– Почему? Почему я не смогу вернуться домой? До дня зимнего солнцестояния ещё есть время. Амелика умерла?

– У нас нет точной информации. Или умерла, или переместилась в следующий мир.

Хэвард отвечал, глядя на брата, и Владу всерьёз заинтересовало. Новая информация? Неожиданная для всех?

– В следующий мир? – его величество изогнул бровь, слово «мир» звучало раскатисто и хищно. Недоволен.

– Давайте переместимся в мой кабинет и поговорим, – предложил лорд–защитник, не исключая Владу, даже напротив – подошёл, взял за руку, шепнул традиционное: «Закрой глаза».

Кабинет оказался действительно рабочий, только не тот, в котором девушка уже неоднократно бывала. Мужчины разошлись и заняли удобные места, Влада села на предложенный ей стул и отчаянно пыталась слиться с мебелью. Мало ли, вдруг король снова возьмётся за старое и потребует её отправить заниматься «женскими делами». Несмотря на его пресловутое понимание женской психологии, изо всей компании он оказался самым махровым сексистом.

А вот предложение Августа по–быстрому принять её в семью на официальных началах хоть и не подходило, но было приятным. Парень явно испытывал симпатию. Или радовался за дядю и готов был принять любую, лишь бы тому было хорошо.

– Не томи, – его величество разлил по стаканам янтарный напиток, похожий на виски или бренди, единственной женщине предложив вина и получив отказ. После внезапного отказа памяти у шаманки в гостях Влада не доверяла ему ни капельки. Да и не сомневалась – в мире с переговорным вином наверняка найдётся ещё десяток вариантов с забавными и не очень приятными свойствами.

– Я послал людей за Амеликой, – начал лорд–защитник.

Влада вздрогнула, вскинула на него испуганный взгляд. Зачем? Неужели, чтобы вернуть её и допросить? А что она? Ведь её должны были бы вернуть домой! Делать поспешных выводов желания не было, да и не в её правилах так поступать, но сердце затрепыхалось испуганно.

– И раз уж ты сам принял решение говорить в присутствии лиа Владиславы, давай, признайся, для чего ты искал Амелику, – Геф чуть зло хмыкнул и пригубил крепкий напиток, кашлянул легонько.

Взгляд Хэварда сказал Владе слишком многое. Чуть неуверенный, но въедливый, – новости точно будут не из приятных.

– Я приказал своим людям допросить её и надеть браслет. Это последняя разработка Архары. Он не снимается, полностью подавляет способности и не позволил бы ей вернуться. Владислава, не смотри на меня так. Ты уже не хочешь домой, а Амелика и в вашем мире нашла бы способ восполнить силы и сделать какую–нибудь гадость.

– Ты принял решение за меня, а ведь обещал отпустить, – едва различимо произнесла она, опустив глаза в пол. Грудь сдавило, слёзы предательски обожгли глаза. Но нет. Она не будет плакать. Не здесь. Влада вскинула голову и посмотрела так сурово, как только могла, произнесла с достоинством: – Я понимаю твои мотивы и вполне могла бы с тобой согласиться, если бы ты пришёл ко мне и предложил рассмотреть такой вариант. Сейчас же я чувствую себя обманутой.

– Зато любимой, – хмыкнул его величество, испортив воспитательный эффект беседы. – Он боится вас потерять, ведёт себя бестолково – цените это, прекрасная лиа. Пройдёт совсем немного времени, и он возьмёт себя в руки, это будет уже не столь интересно. Так, личные проблемы обсудите потом. Хэв, давай про другой мир. Что там?

Влада во все глаза смотрела на инквизитора, который столь же пристально глядел на неё. Он держался как обычно, но она чувствовала его тревогу. Суровый и непреклонный мужчина переживал, как она воспримет его слова, его действия. И да, его величество прав, наверняка ей стоит ловить момент и наслаждаться эмоциями, пока он хоть как–то их проявляет. Пройдёт время и непримиримый лорд–защитник захлопнет всю человечность в раковину, оставив ей не так много. Заледенеет под гнётом правил, традиций, воздвигнутых самолично рамок. Точно выверенные фразы, скупые движения, мимика – всё под контролем. И эмоции обуздает, завернёт в кокон из приличий.

«На людях никаких поцелуев и обжимашек», – отчего–то вдруг вспомнила девушка наставления соседки. Та любила показать внучке, что она «продвинутая бабуля», но поучала молодёжь по старинке: то из окна во весь голос, то с лавки, при многочисленной поддержке не то соперниц, не то подруг.

И она готова вести себя сдержанно в присутствии посторонних, и даже слушать его. Возможно. Но принимать за неё решения – нет уж, увольте! Только вот, сейчас действительно не время. Стоит оставить неприятный разговор на поздний вечер, когда они останутся наедине. И без того слишком многое на виду.

«А король завидует!» – вдруг осенило Владу.

– Кхе–кхе, – поторопил его величество брата.

– Её не нашли. Она жила в доме бывшего жениха Владиславы, – сделал ударение Хэвард, подчёркивая статус Максима, – в последние месяцы даже состояла с ним в отношениях, – посмотрел на девушку, та лишь пожала плечами, – но пропала неожиданно, из квартиры. Остаточных следов нет, словно переместилась, после смерти ещё некоторое время сохранялся бы сильный фон.

– А мой сон, где она погибает – это алиби, обеспечивающее её безопасность от вас? Просто, чтобы все поверили, будто она умерла, и не трогали, не вспоминали? – вставила Влада.

– Скорее, чтобы мы не учитывали её персону, когда разбирали интригу на составляющие, и промахнулись. Чисто теоретически, в момент перехода из мира в мир, у неё было достаточно много сил, чтобы прислать заготовленное видение. Вы с ней до сих пор связаны, время на поиск не требовалось, она могла успеть, – подтвердил Хэвард предположение девушки.

– А кольцо Маа? Оно ведь должно было защитить, но сделало это как–то коряво, – ей нужны были ответы на все вопросы, чтобы знать, на кого или на что можно полагаться, и в какой степени.

– Боги сильны только в своих мирах, – включился в беседу Август. – Амелика, отрезанная от нашего мира, от необходимых ей энергий, когда попала в межмировой портал, где получила всё, чего долго была лишена, была очень сильна. Ощущение всемогущества могло сбить её с толку, предполагаю, она схватила всё, что смогла, и огромной волной переслала вам. Кольцо жрицы спасло вас от смерти, вы ведь не умеете защищаться от нападений, тем более искусных и столь сильных, да ещё и во сне – это вообще высшая школа, освоить её может далеко не каждый. Так что поблагодарите Маа всенепременно при первой же возможности.

Если бы Владислава не сидела, точно с размаху плюхнулась на пол. Маа говорила куда более обтекаемо, а потому – не так страшно. Жить в мире, где её противники сильны и опасны, да ещё и совсем не известны, не казалось привлекательным. Вот тебе и защита! И обереги, и контуры Мальвы, и синие ленты, и кольцо самой богини любви – а нет же, прилетело!

Никогда так остро Влада не ощущала свою беззащитность. Тут же безумно захотелось домой, под плед, где максимум опасности – пролить горячий кофе на колени.

«Смогу ли я жить в постоянном стрессе? Может, настоять, чтобы меня отправили домой? Если Амелики нет в моём мире, то, по идее, я ведь могу вернуться, да? И Хэвард, что бы он там не говорил, отпустит. Не в его характере принуждать женщину силой. Но как без него? Ходить на работу, спать, есть… чисто механически выйдет. Душой я останусь здесь, в Иегерии. Так что уж лучше целиком. Здесь. С ним. Но…»

– Куда и зачем она ушла? Какие идеи? – вернул король всех к изначальной теме беседы. – Не верю, что она могла просто поскользнуться на пустом месте и умереть, не оставив нам зацепок. Сон – как раз подтверждает идею с перемещением в другой мир. Но куда и зачем? Если она переместилась спонтанно, защищая свою жизнь, варианты могут быть любые – куда смогла, куда сил хватило, куда дотянулась и чьи ориентиры в пространстве знала наугад. Но если это спланированная акция, если у неё был заготовлен ещё один артефакт для переноса, то зачем ей издеваться над Владиславой, насылать сны и прочее?

Пока мужчины разбирались, Влада молча слушала и мотала на ус. Предположения сыпались как из рога изобилия, по всему выходило, что вариаций великое множество, а зацепок и ориентиров как таковых и нет. Ушла Амелика – концов не сыскать. Про смотрителя зала перемещений мужчины не заикались, но, вполне вероятно, ниточка тоже оказалась слишком тонкой и оборвалась, когда потянули сильнее.

«Если рыжая интриганка–шаманка придумала какой–то план, отправила Амелику во вражеский лагерь (хотя и не вражеский вовсе, общаются нормально), по всему выходит, многоходовочка не простая. Надо попробовать идти не по порядку, а с хвоста, опираясь на точно известные факты. Ну, или максимально приближенные к точным», – пыталась рассуждать девушка про себя в промежутках между репликами мужчин. Мозговой штурм они устроили нешуточный и, похоже, позабыли о ней напрочь.

– А если она нашла способ и вернулась в наш мир, – предположил Август.

– Невозможно!

– Невероятно!

– Браслеты, блокирующие переходы между мирами, тоже до недавнего времени были выдумкой писателей дамских романов, – парировал принц выпады отца и дяди.

«Но ведь Амелика из хорошего рода, – рассуждала Влада дальше, – значит, её подменили или каким–то иным образом внедрили в семью, вырастили. Но ведь она была почти у власти, Хэвард прислушивался бы к советам умной женщины, а Амелика, без сомнения, именно такой и была. Зачем ей идти на поводу…поводу… на поводке? Шаманка её как–то удерживала? А не могла сестра быть её рабыней?»

– Прошу меня извинить. Я не разобралась в особенностях рабства Тангарии. Как там это всё происходит? Если шаманка – сестра Амелики, допустим, старшая, не могла ли сама Амелика быть её служанкой или даже рабыней? Может, у афаи Гутрун есть рычаги воздействия на неё? Может, она и дала ей амулет? Может, не её воля совсем двигала ею, и не любовь исследователя?

Влада не могла остановиться. Идеи сыпались одна за другой. Если предположить, что боги развлекаются, а слышала она об этом многократно, что напоминало правду, значит, Маа, то есть Несса, запросто могла дать ей неверную информацию и радостно хихикать, пока та делает неверные выводы. И не просто так отправила её в Тангарию, дала ключ к разгадке – шаманку. Не воля к исследованиям, а чужая воля, воля властной и могущественной старшей сестры либо родственницы могла двигать Амеликой и, скорее всего, именно так и было. Ещё и послы со своими изобретениями так «своевременно» появились по дворце. Не иначе, как в сговоре с Тангарией.

– Что может быть нужно и послам и афае Гутрун? Какой–то секрет или дар – надеюсь, не мой, – или человек, – предполагала Влада. Мужчины переглянулись довольно подозрительно. – Ага, значит, что–то в Иегерии или в вашей семье есть такое, что им необходимо.

– Извините, лиа Владислава, даже брачные клятвы не дадут вам доступ к этой информации, – Август поджал губы и кивнул, уважительно и доброжелательно. Отчего–то Владе казалось, что именно он больше всего радовался её проницательности, да и вообще её присутствию во дворце, а, возможно, и в постели любимого дядюшки. Как бы он себя не вёл, что бы не говорил, а она чувствовала – он на её стороне.

Она перевела взгляд на Хэварда. Тот качнул головой, подтверждая слова племянника.

– Надеюсь, я навела вас на нужную мысль, – только и оставалось сказать ей.

– А я думаю, лиа Владислава вполне может узнать эту тайну, тем более, она по какой–то причине дошла до ответа практически самостоятельно, – его величество посмотрел с таким холодным и прагматичным интересом, что девушка едва не поёжилась.

«Поле чистоты!» – озарило её. И король тут же хмыкнул, словно услышал её мысли.

– Вот видите, на лице написано – поняла.

Влада забыла как дышать. Сейчас его величество Гефестион Первый смотрел совершенно нечеловеческим взглядом! Ледяным! Колючим! Пронзительно тревожным!

«Сожгут или… съедят? – почему–то возникло вдруг предположение. – Драконы! Ледяное поле, ледяные драконы, странный холод, когда королевская семья защищается. Они не люди!»

– Не совсем так, – его величество улыбнулся и выглядело это довольно кровожадно. Или это всё её взбудораженное воображение дорисовывает то, чего нет? – Мы не драконы, восхитительно умная и проницательная лиа. Хэвард, ты не хочешь отдать свою невесту мне?

– Нет! – сказал, как отрезал тот.

– Жаль. Прекрасная бы вышла королева. Вы меня восхищаете, лиа Владислава. Люди годами строят предположения, плетут интриги, пытаются получить доступ к закрытой библиотеке, а вы в два счёта, не зная толком ни мира, ни всех особенностей нашей семьи, подобрались так близко… слишком близко.

«Сожрут! – уверилась окончательно девушка. Даже не смотрела в глаза любимого. Знала – король главнее, как решит, так и будет. И сейчас он её намерено запугивал. – Умирать, так с музыкой».

Отчего–то не было паники, желания бежать куда угодно, лишь бы спастись. Нет. Инстинкт самосохранения молчал, словно ей ничего не угрожало. Или это искусственное подавление? Дар короля действительно был тайной за семью печатями и мог в любой момент «порадовать» какой-нибудь особенностью. Чего только стоит чтение по лицам! Так и хотелось сказать: чтение мыслей. Но нет, это было невозможно.

«Или он делает вид, что невозможно, а сам читает меня как открытую книгу. Хотя странно, какая бы из меня вышла королева, если бы я защититься не смогла? Ходила бы, увешанная амулетами? Нет уж, спасибо. У меня есть любимый мужчина, только сможет ли он помочь в столь непростой ситуации? Похоже, я влезла туда, куда не следует, и самое обидное, до конца не разобралась, а теперь, кажется, ничего и не узнаю».

– Вы не драконы, но что–то драконье в вас есть, – бросилась грудью на амбразуру девушка. – Не думаю, что я первая, кто это заметил. Но если это тайна, я, несомненно, готова дать любые клятвы о неразглашении.

– Нет, ну ты посмотри, как она держится, – преувеличенно весело восхитился его величество, обращаясь не к кому–то конкретно, в пространство. – Прекрасная лиа, вы зря сомневаетесь в моём брате. Боюсь, даже если бы я хотел вас запереть в подземелье и годами пытать, он не дал бы мне такой возможности. Но я не хочу, – он подмигнул и, хоть вышло это довольно натурально, но обстановку не разрядило.

– Я не понимаю, почему вы хотите меня запугать, – Влада подозрительно прищурилась. Она, наконец, поняла причину своей странной апатии – Хэвард был спокоен как удав и ни капли не переживал, а значит, ей действительно ничего не грозит, это обычная проверка «милой семейки Адамс». – Чтобы я сдала позиции и попросила отпустить меня делать причёску и наряжаться для вечера и не мешала вам?

– Ха–ха–ха! Вы – прелесть, лиа! Это так заметно?

– Я просто не могу придумать иной причины.

– Вижу, вы уверились в своей безопасности и снова рассуждаете логически. Давайте так: вы рассказываете мне ваши предположения, и, если они более–менее приближены к реальности, я отвечаю на ваши вопросы. Тем более, я уже почти разобрался во всей этой афере. Хэв, ты не против?

– Нет.

– И хоть меня не спрашивают, я тоже не против. Я, кажется, тоже понял, что к чему, – влез Август в разговор взрослых. Он ненавидел моменты, когда его, любимое и тщательно оберегаемое дитятко, оставляли не у дел. И, самое неприятное, действительно чувствовал себя обиженным ребёнком и не мог лишний раз смолчать.

– Итак, лиа, ваш выход!

Владислава почувствовала себя как на экзамене, притом на экзамене у сурового преподавателя, где лишнее слово подобно расстрелу, а пересдача невозможна. Академический отпуск Иегерия вряд ли предоставляла, так что требовалось пошевелить мозгами на полную катушку.

Как обычно это случалось, или должно было случаться, в трудную минуту кто–то приходил на помощь или выручала смекалка, но сейчас помощи ждать было не от кого. Если только осенит внезапно.

Хэвард молчал. Август смотрел заинтересовано и пил кофе – а ей не предлагал, гад! Его величество Гефестион Первый сверлил взглядом, не проявляя ни капли доброжелательности, в которую весь день прекрасно играл.

– Я мало что знаю о вашем мире в целом и о вашей семье в частности, – начала Влада, надеясь на чудо. – Я человек посторонний и, как заметили боги, вижу то, что привычно вам, а значит, не вызывает вопросов, – она посмотрела на каждого из присутствующих, проследила за реакцией, надо сказать, весьма заинтересованной. – Конечно, я могу ошибаться от начала и до конца, но, раз уж мне дали шанс высказать свои предположения, рискну.

– Это в любом случае интересно, продолжайте, – милостиво кивнул король.

Влада встала и пошла к окну. Рассуждать вслух, да ещё и в присутствии всех членов правящей семьи, а не одного лишь привычного и любимого лорда–защитника, было неловко, но тайну Амелики и её родственницы–шаманки хотелось знать неимоверно! Кроме того, поведение Хэварда несколько удивляло. Он словно отдал бразды правления брату и пассивно наблюдал, не делая намёков, не давая подсказок. Странно, очень странно. И мир, и боги, и люди испытывали её, не делая скидок на происхождение. Оставалось лишь держать нос по ветру и не падать духом, вести себя достойно в любых обстоятельствах.

– Не знаю, шуточки ли это богов или особенности моего дара, но я помню про поле чистоты, – призналась девушка. Никакой реакции. Значит, её мужчина им всё рассказал. – И заметила, что, когда вы защищаетесь, не по мелочи, а серьёзно, особенно, когда нужно сдержать сильные эмоции, от вас веет холодом, точь–в–точь тем, что в поле. И это не показалось мне случайным совпадением.

– Разумно, – заметил король. Август кивнул, Хэвард едва заметно хмыкнул.

Влада сама не обратила внимания, как принялась ходить туда–сюда вдоль огромного стеллажа с книгами. Высокий и массивный, он напоминал ей библиотеки с картинок в интернете. Она и на работе всегда так делала – мерный стук каблуков позволял настроиться и тщательно обдумать любую сложную ситуацию, разложить по винтикам и собрать в единый механизм, безо всяких лишних эмоций и переживаний.

Топ–топ–топ-топ–топ–топ. Шесть шагов в одну сторону.

Топ–топ–топ-топ–топ–топ. Шесть – в другую.

Взгляд случайно – ну конечно же, совсем случайно! – падает на скромный глобус в углу. Вот она, зацепка! Тот самый ключик к разгадке, что был давно найден, но не изучен! А ведь не раз и не два думала она посмотреть карту мира, в который угодила. И буквально утром, в Тангарии, приглядывалась к глобусу в кабинете местного короля–клерка. Кажется, именно сейчас стоило этим заняться!

Оранжевая с голубым – Тангария.

Белая с синеватым отливом – Архара.

Зелёный с синим и жёлтым – Груфис.

Разноцветная – Иегерия.

И странные широкие белые полосы между странами, сливающиеся в единую ленту. Точно такие же, как небольшое белое пятно в Иегерии – поле чистоты. Владислава готова была поклясться, что окажись они в другом кабинете инквизитора, для всех, а не только для избранных, никаких «белых пятен» её взгляд бы не уловил. Их бы там не было, как не было на остальных картах, вот уж в чём не приходилось сомневаться.

Что–то ещё привлекало взгляд, но с наскоку не выходило разобраться. Мозг судорожно пытался обработать уйму информации: цвета ночных сорочек, цвета на картах каждой страны, ассоциации, параллели. Влада застыла, глядя на глобус, позабыв о слушателях. Но никто не торопил. Фраза про богов, подметивших, что ей, со своим свежим, незамутнённым ни местной религией, ни традициями взглядом, лучше видно, что происходит в их мире, не прошла незамеченной.

У них были свои теории, а самая главная так и вообще казалась единственно верной, но зависимость от богов могла сыграть злую шутку, потому мужчины молчали, не желая перебить мысль невероятной попаданки в их мир.

Его величество строил наполеоновские планы, желая привлечь Владиславу не только к кондитерским работам в промышленных масштабах, но и к подходящей её уму работе советника, не официального, даже семейного, но весьма немаловажного.

Его высочество рассуждал в том же направлении, но ещё радовался за дядю. Планировал выделить время и засесть в библиотеке, поискать информацию, как обернуть дар Владиславы и на неё. Брат или, так уж и быть, сестра от союза мозговитой дамочки из иного мира и любимого дядюшки его бы более, чем устроили в качестве поддержки и опоры, когда настанет пора принять власть.

И лишь Хэвард смотрел на свою женщину с беспокойством. Ему нравились и её ум, и способность анализировать, и вести себя достойно в любой ситуации, но она казалась слишком идеальной, слишком подходящей. Не ему. Брату. Не зря Гефестион предложил забрать Владиславу, тоже это чувствовал. Она, его прекрасная и драгоценная, ненаглядная и невероятная, идеально соответствовала требованиям, предъявляемым её величеству.

И брат настоятельно требовал, чтобы она пошла к Священному Древу в праздничную ночь! Уж не потому ли, что надеялся встретить его Владиславу?

Ревность, злость, подозрительность! Никогда прежде Хэвард не чувствовал столько негатива к родному брату до появления Владиславы в его жизни! Сможет ли он принять, если Древо отдаст его женщину, единственную его любовь самому близкому доселе человеку?

Не проще ли утянуть Владиславу в гости к Маа и уговорить их связать на веки вечные? Просто в гости… Вроде как случайно. За переговорным вином – отличный предлог!

И никогда прежде не чувствовал он себя таким слабым, беспомощным. В мире людей, в своей стране они с Гефестионом чувствовали себя практически всемогущими, но боги – это боги, у них свои принципы, своя мораль, свои игры.

– А вы никогда не обращали внимания, – Влада положила руку на глобус и пальцами принялась измерять расстояния, словно глазам не доверяла. Мужчины замерли, даже дышать перестали. Поняли – сейчас услышат то, что осталось незаметным, будучи под носом! – Нет, ну правда, – сама с собой разговаривала девушка, заставляя всю королевскую семью с каждым словом сильнее вытягивать шеи, – посмотрите сами!

Они оказались рядом так быстро, что Влада заподозрила их в телепортации. Кабинет был просторным, мужчины находились в разных его секторах, но приблизились единовременно – едва она успела договорить.

– Что? – выдохнули хором.

– Вот смотрите: все страны имеют свои уникальные цвета, кроме Иегерии, у нас есть все цвета, кроме одного – белого с синим отливом, цвета Архары. Архара славится своими изобретениями, Иегерия – наоборот, только и делает, что покупает их, как я поняла, да?

– Да, – ответил король.

– Выходит, эти цвета – не просто песок, море, горы, скалы и так далее, а разделение по регионам, где какой дар сильнее.

Влада посмотрела на собеседников, те выглядели озадачено, Август даже приоткрыл рот от удивления, но быстро захлопнул его, заметив её интерес.

– Тебе тоже кажется, что она права? – его величество посмотрел на брата.

– Да. Владислава, а вас в школе не учили, что цвета на карте обозначают всякие неровности, ну и вообще, горы, моря и так далее? – Хэвард напряжённо ждал ответа. Кажется, кому–то не нравилось быть невнимательным.

– Да, учили, у нас тоже так. Но карты бывают разные, на обычных физических обозначают именно то, что ты перечислил, а есть, допустим, где цветом разделены расы, а не границы стран, и так далее.

– Это не свежий взгляд, это другой взгляд, – вынес он вердикт. Мужчины облегчённо вздохнули, как показалось Владе, и она хмыкнула. Не хватает в Иегерии феминизма, про Тангарию – и говорить нечего! – Ты умеешь смотреть на вещи под другим углом. Отличное качество. До этого момента я думал, что и сам им обладаю.

– Все мы обладаем, только нас так взращивают, как нужно богам, – фыркнул Гефестион. – А ведь такая незамысловатая теория, могли бы и сами догадаться, да? Спасибо, Владислава. Продолжай. Мы согласны с тобой.

– Кхе, – проявил недовольство переходом на «ты» Хэвард, но брат лишь пожал плечами, а Влада, возбуждённая недавним открытием и вовсе упустила из вида небезынтересный момент.

– И ещё я заметила один нюанс: столицы всех государств приблизительно одинаковы по размеру и форме. Я не знаю, как дела обстоят в Груфисе и Архаре, но могу предположить, что связка король и лорд–защитник присутствует в каждой стране в той или иной форме. У нас в Иегерии это всегда два брата с необычным разделением одного дара на двоих, в Тангарии – король–исполнитель и шаманка–защитник и главный, по сути, правитель.

– В Груфисе король и королева, а вот Архара… Это лишь предположение, но есть мнение, что главный смотритель гарема как раз исполняет подходящую функцию, – поддержал идею Хэвард.

– Возможно, обстановка кабинетов и гостиных тоже не случайна, – выдвинула идею Владислава. – Жрица храма богини любви неспроста отправила меня в Тангарию. Хотела, чтобы я что–то узнала или увидела, провела параллели. Хотя дала не совсем верные сведения. Или я увидела не то, на что она намекала.

– Обычно дело, – король кивнул и бросил взгляд на сына.

– О, да. Маа любит несколько преувеличить и напустить туман.

Влада и без слов догадалась, что речь идёт о путешествии Августа в её мир. Шалит богиня не всегда по–доброму, видимо, потрепала нервы семье правителей.

– А что ты скажешь про белый цвет на карте? – вернул девушку к изначальной теме разговора Хэвард.

– Эта территория принадлежит не вам, да? Пятое королевство? Поле чистоты – очень страшное место, необычное и я бы даже сказала, жуткое. О!

– Что?

– А оно случайно не может быть порталом из другого мира? Может, ледяные драконы выныривают из портала и уже оттуда перемещаются на свою территорию – вот эту белую ленту на карте? – осенило Владу.

– Почему ледяные драконы? – его величество смотрел в упор, напряжённо.

– Я не знаю. Мне так показалось.

– Почему? – настаивал он. – Думай. Откуда ассоциации?

– Ручки–дракончики на шкафах и у некоторой утвари в кухне у Хэварда, нашивки у вашей службы охраны, плюс, – Влада резко замолчала и его величеству пришлось ещё раз её поторопить, – плюс, вы, – она оглядела замерших под её взглядом мужчин, – иногда вызываете такие ассоциации. Я не могу точно назвать, что именно. Интуиция это или моя фантазия – не знаю!

– Я ей расскажу потом сам, – лорд–защитник не выдвигал требований ни идти в храм, ни что–либо требовать взамен. Никаких условий. Несколько слов, но сколько эмоций они вызвали у Влады! Информация здесь ценилась дороже золота и добыть её оказалось не так просто, а здесь… доверие. Приятно.

– Её защита – твоя обязанность, – распорядился король.

И не было ни малейшего сомнения у девушки, что это именно распоряжение, не просьба, и не просто приказ – ритуальная фраза.

Она уже приняла Иегерию со всеми её странными традициями и правилами, с непонятно чего думающими о себе и людях богами, с аномальным климатом и течением времени, с забавной цветовой политикой ночных сорочек. И с загадочным семейством то ли драконов, то ли ещё каких–то существ. Уж не потому ли у них такие проблемы с деторождением?

Новый мир отвечал на одни вопросы и без промедления вызывал множество других – ещё более интересных, загадочных, удивительных. Здесь она жила. Дышала полной грудью. Думала со всей силой мысли. Любила всем сердцем.

«Никуда я отсюда не денусь. И дело даже не в чёртовой Амелике! Чтоб она попала в гарем в Архару и сидела там до скончания веков!»

– Мой черёд, – взял слово его величество Гефестион Первый. – Подробно про ледяных драконов вам расскажет Хэвард, но в целом, вы догадались верно, хотя это сильно урезанная версия, но сейчас не о том речь. Архара – страна льдов, их белая зона, как вы можете увидеть на карте, самая широкая. И причиной тому – подходящий драконам климат и драгоценные камни. Дважды в год им необходимо полностью выбрасывать всю энергию и накапливать новую, обязательно естественным путём. Их природа не позволяет растрачивать силы почём зря, потому они собирают в пещеру как можно больше камней–накопителей, наполняют их в нужное время, а затем живут рядом и используют свой же запас камней как источник силы.

– А поскольку они тянут ещё и из окружающего мира всё, что только могут, ненасытные морды, – включился Август, – остаётся множество заряженных под завязку камней, которыми они никогда не воспользуются, так как меняют пещеру каждый год. Ищут чужую.

– Видимо, есть какой–то резон, – заметила Влада.

– Да, обмен энергиями помогает достигнуть равновесия, а драконы невероятно сильны, любое нарушение – и они превращаются в опаснейших тварей, – Хэвард стиснул кулаки. – Такого усмирить практически невозможно, часто приходится убивать.

– Они вырываются за границы белой зоны? – она не могла промолчать. Если даже лорд–защитник, один из сильнейших этого мира, не всегда мог обуздать непокорное создание, что говорить о простых смертных, живущих неподалёку от их царства? Страшно!

– Нет, но пытаются, – ответил его величество и продолжил историю: – Архара уменьшается за счёт расширения зоны присутствия драконов, и сделать ничего не может. Все их артефакты бессильны против существ, что вытягивают из камней энергию даже на огромном расстоянии.

– А у нас есть поле чистоты, про которое они знают, да? И правящая семья умеет не только сдерживать драконов, но и даже использовать поле в своих интересах – для проверки невест. Очень необычно, – Влада говорила, а сама чувствовала: что–то не то. Где–то она сильно не доглядела, не поняла, не домыслила.

– Вроде того. Но про поле им никто ничего сказать не может, так как мало кто о нём знает, а те, кто знает, молчат.

«Или мертвы», – закончила про себя логическую цепочку девушка.

– И вы думаете, Архара заключила договор с Тангарией, пообещала им разработки или уже готовые артефакты в обмен на тайну поля? Для того и отправили Амелику в наши края?

Влада даже не заметила, как стала называть Иегерию своей. Решение остаться здесь, не смотря ни на какие обстоятельства, пришло естественно и спокойно, тут же уравновесив её собственный баланс сил и эмоций. Мир принял её с самого начала, гостеприимно распахнул объятия, и она, наконец, смогла ответить ему тем же. Не для того, чтобы умилостивить богов, а от души, от сердца.

– Амелика – племянница афаи Гутрун, – неожиданно для девушки принялся рассказывать Август. – В Тангарии рабство имеет довольно извращённую форму: женщины принадлежат мужчинам, но помимо этого, ещё и младшие женщины принадлежат старшим женщинам. Если рождается шаманка, её с младенчества воспитывают по–другому, всему обучают, наставляют, растят как правителя. Когда она входит в полную силу, все незамужние и не отданные в рабство женщины её семьи становятся её собственностью.

– Ненавижу рабство, – процедила Владислава, у которой мороз по коже шёл от подобных тем.

– Это противоречит натуре человека, но у них такие законы, не нам их судить и менять, – Август пожал широченными плечами. – Афая Гутрун пришла к власти давно, но заняла высший пост буквально неделю назад. И это примечательно, так как следом прибыли послы.

– Выходит, они ждали, пока Амелика вырастет, чтобы заставить её проникнуть в королевскую семью и выведать всё про поле? Они хотят научиться контролировать ледяных драконов?

– Контролировать их невозможно, лиа. Это не та сила, с которой справится Архара, и они прекрасно понимают положение дел. Их интересуют камни, – его величество отсалютовал бокалом.

– И территория Тангарии или Груфиса, или обе территории, – вставила Влада. Получив одобряющий кивок, задала вопрос, на который ей так и не ответили: – Так что нужно Амелике?

– Это довольно запутанная история, но основные события выглядят скорее всего так: Архара и Тангария за нашей спиной давно ведут переговоры, что у них на кону нам точно не известно, но предположения, безусловно, имеются. Против Иегерии у них шансов практически нет. Более того, если не станет нас с Хэвардом, ледяные реки разольются на территории каждой страны в сжатые сроки, – рассказывал король. – Архара делает лучшие артефакты и амулеты, но бесконечно продавать они их не могут, не хватит запасов.

– А других источников доходов у них нет, только так, по мелочи, – добавил Август.

– В итоге, мы предоставляем им заряженные камни, они нам – артефакты.

– Выходит, они почти полностью зависят от Иегерии. Не будет камней – не будет продаж?

– Да. И им не нравится подобная расстановка сил, что, в общем–то, логично, – ответил Гефестион Первый девушке.

– Они предпринимали множество попыток выведать нашу семейную тайну, но безуспешно, и решили идти длинным, но практически гарантированным путём – через семейные узы.

– План был проработан тщательно, до малейшего нюанса. Ряд дипломатических браков и в уважаемой родовитой семье рождается Амелика. Она растёт в Иегерии, учится, влюбляется – всё как у всех. До определённого момента.

Король посмотрел на Владу, предлагая продолжить, и она не заставила себя ждать.

– Как только афая Гутрун вошла в силу, все женщины рода, в том числе и Амелика, сама того не ведая, оказалась на крючке? Особенность шаманок?

– Да. Мы в Иегерии по большей части пользуемся силами природы, в Архаре – силой камней, в Груфисе – растений, а Тангария выбрала иной путь – они тянут энергию из людей. Я сейчас сильно утрирую, объясняю для максимальной наглядности, – уточнил король.

– Принцип пирамиды, – кивнула Влада, вспомнив АО «МММ», к счастью, развалившееся, но, к сожалению, воскресающее как феникс из пепла с завидной регулярностью.

– Да. Родовые узы крепки, самостоятельно разорвать связь невозможно. Даже смерть главы рода не даёт никаких преимуществ, так как ему на смену тотчас же приходит самый сильный из наследников.

– Амелика оказалась на коротком поводке, но никому не рассказала об этом? Разве так возможно? У неё ведь есть семья, Хэвард… был, – добавила Влада. – Или она уже не владела собой?

– Приказ главы рода невозможно нарушить. Думаю, Амелика немало времени искала варианты, экспериментировала, но подчинялась, – включился в разговор Хэвард.

Влада ничего не могла с собой поделать – чувствовала себя ужасно некомфортно, когда он говорил о бывшей любовнице. Хорошо и спокойно, когда соперница в другом мире, ещё и вернуться не может, другое дело – слышать собственными ушами, как любимый мужчина оправдывает поступки бывшей. Мозг настаивал: он лишь рассуждает, но тёмная ревность нет–нет, да и грызла изнутри. Беспричинно!

«А если Маа и здесь солгала? Вдруг Амелика беременна? Вернётся с Земли загорелая, с пузом и магнитиками?»

Сердце встрепыхнулось испуганной птицей, кровь прилила к щекам и отхлынула, девушку замутило. Нет, что угодно, только не это!

– Я, – Владе пришлось прочистить горло, чтобы продолжить, – я не понимаю логики. Допустим, она начала встречаться с лордом–защитником, – небольшая дистанция позволила рассуждать спокойнее, и она решила обходиться без имён, – но он ничего не рассказывал и не собирался. И что, ей дали команду участвовать в отборе и стать женой его брата? Это несколько… некрасиво. Или в вашем мире подобные рокировки ни у кого не вызывают, ну, недоумения, что ли?

– Вызывают, но королей, лиа Владислава, – его величество учтиво кивнул, – воспитывают по–другому. Всё ради блага страны. Если невесте достаёт дара стать матерью наследника, она ею станет, кто бы что ни говорил.

В кабинете воцарилась тишина, даже за окном пейзаж оставался статичным и…

«О, так это не окно! – догадалась девушка. – Картинка такая. Ну, ничего себе! Защита – наше всё. Правильно, в общем–то».

Она готова была думать о чём угодно, лишь бы не смотреть в глаза Хэварда и не думать об обещании королю сходить к Священному Древу! Выходило некрасиво, очень некрасиво. Она не знала, как там воспитывали Хэварда, но король вёл себя как самая настоящая свинья по отношению к брату. А как король…

«Смогла бы я поступить так же? Вряд ли. Понимаю ли его причины? Да, но отчасти. Нет, этого не может быть! У них в семье совсем другие отношения, ну, видно ведь, что они любят друг друга! Пожалуй, мне стоит послушать Августа и выйти замуж втихаря, у Маа. В конце концов, уже не так важно, созданы мы друг для друга с моим инквизитором или нет. Если наш брак благословит сама богиня любви, никуда друг от друга не денемся».

Мысли мыслями, но её ответа ждали.

– Хорошо, – продолжила девушка логическую цепочку. – Допустим, Амелике было приказано подобрать ключик к Хэварду, а затем, когда выведать про поле ничего не удалось, принять участие в отборе. Почему и, главное, как она сбежала, если связана с афаей Гутрун?

– Амелика умеет мыслить и действовать нестандартно. Она не теоретик – практик. Изучила всё, что только смогла, про связь с главой рода, разработала несколько вариантов и воплотила самый вероятный в жизнь, – предположил Хэвард. – Порталы тем и хороши, что работают мгновенно, помешать невозможно. Она могла придумать хорошую легенду для афаи, обосновать, для чего ей нужен портал, и держать его про запас. И активировать внезапно, в момент, когда за ней не присматривают.

– Я, кажется, поняла, что к чему.

– Да? Поделись своими соображениями, интересно.

Ей показалось, или Хэвард действительно не верит и говорит, не скрывая скепсиса? Ну, держи, милый друг, гипотезу!

– Амелика прорабатывала вариант забеременеть от лорда–защитника, – Влада говорила, не отрывая взгляда от своего инквизитора, даже не моргая. – Идея у неё была не самая безопасная, но неплохая. Провести с ним ночь, перенестись в другой мир, где не работает магия, переждать там какое–то время, может, даже родить и вернуться. Королевская семья носит на руках, вполне вероятно, доверяет больше, чем обычно.

– А, кстати, действительно неплохая идея, – Август не скрывал заинтересованности, сидел, кивал, что–то даже вырисовывал пальцем в воздухе.

– Плохая. Ребёнок принадлежит тому миру, где родился, – сказал, как отрезал, Хэвард племяннику и повернулся к Владиславе: – И что дальше?

– Она могла упустить этот момент или сделать вид, что упустила. Идея звучит вполне разумно, значит, её могли снабдить всем необходимым для озвученного варианта. Риск упустить одну из марионеток, конечно, есть, но вряд ли такой существенный.

– Дипломатических браков с Тангарией было не так много, а детей – и того меньше. Все на виду и теперь ещё под присмотром, – тут же сообщил лорд–защитник, – если Амелика и была пешкой, то одной из главных, их не бросают в первых рядах.

– Возможно, афая уверена, что Амелика вернётся в любом случае, и переживать нет повода. Мы ведь не знаем, может, её ещё дополнительно шантажировали. А, может, и нет. Может, Амелика нашла способ избежать власти неизвестной ей родственницы – сбежать туда, где та бессильна.

– Вариант с ребёнком, уверен, разрабатывался для отвода глаз. Для её перемещения в твой мир было подготовлено всё довольно тщательно. Не исключаю, что тебя выбрали не случайно, – Хэвард посмотрел в глаза своей женщины. Та не казалась ни влюблённой, ни расстроенной неприятными открытиями и шантажом его брата. Полностью сосредоточена на разговоре. Захвачена интригой. Неужели, её чувства ему привиделись? Принимать желаемое за действительное в его положении – не самое разумное.

– Амелика пыталась убить меня по–настоящему. Не значит ли это, что она не хотела возвращаться в свой мир? Вполне вероятно, именно в тот момент её силой перемещали, а она…

– Это самоубийство.

– Почему же? – вдруг очнулся от раздумий король. – Всё как раз логично. В момент перехода домой она убивает Владиславу и вновь занимает её место. Баланс сил не нарушен – Владиславы в нашем мире уже нет. Рискованно, опасно, попахивает безумием, но почему нет?

– Но я не умерла, – медленно, едва ли не по слогам произнесла Влада. – Выходит, Амелика застряла между мирами или умерла вместо меня?

– Не думаю. Скорее, благодаря новым артефактам Архары, она перенеслась в другой мир.

– Или она здесь, а в мир Владиславы ушёл кто–то другой! Вдруг, это возможно! И если да, то кто на этот раз? И где искать Амелику?

По вселенскому закону подлости одну из самых занимательных бесед в её жизни пришлось прервать – пришло время собираться в театр. Да не просто пришло – оно давно прошло!

Молчаливая и жутко недовольная Мальва металась тигрицей от стола к девушке, уверенными движениями наносила макияж, пока её помощницы завивали волосы и вплетали синие ленты. До мероприятия оставались считанные минуты, они решительно ничего не успевали, а опаздывать было категорически запрещено.

– Готова?

Его светлость вошёл в спальню десятой невесты короля как к себе домой, посмотрел недовольно, будто Владиславу собирали часа три и всё никак не могли закончить.

– Да, – Мальва даже не глянула в сторону непосредственного начальника, продолжая наносить последние штрихи и тщательно осматривая лицо вверенной ей невесты. – Платье поправим и готова.

В воздухе так и повисло: «А могло бы быть гораздо лучше, если бы кое–кто вернулся в комнату не за несколько минут до выхода!»

Влада не видела действий своего инквизитора, но поняла, что он приказал остальным девушкам удалиться – те едва ли не выбежали из её комнат.

– Мальва, не злись, мы были на допросе у его величества и никак не могли вернуться вовремя. Ты справилась! Владислава выглядит выше всяких похвал. Ну, хочешь, отпущу тебя в отпуск после отбора надолго?

В голосе наводящего на всех страх мужчины явственно слышались заискивающие нотки и Влада никак не могла разобраться, что же такого ужасного они совершили. А фраза с отпуском с каждым разом всё больше и больше напоминала дежурную. Кажется, Мальва и отпуск – совершенно несовместимы, притом исключительно благодаря начальству.

– Хочу! Вы едва не испортили мне репутацию, ваша светлость! Идите уже, вас все ждут!

Влада так и не разобралась в ситуации и смогла уточнить, что к чему, лишь очутившись перед огромной массивной дверью цвета белого дуба – входом в театр.

– Пока она тебя опекает, все твои ошибки ложатся на её плечи. Это давняя традиция отбора. Прислуживать невестам – почётно и престижно, но и в некотором роде опасно. Если бы ты сегодня опоздала, Мальва лишилась места при дворце. Слишком существенный промах, его не прощают.

– Но у неё муж – важная шишка, – удивилась девушка необычному правилу.

– Это не играет роли. Всё, расправь плечи, наш выход.

– А я пойду с тобой, не с другими невестами? – вдруг очнулась Владислава.

– Да.

Двери распахнулись и девушке пришлось проглотить вопрос, почему её спутник столь напряжён и даже зол. Неужели они нарушают все правила и традиции совместным выходом? А Мальва? Быть может, именно потому она и была недовольна? Знала, что его светлость задумал нечто выходящее за пределы допустимого, но не имела права сказать?

В огромном овальном зале, с окнами до высокого потолка и тяжёлыми шторами тёмно–фиолетового, почти чёрного, цвета находилось невероятное количество роскошно наряженых гостей. И из других стран тоже!

Окружающие пытливо всматривались, ловя малейшие изменения в мимике, и Влада натянула на лицо вежливую и ничего не значащую улыбку, словно со всех сторон были папарацци, а не обычные люди. И враги. Наверняка не упустили момент.

«Улыбаемся и машем», – вспомнилась вдруг фраза пингвинов из мультика. Улыбка тут же стала более доброжелательной и искренней, а плечи чуть расслабились. Чем опаснее и неприятнее ситуация, тем важнее держать лицо.

Его светлость изредка кивал знакомым, но ни к кому не подходил и ни на секунду не сбавлял темп, не позволяя тем самым допустить к ним желающих, что вполне устраивало девушку. Ей требовалось время, чтобы освоиться и прийти в себя после насыщенного дня и весьма непростой и содержательной беседы с его величеством.

– Мы пешком наверх? – испуганным шёпотом уточнила Влада, когда увидела, куда её ведут. В мире лифтов и эскалаторов столь крутых и неудобных лестниц давно не делали, но в Иегерию, похоже, никто не додумался перенести чудесные инженерные сооружения её мира. К сожалению.

– Я могу перенести, конечно, но, чтобы спасти твою репутацию, придётся прямо отсюда бежать к Маа и умолять о снисхождении. Неплохой вариант, кстати.

– И не думай. Мальва мне этого не простит, – прошипела Влада резко воспрянувшему мужчине.

– Какая ты не романтичная, – хмыкнул тот в ответ.

– Кто бы говорил!

– Вы такие милые, – ехидно произнёс Август, догоняя парочку и продолжая восхождение с ними в едином темпе, – даже не закрылись. Кажется мне, сегодняшнее представление на сцене не будет иметь и половины того успеха, что новая сплетня – лорд–защитник по уши влюблён в невесту короля! Ах, ах!

– Прекрати паясничать. Ты почему не с послами?

– Отец выдал каждому послу по даме, так что все пока заняты беседами и комплиментами. Они будут с ним в центральной ложе. Собственно, меня отправили пригласить и вас в нашу «тёплую» компанию. Все невесты должны быть рядом.

Влада так и слышала продолжение фразы: «Ты знаешь правила». Похоже, его величество предусмотрел демарш брата и пристроил всех невест, чтобы их появление с Хэвардом не эпатировало публику. Хоть кто–то думает головой!

– Спасибо, – коротко поблагодарил мужчина племянника.

– А нас уже не слышат? – тихонько уточнила Влада. Сил сдерживаться давно не было. После кивка сразу приступила к допросу: – Его высочество не пошутил, все действительно будут про нас сплетничать?

– Пошутил.

– Точно?

– Да. Нас мог слышать только он или Геф, это особенности рода. Мы можем друг от друга закрываться, но это совсем другой уровень защиты. Увидев её, окружающие подумают, что мы на грани войны, или ещё что похлеще, так что обычно обходимся необходимым минимумом.

– Ясно. В присутствии послов говорить, конечно, нельзя?

– Не стоит, – подтвердил Хэвард. – Владислава, старайся даже не думать ни о чём. Мы попросили лиа Асель выступить сегодня, тебе должно быть интересно.

– А тебе?

– А я буду занят. Меня не отвлекать вообще, если буду к тебе склоняться, делай вид, что мы беседуем. Все ответы дома.

Август первым вошёл в ложу, оставив их на пару мгновений наедине. Влада и пикнуть не успела, как её обняли, поцеловали, развернули ко входу и легонько подтолкнули в нужную сторону.

Невесты и ещё несколько незнакомых девушке роскошно одетых дам сидели между послами из холодной Архары, развлекая беседой. Король Тангарии и ещё один мужчина явно оттуда. Ни появление Августа, ни его дяди и даже его величества не заставило их встать и поклониться, а вот Владе каждая невеста улыбнулась и кивнула.

«Ох уж эти правила! Надеюсь, когда–нибудь выучу и разберусь, что, когда и как надо делать», – в очередной раз вздохнула она. В такие моменты она ощущала себя чужестранкой особо остро.

Времени оглядеться особо не было, равно как и никаких звонков, извещающих о начале действа. Просто в один момент свет в зале погас, и началось представление.

Так как Владе прямым текстом было велено ни о чём серьёзном не думать, она принялась рассматривать всё, что было доступно её взгляду в полумраке и что привлекало внимание, за исключением соседей по ложе. Не стоило испытывать судьбу.

Однако, как только началось представление, она и думать забыла о послах, интригах, лорде–защитнике и прочем! Лиа Асель блистала. Она вышла в полнейшем одиночестве на невысокую сцену, расположилась сбоку, поколебавшись, словно не решаясь пройти в центр, сложила руки на груди и запела. Не было ни дорого расшитого и ослепляющего блеском драгоценностей наряда, ни украшений. Простая одежда, собранные, чуть приподнятые заколками распущенные и завитые волосы.

Но её дар! Он стоил любых драгоценностей!

Влада забыла как дышать. Глубокий, завораживающий голос Асель затягивал в воронку нового мира, где ревность и боль её героини оглушали, лишали воли, отнимали силы. Где страсть опаляла щёки. Заставляла зрителей прерывисто хватать воздух ртом и сжимать кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Где недоверчивая радость разбивала ледяной панцирь недоверия, заставляя вновь проживать эфемерное чувство влюблённости, сомневающейся и робкой.

Уже не было Асель. Не было театра, зрителей, соседей по ложе. Влада смотрела фильм, перед которой самые современные технологии её мира, со всеми 3–4-5D эффектами меркли. Фантазия, пробуждённая талантливейшей певицей, работала на полную, создавая новый мир, разукрашивая его в невероятные цвета. Как живых Влада видела героев: молодую певицу, ослеплённую любовью к неверному художнику, чьи мысли были о другой. Как наяву видела их быт, их встречи, тайные свидания художника с его возлюбленной – сестрой друга и соратника. Со всей силой сострадала и злилась, любила и ненавидела, осуждала и понимала.

История оказалась с печальным финалом. Герои погибли, обманутые могущественным лордом, но Влада отчего–то не сочувствовала им, только радовалась, что прекрасная певица умерла, так и не узнав о предательстве, не разочаровавшись. И было немного странно и даже неловко. Ведь подобные чувства, сильные, страстные, глубокие, были ей, Владе, недоступны. Она жила умом и любила не только сердцем.

«Интересно, смогла бы я ради любимого пойти на преступление? Бросить всё, убежать на край земли, ничего не иметь, жить просто и неприметно? – взгляд сам собой обратился к Хэварду. – С ним неприметно и просто не вышло бы».

Вместе с тем она понимала, что ради него уже отказалась от прошлого, от достижений, которыми гордилась, от ответственности, которую несла. От родного дома. И мира.

Начать жизнь с чистого листа – чем не подвиг?

А преступление… Не убивала, не воровала, идеалов не предавала. Разве только стала более женственной, мягкой. Сплошные плюсы.

Когда Асель ушла со сцены, и вспыхнули огни, освещающие зрительный зал, Хэвард склонился к Владе. Пахнуло холодом. Ледяным. Страшным. Гул в зале нарастал, то и дело кто–то повышал голос, выражая во всю силу голосовых связок восторг талантом певицы, кто–то спорил, не соглашаясь, но девушке не было до них дела. Она выполняла задание – создавала видимость беседы. И чем холоднее становилось рядом с любимым и самым драгоценным инквизитором, тем активнее она жестикулировала и больше улыбалась.

Что–то происходило и совершенно определённо это что–то было безумно нехорошим.

Влада положила руку на холодную сейчас руку лорда–защитника. Если бы можно было как–то ему помочь! Вложить силы или как–то иначе. Она пыталась поделиться энергией, как он учил её делать с огнём и водой, но не вышло.

«Не могу помочь, значит, моё дело – не мешать», – здраво рассудила девушка и продолжила делиться впечатлениями о вечере, не рассчитывая на вежливые ответы. Гости из их ложи уже давно встали, часть вышла, часть осталась, обсуждая вечер и выступление, а они всё сидели.

Влада старалась не смотреть в сторону послов, которые, как нарочно, стояли поблизости. Она чуть потянула Хэварда за руку, чтобы излишне любопытные иностранные гости видели, что тот не сидит без движения, хоть как–то шевелится. Мало ли, вдруг получится усыпить бдительность.

Лорд–защитник с каждой секундой становился холоднее и девушке, сидящей едва ли не вплотную, было весьма некомфортно. Руки начали дрожать, и она понимала – ещё пара минут и голос тоже выдаст её состояние. Кончики пальцев на ногах отчего–то первыми заледенели, и не было никакой возможности их согреть в узких туфлях, хотя она отодвинула их из «полярного круга» в тепло. Как назло, зачесался нос.

«Если я чихну, обязательно какая–нибудь посолистая сволочь подскочит пожелать здоровья, ну ё-моё! – сокрушалась вконец окоченевшая девушка. Ощущения были сродни тем, что она испытала… – Стоп! Как тогда, когда я мёрзла в горах, будучи ещё студенткой».

Она не знала, читают ли её мысли, либо мимику, но Хэвард просил ни о чём важном не думать. Оставалось только надеяться, что промелькнувшая мысль про поле чистоты останется незамеченной сторонними наблюдателями.

– Как ты?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что девушка вздрогнула.

– Прошу меня извинить, я на секунду задумалась, – извинилась она громко и значительно тише прошептала: – Я бы не хотела здесь надолго задерживаться.

– Ну что вы! – на публику сказал лорд–защитник и прошептал даме: – Осмотри ложу у меня за спиной. Медленно.

Влада едва не спросила, зачем ему это, но вовремя спохватилась. Она читала, что в зрачке, как в зеркале, можно разглядеть то, что видит другой человек, другое дело, что сделать это можно лишь многократно увеличив картинку. Но мало ли, вдруг зрение её то ли дракона, то ли не дракона имеет подобную особенность.

А расспросить обо всём можно и дома.

– Я бы хотел пройти к нашей талантливой певице и выразить свой восторг. Вы не против составить мне компанию? – уточнил Хэвард, поднимаясь и подавая спутнице руку. – Единственное, я так же обещал представить вас одной даму, она нас ждёт.

Послы, обратившие к ним взоры, наверняка, чтобы напроситься в компаньоны, на последней фразе сникли и промолчали, позволив парочке сбежать.

– Август! – позвал Хэвард племянника. – Отведи Владиславу ко мне. Влада, извини, это вынужденная необходимость. Дела плохи.

– Я могу помочь? – она не могла не задать вопрос.

– Пока нет. Мне нужно, чтобы ты была максимально недоступна всем. Посмотрим, может, отправим тебя в храм Нессы. Владислава, посмотри на меня, – потребовал он так, словно она сопротивлялась, хотя, напротив, девушка не отрывала от него взгляда, опасаясь, что произойдёт нечто страшное и она никогда больше не увидит его. – Что бы ни случилось, кто бы что тебе не сказал, помни, что я люблю тебя. Всё, идите! Закрой глаза.

Влада едва не переместилась с широко распахнутыми глазами. Но и здесь позаботился, напомнил. Знал – у неё пока нет нужной привычки.

Август в два счёта переместил её в заданное место, взмахнул рукой, напомнив царевну–лягушку из сказки, только у той появлялись озёра с лебедями, а здесь стол с кушаньями да напитками.

– Если вдруг почувствуете что–то неладное, отпейте вина из этой бутылки, – принц достал из бара бутылку синего стекла, початую и потому заткнутую пробкой, – оно вас полностью заблокирует от любых воздействий.

– Может, сразу выпить? – предложила Влада, у которой от перспективы стать чьей–то марионеткой зашевелились волосы на голове.

– Вы ещё можете понадобиться дяде, а вино сделает вас, – молодой мужчина замялся, подбирая выражение, даже опыт переговоров на высшем уровне не спас, – не могу придумать, как сказать, чтобы не напугать вас. Вы, дамы, относитесь к подобным вещам ещё более щепетильно, нежели мы. Скажем так: не только сторонние люди не смогут вас контролировать, но и вы тоже. Будете безвольно лежать, м–м–м…

– Пускать слюни? – с ужасом в глазах спросила Влада.

– Боюсь, что не только это.

– Ни за что к нему не прикоснусь! – выпалила девушка. Взгляд на бутылку метнула просто убийственный в своём отвращении и неприятии.

– Лиа Владислава, я вам рассказал о свойствах вина лишь потому, что дядя отзывался о вас, как о здравомыслящей даме. Поверьте, сейчас именно та ситуация, когда лучше предстать в не самом приемлемом виде перед Мальвой – а забирать вас отсюда будет она, чтобы вы не так волновались, я распоряжусь, – чем стать игрушкой в чужих руках.

– Как… как я почувствую, что надо мной берут власть?

– Ощущения довольно странные, но их ни с чем не спутать: сперва лёгкое касание, не щекотка, что–то эфемерное, но это что–то заставляет вас сесть прямо, распрямить плечи, затем чужая мысль в голове. Она будет сильно выделяться из ваших привычных, её легко отличить, если ждать и быть готовым, даже если работает профессионал. У вас будет несколько мгновений, так что держите бутылку под рукой и глотайте прямо из горлышка, не до этикета. Договорились?

Август не скрывал тревоги за неё, но в то же время Влада чувствовала его желание поскорее уйти туда, где он, возможно, нужен сильнее. Спорить и выпытывать сейчас дополнительную информацию – подставлять Хэварда, решила девушка и отпустила принца, пообещав исполнить всё в точности, но напомнив про Мальву. Предстать перед любимым мужчиной в неприглядном виде не хотелось.

Его высочество наследный принц переместился к дяде по левую руку, однако стал чуть наискось, прикрывая спину, осматривая зал со всем вниманием.

– Всё готово.

– Отлично. Фигуры расставлены. Пора действовать.

Маа пила чай. Её гостья, красивая рыжеволосая женщина, предпочла вино. Особое, как и всё, что изготавливала жрица с добавлением плодов ветвистой яблони, к которой простым смертным дороги не было.

– А я тебе говорила: не стоит недооценивать силы противника. Архара – неприятное местечко, но мужчины там куда сильнее ваших, брали бы да пользовались, достигали равновесия. Нет же, решили поиграть в великих полководцев! – Маа совершенно по–человечески закатила глаза, ещё и языком цокнула. – Боги создали вам идеальный мир. Живите и радуйтесь! Нет же, сперва переругались, затем нарушили заповеди, а теперь плачетесь, умоляя помиловать? Нет, моя дорогая, боги и пальцем не пошевелят, чтобы вам помочь. Разбирайтесь сами.

– Маа, мы раскаиваемся! Как вымолить прощение? Подскажи! – зелёные глаза гостьи были полны слёз. Боль, настоящая, не надуманная, не поддельная, а искренняя, истинная, разрывала её сердце.

