лохани, сразу почувствовав себя лучше. Даже настроение начало подниматься. Особенно когда увидела свое отражение в маленьком ручном зеркальце. Старая добрая Даня, пусть и слегка помятая. К тому же болтовня Марселы отвлекала, помогая не думать о странном чувстве, угнездившемся где-то глубоко в сердце.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ревность?

Вот глупости!

— Я постираю твою одежду, а пока надеть это. — Марсела протянула мне длинную сорочку из легкой ткани со скромным вырезом и рукавами-фонариками. — Ужин принесу в комнату. Пойдем, покажу дорогу.

— Спасибо тебе большое!

В спальне служанки обнаружилась вторая кровать, временно пустовавшая.

— Герту, дуру такую, недавно рассчитали за кражу, а новую горничную еще не наняли. Тебе, кстати, не нужна работа? Раз уж без денег осталась. Ты вроде милая.

Улыбнувшись девушке, покачала головой и напомнила, что мне нужно в столицу.

— Ну и правильно, — не стала она уговаривать. — Жеим — тихий, спокойный город… По крайней мере, был таким до недавнего времени. Но в последние месяцы Дикие словно с ума посходили. Крадут девушек, убивают. Вот и Жеим не обошло несчастье, хотя мы с презренными старались дружить. Как могли. У нас даже леди фей себе не покупали, боялись гнева накаи. Но после того, что вытворили эти твари, госпожа прикупила себе две рабыни. И поделом им! Они к нам с враждой и ненавистью, ну так и мы привечать их больше не будем!

Слушая страстную речь Марселы, я с горечью понимала, что примирить людей с чудными народами будет непросто. Да и не факт, что вообще возможно.

— Кто знает, вдруг у них есть причины их похищать…

— Причины? — служанка хмыкнула. — Убивать невинных? Не может быть тут никаких причин, как и оправданий! Они действительно животные, каковыми их все и считают!

Ужинала я одна — Марсела помогала заботиться о гостях. Я ее так и не дождалась. Уснула, сморенная усталостью. Из сна вынырнула внезапно, ощутив чье-то легкое прикосновение к щеке. Открыв глаза, с трудом удержалась, чтобы не открыть и рот.

— Тс-с… — Фея прижала палец к губам и, взмахнув мерцающими в темноте крыльями, подлетела к окну. — Иди за мной, смертная, — шепнула чуть слышно, заговорщицки улыбнулась и растворилась в теплой звездной ночи.

«Идти куда? В окно?» — чуть не ляпнула спросонья и бросила взгляд на мирно посапывающую в углу Марселу.

— Ну же, скорее! — заглянув обратно, шепотом поторопила меня фея. — Увидимся в саду, смертная. Только не задерживайся!

В саду, в саду… Поднявшись с максимальной осторожностью (кровать безбожно скрипела), стала озираться в поисках своей одежды и, только убедившись, что в комнате ее нет, вспомнила об обещании Марселы все постирать.

Ну вот и в чем, скажите, мне в сад бежать? Но и не ответить на приглашение я не могла. Мысленно выругавшись, сунула ноги в обувь и как была в ночной рубашке с чужого плеча, так и выскользнула в ней из спальни. Стараясь не производить ни звука, поспешила по узкому темному коридору, почти на ощупь, а из него прямиком в холл, умоляя всех богов этого мира, чтобы помогли добраться до сада незамеченной.

Это ведь не какой-нибудь гарнизон и здесь не должны, по идее, шастать патрульные. Хотя когда в гостях король, шастать тут может кто угодно. И патрульные, и всякие хитропопые ведьмы, и само величество тоже, к слову, может маяться бессонницей.

Интересно, зачем Гите понадобилось затыкать рот накаи? Чего она добивается?

Стремная дамочка.

Мне повезло, дом был погружен во тьму и сон. Ни шастающих патрульных, ни величеств замечено не было, и я без проблем выскользнула на крыльцо. А оттуда, придав себе ускорения, рванула к белокаменной беседке. Именно в ней мелькали едва различимые отблески света.

— Ну наконец-то! — воскликнула одна из фей. Та самая, что вырвала меня из сна.

— У нас мало времени, смертная, — попеняла мне вторая.

Раз, два, три, — посчитала я крылатых и пришла к выводу:

— Вы не рабыни губернаторской жены.

Об этом свидетельствовала и их одежда — платья из лепестков роз на придворных феях мне видеть не доводилось. Добавить к этому хитрые, немного дерзкие улыбки, сверкающие азартом глаза, пренебрежительное обращение «смертная», и становилось ясно — эти малышки из Диких.

— Вот еще!

— Конечно, мы не рабыни!

— Где ты, скажи пожалуйста, на нас метки видела?! — единодушно завозмущались феи.

— Извините, не хотела обидеть. — Оглянувшись на особняк, по которому змеями разбегались гибкие стебли плюща, добавила: — Вам опасно здесь находиться.

— А то мы не понимаем! — фыркнули крылатые.

— Ради тебя, между прочим, рисковали.

— Свободой, а может, даже и жизнью.

— Нас прислала Арайна, — сообщила фея в алых лепестках. Описав в воздухе круг, скользнула вниз, осветив своими трепещущими крыльями брошенную под лавку темно-коричневую сумку.

Мою сумку!

— Вот, просила передать.

— Еле дотащили, — пожаловалась самая мелкая малышка.

Упав на колени, я дрожащими пальцами потянула за тесемки и чуть не завизжала от восторга. Клубок, драгоценности — все на месте!

Это что же получается? Я теперь не бомжующая попаданка? Как камень с плеч. Кажется, сейчас расплачусь от облегчения и радости.

— Спасибо вам. Вы такие хорошие. — Не сдержавшись, растроганно шмыгнула носом.

— Да, мы такие, — «скромно» согласилась разбудившая меня малышка, а потом лукаво хихикнула: — Но это еще не все. Арайна решила завалить тебя подарками.

— Уж не знаю, почему ты ей так понравилась.

— С виду вроде обычная смертная.

— Ничего интересного.

— На вот, выпей.

Мне протянули стеклянный пузырек размером с наперсток.

— Что это? — приняла я еще один, не менее неожиданный подарок и, подцепив ногтем пробку, понюхала содержимое микроскопической тары.

Хм, вроде ничем не пахнет.

— Слезы русалки, — просветили меня малышки и снова хором.

— Очень полезны для здоровья, — назидательно проговорила первая фея.

— Особенно для вашего, смертные. Вы ведь все такие хилые, — поддакнула вторая, и я с трудом сдержала улыбку.

— Пей, смертная. Сильнее станешь, — подбодрила третья.

После чего дружное трио принялось единогласно нахваливать слезы русалки:

— Никакие яды будут тебе нестрашны. И от хворей тоже защитят. От дурного глаза и прочих напастей.

Надеюсь, никому не придет в голову меня травить, но… Но как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть. Да и лишняя защита точно не помешает. Я не стала мешкать и одним глотком опустошила «наперсток».

Вовремя. Промедли еще хотя бы секунду, и имела бы все шансы подавиться от неожиданности чудо-жидкостью. Одна из фей вдруг приглушенно пискнула:

— Кто-то идет!

— Идет? Идет! — заволновались остальные.

И действительно, на одной из дорожек, прорезавших сад, вдруг послышались шаги. С каждым мгновением они звучали все громче, все увереннее. Прятаться времени, к сожалению, не было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Улетайте! — шепнула феям, швырнув мензурку в кусты.

Последнее, что успела, — это задвинуть обратно под сиденье беседки сумку со своим скарбом. Выпрямилась, лихорадочно сочиняя сказку, которую расскажу местному сторожу, привратнику, охраннику, или кто здесь по ночам любит шляться.

К моей досаде, это был не сторож, не привратник и не охранник. И секунды не прошло, как я увидела вырулившего из-за деревьев Редфрита.

Одетого.

А я опять лишь в ночной рубашке. Судьба у меня что ли такая, в одном неглиже с ним встречаться… Это уже, знаете ли, не просто дежавю — это прямо какая-то карма.

Очень коварная.

— Элла? — удивился его величество и тут же, окинув меня пристальным взглядом, спросил, нахмурившись: — Что вы здесь делаете?

— А вы? — машинально спросила я.

Видимо, сработала мысленная установка: лучшая защита — это нападение.

— Вы ведь знаете, кто я? — не то вопросительно, не то утвердительно сказал Редфрит, делая несколько шагов мне навстречу.

Одна ступенька, другая — и вот он уже в беседке. Стоит, заломив бровь, и ждет ответа, всем своим видом намекая, что нападать на короля — тактика совершенно провальная.

Что правда, то правда.

— Ох, простите, ваше величество, — спохватилась я. Изобразив нечто вроде книксена, на выдохе зачастила: — Я просто растерялась, засмущалась, испугалась и…

— Все в порядке, Элла. Я не хотел вас напугать.

Он коснулся моего подбородка, заставляя вскинуть голову и посмотреть ему в глаза. Лучше бы этого не делал, честное слово. Мимолетное прикосновение обожгло, а взгляд синих, как небо над нами, глаз словно проник внутрь меня. Проник да там и остался, лишая внутреннего дзена.

Вернее, его жалких остатков.

— Вам холодно? Вы вся дрожите.

— Это…

Чуть не ляпнула, что до его появления я не дрожала, чувствовала себя вполне нормально. С феями вот общалась… А сейчас все тело в мурашках, и что с этим безобразием делать я, если честно, не представляю.

— Да, ночами все еще прохладно.

— Сейчас… — Продолжая удивлять меня и даже немножечко шокировать, его величество снял мундир, который служанки, видимо, уже успели почистить, и накинул его мне на плечи. Выглядел он как новенький и пах соответственно. Приятной свежестью и… Редфритом. Этот аромат навевал мысли о прогретой солнцем лесной поляне с ее горькими травами, а королевский мундир в целом еще больше сбивал с настроя быть спокойной и собранной.

Но совершенно не избавлял от дрожи.

— Спасибо, — поблагодарила заботливого тирана.

А заботливый тиран меж тем продолжал интересоваться:

— Так что вы здесь делали? Да еще и одетая… так легко.

Должно быть, под «легко» подразумевалось «фривольно».

— Марсела, одна из горничных, постирала мои вещи. Я никак не могла уснуть, вот и решила немного пройтись. А вы?

Повторяемся, Даня, повторяемся.

Король это тоже заметил, но вместо того, чтобы отчитать за непозволительное по отношению к его монаршей персоне поведение, снова улыбнулся.

День улыбок у него сегодня, что ли…

— А у меня тоже бессонница. Слишком много мыслей…

Рискуя снова утонуть в этих бессовестно синих глазах, взглянула на него повнимательнее. Темные круги отчетливо проступали даже в полумраке, и взгляд, несмотря на улыбки, был каким-то потухшим. Да и в целом вид у его величества был усталый. Хотя каким еще он может быть после столкновения с накаи? В этом все дело. Просто отдохнуть ему надо хорошенько, выспаться как следует и снова станет бодрым, свежим тираном-огурчиком.

Пауза затянулась. Редфрит не спешил ее нарушать, как и не собирался уходить из беседки. А я не представляла, как бы поаккуратнее выяснить, что ему известно о Даниэлах.

Знает ли о существовании второй Дани или феи не признались?

— Надеюсь, ее величество быстро поправится. Я хотела сказать, очнется, — озвучила единственное, что посетило мою не слишком ясную голову.

Почему-то в присутствии этого мужчины в ней всякий раз случались солнечные затмения.

Галеано усмехнулся и проговорил, немного помедлив:

— Признаться, какой-то части меня хотелось бы, чтобы она никогда не приходила в себя.

Мда. И что мне это дает? Да ничего, собственно. И ведь не спросишь же напрямую. А если спросишь, последствия могут быть самыми неожиданными.

И не самыми приятными. Для попаданки Дани.

Пока я просчитывала возможные варианты развития событий, его величество предложил:

— Присядем?

И шагнул туда, где пряталась моя сумка, вызвав во мне бурный протест и очередной приступ паники.

— Нет! — рванулась наперерез, схватила его за руку.

Как назло, именно этой ночью луна светила так ярко, а звезды ей в том помогали. Не хватало еще лишиться своей новообретенной заначки. А если Редфрит вспомнит, что это королевские цацки… Тогда у меня начнутся реальные проблемы.

— Нет? — удивился его величество.

Опустил взгляд, и я машинально последовала его примеру. Моя левая рука вольготно устроилась на его предплечье, правая же касалась королевских пальцев: сильных таких, горячих. И мне вдруг тоже стало жарко.

Дурная, дурная, Даня.

— Простите, ваше величество, — сказала я отстраняясь. Даже руки за спину убрала, чтобы за чужих мужей не хвататься. — Просто… скамейка холодная. Я уже проверяла своей… Собой, в общем.

— Тогда, может, пройдемся? — никак не желал он сворачивать наше знакомство.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ну хоть к сидушке не рвется и то неплохо.

Решив, что за несколько минут прогулки сумка никуда не денется, а увести от нее Галеано — благое дело, кивнула и спустилась следом за ним по ступенькам.

И снова молчание. Идем, то и дело касаясь друг друга плечом, и это так странно… Нет, не случайные прикосновения, а спокойная атмосфера между нами. Спокойный Редфрит. Странно осознавать, что мужчина, столько раз дававший понять, как сильно тебя ненавидит, больше этого чувства к тебе не испытывает.

Ничего, по сути, не испытывает, но… Но ловить его улыбки было приятно. Мне самой почему-то хотелось улыбаться.

— Надолго вы к тетушке?

— К тетушке? — удивилась я и тут же мысленно огрела себя веткой с ближайшего куста. — Ах да! К тетушке… Думаю, что пока не прогонят, — пошутила и снова почувствовала, как начинаю краснеть от его улыбки.

— Бывали уже в Хельвиве?

— Гостила там некоторое время.

— Понравилось?

— В столице было… интересно.

А еще мне интересно, откуда столько внимания к совершенно обычной незнакомой девушке. Я ведь даже не леди и ничем не заслужила ни его улыбок, ни взглядов, ни уж тем более времени…

Закончить мысль не успела. Отвлеклась на шум и проклятия, доносившиеся из глубины сада. Переглянувшись, мы с Редфритом бросились на звуки, а спустя несколько секунд увидели… выбирающуюся из кустов Мильдгиту. Презрительно кривясь и фыркая, как готовая пуститься в галоп кобыла, она удерживала за руку разбудившую меня малышку. Лихорадочно дергая крыльями, фея пыталась вырваться, но чародейка держала крепко.

— Вот, нашла себе новую рабыню, ваше величество, — осклабилась ведьма.

Стерва!

Следовало как-то спасать положение, а заодно и фею, и я, шагнув вперед, на выдохе проговорила:

— Это, должно быть, рабыня губернаторской жены. Мне о них служанка рассказывала. Отпусти… те ее… госпожа колдунья. Видно же, что бедняжка напугана!

— Бедняжка? — еще шире заулыбалась живодерка, и у меня аж руки зачесались врезать ей от души. До звездочек в глазах и птичьего щебета в ушах.

Роскошь, которую я, увы, не могла себе позволить. Как и тыкать Мильдгите. Но если продолжу называть ее «госпожой колдуньей», рискую натереть мозоли на языке.

— Отпустите ее, — повторила, стараясь, чтобы голос не звенел от напряжения, но что-то внутри все равно звякнуло. А может, просто последние ниточки нервов порвались.

Спасибо черноволосой мерзавке.

Вместо того чтобы разжать пальцы, чародейка издевательски хмыкнула.

— Знавали мы одну такую леди, всех жалеющую. И фей, и накшерров. Даже за накаи заступилась, глупая, а ведь они те еще твари.

— Мильдгита, перестань, — процедил Галеано.

Но ведьма вошла в раж и продолжала:

— Наивная ничего не знала об этом мире и совершала глупость за глупостью…

— Мильдгита, я сказал хватит!

Даже я вздрогнула и поежилась от металлических ноток, прозвучавших в его голосе.

— Еще одно слово… — гневно, почти что яростно процедил Редфрит, и ведьма опомнилась.

Кивнув, покаянно опустила голову, виртуозно сливаясь с образом покорной и преданной подданной, после чего пролепетала чуть слышно:

— Прошу меня простить, ваше величество. Просто я разозлилась, когда почувствовала присутствие презренных. Наверняка тварь что-то вынюхивала для накаи. Хорошо, успела ее поймать. Так что ты здесь делала, маленькая дрянь?! — повысив голос, прошипела она.

Я было дернулась к чародейке, но поймав предупреждающий взгляд феи, заставила себя остаться на месте.

— Я хотела… хотела… сестру свою проведать, — горько всхлипнула малышка, и у меня болезненно защемило сердце. — Она теперь принадлежит этой семье, а я так скучаю по своей сестре. Так скучаю…

— Ну вот теперь и ты не останешься без дела, мелкая, — ухмыльнулась ведьма.

Что-то прошептала-прошипела, и искры, сорвавшиеся с кончиков ее пальцев, вонзились в руку феи ядовитым жалом. Вскрикнув от боли, та задрожала, в последний раз беспомощно взмахнула крыльями и рухнула в раскрытые ладони Мильдгиты.

На плече малышки теперь мерцал и переливался рабский символ.

— Это обязательно? — чувствуя, как внутри взрываются петарды ярости, дрожащим голосом спросила я.

Жаль, теперь у меня нет магии Фантальм. Хотелось хоть как-то наказать гадину. А заодно и Галеано. За то, что все это время корчил из себя стороннего наблюдателя. Просто смотрел и не вмешивался!

— Видно, что ты мало что знаешь о презренных, Элла, — снизошел он до объяснений. — Их не стоит жалеть. Поверь.

Не стоило тебе улыбаться, тиранище. И гулять с тобой по саду!

— Доброй ночи, ваше величество, — явно довольная уловом, попрощалась Гита. — Элла, — и мне заодно кивнула, после чего, что-то негромко мурлыча, двинулась по дорожке к дому.

Жаль, что я так и не двинулась. Вернее, ей не двинула.

— Нам тоже следует возвращаться, — решил Галеано, из-за попустительства которого еще одна фея только что лишилась свободы и больше не увидит дома.

— Я еще погуляю. Одна, — добавила резко, окончательно забив на то, что обо мне подумает этот деспот.

Скинув мундир, сунула ему в руки и, развернувшись, рванула во тьму сада, торопясь как можно скорее увеличить расстояние между нами. Пусть этого самого расстояния между мной и тираном будет больше, чем диаметр Марианской впадины!

Меня всю трясло, глаза обжигали слезы. Было горько за фею. Горько от того, что снова едва не обманулась. Этот мужчина только с виду (изредка) само обаяние, внутри же у него вместо сердца обломок камня, а в душе непроглядная тьма.

Чертова черная дыра!

Не знаю, сколько так металась, не способная успокоиться, взять себя в руки, заглушить бушующее внутри пламя. Какой-то части меня хотелось броситься в дом губернатора, отыскать спальню тирана и рассказать ему обо всем. О Спящем, о том, что натворили его родители, кого они пробудили, а Дикие по их милости теперь отдуваются. Но тогда придется признаться, что никакая я не Элла и… Нет, не хочу к нему обратно в клетку.

Но и просто стоять и смотреть, как в Треалесе процветает рабство, как накаи убивают людей, а люди охотятся на накаи — такой вариант даже не стану рассматривать. Я ведь не Галеано и оставаться не у дел не собираюсь!

Немного придя в себя, вернулась в беседку. Сумка была на месте; там, где ее и оставила. Забрав свои сокровища, поспешила в дом. К счастью, больше никого не повстречала и незамеченной вернулась в комнату служанки. Сунув под подушку свою котомку, из-за которой одна из фей лишилась свободы, закуталась в одеяло. Замерла в этом теплом коконе, продолжая думать о Галеано.

Даже не представляю, что должно произойти, чтобы он по-другому взглянул на чудные народы. Непросто мне с ним будет. Но я справлюсь. Должна справиться. Не зря же мама меня так назвала.

Значит, возможно, я должна была здесь оказаться. 

— Вставай, соня. Завтрак уже готов, одежда тоже, а ты все продолжаешь сладко сопеть в подушку. Я тебе, Элла, даже немного завидую.

— Уже утро? — сквозь сон пробормотала я и осоловело посмотрела на Марселу. В окна, по краям обрамленные ажурными занавесками, проникало яркое утреннее солнце. В его лучах танцевали пылинки, напоминая перетертые в крошку драгоценные камни или золотые слитки.

Кстати, о золотом и драгоценном. Я крепче сжала руками подушку и с облегчением нащупала сумку. На месте, родненькая.

Хотя бы что-то хорошее произошло прошлой ночью.

— Утро, — подтвердила Марсела. — Причем позднее. Я бы тебя будить не стала — ты вчера совсем была никакая, но отряд его величества собирается в дорогу. И если хочешь ехать с ними, советую поторопиться.

— Я сейчас. Еще минуточку полежу и встану, — боясь отлепиться от подушки, заверила служанку.

К счастью, над душой она стоять не стала. Сказав, что завтрак в постель здесь подают только хозяйке, а мне за ним прямая дорога на кухню, вышла из спальни.

Когда за горничной закрылась дверь, я тут же подскочила на ноги. Оглядевшись, быстро отыскала свою одежду, аккуратно перекинутую через спинку старого потертого кресла. Все чистое, выглаженное — любо-дорого посмотреть. Спасибо доброй душе Марселе. Надеюсь, мне представится возможность ее отблагодарить.

Вот есть же в этом мире хорошие люди. Жаль, что до этого мне попадались одни уб… В общем, люди нехорошие. Хотя чего это я? Посланник Сетхэйна, например, тоже замечательный человек. Поделился семейной реликвией, искренне за меня переживал, в любви вот даже признался. Пусть и не мне, а Фантальм, но ведь парень действительно хоть куда.

Не то что Галеано.

Мысль о короле заставила вспомнить о ночном происшествии, закончившемся пленением феи, и настроение снова сползло до нулевой отметки. Наверное, придется все же ему признаться, потому что незнакомка вряд ли сумеет до него достучаться, а вот у девушки, на которой был временно женат, может, и есть крошечный шанс.

Придется, хоть и страшно. Даже не представляю, какой окажется его реакция. Но рискнуть все же стоит. Главное про родственные души не рассказывать. Об этом ему знать точно не надо.

Вчера я была на взводе, а потому не обратила внимания на слова королевской колдуньи. Сегодня же, прокручивая в уме события минувшей ночи, пришла к выводу, что Редфриту известно о моем существовании. Им обоим. Вот только непонятно, в курсе ли он, что я застряла в этом мире или, может, решил, что благополучно убралась в свой. Что ему сказали накаи?

Увы, на этот вопрос пока что ответа не было.

Одевшись в спешке, стянула волосы в хвост, распихала по карманам драгоценности, любовно погладила подарок северянина, уверенная, что он мне еще не раз понадобится, и пошла искать ванную. Опустевшую сумку оставила под кроватью. Просто не знала, куда ее деть, вчера ведь меня нашли без поклажи. Не хотелось бы привлекать к себе лишнее внимание. По крайней мере, до тех пор, пока не побеседую тет-а-тет с Галеано.

Сейчас я ругала себя за то, что вчера ему не призналась. Удобнее возможности сложно было представить! Но я испугалась. Испугалась снова лишиться свободы и стать его собственностью. А в итоге свободы лишилась ни в чем не повинная малышка и стала собственностью гадины Мильдгиты.

Кухню, как и ванную, отыскала быстро. Просто шла, влекомая аппетитными ароматами, на громкие голоса и раскатистый мужской смех. Чувство такое, будто в таверну собираюсь, где в самом разгаре шумная попойка.

Мое появление не осталось незамеченным. Стоило мне войти, как солдаты, разместившиеся за длинным столом в центре кухни, рассредоточившиеся по углам (всем мест на лавках не хватило), дружно повернули головы в мою сторону.

— Доброе утро, — поздоровалась негромко, откровенно робея под пристальными взглядами военных.

— А, чужестранка с дороги, — поприветствовал меня хриплым басом крупный мужчина, сидевший во главе стола, будто король в окружении подданных.

— Присоединяйся к нам, красавица! — похлопал по лавке другой. Моложавый военный с роскошными смоляными усами и такими же густыми бакенбардами. Сверкнув в мою сторону глазами, гаркнул на сидящего слева от него парня: — А ну, уступи даме место, Лерой! Быстро!

Паренек в униформе, еще почти мальчишка, подскочил с лавки, будто ему гвоздь в мягкое место вонзился. Неуверенно улыбнувшись, я приблизилась к солдатам, продолжая чувствовать на себе дюжину любопытных взглядов. В присутствии короля они вели себя сдержанно, а без самого главного начальника расслабились, не стеснялись дарить мне улыбки и негромко переговариваться, обсуждая хорошенькую иностранку.

Не роскошную красавицу, как Фантальм, но все же.

— Как спалось, красавица? — будто желая опровергнуть мою мысль, подавшись ко мне, спросил черноволосый донжуан.

— Отлично спалось. Благодарю за внимание, — вежливо ответила я и потянулась за пирожком.

Франтовато пригладив усы, мужчина улыбнулся и продолжил:

— А вот мне не очень. И все из-за тебя, Элла. Всю ночь о тебе думал. Голову себе сломал, задаваясь вопросом, где же такая красавица, как ты, была всю мою жизнь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В другом мире была. Да там бы и осталась, если бы в один непрекрасный день не сбежала с собственной свадьбы.

— В столице меня ждет жених, — решила сразу пресечь поползновения этого не в меру активного.

— А говорила про тетушку, — заметил он с шутливым укором.

Придвинулся теснее и, кажется, даже обнять собирался, но тут, к счастью, вмешался военный с властным басом.

— Оставь девушку в покое, Ортан. Разве не видишь, она тебя стесняется. Дай поесть спокойно, потому что пообедать у нас не получится. Будем ехать не останавливаясь, чтобы поспеть в столицу к закату.

Последняя фраза была адресована мне, как и ободряющая отеческая улыбка. К счастью, усатый все-таки отстал, переключившись на одну из служанок, которая была явно не против, чтобы с ней пофлиртовали. А я сосредоточилась на молоке и пирожках с мясом, не забывая прислушиваться к разговорам мужчин в форме.

— Кто бы мог подумать, в теле королевы была иномирянка, — сказал один.

— Тише ты! — шикнул на него другой. — Забыл наказ короля держать язык за зубами. Честное слово, как базарная баба!

Значит, Редфрит точно знает.

— Видели выражение лица короля, когда Дикая заявила, что иномирянки больше нет в этом мире. Думал, выпотрошит ее.

Ого!

— Как пить дать не вернулась девчонка в свой мир — убили они ее. Мерзость какую-нибудь с ее душой сотворили, — поделился соображениями еще один военный, гневно припечатав: — Проклятые презренные!

А солдат, что сидел с ним рядом, с готовностью подхватил:

— Странно, что королеву отдали.

— Да и то непонятно в каком состоянии, — хмыкнул еще один.

— Хватит! — прикрикнул на них военный, что защитил меня от подкатов усатого, и не менее сурово добавил: — Ешьте и отправляемся.

Солдаты замолчали и сосредоточились на завтраке.

— Я буду ехать в карете с госпожой чародейкой? — не выдержав, спросила я.

Надо же знать, к чему морально готовиться.

— Нет, красавица, ты будешь ехать со мной, — широко заулыбался Ортан. — Его величество с госпожой чародейкой, королевой и небольшим отрядом уехали еще на рассвете. А нам было велено позаботиться о раненых и следом выдвигаться.

Проклятье!

До Жеима Редфрит добрался полуживой от усталости. Думал, приведя себя в порядок, быстро уснет, но не тут-то было. Тревожные мысли не желали оставлять в покое, а с ними и непонятная тоска, протравившая сердце. Так горько ему еще никогда не было. Даже после смерти родителей. Даже когда узнал о гибели лучшего друга, не чувствовал себя таким опустошенным.

В голове продолжали звучать злые слова накаи. О пришлой, сбежавшей из этого мира. Сбежавшей от него. Рискнувшей отправиться в Средиземье, лишь бы больше никогда не видеть навязанного ей супруга.

«Сам виноват, — мрачно усмехнулся Галеано. — Я только и делал, что ее пугал. Неудивительно, что она пожелала оказаться от меня как можно дальше».

Разозлившись на себя за эти мысли, в сердцах воскликнул:

— Да зачем она мне нужна?! Главное, я вернул Фантальм! А что девчонка сбежала… Что ж, это не ее мир и ей здесь не место. А мне не следует тратить на нее время!

Проще оказалось сказать, чем сделать. Иномирянка ни на секунду не покидала его сознание, как будто навечно намерилась в нем остаться.

Даже в этом она оказалась упряма.

— Уверена, что в этом теле теперь находится душа Даниэлы? — спросил после ужина у колдуньи Редфрит.

Зашел проведать супругу и снова поймал себя на мысли, что многое бы отдал, чтобы застать на ее месте другую. Ту, которую даже ни разу не видел, но о которой не мог перестать думать.

Служанки уже успели привести Даниэлу в порядок, и теперь она еще больше походила на просто уснувшую красавицу-леди. Грудь мерно вздымалась, на щеках играл нежный румянец. Декольте светлого шелкового платья оттенял кулон с ядовито-зеленым камнем — тот самый, в котором хранила ее душу ведьма Реалис.

— Наверняка на этот вопрос нам сможет ответить только ее хирата. Но кулон пуст, а душа в этом теле чиста. Я не чувствую на ней никаких злых чар, — ответила Мильдгита.

Пройдясь по комнате, приблизилась к королеве, в то время как Редфрит никак не мог заставить себя сделать к ней даже шага. Продолжал стоять в дверях, глядя на Фантальм, и понимал, что не хочет, чтобы она просыпалась.

«Должно быть, я совсем спятил», — мысленно отругал себя за очередное бредовое желание.

— С казнью леди Реалис придется повременить, — немного погодя проговорила чародейка, кончиками пальцев касаясь шелковистых волос своей ровесницы. — По крайней мере, до тех пор, пока ее величество не очнется. Помощь Эдары может пригодиться.

В ответ Редфрит молча кивнул. В последний раз взглянув на супругу, пожелал Мильдгите доброй ночи и отправился в свои покои, продолжая думать и представлять, что было бы, если бы в теле Даниэлы по-прежнему находилась другая душа.

— Нет, я точно схожу с ума, — пробормотал он и устало прикрыл глаза.

Сон не шел, воспоминания не отпускали. Редфриту казалась, что стены вокруг него неумолимо сжимаются. Еще немного, и сомкнутся, раздавят. Не способный находиться в спальне, отправился в сад, надеясь, что короткая прогулка поможет одолеть бессонницу.

К своему удивлению, в глубине сада он столкнулся с путешественницей из Айсории. Забавная девочка. И немного странная. Не всякая девица рискнет выйти из спальни в одной ночной рубашке, а эта как ни в чем не бывало разгуливает в ней по чужому саду.

Действительно чудачка.

— Марсела, одна из горничных, постирала мои вещи. Я никак не могла уснуть, вот и решила немного пройтись, — очаровательно краснея, объяснила она свой странный вид и тут же спросила: — А вы?

Сама непосредственность.

Каким бы паршивым ни было настроение, Редфрит не сумел сдержать улыбки, невольно отмечая приятный голос девушки и ее утонченную внешность.

Если его жена обладала яркой, броской и где-то даже вызывающей красотой, то Эллу можно было сравнить с нежным цветком. Зеленые глаза в опушке светлых ресниц, нежные розовые губы. Очаровательные ямочки на щеках, появлявшиеся всякий раз, когда застенчиво ему улыбалась, опуская взгляд. Светлая шелковистая кожа… Почему-то вдруг захотелось до нее дотронуться. С трудом подавив в себе это желание, король продолжил обводить черты лица незнакомки взглядом. Аккуратный, чуть вздернутый носик, маленькая родинка на левой щеке, тонкая изящная шея, покатые плечи, по которым мягкими волнами струились светлые волосы.

Ему всегда были больше по душе брюнетки, блондинки казались слишком блеклыми и пресными, но Эллой было приятно любоваться, не хотелось отводить от нее взгляда.

Редфрит предложил ей пройтись по саду, решив, что компания, пусть и такая странная, поможет ему отвлечься. Хотя бы на время.

Странно, но ему понравилось проводить с ней время. Жаль, эту полуночную прогулку так неожиданно прервала Мильдгита, которой взбрело в голову именно сегодня поохотиться за феями. Колдунья Диких на дух не переносила, и в этом они с Редфритом были похожи. А вот в Элле неожиданно обнаружилось сходство с иномирской Даниэлой.

— Отпустите ее, госпожа колдунья, — взмолилась девушка, увидев фею, и Редфриту вдруг подумалось, что так бы мог звучать голос иномирянки.

Но это была не иномирянка. А он просто идиот, в первой встречной девушке пытающийся отыскать ту, которой в этом мире больше нет.

В довершение ко всему девчонка обиделась, взбрыкнула, явно забыв, кто перед ней, чем окончательно сбила его с толку. Решив, что этот сумасшедший день должен закончиться, иначе он точно свихнется, Редфрит вернулся в дом. Оказавшись в спальне, в изнеможении рухнул на постель и наконец забылся тревожным сном.

Проснулся с первыми лучами, быстро собрался, отказавшись от завтрака.

— Не хочу терять время, — объяснил гостеприимному хозяину, тоже вынужденному подняться с утра пораньше.

Следовало как можно скорее добраться до Хельвивы, привести к Даниэле ведьму и надеяться, что Эдара Реалис сумеет помочь своей миаре. Только это сейчас было важно и только об этом следует думать. О матери своих детей. А все остальное… Все остальное действительно не стоит ни его времени, ни внимания. Иномирянка осталась в прошлом. Там же должны остаться и воспоминания, что с ней связаны. Они не должны были встретиться, а значит, самым правильным будет забыть ее как можно скорее.

— Отправляемся! — велел своим людям Редфрит.

Первым рванулся навстречу восходящему солнцу, оставляя позади маленький пограничный городок и мысли о девушке из другого мира. 

Сегодня я проснулась с первыми петухами, если не раньше, и сразу начала собираться. Зажгла, зевая, свечи; умылась, плеснув воды в маленький тазик. Несколько раз провела по волосам щеткой, продолжая бороться с зевотой и с жадностью поглядывать на смятые простыни. Такие мягкие, пахнущие фиалками и розой. Как же хорошо было в их нежных объятиях…

И как же плохо мне будет в толчее перед воротами королевского дворца. Но делать нечего, за месяц я так и не смогла подобраться ни к Эдаре, ни к Редфриту. Наверное, проще было вернуться на Землю, чем добиться монаршей аудиенции.

Хотя нет, на Землю тоже не проще. Для этого мне нужна Эдара, а она безвылазно торчит в гостях у Галеано, будто срослась с дворцовыми стенами. Это толкало на нехорошие подозрения: чародейка теперь пленница Редфрита. А может, уже и не пленница, а благополучно почившая ведьма. Уверена, для моего бывшего не-мужа казнить ту, что водила его за нос, — раз плюнуть. И я тоже, по сути, водила, но… Но хватит бояться и сомневаться! Раз в месяц король открывает двери в святая святых всем страждущим, выслушивает их просьбы, разрешает тяжбы, и сегодня мы с ним наконец поговорим о самом главном — о его непростых взаимоотношениях с накаи.

Я специально проснулась пораньше, чтобы одной из первых оказаться у ворот. Этим утром они точно передо мной распахнутся, и я наконец-то увижу свою типа родственную душу. Увижу и… во всем ему признаюсь.

Стоило так подумать, как сердце в груди застучало быстрее, и непонятно, то ли от перспективы огорошить Редфрита, то ли от предвкушения новой встречи.

В общем, если вы еще не поняли, за минувший месяц дурь и глупые мысли из меня не вышли. Наоборот, их стало еще больше. Они заполняли мое сознание, как дрожжевое тесто кастрюлю домохозяйки. А времени на душевные метания у меня, поверьте, было предостаточно.

В Хельвиве мне повезло отыскать ювелира, которому сбагрила почти все «позаимствованные» у Фантальм побрякушки. Юркий старичок особо не интересовался, где я их взяла — уж больно они ему понравились. А я была рада предложенной сумме. Возможно, и продешевила, но на тот момент мне срочно нужны были деньги и крыша над головой.

Разжившись пухлой пачкой ассигнаций и увесистым мешочком золота, выяснила у все того же душки-скупщика, где в Хельвиве находятся приличные гостиницы. Снимать комнату на постоялом дворе было рискованно, да и к тому же я была не готова уживаться с клопами и соседствовать с какими-нибудь сомнительного вида личностями.

Не хватало еще, чтобы выдуманная мной сказка про ограбленную иностранку воплотилась в реальность.

Остановив свой выбор на более чем приличном заведении — отеле с пафосным названием «Золотая корона», сняла в нем номер. Благо паспорт в «Короне» не требовался. Документом, удостоверяющим личность, послужила новенькая ассигнация, которую я украдкой сунула в руку управляющему.

И вот теперь я госпожа Элла Вертано, уроженка Айсории, проводящая отпуск в столице соседнего государства. Впрочем, отпуск был так себе. Пусть я была свободна и ни в чем не нуждалась, но меня продолжали преследовать неудачи. К королю не пробраться, Эдару не увидеть. А кошелек, между прочим, не резиновый. Рано или поздно деньги закончатся и что тогда? Придется искать работу. Но мне нужна не работа, а обратный билет на родину!

А еще возможность поговорить с Редфритом о Средиземье.

От «Золотой короны» до дворца было рукой подать. Пятнадцать минут неспешного шага по тихим уютным улочкам, укутанным в тающие сумерки, и вот моим глазам открываются вожделенные ворота, добраться до которых можно через просторную площадь. А перед воротами…

— Нет, вы издеваетесь! — с досадой воскликнула я, обозревая шумящую очередь. Огромную. — Люди, ау, пять утра! Вот какого вам всем надо от короля?!

Кто-то грубо толкнул меня в плечо — пропахший потом и дешевым табаком мужик, уверенным шагом направившийся ко дворцу.

И этот туда же…

Негодующе подхватив юбки, я обогнала грязнулю, но лучше от этого не стало. Передо мной толпилось с полсотни людей, а близость немытого типа, исходящий от него запах… В общем, утром обещало быть кошмарным.

Таким оно, в общем-то, и было. Чем выше поднималось солнце, тем жарче становилось. Около десяти ворота приоткрылись, и толпа пришла в движение. Зашумела, загалдела. Самые ретивые, а точнее, наглые, начали толкаться, пытаясь протиснуться поближе к стражникам. Получив сильный тычок в бок, а потом еще и щипок за задницу (нет, это точно какое-то издевательство!), тоже начала продираться вперед, стараясь не обращать внимания на окрики и злые ругательства.

Не успела. Даже половину пути не преодолела, когда за первыми счастливчиками закрылись створки. Но хотя бы удалилась от скверно пахнущего, ну или скорее сильно воняющего. Раскрыв веер, принялась гонять горячий воздух, чувствуя, как солнце раскаляет мне голову.

Зря не взяла с собой шляпку.

За второй группой пришли спустя где-то час, и удача снова продемонстрировала мне филейное место. Я уже почти добралась до вожделенных кованых узоров, почти за них ухватилась, и тут какая-то наглая бабища сокрушительным движением бедра оттеснила меня назад, а сама под возмущенный гомон горожан на удивление прытко просочилась в приоткрытые створки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— У меня к его величеству срочное дело! — важно заявила она.

Овца.

— У нас у всех здесь строчные дела! — завозмущались мои друзья по несчастью, которым не хватало удачи, а может, наглости добраться до короля.

Мгновение, и стражник с самым безразличным видом и демонстрацией абсолютного пофигизма снова закрыл ворота.

Постепенно, аккуратно, незаметно я сумела придвинуться к ним вплотную, уговаривая себя быть сильной и не падать в обморок от духоты и вони. Теперь по́том несло со всех сторон, и чувство было такое, будто я и сама уже вся давно не благоухаю. Вот как увидит меня Галеано, как понюхает…

Впрочем, зачем бы ему меня нюхать? Буду держаться от него подальше, говорить с ним можно и на расстоянии. А пока продолжай махать веером, Даня!

Мысленно приободрив себя, горемычную, стала терпеливо ждать и надеяться на благосклонность фортуны, а когда увидела направляющегося к нам стражника, расцвела от счастья. Оглушенная этим чувством, даже не сразу вникла в смысл брошенных им бесцветных слов:

— На сегодня все. Его величество больше никого принимать не станет. Возвращайтесь через месяц.

— Через месяц?! — возмущенно выкрикнули из толпы, и только тут до меня дошло, что зря я улыбаюсь. Пора начинать скрежетать от досады зубами.

Я сейчас кого-нибудь покусаю!

— Послушайте! — вцепилась я в кованый узор ворот с такой силой, будто от того, насколько крепко буду держаться, зависело мое будущее. — Я здесь с пяти утра стою. Мне очень нужно переговорить с королем. Это, можно сказать, вопрос жизни и смерти. Прошу вас!

— Здесь у всех вопрос жизни и смерти, — усмехнулся кто-то слева.

А справа ворчливо добавили:

— Я тут уже третий месяц пороги обиваю.

Третий? Нет, столько времени у меня точно не было.

— Пожалуйста, — взмолилась, с надеждой глядя на молоденького военного. — Много времени я у его величества не отниму. Прошу.

Господи, пожалуйста, пусть у него дрогнет сердце! Пусть не останется равнодушным к слезным просьбам хорошенькой, но такой несчастной девушки!

Народ выжидающе замолчал. Видимо, стало интересно, какое решение примет военный. Смерив меня коротким взглядом, он потянулся к задвижке, и тут, как назло, его окликнул грузный детина в темно-синем мундире.

— Ты что творишь?! Сказано же: больше никого не впускать! Тебе неясен приказ?! — В несколько шагов преодолев короткое расстояние, он продолжил распекать парня: — Купился на смазливую мордашку и ладную фигурку? Нечего девицам вроде этой делать во дворце! Понял? Нечего!

Постойте-ка… Это что еще за дискриминация по половому признаку?

— Но мне надо переговорить с правителем! — возмутилась я такому выпаду.

Толпа вокруг затаила дыхание. Многие наверняка уже успели забыть, зачем вообще сюда пришли.

— И о чем же госпожа мещанка собралась переговаривать с его величеством? — ухмыльнулся военный, продолжая скользить по мне пренебрежительным взглядом.

Жена от него, что ли, сбежала? Хотя нет, это из оперы про Галеано.

— О Средиземье, — расправив плечи, громко и четко проговорила я. Народ возбужденно зашептался. Сцена, свидетелями которой им довелось стать, их все больше увлекала. — Его величество должен знать…

Но проклятый «мундир» меня перебил:

— Я тебе скажу, что ты должна знать: есть правила, и никто их не станет нарушать ради какой-то нахальной девицы. Если так не терпится отнять у короля его драгоценное время, напиши письмо. А сейчас уходи! Вы все расходитесь! Да поживее! — отлепив от меня злой взгляд, раздраженно прогремел солдат. — Иначе месяц до следующей аудиенции проведете в тюрьме! Уж туда-то я вас точно смогу провести. Прямо сейчас и проведу. С удовольствием, — ухмыльнулся он криво, снова сосредотачиваясь на мне.

Вот честное слово, хуже Гиты.

— Лучше уходи, — коснулась моего плеча женщина в простом сером платье. — А то ведь и правда в тюрьму упрячут. И хорошо, если через месяц отпустят. А ведь могут и вовсе о тебе забыть.

Забыть?

Некоторых личностей (не будем показывать пальцем) так и хочется отправить на жертвенник к накаи.

Уходила я злая, униженная, совершенно разбитая. Письмо ему напиши… Думает, я не писала? Да я несколько часов над ним корпела, а потом еще неделю с замиранием сердца ждала ответа! Надеялась, Редфрит явится в «Корону» и заберет меня. Но шли дни, а по мою душу так никто и не приходил.

Пыталась устроиться во дворец прачкой, служанкой… да хоть кем-нибудь(!) — не взяли. Прислуги во дворце, мол, достаточно, а желающих служить лордам и леди еще больше. Нужны рекомендации, а без них — нечего и соваться.

Ходила я также к колдунье, надеясь, что магия поможет проложить дорогу к чужому мужу. За баснословные деньги купила зелье, которое якобы способно отворить любые двери, но, выпив его, не сумела отворить даже дверь своего номера. Меня вдруг резко скрутило, да так сильно, что думала не выживу.

После того случая с сомнительными снадобьями я завязала и поняла, что помимо чародеек и магов в Треалесе немало шарлатанов.

Обратная дорога по солнцепеку казалась бесконечной. Единственное, чего мне сейчас хотелось, — это скорее добраться до отеля и утопиться в ванне с прохладной водой. А может, просто утопиться. Потому что идей у меня больше не было, а ждать еще месяц в надежде, что в следующий раз повезет и я все-таки сумею добраться до этого вечно занятого… Нет, не вариант. А значит, надо брать себя в руки и снова что-то придумывать.

Поднявшись по лестнице, устланной светлой дорожкой, миновала длинный коридор, завернула за угол и запнулась. Дверь в мой номер была приоткрыта, и из комнаты доносились очень подозрительные звуки. Уборка? Вряд ли. Нелира, молоденькая горничная, за которой был закреплен мой номер, всегда убиралась по утрам, а значит…

Мои деньги!

Сердце пропустило удар. Сорвавшись, домчалась до номера, влетела в него с самым отчаянным намереньем бороться с грабителем до последнего и остолбенела. Вся комната была раскурочена. Платяной шкаф распахнут, с вешалок сдернута одежда. Ящики туалетного столика перевернутые валялись на полу. Там же обнаружилась и стеклянная шкатулка, недорогая, но очень красивая, которую я купила, чтобы поднять себе настроение, в маленьком столичном магазинчике.

Теперь шкатулка была разбита.

— Вы что творите?! — завопила я, вонзаясь взглядом в нечестивца, перевернувшего все вверх дном.

Собиралась уже бить тревогу, но вместо того, чтобы закричать, только приглушенно пискнула. Когда мужчина, потрошивший ящик с чулками, панталонами и прочими сугубо личными деталями женского туалета, обернулся ко мне. Длинноволосый блондин с грубыми чертами.

Северянин.

Он все-таки нашел мою заначку и теперь, презрительно щурясь, протягивал клубок Ярого. А потом — я даже вздохнуть не успела — метнулся ко мне, схватил за руку и, грубо выдернув из номера, поволок по коридору.

— Куда ты меня тащишь?! Отпусти сейчас же!

Северянин не отвечал. Продолжая удерживать за руку, дотащил до последней двери, с силой ее толкнул.

— Нашел, ваша светлость.

— Я буду кричать! — пригрозила ему и осеклась, заметив в кресле возле окна посланника Сетхэйна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Крики вам не помогут, — спокойно проговорил Велебор, поднимаясь и окидывая меня внимательным взглядом. — Госпожа Вертано, я так полагаю? Не расскажете, что артефакт, несколько веков принадлежавший моей семьей, делал среди ваших вещей? Плавное, хищное движение в мою сторону, и вот он рядом, нависает надо мной всем своим немаленьким ростом. Мне даже кажется, что я вдруг стала какой-то крошечной по сравнению с этим огромным воином. Букашкой, которую он при желании может легко раздавить, не прилагая усилий. Сейчас в чертах лица Ярого я не находила даже намека на интерес или дружелюбие. Это Фантальм он дарил улыбки и свое восхищение, а мне, если продолжу медлить, наверняка свернет шею.

— Ты мне его дал, — ответила максимально спокойно, вскидывая голову и заглядывая Велебору в глаза.

За мгновение до того, как они налились кровью. Даже пикнуть не успела (не то что продолжить), как он схватил меня за горло и прошипел сквозь зубы, обжигая такой злостью, что у меня внутри все перевернулось:

— Я дал артефакт женщине, которая была его достойна! А ты, воровка, не выйдешь из этой комнаты, если не признаешься, почему нити Добронеи оказались у тебя, а не у Даниэлы!

— Я… кхе-кхе… не воровка… кхе… а Даниэла, — просипела, чувствуя, что еще немного и от нехватки воздуха свалюсь в обморок.

Вот тебе и обходительный лорд-северянин.

Варвар!

Ярый ослабил хватку, но от этого не перестал быть ярым. Или точнее сказать разъяренным.

— Оставь нас! — приказал притащившему меня сюда любителю дамского белья, и любитель, не говоря ни слова, вышел.

Вздрогнула от громкого хлопка двери, поежилась от наступившей тишины: тяжелой, липкой. Вздохнула и продолжила хрипло, пока посол не передумал и не додушил своими ручищами:

— Я действительно Даниэла. Но… тише-тише, — шарахнулась, выставив вперед руки, когда этот, блин, викинг снова ринулся в мою сторону. — Но не Фантальм. И я сказала правду. Это мне ты отдал клубок… ну то есть нити Доброженщины.

— Добронеи, — поправил меня Велебор. Чему-то задумчиво усмехнувшись, резко повелел: — Продолжай, Элла. Или кто ты на самом деле.

И я продолжила. На свой страх и риск и на свою голову.

— Это я поцеловала тебя в библиотеке.

И снова зверское выражение.

Когда это он успел стать таким нервным?

— Это со мной тебя застал мой муж… Ну то есть муж Даниэлы!

Ой! Сейчас, кажется, совсем озвереет.

— Короче Редфрит!

И пока его светлость не пришел в себя от моих признаний, быстро заговорила. Хоть говорить быстро, не переводя дыхание, после того как тебя чуть не задушили, — то еще испытание для голосовых связок. Но я справилась. Рассказала и про то, как стала королевой Треалеса, и про побег в Средиземье, и про Спящего, которого пробудили покойные родители Галеано. Не сказала только про свою непонятную связь с тираном. Я вообще старалась про нее лишний раз даже не вспоминать, не то что направо и налево признаваться, что мы с королем вроде как связаны.

По мере того как говорила, на лице князя, как в калейдоскопе, менялись эмоции. От злости и неверия до изумления и восхищения, когда в подробностях описывала, как шла за гигантом, чтобы вернуть клубок и спасти королевское тело от термальных купаний. А что? Не все же ему одной Фантальм восхищаться. Мне тоже, знаете ли, хочется немного славы.

— Значит, Даниэла… ее величество жива? — с надеждой спросил Ярый, вычленив для себя главное.

— Вроде как. По крайней мере, была жива месяц назад. Что с ней сейчас я не представляю. Но думаю, если бы королева умерла, об этом уже было бы известно каждой собаке в Треалесе.

— Мне нужно во дворец! — Велебор порывисто поднялся и стал мерить комнату шагами, то морщась, словно от зубной боли, то кулаки яростно сжимая.

Интересно, это ему так не хочется к Галеано возвращаться или из-за Фантальм продолжает убиваться?

— Проснется она — куда денется, — постаралась успокоить северянина. — Главное, душа ее чиста и снова находится в теле.

— Но почему не приходит в себя?! — прорычал Ярый.

И при этом так на меня посмотрел, будто это я стала виновницей летней спячки его расчудесной королевы.

— Может, к мужу не хочет возвращаться? — внесла лестное для него предположение, а потом, решив, что хватит про Даниэлу — уж больно много ей чести, вернулась к своей злободневной проблеме: — Мне тоже во дворец надо. Позарез! Рассказать Редфриту про накаи. Да и про себя тоже, наверное, придется признаться. Потому что Элле из Айсории он точно не поверит, а вот к Даниэле с Земли, может, и прислушается.

Посланник скептически хмыкнул, как бы говоря, что если Галеано кого и слушает, так только самого себя. И ведь он прав…

Но я, оптимистка, не стала зацикливаться на этом хмыке. Сложив на груди ладони, вскинула на князя взгляд и взмолилась:

— Велебор, ты мне поможешь? Будь другом, проведи к королю. Очень слезно тебя прошу!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Некоторое время он молчал, испытывая на прочность мои нервы, уже давно все штопаные-перештопанные. Секунда, другая… Бесшумно приблизившись, Ярый чуть нахмурился и поинтересовался:

— Зачем тебе это?

— В каком смысле зачем? — растерялась я.

— Зачем рассказывать Галеано правду? Ты ведь домой собираешься, я правильно понимаю?

Кивнула, вздохнула печально, невольно возвращаясь мыслями к своим близким, ко всему, что было мне дорого и привычно.

— А ведь он может не отпустить, — усмехнулся Велебор. — Думал, ты успела неплохо его узнать. Понять, что из себя представляет этот мужчина.

Этого я и опасалась: что Редфрит взбрыкнет, не отпустит, но… Но я дала слово и была намерена его сдержать.

— Я не могу предать накаи. Я обещала сделать все от себя зависящее, чтобы люди и Дикие зажили в мире, и если даже не попытаюсь… — Качнула головой, улыбнулась устало. — Нет, не смогу жить с чувством вины. Ни в своем мире и ни в каком другом.

— Ты действительно им веришь? Вражда между людьми и презренными длится ведь не одно столетие, и на то есть причины. Да, люди не святые, но и Дикие тоже немало зла им принесли.

— Верю и хочу положить конец этой вражде, — ответила твердо. Наверное, это было единственное, в чем я была уверена на все сто процентов. А может, даже на целых двести. — Ты представить не можешь, как сильно себя ругала за то, что сразу ему не рассказала. В Жеиме у меня была возможность все объяснить, но я этого не сделала. Трусиха — вот кто я!

И снова молчание, заставившее меня напрячься. К счастью, длилось оно недолго. Велебор вдруг улыбнулся: тепло и искренне, как когда-то улыбался мне в королевском дворце.

— Нет, Даниэла, ты не трусиха. И если хочешь знать мое мнение: ты поступила правильно. Как уже сказал, Редфрит может наказать. За то, что столько времени с ним играла…

— Но я ведь была связана чарами. Если кого и наказывать, так только Эдару! — выпалила запальчиво.

Северянин покачал головой, как бы говоря, что со мной несогласен.

— Эго короля задето. Думаешь, ему приятно осознавать, что его столько времени обманывали? Сделали из него идиота. Ты или колдунья — неважно. Он из кожи вон лез, пытаясь наладить с женой отношения, а оказалось, что не подпускала его к себе не жена, а иномирянка. Чужачка характер ему показывала. Поверь, в Сетхэйне наказывают и за меньшее, и я очень сомневаюсь, что в Треалесе другие порядки. Короли, как и боги, не забывают и не прощают.

Велебор говорил спокойно и так обыденно, будто под наказанием имел в виду прогулку по городу в воскресный полдень или ужин в ресторане в приятном обществе.

— Признаться, я бы на его месте тоже испытывал злость, досаду, раздражение. И по отношению к хирате, и по отношению к взбалмошной иномирянке.

— То, что я отказывалась с ним спать, не делает меня взбалмошной. — Теперь уже я нервно мерила комнату шагами, не способная успокоиться. А как тут прикажете оставаться спокойной после таких вот упреков?!

Северянин снисходительно улыбнулся, давая понять, что считает иначе, но спорить не собирается. Я тоже не стала зацикливаться на неприятной теме. Совладав с эмоциями, спросила:

— Хочешь сказать, что если послом мира буду я, станет только хуже?

— Хочу сказать, что тебе незачем рисковать. Твоя задача — найти хирату, моя — убедить Редфрита начать переговоры с накаи. — Велебор взял меня за плечи, согревая этим неожиданным прикосновением. Давая почувствовать, каково это быть как за каменной стеной. Рядом с мужчиной, который готов помогать и оберегать.

Я назвала его варваром? Беру свои слова обратно. Душка он и лапочка.

— Думаешь, тебе удастся его убедить? Уверена, Гита… Мильдгита сделает все возможное, чтобы помешать переговорам.

Князь широко улыбнулся:

— Королевскую колдунью, несомненно, стоит опасаться, но и она не всесильна. Поверь, в моей свите есть чародейки не менее могущественные, чем леди Мильдгита. Они с нее глаз не спустят и не позволят, чтобы совершила какую-нибудь глупость.

Еще один камень с плеч. Того и гляди стану невесомой и подобно воздушному шару воспарю к небу.

— Это они узнали, что нити находятся здесь?

— Это я почувствовал. Ощутил силу артефакта, стоило только переступить порог отеля. А дальше уже выяснить, где он находится, труда не составило. Тебя на месте не оказалось, а я не знал, что и думать. Разнервничался, разозлился… Прости меня, Даниэла, я не должен был тебя пугать.

— Ерунда! — отмахнулась я. — Благодаря твоей семейной реликвии и твоему чутью мы встретились снова. Очень, кстати, вовремя. Я уже собиралась брать королевский дворец штурмом.

Посланник рассмеялся, и я тоже, не сдержавшись, тихонько прыснула.

— Хотел бы я на это посмотреть…

— А почему ты в отеле, а не во дворце?

Смех оборвался, и с лица Ярого слетело выражение веселья, а лоб прочертила глубокая складка.

Хмурится.

— Официально я должен прибыть в Хельвиву только послезавтра, но мы приплыли раньше. Я не хотел спешить к королю. Думал сначала отдохнуть, осмотреться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Другими словами, обстановку разведать.

— И не рвался к Даниэле? — ляпнула, не подумав, и тут же прикусила язык. Даже взгляд отвела, опасаясь смотреть в его потемневшие глаза. — Извини, не стоило этого говорить.

Князь мрачно усмехнулся:

— Я в Треалесе с важной дипломатической миссией. А рваться к замужней женщине… В прошлый раз я поддался чувствам, но больше этого не будет, — добавил он твердо. Даже кулаки сжал, всем своим видом показывая, что настроен более чем решительно. — Даниэла Фантальм принадлежит другому. Не мне. Ты же свободная женщина. И чтобы так оставалось и дальше, будет лучше ничего не рассказывать Галеано.

— Но мне все равно надо во дворец. Там Эдара и…

— И ты в него попадешь, — обнадежил северянин. — Вместе со мной. В моей свите.

— То-то удивится его величество, когда увидит Эллу из Айсории, приехавшую в Хельвиву погостить у тетушки, в свите посла Сетхэйна, — хихикнула я и тут же погрустнела, когда на смену одной мысли пришла другая: — А может, он меня даже не узнает…

— Не уверен, что такую красавицу, как ты, Даниэла, можно забыть. Тем более за столь короткое время, — наградили меня комплиментом.

Я уже говорила, что Велебор душка и лапочка?

— Но как мы тогда объясним, что я забыла в твоей компании?

Посланник и здесь не растерялся. Хитро улыбнулся и взвалил себе на плечи очередную мою проблему.

— А вот это уже мое дело, Элла Вертано. Я найду что сказать. Можешь об этом не переживать. 

Следующий день не прошел, а пролетел. Сначала я собирала вещи: не то чтобы у меня их было много, но кое-каким скарбом за месяц в Хельвиве уже успела разжиться. Потом его светлость, пожелавший лично проинспектировать мой гардероб и оставшийся неудовлетворенным беглой ревизией, потащил меня на шоппинг. Дескать, вкус у меня что надо и я умница-разумница, что не разбрасывалась деньгами, но раз уж я теперь в его свите, должна соответствовать.

В общем, все мои тряпки благополучно забраковали.

— Но я не могу себе позволить это, — шепнула Велебору, не зная, то ли мне бледнеть от ужасающей цифры на бирке, то ли сразу хлопаться в обморок.

Мы стояли возле витрины явно дорогущего магазина (такое ощущение, что здесь продают лимузины) и смотрели на манекен в пышном шелковом платье.

— А кто сказал, что платить будешь ты? — удивился северянин и, прежде чем я успела возразить, схватил за руку и затащил в столичный бутик.

А там уже за меня взялись приказчицы. Набросились, точно стервятники, и не выпустили из примерочной, пока не перемерила с десяток платьев.

— Берем все! — расщедрился князь, и я поняла, что сейчас самое подходящее время терять сознание.

Но вместо этого, подхватив юбки последнего примеренного эксклюзива, приблизилась к Ярому и категорично возразила:

— Я искренне признательна за заботу, но на все точно не согласна. У меня есть одежда…

— И она хороша, — снисходительно заверил мужчина. — Но недостаточно хороша для королевского двора.

— Редфриту прекрасно известно, что я не дворянка. Будет странно, если девушка без богатств и титула предстанет перед ним в этом. — Я опустила взгляд на наряд, в котором и королеве было бы не зазорно дефилировать перед придворными.

Велебор помрачнел:

— Думал, ты будешь рада.

