Застукать жениха с лучшей подругой – с минуту я в ступоре наблюдаю за ними, затем тихо, чтобы меня не услышали, прикрываю дверь спальни и отхожу на цыпочках. Изменяют они, а неловко мне.

В душе пусто. Эмоции придут позже, а до этого надо понять, что теперь делать. Выяснять отношения? Нет, дешёвые разборки вызывают у меня брезгливость. Да и смысл? Какая разница, забыли они о моём существовании или решили на прощание ударить побольнее? Жениха у меня больше нет. Лучшей подруги… тоже. Возможно, она скорчит умильную рожицу и заявит, что переспала с Яном исключительно ради меня, чтобы я своими глазами увидела правду, но я заранее отказываюсь верить, слишком красноречиво было выражение её раскрасневшегося лица, когда она со всей страстью отдавалась процессу.

Ничего, проветрюсь, потом вернусь за вещами. Или лучше завтра забрать? Наверное, завтра. Куда большая проблема – где ночевать.

Хм, когда я успела дойти до метро? Это насколько я из реальности выпала?!

Умом понимаю, что Ян точно не стоит того, чтобы из-за него оступиться и шагнуть на проезжую часть прямиком под машину, а сердцу больно. Мне хватает здравомыслия, чтобы осознать, что в таком состоянии, как у меня, идти никуда нельзя – слишком опасно. Мысленно чертыхнувшись, я вспоминаю, что поблизости есть кофейня, вроде бы вход с торца супермаркета. Точно, над дверью вывеска витиеватым безвкусным шрифтом.

Заказав у скучающего за стойкой бариста большой латте с ванильным сиропом, я устраиваюсь за дальним столиком в углу. В кофейне пусто, я единственная посетительница. Я прошу сделать музыку потише, а лучше вовсе выключить.

Надо отвлечься…

В руках я машинально кручу телефон. Ну-ка. Самый лучший способ уйти от реальности… Я делаю глоток, щёлкаю по «Опере», и открывается «Литнет». Последней я читала историю служанки, влюбившейся, для разнообразия, не в принца, а в князя. Впрочем, история ещё не закончена, не удивлюсь, если главный герой финиширует с титулом да хоть бы императора. А пока закончен лишь первый том дилогии. О, прода! Во втором, заключительном, томе добавилась третья глава. Я нажимаю кнопку «Продолжить чтение», однако вместо текста во всю ширь экрана выскакивает красочный баннер с мигающими блёстками.

«Душа, вы приглашены принять участие в бета-тесте Системы 3.04. Желаете переродиться в мире магии? Система гарантирует старт с привилегированным статусом дочери герцога».

Это какую книжку так мило рекламируют? Мне бы заметить, что баннер странный, перекрывает текст проды, но третью главу я проглочу за минуту, потом хочется почитать что-нибудь ещё интересное, и я кликаю «да».

«Душа, вам доступно сопровождение одним из десяти системных помощников на выбор».

Эм? Это была реклама игры? А куда крестик делся, чтобы закрыть?

Свернуть баннер не получается, и я тыкаю в розовый меховой шарик. Огромные лавандового цвета глаза моргают умильно и немного печально, а кроме глаз у шарика ничего и нет. Наверное, поэтому он такой грустный.

«Выбор принят».

Баннер исчезает, а игра почему-то так и не запускается. Ну и хорошо, я, наконец, ныряю в чтение, там ведь на таком моменте сюжет остановился!.

Вот бы мне однажды тоже встретить своего Гедана Даларса? Геданом зовут избранника главной героини. Местами она казалась мне приторной и даже туповатой, как по мне, автору стоило добавить ей ума, но чего у неё не отнять, так это хорошего вкуса в выборе мужчины. Меня девочка обставила на сто очков вперёд. Нет, не надо про Яна, у меня же тут шикарный Гед, и без разницы, что вымышленный и не совсем у меня.

– Девушка, с вами всё в порядке? – раздаётся над ухом встревоженный голос бариста.

Хочу ответить, что да, само собой, не жаловаться же ему, что мне парень изменил, но язык не слушается, а буквы на экране разваливаются на чёрточки, начинают «плыть» и стремительно закручиваются в чёрную вращающуюся спираль.

Я вирус на телефон подхватила?

Спираль затягивает, мне уже мерещится, что это никакая не спираль, а самый настоящий извилистый туннель, только вместо кирпичей буквы, слова и даже фразы из проды. Голос бариста доносится издалека и вскоре вовсе стихает, а я уже не иду, а лечу, подхваченная незримым потоком.

До меня наконец доходит – это же сон!

Наверное, после кофейни я собралась с силами, вернулась на работу, там у нас комната отдыха с удобным диванчиком и капсульной кофемашиной.

Туннель разливается чернильной кляксой, перекрывающей обзор, на миг меня накрывает кромешная тьма.

– Леди, леди! Пригласите, кто-нибудь, лекаря!

Почему вдруг лекаря, а не врача?

Я открываю глаза и обнаруживаю, что полулежу, откинувшись на подлокотник диванчика, опираюсь локтем на вельветовую на ощупь подушку. Место напоминает холл музея, устроенного в какой-нибудь усадьбе позапрошлого века. Издали доносится музыка, но не эстрадная, какая звучала в кофейне, а играет симфонический оркестр. Хотя, я не настолько разбираюсь в музыке, чтобы утверждать с уверенностью, что это именно оркестр и именно симфонический.

– Не надо лекаря, – останавливаю я девушку, одетую в форму горничной. Простое чёрное платье с глухим воротом и идеальной белизны фартук, по краю облепленный праздничной пеной кружева.

– Леди?

Я отстраняю протянутый мне флакончик с нюхательной солью, ещё раз оглядываюсь.

Какой реалистичный яркий сон… В детстве мне что-то похожее снилось, в смысле яркое, волшебное. Но никогда раньше у меня не было осознанных сновидений, так, кажется, называют сны, в которых понимаешь нереальность происходящего и можешь действовать, как тебе нравится.

– Я в порядке, – повторяю я, поднимаюсь и жестом отсылаю горничную.

Судя по размерам помещения я всё-таки не в холле. Надо же, как причудливо подсознание нарисовало комнату отдыха с работы, с колоннами и позолотой, и диванчик от стены переехал ближе к центру пространства.

Из комнаты я выхожу в просторный холл и поворачиваю на звуки музыки. Горничная недолго меня сопровождает. Убедившись, что помощь мне больше не нужна и повторного обморока не предвидится, она ныряет за гобелен.

Мне бы задуматься, что сон слишком уж реалистичный, даже горничная не испаряется бесследно, а скрывается за потайной служебной дверцей…

Но когда я замечаю, как из бального зала выходит русоволосый молодой мужчина, я забываю обо всём на свете.

Гедан!

Не узнать его невозможно, словно сошёл с обложки.

Не хочу просыпаться! Это же лучший сон в моей жизни. И раз я хозяйка своего сна… Я чувствую адреналин, хищный азарт. Сон на то и сон, что творить можно, что душе заблагорассудится, ведь это лишь фантазия. В ушах грохочет пульс. Я бросаюсь следом.

То, что я вижу, очень похоже на сцену знакомства Гедана и главной героини. Он поднимется по лестнице, дойдёт до конца коридора и встретит её.

В той сцене Гедана пытались подставить, подсыпали в его бокал лёгкий наркотик и провозгласили тост за здоровье короля. Гедану пришлось выпить, да и амулет, реагирующий на яды, не сработал, ведь непосредственной угрозы жизни не было.

У главной героини дар целительства, и она снимет опьяняющий эффект. Но мой сон – мои правила.

Я догоняю Гедана в начале коридора, ловлю за плечо, разворачиваю к себе лицом и прижимаю к стене. Во сне он ещё красивее, чем на обложке. Тонкие черты лица, прямой нос, чётко очерченные губы. Я подушечкой большого пальца с наслаждением провожу по его щеке, кожа неожиданно нежная, чуть ли не младенческая. Яркий румянец только добавляет очарования. Гедан смотрит на меня шалым затуманенным взглядом, едва ли понимая, что происходит.

– Жарко? – шёпотом спрашиваю я, оттягиваю ворот-стойку, касаюсь обнажённой шеи, затылка, ерошу коротко стриженные волосы.

Гедан рвано выдыхвает.

В реальной жизни я бы ни на что подобное никогда не осмелилась, и осознание полной вседозволенности опьяняет меня, наверное, ещё больше, чем книжного Гедана наркотик.

Я нащупываю ручку, дверь послушно открывается. Это мой сон, так что вполне логично, что ближайшая гостевая спальня свободна. Я буквально вталкиваю Гедана внутрь, захлопываю дверь, больше по привычке, нежели осознанно.

– Л-леди? – хрипло переспрашивает он.

Зрачки расширены до предела, дыхание сбито.

– М-м-м? – приближаюсь я.

Гедан забавно пятится, будто дразнит. Я, крадучись, следую за ним, буквально, загоняю к вычурной кровати под полупрозрачным балдахином. Хищница во мне ликует.

Споткнувшись, Гедан невольно садится, а я одним шагом догоняю, опираюсь на его плечи. Даже сквозь несколько слоёв ткани я чувствую под ладонями жар его тела. Гед смотрит на меня по-прежнему ошеломлённо, кажется, даже не моргает. Я плавно сажусь к нему на колени и начинаю одну за другой расстёгивать пуговицы. Гед, практически, дышать перестаёт, только с силой сминает покрывало. Я стягиваю с него рубашку и провожу по спине вдоль позвоночника.

А в следующий миг я уже оказываюсь лежащей на спине, Гедан, нависая сверху, жадно целует моё лицо, шею, плечи, расстёгивает застёжку платья, и я остаюсь в одной нижней сорочке и панталонах. Поцелуи не прекращаются, сладко горят на коже, и я со стоном требую большего. Голова идёт кругом.

Не хочу просыпаться.

По телу разливается приятная ломота.

Странно, после ночёвки на диване в позе крючка ощущения должны быть совсем иными. И почему кто-то сопит мне в ухо? Я провожу рукой по незнакомо-шелковистой простыне и не дотягиваюсь до края постели. Резко сев, кручу головой.

Вижу и глазам своим не верю. Кровать под полупрозрачным балдахином, роскошный интерьер. Гедан обнимает подушку. Смотрю на него в ступоре, а рука сама тянется. Я осторожно, чтобы не разбудить, ерошу короткие русые волосы, и Гед даже во сне отвечает на моё прикосновение улыбкой.

Что-то не так…

Почему я не проснулась? Почему окружающая действительность воспринимается так остро, словно она по-настоящему реальна?

Когда я говорила, что не хочу просыпаться, я имела в виду не это!

– Хозяйка!

Из-под кровати выскакивает радостный розовый комочек.

Я вздрагиваю от неожиданности, но не пугаюсь. Во-первых, комочек лучится дружелюбием и энтузиазмом. Во-вторых, нападать ему нечем: ни клыков, ни когтей не видно. Мне скорее любопытно становится, что это такое ко мне пожаловало.

– Ты кто? – шёпотом спрашиваю я и кивком указываю на Геда. – Тише, пожалуйста.

Комочек приземляется на край кровати у меня в ногах, встряхивается. Лавандовые глаза нереально огромны. Я, наконец, его узнаю, и меня охватывают самые нехорошие предчувствия.

– Хозяйка, но ты же сама выбрала меня. Я системный помощник.

– Я и правда переродилась в другом мире? – бред же, так не бывает.

И ещё… Соскочив с кровати, я подхожу к трюмо, и дар речи у меня просто пропадает. В зеркале отражается рыжая бестия с припухшими от поцелуев губами, слегка растрёпанная. Это не я, ни малейшего сходства. Другое лицо, другая фигура, другой цвет глаз и волос. Но зеркальное отражение в точности повторяет мои движения, не оставляя места сомнениям.

Слов нет. Я не знаю, как реагировать.

– Конечно, хозяйка! Почему ты спрашиваешь? Ты же дала согласие.

И не поспоришь… То, что я не восприняла красочный баннер всерьёз, моя ошибка и ничья больше. А там ведь, точно помню, мелким шрифтом предлагалось ознакомиться с условиями подробнее.

– А отозвать согласие никак нельзя? – без особой надежды уточняю я.

– К-как отозвать? – шарик аж подпрыгивает, но быстро увядает, видимо, вспомнив о своей роли помощника. – Да, хозяйка, ты можешь отказаться, но ты должна будешь заплатить неустойку.

О, неужели? Что-то не верится, что я выберусь из приключения так легко.

– Сколько?

– Пятьсот тысяч карат, хозяйка, – шарик тяжело вздыхает и моргает с укором.

Эм…

– Сколько это в рублях? – небольшие сбережения у меня есть.

– Нисколько, хозяйка.

– То есть?

– Ты можешь обменять караты на рубли, но не можешь обменять рубли на караты, – поясняет меховой шарик. – Карат – это единица объёма энергии души.

Всё моё перерождение подозрительно похоже на какой-то контракт с дьяволом. Я резко оборачиваюсь. Уже не до сладко спящего Гедана, я повышаю голос:

– Душу отдать?!

– Нет-нет, что ты, нет! – наверное, будь у шарика лапки, замахал бы, а так просто скачет на месте, как мячик-попрыгун. – Покушение на душу неприемлемо, хозяйка. Безопасность пользователя – один из основополагающих принципов работы. Система берёт только часть энергии, которую пользователь вкладывает в чары.

– Налог на заклинание? – уточняю я. – Ладно, не важно. Ты мне другое скажи. Я правильно поняла, что чтобы отозвать согласие я сперва должна заработать полмилиона этих ваших карат, так?

– Всё верно, хозяйка. Ты очень быстро схватываешь!

Та-ак… Лесть я пропускаю мимо ушей.

Я вляпалась, нашла всем приключениям приключение.

– Погоди-ка, – я снова киваю в сторону кровати. – Этого парня зовут Гедан Даларс, он князь.

– Всё верно, хозяйка, и тебе…

– Погоди, – перебиваю я. – Гедан, он книжный персонаж, я о нём читала. Это всё не может быть реальным миром.

– Почему? – удивляется шарик. – Книга – это информационный мостик в другой мир. Чтобы по нему пройти, нужно либо сопровождение проводника, либо обладание особой способностью. Вас провёл оператор Системы.

Это ещё что за фрукт? Впрочем, не важно.

– Но…

– Хозяйка, ты читала книжки в жанре современного любовного романа?

– Разве что у «Катастрофу для байкера» Анны Мичи. Не люблю реализм, читаю фэнетзи и, реже, фантастику. А что?

– В реалистичных романах порой попадаются нестыковки, которые принято называть ляпами. Я говорю про несоответствия реальному, миру, хозяйка. Например, автор помещает на реальную улицу кофейню, которой там никогда не было.

– И?

– Это не ошибки. Просто в романе описывается мир-близнец, очень похожий, но немного другой. Почему ты решила, что в параллельных мирах нет романов про твой родной, хозяйка?

Хм…

Я пожимаю плечами:

– Оставим философию.

Главное я выяснила – окружающая действительность, как бы мне ни хотелось обратного, реальна, а возвращение в обозримом будущем не предвидится. Оплакивать в родном мире моё исчезновение некому. Родители скончались два года назад, а сестрой отношения, мягко говоря, натянутые. Она, наверное, расстроится, но вот горевать вряд ли станет, и это хорошо. Пусть у нас не было взаимопонимания, но причинять ей боль я не хочу. В общем, перерождение до катастрофы вселенского масштаба не дотягивает, и пора сосредоточиться на практичных вещах.

В новом мире я дочь герцога, не замужем, и я провела ночь с мужчиной.

А ещё я, кажется, поломала сюжет и сорвала встречу Гедана с главной героиней, но об этом я подумаю потом, а пока:

– Драпаем.

Платье брошено на полу, сорочка зацепилась за столбик с моей стороны кровати и свисает вниз, а вот панталон нет. Если поискать, обязательно найду, но в комнату вползает золотой солнечный луч. Гедан лежит неудобно – лицом к окну, а значит, как только луч до него доберётся, Гед, вероятно, проснётся, и к этому времени хорошо бы успеть слинять.

Я натягиваю сорочку, платье и торопливо выскальзываю за дверь, мягко, чтобы не нашуметь, прикрываю створку.

В коридоре пусто. Куда идти – неясно.

– Как тебя зовут? – вспоминаю я о вежливости.

– Пока никак, – вздыхает шарик. – Хозяин даёт помощнику имя.

Тогда отложим вопрос. Имя, как мне кажется, слишком важно, чтобы давать его мимоходом, на бегу.

– Ты знаешь, где моя комната?

– Следуй за мной, хозяйка.

Шарик одним прыжком перемахивает половину коридора, а до меня доходит, что я забыла не только панталоны, но и туфли.

Коридор я пробегаю беспрепятственно, а дальше начинаются трудности. Я едва не сталкиваюсь с горничной. Только благодаря предупреждению шарика успеваю метнуться за портьеру. Служанка проходит мимо, я прокрадываюсь до поворота и припускаю бегом.

Я примерно понимаю, где нахожусь. Если я угадала со сценой, а, судя по нездоровому румянцу и одурманенным шалым глазам Геда, я угадала, то мы в загородной резиденции графа Бальса на приёме по случаю совершеннолетия его единственной дочери. Мне, как высокопоставленной гостье, полагается отдельная спальня с будуаром, не меньше.

А ещё у меня, как у дочери герцога, обязана быть личная горничная, которая, естественно, заметила моё ночное отсутствие. Доложит… На слове «родители» я спотыкаюсь. С одной стороны, по крови герцог и его супруга как раз-таки мои родители. С другой стороны, воспринимать посторонних, по сути, людей семьёй я не готова.

– Ты можешь проверить, есть кто внутри?

Шарик заглядывает в приоткрытую мною щель, ненадолго скрывается внутри и быстро возвращается:

– Хозяйка, в будуаре и спальне никого.

Я собираюсь открыть дверь, но что-то во фразе шарика меня настораживает.

– Где есть?

– Твоя горничная отдыхает в комнате для слуг.

– Комната примыкает к будуару или к спальне?

– К спальне, хозяйка.

Плохо.

Каковы мои шансы добраться до кровати незамеченной, забраться под одеяло и убедить служанку, что я вернулась ночью, а моё отсутствие ей приснилось? Только, чем дольше я тяну, тем хуже.

Я осторожно открываю дверь. В будуаре и правда никого, отлично. Я вхожу, стягиваю платье, чтобы не заниматься этим в спальне, а сразу лечь. В спальне тоже пусто. Босиком по ковру я ступаю бесшумно. До кровати, относительно узкой, но тоже с балдахином, остаётся несколько шагов.

Ясный голос за спиной заставляет чуть ли не подпрыгнуть.

– Доброе утро, госпожа. С возвращением. Прикажете подать кофе?

Служанка меня застукала.

Стоит невозмутимая, как будто проводить ночь невесть где и возвращаться ранним утром в порядке вещей. Я бросаю комок платья на пуфик, отмечаю, что мохнатый шарик куда-то спрятался и даже не попискивает. Может, назвать его Мышь? Похоже… Так, не о том я. Величественно, насколько у меня это получается, кивнув, я здороваюсь:

– Доброе. Кофе и что-нибудь существенное.

Горничная кланяется и выходит.

Я сажусь на мягко пружинящую кровать.

Доложит герцогу? Графу?

– Вылезай.

Шарик высовывается из-за кресла.

– Хозяйка?

– Ты знаешь, кто она?

– Твоя горничная, хозяйка.

Похоже, шарик сомневается в моих умственных способностях. Я в начале про перерождение переспрашивала, его не сразу узнала.

– Я не об этом, – терпеливо объясняю я. – Кому она служит? Как её зовут? Кстати, мне не полагаются воспоминания настоящей дочери герцога?

Отвечать шарик начинает с конца:

– Нет, хозяйка, не полагаются. Душа дочери герцога отказалась делиться своими воспоминаниями.

– С ней был тоже заключён договор?

– Разумеется, хозяйка! – шарик снова подпрыгивает. Похоже, мои сомнения в честности Системы задевают его за живое. – Душа дочери герцога получила удовлетворительную компенсацию.

Дочь герцога…

– Как меня в этой жизни зовут?!

– Бернара ат Шуа.

В первых главах романа Бернара покончила с собой.

Однако… С одной стороны, доверия к словам помощника у меня прибавилось. В оригинале девочка утопилась, после вмешательства Системы просто ушла, уступив своё место мне. По крайней мере загадочный оператор никого не убивал, а лишь воспользовался моментом. Да и со мной та же история. Я получила ровно то, что хотела – бегство. Желание вернуться – это рациональное желание, не от сердца. А в глубине души мне… хочется нырнуть в приключение с головой.

С другой же стороны, я понятия не имею, что толкнуло Бернару уйти. В романе причина не упоминалась. Хорошо, если это, например, безответная любовь или ещё какая-нибудь подобная чушь, которая юной леди показалась архиважной. А вот если причина по-настоящему серьёзная… Нет, я не умаляю страданий от безответной любви, просто считаю, что с ними можно и нужно справиться, как минимум, подумать о родных, которых ты бросаешь.

– Мы отвлеклись. Как зовут горничную и на кого она работает?

Увы, вместо ответа заполошный тихий писк, и меховой шарик сигает под пуфик, а в спальню с подносом в руках входит горничная:

– Госпожа, прикажете накрыть в будуаре?

– Д-да, – в спальне подходящего места нет.

В этот раз горничная не переламывается в поясе, а ограничивается плавным наклоном головы, выходит. Дверь между спальней и будуаром остаётся раскрытой. Пока я решаю, идти завтракать или нырнуть в ванную и под шум воды посекретничать с шариком, горничная возвращается и подаёт мне халат. Урок усвоен – чтобы не позволять другим решать за тебя, шевели извилинами в темпе.

Я позволяю накинуть халат мне на плечи и выхожу.

По будуару разливается аромат настоящего кофе, а не той бурды, которую наливает кофемашина у нас на работе. Стоп, нет больше нашей работы. Я беру чашку за фигурную ручку, подношу к губам, делаю глоток и бросаю взгляд на горничную

Бесстрастное выражение лица ей удаётся на пять с плюсом. Наверное, это признак высшего профессионализма, но для меня плохо. Даже по косвенным признака не угадать, о чём она думает. Заметила странности? Что будет если замену души разоблачат?

– Госпожа, говорят, сорвались планы графа.

– М?

Я широко распахиваю глаза, ничего не могу с собой поделать, а делать надо – живая мимика для аристократки недопустима.

– Князя Даларса не поймали, госпожа.

Точно!

Суть подставы с наркотиком – поймать князя в спальне с дочерью графа, раздуть скандал и вынудить жениться. В оригинале проблема решилась благодаря главное героини, исцелившей от опьянения. Хах, я увела князя не только у героини, но и у дочки графа.

А если бы я не сбежала, а попалась, то Геду пришлось бы жениться на мне. Мысль откровенно подлая, да и глупая. Толку мне с брака, если я заранее знаю, что Гед влюбится в другую?

– Князь хорош, – хмыкаю я.

– Говорят, князь провёл ночь с некой леди…

Я вздрагиваю и ошеломлённо смотрю на горничную.

Она догадалась?!

Если и не догадалась, то прямо сейчас читает всё по моему лицу.

– И? – я беру себя в руки и отпиваю глоток.

– Леди пожелала остаться неизвестной, и это несколько странно. Говорят, граф недоумевает. Он бы понял, если бы кто-то из соперниц дочери воспользовался ситуацией и перехватил князя, но леди ушла тайно. Теперь ей будет сложно доказать, что ночь действительно была.

– Откуда такая уверенность, что князь с кем-то провёл ночь?

– С девственницей, госпожа, – педантично уточняет горничная.

Понятно…

Глупый вопрос, откуда уверенность, что князь был именно с аристократкой, я не задаю. Граф отдал прислуге чёткие распоряжения. Конечно, он не говорил о своих планах открыто, слуги умеют читать между строк и делать правильные выводы. В оригинале поступок главной героини – будучи горничной, пойти против графа – смел до безрассудства. Но, во-первых, в отличии от меня, она не спала с Геданом, во-вторых, целители в реалиях этого мира слишком ценны, её бы не тронули. Собственно, показательно одно то, герцог Шуа, которого мне надо привыкать звать отцом, после смерти Бернары, узнав о даре главной героини, попытался её, простолюдинку, удочерить.

Покончив с завтраком, я возвращаюсь в спальню.

– Госпожа, какой наряд желаете выбрать на утро?

– Пожалуй, ещё рано. Оставь меня.

– Да, госпожа.

Порыв наброситься на шарик с расспросами я сдерживаю. Когда дверь за горничной закрывается, я выжидаю и прокрадываюсь в ванную. Внешне никакой экзотики, привычная раковина, кран, разве что вычурный, сделанный в форме головы лебедя. Лично я не уверена, что хочу умываться «птичьими плевками», но моё мнение водопроводчики не спрашивали. Из романа я помню, что воду качает не насос, а водный элементаль.

Я открываю кран, споласкиваю лицо.

– Хозяйка? – на край раковины приземляется шарик.

– Какие имена тебе нравятся?

Шарик задумывается лишь на секунду:

– Нет, хозяйка, только ты можешь придумать.

Что же так сложно-то? Впрочем…

– Розик? – он же розовый.

– Р-о-з-и-к? – повторяет шарик, тянет имя, словно на вкус пробует. – Ты мне даришь это имя, хозяйка? Мне нравится! Спасибо!

– Я рада, что тебе нравится, Розик. Розик, помнишь, о чём я спрашивала?

Он кивает, причём… всем телом.

– Да, хозяйка! Вашу горничную зовут Лара, и она ваша личная горничная.

Подозрения подтвердились – не стала бы временно приставленная служанка сплетничать, тем более о делах графа, по одной фразе всё было ясно, я лишь получила подтверждение. Куда больше меня интересует другое:

– Она докладывает герцогу? Герцогине?

– Герцог вдовец.

Ага… Вот бы я лоханулась, если бы спросила, как дела у матушки.

– А насчёт доклада?

– Хозяйка, я располагаю лишь общими сведениями.

Плохо.

Но сдаваться рано:

– И что ты про неё знаешь, Розик? Может быть, откуда она в доме герцога, как стала моей личной горничной?

– Лара дочь нынешней экономки герцога. Экономка пришла в дом вместе с молодой супругой как её личная горничная.

Уже лучше, но недостаточно. Лару явно воспитывали в духе преданности, но не понятно преданности кому именно: дому или лично Бернаре.

Что сделает Лара, когда поймёт, что её госпожа резко изменилась?

Вечно отсиживаться в ванной всё равно нельзя. Я закрываю кран. Да, к Розику у меня ещё миллион вопросов, но задавать их я буду постепенно, чтобы захлебнуться в лавине информации. Пока меня волнует одно:

– Розик, мы сейчас в загородной резиденции графа Бальса, так?

– Верно, хозяйка.

– Когда мы возвращаемся? – знать бы ещё куда. Скорее всего, в городской особняк герцога.

– Хозяйка, я не знаю, я…

– Ясно, – перебиваю я. Розик выглядит искренне расстроенным, что не сумел помочь, и я отмахиваюсь. – Розик, это не твоя вина.

Но это не точно.

– Хозяйка?

– Мне надо подумать.

И думать я буду, сидя в мягком кресле. Босые стопы на мраморном полу ванной уже подмерзают, я с удовольствием устраиваю ноги на пуфике, а чтобы лучше думалось, прикрываю глаза. Спусковым крючком для сюжета романа стала встреча Гедана и главной героини. Не просто встреча. Героиня скрывала, что обладает магией, но ради Гедана поставила свою тайну под угрозу. Теперь ей нечем привлечь внимание, и для Гедана она останется одной из безликих служанок.

Получается, я невольно разрушила счастливое будущее этой пары? Должна ли я беспокоиться о них?

Здравый смысл подсказывает, что беспокоиться следует прежде всего о себе. У меня нет воспоминаний моей предшественницы, у меня нет ни малейших представлений о том, какой личностью она была, ведь её роль в романе – проходная самоубийца, смерть которой по сюжету нужна была только для того, чтобы герцог попытался удочерить главную героиню.

– Розик, – шёпотом зову я. – А у тебя есть способ повлиять на окружающих ментально? Просто притупить их подозрения на мой счёт, я даже не против, если они будут замечать изменения во мне, главное, чтобы они продолжали считать меня настоящей Бернарой и не заподозрили в самозванстве.

– Есть, хозяйка, но это дорогостоящие чары. Прости, ты не скоро на них заработаешь.

У-у-у…

Про Систему разговор отдельный.

Азарт на пару с любопытством подстёгивает пуститься во все тяжкие.

В дверь раздаётся стук.

– Да?

На пороге Лара:

– Госпожа, смею напомнить, что вы приглашены на утреннее чаепитие в саду.

– У меня мигрень, – жалуюсь я.

– Госпожа, смею напомнить, что граф пользуется особой благосклонностью его величества. Проигнорировать леди Миеллу сейчас будет не очень хорошо.

Я же опозорюсь…

Неопределённо махнув рукой, я киваю в знак, что сдаюсь перед доводами, но вопрос всё же задаю:

– Будет ли его величество по-прежнему благосклонен?

Без благословения свыше граф бы не осмелился бы играть столь грязно.

Даларское княжество – лакомый кусочек, проглотить который король Флипии мечтает уже больше десяти лет. Силовая попытка захватить княжество провалилась, и итогом короткой, но ожесточённой войны стало мирное соглашение, согласно которому наследник великого князя Гедан Даларс становится во Флипии заложником.

Устроить брак Гедана приказом король не может, ведь Гедан не его подданный, зато может намекнуть приближённым, что очень хочет видеть строптивого князя молодого пойманным в брачную ловушку.

То есть я не только сюжет поломала, но и планы его величества.

Если влипать, то по полной…

– Госпожа, предпочитаете кремовое платье или мятное?

Как по мне, с ярко-рыжими волосами идеально сочетается сочная синева. Из двух предложенных вариантов выбираю:

– Пусть будет мятное.

Упущенный шанс захомутать князя – серьёзная оплошность, но ни в оригинале романа о проблемах у графа не упоминалось, наоборот, он стабильно оставался в фаворе, ни Лара не сомневается в том, что гнев короля графа минует. Почему? Значит, есть причина.

Для меня же все эти хитросплетения отношений сводятся к тому, что на утренний чай идти придётся.

Лара ловко собирает мои волосы в сетку и подвязывает лентой в тон платью. Надо признать, мятный подчёркивает зелень моих глаз, смотрится лучше, чем я ожидала, особенно в сочетании с изумрудными серёжками. Платье садится идеально. Несложный крой, акцент на многослойную летящую юбку. Минус у платья только один – никаких карманов. Куда прятать Розика?

– Госпожа, смею напомнить, что, задержавшись ещё дольше, вы рискуете прийти последней.

Как ловко она завуалировала «опоздать». Она каждую фразу будет начинать словами «смею напомнить»? Не знаю, как оригинальную Бернару, а меня уже раздражает.

– Да.

На плечи ложится палантин.

Интересно, только девушки приглашены, или я столкнусь с Геданом?

Лара меня не сопровождает, зато я успеваю заметить, как Розик шмыгает за дверь. Отлично, будет моим проводником. Уж если спальню мою нашёл, то и с местом проведения чаепития проблем не возникнет. А ведь дойти до беседки в саду мало, мне предстоит как-то общаться с леди, которые знакомы с Бернарой. Без подсказок точно не обойтись. И раз спрятать Розика негде, пойду от противного – оставлю его на виду.

В коридоре никого, но я всё равно не рискую позвать громко. Шёпотом окликнув, подставляю ладонь. Розик послушно запрыгивает, и я поднимаю его на уровень глаз. Ну да, меховой помпончик, только живой, разумный и глазастый. Если глаза закроет, то ни за что не скажешь, что что живой и разумный. Розовый мех отлично бы сочетался с кремовым платьем, но переодеваться некогда.

– Удержишься за ленту? – я подношу его к волосам.

– Да, хозяйка!

– Будешь помогать. Рассчитываю на тебя, Розик.

– Да, хозяйка! Я не подведу, вот увидите!

После таких заверений у меня дурные предчувствия, но навигатор из Розика получается отличный. Следуя его указаниям я вскоре оказываюсь в боковом холле. Ещё с лестницы видно, что широкие двустворчатые двери распахнуты настежь. Из сада тянет утренней прохладой и запахом роз.

В холле я не одна. Девушки, не торопясь, сбиваются в стайки, обмениваются приветствиями, сплетнями.

– Доброе утро, леди Бернара, – навстречу делает шаг блондинка в бледно-голубом наряде из такой же летящей ткани как у меня. – Какой смелый выбор аксессуара.

Тон такой же холодный, как и цвет платья. Комплимент прозвучал излишне громко, и на Розике скрещиваются десятки взглядов. Естественно, никакой это был не комплимент.

– Доброе утро, леди, – безмятежно улыбаюсь я, здороваюсь сразу со всеми. Кивок получается в меру небрежным.

– Как вы себя чувствуете, Бернара? Всё ли хорошо? – с фальшивым участием продолжает блондинка. – Я слышала, вчера вам стало дурно, и вы больше не вернулись в зал.

– Воздух в резиденции графа поистине целебный. К утру моё самочувствие полностью восстановилось. Благодарю за заботу, Катрина.

Говоря, я не стою на месте, приближаюсь к леди и постепенно понижаю голос. Теперь, если она продолжит громко, будет выглядеть не очень красиво. Спрашивается, что она ко мне прицепилась? Розик успел пояснить, что у её родителей нет титула, зато есть деньги. Похоже, из-за более низкого происхождения леди комплексует.

– Доброе утро! – раздаётся новый звонкий голос.

– Виновница торжества, – шёпотом поясняет Розик.

Дочка графа смотрится блёкло. И, честно говоря, ей не позавидуешь. Услышать от родного отца, что должна лечь в постель с незнакомым опьянённым наркотиком мужчиной…. Держится она выше всяких похвал, приглашает в сад, заводит ничего не значащую беседу о погоде, сетует, что новый сорт роз слишком капризный и плохо приживается. Я отмалчиваюсь.

Извилистые дорожки приводят нас к беседке.

– О? – вслух удивляется Катарина.

Овальный стол стоит странно, не по центру беседки, а у стены.

– Отсюда открывается хороший вид на стрельбище, – поясняет именинница. – Отец пригласил мужчин развлечься стрельбой из лука.

И правда, из резиденции выходит крупный мужчина и хозяйским жестом приглашает следовать за ним. Среди гостей я моментально выделяю Гедана. Граф, же притворно удивляется, что у состязания будут зрительницы, меняет направление и ведёт всех мужчин прямиком к нам.

Розик неожиданно чувствительно дёргает меня за прядку волос:

– Ты покраснела, хозяйка.

С чего бы мне краснеть? Просто… повторить хочется. Но разве же Гедан теперь даст так легко себя поймать? Не знаю, что мне понравилось больше: сама ночь или как он пятился от меня к кровати. Так, не о том думаю.

Мужчины приближаются.

Граф, на правах хозяина здоровается первым.

– Доброго утра, юные леди.

На меня он не смотрит, не больше, чем на остальных, но всё же один острый взгляд я ловлю. Граф явно зол, и я его прекрасно понимаю. Он уже почти взял Гедана тёпленьким, но тут вмешалась я.

То, что я утром тайком кралась в выделенную мне комнату, правильно. Не пойман – не вор. Но в то, что о моём участии никто не подозревает, я не верю. Чтобы сопоставить факты, много ума не надо. Что можно выяснить из опроса прислуги? Время, когда я собиралась вернуться на танцы, но почему-то не вернулась и испарилась по дороге. И вот совпадение, ровно в тот момент, зал покинул Гедан. Одно с другим идеально стыкуется, а дальше добавляются детали, косвенно подтверждающие моё участие в срыве королевских планов.

Леди будут сплетничать в узких кругах, граф Бальс наверняка упомянет мой имя во время аудиенции у его величества, но и только. А, ещё герцогу так или иначе донесут. Чем это всё обернётся для меня пока сказать трудно, я слишком плохо понимаю ситуацию, чтобы делать выводы.

В общей беседе я почти не участвую, отделываюсь парой общих фраз.

Гедан тоже ограничился лишь приветствием в самом начале, стоит чуть особняком, выражение лица равнодушное, но в глубине глаз угадывается неприязнь. Согласна – на его месте мне бы тоже было мерзко.

Мы на долю мгновения встречаемся взглядами. Я уже полностью спокойна. Гедан ничем не выдаёт, что меня узнал. Он хмурится, словно силится вспомнить.

– Приятного отдыха, леди, – желает граф.

Мужчины уходят.

– Леди, располагайтесь, – приглашает Миелла.

Понятия не имею, куда этикет предписывает мне сесть. Сослаться на мигрень, чтобы меня проводили? Не уверена, что прослыть больной хорошая идея. К тому же ещё недавно я заверяла, что чувствую себя прекрасно. Пусть и в столь незначительных вещах, слово дочери герцога должно быть весомым.

Я делаю шаг к арочному проёму и склоняюсь над заглядывающим в беседку розовым кустом, демонстративно глубоко вдыхаю. Между тем леди рассаживаются.

– Бернара? – окликает меня Миелла.

– Простите. Я осознала, что вы действительно вкладываете в сад душу, Миелла.

Ни к чему не обязывающий комплимент, а леди уже расселись, свободно лишь одно место. И я по-прежнему не знаю, соответствует ли оно моему статусу. Вдруг меня «подвинули»?

– Ох, – громко вздыхает одна из девушек.

Смотрит она в направлении стрельбища. Я поворачиваю голову. Первый выстрел – стрела поразила мишень. Кто стрелял, я рассмотреть не успела, да и не важно. Не Гедан, он держится в стороне, вероятно, ожидает своей очереди.

Я сажусь за стол, пробую сладковатый терпкий чай.

– Миелла, я знаю, – хлопает в ладоши Катрина. – Мы должны пообещать, что наградим победителя. Леди, все согласны?

Нет, но мой протест утонет во всеобщем воодушевлении, девушки приняли предложение с восторгом.

– Как мы определим, кто именно из нас наградит победителя? – уточняю я, когда гомон чуть стихает.

На стрельбище на позицию встаёт Гедан.

Не то что бы мне жаль победителя, на которого леди насядут всей толпой, просто не очень хочу участвовать в сомнительной авантюре – слишком велик риск нарушить этикет. Катрина предлагает устроить своё небольшое соревнование, например, поэтическое. Другие леди резонно возражают, что не успеть, и вообще, почему именно поэзия? Кто-то хорош в живописи. Хмыкнув, предлагаю бросить жребий, но Катарина, по-моему, чисто из вредности, горячо возражает. Я пожимаю плечами. Похоже, леди не договорятся, даже когда мужчины уже все мишени стрелами утыкают.

Голоса звучат фоном, я неотрывно слежу за Геданом.

Не знаю, хочет ли он победы в соревновании, или у него другие соображения, но я искренне болею, чтобы стрела попала точно туда, куда он её пошлёт. Гедан мне слишком небезразличен, и дело тут совсем не в том, что я провела с ним ночь, моё отношение к нему больше похоже на отношение фанатки к кумиру.

Гедан поднимает лук, накладывает стрелу. Я даже из беседки слышу звучный хлопок тетивы.

Стрела впивается в центр мишени. Мужчины вяло хлопают, а Гедан, чуть поклонившись, уступает место следующему участнику. Дальше смотреть не интересно. Я с удовольствием отламываю длинной ложкой кусочек пропитанного соусом бисквита с кремовой розочкой сверху и тихо радуюсь, что не испытываю проблем с приборами. То ли в этом мире столовый этикет не особо замороченный, то ли чаепитие у нас совсем неофициальное. Есть щипцы, чтобы взять понравившуюся вкусняшку с общего блюда и переложить на свою тарелку, и есть та самая длинная ложка, ошибиться с выбором невозможно, да и за соседками всегда можно подсмотреть.

– Второй тур, – поясняет Миелла, взявшая на себя роль спортивного комментатора.

Лакей относит мишень, причём довольно далеко. Видимо, настоящее соревнование только начинается, а первый тур был из расчёта на криворуких неумех, чтобы даже такие попали в деревянный круг и сохранили лицо.

Выстрел.

Выстрел.

Первый выбывший.

Пирожным я уделяю гораздо больше внимания, нежели соревнованиям. Раньше я была равнодушна к сладкому, а сейчас тянет, то ли пристрастия самой Бернары сказываются, то ли перерождение заедаю, то ли всё вместе. Увлекаться не стоит, но сегодня можно.

На стрельбище я лишь поглядываю. Не хочу пропустить очередь Гедана. И надо ли говорить, что он поражает мишень? Включая него, в третий тур выходят семеро, а остаются только трое. Граф, кстати, выбыл, что не мешает Миелле радостно предложить:

– Леди, пойдёмте ближе! Начинается самое интересное. Будет жаль смотреть столь занимательное зрелище издали.

Девушки с воодушевлением подхватывают идею. Я про себя морщусь, ведь близко подходить опасно. Стрельбище открытое, никаким куполом не огорожено, мало ли, куда стрела полетит.

Миелла ведёт нас окружной тропинкой, и мы выходим за спинами мужчин. Пока мы дошли из тройки оставшихся один участник выбыл. За победу теперь сражаются брюнет, его имя я пока не стала спрашивать у Розика, и так информации слишком много, и Гедан.

В романе состязание, насколько я помню, не упоминалось, что логично, ведь повествование шло от лица главной героини.

– Леди? – привлекает к нам внимание граф.

Брюнет опускает лук, оборачивается.

– Мы решили, что победитель должен быть награждён.

Граф рассыпается в благодарностях и заканчивает ожидаемо:

– Князь Даларс, лорд Мирон, как насчёт того, чтобы посвятить победу той леди, из рук которой вы желаете принять награду?

– Именно так и следует поступить, – моментально соглашается брюнет. – Леди Миелла, моя победа будет во имя вас.

Гедан молчит.

– Князь?

Гедан не отказывается, проходится по нашей стайке безразличным взглядом и задерживает внимание на мне.

Ничего не могу с собой поделать, прищуриваюсь. Перед глазами, как я кралась за ним к кровати. На губах сама собой появляется хищная улыбка. Как хорошо, что на меня смотрит только Гедан, и лорды, и леди, ждут, кем станет та счастливица, на которую падёт его выбор.

Гед едва уловимо дрогнул. Узнавания в его взгляде по-прежнему нет. Лоб перерезает глубокая вертикальная складка. Он силится вспомнить? Напрасный труд, надо полагать. Он смотрит на меня непозволительно долго.

– Леди ат Шуа, моя победа будет во имя вас.

– Как грубо в отношении леди Миеллы, – тут же комментирует одна из девушек. Шёпотом.

– Теперь лорд Мирон просто обязан победить.

– Бернара, мне кажется, столь громкие слова заслуживают поддержки, – вмешивается Катарина.

Бесит.

– Что вы имеете в виду, леди? – холодно спрашиваю я.

– Я лишь вспомнила легенду божественном лучнике Тане и его возлюбленной.

Понятия не имею, что это за легенда. К счастью, на помощь приходит Розик:

– Родители девушки не хотели отдавать её за Тана, и поставили условие, что он должен со ста шагов поразить яблоко, лежащее на её голове. Они думали, он побоится навредить девушке или она испугается, но Тан поразил яблоко и забрал возлюбленную.

– Бернара, не бледнейте так! Не надо бояться шутки. Я понимаю, что, чтобы повторить поступок Оллы, надо обладать не только её хладнокровием, но и храбростью.

– Хозяйка, вообще-то ты покраснела, – недоумевает Розик.

Пфф, мелочи какие. Кого будет волновать, как я отреагировала на самом деле, если цель – ужалить, выставить меня трусихой.

Проще всего сказать, что Олла любила Тана, а выйти как она, но при этом не иметь в сердце чувств – умаление величия любви, но любой аргумент Катарина обернёт в проявление трусости.

– Я согласна. Но я не знаю, хочет ли леди Миелла обернуть лёгкое развлечение в настоящее состязание. Мы должны учесть желание именинницы

Миелла откажется, а пойти против её желания Катарина уже не сможет. Мысленно я праздную свою первую победу над серпентарием.

Неожиданно из-за маски благодушия выглядывает самая настоящая злоба,, жгучая ненависть обжигает.

– Я согласна, – звонко соглашается она. – Это будет захватывающе. Бернара, сейчас очередь князя Даларса, прошу.

Что?!

Она серьёзно?

Хей, ей настолько нужен Гедан? Или это что-то личное между ней и Бернарой? Гадать бесполезно.

Согласиться чистой воды безумие, умом я это прекрасно понимаю. А ещё я понимаю, что я чёртов псих, потому что я смело выхожу вперёд.

– Леди?! – шокировано окликает меня Гедан.

– Безупречная победа, князь, на меньшее я не согласна.

Князь мою реплику игнорирует и смотрит без всякой приязни. Наверное, с его точки зрения я творю дичь, ещё и его подставляю. Порыв ветра – и всё, стрела меняет траекторию. Я полностью согласна, что ни один нормальный человек исполнять роль живой мишени не станет. Фокусники в цирке не в счёт, в закрытом помещении ветра нет.

Лакей указывает, куда мне встать, подаёт яблоко. Когда успел? Неужели всё было заранее подстроено? Отказаться не поздно, но, как оказалось, ночное безрассудство с наступлением дня никуда не делось. Даже понимая, что я смертельно рискую и при этом рискую совершенно бессмысленно, я всё равно иррационально доверяю мастерству Геда. Адреналин подстёгивает и дарит ненормальное удовольствие.

– Хозяйка?! – Розик издаёт сдавленный писк.

Я хмыкаю, снимаю его с головы под предлогом, чтобы помпон не мешал выстрелу.

Невесть откуда выскользнувшая горничная помогает установить яблоко на голове.

– Я готова, – громко объявляю я и с вызовом смотрю Гедану в глаза.

Умел бы он убивать взглядом – убил бы.

Я усмехаюсь: да, я чёртов псих. Раньше я считала себя сдержанной здравомыслящей особой. Как же я ошибалась… Или это стресс перерождения тормоза мне поломал? Как бы то ни было, я довольна, и своим внезапным безумием я буду наслаждаться по полной.

Гедан медленно поднимает лук, накладывает стрелу, замирает. Даёт мне время одуматься? Напрасно. Адреналин окончательно заменил мне серое вещество.

Страха как такового нет. Я терпеливо жду. О том, чтобы дёрнуться или уклониться даже не думаю. Наверное, я так и не смогла осознать, что окружающая действительность реальна.

Гедан отпускает тетиву, раздаётся оглушительный хлопок. Для меня оглушительный. Свист рассекаемого воздуха, резкий порыв ветра, и нечто стремительно проносится надо мной в опасной близости от головы.

Пожалуй, было бы эффектно принести зрителям яблоко с воткнутой в него стрелой. Вряд ли его далеко унесло, я оборачиваюсь. Искать не требуется, как и, увы, поднимать. Стрела вонзилась в землю, а яблоко просто разлетелось на части, нести просто нечего, а жаль.

Воспоминаний Бернара мне не оставила, зато мне перепала мышечная память её тела. Обратно я не просто шла и даже не плыла, я несла себя. И смотрела при этом только на Гедана с восхищением и одновременно предвкушением.

Гедан, пользуясь тем, что зрители видят только его затылок, прожигал меня полным злости взглядом. Ох, лучше бы он равнодушно отвернулся, потому что его злость только подстёгивает азарт, и на языке вертится новое хулиганство.

А может, это Гедан на меня так действует? Ни в присутствии горничной, ни в обществе высокородных юных змеючек я с ума не сходила.

Не дойдя метр, я останавливаюсь и исполняю глубокий реверанс. Гедан вынужден поклониться. Как же его эта вынужденность бесит… Я опускаю взгляд, притворяюсь невинной фиалкой, и этим ещё больше злю Гедана.

Я уступаю место Миелле:

– Прошу, дорогая. Лорд Мирон, удачи.

Миелла беспомощно оглядывается в поисках поддержки, делает неуверенный шаг вперёд. Я мысленно усмехаюсь, а симпатии в отношении девушки окончательно испаряются. Если сперва она показалась мне жертвой жестоких обстоятельств, то теперь сочувствия она не вызывает, ведь это она спровоцировала смертельную игру.

Девушки легкомысленно щебечут и каждой фразой подталкивают Миаллу взять яблоко. Похоже, им всё равно, кого клевать, всеядные.

– Леди Бернара, боюсь, пожелания удачи излишни. Я признаю, что блестящий выстрел князя Даларса мне не повторить.

Лорд демонстративно откладывает лук.

Не знаю, опасается он зацепить Миеллу или галантно «вызвал огонь на себя», чтобы не дать её потерять лицо, да и не хочу вникать.

– Победитель нашего маленького состязания князь Гедан Дарарс, – объявляет граф.

Очень удачно, что Гедан так и стоит отдельно ото всех, потому что задавить жажду хулиганства мне так и не удалось.

Я хлопаю в ладоши, девушки подхватывают за мной.

– Награда! – радуется Катарина.

– Да-да, награда! – вторят ей.

Спасибо моей горничной, Лара вложила в потайной кармашек моего платья шёлковый платок с вышитыми в углу инициалами и гербом дома Шуа. Чей герб, рассказал, естественно, Розик. Уж не знаю, какой случай имела в виду Лара, но пригодилось.

Я подаю Гедану платок обеими руками:

– На память, князь.

– Леди, вы слишком щедры, – отрезает он. Вид такой, будто я в платок сморкалась, а теперь предлагаю в подарок.

Ещё и руки за спину закладывает.

Хм…

А каковы шансы, что граф устроил соревнование, исключительно, чтобы вынудить Гедана назвать своей дамой сердца Миеллу? Она именинница, выбрать другую грубость. Теперь Гедан грубит мне, отказываясь принять платок, аж руки за спину спрятал.

Только Гедан не учёл, что на его жилете есть нагрудный карман.

– Что вы, князь, это вы недопустимо скромны, – улыбаюсь я, заправляю платок в кармашек и расправляю, чтобы самый кончик выглядывал.

Гедан стискивает зубы, а я «добиваю»:

– Жду тебя вечером в своей комнате, – говорю шёпотом, чтобы слышал только он.

Кровь приливает к щекам. И почему покраснение кожи априори считается признаком смущения?

Гедан вспыхивает, а я с чувством полного морального удовлетворения возвращаюсь к девушкам.

Мужчины возвращаются в дом, а нас Миелла ведёт обратно в беседку.

– Леди Бернара сегодня отличилась, – не успокаивается Катарина. – Сперва смелый выбор розового аксессуара, ни по цвету, ни по стилю не соответствующего утреннему платью.

Пфф!

– Леди Катрина, странно, что вы не слышали а сочетаемости на основе котраста.

Между прочим, в таком подходе есть своя прелесть. У меня был очень дорогой смартфон, и таскала его в копеечной косметичке, и не потому что не могла себе позволить соответствующий футляр, а потому что мне так нравилось.

– Бернара, вы совсем не боялись, что князь случайно ранит вас?

– Кажется, князь уже ранил Бернару… в самое сердце, – язвительно комментирует Миелла.

– Леди, вы предлагаете мне украсть сердце князя? – хмыкаю я.

Увы, с главной героиней романа мне не сравниться. Если бы мы были специями, то она была бы ванилью, а я – перцем чили. И раз в оригинале Гедан влюбился в неё, то мне точно ничего не светит. Да о чём я? Я ведь только раздражаю Геда.

Миелла меняет тему.

Нет, пару раз меня ещё пытаются укусить, девушкам особенно не даёт покоя Розик, и это настолько утомляет, что я закатываю глаза:

– Леди, вы так и не поняли, чей это мех и откуда аксессуар? Ах, не важно, забудьте.

Никогда не думала, что говорить гадости так приятно – приятно знать, что их модное расследование обречено на провал, а ведь девочки будут землю носом рыть в поисках похожих помпонов.

Чаепитие плавно завершается, Миелла приглашает нас прогуляться по саду.

– Всё же довольно прохладно, – возражает Катарина.

– Почему бы не послать горничную за шалью? – удивляюсь я. – Миелла, я с удовольствием осмотрю сад. Меня трогает забота, вложенная в каждый цветок. Миеллы, вы удивительно искусны. Мне бы хотелось осмотреть каждый закуток.

– Бернара, осторожнее со словами, ведь кто-то может подумать, что под благовидным предлогом вы ищете место для тайных встреч с мужчиной, что, разумеется, совершенно не так.

«Не так», но слово брошено.

Я снисходительно игнорирую выпад и выжидательно смотрю на Миеллу.

– Пойдёмте, – соглашается она.

Раз уж я читала первый том дилогии, надо извлечь из своей осведомлённости максимум пользы. Сюжет я поломала, так что события будут развиваться по новому сценарию, но есть и ещё кое-что.

В романе упоминалось, что магия дарована людям богами, и по-прежнему именно боги определяют, будет обладать человек магией или нет. Честно говоря, объяснение не кажется мне правдоподобным, но почему бы не проверить?

Родители или опекуны приводят ребёнка в храм и просят богов даровать ему благословение. Если боги остались глухи, то второй раз попросить благословение можно только в восемнадцать, после наступления совершеннолетия, и только самому. Главная героиня ничего не просила, она наткнулась на развалины запечатанного храма. Печать от старости ослабла. Героиня даже не входила, только коснулась двери, и получила дар.

Я вот думаю, а что будет, если я войду? У меня же с головой совсем бо-бо.

Развалины должны быть в окрестностях, в пешей доступности, иначе героиня бы до них просто не добралась. Вариант, что главная героиня наткнулась на них неподалёку от столичного особняка графа, я отметаю, как маловероятный. Вся история с закрытым храмом давалась в воспоминаниях главной героини, дорога толком не описывалась, автор сосредоточилась на моменте самого прикосновения…

Итак, ключевое – случайно. Куда и зачем могла пойти служанка в загородной резиденции?

Миелла водит нас по тропинкам центральной части сада, а любые намёки на закоулки обходит по дуге. Может, не стоило затевать эту экскурсию? Выйти прогуляться в одиночестве? Нет, тут бродить можно часами и совершенно бестолково.

Что-то было…

– Розик, ты знаешь текст романа? – шёпотом спрашиваю я, низко склонившись над очередным кустом, на сей раз чайной розы, и с наигранным упоением вдыхаю приторный запах.

– Да, хозяйка!

– А ты знаешь, как отсюда пройти к запечатанному храму? – может, у Розика ещё и карта встроенная в наличии? Он же ориентировался в резиденции. Точно, надо было с этого и начинать.

– Нет, хозяйка, – обламывает он мои грандиозные планы.

– Как так? – обидно, конечно, но всеведения от Розика я не ожидала. Вообще, по уму надо выяснить его возможности и о магии поговорить, но где я, а где ум?

– Прости, хозяйка. Карту можно было бы купить, но у тебя ещё нет ни одного карата.

– Ага… Но ты сказал, что текст знаешь? – возвращаюсь я к важному, без карты я справлюсь, а вот без подсказок из романа будет затруднительно найти руины.

Я перехожу к следующему цветущему кусту с таким расчётом, чтобы отдалиться от девушек. Не надо им слышать, как я со своим помпоном обсуждаю визит в запрещённый храм.

– Да, хозяйка.

– Отлично! Напомни мне всё, что связано с обретением главной героиней целительного дара. Она прикоснулась к дверям, так?

– «Не удержав равновесия, я оперлась пальцами о шершавую поверхность сырого камня и тут же в ужасе отшатнулась, рассмотрев полустёртый знак древней печати, почти скрытой под толстым слоем мха. Так вот почему место считается проклятым», – цитирует Розик.

– Зачем её туда понесло? – уточняю я и поспешно добавляю. – Можно своими словами.

– Из-за нового конюха.

Хм? Не помню.

– А подробнее?

– Конюх прижал героиню к стенке, позвал ночью на сеновал и попытался поцеловать, а она выкрикнула, что скорее ночь в проклятом месте проведёт, чем с ним. Ну, он и поклялся, что оставит её в покое, если она принесёт чёрный цветок, который растёт только рядом с руинами, а если не принесёт, то он её силой на сеновал затащит.

Прекрасно, просто прекрасно!

То есть, поведение конюха, конечно, отвратительно, и, как по мне, ножницы в помощь. Чик, и вместо буйного конюха, спокойный евнух.

– Какие-нибудь ориентиры, описание, как она шла к руинам?

– Н-нет, – вздыхает Розик. – Ничего больше. Руины, скрытые зарослями, сырость, мох.

– Ты гений! – перебиваю я.

– Я гений?! – поражается Розик, но я уже не слушаю.

Обогнув клумбу, я приближаюсь к Миелле.

– Дорогая, ваш сад великолепен. Пообещайте, что позовёте взглянуть!

– Бернара?

На мою реплику она реагирует так, как я и хотела – недоумением.

– Ваш сад дышит простором, Миелла. Мне очень нравятся широкие дорожки, большие расстояния между рокариями, но я заметила, что за стеной плюща сад иной. Должно быть, вы планируете нечто грандиозное, раз не торопитесь добавить в дикий уголок воздуха. Неужели я ошиблась?

– Да, Бернара, вы не знали, что с той частью сада связана весьма печальная история. На старой иве повесилась дочка садовника. Заставлять старика убирать тот уголок слишком жестоко. Леди, предлагаю возвращаться?

И тон, будто это я испортила прогулку.

Пфф!

Куда интереснее объяснение. Оно на редкость бредовое. Я верю, что некая служанка могла повеситься, но щадить чувства слуги-чернорабочего? Серьёзно? Как минимум, резиденция большая, один садовник такую не потянет, а значит, уголком мог заняться кто-то другой. Свистишь, Миелла.

– Спрыгни и спрячься, – командую я Розику и поворачиваюсь боком, так, чтобы девочки его бегство не заметили, а затем, как ни в чём не бывало, вместе со всеми иду в сторону резиденции.

В девочек я верю, и Катарина оправдывает мои надежды:

– О, Бернара, вы… потеряли ваш розовый помпон?

Да!

Девочки смотрят на меня с плохо скрываемым злорадством, я прям вижу, как они мечтают найти необычный помпон раньше меня, рассмотреть, потрогать, а то и прикарманить. А ещё аристократки…

– Давайте поищем? – сладко шипит змеючка.

– Да-да, Бернара, не расстраивайтесь, мы обязательно найдём ваш аксессуар!

– Леди, я буду вам искренне признательна! – уверяю я.

Мы возвращаемся в сад и разбредаемся по дорожкам. Девочки обсуждают, был у меня помпон на стрельбище или нет. Одним запомнилось, что, когда я стояла с яблоком на голове, помпона нет, другие уверены, что видели аксессуар после выстрела Гедана. Катарина устремляется к беседке. Я сворачиваю на дорожку, ведущую к фонтану, оборачиваюсь, убеждаюсь, что меня никто не видит и скрываюсь за раскидистой вишней. До стены плюща отсюда уже недалеко, и я стараюсь пройти, как можно быстрее. Боюсь, что меня окликнут или, что во сто крат хуже, заметят и молча запомнят, что я забрела туда, куда не следовало. Я ускоряю шаг, оборачиваюсь – никого.

– Тебя никто не видит, хозяйка.

Я вздрагиваю:

– Напугал.

Розик запрыгивает мне на плечо и умильно моргает на меня своими огромными глазами. Я поднимаю руку и осторожно глажу пушистый мех.

– У-и-и…

За стеной плюща заброшенный сад, и не в моём платье через заросли продираться, но каким-то веткам меня не остановить. Я задираю верхние юбки – от колючек защитит нижний футляр, и его не жалко порвать – верхние юбки прекрасно скроют любые дыры. Ладно, не любые, но мелкие – вполне.

Интересно, героиня также продиралась, или где-то прячется тропинка? Учитывая, что она споткнулась и полетела прямиком на дверь, вероятно, продиралась.

Я замечаю сломанную ветку, потом ещё одну.

Следы героини? По идее, дар он получила довольно давно, то есть явных следов быть не должно, но я и не лесничая, чтобы разбираться в таких нюансах, просто надо быть готовой к тому, что развалины храма весьма популярны. А ещё по следам можно ориентироваться…

Очередная ветка хлёстко ударяет по руке – я едва успела прикрыть лицо.

По ощущениям я забралась довольно глубоко. Как быстро меня хватятся?

Сочные травы сменяются влажным ковром мха, явный признак, что я приближаюсь к цели. Нога куда-то проваливается, а в следующий миг заросли резко расступаются, и я оказываюсь перед свободным пятачком.

Это… руины? Я представляла себе нечто в духе античных развалин, кропотливо очищенных археологами, а упёрлась в холм Из-под бороды мха выглядывает шершавая стена.

– Приплыли?

– Хозяйка, но мы шли, – неуверенно возражает Розик.

Я отпускаю верхние юбки. Наверное, не очень хорошо заявляться к богам с задранным подолом.