– Люди приручили волка и получили верного друга – собаку. Сможете ли вы накормить с руки дракона, Амелика? Достанет ли смелости?

– Он никого не пустит в сердце! Никого! Порой мне казалось, у него его просто нет!

Девушку трясло. Слёзы катились по щекам, собираясь на остром подбородке в огромные капли, те падали и оставляли пятна на бежевом шёлке платья. Но внешний вид не интересовал одну из самых красивых женщин этого мира. Не сейчас.

– Ами, ты знаешь, как я тебя люблю. Я дала тебе столько подсказок, столько советов. Прекрати истерику и спокойно подумай. У тебя получится.

Маа говорила мягко, спокойно, усмиряя шторм в душе Амелики. Прошло несколько минут, и девушка смогла взять себя в руки, утёрла слёзы, сделала глоток вина, села прямо.

– Отпусти меня в храм древних богов, мне нужно побыть в одиночестве и почувствовать все грани мира, – попросила она. – Я упустила нечто важное…

– Боюсь, Ами, на это уже нет времени. Наран [бог войны] принял жертву и жаждет крови.

– Но у нас ведь есть Владислава! Её дар…

– Её дар никто не развивает, никто не учит её, как трансформировать энергию, никто не даёт ей возможности менять мир в лучшую сторону, хотя она готова к этому! – шипение жрицы заставило Амелику замереть с выпученными глазами. Злость, ненависть, отчаяние – не те качества, что она ожидала увидеть у главной жрицы богини любви. Та слишком долго общалась с богами и давно утратила часть человечности, приобретя качества богов, в частности – богини–покровительницы Нессы.

– Пусти меня к ней хотя бы ненадолго, Маа. Я попробую…

– Нет, моя дорогая. Ты здесь–то находишься в обход всех правил, если я выпущу тебя из храма сейчас, вы обе умрёте. Лишь на территории богов ты невидима для мира.

– Но артефакт…

– Не будь столь наивной, любой артефакт требует сил, а этот – просто невероятных, у тебя столько нет. Пей вино, гуляй в саду и жди. Мир или погибнет окончательно, а без людей богам он не интересен, драконы не поклоняются никому и ни с кем не делятся силой, выпивая их из незащищённого мира без остатка и перемещаясь дальше, или иегерийцы что–нибудь придумают. На остальных надежды нет.

Амелика заинтересовано посмотрела на жрицу. Как та не пыталась сделать вид, что крайне разочарована в человечестве и зла на них за то, что не используют ни подарки богов, ни их подсказки, а голос её выдал.

Предвкушение. Как конфета с начинкой–сюрпризом, когда не знаешь, получишь от неё удовольствие или выплюнешь недовольно, ещё и рот прополощешь, лишь бы убрать послевкусие. Азарт, зажигающий искорки в глазах. Хорошо контролируемый голод, нет–нет, да и проскакивающий в интонации. Наслаждение игрой.

– Древние боги! – медленно произнесла Амелика, ошарашенная открытием.

– Догадалась? Умная девочка, – богиня хмыкнула весело, а глаза заледенели. – Признаюсь, ждала разоблачения гораздо, гораздо раньше.

– Сифтия, богиня ложного знания.

– С тобой не так интересно. Твоя протеже, Владислава, назвала меня Нессой. Как я хохотала! – статная красавица тут же приобрела иной облик – невысокой загорелой брюнетки с глазами–агатами насыщенно синего цвета с белыми точками вместо зрачков.

Амелика вздрогнула. На изображениях в учебниках академии богиня казалась куда моложе, красивее и смотрела на читателя, явно озорничая. Кокетливая, хитрая, коварная и беспринципная, но безумно обаятельная. О том же рассказывали легенды. Но в жизни взгляд Сифтии вызывал лишь ужас и панику. Холодный, расчётливый, безжалостный и злой!

«Кажется, в мире происходит что–то куда более серьёзное и страшное, раз даже боги обозлились. Неужели они теряют власть над миром? – вспыхнула догадка. – Выходит, против драконов и у них нет оружия? Но как же Хэвард справляется? Или речь вообще о другом?»

– Надеюсь, Владислава не так доверчива, как…

– Зря надеешься, Ами, зря, – лукавая улыбка богини сказала больше слов.

– Но… где же Несса?

– Подумай, у тебя есть время. Много, много времени, – пропела Сифтия, намекая, что в мир людей догадливой девушке уже не попасть. – Или, напротив, времени совсем мало. Но, дорогая, сама, всё сама. Я и так сказала тебе слишком…

Богиня исчезла, оставив свой смех, золотыми колокольчиками звеневший из разных уголков храма, сбивающий с мысли. Амелика потёрла лоб с усилием, заставляя кровь бежать сильнее, а голову работать на полную, прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

– Когда боги играют в игры, людям остаётся лишь надеяться не попасть им под горячую руку. И зачем я в это ввязалась? Хотя уж лучше так, чем ползать на коленях перед Гутрун. Думай, Амелика, думай! Мир на грани гибели, ты под замком, Владислава не знает… Как отправить ей весточку?

***

Тем временем во дворце

Его высочество принц Август склонился в несильном, но заметном поклоне.

– Афая Гутрун. Рад с вами познакомиться. Очень жаль, что вы не смогли прибыть на выступление несравненной лиа Асель, это было незабываемо!

– И я рада, мой мальчик, очень рада, – шаманка сверкнула зелёными глазами и неожиданно, нарушая все правила этикета, схватила принца за руку. Десяток тонких костяных браслетов, обнимающих её руку, с тихим стуком соприкоснулись.

– Интересная бусина, – заметил Август светским тоном, будто не его только что силой пытались переместить неизвестно куда.

Шаманка отдёрнула руку с невероятной скоростью, только вот её маневр заметили окружающие – новую шаманку большинство видело впервые, потому все пристально следили за её появлением и перемещениями в зале, а уж специально обученные люди – тем более! – и сейчас их с принцем окружали силовики в чёрных одеждах.

– Обычная, – она расправила плечи, вздёрнула подбородок, принимая привычный всем вид отстранённой и величественной главной шаманки, по совместительству – некоронованной королевы Тангарии. Весь вид так и кричал: «Только коснись меня – получишь войну не на жизнь, а на смерть».

– Если вы отдадите мне серый браслет, мы не станем развивать из случившегося полноценную беседу, – предложил Август.

Афае Гутрун на мгновение изменила выдержка. Да как он смеет?! Но ярость и злость лишь прикрывали страх. Откуда он мог знать секрет верховных? Тайна, о существовании которой не знает даже их собственный король!

– Об этом не может быть и речи, – прокаркала женщина. Безумное желание прочистить горло она проигнорировала минутой ранее, теперь было поздно. Молодой принц всегда представлял опасность, сейчас же читал её, казалось, как открытую книгу – неприятное и непривычное чувство для закутанных в ворох одежд и тайн шаманок, что уж говорить про верховных!

– Тогда позвольте пригласить вас выпить вина в тесной компании, – его высочество принц Иегерии улыбнулся самой доброжелательной улыбкой из своего арсенала и на этот раз сам взял за руку гостью их страны.

Он не стал ждать ответа, тут же переместившись. И никакая защита ей не помогла.

Грегер Третий удивлённо посмотрел на его величество Гефестиона Первого, и тот не стал задерживаться с объяснениями:

– Прости моего сына, Август без ума от красивых женщин, – король говорил достаточно громко и буквально через минуту, на другом конце зала, желающие уже всё знали про новоиспечённую парочку принц-шаманка.

Подвиги наследника престола на мягком поле боя для многих были любимой темой разговора, и новую сплетню разносили с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Но положительный момент всё же был – истинная цель перемещения интересного тандема осталась за кадром для подавляющего большинства.

– Не могу сказать, что мне нравится эта ситуация, – Грегер Третий был далёк от гордых заявлений местных жителей, до чего же у их любимца Августа хороший вкус. Он ясно чувствовал подвох, но без привычной опоры и поддержки – афаи – не знал, как себя повести. Стоит ли ей мешать? Над шаманками властны лишь боги.

– Предлагаю переместиться к ним и проверить, если ты не против, – предложил Гефестион и едва заметно кивнул стоявшему неподалёку Маркену. – Думаю, это не займёт много времени. Да и выпить кофе – прекрасный напиток из другого мира, надо признать, – в тесной компании куда приятнее, чем обсуждать наши дела в присутствии лишних ушей. Мы предстали перед обществом, этого вполне достаточно.

– Ты прав.

Правители двух стран отошли в тень ниши и переместились, и лорд–защитник выдохнул чуть спокойнее. Хотя бы за семью можно не переживать. Все в относительной безопасности. Осталось лишь одно небольшое дело – изгнать послов с территории родной страны, чтобы не мешались и не путали карты.

Его интерес не стал для них неожиданностью. Под разными предлогами послы Архары заблаговременно избавились от спутниц и сейчас ждали провокации, сплотившись вокруг предводителя – главного смотрителя гарема своего повелителя. А совсем не у главы делегации. Хотя, кого они обманули? Уж точно не прожжёных политиков Иегерии.

Традиционное начало беседы никого не расслабило. Мужчины были настороже и не сильно это скрывали. Они несколько раз попадали под подозрение, несколько раз их махинации были раскрыты, и сейчас послы готовились получить откровенный намёк, что пора и честь знать. И готовились к отпору. У них в Иегерии дела.

Однако, если с Гефестионом Первым они всегда могли договориться, то лорд–защитник внушал суеверный ужас. И сейчас безопасного буфера вроде короля или хотя бы его высочества у них не было.

– У нас с вами возникло немало разногласий за последнее время, – перешёл Хэвард к разговору, как только необходимые протоколом фразы были исчерпаны, – но я, от лица его величества Гефестиона Первого и народа Иегерии, имею честь пригласить вас остаться на праздник зимнего солнцестояния.

Удивление явственно отразилось на лицах пары молодых послов, остальные же приняли неожиданное предложение стойко и с достоинством, как полагается закалённым политикам.

– Однако, – прежде, чем незваные гости успели ответить, продолжил Хэвард, – я так же обязан известить вас о том, что ваше нахождение на территории нашей страны, и не только нашей, нынче не может считаться полностью безопасным. О подробностях, если вы не против, расскажу в своём кабинете.

Представители ледяной страны молча переглянулись, и лорд–защитник со всей ясностью понял значение этих взглядов. Не доверяли, но любопытствовали. Боялись. Но держались с прежним гонором, как и положено. Репутация у них такая. Иного он и не ожидал.

– Мы принимаем ваше предложение, – кивнул глава делегации, продолжая следовать легенде. О чём бы не догадывался страшный лорд–защитник Иегерии, догадки остаются догадками, пока у него нет фактов.

– Пройдёмте, здесь недалеко.

Весь путь до официального рабочего кабинета лорда–защитника прошёл в полнейшей тишине. В длинной узкой галерее только и слышно было дыхание, да негромкие шаги.

Хэвард машинально отмечал, что идут они, не таясь. Из–за сильных ветров жители Архары, похоже, никогда не придавали значение бесшумной походке – не было нужды. Ему же приходилось контролировать шаг и топать вместе со всеми. Все его тайные и явные достоинства и недостатки были тщательно разработанной стратегией. Все слабые места – скрупулёзно продуманными и незаметно защищёнными. Но бить мало кто осмеливался. Профессиональная репутация порой выступала куда более действенным щитом, чем любые навыки и специальные артефакты–обереги.

Однако и он был уязвим. Семья. Влада. Родина.

Нет, он не лишался разума в случае угрозы дорогим людям либо жителям его страны, но становился излишне хищным, опасным, хладнокровно расчётливым, убийцей. Гефестиону иногда с трудом удавалось вернуть его в привычное русло мудрого политика, а не лишь мстителя и палача.

Разговор не занял много времени. Опытные и хваткие послы тут же уяснили положение вещей. Их безопасность зависит от королевской семьи Иегерии. Точка. Любые сговоры против них – прямая угроза Архаре. И не только безопасности, но и выживанию.

Хэвард говорил спокойно, объясняя без лишних подробностей то, что им давно стоило рассказать соседям. Да, они умеют общаться с драконами и находить с ними общий язык. Да, убивать их тоже умеют. Нет, не научат. Извините, причины вам ясны – это прямой гарант безопасности правящей семьи Иегерии. Нет, более подробной информации не ждите. Да, знаем про ваш заговор с Тангарией. Недовольны.

– Вы поставили все страны в зависимое положение. Странам это не нравится. И это естественно, – глава делегации Архары говорил медленно, ощутимо сдерживая рвущиеся наружу эмоции.

Им не приказывали, не грозились наказать, но намекнули, очень вежливо и прозрачно, предлагая оставить всё как есть. Но Архара никогда не принимала подачек! Их ставили на колени! А если смотреть правде в глаза – они давно на них стояли, не желая признавать очевидное! Но почему Иегерия, находясь в заведомо выигрышном положении, не захватила все страны? Ответа у них пока не было, но, похоже, именно ответ на этот вопрос и является залогом автономности стран их мира.

– Согласен, – не стал противиться и вилять лорд–защитник сильнейшей из стран. – Но, будь у вас подобные знания, вы бы тоже не стали ими делиться.

– Против ледяных драконов должны уметь сражаться все страны, не только ваша. Если завтра они вырвутся из–под вашего контроля, мир превратится в ледяную пустыню, усыпанную уже никому не нужными драгоценностями, – фактический глава не просто делегации, страны, шипел и плевался ядом.

«Выдержка – не его конёк. Для защитника тоже слишком эмоциональный, хотя, да, именно он защитник Архары. Без воздействия короля–политика ему тяжело, слишком молод», – мгновенно проанализировал положение вещей Хэвард.

– Отчего же? Они нужны драконам, – заметил он без малейшего намёка на издёвку. Обычная констатация факта.

– Вы поняли, что я имел в виду, – ледяным тоном попытался заморозить собеседника архарец. – Вопрос передачи знаний следует рассмотреть межгосударственным советом.

– Боюсь, вы меня не поняли, господа. Никакого совета не будет.

Владислава

Дома я всегда знала, как справиться с временными трудностями. Иногда достаточно было просто отпустить ситуацию, полежать в ванне с хрустящей пенкой под просмотр старого доброго фильма, посмеяться и выпить бокал вина, а наутро уже иметь готовое решение или ясно работающую голову. Иногда всё бросить и решать проблему, чтобы с течением времени она не усугубилась. Не есть или есть на ходу, спать урывками и пахать, пахать, пахать. Не важно. К каждой ситуации подходил какой–то метод.

Но не в Иегерии.

Оказаться в мире, где ты – лишь пешка, где твоё «ценное» мнение учитывали лишь когда на него было время и желание его услышать… Ха–ха, никогда. Ну ладно, преувеличиваю, но, к сожалению, совсем немного. Всё–таки я не отношусь к тем женщинам, которым легко и просто зайти за широкую мужскую спину и сидеть в безопасности, даже когда умом понимаю, что у меня слишком мало знаний о мире, чтобы себя защитить, потому стоит доверить столь важное дело надёжному и сильному мужчине.

Р–р–р-р-р. Ну не по себе мне от перспективы сидеть беззащитной и бессловесной мышью в ожидании броска подлой змеюки!

Тем не менее, выбора мне не оставили, заперли, вина выдали – защитили, называется.

Что же творится сейчас там, в театре, или, быть может, уже во дворце – что скорее всего, именно туда и собирались после мероприятия для «продолжения банкета» – если меня посчитали нужным обезопасить?

Я находилась в невозможно противоречивом состоянии. С одной стороны, бесконечно устала от интриг, когда ты ешь и думаешь, сидишь за столом и всё ещё думаешь, ложишься спать и не можешь уснуть – мысли мешают. Ещё и страшно–опасно временами! С другой, находиться в эпицентре событий мне нравилось.

Да и что дома? Дома у меня была компания, деньги. Местный божок, если сравнивать с тем, что имею здесь, даже находясь в мире шовинистов и сексистов. И здесь есть боги, которые наверняка тоже любят играть в игры.

Мысль, даже не так, мыслишка, маленькая, едва заметная, практически проскользнула мимо сознания. Но я успела ухватить её за хвост.

Боги, которые играют в игры.

Бог войны, который не поленился, помог Венделле. Получив при этом удовольствие, но всё же. Жесток, хитёр, но заботится о своих почитателях, если можно так сказать.

Маа, которая и не жрица вовсе, а целая богиня. Тоже интересная. Зачем ей я? А ведь она и кольцо мне дала защитное, и советов множество. Хотя… А если эти советы – часть игры, и они все имеют двойное дно? Что–то не очень похоже на богиню любви. Но кто знает, какие у них здесь богини? Любовь – это не только ми–ми–ми, это ещё множество малоприятных штукенций вроде ревности и желания удержать, а, соответственно, хитрость и коварство. Да, может она быть богиней любви, у них ведь не христианский всепрощающий мир и боги не те. Что–то ближе к Древней Греции или даже Скандинавии. Или чёрт знает, чему.

Я так увлеклась, что на осторожное касание к сознанию, о котором предупреждал Август, среагировала по–другому. Клянусь, всё произошло машинально! Вот сижу я, значит, вспоминаю, как развлекались древние боги на Земле–матушке, притом сижу, сгорбившись, никого ведь нет, можно расслабиться. И тут моё тело принимает совсем другую позицию. Словно собака в ожидании приказа хозяина. Вся выпрямилась, собралась, уши навострила, хорошо, хоть в переносном значении, а не действительно.

Но, сообразив, что НАЧАЛОСЬ, вместо того, чтобы броситься к бутылке, что стояла на расстоянии вытянутой руки, я просто отмахнулась от «подчинителя». На этот раз, в прямом смысле слова: и рукой махнула, и вслух брякнула: «Кыш, отстаньте!»

Если увлекаюсь, то увлекаюсь. Не всегда разумно действую, признаю.

Через мгновение, конечно, уже опомнилась и схватилась за бутылку. Как звучит–то, а? Алкоголизм, Влада, – серьёзное заболевание, не лечится или лечится плохо. Но сделать глоток не успела – чужое воздействие отступило.

Не знаю, были ли виной тому мои неадекватные действия или простая случайность, но расслабиться после попытки меня подчинить никак не могла. И думать о чём–то – тоже. Любой разумный человек с самого начала был бы настороже, но я, кажется, зазвездилась и потеряла бдительность.

Чтобы не упустить следующую попытку, нарочно села, сгорбившись. Подождала полчасика – ничего. Вполне возможно, злодеи пойманы, а на меня пока нет времени. Может, потому воздействие и закончилось, едва начавшись?

Сидеть и паниковать быстро наскучило, и я пошла к стеллажам с книгами. Наверняка здесь у Хэварда есть что–нибудь интересное. Надеюсь, нет опасных книг, как в Гарри Поттере. Буду уповать на удачу, кажется, она сегодня на моей стороне.

Первая же книга, что привлекла моё внимание, оказалась про богов. Знак! Я удобно устроилась в кресле, напомнив себе о бдительности и пододвинув бутылку вина поближе. Мало ли! И начала читать.

Бдительность бдительностью, но, кажется, кое-кто уснул. Иначе как назвать тот факт, что сейчас я лежу в постели Хэварда, обнажённая и в полнейшем одиночестве?

Признаюсь, в первый момент напугалась до ужаса своей наготе. Вдруг я просто не помню, как пила «слюнявое» вино? Вместо вопросов государственной важности думала лишь о том, что любимый мужчина, вполне вероятно, мог увидеть меня в ужасно неприглядном свете! Август, конечно, обещал прислать Мальву, не знаю, почему вчера я в это поверила, сейчас же поняла отчётливо – тот кабинет не для всех и не факт, что Мальва, даже будучи подчинённой Хэварда, имеет доступ в святая святых.

Мамочки!!!

Вдруг…

Но нет. Я ведь кое–что помнила. И как читала книгу про богов – тоже. Жутко нудную и скучную, надо признать. И по описанию Нессы в книге я точно могла сказать – моя «подружка» – Маа – не она.

Сейчас, правда, было не до размышлений. В ванной мылся мой главный источник информации и, надеюсь, не раненый!

Сердце тревожно забилось, шумом и бешеным ритмом пульса отдаваясь в ушах. Я всё ещё воспринимала мир как сказочный, где не может произойти по–настоящему страшного и ужасного, но ведь это не так, совсем не так! Это настоящий мир. Мой мир! Мир моего мужчины.

Не озаботившись одеждой, рванула в ванную. Хэвард стоял спиной к выходу, но не сомневалась – знает, что я уже здесь. Мужчина в душе – разве может хоть что–то быть более эротичным? Для меня – точно нет. Пока он мыл голову струйки пены соблазнительно ласкали его тело, а я не могла оторвать взгляда от прекрасной картины.

Мой мужчина в душе. Ха! Для счастья достаточно просто сказать про себя: «Мой мужчина. Мой!»

По отношению к Хэварду я становилась жуткой собственницей. Он требовал от меня послушания и да, с его приходом я стала куда женственнее и мягче, возможно даже послушнее, но в то же время первобытные инстинкты, что–то глубинное, животное, рвалось наружу при одном виде на него. Мой! Мой! Мой!

Через секунду я уже обнимала его сзади. И мне было не до разговоров о политике, не до страхов и тревог. Он здесь, жив и здоров, и рад моему присутствию. Иначе как назвать жаркий поцелуй?

Даже прохладный душ, а он предпочитал именно такой, не остудил мое желание, хотя я никогда не любила холодную воду.

Сумасшедший коктейль эмоций и чувств этого дня вылился в ещё более сумасшедший взрыв страсти. И если раньше Хэвард переживал, что соблазнил меня, не дойдя до кровати, в это утро ему предстояло совсем «расстроиться», ведь кровать простояла без дела ещё долго, а синие стены ванной комнаты просто обязаны были покраснеть.

Да, Влада, тебе только в порнофильмах сниматься, – наутро думала я. Но думала довольно и гордо. Всё–таки просто секс и секс с любимым мужчиной, а ещё и любящим – не думает ведь он, что я позабыла слова прощания в театре? – это вообще нечто необыкновенное!

Когда мне, наконец, пришло в голову расспросить его о произошедшем, всё–таки Хэвард вернулся домой очень поздно, точнее: рано, утром, он уже спал беспробудным сном.

Выбираться из-под тёплого одеяла в прохладу комнаты пока не хотелось, но желудок напомнил, что его не кормили уже очень давно и пора бы исправить это вопиющее недоразумение.

Продуктов на кухне вечно было столько, словно в доме проживало человек двадцать–тридцать, но как назло ничего готового. Бабушкина сковорода висела на почётном месте, сильно выделяясь среди прочей утвари и формой, и цветом.

– Так-с, два, нет, три яйца! – решила, снимая семейную реликвию, если можно так назвать: единственную мою связь с Землёй и семьёй. – И сырку сверху. И зелени.

Тяжеленная банка с солью из храма до сих пор была мною не опробована, и я решила исправиться тотчас же. Чего добру пропадать? Да и вдруг соль какая–нибудь особенная? Может, активирует умственную деятельность, а я здесь сижу, дурёха, упускаю возможность щёлкать загадки–интриги как орешки?

Надеюсь, не пересолила. Всё–таки стоит обзавестись привычкой пробовать ингредиенты. Повар я или не повар? Хе. Шеф–повар! Уж в этой кухне точно. Жаль, нет армии поварят на побегушках. Хотя, почему жаль? Сама справлюсь. Дома лучше не видеть чужих лиц. Мой дом – моя крепость.

Да. Размечталась, Влада! Так и хотелось себя поддеть. Мужчина только признался в любви, ещё и так, походя, а я уже осваиваю холостяцкие квадратные метры, чувствуя себя не гостьей – хозяйкой.

Вот так живёшь всю жизнь самостоятельной и самодостаточной женщиной, а только на горизонте появляется Мужчина, сразу в голове что–то щёлкает, какие–то гнёзда вить хочется. Пройдёт еще пару месяцев, глядишь, и о детях начну мечтать. А не выйдет.

Настроение резко сменилось с солнечного на пасмурное. Снег вовсю сверкал россыпью бриллиантов, пуская солнечные зайчики в приоткрытое окно, но поддержка природы не радовала.

Нет, детей я не хотела. Пока. Но всё–таки, чисто теоретически, когда–нибудь… Даже если не принимать во внимание мою личную заинтересованность, такой генетический материал не имеет права пропадать! Где чёртова эволюция? Почему не работает?

Я ковырялась вилкой в еде, машинально отправляя кусок за куском, но вкуса не чувствовала. Откровенно говоря, даже не осознавала, что ем. Только обнаружив пустую тарелку очнулась и сообразила, что к чему. А ведь раньше никогда не заедала стресс и во время тяжкий раздумий не ела. Плохая привычка.

Нужно было срочно поднять себе настроение, и я точно знала, что мне в этом поможет. Контрабанда!

– Кофе, кофе, кофе, – напевала, доставая заветную пачку, которую никто и не думал прятать, несмотря на угрозы выдавать «дозу» раз в сто лет, чтобы избавить меня от наркозависимости. – Ты моя любовь, моя радость, – приговаривала я.

Один лишь привычный аромат уже кружил голову и заряжал энергией. Пара крупинок соли из заветной банки в сладковатую местную воду, ложка с горкой шоколадно–рыжих зёрен идеального помола, красивая чашечка с серебряными листиками – и концентрат счастья готов.

Несколько дней без кофе заставили сильнее ценить очарование момента. Вспомнилось дифлопе из фильма «О чём говорят мужчины», когда дорогое и безвкусное блюдо за бешеные деньги начинает казаться интересным и пикантным. Но здесь–то кофе! Кофе! Эликсир бодрости и отличного настроения! Вкусный, терпкий, с горчинкой.

Я вдыхала бесподобный аромат счастья и блаженствовала, ещё не сделав глоток. Смех смехом, но именно кофе – тонкий мостик между мирами – дарил мне уверенность в завтрашнем дне и позволял почувствовать себя дома.

Дома. В Иегерии.

Или мне действительно нужен был кофе для лучшей мыслительной деятельности или сработал подарок богов, пусть и добавила соли совсем немного, но эффект сказался незамедлительно.

– Интересно, есть ли здесь вещи Амелики? – вдруг озарило меня. – Возможно, Хэвард пока не избавился от вещей! А ведь там может быть разгадка. Вдруг я своим незашоренным взглядом замечу то, чего не увидели они?

Идея зажглась сигнальным костром, не давая думать ни о чём ином. Пусть мне и была не доступна часть дома, жилой этаж в зону табу не входил. Отбросив угрызения совести, быстрым шагом направилась исследовать спальни.

– Уж прости, Амелика, но ты у меня дома всё осматривала, моя очередь нарушать твоё личное пространство, – приговаривала, найдя нужную комнату.

В доме царил идеальный порядок и владения бывшей хозяйки дома – бывшей! Теперь здесь я главная! Ну, почти! – не стали исключением. Вишнёвые шторы до того симметрично обрамляли окно, что казались нарисованными, покрывало на широкой кровати без единой складочки, стулья и банкетки выставлены словно под линеечку. Военный порядок. Ну точно досматривали и убрали за собой.

Я осторожно, чувствуя себя воришкой, осматривала ящичек за ящичком, не зная, что хочу найти. Сложенные в высокую стопку блокноты с записями и, возможно, дневниками Амелики даже не стала смотреть – там наверняка до меня каждую закорючку изучили специалисты, да и не пойму ничего в тех же расчётах, нечего и соваться. Но интуиция вопила: «Ищи!» и я следовала её настоятельной рекомендации.

Минута проходила за минутой, но никаких открытий не происходило. Моя вера в себя потихоньку гасла, как и энтузиазм.

Не знаю, откуда, но точно знала: мне нужны не записи, а какая–то вещь. Небольшая зацепка или что–то малюсенькое, но то, что безо всякого сомнения привлечёт именно моё внимание.

Мало ли, может, Амелика оставила мне знак или намекнула через сон, но я не поняла? Или, может, для меня есть сообщение?

Я села на край кровати и прикрыла глаза, прокручивая те сновидения, что присылала она. Ничего. Совсем ничего.

– Может, балкон? Наверняка она любила пить кофе, ну или что они здесь пьют по утрам, глядя на сад. Он, наверное, потому и цвёл до моего появления, – предположила я от безысходности. Уже не верила ни во что, а в свою удачливость – особенно.

Однако, распахнув шторы, застыла в неверии. Вот оно!

Маленькая наряженная ёлочка. Её не стали убирать, видимо, из–за того, что все украшения на ней, включая наливные яблоки, напоминающие о посещении Старого Города, были искусственными. Копия Священного Древа?

– Так, так, так, что я вижу?

Ёлки ёлками, но внимание моё целиком и полностью сосредоточилось на одной маленькой детали – одна из игрушек, точь–в–точь такая, что досталась мне в наследство от бабушки. Она никогда не была любимой, дома хватало ярких и нарядных, а эта была серой и непривлекательной для ребёнка, но я её берегла как память.

Простой кусочек светлого дерева, ветка, распиленная надвое, с вырезанным внутри круглым отверстием и парой завитушек по бокам. Игрушка Амелики была пустой, в моей же была пластиковая грязно–белая бусина на ниточке. Узелки удерживали её ровно в центре отверстия.

Ничего выдающегося с виду. Если не принимать во внимание, что моя игрушка, судя по всему, была из этого мира.

– Да, дела–а–а. Что бы это значило?

К тому моменту, когда Хэвард проснулся, Владислава успела несколько раз накрутить себя и успокоиться, и, кажется, понять кое–что интересное про подарок богов – соль. А также приготовить еды на роту солдат, быть может, даже на две.

Размышляя о находке в спальне Амеликии, она заметила, что некоторая информация приходит как бы сама собой, из ниоткуда. Например, она не успела проследить всю логическую цепочку, но была уверена, что Амелика – не враг, а союзник. Что афая Гутрун – главная угроза для спокойствия не только мира, но и для неё лично. Что Маа – совсем не Несса, вчерашние подозрения оформились в твёрдую уверенность.

– Нет, ну откуда я это знаю? Здесь ведь никто не может на меня воздействовать. Или может?

И тут же пришёл ответ: «Не может».

– Тогда это соль? – предположила девушка, вышагивая по кухне туда–сюда.

«Да».

– Кто ты? – спросила Влада, но так и не получила ответа. – Похоже, я схожу с ума. Соль ведь не разговаривает. Но, быть может, имеет подобный эффект как переговорное вино?

«Нет», – больше смутил, чем ответил на вопрос «голос из ниоткуда».

Влада пыталась поговорить с незримым собеседником, но тот редко шёл на контакт, тем не менее, она уверилась, что соль имеет прямое отношение к нужной ей информации, и решила её использовать везде, где только можно.

Бутерброд с маслом, солью и зеленью отправился с разделочной доски прямиком в рот.

– Работай, соль, работай, – приговаривала Влада, в глубине души не на шутку переживая, что палата номер шесть давно плачет по ней горючими слезами. – Попробую ещё раз порассуждать. Если Амелика действительно не зло в юбке, зачем она ушла в мой мир? Зачем пыталась меня убить? Зачем дразнила? И что значит новогодняя игрушка? Итак, какие у меня варианты? Допустим, она ушла специально, чтобы привести в Иегерию меня. Может быть такое? Может. Особенно, если принять во внимание игрушку, ведь неспроста она попала в мой мир. Или это я попала?

Влада застыла столбом посреди кухни. Вместо окружающей обстановки перед её взором проносились воспоминания. Она отлично помнила едва ли не каждую минуту собственной жизни и, самое необычное, раннего детства тоже. И в этом детстве не было магии или чего–либо интересного. Обычная жизнь среднестатистического ребёнка советского и постсоветского пространства. Никаких зацепок. Только…

– А вдруг… – она так и замерла с приоткрытым ртом. Надежда наполнила лёгкие воздухом, словно воздушный шарик гелием, но суровая реальность тут же добавила горечи. – Нет, не может быть.

«Может», – снова пришёл ответ из ниоткуда.

– Но… – слёзы навернулись на глаза, дыхание перехватило.

«Да, может. Так и есть».

Влада хватала ртом воздух и никак не могла прийти в себя. Если это правда… Это правда! Её родители живы! Это невероятно, но это правда! И почему ей никто не сказал? Почему? Не намекнул! А бабушка? Выходит, любимая бабуля вовсе не была родной или была?

Вопросы, вопросы, вопросы! Она ненавидела неопределённость, с которой вынуждена была жить в Иегерии, но ради одного такого ответа готова была терпеть еще тысячи неясностей, миллионы интриг и пакостей от окружающих!

Выходит, Амелика вернула её домой, к родителям! И она может их найти! Кто же это?

– Если бы она не была такой молоденькой, можно было бы предположить, что я и есть тот эксперимент. По всей видимости, мои родители – довольно сильные и одарённые в этом мире. Не смогли зачать дитя здесь, переместились вместе на Землю, родили себе спокойно меня, прожили столько, сколько смогли вытерпеть без магии, и вернулись. А меня забрать не смогли, так как я дитя Земли. Так, где–то неувязочка. А нет, Хэвард ведь рассказывал, что перемещения всё ещё исследуют, значит, когда я родилась, не было безопасного способа забрать меня с собой. Или… Ой, а если родители меня оставили там специально, чтобы я была в безопасности? Да ну что такое? Куда не кинь, везде сто тысяч вариантов!

Влада уселась в кресло у окна, в котором ей думалось лучше всего.

Желание разбудить Хэварда, выплеснуть на него все эмоции и гипотезы потихоньку отступило, но пальцы нервно подёргивались, а руки никак не желали спокойно и расслабленно лежать там, где она их сложила – на животе.

– Нет, ну невозможно усидеть на месте, когда в голове революция! – выдала девушка через несколько беспокойных минут. – Лучше что-нибудь приготовлю, надо чем–то себя занять.

Она действовала интуитивно и не особо контролировала, что и откуда доставала, что с чем смешивала, но суета на кухне подействовала отрезвляюще, и голова заработала.

– Итак, что мы имеем, – посмотрев на соль как на собеседника, решила подытожить Влада, – Амелика… Так–так–так, я совсем забыла, что время на Земле течёт совсем по–другому! Если один день здесь равен месяцу на Земле, выходит, по местным меркам мне годик. Хе, новорожденная Владислава, блин. То есть, если моё рождение – один из ключевых моментов всей интриги, то…

Влада рассуждала и готовила, готовила и рассуждала. От идей лопалась голова, но она с дотошностью, свойственной ей в работе, оценивала каждую гипотезу, выделяя всё новые и новые ниточки, которые прежде – до употребления соли! – не замечала или, что тоже возможно, и не могла заметить без подсказки.

Хэвард проснулся, когда холодное зимнее солнце спряталось за набежавшими тёмными и низкими тучами. Впервые за длительное время он спал так долго, но организм накануне задействовал все резервы и требовал своё. Утренняя встреча с Владой в душе позволила немного сбросить напряжение, отчасти потому он и не видел снов, как бывало прежде. Снов, после которых уставал ещё сильнее, на этот раз морально.

Ополоснувшись в душе, спустился вниз. Запахи из кухни нет–нет, да и просачивались в гостиную, дразня рецепторы пряностями, а ни с чем не сравнимый божественный аромат жаренного мяса напоминал, что кому–то не мешало бы и подкрепиться.

Он не смог скрыть удивления, когда увидел количество приготовленного своей дамой, а она, тоже с недоверием оглядев заставленные явствами владения, сделала вид, что так и надо, и, пожав плечами, выдала: «Подумаешь, немного задумалась».

– Пытаюсь представить размах твоих умозаключений, – хмыкнул Хэвард, – и боюсь, после того, как я тебе всё расскажу, и дворцовых продуктов не хватит.

– Хихикает он мне здесь. Садись лучше за стол, поешь.

– Ты так резко замолчала, словно ну очень старалась не сказать: «Тебе пригодятся силы для допроса».

Он знал, что допрос ему действительно предстоит, да и готов был дать ей все ответы, которые только сможет, лишь бы она хоть немного успокоилась. И отчего–то его впервые не раздражала и не бесила такая необходимость.

– Видишь, какой ты у меня умный, и говорить ничего не нужно. Единственное, может, нам выпить переговорного вина? Я сегодня только о нём и думаю, – признала Влада. – Без тебя не рискнула.

– Ты хочешь накормить меня своей едой и оставить без десерта?

– Почему без десерта? Я много всего приготовила, там должно быть и сладкое, – ответила девушка совершенно серьёзно, не сразу уловив подтекст. Она столько готовила, а совсем не помнила, что. Теперь поражалась сама себе и необычной способности мозга отметать лишнее. – А, ты об этом. Мой дар не так прост, я могу по–другому трансформировать энергию, с другими мыслями, тогда выходит не виагра в любом виде, а то, что нужно.

– Получается, я тебе так понравился, что ты ни о чём, кроме секса, в первые дни и не думала? – пошутил мужчина, но уловка не сработала.

Владе безумно захотелось выдать, что в первый день она вообще–то готовилась заняться сексом совсем с другим мужчиной, а потому и была в определённом настроении, даже несмотря на перемещение в другой мир. А если учесть, что он сам ещё оказал некоторое давление своей мужской харизмой, с его стороны и вовсе грех её упрекать. Но она промолчала.

– Ты прекрасно знал с самого начала, какой у меня дар, но не давал ему развиваться, – неожиданно зло выдала Влада. – Ты давал мне лишь ту информацию, что считал нужной, в итоге оставил беззащитной перед вашим миром. Почему ты не сказал, что я могу не только у тебя тянуть энергию, но и у других? Ведь мог научить защищаться, я бы не оказалась в Тангарии бессловесной и безвольной, ещё и не видела, не слышала ничего. Знаешь, как обидно?

– Откуда ты узнала? – он сперва даже не поверил в то, что услышал. Кто мог рассказать ей такие подробности и когда?

– Не знаю. Додумалась!

– Боги тебя приняли, Владислава, и дают подсказки, – догадался он. – Неожиданно, но очень, очень хорошо. Не злись на меня, пожалуйста. Я делаю то, что должен и твоя безопасность – моя прямая обязанность. Ты не обучена. Если дать тебе силу и не научить пользоваться, можешь сама себе навредить. Никого не слушай. Тебя пытаются настроить против меня. Почему – разберёмся. Думай головой, ты же умная девочка.

От его размеренной, спокойной речи ей стало лучше. Каждое слово небольшой гирькой становилось на весы её сомнений, уравновешивая. Да, он всё делает верно: ей нужно отключить эмоции и думать головой. Она умная, справится. А вот стоит ли ему доверять – это ещё бабушка надвое сказала.

«Не буду проявлять лишнее недоверие, иначе останусь в неведении, что вообще происходит, кто мои родители, где они. Древние боги, неужели они живы, и я смогу их увидеть?»

– Ты мне расскажешь, что вчера произошло? На меня пытались оказать воздействие, как и предупреждал Август, но оно резко прервалось, – Владе удалось выдержать спокойный тон, чему она немало обрадовалась.

– Да. Но у тебя сегодня ещё одно испытание и, так как ты всё ещё намереваешься…Хотя, ты так много всего приготовила, можно ненадолго отлучиться, продемонстрировать блюда как подтверждение твоего дара и заниматься своими делами.

– Ты говорил, мне не обязательно участвовать в отборе, – удивилась девушка, которая уже настроилась заниматься своими делами, а не продолжать никому не нужное участие в никому не нужном по сути выборе временной жены для короля.

– Обстоятельства изменились, – нагнал тумана Хэвард.

– Кто бы сомневался! Что на этот раз?

– Твои родители, Владислава. Они требуют, чтобы ты прошла отбор и, если Священное Древо не выберет тебя королевой, вышла замуж за нужного им жениха.

– Но ты ведь говорил…

– В Иегерии дети, повзрослев, становятся самостоятельными, в Тангарии всё не так. Глава рода управляет каждым членом семьи до самой смерти, единственное исключение – шаманки. Если в роду появляется шаманка, она перехватывает власть над женщинами рода.

– А если женщина выходит замуж? Власть над ней как–то переходит в семью мужчины?

Влада и сама не знала, почему задала именно этот вопрос. Вопрос с родителями интересовал её куда больше, и она сама удивилась, задав не его, ведь в голове крутились мысли совсем не об укладе Тангарии.

– У них есть очень необычный ритуал: когда рождается ребёнок, действующая шаманка передаёт матери специальную костяную бусину, та должна положить её в детскую кроватку и затем, когда позволит длина волос, вплести её в причёску. На совершеннолетие – у девочек в двенадцать, у парней в пятнадцать – бусину вставляют в деревянный брусочек, считается, он защищает от злых взглядов и мыслей.

– А она, ну, эта бусина символизирует что? – не утерпела Влада. Она не успела поделиться находкой в спальне Амелики и воспоминанием из своего мира, а сейчас и не уверена была, что стоит. Но кончики пальцев предательски увлажнились – нервничала.

– Не перебивай, я хочу объяснить так, чтобы у тебя сложилась целостная картина, – Хэвард бросил в её сторону недовольный взгляд. – Так вот, когда девушка выходит замуж эта бусина передаётся мужу, а тот либо оставляет у себя, либо передаёт шаманке. Когда наступает второе совершеннолетие у мужчины, это где–то в восемнадцать–двадцать, реже – в двадцать два или даже двадцать три года, его бусина передаётся главе рода как символ верности. По факту, и в случае с женщинами, и в случае с мужчинами, передача бусины – это передача свободы и независимости, так как без неё человек не может полностью владеть своим даром.

– Подожди! Браслеты у шаманок! – сообразила, наконец, Влада. – Они из костяных бусин! Значит, если у неё есть бусина нужного человека, она им управляет как захочет?

– Да. Например, чтобы попасть к нам сегодня афая Гутрун должна была провести специальный ритуал, чтобы её, скажем так, подопечные, не чувствовали себя неполноценными. Вообще, выход главной шаманки в свет – явление очень редкое.

– А Амелика из её рода и подчиняется ей по праву рождения, и, пока находится в другом мире, недоступна её власти.

– Да. Как ты догадалась?

– Много думала. Не важно! Слушай, а если по какой–то причине бусина остаётся у человека, которому она принадлежит? Чисто теоретически.

– Ну, по идее, глава рода или шаманка не чувствуют и не владеют этим человеком. Не слышал о подобном. Может, убивают непокорных, если они отказываются сами передать бусины?

– А эти бусинки обязательно даются после рождения, или женщина может получить их заранее? Ну, не знаю, например, собралась бы с посольством в Архару лет на десять?

– Владислава, у тебя есть своя бусина?

Вопрос заставил девушку испуганно замереть. С кем она меряется мозгами? Почему каждый раз считает себя самой умной и гениальной, когда на самом деле в многоходовых интригах как дитя малое, особенно если сравнивать с лордом–защитником, на котором, по сути, держится безопасность всего мира?

– Да, есть.

– Скажи мне, что она не здесь, – в его голосе отчётливо слышались умоляющие нотки, но недоверие змеёй подняло голову. Зачем ему эта информация? Вдруг для чего–то ужасного?

– Не здесь. Её никто не найдёт, даже если очень захочет, – сказала уверенно, не желая выдавать точное местонахождение своей свободы и независимости, как оказалось. Мало ли, хоть она вряд ли стала составляющей её силы, но вдруг?

– Тем не менее, ты должна сказать мне, где она.

Тёмный взгляд встретился с недоверчивым голубым.

– Зачем?

– Если ты передашь мне бусину, как своему мужу, на тебя никто не сможет претендовать, – объяснил он ей, как ребенку, терпеливо и спокойно, хотя спокойствия не чувствовал.

– Ты сможешь.

– Но я не буду, ты же знаешь.

– Уверен? Ты получишь надо мной полную и безоговорочную власть, пройдёт время, и ты можешь изменить своё мнение. Я сама себе хозяйка, всегда была, есть и буду. Это не обсуждается.

– По законам Тангарии, Владислава, пока ты не замужем, ты собственность родителей. Уж прости, что звучит так некрасиво, но это правда. Отсутствие бусины, думаю, решится с помощью шаманки.

– Как? Она сделает новую? Но ведь такая бусинка не будет напитана моей силой или как там она устроена?

Ситуация не нравилась ей всё больше и больше. Разговор шёл явно не в том ключе, что должен был. И эти странные ощущения, когда ты сам себе не принадлежишь, спрашиваешь не о том, о чём хочешь, думаешь. Что с ней?

Влада испуганно замерла. А вдруг ею сейчас управляют, но не люди, не шаманки или родители, или кто ещё может это делать, а боги? Любопытные, хитрые, направляющие в нужную им сторону.

Она отчётливо почувствовала недовольство и поняла – права.

– Стоп, стоп, стоп! Хэвард, у нас ЧП! Мной руководят! – выпалила скороговоркой, пока её не заставили замолчать.

– Это было ясно с самого начала. Удивительно, что ты догадалась.

Его голос прозвучал холодно. Слишком холодно.

«Что вообще происходит? Неужели я была права и доверять ему не стоило?»

– Пора поговорить начистоту, Владислава. И ты расскажешь мне всё. Абсолютно всё.

Она ожидала чего угодно, только не допроса. Да, он проходил в уютной и привычной атмосфере кухни, а не в подземелье с пыточными инструментами, но от этого легче не было.

Влада в удивлении и неверии сидела и смотрела на инквизитора – а по–другому сейчас она не могла назвать мужчину, которого полюбила, никак не могла – и пыталась не захлебнуться ядом.

Так опростоволоситься! Ведь всегда считала себя умной и проницательной, а тут на тебе – ошибка на ошибке. И самая главная – она примеряла на людей шаблоны и стереотипы Земли, тогда как люди другого мира, хоть и были во многом похожи, всё же отличались, притом кое в чём кардинально. Если вообще были людьми.

Вот и её инквизитор… Чёртов инквизитор! Палач! С холодными чёрными глазищами! Подозрительный, злой, резкий! Таким она не видела его даже в первые сутки, когда он относился к ней с явным предубеждением!

– Мне не о чём рассказывать. Всё, что я знаю о себе, уже рассказала. Никаких тайн и скелетов в шкафу у меня не было или я о них не знала.

– Ты говорила, твои родители погибли, тем не менее, когда я упомянул о них и о грозящем тебе браке, ты приняла эту информацию спокойно и не удивилась.

– Я могу то же самое сказать о тебе! Ты знал и не сказал мне!

Влада не ожидала, что сорвётся на крик, но нервное напряжение, давно владевшее телом, давно требовало выхода. Она так долго шла к этому, так долго копалась в себе, в воспоминаниях, разглядывала каждую мелочь, каждое слово любого иегерийца подвергала пристальнейшему досмотру и разбору, но именно сейчас хотелось всё бросить и вернуться домой. Завернуться в тёплый плед, налить чашку какао и почему–то добавить маленькие зефирки, которые терпеть не могла.

Желание закуклиться, спрятаться в норку, подальше от человека, причиняющего боль, становилось нестерпимым. Влада как наяву представила свою квартиру, царящие в ней спокойствие и безмолвие, дарующие долгожданное умиротворение и чувство защищённости. И бусину. Ту самую, что находилась на самом видном месте в квартире, при этом её бы вряд ли нашёл кто–то, кроме неё.

Там было хорошо. Здесь плохо. И больно.

Хэвард отдалился, превратился в ужасного и всемогущего, не любящего, не заботящегося. Подозрительного и злого. Предателя!

Не рассказал про мать! Про семью! Скрыл, хотя всё знал!

Использовал её в тёмную!

Владу трясло. От осознания ситуации, от своего места в ней, от предательства человека, которому доверилась, которого полюбила. Она то покрывалась гусиной кожей, то испариной, то её тошнило от приторной сладости, то неприятная кислота вместе со слюной наполняла рот. Слёзы были на подходе, но нет, она не предоставит противнику удовольствия увидеть себя униженной и растоптанной! Сто тысяч раз нет!

Но куда сбежать? И как?

Как–то отвлечься? Начать снова готовить?

Влада с ненавистью взглянула на банку с солью. Дар богов. Их вера в её силы, в её талант, предназначение.

«Ничего мне не надо! Ни от богов! Ни от людей! Ни от Хэварда! Да идите вы все лесом! Хватит! Надоело!» – митинговала про себя девушка, позабыв об обещании не оскорблять богов ни словом, ни делом, ни мыслью.

Она столько держала себя в руках, поступала разумно, взвешивала каждое слово, каждое действие, но и её чаша весов переполнилась. Не осознавая, что творит, Влада ударила по банке, стоявшей близко к краю стола. Тяжёлая, почти неподъёмная, тара для божественного дара слетела на пол так, словно была баскетбольным мячом и только того и ждала. Звон стекла разлетелся по кухне вместе с шорохом расползающейся белыми ручейками соли. Не понятно откуда взявшийся сквозняк с негромким свистом утягивал кристаллики ко входной двери, но люди сейчас были заняты другими делами и не обращали внимания на «воровство» божественного подарка.

Хэвард ощутимо напрягся, если не сказать, напугался, и Влада с мрачным удовлетворением попеременно смотрела на осколки с белым озерцом соли и лицо мужчины.

«Хочу домой! – оформилась мысль. – Пусть они здесь сами разбираются. Заварили кашу – расхлёбывайте, дорогие интриганы! Драконы, шаманки, боги! Без меня. Я – домой!»

И почему–то не было никаких сомнений, что всё удастся. Она знала, что перенесётся туда, куда надо. Безо всяких амулетов, без заклинаний, специальных залов и помощи богов. Ведь её бусина осталась на Земле, соединяя незримой нитью её нынешнюю жизнь с прошлой жизнью. И миром. Не Амелика, не её силы и связь с Иегерией позволяли ей, Владиславе, спонтанно переносить предметы. Бусина.

Часть силы, часть её самой.

На смену ярости пришла ледяная уверенность в собственной правоте.

– Знаешь, – начала она, спокойно глядя на любовника, почти бывшего любовника, – мы могли бы сесть и спокойно во всём разобраться. Ты бы рассказал мне, во что я вляпалась, я бы объяснила свои догадки и предположения, но нет. Ты не доверяешь, подозреваешь меня во всех смертных грехах. Пусть, – голос зазвучал хрипло, и она прочистила горло, – пусть у тебя всё будет хорошо. Я не смогу жить с тобой и любить тебя, если постоянно буду чувствовать эту стену – или пропасть, не важно – между нами. Найди всех виновных, покарай, живи дальше. А я ухожу. Это не мой мир, не мои проблемы и, как оказалось, ты – не мой мужчина. Я старалась помочь, разобраться, но моя помощь не нужна, а марионеткой я быть отказываюсь. Мне не нужны ни родители, которые, не зная меня толком уже пытаются распоряжаться, ни мужчина, использующий меня в своих интересах. Прощай. Я научусь жить без тебя. Точнее: я буду жить без тебя и буду жить хорошо, быть может, даже лучше, чем раньше. Прощай.

Голос не звенел, не сочился ядом либо горечью. Нет. Она безумно устала сражаться за чужие ценности и чувства мужчины, который оказался не способен на них. Одолевшее равнодушие оказалось плохим подспорьем, но Влада опиралась на него, как человек с переломанной ногой – на костыли.

Хэвард смотрел с недоверчивыми любопытством и снисходительностью. Мысль «Куда она денется с подводной лодки» так и читалась в его глазах, но Влада не реагировала как обычно, не вспыхивала в попытке отстоять свои права, не злилась, не раздражалась. Лишь спокойно подошла к полке, под которой на специальном креплении висела её сковорода, сняла её, кинула прощальный взгляд на мужчину своей мечты и исчезла.

И только оказавшись в собственной квартире, у долгожданного кресла с клетчатым пледом, хмыкнула.

– Вот я и дома.

Открыла окно, чтобы насытить воздух кислородом, отнесла сковороду на кухню, положила на законное место, машинально щёлкнула кнопкой чайника, села.

В голове не было ни единой мысли. Вода забулькала, привлекая внимание, но Влада словно попала в липкую паутину и не могла шевельнуться. Сидела молча, неподвижно, смотрела перед собой, не соображая, где она и кто она.

Время текло патокой, вязкой и тягучей. Тикали часы на стене. Ровно бился пульс и сокращалось сердце.

Никаких мыслей. Никаких желаний. Застывшая в пустоте фигурка.

Прошло довольно много времени, прежде чем Влада встала и пошла в душ. Молча скинула одежду. Молча включила воду, отрегулировала напор и температуру. Стянула синие ленты, привычно вплетённые в волосы, небрежно бросила на пол.

Тугие струи воды ударили в напряжённые мышцы, причинили боль, не сильную, но ощутимую. Звук отскакивающих от тела, падающих на пластиковую шторку душа, капель показался инородным, непривычным. В Иегерии вода обнимала, ласкала, казалось даже, пыталась пройти сквозь тело, проникнуть в него, смыть усталость и нервозность, унести их в воды Мирового океана.

«А в душе представьте, что вода не просто омывает тело, но проникает в уставшие и зажатые от стресса мышцы, может, у вас получится поработать с потоками хотя бы на таком примитивном уровне», – вспомнилось вдруг наставление Мальвы.

– Может, получится? – вслух подумала Влада, и попробовала.

Минута проходила за минутой, но ничего не происходило. Однако вода благотворно повлияла на девушку, позволив высвободить заключённые под амбарный замок эмоции.

Слёзы полились градом, почти не уступая водопроводным струям. Горячие. Горькие. Сумасшедший коктейль из эмоций и чувств заставлял тело трястись то от ненависти, то от бессилия, от собственной слабости и глупости, от ненужной иногда силы, от ярости, слабости и безволия, от любви, которая сильнее кислоты разъедала душу, больно ранила сердце, от всепонимания, которое иногда выливается во благо, а иногда – во зло.

Слишком много воспоминаний.

Слишком много мыслей.

Слишком больно.

Влада пришла в себя, лишь когда поняла, что лежит, сжавшись в комочек, на дне ванны, а по лицу течёт вода, изредка попадая в хлюпающий нос и полный горечи рот. Умылась. Сплюнула отвратительно вязкую слюну, больше напоминающую желчь. Выбралась из ванны, собирая последние силы в обмякших конечностях. Почистила зубы. Побрела в спальню, где больше забылась, нежели заснула.

Про уютный плед, о котором столько мечтала в Иегерии, и не вспомнила.

В квартире всё было по–прежнему, только на одной из фоторамок приглушённым синим цветом светилась бусинка. Её резерв был почти полностью пуст и она, воспользовавшись появлением хозяйки, тянула столько, сколько могла. Её дело – защищать, а для этого нужны силы.

– Привет.

– Привет.

– Я сплю?

– Да. Ты ушла из нашего мира?

– Ушла.

– Как?

– Не скажу, – упрямится Влада.

– Да я и так знаю. Жаль, раньше не догадалась тебе подсказать. Бусина осталась в твоём мире, – с нежной улыбкой раскрывает тайну девушки Амелика. – Не бойся, пока ты на Земле, тебе ничего не грозит.

– А ты, я смотрю, у Маа, – проявляет осведомлённость Влада. Не узнать интерьер храма богини любви невозможно, уж больно впечатляет.

– Да. Только вот, ни Маа, ни Нессы здесь нет, – Амелика поджимает губы, но дальше не делится.

– Ну, если принять во внимание, что Маа – и есть Несса, – отчего–то Владе хочется казаться всеведущей перед «соперницей, которая не соперница».

– А Несса – совсем не Несса, а богиня ложного знания Сифтия, – заканчивает Амелика, играя тонкими, идеально оформленными, бровями. Не иначе, как ходила в салон на Земле и делала татуаж.

– Очешуеть! – выдаёт Владислава. – А где Несса?

– А вот не знаю. Сифтия сказала, что я могу догадаться, и исчезла. Я здесь пленница, доступа к информации не имею. Моих союзников лорд–защитник давно изничтожил, а к Гутрун я обращаться не собираюсь. Ты мне лучше расскажи, догадалась, что к чему?

– Я – твоя родственница. Афая Гутрун над нами главная из–за своего повышенного сволочизма, ой, шаманизма, – нарочно язвит Влада. – На самом деле, я уже столько всего передумала, что не знаю, где правда, а где ложь. Зачем ты меня отправила в Иегерию?

– Это долгая история, но я расскажу. Нужно было с самого начала это сделать, но я боялась, что тебя тогда просто убьют.

– И потому сама попыталась это сделать? – припоминает Влада одно ночное происшествие.

События походили на сон, но Влада быстро поняла, что это управляемое Амеликой сновидение, подобный опыт у неё уже был, и девушка расслабилась, стала воспринимать происходящее спокойно, чувствуя себя в относительной безопасности.

Они находились в храме богини любви Нессы и Влада с удовольствием уселась в кресло, которое произвело на неё впечатление еще в первый визит. Из одежды на ней красовалось лишь махровое полотенце приятного винного цвета с вышитыми вензелями, но в женском обществе она не чувствовала никакого смущения. Чай, не в королевский дворец попала.

– Нет. К тому моменту я поняла, что зря не проинструктировала тебя, и попыталась отправить тебе массив данных. У вас на Земле так причудливо архивируется информация на компьютерах, я попробовала упаковывать данные по тому же принципу, надеясь, ты догадаешься, как разархивировать пакет. Но кольцо Маа, то есть, как оказалось, Сифтии, его не пропустило. Я только недавно узнала, что Маа – не Маа, поэтому делилась с ней достаточно откровенно, она же использовала все полученные сведения против меня. И тебя.

– Почему? Как мы связаны?

Влада начинала кое–что подозревать, но поверить в совершенно невозможное предположение отказывалась. «Нет, нет, нет! Это невозможно!» – кричала вся её сущность, но разум беспощадно нашёптывал, что это как раз самый вероятный вариант и открещиваться от него бессмысленно.