— Просто я не привыкла принимать такие дорогие подарки от… — замялась, не зная, как бы так закончить фразу, чтобы не обидеть посланника.

— От малознакомого мужчины? Ты это хотела сказать? — усмехнулся северянин.

Я поджала губы:

— Но мы ведь и правда знакомы недолго.

— Но нити Добронеи ты от меня приняла. А они будут подороже всех этих нарядов вместе взятых.

Один ноль в пользу Ярого.

В итоге спор закончился обоюдными уступками. Мы берем только одно платье, для завтрашней церемонии, а остальные пусть вешают обратно — останусь при своем гардеробе. Если приказчицы и были разочарованы, то виду не подали. Пока Велебор расплачивался за покупку, помогли переодеться, прическу поправили. Разве что пылинки с меня не сдували.

— Значит, твой король согласился помочь Треалесу? — спросила я на обратной дороге в отель.

К вечеру жара спала и теперь кататься в открытом экипаже было приятно. Легкий ветерок невесомой лаской касался кожи, игриво трепал волосы. Последние лучи солнца еще путались в густых кронах, словно пойманные в ловушку светлячки. Но скоро и они погаснут, уступив месте синим сумеркам и постепенно разгорающимся на небе звездам.

— Согласился. Но если то, что ты сказала правда, и угроза исходит не от накаи, я не стану понапрасну рисковать вверенными мне людьми. Маги прибудут через две недели, а значит, у нас в запасе есть немного времени, чтобы образумить Редфрита.

— Надеюсь, он тебя послушает.

Иначе ему придется послушать меня.

— Поверь, Даниэла, я умею быть убедительным, — шепнул мне на ухо северянин, и теперь уже не легкий ветерок, а его дыхание, скользнув по щеке, щекотало кожу.

Как ни странно, но ночь прошла спокойно. Я крепко спала, ни о чем не тревожась. Надеялась, что штиль в сердце так и останется штилем, но уже к обеду была сама не своя от волнения. Как пройдет прием? Какой окажется реакция тирана? А может, он меня все-таки не узнает?

Страшно, страшно, страшно!

Отель мы покинули около полудня. Не знаю, где были люди князя, но в королевскую обитель мы отправились вдвоем.

— Волнуешься?

— Немного, — слабо улыбнулась.

— Ничего, — Велебор ободряюще сжал мою руку (понравилось ему, что ли, меня касаться) и продолжил: — У тебя еще будет время успокоиться.

— Очень на это надеюсь.

Прием и чествование северян должны были состояться вечером, и тут два варианта: или я окончательно распаникуюсь, или все-таки возьму себя в руки.

Во дворце нас встречали слуги: накшерры и люди, но своего Лео я не заметила. Раньше частенько путала его с другими лягушатами, а теперь вдруг поняла, что стоит мне его увидеть, и сразу узнаю. Не попались на глаза и спасительницы-феи. По просьбе посланника ко мне приставили служанку, но это была обычная девушка. Рута, так звали мою камеристку, помогла облачиться в шелковое произведение искусства, собрала волосы в высокую прическу, добавила мне на лицо легкий макияж, а закончив, с улыбкой произнесла:

— Скоро за вами придут, госпожа.

Не успела это сказать, как в дверь постучался слуга и предложил проводить меня до тронного зала. Сердце в груди взволнованно дернулось, застучало быстро и гулко. Вспотели ладони, а с лица наверняка сошла краска. Надеюсь, хоть румяна остались.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Кивнув, я последовала за лакеем в тронный зал, понимая, что о душевном равновесии на ближайшее время можно забыть. Сердце продолжало стучать как сумасшедшее, по коже разбегалась дрожь волнения, во рту пересохло.

Там же наверняка будет куча придворных! Хорошо бы затеряться в этой самой куче и не отсвечивать. Жаль, нарядная одежда мне в том не помощник. Пока шла по такой знакомой анфиладе, чувствовала на себе взгляды расфранченных лордов и расфуфыренных леди. Кажется, сегодня во дворце был аншлаг и, кажется, я все-таки лишусь сознания, как самая настоящая кисейная барышня.

К этому выводу я пришла, когда увидела замершую неподалеку от трона, как всегда, готичную Гиту. А стоило взгляду переместиться чуть влево, и дрожь с новой силой заскользила по коже.

Его величество сидел на троне. Один, без своей прекрасной половины. Выражение лица бесстрастное, я бы даже сказала какое-то каменное. Не сдержавшись, юркнула за спину блондинистого викинга — одного из приближенных князя. А когда услышала голос Галеано, с трудом сдержалась, чтобы не зажмуриться.

— Приветствую, князь! Рад, что вы так скоро вернулись.

— Для меня честь снова служить вам, ваше величество, — ответил Велебор и поклонился.

— Надеюсь, хорошо добрались? — продолжал рассыпаться в дежурных фразах правитель.

— Время в море пролетело незаметно. А скоро к вашим берегам причалят и другие корабли Сетхэйна.

— И это отличные новости, князь! — явно обрадовался тиран.

Как же ему не терпится превратить Средиземье в пепелище!

Мне бы в окно смотреть или любоваться узором мраморного пола, но вместо этого я подняла голову и почувствовала, что застываю. Редфрит скользил взглядом по свите посланника, цепким и внимательным. От такого не спрячется даже комар. А уж девице в пышном платье точно не скрыться.

И он меня заметил.

На какое-то мгновение (очень и очень нервное) наши глаза встретились, и улыбка сползла с лица короля. Галеано нахмурился. Подался вперед, продолжая сканировать меня взглядом: мое лицо, одежду… Всю меня до последнего миллиметра.

Демоны!

— Вижу в вашей свите подданную Айсории, — заявил он, сощурившись, и придворные как по команде повернули головы в мою сторону.

Лучше бы вы, ваше величество, страдали склерозом.

— Да, госпожа Вертано родом из Айсории, — кивнув, громко подтвердил Велебор. — Но очень скоро из госпожи превратится в леди и станет подданной Сетхэйна.

Ум?

У короля вытянулось лицо, а у меня судя по ощущениям задергался правый глаз.

— Что вы хотите этим сказать, посол? — резко спросил Редфрит, забыв, что союзники заслуживают иного обращения.

И пока я переваривала первое заявление, князь, не теряя времени, добил меня вторым:

— Элла Вертано моя невеста. Скоро мы поженимся.

Что, простите? Должно быть, я ослышалась.

Я чуть не ляпнула это вслух. Не сделала этого лишь потому, что в горле неожиданно пересохло, а язык от такой наглости перестал слушаться.

Какая я ему невеста?! Такого уговора не было!

— Невеста? — словно прочитав мои мысли, эхом повторил Галеано, продолжая сверлить посланника взглядом.

Ну хоть на меня перестал пялиться и то ладно.

— Именно, — не краснея, повторил северянин. — Эта девушка с самой первой встречи пленила мои мысли и мое сердце.

— И давно она это сделала? — продолжал допытываться его величество.

А придворные тем временем продолжали перешептываться. Видимо, никак не могли понять, почему это безродной девице уделяют столько внимания.

И я вот тоже, если честно, не понимала.

Наверное, всему виной нарядное платье. А я ведь говорила князю: нечего мне выделяться. Ну вот еще и это его эпатажное заявление тоже сделало меня гвоздем вечера.

Невеста… Ну, Велебор, только дай мне остаться с тобой наедине!

— Да вот уже как месяц не покидает мои мысли, — тем временем вдохновенно врал его светлость.

— Месяц?!

Месяц?!

И снова мы с Редфритом единодушно удивились. Только его величество не стеснялся удивляться вслух, я же делала это мысленно. И точно также материлась.

— Покидая Треалес, мы на пару дней причалили к берегам Айсории, чтобы пополнить запасы еды. Капитан решил остановиться в Талосе — приморском городке, из которого моя невеста родом, и я до сих пор не перестаю его за это благодарить. Если бы не та остановка в Талоском порту, я бы не встретил эту чудесную девушку.

У чудесной девушки уже щеки горели, вспотели ладони и сами собой скрежетали зубы от бессильной злости.

— Встретиться снова мы условились уже в Хельвиве. Я надеялся, что с дозволения своего владыки скоро сюда вернусь, а у Эллы здесь родственники.

И ведь стройная получилась история — не придерешься.

— Значит, любовь с первого взгляда, — усмехнулся Галеано.

Жестко, цинично и даже презрительно. Так, что теперь я уже и не знала, на кого стоит злиться: на тирана или обманщика. Они оба заслужили моего негатива!

— С первого взгляда, с первого мгновения нашей первой встречи, — улыбаясь, как довольный мартовский кот, подтвердил Велебор. — Вновь увидевшись с Эллой, уже в Треалесе, я понял, что надо действовать.

Понял он…

— Сделал ей предложение, чтобы эта девушка раз и навсегда стала моей и никакой другой мужчина не смел предъявить на нее права.

Что за…

— И госпожа Вертано согласилась? — Теперь Галеано смотрел на меня, как может смотреть удав на беззащитного пушного зверька. Того и гляди, сожрет и не подавится.

— Да, вчера она сделала меня самым счастливым мужчиной в Треалесе, да и во всем мире! — объявил на весь тронный зал посланник.

Велебор, зараза такая, во что же ты играешь?

Разговор о матримониальных планах Ярого явно затянулся, и Редфрит это понял. Откинувшись на спинку кресла, он коротко улыбнулся:

— Что ж, поздравляю вас, посол, с такими… неожиданными переменами в жизни. Вы более чем желанный гость в Хельвиве. Вы и ваша избранница. — Еще один взгляд на меня, беглый, мимолетный, и Галеано поднялся. — Предлагаю продолжить наше общение за ужином. Князь, прошу.

Поклонившись, Велебор присоединился к королю, и вместе, негромко переговариваясь, они вышли из тронного зала. А я осталась. Стояла как оглушенная и понимала, что совершенно не разбираюсь в придворных интригах. И вот с легкой руки посланника стала пешкой в одной из таких интриг.

Можно подумать, мне Эдары было мало.

Придя немного в себя, последовала за северянами к празднично накрытым столам в просторный зал, полный свечей и головокружительных ароматов. Вот только ни на роскошную обстановку, ни на шедевры кулинарного искусства внимания я не обращала. Все искала взглядом Ярого, чтобы устроить ему допрос с пристрастием. Но посол разместился по правую руку от Галеано и на протяжении всего ужина даже не смотрел в мою сторону, полностью поглощенный общением с тираном. Пока я изнывала в другом конце зала в компании викингов и их светловолосых магичек.

Наконец, заметив, что князь поднялся с места (да и остальные придворные тоже пришли в движение, торопясь перебраться на свежий воздух поближе к десертам), тоже встала и поспешила ему наперерез.

— Надо поговорить, — не сказала, а прошипела. Схватив интригана за руку, потянула за собой в чернильную ночь и ароматы цветов.

Впрочем, до райских растений мне тоже дела не было. Ни до чего, по сути, кроме наглой лжи северянина.

Бросив по сторонам взгляд и убедившись, что мы отошли на достаточное расстояние и теперь нас окружают только фигурно подстриженные кустарники, набросилась на Ярого:

— И как это понимать?! Невеста?! Что это было за представление?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Успокойся, Даниэла. Я сделал это ради тебя.

— Ради меня решил все за меня?!

Пусть мы и в разных весовых категориях, но Эсфой клянусь, я ему сейчас врежу!

Велебор коснулся моего плеча, должно быть, пытаясь успокоить, но я дернулась и отшатнулась в сторону.

— Назвав своей, я обезопасил тебя от Редфрита на случай, если он узнает, кто ты на самом деле такая. Теперь у него на тебя нет никаких прав.

— У него и раньше не было на меня никаких прав, — отчеканила, сжимая кулаки. — А теперь вокруг меня еще больше лжи. Да я скоро захлебнусь ею!

— В моих словах не было лжи. По крайней мере, в тех, что касаются твоего нового статуса, — спокойно возразил северянин. — По законам Сетхэйна ты теперь действительно моя невеста.

— В смысле? — я снова опешила.

Боюсь, с такими темпами скоро это станет моим повседневным состоянием.

— Ты провела со мной два дня, приняла от меня подарок, позволила тебя касаться, быть с тобой рядом. Оставалась со мной наедине. В наших краях этого более чем достаточно, чтобы назвать девицу своей невестой.

Тут уже у меня закончились и слова, и воздух в легких. Наверное, только и буду в состоянии, что междометиями выражаться. И кажется, попадание продолжается. Сначала без меня меня женили, ну то есть отдали замуж; теперь точно так же со мной обручились.

Изверги!

— Тебе напомнить, как ты меня называл? — не сдаваясь, снова пошла в наступление. — Свободной женщиной! И в каком, стесняюсь спросить, месте я свободная женщина?

Уж точно не в том, в котором оказалась и куда так мечтала послать северянина.

— Я не претендую на твою свободу, Даниэла. Я не претендую на тебя, — невозмутимо ответил Ярый, в то время как я продолжала яриться и ругать его такими словами, о существовании которых раньше даже не подозревала.

И где только нахваталась…

— А в тронном зале я слышала совсем другое!

— Жаль, — Велебор криво усмехнулся, — я считал тебя более рассудительной. Вы, женщины, так легко поддаетесь эмоциям.

— Еще бы нам не поддаваться, когда нас насильно к себе привязывают!

Северянин шагнул ко мне вплотную, схватил за руку. На этот раз я не успела отстраниться, уж слишком стремительно он двигался.

— Повторяю, Даниэла, пусть я и назвал тебя своей, но ты по-прежнему вольна распоряжаться своей жизнью.

— Ну так, может, я распоряжусь и расскажу Редфриту правду? — бросила с вызовом. — Объясню ему, как вляпалась в твои избранницы!

— И чего добьешься? — очередная усмешка. — Если хочешь все усложнить, а может, даже испортить, что ж, иди рассказывай Галеано свою правду.

И это я тут все усложняю…

— Но на мою защиту и поддержку в таком случае не надейся. Не поленюсь повторить; может, тогда наконец поймешь…

Еще и издевается.

— …ты по-прежнему свободна. Жениться на тебе я точно не намерен. Сейчас твое будущее и твоя жизнь в твоих руках. Но если Редфрит узнает, кто ты такая, все может поменяться, и уже он будет решать, что с тобой станет. А я, оказавшись у него в немилости, уже точно не смогу помочь твоим Диким.

Черт. Теперь понимаю, почему послом сделали Ярого. Только что мне поставили и шах, и мат, снова напомнив, что я совсем не умею играть.

— Почему не предупредил? — буркнула, сбрасывая его руку.

Князь отпустил. Отошел в сторону, к статуе античной девы, печально склонившей голову к цветочной клумбе.

— Потому что знал, какой окажется твоя реакция, и оказался прав. Надеюсь, ты не будешь принимать поспешных решений, а дашь себе время на размышления.

Сказав все, что хотел сказать, посланник развернулся и зашагал обратно к огням, сконцентрированным там, где возле столов с десертами собрались гости и придворные.

Я осталась одна. Вдохнула. Выдохнула. Прикрыла глаза, зажмурилась даже, пытаясь собраться с мыслями и наконец определиться.

Определяться было непросто. Что делать? Как быть? Велебор действительно все усложнил, но в чем-то он прав. Редфрит Галеано мужчина непредсказуемый, вспыльчивый, а может статься, что и мстительный. Я до сих пор не знаю, что с Эдарой, но думается, жизнью она здесь точно не наслаждается.

А значит, действительно не стоит пороть горячку. Сначала выясню, что стало с чародейкой, и постараюсь с ней поговорить, хоть разговор этот будет явно не из простых. Ярый тем временем пусть наводит контакты с тираном, а я буду делать все возможное, чтобы не попадаться ему на глаза. Чтобы не видел, не слышал меня и вообще забыл о моем существовании.

Подумаешь, невеста какого-то там посланника…

— Я задолжал вам поздравления, госпожа Вертано.

Тихий голос, немного хриплый, непривычно мягкий и бархатистый, невесомой лаской скользнул по коже. Я вздрогнула и обернулась, чтобы увидеть в двух шагах от себя короля. Того самого, которому собиралась не попадаться на глаза.

Мда.

Наверное, мне не стоит вообще ничего прогнозировать, потому что в моей жизни все случается с точностью до наоборот.

— Ваше величество, — опустилась в реверансе, в кои-то веки вспомнив о соблюдении субординации.

— Вашего… жениха я поздравил, а вот вам не уделил внимания.

— Я не заслуживаю вашего внимания, — пробормотала, продолжая рассматривать каменную крошку под ногами.

Каменная крошка хрустнула. Под подошвами туфлей тирана. Редфрит приблизился ко мне и коснулся руки, активируя бег мурашек от кончиков пальцев к локтю и дальше.

Вот почему он так на меня влияет?

— Поднимитесь. Мы здесь одни, ни к чему эти церемонии.

Подняться-то я поднялась, поспешно, чтобы он как можно скорее прекратил меня касаться, а вот вскинуть взгляд не смогла. Казалось, стоит ему внимательнее посмотреть мне в глаза, и поймет, что я опять обманываю. Только на этот раз без чар, добровольно. Ну или почти добровольно.

Спасибо Велебору.

— Вы меня боитесь?

— Нет, ваше величество.

— Тогда почему избегаете встречаться со мной взглядом?

Потому что я лгунья.

Напомнив себе, что рассказать правду всегда успею, а за принятие поспешных решений можно заплатить слишком высокую цену, вздернула подбородок и посмотрела на короля. Мы не виделись месяц, а кажется, будто прошла целая вечность. Вроде бы ничего не изменилось, он все такой же, а взгляд как будто другой. Потухший, пустой. Словно из него исчезла искра жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глупость, наверное. Просто в саду темно, а я вечно придумываю непонятно что.

— Возможно, мой вопрос прозвучит бестактно, но я все равно спрошу, — сказал Галеано, продолжая меня рассматривать. — Вы согласились выйти замуж по любви?

— Или? — вопросом на вопрос ответила я.

— Что или?

— Или из корысти? Вы ведь об этом хотели спросить?

— Нет, но я об этом подумал.

Еще бы тебе об этом не подумать.

Почувствовав невольный укол раздражения, решила все-таки удовлетворить королевское любопытство:

— Велебор — молодой красивый мужчина. Заботливый, обходительный — в такого сложно не влюбиться. И да, какая девушка не мечтает выйти замуж за принца?

Даже если ей немного за тридцать.

Мне было немного за двадцать, и о принцах я не мечтала. Они сами мне на голову упали. Сначала один чуть не пришиб, теперь вот другой едва не добил.

Не знаю почему, но вместо того, чтобы удовлетворенно кивнуть, Галеано нахмурился. Может, просто луна зашла за облака — по королевскому лицу пробежала тень, да так на нем и осталась. Уголки губ искривились в усмешке.

— Что ж, госпожа Вертано, тогда поздравляю. Надеюсь, вы будете с ним счастливы.

Беря пример с посланника, в последний раз скользнув по мне взглядом, Галеано направился прочь из сада. А я осталась. Снова. И снова в растрепанных, совершенно непонятных чувствах. Да еще и с мурашками, продолжавшими блуждать по коже.

Никак им неймется! И сердцу тоже. С появлением тирана оно ускорило свой ритм и даже сейчас, когда он растворился во тьме, не желало униматься.

— Так, Даня, хватит! — не выдержав, прикрикнула на себя. — У тебя есть цель — найти Эдару. А на внешние раздражители вроде тирана даже не смей отвлекаться!

Оставалось надеяться, что чародейка не последняя стерва и отблагодарит меня за очищение души ее Даниэлочки. 

— Вы удивили меня, князь.

После праздника, устроенного в честь гостей из Сетхэйна, король пригласил посланника к себе в кабинет, чтобы продолжить разговор уже наедине. Понимал, о чем должен спрашивать, что должно занимать его мысли — их дальнейшие планы относительно накаи, но в голове занозой застряла девчонка с зелеными глазами.

Госпожа Вертано.

Айсорийка, которую он подобрал в окрестностях Йенского леса и которая теперь стала невестой посла Сетхэйна.

Немыслимо!

— Ваше величество, о чем это вы? — с хмельной улыбкой переспросил Велебор. — Боюсь, сегодня на празднике я позволил себе лишнего и теперь плохо соображаю.

Устроившись в кресле в глубине кабинета, он продолжал наслаждаться крепкими винами из виноградников Треалеса. Лениво взбалтывал терпкий напиток в бокале, жмурился от удовольствия, делая глоток за глотком; вдыхал яркий, немного горький аромат, всем своим видом показывая, как доволен жизнью и произошедшими в ней переменами.

И идиоту ясно, кто сделал его счастливым.

Демоны!

Редфрит едва не выругался вслух. В последний момент сумел взять себя в руки, поморщился и нехотя уточнил:

— О вашем выборе невесте. Ну да ладно… — начал было, собираясь сменить тему и надеясь, что разговор о делах поможет отвлечься.

Но Ярый, как назло, неожиданно перебил:

— Видели, какую я отхватил себе красавицу? Такой только любоваться и любоваться. Жду не дождусь нашей свадьбы, чтобы от созерцания и просто поцелуев (которых мне, как и любому мужчине на моем месте, всегда мало) перейти к действиям. Ну вы поняли, о чем я. — Северянин пьяно ухмыльнулся.

Чувствуя, как раздражение все нарастает, Редфрит сделал над собой усилие и сдержанно поинтересовался:

— А что же ваши чувства к королеве? К моей жене. Уже забыли о ней?

И непонятно, чем это раздражение, почти злость, а еще досада, было вызвано: довольным видом посла или поцелуем в библиотеке, о котором он до сих пор не мог забыть.

Впрочем, к Даниэле, что сейчас находилась в покоях королевы, он не испытывал ревности. А та, другая, уже наверняка давно забыла о его существовании.

Его величество горько усмехнулся. Хотел бы он точно также выбросить ее из мыслей. А теперь еще и эта девчонка! Зачем вообще о ней думает? Зачем еще и ее ревнует?

Может, все дело в неприязни, которую сам того не желая он испытывает к посланнику? Потому и злится. Такой милой девушке, как Элла, не следовало влюбляться в ветреного лорда, которому ничто не стоит попользоваться ею и бросить.

— Ваша королева — это ваша королева, — с покаянным вздохом ответил Ярый. — Признаю, на какой-то миг я пленился ее красотой, хоть и не имел на это права. Но теперь, когда в моих руках оказался такой бриллиант… Никакие королевы этого мира не заменят мне моей любимой Эллы.

Слушая нетрезвую исповедь северянина, Редфрит представлял, как в его руках оказывается шея Ярого. Душить посла в мечтах оказалось приятно. Еще приятнее было бы ему врезать, здесь и сейчас. А может, вырвать его длинный язык, чтобы перестал о ней говорить.

Но ничего из этого король не мог себе позволить.

— Слышал, ее величеству не здоровится, — как бы между прочим заметил Велебор.

Но теперь уже Редфрит поспешил его перебить, не желая обсуждать состояние жены:

— Ничего серьезного. Скоро поправится. А сейчас я бы хотел обсудить наши дальнейшие планы. Ваши люди прибудут через две недели, я правильно понял?

Северянин вмиг посерьезнел. Кивнул и ответил:

— Да, так решил мой владыка.

— Отлично.

— А еще он просил передать просьбу. — Велебор вернул на стол опустевший бокал. — Поставил одно, скажем, условие.

— Какое же?

Ответить князь не успел. Робкий стук в дверь, и на пороге кабинета показалась королевская чародейка.

— Ваше величество… — Окинув комнату взглядом и заметив в дальнем углу посланника, Мильдгита стушевалась. — Ох, простите, я вам помешала. — Присела в быстром реверансе и неловко опустила взгляд.

— Такая красавица, как вы, леди Мильдгита, никак не могли нам помешать, — приосанился князь.

— Можешь остаться, — разрешил ей Редфрит.

— Не уходите, леди Мильдгита. Скрасьте наш вечер своей приятной компанией.

Чародейка скупо улыбнулась, отвечая на улыбку Велебора, и прошла в комнату.

— Так что же это за условие, князь? — вернулся к разговору Галеано.

— Условие… — Северянин скользнул взглядом по кабинету, явно в поисках чего-нибудь крепкого, но не обнаружив ни графина, ни бутылки с вожделенным напитком, со вздохом разочарования продолжил: — Лундвар Бессмертный желает, чтобы вы переговорили с накаи. Прежде чем мы пойдем на них войной, мне поручено выяснить, почему они уничтожают невинных.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Редфрит.

Неожиданно и для посланника, и для ведьмы.

— Но ваше величество… — Мильдгита обомлела.

Не обратив внимания на ее слова, король оттолкнулся от стены и продолжил:

— Я и сам уже об этом думал много раз и хотел бы пригласить их в Хельвиву.

— Они никогда на это не согласятся! — с жаром воскликнула чародейка. — Не рискнут. Побоятся!

— Ну почему же? — удивился северянин. — Существует немало способов договориться. Даже с накаи. Взять хотя бы магическую клятву, которую его величество может принести, чтобы презренные не боялись.

— Что ж, я могу поклясться, что не причиню им вреда, пока они будут моими гостями.

— Но это безумие! — не сдавалась колдунья. Утратив привычное спокойствие, Мильдгита нервно кусала губы. Мяла, сама того не замечая, дрожащими пальцами юбку.

— Это желание нашего союзника. И моя воля, — жестко отрезал Редфрит.

Сколько раз, вспоминая слова накаи, он собирался отправить к Диким посланника, но все время что-то его останавливало. Будто натыкался на невидимую преграду в своем сознании. И вот так кстати появился северянин с требованием от Лундвара — встретиться с презренными, и король с каким-то странным облегчением принял его условия.

Теперь он уже точно не отступится от своего решения.

— Что ж, — Велебор поднялся, — тогда предлагаю на сегодня закончить. Если ваше величество будет не против, я бы хотел отправиться к себе и как следует отдохнуть. День был долгий, а выпитое продолжает туманить мне голову.

— Конечно, князь, идите отдыхайте, — отпустил посланника Галеано, а когда тот вышел, перевел взгляд на Мильдгиту. — Ты что-то хотела?

— Ничего срочного и важного. Это может подождать до завтра, — натянуто улыбнулась чародейка, с трудом заставив себя разжать стиснутые в кулаки пальцы.

— Тогда доброй ночи, Мильдгита, — попрощался с ней Редфрит, не желая отвлекаться на несрочное и неважное.

Вернулся за стол, торопясь скорее взяться за послание. Почему-то сейчас это казалось особенно важным. Делом, не терпящим отлагательства.

Не успела чародейка оказаться за дверью и миновать просторный зал, охраняемый молчаливой стражей, как напоролась на северянина. Велебор уже никуда не спешил. Стоял, спрятав руки за спину, и делал вид, что рассматривает портреты, которыми были завешены стены пустынной в этот час галереи. Но стоило услышать шаги колдуньи, резкую дробь каблуков, как он оставил свое занятие и, схватив Мильдгиту в охапку, зашептал ей на ухо:

— Не так быстро, леди. Куда это вы спешите?

— Вы что себе позволяете?! — возмутилась колдунья, уже готовая отшвырнуть наглеца чарами.

— Пытаюсь вас задержать. Думаю, нам не помешает узнать друг друга получше.

— Может, вам стоит узнать получше госпожу Вертано, прежде чем жениться на простушке? — процедила ведьма, раздраженная неожиданным промедлением.

Ей следовало как можно скорее решить досадную проблему! Разобраться с капризом короля, а не тратить время на пьяного увальня и дикаря!

— Госпожу Вертано я и так уже неплохо знаю, а вот с вами не отказался бы познакомиться поближе. И, уверяю, вы против тоже не будете, когда узнаете меня получше.

— Уберите руки!

Мгновение, и посланник отпустил колдунью, а спустя еще секунду тишину галереи прорезал его голос, спокойный и ровный, в котором больше не было хмельных ноток:

— Уделите мне немного времени, леди. Поверьте, этот разговор окажется полезным для нас обоих.

Удивленная этой внезапной переменой, Мильдгита растерянно кивнула. Наградила северянина не самым дружелюбным взглядом и мрачно сказала:

— Идите за мной, князь.

Миновав портретную галерею и пройдя по сумрачной анфиладе, они поднялись в лабораторию колдуньи. Велебор бросал по сторонам внимательные взгляды, словно пытался запечатлеть в памяти каждый камень и каждую ступень, по которым они поднимались.

Оказавшись в привычной обстановке, Мильдгита вздохнула свободнее — ей всегда легче дышалось в этих стенах.

— И о чем же хотели поговорить со мной, князь? — Отойдя к стеллажу, заставленному склянками с зельями и завешенному, словно гирляндами, мешочками трав, она скрестила на груди руки и замерла в ожидании ответа.

Велебор заинтересованно осмотрелся.

— О вашей ненависти к накаи и нашем союзе, заключив который мы оба останемся в выигрыше.

Чародейка нервно закусила губу и, хоть и пыталась смотреть послу прямо в глаза, не выдержав, отвела взгляд.

— Не понимаю, о чем вы…

— Мне известно, что это вы заставили умолкнуть тех пленников. И сегодня в кабинете его величества показали себя никудышней актрисой. Все страхи отражались у вас на лице.

Почувствовав, как ее захлестывает злость, чародейка порывисто выкрикнула:

— Зачем вы мне все это говорите?! Уж вы-то точно за мир с презренными, иначе бы не стали подбивать короля на это сумасшествие! Накаи — гости в Хельвиве… Да это даже звучит дико!

Остановившись взглядом на старом кресле, приставленном к камину, Велебор с наслаждением в нем растянулся и, улыбнувшись, заметил:

— Вы слушаете меня, но не слышите. Я точно так же, как и вы, настроен против Диких и желаю им смерти.

— Тогда с вашей стороны было совершенно нелогично давить на короля.

— А разве я давил? — насмешливо изогнул брови посланник. — Я даже рта раскрыть не успел, как Редфрит согласился радушно пригласить их в Хельвиву.

Чародейка раздраженно поджала губы, не зная, как отразить очередной выпад. Приходилось признать, северянин прав. Последние недели она прилагала немало усилий, чтобы уберечь повелителя от необдуманных решений. Открыто действовать не могла. Не могла использовать на Редфрите чары. Приходилось быть осторожной, обходиться одними лишь снадобьями, которые сдерживали его порывы, туманили королю разум. И вот с подачи демонового посланника он собрался пригласить накаи сюда!

— Видно, что его величество сомневается и, может статься, откажется от этой войны, — тем временем продолжал Ярый.

— Благодаря вам вполне может и отказаться, — буркнула колдунья. Не сдержавшись, выпалила: — Мало того, что вы все испортили, так еще и меня подставили! Если король узнает, что это из-за меня пленники молчали…

— Нужно сделать так, чтобы Редфрит уже точно укрепился в решении напасть на Средиземье, — перебил Велебор чародейку. — Чтобы никакие сомнения не помешали ему довести начатое до конца.

— Вы противоречите самому себе!

— А вы меня постоянно перебиваете, — не остался в долгу Ярый. Подавшись вперед, сплел перед собой пальцы и, хищно улыбаясь, добавил: — Накаи — чудовища и убийцы. Так покажем же его величеству, насколько они чудовищны. Одно дело слышать про смерти подданных и совсем другое — потерять по вине этих тварей того, кто тебе дорог.

Колдунья вздрогнула, как от удара, и почувствовала, как боль, которая даже спустя годы не стихала, снова ее терзает. Словно по сердцу с так и не зарубцевавшимися шрамами полоснули кинжалом.

— Из-за накаи король лишился близкого друга, но то было давно. Пора освежить его чувства.

— И все равно я не понимаю…

Северянин прижал к губам палец, призывая Мильдгиту набраться терпения и выслушать его до конца.

— Сначала я думал сделать так, чтобы Редфрит овдовел. Пока не понял, что он, скорее, испытает облегчение, чем горечь от потери. И идиоту ясно, на Даниэлу Фантальм ему плевать.

— Это не так… — заикнулась было колдунья, но тут же примолкла, решив, что не стоит посвящать чужака в подробности непростых отношений короля и его так и не проснувшейся жены.

— А потом так удачно подвернулась госпожа Вертано, — тем временем продолжал Ярый. — Она стала фрагментом мозаики, которого мне недоставало.

— При чем здесь ваша невеста?

— При том, что Элла Вертано на самом деле не Элла Вертано, а иномирянка, которая несколько недель играла роль королевы Треалеса. Редфрит ведь в курсе подмены?

Ошеломленная, Мильдгита только и смогла что кивнуть и продолжила жадно ловить каждое слово посланника:

— Что-то он к этой девушке, несомненно, испытывает. Это было видно еще когда она находилась в теле Даниэлы. Это видно и сейчас. Король не понимает, что с ним происходит, но его тянет к этой девчонке.

— Они родственные души, — призналась Мильдгита.

А Велебор понимающе хмыкнул:

— Ну тогда все логично. И замечательно! Для нас. Он сам не заметит, как снова к ней привяжется. А если ты потом еще и расскажешь, кем на самом деле была эта якобы айсорийка… — незаметно оставил официальное обращение князь. — Скажешь, не сразу, но догадалась, кто такая Элла Вертано.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не могу. Я поклялась иномирянке, что сохраню ее тайну, — нехотя процедила Мильдгита.

— Поклялась живой иномирянке. Мертвым не нужны наши клятвы. Только представь, накаи являются в Хельвиву, но мирные переговоры заканчиваются трагедией. Неспособные справиться со своей природой, они уничтожают мою невесту — родственную душу Редфрита. Уверен, у короля тут же пропадет желание вести переговоры с убийцами. Останется только потребность в скорейших действиях. Да и я тоже буду обязан отомстить тварям за смерть невесты. Это станет моим долгом и делом чести.

Мильдгита смотрела на посла, пытаясь понять, что скрывается за улыбкой, застывшей у него на губах, за льдом в светлых глазах.

— Зачем тебе это? — наконец спросила она.

Велебор поднялся.

— Я не лезу к тебе в душу и прошу тебя о том же. Главное, знай, я не меньше тебя хочу с ними разобраться. Обещаю, если не будем друг другу мешать, уничтожим ублюдков. Что скажете, леди?

— Скажу, что пока у нас общая цель, я буду твоей союзницей. Но если узнаю, что ты что-то замышляешь против моего короля…

— Уверен, месть твоя будет страшна, — иронично улыбнулся посланник и, шутливо поклонившись, направился к выходу. — Доброй ночи, леди. Рад, что мы друг друга услышали. 

Короткий разговор с Редфритом стал последним в череде нервотрепательных событий. Понимая, что еще одной встречи (да хотя бы с той же Гитой) моя психика просто не выдержит, я покинула праздник. Незамеченной ускользнула из сада, торопясь скорее добраться до спальни.

Последнее, что помнила, это как просила Руту помочь переодеться и разобрать прическу. А дальше… Умирая от усталости, рухнула на кровать, прикрыла глаза, а спустя мгновение уже была далеко от дворца. Мне снился Йенский лес, охота на накаи, обаятельный душка-посланник, гарцевавший передо мной подобно рыцарю на белом коне. Не перестававший дарить улыбки, забрасывать комплиментами. И я тоже улыбалась. Натянуто, совершенно ненатурально и все оглядывалась на мрачного Галеано, сквозь зубы повторявшего: «Что ж, госпожа Вертано, желаю вам счастья».

А потом беззаботную болтовню Велебора, резкие слова Редфрита заглушили голоса. Они доносились из глубин чащи, просачивались сквозь листву вместе с ядовитым туманом, постепенно заволакивающим все видимое пространство.

— Даниэла…

— Даниэла!

— Пора-а-а…

— Даниэ-э-эла-а-а…

— Ты ему нужна-а-а…

Голоса!

Я резко села на постели, жадно глотнула ртом воздух, чувствуя, как сердце заходится как сумасшедшее и в груди жжет, будто в меня только что плеснули кипятком.

Что за черт?

Я совсем забыла про таинственные голоса, они будто стерлись из памяти и вот благодаря бредовому кошмару вспомнила, как что-то или кто-то меня тогда звало. В тот день в Йенском лесу я решила, что это были проделки накаи, но почему-то сейчас была уверена, что они к голосам из тумана не имеют отношения.

Пора? Пора для чего? И кому я вообще могла понадобиться…

Рухнув на подушки, устало вздохнула. А хотя чего удивляюсь? После стольких потрясений и кое-чьих сногсшибательных заявлений и не такая блажь привидится. Невеста… До сих пор не могу поверить, что он сделал это, не спросив моего мнения.

Перевернувшись на бок, обняла подушку и зажмурилась, чувствуя, как обида на Велебора, обида на Редфрита… на всех этих несносных тиранов, командиров и деспотов(!) отравляет мне душу. Сначала один все решал за меня, теперь другой взял моду мной распоряжаться. Да я вообще с такими успехами скоро стану мужененавистницей! Ну разве что в моем сердце всегда найдется место для Миура и Лео.

Так и уснула, теша себя приятными воспоминаниями о накшерре, феях и малыше-перевертыше.

К счастью, больше кошмары не донимали. Я не просыпалась до самого утра, не видела бредовых снов, не слышала зловещих голосов. Открыла глаза, почувствовав ласковое прикосновение к щеке, словно кончиком пера провели по коже, и невольно улыбнулась, почему-то представив, что меня касается Редфрит.

Лаская, проводит по лицу пальцами…

Тут же отругала себя за идиотскую фантазию. Мысленно обрушив себе на голову ночной горшок, открыла глаза и закричала:

— А-а-а!

Скорее из неожиданности, а не от страха. А вот перевертыш слетел с кровати, явно испугавшись воплей психованной иномирянки.

Спрыгнув на пол, стрелой промчался через всю спальню, юркнул за кресло, хотя едва ли сумел мимикрировать под его витую ножку.

— Миур, это ты? — подползая к краю кровати, позвала звереныша. — Прости меня, маленький. Просто я не ожидала, что ты ко мне проберешься. Я ведь теперь больше не я. Ну то есть как раз-таки я, а не… Ой, ладно, ты все равно мою тарабарщину наверняка не понимаешь.

Несколько секунд ничего не происходило. Перевертыш не двигался, и я тоже замерла, спустив с кровати руку. Даже дышать перестала, опасаясь еще больше напугать зверька. Наконец Миур показался из своего укрытия, приблизился несмело, то и дело останавливаясь, будто сомневался, стоит ли знакомиться с истеричной девицей. Приняв решение, дотрусил до кровати и стал сосредоточенно обнюхивать мои пальцы.

— Извини, малыш, у меня нет для тебя ничего вкусненького. Но обязательно скоро будет! Сейчас позову Руту, попрошу принести сюда все, что ты любишь.

Пока я болтала, не веря своему счастью, Миур продолжал тщательно меня обнюхивать. Неужели понял, кто я? Неужели оказался… догадливее короля. Почему-то эта мысль развеселила, и я тихонько прыснула.

— Иди сюда, мой догадливый.

Перевертыш позволил взять себя на руки и даже погладить. Если и подрос за месяц, то ненамного. Да и по-прежнему почти ничего не весил.

— Тебя здесь что, совсем не кормят? А кто тобой занимается? Надеюсь, Иви, Эмма и другие малышки о тебе не забывают?

Если, конечно, Редфрит от них не избавился.

Эта мысль значительно омрачила радость, которая затопила мое сердце при виде Миура. Я решила во что бы то ни стало сегодня же узнать, все ли в порядке с феями, выяснить, что там с Лео и хотя бы попытаться разведать, где держат ведьму.

Миур не спешил от меня убегать. И даже наоборот, ни в какую не хотел слезать с рук.

— Лучше спрячься пока, — шепнула ему, когда в спальню постучалась Рута. — Не дай бог Редфрит узнает, где ты прохлаждаешься.

Отцепив от ночнушки острые коготки своего питомца, поставила его на пол. Юркнув под кровать, Миур послушно затаился.

— Войдите!

Рута поприветствовала меня коротким реверансом и светлой улыбкой.

— Госпожа Вертано, ваш жених желает с вами завтракать.

— Мой жених? — переспросила я с непривычки и, снова мысленно чертыхнувшись, кивнула. — Передай, скоро буду готова.

И пусть я все еще злилась на Велебора, избегать его общества не собиралась. Постараюсь справиться с негативом и буду почаще себе напоминать, что Ярый мне нужен. Нужен для наведения мостов между Треалесом и Средиземьем.

— Ах да, полчаса назад доставили ваши платья! — уже выходя, вспомнила Рута.

— Платья? — удивилась я и нахмурилась.

Я ведь лично свои вещи собирала и готова поклясться, что ничего в «Короне» не оставила.

— Из салона госпожи Лиоль, — восторженно возвестила служанка. — Пока их раскладывала, не могла налюбоваться!

Из того дорогущего магазина? Не сдержавшись, фыркнула. Нет, ну вот что за человек? И здесь наплевал на мое решение!

К тому времени как Рута вернулась, я уже успела умыться, проматериться и начать одеваться.

— Какое из платьев желаете надеть сегодня? — жадно косясь на вешалки с безбожно дорогими нарядами, спросила девушка.

— Вот это, — махнула я рукой на скромное светло-зеленое с кружевным воротничком, как у какой-нибудь пансионерки.

— Но как же?! — ахнула служанка.

Даже за сердце схватилась, всем своим видом показывая, что несогласна с моим выбором.

Дело было в гардеробной — смежной со спальней небольшой комнате со множеством вешалок и стеллажами, большинство из которых пустовало. Ни тебе шляпок, ни футляров с веерами и другими милыми женскому сердцу аксессуарами — всего этого у меня не было. Вернее, имелась одна-единственная шляпка, которую я надевала в особо жаркие дни, но она явно не годилась для променадов по королевскому парку.

В дальнем углу возле широкого напольного зеркала Рута еще вчера развесила мои наряды а-ля «горожанка-скромница». Нескромные, ну то есть баснословно дорогие, она разместила у самого входа в гардеробную, чтобы я уже точно не обошла подарки Ярого вниманием.

— Это мое любимое платье. Мне в нем очень удобно.

Сухо и комфортно.

— А как же эти? — вконец расстроилась девушка, будто это она собиралась обрядиться в шмотки северянина, а я ей бессердечно запрещала.

— Пусть висят. Есть все равно не просят.

Судя по выражению лица Руты, она явно была не против покрутить у виска пальцем. Но сдержалась. Или ей просто был незнаком этот жест. Скорбно вздохнув, помогла мне затянуть корсет, надеть платье, которое я честно купила на украденные у королевы драгоценности, после чего быстро собрала мои волосы в незамысловатую прическу.

Кстати, про есть не просит.

— Рута, будь другом, принеси еды в комнату. Да побольше.

— Вы передумали завтракать с князем? — обескураженно пробормотала служанка.

— Нет, это для дневного перекуса. Я люблю покушать и часто что-нибудь в рот бросаю. Привычка у меня такая. Неси все. Я всеядна.

И Миурчик тоже.

Служанка бросила недоверчивый взгляд на мою талию, которая в корсете была как у Гурченко, если не уже. С сомнением кивнув, предложила провести к жениху, пообещав, что после этого сразу займется оформлением перекуса.

Завтрак нам накрыли в одной из комнат, отведенных Велебору. Просторную гостиную наполняли ароматы сладкой сдобы, крепкого кофе, поджаренного до румяной корочки бекона. Мне бы насладиться вкусной едой, но вместо аппетита меня снова одолевала злость на блондина.

— Доброе утро, Элла, — поднимаясь со своего места, поздоровался он. — Надеюсь, хорошо спалось? — И окинул меня долгим, внимательным взглядом.

Вернее, мое платье.

— Лучше бы, если бы ты перестал меня шокировать.

И бесить.

— Все еще обижаешься? — Велебор усмехнулся уголками губ и жестом предложил занимать кресло с ним рядом. — Тебе разве не доставили заказанные мной наряды?

— Ты заказывал, ты их и носи. Кто знает, может, тебе пойдут рюши и воланы, — огрызнулась я и вооружилась вилкой, борясь с желанием кое-кого ею проткнуть.

— И все-таки у вас с ее величеством больше общего, чем кажется на первый взгляд. — Снова усмехнувшись, Ярый опустился обратно в кресло, заправил за горловину рубашки салфетку и будничным тоном продолжил: — Боюсь, в своей одежде ты будешь чувствовать себя неловко.

— Меня в ней все устраивает.

— Это ты сейчас так говоришь. А когда попадешь в поле зрения придворных гарпий…

Не желая больше тратить время на разговоры о тряпках, потянулась к булочке и спросила:

— Порадуешь новостями? Ты уже говорил с Редфритом о накаи?

В гостиной мы были одни. Велебор специально отпустил слугу, чтобы никто и ничто не мешал задушевному общению «жениха» и «невесты».

— Король пообещал поклясться на крови, что не причинит вреда Диким. Здесь, в Хельвиве.

— Он собирается пригласить накаи сюда?! — От удивления я чуть не подавилась булочкой. Пришлось запивать застрявший в горле кусок соком под цепким взглядом Велебора.

— Все в порядке?

— Да, нормально. Просто… Просто я не могу представить их здесь.

— И тем не менее это так, — расплылся в довольной улыбке князь. — Его величество согласился. Дело почти решенное. Теперь главное, чтобы накаи не повели себя как глупцы и гордецы.

— Но они могут испугаться. Клятва клятвой, но…

— Редфрит не сможет ее нарушить. Если и они явятся с миром, — после секундной паузы уточнил посланник.

— Уж точно не придут сюда с войной! — вступилась я за крылатых. — Это больше по части людей.

— Если захотят ее избежать, примут приглашение. А если нет… — Северянин замолчал, после чего беззаботно продолжил: — Но предлагаю решать проблемы по мере их поступления.

— Говоря о проблемах… — Сделав небольшой глоток кофе, осторожно произнесла: — А что будем делать с Гитой? Если она узнает, что накаи приглашены, наверняка попытается помешать переговорам и…

— Колдунья в курсе, — снова огорошил меня Велебор (любит он это дело), и я снова чуть не подавилась ароматной сдобой.

Отодвинув от себя тарелку с булочкой-убийцей, задала животрепещущий вопрос:

— И?

— Она не станет мешать. Не будет вмешиваться в переговоры. — Откинувшись на спинку кресла, Ярый заложил руки за голову и самодовольно добавил: — Я уже об этом позаботился.

— Позаботился как?

— Так, как я умею лучше всего. Я, госпожа Вертано, неплохой дипломат и, хочется верить, знаю, как вкладывать в умы людей нужные мысли.

Да уж, не без этого.

Улыбка посланника приняла хитрый, я бы даже сказала озорной характер, а в светлых глазах как будто заплясали солнечные зайчики. Или, может, бесенята… Я так пока и не поняла, кто же все-таки там плясал и во что в итоге выльется наш странный союз.

— Также мне удалось кое-что выяснить о госпоже Реалис, — возвращаясь к тостам с беконом и ароматному кофе, продолжил Ярый. — Думал, ее держат где-нибудь в подземелье, но все оказалось не так ужасно. Покои Эдары располагаются неподалеку от королевских, но покидает она их только чтобы навестить Даниэлу. Пересечься с чародейкой во дворце или парке у тебя точно не получится. Придется что-то придумывать…

Я кивнула и, беря пример с Ярого, тоже потянулась за чашкой с уже остывшим кофе.

— Главное, что жива.

По крайней мере, пока. Видимо, хирата для чего-то нужна своей миаре, потому ее и держат рядом.

— А что с Фантальмами?

— Они под домашним арестом, — усмехнулся северянин. — Генералу запрещено покидать поместье, в столице и уж тем более при дворе они с женой теперь гости незваные и нежеланные.

Вполне предсказуемо.

— И вот еще что… — Достав из кармана небольшой пузырек темного стекла, Велебор поставил его передо мной. — Реакция колдуньи может быть непредсказуемой. Будет досадно, если она раскроет рот и все испортит. Это зелье завязано на тебе. Выпив его, она будет держать язык за зубами. Не сможет, как бы ни пыталась, рассказать о тебе правду.

— Хочешь, чтобы я угостила им Эдару?

— Нужно, чтобы, когда она его примет, ты была рядом.

— Вряд ли она тогда согласится помогать.

— Не согласится — заставим, — просто ответил Ярый, а помрачнев, добавил: — Все то время, что ты играла навязанную роль королевы, она вынуждала тебя молчать. Пусть теперь на себе почувствует, каково это, когда тебя лишают воли.

Зуб за зуб, значит.

— Но можешь, конечно, рискнуть и надеяться, что Эдара тебя не выдаст. А если выдаст… — Велебор выдержал паузу. — Главное, чтобы Редфрит не решил, что против него зреет заговор.

Что он там говорил про умение вкладывать в умы нужные мысли? От зелья я отказываться не стала. Взяла пузырек, решив не перечить князю, но и не торопиться опаивать Эдару.

— Как ты сумел завязать его на мне?

— Мой человек, Магнус, еще когда обыскивал твой номер, снял с твоей щетки несколько волосков. На всякий случай.

— Как предусмотрительно с вашей стороны, князь.

Чем лучше узнавала Ярого, тем больше обнаруживала в нем скрытых до этого граней. Велебор был как шкатулка с сюрпризом. Со множеством сюрпризов.

Главное, чтобы не оказался в итоге ящиком Пандоры, таящим в себе катастрофу.

— Я попытаюсь устроить тебе встречу с хиратой. Сама ничего не предпринимай, — уже когда заканчивали завтракать, наказал Ярый.

Кивнула, показывая, что принимаю условия игры, а сама для себя решила, что не стану сидеть сложа руки. Нужно отыскать фей и Лео. Возможно, они подскажут, как увидеться с Эдарой. Без надзирателя в лице посланника.

После завтрака Велебор поспешил проститься, сказав, что у него какие-то срочные дела в столице. Я же сказала, что немного погуляю. Воздухом подышу, может, что-нибудь почитаю. Удовлетворенно кивнув, князь отправился заниматься своими срочными делами, а я навострила лыжи к королевским покоям, намереваясь осторожно разведать обстановку. После почаевничаю с Рутой, подкормлю ее пирожными и порасспрашиваю о феях. Надеюсь, девушка любит посплетничать, а еще…

Ход моих мыслей неожиданно прервал звонкий журчащий голос:

— Госпожа Вертано, вы вчера так скоропалительно покинули праздник, лишив нас возможности познакомиться с невестой князя.

Фрейлины. Уже не мои, но все равно горячо нелюбимые. Дорогу мне преградила банда из трех прелестниц, возглавляла которую самая нелюбимая — Алана Тешен. Остальные, Рослин и Ярика, стояли в шаге от маркизы, будто это она была венценосной особой, которую сопровождали преданные фрейлины.

Интересно, у них с Редфритом все… возобновилось?

— Доброе утро, леди, — сухо поздоровалась я, раздраженная своей последней мыслью и оценивающими взглядами, как выразился Ярый, придворных гарпий.

Судя по этим взглядам, просканировавшим мое платье, оценку я заработала ниже среднего. В общем, сдала экзамен по внешнему виду на неудовлетворительно.

— Не составите нам компанию? Мы как раз собирались пройтись по парку, — продолжила щебетать Алана.

А девицы сзади активно поддакнули:

— Прогуляйтесь с нами.

— Ваша история любви такая захватывающая!

Хотела уже вежливо отказаться, но потом решила засунуть чувства куда подальше и с улыбкой сказала:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— С радостью, леди. Мне очень приятно ваше внимание.

Фрейлины самодовольно хмыкнули и еще выше задрали носы, явно считая, что делают мне огромное одолжение, зазывая в свою компанию.

Как бы мне ни претило их общество, эти леди могли дать куда больше информации, чем несколько Рут вместе взятых. Уж они-то точно все и обо всех знают. И о своей королеве, и об Эдаре, и наверняка о феях.

— Расскажите о себе, — попросила Рослин, продолжая коситься на мое платье, как на старую тряпку, которую даже под мытье полов не приспособишь.

— Да нечего, собственно, рассказывать. Моя жизнь обычна и скучна, а встреча с князем — самое яркое в ней событие.

— Он в вас сразу влюбился, да? — с придыханием спросила Ярика.

Когда вышли из дворца, солнце уже светило вовсю, а потому леди благоразумно вооружились не только веерами, но и шляпками с перьями и вуалями. Все в них было идеально, начиная от атласных туфелек с розетками и заканчивая сложными прическами со множеством локонов. Должно быть, все утро убили на прихорашивания.

— Я сразу привлекла внимание князя, — ответила и, изображая провинциальную скромницу, смущенно опустила взгляд.

— И это неудивительно, вы довольно миленькая, — удостоила меня комплиментом маркиза. Правда, слегка пренебрежительным. — Но вашему жениху следовало бы лучше вас одевать, дорогая, — добавила с покровительственными нотками в голосе.

И вот тут уже я не выдержала:

— Я не кукла, чтобы меня одевали.

Пауза. Леди недовольно поджали губы, раздосадованные такой реакцией, и обменялись взглядами, мол, зря взяли с собой грубиянку.

Укорив себя за плохую игру, поспешила исправиться:

— Его светлость и так забрасывает меня подарками, отчего я порой чувствую себя неловко.

— Глупости, — отмахнулась Рослин. — Принимать подарки от мужчины, официально назвавшего вас своей невестой, совершенно не зазорно.

Ярика тем временем снова мечтательно вздохнула:

— И все-таки как же это необычно, что такой влиятельный лорд и девушка из низ… — Она осеклась, вовремя сообразив, что только что чуть не ляпнула, и, виновато улыбнувшись, быстро добавила: — То же самое было у нашей Аланы и короля! Любовь и страсть с первого взгляда.

— Ярика! — прикрикнула на подругу маркиза, но без особой обиды. Наоборот, едва сдерживая довольную улыбку.

— Ну а что? — наивно захлопала ресницами фрейлина. — Даже после свадьбы он не пожелал с тобой расставаться.

Все с вами, как говорится, ясно.

— И вас не смущает, маркиза, что его величество женатый мужчина?

Нет, Даня, актриса из тебя препаршивая.

— Считаете, его величество обязан хранить верность той, которую ненавидит и которая, возможно, никогда не вернется к жизни? — усмехнулась королевская фаворитка.

— Считаю, что у его величества плохой вкус.

Впору было стукнуть себя чем-нибудь, да вот хотя бы чьим-нибудь веером. Но забрать у фрейлин веер для самобичевания я не успела. Позади раздались тихие шаги и спокойный, немного насмешливый голос:

— Может, у вас, госпожа Вертано, есть другие варианты? — Поравнявшись с нами, король скользнул по мне взглядом. — Тогда не молчите, предлагайте.

Фрейлины дружно опустились в реверансах, а вот я растерялась. В былые времена, когда замещала Фантальм, кланяться тирану меня никто не обязывал, и сейчас не было никакого желания брать пример с маркизы и корячиться перед этим… этим… бесстыжим!

Ну вот как ему не совестно?! Имеет любовницу (во всех смыслах) и даже не пытается ее прятать. И это при живой-то жене! Ладно, не совсем живой. Но в защиту Даниэлы отмечу, что и не совсем мертвой.

— Госпожа Вертано? — нарушил затянувшееся молчание тиранище. — Ну же, не томите нас, поделитесь своими мыслями.

Рослин и Ярика, глупо хихикнув, поспешили спрятать улыбки за кружевными веерами. Алана продолжала хмуриться и так старательно задирала подбородок, стремясь показать, где она и где я, что даже удивительно, как у нее от этих упражнений не сломалась шея.

— Редфрит, не обращай на нее внимания, — произнесла с томной обидой в голосе, не постеснявшись подчеркнуть имя любовника.

Значит, все еще Редфрит… И почему мне рычать хочется?

Но вместо этого я как можно сдержаннее произнесла:

— Варианты? Нет, других вариантов нет. Разве что… — Тоже добавила во взгляд пренебрежения, покосившись на прелюбодейку.

— Разве что? — эхом подхватил Галеано, которого эта ситуация почему-то забавляла. По крайней мере, с губ правителя не сходила улыбка, а в глазах, как и у князя, плясали чертенята.

Ох уж эти мужчины с чертенятами в глазах и тараканами в головах.

— Можно было бы хранить верность своей жене.

Фрейлины остолбенели. Видимо, никак не ожидали, что какая-нибудь приблудная айсорийка начнет выговаривать его величеству и непрозрачно уличать в измене. Я тоже от себя подобного не ожидала и теперь пыталась собраться, посильнее сцепить зубы и больше не произносить ни звука.

Жаль, рядом с этим мужчиной все установки летели к черту.

— Благодарю за совет, Элла. Учту, — отозвался он на удивление миролюбиво, на что его расчудесная фаворитка возмущенно фыркнула. — Не желаете прогуляться?

Пауза.

А может, и самый настоящий занавес.

Галеано смотрел на меня и именно мне были адресованы его слова.

— Я не… — начала было, но тут же прикусила язык, вовремя напомнив себе, что всему есть предел. — Почту за честь, ваше величество, — опустилась в реверансе, испытав при этом невольное злорадство.

Выражение лица фрейлин, особенно одной конкретной фрейлины, надо было видеть. Ее светлость открыла было рот, но подавилась воздухом, так ничего и не произнеся. Снова вздохнула, собираясь возмутиться, и снова мимо.

Жаль, долго не получилось любоваться физиономией маркизы. Одарив ее прощальным взглядом, я последовала за тираном.

— Думаете, его светлость будет вам верным мужем? — спросил Редфрит, когда мы свернули на боковую дорожку, что вела к зеленому лабиринту — сердцу королевского парка.

— Не все мужчины изменяют своим женам. — Я снова не сдержалась.

А Галеано снова заулыбался:

— Вы очень необычная девушка, Элла. Ваши рассуждения…

Очень часто усложняют мне жизнь.

— В моем краю все такие… искренние, — попыталась выкрутиться.

— И очень прямые, — усмехнулся он.

Солнечные лучи продолжали раскалять гравий у нас под ногами, иссушали недавно орошенные водой клумбы и газоны. В этот знойный час гуляющих было мало; вернее, их не было совсем. За исключением нас. И оставшейся где-то позади тройки фрейлин.

Жаль, что я так и не расспросила их о феях, не узнала, что стало с моими спасительницами. Ну ничего, у меня еще есть Рута и…

— Вам что-нибудь нужно?

— М?

Его вопрос застал меня врасплох. Как и его взгляд, которым он принялся внимательно по мне скользить, стоило нам остановиться. Вот он задержался на моих губах, и я машинально провела по ним языком, когда кожи коснулись брызги, весело разлетавшиеся во все стороны от фонтана. Находиться здесь, в его прохладе, было приятно.

— Вы моя гостья, и я не хочу, чтобы вы в чем-нибудь нуждались.

— Если вы о моем платье…

— О вашем платье? — перебил меня Редфрит и, кажется, с искренним недоумением. Неужели действительно не заметил, что мне не хватает придворного лоска? — Вам нравится ваша служанка? А покои?

— Рута замечательная. — Я невольно улыбнулась, тронутая этим неожиданным проявлением заботы. — А покои роскошны. Давно я… Вернее, я раньше никогда в таких не бывала.

— И все же, госпожа Вертано, возможно, вам чего-нибудь не хватает?

Ну раз он так настаивает…

Решив, была не была, я сказала:

— Фей. Мне не хватает фей. — Редфрит дернул бровями, и я скороговоркой продолжила: — Я столько о них слышала, но никогда не видела. Ну разве что той ночью в Жеиме, когда госпожа чародейка поймала фею… Но я ее даже толком не рассмотрела. А так интересно познакомиться с этими диковинными созданиями.

— В них нет ничего диковинного, — пожал плечами Галеано. — Но я распоряжусь, чтобы к вам прислали крылатых.

Признаться, я даже немного растерялась. Что это с ним? Вместо того чтобы поставить меня на место перед любовницей, позвал гулять (не ее — меня), а теперь еще и феями разбрасывается.

— Будем считать это моим вам свадебным подарком.

Что я говорила?!

— Заберете их с собой в Сетхэйн.

— Благодарю, ваше величество. — Тут уж я опустилась в реверансе, не помня себя от радости.

Интересно, каковы шансы, что ко мне отправят кого-нибудь из моих малышек?

— Не знаю, в курсе ли вы, но феи являются источником очень ценной эссенции, которой пользуются многие леди Треалеса, — тем временем продолжал Галеано. — Вам сегодня же доставят крема, приготовленные на ее основе. Придворные дамы утверждают, что она творит чудеса. Надеюсь, и вам тоже понравится…

— Не надо! — почувствовав, как изнутри поднимается волна протеста, выпалила я. А когда поняла, что опять веду себя странно, еще быстрее произнесла: — У меня очень чувствительная кожа и аллергия на многие крема и бальзамы. Не хочу рисковать.