Пятачок устоял под натиском природы по той простой причине, что под тонким слоем земли скрывается плита. Я уверенно ступаю на неё, протягиваю руку и отвожу свисающую с карниза мохнатую «сосульку» в бок.

– Розик, ты знаешь значение этого знака?

– Я знаю, что этим знаком в древности помечали запечатанные храмы. Это что-то вроде символа «вход воспрещён», хозяйка.

– А почему храмы запечатывали?

– Война богов, хозяйка.

– Поясни.

– Боги черпают силу из молитв через храмы. Нет храмов – нет сил.

– Угу… А зачем запечатывать? Почему не разрушить?

– С простыми алтарями так и поступали, хозяйка, а в храмах заключена такая мощь, что проклятием за его уничтожение накроет полконтинента. Храмы оставили «выдыхаться».

То в комментариях автор дилогии намекала, что главной героине предстоит столкнуться с запретным полузабытым культом?

Двери двустворчатые и разноцветные, правая створка светлая, а левая тёмная. Героиня коснулась правой. Можно повторить, но я «попробую» левую. Я не просто прикладываю ладонь, я нажимаю, и створка неожиданно легко поддаётся, холм открывает свой зев.

– Розик, тебе досталась хозяйка-псих, – радостно предупреждаю я и делаю шаг в неизвестность.

Розик лишь возбуждённо попискивает на моём плече, отчего становится ещё больше похож на мыша. Перебирая мех, я жду, когда глаза привыкнут к темноте. Ни свечки, ни тем более фонарика у меня нет…

– Розик, ты в полной темноте ориентироваться можешь?

– Пока я всё хорошо вижу. Мы в коротком коридоре, впереди дверной проём.

– Боковые проходы есть? Или вниз?

– Не вижу.

Я вытягиваю руку, касаюсь кончиками пальцев стены и делаю шаг вперёд. Пальцы моментально теряют опору. Я присматриваюсь, с трудом различаю контуры. В стене ниша, и в ней статуя. Такая же ниша и ещё одна статуя в противоположной стене. Наверное, стену лучше не трогать. Больше не сомневаясь, но выверяя каждый шаг, я за пару минут добираюсь до проёма.

– Что впереди?

– Как яблоко, – Розик для лучшего обзора перепрыгивает мне на голову. – Правая половина полностью облицована светлым камнем, и пол, и потолок, и стены.

– А левая – тёмным камнем, – завершаю я за него.

Мне на тёмную.

Шаг, ещё шаг. То ли я чудесным образом начинаю видеть в темноте, то ли в помещении появляется тусклый свет. Квадратный зал создаёт давящее ощущение, что я попала в каменный мешок. Впечатление, будто я не в холм забралась, а в пещеру, и сверху нависает толща горы. Или это боги наблюдают за незваной гостьей? Если есть иные миры, то почему бы не быть могущественным существам, живущим на иных планах и нуждающихся в поклонении людей? С поклонением у меня туго…

Зал пуст, в отличии от коридора здесь нет ни статуй, вообще ни намёка на декор. Ближе к дальней стене две обтёсанных в прямоугольник глыбы – алтари. Разумеется, тёмный и светлый.

– Что будем делать, хозяйка? – Розик спрашивает шёпотом. Похоже, и на него атмосфера подействовала.

– Ты понял, кому посвящён храм?

– Нет, хозяйка. Полный справочник о богах платный.

А есть ещё неполный? Ладно, не важно.

Боги сложные существа. Если верить земным мифам, то одним подавай человеческие сердца, другим хватает цветов, и пролитая на алтарь капля крови их оскорбит. Я приближаюсь к алтарю. Ни пятен, ни сточных желобков. Я бы не пожалела уколоть палец, но, наверное, кровь не подойдёт. А больше у меня ничего и нет.

Просто прикоснуться и мысленно сказать, что я пришла с добрыми намерениями? А если тёмная половина посвящена, допустим, богу войны? Ему мои добрые намерения… В одном уверена – игнорировать хозяев и уйти, не поздоровавшись, нельзя. О, точно! Может, приветствия будет достаточно?

Воодушевившись, я встаю в проход между алтарями и кладу ладони на оба одновременно.

– Здравствуйте.

Я по наитию не просто говорю вслух, я сосредотачиваюсь на своих эмоциях, стараюсь передать их. Мне как-то попала в руки книга по эзотерике, и там было «пошлите лучи вашей космической энергии эгрегору изобилия». Звучит бредово, но то, что я сейчас делаю тоже бредово. Вот я и попыталась послать лучи. По идее, если я правильно поняла объяснения Розика, богам нужна ментальная сила людей, вот я её и вложила, насколько смогла.

Отклика не приходит.

Я слегка кланяюсь, не подобострастно, а в знак уважения, отворачиваюсь.

Главная героиня приходила за цветком, а я – с корыстным интересом. Может, в этом причина тишины? Как бы то ни было, давно пора возвращаться, наверняка девушки уже заметили, что я пропала. Надо придумать объяснение…

– Хозяйка, стой! Это не тот коридор!

– Как не тот? Он тут единственный.

Я ещё раз осматриваю алтарный зал, убеждаюсь, что выход из него по-прежнему один. Но Розик прав, коридор теперь ведёт не к дверям, а в новое помещение.

Раз хозяева приглашают столь настойчиво… Пожав плечами, вхожу в возникший вместо выхода зал, тоже квадратный, тоже небольшой, тоже облицованный шероховатым камнем. Но этот зал не поделён на светлую и тёмную половины, он серый. И здесь нет алтарей, зато центр зала занимает овальный бассейн с крайне необычной… необычным наполнением. На первый взгляд в бассейне вода, но именно она как раз двухцветная. Чёрная, как нефть, и белая, как молоко, жидкости причудливо перемешиваются, но не соединяются. Вот на белом фоне закручивается чёрная спираль, а вон белые крапинки на чёрной кляксе.

Что делать поймёт даже ребёнок – на стене комикс с инструкцией. Схематичный человек спускается в бассейн, схематичный человек ныряет, схематичный человек касается ладоней статуи, скрытой на дне. И выныривает.

– Сон героини, – тихо напоминает Розик.

– М?

– После возвращения от храма главной героине приснился сон, в котором она купалась в озере с кристально чистой водой.

Там правда это было?

– Розик, ты гений! – похвала лишней не бывает, тем более хвалю я искренне и вполне заслуженно.

Получается, прикосновение к двери храма, а в моём случае к алтарю, было только знакомством, а настоящее благословение впереди. Что же, отказываться я точно не собираюсь, хотя здравый смысл пытается пробиться сквозь пелену азарта.

Я пересаживаю Розика на ладонь, завожу руку за спину:

– Распускай шнуровку.

– Хозяйка?

Чёрт, у него даже лапок нет. А зубы? Он же чем-то говорит…

– Не могу же я нырять в одежде.

Розик подпрыгивает. Я чувствую, как натягивается одна из завязок. Уцепился? Несколько рывков, и платье слабеет. Я стягиваю его вместе с сорочкой. Сбрасываю туфли, избавляюсь от панталон.

– Хозяйка? – Розик выпутывается из-под штанины и взирает на меня шокированно.

Кстати, он ведь мальчик? Или он помпон? Тьфу!

Я распускаю волосы и пробую стопой воду – тёмная тёплая, обволакивает киселём, а светлая… бодрит. Не сказать, что неприятно холодно, скорее необычно. Я спускаюсь ступенька за ступенькой. Вода постепенно доходит до колен, до бёдер, до талии, наконец, воды по грудь. Лестница ведёт ниже. Наверное, до самого низа можно дойти, но я отталкиваюсь от ступеньки. Уж если меня сюда столь настойчиво пригласили, я собираюсь получить удовольствие. Вода щекочет пузырьками, будто шампанское.

Не торопясь, я обплываю бассейн по кругу. Приятно вытянуться в воде, перевернуться на спину и раскинуть руки.

Я вдруг осознаю, что волосы совершенно не намокли. Я купаюсь в сухой воде?! Хах…

Вдалеке мерещатся торопливые шаги.

Я выплываю на середину бассейна, глубоко вдыхаю и ныряю, погружаюсь без малейшего усилия. А как найти статую? Я открываю глаза. Ни малейшего дискомфорта, видимость прекрасная, вода, и тёмная, и светлая, будто светится изнутри.

Дно преподносит сюрприз. Возможно, комикс наврал, возможно, инструкция просто не рассчитана на психов, приложившихся к обоим алтарям одновременно. На дне навстречу мне протягивают руки две статуи.

Оба лица красивы до совершенства, и пол не определить. С такими лицами я легко представлю и девушек, и нежных юношей. Первое лицо обрамляют завитки, второе – прямые пряди. На головах сложные уборы в азиатской стилистике. Одежда изображена ниспадающей широкими фалдами, скрадывающими контуры фигур. Обнажены запястья, ладони.

И кому мне руку жать?

Изваяния будто желают обнять, их руки подняты и разведены в стороны. Комикс чётко показывал, что надо тронуть обе ладони одновременно, то есть мне срочно нужна дополнительная пара рук. Ноги, конечно, тоже конечности, но не будем грубить.

Я поступаю в своём стиле – касаюсь левой ладони правой статуи и правой ладони левой статуи. Ничего не происходит, божественное благословение на меня не снисходит.

Скорее наоборот, ощущения резко становятся неприятными, грудь будто обруч сжимает – мне не хватает воздуха. Я сделала неправильно? Исправлять? Нет, помирать мне рано. В воде я чувствовала себя легко и упустила, что тело-то не моё родное. Задержки дыхания оригинальная Бернара явно не тренировала. Надо всплывать, и срочно.

Перевернувшись, с силой отталкиваюсь ото дна, гребу руками. Очень хочется открыть рот и втянуть воздух. Трудно бороться и с водой, и с рефлексами. Пробив головой поверхность, я судорожно вздыхаю. И обнаруживаю, что в храме я не одна.

У бортика, рядом с моей одеждой, скрестив ноги, сидит Гедан.

Шумно фыркнув, я чуть снова не ухожу под воду с головой. Удерживаюсь на поверхности и подплываю ближе к бортику, а, вспомнив, как земные художники любили изображать русалок, опираюсь о бортик локтями, вытягиваюсь и высовываю из воды пятку.

– Князь? – улыбаюсь я.

Может, окатить его брызгами? Нет, во-первых, не стоит ради пустой шутки оскорблять богов. Во-вторых, просто перебор и слишком уж по-детски.

– Граф все силы бросил на ваши поиски, а вы, оказывается, не пропали.

– Жаль тревожить графа, – на самом деле нет, он мне не понравился. – И спасибо ему за беспокойство. Но я всего лишь прошла вглубь сада и увлеклась.

– Угу, – Гед так и продолжает сверлить меня гневным взглядом.

Вот зачем он? Опять же схулиганю. Нет, понятно, что Гедан тут не при чём, хулиганю-то я с полным осознанием, что творю безобразие.

– Вы меня не выпустите, князь? – спрашиваю я чуть капризно и с любопытством.

– С вашим бесстыдством откровенно пригласить мужчину в спальню, вы вдруг стесняетесь выйти из бассейна? – ухмыляется он.

Вообще-то, да. Не прям стесняюсь-стесняюсь, но неловкость ощущаю, потому что одно дело дразнить, а другое – выйти голой. Если можно так сказать, совершенно разные категории бесстыдства.

Князь немного расслабляется, плечи уже не так напряжены. Похоже, его бесит не столько моё поведение, сколько потеря контроля над ситуацией. Думает, что вернул его? Ждёт, что я буду просить его отвернуться? Решил повоспитывать? Это он зря. В то, что он собирается сделать что-то нехорошее, я не верю. Во-первых, в романе автор его показала очень щепетильным в отношении дам. Во-вторых, он злится на меня, а не желание испытывает. В-третьих, ночью, даже под воздействием наркотика, он отступал до последнего.

Я не выхожу по лестнице, а, оттолкнувшись от ступеньки, запрыгиваю боком на бортик.

– Леди!

Гедар вскакивает как ошпаренный, отворачивается.

Хм…

С героиней был похожий эпизод, правда, она куталась в полотенце, и Гедан глаза не закрывал, наоборот, осыпал стесняющуюся героиню комплиментами, поцеловал и на руках отнёс в комнату. И ушёл, оставив её одеваться.

Потому что она горничная, а я аристократка? Потому что в отличии от меня она явно стыдилась ситуации? Потому что… в неё в том эпизоде Гед был уже влюблён?

Нашла время анализировать…

– Вы оделись, леди?

Волшебство никуда не делось, я сухая, волосы сухие.

Сжалившись над князем, я всё же надеваю нижнее бельё, натягиваю сорочку и даже обуваюсь, а вот платье оставляю мятной лужицей.

– Да.

Наивно поверив, он оборачивается. Глаза расширяются.

Так и знала! Частично одетое тело будоражит гораздо сильнее, чем полностью обнажённое.

Я приближаюсь, кладу ладонь ему на грудь. Даже сквозь плотную ткань жилета я чувствую частое биение его сердца. Моего платка в кармашке больше нет, но и жилет другой.

– Князь, вам нравятся плохие девочки, да? – мурлыкаю я.

– Извольте одеться, леди. Опережая ваш вопрос, скажу, что в противном случае, я оставлю вас здесь, вернусь к графу и объявлю, что заметил следы, ведущие в дикую часть сада. Вас найдут другие.

Обидно, у меня и в мыслях не было задавать столь глупый вопрос.

– Князь, тогда на вашей совести останется, что я предстану перед лордами в столь неприличном виде, – парирую я и, отбросив даже намёк на игру, серьёзно объясняю. – Я не справлюсь с шнуровкой самостоятельно.

– Сумели раздеться – сумейте одеться.

Вот упёртый!

Закатив глаза, я подбираю с пола платье, распрямляю.

Князь так и не отвернулся.

– Подержите, – вручаю ему платье.

Князь берёт его, по-моему, рефлекторно и сам же поражается своему действию. Чёрт, какое у него выражение лица сделалось! Брезгливо-недоумённое.

Я, пока он в очередной раз шокирован моей выходкой, вытягиваю руки и ныряю в платье.

– Одёрнете, пожалуйста. Князь, с вашим умением избавлять от платьев… Нужно сделать всё тоже самое, только в обратном порядке.

– Снимать?! – взбешённо рыкает он.

Намёк попал точно в цель.

Князь хватает меня за плечи, крепко и одновременно бережно, будто подсознательно боится причинить боль, всматривается в моё лицо, проводит по волосам, пропуская огненные пряди между пальцами.

– Снимать, – шепчу я.

– Значит, ты мне не приснилась, рыжая-бесстыжая.

Его злость утихает.

По-моему, князь теперь просто не знает, как ко мне относиться.

Я разворачиваюсь спиной:

– Вы, конечно, можете позвать на помощь…

– Сам справлюсь! – горячие пальцы остро чувствуются через тонкий батист нижней сорочки.

Я хихикаю:

– Я имела в виду, что вы можете привести сюда на мои поиски толпу.

– Не приведу.

Хм?

Какое отношение Гедан имеет к запечатанному храму? Он не мог попасть сюда просто так. Но об этом я потом Розика расспрошу, а пока:

– Князь, если нас увидят, и при этом у меня будут проблемы с внешним видом, возникнут нехорошие разговоры.

– Разговоры в любом случае возникнут, – мрачно констатирует он.

Я ненадолго задумываюсь и одновременно наслаждаюсь его уверенными прикосновениями. Надо признать, он прав. Слово там, слово здесь, и очень скоро история обрастёт пикантными подробностями. То, что в реальности всё было не так, никого волновать не будет. К гадалке не ходи, король поспособствует раздуванию слухов, а затем поставит князя перед фактом, что репутацию дочери герцога надо спасать. Отказ жениться на мне, вероятно, приведёт к новой войне. Король учтёт ошибки прошлой военной кампании. Устоит ли княжество в этот раз?

– Значит, в глазах общества вам нельзя быть моим спасителем.

– Что, леди?

– Помогите мне с платьем, а дальше разойдёмся в разные стороны. Мы просто не дадим повода для сплетен.

– Почему?

Что именно почему?

– Князь, я не претендую на вашу свободу, – закатываю я глаза. – Я же не привела свидетелей ночью. Послушайте, вы мне просто нравитесь. Как мужчина. Ничего более.

– Ваш король, леди, был бы очень доволен вами, если бы вы сумели устроить наш брак.

Пфф!

– Если его величеству так надо, сам пусть на вас женится.

– Что?!

Помахав рукой в знак, что всё, что хотела, я уже сказала, я выхожу в коридор, и на сей раз он приводит меня туда, куда мне и нужно – к выходу.

Судя по звукам, Гедан пытается меня догнать, но почти сразу останавливается. Я про себя только вздыхаю. Если бы он меня остановил, мне было бы приятно. Только зачем? Я ведь не главная героиня. Ни внешне, ни по характеру, ни по манере держаться. Мой потолок – скоротечная страсть.

Нет, мне надо переживать не об обречённых отношениях, которых ещё и нет, а о своём ближайшем и отдалённом будущем. Проблема в том, что о Гедане и героине я немало знаю, а о себе – ничего. Как тут строить планы?

– Розик, – мы отдалились достаточно, чтобы Гед ничего не услышал, – почему оригинальная Бернара покончила с собой?

– Хозяйка, в романе причина не называлась.

– А почему Бернара приняла предложение оператора и уступила тело?

– Об этом я тоже ничего не знаю, хозяйка. Я владею лишь самыми общими сведениями, чтобы помочь тебе ориентироваться в новой жизни.

– Уже радует, – подбадриваю я приунывшего Розика. – Скажи, а что тебе известно о моём нынешнем отце?

– Герцог ат Шуа возглавляет Совет лордов, большую часть времени проводит во дворце. Вдов. Рано скончавшаяся супруга подарила ему дочь и через три года сына.

– Оу, у меня есть брат?

– Да, хозяйка.

– Что-нибудь ещё?

– Н-не знаю, хозяйка.

Жаль.

– Ладно, не переживай, тем более мы уже почти выбрались. Ну-ка, запрыгивай на верх фонтана, только не намокни, пожалуйста.

– Хозяйка?!

– Надо же как-то объяснить моё отсутствие. Допустим, из-за потери я очень расстроилась, а оказалось, что какие-то злые шутники забросили тебя на фонтан. Вот, послушай. Граф, прошу, найдите и накажите тех, кто это сделал! И, умоляю, спасите мой меховой аксессуар! Звучит?

Розик мои актёрские старания почему-то не оценил.

Пробормотав «спаси, Система», он спрыгивает с моего плеча.

Фонтан изображает вставшую на хвост рыбу. Из раскрытой пасти бьёт струя воды и низвергается в круглую чашу-кувшинку. Розик устраивается на голове рыбины так, чтобы струя его не зацепила. Я хочу создать впечатление, что некий шутник забрался на рыбину и осторожно положил помпон. Уж точно не я. Леди, забирающаяся на фонтан само по себе уже нонсенс, но я к тому же в платье, которое бы неизбежно намокло, а оно сухое.

По-моему, чем бредовее будет ситуация, тем легче в неё поверить…

– Чёрт!

А если граф назначит виноватым какого-нибудь сына кухарки или крестьянского мальчишку?! Это ведь так легко – поставить передо мной ревущего ребёнка, сказать, что это он пошутил и приказать выпороть.

Самой обвинить кого-то из слуг? Не в лоб, а дать пару намёков на внешность, вроде как в кустах мелькнуло? Тот же конюх, пристававший к главной героине у меня добрых чувств не вызывает. Но я как я могу подставить, даже не представляя, во что моя подстава выльется? А вдруг казнь? Нет, я не готова жить с грузом такой вины.

Что-то я заигралась, действую, будто по-прежнему уверена, что окружающий мир не более, чем осознанное сновидение. Пора просыпаться.

Надо сказать Розику, чтобы спустился.

– Бернара? Леди Бернара?

Испуганно обернувшись, я прижимаю ладонь к груди.

– Леди Миелла, граф.

– Леди Бернара, вы… не пострадали? Миелла сказала, что вы потеряли аксессуар, а затем исчезли сами.

– Мне так жаль, граф. Леди Миелла, простите, что доставила столько хлопот. Граф, когда мы возвращались, леди Катарина заметила, что у меня из причёски выпал аксессуар. Леди любезно согласились помочь мне поискать. Мы снова разошлись по саду, проверяя места, где мы были. Я увидела свой аксессуар под кустом чайной розы, но когда я попыталась его поднять, он прыгнул.

– Что, простите?

– Разумеется, не сам по себе! Очень ловкий бурый зверёк. Может быть, белка? К сожалению, я не смогла рассмотреть. В ваших краях водятся белки?

В одной из романтических сцен романа, князь и главная героиня кормят ручных белок, причём в тот момент она всё ещё горничная. Это происходило в окрестностях загородной резиденции графа? Не факт. Но в любом случае важно, что белки в этом мире более-менее похожи на земных. Так почему бы одной из них не проявить повадки сороки и не утянуть розовую пушишку?

– Хм…

– Может быть, и не белка, – вздохнув, легко соглашаюсь я. – Небольшой зверёк с бурой блестящей шкуркой и цепкими лапками. Я пошла следом, надеялась, что он отпустит находку. Мы кружили, кружили… И он отпустил! – я всхлипываю и взмахом руки указываю на рыбу. – Граф, умоляю, помогите!

Если подумать, не очень удачно получилось – потеряв меня, Миелла сразу же донесла графу. А если у него есть опытный следопыт, который «прочитает», куда я ходила на самом деле? А если граф расспросит Миеллу подробно, она вспомнит про мой интерес к проклятому месту, и он сделает правильные выводы? Пожалуй, следопыта бояться не стоит. Во-первых, там и без меня следы были. Во-вторых, князь, уверена, приберёт за нами обоими. А вот правильных выводов… Да к чёрту! Врага в лице графа я ещё ночью нажила, когда поломала его брачную ловушку.

У фонтана собираются лорды, леди. Одним из первых появляется Гедан. Похоже, устроенный мною цирк его в очередной раз поразил до глубины души, а он ещё прошлые впечатления не расхлебал.

Про белку я больше не рассказываю, доверю сплетню Миелле, в её исполнении будет звучать правдоподобнее или наоборот неправдоподобно, что одно и то же. Я делаю вид, что с трудом сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться, и любопытные леди наседают на Миеллу.

– Вот, возьмите, леди, – Гедан с бесконечной насмешкой в глазах подаёт мне платок. Нашёл повод вернуть подарок?!

Оттенок ткани другой, нежный крем, в уголке инициалы князя и, вероятно, его же герб.

– Поразили, – признаю я, принимая подарок. Гедан не говорит, что именно дарит, но будем считать, что это подразумевается.

Какое самодовольство сразу отражается в его глазах…

Я картинно промакиваю несуществующую слезинку.

По-хорошему, надо позволить Гедану уйти, но я тихо, чтобы слышал только он, спрашиваю:

– Князь, вы спасёте мою меховушку?

Он прищуриватеся.

Я ожидаю чего угодно, но не согласия. Гедан легко запрыгивает на бортик. Эм, он уверен в том, что делает? Мы же хотели избежать сплетен. Спасение аксессуара, конечно, не повод для женитьбы, но всё же Гедан откровенно провоцирует высшее общество.

Мысли крутятся где-то на заднем плане, моё внимание полностью приковано к почти что акробатическому выступлению. Скупые выверенные движения, скрытая и от того ещё более завораживающая грация хищника, физическая сила.

Фонтан небольшой, но высокий. Гедан с лепестка кувшинки переступает на один из нижних плавников рыбы, цепляется за верхний и непринуждённо карабкается наверх. Леди рядом со мной наблюдают, затаив дыхание.

Труднее всего Гедану приходится наверху, скульптор сделал голову гладкой, без единого выступа, лишь обозначил сетку чешуи. За пасть хвататься проблемно – из пасти бьёт вода. Гедан ухитряется не просто удержаться, но и не замочить одежду, на него только мелкие брызги попадают.

Подхватив Розика, Гедан не торопится спускаться, вертит добычу между пальцами. В ответ Розик старательно прикидывается меховым помпоном. Не знаю, что понял Гед, но Розика в карман жилета спрятал и лихо съехал вниз, удержался на одном из нижних плавников рыбины, перешагнул на край чаши-кувшинки, прошёл несколько лепестков и только тогда спрыгнул вниз.

– Князь, вы бесподобны!

– Леди, вы преувеличиваете. Прошу, ваше сокровище.

Гедан вынимает Розика из кармана и опускает в мою ладонь.

– Благодарю вас, князь. Если бы не вы…

– Не стоит благодарностей, леди Бернара.

Князь отворачивается и, бросив через плечо, что рад, что со мной теперь всё благополучно, первым покидает место действия. Мне, пожалуй, тоже пора:

– Ах, леди Миелла, вы не окажете мне услугу? Будьте любезны, проводите меня из сада. Я так переволновалась, – и уже обращаясь ко всем, завершаю. – Я искренне сожалею, что доставила столько хлопот.

– Что вы, леди, конечно, – граф говорит за всех и вроде бы доброжелательно, но уж больно задумчивый у него взгляд, будто подозревает что-то.

Миелла держится рядом, мы петляем по дорожкам сада.

– Леди Бернара, может быть, приказать подать вам чай в беседку? – предлагает она.

Хорошая идея, но моя цель – убраться с открытого пространства.

– Благодарю, но думаю, что мне стоит немного полежать.

Миелла не настаивает и меняет тему:

– Бернара, – она понижает голос до интимного шёпота, – кажется, вы понравились князю. Вечно холодный с дамами, он вам явно благоволит.

– Думаю, это не более, чем некоторая неловкость.

– О?

– Князю стрелял в меня. Полагаю, подобное не может оставить равнодушным.

– Вы правы, Бернара.

– Спасибо, Миелла, – мы останавливаемся перед боковым входом в резиденцию.

Я в знак благодарности исполняю лёгкий книксен. Миелла вынуждена ответить тем же. А ещё книксен – это не только выражение признательности, но и знак завершения разговора. Я поднимаюсь по лестнице и чувствую между лопаток сверлящий неприязненный взгляд. Пусть смотрит, сколько хочет. Я пересекаю холл, поднимаюсь на второй этаж и, следуя подсказкам Розика, нахожу выделенные мне комнаты.

В будуаре пусто, но мои тихие шаги не остаются незамеченными. Со стороны спальни появляется Лара и молча склоняется в поклоне. Получается, ей не сказали, что я пропала? Или слуг к поискам не привлекали?

– Я буду чаю, – сообщаю я и сажусь в ближайшее кресло.

Лара ещё раз кланяется и направляется к двери, а я решаю пересесть в другое кресло, ближе к круглому столику, за которым удобно пить чай. Едва я поднимаюсь, Лара вдруг останавливается.

– Что случилось? – удивляюсь я.

– Госпожа, шнуровка на вашем платье затянута абсолютно не так, как затягивала я, – сообщает она с ложным равнодушием.

Я дрогнула на долю мгновения, но этим выдаю себя с головой.

– Я зацепилась за ветку и потянула. Пришлось завязывать заново, – безмятежно объясняю я. Моё объяснение никуда не годится, но другого в голову не приходит.

Лара ещё раз кланяется и уходит за чаем.

У меня есть минут пять? Интереснее расспросить Розика о магии, о том, что я могла получить в храме, но это разговор долгий, не хочу, чтобы нас прервали в самый интригующий момент, так что своё нетерпение придётся держать в узде. А пока можно закрыть ещё один мучающий меня вопрос:

– Розик, – я пересаживаю его на стол. – Ты как?

– В порядке, хозяйка.

– Я буду рассуждать вслух, а ты слушать и подсказывать. Договорились?

Розик забавно хмурится, явно не совсем понимая, чего я от него хочу. Ничего, втянется.

– Хозяйка?

– Юные леди на чаепитие показались мне довольно безликими. Пусть платья пошиты на заказ, но фасоны сходные, ткани в светлой цветовой гамме. Немного злословия, немного яда, много сиропа. Их реплики – сплошное поддакивание. Они не кусали первыми, но с удовольствием набрасывались на подставившегося, особенно если кто-то подаст пример. Из серпентария выделяется Миелла. С одной стороны, она именинница и устроительница приёма, с другой стороны она всё ещё дочь графа. Почему дочь герцога для неё не авторитет? Она держалась со мной как с равной, я не почувствовала, что между нами в иерархии есть хоть какая-то разница, а ведь разница есть. Герцог и граф – разные ступени.

– Граф Бальс пользуется благосклонностью короля.

– Причина? – должна быть причина. – Ладно, давай дальше. Катарина. Вот уж леди-загадка. Ты упомянул, что её родители нетитулованные аристократы, то есть в иерархии лордов они на последней или предпоследней ступени. Она должна вести себя тихо, как мышка, как зубастая мышка. Как те леди, из которых я ни одну не выделила.

– О, я знаю, хозяйка.

– Да?

– Её отец богат, баснословно богат. Катарина всегда делает уместные, но при этом очень дорогие подарки.

– Ага, то есть, фактически, приглашения в высокие дома она покупает. Но это не объясняет, почему она держалась с нами на равных. Репутация дороже. Ни за какой подарок Миелла не стала бы терпеть её высокомерие.

– Многие аристократы у отца Катарины брали в долг значительные суммы.

– Дуралеи. Так, а герцог ат Шуа тоже в долгах?

Розик вздыхает.

Получается у него очень мило. Он раздувается раза в два, и сдувается. Протянув руку, глажу мягкий шелковистый мех. Розик зажмуривается и, тихо посвистывая от удовольствия, подставляет под пальцы то один бок, то другой. Надо почаще его гладить.

Идиллию нарушает Лара, ещё одна девушка-загадка. Я пока так и не поняла, работает она на герцога или на меня. И, конечно, нельзя забывать, что она может и вовсе шпионить на кого-то неизвестного.

Лара мастерски сервирует чай, ставит на столик вазочку с шоколадными шариками, наливает из чайника неполную чашку и отступает.

– Хм? – похоже, я начинаю к ней привыкать, вот сейчас я почти уверена, что ей есть, что сказать, но она не заговорит первой.

– Госпожа, осмелюсь предположить, что одна из горничных графа скрывает редчайшее благословение богов, дар целительства.

– Вот как? Как интересно-о-о… Лара, продолжай же!

Забыв про чай, я нетерпеливо подаюсь вперёд, впиваюсь ногтями в обивку кресла.

Одно со слов Лары я уже поняла – свои способности выдала главная героиня. Вряд ли в резиденции найдётся ещё одна целительница. По тексту романа тайна открылась случайно, героиня по доброте душевной не могла не снять с Гедана отравление, и я была уверена, что полностью разрушила ход событий, сорвала встречу героини с Геданом.

– Рано утром из гостевых покоев, которые оставались незанятыми, вышел… князь.

Сердце проваливается куда-то в желудок. Я совсем не аристократично с силой стискиваю хрупкую чашку, фарфор трескает. Чай проливается на меня, на столик. Я же переживала за их пару, искренне желала им счастья. Откуда ревность-то?!

– Госпожа? – Лара поражается моей реакции.

– Продолжай, – приказываю я.

– Говорят, князь выглядел весьма помято, тёр виски и имел вид человека, накануне уделившего должное вину.

От наркотиков бывает похмелье? Вот вообще не разбираюсь. Но буду исходить из того, что автор могла что угодно обозвать наркотиком. Может, это был не настоящий наркотик, а алкоголь с добавлением хитрых травок, почему бы и нет?

– И та горничная щелчком пальцев избавила князя от головной боли? – зло спрашиваю я.

– Госпожа?

Ой, как будто Лара не знает, с кем я ночь провела!

Лара подаёт мне полотенце, промакивает залитую столешницу.

Розик мужественно сидит в луже чая и притворяется помпоном.

– Лара, продолжай.

– Горничная подняла ладони к лицу князя, но не прикоснулась. Её пальцы засветились молочно-белым светом, и князь почувствовал себя заметно лучше.

Что за чушь?

Главная героиня берегла свою тайну как зеницу ока и уж точно не тратила доброту на похмельных. Оригинальный вариант – снять отравление – не выбивался из логики её поступков. Но похмелье!

Похоже, текст дилогии не просто мостик между мирами, а нечто гораздо большее, нежели пытался представить Розик, и теперь сама ткань романа латает созданную мною дыру. И тогда перспективы у меня очень грустные. Мир либо сочтёт меня вредителем и попытается уничтожить, либо вспомнит, что в оригинале у меня роль самоубийцы, то есть опять же существовать дальше я не должна. И когда ждать, что мир начнёт меня выпиливать? Против этой версии то, что Система ждёт от меня чары, а не смерть.

Так насколько силён рок сюжета?

Или всё дело в «мутной линзе»? Если сравнить книжку с окном в другой мир, через которое зритель подглядывает за чужой жизнью, то можно предположить, что картинка в книге искажённая. Автор увидела поступок главной героини бескорыстным, а, возможно, на самом деле та имела виды на князя и расчётливо показала ему свой дар.

Оба варианта равноценны…

– И что князь?

– Горничная, которая их видела, не смогла подслушать. Сожалею, госпожа. Несколько минут они разговаривали, затем разошлись. Князь… улыбался.

Улыбался, значит.

– Госпожа, как насчёт того, чтобы сменить платье и поправить причёску?

После плавания волосы я заколола кое-как, на ощупь.

После сладкого чая пальцы липнут:

– Я искупаюсь, – полежу в горячей воде, это успокаивает.

– Осмелюсь заметить, госпожа, что обед уже скоро.

– Разве я не могу сослаться на плохое самочувствие и отказаться?

– Осмелюсь заметить, госпожа, что король благоволит леди Миелле, а ваш отказ присутствовать на обеде может быть воспринят, как неуважение, каким бы благовидным и извиняющим не был предлог.

Да она кто, эта Миелла?! Принцесса что ли?! А ведь король вполне мог пристроить свою забеременевшую фаворитку замуж за графа…

В любом случае ответа здесь и сейчас я не получу.

Наверное, Лара правильно предупреждает? Я уже разрушила его величеству планы по бескровному захвату целого княжества. Не стоит провоцировать ещё больше. И в то же время столовый этикет, полное непонимание происходящего… Утренний переполох мне могут простить, но если я продолжу чудить, то пойдут слухи, что дочь герцога сошла с ума. Что же делать?

Пожалуй, на обед всё же надо сходить. И не из-за Миеллы, а из-за князя.

Я упустила из виду главное – ключевое событие, сблизившее его с главной героиней произойдёт на следующий день после их знакомства. На князя будет покушение, и хотя он выйдет победителем сразу против четверых нападающих, остаться невредимым у него не получится. Рана будет хоть и не смертельной, но серьёзной, а героиня, естественно, окажется в нужном месте в нужное время и поможет. Мои действия вряд ли могли хоть как-то повлиять на готовящееся покушение, а значит отсчитывать нужно по оригинальной хронологии. Покушение будет… сегодня. Сегодня ближе к вечеру, если быть точной.

Нет, если князю и героине суждено быть счастливой парой, я не собираюсь вмешиваться, хотя видеть, что такого мужчину как Гедан, получаю не я… завидно. Я постараюсь искренне за них порадоваться.

Мой интерес другого плана.

Я не знаю, какие отношения у Бернары с её семьей. Я по-прежнему не знаю, почему она решила, что уйти легче, чем жить. Как это выяснить, не рассказывая Ларе сказки про амнезию, я пока не придумала. Скорее всего, разбираться придётся сходу, по обстоятельствам. Мне нужны если не друзья, за сутки создать крепкие узы дружбы та ещё задачка, то надёжные союзники. Змеючки ядом плюнут, а не помогут. Граф из-за срыва его планов, относится ко мне в лучшем случае враждебно. Лорды для меня пока незнакомая массовка. Да и что мне им предложить? Остаётся Гедан.

Ему я, пусть и неосознанно, помогла избежать графской ловушки, днём у нас вроде бы наметилось какое-то взаимопонимание, по крайней мере Гед перестал смотреть на меня со злостью и даже свой платок вручил. Если я предупрежу о покушении, то можно надеяться, что однажды и он придёт ко мне на выручку.

Чёрт, да без всякой выгоды предупредить о готовящемся покушении – это то, что нужно сделать, просто потому что Гед живой и настоящий, и события могут развиваться совсем не так, как в книге. Вдруг его ранят сильнее, чем в оригинальной версии событий? Вдруг героиня не успеет?

А подружиться, определённо, стоит. Авось, сойдутся звёзды и попрошу в его княжестве политического убежища…

– Госпожа? Сожалею нарушать ваши размышления, но обед близится.

– Да, конечно.

Лара продолжает стоять на месте. Я догадываюсь, что она ждёт, когда я, наконец, пройду в спальню, и, вероятно, недоумевает, почему я спотыкаюсь на столь очевидных бытовых мелочах, и почему я столь резко изменилась.

Пока Лара считает, что её госпожа резко переменилась, всё в порядке. Беда будет, если она заподозрит, что я не её госпожа.

В спальне Лара распускает шнуровку, помогает снять платье. Сорочку и бельё тоже приходится менять – пролитый чай пропитал их насквозь. Лара усаживает меня за трюмо и принимается за причёску, а я снова ныряю в размышления. Гедана надо предупредить – это факт. А вот как? Уединиться нам не дадут, шептаться на глазах у многочисленных свидетелей тоже очень плохая идея. Послать Розика с запиской? Раз инициалы, вышитые явно не латиницей, я прочитала, значит, и написать смогу.

Написать и отправить – что может быть проще? Но только не тогда, когда ты дочь герцога. Бедные аристократки, как они живут? Их чуть ли не на горшок под надзором провожают. Как в таких условиях интриговать?!

Лара завершает причёску.

– Госпожа, какое платье желаете выбрать на обед?

– Не имеет значения. Позови, когда я начну опаздывать, – ничего умнее придумать не удалось.

Я накидываю халат, подхватываю Розика и выхожу в будуар.

В углу я заметила изящный секретер с писчими принадлежностями. Уверена, Лара заметит, что не хватает листа, поэтому я даже не пытаюсь таиться.

Перьевая ручка? Надеюсь, мышечной памяти хватит, чтобы справиться, потому как от руки я разве что каракулю вместо подписи ставила, ещё в институте я одна из первых «пересела» на планшет.

Подозреваю, что эпистолярный жанр – отдельное искусство, и, прежде, чем браться за сочинение записки, стоило бы освоить соответствующий раздел этикета… Ладно, без этикета Гед переживёт. А вот как начать?! «Рада сообщить, что на вас готовится покушение»? Из устоявшихся фраз больше на ум ничего не идёт, а про радость Гед может неправильно меня понять.

Напишу проще: «Сегодня ближе к вечеру на ваш экипаж будет совершено нападение. Четверо мастеров-мечников». Ни обращения, ни подписи.

– Розик, отдай это Гедану, – я обрываю лист, оставив лишь полоску с текстом, – И пусть Гед тебя увидит, но продолжает принимать за меховой аксессуар. Справишься? Я в тебя верю.

– Госпожа? – раздаётся сзади.

Лара!

Лара понятливо дала мне время, но опаздывать на обед нельзя, это, наверное, хуже, чем вовсе не прийти.

– Да.

Я возвращаюсь в спальню и, обернувшись, успеваю заметить, как Розик выпрыгивает в окно.

На вешалке меня встречает сочное персиковое платье. Лиф стиснут кружевом, юбка расходится широкими фалдами. На второй вешалке атласный палантин. Я смотрю на платье и силюсь понять, чем оно отличается от мятного. Почему одно годится на утро, а второе на обед, но ни одно из них – на ужин.

– Персиковый цвет при моей постоянно краснеющей коже?

Сам по себе румянец не плох, по крайней мере он не превращает меня в варёного рака. Но если красноты добавит платье, смотреться я буду… неэлегантно. Мне бы сочный синий пошёл.

– Госпожа, я рада, что вы изменили своё мнение.

Ловким жестом потомственной фокусницы Лара убирает персиковое платье, и на его месте появляется холодное голубое, тоже с кружевной отделкой, но на сей раз драпирующей декольте.

– Спасибо, Лара.

Я сказала что-то не то? Почему она так странно на меня покосилась?

Не важно! То есть важно, но не прямо сейчас.

Я задерживаю взгляд на своём отражении. Я неожиданно быстро свыклась с новым телом на уровне ощущений, когда я не вижу себя, напрочь забываю, что теперь я рыжая бестия, но вот воспринимать отражение своим не получается.

На обеде я, вероятно, останусь без подсказок Розика, ведь он всё ещё не вернулся.

Девушки будут спрашивать, куда я дела драгоценный помпон.

Чёрт!

Я задерживаюсь у зеркала непозволительно долго. Я не чувствую ни малейшей уверенности, что справлюсь с испытанием. До сих пор я «выезжала» на кураже, но утренний безумный настрой схлынул. Такое впечатление, что я была не совсем в себе, а теперь трезвею. Учитывая, как легко я перенесла перерождение, не удивлюсь, если Система воздействует на разум.

Хватит сомневаться и себя накручивать – я выхожу в коридор. Где лестница и холл я помню, а вот куда идти дальше… Пожалуй, надо упасть кому-нибудь на хвост.

– Леди Бернара, вам лучше? Возможно, не стоит себя заставлять? Уверена, леди Миелла поймёт.

Когда я выхожу на лестницу, по ней уже сползает главная змеючка,

– Спасибо за заботу, Катарина. Какая странная фраза. «Заставлять себя». По-моему, её мог придумать только человек, тяготящийся праздником. Вы ведь рады находиться здесь, леди Катарина?

– Безусловно.

Я иду справа от Катарины, словно так и надо, разговор не поддерживаю, а Катарина тоже не стремится продолжать. Я ловлю цепкий взгляд на своей причёске. Похоже, продолжить Катарина собирается при зрителях, и одну тему, как я и ожидала, она нашла.

Лакеи распахивают двери в столовую.

Интерьер выдержан в малахитовых тонах, и описать его можно коротко – сдержанная роскошь. Длинный стол, место хозяина в торце пустует. Миелла расположилась по левую от него руку, но уже с длинной стороны. Свободных стульев не так много осталось, значит, я явилась одной из последних. Князя ещё нет…

Я ожидала сложной рассадки, но нет, одна сторона стола отведена юным леди, противоположная – холостым лордам.

До сих пор я не замечала дуэний и возрастных компаньонок. В романе они также не упоминались. В этом мире подобное не практикуют?

Куда сесть, подсказывает именная карточка. Я оказываюсь между Миеллой и темноволосой леди, чьё имя Розик мельком называл, а я не запомнила. Катарине достаётся место ближе к центру стола, и довольной она не выглядит, но и не оспаривает свою позицию.

Пользуясь свободными мгновениями, я присматриваюсь к столовым приборам. Ложки-вилки выглядят, с какого конца за прибор браться я в курсе, а дальше придётся подглядывать и надеяться на мышечную память.

Одним из последних появляется Гедан.

Князь в очередной раз сменил жилет. И… из кармашка нового жилета выглядывает кончик платка, подозрительно похожего на тот, который я вручила ему в качестве награды.

Гедан окидывает зал ленивым взглядом. Плохо скрываемое брезгливое безразличие сменяется на живой интерес лишь раз, когда мы встречаемся взглядами. Получил Гед записку или нет, по лицу не прочитать.

Заняв место напротив Миеллы, как самый почётный гость, Гедан обращается ко мне:

– Трофеи не следует скрывать. Как считаете, леди Бернара? – Гед проводит пальцем по кромке платка.

– Князь, я полагаю, что истинные победители не нуждаются в пустом хвастовстве.

Он лишь усмехается, а ведь я завуалированную гадость сказала. То ли умалила его победу, то ли вовсе отказалась признавать победителем. Впрочем, подтекст позволяет. Мы вроде бы говорим о стрельбе из лука, но всем понятно, что обсуждаем мы чувства. По сути, я сказала, что не влюблена, и что моё сердце нелёгкая добыча.

– Прошу прощения, что заставил ждать, – граф появляется как никогда вовремя.

– Не беспокойтесь, граф Бальс, – отвечает Гед, и тем самым объявляет ничью в нашем с ним негласном состязании взглядов.

Лакеи вносят первое блюдо.

Суп из протёртых овощей, для красоты посыпанный зеленью, не выглядит особо аппетитно, зато я могу почти с абсолютной уверенностью выбрать правильный прибор – ложек всего две. Одна большая справа, ближе всего к тарелке, и вторая маленькая, положена за тарелкой. Но даже выбрав правильную, я едва не позорюсь. Дома я привыкла ложку «заглатывать», но все без исключения леди и лорды поступают иначе – подносят к губам ложку боком и выпивают с неё содержимое. Да ещё и наполняют ложку не полностью, а на две трети. Да так мы суп будем есть до вечера! Зато понятно, почему порция крошечная.

Я почти не участвую в беседе, но всё равно с непривычки и из-за постоянного опасения нарушить этикет, ем слишком медленно. К счастью, оставлять чистое донышко не требуется.

Граф даёт знак к перемене блюд, и лакеи подают сырный салат с орехами. Салата на тарелке на один укус. Начинаю понимать, почему в исторических романах аристократки ездили в гости на сытый желудок.

Подглядев, какую вилку выбрала Миелла, я смело повторяю.

Сырный салат сменяет крабовый, после которого подают нечто, что опознать не получается. Напоминает баклажанную икру.

Я почти расслабляюсь, когда в качестве второго основного блюда выносят фрикадельки с тушёной цветной капустой – справлюсь.

– Леди Бернара, неужели ваш драгоценный аксессуар снова потерялся?

Натянув на лицо улыбку, бросаю взгляд налево.

Какую важную часть я пропустила… Если кто-то желает обратиться к гостю на своей стороне стола, он наклоняется немного вперёд, а остальные наоборот откланяются назад, создавая своеобразный «коридор». Получается, если кто-то из леди хотел обратиться к Миелле, а я не заметила, то моё поведение восприняли как грубость. Говорила же, что нельзя мне за стол в высоком обществе…

– О чём вы? Как он мог снова потеряться, когда князь Даларс любезно спас его дня меня. К слову, леди Миелла, вы показывали сад, но не стали упоминать, что у вас водятся белки.

– Но они у нас не водятся, леди Бернара, – довольно жёстко отвечает Миелла.

– Вот как.

На помощь приходит князь:

– Леди Бернара, зверёк мог прийти из леса или даже оказаться домашним, сбежавшим у путешественника.

Я улыбаюсь и включаю «сладкую дурочку»:

– Несмотря на то, что зверёк оказался с вороватыми повадками, я всё равно считаю белок очень милыми.

– Я слышала, бурые белки считаются негласным символом Великого Даларского княжества, – влезает Катарина.

Упс, про белок получилось неудачно. Зато теперь понятнее, почему Гед пригласит главную героиню кормить именно белок, а не, допустим, енотов.

Гед радикально меняет тему – переходит с белок на политику, втягивает в разговор лордов, а леди вынужденно увядают. Возможно, та же Миелла могла бы высказаться, судя по тому, как пару раз напрягалась её рука, в теме она разбирается ничуть не хуже лордов и с позицией Геда категорически не согласна, что очень гармонирует с её приближённостью к королю, но не принято, и ей приходится смолчать.

Я, наконец, разбираюсь с фрикадельками, благо их можно без затей накалывать на вилку и отправлять в рот.

Паштет с грибами подают в качестве третьего, заключительного, блюда, и после небольшого перерыва сервируют десерты, причём в качестве напитка предлагается только лёгкое вино.

Гедан выразительно усмехается, но ничего не говорит. Получается… он не может обвинить графа в подсыпании наркотика? А что, логично, доказательств-то нет. Граф просто скажет: «Князь, вы захмелели, но вините меня?», и в дураках окажется Гед.

Разговор плавно перетекает с политики на предстоящие скачки, на которые граф собирается выставить своего скакуна, а некоторые язвительно замечают, что скакун не совсем его, а пожалован королём из королевской конюшни.

Ещё через полчаса затянувшийся обед плавно подходит к концу, и граф пространно благодарит за визит, рассказывает, как он счастлив, что столько достойных юных леди и лордов посетили его скромный дом.

Гед берёт на себя инициативу и первым благодарит за приглашение, правда, его благодарность больше похожа на плевок ядом. Остальные подхватывают. Мне тоже приходится сказать пару фраз, я стараюсь быть краткой, а вежливые формулировки без зазрения совести беру чужие, только компоную по своему.

– Жаль прощаться. Леди, время, проведённое в вашем обществе, стало для меня истинным наслаждением, – Миелла, провожая нас в сторону гостевых комнат, прощается менее формально, но не менее лживо.

Девушки охотно щебечут. Я отмалчиваюсь. Сколько длился обед? Часа два с половиной, а то и три, но Розик до сих пор не вернулся. С каждой минутой я волнуюсь за него всё сильнее. Принести записку, положить на видном месте, пристроиться рядом в роли подписи, а, когда Гедан записку заберёт, выбрать момент и незаметно исчезнуть. Проще простого, особенно для прыгучего мехового шарика, но что-то пошло не так.

Миелла извиняется, она вынуждена нас ненадолго оставить, чтобы отдать распоряжения лакеям, переносящим багаж, напоминает, что резиденция к нашим услугам, и многие девушки решают дожидаться подачи экипажей в беседке в саду. Мне же их сиропного общества хватило на много лет вперёд. Пользуясь возможностью, я их оставляю вариться в собственном злословии без меня. Кстати, удрала не я одна. Леди, сидевшая на обеде слева от меня, предпочла посетить портретную галерею, а другая заинтересовалась роялем в музыкальной комнате.

Я сворачиваю в коридор, ведущий к гостевым комнатам.

В коридоре я одна. Почти.

Из тени тяжёлой портьеры мне навстречу выходит горничная. Не Лара.

На обложке я смотрела на Гедана, но и главную героиню я узнаю.

Миловидное круглое лицо, вздёрнутый нос, чуть поджатые бледные губы. В начале романа героиня предстаёт невыразительной серой мышкой, чью красоту скрывает унылая форма горничной. Волосы зализаны и скрыты под чепцом, чёрное платье с затянутым поверх белым передником визуально ломает фигуру. Но стоит героиню переодеть в модный наряд, завить, чуть подкрасить, и она преобразится. Гедан, увидев перемены, застынет истуканом… Но это будет потом, а пока они едва знакомы, пока они ещё не пара.

– Хм?

Она мне ещё в оригинальном варианте не особо нравилась, вроде бы хорошая, но приторно-туповатая, а уж сейчас я встрече точно не рада.

И меня напрягает, что она посмела меня остановить. Не по статусу.

– Леди, прошу прощения за беспокойство. Меня просили вам передать.

Она протягивает конверт, в котором что-то топорщится.

– Что это? – я не делаю и попытки взять.

Как же не хватает Розика!

– Не имею представления, леди.

И как поступить правильно? Я принимаю конверт, приоткрываю. Внутри лежит миниатюрная розочка из шёлка и записка «Разве цветы на панталонах не излишество?»

Гед! Какой шутник, однако. Признаться, я не уверена, что на панталонах Бернары были розы, но подобный вопрос мог задать только Гедан.

– Леди, отправитель просил сопроводить вас.

Вот как? Если Гед получил моё предупреждение, то логично, что он захотел расспросить о деталях. Я, конечно, допускаю, что могла просчитать ситуацию ошибочно, но уж больно заманчиво поговорить с Геданом с глазу на глаз, заручиться его поддержкой.

– Хорошо. Веди.

Главная героиня отодвигает портьеру, и мы попадаем в коридор для слуг. Нам никто не встречается, но, зная, что в резиденции графа и у стен есть глаза, я опасаюсь, что кто-то прямо сейчас бежит к графу доложить о моей вылазке, а кто-то продолжает наблюдать. Или я преувеличиваю? К нам с Геданом граф свидетелей почему-то не привёл. Неужели желание выдать за Геда именно Миеллу оказалось сильнее приказа короля? В том, что его величество личность невесты не слишком беспокоит, я уверена – в романе упоминались попытки женить Геда на разных леди.

Винтовая лестница приводит нас в небольшую каморку, расположенную, вероятно, под крышей одной из декоративных башенок.

На старой мебели, не гнушаясь пачкать брюки о пропылённый ветхий чехол, закинув ногу на ногу, сидит Гед. Я сделала верный выбор.

– Тена, благодарю.

Главная героиня склоняется в поклоне, предупреждает, что будет ожидать внизу и уходит, шурша платьем.

Я провожаю её взглядом.

Сюр какой-то: Гедан поручил главной героине устроить ему тайное свидание со мной.

Убедившись, что Тена ушла и не подслушивает, я оборачиваюсь к Геду. Игнорируя приличия, он не торопится встать, смотрит со смесью лёгкой насмешки, любопытства и даже вызова.

– Это намёк? – хмыкаю я.

– Что вы имеете в виду, леди?

– Единственное чистое место, на которое можно сесть в этой комнате – это ваши колени.

Гедан поднимается, выражение его лица неуловимо меняется, становится серьёзным:

– Я не мог проигнорировать ваше сообщение, Бернара.

Зато я могу проигнорировать намёк и задаю свой вопрос:

– Князь, вы решили взять под крыло перспективную целительницу-простолюдинку?

Нет, это не ревность, разве что самую капельку. Мне важно показать Геду свою осведомлённость, показать, что я владею информацией, которой нет у других, что моим сведениям можно доверять.

– Быстро же новость разлетелась.

– Кажется, Тена решила продемонстрировать вам свои способности во что бы то ни стало, – пожимаю я плечами.

– К чему вы это, Бернара?

К чему прошу быть осторожным с главной героиней? Действительно…

– К слову. Вы же хотели расспросить о готовящемся покушении? – я подхожу к Геду вплотную, кладу ладонь поверх нагрудного кармана на жилете. – Где вы держите мою меховую слабость, князь? Отбирать у леди её любимый аксессуар слишком жестоко.

Гед накрывает мою ладонь своей, чуть наклоняется, отчего мы оказываемся почти нос к носу:

– Леди, не было никакой белки, ни дикой, ни ручной. Не знаю, как вы забросили свой любимый аксессуар на фонтан… Может быть, он сам запрыгнул? О, я прав? Леди, с вашей выразительной мимикой и очаровательным румянцем, врать бессмысленно, – Гедан так и не отпускает меня. Наши лица близко-близко, а моя ладонь по-прежнему лежит на его груди.

Гедан открывается для меня с новой стороны, не ожидала, что он окажется тем ещё соблазнителем, а он, будто издеваясь, начинает мягко массировать большим пальцем тыльную сторону прижатой к его груди ладони. Я словно проваливаюсь во вчерашнюю ночь, так и тянет податься вперёд, сорвать поцелуй, по телу разливается приятный жар. Но я сдерживаюсь. Во-первых, хотя я почти уверена, что Розик у Геда, я всё равно буду волноваться, пока не получу подтверждения. Во-вторых, сбить с толку – это то, чего добивается Гед. Я просто из упрямства не уступлю ему. А в-третьих, кругом пыль, от которой свербит в ному, чехлы закрывают старую мебель, составленную кое-как, на тетрисе грузчики явно не тренировались.

– Он у вас? – я сокращаю межу нами и без того крошечное расстояние.

– И-и-и, – раздаётся тихий писк из правого кармана.

Розик!

– Леди, я всё ещё жду ответы на свои вопросы.

– Вы же сами всё поняли, – вздыхаю я. – Конечно, он не аксессуар. Он…дрессированный, с отросшим на бальзамах для роста волос мехом, выкрашенным в розовый цвет, мышонок. Звать Розик.

– И-и-и! – раздаётся из кармана гораздо громче, и Розик одним совсем не мышиным прыжком вырывается на свободу.

– Леди, вы никогда мышей не видели? Говорю же, врать у вас плохо получается.

– Я просто не старалась. Розик достался мне при весьма уникальном стечении обстоятельств, спровоцировать которые специально не получится.

– Это те же обстоятельства, которые заставили вас столь резко измениться? – скептично выгибает он бровь.

С меня всякая игривость слетает.

Как?!

Я ожидала что этот вопрос прозвучит не сегодня, и уж точно не от Гедана. Логично, что перемены в характере, в поведении, в жестах, в мимике заметят близкие. Лара, конечно, уже какие-то свои выводы сделала, но она горничная, и держит своё мнение при себе, поэтому вопрос должен был прозвучать от герцога. Как Гедан понял, что это именно изменения, а не проявления натуры, которую я до недавнего времени успешно скрывала? В романе самоубийство Бернары Геда никак не зацепило, то есть мы посторонние. Так откуда столь правильные догадки? Каждое его слово бьёт точно в цель.

До арктической выдержки мне далеко, всё моё потрясение отражается на лице.

– Где вы растеряли свою сдержанность, леди? – продолжает он.

И я понимаю, на чём попалась – характер можно скрывать, да, но Гед обратил внимание на мою неуверенность за столом.

Сказать правду? Не про книгу, конечно, а про то, что я не совсем Бернара. С одной стороны, это многое упростит, да хотя бы я смогу открыто расспросить про отца Бернары и буду знать, чего ждать от встречи с герцогом. С другой стороны, слишком опасно. Я не знаю здешних взглядов на переселение душ.

– Да, это те же обстоятельства.

– Врать, что это запечатанный храм вас изменил, не будете, леди?

– Не буду, – покладисто соглашаюсь я. – А почему про храм сразу ложь?

– Потому что вы изменились раньше, леди. Вы изменились вчера приблизительно в то же время, когда я выпил за здоровье его величества вино с подмешанным в него лаусом.

Как-как? В романе название наркотика не упоминалось.

– Откуда такая уверенность? – такой проницательностью можно только восхищаться. Но почему она направлена против меня?!

Гедан прекращает массаж, нежное касание сменяется крепкой хваткой:

– Леди, у нас не так много времени. Скоро и вас, и меня начнут искать.

– Считайте, что я видела вещий сон, в котором на ваш экипаж напали четверо мечников. Это произойдёт неподалёку от развилки дорог, ваш кучер свернёт налево, и за ближайшим поворотом, ориентир – старая очень высокая ели с обломанной макушкой, на вас нападут.

– Вещий сон?

– Князь, какая разница? Эти сведения я получила вместе с изменениями, повторить не получится, да и вряд ли вы согласитесь полностью отказаться от своей нынешней личности ради весьма сомнительных перемен.

– Хм.

– Лучше скажите, какое отношение вы имеете к запечатанному храму. Свои тайны оставьте себе. Просто, может быть, вы в курсе, кому именно посвящён тот храм и чем мне грозит нырок в бассейн?

– Что?! Вы не знаете?

– Н-нет.

Чего он так взбеленился-то? И смотрит на меня снова шокированно, будто я взяла и прямо на его глазах вторую голову отрастила.

– Леди, я правильно понял? Вы, не понимая, куда пришли, слепо прошли обряд посвящения?!

– Обряд посвящения?

– Вы сумасшедшая?

– Ага. То есть не совсем. Я узнала, что та горничная, которую вы за мной прислали, случайно коснулась светлой половины двери храма и, даже не входя, получила дар целительства. Я подумала, что раз такие ценные подарки всем мимо проходящим раздают, мне тоже может что-то перепасть. Так что я пришла в храм из сугубо меркантильного интереса.

– Леди, надеюсь, ваше сумасшествие не заразно? А вообще я искренне и глубоко соболезную вашему будущему супругу.

Пока я пытаюсь сообразить, к чему он ляпнул про супруга – я что, помолвлена? – он выходит из каморки.

– На вопрос ответь… те, – вздыхаю я ему в спину, но Геда уже и след простыл.

С минуту я ошарашенно таращусь на дверной проём. Что это было? Странный какой-то разговор, незавершённый.

– Госпожа? – передо мной тихой тенью возникает Тена.

– Проводи.

– И-и?

Я подставляю ладонь и чувствую, как в неё приземляется Розик, и пересаживаю его… в декольте. А что? Лучше сейфа не найти. Я спускаюсь по крутым ступенькам следом за главной героиней. Она двигается легко и непринуждённо, как по паркету танцевального зала. Я на каждом шаге боюсь оступиться, крепко держусь за перила. Тена выглядывает в коридор и жестом показывает, что идти можно, но приводит меня почему-то не в коридор, в котором она меня ждала, а в портретную галерею.

– Леди, приказ его светлости князя Даларса.

– Разве ты его личная служанка, Тена? – опять я лезу не в своё дело, но и игнорировать развитие отношений Гедана с Теной как минимум нерационально, потому что очень многие события в романе подавались именно с точки зрения их отношений.

– Служить такому господину, как князь Даларс, великая честь, леди. У графа же я одна из горничных низшей категории, я не принадлежу к дому Бальс.

То есть к дому принадлежат не только хозяева, но и определённая категория слуг? Надо запомнить на будущее, потом разберусь.

Хвалу Гедану я выслушала, конкретного ответа не получила.

Я всматриваюсь в её лицо, пытаюсь понять, какая она, главная героиня из романа. Я не делаю ничего плохого, даже грозных рож не строю. Тена съёживается, будто я её пугаю… или нарочно запугиваю.