– Похоже, ты уже догадалась. Но я хочу объяснить тебе ситуацию от и до, чтобы не осталось вопросов. Думаю, правящий дом Иегерии давно всё сообразил, а, может, и не так давно, – Амелика хмыкнула, и в этой полуулыбке–полуухмылке отчётливо чувствовалась горечь. – Ты читала историю мира?

– Нет, не успела, – Влада чертыхнулась про себя. Собиралась ведь сделать это тысячу раз, а руки не дошли.

– Не удивительно. Я тебе расскажу то, что не расскажет никто, так как знания эти пылятся в архивах королевской библиотеки Иегерии, никому не нужные и почти никому не доступные. Тангария, Груфис и Архара регулярно пытаются проникнуть туда, но библиотека охраняется драконами, это специально выдрессированные солдаты, каждый из которых удостоился личного доверия прихвостня Маркена либо самого лорда–защитника. Хотя, последний никому не доверяет, так что всё же Маркена.

– Я знаю про них, встречалась пару раз. Меня они охраняли, – вставила Влада, однако про историю с амулетом решила пока не рассказывать, пусть рыжая интриганка сперва расскажет то, что запланировала, а там, быть может, история прояснится, а нет, так никогда не поздно спросить.

– Они и должны тебя охранять, я потому и постаралась сделать всё для того, чтобы ты попала на отбор. Дворец для тебя – самое безопасное место, хотя, конечно, не самое приятное.

Амелика выглядела немного смущённо, иногда даже краснела, и оставалось только гадать, какие мысли теснятся в красивой и чертовски умной голове.

– Лорд–защитник мне тоже это объяснил. Мол, в Груфисе меня бы прикопали под ближайшим кустом, так как у меня слишком сильный дар, а конкуренция никому не нужна. В Тангарии выдали бы замуж варварским способом, с боями и плясками, если бы сразу не убили за неподобающий вид. Архара, вроде бы, вообще место, не приспособленное для жизни современной женщины, знающей, чего она хочет и как этого добиться.

– О, да! Лорд–защитник умеет сказать правду, соврав. Хорошее качество для правителя, не так ли?

– А в чём ложь?

– Его слова, безусловно, правдивы, но в случае с любой другой девушкой с подобным даром. Ты – уникальное явление, и я не думаю, что ему потребовалось много времени, чтобы это понять. Ладно, об этом после. Я буду рассказывать, а ты задавай вопросы, если что–то будет не ясно. История нашего мира весьма интересна и необычна. В академии об этом рассказывают вскользь, больше упоминая легенды и предания, но человек с пытливым умом может легко найти несостыковки и откровенную чепуху, замаскированную под фольклор.

– Это да, – кивнула Влада.

Отчего–то в компании Амелики она быстро успокоилась и больше не металась, не стеснялась, не пыталась пустить пыль в глаза. Кровь? Говорят же, что родственники, даже если не общаются, зачастую легко находят общий язык.

– Так вот, история нашего мира началась задолго до официальной версии и сознательно корректировалась под обстоятельства.

– У нас есть фраза: «Историю пишут победители».

– Вот, ты верно уловила идею. Когда–то наша планета была совсем другой: обласканной богами, с мягким климатом, щедрыми дарами природы. Люди жили в своё удовольствие, восхваляли богов, ни в чём не нуждались. Но Наран, бог войны, любил выходить под видом простого солдата к девицам, развлекался с ними, да иногда рассказывал, что видал он бога войны. Откровенно говоря, его стоило прозвать богом тщеславия, – Амелика закатила глаза, – очень он любит похвалу и почести.

– Все мужчины любят, – понимающе улыбнулась Влада.

– А девушки меж собой принялись восхвалять Нарана, хотя им бы думать о семейном очаге, красоте, да – это я уже по себе сужу – знаниях. В общем, вышло так, что бога войны стали чествовать куда больше людей, чем того требовали законы равновесия. Начались войны, притом на пустом месте, как я поняла. Чем больше чествуют бога, тем сильнее он становится и влияет на людей.

– Логично.

– Да, – Ами кивнула, сделала глоток сока и спохватилась: – Ой, ты, кстати, тоже можешь пить и есть, если хочешь. По факту не насытишься, но руки займёшь. Вкус должен чувствоваться, я здесь напиталась сил, расходую, не задумываясь.

– Спасибо, – Влада решила не отказываться и взяла с низкого столика между ними стакан с непонятным ей напитком, надеясь, что обойдётся без подвоха.

– В результате этих войн возникло множество стран, маленьких и покрупнее, но все с амбициями. Это тоже всё к Нарану, – Амелика кивнула многозначительно. – И войны бы эти продолжались ещё долгие годы, если бы случайно в наш мир не попали ледяные драконы. Сражающаяся между собой пара. Они вывалились из портала, не прекращая рвать друг друга на части, возможно, даже не сообразили в пылу сражения, что переместились. Наш мир был наполнен энергией, и эта энергия им подошла, к сожалению. Они тянули и тянули, продолжая бой, становясь всё сильнее. Один из них был серьёзно ранен, но битва не завершалась. Архара славится своими умами, но тогда они поступили на удивление глупо: решили вмешаться. Если бы хотя бы один дракон погиб в бою, второго бы мы, быть может, одолели, но они оба выжили.

– Только не говори, что оба дракона – это Гефестион и Хэвард, – Влада округлила глаза и только усилием воли держала рот закрытым, а не в форме той же буквы «О».

– Не стану, – улыбнулась Амелика, – но кое в чём ты права. Драконы вытягивали из земли силу, носились как сумасшедшие, видимо, не разобравшись, как и куда попали. Здорово потоптались почти в каждой стране, пару мелких вообще уничтожили в пылу драки. В итоге, как пишут источники, то ли из–за перенасыщения энергией, то ли по какой–то иной причине впали в спячку. Архара, собственно, и есть их лежбище. Из–за огромных размеров ящерам не нашлось подходящих пещер, и они залегли в ущелье и заснули Убить спящего дракона невозможно, невероятная защита. Ну, или люди не разобрались, как её вскрыть.

– Они заморозили огромную территорию, пока спали? – Владе только и оставалось, что хлопать ресницами.

– Да, и вытянули всю силу камней, до которых дотянулись. По несчастливой случайности они заморозили весь разлом, где было множество камней. На картах ты никогда не увидишь, но по факту, большая часть материка давно принадлежит драконам, а между чудом уцелевших стран сейчас широкое ледяное пространство – тоже их царство. Они изолировали страны, окружив ледяным каркасом.

– А почему не уничтожили? – Влада слушала историю как сказку в детстве, всё ещё не осознавая, что страшная сказка – и есть реальная жизнь одного реального мира. Настолько дистанцировалась. Однако мороз по коже расползался, словно на теле поселился личный ледяной дракон.

– Вмешались боги. Жрицы Нарана впервые вышли к людям и предложили помощь, и Гефестион Первый, король Иегерии, её принял, единственный из действующих тогда властителей, остальные отказались. Дальше информации подозрительно мало, но по обрывкам сведений могу предположить, что он–таки убил одного из драконов. И не просто убил, а принял всю силу, накопленную гигантским ящером, на себя, из–за чего не смог зачать нормально дитя и продолжить род.

– Я слышала легенду, что силу разделили на двоих, сильнейшие маги… то есть люди, – вставила свои пять копеек Влада, давая небольшую передышку рассказчице.

Амелика уже успела и походить по бархатистому чёрному песку, и порисовать на нём полукруги, и выпить три стакана сока. Она стремилась успеть донести Владиславе как можно больше информации, не зная, когда прервут их разговор, а в том, что его прервут, сомневаться не приходилось. Разве только повезёт. Случайно.

– Люди? Да ну! Чепуха! Сейчас могу предположить, что разделяли силу на двоих не все боги, а Сифтия. Не зря она заняла место Нессы. Или, быть может, разделяла как раз Несса, а Сифтия подстерегла, когда та ослабеет, да и заточила её в плен. Куда только, не разобраться. Хотя богиня сказала, что я могу догадаться. Но пока не соображу.

– Боги? А храм древних богов тогда существовал?

– Только он и существовал, – подтвердила Амелика. – Как раз храм и стоит на пересечении всех стран и является тем местом, где сходятся ледяные реки–разделители. Драконы нарушили ещё сильнее пошатнувшееся до них равновесие. Осталось четыре крупных государства и несколько мелких, которые позднее поглотили крупные. В итоге, сейчас у нас есть Архара, Груфис, Иегерия и Тангария. Каждая страна пошла по своему пути развития, но многое осталось прежним. Больше всех повезло Иегерии. Я не знаю, почему Гефестион не поработил остальные страны, для него ледяные реки не являются преградой, ещё и политическая ситуация в мире такова, что остальные страны тем или иным способом зависят от Иегерии.

– Может, экспериментирует? Подожди, я что–то не поняла. Гефестион Первый, король Иегерии, который правит сейчас, и Гефестион Первый, который убил дракона тогда, – это что, один и тот же человек?!

Влада хотела взмахнуть рукой, но вспомнила, что в руке стакан, однако холодные капли пролились на полотенце и частично попали на кожу. Ей оставалось только восхищаться силой Амелики, которая воссоздала её полное присутствие в нужном месте, ещё и передала все ощущения. Невероятно!

– Да. Он бессмертный или почти бессмертный. Так как в нашем мире раньше драконов не наблюдалось, мы пока не знаем.

– Обалдеть!

– Думаю, в его случае сущность дракона слилась с сущностью человека, так как от него иногда разит невероятным холодом. Не думаю, что это особенность силы.

– Но ведь и от лорда–защитника идёт этот холод. Выходит, он тоже живёт с тех времён?

«Я спала с доисторическим ящером, зашибись!» – прокомментировала Влада про себя, прежде чем услышала ответ, который вынудил её отставить бокал в сторону. Руки заледенели, а волосы на теле зашевелились и встали дыбом.

– Нет. Гефестион – единственный властитель долгие годы, а вот лорды–защитники регулярно меняются. У меня есть теория, и я почти уверена, что она правдива, но звучит, без сомнения, не очень достоверно. Лорды–защитники – это и есть сыновья короля.

– Я не очень понимаю. То есть, совсем не понимаю! – Влада хмурила брови и шевелила мозгами, но разобраться в логике Амелики не удавалось. – Ведь множество придворных, слуг, послов и так далее знают их в лицо, видят, что родился ребёнок, воспитывался, рос… Как?

– Очень просто, Владислава. В Иегерии сильны традиции. Всех королей нарекают при коронации Гефестион Первый. В честь того самого Гефестиона, победителя дракона. По факту, коронуют одного и того же человека, или уже не совсем человека. Смена власти – особый ритуал, который длится почти год. Действующий король уходит в храм древних богов, у власти остаётся лорд–защитник.

– А, ну да, у вас ведь есть всякие венки молодости и прочие интересные гаджеты. Он там отдыхает, набирается сил и возвращается. Хм. Смею предположить, что под личиной младшего сына, которому промывают мозг, что–нибудь делают с памятью и делают лордом–защитником. А куда пропадает прежний лорд–защитник? Уходит в поле чистоты?

– Может, его просто лишают драконьей силы и отпускают или переводят в советники короля. Не знаю. Всё же собственный ребёнок, – сказала Амелика и тяжело вздохнула.

Сердце Влады пропустило удар. Выходит, её Хэвард может стать обычным человеком и жить с ней? Но нет. Обида была слишком сильной, слишком свежей, чтобы она так просто простила ему коварство и предательство. Никогда её столь явно не использовали мужчины, никогда не держали в неведении, на положении безвольной и безропотной куклы. И впредь не станут!

– Быть лордом–защитником, выходит, не самое приятное дело, ведь ты, по сути, расходный материал.

– Да. И я подозреваю, они об этом знают, от того и пребывают в постоянных унынии и депрессии. Их с детства натаскивают в нужном ключе. Тот же Август, сам того не зная, больше учится у «дяди», – Амелика поиграла бровями, показывая, что слово «дядя» стоит в очень жирных кавычках, – чем у отца, а тот лишь натаскивает его на тот период, когда подойдёт время «смены власти».

– Обалдеть. Просто обалдеть. Мне бы такое и в страшном сне не приснилось. И ведь хорошо играет!

– О, они все прекрасные актёры! Мать Гефестиона Первого, кстати, была актрисой, имела уникальный в своём роде голос, ещё и рисовала под настроение. Отчасти потому в Иегерии поддерживают все сферы искусства. Я, кстати, очень многое узнала из её рисунков, они хранятся во дворце.

– Ты столько всего рассказала, а у меня вместо ответов лишь появились ещё вопросы. Куда делся второй дракон? Что такое поле чистоты? Что за игры ведут боги? И нам ещё нужно подумать, куда делась Несса и как её вернуть. Она ведь нужна для гармонии, да?

– Безусловно. Несса – щедрая и сильная богиня, но её долгие годы не чествовали надлежащим образом, в мире царили Сифтия и Наран, оплетая умы людей паутиной фальши и вселяя в сердца тёмные желания. Мир сильно изменился. Там, где присутствие Нессы было сильным, где сохранились её храмы, наполненные силой и верой, люди живут счастливо и привольно до сих пор. Но рано или поздно и их ждёт беда.

Влада вспомнила Старый Город. Невероятно сказочную, душевную атмосферу, доброжелательных и приветливых людей. Да, к ней подослали соглядатаев и помощников, но ведь она познакомилась со многими местными жителями и все они оказались приятными и, как показалось, счастливыми.

И вот так просто умыть руки, когда ты можешь чем–то помочь?

«А чем я могу помочь?» – девушка вздохнула про себя, но тут же вспомнила, что боги рассчитывали на неё, даже соль подарили, а она столь бездарно распорядилась презентом, поддавшись эмоциям.

– Амелика, скажи мне, для чего я нужна вашему миру? Ты ведь пришла не просто рассказать это всё, ничего не желая получить взамен, ведь так?

– Ох, Владислава. Я была бы счастлива и спокойна, если бы ты осталась на Земле, но они тебе не дадут. Священное Древо! Я совсем забыла! Если вдруг я пропаду, не пугайся, кто–то пришёл, и я не могу говорить, но запомни главное: твоя бусина должна всегда находиться в надёжном месте, месте, куда ты сможешь переместиться при необходимости и оказаться в безопасности. Не держи её при себе ни в коем случае. Пока вы рядом, её может найти любой из нашего мира. Любой, Владислава. И что с ней делать, поверь, знает каждый.

– Спасибо, я что-нибудь придумаю. Она и сейчас в безопасности, но мало ли, подстрахуюсь.

Амелика говорила с надрывом, пытаясь интонацией, мимикой, движениями передать всю важность сообщения, и Влада поневоле поддалась панике, ведь на самом деле бусина была слишком доступна, слишком близко. Вдруг за ней явятся в ближайшее время!

– Пока ты на Земле, ни кольцо Сифтии, ни бусина не работают, – успокоила Амелика и тут же напугала: – Но не слушай россказни иегерийцев, перемещения между мирами давно перестали быть проблемой. Архара активно ищет варианты, в том числе и бегства в иной мир. Они не доверяют Гефестиону и стараются как можно меньше с ним общаться.

– Но они прибыли во дворец специально ко дню зимнего солнцестояния.

– Они прибыли из–за тебя. Проверить одну теорию, – Амелика замялась, кашлянула, прочищая горло. – Боюсь, Владислава, ты принадлежишь им больше, чем тебе хотелось бы. Ты – дочь второго правителя. Он учился у нас в академии. Его мать из Груфиса, он представился наследником их рода, а Иегерия с Груфисом всегда поддерживала добрососедские отношения из–за специй, которых в Иегерии почти нет. Правда вскрылась значительно позднее и не стала достоянием общественности. Собственно, её знаю только я. Фартапис – дукс Архары, то есть главный советник правителя, по совместительству главный смотритель гарема.

– Почему ты не рассказала об этом лорду–защитнику?

Женщины, не сговариваясь, не называли Хэварда по имени, чтобы не возникало неловкости, однако это не сильно помогало. Они обе знали правду: каждая из них была его любовницей, и не могли воспринимать ситуацию отстранённо.

– У меня были личные мотивы.

– Я?

– Да, Владислава. Ты – главный мотив всех моих действий.

Прошла уже неделя после ночного разговора, но, сколько Владислава ни ждала, Амелика больше не приходила в её сны. Однако, многое стало ясно, даже сказанное между строк.

Влада не стала горячиться, рыдать и рвать на голове волосы. Не побежала на работу, разбираться, что там и как, сохранились ли за ней все права и обязанности или её объявили без вести пропавшей, и придётся долго и нудно восстанавливать законное место в собственной жизни. Не позвонила Максиму, хотя её телефон так и лежал на кухонном столе – только заряди. Хотя, быть может, симка давно заблокирована. Но кто бы её проверял? Уж точно не девушка, что вернулась в свой мир, мыслями и сердцем оставшись в другом.

Прежде она бы непременно включила ноутбук, проверила почту, с ходу включившись в рабочий процесс. Обзвонила сотрудников, опросила, предупредила, чтобы ждали её и готовили отчёты. Но не сейчас.

Они прожили самостоятельно больше полугода, справятся сами, отмахнулась она от мысли об ответственности за коллектив. Да и не сильно беспокоилась – знала, Максим как минимум присмотрит, либо и вовсе возьмёт управление на себя. Кризис–менеджер со стажем, отличными рекомендациями и опытом работы в нужной сфере не мог упустить возможность поруководить в её отсутствие компанией, о которой втайне мечтал, даже как–то заводил разговор о подобной возможности в будущем, например, когда Влада уйдёт в декрет.

Здесь ему прямо карты в руки. Официальный жених, брачный договор подписан заблаговременно, мог проявить смекалку и занять её место. И наверняка так и поступил.

Куда больше её интересовал мир, из которого она бежала, возможно, за минуту до понимания всей интриги. Но момент, когда Хэвард прямым текстом сказал про допрос, момент, когда сердце замерло в неверии, в нежелании чувствовать и биться, в момент, когда она забыла как дышать, до сих пор вызывал почти физическую боль.

И ведь она не верила ему сперва! Не верила! Не желала верить! Но поддалась. Оступилась. Железная леди проржавела, дала слабину. И на тебе!

Её использовали, держали под тотальным контролем, не давали изучать мир и свои силы…

И тут же нахлынуло воспоминание. Ладони, сложенные лодочкой, игривый огонёк. Или случай на кухне, когда он объяснял, как ей сознательно тянуть из него силы, чтобы пирожные вышли куда более «рабочими».

– Может, он и прав. С теорией, но без практики я бы больше напоминала обезьяну с гранатой, – приговаривала она, вырисовывая треугольники в блокноте, где пыталась выстроить знания, полученные в Иегерии, в стройный ряд. – Но это его не извиняет!

Перечень фактов и высказываний новых знакомых при спокойном, вдумчивом рассмотрении, давали много информации.

По всему выходило, что врали ей все, кроме, пожалуй, Мальвы, да и та многого не договаривала или не знала.

Велена – племянница правой руки лорда–защитника Маркена. Умная и смелая, лидер по натуре, она вовсе не хотела замуж за короля, хотя и делала вид, что это не так. И её интерес к богу войны, несильная, но заметная зависть к Венделле, удостоившейся чести пообщаться с ним лично и интимно. Всё это наводило на мысль, что, возможно, Хэварда контролировал лучший друг и соратник по наказу Гефестиона.

Хренателла – вспыльчивая, но отходчивая, обидчивая, но вменяемая и совсем не злая, при виде короля превращалась в столб и отвечала ему как ученица у доски злому учителю, которого боится до дрожи. Тоже невеста, не желающая удостоиться чести.

Даже лиа Талви, ледяная девушка с мозгами гроссмейстера, и та предложила сестре уступить своё место. Только…

– О боже! Талви могла всё рассчитать. Наверняка она общалась с сестрой и подозревала, что та откажется от более, чем заманчивого предложения. А если… – Влада даже подскочила, возбуждённая идеей, – если она и настроила Цевер! Если у неё есть способность воздействовать на окружающих, или амулет, или… Архара! Она оттуда! Посол говорил, что их женщины невероятно одарены, а мара Цевер и лиа Талви одарены сверх меры и обе могут родить королю сына! Наверняка и Гефестион и Хэвард это знают. Но Талви слабее Цевер. Но хочет власти! Да, это в её характере. То самое тихое озеро, в котором черти водятся. И Хэвард тогда сказал, что король уже сделал выбор и, как я поняла, я – не он, не этот чёртов и не нужный мне совсем выбор. Талви!

Влада принялась ходить из угла в угол, рассуждая вслух, припоминая каждую мелочь, по всему выходило, что Велена знала об этом и Хренателла тоже. Во всяком случае, на то было похоже.

– Интересно, там вообще были случайные девушки, кроме меня? Возможно, Асель. Хотя нет. Она внушает людям нужные чувства, эмоции, мысли, значит, вполне вероятно, её присмотрели для работы на королевскую семейку. Ох уж этот отбор! Хм! А я, я случайная?

Она замерла посреди комнаты и уставилась на собственную тень, не сообразив, откуда у тени на голове возникла корона. Обернулась в ужасе. Страшный знак! Нежелательный! Рассмеялась чуточку истерично.

– Дебильный цветок!

Ослиные уши – чей–то подарок на новоселье, здорово вытянулись за период её отсутствия и на высоком подоконнике значительно превосходили её рост, а самые длинные листья–стрелки напугали, пририсовав корону к её тени.

– С такими шуточками и поседеть недолго.

Но всё же корона навела на страшную мысль – вдруг Гефестион всё же выбрал её? Тогда попытки Хэварда любым способом завладеть ею уже не казались столь странными и необдуманными.

– Мало ли, какие у них на самом деле отношения, – приговаривала Влада.

И корила, корила себя за такие мысли, слишком сильно напоминали они оправдания для предателя, но не могла ничего поделать. Она скучала. Лежала по ночам без сна, вспоминая его улыбку, ямочку на правой щеке – когда хмыкал, на подбородке – когда хмурился или злился. Как он закатывал глаза на очередную её выходку или как учил работать с потоками. Как обещал сводить в храм древних богов и научиться с ними правильно общаться. И как прижимал ночами…

Под утро она забывалась тревожным сном, но и там видела его.

– Это влюблённость, влюблённость, влюблённость. Она пройдёт и всё, – уговаривала себя девушка, понимая, что бесполезно, но всё же читала и читала как мантру. Не работало.

Мысль о выборе короля никак не отпускала, и Влада пошла на кухню за дозой кофеина, которым буквально не могла насытиться. Вот уж, без чего ей никакая Иегерия была не мила. Кофемашина утробно заурчала, включаясь, повышая настроение расстроенной хозяйки.

– Как же я по тебе скучала, зайка, ты бы знала, – произнесла она, нежно поглаживая лакированный чёрный бок. – Так, две чашки, – нажала кнопку, – ой, почему две? – Деваться было некуда, быстро схватила белоснежную чашку и подставила к первой. – Что на меня нашло?

Кофемашина не ответила, а вот в дверь постучали.

Тук–тук–тук. Тук–тук.

Сердце замерло, затем подскочило к горлу, тут же ухнуло тяжестью в желудок, вернулось на место, оставив после кульбитов одновременно ощущение тошноты и сухости во рту. Кровь пульсировала, отдаваясь шумом и ритмом сердцебиения в ушах. Ладони заледенели и увлажнились

Владислава на какое-то мгновение словно очутилась в безвоздушном пространстве, замерев испуганно.

«Кто. Это. Может. Быть?» – тревожно бьется мысль.

Глубокий вдох, намеренно протяжный выдох и она, ступая еле слышно, идёт ко входной двери.

Тук–тук–тук. Тук–тук.

Раздаётся, когда она уже в паре шагов от цели. Звук не громкий, но набатом звучит в ушах.

«Хорошо, что я уже спрятала бусину», – мелькает мысль, прежде чем Влада прижимается к дверному глазку.

Август? Его высочество Август собственной персоной? Которому запрещено путешествовать, которого лечили всем пантеоном после недолгого пребывания на Земле?

– Кто там? – зачем–то спрашивает она.

– Свои, – неожиданно отвечает принц. – Лиа Владислава, я с добрыми намерениями. Мне сказали вам передать, что пароль – кофе с шоколадом.

Кофе… Кофе?

Влада очнулась. Хороший пароль. Рабочий.

– Ни о чём мне не говорит, – через дверь заявила напуганная внезапным визитом хозяйка, хотя, безусловно помнила, что кофе и шоколад употребляла вместе с богиней, как оказалось вовсе не любви, а ложного знания.

– Ладно, я от имени и по поручению богов. Всех.

– Как это?

– Вы всерьёз хотите продержать меня здесь? У меня меньше часа времени.

Влада тут же распахнула дверь. Чёртово любопытство!

– Проходите, ваше высочество, – сказала она с достоинством, словно ежедневно принимала наследников престола. В голове, правда, столпились сугубо женские вопросы: как выглядит, расчёсывалась ли сегодня, достаточно ли прилично выглядит. – На кухню.

– На кухню? – Август удивился, подобные предложения он слышал не часто, а точнее, никогда, но, принюхавшись, с радостью согласился.

«Вот ведь нажала кнопочку на свою голову. Надеюсь, она не вызывает Августа из Иегерии к столу», – петросянила негостеприимная хозяйка про себя.

– Давайте опустим все правила этикета, раз у нас мало времени, – предложила она, – и сразу перейдём к делу. Кто и зачем вас послал ко мне?

На стол перекочевали вафли, шоколадные конфеты нескольких видов и любимые рафаэлло, купленные накануне в ближайшем магазине.

– Лиа Владислава, раз уж мы напрочь отступаем от этикета, позвольте я буду невежливо есть ваши конфеты? – Август состряпал такую просительную мордашку, что кот из Шрека ему позавидовал бы, увидев. – Я безумно пристрастился к шоколаду, даже привёз какао–бобы к нам, но они на вкус ужасны.

– Пожалуйста, ни в чём себе не отказывайте. Главное – рассказывайте, время дорого.

Парень уплетал сладости за троих, но наказ выполнял строго, правда, изредка чавкая, и Влада его не осуждала ни капли, хотя его поведение вовсе не вязалось с её представлением о манерах, которые у правителей взращиваются с пелёнок. После путешествия в другой мир она сама, чуть отойдя от шока, уминала сладости как хомяк, запивая горячим чаем, потому что по–другому просто не могла прожевать то, что набивала за щёки.

– Я не могу вам всего рассказать, но быть принцем в Иегерии – не значит быть наследником и будущим правителем, – начал он. – Мара Цевер понесла дитя, а это значит, скоро всё сильно изменится.

– Ох, всё–таки получилось!

– Да, благодаря вашим сладостям, – признал принц.

Влада не знала, радоваться новости или нет, но вежливо сказала, что рада, что её дар на самом деле работает.

– У вас замечательный дар, но… – Август помедлил. – Он нужен миру больше, чем королю, лиа Владислава. Более того, тот король, что у власти сейчас, угрожает нашему миру.

– Почему? – выдохнула девушка.

– Я не могу… Хотя… Лиа Владислава, я расскажу вам правду, которую никто не знает, и, предвосхищая ваши вопросы, скажу, почему я это сделаю. Вы нужны нашему миру, вы нужны Иегерии, вы нужны богам, мне как наследнику, ну и Хэварду, разумеется, уже как любимая женщина.

Влада сглотнула.

– По поводу последнего вы серьёзно заблуждаетесь, – выдавила из себя.

– Нет, лиа, я точно знаю, что прав. Я расскажу вам правду, вы подумаете и дадите мне знать о своём решении. Если вы согласитесь вернуться, у нас есть шанс написать историю с хорошим, счастливым концом.

– А если не вернусь?

– Наш мир погибнет. И виноват в этом будет мой отец.

– Простите, ваше высочество, но мне сложно принять мысль, что от меня зависит судьба целого мира, – Влада не скрывала скепсиса. – Я обычный человек, ну, с даром, подумаешь. Не такой уж он особенный.

Ей приходилось формулировать предложения так, чтобы он понял, ведь на уме только и были примеры вроде Крепкого орешка или Корбина Далласа из фильма «Пятый элемент», о которых он точно не мог иметь представления, а, значит, и провести параллели – тоже.

– Я в двух словах опишу вам ситуацию и объясню, что в вас особенного. Наш мир много лет назад процветал, но пришли драконы, заключили каждую из стран в ледяной плен и тем навязали свои порядки. Четыре страны, как вы верно заметили тогда в кабинете Хэварда, в которых у жителей проявляются определённые именно для их сектора дары.

– Да, я помню.

– И мы, и драконы оказались в ловушке. Они не могут убить людей, так как тогда и боги покинут мир, а это значит, он умрёт, и драконы вместе с ним. Мы не можем убить драконов, так как они значительно сильнее, их несколько и, самое главное, один из них разделил сознание и силы с Гефестионом.

Принц называл отца по имени и это говорило о многом. Он уже дистанцировался, насколько только смог, чтобы максимально спокойно и уверенно противостоять королю.

– Э, – протянула Влада, не зная, как показать, что она осведомлена о битве с драконом, но не выдать свой источник информации, – Гефестион – что–то типа дракона?

– Изначально он человек, но со временем его сознание всё сильнее подчиняется драконьему. Чтобы вы понимали степень его нечеловеческой логики, я приведу пример из собственной жизни: Хэвард – не дядя мне, а брат. Когда он выдохнется и не сможет носить в себе часть драконьей силы, он передаст её мне и уйдёт. Как вам?

– Неожиданно, – хотя она уже знала об этом, всё же переварить и принять информацию не успела, а потому на лице присутствовали все нужные эмоции: удивление, неверие, озадаченность.

– Да. Я сам узнал буквально вчера, когда отец сообщил нам о беременности мары Цевер. Представьте, каково мне! Хэвард давно готов уйти за грань и уступить мне место, но он обязан был дождаться, как теперь выяснилось, третьего сына короля.

Август рассказывал довольно спокойно, но здесь не сдержался, запустил руки в волосы, провёл по ним, расчёсывая, впиваясь ногтями в кожу, собрал в хвост и лишь затем овладел собой.

– У меня просто нет слов. Действительно, такое может прийти в голову только озабоченному властью человеку или не человеку. Я правильно понимаю, что он отдаёт большую часть силы старшему из имеющихся сыновей, та его выжигает за сколько–то лет, а король зато живёт более–менее человечно и при этом под защитой. Почему нельзя было официально признать, что это сыновья, а не дядя и племянник? – задала она вопрос, на который уже знала ответ.

– Лиа Владислава, – принц посмотрел на собеседницу с лёгким скепсисом, – вы ведь прекрасно понимаете, почему. О его бессмертии никто не должен знать. Но здесь, могу предположить, играет роль ещё тот факт, что все драконы рождаются не по одному, вот и драконья часть короля требует семью. Это не столь важно.

– Что же важно на самом деле?

– Равновесие, лиа. Нашему миру нужно достичь равновесия, которое нарушили драконы. Боги ослабели, обиделись на нас и не хотят помогать. Они сидят в храме, развлекаются над посетителями: стыдно сказать, но уже были случаи, когда пропадали паломники. Боги требуют жертв.

– То есть, нахождение невест в храме было не таким уж безопасным? – всплеснула рукой Влада и неудачно опустила её на стол – ударилась, вскрикнула.

– Боюсь, что да. Одно событие с Венделлой уже сказало о многом, так как у нас договорённость с богами по поводу отборов. Те развлекаются, но не трогают невест, но, по всей видимости, они не считают нужным сдерживать обещания, данные Гефестиону–дракону.

Разговор ненадолго смолк – Влада думала о своём, Август уплетал конфеты, запивая третьей чашкой ароматного кофе, тревожно поглядывая на девушку, но не отвлекал.

– В истории Земли было множество богов, часто они сперва были злыми и кровожадными, но потом видоизменялись и несли мир и покой. У вас ведь уже давно нет войн, но Наран чувствует себя комфортно, как я поняла. И богиня ложного знания Сифтия – тоже. Они наслаждаются ситуацией, когда драконы и люди не могу прийти к договорённости?

– Да, именно так. Драконы на своей территории постоянно сталкиваются, бьются, часто насмерть, за самок, за территорию, за накопители. Наран мог научиться и в них черпать силы, а для поклонения у него есть целый культ, который мы, похоже, зря не разогнали. Сифтия, безусловно, наслаждается игрой. Политики четырёх стран постоянно плетут интриги и заговоры, хотя все прекрасно понимают – мы не можем ослушаться драконов, наше дело – сидеть в своих норах.

– Это приказ свыше? – Владе показалось, что Август процитировал кого–то, и оказалась права.

– Да. То ли драконы, то ли боги развлекаются, а мы не можем вырваться из этой ловушки.

– А Гефестион не является символом безопасности? Может, только он и является гарантом вашей спокойной жизни без войны, угрозы оледенения Иегерии, ну, и ещё чего–нибудь.

– Откровенно говоря, лиа, я не знаю, – Август выдохнул. Он не смотрел ей в глаза, признаться в собственной неосведомлённости оказалось не просто. – Вы видели, что к нам в Иегерию стали захаживать представители всех стран…

– Кроме Груфиса, – вставила Влада.

– Нет, они тоже есть, просто мы не кричим об этом направо и налево. Они прежде пытались договориться и свергнуть отца разными способами, но все их идеи не срабатывали. Сейчас они хотят попасть на поле чистоты. Идиоты, – хмыкнул принц.

Он был старше Влады, но отчего–то она чувствовала себя на порядок опытнее и выше, словно он – всего лишь ребёнок, запутавшийся в паутине взрослых интриг. Но и у неё ответов не было, сплошные вопросы.

– Почему?

– Драконы переехали к нам не сразу, сперва была парочка – сильнейшие и старейшие. Они долго сражались, даже успели впасть в спячку и выйти из неё, затем продолжили. Победителя и поверг Гефестион Первый, но убить не смог, лишь лишить силы.

– И этот дракон как раз и живёт на поле чистоты? Это не портальная площадка, да?

– Именно. Он полностью подчиняется королю, как домашнее животное.

– И я снова возвращаюсь к вопросу, – начала Влада, – вы уверены, что нужно свергать Гефестиона? Не думаете ли вы, что тогда и этот дракон вырвется на свободу, и остальные сойдут с ума без высшего дракона, если можно так сказать, и сожрут всех, кого смогут? Может, он ими и управляет?

– Всё может быть, но так дальше продолжаться не может. Надо что–то менять!

Август стукнул кулаком по столу. Не громко, но внушительно, и Влада увидела в нём молодого правителя, у которого душа болит за народ, за страну, а, быть может, за весь мир. В нём не было холодности и отстранённости, свойственной Гефестиону, не было и недоверия Хэварда, да и вообще, когда он не бросал на неё масляные взгляды (чего, к его чести, не было давным-давно) Август производил исключительно приятное впечатление.

И Влада поняла, почему Хэвард так любил и баловал племянника–брата, почему растил из него личность, а не бесчувственного и непробиваемого политика. Он хотел ему дать то, чего Август больше никогда не почувствует – ощущение семьи, заботы, поддержки близкого. Научить его быть человеком там, где, кажется, это уже невозможно.

Сколько живут лорды–защитники? Сколько их на самом деле было и сколько будет? Оставалось только гадать.

– Так, а если мир достигнет равновесия, что изменится? – Влада решительно не понимала, как можно убить Гефестиона Первого безболезненно для того же равновесия.

– В идеале, мы хотим изгнать драконов или научиться с ними сосуществовать.

– Кто – мы? – этот вопрос назрел давно, но только сейчас она его задала.

– Мы все, лиа Владислава. Все страны. Все правители. Народы всех стран. Или Гефестион–дракон теряет власть над остальными драконами, или их стало невероятно много, но они с каждым годом сокращают территорию ледяных степей. Архара в ужасе, потому и исследуют перемещения как безумные – готовятся к массовому бегству в случае необходимости.

– А почему не к вам или в тот же Груфис?

– Потому что это лишь временное спасение, а они, в силу особенностей характера, предпочитают действовать жестко, но продуктивно.

– Ясно. Разумно, в принципе. Но равновесию вашему придёт полный и безоговорочный конец.

Влада покивала в такт своим словам и пошла заварить ещё кофе. Время визита истекало, а вопросов меньше не становилось, лишь прирастали.

– Ваша светлость, так зачем я вам? Общую обстановку я более–менее поняла, если её вообще можно понять.

Так и хотелось покрутить у виска. Драконью логику понять обычными женскими мозгами было непросто, а уж логику Августа, который, похоже, терялся и не знал, поддерживать отца или сопротивляться его воле и традициям рода, тем более.

– Вы, лиа, дитя четырёх стран. Вам может показаться это не столь уж важным, но для нашего мира это явление уникальное. Вы – олицетворение равновесия. Невозможное, но случившееся. У нас есть присказка: «Чтобы испечь торт, недостаточно продуктов, нужен кондитер». Вы и есть наш кондитер, лиа. Ключевая фигура. Вам просто нужно жить дома и всё наладится, так предопределено.

– Вы меня запутали окончательно. Кто мои родители и как я стала этим олицетворением равновесия? Почему оказалась здесь, на Земле?

Терпение Влады давно было на исходе и даже несколько дней относительного спокойствия дома не нарастили резерв для подобной беседы. Все приходят и рассказывают сказки, пытаются заманить назад и врут, врут, врут!

Или нет?

Кому верить? Во что? Тот же Август пришёл явно с позволения отца, а то и по велению, а сам агитирует против него. Дурдом какой–то!

«Не вернусь! Пошли все в пень! Не вернусь! Пусть разбираются со своими головоломками сами, рожают, уходят за грань, врут безбожно друг другу и плетут козни. Не вернусь! Не хочу! У меня здесь работа, дом, похожу к психологу, как–нибудь справлюсь, начну жить по старому графику, а там втянусь. Может, даже мужчину себе найду со временем. Может, даже с Максимом помирюсь… – начала митинговать Владислава, но сердце болезненно дёрнулось при воспоминании об одном наглом инквизиторе. – Ну, или ладно, нормально поговорю с Максимом и расстанусь официально, чтобы жил себе спокойно. Господи! Я ему даже не позвонила! – очнулась она «своевременно». – Хоть любви во мне к нему уже ни на грош, но как вежливый человек…»

– Простите, лиа. Я сам ещё не осознал новости, потому и наговорил вам ерунды. Да, против отца многие плетут заговоры, но вы совершенно правы – без него нас сметут драконы. Только у Хэварда сейчас достаёт сил убивать их, и то только мелких особей или одного крупного за раз, остальным драконы не по зубам, – принц говорил медленно, вдумчиво, и Влада, наконец, успокоилась – он определился, перешёл на сторону отца, так как для мира такое нестандартное, хотя и ужасное в своём роде решение, пока единственно верное. У них не было вариантов.

– А мои родители, – поторопила она парня, позабывшего на пару минут о предыдущем вопросе.

– А, родители. Мы допросили афаю Гутрун и она рассказала нам очень интересную историю. Она стала верховной шаманкой случайно и по счастливому стечению обстоятельств, для Тангарии, разумеется, под её контролем оказалась Амелика. Она тогда училась в Академии и встречалась с парнем из Груфиса, я его даже помню, я немного старше неё, но запомнил эти рыжие локоны, – в глазах Августа промелькнуло чисто мужское чувство. – С прибытием посольства я с удивлением узнал этого парня, он ведь даже имя не сменил, только стал дуксом. Вы его знаете, это дукс Фартапис, вы сидели с ним рядом за столом во время представления невест послам.

– Только не говорите, что я дочь Амелики! – Влада даже сглотнула, так эта мысль ошарашила. Она привыкла думать, что они сёстры или племянницы, или ещё какие-нибудь родственницы, но мать и дочь!

– Вы ведь сами спросили, – воспротивился Август, не сразу сообразив, что от него хочет нелогичная женщина. – Ну ладно вам, лиа, вы ведь взрослая и разумная женщина, дя…, то есть Хэвард вас неоднократно за это хвалил. Примите новость стойко, вы ведь уже знали, что ваши родители живы, – принц позволил себе укоризненный взгляд, и Влада примолкла, пододвинула чашку горячего кофе, чей аромат сейчас совсем не чувствовала.

– Угу, – она кивнула, подтверждая, что да, она разумная и взрослая, готова воспринимать новость стойко.

«Вот будет истерика, когда он уйдёт», – сопроводила комментарием кивок.

– Так, у меня выходит время, не перебивайте. Когда Амелика была в Академии афая Гутрун вошла в силу и позволила себе подёргать за ниточки, рыжуля, не будь дурой, как только доучилась, сбежала на практику, и, как оказалось, в другой мир, как раз к вам. Но она оказалась беременной! Они с Фартаписом оба очень сильные, возможность зачать дитя если и была, то совсем крохотная. Но, видимо, из–за отсутствия нужного количества силы на Земле, это стало возможным. Фартапис снабжал её через учеников академии всем необходимым – амулеты с энергией, драгоценности и прочее, даже не зная, что Амелика носит его дитя, хотя, потом ей пришлось сказать, ведь обычный амулет не действовал, ей нужен был особенный, чтобы оторваться не столько от Земли, сколько от вас. Думаю, она спрятала вас специально, чтобы у вас была возможность жить спокойно в другом мире. Может, руководствовалась ещё какими–то соображениями. Но вернуться ей нужно было к окончанию практики, чтобы не подставлять всех тех людей, что её прикрыли.

– Угу, – только и могла, что мычать Влада, поддакивая, показывая, что ещё не упала в обморок, а слушает и слушает внимательно.

– Но, когда она вернулась, афая показала ей, кто в доме хозяин. Фартапис был позабыт, вы – тоже, ей приказали найти подход к лорду–защитнику Иегерии и снабжать Тангарию самой свежей информацией. Кстати, Амелика не раз говорила, что хочет ребёнка, ей постоянно виделась маленькая девочка. Дядя… то есть Хэвард даже сперва думал, что она из–за этого его бросила – ушла в ваш мир, чтобы стать обычным человеком и родить ребёнка. Кто же знал! Ой, лиа… Простите!

Владислава не могла говорить. Слёзы катились градом, падая в кофе, на одежду, но ни звука не вырвалось из горла – она не могла дышать.

Мама. Мама. Мамочка.

Рыжая Амелика.

– Лиа, лиа! – доносились голоса откуда–то издалека, но Влада уже никому не могла ответить – находилась в блаженном обмороке.

Тем временем в Иегерии. Королевский дворец.

В тайном кабинете лорда–защитника стоял полумрак, тихонько гудел камин, изредка потрескивали прогорающие дрова, и беседа правителей страны текла в неспешном и умиротворяющем ключе, хоть её содержание было не столь простым и приятным.

– Как думаешь, он определился? – голос короля звучал ровно, он был готов к любому исходу.

– Август примет верное решение, ведь его воспитывали мы, – не усомнился в брате Хэвард. – Он больше похож на тебя, чем на меня, будет тебе опорой и поддержкой.

– Я бы на его месте остался на Земле, – не согласился Гефестион. – Помнишь ведь, как ему там понравилось? Сперва, конечно, непривычно жить по–простому, но мы так устроены, что привыкнуть или перестроиться не составит большого труда.

– А если запастись амулетами, как некоторые, можно ни в чём себе не отказывать даже там.

В голосе Хэварда звучало непривычно много эмоций, и Гефестион хмыкнул. Вот уж от кого не ожидал столь яркой реакции. Афая Гутрун, конечно, здорово их удивила, но зацепить отстранённого и недоверчивого лорда–защитника Иегерии было непросто, а здесь сработало и сработало мгновенно.

«Всё же зря я попытался отобрать у него Владиславу. Но кто знал, что он привяжется к ней по–настоящему. Так несвоевременно… Н-да, как обычно и бывает», – недовольствовал он.

– Хэв, не злись, это ничем не поможет. Афая, как и все женщины, коварна, её план оказался жесток и гениален одновременно, потому и сработал. Амелика – красивая женщина, умная, естественно, она привлекла твоё внимание. Уверен, эти её мечты о ребёнке, что тебя тревожили и раздражали – тоска по той жизни, на которую Гутрун поставила блок. Женщины с тайной, с запечатанным горем, для такого мужчины, как ты, наиболее привлекательны, так как не кажутся поверхностными и пустыми.

– Ты прав. Но, Геф, Амелика – ладно! Пускай! Мне дела нет до её личной жизни. Но Владислава не воспитывалась в нашей семье и никогда не примет положение вещей. Для неё семья – это выплаканные слёзы, наверняка она возводила мать на пьедестал посмертно, как и ты – свою, как я. А здесь такое.

– Прости, но меня это только развлекает, – признал Гефестион честно. – Когда живёшь столько, сколько я, по–другому смотришь на всю эту наносную чепуху. Если спокойно, без эмоций, разобрать ситуацию, никто из вас не виноват.

– Амелика…

– Амелика – марионетка афаи, – перебил жёстко король. – Твоя рыжая уже давно находилась бы в счастливом браке со своим Фартаписом, небось, после академии бы туда и упорхнула, ты бы даже не узнал её. Я почти уверен, что она вспомнила о дочери только сидя в твоём саду, где её никто не мог контролировать, даже боги. Амелика гениальна. Первый случай в истории, когда власть шаманки, да не просто шаманки, а верховной, была так ловко сброшена со счетов. Я до сих пор в восхищении и не могу понять твоё бешенство. Рыжая наверняка сидела в саду и строила планы, наполняла амулеты, может, даже нашла способ общаться со своим дуксом…

– И спать со мной, – скривился Хэвард.

– Ну, в обычной жизни она слушала Гутрун безоговорочно. Быть может, даже не помнила того, что происходит в саду. Шаманка хорошо чистит память, этого не отнять. Их ритуалы…

– Кстати, о ритуалах. Мне кажется, я довольно внятно объяснил свою позицию в отношении Владиславы. С чего ты начал ритуал передачи права? – мгновенно переключился Хэвард.

Чаще всего он понимал мотивы отца. Все его поддразнивания в отношении Владиславы сперва выглядели как подзуживание к серьёзным отношениям. Они бы помогли сохранять человеческую сущность и сопротивляться силе дракона, выжигающей изнутри ледяным холодом. Но как только Владислава приблизилась к разгадке или, как только король догадался о происхождении девушки, а это вполне было ему по силам, учитывая, что дукс Фартапис уж слишком внимательно разглядывал её – то ли знал, то ли чувствовал родство. Она тут же понадобилась ему в роли королевы.

Зачем?

«А я даже не догадался, пока меня носом не ткнули, всё думал, он хочет забрать её у меня. Так, так, так, постойте. Если Амелика – дочь Тангарии и Иегерии, а дукс Фартапис – сын Архара и Груфиса, то Владислава у нас – невероятный случай стечения всех энергий и представитель четырёх стран. И Гефестион, конечно же, давно об этом догадался! Надо спросить Августа, в курсе ли он», – сделал заметку на память Хэвард.

– Я не хотел тебе говорить, – начал король, и его сын едва удержался от ехидного комментария, – ведь ты уже давно собираешься уйти, а мара Цевер никак не могла понести дитя. Лиа Владислава легко приняла твою силу, приняла бы и мою. Она нужна миру и мне куда больше, чем тебе, Хэвард. Она – то зерно равновесия, что нужно нашей земле. Если она родит дитя от принявшего силу дракона, может, мы сможем с ними сосуществовать на партнёрских основаниях, а не чувствовать себя жертвами эксперимента высшего разума.

Каждое слово короля было взвешено и разумно. Каждое – находило отклик в сердце лорда–защитника. Но в душе зрело негодование. Сила дракона в нём неистовствовала, требовала отмщения, однако человеческое, разумное останавливало, объясняло, что нельзя относиться к человеку, как собственности, а к любимому – как к собственности, у которой вообще нет прав ни на что, лишь быть рядом и подчиняться безусловно. Он жил с этим всю жизнь, но сейчас даже разумная его часть отказывалась идти на такие жертвы.

– А ты не думал, что она смогла бы понести дитя от меня? – цедя слова, произнёс Хэвард. – Раз она такая особенная, носитель нужного нам равновесия, ещё и привязанная к другому миру, с которым мы рано или поздно планируем наладить добрососедские отношения, у неё вполне могло получиться.

– Со мной шансы выше, а эффект сильнее, – Гефестион не собирался реагировать на злость сына. Он знал, что прав. Знал, что его решение самое верное. Но в этот раз тот не собирался прислушиваться к разуму.

– Владислава – моя женщина, – рыкнул снедаемый ревностью мужчина.

– Свою женщину нужно защищать даже от самой себя, Хэвард, – спокойно ответил отец сыну. – Если ты ошибочно решил, что она сознательно участвовала во всей этой интриге и даже нашла путь в постель любовника собственной матери, стоило сделать паузу и тщательно обдумать поступившие данные, посоветоваться с отцом или братом, с Маркеном, да хоть с Мальвой, та и то куда сознательнее, чем ты в последнее время, – Гефестион махнул рукой и цокнул языком, что редко себе позволял, но сын со своими человеческими слабостями вёл себя по–идиотски, чем раздражал его неимоверно. – А не бросаться оскорблениями и запугивать так, что девочка со страху активировала связь с собственной бусиной.

– Думаешь, ошибочно? – услышал Хэвард то, что хотел услышать.

– Не думаю, знаю. Она была в комнате Амелики, увидела тракс [оправу для бусины. Влада приняла её сперва за новогоднюю игрушку], вспомнила, что и у неё такой есть, построила логические связи и сделала выводы. Траксы каждого рода со своими заклятьями, не думаю, что она догадалась, что Амелика – её мать, но то, что родня – однозначно, дочерям пишут те же заклятья, что и матери при рождении. Хотя, если Владислава знала, что время в её мире течёт значительно быстрее, может, и догадалась. Но вряд ли. Если и подумала об этом, скорее, не поверила.

– Она была очень странная, задумчивая и грустная, ещё и я следом налетел, – припомнил Хэвард.

– Я и говорю: тебе лучше заниматься своими обязанностями, а я присмотрю за Владиславой, – со сладкой улыбочкой закончил Гефестион.

Сын метнул на него полный ярости взгляд, но тут же сменил его на недоверчивый, а затем и на понимающий.

– Снова подначиваешь? Думаешь, она вернётся?

– Не уверен. Я дал указание Августу рассказать ей всю правду. Надеюсь, он не вывалит на неё ещё и свои переживания, страхи и домыслы, мальчик был сильно потрясён. Ни один разумный человек не вернётся в наш безумный мир, особенно, если услышит Августа с его склонностью приукрашивать. Только влюблённая женщина. Если простит.

– Не простит, – глухо откликнулся Хэвард.

– Поднажмём на дукса Фартаписа. Если по его команде так быстро разработали множество амулетов для переноса на Землю и обратно, для поддержания сил, ещё и вытащили Амелику, привязанную к миру после рождения ребёнка, думаю, переместить дочь ему не составит большого труда. Зять в твоём лице его устроит, в конце концов, только ты у нас усмиряешь драконов на раз–два, сможешь им помочь на родственных началах.

– Я не буду насильно удерживать её в мире, где ей не нравится. Она должна принять решение самостоятельно, – заупрямился влюблённый мужчина.

– У тебя есть год, – сказал как отрезал Гефестион Первый. – Можешь дурить ровно год по времени её мира, но, если она не вернётся сама, через год я верну её сюда и спрашивать твоего позволения и планов в её отношении не стану. Пока страдают только соседние страны, их правители слишком слабы, чтобы решать проблему жёстко и бескомпромиссно. На нашей земле я подобного не допущу. Леди Равновесие будет жить в Иегерии.

– А ты не думал, что проще договориться со странами о смешанных браках и открыть границы? – Хэвард бесился, но держал себя в руках, пытался рассуждать здраво.

– Браки уже потихоньку заключаются, но детей нет, пока рождение Владиславы – уникальный случай. А объединиться… Они не пойдут на это добровольно, а война нам не нужна, активизируются драконы, мы не удержим. У нас остался один вариант – сохранять здравый смысл и медленно менять мир к лучшему.

Негромко звякнул звоночек, стол лорда–защитника полыхнул красным и тот вынужден был оторваться от беседы.

– Вернулся Август.

– Драконы на месте? – спросил Гефестион, поднимаясь.

– Да.

– Отправляй мальчика на поле чистоты, я скоро буду.

– Ты не умеешь доверять, отец, – тихо произнёс Хэвард, понимая, что поступил бы на его месте так же.

– И ты, сын. Научился ли Август принимать решения самостоятельно, нам только предстоит узнать. Доверчивый.

Король грустно вздохнул и исчез. Он не успел поделиться ещё одной новостью – в мире уже что–то изменилось к лучшему и почему–то это что–то произошло в день, когда сбежала Владислава. Эта мысль грызла Гефестиона изнутри, но объяснения он пока не нашёл. А зря. Сын был единственным свидетелем чуда– непочтительная к дарам богов Владислава выпустила на свободу Любовь. Но об этом пока никто не знал. Кроме богов и ещё одного человека – Амелики.

– … и теперь я не знаю, что делать, – закончила Владислава рассказ.

Они с Максимом сидели в тихом уютном кафе, где прежде нередко ужинали, и пили кофе, несмотря на позднее время. Есть Влада не могла – сказывался стресс, а организм мужчины требовал допинга после тяжёлого трудового дня, ещё и волновался – как же, наконец, увидел свою пропажу!

– Звучит невероятно. Если бы я своими глазами не видел Амелику и не знал, что ты попала в мир сладкоежек–интриганов, ни за что бы не поверил, – признал он.

– И как тебе моя мама? – едко сказала Влада, намекая на интимную близость парочки, вынужденной общаться продолжительное время.

– Да нормальная, – Макс пожал плечами. – Себе на уме, холодная, умная, – он кивал в такт словам и ни капли не раскаивался.

– Я о другом. Вы ведь спали с ней.

Влада замерла, задав вопрос. Сперва и не сообразила, как звучит её голос, да и вообще, как выглядит всё со стороны. Она прекрасно понимала, что не муки ревности заставляют говорить глупости, а чувство вины. Бесконечно огромное и глубокое озеро, наполненное её раскаянием.

Там, в Иегерии, отношения с Максимом казались такими далёкими, ненатуральными, прошлыми, и именно эта отдалённость позволила ей оценить их трезво. Никогда между ними не было любви, но дружба всё же была. Во многом именно поэтому она так спокойно отнеслась к его присутствию в её компании, о чём поведала «по секрету всему свету» главный бухгалтер, которой она позвонила всё же раньше, чем жениху.

«Доверяй, но проверяй» – практически девиз их несостоявшейся семьи.

– С чего ты взяла? – Максим выглядел удивлённым и вполне искренним. – Даже в мыслях не было. Я, конечно, не мог бросить даму в беде, присматривал за ней, опекал, но ничего лишнего себе не позволял. Она тоже в мою сторону не смотрела. Да и, я, конечно, понимаю, что это не твоя вина, но представь, какие на меня обрушились вопросы и проблемы, когда ты пропала. И чего стоило сохранить твою компанию в твоё отсутствие.

– Прости. Я бы с удовольствием осталась с тобой, но меня не спрашивали, – чуть резче, чем стоило, ответила Влада. – Что ты им, кстати, сказал?

– Что тебя накрыл предсвадебный мандраж, ты испугалась и сбежала в ашрам в Индии, когда тебя ждать, история умалчивает, – скороговоркой выдал Макс, которого в этой ситуации больше всего раздражало то, как он выглядел в глазах знакомых и друзей.

– Да уж, в Индию бы я и рванула, конечно. Ашрам – это какие–то их храмы в горах или лесах, да? Должна же я понимать, где была, – она закатила глаза и вздохнула. Оправдание было весьма неожиданным для её характера, но другого не было, оставалось лишь смириться.

– Ты вернёшься? – задал Максим вопрос, который тревожил его больше всего.

– А что ты предлагаешь? Выйти за тебя замуж, рожать детей и следить за домом?

– Лада, Ладушка, успокойся. Откуда в тебе столько горечи и злости? Ты уже дома, всё хорошо, – принялся утешать мужчина, поглаживая тонкое запястье сидящей рядом дамы.

– Извини. Извини меня, пожалуйста. Ты просто не представляешь, как я устала, как мне было тяжело, невыносимо тяжело и трудно. Ото всех этих тайн у меня скоро голова лопнет, честное слово. Я вернулась домой, но мыслями ещё там, – Влада потёрла лицо, позабыв о косметике, впрочем, практически не нарушив макияж– тонкий слой пудры не в счёт.

– Расслабься. Представь, что это был сон, просто сон.

– Кошмар.

– Ну, пусть кошмар, тем не менее, он прошёл. Ты подумала, что мы скажем на работе?

– Нет. Я просмотрела почту по верхам, по краям, особо ничего не изменилось, в работу смогу включиться с ходу, – растирая ледяные руки, ответила Влада.

– Я о нас, – внёс поправку Максим.

– О нас? – она непонимающе хлопнула ресницами и лишь затем сообразила: – А–а–а! О нас. Макс, я ведь тебе честно всё рассказала. Неужели ты готов…

– Да, готов, – перебил он её. – Я ждал тебя столько времени! Мечтал о встрече! Волновался! Ты не представляешь, как…

Он говорил и говорил, но Влада не слушала. Приятный мужской баритон звучал словно где–то за тонкой стеной – вроде бы и слышно, но приглушённо, слов не разобрать.

А ведь она могла ему поверить. Быть может, со временем даже вернулась бы к нему. Если бы не звонок в бухгалтерию и пикантная сплетня про Лизоньку из отдела сбыта и самопровозглашенного руководителя. Очень своевременная новость. Тёплая рука, накрывшая её ледяную, вырвала из размышлений и Влада подняла взгляд, заглянула в когда–то родные глаза, отчаянно старающиеся казаться честными.