И снова мне достался долгий, внимательный взгляд.

— Ну раз аллергия, значит, действительно не стоит.

Он еще собирался что-то сказать — это было видно по его глазам, в синеву которых я погружалась, тонула в них, как в зыбучих песках Африки. К счастью, дотонуть не успела: к нам подошел накшерр, личный слуга Редфрита.

— Ваше величество, советники уже собрались. Ждут вас. — Лягушонок почтительно поклонился.

— Ну вот, госпожа Вертано, с вами я потерял счет времени и совсем забыл о делах государства, — с улыбкой заметил Галеано. — Что ж, придется вас оставить. Возвращайтесь к себе (в этот час не стоит долго гулять под солнцем) и ждите свой свадебный подарок.

Последний взгляд, брошенный на меня, и Редфрит, обогнув фонтан, широким шагом направился ко дворцу. Солнце действительно палило вовсю, но последние минуты я этого не замечала. Не замечала ничего, кроме мужчины, чужого мужа, с которым была связана загадочными узами.

А я ведь даже не потрудилась разобраться в тонкостях душевной связи. Может, стоит попробовать? Чисто для общего развития и удовлетворения банального женского любопытства. 

Эллу в компании придворных сплетниц его величество заметил совершенно случайно. Еще каких-то несколько секунд назад он сидел за кипами бумаг, погруженный в дела, а спустя мгновение уже оказался у окна. Будто некая сила подтолкнула его подняться с кресла, пересечь кабинет и поймать взглядом хрупкую фигурку в простеньком платье прежде, чем та скрылась за одной из многочисленных беседок.

Вот ведь странное дело: почему-то именно эту хрупкую фигурку Редфрит проводил взглядом с сожалением. На фрейлин жены не обратил внимания, а айсорийку, даже когда исчезла из виду, продолжал видеть перед глазами.

— Наваждение какое-то, — пробормотал и нахмурился, недовольный собой и теми непонятными чувствами, что вызывала в нем невеста северянина. — Не иначе как еще одна колдунья.

Вместо того чтобы вернуться к делам, он отправился в парк. Не понимал, зачем ему это нужно, но продолжал упрямо идти вперед, как будто влекомый чарами.

— Слишком много ведьм меня окружает. Слишком много ведьм…

И тем не менее, вместо того чтобы повернуть обратно, его величество ускорил шаг. Разыскать дружную компанию оказалось несложно: фрейлины, словно экзотические птицы, были заметны даже издали. Но не за них зацепился взгляд. Увидев Эллу, Редфрит уже не мог отвести от нее глаз.

Понять, о чем они говорят, оказалось несложно. Звонкие голоса фрейлин разносились по парку, а уж восклицание айсорийки разве что глухой не мог услышать:

— Считаю, что у его величества плохой вкус!

Редфрит и сам не понял, что заставило его улыбнуться. Неужели ревнует? Глупости. Но именно ревность звучала в голосе Эллы. Уж он-то за свою жизнь повидал немало ревнивых женщин.

Не желая оставлять чужестранку на растерзание придворных хищниц, решил вмешаться.

— Может, у вас, госпожа Вертано, есть другие варианты?

Девчонка вздрогнула. Вернее, вздрогнули все, но на всех, как и прежде, его величество не смотрел. А та единственная, что его волновала, мысли о которой не отпускали, очаровательно покраснела и отвела взгляд. Но в реверансе опуститься не потрудилась. Неужели в Айсории не принято кланяться правителям? О таком он точно не слышал.

— Редфрит, не обращай на нее внимания, — попыталась вмешаться Алана.

Теперь он жалел, что снова ее к себе приблизил. Одна досадная ошибка — ночь с маркизой, и вот она уже возомнила, что все стало как раньше. Занимаясь с ней любовью, он думал об иномирянке, а теперь, возвращаясь к ней мыслями, почему-то рисовал перед собой айсорийку.

Безумие. Наваждение. Или… может, все-таки…

— Можно было бы хранить верность своей жене, — отчитала она его.

Забавная девочка. И такая похожая. На ту, что осталась в его прошлом. А может, он просто все придумывает и выдает желаемое за действительное.

Редфрит Галеано привык полагаться на здравый рассудок и никогда не доверял чувствам, и сейчас рассудок твердил не терять понапрасну время с чужой невестой. Но чувства… оказались сильнее.

— Не желаете прогуляться?

Вопрос сорвался с губ прежде, чем он сумел его осмыслить, а спустя пару минут они уже шли по пустынной аллее, надеясь укрыться от палящего солнца под сенью деревьев.

— Думаете, его светлость будет вам верным мужем?

Он хотел отыскать в Яром хоть какой-нибудь изъян, показать, что он не подходящая для нее пара. В ответ Элла снова его уколола, и это было так… знакомо. Так привычно, будто они уже неплохо друг друга знали, и она для него была не просто девушкой, одной из многих, а кем-то особенным.

— Вам что-нибудь нужно? — спросил он, не желая, чтобы эта прогулка заканчивалась. Готов был забросать ее вопросами: не то чтобы получше узнать, не то чтобы провести с ней как можно больше времени.

Не отпускать.

И почему-то совсем не удивился, когда Элла попросила в услужение фей.

Искренне уверенный, что продолжает сходить с ума, Редфрит рассказал ей об особенности крылатых — эссенции, которой после исчезновения иномирянки при дворе не пользовался только ленивый. Пусть о девушке из другого мира придворные слышать не слышали, но о странном недуге королевы были хорошо осведомлены. Благополучно позабыв о ее запретах, в свое удовольствие пользовались моментом.

— …Придворные дамы утверждают, что она творит чудеса. Надеюсь, и вам тоже понравится…

— Не надо! — ожидаемо выпалила она.

Он действительно ждал этих слов. Знал, какой окажется ее реакция. А может, просто надеялся, что Элла Вертано возмутится или испугается.

Возмутилась. И испугалась. А Редфриту снова захотелось улыбаться. С трудом сдержал эту улыбку и с самым серьезным видом кивнул на нелепое объяснение про аллергию.

— Ну, раз аллергия, значит, действительно не стоит.

Жаль, их так не вовремя прервали. Из-за этой девочки он совсем забыл, что собирался огорошить советников — рассказать им о решении пригласить в Хельвиву Диких.

Простившись с Эллой (впрочем, он уже сомневался, что ее стоит называть именно так), Редфрит вернулся во дворец.

— Сегодня я буду ужинать с нашими гостями, — сказал своему слуге. — Передай от меня приглашение посланнику. А к госпоже Вертано отправь пару-тройку фей. Из тех, что были наказаны. И да, нужно, чтобы к тому времени, как подадут десерт, ко мне привели слугу королевы. Накшерра. Того, что прислуживал ей все то время, пока она не исчезла.

Редфрит задумчиво усмехнулся. Оставалось проверить, верна ли его догадка. Понять, сходит ли он с ума или айсорийка на самом деле никакая не айсорийка. А если не айсорийка, тогда зачем сюда явилась.

Ну и, конечно же, выяснить, какую роль в этой странной партии взял на себя Ярый. 

Надолго в парке я не задержалась. Во-первых, действительно было жарко, во-вторых, был риск нарваться на Алану, а мы с ней теперь уже точно подругами не станем. Видимо, судьба у нас такая — испытывать друг к другу крайнюю степень неприязни. В-третьих, не было времени прохлаждаться. Нужно или Руту брать в оборот, или надеяться, что Редфрит сдержит слово и я уже сегодня получу свой «свадебный подарок».

Не успела вернуться к себе и позвать служанку, как подарок уже нарисовался в моей спальне. Я чуть в обморок от переизбытка чувств не свалилась, когда увидела влетающих в окно своих малышек. Не всех, но появление Иви, Лии и Ринны вызвало у меня такой приступ радости, что едва не завизжала. В последний момент сумела сдержаться, придирчиво оглядела крылатых красавиц и почувствовала, как радость вытесняется беспокойством.

— С вами все в порядке? — нахмурилась, заметив, что все трое бледнее покойниц. Лица осунувшиеся, под глазами болезненная синева, крылья устало поникли. — Опять эссенцию из вас цедили?!

Ироды!

Жаль я теперь не королева, а то бы, честное слово, вот прямо сейчас отправила всех молодящихся к лекарю на кровопускание. Пару литров с каждого, чтобы впредь было неповадно!

Феи растерянно переглянулись, явно не понимая, чего это я так завелась.

— Госпожа, нам велели явиться к вам.

— Что вам будет угодно?

— Мы все сделаем, только скажите.

Малышки слаженно потупили взгляды, показывая, что готовы слушаться и повиноваться.

Уж их-то я точно не собиралась обманывать, а потому тихо сказала:

— Я Даниэла. Иномирянка, которую раньше вы знали, как королеву Треалеса.

Секунда, другая — феи ожидаемо ахнули и, дружно закатив глаза, в выразительном обмороке рухнули на кровать. Правда, надолго в нем не задержались. Любопытство оказалось сильнее шока. Спустя несколько мгновений они уже кружили возле меня, забрасывая вопросами, то и дело друг друга перебивая и обиженно пихаясь: каждой хотелось перетянуть на себя мое внимание.

— Вы не ушли?!

— А чье это тело?

— Как вы оказались в невестах князя?

— А король знает?!

— Он ведь сам тогда догадался.

— И нас допрашивал! — Лиа вздрогнула, обхватила себя за плечи руками, сдавленно прошептала: — Думали, погубит.

— Когда узнал, что вы исчезли, чуть не разнес весь дворец к демонам, — заметила Ринна и покраснела.

Феи очень редко упоминали демонов.

Присев на край кровати, я мягко сказала:

— Лучше давайте обо всем по порядку и, желательно, не хором.

Малышки взволнованно вздохнули, обменялись взглядами, кивнули друг другу, и Иви заговорила:

— Его величество был сам не свой после вашего побега.

— Ну еще бы! Ведь исчезла его драгоценная Даниэла, — не сдержавшись, перебила я с усмешкой.

— Поначалу мы тоже так думали, но, вернувшись с Фантальм, счастливее он не стал. И это не потому, что она не приходит в себя, — предвосхитила фея очередное мое умозаключение. — К ней он даже не заглядывает.

— Будто забыл о ее существовании.

— Ему вас не хватает, — тихонько вставила Ринна, уверенная, что раскрыла причину подавленного состояния его величества.

Что тут сказать, феи натуры романтичные. А я реалистка и прекрасно понимаю, что Галеано за трон свой переживает. Ну а что к ней не заглядывает… А толку? Когда Даниэла очнется, ему первому об этом доложат.

— Он… наказал вас?

— Нас пуще прежнего загрузили работой, и теперь мы первые, у кого придворные дамы берут эссенцию, — кивнула Иви.

Курицы неощипанные.

— А что с Мией и Эммой?

— С недавних пор они служат только маркизе Тешен. Она выпросила их для себя у короля.

Коза.

— А почему вы не вернулись в свой мир?

Запретив себе думать о местной живности, коротко рассказала о приключениях в Средиземье и о том, как дошла до жизни такой — стала невестой князя.

— Теперь мне нужно как-то увидеться с Эдарой, но Велебор говорит, что ее держат взаперти.

— Не то чтобы держат… — проговорила Ринна. — К ней даже стражу приставлять не стали, потому что знают: никуда она от своей воспитанницы не денется.

— Госпожа Реалис все время проводит возле ее величества. К себе возвращается на сон и еду, да и то не всегда. Очень часто ее и ночью можно застать в покоях королевы, — добавила Иви.

— Вы бы ее видели! Она что привидение.

— Даниэла?

— Не Даниэла, — покачала головой Лиа. — Ее хирата. Сколько она уже заклинаний перепробовала, сколько обрядов провела, пытаясь пробудить свою воспитанницу, — ничего не помогает.

— Королева не желает просыпаться.

Лентяйка.

— Есть ли шанс попасть в покои чародейки незамеченной?

Велебор, конечно, сказал не предпринимать никаких действий, но после последних событий я не то чтобы испытывала к нему слепую симпатию и такое же слепое доверие, так что…

Так что буду лучше дружить с феями — им я доверяю безоговорочно. Еще бы как-то отыскать Лео, и с такой командой мы и до Эдары доберемся, и вообще в трубочки свернем в Треалесе все горы.

Феи ответили не сразу. О чем-то сосредоточенно думали, переглядывались, потом долго шептались.

Наконец Иви улыбнулась и сказала:

— Попытаться точно стоит.

— Сегодня ночью.

И снова оптимистичным хором:

— Мы вам поможем!

План полуночного вторжения в покои ведьмы обсудили сразу; так сказать, не отходя от кассы.

— Мы проведем вас к ней незамеченной. Если понадобится, отвлечем стражников, и дверь в ее комнату изнутри откроем, — увещевала Ринна.

— Главное, чтобы колдунья не осталась с ее величеством, — с тяжелым вздохом добавила Иви. — К королеве проникнуть точно не получится. Ее стерегут как редчайшее сокровище.

— Она всю прошлую ночь у ее величества провела. И до этого с ней была, — вставила Лиа. — Так что не должна. Чародейкам тоже нужен отдых.

Оставалось надеяться, что Эдара, сморенная усталостью, отправится к себе отсыпаться. Там-то мы с ней и пообщаемся.

— Уверены, что не хотите открыться королю? — робко спросила Иви.

— Уверена, что если это сделаю, моя жизнь снова окажется в его руках. А мне здесь… не место.

— Но вы же созданы друг для друга! — запальчиво воскликнула Ринна.

— Вообще-то Редфрит женатый мужчина, — напомнила ей с улыбкой. Судя по ощущениям, не самой веселой. По крайней мере, радостной от этого разговора я себя не чувствовала.

Последние недели я жила мыслью о доме, и сейчас, когда встреча с чародейкой была так близка, мне следовало выбросить из головы все лишнее. Но выставить из мыслей короля я почему-то не могла. Стоило прикрыть глаза, как услужливая память подсовывала картины сегодняшнего утра: наша прогулка в тени деревьев, его едва уловимая улыбка. Тихий, с волнующей хрипотцой голос и… ее светлость маркиза.

С которой он снова занимался интимом!

Убила бы…

Я злилась на него, ревновала. Сама того не желая и не имея на то права. Это Фантальм должна переживать, что ее благоверный развлекается с вверенными ей леди. А я… А мне нужно думать о доме.

И все тут!

Надеюсь, с его величеством мы больше не увидимся. А если и будем пересекаться, то мельком, и он не станет обращать на меня внимания.

Но надеялась я зря. Ближе к вечеру узнала от Руты, что король изволит ужинать с гостями. Стол накрыли в Малой Малахитовой столовой, для северян и придворных, наиболее приближенных к трону.

Интересно, а приближенные к королевской постели там тоже будут?

Раз уж он ей фей моих дарит и снова ее тра… время ей посвящает, то маркиза вполне может присутствовать на сегодняшнем мероприятии. А значит, как обычно, будет блистать и дико меня раздражать.

Огрев себя за эти мысли воображаемым коромыслом, отправилась в ванную купаться, расслабляться и приводить себя в порядок. Сегодня утром я воротила нос от подарков Ярого и, по идее, должна была продолжать в том же духе, но являться в Малую Малахитовую столовую серой мышью почему-то не хотелось. Не очень-то приятно ощущать на себе насмешливые взгляды придворного серпентария. А значит, придется признать, что Велебор был прав и выбрать «его» наряд.

— Госпожа уже решила, что наденет на ужин с его величеством? — спросила Рута, добавляя в ванную несколько капель ароматических масел.

— Надену… — я на мгновение задумалась, — платье из жемчужного шелка. То самое, которое тебе больше всего понравилось.

Глаза у девушки засияли от восторга.

— Оно чудесное! И вы сегодня в нем тоже будете выглядеть чудесно!

То-то же.

Воодушевленная моим решением, Рута умчалась за шедевральным нарядом, а я, не понимая, что вообще продолжаю вытворять, с головой нырнула в ароматную воду. Промывать мозги — не иначе.

Мне бы это сейчас не помешало.

Спустя час хлопотных сборов (хлопотали Рута и феи, а я в это время изображала куклу на шарнирах: встаньте, присядьте, повернитесь) в зеркале отражалась прехорошенькая светловолосая девушка в пышном платье, искусно расшитом жемчугом и кружевами. Не знаю кому как, а я себе безумно нравилась в этом наряде. И прическа — струящиеся кокетливой волной волосы, которые решила оставить распущенными, — мне очень шла.

Да, да, знаю: скромняга я.

— Ах, госпожа Вертано, я бы вами весь вечер любовалась! — восхитилась результатом своих стараний служанка.

— Называй меня просто Да… Элла, — улыбнулась ей мягко и обратилась к феям: — А вы что скажете?

— Из вас получилась бы такая чудесная королева! — растроганно шмыгнула носом одна из малышек, а остальные предупреждающе на нее шикнули.

Повисло молчание. Рута недоуменно нахмурилась, пытаясь понять, с какого такого перепугу чужестранка без титула могла бы претендовать на руку и сердце его женатого величества.

— И я ей стану. Королевой сердца его светлости, — нашлась я с ответом.

— Ах, ну да, — заметно расслабилась девушка. — Вы с князем такая красивая пара. А ну-ка летите сюда, малышня, — велела феям. — Помогите расправить подол, чтобы лежал красиво.

По сравнению с другими людьми Рута к рабыням относилась довольно неплохо. Не повышала голос, а один раз даже улыбнулась Ринне и назвала ее по имени, отчего та чуть не прослезилась.

Ну, в общем, как обычно.

Вскоре за мной явился Велебор, чтобы проводить на званый ужин. Тоже принаряженный, свежевыбритый, весь такой обаятельно-улыбчивый.

— Как прошел день? — поинтересовался, когда мы покинули гостевые покои и следом за лакеем двинулись в Малахитовую столовую.

— Неплохо. Мирно и спокойно, — немного приврала я. — А твой?

— Тоже хорошо. Вижу, ты все-таки решила воспользоваться моим подарком, — скользнул по мне взглядом.

— Решила соответствовать антуражу. Любимому «жениху» на радость.

И некоторым стервам на зависть.

— Верное решение, — похвалил меня Ярый. Остановившись, прижался к моей руке губами: — Выглядишь потрясающе.

Серые глаза на миг потемнели, а может, просто от сквозняка пламя над свечами пугливо дрогнуло, готовое погаснуть. Слуга, тоже приостановившийся, поднес к канделябру руку, позволяя огню снова разгореться. Его светлость тем временем отстранился, как будто нехотя, и проговорил с улыбкой:

— Только что узнал, что к границе Средиземья уже отправили гонца с приглашением для Диких.

— Главное, чтобы он туда добрался живым и невредимым, — с сомнением высказалась я. — Мне порой кажется, что здесь каждый второй, если не первый, настроен против обитателей Средиземья.

— Все будет хорошо, Элла. Верь мне.

Это последнее, что он успел сказать, прежде чем мы рука об руку вошли в Малую Малахитовую столовую. Не уверена, что она имела право называться Малой — зала была огромной, но звание Малахитовой заслужила точно. Здесь все было зеленым начиная от бархатной обивки кресел и заканчивая пасторальными пейзажами на стенах. Этот цвет пребывал в полнейшей гармонии с мебелью темного дерева и золочеными многоярусными люстрами, помпезно нависавшими над длинным столом.

А за столом… все уже были в сборе: и хозяин вечера — Тиран Тиранович, и приближенные к трону, и те, что были максимально близки к королевской койке.

Мамзель маркиза сегодня блистала в винного цвета платье. Правда, при виде меня улыбка ее поблекла, а взгляд придирчиво пробежался по моему роскошному туалету. Увиденное Алане явно не понравилось. Недовольно поджав губы, она поспешила отвернуться. А я, поймав взгляд Редфрита, поспешила сосредоточиться на мраморных плитах пола, повторяющих узор малахита.

Красиво.

— Прошу, князь, располагайтесь, — пригласил нас гостеприимный хозяин, указывая на пустующее по правую от себя руку кресло.

Следующее, как назло, тоже пустовало, а значит, мне предстояло провести вечер в непосредственной близости к Галеано.

Досада.

— Госпожа Вертано, рад, что и вы тоже согласились составить нам компанию, — отвесили мне венценосного внимания.

В ответ я опустилась в реверансе, после чего, добравшись до стола под перекрестным обстрелом взглядов, опустилась и в кресло. В метре от Редфрита, да еще и напротив Аланы. Патовая ситуация.

Зато фигура целее будет. В такой компании много в рот не положишь.

Убедившись, что «невеста» разместилась с комфортом, Велебор устроился рядом, прежде снова демонстративно прижавшись к моей руке губами. И если честно, я не имела ничего против. Да пусть целует на здоровье! Некоторые тут и не такое себе позволяют.

Будучи женатыми.

Подарив «жениху» самую нежную из своих улыбок, расправила на коленях ажурную салфетку, украдкой поймав еще один потемневший взгляд. На сей раз от тирана.

Так тебе и надо.

— Ну что ж, думаю, можно начинать, — после короткой паузы распорядился его величество, и к столу хлынули слуги, чтобы расставить перед собравшимися аппетитно пахнущие блюда.

Постепенно между приглашенными завязались непринужденные разговоры. Редфрит о чем-то шушукался с Велебором и сидящим по левую от него руку седовласым лордом. Мне на уши присела разрумяненная матрона, которая не давала вставить ни слова. Чему я была только рада. Кивала, жевала и считала минуты до окончания стрессового ужина.

А когда рот открыла ее светлость маркиза, он стал еще стрессовее.

— Должна признать, госпожа Вертано, хоть вы и не аристократка, но хорошо смотритесь рядом с князем.

Так как фрейлина даже не пыталась говорить тихо, ее замечание про не-аристократку услышали все близсидящие. Пришлось ответить, чтобы не остаться должной:

— Как и его величество король с королевой. Они чудесно смотрятся вместе, — с удовольствием бросила в нее ядовитый дротик насмешки.

Удивительно, как Алана в ответ не швырнула в меня супницу или не метнула нож, который остервенело вдруг сжала в кулаке.

— Жаль, ее величество сегодня не с нами, — вставил Ярый.

— Очень жаль, — эхом отозвался Редфрит, но без особого сожаления.

Кажется, Велебор порывался еще что-то спросить, о Даниэле, но отвлекли слуги, шустро сменившие тарелки на десертные, а блюда из дичи и рыбы на торты, пирожные и конфеты.

Обрадованная такому глюкозному изобилию, а также тому, что пыточный ужин почти подошел к концу, я уже нацелилась на воздушное пирожное в шоколадной глазури, когда Редфрит неожиданно проговорил:

— Помнится, князь, в первый свой приезд в Хельвиву вы рассказывали о разных методах наказания, практикующихся в Сетхэйне. Мне стало интересно, как бы вы поступили с рабом, совершившем попытку побега?

— Сейчас в Сетхэйне нет рабов, но в прошлые времена беглецов жестоко наказывали. Жестоко и справедливо, — уточнил северянин.

— Расскажите поподробнее, — попросил Редфрит, явно промахнувшийся с темой для разговоров во время десерта.

По крайней мере, мне ни пирожных, ни тортов больше не хотелось.

Король подал знак, и двери в столовую распахнулись.

— Вот раб, который так безрассудно пытался сбежать. Давайте вместе придумаем, как его наказать.

Все повернулись головы к вошедшим: стражнику, грубо толкнувшего в спину накшерра.

Моего… Лео!

Первым порывом было вскочить, схватить Лео за руку, притянуть к себе. Вторым — отправиться к той ведьме-недоучке, у которой покупала зелье, надеясь попасть во дворец, и прикупить еще что-нибудь из ее ассортимента. Для Редфрита. С отравляющим эффектом. Третьим…

Третий порыв, как и первые два, я в себе с горем пополам заглушила. Осталась сидеть, разве что сильнее сжала в руках столовые приборы, мечтая воспользоваться ими не по назначению.

— Ну так что же, князь? Удивите нас, — тем временем продолжал тот, которого мне до чесотки хотелось проткнуть десертной вилкой.

— Беглец, значит, — задумчиво протянул Ярый, наверняка перебирая в уме все известные в Сетхэйне способы наказания.

— Причем пытавшийся сбежать дважды, — подбросил хворост в костер моей ярости Галеано.

У-у, жаль, тебя тогда не растерзали накаи!

— Ну раз такое дело, значит, стоит наказать его так, чтобы больше уже не мог бегать, — хохотнул северянин, которому отчего-то вдруг стало весело.

Остальные поддержали его дружным смехом. Одна я, не сдержавшись, скривилась и напоролась на внимательный взгляд Редфрита. Он смотрел на меня так, будто ждал моей реакции. Будто его действительно волновало, как поведет себя госпожа Вертано.

Это что, какая-то проверка? Ничего не понимаю… Какое ему дело до моих эмоций?!

Или может…

Меня прошиб холодный пот. Сердце дернулось в груди, зашлось в сумасшедшем ритме, с каждой секундой все больше его ускоряя.

Черт бы побрал этих политиков и интриганов!

— Предлагаю, — начал было Велебор.

Но я, еще сильнее сжав в кулаке дурацкую вилку, резко его перебила:

— А можно предложу я?

Мгновение, и в зале наступила давящая тишина. Никто не смел ее нарушить, кроме короля.

— Даже так? — на губах у Редфрита появилась жесткая усмешка. — Что ж, прошу, госпожа Вертано. Поделитесь с нами своими соображениями.

Вскинула голову, встречаясь с ним взглядом, и ровно, стараясь, чтобы голос звучал безэмоционально, сказала:

— За месяц, проведенный в столице, я немало наслышалась о придворной жизни. Хельвива полнится слухами, и один из них поразил меня до глубины души.

— И что же это был за слух?

— Что вы принесли в жертву накшерра, чтобы скорее получить наследника.

А вот теперь действительно стало тихо. Настолько, что было слышно, как у меня в груди рвано стучит сердце и кровь в венах бурлит от злости на Редфрита.

— При чем здесь это? — мгновенно помрачнел он.

— При том, что вы хотите наказать раба, но от порки или голодовки едва ли будет польза. Лучше, — схватила бокал с игристым вином, вскинула его, будто собиралась произнести тост, — принесите его в жертву, раз в Треалесе это обычное дело, а жизнь живого существа не стоит даже ржавой монеты. Умаслите какого-нибудь бога. Вдруг тогда к королеве быстрее вернутся силы и здоровье.

Лица у собравшихся были такие, что будь я художником, попросила бы их не двигаться и тут же взялась за написание картины. Но до лиц собравшихся мне не было дела. Единственное, в которое смотрела, — это в лицо Редфрита.

— Вы действительно этого хотите? Элла, — сделав акцент на моем ополовиненном имени, уточнил он. Сощурился недобро, усмехнулся, и внутри меня что-то дрогнуло, надломилось.

Захотелось шмыгнуть носом, подскочить к накшерру и слезно молить тирана о пощаде для моего Лео. Не знаю, как сумела сдержаться. В сердце продолжала тлеть надежда, что Редфрит, что-то заподозрив, просто меня проверяет. А если нет…

А если нет, я этого мужчину уже точно возненавижу.

— А вы, ваше величество? Чего хотите вы? — посмотрела ему в глаза.

Несколько секунд ничего не происходило. Казалось, время застыло, а окружающая обстановка стерлась, испарилась. Или это у меня от напряжения перед глазами уже все расплывалось.

— Моя Элла та еще фантазерка, — нарушил молчание Велебор, ловко, как умел только он, разряжая обстановку. — Я бы не стал действовать столь радикально. Думаю, будет достаточно прилюдно заклеймить мерзавца, а потом хорошенько отходить розгами. Чтобы другим рабам было неповадно.

Собравшиеся заметно расслабились. Уже успела заметить, что беззаботный голос северянина и его обаятельная улыбка имели какое-то волшебное, гипнотическое действие.

— Благодарю за предложение, князь, но идея вашей невесты мне нравится больше. Уведи его! — велел стражнику тиран, и мне пришлось схватиться за подлокотники кресла, чтобы не сорваться с места.

Что значит нравится больше? Он что, действительно собрался его убить?! Только не говорите, что это была не провокация и мне все показалось!

После десерта, который я только размазала по тарелке, но так и не попробовала кремовое великолепие, большинство придворных перебралось в соседнюю залу для игры в карты. Велебор тоже изволил сыграть партию, а вот я извинилась, сославшись на усталость.

Прежде чем отпустить, посланник коснулся моего локтя и прошептал:

— В следующий раз веди себя сдержаннее. Незачем привлекать лишнее внимание и раздражать Галеано.

— Надеюсь, следующего раза не будет, — мрачно бросила я и ушла, но в гостевые покои спешить не стала.

Застряла в анфиладе, что вела в Малахитовую залу, лихорадочно соображая, как быть дальше. Куда он его потащил? Что собрался с ним делать? И как вообще такое возможно, чтобы у меня, светлой, в общем-то, девочки, была такая темная, бесчувственная и бессердечная половина?!

Я настолько глубоко ушла в свои переживания, что не сразу различила быстрые шаги. Лишь почувствовав на плечах тяжесть ладоней и горячий шепот, ожегший шею:

— Не надоело со мной играть? — вздрогнула и застыла. Мгновение, в которое уложился резкий удар сердца, и вот рука короля переместилась с плеча на шею, властное движение собственника: — Или думала, я настолько слеп, что не почувствую и не узнаю женщину, которую столько времени считал своей?

Вот черт.

Он ждал какой угодно реакции, но заявление иномирянки в первые мгновения заставило его растеряться. Принести в жертву? Сумасшедшая. Не побоялась рискнуть своим Лео. Так она, кажется, его называла.

Или, может, чересчур смелая? Девчонка решила, что сумеет его обыграть, своим предложением введет в заблуждение, но вместо этого окончательно себя раскрыла. В отличие от другой Даниэлы, эта врать и плести интриги совершенно не умела.

Редфрит усмехнулся своим мыслям. Маленькая бунтарка. Теперь наверняка ругает себя последними словами. Как бы ни храбрилась и ни задирала голову, было видно, что боится за своего накшерра. Иначе бы не бледнела, когда он приказал увести раба, сказав, что ему понравилась ее идея.

Не успел ужин закончиться, как девчонка сбежала. Вполне ожидаемо. А он вполне ожидаемо отправился за ней, окончательно привороженный этой строптивой колдуньей. Точно так же, как сегодняшним утром, почти физически ощущал потребность находиться с ней рядом. Схватить, сжать в объятиях, добиться наконец от нее правды. В сознании мелькали и другие картины, в которых не было места разговорам. Лишь тихим стонам удовольствия, которые он мечтал срывать с ее губ вместе с жаркими поцелуями.

Снова и снова.

Вот только он не мог себе позволить, чтобы желание заглушило здравый смысл. В первую очередь он должен знать, почему она вернулась и что ее связывает с северянином. Последнее короля особенно волновало. Злило, раздражало, разжигало почти что ненависть к тому, кто должен был стать его союзником.

— Если узнаю, что он успел ее коснуться… — Редфрит сжал пальцы в кулаки, мечтая одним из них оставить след на лице князя.

Заметив мелькнувшую в полумраке хрупкую фигурку, ускорил шаг. Возможно, ему следовало быть осмотрительнее и занять выжидающую позицию, но он больше не желал ждать. Не желал быть пешкой в чужих интригах.

— Не надоело со мной играть? Или думала, я настолько слеп, что не почувствую и не узнаю женщину, которую столько времени считал своей?

Ощутив под пальцами нежную шелковистую кожу, прикрыл глаза, вдыхая ее аромат. Сладость меда, цветы, прогретые солнцем… Божественный нектар. Девчонка дернулась, пытаясь высвободиться. Зря. Только еще большее раззадорила, распалила, пробудила в нем одновременно и охотника, и хищника.

Скользнув рукой по груди, на мгновение сжал ее, срывая с губ один из тех стонов, о которых не переставал думать. Обхватил за талию, привлекая к себе, и услышал тихое шипение в ответ:

— И многих иностранок вы считаете своей собственностью?! — Девчонка попыталась вырваться, но вместо того, чтобы отпустить, он еще крепче прижал ее к себе.

— Только иномирянок, с которыми венчаюсь в храмах. — Не способный справиться с искушением, коснулся поцелуем нежного плечика, жалея, что на ней так много одежды, и они не в спальне.

— Пустите!

— Один раз уже отпустил. Не в моих привычках повторять ошибки.

— Что-то я не заметила, — буркнула она и, набравшись храбрости, с силой ударила его локтем в бок.

Поморщившись, Редфрит ослабил хватку. Короткого мгновения хватило иномирянке, чтобы вывернуться из его объятий. Но свобода эта оказалась мимолетной. Схватив за руку, Редфрит легонько толкнул ее к стене. Подступился вплотную, загоняя в ловушку. Теперь он видел ее глаза, в которых вспыхивали искры ярости. Смотрел на губы, борясь с желанием провести по ним пальцем, а потом прижаться к ним долгим поцелуем. Красивые губы. Мягкие, манящие, такие желанные.

— Пустите же! Если князь узнает…

— Расскажешь, что замышляете?

Именно об этом ему сейчас следовало думать — о планах северянина и его липовой невесты. Но вместо этого он, как несдержанный юнец, продолжает думать о ее губах и о том, как сильно желает ее поцеловать.

Здесь. Сейчас.

А на все остальное уже плевать.

— Я замышляю выйти за него замуж, — выпалила ему в лицо, хлестнув упреком: — За того, кто не приносит в жертву ни в чем не повинных существ!

— Не уверен, что это получится. В какой-то степени ты уже замужем.

— Не припомню такого.

И снова вызов во взгляде. Румянец на щеках, который не способен скрыть даже густой полумрак.

— Могу напомнить, — предложил он с улыбкой, чувствуя, что еще немного, и сорвется, не выдержит.

— Советую сосредоточиться на своей королеве и проблемах Средиземья!

— В данный момент я сосредоточен на тебе, Даниэла.

Вздрогнула, услышав свое имя. Губу испуганно закусила. Как будто нарочно его провоцировала.

Действительно колдунья. Пусть в ней и нет магии, но против чар ее очарования вряд ли найдется противоядие.

— Меня зовут Элла.

— Ну если тебе так нравится.

— И я не выходила за тебя замуж!

— Не выходила, — был вынужден признаться. — По законам этого мира боги соединяют тела. Но называя своей, там, в храме Светлейших, я смотрел в твои глаза. Пусть рядом была она, но видел я тебя. Поэтому спрашиваю еще раз: может, хватит со мной играть?

Последние слова он произнес, уже почти касаясь ее губ, почти почувствовав их вкус. Наверняка они окажутся такими же сладкими, как и ее запах, и, только раз их коснувшись, он уже не сможет остановиться. Удивительно, но иномирянка вдруг притихла. Перестала вырываться, даже дыхание затаила. Ждала, что будет дальше, а может… желала того же самого.

Тем неожиданнее в тишине пустынного зала прозвучали громкие, быстрые шаги. Мысленно выругавшись, Редфрит оттолкнулся от стены, а Даниэла, не теряя времени, сорвалась с места и бросилась прочь. От него.

Мимо прошел один из придворных, торопясь куда-то. На короля не обратил внимания, поглощенный своими мыслями и бессвязным бормотанием.

Проводив его мрачным взглядом, Редфрит усмехнулся и сказал:

— Что ж, значит, игра продолжается. Посмотрим, надолго ли ее хватит.

До своих покоев я долетела за считаные мгновения. Ворвалась в спальню и, только закрыв за собой дверь, сумела вздохнуть. Сердце стучало где-то в районе горла, по телу пробегали волны дрожи, концентрировавшейся там, где еще совсем недавно я ощущала прикосновения его пальцев. То быстрые и жадные, то медленные, ласкающие.

Обжигающие…

Демоны!

В сердцах ударив по двери ладонью, оторвалась от створки, прошла в комнату, продолжая ругать и его, и себя. Вот зачем меня преследует? Или забыл, что женат? Что на кону трон и продолжение королевского рода?

Как он вообще так быстро догадался?!

Наверное, всему виной моя бездарная игра и неумение держать себя в руках. Признаться ему… Я по-прежнему уверена, что из двух зол следует выбирать меньшее. Это Велебор которое. Пока держу язык за зубами, остаюсь его невестой, неприкосновенной для Редфрита. Но стоит открыть рот, и уже тиран будет решать мою судьбу. Черт его знает, что он там нарешает…

Еще и князя подставлю. Поставлю под удар возможные переговоры с накаи.

Нет, что бы там Редфрит ни думал и ни говорил, я продолжу играть роль Эллы Вертано. Главное, чтобы Лео из-за моих провокационных советов не пострадал. Хотя Галеано, если уж такой сообразительный, должен понимать, что, причинив боль накшерру, сделает больно и мне.

Кое-как себя успокоив или, по крайней мере, попытавшись это сделать, стала дожидаться появления фей. Руту предупредила, чтобы вечером не приходила, сказав, что подготовиться ко сну мне помогут мои новые рабыни.

Но спать я не собиралась. Сегодня я наконец-то увижусь с Эдарой. Боги, пусть так и будет! Пусть ночь будет не такой ужасной, как вечер в обществе (и в объятиях) Галеано!

Феи появились в назначенный час. Я специально оставила окно приоткрытым, а заметив едва различимое во тьме мерцание ажурных крыльев, взволнованно подхватилась.

— Она вернулась к себе? Или осталась с Даниэлой? — не в силах сдержать эмоции, набросилась на них с вопросами.

Феи счастливо заулыбались и загомонили привычным хором:

— Вернулась!

— И служанку уже отпустила.

— Больше из своих покоев сегодня не выйдет.

— Пойдемте!

И я пошла. Тенью выскользнув из спальни, осторожно на цыпочках последовала за своими палочками-выручалочками. Лиа летела первой и предупреждала, если где-нибудь поблизости появлялась живая душа: в основном стражники, несшие ночную вахту; изредка слуги, которых до последнего держали при себе капризные хозяева.

Благо в залах и галереях было сумрачно, а бесчисленные ниши и статуи помогали прятаться, смешиваться с тенями, что безмолвными призраками скользили по мрачным анфиладам. Существовали еще потайные ходы вроде того, что соединял спальню Редфрита со спальней королевы. Но про них феи мало что знали, и тем не менее без всяких тайных ходов сумели провести меня к Эдаре.

Небольшая заминка возникла уже возле ее покоев. Я почти добралась до заветной двери, когда из-за угла нежданно-негаданно вывернула стража. Благо Иви не растерялась, понеслась навстречу солдатам, всполошено махая крыльями и испуганно лепеча:

— Там, там… Скорее! Я так испугалась! Пожалуйста…

Мужчины нахмурились и, не мешкая, поспешили за феей. Уж не знаю, что она придумала, как объяснит, почему их всполошила, но задаваться вопросами времени не было. Отлепившись от стены, в которую вжалась в надежде, что маскировка полумраком поможет остаться незамеченной, юркнула к двери. Та, как и обещали феи, оказалась не заперта. Скрипнула чуть слышно, когда я ее приоткрыла. Пожелав себе удачи, миновала скромных размеров будуар, больше смахивающий на переднюю, и вошла в спальню.

Чародейка еще не ложилась. Сидела в кресле возле окна, подсвеченного тусклым лунным светом, и что-то сосредоточенно читала, склонившись над огарком свечи.

— Эдара…

Встрепенувшись, она оторвала взгляд от пожелтевшего разворота и посмотрела на меня. Усталая, изможденная, как будто постаревшая на много лет. В чертах этой женщины я больше не видела, не узнавала яркую белокурую красавицу Эдару Реалис.

Секунду или две она смотрела мне в глаза, после чего… вернулась к прерванному занятию, будто я была прозрачной, и это не мой голос прозвучал в тишине спальни, а где-то за стенкой просто мышь заскреблась. Звук, на который не стоит обращать внимания и отвлекаться.

Сбитая с толку такой реакцией, растерянно повторила:

— Эдара, это я, Даниэла. Помнишь меня?

— Уходи.

Эмм… Вот и встретились, поговорили.

Я ожидала какой угодно реакции, но точно не думала, что она просто возьмет и отвернется, да еще и попросит оставить ее в покое.

— Не уйду, — упрямо тряхнула головой, для себя решив, что не сдвинусь с места, пока не добьюсь от нее хоть какого-то ответа. — Я потратила слишком много сил и времени, чтобы увидеться с тобой, и, пока не поговорим, никуда отсюда не уйду.

— Ты от меня сбежала. — Она чуть слышно усмехнулась, не отрывая от книги тусклого взгляда. — Зачем тебе ко мне возвращаться?

— Потому что я здесь застряла. — Я приблизилась к колдунье, опустилась в соседнее кресло, пусть присаживаться мне и не предложили. — Застряла в этом мире. Я вернула свое тело, а должна была душой вернуться домой. Накаи считают, что, возможно, ты сумеешь провести меня обратно на Землю, раз уж умудрилась оттуда забрать.

— Уже и с накаи подружилась, — еще одна усмешка: скупая, едва заметная.

— Они не монстры, каковыми их все считают. Но сейчас не об этом. Ты мне поможешь?

— С чего бы? Ты рискнула жизнью моей миары.

— Я очистила ее душу от тьмы. Сделала то, что тебе оказалась не по силам.

— У меня был план, — устало покачала головой чародейка и откинулась на спинку кресла. — А ты все испортила. Своенравная девчонка.

— Довериться одному из богов? Так себе, если честно, план. Я вот рискнула и чуть себя не погубила, — напомнила ей. — Богиня могла и не откликнуться на твой призыв.

— Откликнулась бы, — с мрачной усмешкой заявила ведьма. — Я собиралась предложить ей себя, свое тело, которым она бы с радостью воспользовалась. От таких предложений боги не отказываются. Не одной Эсфе нравится играться в смертную.

— Подожди… — Я нахмурилась, решив, что это не слова колдуньи, а звуковая галлюцинация. — Ты что… была готова пожертвовать собой ради Фантальм? По-моему, слишком радикальное решение. А значит, ты вдвойне должна быть мне благодарна: душа Даниэлы чиста, а ты, на минуточку, все еще жива.

— Должна быть благодарна? — эхом повторила Эдара. — За что? За то, что его величество все знает? Вряд ли он оставит меня в живых. Но даже не это важно. До твоего побега я владела ситуацией, а теперь… — Погасший взгляд скользнул по пожелтевшим страницам книги. — А теперь я не представляю, что делать. Как бы ни пыталась до нее достучаться, моя миара не отзывается. И богине такая я уже точно не нужна. Измученное бесконечными ритуалами тело — немощная оболочка, не способная принять божественную сущность. А все из-за твоей глупости, Даниэла, и нежелания просто подождать. Даже если бы хотела, не смогла бы тебе помочь. — Она провела пальцами по подлокотнику кресла, будто рисовала на нем невидимые узоры. Пальцами, дрожащими от слабости. — Но я этого не хочу. Ты решила, что лучше меня разберешься со всеми своими проблемами, вот и разбирайся. А мне надо искать, как вернуть мою девочку. Только это имеет значение. 

Мне пришлось уйти. Не сразу, конечно. Я до последнего не желала сдаваться. Как утопающий за спасательный круг, цеплялась за надежду, что сумею ее переубедить, разжалобить, настроить на свершение доброго дела.

Жаль, совершать добрые дела Эдара не хотела.

— Я оказалась здесь из-за тебя. Пока находилась в ее теле, ты только и делала, что дергала меня за ниточки, как беспомощную марионетку. Многого недоговаривала, многое утаивала. Ты украла мою жизнь, Эдара. Я надеялась, в тебе осталась хоть капля совести, человеческого сострадания, но ты оказалась такой же, как и многие в этом мире — бессердечной эгоисткой. Теперь понимаю, в кого пошла Даниэла. Она, не задумываясь, сломала жизнь Редфриту, и ты поступила точно также. С моей жизнью. Вы обе те еще стервы.

Выплеснув все, что чувствовала, поднялась и, не оглядываясь, направилась прочь из спальни.

От ведьмы подальше.

Ночь прошла как в бреду. Я то просыпалась, то снова погружалась в некое подобие забытья. Мне снились родители — они звали меня. Снился Лео, которого вели на плаху, и накаи, которых безжалостно сжигали на главной площади Хельвивы, как если бы они были какими-нибудь злостными чернокнижниками. Жуткий сон… Вырвавшись из его оков, зажгла свечу и, завернувшись в простыню, перебралась в кресло. Где-то там далеко первые солнечные лучи только прочертили бледно-розовую полосу рассвета, а в спальне по-прежнему было сумрачно. Одиноко и пусто.

Взяв на руки Миура, который эту ночь решил провести в моем скромном обществе, мягко его погладила и сказала:

— Кажется, возвращение домой отменяется. Источник не помог, Эдара меня послала, а значит… А значит, придется строить свою жизнь здесь, в этом мире. Что скажешь, милый?

Перевертыш тихонько запищал, явно соглашаясь с моим решением. Хотя какое это решение? Это скорее ультиматум, который мне поставила судьба-злодейка.

Шах и мат, Даниэла. Шах и мат…

Когда решится вопрос с накаи, я уеду из Хельвивы. Еще не знаю куда, но в столице точно не останусь. Да и в целом в Треалесе меня ничто не держит. Перед глазами было мелькнуло лицо Редфрита, но я напомнила себе, что у его величества в женах коматозная маркиза, а я так сбоку припеку. В общем, лишняя.

Чем займусь? На Земле я училась на архитектора, но, как уже успела заметить, здесь это мужская профессия. Возможно, в других королевствах дела обстоят иначе, но что-то мне подсказывает, что вряд ли. Еще я люблю готовить, а печь — тем более. Вот шить совсем не умею. Прислуживать… Нет, не хотелось бы. В детстве я также неплохо музицировала, но вряд ли моих талантов хватит, чтобы обучать игре на фортепиано.

Но как бы там ни было — главное, я буду независима и смогу сама распоряжаться своей судьбой. А там глядишь, и все устаканится. Найду свое место в новом мире, обрасту знакомыми. Может, даже влюблюсь и замуж выскочу.

Строя планы на будущее, я почти успокоилась. Почти смирилась. Разве только… Я ведь так пока толком и не знаю, что представляет из себя связь родственных душ. Может, Арайна права и я застряла здесь из-за Галеано. Из-за нашей с ним загадочной связи. А стоит ее разорвать, и все — пока, до свиданья. Счастливо оставаться.

Но я не буду себя обнадеживать и цепляться за очередную соломинку. Поискать информацию, конечно, стоит, но если ничего не узнаю, то все, баста. Буду здесь обживаться.

Не заметила, как задремала с Миуром на руках. Проснулась, когда в дверь негромко постучались. Перевертыш уже исчез, а в спальне заметно посветлело.

— Войдите, — разрешила, стараясь подавить зевок.

— Госпожа, — первой в комнату вошла Рута и, убедившись, что я одета (пусть и в простыню), продолжила: — Вам тут просили передать… Заходи, — обернувшись, шикнула кому-то у себя за спиной. Изобразив быстрый реверанс, приблизилась ко мне и протянула записку. — Лично от его величества, — шепнула взволнованно.

Записку от короля я, конечно же, взяла, но даже на нее не взглянула — все мое внимание было сосредоточено на переступившем порог накшерре.

На Лео.

— Госпожа Вертано, — лягушонок почтительно поклонился, — для меня честь и радость служить вам.

Не будь здесь Руты, я бы уже неслась к накшерру. Судя по беглому осмотру, целому и невредимому. Но Рута уходить не спешила, а потому, подарив Лео ласковую улыбку, распечатала конверт и пробежалась взглядом по королевской записке:

Если не ошибаюсь, этот накшерр принадлежит тебе, а значит, его место рядом с тобой. Если неправ, поправь меня. В противном случае он в твоем полном распоряжении.

Выбор за тобой, Да… (зачеркнуто) Элла.

Кажется, меня только что ненавязчиво так потроллили. И кажется, я не смогу отказаться от такого подарка и не стану поправлять тирана.

Вот бы все дни так начинались.

— Рута, а принеси-ка чая. Да-да, того самого, с лепестками роз и чабрецом, — попросила я, желая спровадить служанку и остаться один на один со своим подарком.

Кивнув, девушка выскользнула из спальни, а накшерр снова принялся расшаркиваться.

— Какие будут распоряжения, госпожа Вертано?

Вот же любитель кланяться.

— Все, Лео, хватит. Нечего передо мной гнуть спину. Ты мой друг, а не слуга, и я очень рада, что мы снова вместе.

Выражение лица накшерра надо было видеть. Сначала оно вытянулось, потом с зеленых щек сошла краска, а спустя мгновение на них плеснуло свекольным румянцем.

— Как… как вы меня назвали? — запинаясь, взволнованно выдохнул он.

— По имени. Прости, что полное так и не выучила, но обещаю исправиться. А пока…

— Вы… вы… — все еще не веря своим ушам, продолжал ошеломленно бормотать лягушонок.

— Да, это я. Даниэла. Только другая, не Фантальм. Не… королева.

И я вкратце рассказала, как оказалась здесь в первый раз, почему вдруг исчезла и зачем снова вернулась. Лео слушал, не перебивая, а когда я умолкла, опустил голову и чуть слышно признался:

— Без вас, госпожа, было плохо. Очень. Когда вы исчезли, появилось чувство, будто внутри меня вдруг стало пусто. Совершенно неприятное, скажу вам, чувство. И я так и не сумел от него избавиться. А теперь… — Он взволнованно выдохнул и, переминаясь с ноги на ногу, неловко продолжил: — Мы, накшерры, очень привязываемся к своим хозяевам.

— Знаю, из-за метки, — кивнула грустно, представляя, как с удовольствием заклеймила бы и Гиту, и Эдару, и Алану с ними за компанию. А потом отправила бы всех троих в Средиземье в услужение к феям.

Будь я героиней романа, очень бы порадовалась такому финалу.

— Не только из-за метки. Это наша природа — быть привязанными к тем, кто нам дорог. А вы мне… очень дороги. В последний раз точно такую же пустоту я ощущал, когда меня забрали из дома.

Я вдруг поняла, что никогда не спрашивала его о жизни по ту сторону завесы, а Лео, скромняга, ничего о себе не рассказывал.

— Кто у тебя там остался? — спросила, ругая себя за то, что не уделяла своему лягушонку достаточно внимания, и почувствовала, как после его ответа болезненно сжалось сердце.

— Сестра и… невеста. — Накшерр снова потупился, с горечью усмехнулся: — Теперь уже наверняка бывшая невеста.

Демоны!

Повисло молчание, которое я не решалась нарушить. Просто не знала, что сказать. Посочувствовать, а может, попросить прощение. За людей и их жестокосердие. Благо вернулась Рута и своей улыбкой немного разрядила атмосферу грусти. Помимо чая она принесла печенье и булочки, сок и фрукты.

— Его светлость уже позавтракал и отбыл по делам, поэтому я принесла вам завтрак сюда.

— Спасибо, Рута. Лео, — перевела взгляд на накшерра, — я бы хотела начать день с посещения библиотеки. Проводишь?

— С радостью, моя госпожа, — привычно поклонился лягушонок.

Безнадежный.

Благодаря феям и Руте на сборы ушло от силы минут двадцать, после чего я, быстро позавтракав, оставила служанку наводить порядок, а сама вместе с накшерром и феями отправилась в библиотеку. Вчера мои помощницы улетели, чтобы я могла спокойно поговорить с ведьмой, а сегодня, слушая меня, горестно вздыхали и терли глаза, старательно показывая, как сильно расстраиваются из-за моего фиаско с Эдарой.

— Актрисы из вас еще хуже, чем из меня. Вы ведь совсем не расстроены.

— Мы… — Иви замялась, забавно покраснев.

— Нам и грустно, и радостно одновременно. — Лиа оказалась смелее. — Грустно из-за того, что ваши надежды не оправдались, а радостно, потому что теперь вы останетесь с нами.

— Если ничего не найду по родственной связи, — напомнила им о своем плане В.

— Если ничего не найдете, — соглашаясь, эхом повторили феи и снова вздохнули. На этот раз уже с искренней грустью.

Библиотека, как и в прошлые визиты, радовала глаз бесчисленными книгами. Корешки в тисненых переплетах тут, корешки там: повсюду витал ни с чем не сравнимый запах старой бумаги, кожи и воска — в канделябрах на стенах таяли свечи, освещая темные уголки этого просторного помещения. В центре же зала косые лучи, проникавшие в широкие окна, согревали столешницы из темного дерева, повторяли на толстых коврах ажурные узоры занавесок, заставляли сверкать парившие в воздухе пылинки.

— Жаль, я больше не королева и не могу призвать нужную мне книгу, — обвела взглядом высокие стеллажи, снизу доверху забитые пухленькими томами. — Даже не представляю, откуда начинать поиски…

— Может, я смогу быть полезен, — отозвался накшерр и поспешил к резной лестнице, что вела на антресоли. — До того, как стал вашим слугой, я присматривал за библиотекой и точно помню, что видел книги, которые могли бы оказаться для вас полезны. Дайте мне только сориентироваться. Сейчас…

Продолжая что-то неразборчиво бормотать, Лео поднялся на антресоли.

— Мы тоже посмотрим, — оживились феи и полетели к дальним стеллажам первого этажа.

И я тоже, не желая терять зря время, устремилась в другой конец зала, решив испытать удачу и поискать пищу для своего иномирского разума. Но вместо «пищи»… нашла Галеано.

Сначала поняла, что в библиотеке мы не одни, разглядев в полумраке чью-то фигуру. А сделав еще несколько шагов, запнулась, вонзившись взглядом в широкую королевскую спину. В белой рубахе со свободными рукавами. Красивая такая спина. А я, кажется, уже забыла, зачем пришла, засмотревшись на смоляную прядь, выбившуюся из небрежно стянутого хвоста и падавшую на лицо мужчины.

И лицо тоже было красивым.

Он стоял ко мне вполоборота с раскрытой книгой в руках и что-то заинтересованно читал. Я было попятилась в надежде, что меня еще не заметили, но его величество, перелистнув страницу и не отрывая от нее взгляда, сказал:

— Открою вам секрет, госпожа Вертано, в Треалесе принято приветствовать короля реверансом, а не сбегать от него, как от бандита с большой дороги. — Захлопнув книгу, Редфрит повернулся ко мне и, насмешливо улыбнувшись, добавил: — Сбегать от меня входит у вас в привычку. Досадную для меня и вредную для вас. Советую избавиться от нее как можно скорее, потому что прошлой ночью я отпустил вас в последний раз.

— Замуж тоже не пустите?

Я слегка оторопела от королевской наглости. Скрестила на груди руки и с вызовом посмотрела на тирана. Даже сейчас, когда я официально невеста другого, он продолжает считать меня своей собственностью.

— Не думаю, что посол на самом деле намерен на вас жениться.

— Почему же?

— Не было никакой судьбоносной встречи в Талосе, а значит, вы с Ярым встретились уже после того, как ты вернулась из Средиземья. Полагаю, что здесь, в Хельвиве.

— У вашего величества богатая фантазия.

Редфрит усмехнулся:

— Может быть… А еще, хочется верить, я достаточно проницателен. Да и идиотом никогда не был, хоть ты и делаешь все возможное, чтобы меня таковым выставить.

— И в мыслях не было.

Но он как будто меня не слышал.

— В общем, ваша с князем помолвка фарс, а ты не Элла Вертано. Получить доказательства не проблема. Достаточно, например, не найти в Хельвиве твоих родственников. Кто там у тебя якобы живет в столице? Тетушка?

Демоны!

Я ставила на то, что он не узнает меня в другом теле, но Редфриту оказалось достаточно пары встреч, чтобы сложить два и два и понять, кто я. Стоит ему отправить солдат на поиски несуществующих родственников, и от последних сомнений не останется следа. Впрочем, во взгляде короля не было даже намека на сомнения. Одна только уверенность, что перед ним его бывшая не совсем жена и королева.

— Как Лео? Рад воссоединению с хозяйкой? — Положив на стол книгу, Редфрит шагнул ближе, сокращая расстояние между нами.

— Это правда? Теперь он принадлежит мне? — спросила вместо ответа, решив брать пример с господина Шерлока.

— Я подарил его тебе. Как и фей.

— И я могу делать с ним что захочу?

— Все, что угодно, — расплылся в щедрой улыбке Галеано. — Это твоя собственность.

От заявления про собственность я поморщилась, но быстро взяла себя в руки и, улыбнувшись в ответ, проговорила:

— Тогда я хотела бы их освободить. Лео и фей. Они могли бы вернуться в Средиземье вместе с накаи.

Повисло молчание. Редфрит нахмурился, отчего у него на переносице пролегла глубокая складка.

— В Треалесе никогда не освобождали рабов.

— Значит, я не могу распоряжаться своей собственностью? — переспросила, сделав ударение на последнем столе.

Кажется, его величество выругался. В мыслях. Очень и очень неприлично.

— Даниэла…

— Элла, — поправила венценосного.

— Упрямая девчонка!

— Не меняйте тему разговора.

— В твоем мире женщины слишком многое себе позволяют, — мрачно заметил тиранище.

— Там, где я выросла, женщин считают за равных.

— Это в Айсории? — насмешливо уточнил король.

Я неопределенно пожала плечами.

— Так что скажете? Могу я распоряжаться своими рабами?

Несколько секунд он молчал. Смотрел на меня мрачно и явно проклинал тот день, когда с подачи ведьмы познакомился со строптивой иномирянкой.

— Накшерр и феи отправятся в Средиземье, если ты этого хочешь, — наконец проговорил он, и от сердца сразу отлегло.

— И с них снимут метки?

В ответ Редфрит хмуро кивнул.

Это была маленькая, но все-таки победа. Первый шаг к освобождению чу́дных народов Средиземья.

— Спасибо. — Я улыбнулась ему и почувствовала, как под пристальным взглядом щеки начинают гореть предательским румянцем.

Еще несколько шагов, и расстояния между нами не осталось.

— Мне бы хотелось узнать тебя получше, но ты продолжаешь прятаться под масками. Зачем — непонятно, — хрипло прошептал он.

— А мне непонятно, зачем вашему величеству меня узнавать. Вам мало фаворитки?

— Нет никакой фаворитки.

— А маркиза Тешен считает иначе.

— К демонам маркизу.

Кажется, мы это уже проходили.

Мгновение, другое, и вот уже он касается моего локтя, задевая воздушное кружево, скользит пальцами по плечу и продолжает смотреть в глаза.

Тем самым взглядом, от которого я вчера чуть голову не потеряла.

— Когда прибудут накаи? — выпалила, стараясь прогнать вновь заволакивающую сознание странную хмарь.

— И почему они вас, госпожа Вертано, так интересуют? — усмехнулся Галеано.

Чувствуя себя королем положения (будто ему мало, что он и так здесь король, почти что бог), Редфрит вовсю растягивал удовольствие, получаемое от нашего разговора.

— Не хочу войны. Хорошо от нее не будет ни вам, ни им.

— Нам будет лучше без них. Дикие не первый и не последний раз отравляют нам жизнь.

— Сомневаюсь, что с таким настроем вы до чего-нибудь договоритесь.

— Ну почему же? — Редфрит дотронулся до моей щеки, а я оказалась настолько безвольна, что не нашла в себе силы от него отстраниться.

Стыд тебе и позор, Даниэла.

— Я открыт к переговорам и хочу узнать, почему они уничтожают невинных.

— Может, потому что вынуждены?

— Вы, госпожа Вертано, слишком много знаете о презренных, как для айсорийки. Или вы все же не айсорийка?

И снова эта улыбка. Искорки веселья в синих глазах, глядя в которые я забываю, кто он и кто я. Где мы находимся и что нас разделяет.

— Главное, услышь их. В том, что сейчас происходит, виноваты не только они.

— Ты потому вернулась? Из-за Диких? Уж точно не из-за меня.

— Я…

Ответить он мне не позволил, а может, я просто не успела. Не то меня к нему толкнуло, не то он, растеряв остатки терпения, привлек меня к себе. Обхватив за талию, нашел мои губы своими. Знакомый поцелуй, но сейчас он ощущался совсем иначе. Ярче, острее, слаще. Словно все нервные окончания сосредоточились там, где он меня касался. Сейчас он целовал меня, а не ту, другую Даниэлу. Скользил ладонями по моему телу, то нежно, едва касаясь, то крепко и требовательно сжимая в объятиях.