– Князь сказал что-то ещё?

– Н-нет, леди.

– Можешь идти.

А я за оставшееся до отъезда время попытаюсь понять, почему Гед приказал проводить меня именно в портретную галерею.

В галерее я одна. Леди, которая собиралась её посетить, либо не дошла сюда, либо уже ушла. Меня любой вариант устраивает. Я неспешно двигаюсь вдоль увешанной портретами стены. Одни Бальсы изображены в полный рост при полном параде и висят в тяжёлых бронзовых рамах, другие Бальсы, преимущественно леди, изображены скромнее – по грудь, их портреты мельче, а рамы тоньше.

Так, «большими» изображены графы и графини, причём не жёны, получающие титул по мужу, а наследницы дома, Бальс по крови. Получается, к власти может прийти и леди? В земной истории подобное не редкость.

– Розик, у меня есть братья или сёстры?

– Младший брат, хозяйка. Младше тебя на три года.

И, надо полагать, наследник именно он. Гед намекает, что мне следует потеснить братца? Хм… В целом мысль интересная, как полновластная герцогиня я, наверное, получу определённую свободу, но мысль несвоевременная. Герцог ат Шуа жив и здравствует, а зла я ему не желаю, я в принципе стараюсь дурного людям не желать, чтобы в первую очередь самой об эти проклятия не пачкаться.

Я дохожу до конца стены и, наконец, замечаю любопытную особенность Бальсов. Внешне все они сочные, крупные, а дамы очень даже мужеподобные, некрасивые. Черты супруг или супругов потомкам рода почти не передаются. Скажем, родинку от матери, урождённой не-Бальс, сын получил, но и только, фигура, лицо – всё досталось от отца.

Остановившись перед портретами нынешнего графа и Миеллы я тихо хмыкаю. Похоже, предположив, что Миелла родилась не от графа, я попала в яблочко.

– Розик, на кого она по-твоему похожа?

– Хозяйка?

Похоже, мой вопрос ставит Розика в тупик.

Я перефразирую:

– Она похожа на его величество?

И вот теперь Розик уверенно выдаёт:

– Да, хозяйка!

Значит, Гед меня столь своеобразным способом предупредил о том, против чьей воли я пошла и насколько всё серьёзно. Я сорвала не просто брак князя и дочери графа, пользующегося доверием короля, я сорвала брак князя и дочери самого короля.

Что сделано, то сделано.

Да и не жалею я ни о чём. Ночь с Гедом навсегда останется в моей памяти одним из лучших воспоминаний.

– Осмелюсь отвлечь вас, моя госпожа, – в галерею бесшумно входит Лара.

До меня запоздало доходит, что в галерее я оставалась в Розиком наедине. Следовало расспрашивать о магии, спросить, как определить, получила я что-нибудь в храме или нет, а я сравнивала портреты давно почивших лордов и леди.

Тьфу!

– Да, Лара?

– Моя госпожа, экипаж будет подан с минуты на минуту. Вы не стали менять одежду…

Это же сколько раз в день нужно переодеться?! К завтраку в будуаре – раз, на чаепитие в саду – два, на отдых в комнате – три, на обед – четыре, в дорогу – пять, и это только половина дня.

Лара, в отличии от меня, сменившая форму, подаёт дорожный плащ. Первая мысль – отказаться. На улице лето. Ткань легчайшая. Видимо, плащ нужен, чтобы защитить наряд от дорожной пыли. И скрыть, что платье я так и не сменила.

– Идём, – киваю я.

Отступив в сторону, Лара пропускает меня вперёд и почтительно следует за мной на расстоянии в полтора шага.

В холле меня уже ждут граф и Миелла. Как хозяева, они провожают каждого гостя.

– Благодарю вас за гостеприимство, граф, леди Миелла. Вашей заботой я чувствовала себя как дома, – произношу я ничего не значащую вежливость.

Граф отвечает тем же, Миелла ограничивается скупой улыбкой. Наверное, это немного оскорбительно в отношении дочери герцога, но лично я про себя тихо радуюсь – избежала очередного теста на знание этикета.

Я забираюсь в салон экипажа, Лара садится со мной, то есть даже в дороге уединение мне не светит, а свой единственный момент в галерее я бездарно слила.

– Лара, взгляни, чей экипаж едет впереди? – спрашиваю я, слегка сдвинув штору на окне.

– Экипаж князя Даларса, госпожа.

Совпадение? Дорога делает поворот, и я задёргиваю штору. Что происходит на обочинах, мне не интересно, а лобового стекла в карете не предусмотрено. Я откидываюсь назад и прикрываю глаза. При Ларе расспросить Розика не получится, зато можно прислушаться к себе, как советуют разные энергетические брошюрки.

Плавное покачивание умиротворяет и усыпляет. Задремать я себе не позволяю, вспоминаю, что говорилось в романе про магию, но на ум приходит лишь одна фраза, что магию даруют боги.

Чтобы исцелить, главная героиня выставляла открытую ладонь над повреждением, её пальцы начинали светиться. Получается, магия в руках или, как минимум, магия находит выход через руки. Я открываю глаза, поднимаю руку к лицу и мысленно приказываю магии показать себя, но ничего не происходит. Видимо, это так не работает. Мне бы для начала какой-нибудь учебник.

– Лара, есть, чем занять руки? Книжка, рукоделие…

Рукоделие мне лучше не давать, я его называю исключительно, чтобы оттянуть внимание от моего внезапного желания почитать.

– Моя госпожа? – почему-то мой интерес к благородным развлечением пронимает её гораздо сильнее, чем моё возвращение с неправильно затянутой шнуровкой.

– Нет, да? Жаль.

– Простите, моя госпожа. Прежде вы никогда не проявляли интереса и раздражались, если замечали в багаже шитьё или книги.

Даже так? А раздражаться-то зачем? Не сама же Бернара багаж таскала.

– Всё меняется, – философски замечаю я.

И замолкаю.

Сейчас удачный момент, чтобы попробовать навести мосты. Лара мой очень полезный потенциальный союзник, но также она может быть чужими глазами и ушами, никакой откровенности, пока я не узнаю, кому на самом деле принадлежит её верность. Поэтому я отворачиваюсь к окну.

Мы давно спустились с холма, на котором раскинулась загородная резиденция графа Бальса, с обеих сторон дорогу обступает хвойный лес. Я приоткрываю створку и впускаю легкий запах смолы, свежесть леса.

– Госпожа, осмелюсь заметить, что экипаж князя свернул налево, дорога на столицу правая.

Я высовываюсь из окна. Это и есть описанная в романе развилка? Необычное ощущение – я читала об этом месте, считала вымышленным, а теперь вижу своими глазами.

– Останови.

– Госпожа?

Лара послушно выстукивает на стене ритмичный сигнал, и наш экипаж прижимается к обочине. Я верю, что Гедан справится, ведь в отличии от оригинала теперь он знает о засаде и наверняка успел подготовиться. Более того, на поле боя мне делать совершенно нечего, ни во время скоротечного боя, ни после, ведь я не медик, как оказывается первая помощь представляю очень смутно. Если бы мы не ехали сразу следом за Геданом, я бы и не подумала останавливаться, но сейчас, когда я знаю, что всё случится вот-вот, дурное любопытство побеждает.

Рядом останавливается чужой экипаж. Дверца открывается, выходит девушка в дорожной форме горничной, подходит к нашему экипажу, и снаружи раздаётся её довольно громкий с нотками требовательности голос:

– Леди Валетта просит прощения за беспокойство и спрашивает, не нужна ли какая-либо помощь.

– Леди Бернара, – в тон ей отвечает Лара, – благодарит за беспокойство. Леди немного укачало.

Горничная скрывается в своём экипаже, но он не трогается с места, а через минуту горничная снова выходит и направляется к нам.

Я бросаю вопросительный взгляд на Лару, но та сама невозмутимость. А ещё мне кажется, что от Лары исходят волны молчаливого неодобрения. Я про себя лишь вздыхаю в тщетной попытки отыскать тормоза или хотя бы остатки благоразумия, но жажда очередной сумасшедшей авантюры перекрывает всё.

– Леди Валетта передаёт леди Бернаре нюхательную соль.

Пфф!

– Леди Бернара благодарит леди Валетту, однако нет необходимости.

Они так и будут общаться между собой?

– Леди Валетта также приглашает леди Бернару на чай.

– Леди Бернара снова благодарит, но вынужденна отказаться.

Интересно, Лара хорошо чувствует моё настроение или наоборот абсолютно не заботится о моём мнении? Скорее первое.

Чужая горничная уходит, снова скрывается в экипаже, и на сей раз он продолжает движение. Мимо проезжает ещё один. Чей, не знаю, спрашивать Лару я не стала, незачем в очередной раз светить своим незнанием очевидных остальным вещей.

– Я хочу подышать свежим воздухом, – сообщаю я.

Лара, чуть помедлив, открывает дверь.

Наружу я чуть ли не выпрыгиваю – спускаюсь, не дожидаясь, когда мне подадут специальную приставную лестницу, пользуюсь неширокой уступкой для слуг.

– Госпожа?

– Я хочу немного прогуляться, подышать лесом. Нет необходимости меня сопровождать

Издали доносятся звуки ударов металла о металл.

Пока доберусь, борьба стихнет. Я торопливо скрываюсь в зарослях. По дороге быстрее, но тогда я окажусь на виду, а мне этого не нужно. Опыт лазания по кустам в платье у меня уже есть, в этот раз не приходится даже юбку задирать, её прекрасно защищает плащ.

Звуки боя стихают. До меня долетает чей-то резко обрывающийся хрип. Я наконец замечаю ель с обломанной макушкой, забираю чуть правее, и выхожу на дорогу у поворота. Отсюда меня не должно быть видно из экипажей, выбирающих правое ответвление, на столицу.

Экипаж князя стоит наискось, флегматичные серо-серебристые лошадки щиплют на обочине траву. Я слышала, что лошади пугаются крови, но не эти. А вот меня от вида четырёх мертвецов замутило. Я видела смерть, я ведь похоронила родителей, но та смерть была иной, тихой, похожей на сон. Раны на этих телах выглядели плохо. Я прижимаю руку ко рту и остро жалею, что отказалась от нюхательной соли, её вонь помогла бы перебить окружающие запахи.

Гед замечает меня первым, впивается взглядом, но тотчас расслабляется.

– Леди?

Я усилием воли заставляю себя не смотреть по сторонам, сосредотачиваюсь на Геде, подхожу ближе, и это становится ошибкой. У экипажа, раскинув руки, лежит кучер. Алая полоса перечеркнула горло. Скривившись, Гед закрывает ему глаза.

– Я…

– Леди, – перебивает он, – не говорите мне, зачем вы здесь, не хочу выслушивать очередное безумие, что вам стало любопытно.

– Вы так хорошо изучили меня новую, – справляюсь я с голосом.

Гед протирает свой меч.

– В силу обстоятельств мне приходится разбираться в людях, и всё равно я ошибаюсь.

– Вы не ранены? – это меня больше всего волнует.

Он качает головой.

– Нет, вы же предупредили, что удар будет в спину.

– Хм?

Гед невесело хмыкает и бесцеремонно мыском цепляет ногу кучера:

– Леди, я предпочитаю ездить с плотно закрытыми окнами. Если бы не вы, я бы не понял, что Глен повернул в противоположную сторону, я бы продолжал доверять ему, подставил спину. У него у единственного был шанс.

– Но как? Он же с вами из вашего княжества, должен быть безоговорочно предан вам.

– Но именно Даларскому княжеству нужна моя смерть.

Но ведь княжеством правит Великий князь, родной отец Гедана. Как он может хотеть смерти собственного сына?!

– Эм, – только и получается сказать у меня.

Во взгляде Гедана вдруг проглядывает застарелая душевная боль. Я бессознательно протягиваю руку. Хочется выдернуть ту занозу, что доставляет эту боль. Но как выдернуть нечто нематериальное? Мои родители были замечательные, любили нас с сестрой, поддерживали. Их любовь как тёплое одеяло обернула меня, и даже сейчас, когда их не стало, я чувствую незримый кокон их защиты. Каково Геду? Я бы не смогла…

Он резко отворачивается. Наверное, не хочет, чтобы я видела его слабость и одновременно не может совладать с выражением лица. Я всё-таки касаюсь его плеча самыми кончиками пальцев. Не лезу обниматься, не вторгаюсь в его личное пространство, а лишь обозначаю, что я рядом, и что я сочувствую. Хотя толку ему с моего «рядом и сочувствую».

Гед чуть поворачивает голову. Мне по-прежнему его лица не видно, а вот он может видеть меня краем глаза.

– Мне было четырнадцать, когда Великий князь Даларс и король Флипии подписали мирный договор, согласно которому я в залог мира отправляюсь во Флиппию.

– Ужасно.

– Я понимал, что мы проигрываем. Для Флиппии война выходила слишком затратной, но они могли нас додавить, именно поэтому договор подписывался на их условиях, тем более нам возвращали захваченные земли. Я понимал…

– Но чувствовал себя брошенным. И ты, – я как-то естественно перехожу на «ты», – остался наедине со страхом перед чужим враждебным миром.

Я говорю не столько о нём, сколько о себе. Я стараюсь не заглядывать в бездну ужаса, которая плещется под напускной бравадой. И страх, стоило о нём вспомнить, понимает голову. Меня пробирает озноб.

– Главное условие договора – почётным заложником должен быть не просто сын Великого князя, а наследник. А кто в княжестве хочет нового правителя, воспитывавшегося врагом? Когда я приехал, меня буквально облепили сыновья аристократов, изображали гостеприимство и дружелюбие, подталкивали к мысли, что отец меня бросил, а здесь я могу найти новую семью. В смысле надёжных друзей и названных братьев. Меня пытались подсадить на наркотики, на вино, завлечь в бордели. К счастью, под видом слуги со мной отправился мой учитель, без него бы я не справился. Через год меня, наконец, оставили в покое. Как оставили? Мне больше не пытались навязать ложную дружбу. Я сполна хлебнул, что такое быть заложником из слабого княжества, которое Флиппия рассматривает как свою добычу. Меня не пытался ужалить только ленивый.

Откуда такая откровенность?

Впрочем, никаких тайн Гед не открывает.

– Мне жаль.

– Это перенести было легче. Постепенно развлечение лордам наскучило. Возможно, король повлиял.

– Какой смысл навязывать тебе жену? Власти у неё не будет, от воспитания наследника ты её отстранишь.

– Вот именно, леди. Наследник. Почему бы графу Бальсу не стать регентом при малолетнем внуке?

– Ох…

– Так что дома мне не рады, но объявить наследником моего брата не могут, ведь это спровоцирует новое кровопролитие, к которому Флиппия готовилась все эти года. Мы, конечно, тоже, но… В общем, единственная приемлемое основание для смены наследника – моя смерть. Недавно до меня дошли сведения, что Великий князь тяжело болен. Вот, – он снова касается мыском ноги кучера, – я и убедился в их достоверности.

В стороне от дороги раздаётся хруст ветки, к нам кто-то идёт.

Гедан реагирует молниеносно. Любой намёк на эмоции исчезает, он становится собранным, вскидывает руки, и с его ладоней срывается чёрное нечто, больше всего похожее на густой чёрный не то дым, не то кисель. Чернота затопляет участок дороги, густым покровом ложится на тела, расходится по алым следам боя и развеивается лёгким дымком.

Тел не остаётся, о них напоминают лишь пятна серого праха. Исчезла кровь.

Гед морщится:

– Несмотря ни на что, Глен заслужил быть похороненным по нашим традициям, а пришлось вот так…

Шаги приближаются. Через кусты ломится кто-то не слишком умелый. Я почти уверена, что увижу главную героиню, и на дорогу выходит действительно она, Тена. Ничего не могу с собой поделать, прищуриваюсь неприязненно.

– Оу, – выдыхает она растерянно.

Её сюда сюжет привёл или есть менее мистическая причина?

Тена растерянно оглядывается, замечает серые кляксы, но вряд ли догадывается об их происхождении, пятна не имеют ничего общего с очертаниями человеческого силуэта.

– Тена.

Ко мне Гед обращается безликим «леди», а главную героиню называет по имени. Пора мне вспомнить, что у меня здесь второстепенная роль, и сосредоточиться на том, чтобы выстроить крепкое партнёрство, а не рушить возможную дружбу безосновательной ревностью. Даже не столько ревностью, сколько завистью – почему Гед достаётся ей, а не мне?!

– Ваша светлость, леди, – склоняется она в поклоне.

– Что ты здесь делаешь? – приветливым тон Геда не назвать.

– Собирала травы, ваша светлость, – Тена демонстрирует наполовину заполненную корзинку.

– Не лучшее время. Сила трав раскрывается ночью, особенно в середину ночи, в полнолуние.

Гед ещё и в травничестве разбирается?!

– Да, ваша светлость. Но господин граф распорядился, чтобы слуги, работающие в столичном доме, сегодня же вернулись, а мне не хватает некоторых трав, чтобы приготовить лечебный отвар для Лоты, вот я и улизнула.

Лотой в романе звали старую кухарку, относившуюся к героине как к родной внучке. Я впервые задумываюсь, что стало с книжной Лотой и вдруг понимаю, что ничего. Тена нашла любовь, устроила свою жизнь, а про Лоту в продолжении не было ни слова. Вообще-то, варианты могут быть самые разные. Например, Тена не забыла Лоту, просто автор эти эпизоды опустила. Или автор напишет об этом во втором томе дилогии… Однако же царапает.

Гед бросает внимательный взгляд на травы и кивает:

– Можешь идти.

Тена чуть растерянно хлопает ресницами, но не спорит, кланяется на прощание и послушно оставляет нас с Гедом наедине.

А ведь в оригинале она осталась с ним, лечила и в результате опоздала к назначенному часу. Гед взял на себя ответственность – предложил отвезти Тену в столицу. Хм, в оригинале кучер был. То есть Гед не понял, кто его ранил? Странно как-то.

Выходит, поездка, давшая настоящий старт их отношениям, сорвалась? И…?

– А ты можешь прекратить притворяться кустом малины.

Я удивлённо оборачиваюсь:

– Лара?! Я же приказала ждать меня.

– Моя госпожа.

– И давно ты здесь?

– Ваша горничная следовала за вами на расстоянии, приблизилась только что.

– Сожалею, моя леди.

– Леди Бернара, могу я побеспокоить вас и попросить об услуге? – Гедан в присутствии Лары переходит на высокий слог.

– Всё, что в моих силах, князь.

– С моим кучером случилась неприятность, а я путешествовал без слуг. Я был бы признателен, если бы вы позволили моим лошадям идти следом за вашим экипажем.

– Разумеется, князь.

– Благодарю.

Гедан берёт лошадей под уздцы, если я ничего не путаю в терминах. Флегматичные коняжки послушно прекращают щипать траву и разворачиваются, благо дорога широкая, позволяет. Возвращаться к развилке недалеко.

На помощь Геду приходит мой кучер. Гед коротко объясняет, что требуется, бросает кучеру повод и, не сомневаясь, что всё будет сделано, как нужно, распахивает дверцу своего экипажа:

– Леди Бернара, составите мне компанию?

Лара невозмутима, на крайне неприличное предложение никак не реагирует, а вот на кучера лучше не смотреть. Я забираюсь в экипаж Геда, он запрыгивает следом и захлопывает дверцу.

Хах? Я повторяю судьбу главной героини?!

– Леди Бернара, признавайтесь, чем вам Тена не угодила?

Я не спешу отвечать, осматриваюсь. Изнутри экипаж Гедана производит двойственное впечатление. Даже я, далёкая от местных реалий, понимаю, что отделка дорогая, статусная. Салон, включая потолок, обит тёмной кожей, декорированной бронзовыми вставками. На полу тёмный коврик с геометрическим рисунком, такие же тяжёлые шторы на окнах. А вот об удобстве и говорить не приходится. Стянутое шикарной обивкой сиденье жёсткое, спинки как таковой нет. Под противоположным сиденьем нет даже креплений для багажа.

– Аскетично.

– Издержки моего положения, – охотно поясняет Гедан. – Формально я гость, содержания из флиппской казны мне не полагается. Сюда я прибыл с определённой суммой, но и расходы поначалу были значительные. Мирный договор не предполагает обмена посольскими миссиями, король решил, что меня одного достаточно. Наши делегации прибывают, если необходимо обсудить какой-то конкретный вопрос, но их визиты слишком редки, чтобы всерьёз на них рассчитывать.

– Заинтриговали, князь, – хмыкаю я.

– Торговля. Точнее, сперва я баловался контрабандой. Купцы Даларс не очень любят, небогатый клочок земли, добираться трудно. У нас есть качественная сталь, некоторые другие интересные товары, но ничего уникального. Ту же сталь производят в Адлирине, и мы их, увы, в металлургии не превосходим, разве что в некоторых аспектах, но ничего настолько ценного, чтобы купцы шли именно к нам. Так вот, я продавал разрешение на проход границы без досмотра и оплаты пошлин.

– Ох…

– Постепенно втянулся в куда более серьёзные предприятия. Ну что, леди, вы придумали, что наврать мне о Тене?

– Почему сразу наврать?

Экипаж плавно трогается.

Хмыкнув, Гед пересаживается на сиденье, расположенное, против хода экипажа. Видимо, хочет видеть моё лицо, когда я буду рассказывать. Врать я не собиралась.

– А зачем ещё вам могло понадобиться время на раздумья, леди?

– Вы готовы поверить в вещий сон, князь? О том, что Тена целительница, я знала ещё до того, как она себя вам выдала. В моём сне она не сделала ничего плохого. Просто… она мне не нравится.

– Я верю, что своё будущее мы создаём сами. Конечно, далеко не всё от нас зависит. Утром я строил планы на весьма отдалённое будущее, а до ночи, если бы не вы, мог не дожить, умереть от руки человека, которому доверял.

– В моём сне вы выжили, ранение исцелила Тена. Я не могу объяснить, почему она мне не нравится, в этом нет логики, одна чистая, ничем не обоснованная неприязнь.

Я лукавлю.

Изначально Тена мне не нравилась своей приторностью, на её месте я бы поступала иначе, и, когда я читала, мне было трудно «влезть в её шкуру», я ведь представляла себя ею. Настоящая, а не книжная Тена, мне не нравится, потому что я ей завидую. Но мне и в голову не приходит оболгать её перед Гедом, выставить в дурном свете. Грязные трюки сами по себе противны, а ещё, если рок сюжета действительно существует, то ударят трюки по мне же.

Нет, весь мой флирт – это баловство, способ отвлечься. Всерьёз я строю дружбу…

– Леди, я жажду подробностей.

– Сон оборвался на середине.

– Ле-ди… Кстати, почему именно на середине?

Потому что я прочитала лишь первый том дилогии.

– Во сне я знала, что впереди ещё столько же, но досмотреть не удалось. Я сперва неспециально, а потом и более-менее осознанно изменила ход некоторых событий. Вас вот не ранили…

– Леди, уж простите за прямоту и, возможно, грубость. Я не хочу обидеть, просто констатирую факт. Не вам стесняться сказать, что вы там увидели. Хотите угадаю? В вашем сне Тена стала моей содержанкой?

Занятный выбор слова. Не любовницей. Хотя смысл почти одинаков, любовница – это та, с кем проводят жаркие ночи и ни о чём не заботятся. Точнее, могут заботиться, просто в самом слове этой заботы не звучит. А содержанку содержат.

Получается Гед даже в отношениях без обязательств некоторые обязательства на себя берёт.

– Невестой, – поправляю я.

Гед вскидывается, смотрит на меня недоверчиво:

– Шутишь?

Странно, но именно возможный брак с целительницей выбивает его из колеи настолько, что Гед перепрыгивает на «ты».

– Нет, – удивляюсь я и тоже возвращаюсь к обращению на «ты». – А что не так? Сейчас она простолюдинка, служащая горничной в доме графа, но её статус изменится, как только окружающие узнают о её даре. По сути, статус леди у неё в кармане.

– Статус? Бернара, я же объяснял. Я не знаю, одобрил Великий князь моё убийство или канцлер действовал за его спиной. Возможно, не канцлер. Я плохо понимаю нынешний расклад сил в Даларсе. Одно могу сказать точно, жену-флиппийку мне не простят. Идеальный для меня вариант – жениться на принцессе из дальней страны, не имеющей тесных отношений с Флиппией, с долгосрочными торговым договором в качестве приданого. Гораздо реалистичнее жениться на дочери того же канцлера или кого-то из генералов.

В общем-то, ничего неожиданного. Что такое брак по расчёту, династический брак, политический брак, я хорошо понимаю, в большинстве случаев аристократы создают союзы отнюдь не по любви, даже песня такая есть. «Всё могут короли, но лишь жениться по любви не могут короли». Звучит… логично, но неприятно.

– Как бы то ни было, в моём сне ты сделал ей предложение. Вторую половину сна про борьбу двух влюблённых за своё счастье, я уже не увидела.

– Влюблённых?

Гед корчит странную гримасу.

Можно подумать, что в его жизни уже случилась некая любовная трагедия, но в романе он вроде бы признавался героине, что она первая любовь.

– Ой, как будто ты не можешь влюбиться!

– Я не могу позволить себе такую роскошь, – отрезает Гед.

От его резкой отповеди я вдруг себя такой дурочкой чувствую, маленькой девочкой, которая лепечет взрослому мужчине какую-то свою детскую несусветную чушь, а он совершенно не в настроении выслушивать, да и не обязан сюсюкаться с чужим ребёнком. Я подавленно замолкаю. Гед вдруг становится таким далёким, будто нас на разные материки занесло и океаном разделило. Я отчётливо понимаю, что моя дружба ему тоже не нужна. Слишком наивно было надеяться. Гед видит во мне источник полезных сведений, возможно какую-то ещё пользу, но не меня как личность. Не знаю, откуда берётся сила воли удержаться от наворачивающихся на глаза слёз. И ведь винить некого, сказку мне никто не обещал.

Странно, что в романе Гед был… романтичнее? Не было в нём столько расчётливости и прагматизма.

– И когда же я в неё влюбился в твоём сне?

Отвечать не хочется. Не вообще, а именно сейчас. Мне бы хоть немного времени привести мысли в порядок, а то беспорядочно скачут глупыми зайцами, вот и получается, что придумываю себе лишнего.

А без этого «лишнего» страшно, очень страшно. До того страшно, что забилась бы в нору, накрылась одеялом с головой и звала бы маму, чтобы забрала меня домой, пообещала, что всё моё перерождение – затянувшийся кошмар, напоила молоком с мёдом.

– Первая романтика появилась через несколько дней после сегодняшней несостоявшейся совместной поездки в столицу, – вспоминаю я.

– Вот как? В твоём сне Тена лечила меня дважды, причём второй раз от серьёзного ранения.

– Да. И что? Если ты намекаешь на приворот, то она целитель, она лечила.

История рассказывалась от первого лица. Не упомянуть приворот автор не могла…

– Ты так и не поняла? Или не знаешь? Храм посвящён Близнецам.

– Эм?

– По легенде Близнецы родились соединёнными в области спины. Один белый, другой чёрный. Один смотрит вперёд, другой назад.

– Впервые слышу.

– Они смогли разделиться лишь после того, как повзрослели, но одновременно они навсегда остались единым целым. Сила белого близнеца всегда содержит каплю тьмы, а сила тёмного близнеца – каплю света. Говоря примитивно, Близнецы серые.

Миф, конечно, интересный, но мне трудно поверить, что его следует воспринимать буквально.

– И как это связано с Теной? Она коснулась белой створки.

– Не важно, какой створки она коснулась. Её благословили оба Близнеца. Основной дар Тена получила светлый, но неизбежно есть и второй, та самая тёмная капля. Возможно, Тена даже не осознаёт, что получила два дара, хотя… Я пока не берусь предположить, скрывала она свой дар просто потому что боялась признаться, что была у запечатанного храма, или знала о его двойственности.

– Ты намекаешь, что тёмная капля в её случае может быть даром привораживать, причём бессознательно?

– Бернара, вообще-то я это прямо говорю.

Если Гед прав, то приворот многое объясняет: и быстроту разгорающихся чувств, и отличие книжного Геда от настоящего, ведь расплавить мозги до состояния розового киселя настоящему Геду Тена не успела…

– Она ведь тебя лечила! – подпрыгиваю я.

– Да, она убрала головную боль, и я подумал, что девочка очень симпатичная. Я не придал значения тому, что она привлекла меня как женщина, тем более к ней следовало присмотреться просто за то, что она целительница. Даже сейчас она продолжает казаться мне привлекательной, но не настолько, чтобы терять голову.

– А я?

– А что ты? – переспрашивает Гед.

До меня доходит, что вопрос можно истолковать превратно, будто я спрашиваю о своей привлекательности. Нет, не о ней.

– Гедан, я сделала всё, как изображено на бортике: нырнула, дотронулась, вынырнула. Что я получила, и какой второй дар?

Гед закрывает лицо ладонью и тяжело вздыхает:

– Бернара, ты неподражаема. Вломиться в запечатанный храм, посвящённый богам, о которых ты не знаешь вообще ничего, пройти обряд посвящения в жрицы…

– Что?! – перебиваю я.

– Хорошо поныряла, да? – с сарказмом усмехается Гед.

Звучит так, будто я нашла себе пару весёлых проблем. Впрочем, раз Близнецы готовы одаривать всех мимо проходящих и приняли меня, значит, с кадрами у них дела плохи. Есть шанс, что к своей новоявленной жрице они будут не только благосклонны, но и щедры. Правда, отрабатывать придётся.

– Не жалуюсь.

– Которого Близнеца ты выбрала, светлого или тёмного? Я попробую помочь тебе разобраться.

– Разве ты не видел цвет воды? Кстати, получается, ты тоже их жрец?

Гед отвечает не сразу, но догадку мою подтверждает. Иного объяснения быть не может, посторонний бы моё купание не увидел.

– Бернара, это не вода, это сила богов. Цвет я видеть не мог, потому что погружение считается таинством между тобой и Близнецами. Обычно жрецы не делают секрета из того, какую именно силу получили, ведь, как я уже говорил, Близнецы едины, и при необходимости любой жрец сможет обратиться как к свету, так и ко тьме. Вторая же причина, по которой нет смысла молчать – определить, светлому или тёмному Близнецу ты отдала предпочтение, можно по дару, который ты получила. Тена, однозначно, светлому. Кстати, в некоторых умных книгах пишут, что и вовсе нет никаких близнецов, бог один, просто родился двуликим, а, повзрослев, разделился на два тела, чтобы не шокировать окружающих своим необычным видом.

– Открывала я тёмную створку.

– Не важно, какую створку ты выбрала. Который из двух алтарей ты выбрала?

Я пожимаю плечами:

– Я не стала выбирать.

– То есть?

– Я на оба руки положила, вода была чёрно-белая, очень необычное зрелище, и статуй внизу тоже было две.

– И которую статую ты выбрала?

– Я не стала делать, как было показано на изображении, а снова обоих одновременно коснулась.

– Мда…

– Я всё испортила?

– Невероятно, но нет. Твоё решение было наилучшим. Пожалуй, я был неправ, обвиняя тебя в сумасшествии. Нет, я не отказываюсь от своих слов, но должен признать, что твоя интуиция феноменальна. Там где умный увидит непреодолимую преграду, ты пройдёшь, попросту её не заметив. Я ответил на твой вопрос.

Хочу больше конкретики, и вообще у меня ещё миллион вопросов – дорвалась.

– М-м-м…

Гед приоткрывает штору, выглядывает наружу, кривится. Я тоже выглядываю. Всё та же широкая дорога, по обочинам тянется лиственный лес, деревья стоят далеко друг от друга, и лес глубоко просматривается. На нижней ветке куста почти в метре от экипажа сидит крупная птица и увлечённо чистит перья, не обращая на нас ни малейшего внимания. Что ему не понравилось?

– Столько времени на пустую болтовню убили. Бернара, давай-ка займёмся делом.

Хм? Каким таким делом можно заниматься в тряском экипаже? Я прекрасно понимаю, почему Гед потратился на декор в ущерб реальному комфорту. По внешнему виду экипажа судят не только о самом Гедане, но и о княжестве. Но неужели нельзя было для тюнинга выбрать менее ущербную коробку?!

Гед наклоняется вперёд, вытягивает руки открытыми ладонями к потолку, на кончиках его пальцев возникает знакомый чёрный дым, быстро скручивающийся в единую воронку, отчего получается странный пятиногий вихрь.

– Притронься.

Он серьёзно? После того, как его дым превратил тела в прах? Мои руки мне ещё дороги. Можно сказать, я к ним только привыкать начала, сживаюсь… Конечно, я не думаю всерьёз, что Гед собирается мне навредить и прикасаюсь к боку вихря. Его вращение почти не чувствуется, вихрь пружинит под пальцами будто резиновый. Я прилагаю небольшое усилие, и пальцы легко погружаются. Кожу обдаёт теплом. Гед даёт мне около минуты поиграть с вихрем, а затем без предупреждения гасит его.

– Попробуй найти силу в себе.

– Эм?

Мне бы чуть большей объяснений, но если Гедан считает, что демонстрации достаточно… В храме у меня что-то получилось, по крайней мере Близнецы услышали мой привет и даже ответили, а я… Я ведь их нормально не поблагодарила.

Я закрываю глаза и обращаюсь не к силе, как сказал Гед, сила подождёт, я мысленно представляю себя в алтарном зале запечатанного храма. Откуда-то приходит понимание, что моё вторжение не осталось незамеченным, но хоть я гостья незваная, раздражения у хозяев храма я не вызываю. Я медленно, но уверенно подхожу к алтарям, прикасаюсь к каменным столешницам и, как в прошлый раз, пытаюсь передать свои эмоции: свою признательность, извинения, что я не знаю, как правильно себя вести в храме, ведь наверняка есть громоздкий ритуал почитания.

Храм тает перед глазами – меня услышали.

Я открываю глаза.

– Не получилось? – окончательно в реальность меня возвращает голос Гедана.

Признаваться, что я занималась не совсем тем, что он от меня ждёт, не хочется.

Качнув головой, я снова закрываю глаза.

Как должна ощущаться сила, Гед мне показал, но это были тактильные ощущения, ориентироваться на них, понятное дело, нельзя. Или начать себя ощупывать. Представив, как это будет выглядеть, фыркаю.

– Бернара?

– Никак не сосредоточусь, извини.

Гед со мной возится, а я отвлекаюсь – неправильно. Я прислушиваюсь к своему телу, сперва просто прислушиваюсь, потом начинаю проверять отдельно руки, ноги, живот, грудь, голову.

– Не чувствую.

– Такое бывает. У меня тоже не получилось.

– А?

Гед усмехается:

– Дар мало получить, его нужно раскрыть. Есть два способа. Первый – концентрация и волевое усилие. Именно этот метод я предлагаю тебе. У него есть как плюсы, так и минусы. В плюсе – ты будешь полностью контролировать свои способности и применять расчётливо. В минусе – чтобы что-то сделать, тебе потребуется волевое усилие. Второй способ эмоциональный. Страх, страсть – любое сильное чувство может стать активатором. Со мной случилось именно это. Упражнения не давали результата. Думаю, ещё неделя, и у меня бы получилось, я чувствовал прогресс, но я попал… в тяжёлую ситуацию, и на острое желание уничтожить всё кругом, откликнулась тьма. С годами я обрёл контроль, но любые сильные эмоции его отключают.

– У Тены также?

– Если она привораживает неосознанно, то – да, можно в учебнике случай описать, как идеальный пример.

– Какие у второго способа плюсы и минусы?

– Про главный минус, думаю, ты поняла – частичное или даже полное отсутствие контроля. В плюсе, безусловно, скорость реакции. Пока «волевой» целитель, чтобы спасти пациента будет тратить время на концентрацию, расчёт действий, «эмоциональный» просто пожелает спасти раненого, и этого окажется достаточно.

– Почему ты мне советуешь первый вариант?

– Ты можешь представить себе ситуацию, в которой тебе одновременно понадобятся и свет, и тьма? Я же рассказал. Я, как и ты, мог бы стать дуалом, равновесным, получить два дара – называй, как хочешь. Но я стал тёмным с каплей света, который осознано использовать вообще не могу.

– Ясно.

Я, по-прежнему смутно представляя, что я должна найти, закрываю глаза.

Найди в себе силу – слишком абстрактно. Возможно, совет дельный, но не для меня, мне не хватает базовых знаний, теоретических. Наверняка, магию в том или ином виде аристократкам преподают, а тех, кто не имел благословения ещё дополнительно готовят ко второй, «взрослой», попытке.

Сила не имеет смысла, если её не использовать, так? Мне, например, достаточно знать, что Лара в соседнем экипаже, чтобы через окно отдать ей приказ. Видеть её, слышать ответ мне как раз не нужно, приказ всё равно будет выполнен. Может, с силой также? Или я совершаю ошибку? Нет, вряд ли, всё что я делала интуитивно, давало самый лучший результат, хотя с точки зрения здравого смысла я творила сущую дичь

И ещё… Изваяний я касалась ладонями, тёмный сгусток появился у Гедана на пальцах. Отсюда и буду плясать. Мысленно сосредоточившись на своих руках, я представляю, как на обеих ладонях закручиваются двуцветные бублики, никакой «правильности», белый и чёрный неравномерны, то чёрная клякса увеличивается в размере, вытесняя свет, то, наоборот, светлая спираль расширяется. Две цвета гармонично перетекают друг в друга, создавая ощущение единого целого, но они не смешиваются.

Я открываю глаза.

В реальности бублики… крутятся!

Я перевожу взгляд на Гедана.

– Блестяще, – признаёт он. – Ты справилась лучше, чем я ожидал. Интуиция помогла? Честно говоря, я не припомню случая, чтобы так быстро справлялись. Обычно… не меньше недели уходит, чтобы только начать чувствовать отголоски силы.

Я перевожу взгляд обратно на свои ладони:

– Вообще-то я её не чувствую. Я просто вообразила два чёрно-белых бублика. Я подумала, зачем искать силу, если ясно, что она есть? Сразу действовать…

– Просто представила?! Так… можно было?

Аж неловко становится за свой сногсшибательный успех, но радоваться я не тороплюсь. Глупо считать, что никто в целом мире не додумался до моего способа. Скорее всего, есть причина, почему сперва силу нужно именно найти.

Гедан закрывает глаза и через минуту снова открывает:

– Нет, не получилось.

– Наверное, у тебя привычка срабатывает, – выдаю я утешительное объяснение.

– Не важно. Погаси. Как ты их назвала, бублики? Погаси бублики.

Учитывая, что я их не чувствую… Я не закрываю глаза, просто отвожу взгляд в сторону и представляю, что двуцветные вращающиеся круги исчезают. Смотрю на руки. Всё верно, погасли.

– Соедини ладони ладони чашей, будто хочешь зачерпнуть воды и создай в них, пусть будет снова бублик, но только один с обеих рук.

Легко. Никаких усилий, чистое воображение, правда, вместо бублика получается вихрь, но не совсем такой, который показывал мне Гедан – безногий.

– Получилось!

– Да, ты молодец. Бернара, послушай, это очень важно. Постарайся хотя бы ближайшие три дня не использовать дар, но продолжай тренироваться.

– Эм? Ты сам себе противоречишь.

– Я имел в виду, что не надо пытаться с помощью дара лечить, соблазнять, убивать, очень важно не допустить перекоса, поэтому только упражнения, и только так, как я тебе показал – хочешь бублики, хочешь вихри, что угодно, но обязательно с соблюдением баланса цветов.

– Ясно.

Гедан выглядывает в окно. Я со своей стороны тоже чуть сдвигаю штору.

Сгущаются сумерки, скоро начнёт темнеть. Лес отступил от дороги, впереди поблёскивая в последних лучах заходящего солнца, змеится лента реки.

– К столице подъезжаем, – определяет Гедан и задёргивает штору.

А затем отдаёт кучеру команду остановить экипажи.

Остаток пути я еду в своём экипаже в обществе молчаливой и невозмутимой, как удав, Лары. Розик ластится в ладонь. Мне не терпится расспросить о магии его, но приходится выжидать удобного момента. Не при Ларе же с меховушкой беседовать. Интересно, Лара хоть как-нибудь отреагирует, если Розик начнёт отвечать? Проверять я это не буду, поэтому бессмысленно таращусь в окно. Изрядно стемнело, а ни магического, ни, например, газового освещения не включили. Рассмотреть что-либо становится всё труднее, подступающая ночь размывает город. Светятся лишь редкие пятна окон.

Гед попрощался со мной непосредственно в городе после поста стражи на воротах. Въехали мы хоть и вместе, но, естественно, каждый в своём экипаже, к себе я перебралась во время остановки у реки.

Гедану хватило высокомерно посетовать на неприятность, приключившуюся с кучером, чтобы начальник поста суетливо вызвался решить проблему. Экипажи расцепили, на облучок княжеского экипажа плюхнулся один из стражников, а Гедан… поблагодарил за помощь не стражу, а меня. Причём устроил целое шоу, благодарил долго, церемонно, явно на публику. Уж зачем ему это понадобилось, не знаю.

Экипаж поворачивает, относительно освещённый широкий проспект остаётся позади, мы ныряем в почти кромешную тьму.

– Где мы? – решаюсь спросить.

– Госпожа, разве вы не узнаёте? Мы проезжаем дом барона Вранценска.

Пфф. Узнаю, конечно, как же иначе.

Меня посещает смутное сомнение, что Лара солгала. Или исказила фамилию барона. Ждёт, замечу ли я ошибку. Ошибку, если она и есть, я игнорирую. Может зря я подозреваю, что Лара меня проверяет? Способность изображать безучастное равнодушие у неё феноменальная.

Если мы проезжаем дом некого барона, то значит, что мы уже в элитном районе? Близится родовой особняк герцогов ат Шуа? Я чувствую, как огнём вспыхивают щёки. Встреча с семьёй Бернары меня… не пугает, но напрягает и вызывает здравое опасение.

Часов у меня нет, ориентироваться могу лишь на внутренние ощущения. Думаю, проходит около получаса. Экипаж останавливается, за окном почти сразу вспыхивают ручные фонари, выхватывающие фигурки держащих их служанок.

Лара не торопится вскакивать, я тоже сижу. Лара дожидается, когда снаружи дверь откроют, и только тогда поднимается на ноги, спускается по подставленным ступенькам, берёт у кого-то фонарь, поднимает высоко над головой и протягивает мне руку:

– Моя госпожа?

Я, доверяясь мышечной памяти тела, выхожу насколько получается величественно.

Горничные проворно расступаются, освещают для меня короткую дорожку и крыльцо. Видимость отвратительная, но даже так ясно, что это не парадный вход, а боковое крыльцо в лучшем случае.

Вроде бы встречают, но ощущение странное. Почему боковое крыльцо? Почему, не считая Лары, только три горничные? Почему нет ни одного лакея? Мне казалось, что навстречу дочке хозяина дома должен выйти как минимум дворецкий. Загадка… И предчувствия нехорошие.

Изнутри дом освещён гораздо лучше, практически, светло как днём.

Я жестом, будто провожу по волосам, сажаю в причёску Розика, и он без подсказок догадывается, что мне нужно попасть в комнаты Бернары. Следуя его указаниям, я выхожу к лестнице. Логично, что жилые комнаты не на первом этаже. Кстати, сколько вообще в особняке этажей?

Я начинаю подниматься, и на лестнице меня догоняет Лара:

– Моя госпожа, у господина герцога сегодня гость.

Говорит настолько тихо, что я едва слышу, хотя Лара приблизилась вплотную, поддерживает меня под локоть.

– Хм?

Как по мне, наличие гостя никак не объясняет скромность встречи. Разве что лично король прибыл, и все силы брошены на организацию приёма. Правильно расценив мой хмык, как поощрение к продолжению, Лара добавляет:

– Прибыл наследник графа ат Югниса.

О, помню такого! Хотя не уверена, что речь об одном и тот же Югнисе, в романе автор называла персонажа «молодой лорд ат Югнис». Имя… Имя, если и звучало, то сама я не вспомню, но узнаю, когда мне его назовут. И Розика опять не спросить, Лара остаётся слишком близко. Он даже подсказать, куда повернуть, не может, и я вынуждена остановиться на вершине лестницы.

Персонаж, которого я вспомнила, отметился всего в паре эпизодов, доставлял неприятности главной героине. Юный лорд был почему-то убеждён, что настолько хорош собой, что ни одна девушка не устоит, а значит любое сопротивление можно игнорировать, ведь девушка в глубине души хочет, просто из каприза или стеснения ломается. Он же не полезет к дочери герцога, будучи гостем? Не совсем же отбитый?

– Я очень устала с дороги.

Думаю, время близится к полуночи, от ворот до центра города мы тащились очень долго, выходить к гостю в столь поздний час для незамужней леди должно быть неприлично, а усталость – дополнительный аргумент.

Лара на мой замечание никак не реагирует, а Розик, наконец, догадывается, что не обязательно подсказывать словами, можно слегка дёрнуть за прядь волос с нужной стороны. Я продолжаю идти. Лара не отстаёт:

– Шепчутся, что два дома могут породниться.

До меня не сразу доходит смысл фразы, а когда доходит, я резко останавливаюсь.

Допустим, я ошиблась, и наследник графа неплох, а в романе упоминался его кузен или какой-нибудь другой родственник. Всё равно я не хочу замуж! Местных леди с детства готовят к браку по расчёту. Я со скрипом принимала своё зависимое от герцога положения, герцог, как-никак, отец и владелец дома, в котором я теперь живу, а тут какой-то муж.

Помолвка не свадьба, есть время разобраться, подумать и найти решение.

Сейчас мне нужно дойти до своих комнат, выпить чаю с какой-нибудь печенькой и лечь спать. Я даже выполнять упражнения, показанные Геданом, не стану. Я правда вымоталась. Вот с утра, на свежую голову…

Я прибавляю шаг, Лара чуть отстаёт, чтобы следовать за мной на предписанном этикетом расстоянии.

– Налево, – подсказывает Розик.

Какое счастье, что планировка дома, входит в базовый пакет информации…

Впереди коридор, а перед ним что-то вроде гостиной, и на диване полусидят-полулежат двое. Молодые парни, герцога среди них быть не может. Один почти в отключке, глаза закрыты, бормочет что-то невнятное про девочек маман Лани. Второй смотрит на меня, но не похоже, что картинка доходит до мозга, реакции ноль. И дополняют картину пустые и недопитые бутылки. Я не разбираюсь в алкоголе, тем более иномирном, но, похоже, заливались парни чем-то более крепким, нежели вино.

Самое лучшее – пройти мимо.

– Госпожа, – в шёпоте Лары впервые проскальзывает напряжение.

Вернуться она вроде бы не предлагает, и я иду вперёд, успеваю сделать несколько шагов.

– О, сестрёнко. Ик, – до парня доходит, кого он видит.

И ладно бы он просто решил поздороваться с дивана.

Он поднимается, да так неудачно, что преграждает мне путь.

– Твой младший брат, хозяйка, – Розик съезжает на ухо, чтобы прошептать то, что я в целом уже и так поняла, помню, что у Бернара не единственный ребёнок герцога.

Симпатии так называемый братик не вызывает с первого взгляда – надрался в хлам. Второе тело, судя по всему, наследник графа, тоже хорош, бревно проспиртованное. Проблемы дома ат Югнис, но куда смотрит герцог, отец этого недоразумения? Его не то что к управлению подпускать нельзя, да его показать при дворе стыдно.

– Доброй ночи, – нейтрально здороваюсь я и делаю шаг в сторону, чтобы обойти парня.

Вместо того, чтобы уступить, он тоже делает нетвёрдый шаг ко мне.

– Под-дожди.

– Под дождём что? – намеренно искажаю я его невнятное «подожди». – Может быть, позвать слуг? Сколько ты выпил? Будет нехорошо, если ты упадёшь по пути в спальню. И паутинка прилипла.

Паутинка плод моего воображения, классическое оправдание, чтобы дотронуться до собеседника. Я стряхиваю воображаемую пылинку и одновременно легко отталкиваю парня с расчётом, чтобы его повело в сторону.

Отчасти расчёт удаётся, парень делает шаг назад, путается в ногах, но не заваливается, как я хотела, на пол, а в последний момент взмахивает руками и приземляется на диван.

– Ик.

Не понял, что я толкнула? В глазах сплошная алкогольная муть.

– Осторожнее! Я распоряжусь, чтобы тебя проводили.

– Под-дожди, ик.

Он повторяет попытку подняться, но я успеваю встать ближе и не оставляю ему места. Надо заканчивать балаган.

– Поздно уже.

Похоже, мои слова до его сознания вообще не доходят, я уже собираюсь просто уйти, тем более проход он больше не загораживает.

– Ушаль! – рявкает парень.

Я вздрагиваю от неожиданности. Вид вроде тщедушный, а рык громоподобный. И от рыка оживает второе бревно, что-то бормочет и непечатно ругается, но хуже всего – в попытках принять относительно вертикальное положение замечает меня.

Пора сматываться, вообще не следовало здесь столько задерживаться, но хотелось присмотреться, полезно знать, что из себя представляют те, с кем мне в ближайшем будущем предстоит иметь дело.

– Хм?

– Ушаль, смотри! Э-это моя сесрёнко, твоя будущая невеста.

– Моя невеста?

Женишок очухивается слишком быстро. Нет, трезвости там ни в одном глазу, но вот из бревна он стремительно превращается в бойкого козла, с дивана он не то что вскакивает, вспрыгивает. И ухитряется сохранить равновесие ценой опрокидывания забытой на полу недопитой бутылки.

Вежливость наше всё, да?

Каковы шансы, что он запомнит, если я прихлопну его диванной подушкой? Бутылкой надёжнее, но ведь бутылкой можно не успокоить, а сразу упокоить, что всё же чрезмерно.

– Доброй ночи. Я буду рада познакомиться с вами утром за завтраком.

Женишка не впечатляет:

– Ничего так, но не мясистая.

Что?!

Пока я перевариваю претензии к моей фигуре, он протягивает руки с явным намерением меня облапать.

Страха нет, есть злость, причём на всех: на самого женишка, на братца, который не то что не защищает честь сестры, а сам спровоцировал ситуацию и отрубился, заливисто захрапев, на герцога, который, как хозяин и отец просто обязан проконтролировать сына и гостя, тем более знает, что я возвращаюсь. И даже горничным достаётся. Могли бы предупредить, что в гостиную соваться противопоказано. Или Лара предупреждала, а я не поняла намёка?

Я отчётливо осознаю, что слуги не придут мне на помощь, разве что Лара. Она решительно придвигается ближе, но пока не вмешивается, пока её вмешательству просто нет места. Остальные… Хоть кто-то позвал герцога? Подозреваю, что нет. А ведь слуги видят, что происходит.

Восприятие искажается. За долю мгновения, что женишок тянет ко мне лапы, в голове проносится сотня мыслей. Что бы я ни сделала, это, наверное, будет неправильно с точки зрения этикета, да и маловероятно, что герцог меня поддержит, раз вообще допустил эту ситуацию. Не понятно, почему, но с этим я разберусь потом.

Пнуть коленом? В платье неудобно, да и достать он успеет, а допускать касание я точно не собираюсь. Я отступаю на полшага.

Злость требует выхода.

На пальцах появляется ощущение тепла, и оно слегка приводит в чувства. Гед же предупреждал, что нужно поберечься, а я сходу налетела на неприятности. И, главное, попытка успокоиться ничего не даёт, тьма сгущается, ещё чуть-чуть, и я стану как Гедан, тёмной, с заблокированной светлой гранью дара.

Урод!

Раз погасить тьму не получается, придётся действовать наоборот. Как доказала главная героиня, излечить от опьянения светлое дело. Я чувствую, как на губах появляется счастливая полная предвкушения улыбка, в крови вспыхивает азарт. О последствиях я уже не думаю. К теплу примешивается холод, и теперь всё правильно. Алкоголь вполне справедливо можно считать ядом, так что я исцелю гостя, и не просто исцелю, я его усыплю, чтобы болезный хорошо отдохнул после обильных возлияний. А тёмная грань…

Мне очень нравится результат. Нет больше у гостя кистей рук, моими стараниями его пальцы срослись, покрылись коростой, раздулись и превратились в отвратительные крабьи клешни.

Чёрно-белое бесформенное облачко сворачивается и исчезает.

– Лара, чаю с печеньем, – распоряжаюсь я. – Жениху идёт, правда?

Лара нервно сглатывает.

Интересно, её сами клешни напугали или тот факт, что я совершила преступление? В том, что применение магии регулируется на законодательном уровне, я не сомневаюсь. Проблеск здравого смысла быстро тонет в удовлетворении, тем более, как «отыграть назад», я всё равно не представляю. Я устала, на меня наваливается апатия. Сколько женишок проспит? По ощущениям приложила я его качественно, то есть мне надо подняться раньше и принять меры. Сейчас я не них просто не способна.

Широко зевая, я прохожу мимо спящих парней и краем глаза замечаю движение. Лара накрывает молодого господина ат Югниса невесть откуда взявшимся покрывалом. Хотя почему невесть откуда? Приглушённый бордовый цвет покрывала идеально вписывается в интерьер гостиной. Лара не столько укрывает, сколько прячет под покрывалом клешни. Ну и прекрасно.

Следуя подсказкам Розика, я нахожу свои покои. Из коридора я попадаю в гостиную, из неё – в будуар, и только из будуара непосредственно в спальню. Боковые двери я игнорирую, не до них. Догадываюсь, что как минимум ещё должен быть кабинет и комната Лары.

– Чая не нужно, – отменяю я приказ.

– Госпожа?

Лара сноровисто помогает избавиться от платья.

Я знаю, что после дороги следует хотя бы сполоснуться, переодеться в спальную одежду, но я прямо в белье, которое Лара отобрать не успевает, забираюсь под одеяло и моментально отключаюсь.

Мне что-то снится, но запоминается лишь серая муть. Возможно, я видела кошмары, но они меня не разбудили. Просыпаюсь я, когда за окном уже светло.

– Госпожа?

Приподнявшись на локте, я понимаю, что отреагировала на приоткрывшуюся дверь.

– Да? – не слишком дружелюбно отвечаю я. Могла бы и не будить.

– Доброе утро, моя госпожа. Сожалею, что нарушила ваш отдых. Господин герцог желает видеть вас немедленно.

Хм, зря я рассердилась.

– Доброе утро, – уже гораздо доброжелательнее отвечаю я и сажусь, сон всё равно испорчен. – Немедленно?

– Да, моя госпожа. И, осмелюсь заметить, вам нужно поторопиться.

– Который сейчас час?

Лара отвечает, а Розик переводит в привычную для меня систему:

– Семь утра, хозяйка.

Не слишком ли рано герцог активизировался?

– Гость…?

– Гость и ваш брат, госпожа, ещё спят.

– Вот как?

С одной стороны, новость прекрасная, женишок ещё не обнаружил, какой шикарный маникюр я ему организовала. С другой стороны, отношение герцога нравится мне всё меньше. У меня был тяжёлый переезд из загородной резиденции графа Бальса обратно в столицу. Что такого срочного он желает мне сказать, что не может подождать пару часов?

Я наскоро привожу себя в порядок в ванной комнате, даже не удаётся толком оценить ни набор баночек, скляночек, флакончиков со всякой всячиной, ни ванну, похожую на вмурованную в пол чашу, размерами готовую посоперничать с небольшим бассейном.

Лара берёт меня в оборот, как только я выхожу. С удивительной быстротой она собирает огненные пряди в рыхлый пучок, закрепляет его гребнями. Розовое домашнее платье, на мой взгляд, мало чем отличающееся от двух вчерашних, мне не нравится категорически, но времени обсуждать гардероб нет.

– Осмелюсь напомнить, госпожа, герцог ждёт.

Я подсаживаю Розика в причёску, и только после этого киваю – я готова.

– Господин герцог ожидает вас в кабинете, моя госпожа, – напоследок информирует Лара.

Могла бы бонусом пару сплетен накинуть, но нет, ограничивается размытым предупреждением, что герцог не в духе. Учитывая, что я тоже не в духе – выспаться не дали, позавтракать тоже не дали, дёргают – да ещё и с головой нелады, я уже… начинаю опасаться за благополучие герцога, мало ли как меня перемкнёт.

Гедан вроде бы упоминал, что оригинальная Бернара была тихоней?

Дверь кабинета открыта, и я попадаю не в сам кабинет, а в приёмную.

– Доброе утро, леди Бернара, – из-за письменного стола подскакивает отвратительно бодрый секретарь герцога. Или помощник. Пока что этот персонаж мне не слишком интересен, хотя, конечно, недооценивать его влияние на герцога нельзя.

– Доброе утро.

– Леди Бернара, я немедленно доложу господину герцогу о вашем приходе.

Я не удостаиваю его ответа.

Секретарь два раза ударяет в косяк двери быстро, и третий – после короткой паузы. Видимо, некий условный сигнал.

– Да? – раздаётся приглушённое из-за двери.

– Мой господин, прибыла леди Беранара.

– Пусть войдёт.

Тон, как у потревоженного чиновника, будто одолжение делает. Нет, ну, может быть, у него профдеформация, он же глава Совета. Может быть, из кабинета он всегда таким тоном отвечает…

Секретарь распахивает дверь, встаёт боком и делает приглашающий жест.

Совершенно не чувствую себя дочерью хозяина. Секретарь ведёт себя со мной как с просительницей. Но и придраться не к чему.

Я сосредотачиваюсь на герцоге.

Он восседает за внушительным письменным столом на троноподобном стуле с высокой спинкой. Широкоплечий, огненно-рыжий, на щеках красные пятна гнева. Хотя, кто знает. У меня, я чувствую, тоже кровь к коже приливает.

Я решаю не садиться без приглашения, мало ли. Я же тихоней притворяюсь…

Если не ошибаюсь, в романе младшие приветствовали старших, нижестоящие вышестоящих. Только как к герцогу обратиться? Отец? По титулу? А, никак, обойдётся.

Секретарь закрывает дверь, оставляя меня с герцогом наедине.

– Доброе утро, – мямлю я и демонстративно стискиваю шёлковый платок, благо нашёлся в потайном кармашке.

– Доброе? Юная леди, как вы объясните своё отвратительное поведение в резиденции графа?

Он о том, что я провела ночь с Геданом? Нет, для такой новости он слишком спокоен. А что тогда?

– Сожалею, я не совсем понимаю.

– Не понимаете, юная леди?! Вы смели устроить чудовищный переполох и теперь не понимаете?!

Точно, переполох. Забыла совсем.

– Сожалею, мямлю я.

– Вероятно, дозволив отлучиться из дома на столь длительный срок я переоценил ваше благоразумие, леди.

Он так обращается ко мне потому что злится или это его обычное обращение к дочери?

Я молчу, мну платок.

– Полагаю, вам необходимо освежить ваше знание этикета. Ефан!

– Слушаю, мой господин, – секретарь влетает мгновенно.

Под дверью уши грел? У меня возникает острое желание вытянуть их до размеров слоновьих. Учитывая опыт с клешнями – справлюсь. К счастью, дурной порыв удаётся сдержать. Да и откуда мне знать, может, Ефан подслушивает, потому что ему герцог приказал.

– Леди Бернара нуждается в уроках этикета.

– Полагаю, к полудню учитель прибудет.

– Прекрасно.

Ефан склоняет голову и закрывает дверь, создавая нам с герцогом иллюзию уединения.

Я с некоторой настороженностью смотрю на отца Бернары. Уроки – это всё? Я могу идти? Возможно, в его представлении он меня сурово наказывает, а я в восторге. Этикет – это то, что мне сейчас необходимо больше всего, пожалуй. Без знания истории Флиппии я, например, обойдусь, а вот избегать общения с людьми своего круга не получится.

Чтобы не ляпнуть лишнего, я молчу. Злость поутихла, уж больно шикарный подарок мне сделал герцог сам того не подозревая.

Кстати, о Ларе.

Полагаю, о переполохе, который я вызвала, он узнал от неё, больше не от кого.

Получается, Лара на моей стороне? По крайней мере пока. И в словах она намекала, время от времени называя меня не просто госпожой, а подчёркивая «моя госпожа». Не отчитаться перед герцогом Лара не могла, потому что именно он хозяин. Откажется отчитываться, он её выгонит, а следом её мать. Лара поступила умнее: в отчёте она сделала акцент на переполохе, о котором позднее герцог всё равно бы узнал. Вероятно, она также рассказала про помощь Гедану.

– А теперь, леди, объясните мне, что за блажь ударила вам в голову останавливать экипаж и беседовать с даларским змеёнышем?

Самый скользкий момент. Я ведь не просто остановила экипаж рядом с экипажем Гедана, я пешком вдогонку побежала, а затем приказала своему экипажу подъехать. Лара представила ситуацию иначе, будто я случайно стала свидетельницей затруднений князя. Не в интересах Геда рассказывать правду, но кроме нас троих был четвёртый свидетель – кучер. Что если герцог расспросит его?