– Знаешь, у меня была только что мысль согласиться на возобновление отношений и посмотреть, как ты будешь крутиться как уж на сковородке, пытаясь замять историю с помолвкой с Лизой, её беременностью и вашей грядущей свадьбой. Просто любопытно, что бы она тебе сказала и что сказал бы ты ей? Потерпи, милая, я только окончательно отберу её фирму и вернусь? – Голубые глаза заледенели. – Спасибо за то, что сохранял для меня мою компанию, больше я в твоих услугах не нуждаюсь.

– Влада!

Максим схватил её руку, потянул на себя, желая свои руки сложить на груди в молящем жесте, но ей удалось выскользнуть из захвата.

– Знаешь, если бы не это, я бы, вполне вероятно, оставила тебе компанию, если бы решила вернуться в Иегерию. Как другу. Прости, Максим, но я больше не желаю тебя видеть.

Влада поднялась и вышла. Не стала бросать демонстративно деньги на стол за свою половину счёта. Не обеднеет. И так нажился на её детище, вряд ли честно переводил деньги на её счета, хотя в бухгалтерии они все были.

«Да, Влада, совсем ты расслабилась, даже ревизию в финансах не провела, умница», – пеняла себе девушка, выходя на улицу. Пятнадцать минут в такси, и она сидит дома в любимом тёплом спортивном костюме и пьёт обжигающе горячий чай с бергамотом, долькой лайма и ложкой мёда.

– Да что ж меня так морозит? Кошмар какой–то. Ладно, Максим, завтра я наведу порядок в собственном королевстве, а тебя, козлина кобелинистый, в ссылку! Лизу, конечно, жалко. Ой, блин! – она вдруг поняла, что, если бы не случайное попаданство, пришлось бы жить долгие годы с мужчиной, который не заслуживает ни доверия, ни уважения. – А с моим рабочим графиком я бы вряд ли замечала, если бы он изменял или скрывал от меня заработок. Н-да уж.

На работу она вышла на следующий же день. Спокойно прошла в свой кабинет, словно вернулась из запланированной командировки, а не из «ашрама в Индии, сбежав от жениха и гостей», села на свой стул, нажала кнопку вызова секретаря, с которой поздоровалась секунду назад.

Вика знала, что это значит. Владислава Сергеевна не в духе и сейчас у всех будет очень много работы. А потому зашла сразу с записной книжкой, не полагаясь на память.

– Через час совещание, оповести всех. Мне кофе, и вызови юриста. Это всё, спасибо.

Влада погрузилась с головой в работу, отбросив мысли об Иегерии, Хэварде, Амелике, богах, заперев сердце на замок. Это оказалось не так сложно. Видимо, после стольких потрясений организм выдохся и отказывался переживать сильные потрясения. Даже предательство Максима не зацепило, лишь вызвало неприятие, да брезгливое чувство.

Встречи, документы, совещания чередовались с небольшими перерывами на еду и сон. Она включилась в работу как прежде – с энтузиазмом и страстью. Кое–какие изменения ей нравились, и она их оставляла, всё же Максим был профессионалом своего дела и смог отрегулировать некоторые недоработки, какие–то – не очень, приходилось возвращать работу в прежнее русло, но, в целом, предприятие функционировало как единый организм, и она быстро окунулась в привычный и привлекательный мир деловых людей.

Однако, чего–то не хватало.

Безусловно, она догадывалась, чего. И кого. И именно потому лишь больше загружала себя работой, чтобы прийти домой и упасть, а не донимать себя «а если бы», «а кабы». Она не в Иегерии. Точка.

Только вот страсть к готовке пробудилась не на шутку. Она пошла на курсы возле офиса, выкраивая драгоценное время и не пропуская ни одного занятия. Потребность созидать, творить дополняла в общем–то скучную бумажно–совещательную работу, уравновешивала её, занимала, развлекала и приносила бездну удовольствия.

И хоть Влада готовила изредка, в основном по выходным, пустовавшие прежде шкафчики заполнили пачки, банки, специальные контейнеры с провизией и специями, холодильник не ломился, но тоже был полон. А ещё не удержалась и купила как–то в магазине розовую соль, потому что она напоминала ей не страну, где живёт Хэвард, а роскошное и сумасшедше–невозможное место – розовое озеро при храме древних богов, где время текло и прыгало причудливым образом, где расстояния уменьшались и удлинялись, словно кто–то баловался с картой, сдвигая и раздвигая её невидимой рукой. Где было тихо, спокойно, восхитительно душевно и атмосферно, удивительно гармонично. Где царила любовь.

– О боги! – выдохнула Влада, рывком усаживаясь на кровати, куда улеглась буквально минутой ранее. – Так вот, где живёт Несса. Потому и время там идёт чёрт знает как, и туда вёл портал, а не проход, обещанный Хренателлой! Она узница в собственном храме. Выходит, её предали остальные боги, но за что? За что можно невзлюбить богиню любви? Это и звучит–то абсурдно! А если над ними царит бог войны и они его боятся? Он ведь самый сильный, у него и фан–клуб свой есть. Ой, культ, культ, – исправила саму себя девушка. – Может, пока он забавлялся с Венди, мне и подсунули соль с любовью. Может, я через свою стряпню должна была вселить в людей любовь? А вместо этого разбила банку!

Влада схватилась за голову. Сомнений не было – она всё испортила. Подвела богов. Те доверили ей важное задание, а она…

– И Август говорил, что я принесу в их мир равновесие… Так, стоп. Я не думаю об Иегерии, не думаю об Иегерии.

Однако она думала. И не могла спокойно спать – мешало чувство вины.

– Может, рассыпав соль, я выпустила её на свободу всё равно, – пыталась убедить себя Влада, но безуспешно, тут же находила контраргументы, лишь усугубляющие её проступок: – Может, она должна была появиться через людей, медленно, вместе с моей готовкой, подготовиться и успокоиться, всё обдумать, а тут – трах–бах! – и богиня сразу свободна. Может, Несса теперь будет недовольна и накажет людей за то, что предали её, позабыли, не так восхваляли, как следовало, чтобы она нашла силы и вырвалась на свободу самостоятельно?

День проходил за днём, Влада как и прежде ходила на работу, на курсы, как и прежде, гнала от себя воспоминания о Хэварде и Иегерии, но мысль, что она подвела богов, прочно укоренилась в сознании и мешала жить. Да и ответственности она никогда не боялась, а здесь, выходит, подвела не просто кучку иномирных богов, а целых четыре страны. И одного мерзкого предателя. Инквизитора. Палача!

Однако по прошествии времени и недоверие Хэварда перестало больно ранить. Она ведь знала его характер, не раз слышала о том, как воспитывает Гефестион сыновей (пусть тогда она считала по–другому, сейчас–то знала правду или максимально к ней приблизилась), знала, что недоверие и подозрительность – неотъемлемая часть её инквизитора. Ненавистного, но такого любимого.

И она скучала. По горячим объятьям, по редким похвалам, по взгляду, пронзительному, острому, даже по недовольному, хмурому.

– Пусть злится и бесится, пусть ненавидит, но будет жив и здоров, – приговаривала она в редкие минуты слабости, когда позволяла окунуться в пучину воспоминаний.

Мысль, что он уйдёт за грань пугала неимоверно. Ведь и Август, и Гефестион говорили, что он ещё до появления Амелики уже хандрил и готовился сдать пост. Она готова была всё простить. Всё, кроме одного – слишком близкого контакта с матерью.

Сознание отказывалось не то, что анализировать, даже признавать этот факт. Она, взрослая, умная женщина, холодная и даже стервозная бизнес–леди, оказалась заложницей чувств и детских мечтаний.

Не так она представляла маму. Не так рисовала встречу с ней. Надежды, мечты, желания – всё полетело в тартарары. Иллюзии разбились как стекло, упавшее с седьмого этажа, надежды на их восстановление не было и быть не могло.

Остались лишь тупая боль в сердце и злость. На себя, на Хэварда, на Амелику, на чёртову шаманку, на богов с их интригами и разборками, задевающими всех и сразу по преступной халатности, а, быть может, они просто не принимали в расчёт чувства каких–то людишек. На ситуацию в целом и на каждое событие по отдельности.

Но она ни о чём не жалела. Не жалела о попадании в другой мир, о знакомстве с интересными и неординарными людьми, с забавными и капельку идиотскими правилами и традициями, с нестандартным подходом к выбору невесты–жены для монарха, о знакомстве с богами и прекрасными странами. Да за одну фотографию Тангарии с высоты площадки перемещений она готова была бы выложить половину накопленного непосильным трудом!

– Да, жизнь на Земле, конечно, пресновата, – заключила Влада через пару месяцев после прибытия домой.

Иегерия со своим бешеным ритмом жизни и приключениями на каждом шагу уже не казалась столь ужасным местом, да и слишком не ясны были её перспективы, учитывая последний разговор с лордом–защитником. Но идея о возвращении перестала казаться невозможной.

– Виктор Андреевич, – начала разговор Влада со своим заместителем, – обстоятельства складываются таким образом, что я могу снова внезапно исчезнуть.

Этот разговор назревал, хотя окончательного решения она не приняла. Бросить снова компанию и сотрудников, на этот раз совсем без руководителя, не могла в любом случае. Кроме того, в её жизни уже не было Максима, который, каким бы прохиндеем ни был, но прикрыл её спину, выдумал, пусть и не самую разумную, но легенду. Теперь у неё никого не было, а исключать любые происшествия, в том числе внезапное возвращение против воли в любяще–недоверчивые объятия лорда–защитника или вообще к шаманке, она не могла. Давно лишилась иллюзий.

– Я понимаю, – мужчина кивнул.

Ни удивления, ни любопытства, только привычная морщинка между бровей стала глубже и заметнее. Для своего почтенного возраста Виктор Андреевич выглядел прекрасно, а уж его уму и проницательности мог позавидовать любой, даже самый прожженный бизнесмен. И держался всегда превосходно.

Однако выглядело это крайне подозрительно.

– Понимаете? – Влада изогнула бровь. – Именно понимаете? Не просто думаете, что мне взбрела какая–то блажь вроде ашрама или путешествия по Индии босиком, что там ещё наплёл Максим, да?

– Он рассказал мне историю, в которую сложно поверить любому человеку, собственно, именно потому, что ему было известно, где вы, я и позволил ему управлять компанией на основании имеющихся у него бумаг. Откровенно говоря, он не имел на то права, но мне показалось, так вам было бы спокойнее. Жених для вас – лицо доверенное, почти член семьи, вставлять палки в колёса было бы некрасиво. Даже, когда обстоятельства изменились, я не стал вмешиваться. Прошу простить, если был не прав, но знаю, как вы не любите, когда люди любопытствуют или тем более указывают, как вам следует поступить. Кроме того, право подписи у меня было и есть, никаких критических ошибок ваш бывший жених не допускал, я контролировал и не позволил бы оставить вас без средств к существованию.

– Благодарю вас, Виктор Андреевич. В вас я никогда не сомневалась. Собственно, потому и хочу предложить вам занять пост генерального директора на законных основаниях, я же останусь собственником компании и в те периоды, когда буду отсутствовать, вы спокойно, не поднимая паники и никого об этом не информируя, просто будете перечислять деньги на мой счёт.

– Согласен.

– Мы всегда находили с вами общий язык без каких–либо хлопот, – довольно закончила Влада и положила руки на стол, собираясь подняться.

– Это и не удивительно. Вы чувствуете родство и доверяете мне больше, чем остальным.

– Родство?

Влада так и застыла с приоткрытым ртом, в то время, как её предположительный родственник сидел спокойно и доброжелательно улыбался.

– Неужели я вам никого не напоминаю?

Провокация. Она редко ловилась на подобные трюки, но сейчас и самой было интересно.

– Дукс Фартапис, – ответила уверенно.

Вариантов было не много с самого начала, а внешнее сходство определённо прослеживалось, даже невооружённым взглядом, просто в Иегерии у неё голова шла кругом, любое сходство походило на случайность, оправдывалось легко и просто: один типаж. Кто в здравом уме станет сравнивать и подозревать в родстве людей из разных миров? Никто!

– Да. Гефестион, думаю, сильно удивился, когда Фартапис примчался на вас посмотреть. Ему запрещено путешествовать между мирами, он не мог упустить случай увидеть вас вживую, – суровое лицо заместителя озарила шаловливая улыбка. – Не сильно вас там обижали?

– Нет, – машинально ответила Влада и тут же спохватилась: – Так, погодите, кем вы мне приходитесь? Выходит, вы давно живёте на Земле?

– Я младший брат вашего деда, ваш отец приходится мне родным племянником, вы, выходит, двоюродная внучка, если рассуждать земными критериями. Архара не выдумывает подобных градаций, там вы бы считались моей внучкой. Ваша бабушка…

– Которая моя бабушка здесь? – уточнила девушка, пытаясь собрать себя в кучу после неожиданной новости.

– Да. Это ваша настоящая бабушка, моя третья жена. У неё был совсем слабый дар и совсем не подходящий для девушек нашего мира характер, слишком бойкий, потому я и взял её сюда. Мне же, однако, сперва было очень сложно адаптироваться, поэтому вас растила она одна, я же курсировал между мирами, проверяя, всё ли у вас в порядке, поддерживая деньгами и амулетами, и возвращался. Живу здесь постоянно почти девять лет по земному времени. Тогда наши учёные изобрели подходящие мне накопители.

– А почему вы мне сразу не сказали, что к чему? – выпытывала Влада. Рассматривать привычного и надёжного Виктора Андреевича в роли дедушки она никак не могла. Не воспринимала. Слишком неожиданно и странно. Хотя в её жизни в последнее время возникало столько странностей, подозрительно закономерных, к тому же, что удивляться девушка уже просто не могла, просто обдумывала возникающие новости в порядке очереди, прагматично и недоверчиво.

Сомнений не было, он действительно был безумно похож на дукса Фартаписа, даже хмурился точь–в–точь как тот, ещё и манера разговора неуловимо напоминала размеренную и взвешенную речь посла. Но всё, связанное с тем миром, вызывало лишь подозрения, а в доброту и бескорыстие родни она не верила.

– Фартапис решил, что его дочери не стоит появляться дома. Во–первых, там небезопасно. Во–вторых, у вас, Владислава, плохая родня по матери, вы можете в любой момент оказаться в рабстве, мы так и не нашли способа блокировать связь с шаманкой, а в роду вашей матери как раз одна есть. В-третьих, по закону степи он обязан будет предложить дочь в гарем правителя, а тот редко отказывается от красивых женщин. В-четвёртых, Фартапис всегда восхищался умом и характером вашей матери и желал, чтобы и вы стали такой: сильной, умной, настоящей. А у нас женщин учат танцам, прилежанию и сексу. С ними скучно.

– Да уж, не предел мечтаний. А вас, значит, послали за мной присматривать?

– Да. Но мы не предусмотрели, что вы будете такой закрытой. Вы никого к себе не подпускали, а я не догадался представиться другом вашей бабушки. У нас так не принято, мне и в голову не пришло. Лишь недавно увидел в кино, но поздно. Пришлось устраиваться к вам на работу. Признаюсь, все документы и рекомендации были куплены, мне приходилось разбираться с нуля, чтобы не упустить, как тогда мне казалось, единственную возможность остаться рядом с вами максимально близко.

– О, эти шикарные традиции того мира тоже не раз меня подставляли, могу себе представить, какую досаду вы испытали, узнав, что можно было всё решить куда более простым методом, – хмыкнула Влада. – Я не раз обожглась в Иегерии на простых правилах, которые знают даже дети. Дело в мелочах.

– Согласен, досадно.

Они обменялись понимающими улыбками, и витающая доселе в воздухе напряжённость сошла на нет.

– А давайте–ка сегодня прогуляем работу? – внезапно предложила Влада. – Я сто лет нигде не была, хочу развеяться и поболтать в неформальной обстановке. У меня никогда не было дедушки, – несколько застенчиво закончила она.

– У вас он всегда был, Владислава, вы просто не знали. И есть, – Виктор Андреевич тепло улыбнулся и встал первым. – Только, чур, не рыдать. У нас важное задание – освоить новые роли. Дедушка из меня пока не профессиональный, а так, на уровне теории и ваших фильмов. Мы можем перейти на «ты»?

– Конечно! Я и сама хотела предложить, но постеснялась, – Влада встала и подхватила сумочку. – Я же не знаю, как у вас положено.

– У нас никак не положено, дети – удел женщин, но мы на Земле. Давай воспользуемся нашим немаленьким бонусом.

«Кажется, как минимум с одним членом семьи мне повезло, – подумала Влада и тут же добавила испуганно, – надеюсь».

Неожиданное признание Виктора Андреевича вновь вернуло Владу к идее остаться дома. Он не настаивал, не убеждал, но в его речи то и дело проскальзывала мысль, что отец неспроста хотел, чтобы она осталась жить на Земле, да и жить рядом со старшим родственником оказалось весьма интересно, уютно, странно, но вместе с тем невероятно приятно.

На удивление, двоюродный дедушка ни о чём не расспрашивал, не пытался проникнуть в душу, выведать секреты, а больше делился, и Влада чувствовала, что он рад, наконец, открыться, рад оказаться полезным, нужным. Ему, как и ей, не хватало семейного тепла, и Виктор (теперь она звала его просто по имени и на «ты») с удовольствием и энтузиазмом окружил её заботой и вниманием, позволяя и ей делиться своим теплом.

– Иногда мне кажется, ты снова собираешься туда вернуться, – в один из вечеров сообщил он внучке. Они сидели в его любимом ресторане и пили выбранное им же вино. – Я чувствую, ты сердцем и душой давно там, здесь тебя держу лишь я.

– В какой–то мере ты прав, – не стала отрицать Влада. – Я чувствую себя здесь гостьей. Очень странное ощущение, надо признать.

– А я вот уже привык. Сперва было мучительно не пользоваться данной мне силой, но на Земле и денег достаточно, – Виктор отсалютовал бокалом и подмигнул. – Да и, знаешь, хорошо быть самому себе хозяином.

– С этим не поспоришь. Но если я вернусь, мне придётся много трудиться, чтобы исполнить волю богов, – Влада выдохнула, отставила бокал в сторону. – Я жутко перед ними провинилась. И ведь не факт, что простят.

– Шустра. Как ты умудрилась? С богами шутки плохи, и здесь ты не защищена от них в полной мере, имей в виду. Задолжала богам – верни с процентами, извинись и молись, чтобы махнули на тебя рукой. Они злопамятны и жестоки, даже богиня любви Несса. Хотя её–то как раз в нашем мире давно нет, по крайней мере Архара давно без наследника, а это кое–что да значит. Монархи куда больше простых людей зависят от воли богов.

– Как давно? – Влада задала этот вопрос машинально, совершенно ничего не вложив в вопрос. Никаких подозрений. Никаких идей.

– Слушай, уже всё стёрлось из памяти. Какой же там год был? У меня проблемы с историей, никогда не запоминаю дат. С появлением драконов, считай, ни одного наследника.

Виктор хмурился, отчего морщинка между бровей становилась заметнее, но так и не припомнил даты, но она девушку и не интересовала.

– Он бессмертен? – только и выдохнула она.

– Ну отчего сразу бессмертен? Смертен, как и Гефестион. Если он выпустит своего дракона на волю, тот, скорее всего, станет носиться обезумевшим ящером по ледяным степям, затем осознает, где находится, да и вернётся домой вместе со всем своим драконьим родом. Но наш император никогда этого не сделает, а это значит, что и Гефестион не сможет.

– Почему? Почему?

Влада даже привстала. Решение проблемы оказалось совсем простым. Всего–то отпустить порабощенную силу дракона на волю. Ведь можно договориться! Наверняка можно!

– Потому что наш император, Владислава, давно потерял свою человечность. Он выглядит как человек, но мыслит и действует как дракон. Жестокий, безжалостный, хищный. Но у него, хвала богам, лишь малая часть силы, он не может приказывать драконам…

– А Гефестион может?

– Думаю, он может общаться с тем драконом, у которого отобрал силу, но он держит его вдали ото всех, мы не смогли его найти, чтобы проверить, сможет ли наш правитель тоже с ним общаться.

– То есть, он не убит? Дракон жив! – Владе пришлось приглушить голос, потому что она, возбуждённая новостями, едва не вскричала.

– Девочка моя, ну естественно он жив. Не с нашими силёнками бороться с драконом. Как бы боги не помогали, удалось лишь обездвижить его и лишить силы. Убивать побоялись. Такое страшное и сильное создание может хранить свои секреты, опасные для жизни окружающих. Гефестион тогда был безумно сильным, невероятно одарённым, но и он не смог долго носить в себе силу дракона, а выпускать на волю её было чревато, они не знали, вернётся дракон домой или останется и начнёт мстить.

– Но ты ведь только что сказал, что он бы ушёл вместе со всем драконьим родом, – напомнила Влада.

– Прошло много времени, драконам в нашем мире не очень комфортно, это очевидно. Нам – не комфортно с ними. Драконы – существа не только сильные, но ещё меркантильные и мудрые, это хорошо видно по изменениям у правителей. В нашем мире их виду делать нечего. Мелкие ящеры пришли вслед за повелителем, они подчиняются вожаку и не могут без него. В общем, все страдают. Уверен, отпусти на волю силу дракона, он бы ушёл. Люди ему надоели до невозможности. По крайней мере, наш правитель явно это демонстрирует.

– Почему же не отпускает?

– Архара зависима от Иегерии практически полностью. Если наш император станет обычным человеком, у нас не будет не то, что козырей, вообще никаких карт на руках. Для правителя это предательство своего народа. Недопустимо. Драконья часть императора жёстко и бескомпромиссно требует придерживаться правил, тогда как человеческая давно бы нашла выход.

– А другие страны?

– А что другие страны? Они никого не интересуют. Мы бы могли их захватить в один день, шаманки слишком много крови пьют своими требованиями, но Гефестион против войны, не хочет ещё больше усиливать Нарана. Он прав, конечно, но Груфис и Тангария для нас – кость в горле. Однако мы пытаемся поддерживать видимость добрососедских отношений.

– Это как? Полностью ото всех отгородившись? – не удержалась от соблазна уколоть Виктора Влада. – Вы ведь ни с кем не общаетесь, плетёте интриги у Гефестиона за спиной…

– Да ну! Кто тебе сказал? Глупости. Мы мало с кем общаемся, чтобы лишний раз не провоцировать скандалы. Не знаю, заметила ты или нет, но наш народ довольно нелюдимый. На меня не смотри, я уже почти землянин, – Виктор поднял руки, словно сдавался. – У нас много учёных, исследователей, мы живём в городах, больше напоминающих подземные защитные сооружения, на улице так вообще каждый сам за себя. Это не располагает к дружелюбию.

– Вы бы с огромным удовольствием жили бы на землях Тангарии, к примеру, да? – понятливо хмыкнула Влада.

– Именно. Если бы не Гефестион и Наран. Замкнутый круг. Никаких вариантов. Мы зависимы, наш император – единственный гарант хоть какой–то свободы от Иегерии, однако он же и есть первопричина, по которой Гефестион не может отпустить силу дракона.

– А ты уверен, что Гефестион выполнил бы свою часть работы?

– Да, точно знаю. Он частый гость у нас и давно уговаривает попробовать решить проблему с драконами радикально. Ему тяжело терять детей, но никому другому он просто не может доверить такую ответственность, а сам не в состоянии носить всё в себе.

– А вашему императору, выходит, доверил по дружбе?

– Не столько по дружбе, сколько по необходимости. Гефестион не мог справиться сам с обрушившейся на него силой, а наш император, узнав, что бой начался, всё–таки поспешил на помощь. Оказался, как любят говорить здесь, в нужное время в нужном месте. Гефестион перенаправил потоки и щедро поделился с Гардиком… Четвёртым, так зовут нашего императора, – уточнил он, завидев удивлённо изогнутую бровь внучки. – Я не могу понять, ты что, не удосужилась взять учебник по истории?

– Удосужилась, но там нет этой информации. Вообще нет.

– Интересно. Фартапис учился в вашей академии, но ничего не рассказывал. Хотя он изучал не все предметы, а лишь те, что его интересовали. Жаль. Что–то ведь толкнуло иегерийцев на сокрытие части истории.

– Может, король не хочет, чтобы Груфис и Тангария владели той информации, что доступна вам и правящей семье Иегерии? – предположила Влада.

– Вполне вероятно. Он их тоже недолюбливает.

Влада улыбнулась, хотя мысли в её голове крутились совершенно безрадостные. Было жаль красивый и необычный мир, разрушающий сам себя. Было жаль богов, интригами и кознями нарушивших равновесие внутри пантеона и мира. Было жаль драконов, попавших в клетку.

Мир трещал по швам, ледяным, глубоким, в поле чистоты бушевал дракон, когда–то могущественный и несокрушимый, а нынче лишённый магии, лишённый ума. И не было ни одного счастливчика. Страдали все. И стоически несли свой крест, связанные традициями, верностью народу, стране, принципам, а в случае у драконов – ещё и инстинктам, поведенческой реакции

На фоне трагедии двух правителей козни афаи Гутрун казались детскими играми, никчёмными, ненужными, но всё же досадными. Заигравшаяся шаманка пыталась уподобиться Сифтии, интригуя и выстраивая многоходовые комбинации, ломая жизни, семьи, не считаясь с человеческими чувствами.

Воспоминания об Амелике больно ранили. Влада и тянулась к ней, и не могла справиться с негативном, переступить через убеждения, хотя понимала – вины матери нет ни в чём. Дурное, гадкое стечение обстоятельств и чёртова шаманка – вот, кто повинен во всех их бедах.

Гутрун превратила мать в покорную марионетку. Гутрун стёрла воспоминания о ней, Владиславе. Гутрун заставила Амелику бросить любимого мужчину и соблазнить лорда–защитника Иегерии, доносить и направлять в нужную ей, Гутрун, сторону при каждой возможности.

– Виктор, скажи мне, почему Амелика вернулась на Землю, а меня отправила в Иегерию? – задала она вопрос, никак не вязавшийся с предыдущей частью беседы, однако родственник не выказал удивления.

– Амелика спрятала тебя от Гутрун, обманом заполучив для тебя бусину, за что, собственно, и расплачивается. Она должна была вернуться с бусиной и сдать её, как полагается, но Амелика – это Амелика, она не воспитывалась в Тангарии и не слушается шаманку как должно.

– Но ведь бусина бы ещё не зарядилась как положено.

– Шаманке достаточно первых дней жизни, когда устанавливается связь с амулетом. Конечно, если бы ты его носила достаточно долго, она бы спокойно тобой командовала, но ей достаточно и тонкой ниточки, чтобы превратить её в цепь, но на это ушло бы чуть больше времени. Не критично для её уровня силы и владения энергиями.

– Ясно.

– Мы отошли от темы. В общем, Гутрун бросила Амелику под танки, безумно обозлилась на неё, так как она лишила её возможности манипулировать Фартаписом через тебя. Тангария между мирами не путешествует и не будет, мы не продаём им технологии ни в каком виде, Иегерия и вовсе считает их дикарями, общается только по делу. Амелика не ожидала такого наказания и, если и готовилась, то явно не к тому. Блокировка памяти – операция тончайшая, шаманки владеют ей в полной мере, но в данном случае связь матери и ребёнка оказалась сильнее. Ты ей снилась, она сходила с ума и не могла ничего понять, пока лорд–защитник не создал для неё сад, где она приходила в себя и избавлялась от контроля Гутрун.

– Про сад знаю. Выходит, там она вспоминала обо мне?

– Да. Ради тебя она готова была на всё. Без особой на то необходимости она не выходила оттуда. Для афаи у неё был приготовлен хороший крючок: она предложила отправиться в другой мир, чтобы там попытаться понести дитя от лорда–защитника. Как ты понимаешь, Гутрун не могла отказаться от такого подарка. Если бы всё удалось, если бы Амелика родила ребёнка, притом не важно, какого пола, Тангария возвысилась бы вместе с родом афаи, ведь ей бы пообещали любые преференции, а Гефестион никогда не нарушает своё слово. Тангария, как ты понимаешь, довольно болезненно воспринимает своё положение, потому и плетет интриги, не может остановиться. Груфис – страна зазнаек, пусто за душой, но держатся с большим достоинством. Ты не представляешь, как негодовала Амелика, когда к ней полностью вернулась память и она всё поняла. Мне кажется, Максим её испугался до заикания.

– Но почему я оказалась на месте Амелики здесь? – Максим её не интересовал, а то, что дедушка успел пообщаться с матерью и так было понятно.

– Гутрун обманула Амелику. Та хотела уйти навсегда, но шаманка её переиграла. Вместо заготовленного заранее амулета, который хранился у смотрителя зала перемещений, Амелика получила другой – для обмена на тебя.

– Это многое объясняет, да. Но она вряд ли доказала бы мне, что является моей мамой.

Влада пыталась представить, как сложилась бы её жизнь, если бы у Амелики всё получилось, но особо не видела вариантов. Та насторожила бы её своей красотой, плюс мать оказалась почти точной копией любимой актрисы Максима, что было ещё одним минусом, она вряд ли стала бы с ней общаться, опасаясь разрушить отношения с женихом.

– Она изобретательна. Ты плохо понимаешь, что значат дети для женщин нашего мира, особенно для одарённых женщин. Это чудо. Дар богов. Для многих – недоступная мечта. Амелика гениальна, одарена и самоуверенна, но она женщина нашего мира, Влада, и этим всё сказано.

– А зачем я Гутрун? Амелика её уже не интересовала, она хотела новую пешку? Но ведь моя бусина осталась дома.

– Ну, мы с тобой уже обсуждали, что люди часто являются заложниками своего общества и воспитания. Думаю, шаманка и предположить не могла, что кто–то не носит бусину с собой, – Виктор хохотнул. – Сюрприз удался, только он не стал приятным. Кстати, раз уж мы завели этот разговор: уничтожь бусину, для тебя уже делают личный артефакт, будешь гулять между мирами, сколько захочешь.

– Хоть каждый день?

– Ну, не каждый, но как только наполнятся накопители, если будешь много готовить в окружении сильных людей, это не займёт много времени.

– Спасибо, бусина уже мне не доступна, но артефакт приму с удовольствием. Может, я всё–таки соберусь с духом.

– Ты задолжала богам, тебе придётся вернуться, ты же сама говорила. А я буду тебя ждать. Не хочу домой, мне и здесь хорошо, – Виктор приподнял бокал, – За то, чтобы наши мечты сбывались.

– Я ни о чём не мечтаю, Виктор, – призналась Влада, растянув губы в линию.

– Мечтает твоё сердце, девочка. Оно точно знает, чего хочет.

– Но не получит. Ты сам сказал, что в вашем мире нет любви. Хотя я, кажется, её выпустила наружу. Нессу, то бишь. Не так, как хотели остальные, медленно и постепенно, а в один заход. Что теперь будет, непонятно.

Виктор всерьёз заинтересовался и расспросил в подробностях, опустив прежнюю тактичность и деликатность. Его волновала каждая мелочь, каждый оттенок эмоции, и Влада, заинтригованная и взволнованная реакцией родственника, старалась отвечать максимально честно, даже там, где дело касалось Хэварда.

– Теперь и мне захотелось назад, – признался Виктор, когда всё обдумал.

– Почему?

– Несса – натура впечатлительная, а ещё, если верить легенде из их с Нараном детства, она до истерики боится ящериц.

– Ящериц? – не поняла Влада.

– Да, ящериц. Хотел бы я посмотреть, как она отреагирует на мелких драконов, они ужасно мерзко выглядят.

– Бедная Несса.

– Нессу она жалеет! Меня бы кто пожалел! Я бы многое отдал, чтобы увидеть её реакцию. А тебе, девочка, надо возвращаться. Несса тебя не тронет, а Сифтии, думаю, будет не до людишек.

– Я хочу вернуться, но не знаю, как мне общаться с Амеликой, да и выдержит ли мир нас двоих? Мне говорили, что в случае с обменом это невозможно, – вспомнила ещё один важный аргумент против возвращения в мир интриг и пакостей.

– Это проблема, но решаемая. Мы произведём новый обмен, чтобы уравновесить силы. Но тебе придётся некоторое время обойтись без посещений. Нам нужен кто-нибудь в возрасте, чтобы сократить тебе время ожидания.

– Я готова отказаться от возвращения ради одного человека, – Влада решительно подняла взгляд. – Да, если лиа Асель согласится жить без магии, я согласна жить без посещений родного мира. Она мечтает о ребёнке, но её сила запредельна.

– А она красивая?

– Виктор! – Влада поневоле рассмеялась.

– Что Виктор? Ты уходишь, а я не уверен, что мне позволят остаться здесь под предлогом ведения твоей компании, по крайней мере, надолго. А так, прекрасная Асель родит мне сына, я скажу, что привязан к миру…

– Я поняла, поняла. Она красивая, но ты ведь не станешь её принуждать?

– Обижаешь! Наша семья много поколений охраняет гарем повелителя, о женщинах я знаю всё, – Виктор позволил себе лёгкую, полную превосходства, усмешку.

– Ох, надеюсь, Асель согласится. Чувствую, будешь заново изучать женщин, самодостаточных и ярких. Хотя она очень добрая.

– Ты меня сватаешь? Родного деда хочешь отдать в цепкие ручки какой–то подруги! – нарочито серьёзно возмутился Виктор.

– Да тебя язык не поворачивается назвать дедом. Красавец мужчина. Так что да, готовься, отдам с превеликим удовольствием, – подыграла Влада.

– Договорились. Так, тебе нужно подготовиться, собрать вещи, не вернёшься же ты туда с пустыми руками, – закончил с матримониальными планами–шутками Виктор и перешёл к насущным делам.

– Я и в прошлый раз была не с пустыми руками. С тортом.

Влада мысленно представила, как запускает ту прекрасную Павлову в лицо одного инквизитора и настроение капельку улучшилось. Конечно, она ни за что не стала бы так делать, но пофантазировать было приятно.

– У тебя такое кровожадное выражение лица, что я бы посоветовал что-нибудь тяжёлое, сковороду или скалку, к примеру, – с самым доброжелательным видом сказал Виктор. – Против твоего лорда–защитника, конечно, не сработает, но для уверенности… Хотя нет. Лучше надень чёрное и распусти волосы, у него не останется ни одного шанса.

Владислава

Едва ли не впервые в жизни я не могла принять окончательное решение. Месть богов на Земле меня не пугала – здесь они были слабы и вряд ли могли серьёзно навредить, но ответственность! Я никогда не бегала от проблем, и, если допускала ошибку, пусть даже позорную и глупую, расхлёбывала последствия сама, через «не хочу», «не могу», «мне стыдно». А здесь и отговорок не было, как говорит наша главный бухгалтер: «налажала по полной». Мерзкая фразочка, но полностью отражает суть моих метаний.

Да, Хэвард исполнит обещание, расскажет жителям Иегерии о воле богов и моём предназначении. Но меня–то нет! А слово я дала!

Ещё и происшествие с Нессой. Здесь вообще не знаю, хорошо поступила или плохо. Вдруг, она обидится на непочтительное обхождение с её вместилищем – банкой? Кто этих богов знает! Виктор сказал, что и Несса – не милая феечка с крылышками, а вполне мстительная и самостоятельная дама с неограниченными возможностями.

Вместе с тем, я прекрасно понимала, что мой дар, та часть, что помогала людям завести дитя, в сочетании с освободившейся богиней любви даст куда более обильные плоды, нежели это могло быть прежде. И не могла остаться равнодушной.

Да, у таких, как Асель шансов не много. Сильный дар для многих женщин – настоящее проклятие. Но остальным–то я могу помочь. Даже обязана помочь.

Но по закону вселенской подлости я могу помочь всем, кроме одного человека – себя самой. С Хэвардом стать матерью мне не светит ни при каких обстоятельствах.

Готова ли я к этому? Не уверена.

Стоит ли он того? Не случится ли так, что пройдёт время и я, поддавшись инстинктам, захочу ребёнка и не получу его?

Да и с Хэвардом всё было совсем не ясно. Любит или нет? Сможет ли остаться со мной, когда придёт его время уступать пост лорда–защитника Августу?

– Ситуация прояснилась, но перспективы туманны, – бурчала про себя, делая бутерброд на завтрак.

Решиться на возвращение я пока так и не решилась, но чемодан упаковала. На всякий случай. Он стоял в коридоре у двери и выделялся на фоне тёмного интерьера ярко–оранжевой расцветкой как маяк в море. Про габариты – вообще молчу, выбрала самый огромный из существующих. Откровенно говоря, лежали там совсем не правильные вещи, а совсем наоборот: десять пачек контрабанды в виде кофе, несколько килограмм шоколадных конфет для нас с Августом, любимый плед – лично для меня, деревянная штука с поддельной бусиной – для кого-нибудь нехорошего (а вдруг?), нетбук и жёсткий диск с записанными на него тысячами фильмов всех времён и народов – для богов. Не знаю, смогут ли они увеличить картинку, но в конце концов в мире есть Архара, а там технически грамотные люди, разберутся. А там, глядишь, может, и появится кинематограф, так как ситуация «кина не будет» меня не устраивала. Я, конечно, смотрела телевизор редко, но в кинотеатр ходить всегда любила.

– Бедным девочкам в гаремах телек тоже необходим, особенно, если учесть, чему их там учат. Ужас какой–то! Хотя боги–то смогут смотреть, а людям нужен перевод, – дошло до меня не слишком своевременно. – Ладно, главное – объяснить, что к чему

Дверной звонок прожужжал неожиданно и столь резко, что показалось, будто звук транслировался сразу в мозг. Я немного подвисла и пошла открывать с чашкой кофе в одной руке и с бутербродом – в другой. На полочке у входа лежали рабочие документы, на чемодане – кофта из белой с серебром шерсти, пришлось зажать завтрак в зубах и открыть дверь в не самом приглядном виде. Всё–таки без двух чашек кофе соображаю я туго, ничего не скажешь.

К счастью, незваным гостем оказался Виктор, который, похоже, не обратил на мой вид ровным счётом никакого внимания.

– Доброе утро. Влада, сегодня день зимнего солнцестояния, ты должна быть там! – скороговоркой начал он, вынимая из кармана браслет. – Лиа Асель согласна, но обмен нужно произвести срочно – ей идти к Священному Древу нельзя ни при каких обстоятельствах. Королева беременна, всех невест в любом случае выдадут замуж.

– Но я не хочу замуж! То есть, может, и хочу, но явно не в таком виде, – выпалила я, окидывая взглядом шёлковую пижаму с кружевом любимого Хэвардом цвета – чёрного с золотом. Я и купила–то её, чтобы хихикать и, чего греха таить, вздыхать по нему.

– Отличный вид. Уверен, он оценит, – Виктор быстрым движением надел на моё запястье красивый до невозможности браслет – золотой, с множеством квадратных камней в центре и невероятной изящности плетением по краям. – Остались считанные мгновения. Извини, что так внезапно, но мне только сообщили о беременности мары Цевер, а это путает нам все карты. Всё, дорогая, нажимай на бордовый и синий камни одновременно, представляй вход у храма древних богов и обязательно пиши мне!

– Как? – выдохнула я, совсем никуда не собираясь отправляться прямо сейчас.

– Через мару Цевер, конечно! Всё, время дорого, Асель ждёт. Привет родителям!

– Но…

– Владислава! Сейчас или никогда!

Если бы мне кто-нибудь когда-нибудь сказал, что я явлюсь в храм древних богов с недоеденным бутербродом во рту (а мне пришлось его туда сунуть, чтобы нажать на камни браслета как полагается), оранжевым чемоданом с безалаберно наброшенной на него кофтой, с облитыми кофе ногами (да, да, я не догадалась сунуть чашку Виктору в руки, зато схватилась за ручку чемодана двумя пальцами, умница такая), ещё и в неприличных цветов ночной одежде, пусть это была и не сорочка, я бы ни за что не поверила этому сумасшедшему!

Единственное, что меня действительно обрадовало в этой ситуации – ошарашенные моим появлением, все выглядели куда глупее моего, клянусь! Я успела взять себя в руки, поставить чашку на чемодан и поправить распущенные, если говорить прямо: взлохмаченные, волосы и выдать самую невинную улыбочку из своего арсенала.

– Доброе… э… вечер!

Клянусь, Гефестион едва не рассмеялся! Вот уж кому, кажется, доставляло удовольствие всё необычное и непривычное. А вот Хэвард выглядел загадочно и вовсе не зло, как в первую нашу встречу. От прежней подозрительности также не осталось и следа.

– Лиа, хоть кофту накиньте, – вместо приветствия сказала подскочившая Мальва. Она в два счёта меня упаковала в шерстяную кофту, отобрала чашку и чемодан, а вот бутерброд не рискнула, хотя я бы с радостью от него избавилась. – Всё, идите за остальными невестами. Молча.

Нет, ну я так не играю. Как это молча? А приветственная речь? А признания, как они без меня скучали?

Я, конечно, поддерживала моральный дух на высоте, но было не по себе. Однако Мальву давно привыкла слушаться, поэтому развернулась и пошла за наверняка сгорающими от любопытства невестами.

Талви, Хренателла, Чия и Велена. Я пятая. Вот уж отбор, так отбор.

Только сейчас до меня окончательно дошло, что из храма я должна буду выйти практически сразу под венец. Но к кому? А вдруг Хэвард заартачится? Вдруг решит меня проучить? Древние Боги, а вдруг я достанусь королю?

Но даже в такой нестандартной ситуации включился мозг, напомнил, что мара Цевер понесла дитя, а это значит, королю не нужно выбирать жену. Однако и с невестами всё было очень интересно, ведь почти всех Хэвард уже пристроил к работе на благо Родины, однако же они здесь, рискуют оказаться женой посла какой-нибудь страны.

А! Хотя чего это я? Воля богини – счастье.

Не знаю, что стало тому причиной, возможно, большое количество сопровождающих, но в храме сегодня определённо было куда приятнее, чем раньше. Не было того сверлящего затылок взгляда, не было ощущения опасности и голода, страшного в своей ненасытности, и подозрительных теней и шуршания в углах тоже не было.

Мы остановились в огромном зале, на крыше которого в прошлый раз охотился кот, и я подняла глаза. Кот сидел спокойно и снисходительно глядел на людишек, почтивших его дом своим присутствием, что показалось мне добрым знаком.

Прошла минута. Другая. Третья. Ничего не происходило. Все стояли молча, однако я чувствовала нетерпение стоявших позади людей и непонимание невест, они переглядывались, однако запрет на разговорчики в строю не нарушали.

Интересно, может, необходимо что–то подумать или о чём–то попросить, чтобы двери впереди открылись? Сим–сим, откройся? Сим–сала–бим? Сезам? Когда познания из восточных сказок закончились, а случилось это практически тогда же, когда и началось, я вспомнила «Избушка–избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом», но и это делу не помогло. Я и не сомневалась, конечно, но просто не знала, чем себя занять, да и состояние моё подозрительно напоминало шоковое.

Ох уж этот Виктор! Подставил меня, а я, дубина стоеросовая, послушала его как старшего родственника. Привыкла, привязалась, полюбила. И вот тебе результат – размякла как холодец в тепле.

«Уважаемые боги, – неожиданно для себя обратилась к хозяевам, – прибыла к вам с подарком, чтобы загладить свою вину, называется кино. Это что–то вроде театра, только гораздо, гораздо интереснее и можно смотреть в любое удобное время. Записала всё, что только нашла, всё самое интересное, чтобы на любой вкус, там и про войну, и про любовь, про аферы разные, даже детское есть, мультфильмы называется. Уверена, вам понравится. Что касается обещаний – помню, исполню, для того и вернулась. Ох, надеюсь, не выдадут меня замуж за какого–нибудь неприятного типа…»

«Выдадут, выдадут», – эхом раздался в голове хор довольных голосов.

«Ну, это точно Хэвард, за него–то мне и надо. Буду перевоспитывать», – мой боевой настрой уже смахивал на идиотизм, но богам, кажется, понравился.

«Не бойся. Спасибо за Нессу и за послание народу, – голосом Хренателлы сказала Родварка, – мы помним добро и ценим его».

На душе стало легко и спокойно. Я поблагодарила отзывчивую богиню и посмотрела на огромную, в три человеческих роста, дверь, которой в прошлый мой визит в храм здесь точно не было. Она была украшена такими же камнями, что и мой браслет, что определённо наводило на мысли об очередном перемещении. И почему я не удивлена?

Я не ожидала, что дверь банально откроется, была уверена, что на её месте возникнет портал. Но нет. Протяжный скрип, шумный вздох сотни человек за спиной, удивлённое аханье.

Я бы тоже ахнула, но моё состояние всё же было ближе к обмороку, так как дверь нам открыла Амелика.

– Добро пожаловать! Я – новая жрица богини любви Нессы, – её голос звучал доброжелательно и нежно, и был куда приятнее, чем я помнила из снов. – Напоминаю вам правила: гости занимают лестничные пролёты, участники идут к Древу, выбирают одно яблоко и с ним шагают в любой из порталов. Молча.

Невесты подходили к Древу первыми, потому не видели, кто следует за ними, а кто остаётся на лестницах в качестве наблюдателей. Я безумно хотела обернуться, но знала – нельзя. Ещё и анализировала взгляд матери, или мне показалось, или она посмотрела на меня совсем не так, как на остальных?

Воспринимать одногодку как собственную мать было проблематично. Пока Амелика находилась на расстоянии я как–никак, но могла её представить в этой роли, но вблизи она выглядела даже моложе меня. Ладно, разберёмся. В жизни и похлеще вещи бывают, а в моей ситуации важно не сойти с ума, остальное ерунда.

Священное Древо мне рисовалось отнюдь не яблоней, но я быстро вспомнила, как «гугл–переводчик» словосочетание «Священное Древо» перевёл как «Рождественская Ель». Вот откуда ноги растут и моего представления о Древе. Ассоциации – такие ассоциации.

Яблоко сорвала первое приглянувшееся и в портал вошла, не оглядываясь. Лохматая, несуразно одетая, с бутербродом наперевес. Если меня кто и возьмёт в жёны в таком виде, то это точно будет мужчина с чувством юмора. Странным чувством юмора, н-да.

Ну, что я могу сказать? Бутерброд оказался кстати. Я попала в странное место, которое подозрительно смахивало на озеро во владениях Родварки. Воды, правда, было по колено, зато конца и края ей не было видно. Куда бы я не пошла, ничего не менялось: тот же мелкий песочек под ногами, словно ровная отмель, та же непроглядная темнота и в небе ни звезды.

Бутерброд давно закончился, в животе урчало от голода, а я всё бродила туда–сюда и не могла понять, что мне делать. Яблоко есть на всякий случай не стала, почему–то казалось, что его нужно будет отдать избраннику. Ха-ха, видимо история Адама и Евы ничему меня не научила. Чертовы яблоки лучше вообще не трогать!

А уж сколько раз я корила себя за излишнюю доброту! Тоже мне, не сиделось дома, поди ты, посмотри, какая любительница экстремального замужества!

– Так-с, надо, наверное, не тупить, а искать Хэварда, – озарило меня, когда силы уже совсем были на исходе, хотелось сесть в воду и отдохнуть, но здравый смысл подсказывал не делать глупостей – ходить в мокрой одежде ночью, когда ветерок обдувает вполне себе прохладцей – вариант не самый разумный. – Ой, а, может, надо было что–то у Нессы просить? Мужа, там, хорошего или свою вторую половинку? Может, и не Хэвард мне вовсе нужен, вон он какой, ни слова, ни полслова, ещё и не ищет меня сам. Может, и не пошёл даже проходить испытание, чего, мол, напрягаться. Да что же я из огня да в полымя, да всё на те же грабли?! Воздух здесь, что ли, какой–то особенный, что отключает мозг и включает чувства?

Воды поубавилось, но заметила я это не сразу, а лишь когда до моего отупевшего бесцельным многочасовым блужданием мозга дошло, что иду по кромке воды. Пляж! Мелкий песочек под ногами быстро сменился галькой, а затем и приятной прохладной шелковистой травой.

Надо сказать, траву я недолюбливаю, вечно мерещатся змеи, а я их боюсь до ужаса, потому вернулась на песочек, он показался куда более безопасным, хотя, возможно, и не права. Кто знает, что здесь водится!

С такими мыслями о спокойствии не могло быть и речи, и через несколько минут я уже боялась всего. Мир внезапно наполнился звуками: плеском, шорохами, шелестом, подозрительными скрипами и отголосками человеческой речи.

И вот именно человеческая речь пугала больше всего!

Почему много голосов? Я чего–то не знаю? Здесь всё–таки есть мужские гаремы? Про Груфис–то я толком ничего и не узнала!

Я коротко хохотнула. Нет, ну посмеяться, конечно, с такого можно, но только в виде шутки. Несколько мужей – не мой формат, тем более, что я всё–таки определилась с выбором. Да, Хэвард – тот ещё негодяй, но, что ни говори, я от него без ума.

– Потому что дура, – буркнула под нос.

Раздавшийся рядом смех заставил меня вскрикнуть, подпрыгнуть на месте и вздрогнуть всем телом. Одновременно! Голос расхохотавшейся богини был мелодичен и нежен, но элемент внезапности сработал на все сто, так что выглядела я, должно быть, по меньшей мере забавно.

– Потому что любишь, – отсмеявшись, ответили мне. – Или ты готова променять его на мужской гарем? Я могу это устроить, только скажи. Это было бы забавно.

– Благодарю за великодушное предложение, но я лучше буду мучиться с Хэвардом. Выводы сделала, больше не буду такой мягкой и податливой, хватит! Э, – замялась на мгновение, – он ведь моя вторая половинка?

– Половинка? О, нет, Владислава, не половинка, совсем не половинка.

– А если не он, то кто? – Ох, как мне сейчас не по себе, кто бы знал!

– Ты, Владислава, из особого рода. Рождённые во служение богине любви.

Несса решила обозначить своё присутствие чуть явственнее и проявилась: сперва в виде полупрозрачного привидения, затем обрела большую плотность и, наконец, стала рядом. Красивая молодая женщина с ярко–рыжими кудрями до талии, в тёмно–золотом платье, обнимающем стройную фигурку, босая и счастливая.

– Я должна буду стать жрицей? – уточнила непонимающе.

– Ну, если захочешь, становись, – беззаботно махнула богиня рукой. – Амелика, думаю, будет счастлива с тобой подружиться. Чего у тебя так вытянулось лицо? – коричневые брови сошлись к переносице – Несса разглядывала меня с любопытством и живым интересом, совсем не напоминая ту замороженную Маа, что представлялась ею. – А, из–за лорда–защитника! Ты, Владислава, ещё совсем юная и не знаешь жизни, зря переживаешь.

Откровенно говоря, в тот момент мне хотелось фыркнуть. Я давно не ощущала себя юной, а уж про мою насыщенную событиями жизнь и говорить нечего – далеко не каждый к двадцати пяти годам мог накопить такой опыт. И я скажу: и отлично, что не каждый! Моя жизнь не вся состояла из достижений, хватало и негатива.

– Мне тяжело принять мысль, что у нас с матерью, – пришлось прочистить горло, всё–таки слово в лексиконе использовалось не часто, – был один мужчина.

– Владислава, девочка, – Несса подошла и положила руку на моё плечо, заглянула в глаза, – по–настоящему важны только твои чувства. Не нормы морали, не твои представления о том, как должно быть, не страх оценки ситуации окружающими. Есть факты. Ты любишь Хэварда. Хэвард любит тебя. Амелика любит тебя. Амелика и Хэвард не претендуют друг на друга, не имеют романтических чувств. Ты готова отдаться страхам и остаться одной? Или попробуешь отбросить то, что мешает спать спокойно, начнёшь жить полноценной жизнью, приняв семью и любимого? Решение за тобой.

– Я… Я думала, Священное Древо как–то само выбирает, – мой голос звучал отвратительно жалобно и тонко. Позор!

– А ты примешь чужой выбор? – глаза Нессы полыхнули расплавленным золотом.

Провокация. Откровенная провокация.

– Но…А у меня есть выбор? Я думала, Священное Древо…

– Ты из особого рода, Владислава. Ты можешь принять выбор Древа, а можешь сделать его сама, но и ответственность за счастливый брак тогда твоя.

Несса исчезла в один миг, а я осталась стоять с приоткрытым ртом и не озвученным вопросом. Кажется, уровень троллинга у местных богов прокачан до максимума.

– Так, ладно, – пыталась подбодрить себя, – ни черта не ясно, но действовать надо. Итак, ищу Древо, а там посмотрим. Может, на месте станет ясно, что к чему.

Компаса мне не выдали, по звёздам чужого мира я не ориентировалась в любом случае, так что их отсутствие меня особо не трогало, а вот мерзкая холодная трава под замёрзшими ступнями напрягала и двигалась я быстро, надеясь проскочить неприятный участок как можно скорее. Стало светать, медленно и неохотно, словно солнышко ещё само не проснулось, только глаза открыло и попросило кофе в постель, не желая выкатываться из–под тёплого и уютного одеяла.

Не знаю, сколько времени прошло, ощущение реальности происходящего периодически пропадало, и я просто шла не пойми куда, не высчитывая секунды и никак не контролируя процесс. Я не злилась, не нервничала, даже особо ни о чём не думала, просто шла, изредка пытаясь проанализировать слова Нессы, однако в голове было пусто и я то и дело забывала, о чём хотела подумать.

– Да уж, для бешеной собаки семь вёрст – не круг, – в какой–то момент поймала себя на мысли, что способность думать вернулась, и остановилась. – Да это ловушка! Время и расстояние у розового озера постоянно менялись в нужную богам сторону, так и меня сейчас…э… троллят. Так–так–так, что я выбираю? Хэвард как мой выбор и моя ответственность или выбор Священного Древа? Что, что, что?

Отчаянно хотелось постучать пальцами по столу и походить туда–сюда, как я обычно делала в моменты, когда не могла определиться, но шагать было страшно, вдруг снова попаду в зону бездумного существования. Нет уж!

– С одной стороны, хочется посмотреть на Древо, да и выбор, вроде как, обещают сто процентов правильный, – рассуждала я, стоически не сдвигаясь с места, а по ощущениям – с мёртвой точки. – С другой стороны, я знаю, что мне нужен Хэвард, пришла сюда, собственно, за ним, выбрать его, как ни крути, – самое логичное решение. И богиня сказала про чувства. Они ведь у меня есть? Есть! Я его терпеть ненавижу, когда не люблю, да. Но ведь Священное Древо… А ещё эта информация про особый род. Служение богине любви, мой дар – здесь всё сходится, а если я и как жрица не нужна, могу спокойно себе жить не в храме, а среди людей. А если…

Я не сомневалась в своих чувствах к Хэварду, не сомневалась, что он любит меня, ведь об этом сказала Несса! А кому верить в таких вопросах, как не самой богине любви!

Но будем ли мы счастливыми? Сможем ли решить все разногласия? Сможет ли он доверять мне, ведь я не смогу быть с ним без этого?

– Интересно, а я могу не выбирать себе мужа и остаться незамужней женщиной? В целом, меня вполне устраивает роль его любовницы, а вот достоен ли он стать моим мужем – тот ещё вопрос. После некоторых его поступков моё «да» ещё необходимо заслужить. А вот за кого–то другого замуж я точно не хочу, – определилась я с желаниями.

– Прекрасный выбор, Владислава, прекрасный. Иди к Древу, – голос Нессы звучал так, словно она давилась от хохота, – Ой, что сейчас будет! Сейчас предупрежу жрицу.

Она всё–таки расхохоталась, а я пошла куда велено – Древо оказалось в нескольких метрах от меня, просто по какой–то непонятной пока причине я его не видела.

Нет, ну они точно издеваются!

Древо выглядело точно так же, как и в храме богини, только яблок на нём существенно поубавилось. Ветви, прежде склонившиеся до земли под весом фруктов, сейчас упруго пружинили от небольшого ветерка туда–сюда. Шелест листьев, который я неоднократно слышала во время блужданий, судя по всему, вокруг Древа, сейчас казался приятным и родным.

– Ох, Древо, ты без яблочек совсем не нарядное, держи моё, что ли, – я положила яблоко на разлапистую ветку. – Извини, что я такая балда, знала бы, что оно мне не понадобится, не срывала бы. Ну что, возвращай меня домой.

Я тяжело вздохнула. Груз принятого решения на плечи не давил, напротив, я чувствовала спокойствие, знала – выбрала верно, торопиться не стоит, однако чувствовала себя по–дурацки. Может, мне стоило довериться Древу? Вечно мне нужно самой принимать решения! А ведь был гарантированный вариант «и жили они долго и счастливо»!

– Передумала? – ехидный голосок в голове принадлежал всё той же Нессе.

– Нет, не передумала. Наверное, я не очень верю в сказки. Если за меня выбор сделает Древо, всю жизнь буду сомневаться и переживать, что оно ошиблось.

– Оно не ошибается, – Несса совсем по–человечески шмыгнула носом, и я представила, что она, должно быть, ещё и слёзы от смеха утирает. Всё–таки, приятная она во всех отношениях, что ни говори, просто прелесть.

– Не знаю, – отчего–то упёрлась рогом я, – ну не верю и всё тут. Хочу, но не выходит. А что, быть любовницей – это совсем плохо? Если вы скажете, что надо довериться Древу, давайте я сделаю, как требуют традиции, – дала я обратный ход. Всё–таки воля богов – это воля богов. Я обещала Хэварду учиться их уважать и вести себя как положено. А раз уж я вернулась в этот сумасшедший мир, вариантов, собственно, не осталось, только дружить с «высшим руководством».