Не знаю, чем бы закончились эти мгновения безумства (мне вообще не хотелось, чтобы они заканчивались), но тут, как назло, откуда-то сбоку раздалось настойчивое покашливание.

Я бы отпрыгнула, но не позволил Редфрит. Он медленно, будто нехотя, разжал пальцы, выпуская меня из объятий, и хмуро взглянул на кашляющего.

— Ваше величество, — Мильдгита скользнула по мне насмешливым взглядом и как ни в чем не бывало продолжила: — из Пограничья вернулся гонец. Просит аудиенции.

— Гонец из Средиземья? — взволнованно уточнила я, стараясь не обращать внимания на ядовитую усмешку Гиты.

— Это, госпожа Вертано, дела государства. Вы к ним не имеете никакого отношения, — просветила меня ведьма.

Стерва.

— Спасибо, Мильдгита, — невозмутимо поблагодарил чародейку Редфрит, после чего пожелал мне будничным тоном: — Хорошего вам дня, Элла.

Похоже, только у меня при дворе проблемы с самоконтролем, а все остальные здесь виртуозно владеют эмоциями.

Так больше и не взглянув в мою сторону, будто это не мои губы он только что терзал поцелуями, его невозмутимое величество направился к выходу.

Мильдгита решила задержаться.

— Ай-я-яй, госпожа Вертано. Полагаю, ваш жених не в курсе, чем вы занимаетесь в этих стенах? — Она бросила по сторонам взгляд и, подавшись ко мне, доверительным шепотом добавила: — Открою вам секрет: в библиотеках принято читать книги, а не целоваться с их величествами.

— Спасибо, что просветили, — сдержанно отозвалась я, не желая еще больше смущаться.

И так уже была максимально смущена.

— Обращайтесь. — Снова растянув губы в ехидной улыбке, чародейка точно верная собачонка потрусила за своим господином.

Ни минуты покоя! Его нет рядом, а у меня сердце продолжает стучать как ненормальное. Губы горят, пылают щеки, а в голове, словно картинки калейдоскопа, мелькают провокационные образы.

Плохо, Даня! Очень плохо!

Продолжая пребывать в легкой прострации, я подошла к столу и раскрыла книгу, позабытую его величеством. На титульном листе витиеватыми буквами было выведено «Сказания о пришлых: правда или вымысел?».

Хорошо хоть не читает про родственные души.

Решив, что мне такое тоже поштудировать не помешает, сунула книгу под мышку и отправилась на поиски фей и Лео. Пока накшерр продолжал добывать информацию о родственных душах, феи почему-то… заливались слезами.

— Эй, с вами все в порядке?

— Не в порядке, — горько всхлипнула Иви.

— Совсем не в порядке! — истерично поддакнула Ринна.

— Вы хотите от нас избавиться! — зарыдала Лиа и уткнулась покрасневшим от слез личиком в плечо подруги.

— Мы все слышали, — с обидой в голосе прошептала Иви.

— Разве вы не хотите вернуться домой? — Я даже растерялась.

Если честно, ожидала совсем другой реакции.

— А вы… вы отправитесь в Средиземье с нами? — шмыгнула носом Лиа.

— Но я же человек. Что я буду там делать?

— Вы можете жить с феями.

— Ни в чем не будете нуждаться.

— Станете нашей королевой!

— И не нужен вам будет никакой король!

— Звучит заманчиво. — Я улыбнулась крылатым страдалицам и бодро предложила: — Давайте сначала разберемся со связью душ, а там уже будет видно. Может, и правда, если не смогу вернуться домой, отправлюсь жить к вам.

Феи заметно успокоились. Взяв с них слово, что не будут пока рассказывать Лео о моих планах (не хватало еще, чтобы и он мне тут истерики закатывал, не желая возвращаться к сестре и невесте), поднялась по лестнице.

Навстречу мне спешил улыбающийся накшерр, потрясая в воздухе пухлым томом:

— Нашел, ваше величество! — Он осекся и, опустив взгляд, неловко пробормотал: — Ох, простите. Это я по привычке.

— Не такая уж это и плохая привычка. — Я улыбнулась смутившемуся лягушонку, а потом предложила: — Ну что, тогда пойдемте читать?

Опасаясь очередной встречи с вездесущим тираном, от греха подальше вернулась к себе в спальню. Перетащила на кровать оставшиеся с завтрака сладости, устроилась с книгами и погрузилась в чтение.

— Со временем связь родственных душ становится крепче, соединяя не только духовную суть, но и телесные оболочки, — читала вслух, чтобы и Лео тоже слышал. Феи кружили рядом и в озвучке ужасающих строк не нуждались. — Самая крепкая связь возникает между двумя разными началами — мужчиной и женщиной. Несмотря на все свои несхожести, благодаря этим чудным узам они становятся половинками единого целого, разделить которые не способны даже самые сильные чары. Только смерть может разорвать подобную связь…»

— Ну вот как так?! — в сердцах воскликнула я, борясь с желанием швырнуть книгу в стену. Проблем от этого меньше у меня не станет, но может, хотя бы ненадолго полегчает. — Не хочу я быть к нему привязанной!

— Читайте…

— Читайте, не останавливайтесь! — взбудоражено посоветовали феи, явно заинтригованные неутешительными для меня известиями.

И я продолжила читать, хоть каждая фраза отбрасывала меня от дома все дальше и дальше.

«Только смерть способна разорвать подобную связь…», — повторила чудовищную фразу.

Нет, ну правда, не буду же я его убивать?!

А хотя…

Выбросив из головы глупые мысли, перелистнула страницу и закончила предложение:

«…а также троекратное отречение от своей половины. Желание это должно исходить от сердца, быть твердым, искренним, ничем не замутненным. Только тогда единое целое распадется осколками».

Дочитав до конца абзаца, я замолчала. Посмотрела на притихших фей, на накшерра и поинтересовалась:

— Так, ребята, ну и как мне от него отрекаться? Есть варианты?

Вариантов не было. Лео в вопросах душевных связей и притяжения половинок был таким же профаном, как и я, а феи, оставаясь верными самим себе, вместо того чтобы помочь, ударились в панику.

— Не нравится мне это троекратное отречение, — тревожно забормотала Ринна.

— Распадется осколками? — подхватила Лиа и поежилась. — Как же звучит-то плохо. И вам наверняка будет плохо.

— Это ведь то же самое, что потерять частицу себя, — прошептала Иви.

— Не торопитесь, ваше… — Накшерр осекся и, вздохнув, продолжил: — Мне кажется, подобные решения не принимаются сгоряча. Взвесьте все, обдумайте хорошенько.

— О чем тут думать, если Редфрит женат? — Я горько усмехнулась. — Очень сомневаюсь, что ради меня он откажется от трона. Ему ребенок нужен, а не родственная душа. — Перевернув страницу, опустила взгляд на поблекшие строчки и тихо произнесла: — Ладно, продолжу читать.

Вскоре я уже знала, что отрекаться тоже нужно правильно. Нужно особое время, когда земля полнится магической энергией, и маг, который с помощью нее проведет ритуал.

— Что значит «особое время»? — спросила я, оторвавшись от книги.

— Цикличные изменения в природе. И у нас, и у людей принято праздновать такие перемены.

— Следующий праздник — летнее солнцестояние. Очень важный день для светлых магов.

— Таких, как Эдара, — пробормотала я, вспоминая рассказы чародейки.

Именно в этот день она собиралась предложить себя богине, чтобы вернуть свою воспитанницу. А я могу в солнцестояние отречься от Редфрита… Но нужен маг. И уверенность, что поступаю правильно.

Уверенности не было. Вернее, разум едва не кричал, что нужно срочно искать мага и считать дни до светлого праздника. А сердце… сердце роптало и ни в какую не желало расставаться с иголкой, что в нем застряла, — чувствами к тирану.

Приказав сердцу не ныть, а разуму не вопить, решила последовать совету накшерра.

— Что ж, время еще есть. И обмозговать все хорошенько, и отыскать ведьму или мага, если все же решусь на ритуальное отречение.

Эдара отпадает. Колдуньи Велебора? Нет, через князя действовать не хочу, иначе придется рассказывать и о нашей с Редфритом связи. А действовать напрямую… Боюсь, результат будет тот же — Ярому сразу доложат.

Я и так перед ним что раскрытая книга, в то время как северянин мне почти ничего не объясняет. Все у него под контролем, все замечательно.

«Ты, Элла, не забивай себе голову лишними проблемами. Я сам все разрулю и со всем справлюсь», (с) господин Ярый.

Интересно, Редфрит поделился с Мильдгитой своим открытием? Если она в курсе, кто я, то, может, согласится помочь? Хотя я скорее пойду кланяться Эсфе, чем попрошу об услуге стерву-чародейку.

Что-то не складываются у меня отношения со здешними ведьмами.

С посланником отношения тоже оставляли желать лучшего. Каким-то образом Ярый выяснил, что я была у Эдары, и явился ко мне с выговором.

— Я же просил без меня ничего не предпринимать, — цедил он, тщетно пытаясь сдержать досаду.

— Мне представилась возможность увидеться с Эдарой, и я ею воспользовалась.

— Ты дала ей зелье?

— Нет, чаи мы не пили.

Его светлость глухо выругался.

— Если она раскроет рот…

— Эдара будет молчать. Ей на меня плевать.

Хотела добавить, что Редфрит и так уже все знает, без исповедей чародейки, но потом передумала. В последнее время Ярый мне не нравился. Не то чтобы я так уж хорошо разбиралась в людях, но шестое чувство подсказывало, что с северянином что-то не то. Он легко раздражался, почти перестал улыбаться, а если и растягивал губы в улыбке, то в насквозь фальшивой.

Фальшь — вот что в последнее время я в нем ощущала. Это уже был не тот душка князь, который подарил мне Миура, забрасывал комплиментами на охоте в Йенском лесу, заботился и беспокоился. Может потому что и я тоже стала другой — собой.

Как бы там ни было, а я решила послу больше не подыгрывать. Вообще ни с кем играть не собиралась. С опозданием, но все-таки поняла, что у каждого здесь своя игра со своими собственными правилами.

Ну их всех этих придворных интриганов.

— Я готова. — Добавив на запястья по капле духов, обернулась к «жениху», нервно мерившему комнату шагами, и очаровательно улыбнулась. — Пойдем скорее, умираю от голода.

Мы снова были приглашены на ужин в компании его величества и придворных-любимчиков.

Смерив меня хмурым взглядом, но тем не менее решив не продолжать читать нотации, князь подхватил меня под руку, и мы отправились в Малахитовую столовую.

Сквозь просторную анфиладу, в одном из залов которой повстречали маркизу Тешен. Впрочем, она нас не заметила. Пронеслась мимо торпедой, истерично окликнув слугу-накшерра:

— Ну же, хватит ползти! Шевелись! Я не желаю задерживаться здесь ни на секунду! — Последние слова она едва не прорычала.

Долетев до лестницы, Алана подхватила юбки и рванула вниз по ступеням, но вдруг запнулась, словно почувствовала мой взгляд. Обернувшись, впилась в меня глазами, сильнее сжала кулаки и, выдав что-то вроде:

— К демонам! — понеслась дальше.

— Что это с ней? — Я нахмурилась, провожая маркизу взглядом.

Велебор безразлично пожал плечами и продолжил витать в каких-то своих облаках. Кажется, выступление Тешен он даже не заметил. В себя пришел, только когда мы уже переступили порог столовой и услышали голос его величества:

— Что ж, посол, можете быть довольны. Накаи приняли приглашение. — Редфрит усмехнулся и отсалютовал нам бокалом. — Кто знает, может, не пройдет и пары дней, как мы будем делить трапезу с презренными. 

— Ваше величество что-нибудь слышали о Спящих?

На следующее утро Редфрит снова меня поймал. Столкнулся со мной как бы невзначай и пригласил на прогулку. Отказаться, сославшись на то, что неважно себя чувствую, я не могла. Я как раз бодро спешила в библиотеку за новой дозой знаний и совсем не походила на умирающую.

Сказать, что занята? Но сильным мира сего, как известно, не отказывают. К тому же приглашение Галеано скорее прозвучало как ультиматум:

— Госпожа Вертано, мы с вами сегодня гуляем.

Прежде чем успела ответить хотя бы что-то, он подхватил меня под руку и повел к лестнице. Вскоре мы уже брели по широкой аллее, наслаждаясь предгрозовой свежестью. Небо обложили седые тучи. С каждой минутой становясь все темнее, они наливались дождем и силой. Еще немного, и нам придется прервать только что начавшуюся прогулку.

Пожелав себе удачи, я коснулась темы, которую до сих пор с подачи Велебора считала запретной. Но раз уж я вроде как против него бунтую, то почему бы не подготовить для накаи благоприятную почву.

Услышав мой вопрос о Спящих, Редфрит нахмурился:

— Не припомню. Расскажешь?

Я ненадолго задумалась, воскрешая в памяти все, что узнала от Арайны.

— Это древние духи. Очень древние и могущественные. Дикие считают, что один из них пробудился и несет в себе опасность для ни много ни мало целого мира.

— По-моему, госпожа Вертано, вы чересчур осведомлены о накаи для той, кто никогда с ними не встречался.

Король не сумел отказать себе в удовольствии снова меня уколоть, но я сделала вид, что не обратила на его замечание внимания и тихо добавила:

— Это потому они убивали.

Я заглянула ему в глаза и пожалела, что вообще это произнесла. Мгновение, и Редфрита точно подменили. С губ исчезла расслабленная улыбка, черты лица заострились, а глаза, несколько мгновений назад безмятежно синие, вдруг потемнели, как потемнело небо над Хельвивой.

— Это ему, Спящему, они приносили жертвы?

Ну вот, он меня даже толком не выслушал, а уже успел сделать выводы.

— Нет, — поспешила ответить. Вдохнув поглубже, на выдохе продолжила: — Его нужно усыпить, пока он не стал слишком сильным. А для этого нужна телесная оболочка, в которую накаи пытаются загнать духа. Они уверены, что юные девушки подходят лучше остальных. По какой-то причине тела мужчин духа не интересуют.

— Ну так почему же Дикие не кладут на алтарь своих? — Редфрит мрачно усмехнулся. — Почему страдают люди?

Вот мы и подошли к тому, о чем мне совершенно не хочется говорить.

— Они… они считают людей виновных в пробуждении духа.

Я даже зажмурилась, понимая, что следующие мои слова ему еще больше не понравятся. Каково Редфриту будет узнать, что во всех несчастьях следует винить отца и мать? А вдруг не поверит? Вдруг еще больше разозлится? Решит, что накаи мне просто голову задурили, а я, наивная душа, сразу поверила.

Что, если я сделала только хуже, заговорив о духе? Может, стоило доверить это дело профессионалам — самим Диким? Они лучше знают, что из себя представляет Спящий, а мой рассказ больше похож на страшилку, которыми пугают перед сном непослушных детей.

— Они всегда и во всем винили людей.

— И люди делают то же самое, разве нет?

Редфрит не ответил. Остановившись, повернулся ко мне, заглянул в глаза. Я тоже молчала. Все искала в себе силы наконец дорезать правду-матку, но язык будто прилип к небу и больше не слушался. Никак не получалось рассказать ему о родителях.

Грянул гром. Крупные капли посыпались с неба, разбиваясь о гравий, о мрамор фонтанов, напитывая землю.

— Нам стоит вернуться. — Я оглянулась на темную, бесформенную в набежавших сумерках громаду дворца.

— И долго ты собираешься выдавать себя за другую? Даниэла… — Редфрит взял меня за руку. Заключив в свои ладони, поднес к губам, согревая кончики пальцев дыханием и поцелуем.

С неба лились реки дождя, но ни он, ни я не обращали на это внимания. Одежда быстро промокла, но я не чувствовала холода. Наоборот, с каждым прикосновением горячих губ внутри меня как будто разгоралось пламя.

Такое не только согреет, но и обжечь может запросто.

— У тебя есть жена, — тихо напомнила я.

Мгновение спустя гром грянул с новой силой, свинцовое небо расколола яркая вспышка и… дрогнула земля. Сильно, яростно. Казалось, вот сейчас она разверзнется, разрываемая глубокими трещинами.

Поднявшийся ветер рвал листву с деревьев, уничтожал клумбы, заставлял воду в фонтанах покрываться рябью. Новый толчок, еще более мощный, и я громко выкрикнула, пытаясь заглушить очередной раскат грома:

— Что это?!

— Скорее во дворец! — Редфрит схватил меня за руку и потянул за собой.

Путаясь в юбках, я бежала по аллее, то и дело спотыкаясь, — земля дрожала не переставая.

Вскрикнула, застыла, когда в шаге от нас рухнула тяжелая ветка. Приземлись она чуть левее, и каждый из нас в лучшем случае отделался бы сильным сотрясением. В худшем — я бы все-таки ушла из этого мира, пусть и не так, как планировала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Видя, что никак не могу прийти в себя, Редфрит подхватил меня на руки и помчался ко дворцу. Все, что случилось дальше, напоминало дурной сон. От непрекращающихся толчков многие окна подернулись трещинами, с пьедесталов послетали вазы, а с доспехов в Рыцарской галерее попадали шлемы.

Всполошенные придворные метались по залам, своими криками и визгом привнося еще большую панику и неразбериху. На нас никто не обращал внимания и, наверное, к счастью.

— Позаботься о ней, — велел Редфрит Руте и передал ей меня из рук в руки.

Велев стражнику быть рядом на случай, если тот нам понадобится, бросил на меня последний взгляд, а спустя мгновение короля рядом уже не было.

И вот тут я вспомнила, что насквозь промокла. Что мне холодно и очень страшно. И кажется, я уже близка к тому, чтобы, взяв пример с придворных, тоже удариться в панику.

— Это конец света? Это наверняка конец света, — испуганно бормотала Рута, мечась по комнате. — Мы все умрем. Мы все умрем…

Я сидела возле зажженного камина, тщетно пытаясь согреться, и гладила Миура. Перевертыш был напуган не меньше нас, дрожал у меня в руках и тихо пищал всякий раз, когда мебель в спальне начинала ходить ходуном и в рамах дребезжали стекла, в любой момент готовые разлететься осколками.

— Наверное, лучше выйти из дворца, — немного придя в себя, сказала я и вздрогнула от очередного толчка.

— Эти стены и не такое выдерживали, — ободряюще заявила служанка, и непонятно, кого пыталась приободрить: себя или меня. — Скоро все закончится. Все должно закончиться…

К счастью, Рута оказалась права. Спустя несколько минут, невыносимо долгих и в принципе невыносимых, гром стих и небо посветлело. Перестал выть ветер, грозовые тучи постепенно расползались, позволяя солнцу осветить парк. Некогда совершенный, а теперь напоминавшей поле битвы.

— Ну вот, все позади. — Служанка нервно улыбнулась. Дрожащими пальцами разгладив несуществующие складки на фартуке, предложила: — Может, попросить у мэтра Вруктилса, нашего лекаря, для вас чего-нибудь успокоительного?

— Боюсь, к лекарю сейчас выстроится целая очередь из просящих, — заметила я, но отказываться не стала. Сердце продолжало стучать как ненормальное и успокаиваться без посторонней помощи явно не собиралась. — И для себя тогда тоже возьми.

Кивнув, Рута отправилась к моему старому знакомцу мэтру Фруктису. Вспомнив, что надо бы переодеться, я оставила перевертыша на коврике возле камина и стала расстегивать крючки корсажа, торопясь снять с себя мокрое платье.

Хорошо хоть не успела добраться до нижнего белья — в комнату без стука и предупреждения ворвался мой незабвенный «жених».

— Ты как? В порядке?

Не знаю, где Велебора застала непогода, но выглядел посол слегка потрепанным. Тоже весь мокрый, всклоченный, да еще и поцарапанный: руки и лицо были в ссадинах.

— Уж точно лучше тебя.

Беспокойство в глазах северянина приятно удивило. Последнее время он вел себя не самым лучшим образом, а сейчас скользил по мне взволнованным взглядом. Видимо, тоже искал царапины.

— Садись скорее сюда. — Я кивнула на кровать. Накинув халат и, на ходу завязывая пояс, достала из сундука свою личную аптечку со всем необходимым.

Я ее собрала, как только приехала в Хельвиву. Никогда ведь не знаешь, что в жизни пригодится.

Ярый устроился на кровати, я присела рядом и принялась обрабатывать ссадины.

— Я возвращался во дворец, когда все началось. Меня буквально вышибло из седла, швырнуло на крыльцо дома. Мне еще повезло, что легко отделался. Мог бы размозжить себе голову.

— Рада, что все обошлось. — Я коротко улыбнулась. Закончив с одной рукой, взялась за другую: закатав порванный рукав, приложила к самой глубокой ссадине компресс с обеззараживающим средством.

Велебор поморщился, но промолчал.

— Мне удалось увидеть Даниэлу, — спустя пару минут тишины, нарушаемой лишь потрескиваньем поленьев в камине, признался он. — Я предложил Редфриту показать ее моим чародейкам и сам воспользовался возможностью попасть к ней.

— Что они говорят? Твои чародейки.

— То же самое, что твои накаи. Что, возможно, она просто не хочет возвращаться. — Голос северянина стал тихим и каким-то глухим.

— Не пробовал ее поцеловать? — пытаясь разрядить обстановку, пошутила я.

Но Ярый шутки не понял.

— Зачем? Чтобы снова навлечь на себя гнев Редфрита?

— Так в сказках принцы будят своих принцесс — поцелуем истинной любви, — пояснила с улыбкой.

— Никогда о таких не слышал, — пробормотал северянин, а потом с усмешкой добавил: — К тому же зачем ей принц, когда у нее есть король?

Ответить я не успела. Дверь снова распахнулась, и я, не отрывая взгляда от «раненого», сказала:

— А ты быстро. Думала, к лекарю сейчас так легко не попасть.

Но это была не Рута. В дверях, наблюдая за тем, как я, подавшись к князю, обрабатываю у него на виске ссадину, стоял Галеано.

— Я не помешал? — резко спросил он, привлекая к себе внимание.

Вздрогнув, отняла руку от лица Ярого и нахмурилась. Эта реплика могла бы подойти ревнивому мужу, заставшему любовника в спальне своей половины, но уж никак не женатому мужчине.

Велебор обернулся.

— Ваше величество?

Перестав препарировать меня взглядом, величество мрачно объяснило:

— Я вас искал. Слуги сказали, что вы у госпожи Вертано.

— Где же мне еще быть после так и не состоявшегося землетрясения? — пошутил посланник, снова превращаясь в эталон дружелюбия и средоточие позитива. — Хвала богам, моя невеста цела. Ваше величество, это что-то срочное? — Велебор перестал улыбаться. — Я надеялся провести немного времени с Эллой.

Зря он это сказал. Если бы взглядом можно было убивать, у князя не осталось бы шансов, а я, получается, впустую потратила время на примочки. Покойнику они без надобности.

— Срочное, — отрубил Редфрит и, отрываясь от двери, приказал: — Идите за мной, посол.

— Что ж, любовь моя, вынужден вас покинуть. Надеюсь, ненадолго.

Прежде чем я успела хоть как-то отреагировать на столь непривычное обращение, Велебор подался ко мне и поцеловал. Мгновение, и вот он уже отстранился. Прижав к губам пальцы, украдкой взглянула на тирана и поняла, что продолжи Ярый в том же духе, и даже до вечера не дотянет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но его светлость явно любил ходить по лезвию ножа. Довольный произведенным эффектом, поднялся, нарочито пафосно поклонился Галеано.

— Я в вашем полном распоряжении.

— Пойдемте, — повторил Редфрит. Больше не удостоив меня даже взглядом, вышел из спальни.

Князь не стал задерживаться, последовал за его величеством, а я, дождавшись Руту, стала успокаиваться волшебными каплями. Может, стоило предложить их и тирану? Они бы ему сейчас тоже не помешали.

В тот день умы придворных, да и всей столицы, занимал один-единственный вопрос: что стало причиной внезапного землетрясения? Оказывается, в этой части королевства их отродясь не было, а потому всем было вдвойне интересно, с чего это вдруг начался конец света.

— Мы так испугались…

— Так испугались! — всполошено лепетали феи, явившиеся ко мне сразу после обеда.

— Вы где пропадали? Я переживала.

— Помогали мэтру Вруктилсу и другим целителям, — хором отчитались малышки.

А Иви с готовностью уточнила:

— Мы неплохо успокаиваем и утешаем. Совсем забрать чужие страхи нам не под силу, но можем их притупить.

— У многих придворных дам случилась истерика, на счету была каждая фея.

Какие же здесь все нервные.

Немного придя в себя, я снова засела за книги, но погрузиться в чтение так и не смогла. Страха больше не испытывала, зато меня вдруг начало снедать чувство вины. Пока я тут голову ломаю, как отречься от Галеано и благополучно отбыть восвояси, люди продолжают пользоваться рабами. Забирают у фей эссенцию, взамен отдавая страхи. И накшерров за живых существ не считают. Бьют их, ругают, приносят в жертву.

Просвещаться резко перехотелось. Захлопнув книгу, я отправила ее к остальным кладезям знаний и помассировала виски, чувствуя, как голова начинает болеть. Слишком много в последнее время в ней роилось тревожных мыслей.

— Что-нибудь случилось? — заботливо поинтересовалась Ринна.

Не желая, чтобы фей снова эксплуатировали — припрягли успокаивать местных истеричек, велела им не покидать спальню. В конце концов, мне их подарили, а подарки, как известно, назад не возвращаются.

Ни с кем ими делиться больше не собираюсь!

— Да вот думаю о Мие и Эмме. Маркиза забрала их с собой?

Малышки грустно кивнули.

— Говорят, его величество снова дал ей от ворот поворот и настоятельно посоветовал съездить к родственникам в деревню, — понизив голос до заговорщического шепота, с явным удовлетворением произнесла Ринна.

— А также не торопиться возвращаться в Хельвиву, — хихикнула Лиа.

— Нечего ей тут делать! — воинственно заявила Иви, а потом печально завершила: — Но Мии и Эммы мы больше не увидим.

Не мог ей подарить шоколадные конфеты или какое-нибудь там колечко.

Постепенно разговор переключился на фею, которую прикарманила себе Мильдгита.

— Она почти все время находится с чародейкой, та ее от себя не отпускает, — расстроенно сказала Лиа. — И эссенцию из нее ежедневно выкачивает, опыты на ней ставит.

Меня передернуло.

И как Редфрит не видит, что за стерва и живодерка эта его ведьма?

— Спящего на них нет! — в сердцах высказалась я. — Может, и хорошо, что он пробудился. Люди его явно заслужили.

— Не надо так, — принялись успокаивать меня малышки. — На земле много людей с добрым сердцем и чистой душой.

— А черную душу можно найти и в Средиземье.

— От Спящего никому хорошо не будет, — покачала головой Ринна. — Рано или поздно, если не уснет, он уничтожит все живое.

— Древним сущностям ведь нужна энергия. А получают они ее, вытягивая из всего живого: людей, зверей, природы. Чу́дных народов… — тихо подхватила Лиа.

— То есть Спящий (а точнее, благополучно Пробудившийся) тоже, можно сказать, выкачивает своего рода эссенцию, — задумчиво заключила я. — Только в глобальных масштабах — из всего мира.

— А ведь о его пробуждении предупреждали Сестры скорби, — вздохнула Иви. Описав в воздухе круг, мягко опустилась на стопку книг и сложила крылья. — Давно еще, но никто им не верил. Все считали их сумасшедшими.

— Сестры скорби? — переспросила я.

— Пророчицы Средиземья, якобы способные видеть прошлое и будущее.

Интересно.

— Но они очень странные, — закатила глаза Ринна. — И очень любят изъясняться загадками.

— Может, потому к ним и не прислушивались. Никогда толком не объясняли. Только запугивали.

— Но почему именно скорби?

— Потому что ничего хорошего они ни разу не предсказали, — хмыкнула Лиа и с явным недовольством, адресованным загадочным сестрам, скрестила на груди руки. — Все страшилками наши народы пичкали, пока мы их не прогнали.

Даже так!

— И где они теперь?

— Да кто их знает! — Фея безразлично пожала плечами. — Одни говорят, что сестры облюбовали для себя Черную гору, другие утверждают, что нашли свое пристанище в Мертвых топях. Но большинство уверено, что их уже давно нет в живых. Пусть чу́дные народы и живут долго, но бессмертных среди нас нет.

— Поверьте, Даниэла, они о-о-очень старые, — подхватила Лиа.

— И скорее всего, уже очень мертвые, — прыснула Иви, но быстро вернула себе серьезный вид и проговорила: — А вообще у них много имен: Изгнанницы, Шептуньи, Вестницы мрака.

— Шептуньи?

Не знаю, почему я зацепилась за это слово. В голове сразу воскресли воспоминания: туманный лес и голоса, кружащие вокруг меня.

— Любят вещать замогильным шепотом. Вернее, любили. О них уже давно ничего не слышали.

До самого вечера я была с феями: расспрашивала о народах Средиземья, об истоках вражды с людьми, о которых, как выяснилось, никто уже и не помнил. А слушая малышек, то и дело возвращалась мыслями к загадочным Шептуньям.

Могли ли они звать меня в Йенском лесу, или я просто все выдумываю?

Впрочем, этот вопрос, как и многие другие, вскоре отошел на второй план. Случилось то, чего я с таким нетерпением ждала.

Поздним вечером в Хельвиву прилетели накаи. 

— Убирайся! — раздраженно выкрикнула чародейка.

Распахнув окно, нетерпеливо тряхнула рукой. Сорвавшиеся с кончиков пальцев искры понеслись к фее, подхватили ее и, прежде чем и без того напуганное создание успело еще больше испугаться, вышвырнули из лаборатории.

— Неуклюжая идиотка, — процедила сквозь зубы Мильдгита, глядя на расползающиеся по юбке пятна.

То, что она сама задела рабыню, и та, не удержав в руках флакон с зельем, его выронила, Мильдгиту не интересовало. Сегодня ее все раздражало, все злило. Она ругала и проклинала весь белый свет.

Даже его величеству не удалось избежать ведьмовского гнева.

— И дернул же его демон так легко уступить северянину и пригласить в Хельвиву накаи! — шипела Мильдгита, пытаясь оттереть с юбки пятна, но те, наоборот, только увеличивались в размерах, а комнату продолжал наполнять резкий запах. — Проклятье!

Швырнув на пол тряпку, с помощью которой пыталась спасти положение, чародейка заметалась по лаборатории, продолжая перемежать возмущения со злыми ругательствами.

— И Ярый тоже хорош! Я так долго взращивала в Редфрите ненависть к накаи, так упорно шла к своей цели, а этому демоновому посланнику подавай ко двору мерзких тварей!

Не сдержавшись, чародейка в сердцах выругалась, а потом нервно продолжила:

— А Редфрит… Как же я в тебе разочаровалась! Так легко забыл о смерти лучшего друга. Чего же стоила твоя дружба? Тьфу! И как самому от себя не противно?! — Колдунья глухо рыкнула. — А ведь я была уверена, что, уничтожив Тео, подтолкну Галеано к верному решению — пойти войной на Средиземье. К тому же Даниэла! Одно удовольствие было наблюдать за ее страданиями. — Мильдгита прикрыла глаза, погружаясь в приятные воспоминания, и, едва не мурлыча, с улыбкой произнесла: — Она чуть с ума от боли не сошла. Я, конечно, не ожидала, что она с горя привяжет к себе короля. Это было неприятно. Но Фантальм всегда была чудна́я. Взбалмошная, непредсказуемая девчонка. А потом появилась иномирянка…

Даниэлу из другого мира в иные моменты Мильдгита ненавидела даже сильнее новоиспеченной королевы. За ее любовь к презренным, за то, что постоянно выгораживала и защищала ненавистных тварей. Да и Редфрит после ее возвращения был сам на себя не похож.

Куда подевался тот жесткий и непоколебимый в своих решениях монарх? Еще каких-то два месяца назад Редфрит Галеано был уверен, что накаи нужно уничтожить, а мелкие народцы Средиземья поработить, и вот теперь он собирается вести с Дикими переговоры.

— Чудовищная ошибка, ваше величество. А все эта выскочка из другого мира!

Не сдержавшись, Мильдгита схватила первую попавшуюся под руку колбу и швырнула ее в стену. Темные струйки побежали по серой кладке, а запах в лаборатории стал почти удушающим.

Но королевская чародейка этого не замечала.

Она потому и согласилась на предложение Ярого: уничтожить чужачку руками накаи было заманчиво. Если уж смерть друга не ожесточила сердце правителя, то мучительная кончина любимой (пусть он до конца и не осознал, что влюбился) все исправит.

С магами Сетхэйна они уничтожат презренные народы, и ее семья наконец-то будет отомщена.

— Ты искала меня?

Мильдгита вздрогнула и резко обернулась. Погруженная в беспокойные мысли, она не слышала, как отворилась дверь. Не услышала и шагов посланника, незаметно к ней приблизившегося.

— Искала, — буркнула ведьма.

Велебор скривился:

— Чем здесь так воняет? — В два шага преодолев расстояние до окна, толкнул ставню и жадно глотнул ртом свежий вечерний воздух.

— Надеюсь, наш договор в силе? — нервно спросила Мильдгита.

— А разве я давал повод думать иначе?

— Это ты мне скажи. — Чародейка тихо усмехнулась и, взяв себя в руки, с ядовитой иронией в голосе продолжила: — В последнее время ты меня избегаешь.

— Я был занят.

— И сегодня, не успев вернуться во дворец, сразу понесся к своей… «невесте». Неужто за нее переживаешь?

Велебор помрачнел, но лишь на мгновение, спустя которое его лицо разгладилось, а на губах промелькнула привычная улыбка.

— Конечно, я за нее переживаю. Ее должны уничтожить накаи, а не стихийное бедствие.

— Как? — Мильдгита скрестила на груди руки, решив, что князь не покинет этих стен, пока не посвятит ее в детали плана.

— Что «как»?

— Я хочу знать, как ты собрался натравить на девчонку крылатых? И «когда» меня тоже интересует.

— Ты мне не доверяешь?

Чародейка сощурилась, с пристальным вниманием вглядываясь в лицо посланника.

— Есть подозрение, что ваша светлость начали сомневаться.

— Мне эта война выгодна так же, как и тебе, — жестко ответил Велебор.

— Выгодна чем?

— Вы задаете слишком много вопросов, леди, — холодно отрезал он.

— А вы продолжаете уходить от ответов, князь.

Ярый мрачно усмехнулся:

— Просто я не привык, когда в мои дела кто-нибудь вмешивается. Но раз уж вы настаиваете… Один из Диких в скором времени обезумеет (не без помощи моих чародеек) и нападет на мою прекрасную невесту. Даниэла погибнет, Редфрит будет страдать. А горе, как известно, ослепляет. Воины Сетхэйна со дня на день прибудут в Хельвиву, и король, не теряя времени, бросится войной на Средиземье. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?

Некоторое время Мильдгита молчала, прокручивая в уме слова посланника и продолжая на него смотреть, цепко и внимательно.

— Я видела, как они целовались, — наконец сказала она. — Его величество потом признался, что таким образом пытался досадить вам. Мол, теперь вы квиты (уж не знаю, что он имел в виду), но я вижу, как он в нее влюбляется. Редфрит сильно к ней привязался.

— Вот и хорошо, — задумчиво пробормотал Ярый. — Вот и отлично…

Выглянув в окно, в синий, напоенный ароматами цветов и пролившегося дождя вечер, он пробежался по окрестностям дворца взглядом, а заметив мелькнувшие в безоблачном небе тени, довольно усмехнулся:

— А вот и долгожданные гости. Как чувствовал, что они прибудут именно сегодня… — Посол приблизился к чародейке и с обаятельной улыбкой продолжил: — Ну что ж, леди Мильдгита, предлагаю присоединится ко двору и поприветствовать гостей из Средиземья.

О том, что в Хельвиву прибыли накаи, я узнала от Руты. Позабыв о правилах этикета, служанка ворвалась в спальню без предупреждения и взволнованно выпалила:

— Дикие! Они… они уже здесь! В… во дворце!

В глазах девушки плескался страх, к которому примешивалось и любопытство. Рута переминалась с ноги на ногу, нервно кусала губы, дрожащими пальцами мяла ни в чем не повинную юбку.

— Они все такие… такие большие, — лихорадочно шептала она. Шумно сглотнула и завершила с благоговейным ужасом: — А еще страшные! Просто жуткие!

— Не говори глупости! — Не теряя времени, я поспешила к выходу, краем глаза заметив, что феи метнулись следом. — Они у короля или…

— Я видела, как их встречала стража, а придворные начали собираться в тронном зале, — перебив меня, бойко отчиталась служанка.

— Значит, будет официальное приветствие, — пробормотала я, чувствуя, как по коже бежит дрожь волнения.

Боги, пусть все хорошо начнется и еще лучше закончится!

Понятное дело, я не собиралась торчать в гостевой комнате, когда за ее стенами происходит такое. Переговоры с Дикими! Скорее всего, первые за всю историю Треалеса.

Можно сказать, событие миллениума. Или сколько там натикало у владений Редфрита.

— Пойдем. — Видя, что Рута с удовольствием заложила бы кому-нибудь душу, лишь бы еще хотя бы мельком взглянуть на «больших», «страшных» и «просто жутких», взяла ее с собой.

Не мы одни сейчас спешили по сумеречным анфиладам. Даже возникло ощущение, что утренний сценарий повторяется. Метались лакеи с канделябрами, заполошно гомонили придворные. Сбиваясь в стайки и стаи, они торопились добраться до тронного зала, чтобы занять места поближе к трону.

Удивительно, что без попкорна.

Нам не повезло войти в зал одними из последних. Пришлось приподниматься на носочках и старательно тянуть шею — дурацкие парики и высокие прически заслоняли все самое интересное.

Редфрит, как ему было и положено, торжественно восседал на троне. Традиционно в гордом одиночестве. Неподалеку от правителя крутилась Гита. Колдунья выглядела так, будто готова была кого-нибудь растерзать. Наверняка накаи — именно на них она бросала злые взгляды.

— Арайна, — радостно прошептала я, когда от пятерки крылатых отделались их принцесса и, величаво вскинув голову, шагнула к Редфриту.

Не думала, что накаи отпустят свою потенциальную королеву. С другой стороны, Арайна больше всех остальных крылатых заинтересована в предотвращении войны.

— Вот мы и встретились снова, король, — усмехнулась она, даже не пытаясь выказать почтение главе Треалеса. А потом еще и добавила дерзко: — Несостоявшаяся жертва и безжалостный убийца ее брата.

Я зажмурилась, борясь с желанием изобразить мем «рука-лицо». Ну вот кто так начинает переговоры? Арайна, девочка, ты меня разочаровываешь. Я, конечно, тоже не гений дипломатии (не Ярый), но бросать в лицо Галеано обвинения в убийстве точно поостереглась бы.

Придворные зашептались, возмущенные дерзостью и наглостью крылатой, но на лице у короля не дрогнул ни один мускул.

— О том, в чьей крови перепачканы мои и ваши руки, мы поговорим после, — невозмутимо начал он.

Настоящий король.

— А сейчас я бы хотел просто вас поприветствовать. Рад, что вы откликнулись на мое приглашение. Я дал слово, принес клятву, что в этих стенах вы будете в безопасности. — Секунда, другая, и Редфрит жестко добавил: — Пока будете ценить жизни людей, мы тоже будем относиться к вам с почтением.

О том, что случится, вздумай накаи перестать «ценить» людские жизни, его величество решил не распространяться, но повисшее молчание, тяжелое и мрачное, яснее ясного давало понять, что крылатым тогда придется несладко.

Арайна склонила голову, принимая условия.

— Не бойся, король. Мы явились сюда, рискуя собой, не чтобы найти свою смерть, а чтобы спасти от смерти твоих людей. И наши народы тоже, — немного помолчав, добавила она и почти дружелюбно признала: — Возможно, вместе мы сумеем отвести беду от всего сущего.

В зале поднялся гул, уже не возмущенный — тревожный. Придворные переглядывались, эхом повторяя слова Арайны, спрашивая друг у друга, что они означают.

Когда с приветствиями было покончено, Редфрит поднялся с трона, предлагая Диким следовать за ним. Гита тоже активизировалась, назойливым хвостом потащилась за своим господином. Заметила я и Велебора, но протиснуться к «жениху» не смогла. Князь покинул зал вместе с Редфритом.

Я даже выбраться из толпы не успела, когда за ними закрылись двери. Тут же подступились стражники, давая понять, что дальнейшее общение его величества с экзотическими гостями пройдет в приватной обстановке, без посторонних глаз и ушей.

Черт.

Надеюсь, они там друг друга не поубивают. Надеюсь, Гита все не испортит. А если даже и попытается, то Ярый ей помешает.

Надеюсь, Редфрит поверит Диким, какой бы неприятной ни была правда, и не причинит им вреда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он ведь поклялся.

Стоило крылатым войти в тронный зал, как Редфрит осознал: оставаться беспристрастным будет непросто. Глядя в глаза убийц и хищников, он уже почти жалел о том, что пригласил их в Хельвиву. О чем можно говорить с тварями, похищавшими и безжалостно уничтожавшими ни в чем не повинных девушек? Что бы ими ни двигало, они все равно останутся убийцами.

Но поворачивать назад было поздно. Он принял решение, дал слово и теперь обязан во всем разобраться.

Понять, что хорошего и светлого в этих существах увидела Даниэла.

Пробежавшись по залу взглядом, король отыскал среди придворных «госпожу Вертано». Ее присутствие, беспокойство в глазах, смешанное с надеждой, немного смягчило его сердце. Он даже сумел выдавить из себя некое подобие улыбки и слова приветствия.

Как и следовало ожидать, кланяться Дикие не собирались, а вот упрекать и обвинять — в этом они решили себе не отказывать. С трудом сдержавшись, Редфрит поспешил закончить церемонию и пригласил гостей в кабинет.

Их было пятеро. Дерзкая девчонка с густой копной, заплетенной во множество кос, и мужчины-Дикие — ее свита. Все четверо с каменными лицами. Только на лице их предводительницы появлялась то насмешливая улыбка, то мрачное выражение, а иногда и враждебное.

— Ты не представилась, — заметил его величество, уже когда они подошли к кабинету.

— А должна была? — заломила бровь крылатая и, покосившись на стражников, распахнувших перед ними двери, вошла следом за Редфритом. — Насколько мне известно, вы, люди, не удостаиваете презренных именами.

— И все же я хотел бы знать твое.

— Меня зовут Арайна. Я наследница, теперь уже единственная, — мрачно усмехнулась хищница, — трона Диких. Уверена, такое обращение вам больше по душе.

Опустившись в кресло, Редфрит окинул собравшихся взглядом. Мильдгита устроилась на диване — скользнула в темный угол, как кошка, и замерла, предпочитая играть роль бессловесной свидетельницы. Северянин прислонился к каминной полке, скрестив на груди руки, и тоже хранил молчание. Накаи остались стоять, не желая принимать приглашение и располагаться в креслах или рядом с чародейкой.

— Не будем терять время и сразу перейдем к причине вашего появления. Смерти девушек… — Редфрит на мгновение замолчал, пытаясь совладать с вновь полыхнувшей в сердце злостью, а потом сдержанно продолжил: — Они как-то связаны со Спящими?

Накаи кивнула:

— С одним Спящим. Он пробудился уже давно, но первые признаки его присутствия мы начали замечать всего несколько лет назад. Не сразу догадались, в чем дело. Сначала грешили на ваших чародеек, но потом поняли, что животные и урожаи не из-за вас погибают. Никаким колдунам такое не под силу.

Редфрит вспомнил о внезапном ненастье, потрясшем столицу, и задал вопрос — один из многих, что не давали ему покоя:

— Зачем духу уничтожать ваш скот и ваши урожаи?

— Не только наши, — резко возразила Арайна, а смягчившись, добавила: — Такова их природа. Они питаются всем сущим, черпая энергию из животных, растений, людей. Если Спящего не усыпить, со временем этот мир станет таким же, каким был когда-то — мертвым и пустым.

— Мы можем попросить помощи у богов, — подал голос Велебор. — Они не допустят, чтобы их дети страдали.

— Умасливая их жертвоприношениями фей и накшерров? — ядовито поинтересовалась накаи, покосившись на посланника. — Ваши боги жалки и алчны и не такие уж всесильные, как вам кажется.

В чем-в чем, а в этом Редфрит был с ней согласен.

— Обойдемся без жертв, — мрачно возразил он.

— Сожалею, король, но без жертв обойтись не удастся, — покачала головой Арайна. — Духа нельзя уничтожить — только усыпить. А для этого нужен живой сосуд. Тот, в чьем теле его заточат и будут удерживать, пока не уснет.

— Что станет с тем, в кого он войдет?

— Это существо погибнет, — просто ответила Дикая, почти безразлично. — Как гибнет все живое, не способное удерживать в себе высшую суть. Главное, чтобы не погиб слишком быстро. Те несколько ничтожных попыток, что мы предприняли, ни к чему не привели.

— Несколько ничтожных попыток? Значит, так это называется? Ты сейчас говоришь о юных девушках, которых вы лишили жизни! — чувствуя, что даже мысли о Даниэле больше не помогают успокоиться, взревел Редфрит.

Вскочил с кресла, мечтая только об одном: отомстить крылатым за смерти его людей. Охрана девчонки тут же подступила к ней вплотную, давая понять, что не позволит причинить ей вред.

— Мне напомнить, скольких накаи вы загубили, а скольких фей и накшерров поработили? — не смутилась принцесса.

— Нужно было сразу рассказать о Спящем, а не ставить эксперименты!

— Мы пытались! — перестав усмехаться, зло прорычала накаи. — Я и мой брат. Но нас поймали и лишили возможности говорить. Твоя ведьма и лишила! Мы жизнью рисковали, чтобы ты узнал правду. А ты убил моего брата!

В кабинете воцарилась гнетущая тишина. Никто, кроме короля, не решался ее нарушить.

Вскинув на ведьму взгляд, он приказал:

— Мильдгита, отвечай. Ты заставила их молчать? Чародейка расправила плечи, откинула назад волнистую прядь и сказала с легкой улыбкой на губах:

— Да, я наложила на пленников заклинание, как вы мне и велели. Но оно лишь блокировало их магию, чтобы они не причинили вреда ни вашему величеству, ни охранявшим их стражникам.

— Странно, что это заклятие заблокировало и наши голоса. — Принцесса скептически фыркнула.

— Непредвиденные последствия, — равнодушно пожала плечами Мильдгита. — Это было новое заклятие, еще не на ком не опробованное. Я решила, что раз уж пленники все равно обречены, почему бы не проверить на них.

Редфрит внимательнее всмотрелся в лицо ведьмы. Мильдгита говорила ровно, без запинки. Выглядела расслабленной и спокойной. Совершенно невозмутимой. Прежде она никогда не давала повода в ней сомневаться, и теперь его величество задавался вопросом, правду ли говорит та, что в течение многих лет была ему верна, или обманывает.

Кому верить? Своей приближенной или безжалостным убийцам невинных девушек?

— Я не давал тебе права принимать такие решения, — резко заметил король, продолжая смотреть на ведьму.

Мильдгита кротко опустила взгляд:

— Признаю, я ошиблась. Желание испытать новое заклинание и нена… не любовь к… эмм… нашим гостям подтолкнули меня к поспешным действиям. Впредь я не позволю себе такие вольности. — Чародейка прижала к груди руку, тем самым показывая, что глубоко сожалеет и искренне раскаивается. А спустя мгновение добавила: — Хотя, если вам интересно мое мнение, я не верю в существование этого ужасного и всемогущего духа, которым нас пытаются запугать. Я перечитала немало рукописей, но не нашла даже малейшего упоминания о древних сущностях.

— Как вы о нем узнали? — снова вступил в разговор посланник, обращаясь к накаи.

— Сказания о Спящих многие столетия из уст в уста передавались в наших землях.

— То есть доказательств его существования у вас нет? — Мильдгита пренебрежительно улыбнулась. — Только устные сказания. Хм… не густо.

— Закрыть глаза и остаться в стороне от беды, которую сами же и породили, — очень похоже на людей, — подал голос один из Диких, и столько презрения в нем звучало, что Редфриту нестерпимо захотелось врезать крылатому.

— Даже так? И почему я не удивлена? Теперь вы заявляете, что в пробуждении этого вашего духа (наверняка несуществующего) виноваты люди? — Чародейка выразительно фыркнула, всем своим видом показывая, что уже давно раскусила накаи.

— Не все. Только королевский род, — ответила Арайна, и Редфрит почувствовал, как грудь словно сдавило стальными тисками.

Скверное ощущение.

— Продолжай.

Мильдгита хотела было что-то добавить, но король жестом велел ей молчать и сам не произносил ни слова, с жадностью вслушиваясь в слова крылатой. Каждое рождало в душе смятение, неверие и отрицание. С одной стороны, хотелось велеть ей сейчас же умолкнуть, с другой — чтобы продолжала.

Он ведь желал знать правду, желал во всем разобраться. Вот и разобрался.

Вот только такая правда Редфриту совершенно не нравилась.

Он плохо помнил время, когда умерла его малютка-сестра. С тех пор прошло много лет. Четыре года назад родителей забрала та же болезнь, что отняла жизнь у новорожденной принцессы. Тогда в Треалесе погибло немало людей.

Хотя сейчас, оглядываясь назад, Редфрит понимал, что мать умерла не четыре года назад, а в день, когда лишилась дочери. Если смерть старшего сына ее глубоко ранила, но гибель малютки убила. Королева так и не сумела оправиться, да и отец тоже остро переживал ее потерю.

Могли ли они, отчаявшиеся, ослепленные горем, решиться вернуть к жизни свое дитя? Он еще не успел испытать радость отцовства и при сложившихся обстоятельствах, возможно, никогда не испытает, но что-то ему подсказывало, что на месте родителей он поступил бы точно так же.

— Почему я должен тебе верить? Откуда вам, тем, кто никогда не бывал в Хельвиве, стало известно, что совершили мои родители?

— Во дворце немало рабов, которых зачастую даже не замечают. А покойная королева была женщиной. — Арайна улыбнулась. — А женщинам, как известно, сложно держать все в себе. Особенно столь болезненные воспоминания.

Слепо доверять накаи Редфрит не собирался, как и, выражаясь словами крылатых, закрывать глаза и оставаться в стороне.

— С завтрашнего дня все маги Треалеса будут посвящать все свое время поискам оружия против духа.

— Я сегодня же отправлю послание в Сетхэйн, — добавил северянин. — Наши колдуны и колдуньи тоже бросят все силы на поиски решения этой проблемы.

Арайна раздраженно тряхнула головой:

— Ты, король, меня так и не услышал. Против него не существует оружия. Единственное, что мы можем, — это заставить его уснуть. А для этого нужен живой сосуд. Сильный и крепкий. Человек. Вы, люди, все это начали — вам и заканчивать.

Меньше всего Редфриту хотелось уподобляться накаи и уничтожать людей в надежде усыпить древнюю сущность.

— К этому разговору вернемся завтра. Сейчас уже поздно, — сказал он и отпустил Мильдгиту и Велебора.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Накаи предложил следовать за слугой, что должен был показать им гостевые покои, но Арайна, отпустив охранников, решила задержаться.

— Я так понимаю, ваша жена все еще не очнулась. Могу я ее увидеть?

— Я провожу тебя к ней.

Он уже почти смирился с мыслью, что Даниэла никогда не проснется и что время его правления на исходе. Полтора года, и в Треалесе начнется жестокая борьба за трон.

Но сейчас перед ним лежала куда более серьезная проблема — пожиратель всего сущего.

В спальне королевы густые тени смешивались с теплыми отблесками света. Эти отблески касались ее лица, скользили по покатым плечам, подчеркивали мерно вздымающуюся пышную грудь.

Арайна склонилась над спящей, легонько сжала ее руку и пробормотала:

— Бедная девочка. Сложно вернуться в мир, в котором уже ничто не держит. Возможно, это поможет. — Выдернув заткнутый за пояс цветок с огненно-красными лепестками, она положила его под подушку королевы.

— Что это? — нахмурился Редфрит.

— Цветок с Радужных холмов. Его аромат способен воскресить самые светлые воспоминания. Воспоминания, за которые хочется держаться. Возможно, магия цветка напомнит ей о чем-то дорогом, что еще осталось у нее в этом мире, и она все же захочет вернуться.

— Самое дорогое отняли у нее вы. Ее жениха, герцога Сканно, — не сдержавшись, упрекнул принцессу Галеано. — Вы убили его. Вместе с его отрядом.

Арайна обернулась к королю:

— Я не могу нести ответственность за действия всех накаи. Люди уничтожают нас, чу́дные народы отвечают им тем же. Мы на грани войны, которую я надеюсь предотвратить. Помоги исправить ошибку, совершенную твоими родителями, и, возможно, для наших народов начнется новое время, в котором не будет места вражде и потерям. — Арайна печально улыбнулась. — Но, как уже сказала, без жертв не обойдется. Я понимаю твое желание не рисковать людьми, разделяю твою надежду, что магам удастся что-то найти. Но поверь, мы потратили годы на поиски, пока не поняли, что усыпить его в живом теле — единственная наша надежда.

— Почему вы выбрасывали покойниц? — с горечью спросил Редфрит.

— Чтобы семьи могли с ними попрощаться и похоронить с честью.

В последний раз обернувшись к жене, король покинул спальню. Перед ним лежало непростое решение, которое он мог откладывать в надежде, что магам повезет больше, чем накаи.

Или мог начать действовать уже сейчас.

— Мои маги будут искать, что бы вы ни говорили. А тем временем… — Он поморщился, испытывая к себе чуть ли не отвращение, а потом закончил: — Мы попытаемся призвать и усыпить духа.

— Есть на примете живой сосуд? — Арайна усмехнулась. — Как насчет вашей колдуньи?

Ответив на иронию крылатой мрачным взглядом, Редфрит обратился к слуге-накшерру, следовавшему за ним тенью:

— К утру мне нужен список преступников, приговоренных к смерти. Самых молодых и крепких. 

Увидеться с Арайной мне удалось только утром следующего дня. Я специально проснулась пораньше и, выяснив у Лео, где расположились накаи, отправилась дежурить под дверями их спален. Оказалось, бессонница одолела не только госпожу Вертано, но и добрую половину придворных красавиц.

Первые сплетницы королевства, надушенные и нарумяненные, выбрали для променада галерею, что вела в покои крылатых. Неторопливо прогуливаясь туда-сюда, они бросали взгляды то в окна, то на портреты, в изобилии развешенные на стенах. Время от времени присаживались на изящные кушетки и, захлопнув веера, пристраивали их на пьедесталах рядом с мраморными бюстами и тонкого фарфора вазами.

И болтали, болтали, болтали…

— Ах, вы обратили внимание, во что они одеты?

— Бесстыдно распахнутые на груди сорочки и эти штаны из грубой кожи. Срам да и только!

— Они все такие большие и наверняка очень сильные. Вы видели их ручищи? — подхватила одна из фрейлин, Мейриона, и продолжила исступленно обмахиваться веером, явно представляя охрану Арайны… в бесстыдно распахнутых сорочках и штанах из грубой кожи.

Все с вами, леди, ясно. На экзотику потянуло с утра пораньше.

— А та девчонка, что дерзила нашему королю. — Тонкими пальчиками, унизанными кольцами, еще одна фрейлина, Веллея, поправила прическу и негодующе продолжила: — Под стать своей охране. Могла бы, что ли, одеться приличнее. Как-никак женщина, и ей оказал честь и милость ни много ни мало сам правитель.

— Тоже мне, женщина! — фыркнула неопознанная мною девица. — Еще скажи леди. Дикая она. Все они такие!

— Но мужчины у них интересные, — томно выдохнула еще одна незнакомая мне бездельница.

Говорить об Арайне дамам быстро наскучило. Куда больше их светлые головы (это я про цвет волос, чтобы вы поняли) занимала свита принцессы. Обсудили все, что только можно: и крылья, и экзотический разрез глаз, и проступающую на коже чешую. А также то, что по утверждениям некой леди Свонсон, накаи — неутомимые любовники.

Судя по выражению лиц кокеток, каждой не терпелось проверить лично, не лукавила ли вышеупомянутая леди, говоря о неутомимых.

Когда дошло до обсуждения, какое дитя появится на свет от столь порочной и богопротивной связи, я поняла, что больше не могу это слушать и, если они сейчас же не заткнутся, или сбегу отсюда, или начну ломиться к Арайне в комнату.

Знать бы еще, которая из дверей вела в ее покои. А то ненароком попаду к ее охраннику, а почтенные дамы недолго думая решат, что я тоже теорию мадам Свонсон тут проверять собралась.

Леди примолкли, когда в галерее показался длинноволосый брюнет со льдисто-голубыми глазами и вытянутыми в нитку зрачками. Кажется, они даже дышать перестали.

А вот я молчать и лишать легкие кислорода не собиралась. Бросилась к накаи и, преградив ему дорогу, с жаром потребовала:

— Мне очень нужно увидеться с принцессой!

Крылатый смерил меня ничего не выражающим взглядом, но отвечать не спешил.

Пришлось добавить:

— Очень-очень нужно. Просто жизненно необходимо.

Ноль реакции. С каждой секундой я чувствовала себя все более неловко. В попытке разрядить обстановку подалась к нему и шепотом, по-дружески, посоветовала:

— Лучше остерегайтесь этих леди. Особенно если дома у вас осталась жена или невеста.

Бросив поверх моей головы взгляд, на притихших дам, накаи снова посмотрел на меня и, продолжая стоически молчать, постучался в одну из спален.

— Принцесса, смертные прислали вам служанку, — проинформировал, когда дверь приоткрылась.

Ну, знаете ли… И этот тоже по одежке встречает.

— Мне не нужна служанка, — донеслось из-за двери.

Накаи собирался ее закрыть, но я оказалась быстрее. Подскочив, выпалила:

— Арайна, это я! Дан… — осеклась, но, к счастью, Дикая узнала мой голос.

Выглянула, улыбнулась и, пообещав, что сейчас выйдет, скрылась в комнате. Минуту спустя Арайна вернулась. Что-то шепнув крылатому нелюдю (в том смысле, что выглядел он совсем нелюдимым, да и вел себя соответственно), кивнула мне и сказала:

— Пойдем прогуляемся. Эти стены на меня давят.

Провожаемые взглядами надушенной банды, мы направились к лестнице.

— В этом дворце всегда так… многолюдно? — оглядываясь на исступленно перешептывающихся леди, пробормотала Дикая.

— Только когда здесь появляются гости из Средиземья.

А ведь за Велебором и его свитой так не бегали.

Арайна негромко хмыкнула, а потом спросила:

— Как твои дела? Честно говоря, не ожидала увидеть тебя здесь.

— Но я ведь обещала помочь с Редфритом, хоть… Хоть и не сдержала слово.

И я, покаянно вздохнув, рассказала обо всем, что приключилось со мной после того, как выбралась за завесу.

— Надо было сразу ему рассказать, но моя нерешительность снова усложнила мне жизнь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Арайна неопределенно пожала плечами:

— Даже не знаю… Твой посол хорошо придумал. Пока ты играешь роль Эллы Вертано, у короля нет на тебя прав. К тому же я все равно попала в Хельвиву, так что прекрати себя ругать и давай просто насладимся прогулкой.

Накаи подарила мне еще одну улыбку, светлую и озорную, и, не обращая внимания на любопытных придворных, увлекла за собой в сад жарить косточки под летним солнцем.

Королевский парк уже успели привести в порядок, поэтому ничто не напоминало о недавнем безобразии. Идеально подстриженные кустарники, затканные зеленой травой газоны, пестрые клумбы и птичий щебет в густых кронах — привычная идиллия окутала дворец своим безмятежным коконом.

Трудно было поверить, что где-то в этом мире притаилось могущественное нечто, способное стереть с лица земли все живое.

— В Хельвиве произошло землетрясение, — сказала я, подставляя ладонь под прохладные брызги, разлетавшиеся во все стороны от ангелочка-карапуза. — Думаешь, это проделки духа?

— Не думаю, а уверена, — ответила принцесса, с интересом рассматривая фонтан, возле которого мы остановились. — И поверь, это только начало. Дальше будет хуже. И страшнее.

От последнего ее заявления я поежилась и почувствовала, как жар на коже сменяется ледяным ознобом. Солнце светило ярко, но мне было холодно. Колючие мурашки бежали по спине, заставляя вспоминать, как еще совсем недавно столицу охватила паника.