Я вспоминаю, как непринуждённо Гед остановил наши экипажи у моста. Возможно, я зря наговариваю, я ведь сама позволила Геду распоряжаться, и естественно, что кучер выполнил его приказ. Но меня посещает предположение, что кучер – шпион Геда в доме герцога, и отмахнуться от предположения не получается. Впрочем, делиться подозрениями с герцогом я точно не собираюсь, под присмотром Геда я чувствую себя увереннее. Раньше я была ему безразлична, а сейчас уже не чужая.

– Мне показалось очень странным, что экипаж, едва отъехавший от резиденции, стоит брошенным посреди дороги, и оказалось, что князю нужна помощь. Было бы неправильно её не оказать. Что бы сказали в свете?

Граф буквально багровеет.

– Леди, что за чушь я слышу?!

Голос герцога набирает силу, а у меня начинает сосать под ложечкой, причём, я отчётливо осознаю, что страх не мой, сработала та самая мышечная память тела.

– Чушь?

Герцог обрушивает на столешницу кулак. Я непроизвольно вздрагиваю и смотрю на него потрясённо. Я могу понять отстранённо-холодное отношение, обращение на вы и «леди» вместо дочка, но орать на собственную дочь?!

За предшественницу становится очень обидно. Вряд ли Бернара была тихоней по характеру. Скорее, герцог постарался.

– Леди ат Шуа опустилась до извоза даларского змеёныща, вот что скажут в свете!

Я по-прежнему уверена, что нет ничего зазорного в помощи наследнику независимого княжества, но, вспомнив, как Гед рассказывал о своих первых годах во Флиппии, оставляю своё мнение при себе, всё равно оно тут никому не нужно.

– Ох? – я часто-часто моргаю. На некоторых мужчин, говорят, действует. Я раньше не пробовала – проверю. Увы, если и действует, то не на герцога.

– Леди, дорожные происшествия не редкость, но вы даже не дали себе труда задуматься насколько странно, что оно случилось почти сразу после отъезда из резиденции.

– Но именно из-за странности я и распорядилась остановиться, – он меня вообще слушал?

– Дура! Неужели не ясно, что он приказал кучеру спрятаться, чтобы получить вашу помощь?

Оскорблять-то не надо. А ещё герцог.

Глуповато-растерянной уже и притворяться не надо. Если первую половину претензий я поняла, то вторую – нет.

– Но зачем князю добиваться моей помощи?

– Затем, чтобы вся столица обсуждала сближение змеёныша с домом ат Шуа!

Похоже, герцог ещё не знает, ни про подаренный Геду платок, ни про выстрел. Его удар-то не хватит? Может, осчастливить?

– Сожалею, – в очередной раз повторяю я.

– Да вы даже не раскаиваетесь! – герцог окончательно переходит на повышенный тон, практически, рычит.

Интересно, как я в его представлении должна раскаиваться? Расплакаться что ли?

Я на пробу всхлипываю:

– Мне правда жаль.

– Вот только избавьте меня от ваших притворных слёз, леди. Хуже только притворные обмороки вашей матушки. Какое разочарование, что вы слишком много от неё унаследовали, а теперь упорно не желаете брать пример с вдовствующей герцогини.

Он так хитро бабушку обозвал?

Пустить слезу по заказу у меня бы всё равно не получилось, так что, картинно промокнув глаза платком, я затихаю, чем, в общем-то, подтверждаю притворность всхлипов. Мне смертельно надоело притворяться тихоней. Сдерживаюсь, потому что бунтовать рано, успешный мятеж – это тщательно подготовленный мятеж.

– Леди, вы смеете не слушать?! Что же, в моём доме вы не задержитесь. Я принял решение устроить ваш брак. Вы станете супругой наследника графа ат Югниса, молодого лорда Тарушаля ат Югнис.

– Как прикажете, – безропотно соглашаюсь я.

Герцог чуть успокаивается, удовлетворённо откидывается на спинку своего троноподобного стула.

И в этот момент дом потрясает вопль.

Я вздрагиваю вполне натурально.

– Ефан! – рявкает герцог.

Дверь распахивается:

– Мой господин, я немедленно выясню, в чём дело.

За воплем следует грохот.

Герцог, нахмурившись, поднимается из-за стола. Не получивший отмашки Ефан, ждёт. Я, догадываясь о причинах шума, мысленно хмыкаю. Да, следовало убрать следы вчерашнего преступления, но не сложилось. Я отступаю в бок, уступая дорогу герцогу. Я не прочь остаться в кабинете одна, но Ефан слишком хороший секретарь, наедине с бумагами меня не оставляет. У меня лишь получается задать Розику насущный вопрос:

– Бернара владела магией?

– Нет, – следует чёткий ответ.

Вот и славно. Про то, что я в запечатанном храме резвилась, герцог знать не может, а следовательно маловероятно, что меня обвинят. Конечно, я не знаю возможностей местной магической полиции, если такая есть. Вдруг по отпечатку силы можно найти мага? Видно будет…

Я иду следом за герцогом, отстаю на пару шагов. Ефан замыкает.

Звуки приводят нас в гостиную, предваряющую коридор с жилыми покоями. До предела напуганные слуги жмутся по углам. Герцог величественно входит, я выглядываю из-за его плеча.

Картина маслом. Бутылки никто не убрал, и братик ворочается среди них на полу, жалобно стонет. А рядом, согнувшись, стонет женишок. По идее, его и от опьянения, и от похмелья я вылечила, то есть должен быть трезвым и чувствовать себя нормально.

Чуть в стороне валяется разбитая статуя, которую вчера я не заметила.

– Лорд.

Женишок вздрагивает, не разгибаясь, оборачивается. В глазах плещется ужас. Нарушая иерархию, я первой задаю вопрос:

– Лорд, вы не пострадали? Кто-нибудь, помогите лорду подняться.

Герцог бросает на меня предупреждающий полный недовольства взгляд, но при прислуге не спорит, да и я притворяюсь искренне обеспокоенной, к тому же проявляю заботу о будущем муже.

– Нет! Не нужно!

– Вы ногой ударились? Боги, а если на лорда упал какой-то из обломков?

Я не зря нагнетаю. Герцог решительно проходит вперёд. Лорд сгибается ещё ниже.

– Лорд, что вы прячете? Прошу вас, не стесняйтесь, очевидно, что вам нужна помощь. Я не стану смущать вас своим присутствием.

– Руки лорда, – подаёт голос одна из горничных.

Вдвоём герцог и Ефан справляются. Я, нарушив своё обещание уйти, остаюсь на месте, предвкушая интересное зрелище, и оно не заставляет себя ждать. Герцог отшатывается, пятится несколько шагов, пока не налетает на столик и не садится на него. Тонконогий столик, предназначенный для сервировки лёгких закусок или сладостей, не выдерживает надругательства и разваливается. Герцог ляпается на пол. В его глазах не меньший ужас, чем в глазах жениха.

Ефан тоже шарахается, таращится, больше не пытаясь приблизиться.

Женишок баюкает руки.

А меня снова азарт подстёгивает. Или интуиция. Момент, пожалуй, подходящий.

Я подхожу к герцогу, присаживаюсь рядом с ним на корточки, пару раз тыкаю его указательным пальцем в плечо. Герцог реагирует заторможенно, медленно оборачивается. Я прекращаю тыкать:

– При всём моём уважении выходить замуж за краба я отказываюсь.

И поднимаюсь, отчего само собой получается, что я возвышаюсь над герцогом, а он смотрит на меня снизу вверх.

Очнувшись, он багровеет от гнева, надувается, будто хочет разразиться тирадой, но молчит. И правильно. Начни он ругаться, смотрелся бы смешно, а не грозно.

Маскировку я разрушила, больше сдерживаться не нужно:

– Лорд, я могу понять, что у вас чешутся клешни, но зачем же чесать их о статую? Только взгляните, вы перекусили каменную ногу. Конечно, статуя упала и разбилась. Хорошо, что не на вас, но неужели нельзя было сказать слугам, чтобы принесли полено? И между прочем, я любила эту статую! Как благородный человек, вы просто обязаны придумать, как утешить мою потерю.

Нокаут!

Женишок, заслушавшись, забывает, что клешни надо прятать и выставляет руки. Ефан просто таращится в глубоком шоке. Герцог прекращает попытки подняться.

Довольная произведённым эффектом, я добиваю:

– Милочка, – обращаюсь я к первой попавшейся горничной, – передай на кухню, чтобы мне немедленно подали завтрак. Завтракать я буду в своих комнатах.

Только вот эффектно удалиться у меня уже не получается.

В гостиной появляется новый персонаж. Судя по форме, слуга, но не лакей, кто-то более высокого ранга. Может, старший лакей? Не успев оценить открывшееся зрелище, он докладывает:

– Прибыл князь Даларс с визитом.

– О? – я всё ещё удерживаю инициативу. – Похоже, встретить гостя придётся мне. Милочка, завтрак на двоих в столовую!

И, удивительное дело, горничная бросается выполнять приказ.

Я же упираюсь взглядом в ошарашенного не совсем лакея, который наконец разглядел, в каком виде застал хозяев:

– Любезный, сопроводите.

Командный тон действует. Слуга, поклонившись, поворачивается, чтобы следовать за мной, и я удаляюсь, напевая весёлый мотивчик.

Гедан ожидает в парадном холле. То ли он сам не пожелал, то ли сесть ему не предложили. Он стоит полубоком к лестнице и смотрит невидящим взглядом на бегущий по стене мозаичный узор. Прям не живой человек, а царственный идол.

– Князь, сожалею, герцог не сможет вас принять.

– Леди?

– Доброе утро, – запоздало здороваюсь я. – Да, у нас, не поверите, неприятность приключилась. У лорда ат Югниса ночью кисти рук внезапно превратились в настоящие клешни, и герцог вынужден принять меры. Хотите взглянуть, пока нам накрывают завтрак? Имейте в виду, отказ не принимается. Я о завтраке, разумеется. Цирк уродов на ваше усмотрение, князь. Всё же зрелище неэстетичное, может испортить аппетит. Князь?

– Да, леди, проводите, будьте любезны.

Лакей догадывается, что я творю что-то не то, вскидывается, но мне хватает взгляда, чтобы он увял. Сцапав князя за локоть, я увлекаю его вверх по лестнице.

Гед и не думает сопротивляться.

– Леди, случилось то, о чём я думаю?

Похоже, он решил, что я сорвалась и применила тёмную грань дара. Отчасти он прав, я была близка к срыву, но выход нашла.

Я представляю, как на моей ладони закручивается чёрно-белый бублик. Магию никто не увидит – моя ладонь крепко прижата к рукаву Геда. А вот ему ощущение холода и тепла передаётся даже сквозь ткань.

– Знаешь, – шёпотом поясняю я, – мне показалось, что эмоции и расчёт тоже должны быть в равновесии.

Гед почему-то смотрит на меня так, будто я только что на его глазах изобрела ракету земля-воздух, и не только изобрела, но и пальнуть успела.

– Если напишешь практическое руководство, и оно себя оправдает, сразу получишь статус почётной старшей жрицы.

Оно мне надо? Скорее да, чем нет. Поддержка последователей Близнецов мне точно пригодится. Осталось понять, чем мне грозит ныряние в дебри местного пантеона.

В гостиной мало что поменялось. Герцог то ли поднялся, то ли был поднят, женишок переместился на диван, уложил клешни на коленки, сидит в позе примерного первоклашки и что-то мямлит. Четвёрка лакеев под руководством Ефана поднимает брата. Стонать он перестал, отключился или ожил после вливания какого-нибудь лечебного отвара не понять.

Герцог замечает нас быстрее, чем я ожидала, вплотную подойти не успеваем. На оценку ситуации уходит секунда. Женишок суетливо пытается припрятать клешни за спину, но из-за разницы габаритов у него не получается, но пусть старается, всё равно никуда не денется, а вот тело уносят, значит, бить надо туда. И, главное, конечно, деморализовать герцога, мне не нравится, что он пришёл в себя и набирает в грудь воздуха, чтобы перехватить инициативу. Долгий по сравнению с обычным вдох его ошибка.

– Князь! – звонко, на всю комнату, беру я слово. – С герцогом ат Шуа, вы, безусловно, знакомы, поэтому позвольте представить вам вон то бревно. Мой младший брат, – как его зовут?! – лорд ат Шуа. Простите, пожалуйста, лорда ат Югниса, он не встаёт не из-за отсутствия манер, ему нездоровится. Дело в том, что лорд превращается в краба.

– Лорд Бревно? – выгибает бровь Гед. – Сказать, что я рад знакомству, было бы ложью. Лорд Краб, когда произошло изменение? Поймите мой интерес правильно. Возможно, я знаю причину.

Конечно, знает. Я вот, рядом стою. Не знаю, что Гедан задумал, но в одном уверена – меня он не сдаст.

– Знаете, князь? – деморализовать герцога очередной выходной не получилось, он лишь с слегка сбился, да и то скорее благодаря Гедану, поймавшего его на крючок знания причин.

– Герцог, я не специалист, но кое в чём неплохо разбираюсь, так что могу предположить.

– Хм…

– Князь, вы знаете как это убрать?! – доходит до жениха. Ат Югнис, позабыв обо всём, выставляет клешни на обозрение. Какой он, оказывается, наивный мальчик…

Гедан с величайшим вниманием осматривает клешни. Я тоже. Кисти неестественно раздуло до размеров боксёрской перчатки. Указательный, средний, безымянный и мизинец слиплись, большой палец оттопырился и согнулся. Но сходство с клешнёй даёт чёрная короста, ставшая настоящим панцирем. Присмотревшись, я замечаю, что округлая гладкая короста с внешней стороны, между большим и указательным пальцем образовала две острые грани, будто ножницы. Я вспоминаю, как женишок перекусил ногу каменной статуи, обломки которой до сих пор не убрали. Натуральная клешня.

– Когда именно случилось превращение?

Ответа у женишка нет. С уверенностью он может сказать, что вечером клешней ещё не было, иначе бы он не смог держать бутылку, а утром точно появились.

– Вроде бы, когда леди, возвращалась…

– Вы учинили леди неприятности? Тогда всё сходится.

– Что сходится? – хмурится герцог.

Гед оборачивается:

– Вероятно, леди не успела вам сообщить, герцог. Со моим кучером случилась неприятность, и леди Бернара не бросила меня в беде. Решить проблему удалось лишь на воротах города. Я поблагодарил леди, и мы расстались. Собственно, я прибыл, чтобы выразить леди Бернаре мою глубочайшую признательность за моё спасение. Когда я вернулся домой, я чувствовал, что простого спасибо недостаточно. Я обратился к своему богу-покровителю и попросил у него защиты для леди Бернары. Кто же знал, что защита понадобится немедленно…

Вау!

Я ушам своим не верю! Гед добровольно взял мою вину на себя. Точнее, спихнул её на тёмного бога, но всё равно же на себя.

Женишок чуть не плачет. Снова он мне напоминает первоклашку, на сей раз первоклассника, которого поманили конфетой и не дали.

– Вы не можете это убрать?

Гед качает головой:

– Сожалею.

А ведь не говорит, что не может. Скорее всего может, но не хочет.

– Но…, – ат Югнис ещё на что-то надеется.

И Гед его утешает:

– Я знаю надёжный способ решить вашу проблему, лорд.

– Да? – вскидывается женишок.

Как тут удержаться? Да и зачем?

Самым любезным тоном я предполагаю:

– Ампутация?

Гед после этой реплики смотрит на меня с неясным восхищением.

– Нет! – женишок пытается прижать клешни к себе, а сам вжимается в спинку дивана.

– Способ леди Бернары гарантированно избавит вас от проблемы, лорд, но я хотел предложить несколько иное. Почему бы вам не обратиться в храм моего покровителя?

Я же замечаю, что вернулась горничная, которую я отправляла с поручением. Я киваю ей.

– Леди, по вашему распоряжению, завтрак накрыт в столовой.

– Наконец-то! Князь, отказ не принимается!

Гедан позволяет увести себя, не сопротивляется, лишь слегка посмеивается. То, что я командую, его ни капли не напрягает. Мы спускаемся по лестнице. Не совсем лакей следует за нами. Его присутствие меня не напрягает – выдать своё полное незнание планировки дома я не боюсь, Розик прекрасно справляется с ролью навигатора, несильно, но ощутимо дёргая меня за пряди с нужной стороны.

Двери в столовую распахивают лакеи.

Огромное наполненное роскошью помещение, рассчитанное человек на пятьдесят, не меньше, встречает нас запахом корицы. Стол для двоих кажется бесконечно длинным.

Гед галантно отодвигает для меня стул, ухаживает, и лишь затем занимает место напротив. Не совсем лакей лично вносит первое блюдо – кашу с сухофруктами. Похоже, делает он это не из желание выказать гостю уважение, а банально из желания погреть уши. Геду хватает одного взгляда, чтобы не совсем лакей поспешно отступил. Гед позволяет ему остаться в столовой и накрывает нас куполом, похожим на мыльный пузырь, только плёнка не прозрачная, а сероватая, и разводы не радужные, а чёрные.

Я догадываюсь, что Гед организовал звукоизоляцию.

– Спасибо за помощь, – я не говорю за что именно, это и так понятно.

Я не вижу причин, почему Гед мог взять на себя ответственность за появление у женишка клешней. Возможно, Геду легче выкрутиться, но всё равно меня трогает его забота.

– Вы нарушили мне планы, леди.

– Да?

– Под предлогом благодарности за вчерашнее я собирался выманить вас на ипподром, леди. Сегодня состоятся скачки. Не Большие бега, а обычные, широкой публике мало интересные. Я спланировал, как пригласить так, чтобы герцог не мог мне отказать, а вы… Что же, поговорить за завтраком даже символично. Леди, – чёрных разводов становится больше, – что вы думаете о государственной измене?

– Ничего себе.

– Я предельно откровенен, леди.

– Надеюсь, вы не собираетесь предложить мне убить короля?

– А вы могли бы? На самом деле в этом нет смысла, наследный принц, насколько мне известно, полностью разделяет политические амбиции отца. Мою проблему простым убийством не решить, увы. Леди, скажите, на чём по-вашему, держится власть короля?

Кто же с утра такими сложными вопросами грузит? Особенно натощак.

Я уделяю должное внимание каше, которую не ела, наверное, с детства. Гречку, рис в качестве гарнира на обед – да, а вот так молочную кашу с утра – нет. То ли я голодная, то ли повар расстарался, каша напоминает нежный крем, сухофрукты добавляют приятную кислинку.

Гед терпит моё молчание, тем более я не просто ем, я параллельно размышляю.

– На титулованных аристократах?

– И да, и нет. Титулованные аристократы не монолитная масса, и благодаря долгим годам благополучия и спокойствия, значительную часть аристократии можно отнести к нейтралам. На поверхности они поддерживают все решения короля, но по сути, им политика безразлична, они заняты собой. Есть истинная опора короля – небольшая группа, возглавляемая вашим отцом, герцогом ат Шуа. Есть оппозиция, но она настолько ничтожна, что говорить о ней бессмысленно. Есть несколько небольших групп, желающих продвинуть определённые идеи в своих интересах.

– К чему этот политический ликбез?

– Ты ведь сама показала мне Бревно. Какой из него наследник? Закон не запрещает женщинам брать власть. Почему бы тебе не стать следующей герцогиней ат Шуа? Это лучше, чем стать женой лорда Краба.

– Угу. И?

– Я готов помогать при условии, что получу свою выгоду.

– Конкретнее, Гедан. Твоя цена?

– Мир, – произносит он уверенно.

– М?

Звучит чудесно и невнятно. Это я должна целый мир завоевать и бросить к его ногам? Так если завоюю, то зачем отдавать? Я догадываюсь, что Гед намекает: он хочет, чтобы, обретя влияние, я продвигала отказ от войны с Даларсом.

– Это даже не совсем измена, – поясняет Гед, но уже не столь уверенно. – Можно двояко оценивать. Даларс для Флипии хорошее приобретение, но война будет дорогой и кровопролитной.

– Чушь, – перебиваю я.

– Хм?

– Допустим, я получу статус наследницы. Толку? Даже титул не даст мне влияния на большую политику.

– Мой замысел гораздо масштабнее. Ты далеко не единственная леди, которая в роли главы дома смотрелась бы лучше, чем её родственники-мужчины.

– Ты хочешь, чтобы я создала и возглавила женскую политическую партию? Даже не знаю, кто из нас больший псих.

Нет, серьёзно, я думала, что это я почётный генератор бердовых идей, оказывается до Гедана мне, как болонке до матёрого волчары.

– Я всего лишь хочу, чтобы ты собрала вокруг себя юных леди, на которых я укажу. Вы будете встречаться, общаться. Обо мне они знать не будут. Ты для них станешь вдохновителем, примером для подражания, авторитетом. Не без моей помощи они одна за другой будут получать официальный статус наследниц. Постепенно вы станете новой силой при дворе. Силой, с которой будут считаться. И твоя задача, опираясь на эту силу, продвигать идею мирного развития Флиппии.

– Как сейчас? В смысле, сейчас ведь Флиппия ни с кем не воюет?

– Да, как сейчас. Мир, торговля, взаимовыгодное сотрудничество с соседями. Очень хорошо будет смотреться какая-нибудь социальная программа, но над ней надо хорошо подумать. Это не может быть благотворительность или забота о крестьянах, в свете не оценят, но в то же время программа должна быть «женской».

– Поддержка исторических ценностей? – сходу предлагаю я.

– То есть?

– Открытие галерей, в которых будут выставлены портреты великих деятелей прошлого. Кто из аристократов откажется лишний раз похвастаться великими предками? Открыть музеи, начать исторические исследования, а под эгидой исторических исследований можно вспомнить о роли женщин в истории и тем самым укрепить свои позиции.

– Так ты согласна?

Нет.

То есть…

Я отчётливо осознаю, что со временем я превращусь в марионетку Даларса. Сперва от меня не будут требовать ничего особенного, но с каждым разом от меня будут хотеть всё больше, больше, а «соскочить» уже не получится. Даже тот факт, что я продолжаю разговор, можно использовать против меня. Фактически, это уже измена, которую пока легко прикрыть желанием выведать о планах князя побольше.

На благородство Гедана рассчитывать точно не стоит. Во-первых, за Гедом стоит Даларс, а там люди самые разные. Во-вторых, как выяснилось, книжный Гедан был под приворотом. Настоящий он мыслит трезво и практично.

Но в то же время… Гед только что делом показал, чего стоит его поддержка. Более того, я искала способ стать его союзницей, а теперь Гед сам предлагает мне долгосрочный союз. И я откажусь? Ситуация из серии «и хочется, и колется». Здравый смысл протестует, а интуиция молчит.

Гед не торопит с ответом. Он даже снимает купол.

Оказывается, пока мы обсуждали глобальные вопросы, в столовой к не совсем лакею присоединились двое обычных. Один держит следующее блюдо, другой забирает у нас тарелки из-под каши. Не совсем лакей и лакей с блюдом синхронно делают шаг вперёд, не совсем лакей снимает тарелки с подноса и ставит сперва перед князем, затем передо мной. Вторым номером на завтрак воздушный омлет с ветчиной и сыром, после которого нам, наконец, подают чай и к нему миниатюрные сдобные булочки с вкуснейшим заварным кремом.

Герцог появляется в столовой неожиданно.

Слуги торопливо ставят на стол третью чашку.

Герцог занимает место хозяина.

Гед ухмыляется.

– Не слишком ли много вы на себя берёте, князь?

– Что вы имеете в виду, герцог? Я прибыл с единственной целью – поблагодарить леди Бернару за оказанную мне помощь в пути. Если леди пожелала, чтобы в знак благодарности я принял приглашение за стол, я подчиняюсь.

– Письма было более, чем достаточно, – сухо цедит герцог.

Я налегаю на булочки и тихо радуюсь, что обсуждение политики откладывается на неопределённо долгий срок.

Гед берёт с меня пример, и ухватывает с общего блюда очередную вкусняшку.

– Герцог, о чём вы? За разговором можно упустить последнее лакомство, – я, вероятно, в нарушение всех писаных и неписаных столовых правил, перекладываю сдобу с основного блюда в тарелку герцога.

От неожиданности он замолкает. Не столько, наверное, от неожиданности, сколько переваривает мой жирный намёк на то, что он упускает нечто важное, пытается понять, что именно.

Воспользоваться заминкой и удрать? Пока Гед рядом, мне спокойно, но ведь надолго Гедан не останется, так смысл тянуть? Уж лучше дать герцогу возможность сплавить Геда, а за это время настроиться на неизбежную беседу с глаза на глаз. Или стравить герцога и братика, которого по идее уже должны откачать.

Гед меня опережает?

– Герцог, я, как тот, кого ситуация коснулась непосредственно, хотел бы понять, как возможно, что в родном доме на леди напал посторонний мужчина.

Круто завернул. Жёстко и оскорбительно.

– Нападает?! – герцог заводится мгновенно.

На крик не переходит, но на пару тонов голос повышает. И красными пятнами расцветает.

Гед и ухом не ведёт:

– Дарованная моим покровителем защита могла сработать лишь в случае реальной опасности.

– Князь, разве вы не слишком суровы к герцогу? Лорда ат Югниса в гостиную пригласил мой брат, – на словах я отца защищаю, но на деле макаю в грязь лицом.

– Леди Бернара! – пытается он закрыть мне рот, но намёк, что приличные леди в мужские разговоры не лезут, я игнорирую.

Гед с наигранной укоризной качает головой:

– Леди, вы поздно вернулись. Вы не можете этого знать наверняка. Даже если вы правы, как герцог мог не знать, что происходит в его доме? Герцог, вы не знали или допустили?

– Князь, вы переходите все границы.

– Герцог, вы не услышали меня? Сработала защита, которую дал мой покровитель в ответ на моё обращение. Я имею право задавать вопросы.

Герцог стискивает зубы, бросает на меня откровенно злобный взгляд. Если бы взглядом можно было убивать, точно убил бы.

– Князь! – в столовую вваливается парень, в котором я с трудом опознаю брата Бернары.

Мне казалось, за ночь он должен проспаться и протрезветь. Неужели с утра продолжил заливаться?

– Выйдите, лорд, – приказывает герцог.

Безуспешно.

– Отец уже сказал, что вы перешли границы, князь Даларс. Я требую извинений!

Гед выразительно морщится, ещё и платком, к счастью, не моим, взмахивает, будто пытается избавиться от редкостного амбре. Братик жест прекрасно понимает.

– Это уже оскорбление!

– Лорд, – герцог вскакивает. – Покиньте столовую немедленно!

– Я вызываю вас на дуэль, князь.

Брат швыряет в лицо Гедану белую перчатку.

Герцог красный, как помидор? О, нет. Каким красным он может быть, я даже не догадывалась. Я всерьёз начинаю беспокоиться, что его хватит удар. Лицо будто густо измазали бордовой краской. Герцог стискивает кулаки, но молчит.

Братик довольно скалится.

Гед поднимается из-за стола, но говорить не спешит.

– Что, со всей наглостью лезть во внутренние дела дома ат Шуа смелости хватает, а ответить за свои слова – нет?

– Что вы несёте, лорд?! – герцог всё-таки вмешивается. – Незамедлительно принесите его светлости извинения.

Наверное, братик успел принять на грудь, прёт как носорог, море по колено, вообще не соображает.

– И это ваш наследник? – с откровенной издёвкой спрашивает Гед.

Герцог молчит.

Гед двумя пальцами поднимает перчатку:

– Как вам угодно, лорд Бревно.

– Что?! – взрывается братик.

– Но именно так мне вас представили, – невозмутимо поясняет Гед. – Сегодня в полдень на главной площади, оружие – мечи. Леди Бернара, окажите мне честь, будьте моим секундантом? Я всецело доверяю вам и абсолютно уверен, что родственная связь не станет преградой для вашей честности.

– Князь, вам не кажется, что просить сестру вашего противника стать вашим секундантом жестоко по отношению к чувствам леди? – герцог всё-таки предпринимает попытку остановить катастрофу.

– Нет, – насмешливо отвечает Гед.

Грубо, но эффективно.

А я поддерживаю:

– Герцог, благодарю за заботу, но уверяю, что ваше беспокойство напрасно. Мои чувства никак не пострадают.

Братик Гедану не соперник ни с какой точки зрения, предстоящее даже дуэлью не назвать, избиение.

– В полдень, – удовлетворённо кивает брат. – Отец, во славу нашего дома я порежу наглеца на лоскутки. Пожалуйста, получите у его величества для меня разрешение повесить череп побеждённого в нашу трофейную. Ушаль! Друг, будь моим секундантом! – уверенно топая, он покидает столовую.

Герцог за то время, что я смотрела вслед братику, успел вылинять до белизны скатерти. Стоит белый, держится пальцами за край стола, того гляди упадёт.

– Полагаю, дальнейшее моё пребывание в доме будет неуместно, – нейтрально замечает Гедан. – Леди Бернара, сожалею, что вынужден попрощаться. Я с нетерпением жду нашей встречи на площади.

– Взаимно, – улыбаюсь я.

Наверное, Геда нужно проводить, да?

Внезапно проснувшаяся интуиция подсказывает, что торопиться не стоит, и предчувствие оправдывается. Герцог словно сдувается, сходство со сморщенным, но ещё сохраняющим немного воздуха шариком очевидно. Он ссутуливается, руки повисают бесполезными плетьми, голову опускает.

– Ваше светлость князь Даларс, я осознаю, что моя просьба… Послушайте, князь, я признаю вину своего сына. Я прошу у вас прощения за то, что допустил его отвратительное поведение в отношении вас. Он мой единственный сын. Я… умоляю, сохраните ему жизнь.

Ага, беречь ушлёпка, который пытается тебя убить – отличное предложение.

Герцог явно понимает, что неправ, что должен обуздать сына, а не обращаться к князю, но своей унизительной просьбой герцог фактически признаёт, что повлиять на сына бессилен.

– И в чём смысл сохранять столь ничтожную жизнь?

– Я буду вам должен, князь. Клянусь.

Князь переводит взгляд на меня.

Я напрягаюсь. Я признаю, что парень откровенно нарвался, добрых чувств к нему я точно не испытываю, но я не уверена, что готова хладнокровно наблюдать за убийством.

– Герцог, я сохраню жизнь вашего сына при одном условии.

– Говорите, ваша светлость князь Даларс.

Неприятно… Каких-то пять минут назад, герцог смотрел на Гедана чуть ли не как на таракана, заползшего на его стол, а теперь раболепно раскланивается.

– Видите ли, герцог, я готов пощадить дурного юнца, в убийстве которого нет чести, но я не готов пощадить молодого лорда, чьё слово – слово всего дома ат Шуа. Я буду удовлетворён, если вы выразите своё отношение, герцог. Я даю слово, что сохраню жизнь вашего сына при условии, что до начала дуэли он будет публично и навсегда лишён статуса наследника. Даже оставшись последним представителем рода, он не может получить титул.

– Князь, я всецело признаю справедливость вашего требования, но мне некем его заменить.

– Неужели, герцог? Возможно, вам стоит освежить в памяти, что на этот счёт говорят законы Флиппии?

– Вот как…, – понимающе тянет герцог.

Не понять скрытое пожелание Геда невозможно. Кроме Бревна, сестёр-братьев у меня нет. Гед откровенно открывает мне путь к наследству. И не похоже, что он это планировал, в смысле, сделать из меня наследницу – да, планировал, а вот так, сходу… Можно только восхищаться, с какой непринуждённостью Гед выкручивает ситуацию себе на пользу.

Одно меня смущает – я ведь ещё не согласилась играть в его игру.

Герцог зло прищуривается, причём злость его направлена в сторону дверей. Вероятно, пойдёт убеждать сыночку извиниться. Подозреваю, если брат принесёт Геду публичные извинения, то Геду придётся их принять. Хотя… Вывести парня из себя Гед сумеет парой фраз и вместо извинений получит новую порцию оскорблений, теперь уже публичных.

Гед отвешивает мне галантный поклон и покидает столовую. Не совсем лакей бросается следом.

Мы с герцогом остаёмся одни, не считая прислугу.

– Удивили, моя драгоценная дочь. Кстати, вы осознаёте, что, получив статус наследницы, лишитесь возможности выйти замуж за князя?

– Хм?

С чего бы? Впрочем, очевидно. Обычно жена переходит в дом мужа, но иногда случается наоборот, муж переходит в дом жены. Будучи наследницей титула, я окажусь накрепко привязана к дому ат Шуа, то есть в теории меня ждёт именно второй вариант. Мы с Геданом оба будем в ловушке своих титулов.

Ход смотрится весьма продуманным. Сплетен, что я и Гедан влюбились друг в друга не избежать. Король мог ими воспользоваться, чтобы связать нас узами брака, раз уж с Миеллой не вышло. Теперь же король вряд ли рискнёт обрубать старый род, на поддержку которого монархи опирались из поколения в поколение. Почему обрубать? Потому что, если сын лишён права на титул, а дочь отдана в другую семью, продолжать род некому. Внук? Да, это вариант, но ни завтра, ни послезавтра сын у Бревна не появится. Пока герцог найдёт ему невесту, пока заключит помолвку, пока сыграют свадьбу… Года два пройдёт, не меньше. Это время я в жёны князю буду непригодна.

А там кто знает, что решит король.

Король ладно, Гедан явно задумал некую комбинацию, а я даже приблизительно не понимаю, к чему он ведёт.

Я не сразу замечаю, что осталась в столовой одна. Лакеи терпеливо ждут.

Спохватившись, я поднимаюсь, торопливо выхожу из столовой, оглядываюсь, убеждаюсь, что слуг рядом нет.

– Розик, у меня для тебя есть поручение исключительной важности.

– Да, хозяйка?

– Подслушай, что будет говорить герцог.

А у меня накопилось немало вопросов к Ларе…

Розик ощутимо отталкивается, один прыжок, и он скрывается за толстым бронзовым витком рамы, а я с лёгким неудовольствием осознаю, что вряд ли вспомню, как вернуться в свои комнаты. Или вспомню? Заодно к дому присмотрюсь. Холл я нахожу уверенно, поднимаюсь на второй этаж по парадной лестнице, двигаюсь неторопливо, но стараюсь откровенно не глазеть.

Заминка случается на втором этаже. Я не могу узнать, по которому коридору тащила Гедана. Странное дело, пока не задумывалась, с маршрутом не ошиблась, а сейчас ступор.

Подождать Розика.

– Леди Бернара.

Ох, наличие в доме Лорда Краба совсем вылетело из головы. Решив, что с клешнями он мне не опасен, я перестала воспринимать его как угрозу, а зря.

– Лорд.

Я отвечаю, но тоном показываю, насколько я не рада его обществу.

– Леди Беранра, вчера вечером мы с вашим братом отдыхали, и, кажется, я выпил лишнего.

– Вам не кажется, – перебиваю я.

– Леди, я сожалею, о случившемся. Я прошу у вас прощения и уверяю, что возьму на себя ответственность.

Эм?

Похоже, горничные наскоро удлинили рукава или просто манжеты опустили, клешни не видно, но даже так нельзя не заметить уродливое вздутие, скрытое плотной тканью.

– Не беспокойтесь, лорд. Защита, дарованная покровителем его светлости, сработала вовремя, я не пострадала. Будет достаточно, если вы отдадите реставраторам мою любимую статую.

Ответственность, ха! Женится он на мне, как же. Понимает, что желающие выйти замуж за проклятого тёмным богом и стать миссис Краб, в очередь не выстроятся, скорее всего их вообще днём с огнём не сыщешь. Вдруг заразно? А тут я, без пяти минут официальная невеста.

– Леди, вы великодушны, но моя совесть не позволяет мне игнорировать тень, которую мой недостойный поступок бросил на вашу репутацию.

– Да он небось не знает, с какой стороны за меч браться! Отец, вы увидите, как я размажу его по площади, как он будет умолять меня сохранить его никчёмную жизнь. Да как они вообще смеют нам перечить? Давно пора раздавить этот Даларс, уничтожить, чтобы даже памяти о нём не осталось.

Братик не стесняется орать на весь дом.

Похоже, герцог не совладал, парня окончательно перемкнуло.

Голос становится громче, слышатся шаги, и брат выходит к лестнице.

– Лорд! – рычит герцог, появляется следом.

– Тарушаль, друг, будь моим секундантом. А вы, дорогая моя сестра… Ничего, Тарушаль вас быстро послушанию научит.

Я бросаю взгляд на герцога. Хм…

– Дорогой брат, – в тон отвечаю я. – Князь является гостем его величества. Вы осознаёте, что, убив князя, вы разгневаете короля?

Я не пытаюсь всерьёз остановить дурака, всего лишь показываю герцогу, что не пляшу под дудку князя.

– Ха! Вы бы помолчали, сестра. Женщины ничего не смыслят в политике. После дуэли я лично возглавлю войско нашего герцогства и захвачу Даларс, его величество щедро наградит и возвысит меня.

– Лорд, вы намерены с небольшим отрядом захватить княжество? – уточняю я.

Мало ли, может, я неправильно поняла. Всё же целая армия не справилась.

– Именно так. Можете заранее поздравить меня с двумя победами. А сейчас я вынужден удалиться, я должен выбрать в оружейной меч, раз герцог отказывается открыть сокровищницу. Ушаль, идём!

Братик бесцеремонно хватает дружка за руку, натыкается на клешни, непонимающе хмурится. Утром он дрых так, что даже вопли дружка его не разбудили.

– Ушаль, где ты достал такие перчатки? Как будто настоящие клешни. Одолжи на дуэль с даларским червяком?

У меня даже что-то вроде жалости к женишку просыпается, но не настолько, чтобы снять чары, да и не знаю я, как их снять. Парень пытается одёрнуть рукава, с клешнями это не получается. Братик так и не врубается в ситуацию, бесцеремонно ощупывает перчатки, нахваливает.

Женишок не выдерживает, грубо отталкивает брата:

– Да настоящие они!

– Из клешней сделаны? – продолжает не понимать братик.

– Настоящие! – взрывается женишок. – Проклятье тёмного бога, покровителя князя Даларс.

Брат хмурится, тяжкая работа мысли отпечатывается на его лице. Он отдёргивает пальцы.

Герцог вмешивается и коротко поясняет случившееся, явно пытается напугать дурака божественным наказанием, но результат противоположный:

– Из-за него мой друг получил проклятие. Он смел приставать к моей сестре. Он нежилец! Ушен!

– Я… Я не смогу быть твоим секундантом, я прямо сейчас отправляюсь в храм.

– Шутишь?

– Герцог, я приношу свои извинения за случившееся ночью. Поскольку даже боги сочли мои действия в отношении леди Бернары неприемлемыми, я готов ответить за последствия. Я прошу руки леди Бернары.

– Лорд ат Шуа, ваша готовность похвальна, но, согласитесь, обсуждать брак на ходу не допустимо. Мы вернёмся к этому разговору завтра, а пока я не смею вас задерживать, я понимаю, как важно, чтобы вы добрались до храма как можно скорее.

Я про себя хмыкаю. Приятно получить подтверждение, что мой статус изменился, и герцог, по крайней мере готов обдумать назначение меня наследницей. Как он мягко отодвинул поползновения женишка, вроде и не отказал, но разговор пресёк.

Жених увял:

– Герцог, я вынужден откланяться. Леди, лорд.

– Да и катись, – совсем не аристократично буркает вслед брат, тихо, но при этом так, чтобы его точно услышали.

Жених успешно изображает глухого. Его провожает один из лакеев.

– Сын.

– Герцог, я вынужден откланяться. Я должен найти секунданта.

– Лорд, я запрещаю.

– Освободите в трофейной почётную полку под череп даларского червяка!

Мы с герцогом вместе провожаем дурака взглядами.

Разговор неизбежен, и лучше взять инициативу в свои руки:

– Я понимаю, что он сын, и титул традиционно передаётся по мужской линии, но он же дом угробит. Куда его в большую политику пускать? Ради его же блага…

– Леди, не извольте беспокоиться. Я решу эту проблему. В связи со срочными делами я вас покидаю.

Что же там за срочные дела вдруг образовались, если герцог даже не стал разговаривать со мной? А ведь я была уверена, что у него ко мне миллион вопросов. Ещё и тон с нотками скрытой угрозы…

Надеюсь, Розик сообразит проследить.

Из какого коридора появился женишок, а затем братец, я запомнила. Скорее всего, мне именно туда. Предположение оказывается верным, вскоре я попадаю в гостиную. Осколки статуи слуги унесли, а женишок так и не дал обещания провести реставрацию. Тем более пусть с клешнями бродит.

Новая трудность – из ряда одинаковых дверей выбрать свою. Точно, что не первая и не вторая, надо ориентироваться на середину коридора. Но какая именно комната? Проверять все подряд? Слуги неизбежно заметят, что я делаю нечто странное. Я прям чувствую их взгляды, хотя, если оглянуться, кажется, что никого нет. Слуги должны быть незаметными, но я никогда бы не подумала, что можно держаться настолько незаметно.

Как же не хватает подсказок Розика…

Да что за ерунда? Наличие живого навигатора, конечно, расслабляет, но и своя голова у меня есть. Это была… четвёртая дверь. Я решительно берусь за круглую ручку, толкаю. Дверь легко открывается, за неё смутно знакомый интерьер. Они все для меня одинаково роскошно-безликие. Если я и ошиблась, то главное виду не показывать. Я прохожу вперёд, захлопываю за собой дверь.

На звуки моих шагов выходит Лара:

– Моя госпожа.

Я всё-таки вспомнила правильно – радует.

Кивнув Ларе, бегло осматриваюсь. В спальню мне пока не нужно, меня интересует кабинет, и я угадываю его с первой попытки.

Вычурная роскошь сменяется роскошью сдержанной, на миг я замираю с восторгом разглядываю светло-ореховые деревянные панели, изящную мебель на гнутых ножках. Белые шторы добавляют ощущение простора и света. Приятная атмосфера – рабочая, но в то же время лёгкая, девичья.

Я прохожу за письменный стол, сажусь. Лара проходит в кабинет следом, останавливается у входа.

– Проходи, – приглашаю я.

Лара послушно входит, останавливается в метре от стола, на свободный стул даже не коситься. Я колеблюсь. С одной стороны, пусть бы села, разговор нам предстоит интересный. С другой стороны, я леди, а она горничная, не по чину. Не уверена, что нарушение правил пойдёт нашим сложным отношениям на пользу.

– Госпожа, – Лара, как всегда, сама невозмутимость, на лице ни тени эмоций.

Сперва мне хотелось выдержать драматическую паузу, но получится дёшево.

– Лара, ты умная и наблюдательная, ты не могла не заметить, насколько сильно я изменилась. Меня очень удивляет твоё безразличие.

– Госпожа, значит, вы не помните.

– Не помню чего, Лара?

Как интересно…

– Моя госпожа, позавчера вы предупредили меня, что полностью изменитесь. Вы не стали посвящать меня в подробности. Вы лишь сказали, что превратитесь в другого человека, станете смелой, способной справляться с трудностями, но ценой изменений станут проблемы с памятью. У вас получилось, госпожа.

Бернара приятно удивила.

Так, получается, она гораздо лучше меня осознавала, на что подписывается? Ну и хорошо. Жаль, конечно, что воспоминаний не оставила, но осуждать её за это не могу, всё же память – это очень личное.

Хорошо бы хоть часть воспоминаний оставила, но не факт, что так можно. Вдруг либо всё, либо ничего?

– Я что-нибудь ещё говорила?

– Сожалею, госпожа, нет. Вы лишь упомянули магию, благословение богов и шанс полностью изменить свою жизнь. У вас получилось, моя госпожа. Вы обрели смелость.

И лишилась инстинкта самосохранения, ага.

– Ты считаешь, что я изменилась в лучшую сторону?

– Да, моя госпожа. Ваша матушка гордилась бы вами.

На слово доверять Ларе нельзя, я не настолько хорошо ориентируюсь в здешних мутных водах, но пренебрегать надёжной соратницей точно нельзя. Я всматриваюсь в её ничего не выражающее лицо. Лара, как я уже сказала, наблюдательна и умна, вряд ли ей нравилось служить безвольной зашуганной Бернаре.

– Ты не пыталась меня переубедить? Что бы я ни сделала, это явно нечто исключительное и крайне опасное.

– Моя госпожа, вы совсем не помните? Вы не хотели жить. Я чудом успела, когда вы пытались отравиться. Я видела, что вы ищете более надёжный способ оборвать свою жизнь. Я счастлива видеть вас возрождённой.

Ого…

Мне становится очень жаль Лару. Не знаю, можно ли назвать её чувства сестринской любовью или это глубоко укоренившаяся преданность. Оригинальная Бернара, заставив Лару увидеть свою смерть, поступила слишком жестоко.

– Госпожа?

– Лара, почему я не хотела жить?

Лара нервозно сглатывает. Пожалуй, впервые она не спешит отвечать или выполнять приказ. Не уверена, но, кажется, она даже бледнеет. Как плохо, что в романе на причину самоубийства Бернары не было ни намёка. Что могло подтолкнуть благополучную с виду девушку расстаться с жизнью?

– Госпожа…

– Почему ты не хочешь отвечать?

– Моя госпожа, я боюсь, что, вспомнив, вы станете прежней.

Звучит убедительно.

– Нет, Лара, я больше никогда не стану прежней. Изменения необратимы. Точнее…

Думаю, Лара заслуживает честности. Говорить, что её госпожа всё-таки ушла, я не буду, это ни к чему. А вот по поводу изменений… Да, я копией Бернары никогда не стану и даже сымитировать её вряд ли смогу, однако утверждение, что обратного пути нет, ложно.

– Госпожа?

– Ты уже поняла, что память я потеряла не полностью. Я не знаю всех подробностей, но в одном уверена. Чтобы я стала прежней, я должна повторить то, что уже сделала.

Оператор Системы наверняка может вернуть в тело прежнюю душу, другое дело, что вряд ли ему это нужно.

– Хорошо бы, госпожа.

– Да. Лара, говори, не сомневайся. Какая бы ни была причина, я справлюсь.

Хотя бы потому что я не Бернара. Чужие проблемы решать легче, чем свои.

Лару мои заверения не убедили, видно, что она беспокоится. Эмоции читаются в вертикальной морщинке, проступившей у переносице, в напряжении плеч, в опущенном взгляде, Лара рассматривает круглые мыски своих не то туфель, не то ботинок, выглядывающих из-под подола форменного платья. Но больше Лара не упорствует.

– Моя госпожа, вы…

– Хм?

Почему-то моё «хм» действует на Лару успокаивающе, она, наконец, решается:

– Моя госпожа, вы влюбились в лорда Орхана Валстена.

Так и знала! Несчастная любовь, чтоб её. Я морщусь. Да, мне бы радоваться, что проблем у меня нет, оригинальная Бернара забрала их с собой, но вместо этого мне очень хочется пойти и врезать герцогу за то, что упустил дочь. Не самый худший отец, бывают по-настоящему мерзкие экземпляры, но вломить всё равно руки чешутся.

Лара напряжённо наблюдает за мной. Опасения в её взгляде сменяются надеждой, а затем и вовсе в её глазах вспыхивает чистая радость.

– Лара, это кто? Я не помню.

– Шваль!

Я аж вздрагиваю. Голос Лара повысила совершенно неожиданно.

– Поясни, пожалуйста.

– Шваль, лишённая благородства, позорящая своих достойных предков.

– Ну, предков много кто позорит. За примерами далеко ходить не надо. Братик мой, природой обиженный. Ещё дружок его, лорд Краб.

Лара дёргает уголком рта:

– Он вскружил вам голову, госпожа. Вы говорили, что вы преодолеете все преграды, что вас ждёт большое ни с чем не сравнимое счастье, что ваша любовь войдёт в легенды.

Лара ищет во мне хоть какой-то отклик, но я просто слушаю чужую историю, заранее зная, что финал будет грустным. Хотя нет, не грустный, ведь Бернара получила свой второй шанс. Как и я.

– Лучше бы я в князя влюбилась, – вздыхаю я. – Полагаю, про этого – Орана? Опана? – можно забыть? Чувства сгинули вместе со мной прежней.

– Госпожа…

Лара почему-то моего оптимизма не разделяет. Она делает шаг вперёд, сокращая отделяющее её от стола расстояние.

– Говори уже, хватит тянуть.

– Госпожа, у вас были «высокие» отношения, вы переписывались, и он хранит ваши письма, платки с вашими инициалами. Он просил вашей помощи, и вы помогли ему, а он получил на вас компромат. Он шантажирует вас, госпожа.

Та-ак… Нет проблем, как же. Оказывается, проблемы в полный рост. Во-первых, шантаж. Даже если у козла – Орана? Ореха? – только мои, точнее Бернарины, любовные письма, то это уже опасно, репутацию с их помощью можно разрушить на раз-два. А репутация – это важно, по крайней мере пока я остаюсь зависимой от герцога. Если я правильно поняла, то Бернара и вовсе вляпалась во что-то нехорошее. Не удивлюсь, если по неопытности она оказалась в роли сообщницы преступника, и теперь ей, то есть уже мне, грозит тюрьма, а то и казнь. Чего-то ведь Бернара испугалась. А во-вторых, мне очень не нравится, что Бернара предпочла остаться со своей проблемой наедине. Лара не в счёт, Лара личная горничная. Почему Бернара не пошла отцу? Пусть он холоден и чрезмерно строг, но неужели бы не помог? Как минимум ради себя, ради репутации дома ат Шуа.

– Лара, мне нужны подробности.

– Да, моя госпожа. С лордом Орханом Валстеном вы познакомились на поэтическом вечере, и он говорил с вами о стихах, уверял, что разделяет ваше мнение. Вы согласились переписываться, и он присылал вам стихи, которые якобы сочинил. Он дарил вам конфеты, цветы, очень быстро вскружил голову, в стихах признался в любви.

– Он хотел на мне жениться? – дочь герцога для большинства завидная невеста. – Кстати, что насчёт благословения богов? Герцог просил его для меня?

Мой вопрос ставит Лару в тупик. Вероятно, она не ожидала, что у меня настолько серьёзные проблемы с памятью, я «забыла» не только последние события, но и прошлое. Её ждёт сюрприз. Прошлое – полбеды. С образованием у меня теперь тоже беда.

– Госпожа, герцог, как и принято, просил у богов для вас благословения, но боги не даровали вам силу.

Я опираюсь локтями на стол и складываю ладони ковшиком. Лара поняла, что у меня двойной дар? Пожалуй, воздержусь от демонстрации. Я представляю, как в моих руках появляется двуслойное желеподобное нечто. Белый нижний слой, чёрный верхний, и слои хотя и едины, между собой не перемешиваются. Лара, естественно, видит лишь чёрную поверхность.

– Теперь дали, – задумчиво протягиваю я.

– Госпожа, я не могу этого понять.

– Почему?

– Следуя традиции, отметив совершеннолетие, вы обратились к богам, и снова не получили дара.

– Ты хочешь сказать, что это моя третья попытка? – которая обычно заканчивается божественным проклятьем.

– Да, госпожа.

Чисто технически, учитывая, что душа новая, это моя первая попытка.

– Я стала другим человеком, и для меня начался новый отсчёт, – объясняю я. Не вижу смысла молчать.

Я гашу магию. Заодно и небольшая тренировка получилась.

Наверное, хорошо, что у оригинальной Бернары магии не было, а то не ясно, чем бы для меня поход в «чужой» храм обернулся. Или благословение получает именно душа? А, пока не важно.

– Лорд Орхан Властен не желал связывать себя с вами узами брака, госпожа. Полагаю, при желании он либо создал бы ситуацию, в которой герцог был бы вынужден отдать ему вас, либо спровоцировал бы вас на скандальный тайный брак. Я уверена, вы бы согласились, не раздумывая ни мгновения.

– У меня его писем не осталось? – хоть «познакомлюсь» с шантажистом.

– Сожалею, госпожа. Он убедил вас сжигать письма сразу после прочтения.

Я прищуриваюсь:

– Лара, ты ни одного не сохранила?

– Госпожа?! Как бы я посмела ослушаться вашего прямого приказа?!

Кажется, я невольно обидела Лару.

– Я не это имела в виду, – спокойно произношу я. – Я ничего не помню, тем более не помню, был прямой приказ или нет. Я спрашиваю, потому что хотела бы почитать, что там за великая любовь до гроба, всего лишь. Лара, я не сомневаюсь в тебе. Ты единственная, на кого я могу опереться.

Чистая правда, между прочим. Розика хорошо в разведку отправлять, но серьёзных поручений он при всём желании не выполнит. Геду я доверяю, но вот полагаться могу именно на Лару, которая с трудом пытается скрыть, насколько она тронута. Неужели Бернара скупилась на похвалу? Добрых слов мне не жалко. Ещё бы премию ей организовать. Или как-то иначе наградить, но весомым.

– Госпожа, насколько мне известно, все письма уничтожены. Лорд очень боялся, что их кто-либо увидит, и вы следовали его желанию, уничтожали письма.

– И самые первые, безобидные?

– Да, госпожа.

Жаль.

– Что было дальше?

– Он говорить с вами о политике, госпожа. Он выслушивал ваше мнение, восторгался.

Судя по тону Лары, она крайне невысокого мнения о речах своей госпожи.

– Только не говори, что он втянул меня в заговор?!

– Я не знаю, моя госпожа. Обычно вы говорили, какое верное решение принял его величество, а лорд соглашался и сетовал на глупцов, не способных разглядеть грандиозный политический замысел короля. Это не слишком похоже на заговор. Лорд Орхан Валстен старался обсуждать с вами новости, и однажды он попросил вас…

– Лара, продолжай.

– Он попросил вас проверить некие сведения. К сожалению, я не знаю подробностей, но я знаю, что ради выполнения просьбы вы пробрались в кабинет герцога.

– Я выдала некую тайну?

– Хуже, моя госпожа. Вы не смогли разобраться и…, – Ларе всё труднее и труднее говорить, я вижу, как она беспокоится.

– Я справлюсь, Лара. Что бы там ни было, я справлюсь.

– Конечно, госпожа. Дело в том, что вы вынесли лорду несколько папок с документами. Вы ему верили. Вы рассчитывали, что он посмотрит, и вы вернёте документы на место.

Догадаться, что было дальше, не трудно:

– Но лорд забрал папки, так?

– Да, моя госпожа. Для вас это стало очень тяжёлым ударом, вы слегли, много плакали. Вы очень боялись, что герцог узнает правду и одновременно боялись, что лорд сделает что-то плохое. Я… Моя госпожа, я подожгла кабинет герцога, и пропажу документов герцог списал на пожар.

Она крепко, до белизны костяшек, сжимает кулаки. Видимо, Лара впервые призналась, причём её поступок – это тяжелейшее для прислуги преступление.

Я поднимаюсь из-за стола, обхожу его, останавливаюсь напротив. Лара дышать перестаёт, в глазах встают непролитые слёзы, её плечи начинают подозрительно подрагивать. Я беру её за руку, сжимаю холодные пальцы:

– Спасибо. Ты настоящий друг, Лара.

Как повезло Бернаре и как, похоже, она не ценила свою удачу.

Лара чуть расслабляется, даже пытается улыбнуться через силу:

– Защищать вас мой долг и моё предназначение, госпожа.

Меня её ответ коробит. А как же личные интересы? Лара рискнула ради меня не только своей жизнью, но и благополучием родной матери, которая здесь же, в доме. А есть ли у Лары ещё родственники? И всех их жизни она была готова принести в жертву ради Бернары. Она… поступила неправильно. Неоправданная самоотверженность, с которой я буду разбираться позже.

– Спасибо. Я не забуду.

Ларе удаётся улыбнуться. Заметно, что ей неловко от того, что я держу её руку. Я разжимаю пальцы.

– Госпожа, лорд стал угрожать, что выдаст вас, он обещал, что воспользуется вашей помощью всего один раз, после чего вернёт и письма, и документы. Вы поверили и снова пробрались в кабинет герцога. Вы сделали копии нужных документов, переписали их.

– Но шантажист не отстал, стало только хуже.

Очень хочется пройтись по интеллекту оригинальной Бернары, но вот не получается у меня назвать её дурочкой. То есть да, слово ей вроде бы подходит, но в то же время… Если она дурочка, то и я тоже. Я ведь не рассмотрела, за кого замуж собралась. Смогла бы я прозреть, если бы Ян не изменял, а попытался меня грязно использовать? Неизвестно. Бернара же выросла за толстыми стенами дома ат Шуа, надёжно скрывающими от неё самые тёмные стороны жизни. О предательстве она читала, слышала, но сама не сталкивалась, так что не с её однобоким, куцым опытом жизни распознавать профессионального подлеца, вдумчиво и умело подобравшего отмычки к её сердцу. Да, ей не следовало лезть в кабинет герцога. Но много ли нужно девушке, росшей в атмосфере холода, не получившей родительской любви? Она потянулась лордом, как цветок за солнцем.

Уж если кого и называть дураком, то герцога, который не позаботился о дочери, однако он ведь пренебрегает Бернарой вполне осознанно, иначе бы прибил бы лорда Краба за один матримониальный намёк.

Я возвращаюсь за стол, сажусь:

– Лара, и как обстоят дела сейчас? Я должна что-то скопировать или просто жду новых указаний?

– Госпожа, вы уже сделали копии документов. Из-за поездки вы не смогли передать их вовремя.

– Какая прелесть…, – расплываюсь я в улыбке. – Лара, ты знаешь, где я прятала копии? И ещё. Лара, ты сможешь помочь мне составить полный перечень того, что у лорда на меня есть? Сколько любовных писем? Сколько платков с моими инициалами? Сколько настоящих документов. Сколько копий?

– Да, госпожа.

– Вдвойне прекрасно, – продолжаю я радоваться. – Лара, мне нужны последние копии, которые я не успела отдать и полный перечень.

По документам я хотя бы пойму направление интереса шантажиста – политика или экономика.

А вот что дальше? Первый ход очевиден – послать Розика в разведку, строго-настрого запретив уничтожать компрометирующие меня документы. Если лорд действует сам по себе, то компромат уничтожить можно, а если он не один? Что сделают заговорщики, узнав, что рыбка соскочила с крючка? Да меня убьют, чтобы не выдала их.

Попросить помощи у князя? Но Гедан уже назвал цену помощи – я должна стать его ручной герцогиней.

Нет уж, просить рано, разведка Розику по силам. Как удачно я выбрала помощника… Осталось дождаться, когда он вернётся.

Лара уверенно открывает один из ящиков стола, опускается перед ним на колени, протягивает руку, что-то делает, и в её ладонь падает не очень толстая пачка бумаг, которую она мне и протягивает. Я забираю бумаги и с любопытством свешиваюсь со стула, заглядываю под стол.

Ко дну ящика приклеен толстый конверт – устроен самодельный и весьма примитивный тайник. С одной стороны удобно, а с другой стороны, как мне кажется, дно ящиков при обыске проверяют в первую очередь. Я выпрямляюсь, Лара закрывает ящик и тоже поднимается. В углу кабинета притулился изящный секретер. Лара откидывает столешницу, кладёт перед собой белый лист, тянется за писчими принадлежностями.

В дверь раздаётся уверенный стук. К счастью, не в дверь кабинета, а в дверь, из гостиной в общий коридор. Некто, судя по тихим шагам, не дождавшись ответа, самовольно проходит в гостиную. Шаги приближаются.

Лара молниеносно убирает бумагу и закрывает столешницу. До тайника не успеть дотянуться, незваный гость приближается к кабинету и застанет меня в позе головой вниз. Я забрасываю копии документов в первый попавшийся ящик.

В дверь, теперь уже кабинета, раздаётся повторный стук. А как гость понял, что я, например, не в спальне? Не дожидаясь приглашения, гость распахивает створку.

На пороге нарисовывается Ефан, то ли помощник, то ли просто секретарь герцога. Раньше как-то не до разглядывания было, хотя я понимала, что Ефан может оказаться значимой фигурой, едва ли не вторым после герцога. Братишка-то пустое место.

Ефан не нравится мне с первого взгляда. При герцоге он элементом интерьера прикидывался, исполнительным и многофункциональным, а без герцога грудь выпятил, губу выдвинул, смотрит на меня с нескрываемым презрением. Ну, это он зря. В окружающей действительности мне ещё разбираться и разбираться, но уж зарвавшегося секретаря я на место поставлю, даже если он не секретарь, а целый доверенный заместитель.

Я выгибаю бровь, демонстративно осматриваю его с ног до головы.

– Леди.

– Хм?

– Преподаватель этикета прибыл. Почему вы до сих пор не в классной комнате?

Первое мгновение я трачу на то, чтобы подавить внезапную телесную реакцию. Я возмущена до крайности, а тело почему-то в испуге сжимается. Видимо, оригинальная Беранара не давала сдачи, не жаловалась отцу. Добавить сюда, что герцог дочерью откровенно пренебрегал, и становится понятно, откуда такое отношение. Возможно, Бернара даже пыталась жаловаться, но не была услышана.