– Нет, что ты! – возмутилась тут же Несса. – Ни за что! Ох, давно я так не смеялась! – она прочистила горло и снова появилась, уже в утреннем свете. – Владислава, Древо никогда не ошибается, оно не может ошибиться, это невозможно. Но я понимаю твои страхи и готова пойти тебе навстречу уже только ради того, чтобы насладиться их вытянутыми рожами! – она расхохоталась как девчонка. Вот уж, дорвалась до свободы, ничего не скажешь. – Девочка, – золотые глаза смотрели строго, голос стал серьёзным, – ты нужна миру, нужна мне, нужна защитнику. Ради тебя он пойдёт на многое, изменит мир так, чтобы ты была счастлива. Но ты не испытывай его, береги, поддерживай. Вы уже связаны. Я не могу пока с ним общаться напрямую, не вошла в полную силу, меня видите только вы: ты и жрица. Передай ему: если он прогонит драконов, я подарю ему сына.

– Одного? Ой, простите, простите, я случайно, – я схватилась за голову. Ну надо же быть такой дурой! Испортить момент!

– Десятерых. От жены, – ответила Несса и снова расхохоталась. Я же осталась стоять с открытым ртом, однако уже посреди храма, на виду у сотен заинтересованных лиц.

Владислава

Если кто–то думает, что меня смутит пристальное внимание сотни–другой зевак, он жестоко ошибается. Вот уж никогда не страдала комплексами и боязнью выступать перед аудиторией. Да, не нашла пару, ну и что? Замуж вы меня не выдадите теперь ни при каких условиях без моего на то желания.

Здесь был бы к месту инфернальный смех, но я решила не пугать зрителей. Вежливо кивая и улыбаясь, прошла к Амелике. Матерью я её пока воспринимать не могу, представлю, что она моя подруга. Надеюсь, великодушная и заботливая Несса уже уведомила её обо мне.

Со всех сторон доносилось шушуканье, но разобрать не удавалось, о чём конкретно они шепчутся, одно было несомненно – я в главной роли. Ну и ладно. На здоровье. Скажите спасибо, что на этот раз я без бутерброда.

Амелика ждала меня с непроницаемым лицом. А мне так нужна была подсказка, куда идти, что говорить и что делать. Но нет, вечно приходится выкручиваться самостоятельно.

Совесть не смогла обойтись без язвительных комментариев про то, как некоторые буквально парой минут ранее не доверились Священному Древу, а теперь на других пеняют, что им, видите ли, выдали сто грамм самостоятельности. И мне оставалось лишь соглашаться с этой чертовкой, ведь она полностью права.

– Я вернулась, – зачем–то произнесла я, подойдя к жрице богини любви. Капитан Очевидность отдыхает. – Богиня любви разрешила мне не выходить замуж, пока не захочу. А я не хочу.

Или мне показалось или Амелика едва сдержала хохот, но в глазах её было столько живого огня, задора и ехидства, что сомневаться не приходилось – они с Нессой точно на одной волне. Или она рада щёлкнуть инквизитора по носу?

Зато вокруг все ахнули, даже его величество Гефестион выглядел удивлённым, а Хэвард – так тебе и надо, драконище! – недовольным и подозрительным. Кто бы сомневался!

Дукс Фартапис, который всё это время сидел и разглядывал меня, поднялся и взял слово. Гефестион тут же взмахнул рукой, и я почувствовала, как голоса придворных и зевак стихли. Похоже, разговор будет приватным, лишь представители двух главных стран, Амелика и я.

– Господа, поскольку боги помешали нашей договорённости относительно замужества моей дочери с лордом–защитником Иегерии, предлагаю обдумать возможные варианты решения наших проблем другим способом. Со своей стороны гарантирую, мы выполним свои обязательства в полном объёме. Тянуть дальше некуда.

– Замужество необходимо, но не обязательно, – ответил в тон отцу Гефестион. – Если лиа Владислава согласится принять статус невесты лорда–защитника, мы все сможем действовать в рамках принятых на себя обязательств, не дожидаясь её окончательного решения. В конце концов, личная жизнь вашей дочери, – король кивнул мне и улыбнулся, – это её личное дело.

Так и хотелось вставить: «Да что вы говорите! С каких это пор?», но я молчала. Несса хоть и богиня, но всё–таки женщина, может и передумать, а мне ещё с этими хитромудрыми товарищами как–то сосуществовать, а с одним, я надеюсь, жить. Но до чего же мерзко, когда за тебя принимают решения!

Однако папочка меня удивил, притом не на шутку. А уж как обалдела Амелика! Видимо, дукс Фартапис в этот момент сильно вырос в её глазах, так как она смотрела на него не иначе, как с восхищением.

– Я уже говорил и повторю ещё раз, чтобы Владислава слышала. Я поддержу любое её решение. Захочет замуж – пойдёт замуж, не захочет – никто её не заставит, я лично проконтролирую. Жить или не жить при дворце она решит сама. Единственное, Владислава, – он повернулся ко мне, заглянул в глаза, улыбнулся тепло, – я понимаю, что тебе сложно принять положение вещей, ты о многом в нашем мире не знаешь, но поверь, нам всем очень нужна ваша помолвка с лордом–защитником, и нужна она незамедлительно. Как только мы решим некоторые проблемы, ты будешь вольна делать всё, что вздумается.

– Я… – кажется, пора прочистить горло. Красивого молодого мужчину в роли отца воспринимать было ещё сложнее, чем Амелику – матерью, но приятно узнать, что твоя семья не столь уж ужасна, даже наоборот. – Я готова стать невестой ради благого дела, но на определённых условиях.

– Каких же?

Мне кажется, или лорд–защитник поперхнулся ядом? Ох, ну до чего же приятно. Сейчас я тебе устрою!

– Дамы и господа, – вклинился его величество Гефестион, – предлагаю переместиться в более подходящее для беседы место.

– Пройдёмте, – позвала Амелика. – ваш разговор интересен богам, мне велено вернуть вас в храм, к Нессе некоторым путь заказан.

Уверена, правитель Иегерии рассчитывал на спокойный разговор в своём кабинете, а никак не под взглядом любопытствующих богов, но сегодня планам не суждено было свершаться. Мужчины переглянулись, но возражать, разумеется, никто не стал. С богами не спорят.

Амелика, не позволяя кому–то из мужчин перехватить для приватного разговора, взяла меня за руку и, надо признать, я тому была лишь рада. Небольшая передышка не помешает. Однако, похоже, я ошиблась. Она тоже хотела побеседовать.

– У нас несколько минут, они нас не слышат. Владислава, что ты пообещала богам?

– Вернуть им былую популярность у людей, рассказать, что они послали меня в помощь людям, у меня ведь очень нужный дар.

– И ты, конечно же, сформулировала обещание обтекаемо, так, что под него можно подогнать сто тысяч вариантов, что ты им должна? – ехидно уточнила жрица.

– Похоже на то, – вынуждена была признать я.

Да уж, Влада, опростоволосилась ты не на шутку. А ведь сто раз себе напоминала, что в этом дурном мире надо триста раз подумать, прежде чем что–то обещать или делать!

– Как ни прятала я тебя, а от судьбы не убережёшь, – тихонько вздохнула Амелика. – Ты – дитя четырёх стран, девочка моя. Уникум. Точка опоры. Равновесие. Запомни это как хвалебную песнь богам! Тебя никто и никогда больше в этом мире не обидит, поняла?

– Э… да, – не уверена, совсем не уверена.

– Я объясню. Все четыре страны страшно задолжали Нессе – никто ведь не догадался, что она в плену, не выяснил, где она, не спас. И они боятся до дрожи, что она отомстит. В твоём мире богиня любви – солнечный цветочек, сама доброта и красота, у нас же Несса – одна из главных богинь. Основа равновесия. Власть. Она не только вознаграждает, но и карает, быстро и безжалостно. Чтобы ты понимала, ещё никто не ушёл без пары в ночь зимнего солнцестояния. Священное Древо или вознаграждает, связывая судьбы, или…

– О, – дошло до меня как до жирафа, – или карает!

– Да. Ибо нет ничего ужаснее, чем жить всю жизнь с нелюбимым и неприятным. Собственно, в какой–то мере у нас и растёт довольно хорошее население, ведь все стараются вести праведный образ жизни и заслужить настоящее счастье в семейной жизни со своим человеком.

– Но не все ведь бегут к Священному Древу.

– Влюблённые – все. А те, кто не бежит, приходят в храм, но там женят не всех, иногда отправляют погулять, подумать, дождаться определённой ночи в году, – Амелика подмигнула. – Так что замуж тебя никто силой не возьмёт, не переживай. Я позабочусь. Мимо храма в любом случае не пройдут.

– Выходит, слова дукса Фартаписа – пустая бравада? – было безумно неприятно, но не спросить я не могла.

– Нет, он выказал своё доверие тебе неспроста. Архара – патриархальная страна, куда хлеще Иегерии. Пока ты не замужем, ты принадлежишь ему. Он, по сути, дал тебе полную свободу действий, цени. Фартапис любит сильных и умных женщин, но такого не ожидала даже от него.

Дышать стало легче. Похоже, я всё–таки обретаю настоящих родителей, пусть и столь странным образом, и они любят меня, заботятся. Только ради одного этого стоило вернуться!

– Какие условия ты хочешь выдвинуть в обмен на согласие? – Амелика своевременно вернула меня к насущным вопросам, я чуть было не позабыла о списке требований.

– Я ещё не придумала, но не соглашаться ведь просто так, верно? – кое–какие идеи у меня безусловно были, но сформулировать не успела.

– Если ты примешь от меня совет…

– Приму.

– Не спорь сейчас с мужчинами, они уже всё решили и любые твои действительно важные требования вызовут в них лишь злобу. Соглашайся стать невестой Хэварда, из условий выдвигай только полную безопасность и прямой доступ ко мне в храм. Они удивятся, конечно, ведь ждут от тебя целый список дамских капризов, но расслабятся и не станут лишний раз принимать тебя в расчёт. Это будет нам лишь на руку. Занимайся своими делами, готовь, пеки, общайся с людьми, путешествуй, исполняй волю богов, однако Хэварда и близко к себе не подпускай, пусть закончит то, что должен.

– Я чувствую подвох. Ты хочешь, чтобы я отдалилась от Хэварда. Он погибнет в этой войне?

Сердце ухнуло в желудок, поднимая волну желчи. Рот наполнился отвратительной слюной, горькой и неприятной. Руки заледенели. Я знала ответ на свой вопрос и он мне совершенно не нравился!

– Нам не дано предугадать будущее, Владислава, но на него придётся самый сильный удар, ведь он – главный носитель силы дракона. Держи его в тонусе, дай надежду, но не подпускай близко. Мы пришли, – без перехода уведомила уже жрица и гостеприимно распахнула огромные резные двери, выпустив мою руку: – Добро пожаловать назад, в храм древних богов.

Не прошло и минуты, как мы уже располагались в большой храмовой библиотеке. Запах книг, новых и старых, с историей, сладко впивался в ноздри, заставляя дышать глубже. Давно я не расслаблялась с книгой, давно не ныряла в новый мир, полный опасностей и приключений и, кажется, теперь буду выбирать что–то менее захватывающее, душа требует спокойствия и умиротворения.

Тем не менее, даже мой любимый наркотик – книги – не сбил с мысли. Амелика теперь умеет управлять пространством не хуже богов, шли мы никак не пару минут. Интересно, почувствовали ли это мужчины или мне позволено узнать чуть больше на правах родства?

Я посмотрела на спутников и поняла, что они не заметили ровным счётом ни–че–го! Ай да Амелика! Коварная бестия! Кажется, я начинаю гордиться мамочкой. Может, мы не очень похожи внешне, зато характер у меня – точно от неё.

– Итак, лиа Владислава, озвучьте ваши пожелания, – начал Гефестион. Голос его звучал ровно, но я чувствовала некоторую натянутость. Возможно и заметила лишь потому, что ожидала нечто подобное.

– Пожеланий, собственно, всего ничего: прошу обеспечить мне полную безопасность, разрешить свободное перемещение на территории всех четырёх стран и выдать мне какой–нибудь артефакт, обеспечивающий свободное посещение храма богини любви и храма древних богов. Я задолжала богам и обязана исполнить все данные обещания.

– Владислава, из–за некоторых особенностей нашего этикета и обещанной тебе свободы и самостоятельности, не могу допустить тебя к нам, – отец не стал ходить вокруг да около. – Граница будет для тебя открыта только после рождения третьего ребёнка, не раньше. Но я дам тебе артефакты, и для посещения храмов и для связи со мной.

– Спасибо.

– Мы согласны со всеми условиями, – ответил за всех Гефестион. – Пока мы в узком кругу, предлагаю сразу договориться. Вы, прекрасная лиа, живёте у нас во дворце и путешествуете только по согласованию с начальником службы охраны Элом Маркеном или напрямую с лордом–защитником. Ваша безопасность для нас не пустой звук, тем более, после того, как вы оговорили это первым пунктом ваших требований. Надеюсь, никаких разногласий у нас с вами не будет?

– Не будет, – подтвердила я.

Похоже, Амелика посоветовала мне что–то не то. Ловушка захлопнулась. Я-то думала, буду гулять где угодно, свободно общаться с людьми, но теперь выходит, что только под присмотром. Свобода оказалась слишком несвободной.

Однако я вновь оказалась не права.

– Вот и отлично. По возвращении во дворец мы представим вас службе охраны в качестве невесты наследника престола, примете клятвы и слово вызова. В случае любой угрозы, вам достаточно будет просто подумать, и они явятся на помощь, – пояснил Гефестион, не стесняясь присутствия моего отца. Видимо, для того это тайной не являлось.

– Хорошо, благодарю вас.

Как предсказала Амелика, интерес ко мне быстро потеряли. Мы переместились во дворец и меня под белы рученьки отвели в покои лорда–защитника, чего я совершенно не ожидала. Неужели решили, что раз мы состояли прежде с ним в любовных отношениях, будем и дальше вести себя столь же свободно? Да как бы не так! Нет уж! Я на него всё ещё зла.

И где вообще мой чемодан?

Пока мужчины решают вопрос о спасении мира, я вполне могу смотаться туда и обратно в храм. Я вообще оттуда не собиралась уходить, обещала ведь показать кино любопытным богам. Раз уж они здесь такие контактные и любят общение, может, подружусь с кем–нибудь ещё, да подзужу помочь Хэварду разобраться с драконами, а то ишь какие, как жар загребать, так чужими руками! Боги они или не боги?!

Кажется, я сказала последнюю фразу вслух. Ой, дурында! Говорил ведь Хэвард, что Родварка любопытна без меры и не чурается подслушивать и подглядывать.

Из ванной донёсся смех, следом вышла красивая молодая женщина в платье, расшитом розовым жемчугом. Тёплый цвет камней лишь подчёркивал холодное серебро её кожи. Похоже, высшие боги все не очень–то похожи на людей.

– Владислава, ты очаровательна и непосредственна, но всё же, милая, учись держать язык за зубами, когда дело касается богов. Тебе уже несут браслеты от отца, подожди пять минут, и пойдём смотреть эти твои истории про других людей, всем очень интересно.

Родварка совсем не держала на меня зла, не издевалась и не подшучивала, спокойно приняла пространные извинения, даже расщедрилась на парочку советов, в том числе напомнив о записке для Хэварда. Да, я ведь обещала путешествовать не просто так, а уведомив!

– Он меня придушит за эту писульку, – напророчила я под довольный смех богини.

– Ничего, пусть привыкает. Ты – не его собственность, а наша.

– Ваша? – вот уже не ожидала.

– Наша, наша. Мы тебя любим, ты хорошая девочка и нам с тобой интересно, – Родварка заметила испуг на моём лице и поспешила успокоить: – Не волнуйся, боги быстро теряют интерес и переключаются.

– К–к–как быстро?

– Ну, как повезёт, – богиня пожала серебристыми плечами и окончательно меня добила: – столетие, два, не больше, не волнуйся.

Кажется, я чего–то не знаю про длительность жизни на этой чёртовой планете!

Хэвард

Она вернулась! Сама!

Сердце билось в груди как сумасшедшее, но показать это – да ни за что! Лохматая красотка в чёрном с золотом – о таком подарке судьбы я и не мечтал.

Думаю, отец немало повеселился, читая меня, про Августа – вообще молчу, для того любое проявление человечности у любимого братца – праздник.

А сегодня я едва сдерживал эмоции, да и то, не было бы посторонних, не особо старался. Мальва, конечно, тут же прикрыла её от возбуждённых взглядов других мужчин, за что я ей был благодарен, но в то же время жутко злился, что утратил доступ к роскошным видам моей ненаглядной вредины.

Я шёл следом и, как сумасшедший, любовался каждым её изгибом, каждым движением. Распущенные локоны струились по телу, обнимая и лаская его, вместо моих пальцев. Соскучился! Соскучился по ней до безобразия! Так, что по ночам сжимал руки в кулаки, не находя её рядом, не чувствуя любимый запах.

Если раньше я думал, что моё сердце давно превратилось в камень, то все эти три безумных дня, наполненных бесконечными и крайне сложными переговорами, оно билось, едва не разрывая грудную клетку.

Она идёт по каменным полам храма с грацией и достоинством уверенной в своих силах хищницы. Соблазняет. Манит меня. Желание схватить, прижать, не отпускать раздирает на части, и я понимаю, что сжимаю и разжимаю кулаки, впиваясь короткими ногтями в ладони, чтобы привести себя в чувство.

Она сводит меня с ума. Ведьма! Моя ведьма!

Мысль, что Священное Древо отдаст её мне, греет, позволяет утихомирить собственнические порывы. Ещё немного, потерпи, уговариваю себя. И прожигаю взглядом её затылок. Эти локоны. Уже этой ночью я вновь зароюсь в её волосы, буду дышать ею, целовать её всю сверху донизу.

Что бы там не говорили про праздничную ночь, но мне достанется главный приз – Владислава. Я точно знаю, что найду её. Уверен – Несса не станет препятствовать, ведь Владислава любит меня, а я – её. Никто не отберёт у меня мою умную злыдню, мою гордую, самоуверенную хитрюлю. Никто. Даже боги!

Однако всё складывалось столь удачно, что следовало заподозрить неладное куда раньше.

Фартапис неожиданно пошёл навстречу, подтвердил готовность вернуть силу дракону, даже пообещал в случае негативного исхода обеспечить Иегерию артефактами массового перехода.

Афая Гутрун призналась в интригах против наших государств и вынуждена была ради своей страны подписать пару весьма неприятных для её чувства собственного достоинства бумаг. А уж что ей выскажет правитель! Им долго будет не до нас, что не может не радовать. А там посмотрим, может, действительно отдадим их Фартапису. Рабство позорной кляксой портит вид нашего прекрасного и несчастного мира.

Груфис же и вовсе сразу сложил лапки и сдал с потрохами всех лазутчиков. Позор! Таких и завоёвывать не хочется – мерзко. Однако опасности не представляют, палки в колёса ставить не будут – можно спокойно заняться своими делами.

По всему выходило, что Архара и Иегерия снова плечом к плечу будут сражаться против всего мира, а эти пиявки трусливо постоят в сторонке, а потом начнут снова качать права.

Так и подмывало выпустить пару–тройку драконов порезвиться в их краях, но жалко людей. С правителями не повезло, с кем не бывает. Хотя сами виноваты.

Но где же Владислава?!

Я успел передумать столько всего, но так и не встретил её у Древа. Несса общаться не захотела, а возможно пока не набралась сил для диалога, всё–таки длительное заточение не могло не сказаться на её настроении и состоянии. Жаль, отец не сразу мне рассказал про изменения в мире, я догадался только сегодня утром, что к чему, так бы заслал всех в храм Нессы на сутки, хоть немного её взбодрили бы. Кстати, надо так и поступить, чем больше у богини сил, тем всем нам лучше.

Но где же моя Владислава?

Когда начало светать было уже не до шуток. Чего мне стоило не думать гадости о богине и её мстительности! Я держался из последних сил. И когда вышел, едва не обмер – Владиславы не было. Однако она всё же появилась, довольная и спокойная как слон. Одна. С громким заявлением, что не хочет замуж и не собирается, ещё и разрешение у Нессы получила!

Безусловно, я уважаю женщин, уважаю Владиславу как никого на свете, я чту богов, но в тот момент во мне огромными огненными буквами горело слово: «Бабы!»

Это недостойно и уж кого–кого, но Нессу–созидательницу, богиню любви и равновесия, и её – кто бы мог подумать! – любимицу Владиславу я бы никогда в здравом уме и трезвой памяти не обозвал так. Только злость и недоверие тому оправдание.

Сама собой в памяти всплыла строчка в книге о рождённых во служение богине любви. Амелика стала жрицей, Владислава полюбилась Нессе и, судя по всему, не только из–за освобождения. Да и если на то пошло, моя леди стала лишь инструментом в руках богов, всё же соль ей выдала Родварка, наверняка по договорённости с другими богами против Нарана. Эти двое враждуют с детства. Род Амелики со стороны Иегерии, выходит, не одно столетие хранил свои тайны, и зря это делал. Не повезло Нессе с хранителями, всё на свете пропустили, ещё и нас не известили об её исчезновении. Или и они не знали?

Надеюсь, покровительство Нессы защитит мою даму перед богами. Надо всё–таки выбраться с нею в храм и объяснить основы поведения и общения, иначе снова влипнет.

Фартапис с отцом неожиданно разболтались, и мы с Августом никак не могли найти повод покинуть королевский кабинет и заняться своими делами. Разговор касался разных тем и некоторые из них были мне интересны, однако Владислава в моих комнатах определённо волновала больше. Ещё бы не придушила за самовольство!

С этой женщиной как на пороховой бочке. Не знаешь, что ждёт тебя в следующую минуту. Разумная и последовательная, Владислава тем не менее не чуралась показать характер.

И показала! Ледяные драконы, я убью эту женщину! Отлюблю и убью! Залюблю насмерть!

Я не знал, смеяться или плакать, когда нашёл записку: «Ушла в гости к Родварке, буду поздно».

Как же! Буду я ждать! Попадётся ещё под горячую руку Нарану, то–то будет веселье! Он единственный ей не рад, и нет же, эта безголовая, наивная и недальновидная женщина умудрилась сама же подставиться! Зла не хватает.

От усталости не осталось и следа, терять время на переодевание тоже не стал, хотя весь день мечтал снять официальный костюм с ненавистным воротником–стойкой. Не до того. Надо спасать леди Доверчивость из лап коварных богов.

«Да, вы именно такие!» – огрызнулся на лёгкое недовольство вуайеристов. Следят. Как бы мы не прятались, как бы не тешили себя мыслью, а всегда у богов на ладони, со всеми мыслями, чувствами, недовольствами.

Однако, сегодня, похоже, дела до меня особого не было. Боги заняты. И я даже знаю, кем! Только вот облегчения не чувствую, скорее меня обуревает панический ужас. Владислава не умеет себя вести с богами! Ей чуждо безусловное подчинение. А они к подобному не привыкли.

Совладать с внезапно пробудившимися чувствами оказалось непросто. Моя леди одним своим присутствием выбивала из колеи, и с каждым днём, с каждым её необдуманным поступком я, кажется, оживаю, превращаюсь в человека.

Я шёл по храму древних богов и издевался над собой. Забавно вернуться к прошлому, далёкому прошлому обычного человека, со всеми его чувствами, эмоциями, мечтаниями за два шага до смерти. Дракон во мне затаился, выжидая, прекратил черпать мою энергию безостановочно, как прежде, позволяя накопить сил для его освобождения. И я почувствовал жизнь. Сладкий привкус свободы, оттеняющий моё нынешнее существование, заставлял держать спину прямо, с интересом смотреть по сторонам и мечтать. Вот уж, чего не делал последние пару десятков лет точно.

Едва ли не впервые в жизни я не знал, как поступить. Владислава. Прекрасная, умная красавица, гордая, непреклонная, яркая. Она ураганом ворвалась в мою серую жизнь и разукрасила её по своему вкусу, задала жару. Она вышибала из меня дух, заставляла смеяться, пусть иногда этот смех был истеричным, но он был, заставляла злиться, беситься, даже ненавидеть в некоторых моментах. Она заставляла меня жить.

И сейчас, практически заполучив её, я уйду. Вынужден уйти. Обязан. Никто не сможет удержать дракона за хвост, боги не смогли, у меня тем более не выйдет.

И это убивает сильнее, чем прежде – сила дракона. Она подтачивала изнутри медленно, не спеша, позволяя подготовить для себя новое подходящее вместилище, испытать его… О, как это не по–человечески! Я до конца осознал весь абсурд ситуации и этой зависимости лишь недавно, когда увидел страх в глазах Августа. А ведь и я боялся, до дрожи, до истерики, панически боялся… когда–то. Пока поганый ящер не выжрал то святое, что было внутри, оставив лишь нужные ему проявления человечности.

Владислава достойна лучшего. Не такого, как я. Не смертника.

Но я не могу её отпустить! Не могу! Не хочу!

– Совесть, тварь ты такая, спи дальше, – недовольно рыкнул вслух.

Я остановился так резко, что едва удержал равновесие, вот уж чего никогда раньше не случалось. Но сегодня всё шло не так. Я знал, что следует поторопиться, но со мной явно творилось что–то неладное, а идти на войну (вряд ли боги так легко отдадут свою новую игрушку) в таком состоянии нельзя.

– Боги…

Я отчётливо чувствовал Нессу, её силы стекались не ручейками – полноводными реками. Что произошло? Одно радовало – моему состоянию нашлось объяснение. Я не просто эмоционален, я опьянён плещущейся повсюду силой.

Медленно пошёл дальше, оглядываясь по сторонам. Обычно в храме их присутствие ощущалось без проблем, но сейчас ни одного намёка, ни шороха, ни тени, ни неприятного взгляда в затылок.

– Ха–ха–ха, обожаю этот момент! Смотрите, смотрите, сейчас будет смешно! – раздался совсем рядом голос Владиславы, и я понял, что меня водили за нос.

«Не водили за нос, а давали время подумать, дракошик, – раздался довольный голос Нессы в голове. – Ну что, признавайся, любишь мою девочку или играешь?»

«С возвращением, прекрасная Несса, – без этикета с богами никуда. – Прости, что не уследили, не догадались. Владиславу люблю, ты знаешь это лучше моего».

«Да, но ведь ты говорил, что любви не место в твоём сердце, мне всё рассказали, – сдала с потрохами весь пантеон богиня любви. – Жаль, пропустила момент, когда до тебя дошло, что она – не девочка на одну ночь. Как ты посмел её обидеть?! Неужели своим драконьим мозгом не сообразил, что она – для тебя?»

«Я… Ты ведь знаешь, что я скоро уйду», – хотелось молить Нессу, падать на колени, обещать золотые горы, лишь бы сказала, что у нас с Владиславой есть шанс.

«Уйдёшь. Вы все уходите. – Я мог поклясться, что она пожала плечами, столько пренебрежительного равнодушия к теме смерти прозвучало в её голосе. – Ты не станешь её трогать, ведь так? Решил уже?»

«Не решил, – в надежде на честность со стороны богини мне оставалось и самому не лукавить. – Хочу быть с Владиславой и вместе с тем понимаю, как это эгоистично. Ей проще будет пережить мой уход, если нас к тому времени ничего не будет связывать, кроме фальшивой помолвки. Но я не могу, Несса, не могу…»

«Любовь и желание обладать – не одно и то же», – тихо заметила богиня.

– Знаю, – ответил вслух, но так тихо, что вряд ли кто–то бы услышал, если бы оказался рядом.

«Запомни, защитник, Владислава находится под моей опекой. Обидишь её – считай, что обидел меня. Пока она не уверится в твоих и своих чувствах, пока ты не изгонишь скользких ящеров с нашей земли, я не позволю тебе её заполучить. О! А что это я такая добрая? Видимо, от прилива сил. У тебя там пол–дворца, кстати, беременных женщин, скоро ещё появятся, – мимоходом объяснила Несса сумасшедший поток энергий. – Значит так, ты изгоняешь хвостатых, наводишь порядок в стране, а потом я подумаю, стоишь ли ты моей девочки».

«Но я не выживу при прямом контакте с драконом».

«А ты постарайся, – голос Нессы полон ехидства. – Мы в летнем зале, иди туда и не мешай».

«А ты постарайся, а ты постарайся, а ты постарайся», – кажется, в этом ритме звучало моё сердце. У меня есть шанс остаться с Владиславой. Есть шанс. Шанс!

Ограничения богини сейчас не пугали, даже напротив, воодушевляли. Если я могу выжить, если есть хоть призрачный шанс, у меня всё получится. И, надо признать честно и откровенно: не ради Иегерии, не ради народа, не ради семьи.

– А ведь я её действительно люблю.

Стены храма многократно отразили последнее слово – Несса всё ещё здесь.

– Да, люблю, – сказал уже уверенно. Да и какие тут могут быть сомнения? Я поставил женщину выше страны!

«Люблю, люблю, люблю…» – эхом звучало в храме.

«Не обращай внимания, – снова вышла на связь богиня. – Обожаю эти моменты, когда сильные и эгоистичные мужчины признают, что они – не вершина эволюции и человеческие эмоции им не чужды. Вы такие милые! – Несса захихикала как девчонка, но быстро смолкла, видно было – издевается. – Ждём тебя».

Все дороги в храмах имеют поразительное свойство – они тянутся столько, сколько требуется для осмысления нужных богам идей. Я торопился, но шёл долго, едва ли не с полчаса, а пришёл внезапно, хотя до летнего зала путь был неблизкий.

Смех Владиславы поневоле заставлял улыбаться. Когда Несса обнаружила своё присутствие, я сразу успокоился, если бы моей даме грозила опасность, она бы не разговоры разговаривала, а пнула бы на помощь, снабдив для ускорения парой неласковых – она никогда не была неженкой, всё–таки с таким братом, как Наран, даже будучи богиней, научишься и крепким словечкам, и обороне, про характер – вообще молчу, наша Несса не зря пугает образованных людей, в чём–то и посильнее бога войны будет. Только обычное население не в курсе, не вдаются в подробности, а зря.

У меня были серьёзные подозрения по поводу её заключения в плен и, кажется, я не ошибался. Боги наказали самолюбивую Нессу за желание стать у власти, вряд ли у их сплочённости было другое объяснение. Надеюсь, она усвоила урок. Да и остальным неплохой пример.

«Ты идёшь или издеваешься над своей любимой богиней?» – ядовитым голосом спросила Несса, выделяя интонацией самый толстый намёк из возможных.

Нет, ну точно, угадал.

Рассыпаясь в извинениях, вошёл в зал. У меня, похоже, крайняя степень опьянения от струящихся повсюду энергий, иначе и не объяснить совершенно идиотскую промашку.

«Это было недальновидно с твоей стороны, да, – тут же подтвердила Несса. – Но так уж и быть, прощу. Я сегодня добрая».

Если я скажу, что увиденное в прекрасном летнем зале, с которого неоднократно писали картины, где вдохновлялись музыканты, артисты, да и простые люди тоже, меня обескуражило, это будет слабым описанием моих чувств. Вместо увитых зеленью и цветами беседок с фонтанами и прудами с рыбками, вместо белых пушистых облаков и яркого солнышка, вместо пения птиц и стрекота насекомых, я увидел диваны. Клянусь, даже на вид они были… странными.

Зал преобразился до неузнаваемости и выглядел необычно: трава под ногами, пара десятков стоящих в беспорядке неуклюжих, но, видимо, удобных диванов, столики с напитками, темнота вместо ясного солнышка и что–то интересное на стене. Боги возлежали и сидели на диванах и смотрели туда, не желая удостоить меня даже взглядом. Странная речь на неизвестном языке неприятно царапала слух, однако Несса велела не мешать, потому я тихо стоял, пытаясь разглядеть в полумраке мою леди. От стены шёл неровный свет, постоянно прыгая и мельтеша, но я не отвлекался. И, кажется, слишком громко выдохнул, когда увидел Владиславу.

– Ба! Да это сам лорд–защитник! Уж не за нашей ли милой девочкой он пришёл?

В зале вспыхнул свет и поток чужой речи стих. В самом–то деле, не будут же технологии Земли перебивать бога войны.

Я не стал отвечать на провокацию, поприветствовал богов, как того требовали правила. Великая редкость – боги собрались вместе, обычно ведь гуляют по чужим мирам, оставляя пару–тройку присматривать за нами.

Но и это меня сейчас не волновало. Куда больше интересовал вопрос, какие ледяные драконы заставили мою женщину сидеть рядом с богом войны! Рядом с… Так, стоп, спокойно, Хэвард, нельзя оскорблять богов.

«Да нет, ты продолжай, нам весело», – ехидничала Несса, не скрывая довольства.

– Мы просто смотрим кино, – Владислава пожала плечами и похлопала по дивану рядом с собой, позвала: – садись, я тебе объясню, что к чему».

Сидеть в присутствии богов. Сидеть и вот так просто хлопать, приглашая на диван к богу. У меня сейчас взорвётся мозг.

И они все в истинной форме! Не скрываются, лежат–сидят по–домашнему. И моя леди не в обмороке от их вида.

Мир сошёл с ума. Или я?

– Он пришёл нам всё испортить? – капризно спросила Сифтия. – Мы так хорошо устроились, кино смотрим, отдыхаем, нет же, эти ревнивые мужчины всюду проберутся. Наран, дорогой, ты бы завязывал уже умыкать чужих женщин.

– Тебе ли попрекать меня этим? – с добродушной ухмылочкой ответил ей Наран.

– А я не по женщинам. Мужчину–то уведёшь, за ним никто в храм не побежит, побоится. Так что вполне могу тебе советовать.

Сифтия повернулась ко мне и подмигнула, и я обмер. Красавица–богиня производила жуткое впечатление из–за белых зрачков, которые явственно выделялись на фоне тёмно–синих или чёрных, точно не разглядеть, радужек.

– А я бы пошла, – внезапно сказала Владислава и взоры богов обратились к ней.

– Нет, ну правда она прелесть? – Наран повернулся ко мне всем корпусом и посмотрел прямо в глаза.

Бог, который дал мне часть своей силы. Бог, которому я обязан жизнью. Бог, без которого ни один человек в этом мире не сможет делать то, что сейчас делаю я – носить силу дракона в себе и не умирать. Быстро не умирать.

– Она прелесть. Моя, – ответил, не отводя взгляда.

В ушах зазвенело от напряжения.

– Несса, ты бы знала, как я по тебе соскучилась! Без тебя нам было совсем тоскливо, честное слово. Люди, обуреваемые страстями, такие замечательные, прямо любовалась бы и любовалась.

Родварка в своей витиеватой манере попробовала мне помочь, оправдать непозволительную наглость, но Владислава – не разменная монета, я не собираюсь менять её или расплачиваться с долгами.

– Заслужишь – отдам, – Наран не ходит вокруг да около, как прекрасные богини, но от этого не легче. Ему незачем считаться с нашими чувствами, однако он меня удивляет не на шутку: – Мы сильно просчитались. Ящеры пришли в наш мир и принесли в него страх, мы приняли его как дар, впервые насытившись энергией досыта. Теперь же, они разрушают мир, и мы ничего не можем сделать, связанные негласным договором. Верни силу дракону, он уйдёт.

– А если не уйдёт? Мы готовы отступить в другой мир, точнее: скоро будем готовы. Но мы не можем бросить вас одних. Уйдёте ли вы с нами?

Это был самый скользкий момент плана. Без богов, без их силы, поддержки, да просто без их наличия, мы бы вряд ли сохранили всё то, чего достигли. Боги – неотъемлемая часть нашей жизни. Да, они коварны. Да, иногда играют нами. Но они наши боги. Наша опора, поддержка, наш пинок в нужный момент и костыль. Наше чудо, без которого жизнь совсем пуста.

– Уйдёт. Наш мир их так же опустошает, как и они его. Но может отомстить за долгие годы заточения в ваших хлипких телах.

Наран был бы рад хорошей битве, рад жертвам, но в случае неудачи некому будет восхвалять его, наполняя вены силой. Однако глаза его заблестели, он чувствовал кровь, боль, страх, пил их как вкуснейший напиток. Как Владислава – кофе. Мысль заставила улыбнуться, хотя улыбка была совсем не к месту.

– Значит, направим силы на защиту населения.

– Нет. Все силы – на дракона, тебе нельзя распыляться. По старой схеме. С подстраховкой.

Наран посмотрел на меня так, как тогда, много лет назад, при передаче силы. Он учил меня дышать, когда лёд разъедал изнутри с такой силой, что казался огнём. Он учил меня ходить, когда мышцы дрожали от усталости, от нечеловеческого напряжения. Он учил меня жить. Я чтил его не просто как бога. Как отца. Как брата. Как идола.

И сейчас он приобнимает Владиславу за талию. Я знаю, что это нарочно, чтобы подстегнуть меня, придать спортивной злости. Но не могу дышать. Он отобрал мой воздух.

– Хэвард! – слышу вдали голос Владиславы и, кажется, падаю.

Владислава

Да, не думала, что моё возвращение окажется ещё веселее первого попадания. Тьма событий и приключений, а в конце – странное падение Хэварда. Только вот, уверена, это вовсе не спасительный обморок.

«Не бойся, Наран не причинит ему сильную боль», – объясняет Несса, и я замираю в ужасе.

«За что?»

«За неповиновение, девочка. Защитник уже считает тебя своей, хотя ему все по очереди объяснили, что это не так. Ты для него – приз. Так надо, не думай плохо и уж тем более не дерзи богам, – предостерегла богиня, не дав мне подумать гадость, но, очевидно, почувствовав силу моего негодования. – Когда дракон покинет его, он вновь станет человеком, тогда и будете вместе. Ты его не знаешь, совсем не знаешь. Да и он себя не знает. Не помнит».

«Будем знакомиться заново», – философски пожимаю плечами. От Хэварда я не откажусь. Как бы не врала себе, что возвращаюсь исполнить волю богов, как бы не представляла себя в роли спасительницы человечества, в глубине души знаю правду. Да и не верю, что станет он рохлей и мямлей, это же Хэвард, лорд–защитник. И, кто бы что не говорил и как бы я не обзывала его в моменты злости, он – настоящий мужчина.

Его недоверчивый характер, как бы я тому не бесилась, был ничуть не лучше моего. Такого же. Только если я ещё умела доверять людям, хотя бы выборочно и изредка, то его положение лорда–защитника исключало подобную роскошь.

И чего я злилась? Знала ведь, с кем связалась.

Он тоже переживал. Расстроился моей предполагаемой коварности и предательству, потому и вызверился тогда, обвинил во всех смертных грехах. Даже его замороженная манера поведения при допросе в тот день дала трещину. Когда не имеешь полной картины произошедшего, что ни говори, включается фантазия. Из ревности, от обиды можно нагородить такой ереси! Похоже, это случилось и с Хэвардом.

Я только узнала про Амелику и чёртовы бусины, а повела себя так, словно давно знаю о своей причастности к роду афаи Гутрун. Дура! Дура! Дура!

Глупое стечение обстоятельств.

Обиды показались пустыми и надуманными, однако не зря же я нагнетала ситуацию почти три месяца, тешила себя, лелея каждый раздражающий жест, каждое неприятное мне слово. Хватало причин.

Но почему, почему, чёрт возьми, мне на них плевать? Почему я хочу его оправдать раз и навсегда и никого не слушать, даже богов? Тем более богов!

Я не хочу! Не хочу водить его за нос, накручивать, шантажировать!

Я просто хочу быть с ним. И всё. Как обычный нормальный человек.

«В мире с ящерами ваша любовь обречена, Владислава».

Несса и не желает скрывать, что подслушивает мои мысли, а мне сейчас так горько и неприятно, что даже её внимание кажется дружеским участием и поддержкой, хотя и резонирует с моим восприятием ситуации.

Хэвард лежит на одном из диванов, но меня к нему не пускает бог войны – его рука всё так же покоится на моей талии, хотя он вернулся к просмотру фильма вместе с остальными. И самое ужасное – мне остаётся лишь молча терпеть.

«Но ведь он избавится от них», – как упрямый ребёнок, заявляю я Нессе.

«Избавится, в этом никто не сомневается. Ну, почти. Но выживет ли – это другой вопрос. Ты, девочка, воспринимаешь наш мир как сказку, как нечто невероятное, потому и не можешь правильно оценить риски. Ты знаешь, что в сказках всё всегда заканчивается хорошо, потому не сомневаешься – наш мир будет спасён, ты останешься с лордом–защитником, будете жить–поживать и добра наживать…»

«Эээ…»

«Твои мысли открыты для меня, когда ты в храме, – Несса повернулась ко мне и подмигнула, в полумраке нашего кинозала жест показался зловещим. – Так, что я говорила? Отвлеклась на эту блондиночку из фильма, такая она хорошенькая, но взгляд – жалко её. А, мы говорили про сказки. Так вот, Владислава, всё может закончиться не так хорошо, как ты представляешь. Это не сказка, это реальная жизнь и реальные проблемы, которые не всегда удаётся решить малой кровью. Единственное, что я могу тебе точно сказать: у защитника есть шанс выжить. Крохотный, но есть. Если ты правильно себя поведёшь, если сдержишь сейчас чувства, но дашь ему надежду, у него всё получится».

Не знаю, почему, но мне всё время казалось, что Несса пытается между строк сказать мне куда больше, только вот, я никак не могу разгадать эту загадку. Чего на самом деле хотят от меня боги? Несса? Хэвард?

Мысль о том, что он погибнет, слишком пугает, и я гоню её, гоню подальше! Все давят на меня, все чего–то хотят, советуют. Но кто прав?

Да, я могу подинамить Хэварда, но он ненавидит ложь, чувствует её как никто. Не выйдет ли так, что, слушая советы богини, я ухудшу наши отношения и всё испорчу?

Не знаю, почему, но мой взгляд упал на Сифтию. Богиню, которая столетиями водила за нос четыре страны со всем населением, выдавая себя за богиню любви. Смуглая брюнетка с потрясающими и в то же время ужасными глазами почувствовала моё внимание и обернулась. Черты её лица в одно мгновение изменились, и я вновь увидела Маа. Вспомнила испытание для невест. Тогда Маа—Сифтия рекомендовала довериться сердцу.

Сифтия едва заметно кивнула и отвернулась.

Я посмотрела на Нессу, та хохотала над финалом фильма «В джазе только девушки», хлопала в ладоши и не обращала на меня внимания. Надеюсь, мои перемигивания с Сифтией прошли незаметно. Обдумаю всё позднее, не в храме.

Пока боги обменивались впечатлениями я умудрилась отодвинуться от Нарана, а потом и вовсе набралась наглости и переместилась к Хэварду на диван. Он дышал размеренно и глубоко, словно просто спал, однако по телу его бегали электрические разряды или что–то весьма их напоминающее.

– Так, а где… А, ну да, – раздалось за спиной. – Не касайся его, будет больно.

– Это…надолго?

Древние боги! Ну почему у меня такой слезливо–просящий голос? Отвратительно! Однако бог войны не морщится недовольно, напротив, улыбается. Видимо, кто–то любит слабых и беззащитных девушек.

– Если ты пообещаешь быть послушной и…

– Наран! – в голосе Нессы столько эмоций, что впору заподозрить её в ревности, хотя я, без сомнения, рада её вмешательству. Отказывать богам не обучена, а очень хочется. В то же время безумно любопытно, у богов, наверное, иная мораль.

Они молчат, но так друг на друга смотрят, я бы даже сказала: зыркают, что сомнений нет – ругаются. Остальные боги заинтересовано следят за эмоциями, которые нет–нет, да и проявляются на красивых лицах; а возможно и подслушивают. Мне же остаётся только ждать, чем закончится их схватка и надеяться, что нас с Хэвардом отпустят восвояси без дополнительных условий. Хватит, и так уже вагон и маленькая тележка.

Внезапно Наран делает два шага и непонятным мне образом, видимо, как–то сжимая пространство, оказывается возле Нессы, хватает её одной рукой за шею, и они исчезают. От напряжения я замираю, как загипнотизированная змея, смотря прямо перед собой, и не сразу соображаю опустить взгляд вниз. Однако это позволяет мне заметить другое – боги расслабились, некоторые даже заулыбались.

Родварка, заметив мой обалделый вид, снизошла до объяснений: «Не обращай внимание, они всегда так. Любовь». Она развела руками и улыбнулась.

– Кхе, с вашего позволения мы пойдём, – раздаётся голос Хэварда, и я поневоле улыбаюсь.

На нас даже внимания не обратили – боги спорят, что будут смотреть дальше.

Надо подкинуть им идею создать аналогичный аппарат, что я и делаю, когда гвалт немного стихает, заслуживая несколько довольных улыбок и долгожданное разрешение удалиться.

Мы идём по пустующему сейчас храму. Моя рука в его руке. Простое касание, а ощущение фейерверков в животе и неожиданного покоя в душе. Я соскучилась, безумно соскучилась! Если бы не наставления богини, кинулась бы на шею, позабыв обо всём на свете!

Шаги гулко и ритмично звучат в тишине залов, я слышу его дыхание, даже иногда кажется – ловлю биение пульса. Меня подташнивает от невероятного смешения чувств, эмоций, ощущений.

Хочется положить мозг на полку, отдаться обуревающим меня чувствам без оглядки. Хочется любить, быть любимой. Не упустить те мгновения, что остались нам, ведь я боюсь, боюсь до дрожи, до истерики, до желчного привкуса во рту, что он не выживет. И как не гоню эти мысли, они не желают отступать, сверлят, долбят, преследуют.

И понимаю: Несса права. Если я сдам позиции с таким настроем, он с таким же настроем пойдёт в бой. И погибнет. Нужно изменить своё отношение, поверить в чудо, в его удачу, в то, что вместе мы справимся. Но как?

Мы перемещаемся в обнимку. Я закрываю глаза и кладу голову ему на плечо, он обнимает меня и прижимает так, что перехватывает дыхание. Хочется замереть вот так, раствориться в вечности. С ним. Здесь. Там. Где угодно. Но нет. Во дворце я беру себя в руки, освобождаюсь из нежного захвата.

– Богам понравилось кино, есть шанс, что они вместо нашей жизни будут некоторое время увлечены шедеврами мирового кинематографа Земли.

Да, не нашла ничего умнее, не придумала! Я тоже иногда веду себя как обычный человек, ошибаюсь и говорю глупости. Оправдание слабое, но цепляюсь за него. У меня есть предел прочности и сейчас он как никогда близок.

– Похоже на то. Владислава, прости меня. Я был не прав.

Ба! Кто–то, похоже, взял пару уроков у Августа или Гефестиона, те, говорят, с дамами общаться – настоящие мастаки!

Гоню ехидного критика, мешающего наслаждаться таким мгновением, но губы сами искривляются в довольной улыбке.

– Я тоже погорячилась. Но это не значит, что простила тебя полностью и безоговорочно, – ничего не могу с собой поделать, грожу ему пальцем.

– Ты ведь понимаешь, что я не вправе разглашать государственные тайны и обязан проверять все теории, даже если они мне не нравятся, – он не спрашивает, знает – мне хватит мозгов признать очевидное, даже когда я зла.

– Тем не менее, я хочу, чтобы ты не разбрасывался обвинениями и не давил на меня, а тщательно проверял факты и относился ко мне уважительно, даже если есть серьёзные причины мне не доверять. Ты – единственное, что держало меня в этом мире. Я задолжала богам, но на Земле они мне ничем не угрожали, и я вполне могла не возвращаться.

«Так, кажется, что–то пошло не так. Где моя холодность и отдалённость? Где шантаж и вымогательство? Что за признания, Влада?»

– Я знаю. Но ты вернулась.

– Ну, я не могу спокойно спать, зная, что тебе грозит смерть. А со мной не грозит!

– Не грозит?

Мне кажется или в его голосе звучит надежда? Похоже, мне он доверяет больше, чем Нарану. Приятно.

– Нет. Несса сказала, что ты выживешь, если я тебя правильно замотивирую.

«Боже, что я несу?»

– А чем ты меня замотивируешь? – он говорит медленно и, хоть мой гугл–переводчик неплохо прокачался, понимаю, что это слово в таком виде употребляю впервые, и моему инквизитору требуется время на осмысление.

– Несса мне кое–что пообещала, – безжалостно тяну время. Вижу – ему доставляет удовольствие эта игра. Он возбуждён и заинтригован. И счастлив! Хоть и смотрит как хищник из засады.

– Владислава!

Я стою буквально в паре шагов от него, и он преодолевает крохотное расстояние в два счёта. Склоняется так, что наши глаза оказываются на одном уровне. И мне уже не хочется издеваться, шутить из разряда: «Я уже двадцать пять лет Владислава», просто шепчу ему в губы: «Несса обещала подарить тебе сына, если выживешь».

И вижу, как он замирает, чувствую – затаил дыхание. Чёрные глаза заблестели как сумасшедшие, однако на лице не дрогнул ни единый мускул.

Он выпрямился, выдохнул, посмотрел на меня серьёзно и сказал два слова, от которых у меня закружилась голова: «Я выживу».

Мне не надо было слов любви. Не надо – уверений, что изменится в лучшую сторону, начнёт меня больше ценить и беречь. Нет!

Моё счастье, моя жизнь, моё дыхание сейчас заключалось в этой короткой ёмкой фразе.

Я выживу.

«Я выживу, – билось моё сердце. – Я выживу, я выживу, я выживу…»

– Если не выживешь, я найду тебя на том свете и сама лично придушу, – обещаю кровожадно.

– Договорились. Но лучше – роди мне сына.

Дрожь в руках, бесконечная слабость в коленях, но я держусь.

– Десятерых, – говорю тихо–тихо, больше себе, чем обещая ему.

– Десятерых? – Хэвард кладёт руки мне на талию и я, вопреки всем обещаниям Нессе, не делаю ни малейшей попытки отстраниться и держать дистанцию. – Хорошо, пусть будет десять, я не против.

Да он издевается, не иначе.

– Что? – прихожу в себя, соображая, что умудрилась пообещать. – Это шутка!

– Хорошо, пусть будет шутка, – довольный инквизитор на удивление покладист. Я выдыхаю. Кажется, пронесло. Но не тут–то было! – А вот если бы так пошутила Несса…

– То что?

– Чего ты так дёрнулась? Всё хорошо, не волнуйся. У Нессы странное чувство юмора. Всем кажется, что она шутит, а она правду говорит. Но это не важно.

– Не важно? Не важно?! – я закашлялась от негодования, слюна «очень вовремя» попала не в то горло.

– Владислава, десять сыновей – это ведь лучше, чем один, – мягко увещевает меня Хэвард. Ему не составило труда догадаться, от чего у меня такая нервная и яркая реакция.

– Не уверена, – вспоминаю все ужасы беременностей и родов, о которых когда–либо слышала, а слышала я немало. К сожалению. – В свете последних новостей даже не знаю, чего хочу больше – спасти тебя или не спасать.

– Ты это не серьёзно, – смеётся потенциальный многодетный отец.

– Я бы на твоём месте не была так уверена, – из вредности отвечаю ему.

Хотя какие тут сомнения? Естественно, вопрос даже не стоит. Если уж я созрею родить ребёнка, там уже, наверное, и второго не так страшно. И третьего. Нет, всё–таки страшно до умопомрачения.

– И всё–таки, я уверен, Владислава. Ты меня любишь.

– А ты – меня, – никаких вопросов с моей стороны, я тоже уверена. У меня надёжный информатор – сама богиня любви, как никак. Себе я уже давно не доверяю. Там, где дело касается моего инквизитора, мозги отказываются функционировать в обычном режиме.

– Я тебя не просто люблю, – Хэвард поднимает меня как статуэтку – за талию, прижимает к себе так, чтобы обняла его и руками и ногами, что делаю с удовольствием, – я тобой дышу, Владислава.

Он бережно и осторожно опускает меня на кровать, тогда как я едва держу себя в руках, так хочу схватить в охапку, прижаться носом к смуглой шее и дышать им в прямом смысле этого слова.

Сажусь на кровати, скидывая кофту, смотрю жадно, как изголодавшийся – на пряный бифштекс с кровью. И он ловит мой безумный взгляд, улыбается.

– Чёрное с золотом. Не так давно ты божилась, что никогда не наденешь это сочетание цветов, – как в нашу первую ночь, он тянет одну бретельку вниз, параллельно вырисовывая узоры на моей коже, от чего голова кружится ещё сильнее.

– А мне теперь что ни надень, всё без толку, – заявляю, вызывая непонимающую гримасу. – Боги запретили нам заниматься сексом, сказали, так у тебя будет больше причин не тянуть с ящерами.

– Мы им не расскажем, – Хэвард склоняется для поцелуя. Но я обескуражена.

– Как? Это ведь воля богов! Ты сам говорил, что их надо слушать.

– Я слишком много говорю, – стонет он и падает рядом со мной, переворачивается на спину. – Скажи, что это шутка?

– Не-а, не шутка.

Пытаюсь делать вид, что меня положение вещей полностью устраивает, однако тело жаждет прикосновений и выдаёт все желания с потрохами.

– Ложись спать, – командует Хэвард, поднимаясь.

– Ты куда? – всполошилась, подскакивая следом. Показалось, он собрался прямо сейчас, без поддержки людей и богов, пойти к дракону и навалять ему как следует.

– Передам отцу информацию, полученную в храме, и перенесу сроки. Год жить без твоих ласк – это перебор.

– Год?

– А ты думала, это быстро?

Он приводит в порядок мундир, и я непонимающе слежу за каждым его движением. Когда он успел его расстегнуть?

– Ну, да, – признаюсь откровенно. Кажется, я настоящая «блондинко» в том, что касается подготовки к битве века.

– На самом деле, быстро. Теперь.

Хэвард поцеловал меня в щёку и отстранился.

– Ложись спать, Владислава, и ничего не бойся. Я скоро буду.

– Да уж, замотивировала, так замотивировала, – буркнула под нос, когда осталась одна. – А я ещё сомневалась, что стоит послушать Нессу. Да она знает мужчин как облупленных! Но десять детей…

«Будешь вредничать, родишь одиннадцать», – пообещал голос Нессы, напугав своей неожиданностью.

«Я очень, очень послушная и совсем не вредная! – тут же пошла на попятный. – Уж не знаю, что придумать, чтобы предыдущее количество–то уменьшить».

«Ничего. Ты уже пообещала защитнику десятерых, сама виновата. А ведь я шутила!» – Несса ехидно хохотнула и, приказав не дурить и ложиться спать, исчезла из моей головы.

– Да уж, шуточки у них здесь «за триста», не больше. Ладно, посмотрим. В конце концов, можно и предохраняться. Попрошу Виктора…

«Спать!» – командует Несса, и я выключаюсь.

«Тревога! Тревога! Волк унёс зайчат!»

Влада толком и не помнила этот мультик, поэтому не могла и предположить, почему интуиция выбрала именно его. Однако беспокойство одолевало нешуточное, вырывая из сладких оков сна, не позволяя вновь погрузиться в тягучую дрему.

– Боже, да я вся липкая, – прокомментировала девушка, осознав, что тонкая пижама, в которой она уснула, не удосужившись даже укрыться одеялом, насквозь мокрая. – Хэвард?

Мужчины рядом не оказалось, и сердце застучало сильнее.

– Неужели он пошёл к дракону? Но ведь это глупо! Пусть он и преувеличил насчёт года, но в любом случае это значило, что у них не всё готово. Нельзя просто взять и пойти… А ведь сейчас во дворце представители четырёх стран, правитель Архара при необходимости телепортом может прийти за пару секунд. Вдруг они всё переиграют?

Сидеть сложа руки ни терпения, ни моральных сил не было, ото сна не осталось и следа. Владислава прошла к шкафам и не удержалась от хмыканья, когда обнаружила в одном из них часть своего гардероба. Сунув руку в карман простого домашнего платья, достала небольшой флакон с переговорным вином.

– Ух ты! Неужели не досматривали? С трудом верится. Интересно, что там внутри, может, яд? Не будем испытывать судьбу.

Однако пузырёк отправился не на дно шкафа, а назад в карман платья, которое и надела девушка, остальные без помощи застегнуть и не вышло бы, пришлось довольствоваться тем, что есть. Синие ленты, возможно, не особо к нему подходили, но она решила вплести и их, раз уж нашла. Без минимальной причёски ходить по дворцу было неприлично, а искать заколки по ящичкам, которых было бесчисленное множество, недосуг, да и, похоже, некогда.

– Лишь бы успеть, лишь бы успеть, – приговаривала она, собираясь.

Тревога нарастала, что делать и куда бежать, Влада не знала, но не сомневалась – надо торопиться.

Из покоев лорда–защитника она практически вылетела, с грохотом захлопнув за собой дверь. Лестницы, лестницы, лестницы. Да она прежде и не бывала в этом крыле. Однако повезло, не заблудилась, выскочила немыслимым образом в галерею, что вела к кабинету Хэварда. Заколотила кулаками в крепкую деревянную дверь.

– Открой немедленно! Хэвард!

Тишина.

Влада переметнулась к другой двери – ведущей в кабинет Августа.

– Август! Август! Ой, блин. Ваше высочество, откройте!

Тишина.

– Да что же это такое? Где они?

Влада прекратила издевательство над дверью и над своими руками, сделала пару глубоких вдохов. Мысль, что они в потайном кабинете Хэварда, промелькнула со скоростью света и была отброшена как маловероятная. Хэвард бы её услышал и почувствовал в момент пробуждения, даже если бы был занят, сам пришёл или дал знак, да ту же Мальву прислал.