И самое страшное, что мы не знаем, что будет дальше.

— Велебор сказал, что вы так ни до чего и не договорились.

— Напротив, — на удивление весело отозвалась накаи, в то время как мне было не до веселья. — Первый шаг в борьбе со Спящим сделан. Хоть этого и недостаточно, но я тренирую в себе терпение и веру, что люди не настолько безнадежны, как мы считали.

Я нахмурилась:

— Странно. Я вчера целый час пытала «жениха», но он упрямо повторял, что Редфрит свернул разговор, так ничего и не решив.

Ладно, час я князя точно не пытала. Скорее, минут десять порасспрашивала, а оставшееся время ненавязчиво пыталась выставить за дверь. Не знаю, что с ним случилось, но Велебору вдруг приспичило получше меня узнать. Битый час он расспрашивал о доме, семье, увлечениях и друзьях, пока наконец не ушел мрачный и задумчивый.

В общем, странный и непонятный. А у меня, видимо, карма такая — ко мне, как магнитом, притягивается все странное и непонятное.

— Прежде чем пожелать друг другу доброй ночи, мы с его величеством поднялись к королеве.

Мы обошли фонтан и двинулись по аллее, что вела ко входу в сердце парка — зеленый лабиринт. Надеюсь, ему тоже уже успели вернуть первозданный вид.

— Не знаю, что заставило Редфрита передумать, но он вдруг решил попробовать призвать духа в тело преступника.

— Какого еще преступника? — Я даже сбилась с шага, удивленная словами накаи.

Арайна безразлично пожала плечами:

— Любого. Без разницы. Хоть я его и предупредила, что Спящий предпочитает тела девиц. Но твой Редфрит наотрез отказался убивать детей и женщин.

— И как он посмел…

Принцесса пропустила мой сарказм мимо ушей.

— Ну ничего, скоро он убедится, что от мужчин толку немного, и тогда, хочется надеяться, начнет искать сосуд, который уже точно удержит духа.

Меня передернуло. Арайна говорила об убийствах (пусть и во спасение мира) так, будто это было что-то обыденное. Подумаешь, какого-нибудь душегуба лишат жизни. Ну кому взбредет в голову убиваться из-за такой ерунды?

Она только сожалела, что на месте преступника не будет невинной девицы.

Словно прочитав мои мысли, накаи скосила на меня взгляд и глухо произнесла:

— Мне это тоже не нравится, но другого выхода нет.

— Должен быть…

— Мы искали много лет, — упрямо возразила она. — Не нашли.

Некоторое время мы молчали. Арайна продолжала с интересом рассматривать архитектуру парка, а я угрюмо размышляла над ее словами.

— А что потом? — спросила, не выдержав.

— Что ты имеешь в виду? — Накаи нахмурилась.

— После того, как дух уснет.

— Мы перестанем уничтожать людей, если люди перестанут уничтожать нас.

— А как же феи и накшерры? Нужно добиваться, чтобы король отменил рабство.

Увы, Арайна не прониклась моим энтузиазмом.

— У меня есть народ, о котором я должна заботиться. Благополучие накаи — вот, за что я готова бороться, а если потребуется, то и умереть. У фей и накшерров есть свои предводители. Судьба мелких народцев — не моя головная боль.

Черт.

— В этом и заключается ваша проблема, — заметила я с печальной улыбкой. — Если бы вы сплотились, никакие маги севера не смогли бы к вам пробиться. Но вы привыкли, что каждый сам за себя. И если случится так, что войны все же не избежать, люди уничтожат и вас, и мелкие народцы, и все Средиземье.

Мои слова не понравились принцессе. Нахмурившись, она резко произнесла:

— Потому я здесь. Чтобы не допустить этой войны. И я ее не допущу!

Погуляв по лабиринту, мы вышли на центральную аллею и двинулись обратно к белокаменной громаде дворца. Мимо промчался экипаж, сопровождаемый четверкой всадников.

Солдаты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, я решила от него не отставать и ускорила шаг. Вот карета остановилась, а спустя несколько секунд из нее показался мужчина в кандалах.

— Сосуд для духа доставили. — Накаи мрачно усмехнулась и перевела взгляд на меня. — С нами нет жреца, поэтому призывать древнего буду я. Хочешь посмотреть?

Стать свидетельницей убийства? Такое времяпровождение точно не значилось в моем расписании, но оставаться не у дел я больше не собиралась.

Кивнула и, храбрясь, сказала:

— Думаю, я должна это увидеть.

Не теряя времени, мы вернулись во дворец. Арайна шла уверенно, будто уже успела изучить во владениях Галеано каждый закуток. Я старалась не отставать. Подхватив юбки, чуть ли не бежала за крылатой. Было видно, ей не терпится доказать смертным (так ведь они нас называют), что Спящий существует.

— Мы его увидим? Я имею в виду духа.

— Если повезет, — глядя перед собой, ровно ответила накаи. — Будем надеяться, что древний все же прельстится телом заключенного.

А вот мне надеяться на такой исход отчаянно не хотелось. Не знаю, что совершил мужчина в кандалах, может, он какой-нибудь местный Джек Потрошитель, вот только это все равно было неправильно.

Демонов дух! Глупые король с королевой! Понимаю, смириться с утратой непросто, особенно когда теряешь ребенка. Но возвращать к жизни то, что уже умерло… Нет, не глупые — они были безумны.

С охранниками Арайны мы столкнулись возле входа в одну из дворцовых башен, противоположную той, что облюбовала для себя Мильдгита. Перед лестницей дежурила стража, в обязанности которой входило отгонять от места проведения ритуала всех любопытствующих. Меня стражники тоже пытались отогнать — не позволила Арайна.

— Она со мной, — коротко бросила накаи.

— Посторонним вход воспрещен, — дежурно отозвался солдат постарше.

— Эта девушка не посторонняя…

— Что здесь происходит? — Голос Редфрита, резкий и холодный, разлетелся по коридору.

Даже принцесса от неожиданности вздрогнула, а я так вообще невольно втянула голову в плечи.

— Нас не пускают. — Арайна вскинула подбородок.

— Только невесту его светлости, — заикнулся солдат номер два — молоденький паренек с тоненькой ниточкой усов, и уже не так уверенно добавил: — Посторонним ведь нельзя.

— Тебе там действительно делать нечего, — в упор посмотрел на меня Редфрит. Взгляд темно-синих глаз скользнул по лицу, задержавшись на губах, которые я тут же начала невольно кусать. — Лучше возвращайся к себе.

Мысленно выругавшись, безмолвно попросила помощи у Велебора. Я вчера весь вечер в четырех стенах изнывала и теперь что, снова от неизвестности черт знает сколько должна буду маяться?

К счастью, князь правильно понял мой выразительный взгляд. Шагнул вперед, к королю, и сказал:

— Ваше величество, если позволите, я бы хотел, чтобы моя невеста присутствовала при обряде.

— Зачем?

Ярый растерялся. Наверное, впервые он не находил что ответить. Просто потому, что мне там действительно нечего было делать.

— Ваша невеста слишком впечатлительна и легкоранима, — упрямо продолжил Редфрит.

— Я сильнее, чем может показаться на первый взгляд, — возразила его величеству и, беря пример с Арайны, независимо вскинула голову.

Наши глаза снова встретились, лишь на долю мгновения, и король… неожиданно сдался, хоть уступать не входило в его привычку.

— Хорошо, — бросил он и тут же забыл о моем существовании. Первым направился к лестнице, а за ним последовали и остальные.

Наверху, в просторном зале, нас уже дожидались Мильдгита, мэтр Вруктилс, чародейки Велебора и несколько магов. Здесь почти не было мебели, лишь несколько грубо сколоченных стульев ютилось возле узких оконцев. Наверное, именно поэтому, из-за нехватки света, на стенах, чадя, полыхали факелы и в центре зала возвышались напольные канделябры. Никаких ритуальных камней, как в поселении накаи, здесь не имелось, зато обнаружилось наспех сколоченное из досок возвышение с тяжелыми цепями. К нему и собирались приковать заключенного.

Меня передернуло. Мелькнула мысль выскользнуть за дверь и бежать обратно. Но тем самым только подтвердила бы, что я и правда слишком впечатлительна и легкоранима.

Так, Даня, будь сильной! И не вздумай вспоминать о той страшной ночи, когда тебя саму чуть не превратили в приманку для духа.

Я даже зажмурилась, стараясь прогнать замельтешившие перед глазами картины прошлого, а когда открыла глаза, заключенного уже ввели в зал. Теперь я могла рассмотреть его получше. Средних лет, с грубыми чертами и давно зарубцевавшимся шрамом, растянувшимся от виска до самого уголка губ. Крепкий, но сутулый. Взгляд пустой, совершенно потухший, и такое безразличие в глазах, что вдруг стало жутко.

Казалось, его чем-то опоили, а может, он уже просто смирился и заранее успел попрощаться с жизнью. Безропотно позволил уложить себя на некое подобие алтаря, сковать цепями, и даже не шелохнулся, когда накаи принялись покрывать его руки и плечи темной жижей, вырисовывая магические символы, превращая его тело в клетку для древнего.

Помню, какой ужас тогда охватил меня, как я отчаянно сопротивлялась и какое облегчение испытала, когда за меня вступилась Арайна. А за этого мужчину некому будет вступиться. Я, конечно, могу попытаться, но меня попросту тут же выставят.

Почувствовав мимолетное прикосновение пальцев к своей руке, обернулась и увидела Редфрита.

— Этот человек — вор, насильник и убийца, — тихо сказал король. Скользнув по моему запястью пальцами, убрал руки за спину. — Главарь банды, долгое время державшей в страхе многие города. Его должны были казнить сегодня на рассвете. Будем считать, что накаи подарили ему несколько часов жизни.

Я слабо улыбнулась, благодаря Редфрита за попытку успокоить мою совесть.

— Еще не поздно уйти, — напомнил он.

Покачала головой. Борясь с желанием попросить, чтобы снова взял меня за руку и не отпускал, пока все не закончится, шепотом ответила:

— Я останусь. Все в порядке.

Я справлюсь.

Редфрит вернулся к магам, что-то сказал Арайне, и та, приблизившись к заключенному, прикрыла глаза и, не теряя времени, начала произносить слова призыва. Медленные, тягучие, они растекались по залу, заставляя трепетать пламя над свечами. Поначалу ничего не происходило. Преступник не шевелился, да и все, кто присутствовал при обряде, сейчас напоминали безмолвные статуи. А потом… просто в какой-то момент, в один заполошный удар сердца, вдруг все изменилось.

Первое, что почувствовала, — это страх. Липкий и тошнотворный, казалось, он проник мне под кожу. Растекся по венам, ядом наполнил легкие. Ни вздохнуть, ни шелохнуться. Сейчас я была беспомощнее новорожденного.

Кажется, то же самое испытывали и остальные. На лицах собравшихся читался такой ужас, такое отчаянье, будто каждый из нас оказался на волосок от самой мучительной гибели.

А ведь за окном продолжало ярко светить солнце, и безмятежные облака все также неторопливо проплывали по небу.

Ледяная дрожь змеей скользнула по позвоночнику, когда заключенный дернулся. Раз, другой, и тяжелые цепи лопнули, словно жалкая бутафория.

— Держите его! — прорычала Арайна и продолжила еще громче, отчаянно выкрикивать слова заклинания.

Преступник выгнулся, будто одержимый. Впрочем, таким он теперь и был. Я не маг, но всей своей сутью вдруг ощутила присутствие страшной, потусторонней силы. Такой, что всех нас легко может превратить в прах.

— Да держите же!

На помощь накаи бросились и Редфрит, и Велебор со стражниками, но их отшвырнуло от одержимого, словно они были легче пуха. Преступник резко сел, и я попятилась к стене. От безумного взгляда, от жуткой улыбки на весь рот. Она вспорола старый шрам, и теперь кровь заливала его лицо.

Шершавый камень царапнул спину, но я даже не сразу почувствовала. Вот преступник вскинул руку, а спустя мгновение, сорвавшись с места, метнулся к группе людей. Королевскому лекарю, чародейкам из Сетхэйна и… ко мне. Все произошло очень быстро. Редфрит среагировал первым, бросился ему наперерез, прежде чем одержимый успел до кого-нибудь добраться. Рванул на себя, заставляя развернуться, ударил под дых, но одержимый даже не шелохнулся.

Схватив короля за шею, вздернул над полом, и в то же самое мгновение острый спазм сдавил мое горло, будто вместо Редфрита душили меня. Перед глазами все закружилось. Эта карусель продолжалась до тех пор, пока короля не вырвали из рук преступника. Как подкошенный одержимый рухнул на пол, а спустя секунду от его тела отделилась мутная дымка. Метнулась к покатым сводам, всполошено покружила, словно бьющаяся о прутья клетки птица, и растворилась в камне, оставив после себя бездыханное тело.

— Как я и говорила: не подействовало. — Арайна разочарованно поморщилась. — Но хотя бы теперь понимаете, с чем имеем дело.

Ей никто не ответил.

Башню, что стала местом проведения «казни» для главаря разбойничьей банды, Мильдгита и Велебор покинули последними. Чародейка задержалась, чтобы после королевских магов и северянок еще раз осмотреть место призыва, а князь никак не мог заставить себя сдвинуться с места.

Никак не мог поверить в произошедшее.

— Выглядишь бледным, — обернувшись к нему, заметила колдунья.

— А ты кажешься слишком беспечной. После того, что здесь было, — добавил Велебор после недолгой запинки.

Он до последнего надеялся, что рассказы о пожирателе всего сущего — наглая выдумка Диких. Попытка оправдать убийства невинных. Но вселившееся в преступника создание было более чем реально. Велебор не был магом, но каждой мельчайшей частицей своего естества ощутил давящую, тошнотворную силу. Зловоние смерти, наполнившее комнату; отчаянье, рвавшее на куски душу.

— Не вижу причин волноваться, — беззаботно отозвалась Мильдгита. — Что бы это ни было, уверена, мы сумеем отправить его туда, откуда он выполз. — Бросив по сторонам взгляд, чародейка удовлетворенно кивнула.

Сила вселившейся в преступника сущности все еще ощущалась, но больше не душила как раньше. Она снова могла дышать полной грудью и верила, что люди сумеют разобраться с духом.

Главное сначала разобраться с накаи. Положить конец преступлениям диких тварей.

— Я в хороших отношениях со многими богами Темного пантеона. Уж они-то точно будут посильнее пробудившегося духа.

— Он же древний, — напомнил Велебор.

— Но и всевышние тоже не вчера родились. — Мильдгита пренебрежительно хмыкнула. — Или ты теперь веришь всем россказням накаи? Вполне возможно, что они и призвали Спящего, а покойных правителей обвинили, чтобы оправдать убийства крестьянок. Жаль, что Редфрит им так легко поверил. Надеюсь, хотя бы ты не настолько доверчив.

Велебор вскинул на колдунью хмурый взгляд:

— Что ты имеешь в виду?

— Что я ощущаю в тебе сомнение. Ты колеблешься. Может, уже передумал убивать свою невесту?

Снова вопросы, на которые ему так не хотелось отвечать.

— Я тебе уже говорил и повторю снова: наш план в силе. — Помедлив, его светлость чуть заметно скривился и пробормотал: — Это в любом случае от меня уже не зависит.

Решительно поднявшись, бросил взгляд туда, где еще совсем недавно лежал приговоренный к смерти. Кто бы мог подумать, что всего за несколько мгновений он превратится в опасного одержимого, превосходящего их всех по силе.

Чудо, что остались живы.

— Одному из крылатых уже начали добавлять в еду порошок тайхари, но нужно время, чтобы он начал действовать.

— И что же такого особенного в этом вашем порошке тайхари?

— Он вызывает сильные чувства, почти неконтролируемое желание.

— К твоей невесте? — Задувая свечу за свечой, уточнила ведьма.

На миг прикрыв глаза, Велебор кивнул.

— О том, чтобы страсть Дикого была направлена на Даниэлу, позаботятся мои чародейки. Других женщин он попросту не заметит. И чем больше будет бороться с собой, тем сильнее будет зарождающаяся в нем похоть. А невозможность удовлетворить ее разожжет в нем злость и ненависть к своей жертве.

— Звучит занятно. — Мильдгита предвкушающе улыбнулась, рисуя в голове картины грядущего будущего. — Представляю, в какое исступление придет Редфрит. Война с накаи будет обеспечена.

План северянина Мильдгите нравился. Не нравилось сомнение в его глазах. Раздражение в голосе, которое с трудом сдерживал, когда речь заходила о скорой и обязательно мучительной гибели Даниэлы.

Попрощавшись с посланником, чародейка сразу отправилась к себе. Стремглав взбежала по лестнице и, нетерпеливо толкнув дверь, прошла в комнату. Удостоверившись, что одна и поблизости не крутится какая-нибудь фея, откинула край ковра. Приподняв половицу, извлекла из тайника неприметную темного дерева шкатулку, где под замком и охранными чарами лежала сплетенная из соломы заговоренная фигурка.

— Слабак вы, ваша светлость! Видно же, что не желаете невесте смерти. А ведь еще совсем недавно соловьем заливался. Неужели эта девка околдовала и Ярого? — Вспомнив иномирянку, Мильдгита с отвращением сплюнула, после чего трепетно погладила и прижала к груди соломенную куклу. — Но вы, князь, подали мне идею. Вызывать чувства? Такое и я тоже умею. Хотя в случае принцессы Диких ничего вызывать не придется. Достаточно будет усилить те, что уже давно терзают ее сердце. — Поднявшись с колен, чародейка пересела поближе к очагу и певуче произнесла: — Как-никак Редфрит Галеано убил ее брата. Эту карту я и разыграю. 

После исчезновения духа и долгоиграющего шока, из которого вышли не все и не сразу, народ начал постепенно покидать башню. Я пыталась протиснуться к Редфриту, но его величество обступили маги и лекари. Будь я королевой, попросту бы всех растолкала, чтобы удостовериться, что он в порядке. А еще… обнять крепко-крепко, ощутить под ладонью ровное биение его сердца. Почувствовать тепло сильного тела, услышать тихие слова: «Все хорошо, ничего не бойся».

Но я не была королевой. Я фиктивная невеста посла, а не жена короля, и не имею права на его объятия.

И я ушла. Выскользнула из зала, слетела по лестнице, торопясь оказаться как можно дальше от погибшего душегуба и вместе с тем борясь с желанием повернуть обратно, чтобы оказаться как можно ближе к Галеано.

Глупая я. И чувства у меня глупые. Неправильные. И такие… сильные, всепоглощающие, что бороться с ними с каждым днем становилось все труднее.

Неравный бой, из которого я вряд ли выйду победителем.

Может, после отречения они исчезнут? Ну а вдруг случится чудо? Об этом мне тоже следовало поговорить с Арайной, как и о загадочных Шептуньях, но до самого вечера ни о чем, кроме Редфрита, я не могла даже думать.

В конце концов не выдержала. Повинуясь внезапному порыву, отправилась к покоям его величества. Понимала, что стража не пропустит, да еще и выставлю себя дурой, но в тот момент меня это не волновало.

Даже усмешки на лицах стражников, которым честно сказала:

— Мне нужно увидеть его величество, — не поколебали мою решимость.

— Его величество не принимает, — скользя по мне взглядом, заявил бугай в форме.

— Меня примет.

Солдаты переглянулись.

— Женская ласка ему сейчас точно не повредит, — со знанием дела заметил второй громила.

А первый хмыкнул:

— Ну так это же невеста посла Сетхэйна.

— И что? Может, посол Сетхэйна не уделяет своей невесте достаточно внимания.

Стражник усмехнулся в усы:

— И то правда. Что взять с северянина? А у южанок кровь горячая.

— Вообще-то я еще здесь. И все слышу, — напомнила о себе.

— И пламя в чреслах неугасающее, — вдохновенно продолжал военный.

— Не думали переквалифицироваться в поэта?

Доморощенный поэт снова смерил меня взглядом, а потом, что-то пробормотав себе под нос, скрылся за дверью.

— Если что, я всегда к услугам леди, — сально ухмыльнулся его напарник. — Вдруг его величество откажется.

— Не откажется! — отрезала я и отошла в сторону, подальше от сластолюбца.

Спустя пару минут стражник вернулся. Лицо серьезное, почти каменное. Я уж было испугалась, что меня отправят обратно (ну или великодушно предложат свои услуги по погашению огня в интимных местах), но нет. Солдат почтительно поклонился, даже слишком почтительно, как если бы я была его правительницей, и проговорил:

— Госпожа Вертано, прошу, следуйте за мной.

Машинально коснувшись шеи (горло по-прежнему немного саднило), я последовала за военным. Миновала просторную приемную; ускоряя шаг, прошла по роскошной гостиной, а оказавшись перед дверями спальни, в нерешительности замерла, невольно вспоминая ту ночь, когда заявилась к Галеано и осталась с ним до утра.

Тогда у меня была уважительная причина и достойное оправдание: я жизнь ему спасала. А сейчас… А сейчас я не буду оставаться у него до утра! Просто удостоверюсь, что с ним все в порядке, по-дружески справлюсь о самочувствии.

Ничего больше.

Успокоив таким образом совесть, подхватила юбки и вошла в комнату. Бросила по сторонам взгляд, в нерешительности замерла, заметив расположившегося на кровати мужчину.

В не совсем одетом виде.

Редфрит не спал, иначе бы меня к нему попросту не пустили, но глаза его были прикрыты. Руки за головой, одна нога согнута в колене, и в целом вид такой расслабленно-безмятежный, что сразу стало ясно: я зря переживала.

Все с тираном в порядке.

Разве что на шее даже в полумраке были отчетливо видны следы пальцев — синюшные отпечатки темнели на коже, а ниже… А ниже его величество был без сорочки, и смотреть на него такого, полуобнаженного, было смерти подобно.

Ладно, я драматизирую. Умирать здесь точно не стану. Но силу воли свою на прочность сегодня явно испытаю.

Хорошо хоть штаны при нем, иначе бы меня уже тут не было.

— Так и будешь стоять в дверях? — спросил он, не открывая глаз.

— Могу присесть в кресло. — Кое-как справившись со смущением, посмотрела на приставленный к камину предмет мягкой мебели. Очень мягкий и… такой безопасно далекий от Галеано.

— Тогда нам придется перекрикиваться. — Он наконец-то открыл глаза и, улыбнувшись, мягко похлопал по постели рукой. — Может, присоединишься? Раз уж пришла.

К счастью, в спальне царил полумрак, иначе бы он заметил, как я покраснела: щеки горели.

— Я хотела узнать, как вы себя чувствуете?

Он снова заложил руки за голову и с видом довольного котяры признался:

— Намного лучше. Твое появление подействовало на меня исцеляюще.

И почему у него нет пивного брюшка, а вместо этого пресс из сплошных кубиков? И лучше бы грудь была волосатой, а не вот такой бесстыдно-идеальной: рельефная, твердая, загорелая.

Безобразие, а не тело.

— Даниэла…

— М?

Я встрепенулась и даже не сразу поняла, как он меня назвал.

— Побудь со мной, не убегай. Обещаю, что не позволю себе ничего лишнего.

— У каждого свои представления о лишнем.

Продолжать стоять истуканом было глупо, уходить не хотелось, а усаживаться в кресло… В общем, на него я больше даже не посмотрела. Пересекла спальню, наполненную отблесками пламени и мягкими тенями. Помедлив, в нерешительности опустилась на край кровати. Редфрит тут же перекатился набок, оказавшись рядом.

Слишком близко. Так, что теперь его пальцы скользили по моему запястью дразнящей лаской.

То есть вот эти поглаживания он считает совершенно не лишними, а уместными и абсолютно невинными?

— Не хотите одеться?

— Не хочу.

— Тогда я лучше не буду на вас смотреть.

— Это ничего. Главное, что я могу тобой любоваться, — не стал обижаться Галеано, равно как и не перестал скользить по изгибу моего локтя подушечками пальцев, что-то неторопливо вырисовывая, посылая мурашки по коже.

Точно издевается. Или это я над собой издеваюсь… Вот только убрать руку и отодвинуться отчего-то не получалось.

В общем, Даня, эксперимент провалился. А может, наоборот увенчался успехом, раз в результате было доказано: сила воли у тебя никакая.

— Испугалась? — хрипло спросил Редфрит, явно имея в виду призыв древнего.

— Никогда не видела ничего более жуткого. И… не чувствовала.

— Это действительно было страшно. Надеюсь, нам удастся с ним справиться. — Он на миг прикрыл глаза.

— Продолжишь попытки с заключенными? — спросила осторожно.

— Тебе бы этого не хотелось.

Я не ответила, но он и так все понял по выражению моего лица. Сев на кровати, взял меня за руку, сплетая наши пальцы, а потом прижался к ним губами. Короткое, но такое желанное прикосновение, от которого даже сбилось сердце.

— В тебе слишком много света для этого мира, Даниэла. Слишком много света для такого, как я. Наверное, я демонов эгоист… Да, именно эгоист. — Он мрачно усмехнулся и чуть сильнее сжал мою руку. — Но я готов растерзать любого, кто только посмеет тебя коснуться. Задержит на тебе взгляд или даже в мыслях посмеет тебя желать. — Мгновение, и между нами не осталось расстояния, а у меня — желания сопротивляться. Когда почувствовала его дыхание на губах, хриплый шепот за мгновение до поцелуя: — Я хочу тебя всю. Для себя. Чтобы ты была только моя.

Я не успела ни отстраниться, ни напомнить ему о том, что кто-то тут собирался не позволять себе лишнего. Поцелуй, осторожный и одновременно пылкий, обжег губы, заставил задохнуться. Даже голова закружилась, и, наверное, если бы я стояла, а не сидела на кровати, попросту рухнула бы в его объятия. Редфрит осторожно раскрывал мои губы, подчиняя и околдовывая. Ни во мне, ни в нем магии не было, но сейчас мы оба были словно завороженные. Опьяненные друг другом и вспыхнувшим между нами чувством.

Я вся дрожала, ощущая тяжесть ладони на талии, возбуждающие прикосновения его пальцев. К груди, ключице, ставшей такой чувствительной мочке уха — и все это, не прерывая умопомрачительного поцелуя. С каждой секундой он становился все требовательнее, а прикосновения все более жадными и нетерпеливыми.

Да я и сама тоже хороша. Вместо того чтобы прекратить это безумие, скользила по его груди ладонями. Гладила напряженную спину, твердые плечи, борясь с искушением пробежаться пальцами по кубикам пресса и… продолжить путешествие к неизведанному.

Еще немного, и окончательно потеряюсь в своих чувствах и желании, что вызывал во мне этот мужчина.

Редфрит зря времени не терял: мягко опрокинул меня на кровать, навис надо мной, явно готовый к продолжению «банкета». И я тоже уже была более чем готова (вернее, мое тело), но…

Но между нами по-прежнему стояла Даниэла.

— А как же: «Ни о чем не переживайте, госпожа Вертано, я ни в коем случае не переступлю черту дозволенного»? — поддела тирана.

Редфрит плотоядно улыбнулся и, не собираясь поднимать белый флаг, стал покрывать поцелуями мои плечи, попутно воюя с крючками корсажа.

Сразу видно, опытный военный.

— Совсем забыл, что рядом с тобой я становлюсь совершенно безвольным.

Вот только не надо тут про силу воли.

Закусила губу, пытаясь сдержать стон, когда этот искуситель, добравшись до нижней сорочки и успешно ее приспустив, стал вырисовывать на груди запретные узоры, задевая языком тугие горошины сосков.

Черт.

Еще пара секунд промедления, и у меня возникнут реальные проблемы с ритуалом отречения.

Пришлось снова вспоминать о Фантальм. Образ красавицы-королевы вмиг понизил градус возбуждения, и я чуть ли не со стоном вытолкнула из себя:

— У тебя есть жена.

Редфрит замер на миг, зажмурился, как будто от боли. Словно я ему сердце ножом проткнула, а не напомнила о спящей супруге.

— Она мне не жена, — проронил он глухо. — Она мне чужая.

— По законам этого мира вы женаты.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом он тяжело рухнул на спину со мной рядом и сказал:

— Маги продолжают искать способ снять метку, которой она нас связала. Никогда не переставали.

— Но поиски, как я понимаю, успехом пока не увенчались.

— Разберемся со Спящим, потом решим, как быть с ней.

— Но Даниэла…

Редфрит прижал палец к моим губам. Привлек к себе и снова поцеловал. Мимолетный, но не менее сладостный поцелуй, к которому примешивалась и горечь осознания, что нам не жить вместе долго и счастливо.

— Не хочу о ней думать. И говорить о ней не хочу. Только не сегодня.

— Тогда я, наверное, пойду.

Думаете, его величество ослабил хватку? Как порядочный тиран убрал руки? Как бы не так! Наоборот, прижал к себе крепче и прошептал мне на ухо:

— Останься. Прошу. Еще немного, и начну умолять.

— Хотела бы я на это посмотреть, — хихикнула, не сдержавшись, и спросила, отводя с его лица темную прядь: — И чем тогда будем заниматься?

Пауза. И взгляд такой хитрый, такой красноречивый.

— Кроме этого, — добавив в голос строгих ноток, спустила неугомонного с небес на землю.

— Значит, будем лучше узнавать друг друга, — смирившись, ответил неугомонный.

— В смысле просто общаться? — уточнила на всякий случай.

А то мало ли…

— Просто общаться, — заверил Редфрит и, вызвав своего накшерра, велел подать ужин на двоих прямо в спальню.

— Есть тоже будем на кровати? — Приняв сидячее положение, я стала спешно поправлять корсаж и застегивать крючки на груди.

— А почему бы и нет? — с улыбкой отозвался его величество и, хвала Темному и Светлому пантеону, все-таки надел сорочку. — Главное, что рядом будешь ты. А где — не имеет значения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я так и не сдержала данное себе обещание — осталась у короля на ночь. Нет, ничего такого… интимного и запретного… между нами не было, зато было много разговоров, шуток и веселых историй из его прошлого. О своем прошлом я старалась умалчивать, а Редфрит, к счастью, не давил и не настаивал. Не лез в душу и больше не пытался добиться от меня признания, что никакая я не Элла Вертано, а редчайшее здесь явление, можно сказать, уникальное — попаданка.

Мы просто общались, просто шутили и смеялись, получая удовольствие от каждой минуты, проведенной вместе. По крайней мере, мне с таким Редфритом, не королем и не тираном, было интересно.

Не помню, когда уснула. Зато помню, как устроившись в его руках, долго вслушивалась в его тихий, ласкающий голос, пока не погрузилась в сон, постепенно им убаюканная.

Проснулась поздно и обнаружила, что в спальне я одна. Если не считать подноса на столике возле камина с еще теплой едой и короткой записки от его величества. Мне советовали никуда не спешить и оставаться столько, сколько моей душе будет угодно.

Но я не стала злоупотреблять королевским гостеприимством. Позавтракав, кое-как привела себя в порядок: разгладила складки на юбке, умылась, поправила прическу и пошла к себе. Надеялась, что сумею покинуть покои короля незамеченной, но не тут-то было. Как назло, в галерее, что вела в монаршие апартаменты, столкнулась с вездесущими фрейлинами.

Дружная компания одарила меня откровенно враждебными и презрительными взглядами, как будто безмолвно спрашивала: «И что это нищебродка себе позволяет? Мало ей было посла, решила заграбастать еще и короля!»

— Доброе утро, леди, — натянуто улыбнулась бездельницам.

— Доброе, — буркнула Веллея с таким видом, словно вместо этого хотела сказать: «Чтоб ты за завтраком булочкой подавилась!».

К сожалению для леди, я уже позавтракала, а давиться булочками и в будущем тоже не собиралась. Выставив из головы куриц в павлиньих перьях, в самом что ни на есть приподнятом настроении (и с чего бы это?) вернулась к себе.

Жаль, Велебор слегка понизил его градус, закатив сцену ревности. Ладно, пусть и не ревности, но вел себя так, словно я действительно его невеста или скорее даже его владение.

— Ты где пропадала? Я тебя с утра ищу! — раздраженно прорычал он, не успела я переступить порог комнаты.

— Гуляла, — соврала, не моргнув глазом.

Не собираюсь я ему отчитываться и признаваться.

— А вчера? Я заходил к тебе после десяти, и тебя тоже не было! — продолжал бушевать викинг.

— А зачем тебе было заходить ко мне после десяти? — тоже пошла в наступление.

Ярый замялся. Стрельнул в меня хмурым взглядом, раздраженно поправил легкую, из мягкой кожи куртку, которую предпочитал придворным камзолам, и процедил сквозь зубы:

— Хотел удостовериться, что ты в порядке.

— Я в порядке. Спасибо за заботу.

— Так где ты вчера была?

И снова пытливый, собственнический взгляд. В этом мире что не мужик, так начальник и командир. Все, решено! Выхожу замуж за Лео. Вот с кем буду жить и не тужить. А хотя… у него ведь есть невеста.

Повезло девушке. Вернее, накшерре.

— Вчера я тоже гуляла. Я вообще люблю гулять. По утрам и вечерам, когда не жарко.

— Тебе не стоит оставаться одной, — хмуро бросил Велебор.

— Почему?

Пауза.

— Так надо, — отрезал любитель покомандовать. Видя, что я не удовлетворилась таким ответом, снизошел до объяснений: — Во дворце может быть опасно.

С каких это пор?

— Ты из-за накаи переживаешь? — осенило меня. Внимательнее посмотрев на посла, не сумела сдержать улыбки. Все-таки хороший он, внимательный и заботливый. А то, что странный немного… Ну так идеальных людей (особенно мужчин… особенно в этом мире) в принципе не бывает. — Глупости. Они мои друзья и ни за что не причинят мне вреда. Никому не причинят.

— Ты слишком беспечна, Даниэла. — Он впервые за долгое время назвал меня настоящим именем.

Бросил в мою сторону последний взгляд и вышел, так больше ничего и не сказав.

Следующие несколько дней ни Редфрита, ни Арайну я почти не видела. И король, и принцесса то пропадали у магов, то… мотались по тюрьмам в поисках подходящих «сосудов». Об этом их времяпровождении я старалась не думать, равно как и о духе, одна мысль о котором вызывала во мне такой страх, что хотелось подобно Миуру забраться под кровать и больше никогда оттуда не вылезать. Почему-то при виде Ярого именно там перевертыш искал укрытие. Не то боялся князя, как я древнего, не то просто недолюбливал. Не знаю… Велебор сейчас был последним, кто занимал мои мысли.

Зато другой мужчина, напористый и синеглазый, из них почти не выбирался. Наваждение и засада. В общем, мое попадание продолжалось; можно сказать, было в самом разгаре.

И пусть я не видела ни Арайну, ни его величество, зато имела неудовольствие общаться с Мильдгитой. Редфрит сдержал слово, велел своей демонической ведьме снять метки с моих фей и Лео. Оказалось, процесс этот был небыстрым, а еще довольно болезненным. Каждое утро мы с малышками и накшерром поднимались к колдунье на сеанс меткоуничтожения и нервотрепания. Оставаться спокойной в обществе Гиты у меня просто не получалось.

Сердце кровью обливалось при виде ее рабыни — той самой феи, что, рискуя собой, нашла меня в Жеиме. В такие моменты я жалела, что не осталась в теле Даниэлы. Будь я королевой, возможно, сумела бы добиться освобождения фей и накшерров, а так…

— Свою не отдам, — словно прочитав мои мысли, криво усмехнулась демоница. — Я скорее сверну ее тонкую шейку, чем отпущу обратно в Средиземье.

— Не отвлекайся, снимай метки, — процедила я, мечтая выпихнуть стерву в окно. Пусть бы летела с башни вниз головой!

Чувствуя, как в сердце вонзаются тысячи острых игл, посмотрела на малышку с поникшими крыльями.

Ненавижу Мильдгиту!

Во время визитов к ведьме мои феи не переставали реветь. Не то чтобы им было так уж больно и страшно, просто каждый новый день приближал их к возвращению в Срединные земли, а значит, и к разлуке со мной. Лео вел себя сдержаннее, хоть и в его больших глазах читалась грусть и бесконечная тоска.

Ну ничего, все плохое мигом забудется, когда он воссоединится с родными. Да и сентиментальные крохи, сбросив рабские оковы, постепенно обо мне забудут.

К счастью, Арайна согласилась забрать их с собой, позаботиться и доставить за завесу целыми и невредимыми.

— А ты что будешь делать? Так и останешься в Хельвиве?

Я неуверенно пожала плечами:

— Дождусь летнего солнцестояния, найду мага, который поможет провести ритуал отречения и…

— Этим магом должна быть Эдара, — уверенно заявила накаи. — Она перед тобой в долгу, вот пусть его и возвращает. Ты ведь не хочешь оказаться в руках шарлатана или недоучки, который по незнанию, не дайте боги, тебя угробит? Или думаешь, что столь крепкую связь так легко разорвать? Тут нужен опытный маг, а иначе можешь пострадать.

С шарлатанами в Хельвиве я уже сталкивалась, а потому очень боялась подобного финала.

— А ты? Ты бы могла провести обряд? — заикнулась несмело, с надеждой заглядывая в хищные глаза принцессы. — Тебе я доверяю больше, чем всем магам столицы вместе взятым.

Почему-то после моей просьбы Арайна поморщилась.

— Подобные ритуалы противоестественны и идут вразрез с божественной волей. Очень соболезную, что ты привязана именно к Редфриту…

Ну вот, снова морщится. Будто он жук навозный, а не мужчина, от мыслей о котором у меня начинается самая настоящая тахикардия.

— …но я бы не хотела гневить мать-природу. Уж если решила отречься от Галеано, требуй помощи от Эдары. Она ведь клялась, причем на крови, что выполнит свою часть уговора и сделает все, чтобы ты вернулась домой.

— Но свою-то часть я не выполнила, — возразила уныло. — Не стала Редфриту послушной женой.

Накаи тяжело вздохнула:

— Не торопись, Даниэла. Хорошо все обдумай. Разрушать легче, чем строить. Уж поверь, я убедилась в этом на собственном опыте. Лучше разберись сначала со своими чувствами и только потом действуй.

Легко сказать! Чувств во мне в последнее время было слишком много. Того и гляди скоро лопну, и останутся от родственной души тирана одни лишь жалкие клочки да ошметки.

Наверное, я слишком часто и слишком много думала о Редфрите, не замечая ничего и никого вокруг. Ни заполнивших дворец сплетен: о госпоже Вертано, своим коварством повысившей себя в звании — из невесты посланника перекочевавшей в любовницы короля. Для всех я теперь была наглой выскочкой без совести и малейшего стыда.

Не замечала я и взглядов одного из накаи. Того самого мускулистого красавца, у которого выпрашивала аудиенцию с Арайной. Эти взгляды я ловила мельком, думая о другом, а когда поняла, что с Диким что-то не так, предупреждать принцессу уже было поздно.

Поздно себя спасать.

Тот день не заладился с самого утра. Сначала Ринне стало плохо во время снятия метки. Это должно было быть последнее посещение ведьмы, но, когда малышка потеряла сознание, пришлось прерваться. Забрав своих подопечных, провожаемая насмешливым взглядом колдуньи, я поспешила к лекарю.

— Госпожа Вертано, вы прямо как наседка, — послала она мне вдогонку. — Носитесь с этой мерзостью, как ненормальная, а могли бы просто жизнью наслаждаться. Никогда ведь не знаешь, когда она может прерваться.

— Я бы сказала, кто тут мерзость, но думаю, это и так очевидно, — обернувшись, одарила «комплиментом» су… эту стервозную сущность и пошла к мэтру Вруктилсу, чтобы осмотрел Ринну, а заодно проверил и остальных.

Не дай бог, вместо снятия меток гадина Гита с ними что-нибудь сотворила!

Оставив фей и лягушонка у королевского лекаря, в растрепанных чувствах я отправилась к Арайне, узнать, есть ли какие-нибудь подвижки со Спящим. Мне повезло застать принцессу прежде, чем она умчалась из дворца, но разговор с ней оставил в душе неприятный осадок. Арайна выглядела раздраженной и вела себя так, словно одно только мое присутствие ее дико бесило. Да и на придворных тоже поглядывала искоса, с затаенной злостью в глазах.

— Все в порядке? — с тревогой спросила я, стараясь поспеть за принцессой.

Накаи двигалась стремительно, словно надеялась от меня сбежать.

— А ты как думаешь? — усмехнулась она криво. — Этот идиот Галеано никак не желает понять, что сосудом может стать только здоровая, крепкая девица. Уже тошнит от насильников и душегубов… А вчера вообще заявил, что нам стоит остановиться и искать другой способ угомонить духа. Так я и думала! Зря только сюда тащилась… Вам, людям, всем не достает твердости и хладнокровия. Тоже мне, союзнички!

Я осторожно коснулась ее локтя.

— Может, Редфрит прав? Может, действительно стоит притормозить? Ни к чему хорошему насилие не приводит.

Накаи замедлила шаг, а обернувшись, хлестнула меня, как пощечиной, ядовитой иронией:

— Боги, Даниэла, прекрати наконец вести себя как его подстилка. Ты только и делаешь, что заглядываешь в рот этому монстру!

— Вовсе нет. И он не…

— Насилия он хочет избежать… Да ему просто людей своих жаль, а как убивать накаи — так это он с удовольствием и радостью!

Впервые я видела ее такой. Она и раньше не питала к королю теплых чувств, но сейчас накаи переполняла жгучая ненависть. Опасное, затмевающее разум чувство.

— Арайна, я тебя не узнаю, — начала было, надеясь ее образумить.

Но накаи нетерпеливо перебила:

— У меня нет времени подтирать тебе сопли. Умоляю, найди себе другую няньку и наконец оставь меня в покое! — Грубо оттолкнув, не обращая внимания на прислушивающихся к нашему разговору придворных, она слетела по лестнице.

Я проводила крылатую взглядом, пытаясь понять, какая муха ее укусила. Ясно, что расстроена из-за Спящего, но зачем же на мне срываться? И Редфрита едва не проклинала…

Последнее особенно волновало. Я даже попыталась разыскать короля, но, как назло, он снова уехал из дворца. Умчался ранним утром, а когда вернется, ни его накшерр, ни стражники не знали.

Еще и Велебор устроил очередное представление. Он снова дожидался меня в моей комнате. Нервно мерил ее шагами, а услышав звук открывающейся двери, ринулся ко мне и непреклонно заявил:

— Будет лучше, если ты уедешь из Хельвивы.

— Чего? — рассеянно переспросила я, продолжая думать о ссоре с Арайной.

Причуды северянина были последним, что меня сейчас волновало.

— Рута соберет твои вещи, я велю заложить карету. Отправишься в Айсорию, есть у меня там знакомые. Они о тебе позаботятся и…

— Велебор, прекрати. Я никуда не поеду. — Коснулась его плеча, заглянула ему в глаза. — Пока накаи здесь и решается вопрос с духом, я останусь в Хельвиве. А дальше… А дальше будет видно.

Терпеть не могу, когда он так смотрит. Словно я его собственность, у которой просто не может быть права голоса. По мнению Ярого, я обязана выполнять все его приказы, потакать любым капризам и вот таким спонтанным вывертам.

— Даниэла, ты многого не знаешь и многое не понимаешь, — не желая сдаваться, продолжал наступать посланник.

Теперь уже он сжимал руки на моих плечах и едва ли меня не тряс. Видимо, надеялся, что так я быстрее сдамся и уступлю его внезапной прихоти.

— Ну так объясни. Расскажи то, о чем я не знаю и чего не понимаю.

— Переговоры проходят не так гладко, как мы рассчитывали. Отношения между людьми и Дикими все более напряженные. Я опрометчиво понадеялся, что с легкостью смогу положить конец многовековой вражде. Но это не так. Не хочу, чтобы ты пострадала. Послушайся меня и уезжай. Так будет правильно.

Высвободившись из его рук, отступила под стремительно темнеющим взглядом.

— Тогда мне тем более стоит остаться. Возможно, я единственная смогу повлиять на короля и накаи, если они снова окажутся на грани войны. Так что пока Дикие здесь, я из Хельвивы ни ногой.

На какой-то миг показалось, что он сейчас зарычит и бросится крушить все вокруг: уж больно злой у князя был вид. Возможно, так бы и случилось, если бы не чародейки Сетхэйна. Я постоянно видела их вместе, этих северянок с надменными лицами.

Ко мне они тоже явились всем скопом и проговорили с порога:

— Ваша светлость, мы вас повсюду ищем.

В мою сторону даже не взглянули, будто его светлость общался с воздухом.

— Вы нужны нам, — добавила ведьма с толстой косой через плечо, а потом с нажимом уточнила: — Дело срочное.

Поморщившись, будто собирался сплюнуть себе под ноги, Велебор бросил на меня взгляд и командорским тоном сказал:

— Вечером продолжим.

После ухода посланника и речи не было о том, чтобы что-то там читать. С каждой минутой, каждым часом тревога ощущалась все сильнее. Удавкой перехватывала горло, ядовитой змеей сжималась вокруг сердца. Я не могла усидеть на месте, не могла ничем отвлечься.

То и дело убегала мыслями то к Арайне, то к Редфриту, то к князю, поведение которого мне все больше не нравилось.

Как только Редфрит вернется, обязательно поговорю с ним о Велеборе. Да, вот прямо сегодня. А чтобы не проворонить его возвращение, пойду-ка лучше на прогулку. Изнывать от беспокойства вполне можно и в парке. Заодно и от жары поизнываю, но хотя бы буду точно знать, когда вернется Галеано.

Возможно, даже получится перехватить его до того, как затеряется в хитросплетениях дворцовых галерей.

Схватив первую попавшуюся книгу, отправилась в королевский парк караулить свою родственную душу. К счастью, дневной зной спал. Медленно, как будто нехотя, солнце клонилось к кронам деревьев. Устроившись на скамейке под ветвями старого дуба, я раскрыла книгу где-то на середине. Даже взгляд на страницы опустила, мысленно уговаривая себя успокоиться и отвлечься чтением. Отсюда была хорошо видна подъездная аллея, так что незамеченным его величество точно не проедет. А от того, что буду себя накручивать, станет только хуже.

Так что взяла себя, Даня, в руки и бегом просвещаться! Что тут у нас? Ах да, легенда, повествующая об истоках вражды чудных народов с людьми.

Должно быть познавательно и интересно.

Увы, окунуться в предания прошлого я не успела. Вздрогнула, услышав, как за спиной хрустнула ветка. В следующее мгновение сильные мужские пальцы сжались на моих плечах. Острые когти вонзились в корсаж, и меня, словно перышко, подняли над землей. Испуганный крик смешался с глухим шелестом крыльев, а зов о помощи заглушила вжавшаяся в мои губы ручища. Другой рукой Дикий крепко удерживал меня под грудью. Оттолкнувшись от земли, взмыл над деревьями, с каждым мгновением отдаляясь от дворца.

Унося прочь меня.

Страх никуда не исчез, но притупился под накатившей злостью. Такой сильной и жгучей, что я, не теряя ни секунды, от души укусила наглого похитителя за руку. Прошипев что-то нечленораздельное, он отнял пальцы от моего лица, и я завопила так громко, как могла:

— Пусти! Пусти сейчас же! Ты совсем рехнулся?! Так подставляться и подставлять Арайну! Ты… м-м-м…

Рот мне снова зажали. За это я со всей силы ударила накаи каблуком. Судя по глухому рычанию, попала в яблочко, ну то есть в коленную чашечку. И чтобы мерзавцу совсем уж «хорошо» стало, впечатала локоть ему в ребра. Один раз, другой… Судя по ощущениям, долбила камень, но крылатого проняло.

— Шарх… ша-а-ас-с-с… фор-р-р… — прошипел он какую-то абракадабру, за что снова получил и каблуком, и локтем.

Идиот.

Мои старания увенчались успехом, хоть и весьма сомнительным. Дикий выпустил меня из своих пылких объятий, и… я полетела прямо в зеленый лабиринт, с высоты, на которой мы сражались, отлично просматривающийся. Крик застрял в горле вместе с ворвавшимся в меня воздухом. Всего пара мгновений стремительного полета, а кажется, будто, пока летела, миновала вечность. Зажмурилась, прощаясь с жизнью, но крылатый успел схватить меня раньше, чем мое тело повстречалось с острой крошкой гравия.

Без лишних нежностей и церемоний швырнул на землю, к аккуратно подстриженным кустарникам, образовывавшим ровную зеленую стену. Колючие ветви царапнули кожу, но боли я не почувствовала. Да и злость схлынула так же внезапно, как и появилась, стоило взгляду сфокусироваться на Диком. Остался лишь страх и отчаянное желание убежать. В желтых, как будто волчьих глазах этого существа таилось безумие и ярость. Вот только он был опаснее и сильнее целой волчьей стаи.

Один удар сердца, другой, и накаи, оскалившись, двинулся на меня. Попыталась подняться — лодыжку прострелило болью. Видимо, приземление было не таким уж удачным, да и как тут говорить об удаче, когда на тебя надвигается центнер безумной ярости.

Вжавшись в кусты, тщетно пытаясь отползти, я заговорила, захлебываясь словами:

— Не знаю, что на тебя нашло, но прошу, успокойся! Я ведь друг и никогда не желала вам зла. Если сейчас сделаешь мне больно, погубишь и себя, и своих собратьев. Пожалуйста… Одумайся! Ай!

Он грубо схватил меня за локоть, с такой силой, что думала, раздробит все кости. Протащил по земле до того места, где насыпная дорога резко вихляла влево, и был вынужден остановиться — я вцепилась в ветки мертвой хваткой, поклявшись ни за что не расставаться с чертовыми кустами.

— Перестань! Ты все разрушишь! Сожжешь между Средиземьем и людьми последние мосты!

Хищник обернулся, разжал пальцы, отпуская, но лишь на долю секунды. Я даже вздохнуть не успела, когда он повалил меня на землю и начал рвать на мне одежду.

— Нет! Помо…

Меня снова заткнули, на этот раз запечатав губы омерзительным поцелуем. Острые наросты, венчавшие крылья чудовища, вонзились в гравий, лишь чудом не оставив на моем лице шрамы.

— По…

Схватив за горло, чтобы больше не звала на помощь, Дикий стал шарить по моему телу свободной рукой, превращая платье в лохмотья. Брыкаться и вырываться, когда к земле тебя прижимает махина из мышц, воздуха в легких почти не осталось, а мир вокруг прячется за кожистым коконом крыльев, было непросто, почти невозможно. И тем не менее я сопротивлялась, из последних сил, отчаянно, чувствуя, как сознание начинает гаснуть, и я проваливаюсь в вязкую, тошнотворную тьму.

Еще немного, и окончательно в нее соскользну, утону. Но может, и к лучшему. Не почувствую того, что будет дальше. Не узнаю…

Мысль оборвалась, когда накаи, выгнувшись дугой, зарычал раненым, разъяренным зверем. Его действительно ранили, хоть и поняла я это не сразу. Не сразу в мое уже почти угасшее сознание проник голос Ярого:

— Даниэла, беги!

Накаи не потребовалось и секунды, чтобы оказаться с князем лицом к лицу. Заметила блеснувшее в лучах заходящего солнца лезвие, обагренное кровью. Темной, почти черной. Велебор крепко сжимал рукоять кинжала, готовый снова атаковать или, скорее, защищаться. Пусть Дикий и был ранен, но вряд ли посланник сумеет с ним справиться. Безумная ярость придавала силы крылатому, как и злость, и досада, что не успел закончить начатое.

— Беги! — повторил Ярый.

И я побежала. Вернее, похромала, неуклюже припадая на одну ногу. Сейчас и от меня тоже зависело, чем закончится схватка. Если успею позвать на помощь, если стража где-то рядом…

Боги, пусть так и будет! Обернувшись, увидела, как Дикий бросился на посланника, и поспешила так быстро, как могла, выталкивая из себя хриплые крики:

— Помогите! Помогите!

Благо в лабиринте я неплохо ориентировалась и быстро отыскала выход.

— На помощь! Сюда!

Сложно описать, какое облегчение испытала, когда заметила бросившихся мне навстречу стражников. Один из них подхватил меня, легко подняв над землей, а двое других понеслись в лабиринт.

— Спасите посланника! Скорее… Пожалуйста!

Заверив солдата, что я в порядке, попросила его не со мной нянчиться, а бежать за подмогой. И лекарем. Кому-то из этих двоих он точно понадобится. Главное, чтобы не пришлось вызывать гробовщика.

Почувствовав, что меня больше не держат, без сил скользнула на землю и замерла, прислушиваясь. Изгибавшийся сложным узором кустарник поглощал крики и звуки борьбы, я почти ничего не слышала, а видела лишь обагренное закатом небо. Пугающе красное, словно забрызганное кровью Ярого.

Не знаю, откуда взялась эта бредовая ассоциация. Я тогда плохо соображала, мало что понимала и почти никак не отреагировала, когда в небо взметнулась темная тень. Раскрыв крылья, накаи исчез за багровыми облаками, и в королевском парке воцарилась пугающая тишина.

Вскоре лабиринт заполнился военными. Несмотря на все мои возражения и настойчивое желание задержаться, один из солдат взял меня на руки и понес во дворец, заверив, что там обо мне позаботятся младшие лекари. Мэтру Вруктилсу было велено заняться Ярым.

— Погодите уносить! Я должна знать, что стало с князем! — упрямо рвалась я обратно, но, как назло, на мое упрямство никто не обращал внимания. — Скажите хотя бы, он жив?

Про здоров, думаю, можно не спрашивать, и так все ясно.

— Он в надежных руках, — типа успокоил меня солдат, безжалостно приговорив к смерти еще несколько тысяч моих нервных клеток.

В общем, парень попался немногословный, поэтому я, не теряя времени, отрядила Лео добывать сведения. Иви и Лиа, уже успевшие вернуться из местного лазарета, при виде меня в разодранном платье, да еще и повисшую на руках у военного безвольной тряпкой, собирались удариться в панику, но я запретила им разводить сырость.

Дождавшись, когда солдат выйдет, велела:

— И вы тоже отправляйтесь на разведку.

— Но кто позаботится о вас? — заикнулись было малышки.

— Сейчас сюда примчится Рута, а с ней и целители, так что со мной будет кому возиться. А вы выясните, что стало с охраной принцессы, вернулась ли она, что говорят советники… В общем, жду подробнейший отчет. Да поскорее!

Пусть влияние рабской метки ослабло, но годы служения людям быстро не сотрутся из памяти. Стоило добавить в голос строгих ноток, как феи встали в стойку. Заверив, что все обо всех узнают и мне доложат, маленькими торпедами понеслись прочь из комнаты.

Следующие полчаса вокруг меня суетились лекари и Рута носилась по спальне, выполняя их указания. На лодыжку нанесли дурно пахнущую, но, по словам целителей, чудодейственную мазь, которая должна была в считаные часы поставить меня на ноги. Обработали также ссадины и синяки, которых от «нежных объятий» накаи на теле оказалось немало. Успокоительным напоили, чуть ли не силой.

Собирались для полного набора влить еще и снотворное (наверное, чтобы до утра больше никого не дергала), но тут уж я взбунтовалась и сказала, что на сегодня хватит целебных снадобий. Тут черт знает что творится, а они думают, я буду безмятежно дрыхнуть? Не-е-ет, пока не станет ясно, что с Ярым и как теперь сложатся отношения с накаи, об отдыхе не может быть и речи.

Вскоре после ухода лекарей вернулся Лео, а следом за ним прилетели и феи.

— Не буду вас обнадеживать, князь совсем плох, — тихо проговорил накшерр. — Накаи укусил его, и теперь одним богам известно, что окажется сильнее: тело посла или яд. С ним сейчас его чародейки. Выгнали всех, не подпускают к его светлости даже лекарей.

Демоны!

Помню, как Редфриту после укуса было плохо, и, если бы не наша связь, неизвестно, чем бы закончилось для него столкновение с Дикими. Жаль, у Ярого нет родственной души, а если даже и есть, я понятия не имею, где ее искать.

— Но накаи, они ведь могут дать противоядие? — Сев на постели, решительно сбросила одеяло. — Нужно с ними поговорить! Попросить о помощи, ведь это из-за одного из них князь едва не погиб!

А может, у него все еще впереди.

— Их взяли под стражу, — со слезами на глазах сказала Иви. — Нападавшего ищут, а принцесса так пока и не вернулась. Говорят, она с его величеством. Ужас! — Малышка судорожно вздохнула. — Когда король узнает, что на вас напали…

— Ее тоже не пощадят, — убито закончила Лиа.

— Он ведь поклялся не трогать посланников, — ухватилась я за зыбкое обещание его величества.

— Клятва теряет силу, если накаи кому-нибудь навредят, — озвучил Лео то, что и так было очевидно. — От действий накаи пострадали двое: женщина, которую он любит, и посол королевства, союзом с которым очень дорожит.

— Он их казнит, — прошептала я, испытывая стойкое желание вернуться в кровать.

В одно мгновение из меня будто выжали всю энергию, погасла надежда, опустились руки. А ведь я до последнего верила, что для людей и чудных народов началась новая эра. Все станет по-другому. Лучше.

Но из-за чертового нападения…

«Женщина, которую он любит», — эхом прозвучали в сознании слова накшерра.

А ведь Редфрит и правда что-то ко мне испытывает. Не уверена, что любовь, но я ему точно небезразлична. А значит…

Содрав повязку, я поднялась. Лодыжка все еще ныла, но не настолько, чтобы удержать меня в кровати.

— Лео, сможешь уговорить лакея Редфрита провести меня в его покои? Я должна быть первой, кого он увидит, вернувшись.

— Попробую. — Лягушонок одернул полы камзола и подбоченился, словно готовился к бою.

Удовлетворенно кивнув, я повернулась к своим палочкам-выручалочкам:

— Иви, Лиа, мне нужна будет ваша помощь и… немного вашей эссенции. Сегодня для Редфрита я должна стать самой желанной и притягательной. Такой женщиной, которой не отказывают.

Феи переглянулись, и на их лицах впервые за последнее время появились улыбки.

— Все сделаем, ваше величество! — выпалили они, позабыв, что никакое я уже давно не величество, и понеслись в ванную готовить меня к «очаровательным прихорашиваниям», как любили выражаться.

— Иди, Лео, все будет хорошо, — ободряюще улыбнулась накшерру. — Редфрит не тронет накаи, а вы станете свободны. Я ведь пообещала. Войдя в ванную, застала фей за очень необычным занятием. По крайней мере, мне ничего подобного раньше видеть не приходилось. Малышки сидели в позе лотоса, взявшись за руки, и с самыми одухотворенными лицами что-то беззвучно шептали. Между ними на кушетке мягко поблескивал в отсветах пламени сосуд с маслом для тела. Жасминовым, моим любимым.

И Иви, и Лиу окутывала белесая дымка. Тонкой полупрозрачной нитью она тянулась к узкому горлышку синего стекла и, закручиваясь в воронку, смешивалась с маслом на дне флакона.

Так продолжалось минуту или, может, две, а потом я, забеспокоившись, осторожно кашлянула.

Феи открыли глаза.

— Все хорошо, не переживайте, — успокоила Лиа.

— Мы совсем не чувствуем слабости, — обнадежила Иви. Бодро расправив крылья (наверное, чтобы меня совесть не заела), с заговорщическим видом призналась: — Мы и сами можем отдавать эссенцию, без помощи магов, но никому об этом не рассказываем.

— Не хотим упрощать леди задачу. — Лиа хихикнула. — Запечатав пробкой флакон, над которым все еще тонкой струйкой вилось волшебное марево, полетела к ванне, поманив меня за собой. — Сначала ароматные купания, а потом уже душистые притирания.

Обычно в горячей воде я легко расслаблялась, но не в этот раз. Казалось, каждая мышца и каждый нерв натянуты до предела. Такое чувство, будто стою на краю обрыва. Один опрометчивый шаг, и сорвусь, улечу.

Отринув тревожные мысли, поставила перед собой задачу: нужно во что бы то ни стало убедить Редфрита, что я не пострадала. Я ведь действительно не пострадала. Пара царапин не считается. Ну а что касается Велебора… Уверена, Арайна ему поможет.

Главное, чтобы Редфрит не прибил ее раньше.