Качнув головой, я сокрушённо вздыхаю:

– Ефан, – не важно, обращалась к нему так Бернара или нет, раз герцог обращается, значит, и мне можно, – боюсь, на урок этикета отправитесь вы. Может быть, у преподавателя получится донести до вашего разума простую истину. Вламываться в личные покои без разрешение верх неприличия.

Моя отповедь сбивает с Ефана спесь, он недоумённо моргает, но не зря он правая рука герцога, в себя приходит молниеносно.

– Леди, вы осмелели.

– Выйдите и зайдите так, как положено. Начнём обучение этикету прямо сейчас.

Ефан нехорошо прищуривается:

– Леди, не берите на себя лишнего, – предостерегает он.

Пфф!

– Этот совет вам следует адресовать себе самому.

– Леди.

– Достаточно. Лара, передай преподавателю мои сожаления в связи с невозможностью присутствовать на уроке сегодня и надежду, что она не откажется перенести урок на завтра.

– Леди, герцог…

– Герцога здесь нет, Ефан, а также здесь нет места для вашего мнения. Вы сообщили мне о прибытии преподавателя, и этого достаточно. Не заставляйте меня повторяться. И мне очень странно, что вы демонстрируете… глупость или неосведомлённось, не знаю, но ни то, ни другое вас не красит.

Пробрала!

Ефан напрягается:

– Простите, леди, что вы имеете в виду?

Можно продолжать упирать на то, что Ефану не по статусу меня допрашивать, но вопрос задан без требовательных ноток, а вставать в позу – авторитет ронять, ведь Ефан меня слушать не будет, что ни делай, а сейчас ситуацию можно «замять».

Лара, бросив на меня тревожный взгляд, уходит выполнять распоряжение, мы с Ефаном остаёмся наедине.

– Вы не знаете, что молодой лорд ат Шуа вызвал на дуэль князя Даларса? – наиграно удивляюсь я. – Это вопиющая неосведомлённость. А если вы знаете подробности вызова, то странно, что вы не понимаете причину, по которой урок не может состояться.

Он реально не знает? Не верю. Тогда зачем притворяется? Как вариант, он пришёл посмотреть на мою реакцию. Что же, скрывать, что я изменилась, я и не собиралась.

Ефан слегка склоняется, приложив руку к груди:

– Леди, впредь я учту, что должен следить за происходящем внимательнее и приложу все усилия, чтобы не допустить неосведомлённости снова.

Всё бы ничего, но сарказм и насмешка бьют фонтаном, под внешней вежливостью издёвка.

– Можете быть свободны, – взмахиваю я кистью.

Надоел.

Так, успею я документы полистать или на дуэль пора собираться?

Кстати, что должен делать секундант?

Ефан, качнувшись с пятки на мысок, всё-таки покидает кабинет, не спорит, однако на пороге оборачивается:

– Леди, уверен, скоро вы поймёте, насколько вы переоценили поддержку князя.

– Вы мне угрожаете? – поражаюсь я.

Не удостаивая меня ответом, Ефан уходит.

Да кем он себя возомнил? Держится будто второй хозяин. Мысль, кстати, интересная. Он простолюдин или мелкий аристократ? Если аристократ, то он может метить герцогу в зятья. И не важно, что герцог такому зятю вряд ли обрадуется. Подстроить обстоятельства при должной сноровке он сумеет.

Или у него на уме что-то ещё? В одном уверена – перед герцогом Ефан притворяется.

Возвращается Лара.

– Преподавательница приняла мои извинения? – уточняю я.

– Разумеется, моя госпожа.

Кивнув, я вынимаю из ящика стола копии документов. К счастью, пачка легла почти ровно, листы не перепутались. Я бегло просматриваю записи, но они слишком небрежно сделаны, чтобы легко в них разобраться, заметно, что Бернара делала их второпях, боясь быть пойманной на месте преступления. Какие-то имена, цифры. Гедан бы быстро разобрался… Я складываю листы и прячу обратно в приклеенный ко дну ящика конверт, сейчас нет времени досконально разбираться. Подозреваю, что там худший вариант – не экономика, а политика.

– Та-ак…

Как же много сразу навалилось. Герцог с его неясными идеями, которые мне вряд ли понравятся, шантажист, Ефан, Гедан, предложение которого я не готова принять.

– Госпожа, осмелюсь напомнить, что к полудню вы должны прибыть на главную площадь.

– Уже пора?

– Да, леди.

Я поднимаюсь из-за стола, но здравый смысл вместе с интуицией буквально пригвождают меня к месту.

– Иди первой, – приказываю я Ларе, дожидаюсь, когда она выйдет из кабинета и присаживаюсь на корточки.

Тайник ненадёжен, а Ефан наверняка заметил, что Лара стояла подозрительно близко к секретеру. Каковы шансы, что он вернётся с обыском? Лучше не проверять. Куда перепрятать бумаги, я не знаю, зато знаю, как работает мой дар. Наложить защиту от чужих лап – это светлое действие, правильно? Магии хватает моего намерения, не требуется никаких особых формул, заклинаний, достаточно желания и чёткого образа. Белое я уравновешиваю чёрным – любой, кто проигнорирует безобидную защиту, огребёт по полной программе. Так и быть, превращать руки в клешни не буду, не хочу лишать лорда Краба эксклюзивности его «рукавиц». А что тогда? Ефан коснётся конверта, и… и его пальцы превратятся в вялые макаронины. Нет, внешность не изменится, просто случится временный паралич.

С ладоней срывается бело-чёрное облачко, обволакивает конверт и бесследно впитывается.

Всё, за копии документов можно не волноваться, но на всякий случай я ставлю дополнительную защиту на дверь кабинета.

Лару я нахожу в гардеробной. К моему приходу она успела вывесить несколько вариантов нарядов, но стиль оригинальной Бернары мне не нравится, она зачем-то выбирала цвета, которые «забивали» её яркую индивидуальность. Вместо того, чтобы подчеркнуть огненный шёлк густых волос, она превращала себя в синьору Помидору.

Надо перетряхнуть гардероб, но не сейчас.

– А там что, Лара? – взгляд цепляется за плотный чехол.

– Охотничий костюм, госпожа. Охотничий костюм обязан быть в гардеробе каждой аристократки, но вы избегали его надевать. Более того, вы были недовольны, когда он попадался вам на глаза. Я взяла на себя смелость убрать его.

– Почему он мне не нравился?

Как же удобно, что Лара принимает моё почти полное беспамятство как должное.

– Сожалею, госпожа, мне это не известно.

Лара вскрывает чехол, и мне открывается синее великолепие. Однозначно, мой цвет. Насчёт фасона сказать труднее, но в мастере можно не сомневаться, костюм сядет идеально. Чем дольше я смотрю на перелив белоснежных воланов блузы, расшитой серебряной нитью, на тёмно-синий приталенный короткий пиджачок, будто сошедший со страниц земного журнала о стиле и высокой моде, на узкие брюки и нечто, похожее на обрезанную наискось миниюбку, явно повязывающуюся поверх брюк, тем отчётливее понимаю, что охотничий костюм создан специально для меня, и в нём я затмлю любую признанную красавицу.

Поняв всё по моему взгляду, Лара радостно распаковывает наряд, помогает мне одеться, подводит глаза и собирает волосы в конский хвост, достаёт . Я нарочно не смотрю на себя в зеркало, дожидаюсь результата.

Лара подаёт мне сперва одни серьги, затем, резко качает головой:

– Лучше серебряный комплект, моя госпожа.

– Доверяю твоему вкусу, Лара.

Она забирает крупные сапфиры в золоте и достаёт небольшую шкатулку:

– Госпожа, вы считали сочетание серебра и бриллиантов слишком смелым. Комплект достался вам от герцогини.

От матери?

Чтобы на лице отразилась приличествующая случаю грусть, я вспоминаю своих родителей.

– Хорошее сочетание, – лично мне оно и правда нравится, в прошлой жизни я носила серебряные серёжки с фианитами.

– Готово, госпожа.

Я закрываю глаза, ориентируясь на память, подхожу к ростовому зеркалу в бронзовой раме. Лара рядом, придерживает под руку, чтобы я не упала, поправляет тончайшую кружевную перчатку. Я чувствую, как Лара отстраняется, чтобы не помешать, а мне вдруг становится боязно открывать глаза. Вдруг надежды не оправдаются? Вдруг я выгляжу не так хорошо, как мне мечталось? Я распахиваю глаза.

Из зеркала на меня смотрит роскошная рыжая бестия. Уже не королева, настоящая богиня.

– Госпожа, герцогиня гордилась бы вами.

Увы, гордиться уже некем.

Пока я откровенно любуюсь своим отражением, Лара быстро собирается, она, как и положено личной служанке, будет меня сопровождать.

Экипаж уже подан. Я про себя вздыхаю, что Розика дождаться вряд ли получится. Меня беспокоит, что герцог так и не лишил братца статуса наследника герцогства. Если он этого не сделает, Гедан дурака убьёт?

– Леди, я полагаю, вам требуется помощь.

– Что?

Вот уж не ожидала, что Ефан полезет.

– Я сопровожу вас, леди, – ещё и не разрешения спрашивает, а ставит перед фактом. – Вы прекрасно выглядите.

Комплимент мог бы быть приятным, если бы не сопровождался сальным раздевающим взглядом.

– Излишне, – отрезаю я.

– Леди.

Может, его цель спровоцировать меня на всплеск магии? Руки чешутся, но интуиция подсказывает, что разумнее сдержаться.

Кучер распахивает для меня дверцу экипажа. Я забираюсь в салон, Лара не отстаёт. Кучер захлопывает дверцу.

Я немедленно возвожу двуслойный купол тишины – безобидный белый слой не выпускает звуки, так сказать оберегает окружающих от шума, а чёрный слой удивит того, кто захочет купол сорвать.

– Лара, ты знаешь, как проходят дуэли и что положено делать секундантам?

Пару мгновений Лара собирается с мыслями.

– Главная задача секундантов следить, чтобы дуэлянты не нарушали правил. Например, запрещено использовать оружие, кроме назначенного, запрещено использовать дар даже для защиты. Если дуэлянты договорились драться не до смерти, а до первой крови, то определить победителя.

– А конкретнее? Что я должна буду делать?

– Наблюдать, госпожа, а затем быть готовой свидетельствовать о том, что вы видели.

Наверняка есть какие-то ритуальные фразы, жесты, поклоны, но Лара, похоже, не в курсе. Кивнув, я отворачиваюсь к окну. За стеклом неспешно проплывает город, но пока смотреть особо не на что, экипаж двигается по аристократическому кварталу, и ничего, кроме утопающих в зелени особняков, здесь нет. Ни контор, ни магазинов, ни даже пешеходов. Да и откуда пешеходам взяться? На проспекте становится поинтереснее, да и движение оживлённое.

– Дуэль будет…публичной?

Учитывая, что местом схватки выбрана главная площадь, ответ очевиден, но всё же хотелось бы понять, соберётся толпа зевак, или вход на главную площадь всё же ограничен.

– Разумеется, госпожа. Тайные дуэли были запрещены двадцать лет назад. Вы… тоже забыли?

Хорошо, что Лара уже готова задавать вопросы, больше не морозится.

– Я очень многое забыла. Можно сказать, почти всё. Остались крошки. Я даже брата не сразу узнала.

Я представляла себе, что дуэль пройдёт либо непосредственно на площади, либо на неком помосте, чтобы зрителям было лучше видно. Реальность поразила. В стороне от главной площади театр под открытым небом, очень похожий на античные театры, такая же многоярусная «тарелка», дно которой исполняет роль сцены.

Народу собралось немало. Не сказать, что трибуны забиты, но навскидку количество желающих посмотреть на схватку перевалило за тысячу.

Моё внимание отвлекает Ефан. Он спрыгивает с лошади, бросает поводья и блеснувшую жёлтым отсветом монетку подскочившей босоногой девочке, издевательски приветствует меня поклоном и, не приближаясь, спокойно спускается на трибуны. Я сверлю его неприязненным взглядом, но сделать пока ничего не могу. Даже упрекнуть, ведь формально он не сопровождает меня, а прибыл посмотреть дуэль.

– Ох…, – выдыхает рядом Лара.

– Что такое?

– Экипаж.

– Хм?

– Левее, моя госпожа. Экипаж с королевским гербом.

Бесполезная для меня подсказка, я понятия не имею, как выглядит королевский герб.

– Его величество…? – недоверчиво переспрашиваю я.

Не может быть. В мире жёсткой иерархии не по статусу королю выбираться из резиденции ради драчки двух молодых аристократов.

– Вероятно, его высочество наследный принц Отгарг.

Если верить роману, то личность его высочество крайне неприятная. Мстительный, не принимающий отказа, грубый с горничными, но, вроде бы, при всех недостатках, не безнадёжен, в том смысле, что есть и ум, и хватка, и управленческий талант, доверить ему королевство можно, не развалит.

– Ясно.

Я бы предпочла держаться от королевской семьи подальше, но не с моим положением дочери герцога, возглавляющего Совет.

– Герцог.

У Лары глаза на затылке?

Бросив взгляд за спину, убеждаюсь, что да, герцог прибыл, выходит из экипажа и направляется к театру, но, заметив карету королевского дома, устремляется к ней.

Я же тороплюсь спуститься.

Гедан давно прибыл. Брат и его секундант тоже внизу, держатся на дальней стороне арены. Получается, я последняя? Вроде бы не опаздываю, до полудня время ещё есть.

Спускаясь, я мимоходом присматриваюсь к зрителям. У тех, кто расположился ближе к верхним рядам, одежда выглядит потрёпанной, тона преимущественно тёмные. Чем ниже спускаюсь, тем богаче одежда. Нижние ряды, ошибиться почти невозможно, принадлежат аристократам. Я даже узнаю двух или трёх лордов, я их видела в резиденции графа Бальса.

Брат моё появление игнорирует, как и его секундант, зато Гедан делает насколько шагов навстречу и склоняется в галантном поклоне:

– Леди.

– Князь, – в тон отвечаю я и замолкаю.

Он прищуривается:

– Герцог до сих пор не выполнил моё условие. Леди, у вас есть последние минуты, чтобы попросить за брата.

– Князь, вы ищете повод сделать меня своей должницей или хотите избежать убийства?

– Леди, вариант, что я хочу проверить крепость братско-сестренских уз, вы не рассматриваете?

– Разумеется, нет. Согласитесь, проверять то, чего в природе не существует, несколько проблематично. Лучше скажите, мне полагается что-то говорить, делать? Или достаточно постоять, притворяясь столбом?

– Украсить театр своим присутствием более, чем достаточно.

Нас перебивает раскатистый удар невидимого гонга.

Гедан разворачивается лицом к противнику и кладёт ладонь на рукоять меча. Братик тоже разворачивается. Его секундант встаёт за его плечом. Я тоже встаю за Геданом.

Зрители на трибунах резко поднимаются, теряют к сцене всякий интерес, сотни и сотни голосов сливаются в нестройный хор:

– Да здравствует принц Отгарг!

– Слава его высочеству!

Принц вальяжно спускается, но на приветствия милостиво кивает. Я буквально на языке чувствую привкус фальши, но от комментариев воздерживаюсь. Кому они нужны? Лишь бросаю взгляд на Лару, убеждаюсь, что она заняла место в стороне, вдали от прохода, а значит, вряд ли принц её заметит.

За ним следует герцог.

Принц достигает нижнего ряда, но не садится, а выходит на сцену, жестом позволяет зрителям вернуться на свои места.

– Мой венценосный отец узнал, о случившемся недоразумении и очень обеспокоен. Я призываю вас, князь Даларс и лорд ат Шуа, к примирению.

Гед отвечает первым:

– Если лорд готов принести мне достаточные извинения…

– Я намерен укоротить самомнение князя на голову, – братик ухитряется даже намёк принца проигнорировать.

Вот у кого самомнение, так это не у Геда…

Принц не пытается уговорить. Видимо, посчитав свой долг исполненным, он усаживается на первый ряд. Сопровождающие его лакеи успевают и небольшой матрасик постелить, и раскладывающийся каркас поставить, и тент от солнца натянуть. То, что из-за тента многим аристократам теперь не видно сцену, никого не волнует, и аристократы спешно раздвигаются в стороны.

На сцену выходит герцог:

– Я также обеспокоен происходящим. Лорд ат Шуа, вы мой сын, но честь и совесть не позволяют мне идти против истины. В конфликте глубоко неправы именно вы. Властью главы дома я приказываю вам принести его светлости удовлетворительные извинения.

Мне с трудом удаётся сдержать фырканье. Совесть, как же. Страх за сыночку, ведь Гед легко его убьёт. Диванная собачка почему-то возомнила себя способной загрызть волка, ага.

– Я отказываюсь.

Братик вроде бы уже не выглядит печально набравшимся, когда остатки ума окончательно подменяет алкоголь, но почему-то продолжает упорно стоять на своём.

– Я не могу вас поддержать, сын. Не могу.

– Пфф!

– Я властью главы рода лишаю вас, лорд ат Шуа, права наследовать титул и дом. Ваше высочество, прошу засвидетельствовать.

– Отец?!

Герцог не удостаивает его ответом, отворачивается, как от пустого места.

– Засвидетельствовано, – подтверждает принц, и герцог занимает место подле него, под тентом.

Несколько секунд братик наблюдает. Лицо, до того благодушно-насмешливое, перекашивается злобой. Брат вперивает взгляд в Гедана и цедит так, чтобы для зрителей его слова остались тайной:

– Убью, теперь точно убью.

– А я, к сожалению, нет, – делится со мной Гедан и делает шаг вперёд.

Гонг ударяет повторно. Дуэль начинается.

Гедан делает ещё пару шагов, вероятно, чтобы не стоять слишком близко ко мне, и замирает, по-прежнему не доставая меч из ножен. Гед явно уверен в себе и в своей победе. Я вроде бы тоже, но что-то смутное меня тревожит. С братца станется припасти в рукаве подлый козырь или даже смазать клинок ядом. А ещё среди зрителей может оказаться, например, убийца с арбалетом, ведь нельзя забывать, что кто-то желает Гедану смерти, и первое покушение провалилось.

Дуэли в романе не было…

Братец тоже выходит вперёд, но сокращать расстояние не спешит. Откровенно красуясь, выхватывает из ножен меч, под видом лёгкой разминки принимает несколько эффектных поз. С верхних трибун раздаются возгласы одобрения и поддержки.

– Князь, вы передумали сражаться? Неужели струсили?!

– Меч при мне. Нападайте, лорд.

– Ха!

Мне кажется, или Гедан, отдав первый удар, показал, что ни во что не ставит противника?

Братик приближается к Геду быстрым шагом, лишь на последних метрах ускоряется. Замахивается. Гед, не напрягаясь, успевает выхватить свой клинок, парировать удар и чуть сместиться, гася инерцию атаки. Брат снова замахивается, но с тем же неуклюжим результатом, но вместо того, чтобы осознать тщетность своих потуг орёт дурнилой:

– Сражайтесь, князь!

Даже я, далёкая от фехтования, понимаю, что Гед может оборвать эту комедию в любую секунду. Один взмах, и кончик его меча перережет придурку горло. Братик защититься не сможет. Но Гед не спешит завершать дуэль. Кстати, как он это сделает, если пообещал не убивать?

Очередной удар, и Гед не просто отводит чужой меч в сторону, он довольно сильно отталкивает брата. Тот, очевидно раскрываясь, взмахивает руками, пытаясь удержаться на ногах, едва не теряет меч. Толкни его Гед капельку сильнее, уверена, Гед бы мог, случилось бы позорное приземление.

Трибуны притихли. Те, кто пришли сюда за кровавым зрелищем, пришли напрасно. Смотреть скучно, разве что надо братиком посмеяться…

Кажется, я начинаю понимать замысел Геда. Если бы он закончил дуэль быстро, зрители бы не смогли в полной мере осознать разницу в мастерстве бойцов. Честное слово, деревенский парень, не получавший уроков, на месте брата и то сражался бы лучше, пусть и орудуя мечом как дубиной.

Братик теряет былую уверенность, но поражения не признаёт, только сильнее стискивает рукоять меча, лицо его всё меньше похоже на человеческое, и всё больше – на морду разъярённого зверя.

Гед впервые атакует сам. Серия лёгких уколов, которые и уколами-то не назвать. Гед не причиняет брату вреда, не ранит, лишь обозначает удары. Брат только и может, что пятиться и худо-бедно отмахиваться.

Стремительный выпад, на миг мне кажется, что вопреки обещанию, Гед перерезает парню горло. Кровь заливает шею, грудь. Но нет, выронив меч, брат лишь с воем хватается обеими ладонями за лицо, падать от смертельного ранения не спешит.

Гед отступает на пару шагов, выхватывает из кармана белоснежный платок, протирает запачкавшийся кончик меча и бросает платок на пол.

Дуэль окончена, брат всё также уныло воет.

Принц поднимается со своего места:

– Ваша светлость князь Даларс, я получил истинное удовольствие, наблюдая за столь поучительной схваткой. Я поздравляю вас с побе…

Договорить принц не успевает.

Взвыв ещё громче, братишка подхватывает меч, бросается в атаку.

Разве это по правилам?

Гед, успев выразительно поморщиться, легко уворачивается, разрывает дистанцию. И это становится его ошибкой. То, что брат выхватывает из кармана, больше всего похоже на шоколадную фигурку антропоморфного динозавра. Этакая тварюшка размером с мизинец, зато всё при ней: и когтистые лапы, и кожистые крылья, и голова с гигантской зубастой челюстью, которой мегаладон позавидует, и хвост оканчивающийся чем-о вроде шипастой булавы. Фигурка крошечная, то, что я смогла за долю мига рассмотреть столько подробностей явно ненормально, но задуматься над этой ненормальностью я не успеваю.

Я лишь понимаю, что это явно не шоколад, а что-то очень плохое, иначе бы в едином порыве принц, герцог и некоторые другие аристократы не пытались привстать, словно желая остановить брата. Они не успевали, безнадёжно не успевали.

Среагировал Гед, но тоже опоздал. Давясь кровью, брат проглотил фигурку, с неожиданным проворством шарахнулся назад.

Гед, не сводя напряжённого взгляда с брата, приказал:

– Леди, уходите отсюда немедленно.

– Хозяйка, беги, – вторит Розик, а я и не заметила, когда он успел не только вернуться, но и забраться в мою причёску.

Ноги словно приросли к месту, я со страхом и одновременно с нездоровым любопытством смотрю, как темнее кожа брата, ссыхается, будто луковая шелуха и вдруг… взрывается? Фигуру брата полностью скрывает бурое облачко мелкодисперсной пыли. Слишком большое облачко… Высотой метра два, да и диаметр в самом узком месте на взгляд такой, что пятерых дураков спрятать можно.

Пыль оседает, редеет.

Раздаётся громоподобный чих.

Брат исчез. На его месте стоит самое натуральное чудовище, словно съеденная им «шоколадная» фигурка увеличилась в размерах, вымахав до габаритов исполина.

Прямоходящий динозавр. Или демон.

Голова относительно небольшая, чего не скажешь о гигантских острозубых челюстях. Лапы заканчиваются саблеподобными когтями, Кстати, обрывков одежды не видно. Исчезла? Монстр издаёт утробный рёв и примеривается, чтобы махнуть хвостом.

Для меня самое пугающее в монстре, как ни странно, не его размер, хотя я понимаю, что ему никакие зубы не нужны, навалится всей тушей и банально раздавит, не когти, которыми он может разодрать напополам с одного взмаха лапы, не зубы, которыми он запросто откусит голову, даже не гибкий хвост со смертоносной «булавой» на конце. Его шкура. Это не кожа, а настоящая броня. Бурая, толстая, дополнительно усеянная угловатыми костяными бляшками.

Гедан с прежней лёгкостью уворачивается от удара, «булава» проносится над его головой, но монстр разворачивается слишком быстро.

Я настолько поглощена происходящим на сцене, что про трибуны вспоминаю, лишь когда Розик болезненно дёргает меня за прядь:

– Хозяйка, беги!

Зрители как раз разбегаются, в этом смысле простолюдинам повезло больше. С верхних рядов спастись легче. Аристократы «коробочкой» окружили принца. Герцога в общей кучи заметить не получается, но думаю, что он где-то там.

Вниз прорывается отряд стражников.

Я всё ещё стою как пришитая. К счастью, монстру никто не интересен, кроме Гедана. Хотя какое «к счастью»?! Гедан держится. Но сколько он протянет? Что-то мне подсказывает, что человек выдохнется раньше твари. Удары мечом бесполезны. Грубую шкуру не то что не пробить, даже не поцарапать.

Стражи почему-то не спешат на помощь. Либо один из них оказывается магом, либо просто активирует артефакт. Сцену накрывает куполом.

– Хозяйка…

Я оказываюсь заперта вместе с Геданом и тварью.

– Вот уроды, – вздыхаю я, хотя, вероятно, стражи поступили верно, защитив от монстра город. Цинично, но лучше пусть погибнет один, чем сотни.

– Почему он не бьёт магией?

– Потому что это создание с изнанки мира.

– Эм?

– Полная невосприимчивость к воздействию.

Неуязвимый монстр оказывается не таким уж неуязвимым. Видимо, под коленом шкура не столь толстая и грубая, Гед ухитряется подрубить твари левую ногу. Рёв оглушает. Монстр заваливается, удачно подставляется под новый удар, теперь уже в сгиб локтя. Увы, поднимается он с дивным проворством, остервенело бьёт хвостом, вынуждая Геда отступить. Правда, удержаться у монстра не получается, левая нога снова подламывается.

Неужели получится?

Купол играет против Геда, лишает свободы манёвра, а монстр догадывается встать на четвереньки. На трёх конечностях он не менее проворен, чем на двух. Прыжок. Монстр растягивается в пространстве.

Уйти с линии атаки Гед не успевает.

Монстр налетает, погребает его под собой, победно ревёт, почему-то совсем не использует крылья. Слишком маленькие для такой туши, они выглядят бесполезными лоскутками. Сколько глупых неуместных мыслей успевает пронестись в голове, прежде чем я в полной мере осознаю, что монстр уже победил.

У меня в душе всё переворачивается, но победный рёв сменяется полным боли воем. Монстр дёргается всей тушей, освобождает Гедана, отстраняется. В раскрытой пасти глубоко засел меч – Гед нашёл ещё одно уязвимое место. Хлещет чёрная кровь, монстр пытается вырвать меч, но гигантскими когтями с изящной рукоятью он просто не справляется, безрезультатно трясёт головой.

Гед выглядит плохо. Трудно выглядеть хорошо после того, как в тебя врежется туша весом в полтонны, а то и в тонну. Изо рта стекает алая струйка. Одежда, а то и кожа разодрана об костяные бляшки, лицо тоже исцарапано, быстро окрашивается красным.

Я ни разу не медик, но как устроен человек, представляю:

– У него рёбра сломаны, да? – шёпотом спрашиваю я Розика.

И, наверное, не только рёбра.

Гед пытается подняться на одном упрямстве, но тело отказывается подчиняться. Монстр ворочается чуть в стороне.

Я наконец прихожу в себя и бросаюсь к Гедану. Оказывается, как удачно, что я не сбежала вместе со всеми.

– Бера? Ненормальная…

Согласна, давно уже поняла, что перерождение что-то во мне поломало.

Гед попытался задвинуть меня себя за спину. На ногах он не стоит, я лишь угадываю намерение. До сих пор я боялась? Нет, я испугалась только сейчас. С Геданом намного хуже, чем мне представлялось, иначе бы он гнал меня прочь, на дальний край арены, а не оставлял рядом с собой. Взгляд мутный.

– Ему, наверное, минут пять осталось, – вдруг сообщает Розик, и я отчётливо осознаю, что он имеет в виду Гедана. – Хозяйка, твой единственный шанс выжить – попытаться надавить на меч и загнать его глубже. Пока князь жив, тварь изнанки не будет тебя атаковать специально.

Но когда я полезу, отмахнётся лапой, ага.

Я опускаюсь на арену рядом с Геданом, обнимаю его. Если лорда Краба я подлечила, то и Гедана смогу. Нас охватывает молочно-белое сияние.

Заметно ослабевший монстр приподнимается, выставляет над собой хвост, как делают скорпионы. С «булавы» стремительно облетают шипы, затем ссыхается шкура и лопается будто кожура у граната. В разные стороны разлетается «начинка», кончик хвоста становится похож на трещотку гремучей змеи, только с иглой на конце. Вместо звеньев трещотки на иглу нанизаны «шоколадные фигурки», изображающие таких же монстров.

Получается, все, кого тварь ткнёт иглой, превратятся в таких же монстров, я правильно поняла? Это же прекрасно! В том смысле, что монстр подарил мне отличную идею.

В начале, пока дар не закрепится, я должна использовать обе его грани. Сейчас я лечу, вкладываю в лечение всю себя и рискую превратиться в светлую целительницу, не способную обращаться к тёмной стороне своих способностей. Как Гед только наоборот. Кстати… Вторая мысль не менее интересная, но сначала первая: если на монстра воздействовать магией нельзя, то окружающее пространство – можно.

Я представляю, как участок сцены превращается в жижу, и камень поддаётся моему желанию, монстр проваливается по брюхо, но я лишь замедлила его. Я вспоминаю совет Розика надавить на меч и загнать глубже. Момент удобный, но инстинкт самосохранения включается очень не вовремя. Да и сомневаюсь я, что мне сил хватит.

Зато можно восстановить пол, и монстр попадает в каменный капкан.

Его рёв оглушает, но мне удаётся услышать выкрик Гедана:

– Назад, Бера.

Монстр с шумным хлопаньем крыльев, неспособных поднять его, рывком выдирает себя из ловушки, метит в нас иглой.

Гедан – откуда только силы находит? – отталкивает меня, уворачивается от иглы сам, а затем достаёт-таки рукоять меча, вгоняет лезвие глубже, выдёргивает и падает.

А рядом падает монстр, рассыпается тучей песка, в которой, безвольно раскинув руки, лежит брат. И, надо же, не мёртв, хотя и без сознания. Грудная клетка ходуном ходит.

К демонам придурка!

– Гедан!

Я не чувствую в себе больше сил на лечение.

На оклик Гед реагирует неправильно. Пытается улыбнуться, но настолько вымученно, что лучше бы не пытался. Я опускаюсь рядом, беру его за руку. Гед едва дышит, и кровь снова стекает из уголка губ, глаза закрыты. Я стараюсь гнать от себя подозрение, что сломанное ребро пробило лёгкое, но толку гнать? Либо пробило, либо нет. А я не медик… Как целитель, и то выдохлась.

– Он…

Намёк Розика подстёгивает, заставляет собраться. Уставать я буду потом, а сейчас…

– Бера, пообещай мне, – слова Геду даются с трудом, говорит тихо и торопливо, будто боится не успеть.

– Что пообещать?

Хоть луну с неба. Уверенность, что Гед не воспользуется моментом и не свяжет меня данным словом, иррациональна, но оправдывается:

– Бера, не делай больше глупостей, береги себя. Я… я не смогу тебя больше защитить, прости.

Глаз Гедан так и не открывает.

– Эй, про глупости это к тебе относится.

Что за чушь он несёт? Главные герои не должны умирать, закон жанра. Только ни дуэли, ни монстра в оригинале не было.

Найдя точку опоры в эмоциях, в страхе потери, я концентрируюсь. Сейчас мне не жалко покорёжить свой дар однобоким использованием, пусть бы осталось одно целительство, обойдусь без тьмы, лишь бы Гед выжил. Да ради того, чтобы он выжил, я готова хоть всю магию без остатка отдать! Жила же я без неё и не страдала, магия не успела стать для меня чем-то по-насттоящему ценным.

Та-ак…

Я продуманно обращаюсь к обеим граням. Свет вспыхивает неохотно. Молочно-белое сияние получается тусклым, оно мерцает, грозя вот-вот потухнуть, зато с тьмой проблем нет, и она может быть Геду не менее полезна, чем исцеляющий свет.

Концентрацию едва не сбивает заворочавшийся придурок-брат, вот уж неубиваемый. Стон сменяется требовательным мычанием, похоже брат пытается позвать на помощь.

Обойдётся.

Злость, раздражение, страх – я мысленно представляю, как скатываю весь негатив в ядро и швыряю его со всей силы в купол. Защита нужна была от монстра, но сейчас она только во зло. Я вижу, как ядро взмывает ввысь, пробивает купол. Да!

Снаружи за короткое время схватки многое изменилось, верхние трибуны заполонили люди в форме. Наверное, среди них есть маги, должны быть.

– Целителя! – зову я, насколько хватает голоса.

Акустика хорошая, меня слышат. По крайней мере краем глаза суету я замечаю, кто-то начинает спускаться к нам.

Хоть бы успели…

И пора про мою пока нереализованную идею вспомнить. Я мысленно заставляю угасающий свет просочиться в Гедана. Гед отзывается лёгким всхлипом. Неприятно или что? В любом случае потерпит, никуда не денется. В моём воображении рассеянный молочно-белый свет превращается в белый жгут, и им будто щупом, я пытаюсь найти светлую грань дара Гедана.

– Ты что творишь, ненормальная?

Пфф!

– Сама не знаю.

Раз ругается, значит, пошло на пользу, можно выдохнуть, расслабиться. Жгут, вопреки моим ожиданиям, не развеивается бесследно, по ощущениям он растекается по телу Геда и впитывается.

– Что б тебя, Бера.

Я только хмыкаю, а перед глазами всё ярче и ярче крутятся мушки, накатывает дурнота.

Кто-то появляется рядом:

– Леди?

– Вы целитель? – спрашиваю я не оборачиваясь. Это мой голос такой жалко-писклявый?

– Да, леди. Позвольте.

– Осмотрите князя, – приказываю я, пожалуй, впервые не сомневаясь в своём праве приказывать, не смущаясь власти.

– Да, леди.

Сознание соскальзывает во мрак беспамятства.

Кажется, не проходит и секунды, но, когда я с усилием приподнимаю веки, обнаруживаю, что лежу на просторной, как водится у аристократов, кровати. По потолку вьётся незнакомая цветочная лепнина. Если я и в доме герцога, то не в своей спальне. Под головой мягкая подушка, я укрыта излишне тёплым одеялом, оно давит, и выпутаться удаётся не сразу. Получается, прошло не меньше часа? Я прислушиваюсь к ощущениям. Ничего не болит, сонливость никуда не делась, а ещё, несмотря на отдых, усталость не прошла, разве что с ног больше не валит.

Соблазн соскользнуть обратно в сон слишком велик. Я широко зеваю и заставляю себя приподняться на локте:

– Лара?

Она ведь не должна была пострадать, правда? Когда нас накрыл купол, она была снаружи.

Отзывается Розик. Розовый пушистик перепрыгивает с подоконника на точно на свободную часть моей подушки:

– Хозяйка!

– Привет, – я невольно улыбаюсь.

– Хозяйка, ты меня напугала. Вот зачем…

– Зачем я осталась? Удачно же получилось. Розик, скажи, где Лара, что с Геданом и вообще что я пропустила.

Розик печально вздыхает.

Я напрягаюсь.

– Хозяйка, князя забрали целители и доставили сюда же, в Королевский госпиталь.

Оглядев роскошный интерьер я хмыкаю:

– Больше на королевский отель похоже. Значит, Гедан будет в порядке?

– Князя ждёт долгое, около недели, восстановление, слишком много травм он получил.

Ничего себе, долгое.

– Дальше?

– Лорда ат Шуа арестовали, он сейчас в тюремном госпитале. Вероятно, он обречён.

– В каком смысле?

– Хозяйка, твари изнанки не могут попасть на эту сторону без… якоря. Не совсем точное сравнение, но суть отражает хорошо. Чтобы тварь могла находиться здесь, кто-то должен заменить её там. Понимаешь?

– Этот дурак, проглотив фигурку, не превратился в монстра, а провалился на изнанку?

То-то меня смутило, что, заработав смертельные ранения в ипостаси монстра, он, вернув человеческий облик, оказался целым и невредимым. Условно. Я не присматривалась, но, вроде бы, рана, нанесённая Геданом, осталась.

– Да, хозяйка, ты правильно поняла. Обычно люди, побывавшие на изнанке, сходят с ума, а лечить лорда никто не будет.

– Как не будут? Он же аристократ, пусть и не наследник, но сын главы Совета, сын герцога.

Розик перебирается ко мне на плечо, мех щекочет кожу.

– Прорывы Изнанки слишком опасны, хозяйка. В истории Флиппии есть трагичные страницы, когда из-за самонадеянной глупости одного мага твари успевали захватить целый город, а то и несколько городов. Тварей удавалось остановить очень дорогой ценой, хозяйка. После прорыва двести лет назад Флиппия осталась настолько обескровленной, что едва не прекратила своё существование. Думаю, даже сына короля за прорыв бы не пощадили. Начато расследование. Появление, как ты говоришь, «фигурки» очень опасно, их следует незамедлительно уничтожать. Лорду либо кто-то дал «фигурку», и это диверсия, либо вопреки строжайшему запрету её хранил герцог… Вероятно, молодого лорда накачают сильнодейсвующими зельями, чтобы привести в чувства и допросить, а станет он после этого овощем или выдержит, волнует разве что герцога.

– Лара? Разве она не должна сопровождать меня в госпитале?

– Прости, хозяйка, я не знаю. Я ведь был с тобой под куполом. Может быть, она ждёт, когда ты её позовёшь?

На прикроватной тумбочке бронзовый колокольчик.

Я уже протягиваю руку, чтобы позвонить.

– Хозяйка, подожди. Я должен сказать что-то важное.

– Да?

– Ты согласилась принять участие в бета-тесте. Стандартно клиенты для связи с Системой используют привычные им гаджеты: смартфоны, ноутбуки, планшеты. С одной стороны средства связи второго поколения хорошо себя показали, с другой стороны они резко сокращают круг миров поиска новых клиентов, ведь ноутбуки есть только в техногенных мирах определённого уровня развития.

– А почему не использовать магический аналог? И давай ближе к делу, ладно? – увидеть Лару и убедиться, что с ней всё в порядке, я хочу гораздо больше, чем слушать про бета-тест, хотя меня это касается напрямую.

– Системе интересны только души из миров с низким магическим фоном. Миры, в которых есть артефакты-аналоги ноутбуку, это миры с высоким магическим фоном. Хозяйка, я тебя только запутал, да? Я пытаюсь объяснить, что была начата разработка связи третьего поколения, в тесте которой ты и приняла участие.

– И?

– Тест признан проваленным.

– Что?!

Розик печально вздыхает:

– Когда душа перерождается естественным путём, она приходит в новую жизнь очищенной, лишённой памяти и заново познаёт мир. Клиенты Системы перерождаются неестественным путём, и первое перерождение психологически очень трудное, ведь душа не только теряет абсолютно всё, что у неё было: близких, родных, собственность, планы на будущее, да просто понимание страны, в которой она жила. Да, операторы стараются подбирать для первого перерождения комфортные, насколько это возможно, условия, но это мало помогает.

– И? – я начинаю терять терпение.

В другое время слушала бы и слушала, засыпала Розика парой тонн вопросов, а сейчас мне больше всего хочется разобраться с исчезновением Лары.

– Установление связи традиционно сопровождается ментальным угнетением. Переродившейся душе трудно думать о прошлом мире, притупляется страх, искажается восприятие. Угнетение постепенно ослабляется и через некоторое время, кому-то требуется больше, кому-то меньше, и бесследно проходит. Новый метод угнетения, который ты тестировала, дал сбой, признан опасным и запрещён к применению в текущем виде, отдел разработок будет…

– Розик, извини, что перебиваю. Мне интересно, правда. Но сейчас есть более важные вещи. Давай отложим разговор. Уверяю тебя, угнетённой я себя не чувствую.

Я тянусь к колокольчику.

– Хозяйка, стой!

– Что?

– Хозяйка, разве ты не замечала, что иногда ты ведёшь себя так, будто тебя подменили? Делаешь то, что вряд ли бы когда-либо сделала.

– Да, я заметила, что при перерождении потеряла тормоза. И что? Мне их вернут?

– Да. То есть…, – Розик неожиданно смущается.

Теперь уже я вздыхаю, ставлю подушку, чтобы удобнее опереться спиной, скрещиваю ноги, Розика пересаживаю на коленку и принимаюсь перебирать розовый мех, это успокаивает, ведь, кажется, я догадалась, к чему клонит Розик.

– Я внимательно слушаю, – подбадриваю его я.

Наверное, тяжело предлагать хозяйке сдохнуть.

– Хозяйка, двое менталистов из пяти считают, что проблемы с восприятием действительности у тебя будут прогрессировать. Единственный способ избавиться от последствий причинённого вреда – естественное перерождение. А в качестве компенсации оно будет гарантированным.

– Что?

Оператор через Розика уведомляет меня, что гарантированно убьёт?! Ну, знаете! Я стискиваю кулаки, закипаю и одновременно понимаю, что сделать-то ничего не могу. Я оператора в глаза не видела, ему баннера на Литнете хватило.

– Минимальное вмешательство Системы, хозяйка. Ты гарантированно родишься в благополучной состоятельной семье, ты будешь долгожданным ребёнком, твои родители будут тебя любить. На протяжении всей жизни операторы будут оказывать тебе незримую помощь. Если у тебя есть пожелания по поводу следующего перерождения, оператор их учтёт.

Вообще-то звучит очень заманчиво: стереть воспоминания, забыть всё плохое, возродиться и начать с чистого листа. Да, я буду беспамятным младенцем, но я получу счастливую жизнь. Не факт, что найду настоящую большую и чистую любовь, зато от серьёзных бед меня уберегут. А настоящей любви я и без вмешательства Системы не нашла.

Забуду Гедана…

Не то, чтобы жаль. Кто мы друг другу? Несостоявшиеся деловые партнёры? Я вполне здраво оцениваю, что мы, по большому счёту, чужие, хотя и не безразличны друг другу. Гед вот меня защищать бросился, Берой назвал.

Нет, это отговорки. В голове не укладывается, что я, такая, какая я есть сейчас, с грузом памяти, ошибок, решений, достижений, исчезну. Я готова принять, что тело – это сменная оболочка, но я не готова считать свою личность дешёвкой, которую можно отбросить ради неведомой будущей жизни.

– А если я не хочу?

– Это совсем не страшно, хозяйка. Ты уснёшь и…

– И не проснусь, – жёстко заканчиваю я. – Да, проснётся младенец, чистый лист. А меня, Риты, не будет.

– Хозяйка…

И без вмешательства Системы можно родиться в благополучной семье. Если перерождение – естественный ход вещей, то к чему спешить? К чему отказываться от этой жизни?

– Розик, менталисты уверены, что проблемы с восприятием действительности уберутся после естественного перерождения, так?

– Да, хозяйка.

– Тогда какая разница, случится перерождение сейчас или через несколько десятков лет?

– Не знаю, хозяйка.

– Узнай, – пожимаю я плечами. – Ты ведь можешь общаться с оператором? Передай, что я против вмешательства в мою нынешнюю жизнь, а для них это шанс посмотреть, будут ли проблемы с моим восприятием действительности усугубляться или нет.

Я, наконец, беру колокольчик, легко встряхиваю. Раздаётся негромкий, приятный слуху мелодичный перезвон. Трудно представить, что тихий звук можно услышать из-за двери, но створка почти тотчас открывается. На пороге не Лара.

Служанка могла слушать, о чём я говорила с Розиком?

По лицу не поймёшь, выражение отстранённое.

– Леди?

Наверное, я поторопилась, определив вошедшую, как служанку. Девушка одета в желтовато-белое глухое платье, волосы полностью скрыты под приплюснутым колпаком, вместо передника фартук.

– Я бы не отказалась от чая, – я начинаю с простой просьбы.

– Да, леди. Как вы себя чувствуете? Желаете, чтобы я пригласила целителя немедленно?

Возможно, личных слуг в госпиталь не пускают? Да нет, это бред какой-то.

– Ты…, – «вы» точно неуместно.

– Простите, леди. Я младшая помощница целителя, Симона.

– Рада познакомиться, Симона. Скажи, а почему рядом с тобой нет моей личной горничной? Всё же, ты помощница целителя, а подавать чай работа слуг.

Ну же, скажи мне, где Лара.

– Что вы, леди. Создавать для вас комфорт моя работа. К сожалению, мне неизвестно точно, что случилось с вашей личной горничной. Насколько я слышала, её забрали как свидетеля.

– Свидетеля? За дуэлью наблюдали десятки заслуживающих доверия аристократов. Почему понадобилось задавать вопросы простолюдинке?

Симона тушуется, но всё же отвечает:

– Леди, вероятно дознавателей будут интересовать события, предшествовавшие дуэли.

Да, могла бы и сама сообразить, что лорды обстоятельств вызова не знают, а дознавателям очень захочется узнать, где этот дурак добыл «шоколадную фигурку». Умом парень, конечно, не блещет, но не мог же он связаться с Изнанкой? Лично мне при всей моей антипатии к братцу хочется надеяться, что кто-то ему «помог». Но братец-то ладно, о нём пусть герцог беспокоится. Меня же волнует, всё ли в порядке с Ларой. С одной стороны, она всего лишь свидетель, с другой – она простолюдинка в обществе с довольно жёстким сословным устройством. А с третьей стороны, чья-то дурная голова может задаться вопросом, а не Лара ли дала лорду фигурку, и тогда из свидетельницы она превратится в подозреваемую.

– Симона, где моя одежда? – лежу я в нижней сорочке.

– Леди?

– Ты ведь понимаешь, что прорыв – это настоящая катастрофа? Несмотря на проблемы с самочувствием, я должна также ответить на вопросы дознавателей.

– Но леди, дознаватели обязательно навестят вас здесь, в госпитале. Господин целитель сказал, что вам следует отдыхать.

Я продолжаю оглядываться в поисках одежды. Справлюсь я с костюмом сама? В крайнем случае Розик как-нибудь поможет.

– Кстати, что со мной?

– Эмоциональное и магическое истощение, леди. Вам прописаны ванны с успокаивающим отваром, и…

– И чай тоже успокаивающий, – заканчиваю я за Симону.

– Простите, леди. Сию минуту.

Не зря я в начале чай просила.

Симона выходит, прикрывает за собой дверь. Я решительно спрыгиваю с кровати. Резкое движение оборачивается вспышкой головокружения. Я придерживаюсь за тумбочку, сглатываю. Бешеное вращение постепенно замедляется.

Шкаф, похожий на гардеробный, слева, и мой костюм действительно ждёт меня. Я успеваю вытащить его, но не начать одеваться.

– Леди, – с укоризной окликает меня Симона, вносит поднос с чаем.

За ней в комнату входит статная женщина в возрасте, одета похоже, желтовато-белое платье как под копирку отшито, и сплюснутый колпак на голове, а вот вместо фартука на женщине светло-жёлтый жилет с длинными полами и широкими карманами. Старшая помощница целителя? Вероятно, да. И всем своим видом она излучает крайнее недовольство моим самоуправством.

Я расправляю плечи.

– Симона, подай леди платье.

Это она про убожество, висящее рядом с костюмом? Как будто две простыни сшили, оставив отверстие для головы, потом спереди дополнили пуговицами и пристрочили безразмерные рукава. Тянет сказать, что платье не моё, но явно же больничное, причём, уверена, аристократкам приносят новое.

– Хм? – предостерегающе прищуриваюсь я.

– Леди, приветствую вас. Я ваш лекарь, Дьяна.

Я запуталась. Нет, разницу между целителем и лекарем я уже уяснила. Целитель маг, а лекарь – нет. Но почему диагноз мне ставил целитель, ухаживает за мной его помощница, а командовать пришла лекарь?

– Рада знакомству, – вежливо отвечаю я.

– Леди, я сообщу дознавателям о вашем желании побеседовать. Не беспокойтесь, ваше ожидание займёт не больше пяти минут.

Развернувшись, лекарь вышла. Я оторопело смотрю ей вслед. Кто-то из дознавателей уже в госпитале? Чёрт, мне же не они нужны, а Лара. Хотя… Вот как бы я её искала? Экипаж госпиталь мне не предоставит, на наёмный у меня денег нет. У меня вообще денег нет. Расплатилась бы, допустим, серьгами. Но куда ехать? Вот у дознавателей и выясню. Я чувствую, как в крови вскипает адреналин.

Безумие, говорите? Пока что оно приносило мне только успех.

– Симона, платья не нужно. Костюм, – решаю я.

– Леди, костюму не помешает чистка.

Как будто я слепая! Конечно, костюму нужна чистка. Возможно, я грубо нарушаю этикет, но больничное платье меня не устраивает категорически, ведь я собираюсь покинуть госпиталь. Симона медлит, но одеться всё же помогает. Меня слегка раздражают её невысказанные сомнения, но я молчу и торопливо собираю волосы в хвост.

– Готово.

– Леди?

Я игнорирую оклик и выхожу в гостиную.

Симона следует за мной, однако на неё я уже не обращаю внимания. Я полностью сосредотачиваюсь на широкоплечем брюнете в тёмно-синем мундире с двумя рядами серебряных пуговиц. Смотрится внушительно. Лицо гладко выбрито, и, пожалуй, больше о нём сказать нечего. Настолько невыразительно, что даже приблизительный возраст не угадать, мужчине может быть как двадцать пять, так и сорок пять.

– Приветствую вас, леди ат Шуа, – голос негромкий, но чёткий. И тоже невыразительный, легко представить, что таким говорит робот. – Позвольте представиться. Дознаватель Трей, лорд, к вашим услугам.

– Рада знакомству, дознаватель Трей, и одновременно сожалею, что повод для знакомства счастливым не назвать.

– Взаимно. Леди?

Что его смутило?

Розик не рискует шептать, зато дёргает меня за прядь в направлении кресла. Сообразив, что дознаватель, и как мужчина, и как аристократ более низкого статуса, не имеет права сесть первым, я, насколько возможно грациозно, опускаюсь на диванчик, с тем расчётом, чтобы дознаватель сел не напротив, а через угол низкого столика.

– Как вы себя чувствуете, леди?

– Спасибо за заботу. Может быть, чаю?

– Не откажусь. Благодарю, леди. Целитель сказал мне, что у вас погрузили в лечебный сон?

Так его интерес к моему здоровью не из чистой вежливости?

– Лорд, вы успели побеседовать с целителем раньше меня. Я вроде бы хорошо себя чувствую, но, когда поднялась, едва не упала от головокружения. Не уверена, что я полностью в порядке, хотя кажется, что самочувствие хорошее.

Почему…?

– Лекарь сказала, что вы искали со мной встречи.

– Верно. Из-за действий моего брата едва не случилась катастрофа. Полагаю, есть вопросы, ответы на которые вы хотите получить как можно скорее. Я не представляю, откуда моя брат взял эту гадость, вдвойне не представляю, как он додумался воспользоваться, но я готова всецело содействовать.

– У вас есть какие-то мысли, леди?

– Мой брат… При других обстоятельствах я не была бы столь прямолинейна. Накануне вечером он изрядно выпил в компании лорда Тарушаля ат Югниса. Подозреваю, что утром брат тоже успел приложиться к бутылке. Когда он бросал вызов князю, вменяемым точно не выглядел. Лорд ат Югнис отказался быть секундантом, и брат отправился на поиски. Я искренне надеюсь, что мой брат стал жертвой внушения.

– Вот как.

– Дознаватель Трей, не поймите меня превратно, я не ищу оправданий для брата, я пытаюсь понять, как могло произойти то, что произошло. Мне кажется, если бы он действовал осознанно, он бы глотал скрытно.

– Скрытно?

– Да, ведь князь успел отреагировать. Брат не мог не понимать, что князь прекрасный боец, а значит, ценна каждая секунда.

Дознаватель задумывается.

– Ваши слова имеют смысл, леди ат Шуа.

– Возможно, беседа будет…интереснее, если она пройдёт на вашей территории, дознаваель Трей? Я догадываюсь, что вопросов ко мне много, даже очень много.

Дознаватель склоняет голову к плечу:

– На моей памяти, леди, вы первая, кто предпочитает общение в застенках управления. Ваш выбор одежды говорит за вас.

Да, я знаю, что лезу в змеиное логово, чтобы подёргать обитателей за хвост, глядишь и главную кобру из клубка вытяну. Правда, что я буду делать с ней, когда вытяну, я представляю смутно. Может, суп сварить? Я слышала, что в Азии змеятину уважают.

– За меня? Лорд, я говорю открыто.

– Что же, леди, как вам угодно. Прошу.

Дознаватель поднимается и приглашающим жестом указывает мне на выход. Я, не торопясь, встаю, прохожу мимо дознавателя к двери. Жаль, что духов у меня нет, обдать мужчину едва уловимым ароматом было бы весьма кстати.

Кордоры госпиталя безлюдны, несколько раз нам попадались девушки в форме помощниц целителя и одни раз парень, одетый, в отличии от девушек, не в платье, а в желтовато-белый балахон.

Дознаватель не предложил мне локтя, видимо, подчеркнул, что он находится на службе, а не исполняет роль галантного кавалера, но подхватить меня ему всё же пришлось – закружилась голова и меня повело в сторону.

– Леди, может быть, вы воздержитесь от поездки? Герцог уже в управлении.

Учитывая, мои проблемы с отсутствием памяти оригинальной Бернары, совет к месту, но адреналин лишь подстёгивает:

– Лорд, благодарю за заботу, но я обязана исполнить свой долг.

Он больше не настаивает, но смотрит на меня теперь с хорошо читаемым подозрением.

Мы выходим в гулкий холл, и только тут я понимаю, что меня царапало всю дорогу. Почему в роскошном Королевском госпитали форма у медиков настолько убогая? Праздное любопытство…

Дознаватель открывает для меня дверь, пропускает вперёд. В лицо ударяет тепло нагретого солнцем воздуха. В обе стороны убегает широкий проспект, напротив госпиталя через дорогу здание некого официального учреждения. Экипаж с незнакомой эмблемой, вероятно, принадлежащей упомянутому дознавателем управлению, ожидает чуть в стороне, кучер, тоже затянутый в мундир, но более простого вида, сидит на козлах, и на наше приближение внешне никак не реагирует.

Ступенек не предусмотрено, есть лишь небольшой выступ, на который можно опереться мыском, целиком стопа не помещается. Дознаватель по-прежнему не подаёт мне руки.

Внутри экипаж выглядит скромно: отшлифованное дерево и сидения, обтянутые ворсистой тканью. Я сажусь лицом по ходу движения. Сиденье оказывается неожиданно удобным. При внешней неказистости весьма комфортно.

Дознаватель устраивается лицом против хода движения.

Экипаж трогается без предупреждения, рывком срывается с места, отчего меня вдавливает в спинку. Дознаватель даже не шелохнулся.

– Леди, скажите, а могло ли зерно Изнанки находиться в вашем доме?

Это он фигурку так хитро обозвал?

– Как вам сказать, дознаватель Трей?

– То есть?

– Дом большой, закутков много. Чисто теоретически, зерно могло быть в доме. Оно может оказаться в любом доме, мы ведь не видим, что там, за стенами.

– Играете словами, леди ат Шуа?

– Отвечаю, дознаватель Трей. Не я глава дома. Какая глава, хах, я всего лишь временная леди ат Шуа, меня ждало замужество и переход в другой род. Герцог не считал нужным посвящать меня в дела дома, и я не могу не согласиться, что это верное решение. Более того, я и не стремилась стать наследницей, поэтому не обладаю всей полнотой информации. Как зерно Изнанки, чисто теоретически, при тщательном обыске может найтись под обивкой сиденья, – я провожу по ворсу, – так и в любом закутке дома. Однако мне кажется это маловероятным.

– Что именно? – в выражении лица дознавателя появляется намёк на эмоцию. – Маловероятно найти зерно в экипаже или в доме?

– И там, и там, – легко пожимаю я плечами и снова провожу ладонью по ворсу. – Дознаватель Трей, до сегодняшнего дня мне бы и в голову не пришло, что герцог или брат могут иметь какое-то отношение к Изнанке. Скажи мне кто накануне дуэли, что брат совершит столь чудовищное преступление, я бы ни за что не поверила, мысли бы не допустила, что клевета может оказаться правдой. Герцог глава Совета, герцогу благоволит его величество. Я не вижу никакого смысла собственными руками низвергать дом.

– Леди, вы сказали, что не стремились стать наследницей. Теперь стремитесь?

Странная придирка к словам.

– Дознаватель Трей, вообще-то я стала наследницей. Не может быть, что вы не в курсе. Герцог публично лишил лорда ат Шуа права наследовать дом и титул.

– Я в курсе, – соглашается он. – Уверенности я не слышу в вашем тоне, леди.

– Потому что её нет.

– Поясните, леди.

Вроде бы разговор складывается удачно. По крайней мере пока. Я не боюсь показывать себя как личность, меня пугают только вопросы о прошлом. Я до сих пор не представляю, чем объяснить своё беспамятство. Иллюзий я не питаю. Дознаватели профессионалы, я не смогу солгать достоверно.

– Лорд, я считаюсь наследницей по одной единственной причине. Других наследников нет. Сейчас нет. Кто знает, что будет через год или два?

– Вы не планируете бороться за наследство, леди?

– Не знаю. Я не приняла решения. Да и рано его принимать. Я не вполне уверена, что дом ат Шуа уцелеет.

На моё счастье экипаж останавливается. Дорога от госпиталя до управления не заняла много времени. Дознаватель выходит первым. Я, придерживаясь за стенку, спускаюсь на мостовую.

Ничем не примечательное здание, какое-то простенькое, неказистое, но и не убогое, уличный вид совсем не портит. Над входом та же эмблема, что и на экипаже.

Дознаватель не даёт мне толком осмотреться, приглашает внутрь. Мы быстро пересекаем небольшой холл, я притормаживаю перед лестницей. Вот он, миг, ради которого я сунулась в этот серпентарий. Войти легко, а выйти…

– Леди?

– Дознаватель Трей, вы сказали, герцог здесь? – логичный же вопрос, тем более я лишь уточняю то, что мне уже было озвучено.

Мужчина тоже вынужден притормозить.

– Да, леди, – его тон становится капельку прохладнее.

– Спрашивать про брата, полагаю, будет неуместно.

– Верно, леди.

– Но что насчёт моей личной горничной, Лары? Она находилась неподалёку от арены, когда всё случилось.

– Леди, мне неизвестны подробности.

– Лорд, вас ведь не слишком обременит узнать их для меня? Я потеряла свою личную горничную. Как госпожа, я не могу это игнорировать.

Дознаватель «прочитывает» меня влёт:

– Леди, вы настолько цените свою горничную, что пренебрегли своим здоровьем и явились в управление лично?

– Что вас удивляет, лорд? Мать Лары была личной горничной моей матери. Наши с Ларой отношения гораздо глубже, чем отношения нанимателя и наёмного работника. Я убеждена, что не только Лара служит мне, но и я, как её госпожа, обязана думать о её благополучии.

Я говорю искренне, и искренность срабатывает.

Дознаватель почему-то отводит взгляд и, будто решившись на прыжок в воды ледяного озера, отрывисто приказывает:

– Ждите у окна, леди.

Поблагодарить я не успеваю, слишком стремительно дознаватель взбегает на второй этаж.

Я подчиняюсь приказанию, отхожу к окну и замираю, глядя на улицу. Трудно поверить, что меня оставили одну, наверняка кто-то тайно присматривает, поэтому заговорить с Розиком я не решаюсь, зато он решается:

– Хозяйка, ты сказала проследить за герцогом.

Да, точно. Я почти забыла об этом. Просто подумала, что после выходка брата положила конец не только положению дома ат Шуа, но и планам герцога. Но раз Розик заговорил, значит, герцог готовит особенный сюрприз?

– Хм? – подбадриваю я его.

Розик соскальзывает по прядям к самому уху:

– Герцог интересовался целительницей.

– И что?

Он и в оригинале ею интересовался, в оригинале он попытался Тену удочерить, но получил отказ, ведь Тена отдала своё сердце Гедану, а герцог на стороне короля. Насколько можно верить роману я не знаю, как выяснилось, в оригинале чувства Геда, которые автор выдавала за любовь, превратившую льва в ручного котёнка, оказались наведёнными, всего лишь приворот. Может и Тена не любила, а, например, желала обладать?

Герцог снова попытается её удочерить? Целительница – хорошее приобретение, так что с его стороны всё логично. Как поведёт себя Тена? С одной стороны, может и согласиться, ведь приворожить Гедана у неё не вышло. С другой стороны, у неё нет причин связываться с опороченным домом, её примет любой другой.

Если все его планы обернутся пшиком, что, скорее всего, и будет, то и говорить не о чем. Но допустим, Тена примет предложение и станет приёмной дочерью ат Шуа. Претендовать на наследство она не сможет, удочерение прав ни на титул, ни на власть главы рода не даёт, с именем рода она получит лишь привилегии высокого положения, так что на первый взгляд волноваться не о чем.