– Зал перемещений! – осенило Владу, если уж они и перемещались далеко, то оттуда. И она, не медля, направилась по знакомому до боли маршруту, однако не дошла буквально немного – услышала подозрительный звук.

Стараясь ступать бесшумно, пошла туда, откуда доносились тихие голоса. Она точно знала, что это важно, что ей нужно или что–то услышать, или увидеть, почему – объяснить не могла даже себе. Интуиция не подвела.

В небольшом помещении, похожем на рабочий кабинет, но проходимом насквозь, находились двое: лиа Талви и тот самый вояка, который сменил смотрителя, передавшего Владе амулет Амелики.

«Надеюсь, его не казнили, и вообще, разобрались, что там к чему», – только и успела подумать девушка.

Пара разговаривала не таясь: или не сомневалась, что никто не подслушает, или предмет разговора не был большим секретом. Однако Влада затаилась, прислушалась.

– …она не перенесёт его гибели! – Талви волновалась и не строила из себя ледяную принцессу как обычно. – Ей и так тяжело, по утрам она даже стакана воды выпить не может, так ей дурно.

– Многие беременные женщины страдают по утрам, пройдёт, – мужчина не разделял страхов собеседницы, однако голос так же был взволнован, как оказалось, другим вопросом. – Думаешь, его величество будет участвовать в битве?

– Нет, Труфф, не думаю. Знаю. Он не отпустит лорда–защитника одного, он им слишком дорожит, любит, иногда кажется, даже сильнее, чем принца Августа. И ты представь, если легенда – правда, если наш король – тот самый Гефестион, что победил дракона, когда они только пришли на нашу землю, ему несколько сотен лет! Вдруг он умрёт просто от старости! Мара Цевер…

– Мара Цевер переживёт, Талви. Ей есть, ради кого жить, и это уже не его величество. А история эта – досужие сплетни. Вам, женщинам, надо больше заниматься домом и меньше фантазировать.

– Даже мне? – голос Талви стал игрив и нежен, она пошла в сторону мужчины, плавно покачивая бёдрами, и говорила, соблазняя, очаровывая: – Моя фантазия в твоём присутствии рисует столь очаровательные картины, что хочется…

Влада тихонечко удалилась, пока пара была занята. У неё хватало своих забот.

«Очевидно, Талви досталась суровому Труффу, а, может, выбор Священного Древа капризной снежной королеве не понравился, и она пустилась во все тяжкие. Или продолжила пускаться с проверенным любовником, – предполагала Влада по пути в зал перемещений. – Интересно, уж не этот ли Труфф сегодня дежурит по нему? А то, возможно, придётся сейчас его оторвать от ледышки Талви, и он будет очень тому не рад. Та дверь за его спиной, скорее всего, ведёт именно в зал».

Однако ей повезло.

«Боги на моей стороне, не иначе», – подумала Влада, заметив одного из отряда драконов. Прежде она ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь из них говорил, но мужчина, услышав её шаги, соскочил с подоконника и, коротко поклонившись, поприветствовал.

– Извините, что беспокою, но я ищу лорда–защитника.

Влада замялась, не зная, какую причину озвучить, все были слишком личные или звучали не особо внушительно. Она–то, безусловно, доверяла интуиции на все сто, но как воспримет мужчина такой аргумент, было не ясно.

– Я предупреждён. Пройдёмте. Вам стоит одеться теплее.

Мужчина развернулся и пошёл, не сомневаясь, что она последует за ним. В просторной гардеробной со множеством полок, комодов, крючков выдал странного вида обувь до середины бедра, шубу, шарф с варежками, велел хорошо укутаться, и удалился, сообщив, что будет ждать в зале.

Обувь на удивление пришлась впору, хотя натянуть узкие как чулок голенища в длинном платье было непросто, да и чувствовала себя Влада в них странно. Тонкая меховая подкладка неприятно контактировала с кожей, и девушка на чём свет стоит костерила себя за то, что не надела хотя бы колготки, ведь были в её гардеробе, родные, тёпленькие, для зимы, от любимого производителя.

– Блин, может, поискать? Застужу себе всё на свете, сапоги–то не спасут, – бурчала Влада, собираясь с духом. Совесть не позволяла обследовать шкафы и комоды на предмет какой–либо подходящей для зимы нижней одежды, но и губить здоровье не хотелось. – Нет, ну я не могу у него спросить! Не могу! Придётся самой.

Белья не нашлось, зато были обнаружены замечательные мужские штаны, возможно, подростковые, но главное – нужного размера.

Долгие сборы мужчина никак не прокомментировал, только поставил её в нужный сектор и сообщил:

– Идите на север, в сторону драконьей горы. Удачи!

Влада так и перенеслась с открытым ртом – хотела много чего уточнить, да только возможности уже не было. Сумасшедший ветер дул так, что она не только рот закрыла, но и втянула голову в плечи, пытаясь хоть как–то совладать с переходом из тёплого дворца в зимнюю ночь.

«Твою медь! Где встречающие? Где провожатый? И где здесь север? Несса, милая, подскажи, – умоляла Влада мысленно, поглядывая по сторонам, однако в воздухе было слишком много снега – никакой видимости. Сигналов от богини не было, что напугало до ужаса. – Гора. Он сказал про гору», – вспомнила она, дав себе строгую установку не паниковать.

В голове то и дело крутились мысли, что браслет не настроен, переместиться она никуда не сможет, мозгов спросить про амулет переноса у смотрителя зала не хватило…

Злая как тысяча чертей, притом злая исключительно на себя, Влада шла, высоко поднимая ноги, в неизвестном направлении, которое показалось ей севером. Чистейший снег кругом искрил и переливался миллиардом драгоценных камней, хотя источников света замечено не было. Волшебство, да и только.

Владе особо приглянулось свечение по левую руку, и она свернула в его сторону, даже не заметив этого. Блуждание по снегу выматывало, однако неизвестно каким образом она чувствовала себя бодрой, энергичной, и шагала, шагала, шагала по хрустящему снегу, приятно осыпающемуся под её весом.

Белая пелена перед глазами держала в постоянном напряжении, и Влада поднимала глаза к небу, успокаиваясь чернотой неба, просвечивающей сквозь снежный вихрь. Хоть какое–то разнообразие, ещё бы звёзды были видны, вообще красота.

Завывания ветра со временем изменились, стали странно ритмичными, позволив увериться, что место событий находится поблизости, однако теперь девушке стало казаться, что под ногами вибрирует промёрзшая земля, словно где–то глубоко внизу дремлет вулкан, изредка похрапывая и… мурлыкая?

«Чего? – Влада остановилась, хотя строго–настрого запретила себе это делать, знала – на морозе любые проволочки чреваты. Пока она двигается, ей тепло и относительно комфортно, если не считать бьющий в лицо ветер, конечно. – Нет, ну действительно мурлыканье, только какое–то странное, очень странное».

Вздрогнув от холода, пошла дальше, однако уже пугаясь каждого шороха ещё сильнее.

«Мне кажется, или снег искрит совсем не так, как раньше? А! Вот я бестолочь, это силы, когда Наран наказывал Хэварда, по его телу бежали вот такие синие всполохи, напоминающие разряд молнии или ток на картинках. Выходит, и я вся на взводе, так как напиталась силами под завязку. Логично, в принципе. Ой, что это?»

Едва ли не перед носом девушки выросла гора, чёрная в ночи, страшная. На какую–то секунду ей почудился дракон, так была уверена, что закон подлости сработает как всегда отлично и она окажется по ту сторону баррикад и будет ломать голову, как перебраться к своим. Но нет. Гора.

Куда идти дальше было не ясно, и Влада выбрала направление, где ветер дул в спину, хотя не сомневалась, будет то же самое, что и всё время блужданий в потёмках – куда ни поверни, а ветер в лицо. Какое–то время ей везло, однако удача не могла долго оставаться на её стороне, гадкий ветер подкараулил и ударил со всей силы, когда Влада обогнула огромный валун, мешающий идти вдоль скалы. Лицо уже даже не горело от холода, однако сухой острый снег причинял настоящую боль, царапая, впиваясь ледышками.

«Это хорошо, хорошо, – как заклинание шептала Владислава, сильнее кутаясь в шарф, – значит, есть шанс, что оно не обморожено. Наверное».

Отступать девушка была не намерена, знала – её никто и никогда не найдёт, если она сама не сможет выбраться. На упрямстве, на обиде на Хэварда, позволившему оказаться в столь невыносимых условиях, на злости и тихой ярости, она переставляла ноги и накручивала себя.

«Я его убью. Он не достоин моего ногтя! Ничего не сказал, бросил, хорошо, не запер! Хотя нет, лучше бы запер, сидела бы спокойно… ладно, не сидела бы и не спокойно, но в тепле. Чёрт, как хочется горячего чаю с мёдом. И есть охота, я ведь кроме бутерброда ничего и не ела за день. А эти… Мужчины! Ещё ведь попёрлись, наверняка, пьяные после своих посиделок. Конечно, море по колено! Ага, море снега. Ироды. Ещё и предупредили обо мне, какие заботливые!»

Влада в красках представляла, как мужчины, выпив вина или чего покрепче, под утро перешли в стадию «море по колено» и пошли «бить морду» дракону. Ничего более неразумного она и представить не могла, но не сомневалась – так и было.

Когда начало светать речь девушки уже практически всецело состояла из неподобающих настоящей леди слов. Она обругала этот мир, богов, королей, принцев и с особой тщательностью – одного лорда–защитника. Припомнила всё. И то, как её использовали втёмную, и то, как подозревали во всех смертных грехах, и как хотели сделать послушной любовницей Хэварда, пекущей торты по первой же просьбе. Особенно досталось Сифтии – за переговорное вино. Если бы не небольшой курьёзный нюанс, она бы ни за что не отдалась бы никакому лорду–защитнику, сохраняла здравый смысл и гнула свою линию. Не пыталась понять и оправдать его поступки, встать на его место. Не оказалась бы в глупом положении, из–за которого теперь не могла нормально общаться с матерью.

«Да все они уроды», – подвела своеобразный вывод Владислава.

Шаг, ещё шаг. Снег становился всё глубже, однако она не сворачивала, упрямо продвигаясь не ясно, куда. Интуиция предательски молчала, уже не нашёптывая, что Хэвард в беде и ему срочно требуется помощь. Ещё и в голове постоянно крутилась мысль: по приблизительным подсчётам прошло не менее часа, если не больше, а она до сих пор бродит в потёмках, не понимая, что здесь делает, зачем пришла, почему её вообще пустили «на мороз».

«Ёшкин Кот! А вдруг это заговор против меня? Вдруг Хэвард сидит в уютной библиотеке, пьёт вино в тёплой компании, и ведать не ведает, что я брожу здесь как неприкаянная!»

Разгорячённой энергичной ходьбой Владе стало по–настоящему зябко. Мороз по коже – то самое ощущение, что она старательно гнала от себя последний час, захватил всё её существо, но не снаружи, изнутри. На душе стало удивительно пусто, даже злость исчезла. Каждый шаг давался всё тяжелее, тело, прежде звеневшее от адреналина и напряжения, от злости и негодования, ослабело. Испытывая непреодолимое желание присесть, Влада подошла к сизой в первых рассветных лучах скале и облокотилась. Та же ритмичная вибрация, что она почувствовала несколько ранее, ощущалась сильнее, однако желания садиться в снег не было, а точка опоры требовалась незамедлительно. Перевести дух и идти дальше.

«А ведь Хэвард подозревал в чём–то Талви, – она припомнила разговор в кабинете лорда–защитника после прохождения невестами испытания в храме древних богов. – Он нарочно её продержал на холоде, чтобы она раскололась, только так и не поделился, что тогда узнал. Вот он всегда так, себе на уме, а мне – ни слова. Хотя, конечно, не с его обязанностями быть доверчивым и болтливым, чего уж тут. Но ведь общее дело делаем. Может, она каким–то образом меня загнала в снег, чтобы отомстить? Но ведь это низко и глупо, и вообще… Так, стоп. Если в храме она играла в шахматы с богами, значит, у неё аналитический склад ума, возможно, она координатор разведчиков из Архара. Может ведь такое быть? Может. Виктор сказал передавать послания через мару Цевер. Ещё одно звено цепи. Вот тебе и страна артефакторов, под носом у дракошек Иегерии живут и здравствуют, вербуют людей. Хотя, может, драконолюди в курсе, потому и держат под рукой, держи друга близко, а врага ещё ближе и всё такое. Интересно, что она делала с Труффом, отвлекала, чтобы дать возможность мне попасть на мороз? Тогда выходит, этот дракон в зале перемещений – предатель? А ведь Хэвард говорил, это невозможно. Или возможно? Вряд ли. Или да?»

Вопросов было больше, чем ответов, однако на раздражение сил не осталось. Влада оторвалась от скалы, куда, казалось, вросла, и побрела дальше, надеясь не просто выжить, а спастись.

В один краткий миг горизонт взорвался цветами, снежная пустыня превратилась в поле драгоценностей всех оттенков красного и золотого. И Влада замерла. Затаила дыхание. Глаза слезились от холода, от ветра, от невероятного разноцветного блеска, но желания их закрыть не возникало, напротив, она боялась даже моргнуть, зная, что через считанные мгновения волшебство момента исчезнет.

«Этот мир стоит, чтобы его спасти. Стоит. Древние боги, помогите мне», – очарованная, околдованная, Влада как никогда чувствовала свою общность с миром, который разочаровывал, пугал, злил, но именно сейчас, здесь, возможно, за шаг до смерти, он стал родным. Её миром.

И пришло осознание. Несса. Хитрая богиня, которой впору примерить на себя шкуру Сифтии, так она ей шла. И все эти, казалось бы, ненужные хождения вокруг да около, странные, непонятные испытания. Каждый раз, когда ей требовалось время, чтобы разобраться в себе и обдумать ситуацию, Несса позволяла ей «походить и запутаться ещё больше».

«Иногда у меня такое чувство, что Несса и Сифтия – двойняшки. Внешне не похожи, занимаются разными вещами, а по сути – практически одно целое».

Влада едва не расхохоталась своей гипотезе. Её состояние граничило с отчаянием и что делать, как выбраться, сообразить никак не могла. Обращения к богам не действовали, Хэварда она звала раз пятьсот, когда не была на него зла. Хотя нет, когда была, звала даже чаще, но больше матом.

– Так, ладно, – выдохнула струю пара, высунув нос и рот на воздух. Ветер сменил настроение с буйно помешанного на игривое и летал вокруг, изредка поднимая ворохи сухого снега, но невысоко, не попадая в лицо давно подмёрзшей девушки. – Надо попробовать найти пещеру, может, там даже будет тепло. Отдохну и буду думать.

Прошло ещё не меньше часа, прежде, чем Владе удалось найти нечто, похожее на вход в долгожданную пещеру или хотя бы небольшое укрытие от ветра. Возможная перспектива встретить здесь дикого зверя почти не пугала, она устала до такой степени, что иногда это даже казалось выходом. Раз – и нет проблем. И тут же вспоминала Сеню, корила себя за глупые мысли. Нет, она не слабачка, она приложит все усилия для спасения, даже если потребуется невозможное.

– Надеюсь, мне повезло, – тихонько пробормотала Влада, осматривая довольно широкий проход, притаившийся за камнем. Следов зверья поблизости не наблюдалось и, поколебавшись для приличия пару мгновений, девушка решила–таки исследовать находку. – Ну, с богом. Точнее, с богами, – хмыкнула она и оглушительно чихнула.

Далее произошло то, о чём она неоднократно слышала, читала, видела пару раз по телевизору, но никогда не рассчитывала лицезреть собственными глазами, а тем более – стать участницей страшного и непреодолимого явления природы – лавины.

Пространство, плотоядно чавкая, насытилось страшными звуками: гулом, треском, дрожью земли, отдающейся вибрацией во всём теле. Осознание происходящего так потрясло девушку, что она застыла статуей, ничего не соображая. Задранная до упора голова, открытая жалящим поцелуям мороза шея, хруст в позвоночнике – всё было, но Влада не слышала, не чувствовала. Она видела только огромную белую пасть смерти, несущуюся к ней на невообразимой скорости.

– Вперёд, дур–р–ра! – раздался ор за спиной.

Влада вздрогнула и тут же почувствовала толчок в спину, сильный, больше похожий на удар. Влетела по инерции в обнаруженный ранее проход, ударилась о стену, кажется, расцарапав выставленные вперёд ладони даже сквозь толстую ткань варежек, которые вполне успешно защищали от жуткого холода.

Она не успела отойти, прийти в себя, как её схватили за шкирку как котёнка и потащили вглубь пещеры. Повернуться не было никакой возможности, она чувствовала себя как Буратино, которого Карабас—Барабас подвесил на гвоздь в стене. И потихоньку отходила от произошедшего.

Она чуть не погибла. По–настоящему. Взаправду. На самом деле. Честно–честно.

Влада часто заморгала, пытаясь прогнать настырно подступающие слёзы, но совладать с чувствами было сложно. Тело затрясло в ознобе, затошнило, казалось, из воздуха таинственным образом исчез весь кислород и она, прямо так, на ходу, точнее, на весу, расстегнула ворот шубы и потянула обнимающий пятнистым питоном шею тёплый шарф.

Слёзы всё–таки потекли, следом засопливил нос. Как ни старалась Влада взять себя в руки, не выходило.

– Уймись, женщина, уймись.

Голос оказался знакомым до боли, но спокойнее от того девушке не стало, ведь её нёс бог войны!

– Я стараюсь, – она всхлипнула, утёрла нос. – Напугалась сильно. Устала.

– Несса снова взялась за старое, забывает, какие вы слабые и хлипкие. Не таи зла, Вла–а–ди–сла–а–ва, она слишком в вас верит, наивная.

Наран так забавно произнёс её имя, что Влада поневоле улыбнулась. Если бы ей дали возможность идти своими ногами, она быстрее бы пришла в себя, привычка мерить шагами во время стресса и таким образом успокаиваться работала безотказно, но просить бога боялась ещё больше, чем самого бога.

– Это она отправила меня сюда?

– Не совсем. Какая–то белоголовая девка решила отомстить, пока все расслабились и не присматривали за тобой. Архарка. Красивая, но так себе, на троечку. А Несса решила не терять времени зря, раз уж ты здесь оказалась.

Челюсть девушки с грохотом рухнула на пол пещеры (виртуально, конечно), так она удивилась сравнению, фраза точно никак не могла быть местной. Видимо, Наран или насмотрелся современных русских фильмов или снова шалит её «гугл–переводчик».

Однако главную мысль Влада уловила – в снежном плену она оказалась благодаря Талви, а блуждала всю ночь – благодаря Нессе. Только вот, какова цель её необычного маршрута? Уж не дракон ли?

«В этом чёртовом мире мои аналитические способности достигнут небывалых высот, блин», – ёрничала она.

– Извините, что сразу не сообразила вас поблагодарить. Огромное спасибо, что спасли мне жизнь.

– За это ты спасёшь защитника, – вместо «пожалуйста» ответил Наран. – Я не имею права вмешиваться в его битву с драконом, а ты можешь.

– Только как я могу помочь? – Влада уже была на всё готова, лишь бы всё завершилось и можно было бы смело написать в истории своей жизни: «И жили они долго и счастливо и умерли в один день. Не день битвы с драконом, день, который случился много позже».

– Ты пришла в наш мир как подарок судьбы. Судьба превыше богов, она просто есть. Мы совершили множество ошибок, загнали себя в угол, но она дала нам последний шанс – тебя. Мир на грани гибели, и ты сейчас – единственная точка равновесия. Не знаю, как тебе поможет эта информация, просто знай. Мы почти пришли. Ты отдохнула?

– Да, спасибо.

Владу поставили на ноги, и она едва не упала. Тело ныло и гудело от усталости. Краткая передышка дала мышцам остыть и сейчас они не то, что намекали, орали во весь голос, как они её ненавидят.

– Ты там сколько ходила? – сообразительный бог схватил девушку за шубу, не позволив распластаться у своих ног, и совершенно по–человечески поделился: – Мы смотрели такой замечательный фильм про собаку Бе–э–тховена, я не сразу почувствовал неладное. Здесь слишком много энергии, Несса не вошла в силу и потеряла тебя, а мне призналась едва ли не в последний момент.

– В последний.

– Не совсем. Я досматривал фильм, – Наран подмигнул, словно не он только что признался, что Влада могла погибнуть из–за его любопытства и любви к искусству. Однако предъявлять претензии богу, разумеется, никто не стал. – Ну всё, оклемалась, да? Иди вглубь горы, шубу не снимай, вы же хлипкие все, сразу болеете, а дракон как кусок льда, в его присутствии даже нам дышать тяжело. Ну всё, пока–пока, чмоки–чмоки. Кстати, что такое чмоки?

– Поцелуи. Так говорят влюблённые глупенькие девушки, поэтому от столь мужественного и красивого мужчины слышать подобные слова более, чем удивительно, – не удержалась Влада от шпильки, завуалировав её как комплимент и небольшой совет. Все эти «чмоки–чмаки» она не выносила.

– А как говорят мужчины? – Наран выпрямился, грудь колесом, посмотрел пронзительно и с харизмой «настоящего мужчины», Влада едва не ляпнула, что ему бы играть Джеймса Бонда, никто бы никогда не переплюнул.

– Да кто как. Прощай, до встречи, если совсем по–простому, то бывай, например. Я ещё подумаю и сообщу, сейчас голова совсем не варит.

– Бывай, женщина, – попрощался «по–мужски» Наран и исчез. Через секунду вернулся, вручил горящий фонарь и покинул её окончательно, уже без прощаний.

– Да уж, сказанула! Бывай, ага. Ладно, чёрт с этим бываем, что с драконом делать? Я ведь не супер–женщина, чтобы его победить, но зачем–то же меня сюда притащили. Думай, думай, думай, Влада, истерить и рыдать будешь потом, не время и не место, – строго приказала себе девушка, однако вопреки наставлениям разрыдалась.

Страхи, усталость, злость, разочарование, недовольство – всё утекало вместе со слезами, оставляя одну мысль: надо просто пойти и сделать это. Что «это» – дело другое. Но отступать некуда.

– Я не боюсь дракона, я не боюсь дракона, – шептала Влада, пробираясь вперёд. Бог шагал уверенно и спокойно, словно по асфальту, ей же приходилось преодолевать и завалы, и скользкие места, а иногда и вовсе падать, спотыкаясь о незамеченные камни. – Кому я вру? Хотя нет, всё–таки пока не боюсь, надо на него сперва посмотреть. Если так разобраться, он должен быть умным и расчётливым существом. Тот же Гефестион, к примеру, вряд ли бы посылал своих детей на смерть, будучи обычным человеком. Его любят и уважают подданные, любят женщины, побаиваются и, опять же, уважают неприятели. Не может он быть плохим человеком, ну не верю в это. А вот в то, что дракон, со своей нечеловеческой логикой, диктует ему, как жить и что делать, в это да, верю.

Влада замерла. Почему–то вдруг вспомнила, как Хэвард застыл в театре во время выступления Асель. Возможно, пользовался силой дракона, сканируя зал или мысли присутствующих на мероприятии, а, быть может, общался со спящим драконом, или и то, и то одновременно?

«Умная человек, умная», – раздалось в голове.

– Мамочки, – пискнула Влада, осознав, кто с ней общается.

– Забавная человек, но лучше стань умная», – прошелестела чужая мысль и унеслась в недра пещеры, откуда вновь раздалось мурлыканье.

«Может, он похож на котёнка? Милого пушистого котёнка? Ну пожалуйста, пожалуйста, пусть он будет не страшным!»

Влада сама не знала, кого она умоляла, идти вперед было боязно, но приходилось, хотя хотелось одного – забиться в самый тёмный угол и не отсвечивать.

«Умная, иди вперёд, – скомандовал дракон и поторопил: – Живее».

Понимание, что она идёт в пасть дракону в прямом смысле, заставило хмыкнуть, хотя истерический хохот был бы куда более честной реакцией на страх.

На ум приходили фразы вроде: «Умирать, так с музыкой», «Я вам покажу Кузькину мать», «Беги, Лола, беги» и много другой ерунды. На мысли, дадут ли ей сто грамм за сбитый, Влада всё–таки засмеялась. Взахлёб, с икотой и слезами на глазах.

– Я идиотка. Идиотка. Дура. Ну за что мне это? Почему дома не сиделось? Что я, плохо жила там? Нет. Если жопа просит приключений, надо всыпать ей ремня. А не переться в другой мир его спасать. Без инструкции!

Что угодно, лишь бы унять дрожь в коленях и идти дальше.

Мурлыканье становилось всё громче. Приятное и совсем не страшное. Умиротворяющее. Усыпляющее. Сомнений не оставалось – пара метров и Влада столкнётся нос к носу с самым опасным существом, победить которое практически невозможно.

Девушка решила не давать себе шанса передумать и ускорилась. Отступить в последний момент – самое дурное и недостойное, что можно только придумать. В этом она убеждалась не раз, поэтому давно выработала определённую стратегию. Прыжок в воду. Да, холодно, да, неприятно, зато не стоишь и не дёргаешься или не входишь полчаса, страдая и покрываясь гусиной кожей.

Маленький эффективный приём сработал и на этот раз. Она и не заметила, как вылетела в огромный грот. Он слабо подсвечивался через небольшие отверстия с противоположной стороны, однако дракона видно не было, что настораживало.

Под ногами вместо привычных уже мелких камешков оказались какие–то стекляшки, и Влада направила свет фонаря вниз, чтобы рассмотреть их, потому что испугалась, вдруг это кости.

– Не кости, накопители. Иди сверху, – раздался приказ, который не составило труда расшифровать. «Сверху» – по камням.

Дорожка из драгоценных камней вела в незамеченный ранее проём. Он был невероятно больших размеров, но, пока не обернулась, Влада не могла его увидеть. Тоннель, через который она попала в грот и этот вход для гиганта соседствовали через тонкую стену, не больше полуметра шириной, и находился, по сути, за спиной.

Второй грот был чуть меньше, но уютнее: пол устилали самоцветы, одна из стен была зеркальной, а если присмотреться внимательнее, ледяной, но хорошо отполированной и чуточку усовершенствованной под нужды тщеславного ящера.

Как Влада не старалась не думать об этом, но не сдержалась, фыркнула тихонько: «Тщеславный».

– Драконы – высшие. Мы красивы, умны, сильны и живём вечно. Тщеславие – пустой звук. Наверняка зеркало есть и в вашем доме, однако вряд ли вы считаете себя тщеславной.

– Не считаю. Приношу свои извинения за неверную оценку ситуации, – тут же извинилась девушка, осматриваясь. Говорил с ней явно не дракон, речь была слишком гладкой и человеческой, но почему от его лица?

– Рад, наконец, с вами познакомиться. Я долго ждал возможности, – из тени зала вышел самый красивый мужчина из виденных Владой за свою жизнь. Высокий, мощный, с правильными чертами лица, невероятными глазами и безумной энергетикой настоящего мужчины, сильного, волевого, привыкшего повелевать. Неверное разноцветное из–за камней освещение, не позволяло разглядеть в деталях, понять, какой у него цвет глаз, например, загорелый он или бледный, но это было не важно. Для восхищения и обожествления лучшей кандидатуры и не сыскать.

– Я… я тоже, – она поневоле оробела в его присутствии.

– Гадрик Четвёртый, вы слышали обо мне, – правитель ледяных степей не сомневался и не спрашивал, утверждал.

– Да, – выдохнула Влада. Взять себя в руки, оторвать взгляд от мужчины мечты и включить мозг оказалось непросто, он совершенно однозначно как–то на неё воздействовал, очаровывая, но она приложила все мыслимые и немыслимые усилия. И удалось! – Это Архара? – спросила уже спокойно.

– Нет, это поле чистоты. Вы его не узнали? – Гадрик смотрел с лёгкой насмешкой или пренебрежением, и Влада насторожилась.

– Поле чистоты? Нет, не узнала.

– Но вы его помните, не так ли?

Мужчина подошёл ближе и посмотрел глаза в глаза.

«Серые. Они серые. Красивые», – подумала Влада, но ответила как ни в чём не бывало, – Помню. Было очень холодно, мы шли метров триста по снегу, тоже выл ветер и летал снег, но там было страшно. Здесь тоже страшно, но не так.

Лгать смысла она не видела. Если Гадрик Четвёртый связан с читающим мысли драконом, а судя по всему так и есть, ложь обойдётся дороже правды, да и правда эта уже не является для него тайной.

«Умная человек. Нравится», – прошелестело в голове Влады.

– Как это вы отважились на столь опасное путешествие? – правитель четвёртой страны подал девушке руку и повёл дальше, в следующий грот.

– Ваша подопечная, Талви, поспособствовала, – продолжала рубить правду–матку Влада. Она искоса посмотрела на мужчину и заметила, что тот удивился, видимо, злопамятная особа действовала по своему усмотрению и, возможно, против правил. – Я едва не погибла.

– Погибла? – голос правителя заледенел, и Влада мысленно позлорадствовала, что белобрысой гадине не поздоровится.

– Да. Сперва едва не замёрзла в снегу, – приукрасила немного девушка, – затем, уже будучи на горе, имела неосторожность чихнуть и…

– Лавина?

– Да.

– Ясно.

Влада буквально чувствовала, как ярость нарастает в мужчине, который со спокойной уверенностью вёл её на смерть. По крайней мере, ей казалось, что она отсюда не выйдет.

«Уж не своей ли жизнью мне придётся пожертвовать, чтобы спасти Хэварда? Как–то глупо, да и кого тогда Несса будет пугать десятком детишек? Скорее, этот… Ой, блин! Какая я дура! Прав был Наран, сто тысяч раз прав! Да ведь этот Гадрик—Гадик-Гадюкин, похоже, всю эту кашу и заварил! Афая Гутрун – пешка в его игре. Он придумал способ, как полностью подчинить дракона! Гефестион с Хэвардом передадут силу дракону, а этот, этот… нехороший человек заберёт её всю себе. Виктор ведь говорил, что Архара – страна с ненормальным повелителем, говорил. Не так, но смысл в том! Он хочет править всем миром, пусть это даже будут остатки, главное – отомстить ненавистному Гефестиону, что много лет удерживал пальму первенства в этой игре!»

«Умная человек, молчи, он не надо знать, что знать ты», – прошелестело в голове.

Влада даже удивилась. В голове царил хаос, как дракон разобрал то, что и она–то формулировала не до конца? Но понял, ещё и подсказку дал.

Мурлыканье смолкло.

– А он очень страшный? – прошептала Влада, чуть потянув мужчину за руку, привлекая таким образом внимание и проявляя доверие, которое на самом деле не испытывала.

– Внешне? – правильно разгадал смысл вопроса Гадрик. – Нет, не страшный, красивый. Но сила его практически бесконечна.

Глаза мужчины полыхнули сумасшедшим огнём, и Влада напряглась ещё больше. Похоже, она не ошиблась, обозвав его ненормальным. А такие люди страшны своей внезапностью и нелогичным поведением.

– Зачем ему я? Съесть? – она не знала, правильно ли делает, но пыталась отвлечь и усыпить бдительность. Пусть думает, что она вообще ничего не знает, не догадывается, не понимает.

– Просто интересно, он скучает. А вот я рад, наконец, прикоснуться к своей избраннице. Виктор уведомил, что я выбрал вас в жёны? Вы счастливы?

Влада едва удержалась, чтобы не распахнуть глаза в удивлении, не закашляться и не споткнуться. Напротив, выпрямила спину, тихонько сглотнула набежавшую слюну, выдохнула, стараясь делать это максимально незаметно, и только тогда ответила на поставленный вопрос.

– Виктор ничего не успел мне сообщить, возможно, хотел подготовить.

«Вот, почему дед так торопился – хотел, чтобы она получила избранника у Священного Древа и не кого-нибудь, а Хэварда! Потому и отправил столь поспешно, что пришлось позориться в пижаме и с бутербродом. Небось получил приказ от «любимого» правителя подготовить к «почётной» миссии!» – осенило Владу.

Фраза прозвучала несколько натянуто, но по крайней мере девушке удалось произнести её не запинаясь и не заикаясь.

– Ничего страшного. Но вы счастливы?

«Нет!» – хотела прокричать Влада, но ответила лишь, что пока не осознала до конца, что ей оказана столь великая честь – стать женой великого правителя и безумно красивого мужчины.

«Надо было взять у Асель пару уроков, актриса из меня никакая. Вряд ли он поверил», – с сожалением констатировала она свой провал.

– Вы ведь понимаете, мне нелегко после предательства лорда–защитника довериться мужчине, – Влада вложила в эти слова всю накопленную на Хэварда обиду. – Однако вы, конечно, не просто подходящая партия для любой девушки, а очень, очень лестная и желанная, – выкрутилась она.

– Я рад, что мы достигли взаимопонимания, – величественно и пафосно подвёл итог беседе Гадрик, однако тут же принялся рассказывать о своей стране и том, в какой роскоши живут его женщины.

Влада предпочла молчать. Они проходили уже пятый или шестой грот, усыпанный драгоценными камнями, но дракон всё не появлялся, а мужчина рядом напрягал всё больше своими разглагольствованиями. В пустой болтовне периодически проскакивали полезные сведения и Влада лишь убеждалась в своих выводах, однако пока не видела путей решения проблемы «Гадрик захватывает мир и делает её «любимой» женой».

«Лучше смерть».

«Смерть – хорошо. Лучше плена», – вздыхает дракон.

«Как он планирует захватить вашу силу? Может, если я ему помешаю, вы сможете уйти?» – Влада пнула себя за то, что так долго соображала, но, что ни говори, а новости следовало переварить, потратить драгоценные минуты.

«Металл в круг, камни синие, руки», – перечислил дракон и Влада непонимающе поморщилась.

«Металл в круг – медальон? Хотя нет, там ведь ещё руки. Часы? Браслет? Надетый на руку металлический круг, украшенный синими камнями, да?»

«Да. Два. Право–лево», – прошелестел дракон, но на этот раз девушка разгадала шифровку безошибочно.

– А как у вас женятся? – задала вопрос Гадрику, как только он сделал небольшой перерыв в монологе.

– Идут в храм богини Нессы и надевают брачные браслеты.

– Богиня пообещала мне того мужа, которого я выберу сама.

– Выберешь меня, – не смутился правитель снежной страны, переходя на «ты».

– Если влюблюсь, выберу. Но пока я не готова связать себя отношениями.

Гадрик резко остановился, повернулся и отчеканил: «Выберешь, когда я тебе велю».

«И я ещё жаловалась на Хэварда! Тот меня даже готов был отпустить ради моего счастья. Один раз. А здесь… ужас какой–то».

– Не выберу. Я выйду замуж лишь за того мужчину, который меня достоин.

– Глупое заблуждение. Ты уже не на своей Земле, – выплюнул последнее слово Гадрик, – здесь действуют иные права. По законам нашей страны ты – моя собственность, нравится тебе это или нет. Откажешь – пострадает твоя семья.

– У меня нет семьи, я сирота, – Влада похолодела от мысли, что из–за неё может кто–то погибнуть, но не желала показывать свою слабость гадкому правителю Архара, потому выдохнула с ненавистью: – Они меня предали, они мне не семья. Даже Виктор – отправил к вам. Так что делайте с ними, что душе заблагорассудится, ко мне это не имеет ровным счётом никакого отношения. Хотя нет. Имеет. И я позлорадствую.

«Будем надеяться принцип «только не бросай меня в терновый куст» работает во всех мирах, не только на Земле», – думала про себя Влада, вышагивая по камням. Её уже не пугала встреча с драконом, была уверена – Гадрик – вот кого следует бояться, а дракон, дракон такой же заложник обстоятельств, как и она.

– Вот и отлично. Разумный подход, одобряю. Если хочешь, могу отозвать Виктора, сама прикажешь его казнить, полюбуешься его унижением, насладишься гримасой отчаяния, маской страха… Сладкий запах смерти предателя будет щекотать твой очаровательный носик, возбуждать…

Влада содрогнулась от отвращения. Каждое слово взбудораженного собственными фантазиями мужчины словно пачкали её тело слизью. Тошнота становилась нестерпимой и ей пришлось дышать ртом, чтобы справиться с головокружением и всеми сопутствующими «прелестями» после услышанного.

– Я не испытываю удовольствия от подобных «развлечений», – резко ответила архарскому сумасшедшему, и раздражённо уточнила: – Мы когда–нибудь доберёмся до дракона?

– Как ты нетерпелива. Будешь так же стремиться в мои покои?

Гадрик остановился и развернул девушку к себе, удерживая за предплечья. Его глаза сверкали от возбуждения, а на лице блуждало настолько похотливое выражение, что Влада едва сдержалась, чтобы в него не плюнуть. Только здравый смысл и страх удерживали её от величайшей в мире глупости.

– Не думаю. Вряд ли ты сможешь меня удивить своими умениями. Я довольно балована мужским вниманием. Меня добиваются, я лишь позволяю это делать или не позволяю.

Влада нарочно выбрала самый неприятный тон из тех, что когда–либо слышала, ранее пользоваться не доводилось, и тоже перешла на ты. Не одному ему нарушать правила этикета. В конце концов, не она первая это сделала, значит, ничего страшного. Она и сама бы закатила глаза на подобную фразу, но сейчас главным желанием было стереть похабную ухмылку на властном и уже не кажущимся таким красивым лице.

– Балована? Забудь об этом, – породистое лицо искривила гримаса, которую оказалось не так просто расшифровать. Отвращение, неприязнь, превосходство были точно, здесь Влада не сомневалась.

– Как это забыть? А цветы? А подарки? Архара – страна драгоценностей, как я поняла. А драгоценности я люблю. Мне под цвет глаз идут синие и голубые камни, но не думаю, что ты подготовился, – Влада всё–таки закатила глаза. – Ты ведь не бог, не можешь предусмотреть встречу с женщиной своей мечты.

Страх, усталость, обречённость влияли самым главным образом на её состояние и Владу несло. Она давно поняла, что помощи ждать неоткуда, что боги умыли руки, а Хэвард даже не в курсе, что она пропала. Да и когда узнает, скорее всего, будет уже поздно, не успеет добраться. Оставалось надеяться на слепую удачу, а для этого стоило «отпустить ситуацию». В таких случаях ей обычно везло. Может и в новом мире система сработает.

– Я не бог? – Гадрик расхохотался. Звук разнёсся по пещере, отразился от каменных стен неприятным скрежетом, царапая, раздирая остатки спокойствия и уверенности в себе в клочья.

Было в этом смехе столько демонического, нечеловеческого, что Влада практически тут же попрощалась с жизнью. Казалось, ещё секунда и он покарает её как отступницу, предательницу веры.

Но нет.

– Я пока не бог, – он посмотрел строго и собрано, не давая повода усомниться в серьёзности намерений. – Осталось совсем немного и я стану главным в этом мире, главным. Даже боги не посмеют мне перечить, связанные клятвами, принявшие дары драконов. И ты будешь со мной. Дай руку!

Владу от страха едва не трясло, она замерла истуканом, и он подхватил её руку сам, поднял на уровень своих глаз так резко, что Влада поневоле привстала на цыпочки, хотя Гадрик ни в коем разе не мог сравниться с Нараном ростом и силой и поднять её над землёй.

– Если кто и может предугадывать события и планировать их, так это я. Жена.

Не выпуская её заледенелой руки из своей, он сдвинул край рукава и снял браслет с синими камнями. Влада безмолвно следила, как её запястье обхватывает тёплый металл, как подстраивается по размеру, словно это браслет из будущего, а не «обычный» артефакт из страны, населённый варварами–техниками.

– Видишь, моя дорогая невеста, я был готов, – голос мужчины стал мягче, – ждал встречи с моей ненаглядной. Твоё имя идеально подходит новой богине этого мира – Владей славой.

– Богине? – пискнула девушка. Уж чего не ожидала, того не ожидала.

– Этот мир станет нашим, – зашептал мужчина, поднимая глаза к высокому своду грота, в котором они остановились, – нашим, нашим, – повышая голос уже кричал он. – Ты разделишь со мной силу. Да! Да! Покорная мужу жена, верная трону и своему богу. Да!

Если бы Влада не была столь шокирована, обязательно съязвила. Сумасшествие Гадрика прогрессировало в её присутствии с каждым мгновением. Ей требовалась передышка и срочно. Она чувствовала: ещё пара минут и она растянется на полу из драгоценностей в спасительном обмороке. Только вот, в каком виде очнётся?

«С этого маньяка станется догадаться меня изнасиловать, пока я буду лежать без движения, – рисовала себе страшные картины потенциальная богиня. И звала дракона: – Где же ты? Помоги! Спаси!»

«Иди, – отвечал дракон мысленно. – Не могу», – отказывал в спасении.

«Чёрт! Чёрт! Чёрт! Надо взять себя в руки, – приговаривала Влада, однако не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Голова соображала, но тело не слушалось, так и стояло в ступоре. – Поддерживать видимость беседы. Один браслет уже у меня, надо придумать, как выманить второй».

Однако не придумывалось. Ничего путного не лезло в голову. Владе только и оставалось, что прислушиваться, не идёт ли спасение, да надеяться, что всё же ситуация изменится в лучшую сторону, потому что её силы закончились давным-давно и сейчас она держалась на упрямстве и только.

– А богиня ведь вечно молода и прекрасна?

Она перебила очередную тираду озабоченного всемирной властью правителя. С махровыми сексистами у неё давно была выработана стратегия поведения и сейчас она совершенно машинально к ней прибегла. И правильно сделала.

Разгорячённый, взбудораженный Гадрик легко принял её слова за согласие. Вот наживка, которую он мог предложить привлекающей его внимание «рыбке» и поймать её на крючок со стопроцентной гарантией! Такая Владислава была ему понятна, такая заставляла чувствовать себя охотником или даже хищником, а не жертвой «женского произвола», непривычной и неприятной ролью.

– Безусловно, о моя прекрасная, безусловно. Этот брачный браслет и будет тем артефактом, что дарует тебе вечную молодость и красоту.

Влада посмотрела на браслет с нежностью и любовью, погладила осторожно, едва касаясь.

– Он прекрасен.

– О да!

– Но он один, – её голубые глаза наполнились слезами, когда она подняла на него взгляд. – Брачных браслетов должно быть два. Если ты ставишь меня на одну ступень с тангарийскими рабынями…

Безусловно, те не носили драгоценных камней и браслетов из редкого металла, но золотая клетка, по мнению Влады, клеткой быть не переставала. Один браслет с привязкой к хозяину не мог значить ничего хорошего.

– Я подготовлю второй…

– Не стоит. Ты не ждал меня, не подготовил второй браслет, не сказал клятв!

Влада говорила с такой обидой в голосе, что на мгновение сама себе поверила. Она не могла сравниться с Асель в актерском мастерстве, но обида на Хэварда, на судьбу, на богов были столь сильны, что ей не нужно было играть – всё получалось и так, стоило лишь прекратить сдерживать эмоции.

«Я, кажется, тоже схожу с ума с этим психом. То он прыгает с одного состояния на другое, то я мечусь, как припадочная. Древние боги, помогите мне. Пусть он верит в мою недостаточно хорошую игру. Пусть не замечает лжи».

Влада видела все свои огрехи, все промашки, но мужчина не замечал или делал вид, что не замечал. Оставалось лишь уповать на то, что его нестабильное состояние играет ей на руку.

– Подготовил, но не могу дать тебе его сейчас, – Гадрик заговорил достаточно спокойно, хоть видно было – иммунитета против обычного взятия «на слабо» у него нет, не выработал.

«Да и откуда? Вряд ли кто-либо посмел общаться с правителем без должного пиетета. Это я… смертница, блин», – комментировала Влада, обретая постепенно способность язвить.

– Я лучше умру, чем стану рабыней. Забирай браслет, – она протянула руку с украшением мужчине. – Не нужна мне вечная молодость и красота, когда ждёт только жизнь в клетке. Жена должна идти рука об руку с мужем, поддерживать и помогать. На меньшее я не согласна. Если уж и быть богиней, то полноценной.

«Ох, лишь бы не перегнула палку, у них–то жёны сидят взаперти», – волновалась девушка.

– Не сниму.

– Хорошо. Попрошу дракона забрать мою жизнь, – Влада выпрямилась, в глазах блеснула сталь. – Пойдём.

Она шла величественно и степенно, однако походка даже в условиях драконьей пещеры не была лишена женственности. Красивая тёплая шубка только подчёркивала приятные взгляду очертания, и Гадрик, замерев, смотрел вослед красавице, только что давшей ему отворот поворот.

– Ты предпочла смерть жизни со мной?!

Он не мог, не хотел поверить! Влада не повернулась, лишь посмотрела в сторону, чтобы краем глаза засечь его и понять, идёт или нет следом. Не шёл. Стоял истуканом, таращился недоверчиво.

– Ты не дал мне второй браслет. Я не хочу иметь ничего общего с рабовладельцем.

Последнее слово не сказала, выплюнула, вложив всю ненависть, всё презрение цивилизованного человека.

– Я не рабовладелец! – рыкнул мужчина и рванул следом за упрямицей, вцепился в локоть, посмотрел в глаза зло. – Я не рабовладелец, – сказал уже спокойнее. – Я отдам тебе браслет позднее.

– Отдашь другой девушке.

Влада недовольно повела плечом и он, сам от себя не ожидая, ослабил захват. Рука скользнула по прохладному шелковистому меху её шубки, упала вниз безвольно, но тут же сжалась в кулак.

– Дай вторую руку, – приказал, протягивая свою ладонью вверх.

Её прохладная ладонь опустилась сверху мгновением позже. Тихий щелчок – и на запястье левой руки красуется парный браслет к правому.

– В храм Нессы пойдём, когда здесь всё закончим, – сообщил Гадрик. – Нас ждут.

Её локоть снова оказался в плену его рук, но Влада не сопротивлялась. Она никак не могла поверить, что удалось! Получилось! Неожиданно, невероятно, но факт!

«Браслеты у меня», – сообщила она дракону.

«Не верю. Он не даст власть человеку женщине», – прошелестел голос её знакомого незнакомца – дракона.

«Тем не менее, они у меня. На мне. Он надел их в качестве брачных браслетов», – Влада старалась идти спокойно и не дёргаться, хотя состояние её иначе как тревожным было и не назвать, даже радость куда-то делась, не позволив насладиться ощущением хотя бы промежуточной победы.

«Позови тех, кто носит мою силу», – приказал невидимый собеседник.

И она послушалась, хотя давно перестала звать Хэварда – отчаялась ещё там, на поле чистоты.

«Он услышал?» – она не могла сдержать эмоций. Неужели, неужели он скоро будет здесь, с ней? Неужели спасёт её от сумасшедшего Гадрика? Неужели всё закончится так быстро?

Надежда вспыхнула, взлетела огоньком фейерверка в беспросветно чёрное небо страхов, не решаясь взорваться ослепительным фейерверком. Однако и этой вспышки было достаточно для вдохновения. Энергия потекла ручейками от камней к её телу, делая шаг упругим и чётким, а взгляд – уверенным и спокойным.

«Да. Жди. Я жду».

Она обрела равновесие. За её спиной Хэвард, а это значит, всё получится!

– Браслеты тебя приняли, – произошедшие в пространстве изменения заметил и Гадрик. – Я сделал правильный выбор.

– Я тоже так думаю, – мило улыбнулась Владислава. – Где же наш дракон? Ты обещал мне его показать четверть часа назад.

– Он обычно лежит в том гроте, что мы прошли пару минут назад, но, видимо, гуляет, – мужчина улыбнулся, вновь став обаятельным и приятным. Ничто не напоминало о сумасшедшем, напугавшем её несколькими минутами ранее.

– Почему он не сбежит? У него здесь столько камней, столько силы!

– Этих камней ему едва хватает для поддержания жизнедеятельности. Когда иегерийцы приносят новую партию, какое-то время он может ходить, потом ложится в одном из гротов и ждёт.

– Что с ним будет, когда мы отберём его силу? – шёпотом уточнила Влада, на всякий случай послав дракону мысленно извинение и объяснение своих мотивов для столь неприятного вопроса, на что тот коротко ответил: «Понимаю».

– Он умрёт. Или заснёт. Я не стану поддерживать его жизнь такой ценой, – Гадрик взмахнул рукой, обводя пространство, усыпанное не просто драгоценными камнями, а заряженными силой носителями. – Пока дракон в сознании, он оказывает слишком большое влияние на нас, носителей его силы. Мы теряем человечность, становимся холодными и прагматичными, безжалостными, живём не во имя человеческих ценностей, а ради власти и могущества.

Влада могла назвать без запинки несколько противоречий.

Во-первых, Гадрик жаждал власти и могущества как самый настоящий человек, с присущей ему гнильцой. Что ни говори, а тот же Гефестион, совершая ужасные поступки – а смерть сыновей, уходящих один за другим, оправдать было сложно – и тот действовал во благо мира, а не личных мотивов. Если сила дракона и делала его холодным и рассудительным, может, нечеловечески логичным и прагматичным, то не лишала здравого смысла окончательно, что, похоже, произошло с Гадриком.

Во-вторых, убийство и без того лишённого силы дракона никак нельзя было назвать гуманным и человечным.

В-третьих, «ради власти и могущества» Гадрик собирался жить как раз потом, так как сейчас эти желанные для него категории были ограничены и территориально, и политически.

Существовало и в-четвёртых, и в-пятых, но ни одну из позиций Влада не стала озвучивать. Бесполезно.

«Дракон, скажи, он действительно может всё это сделать? У него получится, если мы не помешаем?» – обратилась она к единственному сейчас разумному источнику информации.

«Да. Камни… синие… не ваши. Другой мир. Сильные. Рабство дракону. Смерть – нет», – прошелестело в голове тихо и зло.

«То есть, если сила уйдёт в эти камни, ты заснёшь, но не умрёшь. Но на этот раз не сможешь оказывать влияние на людей, в которых будет твоя сила, а, напротив, станешь их рабом, да?» – попыталась расшифровать Влада мысль ящера.

«Да», – ранее тихая и почти безэмоциональная мыслеречь дракона сейчас окрасилась в миллион цветов. Он так же ненавидел рабство, как любое разумное существо, так же боялся его, так же отрицал.

«Я не позволю это сделать с тобой. Приложу все-все-все усилия! – пообещала Влада. – Не приемлю рабство ни в каких вариациях. Гефестион и Хэвард вернут тебе силу добровольно, они уже готовятся. Но нам надо придумать, как отобрать её у Гадрика».

«Убить» – прозвучал короткий ответ.

Владислава

– А-а-а! О-о-о! – тянула я восторженно и немного испуганно. Моё состояние легко понять человеку, лоб в лоб столкнувшемуся с опасным хищником, тем же тигром, к примеру. Красивый до невозможности, но инстинкты вопят об опасности, потому кровь стынет в жилах. Но взгляда оторвать ты не можешь.

Дракон явно позировал. Он выбрал самое освещённое место в уютном гроте, усыпанном драгоценными камнями исключительно синего цвета. Его невероятно огромное, но изящное, светло-серое или даже серебряное, точно не разобрать в полумраке, тело возлежало на огромной подушке из драгоценностей.

«Я памятник себе воздвиг нерукотворный», – хихикнула про себя.

– Владислава, позволь тебе представить наимудрейшего, – Гадрик подмигнул так, чтобы ящер не увидел, – сильнейшего из существующих в нашем, а, возможно, не только в нашем мире, дракона.

Наимудрейший фыркнул, и вся его многотонная туша содрогнулась, хвост взвился в воздух и ударил по камням, отправляя часть драгоценностей в полёт.

Под ногами завибрировало. Я и без того дрожала от страха, а вот Гадрик чувствовал себя превосходно и, по всей видимости, ничего не боялся, ещё и держал меня за руку, вроде как успокаивал.

– Мы в безопасности? – я хотела задать вопрос нейтральным тоном, но заикнулась дважды, ещё и зубами клацнула. Уверена, не будь это место столь заряжено, давно бы вообще лежала в блаженном обмороке или спала беспробудным сном от усталости. Хе! Это бы случилось куда раньше. В сугробе по пути в пещеру, ага.

– Не волнуйся, моя дорогая невеста. Дракон не может обидеть носителя своей силы, точно так же, как и отобрать её назад без нашего на то согласия.

– А если он вас убьёт, сила к нему вернётся?

– Нет, в том и прелесть обряда, – он так неприятно улыбнулся, что мне пришлось сжать зубы покрепче, лишь бы не сказать какую-нибудь гадость. – Боги помогли разделить его силу, теперь она одна, и в то же время её три. Чтобы вернуть её дракону, необходимо соединить все три части и вернуть добровольно, то есть подарить.

Во время рассказа Гадрика я почувствовала неожиданное тепло за спиной. Хэвард. Не знаю, как, но точно знала, что он здесь, он пришёл, он защитит в случае необходимости. Тело тут же расслабилось, поплыло, всё-таки на мою долю выпало слишком много испытаний за последние сутки.

«Возьми себя в руки! Рано праздновать победу!» – приказала себе.

– И как ты планируешь забрать себе силу двух других носителей? То, что она попадёт в мои браслеты, я поняла. Но как она туда попадёт, мне не ясно.

Заглянула в глаза венценосного сумасшедшего и увидела там ликование. Он знал! Он тоже знал, что Хэвард и Гефестион здесь! Радовался скорейшему осуществлению задумки.

Голос Нарана неожиданно вторгся в мои мысли: «Хэвард должен выжить. Ты обещала».

На секунду показалось, что я вся увешана камерами, и боги сидят всё на тех же диванчиках в храме и смотрят кино с каким-нибудь безумно героическим названием, вроде «Армагеддон. Обретение равновесия» или «Владислава – покорительница драконов и сумасшедших». Помотала головой, вечно лезет всякий бред не вовремя, но богу поддакнула. После спасения моей жизни он у меня вообще будет в любимчиках, и чихать, что рождена для служения Нессе. Она что-то не больно мне помогает. Хотя я не права, она ведь Нарана сюда и пнула. Ох, скорее бы всё закончилось!

– Мне придётся ненадолго забрать у тебя браслеты, милая моя невеста, – начал объяснять Гадрик, однако смотрел на меня, не замечая. Видно было – прислушивается, вычисляет, где стоят противники, думает параллельно о другом, строит планы. Ещё и это произнесённое громко и чётко – «невеста». Наверняка хочет взбесить моего инквизитора.

– Зачем тебе мои браслеты? Я ведь твоя невеста, значит, они должны быть на мне! – топнула ножкой, словно капризная принцесса, про себя надеясь, что Хэварду хватит выдержки и он не бросится по-простому избавляться от конкурента на мои руку и сердце.

– Чтобы не подвергать тебя опасности, прекрасная Владислава. Один из нас вынужден будет принять на себя всю силу, чтобы затем вернуть её дракону. Практически гарантировано этот человек умрёт.

Он взмахнул руками, напугав меня резким движением больше, чем словами, и я послушно охнула, схватилась за сердце. Гадрик довольно улыбнулся, положил мне руку на плечо, утешая.

– А браслеты? – пискнула, сама не понимая, о чём спрашиваю. Что-то крутилось на уме, но никак не оформлялось в вопрос или хотя бы более-менее осмысленную мысль. По-хорошему стоило уточнить, не значит ли это, что я стану вдовой в день обручения, чтобы подыграть «жениху» для невидимых пока зрителей, но сообразила слишком поздно.

– Правители Иегерии носят большую часть силы, они устали, вымотались, у них нет шанса выжить. Мы думали передать силу защитнику, он всё равно не жилец. Таков был наш план. Но я не уверен, что у него хватит жизни на дар дракону. Если он не успеет, миру придёт конец. Дракон обезумеет без силы, без сдерживающего контроля Гефестиона. Мы не сможем противостоять ему.

– О нет! – я натурально схватилась за сердце. Не могу сказать, что судьба целого мира меня не волновала, это совсем не так, но фраза «он всё равно не жилец» сумасшедшей пульсацией билась в мозгу. – Неужели нельзя снизить риски?

– Я же все эти годы жил без особых сложностей с малой частью силы, потому и хочу предложить иегерийцам принять удар на себя. А браслеты с накопителями помогут мне справиться…

– Доброе утро, – раздалось за спиной, и я едва не свернула шею, так как Гадрик всё ещё удерживал меня одной рукой и развернуться возможности не было никакой.

Хэвард! И Гефестион. Они оба пришли.

– Птицы уже стучат… Хотя да, доброе утро, – поздоровался правитель Иегерии.

Мужчины выглядели и вели себя как ни в чём не бывало, хотя незримое напряжение топором висело в воздухе. Они перебрасывались фразами, словно играли в мяч, и я чувствовала себя сейчас как минимум лишней. Когда Гадрик отпустил моё плечо, осторожно, стараясь не шуметь, отступила подальше от мерзкого типа.

Камни под ногами, конечно же, тихим стуком выдали меня с потрохами, но «женишок» не счёл нужным обернуться.

Я посмотрела на дракона. Ещё минуту назад он лежал апатично, словно ничто в мире его не интересует, ничто не тревожит, сейчас же он напоминал хищника в засаде, даже дышал почти неслышно, хотя ноздри его раздувались только так.

«Уважаемый дракон, – ничего умнее не придумала, зато звучит вежливо, – что мне делать?»

«Убить», – прошелестело в голове.

«Я не смогу, я обычный человек, не убийца, не военный, ничему подобному не обучена. И вообще…»

«Они не смогут. Обряд. Связаны. Ты должна», – отвечал дракон в своём стиле, но хотя бы уже было понятно, что он хочет.

Да только от этого понимания легче не становилось! Не могу я! Не могу! Легко сказать: «Убей», другое дело – убить. Чувство вселенской несправедливости заставило кровь бежать по венам быстрее, да так, что стало жарко.