Искупавшись, нанесла на кожу масло с чудо-эссенцией, не пропуская малейшего участка тела. Как известно, на войне все средства хороши. Значит, во-первых, надо будет убедить Галеано, что с накаи что-то произошло (он действительно вел себя странно, будто находился под действием дурмана), во-вторых, приложить все усилия (любые), чтобы сердце короля смягчилось.

Чувствуя себя чуть ли не куртизанкой и убеждая, что делаю я это исключительно ради поддержания мира во всем мире, а дрожь по телу просто от тревоги, ничего такого, облачилась в легкую полупрозрачную сорочку. Набросив сверху парчовый пеньюар, позвала Лео.

— Уговорил своего коллегу?

Накшерр кивнул, и я облегченно выдохнула.

— Удачи, Даниэла.

— Удачи, — пожелали феи.

Остались в комнате сходить с ума от неизвестности, в то время как я беззвучной тенью выскользнула из спальни и последовала за лягушонком. Слуга Редфрита ждал нас неподалеку с подсвечником в руках. Внешне, как обычно, спокойный, даже немного апатичный. Такими выглядели все накшерры до единого.

— Сюда, госпожа, — почтительно сказал он и повел меня за собой.

Прежде чем нас заметили слонявшиеся без дела леди, мы заскочили в глубокую нишу. Аккуратно обошли угнездившуюся в ней вазу, после чего лягушонок на что-то надавил в полумраке, и дальше уже перемещались тайными ходами.

— Как только Редфрит вернется, передай, что я его жду. Для важного разговора. Очень и очень срочного.

— Все передам, госпожа, — покорно кивнул слуга и посторонился, первой пропуская меня в спальню короля.

Я бросила по сторонам взгляд. Повсюду свечи, столик у окна предусмотрительно накрыт к ужину. На двоих. Это хорошо. Я не голодная, но путь к сердцу мужчины, которое мне непременно нужно сделать подобным пластилину, лежит в том числе и через желудок.

Постель оставим на крайний случай.

— Я пойду к воротам, чтобы быть первым, кто его встретит, — сказал накшерр и тихо добавил: — Надеюсь, у вас получится убедить его не делать поспешных выводов.

Лягушонок ушел. Мне же оставалось набраться терпения и ждать.

Пройдясь по спальне, наполненной мягким светом (в то время как за окном властвовал синий вечер), я опустилась на край кровати. Потерла место ушиба, который уже почти не ощущался, снова огляделась и… едва не захлебнулась застывшим на губах криком.

Мгновение назад все было в порядке, и вдруг мертвенный холод волной прокатился по коже. Сердце запнулось, защемило от боли, внезапно полоснувшей по ладони. Невидимая сила вспарывала кожу, но не это пугало. Не рана, проступившая на руке, не болезненные ощущения, а леденящее душу чувство, что с Редфритом что-то произошло. 

Путь до Мандоры предстоял неблизкий, но Редфрит надеялся вернуться в столицу к закату. Именно поэтому он покинул Хельвиву с первыми лучами, верхом, в сопровождении лишь небольшого отряда. Мчался без передышки, будто за ним кто-то гнался. На самом деле ему просто хотелось как можно скорее добраться до города, известного своей достопримечательностью. Вот уже который век на склонах Мандоры, нерушимая и мрачная, возвышалась крепость Заблудших душ. В ней держали особо опасных заключенных. Были среди чудовищ в людском обличье и маги, и даже чародейка, совершившая самое страшное преступление из всех возможных. В погоне за могуществом она приносила в жертву младенцев.

Ужасающая правда открылась еще на заре правления Редфрита. Тогда родственники колдуньи, принадлежавшие к одному из самых влиятельных родов Треалеса, сумели надавить на молодого правителя. Добились вместо казни для сумасшедшей пожизненного заключения. Но сейчас…

Но сейчас ему уже нечего терять. Редфрит не верил, что Фантальм вернется к жизни, а значит, и за трон не стоит держаться. Не стоит переживать, что знать начнет бунтовать, когда одну из них, дворянку в демон знает каком поколении, превратят в приманку для Спящего.

Единственное, чего желал Галеано, — это исправить ошибку отца и матери. Усыпить духа и, возможно, пока еще будет оставаться королем, что-то поменять в отношении накаи. Ну а дальше…

Возможно, получится начать сначала. Без власти, к которой так привык, без раболепного преклонения, которое его порой раздражало. Но зато… с Даниэлой.

Подумав о своей светлой девочке — так часто он называл ее в мыслях, порой даже этого не осознавая, — король невольно улыбнулся. Он и сам не заметил, как привязался к ней настолько, что теперь не представлял без нее жизни. Да и Даниэла, пусть и продолжала сопротивляться, но с каждым днем становилась к нему все ближе. Шаг навстречу, и еще один… Они продолжали сближаться, с интересом друг друга узнавая, и Редфрит с каким-то мальчишеским восторгом представлял, как наконец сделает ее своей. Будет обладать этой женщиной ночами, любоваться ею по утрам, думать о ней целыми днями, а вечерами засыпать, заключив в свои объятия.

«Не отпустит», — твердо решил для себя монарх. И никому не отдаст. Если потребуется, надавит на Ярого, чтобы тот официально, при свидетелях, прекратил этот фарс с помолвкой.

Его светлая девочка будет только его.

На подъезде к Мандоре пришлось отвлечься от приятных мыслей. Приказав себе перестать витать в облаках, Редфрит сосредоточился на преступнице-чародейке. Было решено не рисковать и не вести ее в Хельвиву, а провести ритуал прямо в крепости.

Для этого нужна была принцесса. Пока остальные крылатые работали бок о бок со столичными магами, Редфрит и Арайна устраивали «паломничества» в треалеские тюрьмы. Накаи была отличной наездницей, но сегодня почему-то отказалась составить королю компанию, заявив, что долгой поездке верхом предпочитает стремительный полет.

— Так будет быстрее, — сухо объяснила она. — Я прилечу раньше тебя и все подготовлю. Главное, предупреди капитана крепости о моем появлении, чтобы меня ненароком не изрешетили стрелами.

Редфрит отчаянно надеялся, что сегодня все закончится, что тело чародейки, убийцы новорожденных, заинтересует духа. А если нет, они будут искать другой способ избавиться от заразы, поразившей их мир.

Он больше не мог продолжать приносить в жертву людей.

Капитан крепости, раболепно кланяясь, проводил его мрачными коридорами до входа в башню, где должен был состояться призыв. Карие глаза на одутловатом лице едва не светились от счастья, когда он говорил о заключенной номер шесть.

В крепости Заблудших душ имен не существовало, только цифры, которые присваивали безжалостным убийцам.

— После сегодняшнего все вздохнут с облегчением. Графиня… — Мужчина осекся и, стерев рукавом выступивший от волнения пот, с дрожью в голосе продолжил: — я хотел сказать, заключенная под номером шесть — страшная женщина. Опасная ведьма. Нам всем будет лучше, когда это исчадие тьмы покинет мир живых.

Было видно, капитан чародейку боялся. Да и на лицах сопровождавших их солдат, несмотря на попытки оставаться бесстрастными, читался страх.

— Она слишком могущественна.

— Это хорошо, что могущественна, — сосредоточенно кивнул Редфрит. — Именно это нам и нужно — сильный «сосуд».

Военный недоуменно моргнул, но уточнять, что имел в виду его величество, не решился. По винтовой лестнице они поднимались в молчании, и в башню, в которой уже все было готово для ритуала, вошли, не проронив ни звука. При виде начертанного на полу круга, края которого были испещрены незнакомыми знаками, капитан прошептал короткую молитву и поспешно ретировался к своим солдатам. Заклинание-клетка, придуманное северными чародейками, удерживало одержимого, не позволяя тому вырваться за пределы круга и причинить вред кому-нибудь из присутствующих.

Бегло осмотрев помещение, Редфрит приблизился к Арайне.

— Готова?

— Более чем, — хмуро отозвалась принцесса и опустила голову, словно не хотела встречаться с ним взглядом.

— Все в порядке?

А вот теперь она посмотрела ему в глаза, и Редфрит едва не отпрянул под ее полным затаенной злобы взглядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Все будет в порядке, когда древний исчезнет. А сейчас не мешай, мне надо готовиться.

Накаи отвернулась. Спросить, что с ней происходит, король не успел. Тяжелая дверь отворилась, и в комнату вошла закованная в кандалы колдунья.

Годы заточения не пощадили красавицу графиню. Да и темная магия, на которой та помешалась, оставила свой след на ее лице. Глубокие складки изрезали лоб женщины, залегли в уголках рта грязными тенями. Некогда яркие зеленые глаза потускнели и рыжие волосы побелели от седины.

«А ведь она моя ровесница», — с удивлением рассматривал преступницу Редфрит.

Впрочем, стоило отдать колдунье должное: слабой она не выглядела и шла твердо, величаво расправив плеч. Так могла бы держаться королева, а не осужденная за несколько минут до смерти.

Перед тем как войти в круг, она остановилась, словно раздумывала, стоит ли двигаться дальше. Один из тюремщиков толкнул ее в спину, и чародейка оказалась в центре колдовского рисунка.

Еще несколько минут приготовлений, и вот она лежит на изъеденном временем камне, надежно скованная чарами. Редфрит считал каждую секунду, умоляя богов, чтобы на этот раз все получилось.

Но кажется, боги о нем забыли.

— Можем начинать. — Закончив наносить на тело осужденной ритуальные знаки, Арайна вышла из круга.

— Удачной охоты, ваше величество, — криво усмехнулась колдунья, словно происходящее ее забавляло.

Редфрит не удостоил ее ответом. Перевел взгляд с ведьмы на принцессу и нахмурился. Арайна смотрела на него с ненавистью такой же очевидной, что и в день, когда он убил ее брата.

Словно не было последней недели и их обоюдных попыток построить мост между королевством людей и Средиземьем.

— Начинай, — велел Галеано, и накаи, прикрыв глаза, стала нараспев произносить слова призыва.

В этот раз все было так же, как всегда. Напряженные минуты ожидания, ужасающие метаморфозы, происходящие с заключенным, тщетные попытки одержимого вырваться из круга.

Магия северянок не отпускала, а тело колдуньи, ко всеобщей радости, оказалось сильным сосудом.

— Кажется, получается… Он слабеет! — взволнованно воскликнула Арайна и с еще большим жаром стала выкрикивать слова заклинания.

— Ну же, давай засыпай, — шептал, как молитву, Редфрит, не сводя взгляда с беснующейся чародейки.

Сейчас лишь чудовище за призрачной чертой имело значение. Мир вокруг перестал существовать. Остались только он, молодой король, и древняя сущность, опрометчиво разбуженная его родителями, заточенная в теле колдуньи.

— Усни… Пожалуйста, оставь этот мир… — беззвучно шептал Галеано, глядя в затянутые бельмами глаза.

Казалось, вот сейчас все закончится, и он сможет наконец облегченно выдохнуть, но неожиданно одержимая, не оставлявшая попыток вырваться из колдовского рисунка, застыла.

Белые губы растянулись в сумасшедшей улыбке.

— Неинтересно, — прошипела сущность и, отделившись от тела, исчезла в одно мгновение.

На полу осталась лежать мертвая чародейка.

Прикрыв глаза, его величество выругался сквозь зубы.

— Неинтересно ему… Проклятая тварь.

— Ваше величество… — совсем близко раздался голос капитана.

— Что?! — резко, не сумев сдержать досады, рыкнул король.

— У… у вас кровь.

Военный указал на руку правителя, и только тут Редфрит почувствовал боль от пересекающего ладонь пореза.

— Даниэла!

Он смутно помнил, как спускался по лестнице, преодолевая за раз по несколько ступеней. Словно в трансе бежал к конюшням и сам, не дожидаясь конюха, выводил из стойла свою лошадь.

Впервые с тех пор, как Фантальм вернули в Хельвиву, на руке проявился порез. А это значило, что с ней что-то случилось.

— Демоны!

Редфрит не стал дожидаться своих людей. Пришпорил лошадь, вынуждая сразу перейти в галоп, вылетел за ворота и помчался по истоптанной дороге, оставляя за собой клубы пыли.

В голове пульсировала одна-единственная мысль: скорее! Как можно скорее добраться до Хельвивы! Если бы знал, что с женой что-то произойдет, отправил бы в Мандору только накаи, а сам бы остался.

— Проклятье!

Время, проведенное в дороге, показалось королю вечностью. Уже начало смеркаться, когда вдалеке показались размытые летними сумерками очертания городских башен. Солдаты его так и не нагнали. Впрочем, за ним бы сейчас и демон не угнался. Заклинание, наложенное на его коня, придавало животному силы, позволяло двигаться быстрее обычного. В противном случае он бы не поспел в Хельвиву и к полуночи.

— Ну же, еще немного, — подбадривал он животное.

В следующую секунду неведомая сила подхватила его за шкирку и вышвырнула из седла. Он и сам не понял, как оказался в пыли изрезанной колеями дороги. Закашлялся, заморгал, а когда перед глазами прояснилось, увидел принцессу Диких. Накаи тяжело опустилась на землю, сложила крылья, глядя на него, как на добычу.

— Арайна… — только и успел выронить.

Яростно прошипев какое-то проклятие, крылатая бросилась на него. Силы ей было не занимать, да и то, что застала его врасплох, сыграло ей на руку. Вот только для Редфрита это была не первая схватка с накаи, и слабаком он тоже не был.

Короткое сражение закончилось поражением Дикой. И пусть она успела расцарапать ему всю грудь (видимо, пыталась добраться до сердца, чтобы вырвать), в конце концов все равно оказалась на спине, придавленная к земле разозленным мужчиной.

— Что с тобой происходит?! Арайна!

Редфрит боролся с желанием отхлестать ее по щекам. А может, придушить. За то, что осмелилась на него напасть.

— Ты. Убил. Моего брата! — с ненавистью выплюнула крылатая.

— И именно сегодня ты решила об этом вспомнить?

— Выродок!

Накаи утробно зарычала и снова попыталась вырваться, укусить противника, но Редфрит держал крепко.

— Как же сильно я тебя ненавижу! Тебя и весь твой гнилой род! Будь ты проклят, король!

Его величество мрачно усмехнулся:

— Что-то мне подсказывает, что я уже давно проклят. Но сейчас не об этом. Я хочу понять, что с тобой, демон побери, происходит?!

— Вы, люди, никчемные, трусливые, ни на что не годные существа! — продолжая исходить злостью, прошипела принцесса. — От вас нет никакого толку и поддержки у вас тоже искать не стоило!

— Ты бы все-таки определилась, кого ненавидишь: меня или всех людей в целом, — не удержался от иронии Редфрит.

Накаи издала низкий гортанный звук, очень похожий на рычание разъяренного зверя. Впрочем, таковой она сейчас и выглядела — доведенным до бешенства хищником. Дернулась, но безуспешно: король держал крепко.

Редфрит не понимал, что с ней происходит. Может, в крепости Заблудших душ что-то случилось после его отъезда? Он тут же отбросил это предположение. Принцесса еще вчера выглядела раздраженной, а сегодня, стоило им увидеться, готова была испепелить его взглядом.

— Нужно было еще тогда тебя прикончить! Когда явился за своей драгоценной женушкой! Надеюсь, она все-таки подохнет, и ты вместе с ней!

Редфрит почувствовал, как в груди стынет сердце.

— Тот цветок… — Он сильнее сжал пальцы на плечах накаи. — Ты притащила его не чтобы помочь, а чтобы убить мою жену?!

Губы крылатой хищницы растянулись в безумной улыбке:

— Шарр… та… вар!

Мгновение, и его отбросило от накаи, протащило по дороге, словно кто-то тянул его за невидимую веревку, петлей овившую горло, а потом швырнуло к дереву. Сильный удар, глухой шелест листьев. Редфрит ощутил тупую ноющую боль, прорезавшую виски, ожегшую затылок. Перед глазами все поплыло. С трудом различил метнувшуюся к нему тень и вдруг осознал, что ни отреагировать, ни защититься не успеет. Просто не хватит сил и времени.

В тот момент он прощался с жизнью и не верил, что еще когда-нибудь увидит свою светлую девочку. Услышит ее нежный голос, будет наслаждаться прикосновениями к ее шелковистой коже.

Ничего этого уже не будет.

Он почти смирился, почти принял такой исход. Тем неожиданнее стало осознание, что Дикую спугнули проезжающие мимо всадники. Отряд военных, возвращавшийся в Хельвиву. Поймать накаи не успели, но ему жизнь спасли.

Во дворце его величеством сразу занялись лекари.

— Что с королевой? — Это было первое, о чем спросил Редфрит.

Мэтр Вруктилс и младшие целители недоуменно переглянулись.

— С ее величеством все хорошо. Ну то есть… как обычно, — после короткой паузы уточнил мэтр и еле слышно закончил: — Она по-прежнему спит.

Редфрит облегченно выдохнул, правда, тут же поморщился: чудодейственная мазь, усиленная заклинаниями, пекла безбожно. Было такое чувство, будто каждый порез старательно посыпают солью. Снова и снова.

— Сожгите цветок накаи. Немедленно! — приказал и прикрыл глаза, предчувствуя новую вспышку боли. А когда лекари закончили обрабатывать порезы и ссадины, с усмешкой заметил: — Знаете, Вруктилс, эта ваша мазь — неплохое орудие пыток. Я бы даже сказал, весьма изощренное.

— Зато действенное. И недели не пройдет, как на теле не останется ни малейшего следа, — довольно обнадежил его пожилой мэтр и тут же погрустнел, скорбно закончив: — Жаль, его светлости не повезло. Его укусили, и теперь мы не знаем, выживет ли.

Редфрит нахмурился:

— О ком речь и что здесь произошло?

Страх, который он испытал, решив, что с Фантальм случилась беда, не шел ни в какое сравнение с теми чувствами, что охватили его во время рассказа лекаря.

Тварь напала на Даниэлу. На его Дани.

На его светлую девочку.

— Убью! — прорычал его величество и подскочил на ноги, оттолкнув от себя замешкавшегося младшего лекаря. — Где этот ублюдок?!

— Ваше величество, с госпожой Вертано все в порядке. — К нему несмело приблизился накшерр. Опустил взгляд и тихо, будто извиняясь, сказал: — Я взял на себя смелость проводить ее в ваши покои. Она настаивала и… очень ждет вас. Просила… нет, умоляла ничего не предпринимать, пока с ней не увидитесь. Простите…

Лакей замер, не решаясь поднять голову и взглянуть на правителя. Застыли и остальные, ожидая, что его величество набросится на накшерра за своеволие, а потом отправится наказывать напавшее на важного гостя чудовище.

Но король всех удивил.

— Давно ждет? — спросил у лакея, и голос его прозвучал на удивление мягко.

— Не слишком, но будет… рада вас видеть, — все еще опасаясь гнева короля, робко ответил слуга.

— Тогда чего стоим? Скорее перевязывайте! Ну же! — нетерпеливо прикрикнул на целителей правитель.

Еле дождался, когда грудь ему перетянут полосками мягкой ткани и, запахнув разорванную сорочку, тайным ходом поспешил в свои покои. Шел быстро, едва не срываясь на бег, а оказавшись в спальне, окинул ее жадным взглядом.

Казалось, если сейчас не увидит иномирянку, сойдет с ума. Но к счастью, Даниэла по-прежнему его ждала. Металась из угла в угол, заламывая руки и кусая губы, а увидев его, испуганно вскрикнула.

— Ты ранен? Редфрит… что… Что произошло?!

Только тут он вспомнил, что на нем окровавленная одежда, и мысленно выругался. Последнее, чего ему сейчас хотелось, — это еще больше напугать девушку.

— Все хорошо. Правда, — невольно улыбнулся под обеспокоенным взглядом. Стащил с себя окровавленные лохмотья, бросил на пол. — Так лучше?

— Не особо. — Она снова взволнованно закусила губу. — Выглядишь ужасно.

— Зато ты невероятно, преступно прекрасна.

Наверное, ей не терпится узнать, что произошло, и ему следует все рассказать. Вот только сейчас, в этот миг, когда они одни, говорить о случившемся совершенно не хотелось. Вообще ни о чем.

Приблизившись, он бережно взял ее лицо в ладони и прошептал, прижавшись лбом к ее лбу.

— Пожалуйста, не отталкивай меня.

Мгновение тишины, невыносимого ожидания, и она сама потянулась к нему.

— Больше не оттолкну.

Первые мгновения было сложно поверить, что все происходит на самом деле. Это не галлюцинация, и я действительно вижу, как кожу на ладони разрывает незримое лезвие. Так и сидела, забыв, как дышать. Смотрела на начинающий кровоточить порез и ничего не могла с этим поделать. А главное, никак не могла помочь Редфриту.

Выйдя из оцепенения, бросилась к двери, но та оказалась заперта. Видимо, лягушонок предусмотрительно ее закрыл, чтобы никакая служанка сюда не вошла и не застала посольскую невесту в покоях короля.

Пыталась открыть потайной ход, но безуспешно. Я понятия не имела, где находится скрытый механизм, за что тянуть или на что стоит нажимать. И сколько ни касалась кристалла вызова, накшерр так и не появился.

Еще немного, и начну колотить в дверь и требовать, чтобы меня отсюда выпустили.

Я так распаниковалась, что даже не сразу обратила внимание, как рана на ладони сама собой начала затягиваться. А когда поняла, что от пореза не осталось и следа, не знала, радоваться или продолжать бояться. Что это может значить? Редфрит в порядке или для него уже все того… закончилось, в общем.

От последнего предположения подкосились ноги. Не знаю, как смогла устоять и не упала. Запретив себе думать о самом страшном, продолжила мерить комнату шагами, убеждая себя, что все в порядке. Пореза нет? Нет. Значит, и опасность миновала. Как в прошлый раз.

Хватит нагнетать.

Не успела так подумать, как в дальнем углу раздался едва уловимый шорох. Я обернулась и вскрикнула, увидев его окровавленное величество. Ноги снова срочно пожелали подкоситься, а сердце и вовсе едва из груди не выскочило.

— Ты ранен? Редфрит… что… Что произошло?!

— Все хорошо.

Он слабо улыбнулся и снял с себя изорванную, перепачканную в крови рубашку. Но легче мне от этого не стало, и сердце продолжало стучать как ненормальное. Вдобавок ко всему еще и дыхание перехватило, когда он ко мне приблизился.

— Пожалуйста, не отталкивай меня, — мягкий шепот и нежные прикосновения к лицу.

Такие осторожные, словно боялся меня спугнуть. Боялся, что все-таки оттолкну, убегу. Но это он просто не знает, что нас коварно заперли, и я при всем желании не смогу капитулировать.

Да и не собираюсь.

Устала. И с ним, и с собой сражаться. Мне даже не хватит сил от него отстраниться.

И я сама к нему потянулась, ощутив, как от первого прикосновения губ тело охватывает знакомая, такая желанная дрожь. Сама ответила на поцелуй — бережный, невероятно нежный, как и касания его пальцев, — чувствуя, как груз проблем и страхов падает с плеч, и мне хочется, забыв обо всем, просто улыбаться.

Редфрит это заметил и шепнул, дразняще прикусив мочку уха:

— Я тебе говорил, что люблю твою улыбку?

— Мм… нет, тему любви мы еще не затрагивали.

— Непростительная с моей стороны ошибка.

Следом за страхами и проблемами на пол отправился пеньюар — там ему сейчас было самое место. Прикрыв глаза, я млела от чувственных ласк, наслаждалась поцелуями и прикосновениями, которые с каждой секундой становились все настойчивее, все требовательнее.

— Безумно сложно с тобой сдерживаться, Даниэла. Дани… — Он на миг остановился, чтобы дать мне перевести дыхание, а потом подхватил на руки и понес к кровати. — Моя Дани, — добавил с самым собственническим и совершенно довольным видом.

— Вообще-то ты ранен и не должен таскать меня на руках. Мэтр Фруктис будет недоволен.

— Ерунда. Просто царапины. — Редфрит по-мальчишески улыбнулся. — А мэтру Фруктису мы ничего не скажем.

Меня осторожно уложили на кровать. Вздрогнула от соприкосновения с прохладным шелком и едва не заурчала, когда его величество, не теряя времени, стал покрывать поцелуями мои плечи. Приспустив кружевные бретели, опускался ниже, исследуя грудь, обводя языком напряженные соски, заставляя хмелеть и плавиться под его губами.

Мне хотелось большего, и вместе с тем я желала, чтобы эта прелюдия не заканчивалась. Хотелось и дальше чувствовать на коже его дыхание, дразнящие прикосновения, от которых наслаждение внутри все нарастало.

Не помню, когда меня оставили без сорочки, но хорошо помню удивление, мелькнувшее в глазах моего мужчины, когда я легонько толкнула его в плечо, заставляя опрокинуться на спину.

— Теперь ваша очередь, мой король.

Пусть не думает, что только он тут умеет дразнить и распалять.

К тому времени, как я закончила ослаблять шнуровку на штанах, Редфрит едва сдерживался. Быстро избавившись от одежды, собирался подмять меня под себя, но я снова заставила его опуститься на кровать.

— Напоминаю: ты ранен.

— Спасибо хоть про лекаря больше не вспоминаешь, — скользнул по мне жадным взглядом. — И что предлагаешь? Если просто лечь спать, то я официально провозглашу тебя самой жестокой женщиной Треалеса. Да что там! Самой жестокой на всем белом свете.

— Значит, ваше величество плохо меня знает. Я совсем не жестока и, как уже сказала, останавливаться не собираюсь.

В доказательство своих слов потянулась к нему, удобно устраиваясь на королевских бедрах. Короткое замешательство со стороны тирана (сразу видно, что в постели тоже привык командовать), и он завладел моими губами, врываясь в меня жадным поцелуем. Глухо зарычал, когда наши тела наконец соединились, и все вокруг исчезло, утонув в мареве наслаждения. Я сама в нем тонула, захлебывалась этим чувством, своими стонами и глухим рыком моего любимого.

В какой-то момент он все-таки опрокинул меня на спину и, срывая с моих губ вместе с поцелуями невнятный шепот и стоны удовольствия, продолжил сводить с ума. И себя, и меня. До тех самых пор, пока нас не стало.

Мы рассыпались невесомым пеплом, а воскреснув, стали единым целым. 

Утро началось с поцелуев. Нежных, медленных, даже немного ленивых, но таких сладостных, что не было сил подняться с кровати. Да и не хотелось. Я бы с удовольствием нежилась в объятиях Редфрита хоть целую вечность.

— Вижу, тебе уже лучше, — улыбнулась сонно, заметив, что этот захватчик коронованный снова пытается взять в плен мое тело.

— Твоя близость творит чудеса, любовь моя.

Опять он это сказал. Правда, без сарказма, который звучал в его голосе всякий раз, когда он называл меня так в теле Фантальм.

— Чувствую себя будто заново рожденным.

И действительно, Редфрит больше не морщился от боли при резких движениях и в целом выглядел так, будто только что вернулся из отпуска.

Интересно, а королям вообще положен отпуск? И еще интереснее, как после бурной ночи выгляжу я.

От откровенных воспоминаний на щеки плеснуло жаром, и я постаралась выбраться из-под Галеано.

— Расскажешь, что с тобой случилось?

Я ведь пришла сюда по делу, причем государственной важности: смягчить сердце тирана и так далее. Любовь любовью, но спасение Диких еще никто не отменял, да и…

Я только что подумала о любви?

Мысленно огрев себя подушкой, выжидающе посмотрела на его величество. Поняв, что доступ к такому желанному телу ему откроется только после подробнейшего отчета, Редфрит вздохнул, тяжело так, безнадежно.

Откинувшись на спину, проговорил:

— На меня напала Арайна. Я возвращался в Хельвиву, один, без сопровождения, когда она неожиданно обрушилась на меня. Причем в прямом смысле этого слова.

Я зажмурилась. Господи-и-и… Все еще хуже, чем я думала.

— Вы поссорились?

— Нет, но последние дни она выглядела раздраженной, а вчера и вовсе смотрела на меня как на заклятого врага.

— Ну, — я расстроено поджала губы, — по факту ты и есть ее заклятый враг. Но вообще это странно. То, что и на тебя, и на меня вдруг напали. С ней… Ты ее…

Я так и не смогла облечь в слова свои опасения. Злость на Арайну я не испытывала, потому что понимала: что-то с этими нападениями нечисто. Принцесса Диких всегда была рассудительна и, наверное, больше всех и в Треалесе, и в Средиземье стремилась избежать назревающей войны. И тут вдруг взяла и все перечеркнула, поддавшись эмоциям? Странно и нелогично.

— Она успела скрыться, — хмуро ответил Галеано и помрачнел еще больше, невесомым прикосновением обведя синяк у меня на предплечье.

Не сдержавшись, я облегченно выдохнула. Король это заметил и усмехнулся:

— Радуешься?

— Конечно. С ней явно что-то не так. Я бы еще допустила, что у одного накаи мозги отшибло, но сразу у двоих… Это, мягко говоря, подозрительно.

— Согласен, — сосредоточенно кивнул Редфрит. — Арайну вчера будто подменили. Хоть мне по-прежнему хочется выпотрошить выродка, что осмелился на тебя напасть, — добавил он с таким ожесточением в голосе, почти ненавистью, что я невольно вздрогнула.

Мягко коснулась его плеча. Редфрит поймал мою руку и прижался к ней долгим поцелуем.

— Я не пострадала. А пара синяков… Так это мелочи. Можно сказать, не считается.

— Он мог нанести тебе серьезный вред.

— Но не сделал этого. Благодаря Ярому не успел. И не смотри так! — воскликнула страстно, заметив, как на лицо Редфрита снова возвращается пугающее хищное выражение. — Накаи вел себя как чья-то марионетка. Видел бы ты его глаза! Пустые, остекленевшие.

Редфрит печально усмехнулся:

— А в глазах Арайны было столько ненависти… Наверное, никогда не простит мне убийство брата.

Подавшись к тирану, который мне теперь таковым не казался, мягко коснулась его лица.

— Она очень хотела простить и забыть. И так мечтала о мире. Не принимай поспешных решений, хорошо? Надо сначала во всем разобраться.

— Именно этим я и намерен сегодня заняться. — Редфрит улыбнулся, и в его глазах, таких невозможно синих и… таких любимых, заплясали самые настоящие бесенята. — Но сначала…

Решив, что больше ничто не помешает ему вернуться к более близкому знакомству со своей половинкой (очень тесному и горячему, от одних мыслей о котором у меня внутри все воспламенялось), король накрыл меня собой.

— Ты же знаешь, я не привык верить на слово и просто обязан удостовериться лично, что с моей Дани все в порядке.

— Значит, целителям мы не доверяем? — прыснув, спросила я и едва не задохнулась от сладкой дрожи, когда поняла, откуда он решил начать свое обследование.

— Ты опять думаешь не о том, — на секунду откинув простыню, сообщил этот исследователь и вернулся к своему занятию, быстро и умело унося меня прочь из реальности.

Жаль, далеко убежать не удалось. В момент, когда двери без предупреждения распахнулись, думала, у меня сердце остановится от испуга.

— Ваше величество!

В спальню ворвался накшерр. Не то взволнованный, не то напуганный и весь какой-то взъерошенный.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Прошу простить меня за вторжение, но…

Понимая, что еще немного, и сгорю от стыда, накрылась простыней, в то время как Редфрит из-под нее выбрался.

— Какого демона?! — рыкнул на лягушонка, явно готовый разорвать его в клочья.

Ответ прилетел незамедлительно. Невнятный, тихий и такой неожиданный:

— Ее величество… она… Королева Даниэла пришла в себя.

— Полагаю, вас можно поздравить, госпожа Реалис. Ваши молитвы и старания в конце концов увенчались успехом, хоть в возвращение королевы уже никто не верил.

Эдара обернулась и устало посмотрела на чародейку. Мильдгита, как обычно, приблизилась бесшумно, встала рядом и проследила за взглядом колдуньи, вернувшейся к созерцанию внутреннего двора — личного дворика королевы, посреди которого темнела увитая плетистой розой беседка. К ней вели мощеные цветным камнем дорожки, разбивавшие газоны вокруг беседки на одинаковые треугольники.

Именно там, скрытая желтыми и белыми розами, сейчас находилась Даниэла.

— Как она? — видя, что хирата не спешит поддерживать разговор, спросила Мильдгита.

— Слаба, — тихо ответила Эдара. — И мало что помнит. Последнее ее воспоминание о том, как готовилась к свадьбе накануне торжества.

— И ты ей веришь?

Эдара неопределенно пожала плечами:

— Моя миара сейчас не в том состоянии, чтобы давить на нее и устраивать ей допросы.

— Скажи это Редфриту, — усмехнулась королевская чародейка, заметив показавшегося на одной из дорожек правителя.

Решительным шагом он направился к беседке, торопясь скорее увидеться с женой.

При виде короля Эдара сразу напряглась, что не укрылось от внимания Мильдгиты. Источая участие, колдунья непривычно мягко проговорила:

— Не бойся, Редфрит не дурак и не позволит себе лишнего. Он помнит, что Даниэла единственная, кто способен подарить ему ребенка. За него я бы не переживала. Тем более что у тебя и без того есть о чем переживать.

— Если ты о том, что, будучи ненужной его величеству, я окажусь в заточении, изгнании или на плахе, — так то меня не волнует. Главное, Даниэла очнулась. Все остальное неважно.

Эдара прикрыла глаза, снова, в бессчетный раз, возвращаясь в те чудесные мгновения, когда ее воспитанница, ее девочка, открыла глаза. Заметив, как дрогнули ресницы, Эдара было решила, что ей просто привиделось. Но вот и пальцы сжались в кулак, и грудь поднялась от глубокого вздоха.

А спустя еще несколько невыносимо долгих секунд (наверное, самых волнительных в ее жизни), Даниэла посмотрела на нее и даже сумела слабо улыбнуться:

— Боги, как же болит голова. И тело ломит… Что со мной случилось? Такое ощущение, будто я спала целую вечность.

Вот так чудесно и радостно началось это утро. Феи, присутствующие при пробуждении королевы, тут же помчались за лекарями, сообщая всем, кто попадался им на пути, что королева вернулась к жизни.

Не прошло и часа, как весь дворец жужжал, словно растревоженный улей, и придворные взахлеб рассказывали друг другу о неожиданном и столь долгожданном событии, добавляя к нему что-нибудь и от себя, нелепые выдумки, которые тут же превращались в неоспоримые факты.

Во время долгого сна у королевы выросли рога? Еще бы им не отрасти, когда у его величества только и мысли что о чужой невесте! Королева постарела на десяток лет, покрылась морщинами и уродливыми бородавками? Само собой! А вы разве не знали? Неизбежное последствие магического сна.

Это была лишь малая толика абсурдных слухов, которые успела донести до Эдары прислуга. Колдунья понимала, выдумщики не успокоятся, пока своими глазами не увидят королеву: здоровую, прекрасную и безрогую.

— Нет, я сейчас говорю не о твоем будущем, — вернул Эдару к действительности голос королевской колдуньи. — А о будущем ее величества. Ее отношения с Редфритом оставляют желать лучшего, а иномирянка только все усложнит. Вот о ком я бы на твоем месте переживала. Пока она здесь, о семейной идиллии молодоженов можно забыть.

Эдара нервно заломила пальцы, несколько раз покрутила из стороны в сторону золотое колечко — она всегда так делала, когда ее одолевали тревожные мысли и сомнения.

О том, что пришлая может стать камнем преткновения в отношениях короля и королевы, Эдара задумывалась уже не раз. Эта девочка, наивная, импульсивная, чуждая их миру, но появившаяся здесь по ее прихоти, вносила в жизни окружающих неразбериху. Кто ж знал, что иномирской душе удастся соединиться с родным телом, что она окажется идеальной парой для мужа ее воспитанницы, а главное, что король в нее влюбится.

О чувствах его величества к «айсорийке» шептались не первую неделю, и с каждым днем этих слухов становилось все больше.

— С каких это пор ты стала переживать за мою Даниэлу? — Эдара хмуро покосилась на ведьму.

Мильдгита сардонически улыбнулась:

— А разве я за нее переживаю? Нет, меня волнует только будущее нашего славного королевства. Треалесу как можно скорее нужен наследник. Он нужен моему владыке. Иномирянка будет его отвлекать. Мешать. Она нам всем мешает. Тебе, Даниэле, да и меня, признаться, страшно раздражает. Жутко неприятная девица. — Чародейка скривилась, словно говорила о мерзком насекомом, которое ей не терпелось раздавить. — Сует свой нос, куда не следует, якшается с презренными. Возомнила себя чуть ли не королевой и думает, что имеет право менять многовековые порядки. Но королева здесь не она, а твоя миара. И чтобы так оставалось и дальше, советую как можно скорее избавиться от этой босячки.

— Как?

— Точно также, как ее призвала.

Эдара покачала головой и мрачно сказала:

— Я призвала ее душу, а теперь в довесок к душе идет тело. Только не надо так на меня смотреть! Лишать эту девочку жизни я точно не стану. Я не убийца.

— Ты опять делаешь поспешные выводы. — Мильдгита подалась вперед, словно пыталась рассмотреть, что же все-таки происходит за цветочной завесой, надежно скрывавшей от любопытных взоров короля и королеву. — Никто не требует от тебя пачкать руки в крови. Достаточно вернуть ее обратно в свой мир. Она ведь и сама этого хотела.

— И вернулась бы, искупавшись в источнике Диких. Но что-то ее здесь удерживает.

— Подозреваю, что связь с королем и удерживает, а значит, надо ее разорвать. Если иномирянка от него отречется…

Эдара, в отличие от Мильдгиты, не была настроена столь оптимистично.

— Говорят, она тоже в него влюблена. А когда любят, не отрекаются.

— С этим проблем не возникнет, — неожиданно заявила Мильдгита, и столько уверенности прозвучало в ее голосе, что Эдаре вдруг захотелось ей поверить. — Но ты должна будешь сделать так, чтобы девчонка исчезла из Хельвивы. Помоги ей сбежать. От меня она помощь не примет, а от твоей не откажется.

— Думаешь? — с сомнением спросила хирата, получив в ответ самоуверенную улыбку.

— В этом я даже не сомневаюсь. И дня не пройдет, как из ненавистной ведьмы, коварно заманившей ее в чужой мир, ты превратишься в любимую чародейку. Это я обещаю. А ты должна пообещать, что поможешь ей сбежать.

Мне все-таки пришлось выбраться из-под простыни, хотя моя б воля, я бы с удовольствием задержалась в этом импровизированном коконе. Редфрит гостеприимно предлагал оставаться в его покоях, сколько моей душе будет угодно, но лучше бы выставил меня, честное слово. После его слов я окончательно и бесповоротно почувствовала себя любовницей, нагло позарившейся на чужого мужа.

Ну и чем, скажите, я лучше леди Тешен? Да ничем! Совершенно!

И от этого становилось совсем паршиво. Даже осознание, что он моя вроде как половинка, муки совести не облегчало. Редфрит не вдовец, а я, эгоистка бессердечная, уже успела в мыслях похоронить королеву.

Стерва ты, Даня. Самая настоящая стерва.

Так, ругая себя, едва не распиная, я шла за накшерром тайными ходами. Жаль, не было такого хода, что вел прямиком ко мне в комнату. Поэтому из ниши в пустынном зале выбиралась с опаской и по коридору, что отделал меня от спальни, бежала так, словно за мной гнались. К счастью, по дороге мне повстречался лишь один слуга, и тот тактично сделал вид, что не обратил внимания, во что одета посольская невеста.

Не успела переступить порог комнаты, как феи тут же понеслись ко мне делиться эмоциями.

— Вы слышали?

— Слышали?!

— Ее величество пробудилась!

Лучше б не слышала…

Подумав так, тут же себя пристыдила.

Все трое были в сборе, и Ринна, хвала богам, больше не выглядела бледной. Наоборот, щеки ее раскраснелись от волнения, как и у остальных крылатых малышек.

— У-у, как же не вовремя! — расстроенно воскликнула Лиа. — Мы только понадеялись, что вы и его величество…

Фея не договорила. Опустила голову и завздыхала так горестно, словно присутствовала на похоронах своего ближайшего родственника.

— Ринна, ты в порядке? Что сказал лекарь?

— Что я слишком много нервничаю, вот мне и сделалось плохо у госпожи чародейки. А вы, Даниэла? — Малышка посмотрела на меня с сочувствием. — Как вы себя чувствуете?

— Как девушка легкого поведения.

Феи обменялись взглядами и продолжили заливаться краской, явно догадавшись, что мы с Редфритом не шарады всю ночь разгадывали.

Кашлянув, Иви тактично сменила тему:

— Его величество решил, что станет с накаи?

— Он обещал не предпринимать поспешных действий, а сначала во всем разобраться.

— Хвала матери-природе, — с облегчением заметила Ринна. — Вот только в ближайшее время, боюсь, ему будет не до крылатых, — добавила тихо, явно имея в виду пробудившуюся благоверную.

Вечно в этом мире просыпается всякая нечисть.

Я снова себя укорила и снова безуспешно. Радоваться за Фантальм отчего-то не получалось, хоть я честно старалась.

Завтракала и собиралась под аккомпанемент из непрекращающегося словоизлияния Руты. Служанка взахлеб делилась сплетнями о ее величестве. Про рога и морщины с бородавками мне понравилось, а вот всеобщее предзнаменование, что светлейшая правительница скоро забеременеет (да вот прямо сейчас, вполне возможно, и беременеет — король-то у нее) заставило скривиться, словно я проглотила что-то очень кислое.

— Сходи, пожалуйста, узнай, как состояние его светлости, и спроси, можно ли будет его проведать.

Отправив Руту с поручением, продолжила не находить себе места. Не находила я его где-то минут десять, пока меня вдруг не нашла ведьма Фантальмов. Увидев нарисовавшуюся на пороге спальни Эдару, я с трудом сдержалась, чтобы не ущипнуть себя.

Настоящая или глюк?

Глюк прошел в комнату, траурно шелестя юбками. Мне сейчас все казалось траурным. Даже летнее солнце за окном светило как будто через силу. Словно его заставили.

— Если пришла сообщить траурную… Тьфу ты! Радостную новость, то я уже в курсе.

Колдунья коротко улыбнулась и, не теряя времени на лирические прологи, медово завела:

— Я много думала над твоей просьбой, Даниэла, и поняла, что была с тобой слишком резка. Это я привела тебя в наш мир и я же должна отвести тебя обратно. Как и обещала.

Чародейка продолжала улыбаться. Тепло, радушно, почти как мать улыбается родной дочери.

— И поняла ты это только сегодня? — Я вскинула брови.

— Видишь ли, — Эдара кашлянула. — Тебе здесь нет места. Или ты уже согласна на роль любовницы? А большего Редфрит тебе предложить не сможет.

Как ножом по сердцу. С острыми такими зазубринами. Сейчас я чувствовала каждую.

Наверняка останутся шрамы.

— Хвала богам, и в вашем мире разводятся.

— Но не в их случае. — Она шагнула ко мне, взяла за руку, проникновенно заглянула в глаза. В ее сейчас плескалась нежность и сожаление, и не было в них больше того холода, которым окатила меня в вечер, когда я умоляла ее о помощи.

Что тут сказать, Эдаре надо было не в хираты подаваться, а блистать на подмостках театров.

— Он никогда не променяет корону на девушку, с которой едва знаком. А в твоем мире тебя ждет семья. Тебя ждет твоя жизнь и светлое, счастливое будущее. Я помогу тебе. Выведу из дворца, подскажу, где спрятаться до летнего солнцестояния. А в назначенный час верну все, что у тебя отняла. Даниэла, только представь, уже совсем скоро ты обретешь свободу. Она продолжала говорить, вдохновенно и вкрадчиво, а я чувствовала, как с каждой секундой боль в сердце все нарастает. Эдара во многом права. У Редфрита есть жена и обязанности перед подданными. Если не он, тогда кому достанется трон? Будут проводить выборы, как в цивилизованном мире? Сомнительно. До этого они еще не доэволюционировали.

Скорее всего, знать ударится в междоусобные распри, будет грызть друг другу глотки в попытке захватить власть в таком процветающем и могущественном государстве.

А тут еще и чертов Спящий, и еще больше обострившийся конфликт с накаи.

Но смириться с ролью любовницы… Нет, не смогу. Пусть Фантальм для него ничего не значит, но фавориткой я точно буду несчастна. Не хочу для себя судьбы птицы в клетке.

К тому же дома меня ждут убитые горем родители. Я ведь так мечтала к ним вернуться, но… Но сбежать снова после того, что между нами было, не смогу.

Не смогу так с ним поступить.

— Что скажешь, милая? Я выведу тебя в самое ближайшее время. Сегодня в столицу прибывают северяне, и в суматохе, вызванной появлением гостей, исчезнуть будет несложно. Дни до солнцестояния ты проведешь в комфорте у моей хорошей знакомой и…

Эдара осеклась, услышав, как в комнату постучали. Мгновенно напряглась, обернулась резко, а увидев приоткрывшую дверь служанку, тут же расслабилась.

— Удалось что-нибудь узнать, Рута?

Девушка кивнула и, изобразив книксен, со вздохом ответила:

— Его светлости, к сожалению, не лучше, и госпожа чародейка, которая сейчас с ним, не обрадовалась вашей просьбе, но добавила, что по закону вы, как его невеста, имеете право находиться с женихом.

— Вот и чудесно.

Я шагнула было к Руте, но Эдара меня остановила, ухватив за руку.

— Даниэла, ты не ответила.

— Мне нужно к князю.

Удерживать не стала, разжала пальцы и только тихо произнесла:

— Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Не оглядываясь, я вышла из спальни и поспешила к посланнику. Чародейка, взявшая на себя роль сиделки, встретила меня прохладно, и это еще мягко сказано.

— Уверены, что желаете находиться в этой спальне с этим мужчиной? — спросила она с ядовитой улыбкой.

— Буду благодарна, если вы нас оставите. Меня с моим женихом. — Сделав ударение на последней фразе, я стойко выдержала неприязненный взгляд северянки. Дождалась, когда она выйдет, и только потом осмелилась взглянуть на Велебора.

В комнате царил полумрак, шторы были плотно задернуты, но даже он не сумел скрыть мертвенную бледность на лице Ярого. Лоб, виски покрывала испарина. Сделав несколько несмелых шагов, я приблизилась к кровати, коснулась его руки и ощутила, как слабо дрогнули ледяные пальцы. Задрожали ресницы, но Велебор так и не пробудился.

Широкая грудь посланника, его левое предплечье были туго перетянуты. От компрессов исходил резкий травяной запах, но кажется, они ему не помогали. Надо будет попросить Редфрита, чтобы нашел в себе силы смирить гордыню и обратился за помощью к задержанным. И чтобы приструнил этих ведьм белобрысых. Ишь ты, не подпускают они к Велебору лекарей.

— Спасибо за то, что вступился. — Я легонько сжала мертвенно-холодные пальцы, надеясь немного согреть их своим прикосновением. — Если бы не ты, меня бы уже, наверное, не было в живых. Жаль, что я не могу тебя исцелить, как исцелила…

— Он тебя не слышит.

Я обернулась и отняла руку, заметив, что именно это прикосновение привлекло внимание Редфрита. Его величество прошел в комнату, но к постели князя не стал приближаться, встал поодаль.

— Нужно попросить помощи у накаи. Знаю, тебе это неприятно, но на кону жизнь князя.

— Приближенные Ярого не желают помощи презренных.

— Но…

— А я уважаю их решение, — безразлично продолжил Редфрит.

— Он ведь может умереть.

Сегодня утром с ним было легко, а сейчас передо мной снова предстал король, жесткий и непреклонный. Именно таким я впервые увидела его в храме.

— Возможно, выкарабкается.

— А если нет?

Галеано раздраженно повел плечами.

— У меня не так много времени, Даниэла. Я пришел не к нему, а чтобы поговорить с тобой. О нас и о нашем будущем.

— Хорошо.

Хотела подняться с кресла, чтобы не смотреть на него снизу вверх, но в следующую секунду меня будто парализовало. Под его взглядом, от его голоса и тихих, но показавшихся мне оглушительными слов:

— Я не хочу тебя обманывать и не хочу, чтобы ты строила воздушные замки. Я люблю тебя — ты это знаешь. Ты будешь рядом со мной, останешься навсегда моей любимой женщиной, — сказал, не спрашивая — утверждая. И так же непреклонно добавил: — А она останется моей королевой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Хорошо.

Я даже не сразу осознала, что ответ сорвался именно с моих губ. Заклинило меня, что ли, на этом слове?

— Хорошо? — с явным удивлением переспросил Редфрит.

— Хорошо, — согласилась тихо.

Нет, точно заклинило.

— Но… я не понимаю.

Кажется, его величество растерялся.

— Главное, что понимаю я. Понимаю, что не вправе требовать от тебя развода. На твоих плечах лежит большая ответственность. Не только за продолжение рода — за все королевство. Его будущее в твоих руках, и я не посмею его у тебя отнять.

Я говорила, а сама не верила ни единому своему слову. Мне хотелось забрать каждое, а потом вскочить и посильнее ударить тирана. За то, что принял решение, едва со мной расставшись. За то, что сейчас стоит и облегченно улыбается.

У-у, так бы и стерла эту улыбку своими ногтями!

Несколько быстрых шагов — его, и в унисон с ними мои рваные удары сердца. Он приблизился ко мне, а склонившись, прижался к моему лбу губами. Я вздрогнула, но сдержалась, не оттолкнула от себя и даже улыбнулась слабо.

— Мне очень с тобой повезло, Даниэла, — хриплый шепот, небрежное прикосновение к щеке.

— Я тут еще немного посижу, — сказала, переводя взгляд на Велебора. Готова была смотреть куда угодно, но только не на мужчину, что только что вот так просто разбил мне сердце.

— Я бы задержался, но вот-вот прибудут северяне. Нам с Даниэлой нужно будет их встретить. Увидимся вечером.

Нам с Даниэлой…

Сказав все, что собирался сказать и получив в ответ то, что было ему угодно, Галеано, счастливый и довольный, вышел из княжеских покоев, а я… Придушив желание послать ему вдогонку что-нибудь тяжелое, а после разреветься, бросила по сторонам взгляд и кинулась к темневшим в дальнем углу сундукам.

Подняв тяжелую крышку первого, стала лихорадочно перебирать хранившиеся в нем вещи. Сорочки, штаны, кальсоны… Неинтересно.

Второй сундук тоже не порадовал своим содержимым, а вот в третьем обнаружился резной ларец темного дерева. К моей огромнейшей радости, открытый. Видимо, Велебор был уверен, что к нему в комнату никто без разрешения не сунется. Вполне возможно, на спальне лежат охранные чары. Главное, что их не оказалось на шкатулке.

Именно в ней, я это точно знала, князь хранил нити своей не в меру одаренной прародительницы. Я успела спрятать клубок в карман юбки, захлопнуть сундук и вернуться на свое место прежде, чем дверь беззвучно приоткрылась и в спальню вошла ведьма-сиделка.

— Вы еще здесь, госпожа Вертано?

— Уже ухожу. — Я с готовностью поднялась.

Прежде чем уйти, склонилась к Ярому и поцеловала его в щеку, горячо пожелав ему быть сильным и не сдаваться.

— Надеюсь, ты поправишься и будешь счастлив, — прошептала чуть слышно.

Кивнув на прощание колдунье, покинула спальню, но в свои покои не вернулась, сразу пошла к Эдаре. Та явно обрадовалась моему появлению. Одарила теплой улыбкой и ласковыми словами:

— Милая, ты поступаешь правильно. — Не теряя времени, устроилась за столом и потянулась к чернильнице. Выдернула из нее перо, стряхнула темную каплю. — Это послание для моей подруги.

— Мне также нужны будут деньги. На всякий случай.

Чародейка скосила на меня взгляд, а после короткой паузы произнесла:

— Конечно, конечно… Мою подругу зовут Мелла Арваньян — тебе у нее понравится. Я сама потом с тобой свяжусь. Дам знать, где и когда встретимся. Вот так… — Оставив внизу короткой записки размашистый росчерк, Эдара немного подождала, пока чернила высохнут.

Сложив листок вдвое, протянула мне, присовокупив к нему увесистый мешочек, в котором глухо позвякивали золотые монеты.

— Адрес Меллы я указала. В почтовой карете доберешься к ней меньше чем за день. А я пока буду набираться сил. Уверена, ко дню солнцестояния успею восстановиться. Видишь, как все замечательно складывается, — снова заулыбалась мадам хирата.

— Лучше не бывает, — мрачно усмехнулась я.

Сделав вид, что не заметила моего сарказма, Эдара сказала:

— Чтобы наложить заклинание, мне понадобится помощь твоих рабынь. Их магия усилит колдовство.

— Никаких рабынь, — отрезала я. — Если Редфрит узнает, что это они помогли мне сбежать во второй раз, уже точно не пощадит. Или справляйся своими силами, или я остаюсь.

Перспектива моего присутствия возле тирана Эдару явно не воодушевила, поэтому она не стала артачиться. Кивнула, недовольно поджав губы, а потом взяла меня за руки.

— Заклинание отвода глаз… Может быть немного неприятно, но эти ощущения быстро пройдут. Ты беспрепятственно покинешь дворец, на тебя никто не обратит внимания. Главное, не теряй время на прощания, а уходи сразу.

— Даже не думала.

Я действительно собиралась уйти по-английски. Так будет лучше для фей и накшерра. Жаль, Мильдгита не успела снять с них рабские метки, иначе бы это место мы покинули вместе.

Запретив себе думать о лягушонке, Миуре и крылатых малышках, прикрыла глаза. Эдара что-то забормотала, а спустя несколько секунд кожу начало покалывать. Было неприятно, но терпимо. Я даже ни разу не скривилась. Стояла, не шевелясь, и ждала, когда она закончит произносить непонятные слова.

Наконец колдунья разжала пальцы.

— Вот и все, можешь идти. Тебя будут видеть, но никто надолго не задержит на тебе взгляд. Счастливого пути, милая. И до скорой встречи.

Ариведерчи.

На меня действительно никто не смотрел. Дворец я покинула беспрепятственно. Лишь в одной из галерей задержалась, заметив на другом ее конце короля с Даниэлой.

— А они красивая пара, — прошептала, чувствуя, как сердце колет в разы сильнее, чем кожу.

Отвернулась и, больше не оглядываясь, бросилась к лестнице. Спустя каких-то четверть часа я уже бежала по городу и никак не могла остановиться. Хотелось оказаться как можно дальше от дворца. От мужчины, которого имела глупость полюбить, но в жизни которого для меня не было места.

Писульку Эдары, скомкав, выбросила в сточную канаву. К ее подружке я не собиралась.

У меня на ближайшее будущее были другие планы. 

Странное дело, но пробуждение Фантальм, вместо того чтобы обрадовать, вызвало одну лишь досаду. Умопомрачительная ночь, которую никогда не забудет, сменилась таким откровенно паршивым утром.

— Как она? — спросил король у сопровождавшего его накшерра.

— Все еще слаба, но мэтр Вруктилс обещает быстро поставить ее величество на ноги.

Редфрит ничуть не сомневался в том, что поставит. Причем в ближайшее время. Он сам был тому наглядным примером. Дикая ему всю грудь изодрала, но вот прошло всего несколько часов, а он больше не чувствует боли. И под тряпками, которыми его вчера перевязали, наверняка остались лишь блеклые полоски шрамов.

Странно, что Ярый до сих пор пребывает в беспамятстве.

Сделав себе пометку в мыслях — выяснить, что там с посланником, — Редфрит отпустил лакея и направился к беседке, густо увитой цветущей розой.

Даниэла его ждала. Сидела прямая и серьезная и больше напоминала фарфоровую статуэтку, чем живую девушку. Была такой же бледной и неподвижной.

Мысленно выругавшись из-за того, что ноги не несут к демонице, Редфрит заставил себя ускорить шаг.

— С возвращением к жизни, леди Фантальм.

Даниэла поприветствовала его тусклой улыбкой. Отложила книгу, которую до этого держала в руках, и без особой радости констатировала:

— Мы все-таки поженились.

Редфрит неопределенно пожал плечами.

— Не хочешь рассказать, что за ритуалы ты проводила?

— Если скажу, что не помню, ты мне не поверишь?

— Само собой.

Фантальм чуть слышно усмехнулась:

— В любом случае придется тебе довольствовать таким ответом, мой дорогой супруг. Я понятия не имею, что со мной было и вряд ли когда-нибудь вспомню.

Врет и не краснеет. В этом была вся Фантальм. Он уже и забыл, каким может быть ее взгляд: дерзким и непокорным. Сколько раз этим взглядом она бросала ему вызов. Раньше такая маркиза его раздражала, а сейчас…

Редфрит вдруг осознал, что ничего к ней не испытывает. Ни ненависти, ни злости, ни даже тени раздражения. Она действительно была для него что статуэтка.

Разве можно испытывать хоть какие-то эмоции к кукле?

— По поводу нашего супружества… — Галеано улыбнулся, почти дружелюбно. — Я тут подумал и решил, что нам пора развестись.

На несколько секунд в беседке повисло молчание. Было видно, Даниэла ожидала чего угодно, но только не слов о разводе, произнесенных с благодушным спокойствием.

— Ваше величество устали? Может, надоело править? — наконец поинтересовалась она с сарказмом.

— Наоборот, я полон сил и идей. — Редфрит с удовольствием отметил, как мрачнеет сидящая перед ним ведьма. — Признаюсь как старой знакомой… не доброй, но все же… Я думал отказаться от трона, но потом решил, что не буду этого делать.

— Тогда тебе нужен наследник.

Галеано покачал головой:

— Скорее Треалесу необходимы реформы. Некоторые законы давно пора упразднить, а что-то доработать. В частности, закон о наследовании престола.

Даниэла хмыкнула, а потом недоверчиво сощурилась:

— И эта блестящая идея посетила тебя только сейчас?

— Признаться, до недавних пор я об этом не задумывался. Я ненавидел тебя за твою сумасбродную выходку, но по большому счету мне было все равно, кто будет раздвигать передо мной ноги: ты или Вилламина. Твой род ничем не уступает королевскому роду Айсории, но ты ко всему прочему еще и талантливая магичка. Родись у нас дочь, она могла бы стать одаренной колдуньей.

— У нас все еще может родиться и дочь, и сыновья.

Немного помолчав, Редфрит поднялся и покачал головой:

— Нет, не родится. Ни дочери, ни сыновей. Лучше я откажусь от возможности иметь детей, чем променяю женщину, которую полюбил, на змею. И не кривись так. Ты змея, и прекрасно это знаешь. Можешь не переживать, убивать тебя не стану. И хирату твою трогать не собираюсь. В конце концов, именно благодаря вам у меня теперь есть она.

Даниэла тоже поднялась и, продолжая всматриваться в лицо короля, выражавшее столь несвойственное ему дружелюбие, сделала к нему шаг.

— Неужели Редфрит Галеано способен испытывать к женщине что-то, кроме вожделения?

Он взял ее за руку, поднес к губам тонкие пальцы, а потом прошептал:

— У тебя есть возможность начать жизнь заново. Но если посмеешь тронуть ее, хоть как-то попытаешься ей навредить, я отправлю тебя туда, откуда уже не возвращаются.

— Например, к Диким, как своего лучшего друга? — не удержалась от очередного протравленного насмешкой упрека колдунья.

Раньше, стоило ей упомянуть о Тео, как Редфрита начинало снедать чувство вины, но и эти ее слова оставили его равнодушным.

— Теобальд Сканно был военным и выполнял свой долг. На его месте мог оказаться любой другой солдат, и ты это знаешь.

— Знаю, но не прощаю, — жестко ответила чародейка. — Да и как тебя простить, если ты решил водить дружбу с нашими заклятыми врагами!

Редфрит усмехнулся:

— Тебе и об этом уже рассказали…

— Как видишь, я зря времени не теряла.

— Тогда должны были доложить и о Спящем.

Даниэла отвела взгляд, сделав вид, что засмотрелась на чирикающую в траве птицу в ярко-синем оперенье.

— Уверена, все это выдумки.

— Ты бы заговорила по-другому, лишь раз его увидев. К тому же маги нашли упоминания об этих сущностях. В последний раз, когда одна из тварей пробудилась, мир чуть не погиб. Засуха, наводнения, землетрясения уничтожали королевство за королевством.

— И как же нашим праотцам удалось угомонить этого мифического разрушителя? — все еще до конца не веря в то, что дух действительно существует, насмешливо поинтересовалась Даниэла.