Но сама мысль, что Тена станет моей «сестрой» вызывает отторжение. Нет никаких доказательств, что Тена пыталась приворожить Гедана осознанно, возможно, тёмная грань дара откликнулась на сильное желание, а Тена была убеждена, что лишь исцеляет.

– Перед поездкой герцог посещал сокровищницу дома и забрал брачный браслет герцогини.

Что?!

Я снимаю Розика с волос, подношу к лицу.

– Хозяйка, сначала я подумал, что герцог предложит ей войти в дом невесткой, но нет, он сразу взял браслет герцогини.

Во Флиппии вместо обручальных колец используют браслеты. Помню, когда я читала, меня покоробило, что не считается чем-то зазорным предложить невесте браслет, который носила покойная супруга. Понятно, что некоторые украшения – это в первую очередь родовые реликвии, но всё равно…

Зато нет сомнений, герцог не собирается удочерять Тену, он собирается сделать её своей женой и матерью нового наследника.

Чёрт, да она моя ровесница, в голове не укладывается, как она может стать моей мачехой.

– Леди.

Я оборачиваюсь:

– Дознаватель Трей.

– Вашу горничную отпустили с беседы около получаса назад.

– Хорошо.

Дознаватель странно на меня смотрит, словно мой оптимизм не разделяет.

– Леди, поскольку для вашей горничной было бы затруднительно вернуться самостоятельно, при ней нет ни кошелька, ни экипажа, его высочество распорядился до вашего выздоровления выделить девушке комнату во дворце.

– А…

– Да, леди, его высочество собирается принять участие в судьбе Лары.

Этот… бабник… на мою Лару?!

Искажённое восприятие окружающей действительности – Розик так это состояние называл? Сознание словно раскалывается, я отстранёно наблюдаю за собой со стороны, и не могу не признать, что определение Розик подобрал правильное. Наследный принц положил глаз на простолюдинку. Любой аристократ на моём месте отойдёт в сторону и скажет, что Ларе повезло, а я готова… убивать? Злость бурлит, и я чувствую, как на моих губах появляется очень неприятная улыбка. Раз принц объявил, что позаботится о Ларе до моего выздоровления, то привести её сейчас ко мне не было бы прямым нарушением приказа его высочества, хотя, безусловно шло бы вразрез с желаниями принца. Мои плечи будто сами собой распрямляются, лопатки сходятся, осанка становится идеальной, а голова гордо поднимается.

– Лорд, – мой голос походит на шипение змеи, – я всё ещё дочь рода ат Шуа. Вы сами признали, что моя горничная закончила отвечать на вопросы и теперь свободна. Вы по-прежнему отказываетесь её ко мне привести?

У меня не реальных рычагов, чтобы надавить, но молчать я точно не собираюсь.

– Леди ат Шуа, не берите на себя слишком много.

Мой тон явно не понравился лорду, да и кому понравится, когда собеседник от просьб и лести резко переходит к требованиям и бравированию сомнительным статусом? Но меня уже несёт…

Что мне принц? Одним крабом больше, одним меньше…

– Мне следует принять меры, лорд?

В иерархии я всё ещё выше.

– Что же, я вас предупредил, леди ат Шуа. Ожидайте здесь. Если вам не терпится подтолкнуть ваш дом к низвержению в пропасть, я могу лишь наблюдать.

Почему в последних словах дознавателя мне мерещится предупреждение? Причём не угроза, а попытка предостеречь от ошибки. Сосредоточиться, увы, не получается, меня заботит лишь одна – когда я увижу Лару.

Я слишком многим ей обязана, да и просто мне хочется считать Лару другом, а друзей, как известно, в беде не бросают.

Может, дознаватель имел в виду, что не стоит бросать вызов принцу? Я всё больше убеждаюсь, что просить политического убежища за рубежом перспективная идея.

Дознаватель не обманывает моих ожиданий, Лара появляется на лестнице в его сопровождении. Я жадно всматриваюсь в выражение её лица, во внешность. Лара не выглядит запуганной или обиженной, одежда и причёска в полном порядке. Конечно, надо спросить, но вроде бы ничего плохого не случилось. Я выдыхаю с облегчением и ловлю Лару на том, что она точно также расслабляется при виде меня, солнышком вспыхивает широкая счастливая улыбка.

– Госпожа!

Лара торопливо спускается, а из коридора первого этажа выходит мужчина, на которого я сперва даже внимания не обращаю, лишь отмечаю про себя факт его появления.

– Куда ты так спешишь, красавица?

Лара бледнеет, она в мужчину едва не впечаталась, и вынужденно отступает по лестнице, но не преодолев и пары ступеней, низко склоняется:

– Ваше высочество.

Точно!

Я узнаю его после слов Лары. Принц выбрал лучший миг, чтобы появиться.

Дознаватель также приветствует его высочество поклоном, только я стою ещё не замеченная.

– Трей, куда же ты ведёшь нашу красавицу?

– Ваше высочество, я исполняю приказ леди ат Шуа.

Пора выступить и мне.

Доверившись мышечной памяти тела, я подхожу ближе и исполняю глубокий поклон, «на реверанс» в охотничьем костюме не тянет. Ну да, какой в брюках реверанс? Принц окидывает меня внимательным взглядом:

– Леди, как вы себя чувствуете? Целитель сказал, что вам следует соблюдать длительный постельный режим. Зачем же вы пришли?

Удивительно, но мне хватает здравомыслия не стереть его слащавую улыбку кулаком.

Наследный принц смотрит на меня с вежливой улыбкой, но обмануть она может лишь на поверхности. В глубине его глаз таится презрение. Адресовано оно мне лично, оригинальной Бернаре, женской половине человечества или миру в целом не знаю.

– Ваше высочество, благодарю за заботу. Стараниями целителей мне намного лучше. Оставаться в госпитале после того, что сделал мой брат, было бы преступлением. Я понимаю, как важно выяснить, откуда брат получил зерно Изнанки. Если я могу хоть чем-то помочь следствию…

– Приятно слышать от юной леди столь разумные слова.

– Ваше высочество, вы меня перехваливаете. Простите, что отняла ваше время, ваше высочество.

Я отступаю на шаг, исполняю ещё один реверанс, и отступаю я в неудобную сторону, фактически, мне приходится перейти принцу дорогу в буквальном смысле. И в фигуральном тоже, раз я грубо ломаю его планы на ночь. Я оказываюсь между принцем и Ларой, закрываю её собой.

– Леди, вы к себе несправедливы. Не сомневайтесь, я доложу его величеству о вашем героическом участии в сражении с порождением Изнанки. Я настоятельно советую вам прислушаться к словам целителя и хорошо отдохнуть.

Удержать на лице маску вежливой приветливости удаётся с трудом. Обещание принца порождает слишком много вопросов. Я слишком плохо понимаю положение своего дома, чтобы судить. То ли моё присутствие на арене используют как повод спасти репутацию дома ат Шуа и сохранить за герцогом его положение в Совете, то ли принц лишь дразнит, манит пустым фантиком.

– Ваше высочество, тот, кто остановил порождение Изнанки, его светлость князь Даларс.

Боязно упоминать Гедана, слишком неоднозначное у него положение. Но азарт подстёгивает. Я хорошо осознаю, что рискую навлечь на себя монарший гнев и немилость, но всё равно говорю то, что говорю. Если подумать, то что мне терять? Согласившись стать секундантом Гедана, я уже, фактически, объявила себя его человеком.

К моему удивлению, принц не выглядит огорчённым, напротив, принимается с энтузиазмом восхвалять Гедана, его смелость, отвагу, боевое мастерство. Я бы поняла, если бы принц выступал публично, но в частной беседе – зачем? Принц хвалит Гедана не меньше минуты, и я окончательно убеждаюсь, что за похвалой скрывается некий расчёт.

– Что же, леди, я прикажу подать для вас экипаж.

Это мой шанс избежать допроса. Удачно складывается.

– Благодарю, ваше высочество.

– Не стоит, леди ат Шуа. Прошу, – принц улыбается.

Всё бы ничего, но своим настойчивым жестом он отсекает меня от Лары: стоит мне сделать хоть пару шагов, и принц окажется за моей спиной, а Лара позади.

– Благодарю, – повторяю я, делаю полшага и небрежно приказываю. – Лара, следуй за мной.

Решение с изъяном. Своими словами я привлекаю внимание принца к Ларе. Но оставить её за его спиной кажется куда худшим вариантом.

Принц, увы, реагирует:

– О, так эта красавица ваша горничная, леди ат Шуа.

Намёк прозрачный, но я притворяюсь, что ничего не поняла. Больше того, я завуалированно отказываю:

– Верно, ваше высочество. Это моя личная горничная, без которой я как без рук.

Принц выдерживает паузу. Вроде бы улыбается, а чувствуется, как над головой сгущаются тучи.

– Леди, так вышло, что, пока вы спали в Королевском госпитале, отвезти к вам вашу горничную было некому. Я успел пообещать, что красавица несколько дней отдохнёт во дворце. Пожалуйста, не ставьте меня в столь затруднительное положение. Не важно, дано слово при свидетелях или наедине с самим собой, благородному человеку или последнему нищему, обет должен быть исполнен. Разумеется, я не позволю вам терпеть неудобства, леди. Я готов прислать вам на время горничных из дворца.

Вот что ему надо, а? Понравилась, бывает, но если верить роману, ему все девушки нравятся, лишь бы не совсем уж страшные. В романе был эпизод, как Тена помогла одной из горничных спрятаться от принца, тот легко переключился на другую служанку. Значит, дело не в Ларе, принц проверяет меня, причём, вероятно, проверяет на готовность быть преданной лично ему. Я не готова. И отдать Лару тоже не готова. Отказ принц не простит.

– Ах, ваше высочество, ваше слово, конечно же, крепче земной тверди. Лара…

– Госпожа.

Лара как всегда безразлична.

– Видишь, его высочество сдержал обещание и дал тебе комнату во дворце, ты можешь отдохнуть. Хотя я без тебя, как без рук…

Ну же, пойми меня правильно.

Отказать принцу впрямую я не могу, ведь он не просто попросил у меня служанку, он сослался на своё слово.

Лара кланяется:

– Ваше высочество, благодарю вас за заботу. Вы действительно сдержали слово. Я воспользуюсь…вашим разрешением не задерживаться дольше необходимого. Наивысшее счастье для меня служить моей госпоже.

– Спасибо. Вот за это я и ценю Лару, ваше высочество.

У принца дёргается уголок рта.

Я вдруг отчётливо осознаю, что принц в бешенстве. Он сдерживается лишь из-за того, что я далеко не последняя аристократка и стоим мы на виду у всех в холле управления. Будь иначе, он бы… ударил? Уверена, что да. Он и сейчас ударит, просто иначе.

Не прощаясь, он резко, по-военному, разворачивается и уходит.

Я смотрю ему вслед, дожидаюсь, когда дознаватель подойдёт ближе. Удачно, что принц успевает покинуть помещение, а значит, не помешает моему хулиганству. Дознаватель останавливается в двух шагах от меня.

– Лорд, – я прикладываю указательные пальцы к вискам, – пожалуй, я подчинюсь совету его высочества. Моя голова разболелась. Не откажите, проводите к экипажу.

– А как же беседа? – прохладно спрашивает дознаватель.

– Я себя переоценила, у меня совсем не остаётся сил.

Мужчина не дурак, понимает, что я нагло лгу ему в лицо. Тоже глазами зло сверкнул, но совет принца он своими ушами слышал, оспаривать мои слова не решается.

– Да, леди. Следуйте за мной, – дознаватель указывает в сторону выхода.

– Благодарю.

Как я и ожидала, экипаж с гербом ат Шуа стоит неподалёку от здания. Роскошно декорированная, но относительно небольшая карета, явно рассчитанная на езду по городу, всего две длинноногие лошадки, будто отлитые из одной формочки. Кучер узнаёт меня, спрыгивает с облучка, кланяется. Я в ответ лишь киваю и поворачиваюсь к дознавателю:

– Благодарю, лорд.

– Сегодня вы повстречали свирепого врага, леди. Берегите себя.

– Мне жаль, что я доставила вам хлопоты.

Если уж говорить прямо, то бесстыдно использовала в своих интересах, а с допроса, ради которого дознаватель и привёз меня в управление, сбежала.

Дознаватель притворяется глухим, и я про себя вздыхаю.

– Домой, – приказываю я кучеру.

– Леди, но герцог…

– Да-да, – вмешивается Лара, – именно герцогу ты будешь объяснять, почему вынудил госпожу страдать от головной боли на солнцепёке.

Я подыгрываю: издаю тихий стон и прижимаю к вискам ладони. Может, обморок изобразить? Падать на руки к Ларе не интересно, к кучеру – противно, а больше никого и нет. Вот бы к Гедану… Интересно, зная, что я притворяюсь, он бы меня поймал?

Кучер бросает полный сомнения взгляд на здание, ведь герцог может выйти в любой момент. Меня возможные трудности слуги не то чтобы не заботят… Во-первых, герцог при всех его недостатках, не показался мне самодуром, а значит, вряд ли накажет кучера за то, что тот подчинился моему приказу. Во-вторых, убраться от дознавателей подальше для меня важнее бед кучера. Впрямую отказать тот всё же не смеет, распахивает дверцу, откидывает выдвижную ступеньку.

Опираясь на руку Лары, я забираюсь в салон, на мой вкус мрачноватый, но нельзя не признать, давящая атмосфера герцогу подходит. Стенки и потолок покрыты лаком, дающим деревянным панелям глубокий карминовый оттенок. По потолку вьётся чёрное кружево геометрического орнамента, вероятно выжженного. Обтянутое кожей сиденье приятно удивляет своей мягкостью, я словно на подушку сажусь. Лара забирается следом, кучер тотчас убирает ступеньку и захлопывает дверцу. Лара молча садится напротив.

Карета трогается.

Я склоняю голову к плечу и первой нарушаю тишину:

– Лара, что-то не так?

Лара складывает пальцы в «замок», стискивает столь отчаянно, что костяшки белеют.

– Моя госпожа, вы поссорились с его высочеством наследным принцем Отгаргом.

Пфф!

Сколько лишних слов…

– Разве? Когда я ссорилась с лордом ат Югнисом, у него крабьи клешни вместо человеческих рук появились. С принцем никаких изменений вроде бы не случилось, хотя…

– Госпожа!

Лара слетает со своего места, опирается ладонью возле моей головы, а второй рукой касается моих губ.

– М?

– Госпожа, и у стен есть уши.

Я киваю.

Лара отстраняется:

– Простите.

– Даже сейчас ты думаешь обо мне, – улыбаюсь я.

– Моя госпожа, осмелюсь возразить, что это совсем не весело. Его высочество вас не простит.

Я пожимаю плечами:

– Посмотрим. Главное, что принц тебе не навредит. Я помню, что по слухам он весьма груб с простолюдинками.

Лара закусывает губу и отворачивается. Я вдруг понимаю, что ей страшно, очень страшно и отвратительно от одной мысли, что она бы оказалась во власти принца, но при этом она всё равно готова жертвовать собой ради моего благополучия.

Мысленно плюнув на иерархию, я пересаживаюсь к Ларе, обнимаю её за плечи:

– Лара, ты мой друг. Как я могла бросить тебя? Я не могла.

– Беречь ваш покой, мой долг, госпожа. Я вызвала вам проблемы…

Насколько же у Лары промыты мозги, что она себя, свою жизнь вообще ни во что не ставит?! Неприятно и страшно.

Я касаюсь её щеки, мягко, но всё же заставляю повернуть голову и посмотреть на меня:

– Лара, твоя жизнь важна, ты для меня важна.

Больше всего меня пугает то, что я не вижу на свои слова отклика, Лара слушает, но не слышит.

– Госпожа.

Хоть повеселела.

Продолжать разговор бессмысленно, тем более карета выворачивает на смутно знакомую улицу и минут через пять останавливается перед особняком ат Шуа. Наконец-то, дома. Дома?! С каких пор я стала воспринимать чужой особняк своим домом? Но ведь не бездомной же себя считать.

– Я хочу перекусить. Лара, что-нибудь лёгкое.

Путь до своих покоев я вспоминаю самостоятельно – прогресс.

Я прохожу прямиком в спальню, падаю в кресло. Сколько у меня времени до того, как Лара вернётся с кухни? Я пересаживаю Розика из причёски на подлокотник:

– Не пора ли нам поговорить о магии?

– Хозяйка?! Наконец-то!

Розика мой вопрос почему-то приводит в восторг, у меня же и без того не радужное настроение окончательно портится. Я нутром предчувствую новую порцию если не неприятностей, то забот, но внешне стараюсь ничем не показать своего недовольства. Розик же чуть ли не надувается, от переполняющего его ощущения важности момента. По крайней мере мне так кажется.

– Рассказывай, – хмыкаю я. – И давай начнём с дара, который я получила в храме.

Я не верю в божественное происхождение магии.

Предыдущий рассказ Розика я хорошо запомнился: некая организация выдёргивает из немагических миров души и перемещает в миры магии, даёт вторую жизнь. Организация цивилизованная, поэтому души гребёт не все подряд, а выбирает людей, которые по-настоящему хотели бы сбежать от проблем настолько далеко, насколько это возможно, и готовы к радикальным переменам.

Интерес у Системы сугубо коммерческий, чесь энергии, которую клиент вкладывает в чары, уходит организации, а чтобы клиент практиковал магию не только по необходимости, Система даёт доступ к магазину уникальных товаров, купить которые можно только за энергию.

Явное противоречие, правда? Перемещения теряют для Системы всякий смысл, если душа не получит благословения. Может, Близнецы в доле?

– Тебя отметили боги, хозяйка.

– Розик, конкретнее.

Розик вздыхает, отчего мех заметно колышется.

– Я не знаю, как объяснить без терминов…

– Уверена, у тебя получится без терминов, по-простому, – я протягиваю руку и начинаю перебирать мех.

Розик, на миг забывшись, жмурится, будто котёнок, подставляет бок. Я хмыкаю и продолжаю гладить.

– Ты читала сказки про фей, у которых были волшебные палочки?

– Да.

– Без волшебной палочки фея не может колдовать.

– М-м-м… Вообще-то, я разные сказки читала. В некоторых феи и без палочек справлялись. Те лишь облегчали колдовство.

– Да, хозяйка, ты поняла! Благословение богов можно сравнить с волшебной палочкой сказочной феи. Оно, ты, наверное, удивишься, вполне материальное, выглядит как очень тонкая энергетическая структура, въедающаяся во внешний слой ауры. Местные ошибочно считают эту структуру источником магии и не пытаются творить чары без благословения, а жрецы, естественно, это заблуждение всячески поощряют, но на самом деле благословение всего лишь облегчает работу с энергией.

Я вспоминаю, как я превратила руки женишка в клешни. Я ведь не огонёк зажгла, я играючи сделала нечто очень сложное. Даже не так, оно само получилось, мимо сознания, хватило ярких эмоций.

– Розик, иными словами, благословение что-то вроде автопилота, да?

– Да, хозяйка, именно так.

– Вот видишь, Розик, ты прекрасно объясняешь. Осталось понять, зачем богам помогать людям пользоваться магией. Ты говорил, что богам для существования, нужна энергия, но они её черпают через алтари из молитв.

Розик искренне удивляется:

– Хозяйка, это же очевидно.

Мда? Я чешу кончик носа, но вариант объяснения в голову приходит только один. Боги, как и Система, отщипывают свой кусочек. Но если от моих чар будут откусывать сразу два рта, то что останется мне?

Я недовольно морщусь. Хм, стоп. Картинка-то не складывается.

Автопилот – это хорошо. Наверное… С одной стороны, бесспорное удобство, с другой автопилот это ни что иное, как костыль, лишившись которого я окажусь полностью беспомощна. Но я не о том. Я могу только догадываться об энергозатратсти превращения рук в клешни, но явно же, что сил требовалось немало. Я вспоминаю ощущение поднимающейся по позвоночнику волны ожигающего жара. Когда я крутила в ладонях чёрно-белый вихрь, ничего подобного не испытывала. Вероятно, организм плохо справлялся с высокой нагрузкой, а значит, кроме Системы, из потока никто не отхлёбывал, иначе бы у меня клешни просто не получились.

– Сдаюсь.

Для правильных выводов мне не хватает общих знаний.

Розик подставляет под пальцы макушку.

– Хозяйка, кто не хочет стать магом? Обратиться за благословением можно дважды, но неужели ты думаешь, что родители не молятся, прося богов обратить внимание на их детей? Благословение – это простой и лёгкий способ показать, что боги готовы отвечать на молитвы.

Логично…

– И сколько у меня карат на счету?

– Двадцать шесть, хозяйка! Желаешь что-нибудь купить? Система гарантирует немедленную доставку.

– Нет, пока нет. Лучше скажи, как местные учатся магии. Может быть, есть лучший способ, нежели у них?

– В этом мире не учат магии, хозяйка.

– А?!

Розик моргает:

– Ты же сама поняла про автопилот, хозяйка. Здесь учат управлять им, а не самой магией.

– Вот как. То есть у Гедана проблема с даром отсюда? Настройки автопилота слетели?

– Да, верно. Сама магия нейтральна, хозяйка. Кстати, поздравляю, тебе начислен ещё один карат. А ещё Система предоставляет тебе семидесятипроцентную скидку на первую покупку в каталоге. Предложение действительно в течение десяти дней.

– Ого. Розик, напомни мне позже, ладно?

– Да, хозяйка.

Я гашу вихрь и выхожу из спальни в будуар. Лара как раз завершает сервировку круглого чайного столика. Неужели сумасшедше начавшийся день закончится мирно? Даже не верится. И не напрасно. Я успеваю разделаться с жирным, но невероятно вкусным паштетом, толстым слоем намазанным на тонкий хрустящий хлебец, вдохнуть аромат крепкого кофе в миниатюрной, чуть ли не с напёрсток размером чашечки, и уже собираюсь отправить Лару к преподавателю этикета сообщить, что урок всё же состоится. По-моему, позаниматься пару часов до вечера – хорошая идея.

В дверь раздаётся короткий дробный стук.

Лара тотчас выходит, в проёме до того, как Лара прикрывает створку, мелькает тот самый не совсем лакей, чей статус так и остался для меня загадкой.

Я с нехорошим предчувствием пододвигаю к себе салат. Порция салата крошечная и есть её полагается по чуть-чуть, неспешно и элегантно, но я проглатываю в два жевка. Кофе… Про кофе, вероятно, придётся забыть, потому что, вернувшись, Лара сообщает то, что слышать мне бы очень не хотелось:

– Госпожа, прибыл королевский вестник.

Даже я, далёкая от этикета, понимаю, что медлить недопустимо. Уже на пороге я тихо уточняю:

– Лара, должна я его принять в кабинете или выйти в вестибюль?

– Спуститься будет достаточно, госпожа.

«Королевский вестник» – звучит солидно, но посланником из дворца неожиданно оказывается сущий мальчишка, на вид затянутому в мундир пареньку едва ли исполнилось пятнадцать.

Поклонившись, подросток вручает мне конверт, отходит на шаг и замирает. Вероятно, ожидает ответ? Я вспоминаю сцену из романа, как Гедан получил приглашение на королевский приём. Он вскрыл конверт при вестнике. Я поступаю также: срываю печать, вынимаю из конверта плотный лист белоснежной бумаги.

Витиеватым слогом меня информируют, что для меня во дворце подготовлены покои. Прибыть следует незамедлительно.

Дождавшись, когда я оторву взгляд от бумаги, вестник снова склоняет голову:

– Леди ат Шуа, королевский экипаж ожидает.

– Благодарю.

Принц?! Из-за простолюдинки? Нет, не верю. Да и подпись на приглашении не из канцелярии его высочества, а из канцелярии самого короля.

Мной заинтересовались как новой наследницей титула? Но зачем тогда выдавать покои и, фактически, настаивать на моём переселении?

Или дело в слухах о моих особых отношениях с Геданом?

Гадать можно бесконечно.

Дворец встречает меня безлюдными коридорами, в которых я остро ощущаю себя затерявшейся песчинкой. Я иду одна, не считая, сопровождающего меня лакея и Розика, притихшего в волосах. Лару я в приказном порядке оставила дома – не хочу, чтобы до неё дотянулся принц. Как буду объяснять ему, что явилась без горничной, без которой я якобы как без рук, пока не знаю.

Роскошь выделенных мне покоев оставляет меня равнодушной. Я лишь приветливо киваю приставленным ко мне горничным, мне прислали сразу двух. Куда столько?

– Леди ат Шуа, – обращается ко мне старшая в паре, Мила, – её высочество принцесса Франческа будет рада видеть вас на вечернем чаепитии.

Младшая горничная с поклоном подаёт мне поднос, на котором лежит пригласительная карточка. Я беру картонный квадратик. Название «Лиловая гостиная» мне ни о чём не говорит.

– Мила, Сара, я рассчитываю на вашу помощь.

– Да, леди.

– Не сомневайтесь, леди.

– Леди, позволите приступать немедленно?

– Да-да.

Девушки уходят в гардеробную, но перед уходом, когда старшая отворачивается, Сара чуть загибает край укрывающей дно подноса декоративной салфетки. Из-под неё выглядывает уголок листа бумаги. Хм?

Дождавшись, когда горничные скроются в соседнем помещении, я вытягиваю лист.

Бумага не столь плотная, как королевская, но всё равно идеально белая, качественная.

«Моя неподражаемая Бера, надеюсь, имена юных леди, для которых ты могла бы стать вдохновительницей, скрасят вечер в обществе принцессы». Пять имён в столбик, и ни пожеланий удачи, ни подписи. Впрочем, записка лишь условно анонимная, нет сомнений, что её послал Гедан.

Что же, он умеет впечатлять. Суметь дотянуться до дворца из госпиталя… Я оглядываю комнату, останавливаю свой взгляд на гортензии. Пожалуй, цветок для моих целей подходит идеально. Я подхожу, чуть касаюсь цветочной грозди. Желания оказывается достаточно, автопилот не подводит, и ладонь начинает светиться мягким белым светом. За цветком хорошо следят, но целительная магия ему не повредит. Лечить здоровое растение – это додуматься надо. Зато вторая моя ладонь полыхает тьмой, пожирающей записку. Белоснежная бумага словно обугливается и осыпается хлопьями пепла, который я смешиваю с землёй в горшке. Провокационная записка уничтожена, а имена… Беспокоиться о запоминании мне не нужно, Розик подскажет.

– Ты что-нибудь знаешь о принцессе? – шёпотом спрашиваю я.

В романе она то ли вовсе не упоминалась, то ли мелькнула в разговорах других персонажей. До получения приглашения на чаепитие я даже не подозревала, что принцесса существует.

– Её высочество единственная законная дочь короля, получила благословение богов, пока не помолвлена.

– Что насчёт предпочтений, образа жизни?

Розик ненадолго задумывается:

– Хозяйка, у меня нет достоверных сведений. По слухам принцесса ведёт достаточно тихий образ жизни, часто проводит время в окружении ровесниц, общества молодых лордов по возможности избегает. Занимается благотворительностью.

– А что насчёт леди из списка?

– Все они дочери титулованных аристократов…

– Леди.

Из-за возвращения Милы разговор приходится прекратить.

– Да?

– Леди, какие будут пожелания относительно наряда?

– На ваше усмотрение, – отмахиваюсь я.

Я ведь даже не представляю, что именно Лара успела упаковать мне с собой.

– Как насчёт зелёного бархата?

Сара демонстрирует мне довольно простое платье с квадратным вырезом. Платье такого кроя легко представить на обычной горожанке, но всё меняет ткань, из которой пошито платье.

Розик помалкивает, и я киваю. Раз Лара отправила этот наряд, значит, он уместен, да и Саре я условно доверяю, раз она работает на Гедана.

Не дождавшись моего согласия, Гед действует так, как будто я его уже дала и чуть ли не магической клятвой подкрепила. Поневоле начнёшь подозревать, что я ничего не понимаю в игре, которую Гед затеял. Хах, подозревать? Я даже близко не представляю, какого результата он добивается, зато отчётливо понимаю, что в его руках я лишь пешка.

Пешка, которая может дойти до конца и стать ферзём.

– Прошу, леди ат Шуа, – Мила прерывает мои размышления.

Насыщенная зелень бархата в сочетании с моими рыжими волосами преображается, и горничные, собрав пряди в высокую причёску, выпускают по обеим сторонам локоны. В вырез ложится толстое золотое ожерелье. Сара помогает обуться.

– Вы хорошо постарались, девочки, – улыбаюсь я.

Остаётся последний штрих – посадить в причёску Розика.

– Леди ат Шуа, боюсь, ваш любимый аксессуар…

– Не сочетается с нарядом? – подсказываю я Миле. – Не имеет значения.

Горничные теряются, но не спорят.

Я сажаю Розика чуть выше уха, игнорирую льстивые комплименты, бросаю последний взгляд на своё отражение.

– Младшая фрейлина её высочества уже прибыла, – сообщает Мила.

– Надеюсь, леди не пришлось ждать слишком долго?

Сара распахивает дверцу, я выхожу в будуар.

Сидящая в кресле гостья немедленно поднимается:

– Приветствую, леди Бернара.

– Леди Изанна.

Меньше всего в качестве младшей фрейлины я ожидала увидеть тихую прилипалу леди Миеллы Бальс. Девушка смотрит на меня неприязненно, но держится безукоризненно, так что придраться не к чему.

Исполнив лёгкий книксен, она поясняет:

– Ваше бесстрашие стало главное темой бесед. Её высочество заинтересовалась.

– Бесед? – переспрашиваю я.

Когда они успели? Дуэль завершилась относительно недавно.

Оказывается, я поняла не совсем правильно, леди Изанна дарит мне акулью улыбочку:

– Вы отважились держать для князя яблоко и не дрогнули во время выстрела.

Ох, надеюсь, принцесса не предложит мне повторить выступление на бис?!

Леди Изанна всем своим видом демонстрирует, что продолжать общение ей не интересно, поэтому до самой Лиловой гостиной мы идём в молчании. Я пытаюсь запомнить ориентиры, чтобы не заблудиться, если вдруг придётся возвращаться одной, не только же на Розика рассчитывать, и параллельно продумываю линию поведения с принцессой. От её высочества я не жду ничего хорошего.

К нашему приходу вечернее чаепитие уже в разгаре. Я лишь мельком окидываю взглядом интерьер, в котором ожидаемо преобладают сиреневые и фиолетовые цвета, и сосредотачиваюсь на собравшихся в гостиной юных леди. Визуально гостиная разделена пополам, и почему-то дальняя часть пустует.

Я догадываюсь, что прежде всего следует поприветствовать принцессу, но чаепитие ни разу не торжественное, ни короны, ни диадемы ни на ком из девушек нет. Кого приветствовать?!

– Ваше высочество, – к счастью, леди Изанна невольно даёт мне подсказку, – леди Бернара ат Шуа.

Принцесса… никакая. Блёклостью и невыразительностью очень напоминает Миеллу, ещё и платье такое же блёклое, совсем не украшает.

Мой черёд:

– Ваше высочество, – я склоняюсь в глубоком реверансе и замираю.

Мышечная память тела работает.

– Леди Бернара! – голос у принцессы звонкий, излишне восторженный.

Я выпрямляюсь и снова замираю.

– Благодарю вас, ваше высочество. Получить ваше приглашение честь для меня.

– Рада вас видеть, леди Бернара. Прошу вас, располагайтесь.

В гостиной в художественном беспорядке расставлены небольшие диванчики и кресла. Чай сервирован на круглых столиках. Принцесса предлагает сесть не рядом с собой, вокруг её столика всего три кресла, в центральном она сама, справа Миелла и слева смутно знакомая леди, имя которой я не вспомню без подсказки. Принцесса указывает на соседний столик, там четыре места, два кресла заняты, а вот на диванчике, рассчитанном на двоих, устроиться можно.

Есть у меня смутное подозрение, что место мне предлагают не по статусу, но пусть, чем быстрее меня оставят в покое, тем лучше.

Я замечаю, что на столиках не только чай и пирожные. У некоторых стоят шахматные доски, у некоторых и вовсе лежат игральные карты. Помимо чая в наличии вино. Вечер предвещает головную боль.

Надеяться, что меня оставили в покое, наивно.

– Леди Бернара, – принцесса продолжает беседу. – Неужели вам ни капельки не было страшно, когда князь Даларс в вас стрелял?

Я склоняю голову к плечу:

– Ваше высочество, я доверяла мастерству князя.

Фразу я произношу очень опасную, легко перекрутить, и получится, что я якобы доверяла не мастерству, а самому Гедану, а там и до государственной измены додумать не долго.

– Сперва вы позволили князю в вас стрелять, затем помогли добраться до столицы, когда с его кучером случилась беда. Вы согласились быть его секундантом, не взирая на то, что противником князя будет ваш родной брат. Ах да, князь горячо молился за вас, и боги покарали лорда, намеревавшегося к вам посвататься. Как… интересно.

– Леди Бернара, если бы вы не пожелали раскрыться, ни за что бы не поверила, что у вас с князем тайный роман, – говорит кто-то из девушек, сидящих у стены. Принцессе говорящую видно, мне – нет.

– Ах, может ли быть, что герцог позволит вам составить счастье князя?

– Леди Бернара, так князь сделал вам предложение?!

Мне нравится, как у них фантазия работает.

– Разве боги стали бы защищать честь тайной невесты? Вероятно, леди Бернара и князь Даларс вступили в тайный брак!

Обернуться к сплетницам невозможно. Спинка у кресла как нарочно высокая и широкая, а встать и развернуться означает оказаться спиной к принцессе, да ещё и «кормой» чуть ли не в нос ей, что будет воспринято, как жесточайшее оскорбление. Остаётся терпеть и слушать, потому что вклиниться в разговор тоже невозможно, сплетницы бросают реплики слишком уж слаженно, это не обмен мнениями, это разыгранный для меня спектакль.

Я слушаю и улыбаюсь

– Леди Бернара, скажите же нам, – обращается ко мне принцессе.

Не понимаю…

Сплетницы ставят нас с Геданом в крайне трудное положение. Они вынуждают Геда жениться на мне. Но ведь король хотел женить Гедана на Миелле. Принцесса вмешивается самовольно или король передумал? Но ведь у меня «брачный иммунитет» – статус наследницы рода ат Шуа.

– Князь не делал мне предложения и тем более мы не вступали в тайный брак, – спокойно произношу я.

– Леди Бернара, я понимаю, вы стесняетесь признаться, но, уверяю, совершенно напрасно. В наше время так редко можно встретить настоящую любовь. Я обещаю, я обязательно помогу вам.

– Ваше высочество…

– Нет-нет, леди Бернара, не благодарите. Я счастлива, что могу помочь вам в вашей деликатной проблеме.

– Ваше высочество, вы так добры! – подхватывает Миелла.

Не похоже, что её хоть сколько то напрягает, что она своими руками подталкивает мне своего несостоявшегося мужа.

– Какая волшебная любовь! – хор сплетниц продолжает свою партию.

– Ах, давайте отметим!

Невесть откуда появляются лакеи. На подносах бокалы с рубиново-красным вином. Я не сомневаюсь, что оно излишне крепкое, то есть пригубить можно, но пить до дна нежелательно, а выплеснуть будет некуда, разве что неловко опрокинуть на собственный подол и отпроситься уйти переодеться… Но принцесса, во-первых, может отправить за одеждой слуг, а переодевание организовать в соседней комнате, так что уйти не получится, во-вторых, заставит выпить, когда я вернусь. Не могу же я каждый бокал опрокидывать…

Пока я размышляю, принцесса берёт бокал за тонкую ножку, приподнимает, готовясь произнести тост. Игнорировать её жест недопустимо.

Моя очередь. На подносе остался ровно один бокал, и лакей протягивает его мне. Соседкам по столику вино подносит другой лакей.

Чёрт.

Я беру бокал. А что ещё делать? Подозрительно, что он остался один, словно специально для меня приготовили. Если вспомнить, как Гедану в вино наркотик добавили…

Опрокинуть или повременить?

Дважды чёрт.

Миелла опережает:

– За ваше благополучие, храните вас боги, ваше высочество!

– За принцессу!

– Великодушнее нашей принцессы в мире нет, за её высочество!

И ожидаемая финальная реплика:

– До дна!

– До дна! – подхватывает Изанна.

Я силюсь понять, в чём суть подставы, бросаю взгляд на соседку. Девушки, как бокалы взяли, так из рук и не выпускают, подменить не получится.

Всё-таки опрокинуть?

Девушки салютуют бокалами, отставать нельзя. Вина в бокале не так уж и много… Я лишь притворяюсь, что пью до дна, но не глотаю. Вкус у вина терпко-кислый. Наверное, ценители бы нашли массу достоинств, но мне вино не нравится, а ещё и эффект вяжущий появляется, как у хурмы.

Я отставляю пустой бокал на столик.

Лакей спешит наполнить бокал заново.

Может, сплюнуть вино в чашку? Но в ней чай, да и заметят. Выйти бы. Но принцесса произносит тост:

– За любовь! До дна!

Слова принцессы лучше воспринимать как приказ.

Чёрт.

Я прислушиваюсь к ощущениям. Вроде бы ничего плохого не чувствую. Решившись, проглатываю вино и залпом выпиваю второй бокал. В желудке словно пожар разгорается, а по телу разливается тепло. Вино ударяет в голову. Я отставляю бокал и подхватываю с блюда миниатюрное пирожное. Ванильный крем тает на языке, но легче не становится. Я отчётливо осознаю, наверное, зря повелась. Но как было выкрутится? В ушах шумит, накатывает лёгкая слабость.

Усилием воли я скидываю сонливость.

Ха…

Дар, он ведь не только с внешним миром работает, правильно? Мысленно обратившись к «автопилоту» я направляю тёмную грань дара на разрушение алкоголя и примесей, если они есть, а светлую грань – на собственное исцеление. Внешне магия никак не проявляется, а я чувствую, как мне с каждой секундой становится легче и легче.

Интересно, почему Гедан также не сделал? Потому что светлая составляющая заблокирована или по другой причине? Сейчас не важно.

Принцесса подаёт непонятный знак, и очередной лакей вручает кладёт передо мной лист бумаги и перьевую ручку.

– Леди Бернара, – воркующим тоном обращается ко мне принцесса, – чтобы я могла помочь вам, нужно поставить подпись вот под этим документом.

Да?

Я уже успела пробежать текст глазами. Кому неймётся? Документ – моё отречение от наследства, как от возможности стать главой рода, так и от титула герцогини.

Леди, делящие со мной чайный столик сидят слишком близко, спросить у Розика «чья» принцесса не получится. В то, что её высочество самостоятельная фигура на политической доске, я не верю, а варианты могут быть самые разные, начиная от своеобразной мести наследного принца, который точно знает, что на время я оказалась единственной наследницей герцога. Кстати, возможно, сам герцог пытается от меня избавиться, он же решил жениться повторно… И, конечно, самая очевидная кандидатура на роль кукловода – король.

Я ещё раз пробегаю текст глазами, поднимаюсь, делаю шаг вперёд.

Похоже, в бокале всё же было что-то кроме вина, иначе почему принцесса следит за моим приближением с некоторым удивлением?

Настаивать, что чувств между мной и Геданом нет, бесполезно, ведь нам уже тайный брак приписали. Легче признать, что да, я влюблена.

– Ваше высочество, я бесконечно благодарна вам за поддержку. Вероятно, вам не успели сообщить. Мой брат совершил непростительное преступление, был лишён права наследовать титул, и теперь дать продолжение роду мой долг перед предками, который, как верность королю, выше любых сердечных стремлений. К тому же мои чувства лишь мои чувства, князь Даларс никогда не давал мне повода надеяться на взаимность. Какой мужчина станет подвергать свою возлюбленную опасности погибнуть от стрелы?

Принцесса, глядя на меня смаргивает.

Вроде бы я не ошиблась? По крайней мере принцесса молчит. Вместо неё рот открывает Миелла:

– Леди Бернара, о чём вы? Я вас уверяю, даже дебютантки заглядываются на герцога, он тот ещё сердцеед и дамский угодник.

Какое враньё… Хотя на титул наверняка заглядываются. На титул, на деньги. Почему бы и нет?

– Верно, леди Бернара. О чём вы беспокоитесь? Уверена, через пару лет мы будем поздравлять вас с рождением брата.

– Я тоже так думаю, – улыбаюсь я в ответ. – Родившись, мой маленький брат одним своим появлением снимет с моих плеч тяжёлое бремя. Я буду ждать этого мига с нетерпением. Ваше высочество, – я склоняюсь в реверансе, – ещё раз благодарю вас за заботу обо мне и глубоко сожалею, что из-за действий моего преступного брата ваши добрые намерения не могут быть воплощены.

Я обвиняю слуг, брата. Принцесса сохраняет лицо.

Тема исчерпана, юные леди притихли.

Я возвращаюсь обратно за столик. Отречения на столешнице уже нет, видимо, лакей забрал.

– Может быть, сыграем в фанты? – предлагает Миелла как ни в чём не бывало.

Ещё не хватало. Мне само по себе в этом змеючнике оставаться неприятно, так ещё и фанты, причём, подозреваю, правила могут оказаться самые неожиданные. Вряд ли мне позволят отделаться легко: отдать, например, серёжки и отказаться выполнять задание, пусть забирают, мне не жалко. Почти… Терять немаленькие деньги только потому что я не хочу играть?!

Изанна забирает у лакея большую корзинку и обходит девушек. Почему-то юные леди одна за другой отдают платки, причём не просто платки, а платки с вышитым на уголке стилизованным гербом дома и инициалами.

Как… умно. Теми же серёжками пожертвовать легко, оставить же в чужих руках платок с инициалами означает подставить под удар свою репутацию, своё будущее.

Я опускаю платок в корзину. Изанна почти не скрываясь проверяет, что платок не «пустышка». Пфф, где бы я взяла «пустышку»? Хотя, если бы заранее знала, что юные леди развлекаются подобным образом… Нет, даже тогда я не стала бы рисковать, вон как следят. Я расслабленно откидываюсь на спинку и отправляю в рот ещё одно миниатюрное пирожное, увенчанное шишечкой-безе, запиваю сладость немного остывшим чаем.

Изанна перемешивает платки, и теперь каждая участница вытаскивает чужой платок.

– Начнём? – предвкушающе улыбается Миелла.

– Да-да!

Единственная, у кого нет платка, Изанна. Похоже, ей отведена роль ведущий.

– Первый фант, – объявляет она. – Леди Вайрис, прошу.

– Кто хочет поспорить со мной за платок леди Донрины?

Имена мне ни о чём не говорят, в романе они вроде бы даже не мелькали. Спорить за платок вызывается сама леди Донрина. Не совсем понимаю правила. Нет, часть с фантом очевидна. Леди Вайрис загадывает, что вернёт платок леди Донрине, если та принесёт из сада лилию. Простой фант, если не вспоминать, что на улице давно стемнело, а сада ничем не освещён. Леди предстоит спуститься в темноту, невесть где найти нужное растение, сорвать, принести. Или отказаться, и тогда её платок останется у леди Вайрис. Как та им распорядиться… Ничего хорошего лучше не ждать. А вот часть со спором мне не понятна. Получается, можно претендовать на чужой платок?

Леди уходит, спуск в сад прямо здесь, с террасы.

Игра продолжается без неё.

Фанты звучат неожиданно злые, но в целом безобидные. Поначалу.

– Леди Сандрика, я знаю, что в кармашке за поясом вы прячете любовную записку. Позвольте Изанне нам её зачитать.

Леди Сандрика в поле моего зрения, я вижу, как она отчаянно бледнеет.

Я наивно считала, что фанты должны быть забавными…

– Нет, леди, вы ошибаетесь, – Сандрика лепечет очень неубедительно.

– Леди, вы действительно не прячете записку за поясом? – принцесса спрашивает очень доброжелательно, но тон обманчив.

Лгать особе королевской крови тяжелейшее преступление.

Леди не решается сказать твёрдое «нет», и её молчание слишком красноречиво.

– Ах, как вы думаете, ваше высочество? Я слышала, что истинная любовь нуждается в тишине.

Мне бы молчать, но я вмешиваюсь, сама толком не знаю зачем. Леди Сандрики в списке, переданном Геданом точно не было. Я даже не уверена, что она будет благодарна.

Принцесса смотрит на меня без злости, недовольство скрывается в самой глубине её глаз.

– Леди Бернара, вы правы. Записка – это так романтично. Кажется, мы забылись, что это не любовный роман, а живые чувства. Леди Сандрика чтобы поспорить за платок, прочитайте нам стихотворение о любви. Леди Ранли, вы согласны?

– Разумеется, ваше высочество. Спасибо, что вовремя остановили меня, я недопустимо увлеклась.

Сандрика тоже благодарит принцессу, не меня. Впрочем, я не в обиде, понимаю, что принцесса не простит, если Сандрика позволит мне получить хоть каплю признания.

Игра продолжается.

Я узнаю, что значит поспорить за чужой платок. Фант выполняет не настоящая владелица платка, а другая участница игры. Выполнив фант, она получает платок и право загадать фант настоящей владелице.

– Леди Бернара, ваша очередь, – обращается ко мне Изанна.

Двумя пальцами я приподнимаю платок:

– Кто хочет поспорить со мной за платок леди Миеллы?

Повезло так повезло.

– Я хочу, – вызывается принцесса.

Я изначально не собиралась создавать Миелле трудности, хотя шанс хороший. А разу уж принцесса вмешалась…

Пожав плечами, предлагаю:

– Ваше высочество, как насчёт того, чтобы исполнить четверостишие о весеннем пробуждении природы?

Принцесса кивает и зачитывает стихотворение, а затем предлагает Миелле сыграть на флейте.

Неужели вечер закончится мирно?

Остаётся несколько платков.

– Кто хочет поспорить со мной за платок леди Бернары?

– Я хочу!

Смутно знакомый голос… Говорящая выходит вперёд так, чтобы я смогла её увидеть, и я, наконец, узнаю её. Никогда бы не подумала, что встречу на вечере принцессы Катрину. Похоже родители девушки ещё влиятельнее, чем мне казалось. Карина, не скрываясь, переглядывается с принцессой. Я наблюдаю за ней со снисходительной улыбкой. В качестве «выкупа» за мой платок, Катрина тоже читает стихотворение.

– Кто-нибудь хочет поспорить со мной за платок леди Бернары? – обращается она к участницам.

Желающих не находится, никто не будет пытаться забрать трофей у леди, получившей одобрение принцессы.

– Леди Бернара, – Катрина поворачивается ко мне.

– Да, леди? – её именем я себя не утруждаю.

– Леди Бернара, мне показалось, вы грустите. Я знаю, что загадать! Подайте леди вина. Леди Бернара, выпейте до дна за здоровье её высочества!

И какой смысл? Принцесса не могла не понять, что первая порция в начале вечера на меня не подействовала.

Лакей склоняется передо мной, на вытянутой руке он удерживает на большой поднос, на котором стоит полный бокал вина.

Отказываться пить за здоровье принцессы неприемлемо…

Я поднимаю бокал:

– Леди, вы заблуждаетесь, я искренне наслаждаюсь чаепитием. Ваше высочество, ваше здоровье!

По наитию я догадываюсь встать и выпить вино стоя. С первого же глотка мне становится жарко, словно я пью живой огонь, согревающий, но не обжигающий, на языке остаётся ягодный привкус и чуждая вину кислинка.

Магия послушно справляется с алкоголем, а светлая грань дара освежает голову. Я ставлю бокал на поднос, улыбаюсь. Изанна бросает вопросительный взгляд на принцессу, та знаком показывает вернуть мне платок. Конечно, фант я выполнила безупречно, придраться не к чему. Я ограничиваюсь лёгким книксеном в адрес принцессы, забираю платок, мельком проверяю, что мне отдали мою, а не чужую вещь и сажусь.

Игра продолжается, девушки разыгрывают последние фанты.

По ощущениям время за полночь. Меня должно клонить в сон, особенно после вина, хотя я его и нейтрализовала, но почему-то усталость смывает неуместной бодростью. Вроде бы ничего плохого, но нормальным моё состояние не назвать. Мне подмешали что-то новое? Но зачем?! С первым разом всё понятно – отречение. В здравом уме я бы его не подписала. Хотят подставить как-то иначе и разрушить репутацию? Цель прежняя – лишить меня возможности стать герцогиней – но заходят с другого конца?

Грубо работают. Видимо из-за спешки. Но к чему она? Во дворец меня пригласил король, не принцесса…

Мысли путаются, думать становится труднее.

Я усилием воли разгоняю жар, туманящий сознание. Вот и ответ, почему Гедан не справился, подсыпали что-то, на что магия не подействовала. Надо уничтожить отраву как можно скорее, только одного желания оказывается недостаточно, подаренная богами энергетическая структура не срабатывает, она «не видит» отраву.

Жарко, щёки просто пылают.

– Леди Бернара? – окликают меня.

– Да?

Раз нельзя уничтожить отраву, я обращаюсь к светлой грани дара, и самоисцеление помогает. Жар отступает, но не уходит полностью. А чтобы уравновесить свет тьмой… Наверное, можно было бы придумать что-то получше, но я делаю первое, что приходит на ум. Внутри себя мне разрушать нечего, раз отраву магия не воспринимает, снаружи – нельзя. Я уничтожаю собственное нижнее бельё, всё равно под юбку проверять панталоны на мне никто не полезет.

– Мне показалось, вам дурно?

Я фокусируюсь на Миелле.

– Отнюдь.

– Хм…

– У нас остался последний фант, – объявляет Изанна.

Фант проходит мимо меня, какая-то из леди декларирует очередной стихотворный отрывок на заданную тему.

Наконец, принцесса завершает вечернее чаепитие и уходит в сопровождении фрейлин. Леди некоторое время ещё беседуют, видимо, выйти сразу после принцессы, не будучи частью её свиты, нарушение этикета, не уверена. Я дожидаюсь, когда леди начнут расходиться, выхожу в коридор.

Ко мне тотчас подступает служанка:

– Леди ат Шуа, доброго вечера. Позвольте проводить вас до ваших комнат?

– Благодарю.

Что-то не так. Определённо, что-то не так.

Принцесса видела, что вино на меня подействовало, пусть и не так сильно, как она рассчитывала. Почему она ушла? Почему мне позволяют вернуться?

Жарко…

Служанка поворачивает налево. Я следую за ней. Но разве мы не должны были повернуть направо, причём позже, после того, как минуем портрет черноглазой пышнотелой блондинки, запомнившейся мне сапфировой тиарой? Вот оно!

Я останавливаюсь, даже делаю шаг назад. Надо вернуться в основной коридор, пока служанка не заметила.

– Леди, вы ко мне? – раздаётся сзади прокуренный голос.

Развернувшись, обнаруживаю стоящего рядом брюнета. На парне из одежды только брюки и расстёгнутая рубашка.

Сомнений нет, он здесь не случайно, только я по-прежнему не понимаю, в чём суть подставы. Выдать меня замуж за этого брюнета? Просто опозорить, чтобы лишить возможности стать герцогиней? Кому я

Жарко…

Брюнет протягивает руку с явным намерением притянуть меня к себе.

– Кто…?

Розик догадывается, что вопрос к нему:

– Не знаю, хозяйка. Вряд ли кто-то значимый.

Да, значимый и умный в такую грязь не полезет, тот же принц аристократок и дочерей состоятельных горожан не трогает, а вот горничным, которым негде искать защиты, прохода не даёт.

– Нет, не к вам, – твёрдо произношу я и отступаю на полшага.

– О? Жаль вас разочаровывать леди, вы ко мне.

Он опускает ладонь мне на плечо.

Страха нет. Раздражение и злость проясняют сознание. Использовать магию? Пожалуй, в крайнем случае. Брюнет рывком притягивает меня к себе, я успеваю приподнять подол платья, чтобы не запутаться в ткани. Удар коленом по самому чувствительному месту приём универсальный.

Ударить я не успеваю.

Брюнет буквально отлетает в сторону и оседает у стены безвольным мешком, а меня в объятия ловит… Гедан.

– Бера, ты не пострадала? Он ведь ничего не успел тебе сделать?

– Гед? Откуда…

Нет, не важно, откуда Гедан появился. Важно, как он себя чувствует.

Брюнет издаёт протяжный стон. Похоже, не сильно приложился, раз уже завозился и пытается встать.

Убедившись, что я в порядке, Гедан отстраняется:

– Извини, мусор надо выбросить.

Гедан ухватывает брюнета за шкирку, легко вздёргивает на ноги. Удержаться вертикально у брюнета не получается, он начинает сползать вниз. Гедан не позволяет, пинком отправляет вперёд по коридору, слабое мычание игнорирует. Я иду следом, с некоторой оторопью наблюдаю, как Гед сворачивает на лестницу, спускается на один пролёт, распахивает окно, выглядывает наружу:

– Лорд, – обращается он к брюнету, – вам бесконечно повезло. Внизу густой терновник и высота небольшая.

– Нет, вы что! Да как вы смеете!

Возмущение Гед пропускает мимо ушей, сопротивление тоже не замечает. Как брюнет ни упирается, Гедан отправляет его в короткий полёт. Раздаётся крик, глухой удар, треск ломаемых веток, стон и тирада отборных ругательств.

– Не убился, – с некоторой досадой констатирует Гед и закрывает окно. – Бера?

– Мусор надо выбрасывать в мусорку, а не в окно, – с нотками нравоучения протягиваю я.

Гедан в ответ лишь хмыкает. Я стою на вершине лесницы, придерживаюсь за стену, и Гедан взбегает ко мне.

– Бера? – он касается щеки, потом лба.

Жар снова растекается по телу.

– Как ты себя чувствуешь? Почему ты не в госпитале?

– Я в порядке. А вот ты…

Гед и правда выглядит полным сил, не похоже, что обманывает. Я делаю глубокий вдох, выдыхаю, вместе с воздухом уходит напряжение. Теперь, что бы ни задумала принцесса, Гед не даст меня в обиду. Откуда такая уверенность? Она просто есть, без всякой логики.

Как же жарко… А ещё Гед подхватывает меня на руки, невольно прижимает к себе, под пальцами оказывается ворот его рубашки. Я сдвигаю ткань почти не задумываясь, касаюсь кожи.

– Бера?

Я поднимаю голову, его лицо так близко, и я подаюсь вперёд, целую.

– Не в коридоре же, – с наигранной обречённостью хмыкает Гед.

Лично мне уже всё равно, где. Важно, что я с Гедом. И пусть будущего у нас нет, у нас есть настоящее.

Объятия становятся крепче, Гед перехватывает мои запястья, не даёт расстёгивать пуговицы на жилете, ещё и шепчет, чтобы я не хулиганила и потерпела до спальни. А зачем до неё терпеть? Не понимаю. Ещё шёпот хриплый, пробирающий, будоражащий. Слабую попытку вывернуться Гед пресекает, и я делаю то, что сделала во время чаепития – избавляюсь от одежды магией, причём получается выборочно, на мне платье остаётся, одежды лишается Гед.

– Бера!

Мы вроде бы ещё в коридоре, да?

Я трусь щекой о его плечо.

– Да-а-а?

– А вот тебе бы понравилось без платья по дворцу бегать?!

– Мне снять? – предлагаю я.

То, что под платьем у меня ничего нет, меня не смущает. Будь я резвой…

– Нет! – излишне поспешно рыкает Гед.

– Почему-у-у? – дразнить его мне очень нравится.

Гед не отвечает. Вроде бы мелькает какая-то дверь, потом стены раздвигаются, видимо, мы уже в комнате, а потом Гед опускает меня на кровать, нависает сверху.

– Что ты со мной делаешь, Бера? Я же взрослый мужчина, у меня были цели, планы. Важные, между прочим, планы, и ты в них совершенно не вписываешься. Никакая симпатия не стоит отказа от долга перед моим народом, от обязательств перед теми, кто доверил мне свою жизнь, встал на мою сторону. Ты хороша, как союзница, но совершенно не годишься на роль жены.

Наверное, Гед говорит что-то важное, но целоваться мне хочется больше, чем слушать его завораживающий голос, и я прижимаюсь губами к его губам. Гед напрягается, я чувству, как каменеют его мышцы под моими ладонями. Миг борьбы с самим собой, и Гед сдаётся.

Я не знаю, сколько длится поцелуй. Гед отстраняется, когда я начинаю задыхаться.

– Бера, ну нельзя же так, я ведь в любви признавался, предложение пытался сделать.

– А?

Осознать сказанное Гед не позволяет, добирается до застёжек платья и увлекает меня в водоворот ощущений, я окончательно теряю связь с реальностью и растворяюсь в наслаждении.

Незадолго до рассвета меня будит шорох за дверью. Створка приоткрывается, кто-то заглядывает. В полусне я тяну на себя… на одеяло не похоже, но тоже что-то тёплое и удобное. Откуда у меня уверенность, что подтянуть его поближе – лучшая защита от чужака, я не знаю, гораздо больше меня беспокоит, что одеяло сопротивляется и норовит спрятаться от меня под кровать.

Створка тихо закрывается. Кто бы ни приходил, уходит восвояси, шаги стихают, и оделяло тотчас возвращается на место, я зарываюсь в его объятия. Гедан?

– Спи, Бера, до утра ещё далеко, – на щеке тает лёгкий поцелуй, и я послушно проваливаюсь в сон.

Второй раз я просыпаюсь по-настоящему, в комнате уже светло, солнце давно встало. Открыв глаза, я встречаюсь взглядом с Геданом. Он лежит на боку, подпирает голову кулаком и… откровенно мной любуется? Мысли о важном сразу куда-то деваются, я чувствую себя пойманной в ловушку его взгляда, но выбираться из неё мне совсем не хочется. Никогда не видела у него настолько нежной чарующей улыбки.

– С добрым утром, – Гед легко-легко щёлкает меня по носу, будто пылинку смахивает, и переворачивается на спину.

Только сейчас я оглядываюсь:

– Это твоя спальня? – с любопытством уточняю я. Понятно, что спальня дворцовая, выделенная во временное пользование.

Или мы в свободную вчера вломились? В теле приятная ломота…

– Вообще-то твоя, – фыркает Гед.

– Хм?

Я ещё раз оглядываюсь. Комната выглядит знакомой. Но как Гед мог так быстро дойти? Я отчётливо вспоминаю, как избавила его от одежды прямо там, в коридоре. Он в таком виде нёс меня через полдворца?!

– Бера, тебя искали. Я решил, что лучше остаться в твоих комнатах и перенёс тебя из своей спальни. Ты не помнишь? К нам ночью заглядывали.

Заметив одежду, я смутно припоминаю, что в комнате, куда меня Гед занёс из коридора, мы не остались.

– Помню. Я проснулась, потому что ты пытался удрать.

Гед в ответ на моё обвинение рассмеялся, демонстративно поднимает ладонь и растирает запястье:

– Я прятался, чтобы спасти твою репутацию, и едва не лишился руки.

– Пфф! – я перекатываюсь, закидываю ногу Геду на бедро и принимаюсь водить пальцами по груди, плечами, следую рельефу мышц. Пока он не оделся, надо пользоваться возможностью.

Гедан ловит мою руку:

– Ненасытная. Бера, твоя горничная скоро придёт тебя будить, я должен успеть уйти до этого.

Но вопреки собственным словам уходить Гедан не торопится.

Я нехотя вспоминаю о важном:

– Гед, у тебя есть идеи, почему меня пытались напоить? – я коротко рассказываю про попытку заставить меня подписать отречение.

Вальяжная расслабленность исчезает, Гед морщится, выражение его лица становится… виноватым?!

– Полагаю, что из-за меня. Прости, я упустил контроль над ситуацией.

– Причём здесь ты?

Гед смотрит на меня выжидательно, будто ответ очевиден. Не дождавшись, когда я догадаюсь, поясняет:

– Бера, твой отец умный человек. Я не знаю, почему он был снисходителен к сыну. Возможно, родительская слепота, которая может случиться даже с самым проницательным и дальновидным. Возможно, у него были какие-то планы. Сейчас это уже не важно. Я вынудил герцога лишить сына наследства.

– Наследницей стала я. Ну и что? Герцог, насколько я поняла, намерен жениться повторно.

– Именно поэтому. Он понял, что я хочу сделать тебя герцогиней.

– Гед, ты… собирался убить герцога?!

Гедан прищуривается:

– Ты такого плохого обо мне мнения?

– Я хорошего о тебе мнения, – я устраиваюсь удобнее, практически полностью заползаю на Гедана. Он смиряется с ролью моей живой подушки и даже не вздыхает, только приобнимает и рассеянно гладит по спине между лопатками.

– Бера, я мог бы убить, но не собирался делать этого по двум причинам. Во-первых, я, если проблему можно решить бескровно, стараюсь решить именно так, герцог мой политический противник, а не личный враг. Во-вторых, я подумал, что ты бы не простила.