«Как мне все надоели! Боги требуют! Хэвард требует! Господи, да даже дракон из иного мира и тот требует! – бесилась про себя. – Все связаны обрядом, все ни хрена не могут! Одна я вечно в бочке затычка. Хочу тоже обряд, чтобы никто, ё-моё, меня не трогал!»

Я так разбушевалась, что прослушала беседу мужчин и, видимо, зря. Гадрик ликовал, Хэвард злился, один Гефестион стоял с обычным выражением на лице, даже, скорее, скучающим. Вот кто точно мог бы составить конкуренцию Асель, на Земле ему бы дали Оскара за любую роль, честно-честно.

«Ты должна. Ты дана миру в дар. Твоя жизнь – дар судьбы», – неожиданно прошелестело в голове и на этот раз понятно без дополнительных усилий.

«Я! Не! Убийца!» – взбрыкнула в ответ.

Хэвард так изогнул брови, что я тут же сообразила – мимика выдала мои чувства, и постаралась придать лицу менее зверское выражение. Хорошо, Гадрик как раз общался с Гефестионом и ничего не видел. И так строю из себя дурочку, а выходит не очень. Не дали таланта. Что ни говори, чуть играть на переговорах в сухом уютном офисе и выкладываться по полной в неуютном пространстве где-то в глубине горы, да ещё и под взглядами сильнейших мира сего – не одно и то же, ой, не одно.

Одними губами произнесла для своего инквизитора: «Дракон говорит, я должна убить Гадрика», на всякий случай ещё и головой качнула в сторону психованного женишка.

Хэвард нахмурился и мне это совсем не понравилось. Неужели и дракон меня использует, да ещё и обманывает? Почему в этом чёртовом мире всё через одно место?!

«Вла-а-ди-сла-ва, цыц! Дракон прав. Архарца – в расход!» – коротко скомандовал Наран.

Нет, ну точно наблюдают. Задрала голову, вдруг где видеокамеры. Мало ли, вдруг эти боги так прокачались благодаря кино, что уже и ко мне в мир смотались, запаслись оборудованием.

В руке неожиданно возникла лента. Простая белая лента, мне такие бабушка вплетала в косы, когда я пошла в школу. Но Хэвард ахнул и все обернулись, посмотрели на меня, а я – на них. Хэвард не скрывал шока и недовольства, Гефестион изогнул брови дугой – удивлён, а вот Гадрик, на него я посмотрела не сразу, Гадрик уже шёл ко мне и выглядел как кот, узревший кувшин сметаны.

– Что это? – я сглотнула.

– Богиня Несса благословила наш брак, дорогая, – с улыбкой ответил то ли жених, то ли уже муж, отбирая ленту и обматывая ею своё запястье. Пока хлопала ресницами, тоже оказалась связанной, а Гадрик, меж тем, обратился к очевидцам редкого события: – Друзья! Будьте же свидетелями таинства. Богиня снизошла до нас с прекрасной Владиславой. Это подарок. И это знак. Знак, что я всё делаю верно. Спасибо, великая богиня!

Я смотрела на застывшего изваянием Хэварда и ничего не понимала. Она ведь мне обещала! Обещала, что я выберу мужа сама! А ещё богиня любви! Хуже Сифтии! Я ведь не люблю этого сумасшедшего! Не люблю и не могу любить! Да я его и знать не знаю! Мне обещали дать право выбора!

«Ты и выбрала сама. Согласилась ведь на браслеты», – внутренний голос сочился ядом и ехидством.

«Я ради великой цели!» – оправдывалась перед собою же.

«Вот ради великой цели и выходи замуж», – без малейшей жалости отвечало моё второе я.

Гадрик улыбался и в его глазах, в его улыбке, в каждой красивой чёрточке его идеального лица читалось торжество. Мне же, в отличие от женишка, праздновать было нечего. Я стояла и смотрела в его невероятные глаза и молчала, а ответа, судя по всему, и не требовалось, потому что через мгновение чужие губы прижались к моим.

Предательство богов так выбило меня из колеи, что я безвольной куклой замерла в мужских руках. Гадрик держал бережно и целовал ласково, старался, а, может, было в нём всё же что-то хорошее, например, заботливое и трепетное отношение к женщинам.

Он не углублял поцелуй, потому я не дёргалась, не приходила в себя. Было ощущение, что это происходит не со мной, не здесь, не сейчас. Не знаю, сколько прошло времени, скорее всего, пара мгновений, когда серые глаза распахнулись и Гадрик мне улыбнулся уже по-другому. Капельку недобро и в то же время так, будто мы с ним союзники, заговорщики.

– Ты – моя жена. Домашнее имя дам тебе позднее, когда останемся наедине.

Вздрогнула всем телом, сбрасывая оковы оцепенения. Дошло! Ё-моё! Дошло! Я вышла замуж! Замуж за сумасшедшего правителя ледяной страны!

Никогда не имела привычки прикрывать рот рукой от удивления, но сейчас только так и смогла промолчать. Хотелось вопить от ужаса, от несправедливости, от мерзости произошедшего. Надеюсь, глаза не были тем зеркалом, в котором отражались все мои метания, весь ужас от случившегося, вся ненависть к мужчине, который украл мою мечту.

Да, я самостоятельная женщина.

Да, многого добилась в жизни и не хотела подчиняться никому и никогда.

Да, я не очень-то стремилась замуж за Хэварда. Внешне.

Я мечтала об этом про себя! И собиралась выйти замуж при других обстоятельствах! Не за Гадрика! За своего инквизитора! И только после того, как он повинится и признает все мои права, и ни секундой раньше!

Какая же насмешка богов, жестокая, низкая… Наказали за непослушание. Отомстили за самоуправство и недостаточную почтительность.

Хрен вам всем, а не равновесие! Ироды!

– Много лет Несса не благословляла браки, – благоговейно произнёс Гадрик, – а наш благословила. Это чудо. Видимо, поле чистоты и драконова гора – место силы, приравненное к храму, – он счастливо вздохнул и пообещал: – Я буду беречь тебя, жена, до последнего вздоха. Клянусь.

– А… – в горле пересохло, и я сглотнула, хотя глотать было нечего. Неприятное ощущение отвлекло, не дав мне ничего сказать.

Никаких клятв я давать, конечно, не собиралась, но Гадрик, вероятно, подумал, что именно это я и буду сейчас делать, потому улыбнулся ещё более доброжелательно, подбадривая. Его руки коснулись моих, он нежно погладил, продвигаясь от ладоней к локтям, сдвигая рукава шубы вверх. И замер.

– Где браслеты?

Моя левая рука тут же оказалась в жестоком захвате, поднята для его удобства.

Браслетов не было.

– Где браслеты?! – взревел он так, что своды грота задрожали, а дракон тихо рыкнул.

Я посмотрела на его запястье и хмыкнула безо всяких особых чувств, всё ещё приходила в себя.

– Похоже, вот, – кивнула в сторону аккуратной татуировки, обхватившей его запястье ядовитой змеёй. – И камень на месте.

– Покажи другую руку, – приказал он мне, и я не стала сопротивляться. Закрывать глаза на произошедшее было поздно. – У тебя почти все камни, а у меня всего один. Почему не поровну?

– Я ведь женщина, мы любим драгоценности. Наверное, поэтому, – пожала плечами, хотя в голову закралось нехорошее подозрение. Кажется, я и буду тем передатчиком дара. Видимо, спасу Хэварда как раз тем, что заменю его собой. Готова ли я умереть за него?

Боже! Я вообще не хочу умирать! Я только выжила! Лавина, блуждания в снегу, где я рисковала жизнью каждым шагом в неизвестность, встреча с сумасшедшим… Мужем…

«Надо просто взять и сделать. И надеяться на милость богов. И на удачу. В конце концов, я подарок судьбы, а что это за подарочки, которые должны исполнить миссию спасения и погибнуть? Неправильно. Меня должны все любить, прославлять… Хотя нет. Я просто хочу выжить. Надо подумать, как это сделать в сложившихся условиях».

Обдумать идею мне никто не дал. Всё закружилось словно на аттракционе в парке развлечений. Не прошло и минуты, как Гадрик предложил не терять времени и вернуть силу дракону, раз уж собрались в нужном месте, ещё и его сила увеличена за счёт моей связи с камнями.

Так и хотелось спросить: «Чего?», но на меня никто не смотрел.

– Я говорил с драконом, он не против, даже не станет мстить, – закончил он свой монолог.

«Ты ведь и правда не станешь мстить? Правда?» – обратилась к дракону напрямую.

«Не буду. Домой хочу. Детям плохо здесь», – ответил ящер.

Мимоходом отметив, что речь дракона становится понятнее, повернулась к любимому мужчине. Не мужу.

Никогда ещё эти самые любимые в мире чёрные глаза не выражали столько чувств и эмоций. Я буквально кожей чувствовала его боль, ощущение утраты, горечь от предательства богов.

И почему-то именно потеря Хэвардом концентрации привела меня в чувство.

Боги – на то и боги, чтобы играть людьми, как шахматными фигурами, не принимая в расчет их чувства. Есть лишь их интерес. Сейчас они хотят изгнать драконов со своей территории, не замарав рук и не нарушив обязательств перед драконами, которых сами же и приняли. Судя по той информации, что у меня есть, Гадрика со всеми его амбициями и планами по завоеванию мира никто не воспринимает серьезно. Для них он – всего лишь пешка, которой можно и нужно пожертвовать.

Гефестион не дёргается, контролирует ситуацию, но чувствую – волнуется за Хэварда.

«Не жилец, не жилец, не жилец», – с настойчивостью дятла долбит мысль, не давая сосредоточиться.

«Если мы выживем… Нет, когда мы выживем, оба…»

Я не успела закончить мысль, как в мою многострадальную голову проник дракон. Его речь практически с каждой фразой улучшалась, и, похоже, что с ним за долгие годы никто толком и не общался. Он не всегда верно выстраивал предложения, но в целом я уже понимала его без дополнительных усилий.

«Нить твоей судьбы не связана с мужем, не гневи богов злыми мыслями, они на твоей стороне. Подойди, женщина».

«К вам?» – пусть мы и общались мысленно, а я не спросила – пискнула как мышь. Страшно, однако.

«Да. Приложи браслет», – скомандовал дракон уже совсем по-человечески, без акцента.

Не стала даже оборачиваться на мужчин, ноги сами понесли в нужную сторону. Страх внезапно прошёл и я затормозила, не дойдя буквально несколько шагов.

«Ты мною управляешь!» – предъявила дракону.

«Прекрасная, я управляю вами всеми, иначе вы бы здесь не очутились», – совсем другим тоном, коварным и хитрым, заявил этот…этот…этот ящер! И говорил правильно!

А ведь подсказывала интуиция, тихо-тихо, почти беззвучно, но шептала, что нельзя доверять созданию, что едва не погубило целый мир.

«Это не честно!» – не знаю, почему меня так задело предательство серокожей ящерицы, но расстроилась едва ли не до слёз.

Я так стремилась всем помочь, спасти этот чуждый мне мир с ненавидящими и не уважающими меня людьми! А меня используют все, кому не лень, ещё и втёмную! За что мне всё это? За какие грехи? Шагу не ступить, чтобы не попасть в ловушку.

Лучше бы я замёрзла в этом чёртовом поле! Или под лавиной, там даже лучше, испугаться бы не успела, как всё случилось.

«Смешная. Ты очень забавная, Владислава. Тебя любят боги, ценят люди, восхищаются тобой. Ты видишь только плохое, ждёшь подвоха, доверяешь незнакомому дракону и не доверяешь любимому мужчине, – голос ящера просто сочился довольством, вгоняя меня в ярость. – Не-ло-гич-на-я-я-а», – протянул издевательски.

Меня затрясло от злости, от негодования, от вселенской несправедливости. Я стояла перед огромной клыкастой мордой, сверкала глазами и практически рычала ему в ответ, какой он бесчестный, гадкий, хитрый. Не знаю, что на меня нашло, но в конце добавила: «и очень красивый».

И снова, как полчаса назад, а быть может это было куда раньше, час, два, три – не знаю, время в драконьей горе не поддавалось контролю с моей стороны, – я отчётливо услышала мурлыканье.

«Ты смеёшься? – даже оскорбляя иномирца, и то выкала, а здесь так обалдела от неожиданности, что перешла на «ты». – То есть всё то время, что я рисковала жизнью и здоровьем, разгуливая по полю, всё то время, что тащилась по этим мерзким страшным пещерам в твоё логово, ты ржал? Да я чуть не погибла по-настоящему!»

«А Хэвард говорил, ты в своём мире – важная персона, умеешь сдерживать эмоции, вести переговоры», – ехидничала эта наглая серая морда.

«Вы ещё и общаетесь с ним?» – спросила уже куда спокойнее. Действительно, что это я.

«Нет, конечно. Делать мне нечего, общаться с временными носителями моей силы, – фыркнул самовлюблённый узник драгоценных пещер. Тут же вспомнила огромное зеркало в одном из гротов, обозвав про себя ещё и тщеславным. – Он хвалил тебя Гефестиону. Я люблю слушать их разговоры, они интересные».

– Владислава, что ты делаешь? – раздался за спиной голос мужа и я едва не отмахнулась от него, как от надоедливой мухи, вспомнила, что мы здесь играем в непонятно чьи игры и место главной дурочки, к сожалению, принадлежит мне.

– У дракона синие камни над глазами, выложены в форме узора, браслет к нему тянется, – приврала, чтобы никто не догадался, что у меня здесь есть свой информатор.

– Не подходи ближе, пока я не скажу, – вставил свои пять копеек Гадрик и как ни в чём не бывало отвернулся к собеседникам, которые, в отличие от него, не сводили с меня взгляда, пока не пришлось отвлечься для разговора.

«Это ты его успокоил?» – уточнила на всякий случай у дракона.

«Я»

«Слушай, а у тебя есть имя?»

Не знаю, какое воздействие оказал на меня хитромудрый ящер, но страха я не испытывала сейчас совсем и меня откровенно несло. В голове лопались пузырьки шампанского, тело вновь стало лёгким как пёрышко, и мозги заработали.

Мысли о замужестве отбросила сразу. Сейчас не до них. Выживем – там определимся, как дальше жить и что делать.

«Да. Фаррртунрррр», – рокотом раздалось в голове. Количество «р» сосчитать было невозможно, поэтому я так и не поняла, как его правильно называть.

«Фартунр?» – уточнила из любопытства, убрав и мурлыкающее и рычащее «р».

«У вас слишком несовершенный голосовой аппарат. Можешь называть меня так. Прррриятно», – мурлыкнул дракон.

«Слушай, тут такое дело, – я замялась, так как ужасно хотела уточнить, что ещё говорил обо мне Хэвард, но, во-первых, несвоевременно, во-вторых, просто глупо, я ведь не девочка двенадцати лет, в-третьих, мы здесь, вроде как, мир спасаем и целую расу, а то и две. – Хотя не важно».

Мурлыканье усилилось, да так, что казалось, будто задрожала вся гора. Камни под ногами заплясали, и я уселась рядом с головой дракона, скрестив ноги по-турецки.

«Женщины во всех мирах одинаковы», – выдал дракон, когда успокоился.

«Я не такая… Ну ладно, это была минутная слабость. Я действительно безумно устала от всех этих заговоров, неясностей и прочего. Мир мне чужд, боги ведут себя как капризные и эгоистичные дети, ещё и ты провёл меня как маленькую. Злюсь и психую. Надо было сидеть дома, жить себе спокойно…»

«Что тебе не ясно? Я вижу твои мысли, вся нужная информация у тебя есть. Ты умная, должна была сообразить».

Ага, умная, как же!

«Ты из другого мира, но у тебя информация из первых уст, можно сказать, даже круче – из голов правителей. Конечно, тебе всё ясно. А в моём мире всё устроено иначе. Попав сюда, я оказалась в болоте. Пыталась анализировать, как-то связывать обрывки данных в цепочки, но слишком много лишнего. А я не знаю, что лишнее, а что нет. Боже, я даже не могу внятно объяснить, что имею в виду!»

«Понял тебя и так. Пока мои человеческие дети пытаются договориться, могу объяснить. Но ты мне кое-что пообещаешь», – проявил свою купеческую сущность ящер.

«Что?»

«Откроешь мне мысли, хочу посмотреть твой мир. Интересно».

Фартунр снова мурлыкал «р» и я растаяла, словно передо мной лежал не страшный и опасный ящер, а милый домашний кот. Есть что-то в этом его смехе-мурлыканье, совершенно обезоруживающее и волшебное.

Вот как не воспринимать мир как сказку? Правы были боги, правы. Даже угроза жизни и та не помогла окончательно увериться, что это не сон.

«Договорились. Но ты не используешь эти знания во вред моему миру, Земле, не идёшь туда и не портишь там равновесие своим присутствием», – тоже поставила условие, с которым, хвала небесам, ящер согласился, ещё и пообещал без напоминания.

А его рассказ, он был весьма просвещающим.

«В моём мире живёт четыре расы помимо драконов. Мы не конфликтуем, существуем мирно. Боги редко заглядывают к нам, не любят спокойствия. В каждой стране по два правителя, так принято. Мой младший брат был не таким сильным, как я, но умным не по годам, поэтому занял место у власти наравне со мной. Но он предал меня, попытался соблазнить мою жену пока я отсутствовал. Такие проступки караются смертью. Я вызвал его на ритуальный бой и победил, но уже здесь, в этом мире. Случайно переместились или кто-то помог, не ясно. В горячке боя не заметили, а потом не стали возвращаться, чтобы не тратить лишние силы».

«Почему же после победы ты не вернулся домой?»

«Не смог. Бой с братом и переход сильно измотали. Мы впали в спячку посреди боя, но здешняя земля слабая, не придала сил. Гефестион, – дракон посмотрел на правителя Иегерии без злости, – пошёл на поводу у богов, лишил меня силы».

«Но ведь боги приняли вас, драконов», – не смогла промолчать. Мне рассказывали историю несколько по-другому.

«Мы выбросили в этот мир столько силы, ты даже представить себе не можешь. Я уже говорил тебе: боги не любят спокойствия. До нашего появления здесь было слишком скучно. Конечно, боги приняли в дар нашу силу, но, осознав её размеры, испугались как простые смертные, – Фартунр замурлыкал-захохотал недобро. – Но они оказались связанными и не сразу поняли, какую яму выкопали сами себе. Драконы – одна из сильнейших рас во вселенной, Владислава. Одним своим присутствием я нарушаю равновесие чужого мира и не важно, здоров я или нет, бодрствую или нахожусь в спячке. Даже полуживой, ослабленный, насильно лишённый силы я воздействую на мир. Поверь, даже не желая того».

В голове постепенно складывалась картина. Я ведь прежде отмечала странную особенность этого мира – в каждой из четырёх стран было по два правителя, один серый кардинал, второй – король. Или наоборот. В случае с Тангарией готова была поставить на кон последнее из имеющегося, что второй номер – это как раз король, в Иегерии напротив. Архара… об этой стране вообще не хочу говорить. А вот Груфис так и остался загадкой, решение которой и искать не надо – точно там два правителя, кто играет главную роль, кто второстепенную – не важно. Важно то, что мироустройство меняется под одного постоянно проживающего здесь дракона. Поразительно!

«Но вы как-то живёте в своём мире дружно. Почему здесь…»

«Потому что это не наш мир. Равновесие у нас воцарилось тысячелетия назад и далось непросто. Здесь мы не выживем, боги слабые, молодые, земля пустая. Не хватит энергии для полноценной жизни. Я могу адаптироваться к любым условиям, но мои дети – не в человеческом смысле дети, моя раса, подданные, – они не могут без правителя, но и жить здесь не могут. Приходят, конечно, куда им деваться? Второго правителя выбрать могу только я и только дома».

«Но если у нас всё получится, и мы вернём тебе силу, ты сможешь вернуться и восстановить дома порядок, правильно?»

Сейчас дракон не пытался давить на жалость, как прежде, но от этого я только больше ему сопереживала. По сравнению с его бедами мои казались мелочными и пустыми. Что ни говори, а к людской небрежности, присущему нашей расе эгоизму и недоверчивости, я давным-давно привыкла. А здесь, как выяснилось, люди оказались далеки от разгадки. Да и не видели они всю картину целиком. Смотрели из одного угла.

Да и кто мог додуматься до такого, не зная, из какого мира пришли драконы? Никто.

«Дома всё в порядке, кроме одного – меня там нет», – Фартунр ответил и вздохнул совсем по-человечески, и я, желая утешить, положила руку на его морду.

Удивительно, но ледяной дракон был тёплым и приятным на ощупь. Кожа – как мои любимые итальянские перчатки, нежная и шелковистая. Он дышал глубоко и размеренно, спокойно ожидая передачи силы, а вот синие камни подозрительно замерцали, притом сразу все – и его, и мои.

«Камни светятся. Что это?»

«Хор-р-рошо, очень хор-р-рошо. Тем проще тебе будет вернуть мне утраченное», – своеобразно объяснил дракон необычное явление.

«Эти камни, они были на… – я замялась, не зная, уместно ли будет назвать морду разумного создания мордой, – на твоём брате, да?»

«Да. Гефестион собирал все синие камни и приносил мне, но, как выяснилось, часть из них хранилась у твоего мужа. Ему досталось меньше всего силы, но он приобрёл некоторые драконьи качества: любовь к камням, собирательство ценностей. Странно только, почему не отменил гаремы, все драконы однолюбы».

«Вы с Гефестионом, выходит, дружите?» – задала давно терзающий вопрос.

«Дружба? Ни в коем случае. Это не дружба. Мы – две пострадавшие стороны и вынуждены сосуществовать и помогать друг другу. Сперва ему, конечно, было сложно ужиться с моей силой, она выжигала его, ломала, меняла, но с появлением Хэварда всё изменилось. Геф впервые смог переложить большую часть силы на другого и немного отдохнуть, прийти в себя, снова стать человеком. Ну, почти».

Не было ни сухости, ни презрительного отношения, ни надменности. Голос дракона звучал арфой. Чисто, пронзительно, бесконечно искренне. С заботой и уважением. С пониманием.

Родственные души. Братья. Не враги.

«Но ведь он убивал собственных детей!» – мне нравился правитель Иегерии, но никакая драконья сила не могла быть оправданием страшному действу. Или могла?

«Вынужденная необходимость. Вынужденная, Владислава. Часть силы он доверил Гадрику, и ты видишь, чем это кончилось. А ведь это крупица. Даже не десятая часть от того, что носит в себе Гефестион. Мою силу нельзя взять и выпустить в пространство, она инородна, может выкосить всё население подчистую. Гефестион живёт и страдает во имя людей. Ты не представляешь, как тяжело ему забирать силу, чтобы передать следующему её носителю. Боги почти год восстанавливают его тело. И это невероятная боль, даже чувствуя её отголоски, мне дурно».

«А Хэвард?» – сердце замерло в горле, затрудняя дыхание, вызывая тошноту.

«Он – истинный сын Гефестиона. Единственный из тех, кто смог взвалить на себя тяжкую ношу и нести её с достоинством долгие годы».

«Гадрик сказал, что он не жилец. Как только передаст силу…» – я не нашла в себе духу продолжить, но дракон уловил мысль верно и ответил.

«Ты можешь его спасти. Перенеси его в свой мир. После того, как он оправится, вы сможете вернуться домой», – ответил Фартунр так, словно не было ничего проще.

«Но я не могу! Мне нельзя возвращаться на Землю, там Асель, мы произвели обмен!»

Кто бы знал, как я жалела о своей доброте! Если бы не моё желание подарить ей возможность прожить жизнь обычным человеком, завести семью и детей, не раздумывала бы ни мгновения.

Хотя, его можно отправить к Виктору, а я подожду здесь. Время течёт по-разному, за месяц-другой, ну полгода, он восстановится, а я потерплю меньше недели, не проблема.

«Владислава, ты дитя двух миров, ты можешь ходить туда-сюда хоть каждый день, это не нарушит баланс сил. Если научишься управлять даром, сможешь перемещать предметы, на которых есть твой отпечаток силы. Что непонятного? – уточнил Фартунр на мои поднятые в изумлении брови. – Отпечаток силы – это небезразличные тебе предметы или артефакты».

Сковорода бабушки, например. Чем не артефакт? И памятная вещь, опять же. Два в одном. Даже без овладения силой переместила.

Перспектива радовала.

«Ты меня обнадёжил. Не так всё страшно, как кажется».

«Тебя хранят боги этого мира, Владислава, тебе нечего бояться», – утешил дракон.

«Да уж, хранят. Замуж выдали за человека, которого я должна убить. Знаешь, я ведь не жрица бога войны или что-то в этом роде, я если кого и убивала, так это комаров на природе, людей – только мысленно, по-другому не умею и не хочу. И не буду, – добавила чуть позднее, словно требовалось время подумать. – И вообще, не понимаю, почему ты, к примеру, не можешь откусить ему голову, когда он уже вернёт силу. Ты ведь не относишься к нему хорошо, да? Я ведь правильно поняла, что только сумасшествие Гадрика и мешало вам провернуть всю эту аферу раньше?»

«Ты снова меня смешишь. Напоминаешь наших женщин. Они не любят, когда ими командуют. Даже я, правитель, носитель мудрости поколений, и тот слушаю жену, которая младше меня на несколько сотен лет, – дракон замурлыкал в другой тональности, воспоминания о жене, по всей вероятности, были приятными и вызывали нежные чувства. – Откусить голову я не могу, это мерзко и не гуманно. Драконы убивают только в бою. Гадрик не выползал из своей норы долгие годы, ты всё поняла верно».

«Подожди. А кто убивал невест все эти годы? Есть же испытание полем чистоты. Я думала, драконы и съедали».

«Невест? Шутишь? Поле чистоты – это место, где возникают стихийные порталы между мирами, сюда же можно попадать и целенаправленно, как делают мои драконы, когда я им нужен. А для вас, людей, это место… – Фартунр произнёс невообразимо странное слово, я даже выговорить его не смогла, пришлось уточнять. – Видимо, ни в твоём мире, ни здесь нет ничего подобного. Из-за порталов эта территория отличается от всего остального мира. Здесь мысли человека как на ладони для любого слышащего. Думаю, всем девицам по секрету сообщали, что их ждёт проверка на верность короне. Естественно, они начинали переживать и прятать мысли, попадая сюда, а их вычисляли и забирали для допроса. Хорошая идея, кстати. Надо по возвращении проверить подданных таким образом. У нас есть своё… – снова последовало невообразимое сочетание звуков, но я хотя бы представляла, о чём речь. И только открыла рот для следующего вопроса, как Фартунр сказал: – Они готовы».

Гефестион

Я не мог понять, что происходит с сыном, но был горд. Хэвард достойно держал удар. Не знаю, как поступил бы на его месте, уведи у меня из-под носа любимую женщину. Как ни крути, сила дракона сделала нас холодными и равнодушными ко всему, кроме того, что дорого по-настоящему. Я любил Иегерию, Хэвард – молодую девчонку с Земли. И сейчас его зазнобу Несса связала с ледяным демоном Гадриком.

Что такого в этой девочке? Молоденькая, не старше Августа, умная, симпатичная – да, несомненно. Но что такого особенного, что её избрал мир? Она без усилий пробила броню сына, пробралась в его мысли, сердце. Он жил долгом, не боялся смерти, возможно, даже жаждал её, но всегда останавливался – жалел меня. Сын. Как долго я тебя ждал.

Стыдно признать, но никто другой не вызывал во мне чувств с тех пор, как драконья зараза сожгла изнутри. Но не он. Не Хэвард.

Признаю, не сразу. В нём было столько от меня, что казалось – смотрю в зеркало. Поведение, манеры, тяжёлый взгляд, от которого дамы растягивались на полу в спасительном обмороке, притом, для разнообразия, настоящем. И та же страсть. Только не к стране. К женщине.

Умеет судьба удивлять. Такой дар… Дар? Сердце ёкнуло.

Я оторвался от размышлений лишь на мгновение, чтобы уловить нить беседы Гадрика с сыном. Те обсуждали детали плана, разработанного с участием Фартаписа. Умный всё-таки малый и куда достойнее этой сумасшедшей проныры Гадрика, чтобы занять престол. Но не судьба. Отправим дракона домой, восстановим порядок и приберём, наконец, к рукам все их достижения, и Груфис с Тангарией, пожалуй, тоже. Если сын погибнет, сотру их в порошок, выживет – решим.

Древние боги, сделайте так, чтобы он выжил!

Дракон во мне одобрительно рыкнул. Любит ящер порядок во всём, и месть за родных, за близких у него заложена изначально. Семья, долг, Родина – наш с ним воздух. Кто бы мог подумать, что разные виды могут иметь схожие взгляды. Мы сосуществовали с ним довольно мирно, но сегодня он так и норовит вмешаться в мысли, подтолкнуть в нужную ему сторону, приходится постоянно успокаивать: да отпущу, отпущу тебя, обещал ведь. Жаль, не говорит со мной, очень жаль. Конечно, за столько лет мы научились понимать друг друга и без слов, но так хотелось бы перекинуться словечком. Уверен, он может, только вот характер дурной. Как у меня. Теперь.

Так, о чём я думал? Ах да, дар! Не может ли быть такое, что боги избрали Хэварда в дар Судьбе? Они провинились, жадностью до чужой силы нарушили равновесие целого мира, ещё и между собой рассорились. Я тоже хорош, мог бы приходить в храм и советоваться, мне бы могли и рассказать. Но как туда ходить после той боли?

Не выдержал, содрогнулся. Не от холода, от воспоминаний. Невозможно передать словами ощущение, когда лёд выжигает изнутри, когда хрустят кости, лопаются сосуды и вздуваются вены от наполняющей их силы. Когда тело выгибается, норовя сломаться как тонкий прутик под воздействием сильных рук. Когда сила голодным огнём расползается по телу, пожирая сантиметр за сантиметром медленно, с садистским удовольствием.

И сейчас это всё прочувствует мой сын. Любимый сын. Ему хватило того случая в опере. Драконы неожиданно решили навестить нашего узника и мне пришлось передать Хэварду ещё часть силы, чтобы он мог следить за всеми ящерами одновременно. Хитрые твари разделялись и носились по миру как необузданные варвары, снося на своём пути все преграды, порываясь выскочить с принадлежащей им по праву сильнейшего территории. И лишь одна из них бежала к правителю драконов. Поди угадай, какая.

Мы разрывались на части в попытках уследить за всеми, снизить риски для населения и проследить за беседой драконов. Хэвард часто улавливал его мысли, мне, к сожалению, никогда это не удавалось, потому неприятная обязанность окончательно перешла к нему.

– Я приму вашу силу и передам в накопители, – мой голос прозвучал непривычно и напомнил карканье. Прочистил горло и добавил: – Вопрос не обсуждается. У меня одного есть подобный опыт.

Сын посмотрел вопросительно. Видно было – не понимал, зачем мне потребовалось рисковать жизнью или как минимум здоровьем. Он сжимал и разжимал кулаки во время беседы с Гадриком и я диву давался, до чего он стал холодным и отчуждённым за несколько минут. Надеюсь, злится. Куда хуже, если смирился с тем, что она достанется другому.

Я допустил одну существенную ошибку в его воспитании – не научил анализировать действия богов. А ведь кому, как не Хэварду знать, что и боги ошибаются.

Брак Владиславы с ненормальным Гадриком выглядел по меньшей мере странно, а это значит, боги дают подсказку и вполне очевидную – один неприятный всем присутствующим тип должен навсегда остаться в этой пещере.

Пока мы не отдадим дракону силу, убить его я не могу, нельзя. А потом?

Мой взгляд снова вернулся к браслету на тонкой ручке Владиславы. Она пальчиком коснулась камня на морде дракона или мне показалось? Нет, наверное, коснулась, не просто так ведь замерцали камни. Я перевёл взгляд на Гадрика, тот, зная, как бесит тем Хэварда, старался постоянно держать руку с брачным рисунком на виду. Его камень всё так же мерцал, едва заметно, но всё же.

Плохо дело. Камень гарантирует ему неприкосновенность. Ни я, ни сын не сможем его тронуть. А вот Владислава. Нет, леди не способна на убийство. Замкнутый круг.

– Мы готовы, – сказал Гадрик и пошёл в сторону своей жены.

Представляю, как скрипит зубами сын, называя её чужой женой. Но не время для рассуждений. Зашептал тихо, пока остались наедине: «Дракон пойдёт порталом, толкни туда Гадрика, убить его нельзя».

Сын не отрывал взгляда от пары за моей спиной, но кивнул. Я обернулся. Владислава, подгоняемая мужем, с непосредственностью чужестранки, не разбирающейся в физиологии драконов, погладила нашего узника по кончику носа, встала и пошла в нашу сторону, игнорируя руку Гадрика, что не добавило тому настроения.

Однако пружинистая походка и довольный блеск в глазах выдавали все его мысли. Не знаю, почему он так уверен в себе, но у него ничего не выйдет. Боги на нашей стороне, дракон его на дух не выносит, уж не знаю, как он его пустил к себе в пещеру, видимо, чувствовал, что настал тот самый день. Жаль, не узнаем, как Гадрик узнал про поле. Ну да ладно, не самая большая проблема. Уйдёт дракон – всё изменится.

Владислава подошла к нашей тесной компании и заговорила с мужем о какой-то ерунде. Фыркнул бы, что женщины и своевременность далеки друг от друга, как Тангария и Груфис, но, зная немного эту нестандартно мыслящую даму, заподозрил неладное. Точно! Коварная, она сжала руку Хэварда, показывая, что на нашей стороне. Успокаивая и в то же время вселяя надежду на благополучный исход. Знает, что он ради неё готов на всё, а я и рад. Хэвард слишком свыкся с мыслью, что долго ему не протянуть, так у него есть шанс на жизнь. Пусть живёт ради неё, ничего не имею против, даже за.

Пока Гадрик с мученическим видом выслушивал словоохотливую жену, а, учитывая то, что все камни достались ей, спорить было бы весьма глупым деянием с его стороны, мы с сыном переглянулись.

Отступать некогда, маленькая передышка благодаря леди моего сына – буду называть её только так, Гадрик для этого мира уже мёртв – и мы становимся плечо к плечу. Век бы не прикасался к архарскому змею, но телесный контакт необходим при передаче.

Прикрыл глаза. Знаю, что все увидят меня слабым и раздавленным чужой силой, сдержаться невозможно, но хотя бы немного отсрочить позор.

От Гадрика потекла тоненькая струйка ледяного пламени, послушной змейкой обвиваясь вокруг запястья правой руки. Неприятно, но не смертельно, переживу.

Укус змеи был молниеносным, чёртов лёд проник под кожу, как только подобрался к шее и скользнул по пищеводу вниз, замораживая изнутри, но терпимо. Держусь. Запястье невыносимо чешется, но передача силы не завершена, нельзя нарушать контакт. Мимоходом отмечаю запах шоколада. Похоже, и старший пристрастился к этой заразе с Земли. Сын смотрит… Не желаю анализировать. Просто киваю.

Он как никто знает, до чего невыносима сила, наделяющая вечной жизнью. Она обманчива. Дарит невероятное чувство всемогущества, отбирая самое важное – настоящие чувства, те, ради которых люди совершают подвиги и глупости. Цена моего могущества слишком высока, однако я не в силах даже пожалеть об этом – дракон во мне силён.

Хэвард знает – приготовиться к удару невозможно, а ожидание лишь растягивает неприятные ощущения. Если Гадрик терзал меня, дразнил, пытался взбесить неожиданной передачей энергии, то сын помедлил совсем немного – лишь собрался с духом, прогнал жалость, которую я ненавижу, и направил силу ко мне.

Не змею, нет. Дракона. Огромное, многократно превышающее его размеры ледяное пламя выросло за его спиной. Гадрик дёрнулся, он был в связке и ещё не утратил возможность видеть сокрытое от остальных, но мы одновременно удержали, не позволяя разорвать контакт. Его затрясло от ужаса, от осознания, чему он завидовал и чего так жаждал.

Трус. Хотя о чём я? Я тоже боюсь. Но у меня нет выбора.

Тело накрыло болью. Закрутило в спираль. Выгнуло. Позвоночник прострелило так, что голова откинулась назад до предела, в шее хрустнуло. Гадрик отскочил от меня как от прокажённого. Смотри, смотри, идиот, к чему стремился, чего жаждал так, что отдал мне всех своих дочерей, ожидая, что я прельщусь их даром, их прелестями. Ха! Твои дочурки давно работают на меня, не желая возвращаться домой. Боятся. Не хотят в гаремы. Осталось только избавиться от Талви. Змеюка, вся в отца.

Боль нарастала постепенно – всё же, что ни говори, человек не самая подходящая оболочка для силы дракона, которая протискивалась, пытаясь сжаться до моих размеров. Ещё немного и я могу потерять контроль над собой, чего нельзя делать ни в коем случае. Мне надо передать силу Владиславе. Влить её в синие камни на её брачном браслете. Смогу ли?

Я проживал этот момент не раз и знал, что у меня есть около часа, затем я превращусь в ненормальное, одержимое существо. Боль затмит разум окончательно. Пока я думаю, пока борюсь, надо успеть.

Владислава как почувствовала, а возможно увидела силу Хэварда, ведь приняла её почти сразу, научилась использовать или делала это интуитивно. Да, скорее всего, так и было. Сила проникла в меня целиком и заворочалась, натягивая кожу до предела. Анализ ситуации давался всё сложнее, боль стала невыносимой, и я рухнул на колени. Владислава тут же подскочила, взяла меня за руки. Смотрела испугано, что неудивительно, выгляжу наверняка ужасно. Если руки красные с сине-чёрными венами, лицо вряд ли выглядит симпатичнее. Её ручки, тонкие и белые, выглядели детскими рядом с моими. Камни призывно мерцали.

– Я… я не знаю, что делать, – нерешительно прошептала она, однако у меня так шумело в ушах, что не исключаю, говорила громко, я так услышал.

Сила заворочалась от её голоса, причиняя боль, и я зарычал, хватая её за запястья, оставляя синяки. Не отпущу!

Дракон пытается перехватить контроль, учитывая, в каком беспомощном состоянии сейчас нахожусь, вряд ли смогу долго сопротивляться. Однако сила ведёт себя странно. Затаилась?

– Говор-р-ри! – рычу я девушке, чей голос гипнотизирует силу, заставляет её мурлыкать. – Говор-р-ри! Легче, – выдыхаю, пытаясь объяснить ситуацию. Голос не слушается, ещё и сил уходит слишком много на каждое слово.

И она поняла! Хвала богам, поняла!

– Милый мой, дракончик, ты же умничка, потерпи. Сейчас мы тебя осторожно передадим назад, тебе будет комфортно и уютно в большом и привычном теле. Побереги человека, он не причинит тебе вреда, ты ведь знаешь.

Она шепчет и шепчет, а я не отрываю взгляда от её губ. Возможно, она кричит. Да, наверное, говорит громко, ведь когда шепчут шевелятся только губы, а неё задействовано всё лицо, напряжены мышцы – боится и волнуется.

Боль не покидала, но одно то, что не усиливалась – уже счастье. Да, не рассчитал я немного. Силы у Гадрика, конечно, не так много, но, когда сундук и так не закрывается, а в него подкладываешь ещё монет, даже если их немного, крышку захлопнуть легче не становится.

Шум в ушах неожиданно исчез, и я расслышал слова Владиславы, она уже не шептала: «…и ты вернёшься домой, расправишь крылья и взлетишь к облакам родного неба, где дышится полной грудью, где сердце щемит от невероятной красоты ранее привычной и, казалось, ничем не выделяющейся, не запоминающейся».

Но не её слова удивили, совсем нет, она говорила правильные, но банальные вещи. А вот я, сам того не замечая, обуздал силу и начал её передачу. Или сила позволила мне это, не столь важно. Фиолетовые уже, не синие как прежде, камни сверкали, наполненные под завязку, однако во мне ещё осталось немного чужеродной силы. Выдержит ли девочка? Гадрик орал как резаный, когда я передал ему маленькую часть, силы же оставалось раза в два больше, чем было у него. Многовато.

Боль отпустила полностью, во мне блуждало меньше льда, чем обычно, нечего волноваться, всё под контролем. Я повернулся к Гадрику и спокойно сказал: «Отдай ей камень своего браслета. Она не выдержит оставшейся силы».

– Потерпит. Не так много осталось, – заявил этот смертник.

– Значит, иди сюда и прими остаток в свой камень. Вы женаты, высшие силы связали брак, значит, сила не будет считаться разделённой и дракон сможет забрать её.

– Хорошо, – не стал спорить змей и подошёл, протягивая руку с камнем. – Камня ведь хватит? Мне не придётся принимать силу назад?

– Потерпишь, не так много осталось, – вернул ему мерзкую фразочку, ухмыляясь. Камня хватало с запасом, это было очевидно любому из присутствующих, но трусы не прислушиваются к здравому смыслу.

Как же я его ненавижу! Хотя ненависть – слишком сильное чувство. Скорее, испытываю презрение. Мер-р-рзость.

Остаток силы влился в тут же замерцавший уже фиолетовым камень, и я поднялся. Ломота во всём теле была приятной и непривычной. Я ощущал себя… живым. Посмотрел на сына. Гордость. Любовь. Благоговение. Столько чувств и эмоций, столько красок! Он улыбнулся, заставив моё сердце забиться сильнее. Сын. Мой сын.

Обнимал ли я его когда-нибудь? Не припомню. Учил, наставлял, талдычил – несомненно. У нас ещё будет время. Осталось только решить кое-какую проблему. Две проблемы.

Владислава

Я снова шла к дракону, но на этот раз вела за руку Гадрика. Не знаю, почему его величество так спокойно передал силу этому психу, но буду надеяться, всё пройдёт гладко.

«Забери силу сперва у него, хорошо? Не нравится мне что-то вся эта ситуация», – попросила у дракона, но тот не ответил. Предатель.

Однако я чувствовала: ящер доволен. Он затаился и ждал, но едва не мурлыкал. Возможно, не хотел нас спугнуть за шаг до свободы. Не знаю.

– Видишь, камни начали взаимодействовать, – указал Гадрик на мерцание камней на морде дракона, оно было не таким сильным, как у нас, но в полумраке грота ошибиться было невозможно – от тёмно-синих прежде камней шёл свет, не очень яркий и колеблющийся, но он был.

– Да, – ответила ему шёпотом. – Надо одновременно приложить руки и отпустить силу?

– Не совсем, иди, я покажу, – позвал Гадрик, и я машинально шагнула в его сторону.

До дракона оставалось каких-то пару метров, за спиной стоял Хэвард и его величество Гефестион Первый, я утратила бдительность, совершенно не думая, что в пещере мне могло что-то угрожать. Что-то, что не являлось драконом.

Собственный муж!

Он схватил меня в охапку и активировал портал. Портал в драконьей горе, где они не должны были работать, потому, собственно, правитель драконов здесь и находился. Потому к горе было так непросто подобраться. Потому даже боги шли пешком.

Новые технологии. Туз в рукаве. Кто бы мог подумать?

Кто-нибудь мог и догадаться, например, я, ведь рассказывал Виктор, что перемещения уже давно изучены и используются в стране льдов и ветров по полной. Видимо, перешли на другой уровень. А я, самовлюблённая зазнайка, не сообразила.

Я не успела прикрыть глаза, поэтому яркий белый свет перехода на какое-то время ослепил.

Запах первых цветов и талой воды. Не знаю, почему талой, показалось, померещилось, нафантазировала, но казалось, именно этот запах подходит тонкому аромату подснежников, которым было пропитано всё в том месте, где я находилась.

– У нас получилось! Получилось! – радовался рядом Гадрик, ещё не понимая, что я ослепла и не могу разделить с ним вкус победы. Хотя для меня вопрос стоял совершенно по-другому и о радости по такому поводу не шло и речи. – Мы справились! Теперь осталось придумать, как перенести камни на металл, не будешь же ты с ними ходить вот так.

Ага, нашёл дурочку! Хитрый какой. Нетушки. Я закрыла глаза и посчитала до десяти. Открыла. Поморгала. Белые пятна всё ещё мешали чёткости изображения, но хотя бы что-то я видела.

– Придумаешь, совершенно не сомневаюсь в тебе. Если уж ты придумал, как пробить портал к дракону! – не уверена, что вышло достаточно убедительно, сарказм маскировать за придыханием – не лучшая идея, но, похоже, сработало. Гадрик был слишком счастлив и возбуждён, не уделял внимания деталям.

– Это было непросто, – согласился он, и я сразу поняла, что сейчас мне будут врать, преувеличивая свои заслуги. Да уж, не дохвалили ребёнка в детстве, притом основательно.

Через пару минут путаных объяснений не выдержала и хотела уже перебить мужа, как тот достал маленький круглый кулон, похожий на монетку. Ни драгоценный камней, ни резьбы на нём не было, однако выглядел он странно и определённо что-то напоминал.

– Что это? Гигантская рыбья чешуйка?

– Нет, не рыбья. Драконья. Их было всего четыре, три уничтожили во время экспериментов, однако с последней всё получилось. Я чувствовал дракона, но никак не мог к нему пробраться, не знал, в каком направлении действовать, однако всё удалось.

– Уважаю людей, которые достигают поставленных целей.

Я старалась говорить как можно спокойнее. Уж лучше нейтральный тон, чем язвительность. Пребывая в эйфории Гадрик не обращал внимание на мелочи и охотно верил мне, однако рано или поздно здравый смысл возобладает. Или сумасшествие. Об этом не хотелось и думать. Наедине с психом, считающим себя моим мужем и господином.

Наверное, не стоит сейчас об этом думать. Страшно и мерзко.

– А можно посмотреть? – протянула руку. – Никогда не видела ничего подобного. У этого серого тоже не видела никакой чешуи, кстати. Может, это не драконья? Откуда она у тебя? Как работает?

Кажется, я допустила промашку. Он тут же напрягся. Ухмыльнулся нехорошо и выдал: – Для тебя – никак. Чешуйка – пропуск, телепорт – это телепорт, у тебя его нет.

– Ну, нет, так нет, – пожала плечами. – Дай посмотреть, всё равно ведь безопасно, никуда не сбегу.

Гадрик не стал жадничать, положил чешуйку на мою ладонь, однако тут же обнял за талию и принялся шептать гнусности. Супружеского долга ему захотелось, ты посмотри!

Я не стала разводить политесы и что-то объяснять, лишь потянулась к подарку Виктора. Не знаю, почему Гадрик не среагировал на него, может, артефакт был невидим для других, или стечение обстоятельств, или это специальная модель, не похожая на обычные браслеты телепорта. Это было не важно. Важно было то, что он сработал!

Через мгновение мы уже стояли на том самом месте, откуда не так давно сбежали.

Если пять минут назад своды пещеры были наполнены надеждой и предощущением свободы, сейчас казалось, будто каждый кубический миллиметр воздушного пространства состоял не из классического сочетания кислорода, углерода и озона, а из концентрированной ярости. Дракон рычал так, что синие камни под ногами ходили ходуном, с потолка грота сыпалась мелкая крошка и даже камешки, а уж как зыркал глазищами ящер!

Моё состояние, радостное и триумфальное, всё же удалось обхитрить Гадрика, мгновенно трансформировалось в испуганное до дрожи в коленях. Хотелось забиться в самый тёмный угол и не отсвечивать.

Но кто же мне даст!

Хэвард с Гефестионом надвигались на нас с неотвратимой неизбежностью, и я невольно заступила Гадрика, прикрывая. Отрицательно мотнула головой. Не время. Сперва передача сил.

Однако, кажется, сделала это зря.

Холодные и влажные ладони обхватили моё горло, да так неприятно, что тут же подступила тошнота. Лишь следом я поняла: будут душить.

Во всех фильмах, что я видела, злодей перед тем, как убить отважную героиню объяснял всем причины и мотивы, побудившие его свернуть на кривую дорожку, однако то ли особенность иного мира сказывалась, то ли Гадрик не считал нужным тратить время почём зря. Как только Хэвард остановился, а правитель Иегерии притормозил следом за ним, захват не ослаб, и мы не услышали никаких откровений, зато мою шею сдавили сильнее.

Судя по выражению лица любимого мужчины, секунды моей жизни сочтены. Он был напуган и, как мне показалось, сам попрощался с жизнью.

В голове отчётливо раздался голос дракона: «Отдай мою силу», на что ответила мысленно, пока имела все козыри на руках: «Клянись! Клянись, что не обидишь…»

Не знаю, какие планы были у хитрохвостого ящера, не знаю, готовился ли он мстить всему миру за годы плена, Гефестиону – за непонимание, Гадрику – за неприятный сюрприз, Хэварду – за что-нибудь ещё, не знаю. Не знаю, желал ли вытребовать себе преференции во время торга со мной, раз уж именно мне «посчастливилось» оказаться в эпицентре событий, стать носителем его силы и связаться с Гадриком, носителем номер два, брачными клятвами, а значит…

«Муж и жена – одна сатана», – промелькнуло выражение, и, надо сказать, очень своевременно.

Я ведь могу попытаться забрать силу мужа, пока жива, и передать её дракону. Или вернуть ящеру хотя бы свою силу.

Интересно, много ли времени это займёт, особенно если учесть, что буду делать это впервые?

Пальцы сильнее сомкнулись на шее, и я послала мысль дракону: «Клянись!»

Он понимал, что, если я погибну, его сила растворится в пространстве: попадёт в воздух, заполнит миллионы камней пещеры до отказа, но большая часть всё же растворится, рассеется по миру. На торг не было времени. И я услышала то, что хотела.

«Клянусь не причинять вред ни миру, ни людям, ни твоей драгоценной планете Земля. Отпускай силу сразу, не ручейком; будет больно, но тебе уже…»

Возможно, он сказал: «Но тебе уже всё равно», я не расслышала или уже не поняла. Гадрик принялся за дело всерьёз, и я отвлеклась на него. Вся жизнь, все ощущения, все мысли сосредоточились на одном – его руки на моей шее, мне больно, дурно, страшно.

Я не хочу умирать!

В какой-то момент увидела Хэварда. Он шептал: «Выпусти силу, выпусти», и послушалась.

Каждая клетка моего тела взорвалась болью. Я не понимала ничего, не чувствовала жабьих рук Гадрика, не думала о спасении мира. Я умирала. В тот момент я хотела лишь одного – чтобы всё прекратилось.

Мир померк.

Владислава

Я точно знала, что умерла. Не сомневалась ни на секунду. Говорят же, что душа не сразу покидает тело, вот и моя, видимо, задержалась из любопытства.

Словно подвешенная, как Буратино на крючок в каморке злого Карабаса-Барабаса, наблюдала с высоты картину: я в руках Гадрика, такая маленькая, хрупкая; его руки как лапы хищной птицы обхватили тонкую белую шею, жертва не сопротивлялась – оседала на груду камней. Не изящно. Мешком.

Не то, чтобы я планировала умереть, но всегда почему-то думала, что уйду из жизни достойно и красиво. Здесь, вроде как, во имя великой цели и всё такое, но почему так неэстетично?

Было не страшно, да и эмоции не бушевали, скорее, всё оценивала разумно и спокойно, словно и не меня только что убили, словно не я только что познала все муки, что только возможно.

Хэвард молниеносно переместился к Гадрику. Если меня убивали долго и мучительно, то архарскому змею повезло – он, возможно, и не понял, как умер. Рядом с моим телом полежать ему не удалось – Хэвард отшвырнул его так далеко, как только смог.

И упал следом.

Что происходит? Почему? Я ведь, судя по довольной роже дракона, успела забрать и передать всю силу. Неужели что-то осталось у муженька и отомстило посмертно?

Сильных эмоций не было, вот что значит умереть – лишиться поддержки тела, со всеми гормонами, но любопытство присутствовало. Я пожелала переместиться поближе к телу Гадрика и оказалась там в тот же час. Удобно, однако.

Слабо мерцающий фиолетовым камень затухал на его запястье, превращаясь в обычный сапфир или что-то, сильно его напоминающее. Брачная татуировка бледнела на глазах и столь же быстро исчезла, следом за ней упал камень, скользнув по белой коже. Простой синий камешек, если не знать, что он – часть дракона, волшебный накопитель и артефакт, три в одном.

Я повернула голову к Хэварду. Тот лежал спокойно, словно не умер, а всего лишь заснул. Однако, грудная клетка не шевелилась – не дышал.

Жалко.

С интересом посмотрела на своё тело – татуировка тоже пропала, синие камни-накопители лежали рядом и, несмотря на идентичный цвет с остальными камнями грота, выделялись тусклым-тусклым мерцанием. Видимо, не успела передать всё, однако из камня Гадрика выкачала резерв. Или он сам ушёл. Не важно. Да и всё равно.

Я молодец.

До чего же странно без эмоций. Даже любопытство было ущербным, не таким, как обычно. И хвалила себя машинально, ничего не чувствуя.

Гефестион стоял, прижав кулак правой руки к сердцу. Военное прощание в Иегерии, кажется. Если бы я была жива, наверняка моё сердце разорвалось на миллионы кусочков, так страшно он выглядел. Хотя это, конечно, логично, ведь к нему вернулись эмоции. В лице Хэварда он похоронит всех сыновей, которых отдавал под каток государственной необходимости. Выжил бы. Кто его знает, может, уйдёт следом.

Я посмотрела на пол перед тем, как поднять глаза (если они у меня были? Кто разберёт это посмертное существование?) на ящера. Камни подпрыгивали – дракон рычал и мурлыкал.

Присмотрелась. Мурлыкал. Если бы физиология позволяла ему улыбаться, непременно сделал бы это. Довольная морда. Интересно, почему не перемещается домой?

А! Ему надо выйти из пещеры, здесь перемещения запрещены. Хотя ведь есть чешуйка! У него тоже хватает таких чешуек, моя-то, точнее Гадрикова, была со второго дракона. Наверное.

Почему же он медлит?

«Верррррнись»,– как гром среди ясного неба раздаётся голос. Он вибрирует повсюду, наполняя пространство, в котором я чувствовала себя весьма комфортно и спокойно.

«Зачем? Мне и здесь хорошо», – отвечаю кому-то. Интересно, кто зовёт, но делать что-то весьма лениво. Мир без звуков, чувств и эмоций довольно необычен, но меня не напрягает. Зачем возвращаться туда, где никто не ждёт, туда, где все чего-то хотят получить и ничего не дают взамен, где царят ложь и лицемерие, где даже боги несовершенны и ведут себя хуже людей? Не хочу.

«Твой защитник ещё жив. Спаси его!» – требует голос.

Я снова смотрю на дракона – он или не он? Вроде бы тот не смотрит ни на кого, кроме Гефестиона, своего пленителя и единственного друга в одном лице.

Зачем мне идти кого-то спасать, да и как это сделать, если я уже умерла? Странный какой-то голос.

Постойте. Хэвард жив и его можно спасти? Правда, что ли?

Не верю. Снова ложь.

Картинка перед глазами мерцает, и я вижу Сифтию в настоящем обличье. Страшную и страшно красивую богиню, без которой в этом мире, кажется, вообще ничего не происходит. Она крадётся к моему телу и, пока никто не видит, осторожно приоткрывает мой рот. Бросает туда… Неужели это моя бусина? Я ведь её спрятала! На Земле!

Богиня смотрит на меня, подмигивает и сбегает с места происшествия. Даже богам недоступны перемещения в драконьей горе.

«Ты ещё жива, Вла-а-ди-сла-а-ва. Ты обещала», – голос раздаётся совсем близко, и я чувствую острую боль в затылке.

Боль? Мёртвые не чувствуют боли.

Иегерия, драконья пещера

Перед глазами Владиславы плыло, радужные круги мешали что-либо увидеть, а мерзкое ощущение в горле – словно насыпали килограмм песка, и он рассекал нежную внутренность горла – мешал сглатывать слюну, которой и не было. Организм запускался медленно и неохотно.

Девушка закряхтела и попыталась сесть – безуспешно.

– Ты жива! – Гефестион подлетел к внезапно воскресшей спасительнице мира и подхватил на руки. – Ни о чём не беспокойся, всё будет хорошо, я обещаю. В память о сыне буду заботиться о тебе, как о родной дочери. Теперь всё будет хорошо, девочка, хорошо…

Он шептал сумбурно, перескакивая с одного на другое, но так ласково, что Влада внезапно почувствовала себя действительно хорошо, даже несмотря на все злоключения и болезненные ощущения в теле. Кажется, Гефестион восстанавливался с безумной скоростью – не иначе, нашёл смысл в жизни, из которой ушёл его сын. Сыновья.

– У вас… – Влада прохрипела, откашлялась, но высказалась: – есть ещё Август, а скоро появится ещё один сын. А я… – снова закашлялась, прочистила горло, прошептала, смирившись с тем, что звук пока ей недоступен, – попытаюсь спасти Хэварда. Ещё можно.

– Как?!

– Положите меня к нему, – прошептала она, из последних сил напрягая горло.

Гефестион без лишних вопросов выполнил требуемое. Влада не понимала, что слезы катятся градом, не чувствовала. Руки тряслись, когда она прикасалась к мужчине, ради которого вернулась с того света. Все те чувства, ощущения, эмоции, что были недоступны в «ватном безвременье» накрыли огромной волной, захлестнули, утопили.

Любовь. Нежность. Страх.

Тело всё ещё отказывалось повиноваться, но она заставила его слушаться команд мозга. Руки обвили шею Хэварда. Волшебная чешуйка впилась в ладонь, царапая до крови, и Влада повернулась к присутствующему здесь дракону, послала мысленное напутствие: «Поговори с ним. Ты мне должен». В следующую секунду она нажала бордовый и синий камни браслета, как учил Виктор, и зажмурилась, молясь всем богам, чтобы задуманное удалось.