— Все еще выясняем, — с досадой проговорил Редфрит и вынужденно добавил: — Накаи считают, что усыпить духа возможно, только загнав в клетку человеческого тела.

— Хорошенький предлог, чтобы убивать людей, — усмехнулась молодая женщина.

Ответить Редфрит не успел, их разговор прервало появление накшерра, явно взволнованного, если не сказать снова чем-то напуганного.

— Ваше величество, тут… — слуга замялся. — Она…

— Прекрати мямлить и объясни, что опять случилось? Еще один Спящий пробудился? Прямо день пробуждения демонов, — не удержавшись, покосился на Даниэлу Редфрит.

Королева вспыхнула, но ничего не сказала, лишь требовательно взглянула на раба, и тот, поежившись под ее взглядом, чуть слышно пробормотал:

— Принцесса накаи… Она здесь.

— Ее поймали? — напряженно бросил его величество.

— Сама пришла. Сказала, что желает помочь посланнику Сетхэйна.

— Сумасшедшая, — прошептал Редфрит, снова испытывая досаду вместо радости.

Ей следовало искать спасения в Средиземье, а идиотка явилась на собственную казнь!

— Веди меня к ней.

— Я с тобой! — увязалась Фантальм. Видя, что его величество не в восторге от перспективы продолжать проводить с женой время, кротко проговорила: — Я потеряла два месяца жизни и не намерена торчать в четырех стенах. Обещаю быть послушной девочкой и даже не буду против развода, только не сажай меня в клетку. Прошу.

— Пойдем, — мрачно бросил Галеано, не желая еще больше усложнять отношения с чародейкой.

Пришлось подхватить ее под локоть, потому что сама девчонка едва ноги переставляла. Наверное, быстрее было бы взять ее на руки и понести, но таскать на руках уже почти бывшую жену Редфрит не собирался, справедливо решив, что сама как-нибудь доплетется. А если устанет, что ж, ей никто не запрещает вернуться обратно.

Увы, упрямства Фантальм было не занимать. Она даже умудрялась улыбаться окружающим, изо всех сил пряча за этой улыбкой усталость.

— Понятно, почему тобой так восхищается Ярый. В его представлении ты идеальная женщина.

Улыбка на лице чародейки мгновенно поблекла.

— Надеюсь, он выкарабкается, — произнесла она грустно. — У меня не так много поклонников. Будет жаль, если еще один влюбленный в меня мужчина погибнет по вине Диких.

Наверное, Редфрит обратил бы на ее слова внимание, если бы в тот момент ему на встречу не бросилась Арайна. Стражники не сумели ее удержать, но стоило ей вырваться, как на помощь военным поспешили еще четверо. Схватили, не позволяя приблизиться к королю, и даже кинжал приставили к горлу, чтобы уже точно не дергалась.

— Опустите оружие, — велел солдатам Редфрит, и те вынужденно повиновались. — Зачем ты вернулась?

Накаи бесстрашно вскинула взгляд:

— Чтобы помочь твоему гостю и… узнать, как ты?

— Да вы почти друзья, я посмотрю, — насмешливо заметила Даниэла.

Редфрит бросил по сторонам взгляд. Еще немного, и в зале будет не протолкнуться. Любопытные придворные, солдаты, и даже северяне явились узнать, что он предпримет в отношении Дикой.

— Как видишь, живой. Хотя ты сделала все, чтобы оставить Треалес без правителя.

Ни один мускул не дрогнул на лице накаи.

— Узнав, что стало с иноземцем, я сразу бросилась в Хельвиву. Я хочу исправить ошибку, совершенную моим собратом, хоть ни он, ни я не понимаем, как так вышло. Мы все очень тепло относимся к… госпоже Вертано и никогда бы не причинили ей вреда. Только не ей. Да и ненависть, что вчера меня ослепила, была как будто и не моя. Наведенное, темное чувство.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Уж слишком часто она вас ослепляет, — снова ядовито вставила Даниэла.

Арайна перевела на нее взгляд и грустно улыбнулась:

— Вижу, что цветок помог тебе вернуться. Можешь не благодарить.

— Даже не собиралась.

— Хватит! — прикрикнул на обеих Галеано.

Проводить крылатую к посланнику он не имел права, не поговорив прежде с северянами. Да и обращаться как с гостьей больше не мог себе позволить — не в том он сейчас положении, чтобы вызывать недовольство своих подданных.

— Заприте ее вместе с другими Дикими. Позже решу, что с ним делать.

— Но… — Арайна было дернулась, но ее тут же обступила стража, а следом за ними бросились и маги. Только и успела выкрикнуть: — Ты бы присмотрелся к своей ведьме, король! Не будь слепцом! — прежде чем ее увели.

Редфрит на миг зажмурился, а потом сказал, обращаясь к колдуньям Ярого:

— Нам нужно поговорить.

Молчаливые, скупые на эмоции, они безропотно последовали за королем. Жаль, что, не успев переступить порог кабинета, эта троица вдруг вспомнила о том, что они не немые. Немало времени ушло у правителя, чтобы убедить их показать Велебора Арайне.

— Эту тварь на куски разорвать надо! — шипела одна.

— Их всех! — поддакивала другая.

— Теперь уже мы будем требовать с ними войны! — бушевала третья.

Редфрит даже не подозревал, насколько эти трое могут быть несдержаны в проявлении эмоций. Убедил, настоял, чтобы принцессу накаи уже сегодня проводили к посланнику, разумеется, под надежным присмотром самих северянок. Согласились, сдались, но времени и сил ушло немало.

Все это время Редфрит думал только о Даниэле. Казалось, лишь мысли о ней придают ему сил. Представлял, как разобравшись со строптивыми колдуньями, найдет свою светлую девочку и расскажет ей о ближайших планах. О разводе и новой свадьбе. На меньшее она будет не согласна, да и он уже тоже.

К досаде его величества, не успел он распрощаться с северянками, как заявились советники, причем в полном составе, требуя немедля казнить накаи.

— Пусть сначала поставят на ноги посланника, а там видно будет, — попытался отделаться от них Редфрит.

Быстро не получилось. Когда их наконец успокоил, клятвенно заверив, что справедливость непременно восторжествует, во дворец прибыли северяне. Правитель Сетхэйна не поскупился и прислал в Треалес целое войско магов. На приветствия и расшаркивания перед гостями ушел остаток дня, и единственное, что он мог себе позволить— это снова думать и мечтать об иномирянке. О том, как останется с ней наедине, прижмет к себе крепко, снова ощутит сладкий вкус ее поцелуя и хотя бы на одну ночь забудет обо всех проблемах. О жаждущих отмщения северянах, о Спящем, о Фантальм и неясном будущем, за которое ему еще придется побороться.

Но он справится. Со всем и всеми.

Ведь его светлая девочка будет рядом.

Без магии, которой активно пользовались и военные, и знать, дорога до Пограничья заняла почти трое суток. Это богатеи, имея при себе домашних колдунов и чародеек, могли передвигаться чуть ли не со скоростью света, а простой люд был вынужден путешествовать в самых обычных почтовых каретах.

Уже в знакомый пограничный городок, Жеим, я прибыла на закате третьего дня. Разбитая, сонная и голодная еле доплелась до ближайшего постоялого двора. Оплатив комнату и нехитрый ужин, надеялась расслабиться в лохани, которую два дюжих молодца притащили ко мне прямо в спальню, но, увы, не сложилось. Пока служанка натаскала воды, та успела остыть. В общем, купание вышло скорее бодрящим, чем расслабляющим, а еду я проглотила, даже не почувствовав ее вкуса. Настолько была уставшей.

Попросив всю ту же служанку найти мне более подходящую для путешествия одежду (в платье в душной карете за столько времени вся измаялась), сдобрила свою просьбу звонкой монетой.

— Это тебе за хлопоты.

Получив в ответ радостные заверения, что к утру все будет готово, отправилась отдыхать. Стоило голове коснуться подушки, как я мгновенно уснула. Не тревожно и чутко, как в карете, не пропускавшей ни одного ухаба, а глубоко, без сновидений про Редфрита, за последние ночи истерзавших мне душу и сердце.

Поднялась рано, чуть ли не с первыми петухами. Быстро позавтракав и обрядившись в обновки (рубашка оказалась великоватой, но хотя бы штаны не сваливаются и обувь подошла идеально), отправилась добывать себе транспорт. Пришлось распрощаться еще с двумя золотыми, но оно того стоило. Хозяйка гостиницы, дородная краснощекая дама, тут же просияла улыбкой и повела меня в конюшню знакомиться с белогривой кобылкой, тихой и смирной.

Город я покидала, напряженно озираясь. Почему-то казалось, что откуда ни возьмись вдруг выскочит королевская стража. Или сам Редфрит преградит мне дорогу на своем вороном коне. Но не было ни солдат, ни коня, ни тирана. Даже закралось подозрение, что никто меня не ищет. Да и зачем, в самом деле? Теперь у него есть Даниэла. Мать его будущих детей.

Королева.

От мыслей о нем и о ней становилось совсем горько. Я гнала их прочь, но страхи, обиды, горечь разочарования все равно возвращались назойливым бумерангом. Я злилась на себя, на Редфрита, на Фантальм. На него за то, что такой бесчувственный чурбан, уготовивший для меня постыдную роль любовницы. На Даниэлу, потому что сделала его заложником своего каприза. На себя…

Да потому что не должна была влюбляться в короля!

Тряхнув головой, снова попыталась выставить его из мыслей и сосредоточилась на дороге. Клубок Ярого работал исправно, катился по узкой тропке, на которую наступали, почти ее скрывая, старые деревья. Их узловатые корни вспороли землю, отчего моя кобылка то и дело запиналась. Но я ее не торопила, потому что сама никуда не спешила. С одной стороны, хотелось скорее попасть за завесу, с другой — было страшно. Вдруг опять повстречаю какого-нибудь ополоумевшего жреца или гурмана-великана.

Но только в Средиземье я могла найти ответы, а значит, хочешь не хочешь, а рискнуть придется. К счастью, я помнила слова, нашептанные феями. Они четко отпечатались в сознании и, когда оказалась возле мерцающей, подрагивавшей как желе преграды, не теряя времени прикрыла глаза и произнесла замысловатую фразу, совершенно мне непонятную.

Сработало! Мгновение, и «желе» дрогнуло, растекаясь в разные стороны. Тревожно всхрапнув, лошадка шагнула вперед, а спустя несколько секунд завеса снова сомкнулась, отрезая меня от королевства людей.

Облегченно выдохнув, бросила по сторонам взгляд. Казалось бы, все тот же лес, все те же застилающие небо густые кроны и едва различимые кривые стежки. Но что-то изменилось. За завесой было пугающе тихо. Не слышно ни клекота птиц, ни даже шелеста ветра в деревьях. Будто все вокруг застыло. Или… погибло.

— Не нравится мне это… Давай, милая, скорее!

Лошадка недовольно фыркнула, но повиновалась: перешла с шага на рысь. Дорога постепенно становилась шире, ровнее, а деревья вокруг редели. Наконец я выехала на поляну и резко натянула поводья, ошеломленная увиденным. По небу плыли рыжие облака и точной такой же, рыжей, была трава. Повсюду, куда ни глянь, простиралась иссушенная, мертвая земля.

И все та же оглушительная, пугающая тишина.

— Чертов дух… Никак не нажрется.

Я спешилась, достала из кармана клубок, опустила его в траву, ощутив царапающее прикосновение сухих стеблей.

— Веди меня к Шептуньям!

Несколько секунд ничего не происходило, клубок оставался неподвижным. Может, села магбатарейка? Или сестры-изгнанницы уже давно покинули мир живых, и это не их голоса я слышала в лесу и во снах?

Я уж было совсем расстроилась и даже начала ругать себя за бредовые идеи, когда артефакт вдруг зашевелился. Сверкнули в лучах золотые нити, и клубок бодро покатился по дороге навстречу солнцу.

— Эй, меня подожди!

Вернувшись в седло, последовала за семейной реликвией северянина, отчаянно уповая на скорую встречу с пророчицами чудных народов. Уж если им известно будущее, пусть им поделятся. А заодно расскажут, зачем меня звали.

Я никогда не была фанаткой походов и к скаутам не имела ни малейшего отношения. Когда солнце начало клониться к горизонту, намекая, что еще несколько часов, и Средиземье накроет звездная ночь, я не на шутку встревожилась. Вот где мне ночевать прикажете, а? Под деревом в компании насекомых? И как быть с разведением костра? Без огня наверняка замерзну. К счастью, хотя бы о еде не приходилось беспокоиться. В ближайшие пару дней голодать мне точно не придется. Ну а дальше… Почему-то я была уверена, что с помощью артефакта Ярого по-быстрому разыщу пророчиц и все у них разузнаю.

Жаль, нарисованная в воображении картинка не имела ничего общего с реальностью. Эх, Даня, надо было не по столицам Европы за шмоточками мотаться, а приобщаться к природе. Кто ж знал, что попаду в другой мир и буду вынуждена путешествовать в гордом одиночестве. К таким вывертам судьбы жизнь меня не готовила.

За весь день мне не встретился ни один обитатель Средиземья, а природа то радовала глаз буйством красок, то ужасала своими мертвыми пейзажами. Я даже думать боялась, что через каких-то несколько месяцев или пусть даже лет весь мир станет таким. Брр…

Нет, фигу древнему, а не мир! Пусть отправляется в спячку к своим собратьям, а все живое оставит в покое!

Воскресив в себе боевой дух, продолжила следовать за артефактом, оптимистично веря, что уже к ночи доберусь до загадочных отшельниц. И пусть я даже смутно не представляла, насколько велика территория Средиземья, но у меня только и оставался что позитивный настрой да вера.

Правда, ближе к ночи и того, и другого значительно поубавилось. Спешившись, я подобрала клубок и поежилась. Если днем хотелось снять с себя рубашку, то сейчас я жалела, что не захватила с собой шапку с перчатками.

Холодно!

Подождав, пока лошадь напьется воды из ручья, привязала ее к дереву, угостила яблоком и сама поела, продолжая дрожать и мечтать о хижине на дереве. В гамаке Арайны было тепло и уютно, а здесь на сырой земле жестко и холодно. Интересно, где сейчас принцесса? Вернулась к своим? Надеюсь. С ней я бы точно отыскала Шептуний. Может, стоило попросить клубок отвести меня к Диким? Но там этот жрец полоумный со своими фанатами и неизвестно, что бы они со мной сделали без Арайны.

Ладно. Попытаюсь поспать, хотя бы немного. Не бродить же впотьмах по лесу. Да и лошади нужен отдых.

— А вы, сестры-интриганки, раз уж доставали меня во снах, могли бы и помочь вас отыскать! — попеняла в пустоту и раздраженно отмахнулась от назойливо жужжащего комара. — Зачем-то я вам понадобилась, вот и упростили бы мне задачу, а не вынуждали мотаться по Средиземью, рискуя здоровьем.

Так, ворча и продолжая дрожать от холода, я провалилась в некое подобие забытья. Сумбурные сны, обрывочные видения, неразборчивый шепот… Голоса, которые становились все громче. И я шла за ними, сначала несмело, с опаской, а потом сорвалась, побежала, стремясь как можно скорее получить ответы.

— Даниэла…

— Даниэла…

— Даниэла!

Открыв глаза, поняла, что я больше не жмусь к широкому стволу дерева. Здесь вообще не было деревьев. Не журчала тонкая лента ручья. И лошадки моей нигде видно не было.

Зато я кое-что слышала. Знакомые, до боли знакомые голоса.

— Ну наконец-то!

— Пришла!

— Уважила старух, лентяйка.

Из тумана на меня надвигались, шаркая и причитая, три старушки весьма экзотической наружности.

— Мы тебя уже заждались, — проворчала та, что подступала слева. Сгорбленная старушенция с крючковатым носом и узловатыми пальцами. Прямо вылитая Баба-Яга из народных сказок.

Разве что у ведьмы отечественного производства на коже не было чешуек. Зато крыльев, как у накаи, я не увидела. Может, прячутся под бесформенной ветошью, в которую старуха одета?

— Двадцать один год, между прочим, ждем, — добавила другая, грузная и неповоротливая бабка с серой, будто пепельной чешуей и неряшливой седой копной.

— Полноте вам, набросились на девочку. Она долгий путь ради нас проделала. Дайте бедняжке в себя прийти и отогреться, — неожиданно вступилась за меня третья Шептунья. Этакий божий одуванчик с волосами, собранными в аккуратную гульку. — Пойдем, милая, к огню.

Старушка взяла меня за руку, сжав на моем запястье сухие холодные пальцы, и повела сквозь туман. Постепенно тот начал рассеиваться, и я заметила заплясавшие на стенах пещеры тени. Высокие своды утопали во тьме — отблески пламени не могли до них дотянуться, зато неплохо освещали нехитрую обстановку этого странного жилища: сбившаяся солома вместо кроватей, коряги у огня, развешенные вдоль стен гирлянды из трав.

— Вы здесь живете? — спросила я, продолжая оглядываться по сторонам.

— Где мы только не живем, — дружелюбно ответила Шептунья. — Все Средиземье наш дом.

Она потянула меня за руку, побуждая опуститься на корягу. Подбросила хвороста в огонь, и я, едва не жмурясь от счастья, протянула к нему заледеневшие пальцы.

Когда сестры расселись вокруг огня, я поерзала на неудобном «сиденье» и начала:

— У меня к вам столько вопросов… Это ведь вы велели маме так меня назвать? Даниэла-Бланка-Федериция… Самостоятельно она бы до такого точно не додумалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Старушка с неряшливой копной довольно хихикнула:

— Хорошенько мы тогда девку припугнули.

— Чтобы не ослушалась, — сурово добавила первая Шептунья.

— У нас не было другого выбора, милая, — мягко проронила третья. — Мы обыскали немало миров, но только в твоем нашли еще одну такую душу.

— Такую — это какую?

— Родственную, — хором ответили сестры.

А потом самая улыбчивая и внимательная добавила:

— Его половинку.

— Погодите-ка, — я переводила взгляд с одной прорицательницы на другую, — хотите сказать, что в этот мир я попала из-за Редфрита?

Сестры обменялись взглядами, будто безмолвно переговаривались, а потом божий одуванчик сказала, явно решив начать издалека:

— Проще заглянуть в прошлое, чем приоткрыть завесу будущего. То, что грядет, переменчиво и непостоянно. Случайное событие, даже самое незначительное, способно изменить грядущее.

— Пожиратель не должен был пробудиться, но одно опрометчивое решение накшерры — поделиться древним таинством с королевой — все изменило, — подхватила средиземная Баба-Яга. — Мы первые ощутили его пробуждение, но сколько ни заглядывали в будущее, видели одни лишь трагедии.

— Смерти, разрушения, — скорбным шепотом добавила третья Шептунья. — Чтобы древний оставил этот мир, нужен сосуд. Сильная клетка и сильное колдовство, которое удержит его, пока не уснет.

— В курсе, — мрачно сказала я. — А вы, раз уж видите и прошлое, и будущее, должны знать, что Дикие загубили немало жизней, пытаясь с ним разобраться. И Редфрит вот тоже пытается. — Я невольно вздрогнула, вспомнив одержимого духом заключенного, не продержавшегося даже минуты. — Но эту нечисть ничто не берет.

— Клетка должна быть особенной, — протянули старухи замогильным шепотом, которым регулярно пугали меня во снах.

Вот и сейчас, должно быть, хотели усилить дрожь и повысить во мне градус страха. В общем, довести до приступа паники.

— Невинные девы не подошли, здоровые мужики тоже, — принялась перечислять я. — Вот даже какую-то суперколдунью пытались под клетку приспособить — все бесполезно.

— Потому мы и говорим, что она должна быть особенной, — загадочно улыбнулась самая дружелюбная из старушек.

Вот только сейчас ее улыбка больше не казалась такой уж милой, а обнажившиеся на миг острые заточенные зубы заставили поежиться и задуматься о рационе бабульки.

— А поподробнее? — кое-как справившись со страхом, что вызывала во мне эта странная компания, осторожно поинтересовалась я.

— Нужны двое: чистая душой дева и он, — закончила самая старшая из сестер. Ну то есть та, что с горбом.

— Он? — тихо переспросила я и почувствовала, как по коже побежал холодок.

— Твой король, Даниэла. Он кровь и плоть тех, кто вернул пожирателя в наш мир. Он и должен будет его усыпить.

— Но сам не справится.

— Сил не хватит.

— Нужны двое.

— Что стали одним.

— Единое целое.

— Две соединившиеся половинки.

— Потому мы тебя и искали. Во многие миры заглядывали.

— Но главное, нашли! Дождались! — закончили они ликующе.

А вот мне было не до ликования. И даже намека на радость я не испытала.

— Это что же получается… Вы предлагаете нам с Редфритом стать клеткой для духа?

Старушки энергично закивали, радуясь, что им попалась такая сообразительная жертвенная овечка.

— Другими словами, хотите, чтобы мы умерли?

В ответ они развели руками, мол, так, девонька, надо, что поделаешь — бывает, и продолжили улыбаться, явно недоумевая, чего это я тут парюсь.

— Будущее меняется…

— Мы видели его разным…

— Много, много вариантов…

— А был ли хотя бы один ма-а-аленький вариант, при котором мы с Редфритом не отправляемся к праотцам? — спросила я и затаила дыхание.

Должно же быть и у моей сказки счастливое окончание.

— Тебе честный ответ? — спустя несколько мгновений деловито поинтересовалась старушка с гулькой.

— Ну, разумеется.

— Дух покинет этот мир, только уснув. Сумеете усыпить его быстро — может статься, выживите. Нет — он уничтожит ваши души, поглотит тебя и твою половинку.

Вот как-то совсем неоптимистично.

— То есть надо действовать по-быстрому…

— Мы же говорим, нужно сильное колдовство! — с легким оттенком раздражения проговорила пророчица с седыми космами. — Много ведьм и много колдунов. Много магии. Только общими усилиями сумеете с ним справиться.

— А если откажусь? Нет, ну а что? — Заметив осуждение в блеклых глазах, принялась себя защищать. — Вот пойду и выкупаюсь в источнике — вдруг в этот раз сработает.

— И оставишь его здесь умирать? — хмуро прошелестели отшельницы.

— Вообще-то я собралась от него отрекаться.

Он ведь ради меня не стал отказываться от Фантальм.

— Погибнут все, — продолжили давить на жалость бабки. — И феи, и твои любимые лягушата. Принцесса накаи, которой ты так восхищаешься.

— Никого не станет.

— Отречешься от него, и всем нам подпишешь смертный приговор.

Черт. Бьют по самому больному, причем прицельно. Даже если бы я ничего не испытывала к Редфриту, не смогла бы бросить на произвол судьбы тех, кто был ко мне бесконечно добр.

— Много ведьм и колдунов, говорите…

А ведь в Хельвиве сейчас как раз гостят северяне, известные на весь мир своими талантами. К тому же близится день солнцестояния — благодатное время для светлых магов вроде Эдары.

— Хорошо, — кивнула, сдаваясь, — обещаю подумать над вашим предложением и обязательно поделюсь им с Редфритом.

Это что же получается, опять придется к тирану возвращаться? Кажется, я повторяюсь.

— Одного не пойму, почему сразу не рассказали, как только я сюда попала, что вам от меня надо? Зачем столько ждали?

Сестры снисходительно заулыбались.

— Тебе нужно было время, девочка. Чтобы узнать этот мир, чтобы его полюбить. Чтобы полюбить своего мужчину и с ним соединиться.

— Это вы про…

Судя по хитрющим взглядам и не менее хитрым улыбкам, они точно про это. Про наше с его величеством… хм… недавнее соединение.

Только непонятно, куда в этом уравнении девать Даниэлу? Этот вопрос я решила оставить при себе, да и не успела бы его озвучить. Огонь вдруг начал гаснуть, а чешуя на лицах Шептуний, наоборот, засветилась ярко. Я даже зажмурилась и прикрыла глаза рукой, ослепленная этим светом.

Последнее, что услышала, было тихое и полное надежды:

— Помни, Даниэла, только вдвоем.

— Без тебя его не станет…

— …а без него ты будешь что неживая.

И дружным хором:

— В любом из миров. 

Первое, что увидела, открыв глаза, было обагренное рассветными лучами небо. Второе и очень неожиданное — широкая, истоптанная лошадьми дорога. Моя лошадка, к слову, тоже была рядом. Плелась за мной, чуть слышно пофыркивая. И я, не сдержавшись, фыркнула за компанию. Громко и выразительно. Вот ведь… Так не терпелось отправить меня обратно к Редфриту, что уже успели вывести за завесу. Отчего же сразу не телепортировали к его величеству? Силенок не хватило? Или решили не облегчать жизнь горе-попаданке?

Вредные старушки.

Мне была хорошо знакома эта дорога. Она вела прямиком в Жеим, который я покинула прошлым утром и вот возвращаюсь со сногсшибательной информацией: нам с Редфритом надо рискнуть жизнями, чтобы Спящий наконец угомонился.

А вдруг моя вероломная половинка не пожелает собой рисковать? Да и я не уверена, что готова к подобным подвигам. Но и сбегать из этого мира, трусливо поджав хвост, тоже не выход.

Приняв решение разбираться с проблемами по мере их поступления, отправилась в Жеим. Сначала огорошу Редфрита, а дальше будет видно.

Жизнь в пограничном городке била ключом. Повсюду, куда ни глянь, приветливо распахнутые ставни, лавки с яркими вывесками, зазывающими покупателей; голосистые девицы с плетеными корзинами, торгующие сластями. Носящаяся по улицам детвора, смех и крики… Оживленная атмосфера Жеима так разнилась с гнетущей атмосферой за завесой. Как будто два совершенно разных мира…

Первым делом я выяснила, во сколько отбывает почтовая карета, направляющаяся в Хельвиву. К счастью, в экипаже нашлось свободное место, и я сразу за него заплатила. Не теряя времени, помчалась в гостиницу, чтобы вернуть лошадку и позавтракать. Устроившись на открытой террасе, я ждала свой заказ — оладьи с медом и травяной отвар. Прикрыв глаза, наслаждалась жаркими лучами солнца, с дрожью вспоминая холодную ночь в лесу и знакомство с пророчицами.

Без тебя его не станет, а без него ты будешь что неживая.

Интересно, это правда или просто пугают? Прям уж-таки не станет! Вон как быстро к Фантальм вернулся. И меня искать, по всей видимости, даже не пытался. Я ведь особо и не шифровалась.

Тяжело вздохнув, бросила по сторонам взгляд. В этот час даже под густым плетеным навесом было жарко, поэтому на террасе я была одна. Грела косточки, жмурилась на солнце и продолжала, как Гамлет, задаваться вопросом: быть или не быть? Попробовать себя в роли героя или ну его?

Мой внутренний монолог прервало появление служанки, худой как спица девицы в сером платье. Дежурно улыбнувшись, она поставила передо мной тарелку с румяными лепешками, после чего прижала к груди поднос и застыла.

— А как же ваш фирменный травяной напиток? — напомнила, вскинув на нее взгляд.

— Сейчас принесу, госпожа.

Девушка ушла, а я с жадностью набросилась на еду. Едва не заурчала от удовольствия, отрезав от пышной оладьи первый кусочек и отправив его в рот. Когда служанка вернулась, уничтожение вкуснейших лепешек было в самом разгаре.

Если бы так же просто было со Спящим…

Поставив передо мной большую глиняную кружку, девушка… опустилась на соседнюю лавку и, подперев подбородок кулаками, уставилась на меня немигающим взглядом.

Хм, не припомню, чтобы я платила за компанию.

Нахмурившись, сказала:

— За еду уже уплачено. Кхм… кхм…

Неожиданно в горле запершило, и я потянулась за кружкой, но пальцы, предательски дрогнув, сжали воздух. Рука безвольно упала на стол, а в следующее мгновение я поняла, что больше не чувствую своего тела.

— Я бы предпочла, чтобы ты умирала медленно, но на медленно, к сожалению, у меня нет времени. — Служанка расстроенно поджала губы, а потом они растянулись в улыбке.

Улыбке, которую я так часто видела… у Мильдгиты. Вот черты лица незнакомой девушки дрогнули, смазались, расплываясь. Еще несколько секунд, несколько заполошных ударов сердца, и я увидела перед собой королевскую чародейку.

— Ну вот откуда в тебе это? — Звякнули браслеты на тонких запястьях, когда она подалась ко мне и взяла за руку. — Это глупое желание бунтовать и все делать по-своему.

Я бы с радостью оттолкнула от себя гадину, но вместо этого продолжала сидеть беспомощной куклой, не способная пошевелиться. Да и дышать с каждым мгновением становилось все труднее.

— Эта ведьма, Эдара… она ведь действительно собиралась тебе помочь. Провести ритуал отречения, разорвать вашу с Редфритом связь и вернуть тебя в твой мир. Но ты снова ее не послушалась. Такая предсказуемая… — Лицо чародейки исказила гримаса ненависти. — И такая упрямая. Снова к Диким моталась! Дрянь! — Она с силой сжала пальцы на моем запястье, и даже через оцепенение, охватившее тело, я ощутила боль от вонзившихся в кожу ногтей ведьмы. — Никак не успокоишься! У тебя была возможность уйти и жить. Просто жить. Я готова была отпустить тебя с миром, но вот ты возвращаешься в Хельвиву, побывав у Диких. Тоже мне, спасительница презренных… И я, конечно, та еще дура. Надо было сразу от тебя избавиться, не играть в игры северянина и не тратить впустую время. Впрочем, я учусь на своих ошибках. Яд уже действует, Даниэла. Скоро ты с этим миром все-таки распрощаешься.

Самодовольно улыбнувшись, чародейка пододвинула к себе кружку и отпила немного отвара. А лучше бы, стерва такая, угостилась оладьями!

— До твоего появления все было идеально. Несколько лет я взращивала в сердце Редфрита ненависть к накаи, ко всем презренным. Ненависть, посеянную его родителями. Это было несложно. Все складывалось легко и просто. До твоего появления, — закончила она и поморщилась.

— За что… ты их… ненавидишь?

Каждое слово давалось с трудом. Я пыталась вздохнуть, снова и снова, но невидимые тиски продолжали сжиматься на моем горле. Еще немного, и останусь без воздуха.

По лицу колдуньи прошла судорога.

— Они убили мою семью. Моих родителей, моих братьев, — глухо прошипела она. — Мою бедную сестру… Безжалостно растерзали у меня на глазах! И меня бы не пощадили, но я сумела скрыться.

— И за это… за преступление нескольких накаи… ты решила уничтожить все Средиземье?

Меня начало знобить. Несмотря на жару, тело пробирала крупная дрожь. Была бы и рада обхватить себя руками, но яд парализовал каждую мышцу. И крикнуть, позвать на помощь тоже не могла — язык едва слушался.

— За это и многие другие преступления. За то, что поломали мне жизнь! Думаешь, мне было хорошо в приюте? Или считаешь, что в школе для одаренных девочек вроде Фантальм я вдруг обрела счастье? Туда редко попадают такие, как я. Я была изгоем. Босячкой без имени, без покровительства семьи. Надо мной насмехались, меня презирали. А главное… меня не замечали. Все эти могущественные чародейки, являвшиеся в школу, чтобы выбрать себе учениц, — для них меня не существовало. Леди вроде Эдары воротили нос от сиротки, чужестранки без имени и богатств. И знаешь что? — Мильдгита сжала пальцы в кулаки. — Лучше бы и дальше не замечали! Я не нуждалась в их внимании!

Она горько усмехнулась и снова потянулась к кружке. Задумчиво ее покрутила, а потом раздраженно опрокинула, расплескав по столу остывший напиток.

— Но я всегда была невезучей. Однажды меня заметила чародейка по имени Бризелла. Она была неплохой учительницей, но едва ли ее можно было назвать человеком. Чудовище, превратившее мою жизнь в бесконечную череду мучений. Представляешь, я даже пыталась покончить с собой. Не вышло. — Она беззаботно пожала плечами, словно делилась со мной светлым воспоминанием из своего безмятежного прошлого. — Хирата остановила. И я продолжила учиться. Взяла от нее все, что она могла мне дать. А потом, — еще одна улыбка, — убила.

Мильдгита посмотрела на меня, парализованную ядом и ужасом, и закатила глаза:

— Вот только не надо этих осуждающих взглядов! Бризелла была той еще тварью и как никто другой заслуживала смерть. К тому же она мне мешала. Она собиралась и дальше держать меня при себе, а у меня на свою жизнь были другие планы. Пришлось постараться, чтобы попасть в услужение к королю, но я своего добилась. Я сама, своими силами, упорством и хитростью проложила себе дорогу к правителю. И я честно ему служила. Служу и продолжу служить, когда тебя не станет. Поверь, без тебя ему будет лучше. Нам всем.

— Я нужна ему… Спящий… — с трудом вытолкнула я из себя и покачнулась.

Мильдгита удержала меня и снова, как куклу, прислонила к столу.

— Мне жаль, что я вынуждена уничтожать тех, кто ему дорог, но так надо. Хотя нет! Мне было искренне жаль убивать герцога Сканно, его близкого друга, но ты, моя дорогая… Нет, от твоей смерти я получаю ни с чем не сравнимое наслаждение. Ты это заслужила, Даниэла. Не стоило тебе мешаться у меня под ногами. — Взяв за руку, она заставила меня ухватиться за край стола, сжала, будто пластилиновые, мои пальцы. — Вот так, посиди еще немного на воздухе. Очень скоро Редфрит узнает о твоей смерти. Узнает, что ты побывала за завесой и погибла от яда растения, что произрастает на землях презренных. Как думаешь, кого он обвинит в твоей смерти? Правильно, Диких. — Она склонилась ко мне и прошептала с улыбкой: — Пройдет совсем немного времени, и мои близкие будут отомщены. Будут отомщены все невинные, которых накаи принесли в жертву. Все солдаты, пролившие кровь в схватках с крылатыми тварями. Все случится так, как и должно было произойти. До твоего появления. До того, как ты начала вмешиваться. Сладких снов, Даниэла.

Тихие слова, ядовитое дыхание у моего виска. Стук каблуков и туман, наползающий на глаза. Он сомкнулся за чародейкой, заволок террасу, поглотил мое сознание.

Последнее, что заметила, — метнувшуюся ко мне тень. А может, она мне просто пригрезилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Когда открыла глаза, первой мыслью было: «Я умерла?». Вряд ли. Судя по ощущениям, моя душа никак не расстанется с бренным телом. Дышать удавалось с переменным успехом, а голова, казалось, разваливается на части. Не сдержавшись, я застонала, услышав в ответ взволнованный мужской голос:

— Она пришла в себя! Поразительно!

— И не говорите… Видимо, у госпожи Вертано, как у кошки, девять жизней.

Второй голос, явно принадлежащий молодой женщине, показался мне знакомым. Где-то я его слышала…

Сделав над собой усилие, заморгала, хоть даже это незатейливое движение далось с трудом. Без толку. Окружающая обстановка продолжала расплываться. Я видела лишь размытые тени вместо мебели и два силуэта, один из которых склонился ко мне, прошептав:

— Пейте, госпожа. Вот так…

Почувствовав прикосновение к губам прохладного стекла, послушно их приоткрыла. Пила маленькими глотками, продолжая вслушиваться в тихий голос незнакомца:

— Все будет хорошо. Вы обязательно поправитесь.

Обнадеживающий прогноз. Немного позитива мне сейчас точно не помешает.

Постепенно перед глазами начало проясняться. Наконец я различила склонившегося надо мной мужчину с аккуратной бородкой и теплыми карими глазами. Заметила раскрытый саквояж на столе, множество поблескивающих в лучах солнца баночек и пришла к выводу — целитель. А скосив взгляд, сразу вспомнила, где слышала мелодичный женский голос.

У себя. Всего каких-то несколько недель назад этим голосом говорила я.

Облизав пересохшие губы, чуть слышно прошептала:

— Даниэла?

В горле неприятно саднило, словно меня старательно душили, а боль в висках, стоило пошевелиться, тут же разлилась по всему телу.

Демоны.

Фантальм одарила меня прохладной улыбкой:

— Ну вот мы с вами и познакомились, госпожа Вертано. Вы же не против, если я буду так вас называть? Дабы не вводить в замешательство окружающих. — Она скосила взгляд на заботливого бородача.

Я пожала плечами, мол, без разницы, и прикрыла веки — дневной свет резал глаза.

— Господин Гарит, оставьте нас, — донеслось спустя несколько мгновений.

— Я буду в соседней комнате. Если ей станет хуже, сразу зовите, — предупредил мужчина и вышел.

Когда шаги за дверью стихли, Даниэла опустилась в приставленное к кровати кресло.

— Честно говоря, думала, что лекарь тебе не понадобится и стоит вызвать гробовщика, но ты снова удивила.

Слабо улыбнувшись в ответ, я спросила:

— Что ты делаешь в Жеиме?

Живая, ну то есть бодрствующая, Даниэла была еще прекраснее. Неудивительно, что Ярый в нее влюбился. Да и Редфрит вполне может полюбить в будущем.

Велев себе не думать о короле и уж тем более не ревновать его к законной жене, сосредоточилась на голосе своей тезки:

— Я здесь из-за Мильдгиты. Ведьма Редфрита всегда была скрытной, чего нельзя сказать об Эдаре. Я сразу поняла, что моя хирата что-то затевает с этой дрянью и решила разобраться. Оказалось, эта она подбила Эдару убедить тебя исчезнуть. И мне стало интересно. Зачем Мильдгита так отчаянно пытается от тебя избавиться? Уж точно не ради нас с Редфритом старается и не о наших отношениях переживает. — Разгладив на ярко-бирюзовой юбке складки и машинально поправив кружевную манжету, чародейка продолжила: — Узнав, что ты ее не послушалась и сбежала, Эдара забеспокоилась о тебе. А вот Мильдгита пришла в ярость, что только подогрело мое любопытство. Уж не знаю, как она тебя отыскала, но, когда она понеслась в Пограничье, я последовала за ней.

— И Редфрит тебя отпустил?

На мгновение Даниэла нахмурилась, а потом пробормотала:

— Ах да, ты же ничего не знаешь… В день твоего исчезновения на западе Треалеса произошло сильное землетрясение. Несколько яростных толчков разрушило целый город и близлежащие поселения. Это стало настоящей трагедией. Королю пришлось срочно уехать, и я осталась предоставлена сама себе.

Я зажмурилась, даже боясь представить, сколько людей пострадало из-за Спящего. Сердце сжалось от жалости к несчастным, потерявшим кров и близких.

— Теперь мне стыдно. Подсознательно я злилась на Редфрита за то, что не искал меня, а получается…

Даниэла перебила, не дав мне закончить:

— Он отправил за тобой солдат, но, как понимаешь, сам за тобой не носился. Просто было не до твоих капризов. В первую очередь он король, Даниэла, и только потом страдающий влюбленный, которого ты уже дважды послала к демонам.

— А что мне оставалось делать? — Теперь я злилась на Даниэлу, задетая ее насмешкой. — Быть любовницей при живой жене? Нет, такое точно не по мне.

Фантальм снисходительно улыбнулась:

— Мы с его величеством разводимся. Это была его идея, о которой он сообщил мне, едва я очнулась.

М?

Я как-то сразу забыла о боли и даже сумела взволнованно протараторить:

— Но как же наш с ним разговор?! Его слова про то, что я всегда буду на вторых ролях! И… Ах, вот оно как…

Только тут до меня дошло, хоть и шло долго, что говорила я вовсе не с королем. И это не он небрежно трепал меня по щеке, как домашнюю кошку, которая вроде и радует глаз, но без которой в жизни ничего не изменится. Есть я, нет меня — разница невелика.

— Мильдгита.

Даниэла кивнула:

— И здесь она отличилась. Стерва всегда была предана темным богам, но особую любовь питала к Алгону, богу обмана и хитрости. Помню, еще когда учились вместе, она ночами пропадала в храме, истово молясь своему идолу. Мильдгита выбрала его покровителем и делала все, чтобы перед ним выслужиться.

Мне вспомнилась ночь в храме, когда я имела несчастье ближе познакомиться с интриганкой Эсфой. Гита тогда явилась на поклон к статуе рогатого мужика в набедренной повязке, а богиня страсти приревновала.

— Неизвестно, какими еще способностями наделил ее Алгон. Хитрости и целеустремленности этой твари не занимать.

— А еще жестокости, — тихо сказала я и с сочувствием добавила: — Это она убила Теобальда, подставив накаи, чтобы Редфрит уже точно на них ополчился.

Заметив, как поменялось выражение лица Фантальм, я собралась с силами и рассказала об интригах королевской колдуньи.

— …Она всю жизнь ненавидела Диких. Настолько, что эта ненависть поглотила ее разум, превратила в безумную. Мильдгите нет дела до Спящего, ей безразлично, что будет с этим миром. Она напролом идет к своей цели и, если ее не остановить, боюсь, уничтожит Средиземье.

Некоторое время Даниэла молчала. Сидела неподвижно и, казалось, меня не слышала. Смотрела перед собой, на пылинки, медленно кружившие в косых лучах солнца, и, только переведя на меня взгляд, тихо произнесла:

— Не уничтожит. Я об этом позабочусь..

— Ты ее…

Даниэла раздраженно тряхнула головой, давая понять, что больше не желает говорить о ведьме-маньячке и о том, что с ней станет.

Пройдясь по мне внимательным взглядом, с явным любопытством поинтересовалась:

— Есть предположения, почему ты выжила? Яд, который Мильдгита тебе подсыпала, убивает быстро.

— Это все принцесса накаи. — Я тепло улыбнулась, вспоминая Арайну, снова, уже не в первый раз, спасшую мне жизнь. — Она подарила мне слезы русалки, которые и ослабили действие яда.

Фантальм негромко усмехнулась:

— Значит, не я одна в долгу перед крылатой.

— Что ты имеешь в виду?

— Благодаря ей и магии Средиземья я смогла вернуться. Чары цветка, подаренного накаи, напомнили, что передо мной лежит целая жизнь. После гибели Тео смысла в своем существовании я не видела и вдруг мне снова захотелось жить. Возможно даже когда-нибудь я снова сумею полюбить.

— А Редфрита, значит, ты привязала к себе просто из мести?

Наверное, не стоило спрашивать, но я всю голову уже сломала, думая о мотивах своей тезки. Чего она добивалась? Какие цели преследовала? Что за ритуал проводила накануне свадьбы?

— Все немного сложнее. — Даниэла слегка нахмурилась, после чего нервно вскинулась и отрубила: — Но я не хочу об этом говорить.

— Продолжишь держать все в себе?

Помрачнев еще больше, она резко ответила:

— Это мое дело, Даниэла.

— Хорошо. — Я кивнула, соглашаясь, а потом вкрадчиво произнесла: — Я тебе не сестра и не подруга, которой ты могла бы доверить свои секреты, поэтому не стану лезть в душу. Мне можешь ничего не говорить, но, прошу, не таись от Редфрита. Когда-то ведь вы были близки. Ты, он и Тео. А потом ненависть превратила вас во врагов, и твои решения изменили его жизнь. Из-за тебя он останется без детей и без трона…

— Ну, за трон он еще намерен побороться, — усмехнувшись, заметила Даниэла. — Хотя на его победу я бы не поставила. Положение Галеано шатко.

— Из-за союза с накаи?

— Не только. Развод со мной означает, что он останется без наследников. При дворе считают, что Редфрит размяк и что Треалесу нужен новый король. Еще и эта история с духом… Многие в нее не верят и предпочитают винить во всех несчастьях презренных, с которыми король, выражаясь словами придворных сплетников, вдруг подружился. Из-за этого знать нервничает и злится.

— Идиоты, — лаконично охарактеризовала я эту самую знать.

— Так уж повелось в наших краях. — Даниэла грустно улыбнулась и отвела взгляд. — Издавна люди считали источником любых бед чудные народы, а те, в свою очередь, винили людей. Да что там… Я сама до недавнего времени ненавидела накаи всем сердцем и даже злилась, когда узнала, что именно принцесса Диких вернула меня к жизни. Как видишь, я тоже вела себя как идиотка.

— Но теперь ты знаешь правду. И Редфрит тоже имеет право знать правду, — старательно выделяя последнее слово, заметила я.

Увы, мгновений откровения у моей тезки так и не случилось, она наотрез отказалась исповедоваться передо мной и неизвестно, захочет ли когда-нибудь покаяться в грехах перед Редфритом.

Ну хотя бы от нее я узнала, что с подачи Арайны князь пошел на поправку. Жаль, что в благодарность за его спасение северяне потребовали… казни принцессы.

— Совсем больные. — Будь у меня больше сил, я бы рвала и метала от негодования. А так только вздохнула устало и тихо добавила: — Такое ощущение, что они сговорились с Мильдгитой и только спят и видят, как бы поскорее захватить Средиземье.

Даниэла неопределенно пожала плечами. Интересы местных викингов ее мало волновали и больше, чем уверена, единственная, кто сейчас занимал ее мысли, — это королевская ведьма.

— Слышала о Шептуньях?

Фантальм встрепенулась, рассеянно кивнула. Попросив налить мне воды, я подождала, когда она исполнить мою просьбу, а сделав несколько глотков, рассказала о грандиозных планах пророчиц.

— Они считают, что только мы с Редфритом сумеем справиться с духом и что шансы на выживание у нас при этом так себе. А мне… хочется жить. И совсем не хочется, чтобы он погиб. Наверное, этого я боюсь даже больше всего остального. Может, все же найдется какой-нибудь другой способ?

Это был риторический вопрос. Я не ждала ответа и в чудо больше не верила.

— Если бы был, пророчицы бы тебе о нем сказали, — озвучила мои собственные мысли королева и задумчиво продолжила: — Но может, получится вас обезопасить… Наверное, все же придется поговорить с Редфритом по душам.

Удивленная этой неожиданной сменой планов, я спросила:

— Значит, поедем в Хельвиву?

— Поедем? — Фантальм иронично улыбнулась. — Дорогуша, в таком состоянии ты разве что до кладбища доедешь. Нет, никуда мы с тобой срываться не будем. Я напишу Редфриту и попрошу его самого сюда явиться. Вместе с пленниками и Мильдгитой. — Ироничная улыбка стала кровожадной, а в серых глазах заплясали бесенята. — Здесь со всем и разберемся. И с ведьмой, и с этим вашим не-Спящим. И знаешь что? — в голосе чародейки послышался азарт. — Я даже рада, что именно вы станете приманкой для духа.

— Эмм… Даже не знаю, что на это сказать.

Даниэла поднялась и зашуршала юбками, возбужденно расхаживая из стороны в сторону. Что-то негромко бормотала, строя наполеоновские планы, в которые меня посвящать явно не собиралась.

— Да, да, отлично… Редфрит останется передо мной в долгу и будет вынужден простить… Все складывается просто чудесно!

Чудесно?

Все-таки Даниэла Фантальм страшная женщина. 

— Я не давал тебе права покидать Хельвиву. — Редфрит с раздражением смотрел на королеву, жалея, что не может развестись с ней в это самое мгновение. — После обряда отречения можешь убираться куда угодно, но пока ты моя жена, будешь делать то, что тебе говорят. Или мне стоит исполнить свое давнее желание и посадить тебя на цепь?

— Не кипятись. Согласна, это неприятно, когда от тебя сбегает сначала любимая, а потом еще и жена, но лично у меня на то были веские причины. — Даниэла примирительно улыбнулась, с удовольствием наблюдая, как на скулах у короля проступают желваки.

— Даниэла, не испытывай мое терпение, — глухо процедил Редфрит.

— Кое-кому здесь явно не хватает чувства юмора.

Колдунья выглянула в окно, расчерченное на мелкие квадраты тонкой рамой. Замок неподалеку от Йенского леса, в котором она провела последние дни, с приездом короля и его свиты как будто ожил.

На подъездной дороге, посыпанной мелким камнем, суетились придворные. Северяне, изволившие прокатиться к границе Средиземья, мрачно оглядывались. Слуги носились от замка к каретам, исполняя приказы понаехавших леди, фрейлин королевы. Теперь парк с его тихими, припорошенными прошлогодней листвой аллеями больше не навевал уныние. А может, причиной хорошего настроения колдуньи была показавшаяся из экипажа стройная гибкая фигура в темном платье.

Даниэла хищно улыбнулась, наблюдая за Мильдгитой, отчитывающей накшерра за какую-то провинность, и прикрыла глаза, предвкушая долгожданное возмездие.

— Недолго тебе осталось дышать одним со мной воздухом, дрянь, — чуть слышно прошептала она, а обернувшись к королю, благодушно произнесла: — Я попросила тебя приехать по очень важному делу. Делу, которое не терпит отлагательства.

Редфрит опустился на край письменного стола. В этой комнате, кабинете отца, он не бывал долгие годы и, наверное, будь его воля, нескоро бы сюда вернулся. Его величество не любил этот замок — мрачный, старый, с затхлыми, пропахшими сыростью залами и фасадом из рыжего камня, по которому расползались тугие стебли дикого плюща.

— Сейчас единственное важное дело — это уничтожение духа.

«И поиски Даниэлы», — подумал Редфрит, но делиться своими переживаниями с Фантальм не стал.

Он и себе в последнее время запрещал о ней вспоминать. Так было проще переносить разлуку, хоть страх за девушку даже ночью не отпускал, сжимал сердце стальными тисками.

— Вот о нем-то я и хотела поговорить. — Почувствовав на себе взгляд посланника Сетхэйна, Даниэла отстранилась от окна. Задернув пыльную штору, нервно прошлась пальцами по пышному кружеву рукава и заправила за ухо волнистую прядь. — Я… мы знаем, как усыпить духа раз и навсегда.

— Мы?

— Если коротко, вам с иномирянкой придется принять участие в обряде и стать для древнего клеткой.

— При чем здесь Даниэла? — Редфрит даже не заметил, как сжал в кулаки пальцы и испытал неосознанное, но такое острое желание заставить Фантальм умолкнуть.

Кого-кого, а иномирянку он точно не станет во все это втягивать!

— При том, что она твоя родственная душа. Вторая половинка, часть тебя… называй как хочешь. Только вдвоем вы сумеете разобраться с этой тварью. В противном случае он продолжит свои бесчинства.

— И узнала ты это…

— От самой Даниэлы.

В одно мгновение король оказался рядом с женой. Схватил за плечи, с силой встряхнул и прорычал:

— Где она?!

— С ней все в порядке. Она здесь, со мной. Набирается сил после… Но об этом лучше потом. А сейчас вернемся к делу. Спящий. Спасение мира. Еще не забыл о своей королевской миссии?

Немалых усилий стоило Редфриту заставить себя остаться на месте, а не броситься на поиски Даниэлы.

— Говори. Быстро, — велел он и отошел.

Кивнув, Даниэла рассказала о путешествии иномирянки в Средиземье, о разговоре с пророчицами и их встрече в Жеиме. Утаила лишь историю с отравлением, не желая делиться с королем своей добычей. И иномирянке наказала молчать, пока Мильдгита не будет наказана за убийство герцога Сканно.

Редфрит не перебивал, хоть сохранять спокойствие, слушая о планах выживших из ума старух, было непросто.

— За подробностями лучше к Даниэле, но в целом ты понял, что от вас требуется.

— И ты думаешь я стану рисковать ее жизнью? Нет, этот вариант даже не рассматривается, — категорично заявил Галеано и нетерпеливо спросил: — Где она?

— Ну, от тебя другой реакции я и не ожидала. — Даниэла иронично усмехнулась. Заметив, что король теряет терпение, поспешила продолжить: — А вот наша добрая душа уже готова принести себя в жертву. Поначалу сомневалась, но за последние дни окончательно расхрабрилась (или поглупела — тут с какой стороны посмотреть) и теперь рвется в бой, ну то есть на жертвенник.

— Никакого боя не будет, — мрачно отрезал его величество.

Мысленно пожелав себе удачи, Даниэла хитро улыбнулась и проговорила:

— А если скажу, что знаю способ вас обезопасить? Но прежде чем я им с тобой поделюсь, нужно, чтобы ты поклялся, что не станешь мне мстить и наказывать.

Король на миг зажмурился, призывая на помощь остатки выдержки:

— Даниэла, поверь, мне приходится прилагать немало усилий, чтобы не наказать тебя прямо сейчас. Собственными руками.

— Дашь клятву, и узнаешь, как защитить себя и иномирянку, — упрямо возразила Фантальм. Поколебавшись, тихо добавила: — А еще я расскажу, почему рвалась за тебя замуж. Но мне нужно твое слово. Выбирай: ответы и спасение или можешь катиться к своей Даниэле. — А как насчет третьего варианта? — Его величество недобро сощурился. — Я устрою тебе свидание с палачом.

— Будешь пытать собственную жену? — не смутилась Фантальм. Бесстрашно вскинула голову, стараясь не показывать, как страх ядовитой змеей заползает в душу.

— Уже давно было пора. И ты мне не жена.

— Пока еще жена, — упрямо возразила чародейка. — Многие против нашего развода, а отдав меня на растерзание своим мясникам, ты сделаешь только хуже. Как бы не дошло до мятежа… Ты ведь сам сказал, что сейчас лишь Спящий имеет значение. И я действительно хочу помочь, но и жить мне тоже хочется. Я… — Даниэла запнулась, стараясь справиться с охватившими ее чувствами. И в страшном сне не могла представить, что однажды будет просить прощения у мужчины, которого когда-то ненавидела. — Мне жаль, что все так вышло. Ненависть и боль меня ослепили. Я хотела отомстить тебе и вернуть Тео. И…

— Вернуть Тео? — резко переспросил Редфрит. Заметив, как Даниэла вздрогнула и вся напряглась, уже спокойнее сказал: — Продолжай. Обещаю, я не причиню тебе вреда. Что бы ты в прошлом ни натворила.

Чародейка кивнула и, отвернувшись к окну (просто не могла смотреть королю в глаза), тихо заговорила:

— После смерти Тео мной овладела навязчивая идея. Я стала ею одержима — хотела во что бы то ни стало вернуть к жизни любимого. Я побывала в каждом уголке Треалеса, в каждой библиотеке и каждом хранилище, ночами не спала, прочитывая манускрипт за манускриптом. Пока наконец не нашла то, что искала, — подробное описание обрядов для призвания мертвой души.

Даниэла поежилась, обхватила себя за плечи руками, ощутив ледяную дрожь на коже, и глухо продолжила:

— Темное, давно забытое колдовство. Мне, как светлой магичке, предстояло многому научиться. И я училась, готовилась и… верила, что скоро мы с Тео будем вместе. Но существовала проблема… Его тело так и не было найдено, а другого Теобальда я не знала. Да и не искала. Я была одержима не только идеей его возвращения, но и ненавистью к тебе. В то время мне казалось правильным, если он займет твое место, а я стану его женой и королевой.

Даниэла замолчала и затаила дыхание. Она ждала обвинений и проклятий, но король продолжал хранить молчание, а ей не хватило духу к нему обернуться, чтобы по его лицу прочесть, что он чувствует.

Понимая, что так или иначе придется закончить, а дальше уже будь что будет, она продолжила:

— Мне нужно было как-то удержать душу покойника в теле живого. Превратить Редфрита Галеано в Теобальда Сканно. Два разных мужчины, два разных имени. Живой и мертвый… Для этого между избранным сосудом для души, тобой, и тем, кто будет проводить призыв, мной, должны были быть крепкие узы. Потому я и привязала тебя к себе, зациклив колдовство на нашей обоюдной ненависти. Потому и собиралась за тебя замуж. Брак, благословленный богами, крепче даже кровной связи.

Вот только существовал риск, и немалый, что рано или поздно твое тело все равно отторгнет чужую душу. Я хотела подстраховаться, хотела дать Теобальду шанс. И снова начала искать. — Даниэла грустно усмехнулась. — Как видишь, упрямства мне не занимать. Я готова была перевернуть весь мир, но отыскать возможность прожить с любимым долгую жизнь. И я ее нашла. Выяснила, что в Средиземье обитает отшельник — сильнейший маг-артефактор. Ему уже приходилось создавать так называемые магниты для души. Именно за это, за столь опасное колдовство, его и изгнали из родной Айсории. Я надеялась, что точно такой же магнит, который привяжет душу Тео к новому телу, он создаст и для меня. Но сначала колдуна нужно было отыскать. Мне нужен был способ проникнуть за завесу и магия, которая приведет меня к отшельнику. Я получила и то, и другое и уже предвкушала долгожданное воссоединение с женихом, но он… не захотел возвращаться.

Ночью накануне свадьбы я провела первый ритуал, уверенная, что душа Тео откликнется на мой призыв. Я не могла заставить его вернуться, мне нужно было добровольное согласие, но я не сомневалась, что он последует за мной. Просто не сможет иначе! Это ведь была я, его Даниэла. Но там, в мире мертвых, он обрел мир, которого так не доставало мне на земле. Я разозлилась, испытала такое отчаянье, какое никогда не испытывала, нарушила ход обряда и сама чуть не погибла. Тьма едва меня не поглотила. Остальное ты знаешь. Моя хирата, запаниковав, призвала в наш мир Даниэлу. Привести живую душу, носящую точно такое же имя, да еще и так легко согласившуюся, было несложно. Эдара надеялась, что сумеет быстро все исправить и отправит иномирянку обратно. Но все оказалось намного сложнее. Вам суждено было встретиться. Как бы высокопарно это ни звучало, но только ваша связь и ваша любовь могут спасти наш мир от этой беды. Но вам нужен отшельник. Тот, чьи изобретения удержат ваши души в мире живых, пока дух не уснет. Ни один артефактор Треалеса с этим не справится. Поверь, я искала. А он сможет. Должен!

Уверена, если отпустишь Диких, они помогут с ним договориться. Все закончится хорошо. По крайней мере, для тебя и для нее. А вот для меня… Редфрит, сможешь ли ты простить?

Даниэла перевела дыхание и замерла, считая мгновения до его ответа. Неизвестность страшила, и сейчас она бы многое отдала, лишь бы услышать его голос. Но вместо слов прощения, которых так ждала, услышала удаляющиеся шаги.

Король ушел, оставив чародейку один на один со своими страхами и чувством стыда, сжигавшим ее изнутри.

Первые пару дней после отравления я провела в доме лекаря. То срывалась в вызванные жаром беспокойные сны, то возвращалась в реальность, далеко не самую приятную. Мне было плохо, откровенно паршиво, но я выдержала. Постепенно организм очистился от яда, за что огромное спасибо местному целителю, мэтру Гариту, и… Даниэле. Почти все время она находилась рядом, поддерживала меня, была на подхвате у гостеприимного хозяина. Усиливала его снадобья исцеляющими заклинаниями, что быстро поставило меня на ноги.

Незаметно я прониклась к Даниэле симпатией, хоть раньше мне бы и в голову не пришло испытывать к ней нечто подобное.

Когда я не спала, мы разговаривали. И пусть Фантальм по-прежнему была скрытной, я скрытничать больше не собиралась. Рассказала ей о себе, о жизни на Земле и о времени, проведенном в Треалесе. Почему-то приключение с великаном и тыковками ее повеселило. Нет бы за себя испугаться, но ее величество долго и со вкусом смеялась.

Мы с ней были совершенно непохожи, по-разному смотрели на мир. Что не помешало нам легко и быстро найти общий язык.

В замок, соседствующий с Йенским лесом, я ехала уже вполне окрепшая и готовая к встрече. Встрече с Редфритом.

— Мне кажется, в этот раз он меня не простит, — поделилась с Фантальм своими переживаниями.

— Если он кого и не простит, дорогая, так это меня, — усмехнулась она. — Наверное, разумнее было бы утаить от него самое страшное, но я уже устала от недомолвок и лжи.

— Но мне ты все равно не признаешься?

Даниэла скосила на меня взгляд. Улыбнулась хитро, как умела только она:

— У меня не так много подруг. Вернее, их совсем нет, и я не стану рисковать нашей дружбой.

Дружбой?

В тот самый момент карета, что везла нас в замок, подпрыгнула на ухабе, и я вздрогнула. А может, дрожь на коже вызвал ее ответ.

Что же она натворила? И что сделает с ней Редфрит, когда правда откроется?

Все по-прежнему было слишком сложно, и тревога продолжала камнем давить на сердце, но я верила, что очень скоро над этим миром появится радуга. Так ведь часто бывает после затянувшегося ненастья.

От фей, которых привезла с собой Даниэла, узнала, что Редфрит не стал винить моих малышек в исчезновении его бедовой половинки. Они же поделились с нами легендами о древних, что передавались из уст в уста в Средиземье.