Я задумываюсь. Не простила? Да нет, скорее, я бы разочаровалась. Приятно, что Гедан подумал о моих чувствах…

– Так что сегодня должно произойти?

– А если подумать?

– Лень, – честно признаюсь я.

– Как глава рода, герцог показал свою полную несостоятельность, однако отказаться от сына он успел до того, как тот совершил преступление. Королевская семья поколениями опиралась на поддержку дома ат Шуа. Вероятно, его величество помог бы герцогу сохранить позиции, ограничился бы лишь формальным наказанием. Я же собирался обвинить герцога, добиться, чтобы его лишили титула и статуса главы рода.

– То есть принцесса действовала по просьбе… отца?!

Я не считаю герцога своей семьёй, но он то о том, что в теле его дочери новая душа, не знает. Получается, он… Отвратительно.

– Мне жаль, – видно, что Гед искренне мне сочувствует.

– То есть, если бы у него получилось…

– Ты не смогла бы стать герцогиней. Даже если бы сегодня он лишился титула, он сохранил бы положение хранителя титула, женился, и наследство перешло бы новорожденному, сыну или дочери.

– Но у него не получилось.

Гед моего оптимизма не разделяет:

– Бера, рано радоваться. Думаю, он попытается выдать тебя за меня замуж. Если король одобрит наш брак до того, как я успею обвинить герцога, то ты всё ещё можешь потерять наследство.

Хочется ляпнуть, что не нужно мне это наследство, но я сдерживаюсь. Гордо задрать подбородок, отказаться от фамилии и уйти ни с чем – поступок в высшей степени глупый, отдаёт юношеским максимализмом. По крови я в этом мире законная ат Шуа. С какой стати я должна отказываться от своего? Я не знаю, как долго продлятся наши с Гедом отношения, сейчас я ими наслаждаюсь, но однажды я хочу выйти замуж, стать матерью, причём выходить замуж как раз необязательно. Имея в руках наследство, я прекрасно обеспечу своих детей сама. Титул даёт определённую свободу, привилегии. Обязательства, конечно, тоже… Но уж лучше заниматься герцогством, чем судорожно искать себе место под солнцем.

– Одобрит против твоего желания? Слухи не повод…

– Что значит против моего желания? Я согласен.

– А?! Ты же говорил, что меня не примут, что я создам тебе проблемы.

– Нет, не создашь. Это я всем проблемы создам, я уже придумал как.

Восхитительная самоуверенность.

– Гед, ты…, – у меня слов нет. Я поверить не могу, что слышу признание наяву. Может, я сплю?

– Бера, ты согласна стать моей княгиней?

Я смотрю в его глаза.

Хочется отдаться эмоциям, сказать да, но я медлю.

– Гед…

Он легко переворачивается, опрокидывает меня на подушки, нависает сверху:

– Бера, я нашёл, как обернуть брак с тобой себе на пользу, но единственная настоящая причина, почему я хочу жениться на тебе – я тебя люблю. Бера, ты доверишь мне заботиться о тебе отныне и навсегда?

Гед так серьёзен, смотрит на меня, вглядывается в моё лицо, ждёт ответа, а я… А я люблю тоже или увлечена книжным персонажем? Видимо, я молчу слишком долго, Гед отстраняется, отводит взгляд, оглядывается в поисках одежды. Почему-то ясность ко мне приходит именно в этот миг. Я протягиваю руку, обхватываю его за запястье:

– Да, я люблю тебя, Гедан, я хочу прожить свою жизнь с тобой.

Он замирает, по-прежнему избегает смотреть на меня, но касается моих пальцев своими, нежно проводит по коже:

– Если ты хотела просто развлечься…

– Нет, не так, совсем не так. Гед, ты ведь сам говорил, что я тебе не подхожу, я смирилась и настроилась на расставание, свыклась с мыслью о нём. Честно? Я ошарашена, я не понимаю, почему ты так резко передумал, я боюсь поверить, а ещё я боюсь, вдруг это тоже какой-то приворотный эффект. Тогда от него надо избавиться.

– Избавиться? – Гедан оборачивается, склоняет голову к плечу.

Одеться он ещё не успел, только потянулся за рубашкой. Казалось бы, одно простое движение, а я завороженно слежу, напрочь забыв, о чём мы говорили. Приходится приложить усилие, чтобы сконцентрироваться:

– Гед, я люблю тебя, именно поэтому хочу, чтобы решения были твои собственные, а не навязанные магией.

Может, я тоже под приворотом? Точно нет, Гед слишком хорош, в него нельзя не влюбиться.

– Бера, ты согласна?

Под его пристальным взглядом сомнения исчезают. От Гедана исходит непоколебимая уверенность, и она передаётся мне.

– Да.

Гед наклоняется, но вместо ожидаемого поцелуя лишь проводит подушечкой большого пальца по моей щеке:

– Я не знаю, как ты можешь чувствовать себя настолько свободной, Бера. Для тебя словно не существует социальных стен и границ.

Наверное… Я понимаю, что Гед имеет в виду. Моё восприятие мира слишком отличается от восприятия местных. Те же сословия для меня пустой звук, внутри себя я не делаю различий между горничной и принцессой, оцениваю не статус, а личные качества. У меня нет привязанности к стране, людям. Я чужда условностям и этикету. Хм, не уверена, что все эти качества стоит считать положительными, скорее, наоборот.

– Гед.

– Рядом с тобой, я тоже становлюсь свободным, Бера. Я ведь сказал, что нашёл решение. На самом деле я не искал, оно было очевидным, но, когда я думал о нём раньше, я видел непреодолимую стену, а с тобой та стена словно исчезла. Ты моё вдохновение, Бера.

Я касаюсь его щеки, очерчиваю большим пальцем скулу и чувствую себя бабочкой, залипшей в меду. Как же сладко… И я готова слушать часами!

– Может, пойдём в храм и прямо сейчас поженимся? – полушутя-полусерьёзно предлагаю я.

Если Гедан вдруг согласится, то я готова выйти за него замуж не сходя с места. А с каким удовольствием я бы сбежала из дворца. Пусть король и интриги подождут.

Увы, наше счастливое уединение нарушают тихие шаги. Из-за двери раздаётся незнакомый голос:

– Доброго утра, леди ат Шуа.

Гедан спрыгивает с кровати, подхватывает одежду, ботинки, а я испытываю прилив нежной признательности. Вчера ночью, когда я угомонилась, Гедан мог просто отнести меня сюда и вернуться к себе, однако он остался.

В дверь раздаётся короткий дробный стук:

– Доброе утро, леди ат Шуа, – голос за дверью звучит громче. – Я ваша горничная, Мила. Могу я войти?

Я не отвечаю, притворяюсь, что меня не то что стуком, а из пушки не разбудить.

Гедан открывает окно и, послав мне на прощание воздушный поцелуй, выскальзывает из комнаты. Надеюсь, он хорошо знает, что делает.

– Леди ат Шуа, простите, я вхожу.

– Я сплю, – с искренним недовольством отвечаю служанке.

Дверь, начавшая было приоткрываться, не открывается, Мила останавливается. Но не уходит и продолжает настаивать:

– Сожалею, леди ат Шуа, но я вынуждена потревожить ваш сон. В полдень состоится королевский приём, вам прислано именное приглашение.

Теперь ещё и король? Мне вчера принцессы с головой хватило.

– Хорошо, можешь подать завтрак.

– Да, леди.

Как же Лары не хватает… Но это так, пустое. Я правильно сделала, что не пустила её в этот змеючник. Потянувшись, я наконец замечаю, что сорочки на мне нет, зато в ногах лежит скользкое шёлковое покрывало. Вспыхивает воспоминание, как ночью Гед завернул меня в него и взял на руки. Гед… был частично одет, в смысле рубашку накинул, но не застегнул, и вроде бы жилет тоже был. Получается, о своей одежде подумал, когда в мою спальню перебирался, а о моей – нет, платье осталось в его комнате. Учитывая, что у меня полный гардероб нарядов, о чём я вообще? Видно, не проснулась.

Я подтягиваю одеяло повыше, чтобы не шокировать Милу неподобающим леди видом, вздыхаю. Спохватившись, оглядываю комнату в поисках Розика. Я же не могла его потерять?! Пушистик обнаруживается на трюмо. Каким-то чудом он ухитрился вскрыть баночку с перламутровой пудрой, и теперь с упоением возится в порошке, как малыш в песочнице. Чем бы дитя ни тешилось…

– Леди ат Шуа, я могу войти?

– Да, Мила. Сколько времени до начала приёма?

– Два часа, леди. Завтрак подан.

Следом за Милой входит Сара:

– Леди, какое платье прикажете подготовить?

– На ваше усмотрение, девочки, – отмахиваюсь я.

Двух часов на сборы катастрофически мало. Нет, в прошлой жизни я и за пятнадцать минут могла собраться, но в прошлой жизни требования к внешнему виду были во сто крат мягче и хватало, например, принять быстрый душ. Мила же наполняет ванну, выливает туда кувшин с травяным отваром, готовит масла. Как будто не к приёму меня собирает, а на свадьбу… Я действительно выхожу замуж за Гедана? От одной мысли об этом тепло становится.

Мила предлагает мне на выбор розовато-оранжевое платье с пышным бантом на «корме» и строгое морозно-голубое с тонкой серебристой вышивкой, напоминающей не то паутинку, не то узор инея. Первое само по себе красивее, но стиль не мой. Где я и где бантики? Главное же, что оранжевый цвет с моей легко краснеющей кожей мне противопоказан. Наверное, есть оттенки, которые мне подойдут, но не этот.

Голубое садится на мне идеально. Мила закалывает волосы в замысловатую причёску, подаёт серебристые перчатки, проверяет, чтобы в потайном кармашке оказался очередной носовой платок с вышитым в уголке гербом ат Шуа и моими инициалами.

– Простите, леди, стоит поторопиться.

Два часа пролетели незаметно. Я бросаю взгляд на своё отражение и киваю девушкам. Наверное, лакей давно ждёт, чтобы сопроводить меня, но в гостиной меня встречает тот, кого я бы хотела видеть в последнюю очередь – герцог.

Затянутый в парадный костюм, он мог бы выглядеть весьма привлекательно, но вид портит его выражение лица. Герцог смотрит на меня с нескрываемой злостью, оглядывает с ног до головы, но к выбору платья не придирается.

– Доброго дня, герцог, – здороваюсь я. Я младше и ниже по статусу, мне первой говорить.

– Мне сообщили, что вы намерены отказаться от права на титул, юная леди.

Какой невежливый герцог, ответным «здравствуйте» себя не утруждает..

Фраза прозвучала не как вопрос, а как приказ. Срабатывает мышечная память, хочется сжаться, но я лишь выше поднимаю голову:

– Осознанно или нет, вас ввели в заблуждение, герцог. Вы знаете, что я была секундантом. Сплетники подали дело чести как историю о тайной влюблённости, и её высочество великодушно предложила посодействовать. Помня свой долг перед родом, я не могла отречься от крови.

– Удивительно! Вы вспомнили про свой долг, юная леди.

Разговаривает со мной, как с чужой.

Хотя… Если герцог воспитанием дочери не занимался, отдал её на попечение нянек и преподавателей, видел пару раз в неделю и то мельком, то вполне понятно, почему Бернара для него чужая.

– Герцог, если мы продолжим беседу здесь, разве мы не опоздаем на приём?

– Как глава рода, я снимаю с вас бремя долга, леди, и разрешаю отречься, – герцог игнорирует мой намёк.

Что же…

– Благодарю, герцог, но в этом нет необходимости.

– Бернара, вы что-то не поняли.

– Неужели?

Удачно, что герцог сидит, дорогу к двери не перекрывает. Вероятно, не догадывается, что мне хватит наглости просто уйти.

– Вы запятнали свою репутацию отношениями с князем. Не имеет значения, что вас с ним связывает или не связывает на самом деле. Вы уверенно идёте к подозрениям в государственной измене. Наш дом не может позволить себе такую дочь!

Достал!

– Я полагала, что обвинения в государственной измене грозят именно вам, герцог. Слишком уж вероятно, что зерно Изнанки хранилось у вас.

– Вы!

Герцог вскакивает, сжимая кулаки.

Я фыркаю, прохожу мимо. Уверена, в коридоре он уже не осмелится меня тронуть. А лучше бы вообще не пошёл следом, без него прекрасно обойдусь: найду лакея, чтобы проводил до нужного зала.

Герцог догоняет, глаза мечут молнии, мог бы убить, убил бы, но герцог предлагает мне локоть. Отказываться нельзя – этикет. Я опираюсь на его руку.

До лестницы мы идём молча. На ступеньках герцог всё же заговаривает:

– Возможно, я не прав, Бернара.

– Ох?

Сарказм герцог игнорирует:

– Леди, я признаю, что напрасно полагался на вашего брата. Пренебрегая семейными делами ради службы, я допустил ошибку. Сейчас наш дом на грани падения, и только совместными усилиями мы можем его спасти. Бернара, я подозреваю, что зерно Изнанки ваш брат получил через подставных лиц от князя Даларса. Подумайте об этом. Хорошо подумайте.

– Серьёзное обвинение, – я не оспариваю, не вижу смысла, скорее мне любопытно услышать, какие аргументы приведёт герцог.

Могло ли появление зерна Изнанки действительно быть делом рук Гедана? Хм, в теории могло, но я не верю. Не верю, что Гедан использовал столь грязный трюк, не верю, что он стал бы подвергать себя и меня реальной опасности. Но самое главное, я не вижу выгоды. Если бы младший лорд просто опозорился на дуэли, у меня было бы гораздо больше шансов встать во главе дома. При нынешнем раскладе сохранить влияние… нереально.

– Отнюдь. Я не обвиняю, князя, леди. Я лишь делюсь с вами, как со своей наследницей, подозрениями. Обвинение выдвинет его высочество или даже король лично. Мы отвлеклись, леди. Я бы очень хотел понять, на что вы рассчитываете, подталкивая наш дом к концу.

Надо же как изменил манеру речи.

Про то, что я провела с Геданом ночь, никто не знает. Две ночи… Иначе было бы трудно объяснить, почему я не пошла путём Миеллы.

– Насколько я понимаю, его величество заинтересован решить проблему Даларского княжества через брак, выдав за князя верную короне леди. Если князь будет уверен, что полностью меня контролирует, разве он не женится на мне добровольно?

– Разве принцесса не предложила вам помощь?

– Разве князь продолжил бы мне верить, если бы я помощь приняла? – отвечаю я вопросом на вопрос.

– Прежде вы такой не были, леди.

Угу.

Была или не была, настоящая Бернара сплыла, и я искренне надеюсь, что она довольна сделкой.

Мы останавливаемся перед закрытыми двустворчатыми дверями. Церемониймейстер, если я правильно поняла должность мужчины, приветствует нас, приглашения не спрашивает, наверняка, в лицо узнал, как минимум герцога. По знаку церемониймейстера гвардейцы медленно открывают двери, пропускают нас в тронный зал.

Игнорируя собравшихся приглашённых, я смотрю вперёд, на возвышение. Трон пока пуст, ни король, ни принц ещё не прибыли.

– Герцог ат Шуа с дочерью леди Бернарой, – громогласно объявляет о нашем появлении церемониймейстер.

Кажется, на нас не оборачивается только ленивый. Разговоры стихают, в тишине раздаются наши с герцогом шаги, разговоры постепенно возобновляются, и зал захлёстывает волна шепотков. Ожидаемо, конечно, но настолько неприятно, что к герцогу у меня что-то вроде благодарности появляется. Одной мне было бы тяжелее, а так держусь за его руку, концентрируюсь на его надутом спесью лице и стараюсь подражать его невозмутимости. А ещё без герцога я бы обязательно опозорилась – встала бы не там, где следует согласно иерархии.

Герцог вплотную приближается к тронному возвышению.

– Леди, после окончания приёма постарайтесь уделить мне минут десять-пятнадцать вашего времени.

– Да, разумеется, если не возникнут… обстоятельства непреодолимой силы.

– Недавно я сделал одной особе неофициальное брачное предложение. Я хочу представить её вам.

– Бывшая горничная из дома графа Бальса? – хмыкаю я. – Она согласилась? Целительница, безусловно, ценное приобретения, но всё же я не уверена, что поздравления уместны. Её воспитание…

– Вы знаете.

Я безмятежно улыбаюсь.

Церемониймейстер ещё дважды объявляет о прибытии титулованных лордов и леди, но до новоприбывших мне дела нет, пока не звучит полный титул Гедана.

В одиночестве Гед по ковровой дорожке подходит к возвышению, останавливается рядом с нами.

Не поздороваться нельзя, и в роли низшего сейчас герцог.

– Ваша светлость, – цедит он сквозь зубы.

– Герцог, – Гедан отвечает с усмешкой и переводит взгляд на меня. – Леди Бернара, приветствую. Сегодня вы как всегда обворожительны. Скажу вам по секрету, все разговоры, которые я слышал, только о вашей красоте. Страшно представить, сколько сердец вы украли.

Мне достаётся лёгкий поклон, герцогу – небрежный кивок. Гедан отходит в сторону, и почти сразу же зал затопляет низкий трубный гул.

Церемониймейстер объявляет:

– Его величество Гирдав Седьмой. Его высочество принц Отгарг.

Герцог низко склоняется, я опускаюсь в глубоком реверансе. По ощущениям проходит не меньше нескольких минут, прежде чем король заговаривает и позволяет подняться. Я медленно выпрямляюсь и осторожно из-под ресниц бросаю взгляд на тронное возвышение.

Не знала бы, что король отец принца, решила бы, что передо мной два брата. Его величество выглядит потрясающе молодо, на взгляд ему едва ли больше двадцати пяти можно дать. Принц пошёл в отца, внешне точная копия, но вряд ли я ошибусь при встрече. Король взирает с высоты спокойно, чуть снисходительно, взгляд отрешённый, отчего король воспринимается неким сверхъестественным существом, снизошедшим на землю. От принца же веет опасностью, он похож не на небожителя, а на хищника, приготовившегося к прыжку, хотя вроде бы всего лишь, вытянувшись, стоит справа за троном.

– Вчера по глупости или молодой горячности было совершено преступление, в сердце столицы пришла тварь Изнанки.

Вряд ли слова короля для кого бы то ни было новость, слишком много зрителей было, чтобы утаить подробности дуэли. Имя преступника также известно, однако король избегает его упоминать, обходится обтекаемой формулировкой и даёт подданным время осознать намёк.

Шаг вперёд делает лорд с приметной сединой в чёрных вьющихся прядях:

– Ваше величество, будьте спокойны, расследование, откуда в нашей стране появилось зерно Изнанки, движется к успешному завершению.

И снова ни слова о младшем лорде ат Шуа.

– Благодарю за службу, герцог Зариас. Полагаю, все помнят уроки истории, помнят, какую цену платили наши предки, чтобы остановить вторжение. Катастрофу предотвратил его светлость князь Гедан Даларс, и мы не можем не отметить заслуги леди Бернары ат Шуа.

Пфф!

Вроде бы король Гедана поздравляет, но делает это столь небрежно, словно между прочим, что на благодарность даже отдалённо не похоже.

Гедан глубоко кланяется:

– Ваше величество, ваша похвала честь для меня, однако я всего лишь сделал то, что должен был. Куда большей оценки заслуживает храбрость и самоотверженность леди Бернары ат Шуа.

– Ваше величество, боюсь, его светлость преувеличивает, – я приседаю, склоняю голову.

– Я полагаю, его светлость преуменьшает. Князь, я не могу оставить ваш подвиг без награды и должен сказать, я был бы горд, будь вы моим сыном.

Эм? Что? Какой резкий переход от пренебрежения к превознесению.

– Ваше величество, – в голосе Гедана проскальзывает напряжение.

Между тем наследный принц выходит из-за трона, поднимает ладонь, жестом требует молчания. Гедан подчиняется. У меня складывается впечатление, что нехотя.

Принц неторопливо, видимо, нагнетая атмосферу, спускается с возвышения, останавливается в трёх шагах от Гедана, смотрит с явным превосходством. Такое чувство, будто принц уверен, что поймал Геда в некую ловушку и сейчас готовится сожрать. Может, я напрасно выдумываю.

– Ваша светлость, для меня было бы честью иметь такого брата, как вы. Я предлагаю вам стать моим названным братом. Мы укрепим союз между Флиппией и Даларсом, поднимем наши отношения на новый уровень. Вы ведь не отвергнете мои добрые намерения, князь? Иначе я подумаю, что вы планируете развязать войну, – принц заканчивает речь смешком, будто неудачной шутокой.

Несколько придворных тоже посмеиваются, но никто больше.

Тишина воцаряется зловещая.

Не понять принца невозможно: на отказ Флиппия ответит войной. Но какой смысл? Или…

Я чуть поворачиваю голову, чтобы видеть герцога и шёпотом уточняю:

– Став названным братом князя, его высочество получит права на даларский трон?

– Верно. Его высочество очень умён.

Не факт, что принц автор подставы, явно же, что с королём на пару разыграли сценку.

Его величество подхватывает:

– Ваше высочество принц Отгарг, я благословляю.

Убрать Великого князя, правящего Даларсом сейчас, убрать Геда, и всё, княжество можно присваивать на законных основаниях. Ловко придумано.

Гедан молчит.

– Князь? – напоминает о себе принц. В голосе звучит хорошо читаемая угроза.

– Это слишком большая честь для меня, ваше высочество. Боюсь, я не достоин принять.

– Разумеется, достойны, ваша светлость. На правах будущего старшего брата я запрещаю вам принижать себя.

Гедан всё ещё пытается тянуть с ответом, и оттого тихие шепотки отчётливо слышны:

– Даларс не уважает Флиппию?

– Кем он себя возомнил, что отвергает добрую волю принца?

– Может быть, Даларс тайно готовит нападение на наши границы?

Наверное, Гедан может отказать, заставить его признать принца названным братом невозможно, – но то, как отказ будет истолкован, не оставляет шансов.

Гедан опускает взгляд, сдаётся:

– Я действительно не чувствую себя достойным, но раз вы настаиваете, ваше высочество, я принимаю вашу добрую волю и благодарю за оказанную мне честь.

– Пригласите жрецов, – распоряжается король.

Гед вскидывает голову.

– Ему не дадут вывернуться, – с мрачным удовлетворением поясняет мне герцог. – Смотрите, леди, ваш кумир даже о себе позаботиться оказался неспособен.

Не проходит и минуты, как король отдал приказ. Распахиваются боковые двери, и в тронный зал входит процессия. Нет сомнения, что жрецы ждали наготове, что король всё спланировал заранее. Впереди шагает жрица в белых одеяниях, голову венчает жемчужная тиара. За жрицей следуют две помощницы, девушка справа держит большую чашу, вроде бы серебряную. У девушки слева нож с лезвием в форме полумесяца. Замыкает шествие четвёрка мужчин, несущих на платформе каменный куб. Боги, они даже не повели Геда в храм, а принесли алтарь. Пожалуй, герцог прав, Геду не вывернуться.

Притвориться, что мне дурно, перетянуть внимание на себя? Если бы Геду это было нужно, он бы показал мне знаком. Значит, стою и спокойно наблюдаю.

Придворные спешно расступаются, пропускают процессию, кланяются. Старшая жрица игнорирует приветствия, лишь перед королём она складывает ладони перед грудью. Движение сопровождает мелодичный перезвон бубенчиков, нашитых на безразмерно широкие рукава. Жрица склоняет голову:

– Ваше величество.

– Светлейшая.

Помощницы в отличии от старшей жрицы исполняю реверанс, жрецы же вообще не кланяются.

Король спускается в возвышения, и только после этого жрецы ставят платформу с алтарём на пол.

– Светлейшая, я и его светлость князь Гедан Даларс хотим перед богами стать названными братьями.

– Я вместе с вами буду молить богов, чтобы они приняли ваш союз, ваше высочество.

Интересно, братство будет признано, если боги действительно ответят, как с благословением, или ритуал чистая формальность? Вероятно, формальность. Может, покровитель Гедана вмешается?

Жрица обходит вокруг алтаря, взывает к богам. Всего один круг? Неужели настолько торопятся, что вместо торжества, проведут скомканный обряд. Всё же один из участников сам наследный принц. Жрица приглашает принца и Геда встать перед алтарём лицом к залу, сама она занимает место сбоку слева, король, видимо, как почётный свидетель и будущий названный отец, сбоку справа.

Одна из помощниц подаёт жрице чашу, и та водружает её на алтарь, берёт у второй помощницы нож.

– Ваше высочество принц Отгарг, принимаете ли вы его светлость князя Гедана Даарса как своего брата кровь от крови, клянётесь ли вы нести ваше братство отныне и до смерти?

– Да, я Отгарг Флиппский, клянусь.

Почему это похоже… на брачную клятву?! И, кстати, ни слова о непричинении вреда. От братоубийства клятва не защищает.

– Ваша светлость князь Гедан Даларс, принимаете ли вы его высочество принца Отгарга как своего брата кровь от крови, клянётесь ли вы нести ваше братство отныне и до смерти?

Гедан выдерживает паузу, словно отчаянно ищет, за что зацепиться, чтобы отказаться, но окончательно сдаётся:

– Да, я Гедан Даларский, клянусь.

– Мы, Гирдав Седьмой, милостью богов король Флипии, даём нашим детям своё родительское благословение и клянёмся, что в наших глазах между кровным сыном и названным нет никакой разницы.

Король протягивает руку, ладонь оказывается точно над чашей. Жрица коротким уверенным взмахом наискось вспарывает кожу. Впечатление, что лезвие проходит довольно глубоко. Ладонь моментально становится красной, кровь течёт в чашу. Жрица контролирует, касаясь плоской стороной лезвия кончиков монарших пальцев. Король отдаёт полстакана, не меньше, прежде чем жрица опускает лезвие. Король сжимает пальцы в кулак, убирает руку, и тут же жрец-целитель залечивает рану, подаёт королю платок.

Вторым руку протягивает наследный принц, точно также отдаёт полстакана крови. Гедан последний.

Жрица размешивает кровь в чаше кинжалом. Я с некоторым сомнением наблюдаю за её действиями. Разве кровь не должна сворачиваться? Или чаша чем-то специально обработана? Вернув кинжал помощнице, жрица бросает в чашу перламутровый шарик, похожий на жемчужину, возносит молитву.

Кровь вспыхивает багряно-золотым сиянием, словно в чашу плеснули зарево заката.

– Боги слышат клятву, боги благословляют! – возвещает жрица.

Подняв чашу, она выплёскивает из неё… На кровь содержимое уже не похоже, скорее на огненную лаву. Алтарный камень впитывает пролитый глоток без остатка, а жрица, не обращая на это внимания, подносит чашу королю. Его величество торжественно отпивает из чаши, возвращает. Жрица подносит чашу принцу, затем Гедану. Остатки она снова выплёскивает на алтарь и возвращает пустую чашу помощнице.

– Ваше величество, – обращается она к королю, – поздравляю вас с обретением второго сына.

– Благодарю, светлейшая.

Король, не скрывая довольной улыбки, возвращается на трон, принц тоже поднимается на возвышение, встаёт на прежнее место, за троном справа.

Гедан остаётся внизу.

Жрицы уходят первыми, жрецы чуть отстают, они несут платформу с алтарём.

Чего-то я не понимаю…

Цель короля очевидна, и мои догадки подтвердил герцог: благодаря ритуалу принц получает права на Даларское княжество, становится вторым в очереди на наследство. Убрать Великого князя, убрать Гедана… Но разве по этой логике Гедан не становится вторым принцем Флиппии?!

Не похоже, что король собирается дать Гедану титул, однако это, наверное, и не важно, важно, что король при свидетелях признал Гедана сыном и подтвердил признание клятвой. Оспорить сам факт, что Гедан теперь законный наследник флиппийской короны, вряд ли возможно. Только… Одного формального права, чтобы забрать корону, мало, нужна реальная сила. За принцем не только мощь армии его родной страны, но и поддержка союзников. За Геданом нет никого. Аристократы скорее присягнут принцессе, или вовсе после ожесточённой борьбы произойдёт смена династии. Я не верю, что те, кто ещё вчера называли Гедана не иначе, как даларский змеёныш и презирали, завтра пойдут под его руку и признают над собой его власть.

– Князь Даларс, вы героически предотвратили катастрофу, грозившую уничтожить столицу. Мы награждаем вас орденом Золотого льва.

По знаку короля один из придворных выносит бордовую бархатную подушку, на которой лежит знак отличия – ощеренная гривастая морда льва. Повезло мне стоять впереди, лордам и леди из задних рядов, наверное, ничего не видно.

Король поднимается с трона и снова спускается в зал.

Гедан молча склоняется в глубоком поклоне.

– Мы благодарим вас, князь Даларс.

Гедан выпрямляется, по-прежнему ни слова не говорит. Король лично закалывает орден ему на мундир и поворачивается ко мне:

– Также мы награждаем орденом Белой розы леди Бернару ат Шуа.

Всё тот же придворный выносит другую бордовую подушку, на ней белеет стилизованное изображение цветка на изогнутом шипастом стебле.

Гедан отступает, освобождает место для меня. Несправедливо, Гедан заслуживает куда больших поздравлений, но король уже перевёл внимание на меня. Я выхожу вперёд и приседаю в глубоком реверансе. Мне выпрямиться король не предлагает, закалывает на платье розу, пока я стою согнувшись.

– Мы благодарим вас, леди Бернара. Леди Бернара…

Я медленно встаю.

– Я выполняла свой долг в меру своих скромных сил, ваше величество. Благодарю за высокую оценку.

– Леди Бернара, главная награда впереди. Князь Даларс, мы слышали, что леди Бернара тронула ваша сердце, и чувства взаимны, единственной преградой была политика. Теперь вы наш сын, и мы, разумеется, одобряем желанный для вас брак.

Гедан склоняет голову в знак повиновения. Счастливым женихом он ни разу не выглядит, сдавшимся, покорившимся – да. Чёрт побери, лицедейство высшей пробы. Смотрю и верю, что брак со мной Гедану навязывают против его желания. На миг меня даже берут сомнения, закрадывается подленькая мыслишка, что и передо мной Гедан играл, но я эту мысль отбрасываю. Глупость. Став названным братом принца, Гедан получил права на корону Флипии. Став моим женихом, он не получил ничего, кроме проблем.

– Благодарю, ваше величество, – мне притворяться отмороженной незачем, наоборот энтузиазм уместен.

Король возвращается на возвышение:

– Князь Даларс, леди Бернара, мы с радостью организуем для вас свадебное торжество.

Мы с Геданом снова благодарим за оказанную честь.

Лорды и леди спешат поздравить короля с обретением достойного сына, нас – с наградой и помолвкой. Приём плавно завершается. Король некоторое время выслушивает поздравления и после короткой напутственной речи уходит в сопровождении принца.

Интересно, я теперь могу покинуть дворец?

Сперва бы из окружения вырваться.

На пути воздвигается герцог:

– Поздравляю… дочь. Орден Белой розы, вы принесли славу дому ат Шуа.

А ведь и правда.

– Благодарю… отец, – на публике надо быть вежливой.

– Князь Даларс.

– Герцог, – в тон ему отвечает Гедан.

Потрясающая беседа, сколько смысла, и весь он передан интонацией.

– Князь, я вынужден откланяться. Нас с леди Бернарой ждут некоторые дела, не терпящие отлагательств.

– Разумеется, герцог. Однако на правах жениха я прошу избавить леди Бернару от лишних хлопот. Свадебное торжество событие счастливое, но невозможно отрицать, что утомительное. Позднее я приглашаю леди Бернару на прогулку.

По-моему, Гедан слегка выбивается из образа, но его противостояние с герцогом вполне объяснимо личной неприязнью, а не заинтересованностью во мне, так что всё в порядке. Герцог бросает на Гедана испепеляющий взгляд, подаёт мне локоть. Гедан больше не пытается нас задержать. Никто не пытается. И мы покидаем зал одними из первых.

– Что о себе возомнил даларский змеёныш? Кажется, он решил, что узы братства и свадьба с вами обещает ему положение вассала. Пфф, какая наивность.

– Вы намекаете на моё скорое вдовство, герцог? – хмыкаю я.

– А вы, леди, тоже наивны, если видите себя вдовствующей великой княгиней.

– Хах…

Не говорить же герцогу, что наивный скорее всего, только он. Как тот дед из народной сказки про лису, притворившуюся дохлой. Пока дед радовался, что пустит лису на воротник, она съела всю его рыбу и удрала, вильнув на прощание огненно-рыжим хвостом. Гедан тёмно-русый…

Я замолкаю, герцог тоже не стремится продолжать беседу. В молчании мы идём по коридорам, галереям, холлам, всюду антиквариат, произведения искусства, гобелены, ковры. Будь я одна, давно бы потерялась. Надеюсь, Розик запоминает. Куда именно мы идём, я не интересуюсь. Будем на месте – увижу.

Во дворце герцог не задерживается, а у выхода нас уже ждёт карета с гербом ат Шуа. Герцог пропускает меня в салон, забирается следом и, прежде, чем я успеваю сесть, занимает сиденье лицом по ходу движения, причём садится по центру, так, чтобы я точно не поместилась. Вряд ли он это делает нарочно, скорее, как глава семьи, он по правилам этикета может расположиться со всем комфортом, а мне придётся сидеть лицом против хода. Надеюсь, меня не укачает.

Я задёргиваю штору на окне, чтобы свет не бил по глазам. Герцог чуть прищуривается, но ничего не говорит. Карета трогается.

Герцог вынимает из внутреннего кармана футляр, откидывает крышку и демонстрирует ювелирный гарнитур:

– Леди, взгляните. Всё же я мужчина, мне труднее разбираться в подобных вещах. Я намерен преподнести «Гранатовую песню» своей будущей супруге в качестве помолвочного дара.

Боюсь, что в драгоценностях я разбираюсь хуже герцога. Точнее сказать, никак не разбираюсь. Впрочем, герцога явно не интересует моё мнение. Может быть, этот гарнитур он дарил матери Бернары? Не знаю. Зато в ответе не сомневаюсь:

– Не слишком ли скромно? Вдруг невеста подумает, что вы скупы и откажется от брака?

– Пфф! – герцог захлопывает футляр и прячет обратно во внутренний карман.

Я пожимаю плечами.

По внутренним ощущениям дорога занимает неполный час. Карета останавливается. Я отдёргиваю штору, выглядываю наружу. Я не строила предположений, но всё же не ожидала, что Тена поселилась в роскошной гостинице. О роскоши можно судить по одному саду. При том, что гостиница расположена в одном из центральных районов города, он огромный. Сад при особняке герцога меньше раза в три.

К дверце кареты бросается лакей, подставляет лесенку, помогает спуститься сперва герцогу, затем мне, и в отличии от герцога я говорю спасибо. Лакей явно предпочёл бы словесной благодарности материальную, но денег у меня как не было, так и нет. Да и чаевые даёт, по идее, не девушка, а мужчина рядом с ней.

Мы проходим в вестибюль. Лакеи поспешно кланяются.

Молодой мужчина в униформе торопливо выходит из-за стойки:

– Добро пожаловать, герцог ат Шуа, леди.

– Всем ли довольна моя гостья?

Здороваться герцога не учили?

– Герцог, не извольте беспокоиться.

– Прекрасно-прекрасно. Передайте леди, что я ожидаю ей в Серебряном холле.

– Герцог…

– В чём дело?!

– Три часа назад леди покинула гостиную в сопровождении своей служанки. Мне известно, что леди направлялась в храм.

– И леди до сих пор не вернулась?

– Нет, герцог. О, а вот и её служанка. Но где же сама леди?

Служанка, обычная девочка в форме горничной, ничем на первый взгляд непримечательная, заметив герцога, вздрагивает, испуганно отступает на шаг, втягивает голову в плечи.

Герцог легко нагоняет её:

– Ты! Почему ты оставила свою госпожу? Немедленно говори, где леди.

– Герцог, не гневайтесь! Я не бросила госпожу, я выполняю ей приказ. Леди прислала меня забрать её личные вещи. Она больше не будет злоупотреблять вашим гостеприимством.

– Что?!

Служанка совсем сжимается и тихо повторяет:

– Леди больше не будет злоупотреблять вашим гостеприимством, герцог.

Я с трудом удерживаюсь от неприличного смеха. Не значат ли слова леди, что герцог получает от ворот поворот? Чем думала мать Бернары и её родители? Даже бывшая горничная не хочет замуж за этого… индивидуума.

– Говори немедленно, где твоя леди?

– Милочка, – вмешиваюсь я, оттесняю герцога.

Мне нет дела до его проблем, а ситуация смешит, и я бы предпочла наблюдать со стороны с попкорном, но служанку жалко, она не на шутку перепугана, а ведь не сделала ничего не правильного, всего лишь выполняет приказ госпожи.

Девочка часто-часто моргает:

– Л-леди?

– Госпожа приказала тебе забрать её вещи из гостиницы. Так?

– Да, леди.

Мой спокойный доброжелательный тон помогает ей взять себя в руки. Герцог недовольно фыркает на заднем плане, но не мешает мне.

– Куда ты должна отвезти вещи?

Девочка зажмуривается, стискивает передник.

– Госпожа…

– Госпожа приказала тебе сохранить её планы в тайне? – подсказываю я.

Девушка качает головой:

– Н-нет, не приказывала…

– Сейчас ты заберёшь вещи, отправишься туда, куда приказала тебе госпожа, а мы, разумеется, увидим, куда ты пошла. Зачем молчать?

Служанка стискивает передник ещё крепче. Кажется, она вот-вот его порвёт:

– В особняк ат Югнис, леди.

– Что она там делает?! – не выдерживает граф.

Спрашивает на повышенных тонах, естественно, что служанка снова сжимается всхлипывает.

Я оборачиваюсь к герцогу:

– Как насчёт того, чтобы съездить и выяснить точно? Ситуация… щепетильная. Вряд ли ваша гостья давала горничной исчерпывающий отчёт о своих действиях.

– Нет, разумеется.

Герцог задумывается, но уже понятно, что он либо согласится ехать, либо отложит личный визит и попытается выяснить подробности, но уже не от перепуганной горничной. Я подталкиваю её в сторону лестницы и шёпотом приказываю заняться поручением госпожи. Девочка сбегает, не скрывая облегчения. Герцог её уход игнорирует, стоит, потирает подбородок.

А чего хочу я? Поехать или не поехать? За Теной, учитывая её способности, лучше присматривать:

– Может быть, стоит поинтересоваться самочувствием Тарушаля ат Югниса? Несчастье случилось с ним в нашем доме, нанести визит вполне закономерно.

Герцог перестаёт терзать подбородок, ещё несколько секунд задумчиво хмурится, затем кивает:

– Пожалуй, это имеет смысл. Леди, жаль, что вы раньше не демонстрировали свой ум.

Упрёк я игнорирую. Терпеть общество герцога мне осталось недолго, так зачем тратить на него слова? Я спокойно беру его под руку, и мы возвращаемся к карете.

– К дому ат Югнис, – приказывает герцог.

Кучер кланяется.

Я некоторое время наблюдаю за герцогом, и его настроение мне не нравится. Сидит мрачнее тучи. Нутром чую, что визит обернётся скандалом, а меня это совершенно не устраивает, я хочу получить информацию:

– Герцог, возможно, объяснение на поверхности? Возможно, Тарушаль ат Югнис обратился к вашей гостье как к целительнице?

– Хм, это имеет смысл.

По крайней мере есть надежда, что герцог не начнёт рвать и метать с порога. Или граф достаточно весомая фигура, чтобы герцог сдерживался в его присутствии?

Дворецкий встречает нас безукоризненно вежливо, провожает из холла в гостиную, обещает незамедлительно доложить о нашем прибытии и уходит. Герцог опускается в кресло. Я отхожу к окну. Чем-то не понравился мне взгляд дворецкого…

– Розик, проверь.

Розик послушно спрыгивает на пол и исчезает из поля зрения.

Проходит пять минут, десять, двадцать. К нам никто не выходит. Не только граф. Дворецкий не возвращается, лакеи не предлагают подать чай.

Отсутствие графа меня не особо смущает. Мало ли, человек ванну принимает. Даже королю пришлось бы ожидать, граф не выбежит, замотавшись в полотенце с шапкой пены на голове. Но вот то, что слуги нас никак не развлекают, звоночек нехороший. Герцог постепенно закипает. Взвесив «за» и «против», я решаю вмешаться. Я ведь приехала проверить Тену, и полагаться только на Розика неправильно.

Я поворачиваюсь к герцогу лицом, с наигранной задумчивостью провожу по приколотой к платью розе. Интересно, из чего она сделала? Явно, не металл. Камень? На ощупь роза гладкая и прохладная:

– Как порой ошибаются люди.

– О чём вы, леди?

А рычать, господин герцог, не обязательно. Надо было вовремя сына воспитывать, ну и дочерью не пренебрегать.

– Его величество лично благословил мой брак со своим названным сыном. Разве это не значит, что в скором времени дом ат Шуа породнится с королевской семьёй?

– Верно, леди.

Проходит ещё минуты три.

Двери распахиваются.

– Герцог, леди Бернара!

Ну вот, угадала – кто-то очень внимательно слушал, о чём мы с герцогом заговорим. Быстро граф переменился, услышав про короля.

– Граф, – герцог медленно поднимается.

– Прошу прощения, что заставил ждать. Я действительно не мог спуститься сразу. Сожалею.

– Мы невовремя. Прошу прощения за визит без предупреждения. Мы беспокоились о младшем лорде. Смогли ли жрецы помочь?

– О, герцог, благодарю за беспокойство от имени моего сына. Чудесным образом он был спасён.

– Мы могли бы увидеть лорда ат Югниса? – вмешиваюсь я и сглаживаю настойчивость просьбы улыбкой.

Граф пожимает плечами. Похоже, ему не очень хочется звать сына, но он решает не отказывать в просьбе и посылает за Тарушалем дворецкого, а заодно предлагает чай. Герцог отказывается, тон снова приобретает плохо скрываемую враждебность, и я догадываюсь, о чём думает герцог. Если руки Тарушаля вернули человеческий вид, то у целительницы нет причин оставаться в доме ат Югнис, однако она не только находится здесь сейчас, она приказала привезти её вещи из гостиной.

Тарушаль мог выйти один, но граф, уверена, понимая истинную причину визита, пошёл нам навстречу. Тарушаль выходит вместе с Теной. Девушка льнёт к парню и вообще похожа на вьюнок, намертво оплётший подставившуюся опору. Тарушаль же светится будто фонарь в ночи, выражение лица на редкость счастливо-глупое.

– Позвольте представить вам, герцог, леди Бернара. Леди Альвитена невеста моего сына.

– Невеста?! – самообладание герцогу отказывает.

Или он просто не считает нужным сдерживаться.

– Да, герцог! Вы не поверите, я встретил леди Альвитену в храме и влюбился с первого взгляда. Леди же оказалась целительницей, и спасла мои руки. Вероятно, сами боги устроили нашу встречу.

Полагаю, мальчик путает последовательность, чувства появились не с первого взгляда, а в процессе исцеления, но это и не важно, как не важно и то, что чувства наведённые. Если отвлечённо я считаю приворот насилием над личностью, то в случае лорда Краба приворот будет отличным поводком.

– Кажется, герцог и леди Альвитена были представлены друг другу ранее, – замечаю я, отчасти чтобы объяснить зверское выражение лица герцога, отчасти, чтобы заполнить паузу. – Леди Альвитена, искренне поздравляю вас с помолвкой и желаю долгого счастливого супружества.

– Я слышала, вас тоже можно поздравить, леди Бернара?

– Сегодня я тоже стала невестой, – соглашаюсь я.

– Поздравляю вас, леди Бернара.

– Благодарю. Леди Альвитена, дата свадьбы уже определена? – я обвожу взглядом младшего и старшего ат Югнисов, чтобы показать, что я общаюсь со всеми, а не только с Теной.

– Окончательно – нет, – отвечает граф. – Мы планируем званый ужин в честь помолвки. Мы будем рады видеть вас, герцог, леди. Мы обязательно пришлём приглашение.

– Что же, прекрасно, что ситуация разрешилась ко всеобщему удовольствию. Мы не будем больше отвлекать от приятных хлопот. Да, отец?

Герцог сверлит Тену убийственным взглядом, она смущённо прячется за плечо Тарушаля. Я прикидываю, насколько неприлично будет удрать, если герцог всё же заявит свои притязания на Тену, но он лишь отрывисто кивает:

– Безусловно. Мы рады, что ситуация разрешилась. Всего доброго!

Попрощался будто проклятие плюнул.

Мы покидаем особняк. У выхода Розик незаметно запрыгивает мне в ладонь, и я пересаживаю его на платье.

– Вас забавляет случившееся, леди?!

Герцог, увы, всё-таки срывается, повышает на меня голос, едва карета покидает территорию особняка.

Хм?

Орать на меня плохая идея, можно ведь вместо носа свиным пятачком обзавестись. Магия откликается, но я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Обвинения в нападении на герцога мне не нужны. Тарушаль ничего не мог доказать, но с герцогом фокус не пройдём.

– Да, – честно отвечаю я.

Герцог, уже готовый разразиться гневной тирадой, сбивается, давится воздухом и смотрит на меня, будто ушам не верит. Прежняя Бернара ни за что бы не осмелилась отвечать ему с таким вызовом.

– Вы! Вы много о себе возомнили, леди.

Может быть, не знаю. Не будь за моей спиной Гедана, я бы не была такой смелой.

Карета выворачивает на проспект, и вдруг резко останавливается. Мне везёт – я сижу против хода движения, и меня просто вдавливает в мягкую спинку, а герцог едва удерживается за подлокотник. Ещё чуть-чуть и боднул бы стенку.

Я отодвигаю штору на окне:

– В чём дело?

Сомневаюсь, что кучер может нас слышать, однако в передней стенке открывается загородка и в прямоугольном проёме появляется лицо кучера:

– Герцог, прошу прощение. Нам заблокировали проезд.

– Кто посмел?

Такое впечатление, что герцог даже обрадовался шансу наброситься хоть на кого-то.

Дверца кареты распахивается. Герцог привстаёт и тут же садится обратно на сиденье. Напротив кареты, на тротуаре, лучась насмешкой, стоит Гедан.

– Простите, герцог, мой кучер оказался несколько неаккуратен. Его просчёт, что вы не остановились вовремя.

Гед, ты шикарен. Извиниться, но при этом заявить, что на самом деле виноват герцог…

– Князь.

– Я заметил, что вы разобрались с неотложными делами, герцог. Удачно, что я столкнулся с вами сейчас. Леди Бернара, позвольте пригласить вас на обед в «Санрое».

Герцог стискивает кулак и отвечает вместо меня:

– Князь, неужели вы решили оскорбить свою будущую супругу?!

– Герцог, вы говорите что-то странное, – усмехается Гед.

– Хотя леди Бернара ваша невеста, она всё ещё незамужняя дочь дома ат Шуа. Вынуждать леди остаться с вами наедине, пусть и на публике… Какой грязный способ разрушить репутацию леди и расторгнуть помолвку!

– Герцог, оскорбительны только ваши подозрения. Но как будущего родственника, я вас прощу. Вдова барона Либрока недавно вернулась в столицу и согласилась стать хранительницей чести моей невесты.

– Князь, вы умеете быть убедительным, – улыбаюсь я и выхожу из кареты.

Общества герцога мне на пару лет вперёд хватило.

Гедан делает шаг навстречу и с поклоном подаёт мне руку, помогает выйти. Едва я оказываюсь на мостовой, лакей крайне невежливо захлопывает дверцу, можно сказать, перед носом у герцога. Я тихонько фыркаю. Гедан прищуривается, но никак не комментирует и ведёт меня в свой экипаж, хотя ресторан оказывается в двух минутах езды, можно было бы спокойно пройти.

В экипаже Гедан знакомит меня с вдовой барона Либрока. Представительная блондинка, крупная, но не грузная, держится величественно и одновременно уважительно, ведь и Гедан, и я выше её в социальной иерархии. Мне она нравится с первого взгляда, интуиция подсказывает, что мы обязательно поладим, да и мнению Гедана я доверяю, раз он вдову рекомендует, значит, она, как минимум, не пустышка.

Обмен светскими любезностями прерывает лакей из «Санрое». Гедан выходит из экипажа первым. Я мешкаю. Пусть по статусу я выше, но дама старше. Улыбнувшись, она принимает мою уступку, а Гедан помогает ей выйти.

Втроём мы входим в ресторан. Огромный зал полупуст, лишь два-три столика заняты. На второй этаж убегает широкая лестница.

К нам спешит распорядитель.

– Добрый день, любезнейший, – Гедан заговаривает первым. – Отдельный кабинет. «Санорое-тан» свободен?

Распорядитель, не успевший нас поприветствовать, легко улавливает, что Гедан торопится, и приглашающе указывает наверх:

– Добрый день, ваша светлость, леди. К сожалению, кабинет «Санрое-тан» занят, но уверяю, «Санрое-лив» вас не разочарует.

– Что же, любопытно взглянуть.

Ресторан, пожалуй, ничем не отличается от пафосных ресторанов из моей прошлой жизни. Сравнила, ага. В прошлой жизни пафосные рестораны я видела только в кино.

Распорядитель провожает нас на второй этаж. По обе стороны широкого, похожего на картинную галерею, а не на коридор, прохода закрытые двери. Распорядитель открывает для нас третью слева комнату:

– Приятного отдыха, ваша светлость, леди.

Кабинет по сути небольшая столовая. В центре овальный обеденный стол на двенадцать персон. У стены кожаный диван и низкий столик, по типу журнального. Что меня больше всего удивляет, окон нет.

Гедан, убедившись, что распорядитель ушёл, и нам никто не помешает, проходит вперёд, как-то по-особому нажимает на дальнюю стену, и она вдруг поддаётся, отходит вбок, и за ней открывается потайное помещение.

– Бера, нам нужно поговорить с глазу на глаз.

Вдова барона невозмутимо берёт обтянутую коричневой кожей книжечку меню, садится на диван. Вопиющее нарушение приличий её ни капли не трогает, а перечень блюд занимает её гораздо больше, чем возвращающаяся на место стена.

Я подхожу к Гедану, утыкаюсь носом ему в грудь, и Гед обнимает, целует за ухом:

– Устала?

– Нет, – улыбаюсь я. – Соскучилась. О чём ты хотел поговорить?

– Приглашение действует, ты должна будешь вернуться во дворец.

– У-у-у…

– Угу. Бера, потерпи, я разберусь со всеми проблемами даже раньше, чем ты думаешь. Король пригласит тебя на личную аудиенцию и потребует принести ему клятву верности.

– Ты… намекаешь, что я должна согласиться?

Гед невесело хмыкает:

– А ты можешь отказаться? Ты можешь отвергнуть высшее доверие своего сюзерена?

Нет, очевидно, что нет. Отказаться приносить клятву верности, наверное, равнозначно признанию в неверности.

– Гед, тебе не кажется, что тут зарылось чудовищное противоречие?

– М?

– Требование клятвы и высшее доверие – вещи взаимоисключающие друг друга, нет?

– Хм, ты права, забавное противоречие получается. Странно… ты не знаешь про коронную клятву?

– Поясни.

– Флиппийская корона – это не только символ власти, но и артефакт, точнее, это множество артефаков, собранные в единое целое. Рассказывать можно бесконечно долго. Нас интересуют пять рубинов на затылочной части ободка. Слова клятвы сами по себе ничего не значат, они становятся мостиком, через которое формируется магическая привязка. Магический ошейник, если хочешь. Рубинов пять, соответственно, одновременно к короне может быть привязано не больше пяти разумных. Обычно коронную клятву принимают у доверенных лиц, которым собираются дать особое поручение, в том числе и заставить молчать.

– Убить?!

– Можно и убить. Если король мысленно прикажет сердцу привязанного человека остановиться, оно остановиться. Я имел в виду другое. Если привязанный попадёт на допрос, то его не разговорить никакими средствами, даже если он захочет ответить, магия не позволит открыть рот.

– Ага… Отказаться нельзя.

– Верно. Но можно обхитрить.

Гедан достаёт из внутреннего кармана узкий футляр. Внутри простенькая серебряная цепочка. Гедан бережно надевает её на меня, защёлкивает замок.

– Это защита? – на княжеский подарок не тянет.

– Да. Цепочка перетянет привязку на себя, и когда ты её снимешь, снимешь и привязку.

Гедан отстраняется, протягивает руку с явным намерением вернуться к вдове, но резко разворачивается, крепко притискивает меня к себе, целует жарко, страстно. Я чувствую его губы на щеке, на шее, под ключицей, снова на щеке, цепляюсь за его плечи.

Почему бы и не воспользоваться тайной комнатой по назначению? Не зря же тут ещё один диван.

– Я тоже соскучился, Бера, – хрипло выдыхает Гед, тяжело дыша. Объятия становятся ещё крепче, но страстные поцелуи сменяются просто нежными, и я с разочарованием понимаю, что прямо сейчас ничего не будет.

– Ты стал названным братом принца…

– О, ты оценила мой план? – Гед самодовольно усмехается.

– Всё-таки твой?

– Король думает, что это его хитрый план, не будем его расстраивать раньше времени. План подсказал ему один из приближённых. С моей подачи.

– Я так и подумала.

Гедан отступает на шаг, критически оглядывает меня с головы до ног, поправляет выбившиеся из причёски прядки, мимолётно целует в нос и, не дав мне опомниться, открывает стену.

Вдова при нашем возвращении отрывается от меню, заламывает бровь:

– Ваша светлость, воротник вашей рубашки так интересно перекосился, что невозможно не гадать, что именно происходило за стеной.

– Оу.

Опередив Гедана, я сама поправляю ему воротник.

– Леди Либрок, зачем же гадать? На досуге загляните в дом терпимости, там вам всё подробно покажут.

Почему при упоминании борделя из нас троих потупился только Гедан?

– Леди Бернара, вы мне нравитесь. Вы не откажетесь составить мне компанию?

– С удов…

– Нет! – рявкает Гед.

– О? – леди Либрок смотрит на него с искренним любопытством.

Похоже, Гедан не ожидал такого рыка, он передёргивает плечами:

– Прошу прощения, леди.

Как тут удержаться и не подлить масла в огонь?

– Нет – в смысле не откажусь? Конечно, не откажусь.

Гедан уже достаточно пришёл в себя, чтобы осознать, что мы на пару с вдовой его дразним, больше не ведётся. Резко выдохнув, меняет тему:

– Леди Либрок, вы определились с пожеланиями?

Надув губы, точно девочка, у которой несправедливо отобрали игрушку, вдова кивает:

– «Ореховую черепаху» и «Пудонский рюш».

Гедан отодвигает для меня стул, подаёт вторую книжечку меню, и первое, что бросается в глаза, когда я её открываю – отсутствие цен. Второе – названия блюд вычурные, претенциозные, пафос до того густой, что его на хлеб можно мазать вместо масла.

Наверное, оригинальная Бернара смогла бы выбрать.

Я отодвигаю меню:

– Доверюсь твоему вкусу.

Решение оказывается верным. Гед заказывает для меня умопомрачительный крем-суп и таящую на языке говядину с подозрительным гарниром. Пюре, выложенное в форме цветка с тремя лепестками, имеет насыщенный синий цвет. Заметив моё затруднение, Гед подсказывает, что оно сделано с добавлением глубоководных морских водорослей, именно они и дают цвет, а ещё они очень полезны. Посторонних в кабинете нет. Гед отбирает у меня вилку, подхватывает кончик лепестка и подносит мне к губам. Вдова, кашлянув, тактично отворачивается, а я, слизнув пюре, с намёком прячу руки под стол, но Гед опускает вилку на мою тарелку и возвращается к своей порции. Жаль…

После ресторана Гедан везёт нас в ювелирный:

– Моя невеста не может остаться без достойного подарка. Бера, мы должны вернуться во дворец вовремя. Ты не обидишься, если настоящий подарок мы выберем тебе позже, а пока возьмём гарнитур из тех, что мастер уже подготовил?

– Конечно.

Гедан успел подготовиться. В ювелирном салоне нас встречает владелец лично, провожает в отдельную комнату, где уже на столах выложены гарнитуры.

И Гедан меня приятно удивляет:

– Леди Либрок, не стесняйтесь, если вам что-то нравится.

Даже если гарнитур в подарок всего лишь оплата за помощь, это оплата щедрая.

Раз Гед просил поторопиться…

При владельце ювелирного «тыкать» нельзя:

– Князь, в выборе я могу довериться только вашему мнению.

Гедан хмыкает и подводит меня к дальнему столу. Громоздкий гарнитур с прозрачными кристаллами, вероятно, бриллиантами, меня не впечатляет. Точнее, впечатляет, но как произведение искусства, которым здорово любоваться, но которое я совершенно не представляю на себе. И нет, я не считаю, что оно слишком роскошное для меня, я считаю, что ювелирные изделия должны украшать, а не превращать тебя в подставку для роскоши.

Жемчуг? Тоже красиво, но пронзительно нежно, не к моему характеру такое украшение. Рубины я пропускаю, потому что не мой цвет. Янтарь тоже нет. Взгляд цепляется за изумруды. Гарнитур не менее роскошный, чем предыдущие, но в то же время есть в нём едва уловимое изящество, а ещё изумруды пойдут под мой цвет глаз.

– Нравится? – уточняет Гедан.

– Если вы думаете, что мне пойдёт, князь.

– Леди Бернара, при вашей красоте нет камней, которые вам бы не подошли. Леди Либрок, вам что-нибудь понравилось?

Леди указывает на кораллы:

– Всегда мечтала о таком ожерелье, ваше светлость.

– Мечты должны исполняться, леди Либрок. Кораллы для леди Либрок, изумрудный и бриллиантовый гарнитур для моей невесты. Леди Бернара, если у вас будут особые пожелания, просто сообщите, а мне перешлют счёт. Не вздумайте ни в чём себе отказывать. Может быть, вам нравится что-то ещё?

– Нравится, – соглашаюсь я. – Мне нравится прогулка по набережной реки в вашем общества, князь.

– Желание моей леди закон для меня.

Мы покидаем ювелирный, но, увы, отправляемся отнюдь не на берег реки, а во дворец.

Прогноз Гедана сбывается.

Время близится к пяти вечера. Мила, выделенная мне дворцом старшая из пары горничных, сообщает, что прибыл вестник – его величество желает меня видеть. Незамедлительно.

Но, учитывая, что в домашнем платье идти к королю недопустимо, я отправляюсь переодеваться. К вестнику я выхожу минут через двадцать, ловлю его осуждающий взгляд, но вслух мужчина ничего не говорит, лишь просит следовать за ним. Я киваю, безмятежно улыбаюсь и невзначай интересуюсь, чем вызвано высочайшее внимание. Вестник, естественно, не утруждает себя ответом. Мы следуем по коридорам, и чем ближе мы к кабинету его величества, тем неспокойнее у меня на душе. По спине пробегает холодок дурного предчувствия. Рука тянется потрогать цепочку, убедиться, что защитный артефакт на месте, но я удерживаюсь от ненужного движения. Цепочку теребить – только внимание к ней привлекать, нельзя. Руки холодеют, а щёки наоборот горят.

Меня действительно приводят в кабинет, хотя подспудно я ожидала увидеть что угодно, хоть тронный зал, хоть зал для магических ритуалов.

– Леди Бернара ат Шуа, – оповещает секретарь короля о моём прибытии.

Секретарь пропускает меня вперёд, входит следом. Вестник остаётся за дверью.

Мышечная память, к счастью, и в этот раз не подводит, я исполняю глубокий реверанс:

– Ваше величество.

Как и положено, я смотрю в пол, ожидая, когда король позволит мне выпрямиться. Невольно взгляд упирается в ковёр. Я рассматриваю растительный узор. Ковёр совершенно не вписывается в интерьер, смотрится чуждым элементом. Да и ковёр – громко сказано. Скорее коврик, всего лишь круг диаметром в полтора шага. И я стою почти в центре… Такое впечатление, что этот коврик ради меня специально расстелили. Но Гедан говорил про рубины в короне, про ковёр-артефакт не сказал ни слова.

Я напрягаюсь.

– Леди Бернара.

В тоне короля звучит обманчивая доброжелательность.

Я наконец могу выпрямиться.

По идее, как дочери главы Совета и невесте своего названного сына, король мог бы предложить мне сесть, но он оставляет меня стоять.

Разгадка приходит очень быстро.

Цепочка врезается в шею, будто её вниз магнитом тянет. Больно, но пока терпимо. Лишь бы до крови не порезала, будет трудно объяснить, почему кружево на вороте вдруг окрашивается в алый. Хотя почему трудно? Можно сказать правду, что цепочку подарил мне Гедан. Нет, нельзя. Вдруг носить такие запрещено законом? Хах, как будто если я не признаюсь, откуда она, король сам не догадается.

