Хочу я вас спросить, сняться ли вам сны? Вы скажете, что за глупый вопрос, конечно снятся! Так вот, я не про те сны спрашиваю, где вы плаваете по уши в дерьме, а наутро ждете, что вам бабки обломятся. Нет, я про другие сны, те, где вы оказываетесь в месте, где точно ни разу не были, но все кажется таким до боли знакомым, родным, как будто вы вернулись на покинутую когда-то Родину. И там вы встречаете людей, которых не знаете, но которые точно знают вас, и рады вам так, как вы радуетесь повышению зарплаты. Мало того сны преследуют вас из ночи в ночь, и длятся, как бразильское «мыло». Но, что самое странное, повлиять вы на сны не можете, вы просто живете в них, как в какой-то параллельной реальности.

Теперь подробнее. Вообще-то, я натура мало романтичная. Да и как ее эту романтику сохранить, если житейские проблемы валяться с завидным постоянством. Тот день не был исключением, с той лишь разницей, что спать я завалилась пораньше, несмотря на то, что муж все еще топтался по квартире. В сон я в прямом смысле рухнула. То есть вот лежала я, пытаясь не слышать, как муж гремит чем-то в холодильнике, и на тебе, я уже сплю. Только сон какой-то странный, вокруг меня туман, и не видно ни черта, вдруг поднимается легкий ветерок и приносит с собой запах летнего луга, цветов, хвои и чего-то, что оставляет привкус соли на губах. Туман вьется клубами, слышен шелест листвы и шум… и до моего тупого мозга доходит, почему я почуяла соль — море! Не успеваю я привыкнуть к обстановке, как из тумана ко мне тянется рука. Ничего так рука, мужская, сильная, с золотисто-медовой кожей (вот бы такая ручка, да меня приласкала), на пальце замысловатый перстень, с зеленым камнем размером, ей-богу, со спичечный коробок. Спрашиваете, что за камень, да хрен его знает, меня муж брильянтами не осыпает, а спросить я как-то не решилась. Да и согласитесь, странно как-то с рукой разговаривать. И тут я слышу голос!!! Если бы таким голосом Квазимодо разговаривал, «Собор Парижской Богоматери» закончился бы по другому, а Эсмеральда увеличивала бы население Франции, плодя маленьких Квазимодиков. И голос говорит, эдак с придыханием и тоской.

— Когда же ты придешь? — И из тумана начинает появляться силуэт.

Только я собралась прояснить, о чем говорил владелец руки, как буквально плюхаюсь, куда-то в темноту. Прихожу я в себя от амбре, которое больше подходит общественным туалетам, оглядываюсь и кроме мата, резко теряю свой словарный запас. Я в тюряге!!! Да не простой, а какой-то средневековой, с решеткой, прутья которой толще, чем моя рука, а пол устлан гнилой соломой. Мои попытки проснуться абсолютно безрезультатны. И тут в круге света, перед решеткой моей камеры появляются два человека. Один мордоворот с тупой рожей и поросячьими глазами, а вот второй… И где же только таких мужиков делают? Высокий, широкоплечий с кудрявыми черными, как смоль волосами, и прикид у него, как у мачо на картинках в модном журнале. Лица, правда, я не рассмотрела, но явно не урод. И этот мужчина орет на другого во все горло.

— Какого черта вы бросили за решетку мою невесту!!! Я разнесу к дьяволу вашу вонючую тюрягу вместе с вами!!!

Лицо мордоворота как-то оплывает по краям от расстройства.

— Так кто ж знал, что она ваша невеста. Мы ее на улице нашли всю в грязи и без сознания. — Пытается оправдаться он.

— А в больницу ее нельзя было отвезти?! Если с ней что-то случится, я вас всех закопаю! Открывай камеру!!!

Охранник топчется в нерешительности, я же лежа на полу, пытаюсь осмыслить, о чем говорит большой парень. Блин, а че это он меня невестой называет! Нет, я конечно бы не отказалась от такого лапы в качестве жениха, только на хрена ему баба, на добрый десяток лет старше и с фигурой от которой осталась только фига, в смысле талии ни фига.

Тут дверь, наконец, распахивается и высокий парень, быстро подойдя ко мне, сгребает меня на руки и шепчет.

— Ключ, молчите. Я потом все объясню.

— Если грыжу не заработаешь, — успеваю сказать я, прежде чем он ухитряется так прижать меня к себе, что я не только говорить, дышать-то могу с трудом.

Ну и этот Геракл тащит меня как пушинку наружу, где я практически слепну от солнца и перестаю что-либо соображать. Когда я немного прихожу в себя и навожу резкость, оказывается, что сижу я в навороченном «мерине», это я правда только по эмблеме на капоте поняла.

— Как вы, ваше высочество?