— Духи населяли этот мир очень, очень давно. Еще когда в нем не было никого и ничего, — рассказывали они, то и дело друг друга перебивая и дополняя. — Только чистая энергия, которой они питались, а когда ее не стало, всемогущие уснули.

— Боги появились уже после. Вдохнули жизнь в наш мир. Но они боятся духов, потому что те превосходят их по силе.

— Как уже успела заметить, ваши боги все до единого не в меру трусливы, раз даже не пытаются помочь со Спящим. А еще коварны и эгоистичны, — мрачно высказалась я, вспомнив хитропо… мудрую Эсфу. — Зачем они вообще нужны?

— Они делятся с нами силой — за это мы им поклоняемся. Без богов в нашем мире не было бы магии, — призналась Даниэла и велела фее поднести к ней вазочку с печеньем.

Это был один из летних вечеров, спокойный и тихий. Полный ожидания и надежды, что его величество скоро приедет.

А по приезду не решит сразу прибить и меня, и Даниэлу.

Неожиданный шум за воротами заставил нас переглянуться. Феи первыми поспешили к окну и взволнованно затарахтели:

— Приехал!

— Приехали!

— Столько карет!

— А сколько магов!

— Как будто на войну собирались!

Тихонько вздохнув, Даниэла отставила чашку с недопитым чаем. Поднялась, стряхнула с пышной юбки невидимые крошки и слабо мне улыбнулась.

— Что ж, пора встречать нелюбимого мужа. Пожелай мне удачи. Если больше не увидимся… — Она на мгновение замялась. — Была рада знакомству. Ты забавная, и мне с тобой было интересно.

Слово «забавная» в устах Фантальм прозвучало как комплимент.

— Все будет хорошо. Главное, говори искренне, от сердца. Уверена, он поймет и простит.

Фантальм скептически хмыкнула (она явно не разделала моего оптимизма) и направилась к выходу.

— И да, если Редфрит все же решит меня казнить, расскажи ему о Мильдгите. Пусть и ее отправляет на плаху, со мной за компанию. А если не прибьет сразу, ночью ты мне понадобишься. Как договаривались.

Я кивнула, заверила, что помню о нашем плане, и проводила ее величество взглядом. Когда за Даниэлой закрылась дверь, я бросилась к окну, надеясь его увидеть. Хотя бы мельком.

С каждой секундой сердце в груди ускоряло свой мир, а когда в одном из всадников я узнала тирана, и вовсе пустилось вскачь. Темные волосы, собранные в небрежный хвост; синий, распахнутый на груди мундир, а еще… усталый, потухший взгляд. Немалых усилий мне стоило остаться на месте, а не помчаться к нему прямо сейчас.

Опасаясь быть замеченной королевской ведьмой, заставила себя отлепиться от окна. Пыталась отвлечься разговором с феями — не вышло. Мыслями я была с Редфритом и Даниэлой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Как долго они проговорят и… захочет ли он меня увидеть? Вдруг решит помучить неизвестностью? Наказать за побег хотя бы так? И это будет самое страшное наказание, потому что если я его сегодня не увижу…

Дверь за спиной чуть слышно отворилась. Несколько быстрых шагов прозвучали в унисон с ударами моего сердца. Обернуться я не успела. Сильные руки обхватили меня за талию, требовательные губы прижались к обнаженному плечу. Прикрыла глаза, наслаждаясь этими прикосновениями, и поняла, что хотя бы одна Даня сегодня останется без наказания.

Обернувшись, к еще большему удивлению обнаружила на лице у Галеано улыбку. Даже невольно начала подозревать неладное. Это точно он или я смотрю в бесстыжие глаза Мильдгиты?

— Я скучал, — хриплый шепот, теплый и ласковый, скользнул по коже за мгновение до того, как Редфрит прижался к моему виску губами.

Эти прикосновения были совсем не похожи на те небрежные, которыми одаривал меня фальшивый Редфрит.

— А я… боялась, что после побега номер два ты не захочешь иметь со мной ничего общего.

Наверное, стать клеткой для древнего будет проще, чем выразить свои чувства к этому мужчине. Я так долго запирала их в себе… Да что там! Даже боялась себе в них признаться. Не говоря уже о том, чтобы открыться Галеано.

— Как я могу отречься от своей половинки? — Он взял меня за руку, таким знакомым и привычным движением переплетая наши пальцы. — Жаль, что узнал я об этом не от тебя.

Еще один минус мне в карму.

Это он пока не в курсе, что лично я от него отречься как раз собиралась. Когда-нибудь я ему обязательно признаюсь, но точно не сейчас. Не сегодня. Хватит с него неприятных прозрений.

— Даниэла хотела перед тобой покаяться…

На секунду или две на лицо короля набежала тень, но она быстро рассеялась, а взгляд снова потеплел.

— Не хочу о ней ни говорить, ни думать.

— Ты ее помилуешь?

Его величество усмехнулся:

— Тебе бы этого хотелось?

Я помедлила, подбирая слова, а потом осторожно произнесла:

— Я не знаю всей правды, но, проведя с Фантальм несколько дней, могу сказать, что она раскаивается. И переживает. Не из-за того, что с ней станет, а из-за того, что натворила.

— Ну раз генеральскую дочку помиловала королева… — Редфрит привлек меня к себе, обнял за талию и сказал, почти касаясь меня губами: — Значит, и мне придется ее помиловать. Возможно, я даже со временем смогу ее простить. Но это будет проще сделать, если нас будут разделять расстояния. Желательно моря и океаны.

— А королева у нас кто?

Согласна, глупый вопрос. Но одно дело слышать о том, что его величество собрался разводиться, от Даниэлы и совсем другое, отвечая на поцелуи любимого мужчины, ждать от него предложения руки и сердца.

Самое волнующее ожидание.

Когда получила предложение от Пети, обрадовалась. Крутому колечку, но не тому, что стану мадам Оболенской. Сделала вид, что счастлива, упрямо себя в этом убеждая. А сейчас все было по-другому. По-настоящему. Наше будущее зыбко и туманно, а я чувствую себя самой счастливой. Здесь, в этом старом замке. С ним. С моим любимым величеством.

— Я сейчас смотрю на нее. На Даниэлу Ласкину. Мою будущую жену, — улыбаясь, проговорил мой… будущий муж.

— Думаешь, твои подданные примут Даниэлу Ласкину в качестве правительницы? Ну или госпожу Вертано.

— Думаешь, я буду их спрашивать?

Судя по выражению лица тирана, это точно не входило в его планы.

— Но со мной у тебя не будет детей, — напомнила с грустью.

— У меня будешь ты. А у тебя — я. Если тебе, конечно, достаточно меня.

Воскресив в себе храбрую девочку Даню, заглянула ему в глаза и тихо произнесла:

— Мне кажется, я уже просто не смогу без тебя.

По плану Даниэлы я должна была выманить ведьму-стерву из замка. Думала, будет ужасно сложно, но сложнее оказалось выбраться из объятий Галеано. Я бы с удовольствием осталась с ним до утра, вслушивалась бы в его мерное дыхание, ощущая тяжесть ладони на талии. Но пора. Я дала слово, да и сама, если честно, жажду мести. Пора наказать Мильдгиту за все злодейства.

Налицо влияние Даниэлы.

Стараясь не дышать, соскользнула с кровати и, подхватив с пола вещи, на цыпочках поспешила в смежную со спальней гостиную. Там впотьмах быстро оделась, дрожащими пальцами затянула ленты корсажа и, пригладив растрепавшиеся после сна волосы, выбежала из комнаты.

Вовремя. Даниэла меня уже ждала.

— Вижу, твое общение с Галеано оказалось более приятным.

— С чего ты взяла?

Фантальм снисходительно улыбнулась:

— На лице у тебя написано.

Совсем не умею прятать эмоции. И судя по ощущениям, щеки уже вовсю заливала краска смущения.

— Пойдем. — Даниэла поманила меня за собой, добавив с нотками раскаянья в голосе: — Если бы я умела создавать иллюзии, как эта гадина, ты бы мне не понадобилась.

— Все в порядке. Я сама хочу. Мильдгита слишком опасна, чтобы оставлять ее в живых.

К тому же Редфрит все равно ее не пощадит, а Даниэла имеет право на месть.

Дойдя до лестницы, едва освещенной тусклым пламенем факелов, мы остановились.

— Я за ведьмой, ты в парк, — распорядилась Даниэла и, прежде чем раствориться в полумраке, ободряюще мне улыбнулась. — Не бойся, я буду рядом и, если что, подстрахую. Но сама ее в лес точно не выманю, Мильдгита не рискнет за мной пойти, а за «призраком» иномирянки побежит.

— Надеюсь, так и будет. И я даже не собиралась бояться.

Подхватив юбки, поспешила вниз. Я действительно не боялась и, наверное, впервые в жизни не сомневалась в своих действиях. Некоторые просто не заслуживают прощения. Мильдгита ставила опыты над феями, издевалась над накшеррами, стравливала людей с чудными народами и мечтала уничтожить все Средиземье. Она едва не погубила меня и, мастерски используя иллюзии, уничтожила Тео. Возможно, список ее злодеяний еще длиннее, но и от того, что уже известно, у меня мурашки по коже.

Ночь выдалась ясной, что было нам только на руку. Полная луна светила ярко, серебря газоны и цветущие клумбы. Я шла, прислушиваясь к каждому звуку. Вот совсем близко несколько раз ухнул филин, и под легким порывом ветра зашелестела листва. Я хорошо знала эту дорогу. Если после беседки свернуть налево и пройти мимо похожих на лебедей кустарников, можно выйти к неприметной на первый взгляд калитке. По ней и стене из серого камня вились стебли дикого винограда. Обычно эта калитка всегда заперта, но только не сегодня. Сегодня через нее я выберусь из замка, а там уже лес примет меня в свои объятия.

Главное, чтобы Мильдгита изволила за мной последовать.

Я специально надела светлое платье. Во-первых, чтобы выделяться на фоне темного сада, во-вторых, чтобы соответствовать образу. Призрак я или как? Призрак храбрый, уверенный в себе и своей удаче.

Правда, несмотря на мысленную мантру, сердце все равно предательски екнуло, когда совсем близко послышались голоса. Мильдгиты и Фантальм. Юркнув за широкий ствол дерева, замерла.

— И именно ночью вашему величеству приспичило поговорить о накаи? — звучал резкий, раздраженный голос королевской чародейки.

— Днем ты постоянно возле Редфрита, к тебе не подступишься. Вот и приходится выжидать ночи, а в замке и у стен, как известно, есть уши.

Выглянув из-за дерева, заметила, как молодые женщины остановились возле беседки. Мильдгита стояла, недовольно скрестив руки, Даниэла — опираясь ладонью о резные перила.

— Так что там с накаи?

Фантальм улыбнулась. Пугающе ласково.

— Нужно с ними что-то делать. Редфрит медлит и, кажется, разбираться с Дикими не намерен. А я не могу жить спокойно, зная, что эти мрази находятся со мной в одном замке. Дышат со мной одним воздухом! Особенно принцесса накаи… Ее я бы с удовольствием придушила голыми руками!

Королевская ведьма заметно расслабилась. Перестала хмуриться и даже позволила себе улыбнуться.

— Почему именно она? Ты ведь не знаешь, кто из этих тварей погубил Теобальда.

Как раз-таки знает. Смотрит этой твари прямо в глаза.

— Но она их предводительница. Их будущее, — не растерялась ее величество. — Жаль, Редфрит не разобрался с Дикой еще тогда на охоте, да и имел глупость с ней сблизиться. Эта Арайна опасна, поэтому от нее первой нужно избавиться.

Мильдгита улыбалась все шире. Уверена, каждое слово королевы звучало для нее райской музыкой. Даниэла играла на отлично, а теперь настало время выхода другой Даниэлы.

Что ж, удачи мне!

Подхватив юбки своего «призрачного» одеяния, я скользнула к беседке , но надолго возле нее не задержалась. Лишь мелькнула демонстративно, чтобы меня увидели, и поспешила к «лебедям».

— Эй! — бросила мне вслед ведьма.

Замедлив шаг, я на миг обернулась, а удостоверившись, что Мильдгита клюнула, понеслась к калитке.

Позади продолжали звучать голоса чародеек.

— Куда это ты сорвалась? Мы не договорили! — возмущалась ее величество.

— Потом! — гаркнула змея-колдунья и бросилась по моему следу.

Фантальм отстала, сделав вид, что не собирается играть в догонялки. А вот Мильдгита, наоборот, вела себя как настоящая гончая. Ослепленная ненавистью, одолевавшим ее безумием, издавала нечленораздельные звуки, похожие на рычание зверя, и не сбавляла скорости.

Надеюсь, Даниэла не сильно расслабилась, потому что у меня нет ни малейшего желания снова оставаться один на один с этой гарпией.

Оказавшись за стенами замка, я помчалась к деревьям, темной громадой возвышавшимся под звездным небом. Прохладный ночной воздух обжигал легкие, ветер бросал в лицо пряди, заставлял льнуть к ногам юбку. Наверное, я была сейчас такого же цвета, что и моя одежда. Такая же белая…

В голове шумело не то от страха, не то от адреналина. Я больше не оглядывалась, но каждой клеточкой своего тела ощущала настигавшую меня ведьму.

Видно, судьба у меня такая — служить наживкой. Будем считать это генеральной репетицией перед тесным и обстоятельным знакомством с господином не-Дрыхнущим.

Не знаю, сколько так летела, чувствуя себя птицей, вырвавшейся из клетки. Когда вдалеке сквозь листву стало пробиваться тусклое свечение, едва не заплакала от счастья. Последний отрезок этого сумасшедшего забега пронеслась торпедой, так, что едва не врезалась в призрачно мерцающую завесу.

Справилась! Сумела!

Памятник себе, что ли, поставить… За храбрость. А заодно и за сумасбродство.

Главное, чтобы не стал посмертным. Потому что когда Редфрит узнает о моем ночном приключении…

Закончить мысль я не успела, отвлеченная показавшейся из чащи взмыленной Гитой. Волосы растрепаны, лицо искажено в гримасе ярости. Сейчас Мильдгита очень походила на матерого хищника, готового растерзать загнанную добычу.

— Кто ты?! — яростно рыкнула она.

— Недоубитая тобой пришлая. Или ты всерьез решила, что гналась за глюком?

Не уверена, что она поняла фразу про глюки, да ей это было и не нужно. Глухо зарычав, Мильдгита бросилась на меня. Я прытко отскочила, и терявшиеся в траве камни ярко вспыхнули, стоило королевской ведьме угодить в образованный ими круг.

Выражение лица Мильдгиты надо было видеть… А может, лучше, не надо. Оно было настолько безумным, что мне стало жутко. Куда там заключенным, одержимым древним духом. По сравнению с колдуньей они все казались милашками.

Мамочки!

Чародейка рванулась ко мне, но ловушка, к счастью, не позволила ей вырваться за пределы круга. Взвыв, она повторила попытку, и тут, к моему великому облегчению, наконец подоспела Даниэла.

— Ты не спешила, — буркнула я, продолжая с опаской поглядывать на беснующуюся чародейку.

Кошмар, а не ведьма.

— Что здесь происходит? Выпусти меня немедленно! — выкрикнула она, обращаясь к Фантальм, и даже додумалась пригрозить: — Когда Редфрит узнает…

— О чем? О том, что ты убила его лучшего друга, чтобы начать войну? — Даниэла ухмыльнулась. — Серьезно хочешь ему об этом рассказать? А может, горишь желанием признаться, что отравила его любимую женщину? Опять же, чтобы начать никому не нужную бойню. Ну же, почему вдруг притихла? Хочешь, чтобы сюда позвали его величество? Мне вот интересно, какой приговор он тебе вынесет и сколько на твою долю выпадет пыток.

Камни продолжали гореть, и с каждой секундой становились все ярче, вытягивая из Мильдгиты магию, делая ее слабой.

Даниэла вплотную подошла к незримой черте. Казалось, еще немного, и окажется по одну с чародейкой сторону.

— Когда узнала, что это ты его убила, первым желанием было разорвать тебя на части. Так ведь ты поступила с Теобальдом. Но, — Фантальм посмотрела в мою сторону, — я решила исправиться. Стать лучше, светлее. Вот, беру пример с Даниэлы. А потому не стану марать об тебя руки.

— Отпустишь? — Мильдгита криво ухмыльнулась и презрительно сплюнула.

Ее величество покачала головой:

— Нет, вот глупеть точно не собираюсь.

— И что же ты тогда со мной сделаешь? За убийство своего любимого Тео? — Мильдгита прикрыла глаза (слабость явно давала о себе знать), а потом продолжила с издевательской улыбкой: — Знаешь что? Мне понравилось его убивать. Одно из самых моих приятных воспоминаний…

Обычно в стрессовых ситуациях я теряюсь, но в этот раз среагировала быстро. Успела схватить Даниэлу за руку и оттащить от круга прежде, чем она в него вступила, чтобы все-таки разорвать сумасшедшую.

— Не надо, — вцепилась в нее мертвой хваткой. — Пожалуйста. Она ведь этого и добивается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Даниэла дернулась, но все-таки справилась со своими эмоциями. Заговорила спокойно и ровно, лишь продолжала сжимать в кулаки пальцы.

— Всей своей сутью ты ненавидишь Средиземье и, по-моему, будет справедливо, если именно там закончишь свою никчемную жизнь.

Не успела она договорить, как земля тревожно дрогнула. Жалобно зашумели деревья.

А он пунктуальный.

Фантальм улыбнулась:

— Есть у нас с Даниэлой общий знакомый. Любитель похлебок. Ты с ним с минуту на минуту встретишься. Надеюсь, тебе у него понравится. А уж он тебе точно рад будет.

— Пойдем. — Я взяла Даниэлу за руку и потянула к терявшейся во тьме тропе.

Не сразу, но она отвернулась от Мильдгиты. Пошла за мной следом под аккомпанемент из яростных проклятий ведьмы и гулких шагов Гхара. 

Утром меня сначала крепко обняли, прижав к своей горячей королевской груди. Потом поцеловали в щечку, демонстративно так потерлись носом об уголок рта, после чего зашептали на ухо:

— Куда ты ходила ночью? Я просыпался — тебя рядом не было.

И все очарование момента сразу исчезло.

Демоны.

Сев на постели, я исподлобья взглянула на мужа своей тезки и своего вроде как жениха.

Хотя официально я все еще помолвлена с посланником и… Ой, ладно.

— Я сейчас тебе кое-что расскажу. Только ты сильно не нервничай, хорошо?

— Даниэла…

И как он умудряется казаться одновременно таким грозным и сексуальным?

Так, Даня, не отвлекайся.

— Обещаю, с сегодняшнего дня, вот прямо с этой секунды, я стану послушной девочкой. Честное-пречестное.

Галеано тяжело вздохнул, я бы даже сказала, безнадежно. Наверное, втайне жалеет, что ему досталась такая бедовая половинка.

— И что же на этот раз натворила моя «послушная» девочка?

Зажмурившись (на всякий случай), на выдохе проговорила:

— Поквиталась с Мильдгитой.

И прежде чем Редфрит успел вставить хотя бы слово, рассказала ему о кознях вероломной колдуньи. Трудно описать словами эмоции, что отражались у него на лице во время моего монолога. Было всякое… И наверное, Гите крупно повезло, что мы отдали ее Гхару, а не сдали Галеано.

Можно сказать, сделали ведьме одолжение.

— Меня окружают не женщины, а змеи, — наконец пробормотал Редфрит, после длительного молчания, и зажмурился, видимо, продолжая переваривать неприятную правду.

А я почувствовала укол обиды.

— Я не змея.

— Я не о тебе. — Открыв глаза, он посмотрел на меня в упор. Строго и очень недовольно. — Но ты должна быть тверже и не позволять идиоткам вроде Фантальм втягивать себя в сомнительные авантюры. Ты могла пострадать!

Ну вот, все равно раскипятился.

— Предложение пророчиц ты тоже считаешь сомнительной авантюрой?

Не ответил. Поднявшись, стал молча одеваться. Что мне совершенно не понравилось.

— Ты куда?

Надеюсь, не скажет: «Убивать Фантальм».

— К накаи. Нужно поговорить с Арайной.

— А что с Даниэлой? Ты же не станешь ее… того… Ну то есть наказывать?

Вернувшись к кровати, Редфрит одарил меня коротким поцелуем в губы и посоветовал, явно силясь сдержать раздражение:

— Скажи своей Даниэле, чтобы в ближайшее время не показывалась мне на глаза. Увижу — убью. Так ей и передай.

— Не увидишь. Я за этим прослежу.

— Лучше перестань с ней общаться. Мне не нравится, как она на тебя влияет.

Я неопределенно пожала плечами, мол, может быть, не обещаю, и проводила его величество взглядом. Немного повалявшись в кровати, тоже начала собираться. Интересно, как там поживает господин Ярый?

Вот сейчас и узнаем.

Посланник обнаружился в одном из залов, сплошь завешенном щитами с пересекавшими их крест-накрест мечами. Над камином, тщательно вычищенном, красовалась оленья голова, и несколько доспехов несли вдоль стен свою бессменную вахту. Будь на Велеборе пару килограмм железа, он бы имел все шансы сойти за такого стражника. Стоял неподвижно с каменным выражением лица, в то время как ведьма-северянка что-то страстным шепотом ему втолковывала.

Посланник мрачнел с каждой секундой их разговора.

Услышав мои шаги, колдунья обернулась и тоже мгновенно помрачнела. Собиралась еще и поморщиться, но видимо, в последний момент передумала. Подхватила юбки, отступила на шаг.

— Оставлю вас, — бросила не то мне, не то Ярому и, громко стуча каблуками, вышла из зала.

На несколько секунд повисло молчание. Я нарушила его первой.

— Привет. — Улыбнулась своему липовому жениху, ожидая получить в ответ такую же искреннюю улыбку.

Но то, что обозначилось на лице Велебора, было лишь ее жалким подобием.

— Рада, что ты так быстро поправился.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, — вместо приветствия проговорил он. — Мне сказали, что ты бежала из Хельвивы.

— Сначала бежала, потом передумала. — Я неловко кашлянула. Шаркнула туфелькой и покаялась: — Извини, что снова забрала твою реликвию. Она со мной, в целости и сохранности. Готова отдать хоть сегодня.

Велебор рассеянно кивнул, и мне показалось, что он даже ни разу не вспомнил про клубок своей давно почившей родственницы.

— Я, кстати, последние дни была здесь. С Даниэлой.

Посланник оживился, но, к сожалению, это были кратковременные перемены. Уже через каких-то пару мгновений его лицо приняло все то же хмурое, подавленное выражение.

— Ты с ней виделся?

— Однажды и мельком. Кажется, ее величество меня избегает.

Жестокая. Вскружила мужику голову, а теперь от него прячется. Что называется, поматросила и бросила.

Надо будет серьезно поговорить со своей тезкой.

— К слову, скоро она перестанет быть королевой. Они с Редфритом разводятся.

Северянин скупо усмехнулся:

— Слышал, но думал это несерьезно.

— Ни Редфриту, ни Даниэле не нужен этот брак.

Я уже хотела предложить Велебору прогуляться, сменив мрачный антураж старого замка на зелень сада, но посланник вдруг кивнул по-военному резко и также резко бросил:

— Извини, Даниэла, мне сейчас некогда.

— Но…

Я же ему еще про пророчиц не рассказала. И не поблагодарила за то, что спас от обезумевшего накаи. Про Мильдгиту тоже собиралась посплетничать. А еще узнать, отчего он выглядит так, будто только что с похорон вернулся. О духе беспокоится? Ну так решение найдено, и мы с Редфритом на него согласны. По крайней мере, я так точно.

— Всего хорошего, госпожа Вертано.

— Может, вечером погуляем?

— Боюсь, вечером я тоже буду занят.

Поклонившись, он развернулся и быстро зашагал к дверям, словно торопился от меня сбежать. Какой же он все-таки странный… Куда подевался тот улыбчивый, обаятельный, щедрый на комплименты мужчины?

Такое ощущение, что Велебора в последнее время подменили.

Неудовлетворенная столь коротким общением, я отправилась к Даниэле. Передать предупреждение Редфрита и намекнуть, что она могла бы и уделить гостю немного своего королевского внимания. Авось тогда поулыбчивее станет. Тем более что они долгое время переписывались, а теперь она его самым бессовестным образом игнорирует.

— Мне сейчас не до князя, — выслушав меня, нервно ответила Фантальм. — Много дел, много проблем.

— Почему ты его избегаешь? Он тебе настолько неприятен?

— Дело не в этом. Просто… — Даниэла замялась. — Я до последнего верила в возвращение Тео, хранила себя для него. Была только его.

— Возвращение?

Колдунья побледнела и… повела себя точно так же, как Велебор.

— Знаешь что? Мне сейчас некогда. Давай лучше потом как-нибудь пообщаемся. Может, завтра? Или послезавтра. Да, да, в другой раз будет замечательно.

— Но…

Кажется, я повторяюсь.

Не дав мне возможности продолжить, Фантальм буквально выпихнула меня из своих покоев. Еще и дверью не постеснялась хлопнуть перед носом. Вот что за ерунда? Сначала один спешил от меня избавиться, теперь другая. И оба избегали смотреть мне в глаза.

Уверена, из них получилась бы отличная пара. Оба донельзя странные и совершенно непонятные.

Уже потом я узнала от Редфрита, что имела в виду Даниэла, говоря про возвращение Тео. Сколько раз задавалась вопросом, гадая, зачем она привязала к себе моего тирана, но чтобы такое…

— Все еще считаешь ее подругой? — усмехнулся Редфрит, наблюдая за сменой эмоций у меня на лице. От удивления до неверия и снова к крайней степени обалдения.

Во дает! Призвать душу любимого в тело ненавистного тебе мужчины… А я еще Гиту считала с приветом. Может, это отличительная черта всех местных чародеек?

— Думала, она тебе так мстила…

— И мстила, и преследовала выгоду. Хотела вернуть Теобальда, а заодно стать королевой. В этом вся Фантальм. Я ведь не просто так отговаривал лучшего друга от женитьбы на этой демонице.

Я не нашлась, что ответить, и некоторое время мы просто шли молча, любуясь закатом, пламеневшим над замком. Редкие придворные, прогуливающиеся по парку, встречали и провожали нас любопытными взглядами. Никто всерьез не воспринимал увлечение короля госпожой Вертано, да и в королевский развод тоже наверняка не верили.

Ну кто, в самом деле, в здравом уме и твердой памяти ради чувств откажется от власти?

Кажется, я произнесла это вслух, потому что Редфрит вдруг приобнял меня за талию и прошептал, прижавшись к моему виску губами:

— Ради чувств к тебе можно отказаться и от целого мира.

— Не знала, что вы такой романтик, ваше величество. — Я с улыбкой покосилась на Галеано.

— Я тоже не знал. Но с тех пор, как в моей жизни появилась одна неугомонная иномирянка, все изменилось, — заявил правитель, не преминув уколоть словами: — Иномирянка, которой так нравится бегать от меня за завесу.

Бросив взгляд на фонтан, от которого доносилось мирное журчанье, я сказала:

— Ты так ни разу и не поинтересовался, как я попала в Средиземье. И у Даниэлы тоже не спрашивал… А ведь еще совсем недавно искал способ прорваться туда со своими войсками.

Поднявшись по ступеням беседки, Редфрит увлек меня за собой, под ее ажурный купол.

— С тех пор многое изменилось. Я многое понял и переосмыслил. Мне нечего там делать в роли незваного гостя. — Его величество посмотрел на меня и улыбнулся: — Сегодня, несмотря на стенания советников и возмущения северян, я отпустил пленников.

Словами не передать, какое облегчение испытала. Как будто гора с плеч упала.

— Ты поступил правильно. Арайна многое для нас сделала и заслуживает свободы, а не смерти.

— Большинство моих подданных с тобой не согласится. А теперь еще и северяне возмущаются, что нападение на одного из них осталось безнаказанным.

— А что Велебор?

— Умело избегает разговоров о накаи.

— Странно…

Не желая больше ничего скрывать от любимого, рассказала об утреннем разговоре с посланником и его непонятной на меня реакции.

— Избегает, говоришь… — Редфрит задумался, и какое-то время мы просто сидели молча, не говоря друг другу ни слова.

Но это молчание не было неловким. Наоборот, я могла провести так всю ночь, просто сидя с ним рядом. Чувствуя прикосновение его плеча к своему, его близость, от которой сердце переполняла радость. А с ней и безмятежность, покой, которых мне так не хватало.

Несколько дней до летнего солнцестояния пролетели незаметно. За это время накаи помогли отыскать отшельника, и тот взялся за создание артефактов, которые должны были повысить наши с Редфритом шансы. Со всех уголков Треалеса продолжали прибывать маги и чародейки, чтобы вместе, общими усилиями, наконец разобраться со Спящим. Но главное, с нами были северяне, а с такой мощью духу только и останется, что отправиться в вечную спячку.

Главное, чтобы все прошло по плану, ну то есть гладко.

Может же в моей жизни хотя бы раз все пройти гладко?

 — Не стоит пренебрегать такой возможностью. Ваше величество, мы же к этому и готовились!

И все пошло по новой: в зале собраний поднялся тревожный гомон. Советники, генералы, первые люди королевства — все были единодушны в своем рвении захватить Средиземье. Редфрит уже сто раз успел пожалеть о решении провести обряд на территории Диких. Арайна была уверена, что на земле чудных народов, полной живительной силы, их шансы повысятся, но цена за доверие могла оказаться слишком высокой. Редфрит готов был пожертвовать собой, но не готов был к кровавой бойне.

Бессмысленные смерти и трагедии. В прошлом их было слишком много. Он видел другое будущее для своего народа. Для Средиземья.

— Раз уж Дикие согласны провести нас за завесу, мы просто обязаны воспользоваться их приглашением, — деловитым басом заявил один из военных. — Там-то мы с ними и разберемся. Раз и навсегда уничтожим этих чудовищ!

— Мало верится в их великодушие, — трусливо заметил седобородый советник. — Наверняка это ловушка!

Гул в зале продолжал нарастать, каждый стремился поделиться своим мнением, но никто за все время ни разу не вспомнил о древнем.

«Кажется, они забыли, зачем мы здесь собрались», — с досадой подумал его величество.

Мысленно выругавшись, повысил голос, чтобы его услышали:

— А вы что скажете, князь? Стоит ли нам принимать приглашение Диких или безопаснее будет обойтись своими силами? Вы сегодня подозрительно молчаливы, как и ваши люди.

Редфрит в упор посмотрел на Велебора, пытаясь в его чертах прочесть ответы на не дававшие ему покоя вопросы. Кто этот человек? Предатель? Враг? Еще один лжец, подобравшийся к нему слишком близко? Что замышляют его маги? В том, что северяне что-то задумали, Редфрит не сомневался. Казалось, прямо у него под носом зреет заговор, и от ответа Ярого сейчас зависело: стоит ли его миловать или самое время от него избавиться.

Князь замешкался, и слово взяла одна из его чародеек:

— Накаи правы, за завесой у нас будет больше шансов справиться с духом, а у вашего величества выжить.

Редфрит чуть слышно усмехнулся. Многие советники уже заранее его похоронили, да и генералы наверняка спят и видят, как после неудачного ритуала они схватятся с накаи. Уничтожат тех, кого так долго ненавидели. А потом посадят на трон нового короля.

Такого, который даст Треалесу наследника и не будет рваться менять законы.

— Если меня не прикончит Спящий, это с превеликим удовольствием сделают мои же люди, — чуть слышно пробормотал его величество и снова заговорил громче, обращаясь к Велебору: — И все же я бы хотел услышать ваше мнение, князь, а не вашей колдуньи. Стоит ли нам отправляться за завесу?

На несколько мгновений в зале повисла тишина. Взгляды всех собравшихся устремились к послу Сетхэйна, все ждали его ответа.

— Думаю, не суть важно, где будет проводиться призыв духа, — наконец проговорил посланник. — Ваши люди настроены слишком враждебно по отношению к Диким, поэтому нам не стоит входить на их территорию. К тому же я не исключаю варианта, что это может быть ловушка. Мое мнение: лучше отклонить их приглашение.

Бросив быстрый взгляд на свиту посланника, Редфрит заметил, как исказились лица магов и чародеек. Мимолетные перемены, и вот северяне снова как будто заледенели.

— Ваше величество… — начал было один из советников.

Но Редфрит ее перебил:

— Его светлость прав. Вы все забыли, кто наш враг. Не крылатые, которых вы ненавидите просто потому, что так привыкли, а существо, выпивающее жизнь из нашего мира.

— А как же жизни тех, кого Дикие безжалостно погубили? — переполняемый негодованием, выкрикнул генерал Ракотт.

— Вам напомнить, скольких Диких уничтожили мы? — Редфрит поднялся с кресла. — Собрание окончено. — И прежде чем в зале снова поднялся шум, жестко напомнил: — Я все еще жив и все еще ваш король. Мои решения не оспариваются, а за нарушения приказа любой будет наказан. Завтра мы разберемся с древним, а не с презренными. Надеюсь, мне больше не придется никому об этом напоминать.

Под гробовое молчание король покинул зал собраний. 

Ночью накануне ритуала я почти не спала. Нет, не из-за переживаний, хотя и их хватало. Его величество — как бы это поромантичнее выразиться — не выпускал меня из своих объятий до самого рассвета. Так, словно это была наша последняя ночь, последняя близость.

— Мы же должны завтра быть свежими и полными сил, — устало откидываясь на подушки, заметила я. — Вернее, уже сегодня.

А у меня полностью, что называется, села батарейка и нет желания даже шевелиться, не то что становиться главным действующим лицом в предстоящей магической драме.

Хотя почему драме? Все у нас завтра будет в шоколаде.

— А вот теперь можно и отдохнуть, — довольным мартовским котярой заявил Галеано.

Ласково поцеловал меня за ушком, прижал к себе и тут же благополучно засопел мне в шею. И я тоже незаметно для себя самой провалилась в крепкий, глубокий сон.

Проснулась в гордом одиночестве, под вой ветра и далекие раскаты грома.

Ну супер. Не хватало только вдруг испортившейся погоды. Выглянув в окно, немного прибалдела. Казалось, дух, предчувствуя, что сегодня его будут заманивать в ловушку, решил напоследок ни в чем себе не отказывать. Вконец разбушевался мерзавец. Рвал листву с деревьев, безжалостно ломал ветви. Яркие клумбы поблекли, и теперь оборванные лепестки роз прибивали к земле крупные дождевые капли, смешивая их с грязью. На горизонте клубились тучи. Тяжелые, черные, заставившие меня нервно поежится.

Не нравится мне все это. И где Редфрит? Сколько вообще времени? Позвав служанку, попросила ее помочь скорее собраться.

— Не знаешь, маги уже готовы?

Арайна приглашала… нет, даже настаивала, чтобы ритуал провели в Средиземье. Во-первых, у накаи больше опыта в этом деле, во-вторых, их земля считалась кладезем магической энергии. Было решено отправиться в полдень, и теперь я ерзала на месте, нетерпеливо наблюдая в зеркале, как ловкие руки девушки собирают мои волосы в простенькую прическу.

— Я слышала, что не все маги примут участие в ритуале. Некоторые… отказались.

Служанка замолчала, опустила взгляд и сделала вид, что полностью сосредоточена на заколках.

— Что значит отказались? — От нехорошего предчувствия засосало под ложечкой, и страх неприятной дрожью заколол кожу.

— Северяне, — тихо проговорила служанка. — Они покинули замок еще ночью.

Если бы я не сидела, то точно свалилась бы на пол. Маги и ведьмы Сетхэйна? На них ведь была вся надежда!

— Но как же? Накаи ведь будут ждать перед завесой…

— Мы не пойдем к завесе.

Я обернулась и, отмахнувшись от рук девушки, бросилась к застывшему в дверях Редфриту.

— Почему они вдруг сбежали? Испугались? Но ведь им-то не грозит опасность! И как это не пойдем к завесе? Нам нужно в Срединные земли и…

— Пожалуйста, выйди, — обратился к служанке Редфрит.

Дождавшись, когда та покинет спальню, наконец ответил, в одно мгновение спустив меня с небес на землю:

— Северянам важен не дух, а война с накаи. Оказалось, они в ней заинтересованы даже больше, чем я когда-то. — Редфрит мрачно усмехнулся. — И своих людей я тоже не могу отвести за завесу. Одни боятся Диких, другие только и ждут, как бы с ними схватиться. Обряд пройдет здесь, в окрестностях замка.

А я надеялась на «гладко».

Дура!

Оптимистично настроенная идиотка.

— Но ты в нем не будешь принимать участие.

Поглощенная своими чувствами, я даже не сразу расслышала последние слова Галеано. А когда их смысл наконец дошел до меня…

Отступив на шаг, выдернула руку из его руки и возмущенно воскликнула:

— Мы оба должны стать ловушкой для Спящего! Иначе…

— Я так решил, — отрезал Редфрит.

Ненавижу, когда он так делает.

— Я не стану подвергать тебя опасности и рисковать твоей жизнью.

— Но пророчицы сказали…

— К демонам пророчиц! Ты даже не представляешь, как мне было плохо, когда ты чуть не погибла из-за Мильдгиты. Когда тонула в источнике. Когда спасалась от Дикого. Каждый раз я сходил с ума от страха, даже не осознавая, что со мной происходит. Теперь знаю. И не допущу, чтобы ты пострадала.

У-у, тиранище.

— Почему же? — Я не собиралась сдаваться и покоряться его капризу. — Я прекрасно понимаю, что ты испытывал. Я чувствовала то же самое, когда тебе было плохо или грозила опасность. И сейчас ты хочешь, чтобы я снова через это прошла? Тебе не кажется, что это слишком эгоистично?

Но он как будто меня не слышал.

— Если меня не станет, Эдара вернет тебя домой. Сегодня. Она поклялась.

— Редфрит…

— А если я все же выживу, надеюсь, ты согласишься остаться.

— Редфрит!

Бесполезно.

Теперь понятно, что сегодня ночью он действительно со мной прощался. Он все уже давно для себя решил, со всем определился. Другими словами, собрался погибнуть как последний дурак!

— Ты понимаешь, что это будет напрасная, никому ненужная жертва? Ты не выживешь, а дух продолжит издеваться над этим миром.

— У меня есть артефакт, у меня есть маги и благоприятное время для ритуала.

Это день летнего солнцестояния? Только вот солнцем что-то сегодня даже не пахнет.

— Я, а не ты, должен исправить ошибку родителей.

Короткий поцелуй напоследок, и Редфрит решительным шагом направился к выходу. Я бросилась за ним, но его подлое величество оказался быстрее. Выйдя за дверь, приказал непонятно откуда взявшейся страже:

— Госпожу Вертано не выпускать ни под каким предлогом. Что бы она вам ни говорила, о чем бы ни просила. Отвечаете за нее своими жизнями.

— Редфрит, ты не можешь так со мной поступить!

Вместо ответа он бросил на меня последний взгляд и… просто взял и ушел. Отправился на верную смерть, на которую сам же себя и обрек.

Ну и кто после этого из нас идиот?

Следующие несколько недель выдались богатыми на события. Особенно для моего… Как я тогда выразилась? Да, точно — любовника. Редфрит с головой ушел в королевские заботы, променяв романтические вечера со мной на «жаркие свидания» со своими подданными. Советниками, магами, генералами. Всем от его величества что-то было надо.

Но мне принадлежали хотя бы его ночи.

С подачи короля было подписано мирное соглашение с чудными народами, которых теперь официально запрещалось называть презренными или Дикими. Также он вплотную занялся вопросом рабства и, несмотря на недовольство знати, все-таки добился его отмены. Впрочем, роптали треалесцы недолго и особого сопротивления не оказывали. Понимали, что в долгу перед чудными созданиями за своевременную помощь. Бесценную для этих земель, для целого мира.

Арайна снова спасла нам с Редфритом жизни.

Дух исчез, словно его и не было. Усыпленный заклинаниями, погрузился в долгожданное забытье (надеюсь, что вечное), и мы наконец вздохнули свободно. Природа оживала, каждый день радуя глаз новыми красками. Со всех уголков Треалеса гонцы несли в столицу обнадеживающие известия. Снова колосились поля, обещая по осени богатый урожай. Не было больше падежа скота, и земля не роптала, разрываемая на части древней напастью. Что же касается Средиземья, в которое нас с его величеством пригласили скрепить мирное соглашение шумной попойкой… ну то есть торжественным приемом, — оно было прекрасно, как прежде. Стало таким, каким я его запомнила, когда впервые шагнула за завесу.

Пирушка в поселении накаи выдалась славной. От местного алкоголя я быстро захмелела, расслабилась и стала еще добрее. Настолько, что даже перекинулась парой фраз с одним желчным чешуйчатым типом — Хемериком.

— А я говорил! — потрясая в воздухе пальцем, надменно заявил жрец. — Тебя, девочка, нужно было класть на жертвенный камень. А Арайна? Упрямая и своенравная! Никогда не слушает старших.

— Одна бы я с духом не справилась, и вы это знаете.

Жрец недовольно причмокнул губами (не любил он, когда ему возражали) и отвернулся, давая понять, что и так уделил мне достаточно своего бесценного внимания.

Я же говорю, желчный старикашка.

Прощание с накаи было тяжелым. Пусть расставались мы не навсегда, но уйти все равно было сложно. Мысленно я не переставала себе повторять, что еще обязательно встретимся. Тем более раз уж было решено налаживать дружественные и торговые отношения. Будем кататься друг к другу в гости.

Стопудово.

— Спасибо за все, что для нас сделала, — тепло обняла принцессу.

— Это вам спасибо. За вашу храбрость и силу. — Арайна ответила на мои объятия, от всего сердца. Так, что у меня после этого еще час ребра болели…

И сердце тоже ныло, когда отпускала своих малышек. Маги закончили то, что Мильдгита так и не завершила, — освободили фей и Лео. По всему королевству проходили освободительные кампании. Каждый день, избавленные от рабских меток, домой возвращались феи и накшерры. Я лично проследила, чтобы Эмму и Аммию отпустили одними из первых. Представляю, как на меня зла Алана Тешен. Ну ничего, как-нибудь проживет и без эссенции.

О рабынях Мильдгиты тоже не забыла. Бедняжки достаточно натерпелись от ведьмы и заслуживали как можно скорее вернуться в родные земли. Снова зажить той беззаботной жизнью, которой их лишили.

— Можно мы будем вас навещать? — шмыгала носом моя любимая пятерка.

Вернее, шестерка. Лео был рядом и тоже честно боролся со слезами.

— Не можно, а нужно. Я всегда вам буду рада и очень надеюсь, что вы меня не забудете.

Феи дружно ахнули, а Лиа от переизбытка чувств даже потеряла сознание.

Классика.

— Как вы могли такое подумать?!

— Мы? Никогда!

— Мы с вами… с вами… навсегда-а-а…

И они снова заревели. Но что с них взять? Феи.

Редфрит стоял в стороне и терпеливо наблюдал за этим трогательным действом, а когда чудные создания скрылись за завесой, подошел ко мне и кивнул на запрыгнувшего мне на руки перевертыша.

— Не хочешь его кому-нибудь подарить? Или отпустить. Уверен, ему понравится в Средиземье, будет жить с твоими феями.

Миура идея тирана явно не впечатлила. Возмущенно фыркнув, малыш демонстративно отвернулся, уткнувшись мордочкой мне в руку.

— Подарить? Отпустить? Даже в мыслях не было, — лишила я надежды его величество. — Наоборот, подумываю о том, чтобы подобрать Миурчику пару. В общем, девочка ему нужна. Потому что он уже большой мальчик. Ну, ты понимаешь… Как там обстоят отношения с господином Кощеем… вернее, Лундваром Бессмертным? Мы теперь совсем не дружим с Сетхэйном или они в качестве извинения согласятся прислать для Миура подружку?

Покосившись на вольготно устроившегося в моих руках зверька, Галеано ничего не ответил, но я-то знала, что обязательно своего добьюсь.

Его величество решил взять пример со своей половинки и тоже с упрямством барана шел к заветной цели — долгожданному разводу. Кто бы мог представить, что восстановить мир между Треалесом и Средиземьем будет гораздо проще, чем снова стать свободным. Советники, не переставая, ставили Редфриту палки в колеса, а маги пугали, что боги не примут развода. Ну и, конечно же, всем скопом напоминали, что в этом случае править династии Галеано осталось недолго.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Дурацкий закон! Кто его вообще выдумал?

Всякий раз, когда о нем вспоминала, меня охватывало негодование.

— Один из моих венценосных предков. Чтоб ему не спалось на том свете… — мрачно проговорил Редфрит. — Его сын, в то время кронпринц, делал все возможное, чтобы не жениться, а его величеству не терпелось увидеть внуков. Вот и поставил ультиматум: или обзаводишься наследником до тридцати пяти, или забудь о троне. Со временем ультиматум превратился в закон, которому следовали не одно столетие.

— Да уж, удружил твой венценосный предок.

И Даниэла.

Я даже подумывала предложить Реду плюнуть на все и махнуть на Землю, но так и не поделилась с ним своей грандиозной идеей. Вдруг не получится? Это я чужачка и теоретически могу вернуться обратно. А если с Редфритом не сработает? Меня выбросит домой, а он здесь застрянет?

Не надо мне такого счастья.

Я боялась рисковать. Да и, если уж совсем по-честному, мне хотелось быть королевой. Я полюбила этот мир, полный магии и чудес. Мне нравился Треалес, я обожала Хельвиву с ее мощеными улочками и маленькими магазинчиками. Здесь меня ждала совсем другая жизнь. Яркая, необычная; возможно, непростая. Но именно ее я хотела прожить.

Вместе с тем, кого полюбила.

Вот только дома остались родители, за которых болело сердце. Я думала о них каждый день, с грустью и тоской. Редфрит видел, как сильно переживаю, что воспоминания о семье не отпускают, и придумал, как успокоить моих близких. Связался с Арайной, а та отыскала Шептуний и попросила проделать то же самое, что двадцать один год назад они проделали с моей мамой.

С помощью сестер я явилась во сне родителям и бабушке. Рассказала о том, что со мной было, и заверила, что нашла свое место в жизни и своего мужчину. Заглянула на минутку также к Пете, пожелав ему найти свое счастье и свою половинку.

Надеюсь, они поймут, что одинаковые сны, приснившиеся сразу всей семье, а заодно и несостоявшемуся зятю, — это не просто полет фантазии, а моя им весточка из другого мира.

Вскоре после того, как была спета колыбельная для древнего, Велебор начал паковать вещи. Нет, возвращаться в Сетхэйн не собирался — ничего, кроме казни, его там не ждало.

— Ну и куда отправишься?

Я все-таки его простила. Не сразу, но сумела отпустить обиду. Велебор был заложником долга, капризов своего владыки, но даже это не превратило его в убийцу.

— Пока не знаю, — безразлично пожал плечами посланник. — Доберусь до Айсории, сяду на первый попавшийся корабль и просто уплыву.

— На троечку, если честно, план. Может, останешься? Вдруг еще сумеешь завоевать сердце маркизы.

Ярый мрачно усмехнулся:

— Скорее Редфрит раньше оторвет мне голову за все хорошее. Нет, не стоит искушать судьбу. А что касается маркизы… — на губах у князя появилась грустная улыбка. — Пусть сначала разведется с его величеством и решит для себя, чего хочет: продолжать жить прошлым или открыть свое сердце для будущего.

Посланник уехал, и что вы думаете? Фантальм будто подменили. Она стала раздражительный, вспыльчивой, капризной. В общем, превратилась в прежнюю Даниэлу, которую когда-то знал Редфрит.

В конце лета, несмотря на массовое сопротивление, он с Даниэлой все-таки отправился в храм светлейших, чтобы пройти обряд отречения. Все было пышно и торжественно: празднично украшенный храм, еще более празднично «украшенная» знать… и я, госпожа Вертано, иномирянка, скромненько устроившаяся на лавке с самого краю.

— Согласен ли ты, Редфрит Галеано Третий, отречься от девицы, отданной тебе в жены, Даниэлы-Бланки-Федериции? — звучал громкий голос уже знакомого мне священника. — Перестать быть ей мужем и опорой, ее господином и хранителем ее жизни.

— Даже не представляете, святой отец, насколько согласен и насколько готов, — с улыбкой возвестил король, вызвав в рядах зрителей приглушенные шепотки.

— А ты, Да… — продолжил служитель светлых богов, но неожиданно осекся. Закашлялся, обернулся, осенил себя священным знамением и пробормотал, обращаясь к невидимому собеседнику: — Что значит, не с той разводится? А с кем ему тогда надо разводиться? Вы не их благословили? А кого тогда? Ничего не понимаю…

Шепот в храме стал громче, но тут же оборвался, когда рядом со священником вдруг стала проступать высокая женская фигура. Сначала в воздухе обозначились светлые, полупрозрачные одежды — этакая античная туника со шлейфом. И вот уже кисти рук вырисовываются в полумраке, золотистые локоны струятся по покатым плечикам, обрамляют тонкое лицо небожительницы.

Интересно, это которая?

Я пробежалась по статуям взглядом, пытаясь найти похожую на призрачную красавицу, и услышала взволнованный шепот:

— Мириелис…

— Богиня любви…

— Покровительница красоты…

— Что происходит? — нахмурившись, спросил Редфрит.

— Ты не с той разводишься, мальчик, — мягко произнесла светлейшая. — Если уж собрался становиться свободным, отрекайся от этой девы.

Божественный перст уперся в меня, и я тут же оказалась в центре внимания.

Вот и посидела тихонько с краю.

— А эта девица, — Мириелис перевела взгляд на Даниэлу, — не имеет к тебе никакого отношения.

— Но как же, — попытался возразить окончательно сбитый с толку священник. — Я лично поженил короля и маркизу, соединил их плоть, смешал их кровь. И то же самое произошло в храме темных богов.

Мириелис снисходительно улыбнулась:

— А мы соединили души, запечатлев на них единый брачный узор. Нечасто перед нами предстают те, что созданы друг для друга, но, когда это случается, мы с лихвой одариваем благословением такие пары. Что нам твое смешение крови… А плоть! — Богиня пренебрежительно фыркнула. — Хрупкая бренная оболочка! К тому же так и нетронутая.

Фантальм достался еще один многозначительный взгляд, и всем сразу стало ясно, что имела в виду светлейшая — Даниэла все еще была девственницей.

— Ну а вы, я посмотрю, уже не раз и не два скрепили союз, — не преминула добавить с хитрой улыбкой богиня. — Это видно по узору на ваших душах. Вот буквально минувшей ночью еще пару завитков появилось.

Не буду я вам, тетенька, молиться.

Я опустила взгляд, борясь с желанием зажмуриться и чувствуя, как горят щеки, уши и вообще… Давно мне не было так неловко. Это ж надо было при всех про скрепление союза. Узоры на душах… Свежие завитки…

В ближайшее время придворные точно не останутся без тем для разговора.

— Ну так что, король, — вернулась богиня к причине своего появления, — действительно намерен разорвать брачные узы и отречься от своей половинки, испортив такую совершенную картину?

Оставив Фантальм в компании священника, Редфрит приблизился ко мне. Протянул руку, предлагая за нее ухватиться, а когда я поднялась, обернулся к богине:

— Я слишком люблю искусство и свою жену, — мне достался теплый взгляд и улыбка, от которой, как всегда, сердце забилось быстрее, — и не совершу подобной глупости. От этой девушки я не отрекусь ни за что и никогда. И раз уж сама светлейшая подтверждает, что она моя жена, вам остается только одно! — Его величество возвысил голос, чтобы услышали даже те, кто сидел «на галерке». — Признать ее своей королевой. Королевой Треалеса.

Повинуясь божественной воле, знать покорно склонила головы. Мириелис удовлетворенно кивнула, обвела храм божественным взглядом и сказала, тая в полумраке:

— Ну, вот и хорошо. Вот и правильно.

Когда от богини не осталось даже полупрозрачной дымки и храм наполнился возбужденным гомоном, я спросила, все еще не веря в услышанное:

— Мы действительно все это время были женаты?

— Хвала за это богам. — Редфрит склонился ко мне и, прежде чем поцеловать, прошептал: — Мне понравились ее слова про узоры на душах. Сегодня ночью обязательно еще порисуем.

 — Ну и сколько они собрались там торчать? — Я ходила из угла в угол, не способная заставить себя остановиться. Присоединиться к Фантальм за чашечкой чая или к другим фрейлинам за вышиванием.

— Может, все-таки будешь?

Маркиза демонстративно поднесла к губам чашку, а я, нервно мотнув головой, продолжила свой беспокойный моцион.

— Ну и зря. Чай с ежевичной настойкой… вернее, ежевичная настойка с каплей чая помогла бы тебе расслабиться.

— Да какое там… Они уже два часа заседают!

Сегодня во дворце собрались представители самых знатных фамилий. Герцоги, графы, маркизы — все против его величества. И тем не менее Редфрит был намерен стоять до конца и таки добиться отмены давно устаревшего закона. Не-е-ет, мы за трон еще поборемся! Да и кому тут его оставить? Придурковатому герцогу Рошелю? Или, может, жадному до королевской казны маркизу Гизафу? Только не говорите, что генералу Талло! Тот спит и видит, как бы объявить войну целому миру.

— Поверь, Даниэла, это надолго. Так просто стервятники не сдадутся, — совсем не успокоила меня колдунья. — Редфрит, конечно, тоже не сахарный мальчик, но даже не знаю, на кого поставить.

— Ты не могла бы…

Заткнуться.

Фрейлины, заметив, что я уже готова рычать и как самый настоящий дракон плеваться огнем, втянули головы в плечи и еще усерднее принялись дырявить иглами свои шедевры.

— Лучше иди сюда. Послушай, что пишет Ярый, — примирительно сказала Даниэла.

Пару месяцев назад они возобновили переписку, и Фантальм заметно подобрела к окружающему миру. Стала чаще улыбаться, меньше раздражаться и, хоть и отрицала, что северянин ей нравится, было видно, с каким нетерпением ждет каждое его письмо. А уж какие длинные ответы ему ваяет… С лихвой хватит на эпистолярный роман, а то и на целых два.

— Он к нашим берегам в ближайшее время причаливать не собирается?

— Вот если выпьешь со мной чая, узнаешь!

— Давай лучше сразу настойку.

Даниэла щедро плеснула мне в чашку крепкого ликера. Устроившись в кресле, я потянулась за печенюшкой (на нервной почве рот совсем не закрывается) и нетерпеливо попросила:

— Ну же, давай, отвлеки меня приключениями своего викинга.

— Он не мой и… — Ее светлость запнулась и даже слегка покраснела.

Редкое зрелище.

Продолжить она не успела, а я, к своей досаде, не успела выпить. Неожиданно окна распахнулись, и в Шелковой гостиной нарисовались… Ринна, Мия, Лиа, Эмма и Иви. Все пятеро, счастливо улыбаясь, воскликнули:

— Ваше величество! Как же мы рады вас видеть!

За время нашей разлуки феи преобразились. Больше не прятали взгляд, а смотрели прямо в глаза, широко расправив свои хрупкие плечики. Тонкие крылья переливались на солнце, словно покрытые бриллиантовой россыпью. Каждую малышку окружала аура силы, невидимой, но такой очевидной.

Вот что значит жизнь на свободе.

Прижав к губам ладони, я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

— Вы здесь… Ко мне прилетели? Спасибо, мои хорошие…

Ну вот, раньше они по поводу и без повода ревели, а теперь вдруг я начала разводить сырость. Феи, будто только того и ждали, тоже стали растроганно шмыгать носами.

— Ну, начинается, — закатила глаза моя бессердечная тезка и упрекнула неожиданных гостий: — Вы на нее плохо влияете.

— Не говори глупости! Они отлично на меня влияют. Словами не передать, как я вам рада!

Я действительно была им очень рада. Появление фей помогло отвлечься, и время в их обществе побежало быстрее.

— А как там Лео? — выслушав историю каждой малышки, поинтересовалась своим любимым лягушонком.

— Ждет первенца, — хихикнула Иви.

— Ого! Быстро он.

Все-таки дождалась его невеста.

— И мы так рады, что не он один! — воскликнула Лиа, и все пятеро уставились на меня немигающим взглядом.

М?

— Неужели и Арайна тоже?

Феи недоуменно переглянулись.

— При чем здесь принцесса накаи? — удивилась Эмма.

— Она пока о паре даже не помышляет, — поддакнула Аммия.

— Тогда я вас не понимаю.

— О-о-о…

— А-а-а…

— Даже так…

Подлетев ко мне, Иви коснулась моего живота.

— Вы еще его просто не чувствуете.

— Его? — Кажется, в тот момент у меня даже сердце остановилось. А потом застучало быстро и громко. Где-то в горле.

— Своего малыша, — мягко уточнила Ринна.

— Наследника Треалеса, — гордо возвестила Лиа.

Что, простите?

— Но ведь… Даниэла? — Я перевела взгляд на притихшую маркизу.

— Что? — захлопала та ресницами.

— Твоими стараниями я ведь не могу быть беременна.

— Можешь, — Фантальм широко улыбнулась. — Но только не от Редфрита.

Велеть казнить ее, что ли?

— А если серьезно? Ты же сказала, что снять с вас метки невозможно.

— Так и невозможно, — с уверенностью подтвердила горе-колдунья. — Не было обратного заклинания. Вот правда! А если бы было, я бы уже давно все исправила.

Не сдержавшись, я схватила Фантальм за руку и впилась взглядом в ее предплечье, на котором, по идее, должна была находиться злосчастная метка.

— Тебе прекрасно известно, что она уже давно невидима. — Даниэла вырвала руку, нервно поправив стекавшее по запястью кружево. — Но это не значит, что ее нет. Вы что-то путаете! — набросилась на фей.

— Ничего подобного! — возмутились они в ответ.

— Теперь, когда нас не сковывает магия людей, мы стали сильнее.

— Мы чувствуем…

— Знаем!

— И уверяем: ваше величество ждет мальчика.

А ведь я не помню, когда у меня в последний раз были эти самые интересные дни. И есть что-то постоянно хочется. А фрейлины бесят.

Хотя нет, они меня и раньше всегда бесили.

Вспомнив о фрейлинах, велела им перестать хлопать ушами и не отвлекаться.

— Вышивайте.

А я…

— Мне к Редфриту надо.

Поднялась и словно в трансе двинулась к выходу. Несколько залов, что отделяли меня от Галеано, прошла быстро, почти пробежала. Никак не получалось отнять от живота руку, а еще поверить, что мы…

— Мы беременны!

Я даже не сразу осознала, что произнесла это вслух, да еще и в разгар нешуточной битвы. Мужчины спорили, что-то друг другу доказывали, возбужденно выкрикивали. Но стоило мне объявить о своем интересном положении, как голоса стихли. Все до единого. Первые люди королевства, которых в зале советов собралось немало, перевели на меня взгляды.

Но смотрела я только в его глаза.

Простучав каблуками по паркету, приблизилась к Редфриту.

— Вернее, беременна я. По крайней мере, так утверждают феи. — Облизав пересохшие от волнения губы, на одном дыхании продолжила: — Понятия не имею, как так вышло, но думаю, это правда. Может, купание в источнике разрушило чары. Или божественные благословения исцелили — боги ведь нас вроде как щедро благословили. Или вот еще версия! Ты больше не ненавидишь Даниэлу, а она не ненавидит тебя, а значит, завязанная на этом чувстве метка потеряла силу. Исчезла. Не знаю…

Но точно знаю, что сейчас, в это самое мгновение, я счастлива как никогда.

— Это правда? — хриплым от волнения голосом спросил Галеано и взял меня за руку, а потом порывисто прижался к ней губами.

Наверное, и в объятиях бы задушил, осыпал бы все лицо поцелуями, если бы не бесцеремонные взгляды графов, маркизов и генералов.

Кивнула, улыбнулась и прошептала, чувствуя, как глаза снова начинает щипать от слез.

— Поздравляю. У нас будет тиранчик.

— Тиранчик?

— Это уменьшительно-ласкательное от тирана, — объяснила мужу. Слегка виновато.

А он, не будь дурак, сразу догадался. Все понял и, не сдержавшись, рассмеялся.

— И часто мать моего ребенка так меня называла?

— Ну… — Я замялась. Невинно улыбнулась и призналась: — Бывало.