Запах тушёной капусты и охотничьих колбасок. Непривычное для её квартиры шкворчание и ругань. Что происходит?

Влада приоткрыла один глаз, за ним второй. Сил двигаться не было, но она ощущала тяжесть Хэварда и тепло его кожи, и уже вполне осознанно рыдала. Тёплый – значит живой. Больше ей ничего не нужно.

– Виктор, – прошептала одними губами.

Слов её никто не услышал, зато Влада услышала звонок телефона и шаги. Ругань при этом пропала, и девушка поняла, что столь непривычные звуки – всего лишь телевизор.

– Алло, – голос Асель сложно было перепутать с чьим-то иным, и Влада слабо улыбнулась. Свои! Хвала богам двух миров! Свои! – Виктор, я ведь тебе уже говорила…

Голос перемещался и Владе оставалось лишь надеяться, что Асель имеет привычку ходить по квартире во время разговора. Так и оказалось. Когда Владислава уже окончательно уплывала, раздался вскрик. Но открыть глаза девушка так и не смогла – выключилась. Однако рук не разжала. Они по-прежнему покоились на шее любимого мужчины, но уже мягкие, обессиленные.

Владислава

Невыносимо хотелось пить, просто безумно. Надо кого-нибудь позвать, не важно, Хэварда или Мальву, но…

Хэвард умер!

Я подскочила на кровати как ненормальная и тут же замерла. Не мёртв. Был тёплый, живой. Не успела успокоиться, как противный мозг подсунул идейку, что есть вероятность, что его не спасли, да и мало ли, может, он ещё не остыл к тому моменту, как я явилась с того света, чтобы спасти этот. Точнее, не совсем этот, всё же я на Земле. В своей квартире. Даже более того – в своей постели и даже в любимой вишнёвой ночной сорочке.

Страх взбодрил лучше любого кофе, и я понеслась сломя голову на кухню в надежде увидеть там Асель или, что было предпочтительнее, Хэварда.

Не знаю, дрожал ли подо мной пол или просто у кое-кого слишком хороший слух, но, когда я влетела в свою просторную и светлую кухню, меня подхватили на руки и прижали к себе так крепко, что я на мгновение задохнулась. И не только от переполняющих эмоций.

Слёзы катились, выставляя меня в глупом свете перед улыбающейся Асель, но мне было плевать! Мой мужчина жив! Любимый! Самый лучший!

– Всё хорошо, уже всё хорошо, не плачь, – приговаривал мой инквизитор, поглаживая по спине как маленького ребёнка.

Зажужжала кофемашина, и я поневоле принюхалась, выдав себя сопливым носом всем присутствующим. Мощное тело Хэварда содрогнулось от смеха. Ну ничего от него не утаишь!

– Я… – голос дрожал, и я умолкла. Не люблю проявлять эмоции даже среди близких, ничего не могу с собой поделать. Ненадолго же меня хватило.

– Ты ещё не пришла в себя, родная, – мягко сказал Виктор, выглядывая из-за стола. – Садись, выпей кофе, поешь. Тебе надо восстанавливаться, ты спала почти трое суток, да так крепко, что не подавала признаков жизни.

– А ведь я действительно умерла, – посмотрела на Хэварда, который не выпускал мои руки из своих даже после того, как я смогла оторваться от него. – И ты тоже.

– Лиа Вла… Ой, то есть, Владислава, садись и поешь, Виктор правильно сказал, тебе надо восстанавливаться, – поддержала деда Асель. – Ещё намилуетесь.

Мы не могли наговориться. Обычный ужин перерос в праздничный, с вином и заказанной в японском ресторане едой, от которой, как оказалось, Асель была без ума, но готовить пока не научилась – пользовалась моей кулинарной книгой и просто не добралась до книжного, как объяснила не только талантливая певица, но и вполне приличный повар.

Они рассказали, что уже сообщили Гефестиону радостную новость про сына, что Хэварду какое-то время надо пожить здесь – пока организм не перестроится и не сможет свободно и комфортно существовать без драконьей силы.

– А я и рада, – заявила, поглядывая на любимого, когда дверь захлопнулась, и мы остались одни, Асель поехала ночевать к Виктору, чтобы не мешать нам. – Мы пожили в твоём мире, будет справедливо пожить и в моём. Я здесь, конечно, не правитель, но ты, без документов и образования, теперь в полной моей власти.

Сверкнула глазами так, что он на мгновение даже вскинул брови – поверил. Затем ухмыльнулся, подхватил под бёдра, заставив обнять ногами, прижал к себе, заглянул в глаза.

– Уверена? – с его лица не сходила та самая ухмылочка мужского превосходства, что всегда меня бесила, но не сейчас. – Ты моя, Владислава. Моя до конца жизни. Никому и никогда тебя не отдам, даже если боги будут иного мнения.

– А моё мнение тебя интересует? – уточнила ледяным тоном.

Да, я рада, рада, что он выжил. Но никогда не позволю управлять мною и решать за меня! Или он примет меня такой или… или ему всё равно придётся принять меня такой!

– Женщина! – выдохнул он, закатив глаза. – Напоминаю ещё раз: ты моя, я – твой, мы любим друг друга. Да?

– Да, – ответила с вызовом.

– Я всегда буду оберегать тебя, Владислава. Даже от самого себя, – серьёзно и даже как-то торжественно произнёс Хэвард, заглядывая в моё лицо. – Твоё мнение – это твоё мнение, я его уважаю и ценю. Никогда в том не сомневайся. Единственное… – Он замолчал, и я не удержалась, поторопила с ответом. – Единственное, в отношении того, что мы будем вместе я не сомневаюсь и тебе не рекомендую.

– Почему это?

– Ты всегда исполняешь обещания, – с видом, будто это всё объясняет, выдал этот негодяй.

– И что? – рявкнула недовольно.

– Ты мне кое-что обещала, – его настроению уже ничто не может помешать. Хэвард несёт меня в спальню и ухмыляется.

– Ничего я тебе не обещала, – выдаю, а сама про себя думаю: «Ну, вроде же, не обещала, да?»

– Ты обещала спасти мир…

– Я спасла.

– Ты обещала восстановить равновесие…

– Я отдала дракону его силу, а там уж пусть дальше сами восстанавливают. Я сделала самую тяжёлую работу, – аргументировала свою позицию с важным видом.

– Ты обещала… – Хэвард сел на кровать, переместив меня к себе на колени, и обнял, прошептал на ушко: – Нессе подарить мне десять детей.

– Это была шутка! – пытаюсь вдолбить в эту инквизиторскую голову простую мысль.

– Не-а, – он крутит головой из стороны в сторону и не позволяет мне ответить, прижимается губами к моему открытому от негодованию рту.

Ну и ладно. Потом объясню. Может быть.

Жить на Земле с Хэвардом – ну до чего же прекрасно! Я просыпалась каждый день с невероятным чувством любви ко всему на свете. Не было больше трёх литров кофе, чтобы проснуться, достаточно было лишь посмотреть на суровый профиль на соседней подушке.

Я вышла на работу и занималась любимым делом, Хэвард восстанавливал физическую форму, записавшись в несколько залов одновременно, чтобы никого не смущать своей выносливостью, сказал, что «людишки на моей планетке», да-да, это цитата, слишком слабые и хлипкие, он не может работать в полную силу нигде, но хоть грушу лупить можно в своё удовольствие. Виктор с Асель пары не составили, однако каждый устроил личную жизнь, хоть и весьма неожиданно.

Беременная от Максима Лиза, брошенная им на последних месяцах беременности, вызвала нежные чувства у моего драгоценного и любимого деда. Честно, не знаю, что он в ней такого нашёл, что заставило его отказаться от тьмы одиноких и состоявшихся дам, жаждущих его внимания, но зацепила его девушка всерьёз. Он собрался остепениться и осаждал крепость «Елизавета», как мне кажется, довольно успешно. Лиза пока не сдала позиции, но по крайней мере из депрессии ухаживания начальника её определённо вывели, да и зависть коллег женского пола делала своё дело – она начала поглядывать на деда заинтересованно. Одно то, что приходила «пить чай», уже находясь в отпуске перед самым важным событием, говорит о многом, вряд ли так скучала по всему коллективу.

Асель вообще учудила – собралась идти устраиваться на работу в театр, как только ей сделали документы (даже не знала, что у деда такие связи), а попала на телевидение и ведёт передачу про экстремальный туризм. Уже вовсю походничает, не раз прыгала с парашютом и всё собирается в горы, пока ходит на скалодром. Есть подозрение, что бегает она туда не просто так, а из-за симпатичного инструктора. Не знаю, сходят ли они в конце концов в горы или в ЗАГС, но Асель при каждой встрече выглядит всё счастливее и румянее. Возможно, мне показалось, что она немного поправилась, но в беременности не признаётся. Будем ждать.

В общем, всё было бы прекрасно на двести процентов, если бы не одно «но» – приходило время возвращаться в Иегерию.

Хэвард всё чаще заговаривал об этом и на мои намёки, что и здесь неплохо живётся, не реагировал. Я знала, что рано или поздно вопрос встанет ребром, но прятала голову в песок как самый настоящий страус.

Иегерия безусловно многое мне дала, уж за одного только Хэварда готова благодарить с утра до вечера, но воспоминания об этой стране, да и обо всём мире не грели душу. Мы, конечно, внимательно следили за всем произошедшим в родном мире Хэварда, Виктора и Асель после исхода драконов, но времени там прошло совсем мало, проблем осталось много, и менять уютную жизнь на очередную головоломку не хотелось.

И вместе с тем я понимала, что выхода у меня нет. Хэвард – не кто-нибудь, а наследный принц, или лорд-защитник, если правду не обнародуют, в любом случае, его место во дворце, у власти. Я же, познав все прелести жизни с любимым мужчиной, немного размякла и не желала махать шашкой, что и заявила Виктору, когда он осторожно поинтересовался моими планами в обеденный перерыв.

Мы сидели в облюбованном нами кафе неподалёку от офиса и пили терпкий душистый чай с травами. Виктор в очередной раз начитался о вреде моего любимого напитка и запрещал мне его пить, всячески привлекая на свою сторону окружающих, даже секретарь и та стала добавлять молоко в мой кофе, вызывая неповиновением зубовный скрежет. Говорила: «Приказ директора, извините, пожалуйста». Забота иногда слишком навязчива.

Выбор, конечно, был. Например, пойти и нажать кнопку на кофемашине самостоятельно. Но я злилась и пила с молоком. В разгар рабочего процесса недосуг, да и неплохо, в принципе, с молоком идёт. Так и привыкла.

– Влада, думаю, время пришло, – Виктор говорил тем увещевательным тоном, что заставлял напрячься и слушать внимательно. Меня пытаются продавить.

– Хэвард молчит.

– Он молчит только из-за твоего неприятия к нашему миру. Вашему миру. Тьфу, ты меня поняла, – запутался дед на мгновение и хмыкнул. – Ты ведь знаешь, он испытывает ужасное чувство вины, что из-за него тебе пришлось пожертвовать жизнью…

– Ради всего мира, – вставила свои пять копеек, но Виктор не повёлся.

– Милая, ты женщина, тебе начхать на мир, но не начхать на любимого мужчину. Все мы знаем, из-за чего ты вернулась туда. Все твои отговорки, мол, здесь скучно и тоскливо, а там настоящая жизнь, куда-то улетучились, как только ты вернулась домой с ним. И не пытайся отвертеться, – строго заявил дед, – так и есть.

– Не надо выставлять меня возвышенной романтичной девицей, я не такая, – воспротивилась я.

– Ты не возвышенная и не романтичная, но ты женщина, я бы даже сказал: Настоящая Женщина! – с гордостью и придыханием заявил Виктор. – Пойми, милая, никто не покушается на твою самостоятельность. Ты изо всех сил пытаешься быть сильной даже там, где тебе хочется быть слабой. Прими в себе все грани характера, и ты станешь куда счастливее, поверь старому опытному деду.

Я посмотрела на старого и опытного со всем возможным скепсисом. Дед не выглядел дедом даже в самых смелых фантазиях, хотя я давно стала его так называть, зная, что ему безумно приятно. Красивый мужчина среднего возраста притягивал взгляды окружающих на раз-два, официантка так вообще едва слюной не захлёбывалась, когда он ослабил узел галстука, я же видела.

– Я сама не знаю, чего боюсь, – призналась, наконец. – Конечно, там сейчас время перемен и Хэвард должен быть рядом с отцом. Да и жаль Гефестиона. Ты не присутствовал и не видел, как тяжело ему далась мнимая, хотя тогда ещё настоящая, смерть сына. Ох, никому не пожелаешь. Мне показалось, вся та пустота, что образовалась на месте драконьей силы, заполнилась эмоциями и едва его не убила. Ну вот, ты видишь, что со мной делаешь? – я промокнула салфеткой уголки глаз, где выступили слёзы.

После возвращения на Землю, прошло два или три дня, прежде, чем я смогла дать волю эмоциям и всё пережить, поорать и порыдать. До этого меня не оставляли в одиночестве ни на мгновение. Всё же, что ни говори, а привычка скрывать эмоции от людей иногда пагубно влияла на организм. Вот как сейчас. Взяла и едва не разрыдалась от воспоминаний.

– Это не я с тобой делаю, это Хэвард. Он уже всё сделал.

Виктор мягко улыбнулся и я насторожилась.

– Ты о чём?

Брови деда взлетели, изогнулись дугой.

– Прости, я думал, ты беременна, – осторожно, приглядываясь к моей мимике, ответил он.

– Я? Не-е-е-ет! – открестилась от подобной возможности, даже не сомневаясь, что он не прав. – Несса обещала, что подарит нам с Хэвардом дитя, так что сперва нужно вернуться в тот мир и уже там производить претендентов на иегерийский престол.

– Дитя – это хорошо. Главное, чтобы не двадцать, – пошутил Виктор. – Несса такая, она может.

– Десять. Или одиннадцать, – выдала я и поджала губы.

– Что десять или одиннадцать? – не понял дед.

– Она пошутила, что подарит десятерых сыновей, но, когда я воспротивилась, сказала, что их будет одиннадцать.

– Кхе, – Виктор поперхнулся и вынужден был откашляться, прежде чем смог оценить ситуацию: – На крайний случай, дорогая моя внучка, ты можешь родить столько, сколько тебе нужно, и вернуться сюда. Нет, ну она совсем озверела! Одиннадцать детей! Хотя это ведь не так уж и много, да? Представь, как здорово! – оживился он.

– Виктор!

– Десять мальчиков – это настоящее сокровище!

– Виктор!!

– Когда родишь десятерых парней, проси одиннадцатую дочь, Несса не откажет, она довольно добрая…

– Виктор!!!

– Что?

– Заткнись, – рявкнула я. Мы замолчали оба, ошеломлённые моей невоспитанностью, и я вздохнула. – Извини, пожалуйста. Я не хотела. Для меня дети – больная тема. Никогда их не хотела.

– А от Хэварда? – вкрадчивым голосочком уточнил дед.

– Может быть. Когда-нибудь. Да. Наверное. Не знаю! Ну сам посуди, какая из меня мать? Я боюсь детей. Я дала целому миру возможность жить в равновесии, а сама не могу найти это равновесие внутри себя.

– Знаешь, Влада, иногда стоит просто расслабиться и плыть по течению, – выдал дед неожиданно. – Ты бесишься от того, что Хэвард властный и пытается диктовать тебе, что и как делать, а сама это же в нём и уважаешь. Ты держишься за свои правила с обречённостью утопающего, схватившегося за ветку, нависшую над рекой, пальцы в кровь, но не отпущу. А зачем? Правила существуют для того, чтобы их нарушать. Ты – сама кузнец своего счастья. Вот и прекращай держаться за старое, созидай новое. Здесь все работает как часы, ты всегда можешь вернуться и тебе всегда будут рады. У тебя есть поддержка, есть запасной аэродром, как здесь говорят. Но пора признать, тебе всё это не надо. Ты вцепилась клещами в старую жизнь, где спокойно и надёжно, и не позволяешь себе жить, дышать полной грудью…

– Но я счастлива!

– Не безоговорочно. Сейчас в ваших руках целый мир. Вы можете бросить его на произвол, доверить другим людям, но не лучше ли довести дело до конца? Пройдёт лет сто, ты встанешь утром, выйдешь на балкон с чашечкой кофе, глубоко вздохнёшь и улыбнёшься абсолютно счастливой улыбкой. В своём мире. Мире, где царит равновесие, точно такое же, что и у тебя в душе.

Виктор говорили жутчайшие банальности, но они отзывались в сердце, находили путь к душе.

– Наверное, ты прав.

– Я всегда прав.

– Это моя фраза!

Мы рассмеялись и замолчали, каждому потребовалось немного времени обдумать своё.

– Знаешь, а мне кажется, ты никогда не достигнешь равновесия, – выдал Виктор.

– Чего это вдруг?

– Ну как, одиннадцать детей! Это ж представь, они начнут приводить к тебе всех своих девиц, кто-то непременно из них забеременеет, когда не надо, кто-то тебе не понравится. О боги! А вдруг, из низшего сословия! – запаниковал Виктор так, словно мы уже оказались поставлены перед подобным фактом. – Я этого не вынесу!

Я расхохоталась.

– Похоже, равновесия я всё-таки достигну, волноваться за меня будешь ты.

Разговор засел у меня в голове и мешал жить. Я чувствовала, что Хэвард со дня на день поставит ультиматум, знала – он не хочет меня обидеть и ищет нужные слова, но будет настойчив и вынудит меня уступить.

Совесть грызла ужасно. Из-за своих страхов и плохих ассоциаций с его миром я не хотела туда возвращаться, тогда как там была его жизнь, его страна, его семья. Вся моя семья – это он и Виктор, который может перемещаться между мирами сколько ему заблагорассудится. И родители, которые жили там, куда я не хочу возвращаться.

– Знаешь, я тут подумал, – начал Хэвард после ужина, притянув меня к себе на колени, – что нам надо остаться в твоём мире.

– Что?

– Я же вижу, как тебе претит мысль о возвращении. В последнее время я только и думаю, что о доме, отцу предстоит столько работы, Август, наверное, безумно соскучился и жаждет меня увидеть, а его не пускают. Ну и мы задолжали богам. Работы непочатый край. Но ты не хочешь. Я чувствую твой страх, вижу твою нервозность. Отчасти это из-за того, что ты не можешь реализовать здесь свой дар.

– Так, что-то я не поняла. Ты хочешь или не хочешь домой?

– Я хочу. Ты не хочешь. Хотя это и твой дом тоже.

– И ты действительно останешься здесь, со мной, если я не пожелаю вернуться в Иегерию? – Я просто не могла поверить своим ушам.

– Останусь.

– Ты не выглядишь довольным.

– Не люблю бегать от обязанностей, – признал он очевидное и, поцеловав меня в плечо, прошептал: – Ты в золотом.

– Мы не в Иегерии, – сама не знаю зачем, напомнила ему.

– И сейчас я очень об этом жалею, – мурлыкнул мой любимый мужчина.

– Подожди, не отвлекай меня! Ты правда готов остаться здесь ради меня?

– Я уже дал ответ на этот вопрос, – буркнул Хэвард, продолжая меня раздевать.

– Но ведь это нечестно. Ты должен быть рядом с отцом!

– А ты – рядом со мной, – продолжил он.

– И буду.

– В Иегерии?

– В Иегерии.

– Хорошо.

Я почувствовала, как расслабился любимый и выдохнула, однако он быстро меня поцеловал и схватил за руку, где красовался браслет Виктора.

– Синий и бордовый одновременно, – прошептал он, нажимая камни.

Я зажмурилась и через секунду открыла глаза. Мы находились в его доме. В нашем доме. Пахло яблоками и выпечкой, словно к нашему возвращению готовились и передали еду с дворцовой кухни.

– Ах ты! – начала возмущаться я, как только дошло, что меня обыграли, притом не очень-то и умно! Просто подгадали время.

– Мы в Иегерии, – Хэвард многозначительно ухмыльнулся.

– Я вижу! – рыкнула я, вскакивая с его коленей.

Ничего не могу сказать, я готовилась к возвращению, но кое-кто слишком коварно меня провёл и это бесило!

– Ты в золотом, – намекнул мне мужчина, поднимаясь следом.

– И это ровным счётом ничего не значит, пока ты…

Мне не дали продолжить. В тёмных глазах Хэварда блестело золото моей блузки, и я завороженно не могла оторвать от них взгляда.

– Попалась, – удовлетворенно заявил мой пленитель, обнимая и приподнимая над полом, прижимая к стене.

Юбка треснула по шву сзади и подсказала озабоченному мужчине вариант избавления меня от одежды.

– Помню, не так давно кто-то извинялся за секс на полу, – не смогла промолчать я, не мешая при этом меня раздевать, ещё и сама держалась за его плечи, не оставляя юбке и шанса.

– В твоём мире есть, чему поучиться, – хрипло выдохнул Хэвард мне в шею и прикусил её, не больно, но вполне ощутимо.

– О, да! – только и выдохнула я.

Заведу себе чёрно-золотой гардероб для дома и гори оно всё огнём.

Кабинет Гефестиона Первого, три года спустя

– Август, ты не прав. Шаманки – страшная сила, им нельзя доверять, – увещевал сына правитель Иегерии. – Ты можешь сколько угодно вести с ними переговоры, но это приведёт лишь к тому, что они найдут обходные пути и будут дальше тиранить подопечных.

– Но они же женщины! – воскликнул любимчик дам. – Хэвард, ну объясни же ему! Если он женился на грымзе, это не значит, что все остальные женщины такие.

– Велена – не грымза, – рыкнул Гефестион. – И вообще, относись с уважением к новой королеве и, я позволю себе заметить, твоей мачехе.

– Лучше бы женился на Цевер. И вообще, зачем было менять правила? Мы и так прекрасно жили. Ну, если опустить некоторые моменты, – уточнил правдоруб. – Меня бы вполне устраивала новая жена каждый год.

Мужчины расхохотались, и Хэвард ответил за отца:

– Брат, ты не знаешь, о чём говоришь. Смотри шире. То, что отец женился на той женщине, что связала его сердце цепями любви, тебе только на руку. Когда решишь остепениться, женишься тоже на любимой, а не на той, что потребуют интересы государства.

– А чего мне переживать? К тому моменту, как я решу остепениться, что случится ещё очень нескоро, у нас вряд ли будет четыре страны как прежде. Груфис уже влился в наши ряды, Архара хоть и осталась самостоятельной, но пока там правит отец нашей прекрасной Владиславы…

– Моей Владиславы, – отчеканил Хэвард.

– Ну да, ну да, твоей Владиславы, – исправился Август. – Не за горами и капитуляция Тангарии, тем более, мы её хорошо прижали к ногтю благодаря жрице Нессы. Вот уж кто ненавидит Тангарию и всех её жителей. Интересно, как она справляется со своими чувствами, когда к ней обращаются жители её «самой любимой страны»? Пока ещё существующей страны, хе-хе.

– Молча, – отрезал Хэвард. – Август, не время расслабляться и показывать зубы родному отцу. Сейчас ему как никогда нужна наша поддержка.

– Отец, ну неужели ты жить без неё не можешь? – в его голосе звучало столько эмоций, столько детской обиды и уязвимости, что Гефестион вздохнул, в очередной раз пожалев, что так мало внимания уделял детям, когда те в нём нуждались. Но что он мог сделать?

– Август, тебе, безусловно, очень и очень непривычно видеть нас с Хэвом такими, но к нам вернулись чувства и да, я не могу без Велены. Я мог бы, конечно, жить с равнодушной к миру Цевер, но кому от этого было бы лучше? Я думал, ребёнок её изменит, но сам знаешь, ребёнок был лишь фикцией, очередной проделкой Гадрика. Может, это и хорошо. Кровь у девушки могла быть с сумасшедшинкой. Зачем нам это?

– Незачем, – признал принц.

– О том и речь. Велена – прекрасная женщина и достойная королева. Хэвард ею доволен, у неё очень сильный дар, он передастся по наследству нашим детям, если они будут.

– С тем количеством еды, что производит наша Владислава, – начал Август, но осекся, исправился: – Владислава Хэварда… Слушай, ну ты бы уже женился на ней, а? Я буду говорить: «твоя жена» или «жена Хэва», а то уже надоело это виляние туда-сюда. Ты же ревнуешь её к каждому столбу!

– А ей нравится, – хмыкнул король. – Нашла способ управлять лордом-защитником.

– Закрыли тему, – Хэвард произнёс эти два слова таким тоном, что половина придворных бы даже в мыслях побоялась думать о подобном, но не семья.

– Ага, как же! – рассмеялся Август. – Мечтай! Пока Владислава не согласится выйти за тебя, я не уймусь. Просто наслаждаюсь вашими пикировками. Ты так мило пытаешься ею командовать. Безуспешно командовать, надо заметить.

– У этих вояк всего одна извилина, и та прямая, – донеслось от двери ехидно. – Не была послушной и не стану начинать.

Владислава вошла, держа одну руку на пояснице, во второй держала ворох бумаг, которые у неё тут же забрал подбежавший Август.

– Тебе не стоит так себя утруждать, – пожурил он её. – Мальва сказала, ты снова что-то пекла, – но тут же сладкоежка переключился на куда более важные вещи, например, его любимые шоколадные кексы с орехами: – Там были..?

– Не-а, не было. Завтра тебе приготовлю, если не рожу, конечно.

Влада приняла подставленный локоть Августа и прошла к креслу, уселась осторожно, не делая резких движений.

– Ну, что замышляем? Снова мужской клуб и женщин не приглашаем? А между прочим у Велены мозги порезвее некоторых будут, – попеняла она мужчинам в своём стиле.

Хэвард передвинул кресло поближе и взял любимую за руку.

– Тебя мы всегда слушаем.

– Не подлизывайся. Кто снова запретил мне ходить в город? Все телепорты «на профилактике», – передразнила она смотрителей, – да ты даже Виктора подговорил! Верни мой браслет!

– Ни-за-что! Это опасно. Ты должна больше себя беречь. И малыша!

– Верни, изверг.

– И не надейся. Вот родишь, восстановишься, а там посмотрим.

– Хэвард!

– Владислава, – спокойно парировал он и не выдержал, взял узкую ладонь любимой, поцеловал нежно.

Обычно прохладные руки во время беременности стали горячими, и он дисциплинированно проветривал комнату по каждому её требованию. Когда она появлялась во дворце, во всех помещениях гуляли сквозняки и, учитывая, что зима давно вступила в свои права, иногда и снег летал. Язвительный Август смеялся и во всеуслышание заявлял, что это архарские корни проявили себя, никак странам теперь надо объединяться, всё равно и там, и там холодрыга и снег.

– Я хочу гулять. Хочу к морю. Хочу сходить к маме, – выдала она совсем уж неожиданную фразу.

– К… маме? – не поверил своим ушам Хэвард.

– Да, к маме. А что, у меня молодая и красивая мать, я ей ещё мужа подберу, когда время будет, – заявила Влада. – В конце концов, может, следующий будет не мальчик, а девочка. Вот она и заменит маму, поработает жрицей…

– Владислава, жрицей не работают, – заметил Гефестион, улыбаясь. Вот такая, живая и непосредственная Влада, ему нравилась куда больше прежней. Он лишь убедился, что некоторым женщинам беременность идёт на пользу и про себя возжелал, чтобы и Велена стала помягче, а то любовь любовью, а характер у неё всё же тяжеловат.

– Да я знаю. Но у меня ведь род по маме с секретом, – выдала она тайну, которая в данной компании тайной не являлась. – Так что придётся рожать дочь. Это если кто-то будет себя хорошо вести.

Голубые глаза уставились на Хэварда, и тот лишь развёл руками, мол, ничего не могу с собой поделать.

– Он не будет, – захохотал Август, – и не мечтай. Если даже на последнем месяце беременности он ревнует тебя к родному брату! – мужчина закатил глаза, а Влада улыбнулась. – Кстати, я вот тут подумал. Тебе скоро рожать, а вы не женаты. Даже в твоём мире это не очень хорошо, а у нас-то вообще не принято. Может, ты сжалишься над нами и пойдёшь с ним к Древу?

– Не заслужил, – Влада укоризненно посмотрела на мужчину, перекрывшего все порталы страны «ради её безопасности».

– Смилуйся! – возопил Август театрально. – Меня сегодня едва не линчевали за то, что я назвал тебя «нашей Владиславой». И вообще, Влада, ну действительно, нельзя так. Тебя любят в народе, тебя обожает Архара, – тут он замялся, сообразив, что Архара как раз любит её во многом из-за того, что она издевается над лордом-защитником, которого они всей страной дружно боялись всю жизнь, да и сейчас боятся, и перешёл к другим аргументам: – К тебе милостивы боги и даже сама Несса одарила вас ребёнком только ради того, чтобы ты вышла замуж за Хэва. Мы прогрессивные, конечно, но ты ведь умная женщина и знаешь, что такое деловая репутация.

– Естественно, – фыркнула Влада.

– Ну вот, ты вредишь деловой репутации нашего лорда-защитника. Если бы вы решили официально признать его наследным принцем, а не скрываться и дальше, ничего бы не было, все бы посмеялись и забыли. Но лорд-защитник для нашей страны – это символ. Над символами не смеются, милая Влада.

– В тебе точно нет драконьей силы, а? – Влада сделала вид, что ущипнула хитреца, хотя сидела в паре метров от него. – Посмотрите, какой коварный. Знает ведь, где давить.

– Дипломатия, – гордо задрал нос Август, но тут же рассмеялся. – На самом деле я бы выбрал вариант, где Хэвард становится наследным принцем, а я имею возможность гулять по мирам…

– Нет! – рявкнул Гефестион.

– Но отец!

– Нет!

– Ну и ладно. Стану королём, присоединю Архару и возьму себе гарем. Надо же перенимать что-то у покорённых территорий, – принц вовремя сообразил, что стоит замять неприятную тему, и перевёл всё в шутку. Хотя идея с гаремом ему нравилась, даже очень.

Влада сидела и смотрела на пререкания Августа с отцом и беззлобно смеялась, когда Хэвард потянул её за рукав.

– Ничего не напоминает? – спросил он.

– Напоминает, – согласилась она. – Но это у нас семейное.

– Семейное, – Хэвард кивнул. – Ты согласна? Дети должны рождаться в браке.

– Дети должны рождаться в любви, – Влада улыбнулась и добавила: – Наши так точно будут рождаться в ней. Но, милый?

– Что?

– Я, пожалуй, соглашусь с Августом. Нельзя издеваться над символом, да?

– Нельзя.

– Завтра день зимнего солнцестояния, – всё ещё не веря в своё счастье заметил Хэвард.

– Я знаю. Но у меня такое ощущение, что твой сын его не дождётся. Пойдём в храм.

Пара переместилась так быстро, что Гефестион с Августом не успели напроситься на свадьбу, хотя уже успокоились и вместо спора внимательно прислушивались к будущим супругам, боясь спугнуть их неосторожным словом или движением.

– Знаешь, Хэвард мог бы быть с ней и помягче. Влада – умная женщина, ведёт себя великолепно и вполне достойна доверия.

– Ну, – Гефестион хмыкнул и закатил глаза, – если он даст слабину, она сама будет не рада, поверь.

– Почему это?

– Она его любит за крутой нрав в том числе. Нравятся ей «угрюмые военные с одной извилиной», – рассмеялся король. – Особенно, если принять во внимание, что извилина эта работает так, что остальным даже не снилось. Ей нравится держать его в тонусе, Хэвард стал ревнив и не скрывает своих чувств. Приятное разнообразие после того замороженного Хэва, согласись.

– Угу. Эх, вот любили бы наши женщины за ум, – мечтательно протянул принц, которому приходилось быть обходительным даже с охотницами за титулом.

Как только отборы ежегодной жены для короля закончились, а сам его величество остепенился, сходив к Древу с Веленой, все незамужние девицы ринулись очаровывать его всеми возможными методами.

– В Тангарии любят, – намекнул Гефестион на одну интересную и ранее неизвестную тайну шаманок.

– Ну, знаешь, не думал, что родной отец захочет отдать меня в сексуальное рабство сумасшедшей бабе!

– Август! – шокировано округлил глаза король. – Разве я учил тебя называть женщин бабами? Прекращай бегать в храм к богам, эти фильмы до добра не доведут. Хорошо, те не стали делиться с человечеством этим сомнительным достижением цивилизации. И, кстати, рабство-то всего на недельку, зато сколько впечатлений!

– А ты что-то знаешь? – его высочество заметил необычный блеск в глазах отца и навострил уши как охотничья собака.

– Откуда я могу что-то знать? Так, слухи, – отмахнулся Гефестион, хотя нарочно дал сыну возможность прочувствовать его недостаточно хорошую игру.

– Отец!

– Сын, – Геф отсалютовал бокалом, словно ну совсем ничего не понимает.

– Ваше величество! – рыкнул Август.

– Ваше высочество, – в режиме «тролль восьмидесятого уровня» ответил ему отец.

– Всё же это не очень честно с твоей стороны – так издеваться над родным сыном. Что, рекомендуешь всё же попроситься на недельку в гости к той милой шаманочке, что заняла место афаи Гутрун?

– Рекомендую. А вот обсуждать своих дам с кем бы то ни было – не рекомендую никогда, ни с кем и ни при каких обстоятельствах, дорогой мой сын и наследник, – голос короля изменился, – Запомни: ты – пример для подражания. Люди могут быть сколь угодно слабыми, болтливыми, необязательными, ссылаться на любые препятствия, реальные или вымышленные, у тебя же подобной возможности нет. Ты – будущий король Иегерии. Ты – опора и защита. Ты – символ.

– Я знаю, отец. Знаю, – голос Августа прозвучал тускло, плечи опустились. Лишь через пару минут он всё же продолжил: – Я хотел бы быть простым смертным, путешествовать между мирами, мечтать и любить безо всякой шелухи, – он посмотрел на отца и торжественно заявил: – Но я исполню свой долг. Ты никогда не разочаруешься во мне!

Гефестион молчал. Он давно принял решение и хоть никому об этом не сообщал и даже виду не подавал, оно сформировалось, вызрело и засело в голове, пусть и не нравилось королю и, прежде всего, отцу от слова «совсем».

Он сам долгие столетия жил во имя страны, во имя мира. Совершал такое, от чего у обычного человека волосы бы встали дыбом. Ещё и дракон… О, коварный ящер оказался злопамятной тварью и с энтузиазмом, достойным лучшего применения, напомнил ему обо всём случившемся за эти годы. И всё под предлогом «мы столько пережили вместе»! Ещё и пригласил в гости, изверг.

А ведь он так мечтал пообщаться с ним нормально, по-человечески. Пообщался.

Король встряхнул головой, словно очнулся ото сна, и сказал то, что надо было сказать, то, что он обязан был сказать не как король. Как отец.

– Поговори с Владиславой.

– Что? – Август не мог поверить своим ушам. Неужели?

– Она уже вполне освоилась в нашем мире и, думаю, не откажется через какое-то время надеть корону на свою красивую и умную голову. Не ради себя, ради детей. Осталось только убедить её в этом, – с очевидным намёком произнёс Гефестион.

– Я умею убеждать! – Август, не в силах сдержать эмоции, подскочил и тут же сжал руки в кулаки, пытаясь совладать с собой. – Спасибо! Спасибо.

– Спасибо тебе, сын. Спасибо за то, что научил меня быть отцом. И человеком.

– Не могу поверить, что пошёл на это, – возмущался Хэвард. – Как ты меня уговорила? Как? Признайся, Владислава! Твоя мать с Нессой изобрели вино, подавляющее здравый смысл у мужей?

Если бы муж не был так зол и растерян – да, да, именно растерян – она смеялась бы в голос, но приходилось беречь чувства любимого. Они находились в своих апартаментах во дворце того самого пленённого в своё время Гефестионом дракона и пытались прийти в себя, и если она приятно удивилась, то Хэвард был шокирован, раздражён и даже несколько напуган. Конечно, не каждый день на твою женщину покушается такое количество молодых и сильных мужчин!

Кто бы мог подумать, что огромные драконы превращаются в обычных людей! Очень симпатичных, надо признать. И совершенно, ну абсолютно без морали! Чужая жена? Подумаешь! Кто сильнее, тот и прав.

– Милый, не выдумывай. Кто мог знать, что драконы…

– Боги могли! Они же хлещут литрами их вино. Вспомни, Август рассказывал.

– Не волнуйся, наши жизни и сердца связаны богиней любви, неужели ты думаешь, я начну смотреть по сторонам? Ну правда, Хэв! Ты мне так не доверяешь? – Влада поиграла голосом, показывая всю свою обиду по этому поводу и муж, как всегда бывало, тут же оказался рядом.

– Доверяю. И люблю. И когда ты такая женственная хитрюля тоже люблю.

Поцелуй в шею больше напоминал укус, однако Влада точно знала, что никаких синяков на её коже не останется. Муж берёг её сильнее, чем коллекционер – баснословно дорогую и редкую вещицу, ради которой пошёл на преступление. Она не могла придумать более точную формулировку, но регулярно сравнивала, просто, чтобы доставить себе удовольствие. И всегда вспоминала ответ из сказки: «Я люблю тебя, как мясо любит соль» и хохотала, так как в их с Хэвардом мире соль, не всякая, а лишь та, из храма, была олицетворением любви, да и самой богиней любви тоже.

Поцелуи стали ещё более требовательными и Влада сдалась на милость победителя. Да и какая может быть война там, где побеждают все?

Но мужа взрыв страсти вовсе не успокоил.

– Не думаю, что нам стоит здесь оставаться надолго. Мы, конечно, согласились посмотреть их мир, но не будет ли поездка слишком интимной? Это ведь, выходит, тебе надо будет сесть на спину к одному из этих хлыщей.

– Ты так говоришь, будто я не на мир смотреть буду, а заниматься непристойностями на драконе! – Влада говорила, а сама не могла избавиться от неприличной картинки перед глазами: она и муж в небе. Подобных фантазий у неё прежде не было, только более приземлённые.

– А вот эта идея мне нравится куда больше. Попросимся на одну тварюшку, и я уж найду, чем тебя занять на высоте. Что ты, гор и рек не видела, что ли?

– Хэвард, – укоризненно, но с улыбкой, прошептала Влада.

– М, ты уже отдохнула? Всегда рад угодить своей даме!

Хэвард, прежде сидевший рядом, повернулся и навис всем телом над довольной и ещё не пришедшей в себя до конца женой.

– Я не это имела в виду, – сказала она исключительно из–за того, что это было чистейшей правдой.

– А я – это!

Влада и сама не знала, что ей удастся уговорить Хэварда прогуляться в другой мир, да ещё не куда–нибудь, а к драконам. Причина у них, безусловно, была – во время исследования поля чистоты нашли ещё несколько камней–накопителей. И как бы Гефестиону не хотелось присвоить их себе, но он хорошо помнил урок – драконы никогда не отдают своё, а, значит, обязательно вернутся. Возможность избежать столь «приятной» участи была лишь одна – вернуть камни самостоятельно.

Как только встал вопрос, кому стоит заняться безусловно важным и нужным делом, Влада не мешкала и не сомневалась. Вызвалась в первых рядах, чем немало удивила венценосную семью.

– Давайте начистоту, – предложила тогда она. – Август не хочет быть наследником и хочет путешествовать. Судя по всему, вы уже смирились с этой идеей, – посмотрела на Гефестиона и тот, поджав губы, кивнул, – Вот и замечательно! Нельзя лишать мечты, особенно, когда она столь прекрасна и желанна, нет ничего хуже. Честно признаться, рада, что вы не настояли на своём, Гефестион.

– Будто у меня был выбор, – хмыкнул мужчина.

Все присутствующие прекрасно понимали, что выбор у него как раз был, только сделал он его в пользу интересов сына. Когда сила дракона прекратила выжигать его тело и душу, Гефестион по–другому взглянул и на мир, и на отношения в своей семье. И увиденное ему не понравилось. И если Хэварду повезло, и он был удачно женат, то Август не желал связываться с женщинами дольше, чем на пару ночей, что не на шутку тревожило отца. Август не пускал в жизнь любовь, хотя сам был ею полон. Потому и не было сомнений у короля – нужно отпустить, дать свободу, позволить совершать ошибки и пожинать их плоды, позволить дышать тем небом, под которым сын почувствует себя излеченным от ошибок прошлого. От ошибок, которые допустил он.

– Так что идти к драконам нужно нам с Хэвардом. Вернём камни, наладим добрососедские отношения, может, присмотрим новые технологии или минералы с необычными свойствами… Ой, да я уверена, там есть тьма–тьмущая того, что нам не помешало бы! Очень выгодный торговый контракт! – она мечтательно закатила глаза.

– Звучит интересно.

– Это опасно, – сказал как отрезал Хэвард.

– Ни капельки. Я познакомилась с драконом и прекрасно с ним беседовала. Он, конечно, хитрющий как тысяча чертей, но вполне разумный. И приглашал в гости! Только представь, насколько выгодное предложение мы можем получить, если рискнём.

– Или по шее.

– Драконы не только разумные, они ещё и мудрые создания. Их мир совместим с нашим, можно и нужно рискнуть. Если всё пройдёт удачно, нам всем, я сейчас говорю про всё население планеты, не только про нашу семью, станет житься и спокойнее, и вольготнее. Согласитесь же, что мы всё так же боимся драконов! На Земле есть поговорка: держи друга близко, а врага – ещё ближе. Так что, дорогой, – обратилась Влада к мужу, – это твой прямой долг как защитника. А я пойду с тобой, поскольку нашла с драконом общий язык.

Слова упали на благодатную почву, и Влада получила своё – эксклюзивный тур в мир драконов. И очень, очень недовольного мужа.

Возможно, если бы в их честь не устроили бал, где все не имеющие пары драконы мужского пола только и делали, что пытались перехватить её руку у мрачнеющего с каждым мгновением Хэварда, они и не узнали бы о настойчивости этой расы. Наличие мужа красивых и уверенных в себе самцов не смущало. За один лишь вечер Хэвард получил несколько десятков вызовов помериться силой, а Влада – непристойных предложений. Как они не объясняли, что в их мире царит другая мораль и другие правила, всё впустую.

Правитель драконов был рад встрече и с огромным удовольствием общался с гостями, бесстыдно проникая в мысли и добирая нужную информацию. Никакие артефакты спрятать намерения не помогли. Владе с Хэвардом только и оставалось, что мило улыбаться, про себя радуясь, что ничего плохого не замышляли.

Предложение о сотрудничестве дракона заинтересовало, но не так, как дар Владиславы.

– У нас не принято утруждать гостей, но я просил бы, если это не затруднит и не… – дракон с усилием подбирал слова.

– Давайте попробуем! – согласилась Владислава. – В вашем мире много энергии и я с радостью её выкачаю на благое дело, но только после обещанной экскурсии!

К разочарованию Влады экскурсия оказалась не столь экстремальной, как она нафантазировала. Никаких верховых драконов. Вот и доверяй после этого фэнтези! Ещё и мужа застращала зря.

– Это парусник, – презентовал транспорт дракон, сразу после завтрака пригласив всех в огромный гараж. – Им может управлять даже дракончик, но вам, людям, это не по силам.

Снисходительный взгляд, брошенный в сторону слабых людишек, затем многозначительный – в адрес Владиславы, и компания из двух людей и двух драконов, повелителя и самого настойчивого кавалера, отправляется в небо.

– Кардог, не нервируй наших гостей, – с мягкой отеческой улыбкой пеняет сородичу повелитель, – Ради такого пройдохи, как ты, я не стану жертвовать интересами целого мира. Вот если бы…

Влада вцепилась в руку мужа, в тысячный раз пожалев о своей настойчивости. Уж кому, как не ей, знать, что в чужой мир соваться – лишь наживать дополнительные неприятности.

Но, на удивление, муж повёл себя спокойно и лишь хмыкнул на заявление повелителя драконов.

– Боюсь, наш визит в силу некоторых обстоятельств сильно сократится, – только и сказал Хэвард, прижав к себе жену.

– Давайте не будем торопить события, – тут же пошёл на попятную дракон, – Я поговорю с подданными. У нас действительно возникли некоторые проблемы, решить которые поможет дар нашей прекрасной Владиславы.

– Моей, – вставил лорд–защитник, позволив прорезаться собственническим ноткам в достаточной степени, чтобы не намекнуть, прямо сказать: «Женщина моя. Не претендовать. Убью».

– Безусловно, – включил дипломатию на полную Фартунр, – но я употребил это слово в единственном смысле: как наше достояние. Такой дар, редкий, необходимый, он не может использоваться лишь в узких кругах, не так ли?

– Я уже пообещала, что испеку вам сладостей, – включилась Владислава, зная, что во всём, что касается её лично, муж проявляет несвойственную ему обычно несдержанность, а потому стоит перехватить инициативу, позволив тому лишь кипеть про себя. – Уважаемый Фартунр, мы пришли с миром и рассчитывали на гостеприимство, присущее нашему миру. Поползновения в мой адрес, адрес счастливо замужней и даже более того – многодетной – матери, воспринимаются и мною и моим мужем как намеренное оскорбление. Мы понимаем, что ваш мир не такой, как наш, со своей моралью, ценностями…

– У нас такие же ценности. У нас совести не хватает, – хохотнул Фартунр, развеивая напряжённость, царившую на палубе восхитительного парусника, всю красоту которого ни Владиславе, ни Хэварду оценить так и не удалось, ровно так же, как и расслабиться. – Я распоряжусь. Вы же, со своей стороны, говорите обо всех неприятных вам моментах, мы запомним и будем учитывать при дальнейших встречах.

«Если они будут», – не удержалась от мысленного комментария Владислава, на мгновение позабыв о любви к подслушиванию у главного дракона современности.

«Будут, милая, будут», – тут же откликнулся ящер.

«У вас красиво, интересно, но страшно дискомфортно. Я переживаю за мужа, он не привык, чтобы ко мне кто–то подходил ближе, чем на расстояние выстрела, – озвучила главную причину для беспокойства Владислава, – да и мне самой вся эта ситуация неприятна. Я пришла договариваться, а не увиливать от ваших подданных, не понимающих слово «нет».

«Составь список, что вам нужно для визитов в наш мир. Ты нам нужна. Срочно, – отбросил экивоки дракон, – И регулярно».

«Не уверена, что лорд–защитник…»

«Я знаю, как решить эту проблему. Всего–то и делов – приходить в наш мир беременной. Артефакт для безопасного перехода мы тебе дадим. Дамы в положении – огромная ценность. С тебя будут пылинки сдувать и носить на руках. А, на руках не будут, да. Им ведь нужны ещё эти руки. А с твоим ревнивцем шансы, что у моих драконов останутся конечности, невелики», – хохотнул Фартунр.

«Очень смешно! – не поддержала шутку Влада. – Хорошо, если даже Хэвард и согласится, а он, я уверена, согласится после продолжительных уговоров, всё–таки он больше правитель, чем простой смертный, то не могу же я постоянно ходить беременной. Вам нужно решить проблему с рождаемостью на том же уровне, что и у нас – уничтожить причину».

«А нам ничего и не мешает. Восстановимся естественным путём. Без меня подданным было не до детей, политическая ситуация не отличалась стабильностью. А что касается твоей вечной беременности – это не сложно организовать».

Фартунр рыкнул довольно, привлекая внимание Хэварда, который и без того уже заподозрил жену в мысленной болтовне с её любимчиком правительственной наружности.

– Вечная беременность? – Влада тоже не выдержала и, позабыв о мыслеречи, перешла на устную.

– Вечная беременность? – Хэвард почувствовал, что дело пахнет керосином. Он не имел ничего против обещанных богиней любви Нессой одиннадцати детей, но вечно беременная жена, хвала богам, без токсикоза, но зато с оригинальнейшими пищевыми пристрастиями – это не то, о чём он мечтал. Определённо не то.

– Я оговорился! – Дракон получал удовольствие от яркой реакции окружающих. – Но ведь боги пообещали вам пару десятков дракончиков, вот и приезжайте к нам в каждую беременность, мы успеем взять свою долю сладостей. И, кстати, пока не забыл, – Фартунр поднял палец над головой невозможно человеческим жестом, – у меня есть невеста для маленького принца. Не сидится ей дома, хочет путешествовать между мирами. Давайте их поженим, а?

– И будем переживать за них вместе, – хмыкнула Влада.

– И переживать, и нянчить малышей! К нам тут забегала за минералами ваша беременная богиня, подарила одно замечательное вино…

– Нейтрализующее любые заклятия, препятствующие беременности, не иначе, – не удержался Хэвард.

– Именно, дети мои, именно. Вам всего–то и нужно прислать к нам Августа, – Фартунр заглянул в мысли Владиславы, стащил по своему обыкновению нужное ему слово из другого мира и закончил: – в командировку. Дальше мы уже сами!

– И куда это мы, юная леди, идём в золотых одеждах? – Голос Хэварда отдаёт холодом архарских ледяных полей.

– Пап, это не то, что ты подумал! – восклицает дочь, но щёки предательски краснеют. – Я просто иду… на кухню.

– На кухню. Ночью. Собственными ножками. Неужели за бутербродом? – отец ехидничает и Мадди выпрямляется, берёт себя в руки.

– Да, за бутербродом. У меня ПМС! – довольно восклицает младшенькая и с победным видом смотрит на родителя.

– Что у тебя, прости?

– Предменструальный синдром, – поясняет с видом отличницы дитя. – Это когда девушка становится достаточно взрослой для того, чтобы испытывать боли, которые даны ей за мужские прегрешения! И хочется то рыдать, то кричать, то есть по ночам бутерброды на кухне. А золотое я надела просто потому, что мне его повесили в шкаф. Я схватила первую попавшуюся одежду. Не смотри на меня так, папа. Месячные – это…

– Молчать! Иди к себе, я прикажу подать в твои покои бутерброды и сладкий чай.

– Я возьму сама, уж не заблужусь в собственном доме.

Как только Мадди поняла, что гроза миновала, успокоилась и принялась качать права. Как единственная дочь, да ещё и самая младшая из детей, она вила из отца верёвки. Правда, выходило это далеко не всегда. Но она упорно совершенствовалась. Да и братья её упорно «тренировали», хоть книгу по мужской психологии пиши!

«Как выжить в королевской семейке, если в ней одна звезда – ты».

– Даже не думай. Я запрещаю тебе покидать свои покои до утра, – непреклонно поставил крест на планах девушки отец. – Пока не уедет посольство драконов, ты сидишь ночами под домашним арестом. Ты ещё слишком юна и невинна для того, чтобы общаться с ними на одном уровне. И чтобы никаких золотых одежд в гардеробе!

– Да, папа, – покорно пробормотала Мадди и, развернувшись на пятках, заспешила по коридору к дверям в свои покои.

Ей не надо было даже оборачиваться – знала, отец наложит многослойное сложное плетение, которое пока никто, кроме старшего братца (гада разэдакого, не поделился секретом!) до сих пор не научился взламывать.

Как только девушка почувствовала, что отец ушёл, она тут же подбежала к подаренной ей молодым драконом старинной книге. В невероятном переплёте, украшенном множеством драгоценных камней и незнакомыми письменами. Открыла на сто сорок седьмой странице, как условились. Написала карандашом: «Отец запер меня на ночь».

Ответ пришёл незамедлительно: «Если прекрасная леди не идёт к дракону, дракон идёт к ней».

«Отец почувствует, как только ты прикоснёшься к плетению», – быстро–быстро написала Мадди, в надежде успеть предупредить возлюбленного.

Однако ответа не последовало.

Кажется, сейчас будут грандиозные семейные разбирательства, только и успела подумать она, как дверь отворилась, притом безо всяких спецэффектов вроде разгневанного отца или десятка–другого его «драконов» – элитных бойцов, безусловно преданных короне.

Но один дракон всё–таки был. Тот самый, ради которого приличная девушка из королевской семьи надела золотые одежды и сбежала… на кухню.

Сын правителя драконов.

Могущественный. Красивый. Великолепный.

Холостой.

– Даже не думай меня соблазнять, – низким, восхитительно–сексуальным голосом проворковал довольный мужчина, – я пришёл лишь пожелать тебе сладких снов.

– Соблазнять? Не льсти себе, – проворковала Мадди и сделала шаг вперёд.

Чтобы через секунду утонуть в нежных объятиях. Вдохнуть пока незнакомый, но такой будоражащий аромат, кружащий голову, заставляющий терять здравый смысл и самообладание.

– Мадди, – прохрипел дракон, склоняясь к губам возлюбленной.

– Дарг, – еле слышно выдохнула девушка, прикрывая глаза.

– Дети! – раздался недовольных хор голосов от двери.

– Дарг, немедленно к себе! – рявкнул Фартунр.

– Мадди, шагом марш к кому–нибудь из братьев! Будешь спать под присмотром.

– Отец! – возмутился Дарг.

– Папа! – ужаснулась непокорная дочь и чуть было не выдала коронное: «Это не то, что ты думаешь!»

– И почему наши дети все как под копирку? – философски выдохнула Владислава, разворачиваясь в сторону своих покоев. – Все в отца. Не в меня же. Я хорошая, умная, послушная.

– Это ты о ком сейчас? – раздался голос мужа над самым её ухом и тёплая рука тут же обняла за талию, притянула к себе. – Точно не о себе. Хотя, если ты наденешь золотые одежды…

– То пантеон богов содрогнётся от хохота, так как я рожу двенадцатого, незапланированного ребенка!

– Пусть теперь Мадди со своим драконом радеют за демографию двух миров. Мы с тобой свои обязательства перед богами и миром выполнили в полном объеме, теперь можем просто наслаждаться жизнью, – мурлыкнул Хэвард.

– Ты ведь сам хотел, чтобы она обратила на него внимание, так что не язви. Это Мадди может думать, что ты против, мне–то не ври. Политический брак, да ещё и по любви – огромное счастье для нашей семьи. Надеюсь, она с ним будет счастлива.

– У драконов нет измен и предательств, он будет куда лучшим мужем, чем я.

Хэвард не удержался и вздохнул. Всё–таки, как ни крути, а дочь выдавать так рано замуж он не планировал. Но взгляды детей были столь многозначительными, что окружающие поняли и приняли: сопротивление бесполезно. Дракон нашел свою пару.

Да и зная Мадди можно было спокойно спорить на что угодно – дракон влип всерьёз и надолго, точнее: навсегда.

– Ты – самый лучший муж, – с чувством произнесла Владислава и, притянув мужа к себе прямо посреди галереи, страстно поцеловала. Кое–как оторвавшись от любимого, добавила: – Для меня.

Звёзды за окном превратились в мерцающую новогоднюю гирлянду – боги бессовестно подглядывали за своими любимчиками и делали ставки.

– Несса, – позвала жующую солёный огурец из мира Владиславы сестру Родварка, – тебе не кажется, что с их стороны слишком нагло наслаждаться жизнью. Ты, бедненькая, страдаешь от токсикоза, а наша девочка вспомнила молодость и соблазняет собственного мужа по пять раз на дню.

– А мне нравится, – неаристократично чавкая, заявила Несса. – Хоть на других посмотреть, да на зелёную от зависти морду Нарана.

– А что я? Я ничего! Я предохранялся! Ты сама изобрела это вино, я тут совершенно не при чём! Но ребёнку рад. И вообще, дети – это счастье. Может, мы того… тоже одиннадцать родим?

Несса посмотрела на живот, на огурец в руке, похрустела тем солёным кусочком, что уже находился во рту, проглотила, делая вид, что её сейчас вырвет, и сообщила:

– Дорогой мой, ненаглядный, любимый муж, а не пошёл бы ты… – голос зазвучал раскатисто, эхом разлетаясь по храму, ударяясь в стены, резонируя, создавая ужасную по силе и звучанию композицию, – в мой храм, к Амелике, за огурчиками. Мои закончились.

– Это значит да? – Наран посмотрел внимательно на жену, понял, что та балуется, а не гневается, подошёл уверенно, погладил живот, поцеловал любимую в губы.

– Это значит: я подумаю. В конце концов, наш Август нашёл такой красивый новый мир, совсем молоденький, чистый, никем не занятый.

– А там есть первобытные племена? – тут же оживился бог войны.

– Все приличные мужчины отпрашиваются у жён на рыбалку или охоту, и только мой – на войну, – хмыкнула Несса. – Иди уже, развлекайся. Только без излишнего энтузиазма, а то оставишь деткам руины, где им потом играть?

– Да, Несса, – расхохоталась Родварка, – вы с Нараном – идеальная пара. И счастливы почти так же сильно, как люди, – уже куда тише добавила богиня воды.

– Как люди, – эхом повторила Несса. – Нет, сестра, как люди мы не умеем. К сожалению. Но если им подражаешь, в какой–то момент кажется, что и чувствуешь то же самое. Главное – правильно выбрать пару.

– Ну, вам повезло!

– Безусловно. А знаешь, бери–ка себе маленькую принцессу с драконом. У них там такие шикарные моря, тебе понравится!

Родварка замерла, не веря своим ушам. А ведь действительно! У новоиспеченной пары ещё нет бога–хранителя. Точнее: не было до сего мгновения.

– Пойду–ка посмотрю, как дела у моих детишек. Может, помощь какая нужна.

– Роди, а ты в курсе, что драконы в истинной ипостаси есть и водоплавающие? – крикнула в спину сестре Нессе. Та не услышала, но богиня любви всё равно рассмеялась.

Она была счастлива. По–настоящему счастлива. По–человечески. Возможно, так же, как её подопечные – Хэвард и Владислава.