Я поворачиваюсь на голос, и понимаю что с утра мне точно пора к мозгоправу. Нет, ну ладно бы красавцы снились, если бы муж от своего долга супружеского отлынивал, нет, он иногда так просто озабоченный и я не в пролете. Так чего же мне такие мужики вержутся, понятно, сорвало крышу на фоне киношных красавцев. Но молчать как-то неудобно и я выдавливаю из себя.

— Парень, какая я на хрен «высочество», лечится тебе надобно, милок. Может это из-за грыжи у тебя мозга за мозгу зашла. — Пытаюсь за хамством спрятать испуг.

Если бы глаза выпадали на пол, то его зенками, мы сейчас в настольный, а точнее напольный теннис играли.

— К-ка-ка-ая г-гры-ж-жа? — За заикался обалдевший мужчина.

— Ты че, во мне почти семьдесят кг, так что если у тебя потом позвоночник в трусы ссыплется, я тут не причем.

Вы видели когда-нибудь истерику у мачо, я нет. До этого. Он залился прямо-таки истеричным хохотом, упал на руль, по щекам его побежали слезы, а сам он сотрясался от смеха так, что аж машина дрожала. Наконец, оклемавшись, он поднял на меня взгляд.

— Вы не толстая.

Я опустила взгляд на себя.

— Епт. А говорят фитнесом надо заниматься, нет, блин, заснула и балерина.

— О каком сне вы говорите?

— Ну, я типа во сне, голубок! — Ехидно добавила я.

— Разделенная душа. — Понимающе кивнул он.

— Какая на хрен, разделенная душа? Че тут вообще происходит?

— Во-первых, вам надо успокоиться, ваше высочество, во-вторых, не могли бы вы выражаться немного… вежливей, что ли. И еще, если не трудно покажите мне, пожалуйста, ваш кулон.

В чем-то он был прав, хамством ситуацию точно не прояснить. И, вздохнув пару раз, чтобы успокоить нервишки, я спросила.

— Так, давай по порядку. Почему ты назвал меня «высочеством»? Еще раньше ключом и еще раньше невестой.

Мужчина вздохнул и ответил.

— Не могли бы вы сначала кулон показать?

— Кулон?

— Да. Кулон в виде старого витиеватого ключа.

И тут на меня вдруг обрушиваются воспоминания. Я в потрепанной одежде в унылом здании, и вокруг дети, одетые так же, как я, с ожиданием и тоской в глазах. Детский дом! Это точно не про меня, мои родичи до сей поры живы, и с завидным постоянством учат меня жизни, забывая о том, что мне уже самой есть кого учить. Потом мелькает учеба, курсы, работа в каком-то офисе, крошечная квартирка. А самое главное, это кулон в виде старого ключа, который по странной причуде мастера его изготовившего, обвивал изысканный узор. И я понимаю, что то, что всплыло в моем мозгу, это не очередной бред воспаленного воображения, а события моей жизни тут. Чтобы окончательно удостоверится, что я не брежу, ну сами подумайте, как сохранить такую вещь в детском доме и не утратить ее по какой-то причине, я тяну руку за пазуху, и он сам собой ложится мне в руку, будто притянутый магнитом. Прикосновение к нему заставляет пробежать дрожь по моему телу. И в мыслях вспыхивают все случаи, когда я «теряла» его, рыдая поначалу от утраты, а на утро вновь обретая его висящим на своей шее. Постепенно «пропажи» прекратились, особенно после того, как у устроившего эту «пропажу» с неделю шел чес по всему телу, ничего катастрофического, но и приятного в том было мало, тем более каждый знал, что это неспроста. Не успела я вытащить кулон, как проснулась от того, что кто пихал меня в бок.

— Кончай брыкаться, пол ночи спать не давала, — недовольно пробурчал муж. Сон ушел, а я лежала, глядя в потолок, и легкая печаль зудела где-то в душе.

Ох, и устала же я сегодня, но вместо благодарности за ужин, муж домотался до какой-то ерунды и мы здорово с ним поцапались. Я, забрав подушку и одеяло, сбежала от него на диван, пусть бурчит себе, а я спать хочу. Да и на диван он, скорее всего утром «мириться» не придет, хоть высплюсь. И опять это случилось, я рухнула в сон…

У меня болела голова. И не просто болела, а зверски. Казалось, что мозги плавают в черепе в какой-то ядовитой, жиже и стоит только чуть ей мотнуть, как боль становилась до тошноты невыносимой. И, что вы думаете, сделал муж? Нет, он не пожалел меня, не принес какие-нибудь таблетки. Этот озабоченный придурок обвинил меня в том, что я притворяюсь, чтобы только с ним не спать, а это месть у меня такая за какие-то его воображаемые грехи. Ну почему все мыслительные органы у мужиков ниже пояса. Если они думают не членом, то уж наверняка задницей. Заглотив таблетку, я прилегла все на том же диване и… бух, я опять во сне.