– Леди Бернара, речь пойдёт о вашем будущем.

– Ваше величество, – универсальный ответ.

Король выдерживает паузу.

Он подозревает, что на мне защитный артефакт или точно знает?

Сойти с ковра возможности нет.

Цепочка перестала впиваться, теперь она судорожно дёргается. Я стараюсь не морщиться в такт рывкам. Мне сейчас за мимикой вообще надо следить.

– Леди, в скором времени вы станете не просто супругой наследника Великого Даларского княжества, вы станете супругой моего названного сына. Я верю, что вы осознаёте масштаб ответственности, которая ложится на ваши плечи, леди Бернара.

– Ваше величество, я приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие! – заверяю я.

Король кивает, медлит.

Очередной скрытый пышным кружевом рывок, цепочка не выдерживает. То ли она рвётся, то ли замочек расстёгивается. Я чувствую, как холодный металл скользит по спине, ненадолго пропадает. Цепочка соскальзывает по панталонам, я чувствую её касание под коленом, и она падает на пол. Защиты у меня больше нет.

Король расплывается в улыбке:

– Леди, вы исключительно важны для короны. Я пригласил вас, чтобы принять у вас коронную клятву верности.

Гедан, ну и что мне делать?!

На принятие решения секунды. Секретарь уже склоняется перед король. На вытянутых руках секретарь удерживает бархатную с кисточками на углах подушку, на которой лежит корона. Магию применить? Во-первых, где гарантия, что моё неумелое обращение с силой защитит от древнего артефакта, корона передавалась от поколения к поколению и, вероятно, её дорабатывали, улучшали. Во-вторых, мои жалкие потуги, скорее всего заметят, а это обвинение в государственной измене.

Пытаться играть словами, вкладывать в клятву свой особый смысл не вариант.

Гедан ясно сказал, что сама клятва пустышка, значение имеет только то, что под видом клятвы на шею накидывается магический поводок и превращает меня в марионетку в буквальном смысле слова.

– Это величайшая честь для меня, ваше величество.

Мой единственный шанс – зайти с козырей.

Я исполняю реверанс, всем своим видом демонстрирую восторг и волнение. Глупая неопытная леди счастлива, что монарх возлагает на неё исключительные надежды.

То, что от волнения я позорным образом путаюсь в ногах и падаю, подозрительно, но не повод для обвинений.

Я падаю с таким расчётом, чтобы сместиться чуть в сторону. Меня интересует цепочка. Вдруг не обязательно держать её на шее, а достаточно, допустим, наступать на неё? Будь так, Гед бы предупредил, так что на чудо надеяться не приходится.

В действительности всё оказывается ещё хуже. Цепочка заметно истощилась. Ещё немного, и от неё следа не останется. Хоть не надо думать, куда её прятать.

– Розик, защити.

– Хозяйка, но я не могу сам! Есть каталог Системы. Если приобрести разовый амулет… Хозяйка, у тебя недостаточно карат, чтобы его приобрести.

Я поднимаю голову:

– Прошу прощения, ваше величество. Такая нелепость с моей стороны.

Как я и ожидала, король смотрит с подозрением. Но я ни с ковар не сходила, ни магию не применяла. Просто упала. Бывает.

– Вы не ударились, леди.

Упала я вовремя. Секретарь всё ещё держит подушку, на которой лежит корона, то есть подойти и помочь встать не может. Королю бросаться мне на выручку не по статусу.

– Нет-нет.

Я торопливо изображаю попытку встать, нарочно наступаю себе на подол. И выгадываю ещё две секунды. Мне всего-то надо опустить лицо, чтобы король по губам не прочитал, что я что-то шепчу.

– В долг, Розик. Что угодно.

– Ты действительно даёшь мне разрешение на любые действия от твоего имени, хозяйка?!

Бездумный клик по баннеру закончился перерождением в другом мире. Чем обернётся осознанное согласие, данное авансом на что угодно? Отвечать «да» чистое безумие. Я рискую влезть в такие долги, что десяти жизней не хватит, чтобы разгрести.

Но я же без тормозов…

Честно, я не знаю, колебалась бы я, если бы речь шла только о Гедане. Я не знаю, рискнула бы я только ради него или отправила бы Розика предупредить Геда, что защита оказалась бесполезна.

Из двух зол – стать марионеткой короля или задолжать Системе – я выбираю долг Системе.

– Да, – твёрдо произношу я и поднимаюсь. – Ваше величество, я готова. Прошу прощения за неуклюжесть.

– Ничего страшного, леди.

Я чувствую, как к ноге прикасается мех. Опустить взгляд и проверить не могу, но и так догадываюсь, что Розик скрылся у меня под подолом.

Король обеими руками берёт корону, поднимает и плавно опускает себе на голову.

Секретарь, отложив подушку, бросается ко мне:

– Вы точно не ушиблись, леди?

Очевидно, что секретарю нет дела до моих травм, он проверяет, не использовала ли я какой-либо трюк.

– Я в порядке, спасибо.

– Я готов принять вашу клятву, леди Бернара ат Шуа.

Секретарь подаёт мне плотный лист с текстом клятвы. Текст очень простой, бессмысленно-примитивный:

– Я, Бернара ат Шуа, кровью и честью рода клянусь в верности и преданности его величеству Гирдаву Седьмому, вверяю его величеству свою судьбу до моего последнего вздоха.

Я читаю слова клятвы. Едва я произношу имя короля, что-то невидимое касается моего лба над переносицей. Что-то похожее на невидимое щупальце или жгут, и этому щупальцу мало прикосновения, оно пытается пробиться сквозь кожу и кости, ввинтиться прямиком в мозг. Парадоксально, но мне не больно.

Давление на лоб усиливается.

Поморщившись, замечаю, как расслабляется король, откидывается на спинку кресла. Поморщиться было правильной идеей. Не происходит ничего плохого. Да, давление неприятно, но жгутик так и не проникает внутрь, увязает в невидимом щите, надёжно укрывающим меня, несмотря на работу артефакта, уничтожившего цепочку. Розик не подвёл. Осталось выяснить цену… Но это потом. Я концентрируюсь на настоящем моменте.

Секретарь короля подаёт мне стул. Вероятно, плохое самочувствие обычное дело после формирования привязки. Должна ли я изобразить обморок? Учитывая, что я не знаю ни способностей секретаря, ни короля, лучше не врать там, где можно обойтись без лжи. Нет причин давать врагам лишний шанс понять, что я пока выигрываю. Зато достать носовой платок и начать им обмахиваться очень даже естественный жест.

– Воды, леди Бернара? – предлагает секретарь.

Я отрицательно качаю головой.

Мне дают минут пять, чтобы я пришла в себя. Я отмечаю, что его величество так и не снял корону.

– Леди.

– Ваше величество.

– Полагаю, вы уже осознали, что коронная клятва особенная.

О, да! Только почему не сказать честно? В кабинете мы втроём, лишних ушей нет. К чему продолжать это лицемерие? Превращение свободного человека в управляемую куклу не имеет ничего общего с клятвой верности. Но своё мнение я оставляю при себе, отвечаю чётко только на заданный вопрос:

– Да, ваше величество.

– Я запрещаю вам, леди Бернара, сообщать кому бы то ни было о произошедшем в этих стенах.

Невидимый щит надёжно защищает, но даже через него я чувствую, как жгутик дёрнулся – приказ должен был пропечататься в сознании.

– Да, ваше величество.

Чувствую себя попугаем.

Король выдвигает ящик стола, достаёт флакончик из тёмного стекла и ставит на столешницу. Бутылочка размером с ладонь надёжно закрыта фигурной пробкой, отчего возникают ассоциации с упаковкой духов. Вряд ли в этом флакончике модный аромат.

– Возьмите, леди.

Жгутик на слова короля не реагирует, значит, приказ магией не подкреплён. Я поднимаюсь со стула, приближаюсь к столу и осторожно беру предложенное. А какой у меня выбор? Король внимательно наблюдает за мной. Зря. Разбивать флакон и делать прочие глупости я не собираюсь.

– Да, ваше величество.

Хм, похоже, я всё-таки ошиблась. Я реагирую на поводок слишком спокойно, и это вызывает ненужные подозрения. Как бы на моём месте повела себя настоящая аристократка? Не представляю. Думаю, аристократок учат держать себя в руках, то есть вряд ли истинная леди на моём месте скатилась бы в безобразную истерику. Претензии королю тоже можно исключить, странно жаловаться на короля королю же.

Менять линию поведения поздно, поэтому я остаюсь отстранённо спокойной.

– Леди Бернара, сделайте так, – этот приказ король подкрепляет магией, я чувствую, как пульсирует невидимый жгутик, – чтобы даларский змеёныш, Гедан Даларс, выпил эликсир до последней капли. Леди, вы должны сделать это тайно.

Теперь понятно, зачем королю потребовалось сажать меня на поводок, слишком деликатное «поручение».

Вот теперь можно изобразить сметение, неуверенность, страх.

Но ответ остаётся прежним:

– Д-да, ваше величество.

– Прекрасно, леди Беранара. Я рассчитываю на вас. Вы можете идти. У вас был тяжёлый день, отдыхайте.

Вернувшись в выделенные мне дворцом покои, первым делом я отсылаю служанок. Леди желает отдыхать в одиночестве – имеет право.

Я вытаскиваю флакончик из потайного кармашка, ставлю на стол. Понятия не имею, что внутри. Очевидно, что некая отрава, но принцип действия загадка. Король отдал приказ, не утруждая себя объяснениями. Чтобы выполнить то, что от меня требуется, понимание планов его величество мне не нужно. Уверена, что во флакончике не яд. По крайней мере не яд мгновенного действия, ведь проще было убить Геда в госпитале во время лечения.

Собственно, пусть Гедан сам разбирается, я, увы, помочь не могу.

И надо как можно скорее передать сообщение.

Гедан подготовил цепочку, но король смог её уничтожить. Если бы не козырь у меня в рукаве, Гед бы этот раунд проиграл, и одним богам известно, стало бы его поражение поправимой ошибкой или катастрофой, началом конца. Гедан просчитался? Кто-то из людей Гедана подвёл его или даже предал? Как бы то ни было, чем быстрее Гедан узнает, что в его обороне есть брешь, тем лучше.

Я пишу письмо, подробно описывая всё, что происходило в кабинете его величества, не забываю дословно записать приказы, отданные мне королём, благо у Розика в отличии от меня память идеальная. Единственное, что я оставляю без пояснений – это то, как я избежала подчинения. Во-первых, подробностей я сама пока не знаю. Во-вторых, слишком много пришлось бы писать, никакой бумаги не хватит. В-третьих, про иномирное происхождение лучше рассказывать лично. В-четвёртых, я не уверена, что я готова к такому признанию.

Я скручиваю письмо в трубочку и отдаю Розику:

– Срочно отнеси Гедану, но не допусти, чтобы оно попало в чужие руки. Если будут сомнения, уничтожь. Справишься? Ты у меня умница. Что бы я без тебя делала?

Подхватив Розика, поднимаю его к лицу и чмокаю в макушку.

– Хозяйка?

– Я верю, что ты справишься. Ты такой молодец. Мне с тобой очень повезло.

Польщённый, Розик спрыгивает с моей ладони, подхватывает зубами и в два прыжка пересекает будуар. Проводив его взглядом, я из-за бюро перебираюсь в кресло и растекаюсь по нему бескостной медузой, ловлю последние мгновения беззаботного спокойствия. Как только Розик вернётся, я расспрошу его, в какие долги я себя загнала.

Хм, а не стоит ли позволить слугам увидеть моё «плохое» состояние? Наверняка я на особом контроле, и горничные докладывают о каждом моём шаге.

Протянув руку, нащупываю колокольчик, встряхиваю.

Звон раздаётся очень тихий, но горничные каким-то чудом слышат.

– Леди, – приветствует меня Мила. Сара, как вторая, остаётся за её плечом.

– Чаю, девочки.

– Сию минуту, леди.

– Леди, вас что-то тревожит?

– Хм? Всё в порядке, – отмахиваюсь я.

Когда мне наконец разрешат покинуть дворец, а? Когда король и есть закон, вспоминать о правах и свободах не приходится. Может, зря я решила оставаться аристократкой? Отреклась бы от рода, и никто бы меня не удерживал в золотой клетке, чувствую себя как в тюрьме… Нет, правильно я всё сделала. Сейчас мне только король и герцог могут приказать, а стань я простолюдинкой, любой аристократ мог бы меня безнаказанно пинать.

Аппетита нет, но я заставляю себя поужинать и объявляю, что я отправлюсь ко сну пораньше.

Горничные в две пары рук помогают мне подготовиться ко сну: распускают и расчёсывают волосы, собирают в рыхлую косу, помогают переодеться в ночную сорочку.

Оставшись одна, я выпутываюсь из-под одеяла, которым меня укутали, сажусь, скрестив ноги.

Почему Розика до сих пор нет?!

Если головой думать, а не накручивать себя, то понятно, что ,чтобы добраться до Гедана, нужно время. Тем более добраться нужно незаметно. Я тру виски, стараюсь успокоиться. Меня тревожит не столько отсутствие Розика, сколько осознание, что Гедан контролирует ситуацию не так хорошо, как мне наивно представлялось.

Самоубеждение и логика помогают плохо.

– Хозяйка?

Я вскидываюсь.

На кровать запрыгивает Розик.

– Фух, ты меня напугал.

– М?

Я пересаживаю Розика к себе на коленку и принимаюсь перебирать мягкий мех. Настроение у меня не для нежностей, но Розик ведь млеет, как проигнорировать?

Терпения у меня хватает на пару минут:

– Получилось отдать?

– Да, хозяйка. Я подбросил твоё письмо князю и проследил, что именно он его взял. Никто ничего не видел.

– Отлично! – я терплю ещё минуту, прежде, чем продолжаю. – Расскажешь?

– Что, хозяйка? – Розик подставляет под пальцы бок. Видимо, ему слишком хорошо, чтобы думать, а значит, есть шанс, что Розик выболтает больше, чем собирался. При всей моей симпатии к нему, я не питаю иллюзий. Розик на моей стороне, пока я имею дело с окружающим миром, но когда речь заходит о Системе, Розик её представитель.

– Про долг. Ты купил для меня защитный артефакт, да?

– Хозяйка, у тебя не хватало карат.

Зачем начинать издалека и озвучивать очевидное? Это же не неуклюжая подводка к дурным новостям?

В том, что накинуть на меня поводок король не смог, я уверена, иначе бы я не смогла отправить Гедану сообщение.

– Не хватало, – соглашаюсь я.

– И ты разрешила действовать от твоего имени.

– Розик, я же не отказываюсь от своих слов, просто хочу быть в курсе.

– Я выбрал разовый амулет за триста двадцать семь карат.

Хм…

Честно, я боялась услышать про долг в пару миллионом, а тут не то что меньше тысячи, меньше пятисот карат. Учитывая, что я уже успела немного заработать, сумма не выглядит неподъёмной.

– Хорошо, – подбадриваю я.

– Хозяйка, можно было выбрать более дешёвый амулет, но я боялся, что он не сработает так, как надо.

– И правильно, не тот случай, когда нужно жадничать.

Приободрившись, Розик продолжает:

– Хозяйка, товары и услуги каталога не продаются в кредит, но для тебя оператор сделал исключение. Однако…

Я не обычный клиент, я бета-тестер, и тестер, которого, на минуточку, едва не убили. Не отправили на естественное перерождение, ага.

– Розик, не тяни.

– Хозяйка, предполагалось, что после завершения тестирования ты выйдешь из Системы. Точнее, ты бы смогла выбирать, хочешь ты родиться в следующей жизни с памятью о прошлом или нет.

Взрослый в теле младенца – это больше похоже на проклятье, чем на заманчивое предложение. Неужели кто-то добровольно соглашается? Возрождаться и вечно помнить тех, кого уже никогда не встретишь… Брр.

– Я лишилась выбора? – мрачно спрашиваю я.

– Нет, хозяйка, что ты. Не так. Не совсем так. Если ты успеешь расплатиться до того, как отправишься на перерождение, то ничего не изменится, тебе будет предоставлен выбор. Если же ты не успеешь, то… То ты будешь оставлена в Системе. Более того, ты уже будешь не бета-тестером, а обычным клиентом и выход из Системы, для тебя, как и для них, станет платным.

– Сколько?

– Миллионы, хозяйка. Но тебе не нужно об этом беспокоиться, хозяйка. Триста карат ты обязательно заработаешь до смерти.

Если меня, например, прямо сейчас не прибьют. Вдруг король определил, что я ускользнула от поводка? В спальне со стороны окна раздаётся шорох.

На подоконник ложится неясная тень, колышется штора.

– Бера?

Нет, не убийца. Гедан. Вроде бы… На миг закрадывается сомнение. Голос звучит непривычно глухо. Шаг вперёд, и Гедан оказывается в квадрате лунного света. Сперва я подумала, что Гед пришёл расспросить о деталях, которые я упустила в письме, но одного взгляда на его лицо хватает понять, что это не так. Сжатые в линию губы, вертикальная морщинка перерезает лоб. Гедан напряжён.

– Плохие новости? – уточняю я. Что ещё могло случиться?

Отрицательно качнув головой, Гед медленно, словно неуверенно, подходит к кровати.

– Я тебя подвёл, – Гедан устало опускается на самый край кровати, в ноги. Ссутуливается, опускает голову, руки стискивает в замок.

Эм?

Вообще-то подвёл, сложно возразить. Если бы не Розик, я бы оказалась в очень плохом положении. От одной мысли, что король бы управлял мной как куклой, мне становится дурно. Я просто стараюсь не думать об этом ужасе. Обошлось же… А вот Гедан, похоже, не думать не может. И винит себя.

– Бывает. Знаешь, у кого неудачи никогда не случаются? У тех, кто ничего не делает, – какая банальность.

Гедан бросает на меня косой взгляд:

– Считаешь это оправданием?!

– Я считаю, что оправдания удел виновных. В том, что король оказался на шаг впереди тебя, твоей вины нет и быть не может. Гед, это абсурд.

Я подбираюсь ближе, обнимаю его со спины и устраиваю подбородок на его плече.

– Ты действительно не винишь меня?

Прижавшись ещё теснее, целую его в шею:

– Нет, не виню. Но разобраться нужно. Не могло быть так, что на необходимость снять с меня цепочку, королю намекнул кто-то из твоих людей?

Не похоже, что Гед меня слышит, сидит напряжённый, на прикосновения не реагирует. Разве что кивнул, когда я про разобраться говорила, то есть всё-таки слышит. Но продолжает себя винить, игнорируя здравый смысл. С одной стороны, мне эгоистично приятно, что Гед из-за меня переживает и вообще, что он готов нести ответственность за последствия своих решений. Из него хороший правитель получится. С другой стороны, из-за одной ошибки не дело не дело заниматься самоедством.

Набрав побольше воздуха, я дыханием ерошу ему волосы, целую за ухо.

– Бера…, – Гедан откликается, но без энтузиазма.

– Отомри, – я снова устраиваю подбородок на его плече.

– Я обещал защитить тебя.

Вот что с ним делать?

– Ответственность хороша в меру. Гед, скажи, ты ведь в спешке искал для меня артефакт, верно?

Не так уж и много времени прошло с моего появления в этом мире, а включить меня в свои планы Гедан решил и того позже.

– Нет.

– Хм?

– Я готовился к подобной ситуации давно. Я уверен, если бы я сошёлся с кем-либо из аристократов, король бы попытался до меня добраться. Не сложилось.

– Какой ты предусмотрительный.

– Издеваешься?

– Ни разу. Гед, нельзя предусмотреть всё, но можно при первой же неудаче сдаться, а можно подстроиться под изменения и продолжать борьбу до победного конца.

Он наконец оборачивается, мы встречаемся взглядами.

– Прости меня.

За что он извиняется? За ошибку или за минутную слабость?

Я улыбаюсь в ответ.

Сказать, что не обижалась? Лучше уж закрыть тему:

– Прощаю. Гед, я верю тебе и в тебя.

– Спасибо…, – Гед оживает, позволяет себе лёгкую улыбку, знакомо хмыкает, видимо, задумав для короля очередную гадость. – Бера, утром не пропусти хорошее шоу.

Гед увлекает меня в головокружительный поцелуй, а когда отстраняется, я обнаруживаю, что больше не сижу на крою кровати, а лежу посередине. Гедан набрасывает на меня одеяло, на миг, нависнув сверху, замирает, желает доброй ночи и быстро скрывается, нырнув за окно. Про то, как я избежала королевского поводка, он так и не спросил.

После ухода Гедана я засыпаю далеко не сразу. Я долго ворочаюсь, никак не могу избавиться от назойливых мыслей. Вроде бы ничего плохого, но меня тяготит неопределённость и повисший на мне долг. Заработать караты не трудно, всего-то надо почаще практиковаться в магии. Большая часть энергии, которую я буду пропускать через себя, уйдёт в чары, как и должна, а часть заберёт Система и в качестве компенсации начистит караты. Нечто среднее между налогом и кэшбэком. Три сотни – мелочь. Но что если прямо сейчас в спальню всё-таки заявится убийца и я погибну раньше, чем расплачусь?! Одно осознанное перерождение можно принять за увлекательное приключение, но вляпаться в цепочку перерождений с сохранением памяти об утерянном прошлом я ни за что не хочу. Погонять магию прямо сейчас? Я переворачиваюсь с бока на спину. Магией надо заниматься в спокойном состоянии, а не устало-взвинченном, как у меня сейчас.

Мысли меняют направление. Гедан обещал сюрприз. Думать боюсь, что это будет. Судя по его тону, нечто грандиозное. Гед ведь справится, правда?

В углу кровати вздыхает притихший Розик. Его шумное дыхание тоже мешает мне заснуть. Нет, это не вина Розика. Если бы не мой душевный разлад, я бы давно видела десятый сон. Я ни за что не буду обижать его просьбой уйти. И вообще, стыдно признать, но рядом с Розиком мне спокойнее. Я бы на самом деле предпочла, чтобы Гедан остался со мной спать вместе в самом буквальном смысле. Гед бы не позволил кошмарам мешать мне отдыхать.

Я засыпаю, когда мрак ночи сменяется мглой скорого рассвета.

Просыпаюсь я совершенно разбитой.

Точнее, меня будит Мила. Горничная, не добившись ответа из-за двери, вошла и настойчиво пытается выдернуть меня из страны грёз.

– Я хочу спа-а-ать, – стону я, отворачиваюсь и тяну на голову одеяло.

Мила не сдаётся:

– Леди ат Шуа, сожалею, но время близится к полудню.

Сон ускользает.

– И что? – со злостью спрашиваю я. Меня даже не слишком беспокоит, что я напугаю горничную. Я не высовываюсь из-под оделяла, так что пусть не беспокоится, что я ей что-то сделаю.

– Леди, если вы не выйдете в ближайшее время, к вам пришлют лекаря. Вы действительно хотите этого?

Не хочу, оставьте меня в покое. Но Мила продолжает говорить, и я сдаюсь, потому что она права, визит лекаря – последнее, что мне нужно. Но как узнают, что я сплю до полудня?

– Мила, я встаю, – отвечаю я, но с места не двигаюсь.

– Леди ат Шуа, должна напомнить, что через час его величество выходит на прогулку в сад.

А меня это каким боком касается? Вслух я этот вопрос не задаю, во-первых, недопустимая грубость в адрес монарха, а, во-вторых, я догадываюсь, что на прогулке короля будут сопровождать придворные. Возможно, на моё имя пришло отдельное приглашение, но даже если это не так, проживая во дворце, не пойти я не могу.

Приободриться мне помогает воспоминание, что Гедан обещал мне шоу. Обидно будет, если я проспала.

Мне бы сюда Лару, она бы мне выдала все хоть отдалённо интересные сплетни. Ни Мила, ни Сара новости на завтрак подавать не умеют. Или, что вернее, они прислуживают мне, но не служат. Не считают меня своей госпожой. Логично…

– Что нового? – вопрос размытый, ни к чему не обязывающий. Я надеюсь, что девочки поделятся со мной хоть крохами информации.

Переглянувшись, Мила и Сара наперебой делятся сплетнями, но отнюдь не теми, на которые я хоть отдалённо рассчитывала. Мне нет дела до того, что у леди Миеллы Бальс новое платье, фасон которого утром похвалила сама принцесса, что мать Миеллы, графиня Бальс, планирует организовать благотворительный вечер, что принцесса получила в подарок канарейку и что на ближайшем балу будут присутствовать посольства из нескольких союзных стран, и не исключено, что прибудут делегации, чтобы предложить её высочеству брак. Лично я ставлю на то, что главная причина визита союзников – грядущий захват княжества Даларс. Неужели они откажутся от доли? Поддержка союзников Флипии нужна не в самом захвате, а в его легализации.

Наскоро позавтракав, я позволяю горничным меня одеть.

Быстро я изменилась, врастаю в роскошь: стеснение и неловкость куда-то испарились, даже мысли не возникает самостоятельно одеваться. Честности ради, надо признать, что застёжки на платьях таки, что без помощи не совладать.

В этот раз по коридорам дворца меня провожает не лакей, а Мила, но в сад она за мной не идёт. Видимо, по статусу не положено. Учитывая, что в прогулке примет участие его величество, ничего удивительного.

По широким ступенькам я спускаюсь в одиночестве. Желания присоединяться к небольшим группкам у меня нет, поэтому я притворяюсь, что заинтересовалась рокарием. Я чувствую взгляды, а Миелла, которую я приветствую вежливым кивком, и вовсе делает шаг в моём направлении. Я напрягаюсь, но Миелла так и не подходит, переключает своё внимание на другую леди. Я несколько удивляюсь, что она не попыталась угостить меня очередной порцией словесного яда, но разгадка её равнодушия оказывается очень простой. Она бы просто не успела всласть поупражняться в злословии. Не проходит и пяти минут, как появляется король.

Никто о его приближении не объявляет заранее, прогулка неофициальная и не утяжелена излишним церемониалом, но всё равно придворные спешат склониться в поклонах, реверансы леди исполняют глубокие.

Король спускается, проходит через неровно выстроившихся приветствующих его людей.

– Доброе утро.

Эм? А разве не день уже?

Придворные выпрямляются. Я – вместе со всеми. И стараюсь не привлекать лишнего внимания, затесаться в дальние ряды. Сделать это легко. Желающих оказаться поближе к королю каждый первый.

Я отмечаю, что ни принц, ни принцесса на прогулке не появились. Гедана тоже нет.

Король выбирает центральную дорожку, она же самая широкая. Не теснясь, лорды и леди вшестером обступают его величество дугой. Остальным приходится плестись следом, вместо прогулки получается растянутое по дорожке шествие.

Молчать, как я понимаю, не принято, одиночек вроде меня не остаётся, либо в группы сбиваются, либо в пары. Промахнулась я, не учла, что надо к кому-то присоединиться. Знакомые мне змеючки далеко впереди, пытаться добраться до них из конца колонны гиблая идея, а больше я никого не знаю. Плюнуть и не брать в голову? Подумаешь, не принято…

– Леди ат Шуа, позвольте выразить вам моё восхищение. Быть удостоенной королевской награды в столь юном возрасте, вы прославили весь ваш род.

Мне улыбается незнакомка. Не знаю, решила она помочь, завязать знакомство с дочерью главы Совета или всё вместе.

Розик подсказывает, как её зовут. Оригинальная Бернара с девушкой знакома?

– Леди Верис, – здороваюсь я, следуя его подсказке.

На миг она останавливает на мне пытливый умный взгляд, а затем отворачивается и принимается говорить о погоде, природе, хвалить королевских садовников. Участвовать в беседе мне не требуется, лишь иногда поддакивать.

Интересная леди. Но в списке Гедана её не было.

Дорожка выводит к большой беседке, соединённой с миниатюрным фонтаном. В саду я не ориентируюсь, но, вероятно, это центральная часть, потому что от беседки лучами дорожки разбегаются во всех направлениях.

Король, вероятно, хотел свернуть на одну из них, но сбоку выбегает девушка, одетая в униформу. Само по себе странно, что стража не отреагировала, позволила ей выскочить чуть ли не из-за кустов. Место выбрано явно не случайно. Вокруг беседки пустое пространство, и выскочившую служанку видят все.

Она не пытается приблизиться к королю вплотную, вместо этого опускается на колени, заламывает руки.

– Ваше величество, молю вас о справедливости! – она не кричит, но восклицает достаточно громко, чтобы её слышали все, кто принял участие в прогулке.

Король смотрит на девушку абсолютно невыразительно, величественно поворачивает голову, охватывая взглядом сцену и рассредоточившихся на краю площадки зрителей. Это то шоу, которое обещал Гедан? Не знаю, насколько велика власть короля, но в одном уверена – он не тиран. Не в том смысле, что он не способен на жестокие решения, ещё как способен, а в том, что видимость приличий король соблюдает. И проигнорировать горничную, которая не делает ничего плохого, а только просит о справедливости, он не может. Нет, обратись она к нему в коридоре, он бы приказал гвардейцам увести сумасшедшую, но при свидетелях-аристократах не может.

– Деточка, что случилось?

Горничная обессиленно опускает руки, кланяется до земли:

– Благодарю, ваше величество. Его высочество принц Отгарг обесчестил меня. Взял силой, угрожая мне жизнью моей младшей сестры.

Хм? Я ожидала чего-то иного. Простолюдинка против принца… Подозреваю, что аристократы встанут на сторону принца. Уверена, в их глазах насилие над простолюдинкой куда меньший грех, чем восстание против своего господина.

– Деточка, ты обвиняешь принца? – король спрашивает вроде бы участливо, но звучит так, будто он предлагает ей срочно передумать, иначе пожалеет.

Но горничная отвечает твёрдо:

– Да, ваше величество, обвиняю.

Из-за кустов выбегаю ещё две горничные, одна из них восклицает:

– Ты всё-таки пошла…, – и, словно спохватившись, девушки выходят вперёд и тоже опускаются на колени, – Ваше величество, то, что сказала Ола, правда. Меня тоже… его высочество взял силой против моей воли.

– И меня.

Одну девушку король бы заставил замолчать. Найти лжесвидетелей, как она сама вешалась на принца дело пяти минут, её бы судили за клевету на королевскую семью и казнили. Трёх тоже легко угомонить, но когда из-за кустов появляются всё новые и новые служанки…

– Это правда? Его величество даёт нам справедливость?

– Ваше величество, умоляю, спасите мою сестру! Его высочество принц Отгарг отдал её в публичный дом.

Девушек уже больше пары десятков, но главное не меняется, все они простолюдинки. Даже сотни не хватит, чтобы подавить принца. Разве что тысячи, чтобы затоптать в буквальном смысле слова. Как ни стараюсь, я не могу представить, что планирует Гедан. В том, что организатор представления он, я ни капли не сомневаюсь.

– Справедливость превыше всего, – король не торопится, дожидается, пока все служанки соберутся. – Девушки, ваши обвинения серьёзны и требуют тщательного расследования.

Вот, к этому всё шло. Расследование, которое вывернет ситуацию на изнанку, суд, обвинение в оскорблении короны, казнь. Мне кажется, служанки не могут этого не понимать. Возможно, среди них есть недалёкие, неспособные просчитать на пару шагов вперёд, но верится слабо, такие во дворце бы не выжили. А значит девушки либо рассчитывают на что-то, на некое спасение, либо их заставили говорить.

Король просит их подняться, обещает лично разобраться и быть беспристрастным судьёй, назначает одного из лордов ответственным за проведение тщательного расследования, но едва ли тот осмелится допросить принца. Однако девушки кланяются и благодарят, непрестанно кланяются, восхваляют справедливость короля. Лорд уводит их за собой, чтобы подробно опросить. Король же… Его величество не в настроении продолжать прогулку. Думаю, дело не столько в испорченном настроении, сколько в желании немедленно разобраться, что происходит и принять контрмеры.

Увы, я недооцениваю его величество. Я только возвращаюсь в выделенные мне покои, а вестник уже ждёт в гостиной.

– Леди ат Шуа, его величество желает вас видеть. Незамедлительно.

Спрашивать, зачем я понадобилась королю, бессмысленно, а предположения не радуют. Очевидно, король считает, что за горничными стоит Гедан.

– Да, разумеется.

– Его величество также напомнил, что «Сладкое угощение» должно быть при вас.

Это он отраву для Гедана так красиво обозвал? Я киваю. Если королю хватит моего слова, то всё в порядке. Лишь бы не приказал показать флакон, потому что ещё вчера я отдала отраву Гедану, пусть разбирается, чем его король собрался угощать.

– Со мной, – соглашаюсь я.

Вестник, кивнув, провожает меня не в рабочий кабинет, как было в прошлый раз, а в небольшую гостиную, совмещённую с широким балконом, выходящим на сад.

Когда я прихожу, король уже сидит на диване. Ворот рубашки ослаблен, а шёлковый шейный платок отброшен на подлокотник. Король сидит, забросив ногу на ногу. Честно говоря, в этой позе он не похож на величественного монарха. Молодой мужчина, чуть ли не юноша, эдакий повеса с лукавством во взгляде.

– Ваше величество, – я приседаю в реверансе.

– Леди Бернара, сегодня нет необходимости в формальностях. Вы невеста моего названного сына. Можно сказать, что вы мне как дочь. Присаживайтесь. Кстати, к нам скоро присоединится князь Даларс. Леди, вы помните, что вы должны сделать?

– Да, ваше величество. Не беспокойтесь, пожалуйста. Я понимаю свой долг.

– Прекрасно.

Я опускаюсь на самый краешек кресла, опускаю взгляд. Я остерегаюсь выдать себя неосторожным движением или мимикой. Король умеет наблюдать и делать выводы. К счастью, мне не приходится долго оставаться с его величеством наедине. Вестник докладывает, что князь Даларс прибыл.

– Ваше величество, – Гедан кланяется.

Король расплывается в радушнейшей из улыбок:

– Князь, почему вы так холодны? Мы не на приёме. Я пригласил вас на чаепитие, которое вполне можно назвать семейным. Князь, хотя бы вашей невесте улыбнитесь. Садитесь же.

Лакей по знаку короля подаёт три чашки, ставит вазочку с конфетами и, поклонившись, уходит. Вероятно, чтобы «семейная» атмосфера была по-настоящему семейной, ага. Он уходит, чтобы не мешать мне подлить Гедану отраву.

Вообще, мне казалось, королевское чаепитие, даже если в нём принимают участие всего трое, должно быть организовано несколько масштабнее. Особенно меня смущает конфетница. Не логичнее ли перед каждым поставить десерт?

– Как я уже сказал, мы возьмём все хлопоты по проведению торжества на себя, но прежде, мне бы хотелось услышать ваше мнение.

Что говорить, я не знаю, поэтому использую универсальный ответ:

– Я полностью доверяю мнению вашего величества.

– Леди Бернара права, мы полностью доверимся вашему величеству.

Но если в моём голосе больше лести, то Гед не скрывает горького сарказма.

Король ухмыляется, поднимается со своего места:

– Князь, взгляните вот на это.

Поскольку король отходит к конторке, Гед вынужден последовать за ним. Для меня же это отличная возможность выполнить приказ.

Что король показывает Гедану, проходит мимо меня.

Внезапно Розик спрыгивает с моей причёски на стол, лихо устраивается на кромке чашки, причём чашки короля. И… сплёвывает в чай чёрную горошину. Я смотрю на происходящее круглыми глазами, а Розик как ни в чём не бывало возвращается в мою причёску.

Меня шокирует не сам факт, что король хлебнёт то, что готовил для Геда, с этим как раз проблем нет, а то что… Объяснение может быть только одно. Гедан каким-то чудом исхитрился за моей спиной спеться с Розиком, причём настолько, что Розик взялся выполнять поручение. И всё это в тайне от меня! Как это вообще могло случиться? Я же просила Розика никому не показываться на глаза, и Розик мне ничего не рассказал. Теряю хватку.

– Хозяйка, так получилось.

Угу.

Ладно, потом разберёмся.

Король и Гедан возвращаются. Король бросает на меня мимолётный взгляд. Я опускаю веки в знак, что выполнила приказ.

Гедан поднимает свою чашку, делает глоток. Король не отстаёт.

Вот интересно… У Гедана есть амулет, реагирующий на яды, но амулет не сработал, когда в вино подлили наркотик, не несущий непосредственной угрозы для жизни. У короля тоже ведь должен быть похожий амулет. И такой же бесполезный?

– Ваше величество, я слышал о просьбе тех несчастных девочек о справедливости.

– Да? – король странно улыбается.

– Да. Вероятно, слухи не удастся удержать во дворце, и за справедливостью придут не только служанки, но и горожанки.

– Князь, неужели вы предлагаете в качестве наказания лишить его высочество титула?

Добродушие короля как ветром сдувает, мягкая насмешка превращается в жёсткую ухмылку, король смотрит на Гедана с нескрываемым превосходством. – Я пока не знаю, что вы задумали, князь, но прямо сейчас вы мне расскажете.

Король щёлкает пальцами, между большим и указательным проскакивает чёрная молния.

Гедан широко улыбается:

– Ваше величество, вы намекали вот на это? – и достаёт из внутреннего кармана флакончик с отравой.

Король меняется в лице. Нет, он не позволяет эмоциям проявиться, он заметно напрягается, пальцы впиваются в обивку дивана. Король переводит взгляд на меня. Я пожимаю плечами:

– Ваше величество, я соглашалась на дать клятву верности, а не одеть на себя магический поводок, – на самом деле как верноподданная я, наверное, должна была принять поводок. Интересно, на чьей стороне закон? Всё же король хоть и властитель, но не рабовладелец.

– Умри.

Какой смысл избавляться от меня таким образом? Как бы то ни было, приказ не срабатывает.

Гедан наклоняет голову к плечу, его взгляд меняется. Лёгкая насмешка сменяется хорошо сдерживаемой яростью.

– Зря.

Одно короткое слово. Гедан щёлкает пальцами точь-в-точь как король до этого, чёрная вспышка, и король хватается за сердце.

– Вы?!

– Я хорошо выучил ваш урок, ваше величество. Разве нет? Угрожать жизни моей невесты было скверной идеей.

– Чего вы хотите, князь?

– Я? – Гедан усмехается. – Вы хотели поговорить о ближайшем будущем, о нашей с леди Бернарой свадьбе, да? Что же, давайте поговорим. Я мог бы прямо сейчас… Убить вас, я, конечно, тоже могу, но в этом нет смысла. Скорее, я окажусь по подозрением, чем что-то выиграю. Гораздо интереснее вызвать частичный паралич, удалить от дел.

– Вас не примут, князь. Вы действительно хотите обрушить Флиппию в смуту? Я понимаю, что у вас нет добрых чувств к нашей стране, но смута во Флипии ударит и по вашему княжеству. Даларс и сейчас не популярен у купцов, смута же во Флипии означает, что дороги перестанут быть безопасными. К вам не пойдут. А говоря, что вас не примут, я имею в виду высшую аристократию и гвардию. Ваши горничные на трон вас не посадят.

Король говорит с напористой самоуверенностью. Он больше ни разу не прикоснулся к области сердца, это невольно вызывает уважение.

Гедан выслушивает короля, спокойно делает глоток, улыбается:

– Мы скажем, что вы слегли из-за разочарования в наследном принце. Ваше величество, вы знали, что принц дважды сдавал девушек сутенёрам? Одна из них, защищаясь, оцарапала его лицо, а другая пнула коленом между ног. Принц, будучи глубоко нетрезвым, решил, что в борделе девушек научат покорности. Я выкупил обеих. Не сам, разумеется, а через десятые руки, и теперь у меня есть абсолютно правдивые доказательства причастности принца к торговле людьми.

– Это перебор.

– Если свободная горожанка оказывается проданной за рубеж, а неволя её начинается с действий принца, то он причастен.

– Князь, вы убедили меня, что способны уничтожить меня и принца, но вы до сих пор не сказали, как собираетесь сохранить трон за собой. Без этого наша беседа теряет смысл, нет?

– Ваше величество, вы напрасно полагаете, что будущая герцогиня ат Шуа единственная на моей стороне. Традиция отдавать предпочтение сыновьям ведёт к ошибкам. Я действительно не понимаю, как будучи неглупым человеком, герцог возложил надежды на будущее дома на младшего лорда и проигнорировал леди Бернару. Почему бы не вызвать вашего секретаря?

Король медленно кивает, отправляется за секретарём лакея.

Долго ждать не приходится. Секретарь чуть ли не врывается в гостиную, натыкается взглядом на нас с Геданом, замирает. Надо быть слепым, чтобы не заметить, что секретарь очень встревожен.

– Лорд, – Гедан, невзирая на своё более низкий, чем у короля, статус, заговаривает первым, – уже два дома сообщили что-то необычное?

Секретарь заметно сглатывает.

– Говори, – распоряжается король.

– Главы сразу трёх великих домов передали титул и власть своим дочерям, ещё три дома назначили дочерей наследницами.

– Оставь нас, – король взмахом руки отсылает секретаря.

Гедан спокойно продолжает:

– Как видите, среди влиятельных аристократических домов у меня есть союзники, ещё больше союзников у меня среди нетитулованных аристократов. Да, их влияние ничтожно, но тем не менее они, объединившись, способны оказать некоторую поддержку. Что касается гвардейцев, то я рискну проверить, так ли они хороши, как о них говорят, и что сможет противопоставить им группа боевых магов. Как видите, ваше величество, хотя вероятность, что я удержу корону Флиппии не так уж и высока, она выше, чем вы предполагали. И независимо от того, получится у меня победить или я проиграю, вы и ваш сын погибнете в самом начале борьбы.

Гед повторно щёлкает пальцами, позволяет королю снова испытать боль в сердце.

– Убедительно, князь. Я готов выслушать, каким вы видите наше сотрудничество.

– Всё просто, ваше величество. Я не настаиваю на настоящем разбирательстве, это было бы смешно в нашем положении. Принц должен быть признан виновным, лишён права на трон и отправлен на покаяние в Белогорский монастырь.

– Белогорск…

– На севере Даларского княжества. Во время переезда принц столкнётся с незамужней леди, проведёт с ней некоторое время и, чтобы защитить репутацию леди, женится на ней, войдёт в её род. Естественно, одного этого шага недостаточно, чтобы я перестал видеть в принце угрозу, но если он принесёт мне ту же клятву, какую вы ожидали от леди Бернары, я смогу быть спокойным. Я не буду злоупотреблять. Вы, ваше величество, также дадите мне «рубиновую гарантию».

– Значит, отречение в вашу пользу, князь?

– Именно так. Что вы выбираете, ваше величество?

– Ро-о-озик? – устроившись на диване, я держу Розика в ладонях с таким расчётом, чтобы он не мог удрать.

Нет, если Розик всерьёз захочет, он выпрыгнет, но он пытается безуспешно протиснуться у меня между пальцами, мех щекочет ладонь.

– Хозяйка, я не виноват! Это всё он!

– Кто-о-о о-он?

– Твой князь, хозяйка, – Розик успокаивается и устраивается удобнее, вздыхает, пару раз печально хлопает глазами и продолжает. – Я оставил для него твоё письмо, а сам спрятался, чтобы проследить, как ты и приказала, хозяйка.

– И?

Больше шутить не хочется, я принимаюсь перебирать шелковистый мех. Я самую капельку зла на Розика. Я не имею ничего против того, что он помог Гедану. Но разве Розик не должен был меня просто предупредить? К чему этот сюрприз?

– Он взял письмо, огляделся. Я не понял, как это произошло, он не смотрел в мою сторону, а потом… раз и схватил.

Не удивлена. От Гедана чего-то подобного легко ожидать.

Я на секунду прекращаю гладить, но руку не отнимаю. Розик настороженно замирает. Я серьёзно спрашиваю:

– Почему ты не сказал мне? У тебя ведь была возможность и не один раз.

– Мне жаль, хозяйка.

– Розик, это ведь не ответ.

– Я знаю, хозяйка. Только я сам не очень понимаю, что случилось. Я уже сообщил оператору о проблеме. Я могу лишь догадываться.

– Поясни, Розик.

– Я думаю, что князь каким-то образом почувствовал моё присутствие и использовал ментальное воздействие, перед которым я оказался беззащитен. Хозяйка, тебя ведь пригласили, чтобы искать подобные ошибки. Мне очень жаль, что я тебя подвёл.

– Ты не подвёл, – возражаю я. – Но пока не придёт ответ оператора, оставайся рядом. Хорошо? Я не против, что ты помог Гедану, но нельзя допустить, чтобы на тебя также воздействовал кто-то посторонний.

– Да, хозяйка. О!

– Розик?

– Ментальное воздействие, о котором я рассказал. Твой князь, хозяйка, зовёт тебя. И…

Я встаю, предчувствия самые нехорошие.

– Что «и»?!

– И с ним что-то случилось. Зов слабеет.

– Розик, ты можешь отвести меня?

А если нет, где мне искать Гедана? На слуг в такой ситуации рассчитывать нельзя. Только на Лару. Я впервые сожалею, что не взяла её с собой, хотя по отношению к Ларе мои сожаления совершенно нечестны.

К счастью, Розик одним прыжком пересекает комнату. Без слов ясно, что он знает, куда идти. По крайней мере, он укажет направление.

Я выскакиваю в коридор, оставив горничных позади. Мила и Сара не успеваю среагировать вовремя, я же захлопываю за собой дверь. Очевидно, что это запрет следовать за мной. Выбора у служанок нет, они подчиняются.

Розик привычно устраивается у меня в волосах и работает голосовым навигатором, гораздо удобнее, чем если бы он прыгал впереди, а я пыталась за ним угнаться. Как одновременно маячить у меня в поле зрения и не попадаться на глаза другим?

Чтобы не запаниковать, я стараюсь думать о любой ерунде. А ещё отвлечённые мысли помогают сдерживать шаг и не бежать. Увы, но бегом не быстрее, меня попросту остановит стража. Меня и сейчас пытаются окликнуть, спросить, куда я направляюсь. Я в буквальном смысле отмахиваюсь от лакеев – небрежного жеста хватает, чтобы меня оставляли в покое, но каждый новый встреченный лакей считает своим долгом предложить помощь.

Розик приводит меня в смутно знакомый коридор. Я без подсказок открываю нужную дверь – в покои Гедана.

Слуг в гостиной нет. Гедан один, полусидит-полулежит в кресле, опираясь на подлокотник и держится за голову. Я подбегаю, касаюсь его плеча. Гед шумно втягивает воздух, приоткрывает глаза. На его губах появляется слабая улыбка. Кажется, он хочет что-то сказать, но борьба с болью отнимает все его силы, и он не произносит ни слова.

Гедан опускает руки.

Его голову сдавливает золотой обруч. Корона – когда он только успел её надеть?! – вдавилась глубоко в кожу, по краям ободка в двух местах уже проступила кровь.

– Зачем? – только и спрашиваю я.

Почему Гед сразу не снял убивающий его артефакт? Зачем вообще прикасаться к опасной штуковине? Даже мне, далёкой от магии ясно, что древняя реликвия королевской династии не может быть безобидна для чужака. Как стянуть корону теперь, я не представляю. Возможно, король и отдал её, потому что рассчитывал на подобный результат? Да, наверное.

– Розик!

Если Гедану кто и сможет помочь, то только он. Однако Розик отскакивает в сторону, печально на меня смотрит:

– Прости, хозяйка, я бессилен.

– Что?

– Пока долг не закроешь, каталог Системы для тебя закрыт. Меня в него просто не пускает. И запрос оператору тоже отправить не получится, потому что оператор с предыдущим пока работает.

Гед вдруг вцепляется в подол моего платья, стонет сквозь зубы.

Что я, по его мнению, должна сделать?!

А что я могу сделать?

С короной я точно ничего не сделаю.

Дар откликается, ладони наливаются белым сиянием. Я… тоже целительница, уж точно не хуже бывшей главной героини. Свет льётся, становится ярче. Гедан разжимает пальцы, отпускает подол и упирается лбом мне в колени. Похоже, магия помогает. Только я не обольщаюсь. Моих нетренированных сил надолго не хватит. Куда мне с древним артефактом воевать? Хотя… Я ведь уже пробовала снять блок со светлой грани дара Гедана.

Как-то само собой получается, что я запутываюсь пальцами в его волосах, и перебираю пряди как мех Розика. Странное сравнение. Оно приходит ко мне вместе со спокойствием – моя идея «выправить» дар Гедана дала предсказуемый результат, бороться с короной стало легче. О победе говорить рано, но по крайней мере обруч уже не рвёт кожу, не грозит раздробить кости. Гедан дышит спокойнее.

Не прекращая лечения, я сажусь на диван, но Гед так и не отпускает мои колени, подставляет затылок.

– Бера, теперь ты просто обязана стать моей королевой.

– Ха? С чего бы это?

– Меня одного артефакт теперь не признает. Я думал, что справлюсь, но не учёл, что корону нельзя использовать сразу, зато из пяти рубинов один занят королём, второй – моим названным братом.

– Артефакт тебя признает, ты уверен?

– Бера, твои сомнения ранят меня в самое сердце.

– Гед, я серьёзно. С чего ты решил, что их родовой артефакт признает тебя?

– Родовой? – Гед приподнимается. – Умеешь ты поставить в тупик. Бера, я ведь теперь буду гадать, как столь известный факт прошёл мимо тебя. Корона Флипии не является родовым артефактом. Строго говоря, её даже нельзя считать национальной реликвией. Легенда гласит, что корона была подарена богами барону, сумевшему захватить соседние территории и создать королевство Дженсию. Позднее Дженсия распалась, корона несколько раз переходила из рук в руки, пока её не присвоила Флиппийская династия.

– Тебе лучше?

Историю обруча я послушаю как-нибудь в другой раз, а сейчас не могу, потому что начинаю сомневаться в адекватности Гедана, корона едва на убила его, а он о ней рассказывает с фанатичным восторгом. Хорошо хоть она его интересует не как символ власти, а как уникальный артефакт.

Но всё же двое с проблемами восприятия реальности на пару – это явный перебор.

– Лучше, – откликается Гедан.

Я продолжаю лечение, а заодно принимаюсь осторожно массировать затылок. Гедан на самое обычное касание реагирует неожиданно остро, тянется за моей рукой, выдыхает. Начал бы мурчать – сходство с котом стало бы окончательным. Хмыкнув, продолжаю массировать.

Меня беспокоит, что постепенно сияние меркнет. Я вычёрпываю себя до дна. Продержаться удаётся ещё каких-то пару минут. Сияние гаснет.

– Гед?

Я чувству, как он напрягается, а корона начинает мелко вибрировать.

– Всё в порядке.

Псих.

– Давай снимем?

– Нельзя! Бера… Корону можно снять только после того, как она признает твою силу или смерть.

Кажется, испугалась я напрасно. Ободок больше не сжимается. Проходит ещё минут пять, и ободок перестаёт дрожать, сдаётся, но Гед не спешит встать, скрюченная поза его не смущает. Молчание неожиданно уютно, и я не знаю, сколько времени мы так сидим.

Дверь распахивается без стука.

Гед молниеносно выпрямляется.

На пороге незваный принц. Невежливо ворвавшись, он замирает, ошеломлённо смотрит на Гедана.

– Вы!

Гед поднимается с дивана:

– Как видите, ваше высочество, я жив, хотя, должен признать, ваш план был хорош.

Да уж… Если я правильно поняла, король и принц согласились не только передать Гедану корону, но и закабалить себя магическим подчинением, чтобы сохранить жизнь. Гед, естественно, поторопился накинуть бывшим властителям поводки, до того, как установилась полноценная связь с короной, и в результате корона взбунтовалась. Надо честно признать, если бы не я, принц нашёл бы в гостиной труп и вернул власть. И что-то мне подсказывает, не отцу бы корону понёс, а сам взошёл на трон.

И точно, за принцем на пороге появляется его величество лично, бросает взгляд на сына. Я не успеваю понять эмоции короля. Может, это всего лишь воображение, но кажется, что королю видеть здесь принца больно. Король переводит взгляд на Гедана:

– Выжил, значит, – протягивает он с нескрываемым сожалением.

– Жадность наказуема. Флиппия и Даларс могли бы сотрудничать, но вы решили, что хотите получить наше княжество целиком со всеми потрохами.

– Хах, жадность. Я ошибся в двух вещах. Недооценил вас, ваша светлость, и не довёл войну до победного конца.

Король разворачивается и выходит. Он держит спину идеально ровно, но прежде чем он скрывается за стеной, я успеваю заметить, как он опускает голову. Король признал поражение. Следом выходит принц.

Дверь остаётся распахнутой.

Уверена, Гед мог бы их вернуть и приказать захлопнуть за собой створку, но он этого не делает. Презрительно цыкнув, сам закрывает дверь, возвращается ко мне.

– Бера…

– М?

– Без тебя я бы…

– Не продолжай. Я люблю тебя.

– Люблю тебя, – Гед улыбается, а заем протягивает мне открытую ладонь.

Я не совсем понимаю смысл жеста. Гед щёлкает пальцами, и вместо привычной чёрной молнии проскакивают сразу две, вместе с чёрной появляется белая. Магия закручивается двуцветным вихрем.

– У тебя получилось!

Гед сжимает кулак, убирает магию.

– Нет, Бера, это у тебя получилось, – он наклоняется, целует мои пальцы. – Бера… Прости, что сейчас бросаю тебя, но мне надо идти. Надо присмотреть, чтобы его величество или его высочество какую-нибудь глупость не придумали, они, как видишь, думать тоже умеют. Завтра состоится суд над принцем, и король отречётся в мою пользу. Ты не простив, если мы совместим коронацию и свадьбу?

– Согласна, но при одном условии.

– Да?

– Перед уходом по делам ты должен мне поцелуй, Гед.

Балы, торжественные выезды, благотворительность? Ох, если бы. Я сижу разбираю отчёты.

Расследование появления зерна Изнанки заняло неожиданно много времени. Увлёкшись политическими интригами, Гирдав Седьмой проморгал противников Порядка, устроившихся под самым его носом. А те пытались пробить ткань мироздания, чтобы открыть на нашу сторону путь для низвергнутых богов Хаоса. Оказывается, нам грозила куда большая катастрофа, чем казалось в начале. К отчёту о расследовании приложен отчёт из дома терпимости. Лекари и целители уверены, что смогут частично восстановить брату повреждённый во время пребывания на Изнанке разум. Изначально я была против лечения. Возвращение разума означает суд и смертный приговор, милосерднее усыпить. Но Гедан убедил: «Пусть хоть какую-то пользу принесёт. Целители смогут опробовать новые методики лечения».

Ещё один отчёт – из княжества. Бывший принц, теперь он просто лорд, как и предложил Гед, женился на нетитулованной аристократке, перешёл в род жены и окончательно лишился прав на трон. Поселившись в загородном доме, Отгарг ведёт довольно замкнутый образ жизни, но в некоторых вещах он остался неисправим, ухлёстывает за горничными. К счастью, без насилия, но заслуги его в этом нет, «рубиновый» поводок надёжно держит.

Бывшая принцесса тоже в Даларсе, и тоже брак.

Бывший король в негласной ссылке, но ему повезло больше, в его распоряжении не дом, а целый дворец и армия слуг.

В ссылку Гед отправил и лорда Орхана Валстена, того самого шантажиста из-за которого оригинальная Бернара отказалась жить. Выяснилось, что дочь герцога далеко не единственная жертва ушлого ловеласа. На рудниках умение очаровывать прекрасный пол ему вряд ли поможет.

Я отодвигаю документы, массирую виски.

Сделать перерыв или уж одним махом закончить? Осталось просмотреть предложения церемониймейстера и утвердить программу бала в честь трёхлетия присоединения Даларского княжества к Флиппии.

– Устала? – раздаётся над ухом родной голос.

Гедан обнимает меня, целует в затылок:

– Бера, я тут подумал…

– М-м-м?

– Мне приятно, что ты готова разделить со мной тяжесть короны, вдвойне приятно, что мне не нужно беспокоиться о той части, которую ты взяла на себя, но всё же я предпочту видеть тебя счастливой и отдохнувшей, а не заморенной бумажной работой. Бера, ты ещё помнишь, что чтобы справиться с бумагами есть я?

– М-м-м…

– Понятно. Вот, держи.

– Что это?

Только что сказал, что не хочет, чтобы я увлекалась работой, и тут же кладёт передо мной документ. Я пробегаю текст глазами.

– Гедан!

– Я знал, что тебе понравится. Бера, по-моему, в награду я заслуживаю поцелуй. Четыре поцелуя, если быть точным.

Лежащий на столешнице документ – королевский приказ с подписью и печатью. Его величество Гедан Первый запрещает мне работать более четырёх часов в день.

– Ты тиран! – вскидываюсь я.

В ответ Гедан только смеётся, легонько щёлкает меня по носу:

– Бунт карается принудительным отпуском, моя дорогая королева.

Я прищуриваюсь:

– Мой король, надеюсь, ты понимаешь, чем для тебя обернутся столь суровые угрозы.

– Чем же?

– Я тебя похищу! Как мой муж, ты просто обязан разделить со мной тяжесть моего наказания, поэтому в отпуск мы отправимся только вместе.

– Уговорила, Бера. Похищай. Отправимся, куда ты захочешь.

Прямо сейчас никуда не хочу. В объятиях Гедана мне хорошо везде, но, наверное, нам действительно стоит выбраться из дворца. Например, в монастырь Семи озёр. Всего день пути от столицы, и мы окунёмся в тишину первозданной природы. Говорят, со стен монастыря открываются прекраснейшие виды на приземистые, заросшие пижмой холмы и ожерелье водоёмов, давшее монастырю название. Жаль, что полного уединения не получится, свиту, увы, с хвоста не стряхнуть. Куда бы мы с Геданом ни поехали, мы едем не как семейная пара, а как правящая чета, и от этого никуда ни деться. Можно было бы отправиться в путешествие инкогнито, Гед навёл в стране порядок и крепко держит власть в руках, но я никогда не предложу остаться без охраны.

Но монастырь – это не плохо. Жрецы не ждут ни веры, ни участия в молитвах и ритуалах, достаточно прийти к алтарю в день приезда в знак приветствия и в день отъезда – попрощаться, так что, как по мне, здешние монастыри больше похожи на дома отдыха, чем на религиозные организации.

А ещё говорят, что в монастыре Семи озёр есть алтарь, посвящённый светлой богине Леане, покровительнице матерей. Недавно я осознала, что очень хочу увидеть наших с Геданом детей. Да и Ларе благословение богини не помешает. Лара меня опередила, не только вышла замуж, но и уже ждёт малыша.

Гед отстраняется, мягко отбирает у меня документы, прячет в сейф, а затем подхватывает меня на руки:

– Ну что, репетируем похищение?

– Да-а-а…

Пискнув, Розик торопливо перепрыгивает с угла столешницы на плечо… Гедана.

Розик так и не смог освободиться от последствий ментального воздействия. Гед заверил, что использовал самую лёгкую форму ментального давления, признанную безвредной и официально применяемую в судах Даларса. Последствий не должно было быть, однако Розик оказался уязвим, и даже загадочный оператор Системы ничем не смог помочь. Впрочем, Розик вполне счастлив и искренне наслаждается дружбой с Гедом, но как бы то ни было, проект, в тестировании которого я приняла участие, признали сырым и отправили на глобальную переработку.

Долг перед Системой я закрыла за два месяца и теперь снова могу пользоваться каталогом, но пока предпочитаю копить караты на что-нибудь грандиозное, а не транжирить на мелочёвку.

Гедан удерживает меня на руках с такой лёгкостью, словно я ничего не вешу, поднимается по башенной лестнице. Его дыхание не сбивается, даже когда мы оказываемся на верхней, продуваемой ветром площадке.

– Бера, я соскучился. Я подумал, что в саду нас обязательно достанут, поэтому вот. Не знаю, угадал ли…

– Угадал, – я не верю своим глазам.

В детстве у меня было «гнездо» – ворох старых одеял на дачной террасе. Я обожала строить из одеял домик, пряталась в нём вместе с плюшевым поросёнком. Часто я утаскивала в своё гнездо чай с клюквенным вареньем.

Позднее дачу продали, а гнездо… не забылось. Гед любит слушать рассказы про мой родной мир, и недавно я со смехом поделилась мечтой – до перерождения я копила на собственный домик у леса, чтобы обязательно была терраса. Я бы вечерами куталась в одеяла, пила чай. Мечты ведь могут быть дурацкими, на то они и мечты, верно? С мечтой о даче попрощалась, но Гед её осуществил.

Он опускает меня на подушку, устраивается рядом, откидывает край ближайшего одеяла, под которым прячутся заранее приготовленные на миниатюрном подносе две чашки, горячий чайник и вазочка с вареньем. Можно не сомневаться – с клюквенным.

Я прижимаюсь к мужу:

– Гед.

– Это будет только наш с тобой уголок, для двоих, согласна? Моя королева, моя целительница, моя Бера…

А мир пусть подождёт. Согласна.