Как вы думаете, какое у меня было вечером настроение? Правильно! Паршивое. А каким ему еще быть после того, как я не выспалась, поругалась с мужем, и получила нагоняй на работе?

Видно до моего супруга, наконец-то (не прошло и полгода!) дошло, что брать меня с боем себе дороже. И вдруг я стала красивая (это с опухшими-то глазами?), милая (это, наверное, потому что я его козлом назвала?), и хорошей хозяйкой (в доме бардак, а утром он, давясь, ел сладкую яичницу, и пил соленый кофе). Но быстрое прощение недолго помнится. Ближе к вечеру я засела за комп и в «Гугле» забила поиск обнаженных красавцев, нашла тех, что по-круче и, свернув страницу, начала читать он-лайн новый роман. Тут слышу, сзади муж крадется, любит он меня в шею целовать, действует это на меня очень сильно. Ну, держись!!! Я развернула страницу с ТЕЛАМИ!!! Муж сзади аж спотыкнулся. С минуту он стоял молча, а потом развернулся и отчалил, тяжко вздыхая. Скажете жестоко? В сражениях между полами — правил нет! Ну, а потом, я своего мужа знаю, как облупленного, его после таких вещей на любовь и нежность пробивает. Он, ВДРУГ, вспоминает, что я женщина, и женщина им любимая.

Я выключила комп и, пошла спать, с сознанием выполненного долга, у меня теперь целая неделя спокойной жизни, пока он придумает, как меня лучше соблазнить, и потом еще месяц бесконечного подлизывания с его стороны, и благосклонного принятия этого с моей. Видно то, что я успокоилась, помогло мне уснуть…

…и тут же проснуться, но уже в доме Алекса.

Я потянулась и скинула одеяло. Матерь Божья, я была в тонюсенькой, мало что скрывающей, шелковой ночной сорочке, длиной чуть ниже бедер. Но кроме нее на мне ничего не было, а судя по тому, как от меня пахло, меня еще и выкупали. Мало того, сделали эпиляцию в зоне бикини! Вот это я вырубилась! Я огляделась, комната была просторной, очень красивой, и явно женской. Я лежала на широкой кровати, с таким удобным матрацем, что все тело млело от удовольствия, не то, что мои вставания в реале после ночи на диване, сплошной радикулит. В окно лился свет послеполуденного солнца, я потянулась рукой к шее, ключа не было. И хотя я понимала, что он вернется, мне стало как-то не по себе, хотя сейчас меня больше волновало отсутствие трусов. Как-то не привыкла я обходиться без этого предмета женского туалета. Но все же, мне хотелось хоть немного осмотреться, и я решила, что лучше уж сверкать голой задницей, чем находится в неведении. Я пошла к большому окну, чтобы выглянуть наружу. По пути я остановилась у зеркала и впервые увидела себя здешнюю.

— О, а я милашка!

На меня из зеркала смотрела невысокая девушка лет двадцати, с рыжевато-каштановыми волосами, худеньким личиком с темно-карими глазами и пухленькими губами. Решив, что еще успею собой полюбоваться, я продолжила путь к окну.

Передо мной была та самая площадь, которую мы проезжали. Сверху было видно, что самый центр ее занимала круглая мощеная площадка метров пять в диаметре, а от нее с небольшими промежутками шли овальные каменные плиты, ведущие к высохшему источнику. Самое странное, у источника не было внизу никакого бассейна или чаши, куда стекала бы вода, просто такая же плита, как и на дорожке, только, может, чуть больше размером и безо всяких следов на ней, какие оставляют бьющие струи. Как будто вода исчезала, не долетев до земли.

Но сейчас на площади копошились люди, они строили в середине что-то вроде шатра из полупрозрачного шелка, с ложем в нем, как в арабских сказках. Люди, занимавшиеся этим, как-то ехидно пересмеивались и перемигивались между собой, словно говорили о чем-то скабрезном. Но больше меня поразила группа, человек в двадцать, с какой-то печалью, почти со скорбью, наблюдавшими за этими приготовлениями. Они держались ближе к источнику, и было видно, что вся эта суета и была причиной их плохого настроения.

— Странный народец здесь живет.

И тут у меня заурчало в животе, еще бы, у здешней меня маковой росинки не было во рту черт-те сколько. Так как в комнате никого не было, я решила, что отсутствие нижнего белья — не повод голодать. Подойдя к двери, я услышала приглушенный разговор. Судя по голосам, беседовали Алекс и Марго.

— Ты сделаешь это до полуночи, иначе все пропало, — прямо-таки рычала Марго.

— Ты же знаешь, что по нашим законам, это верная смерть, — ответил Алекс.

— Ты будешь ее мужем, причем здесь закон. Это в порядке вещей.

— Это все равно и…

— Даже слова этого не говори. Он наверняка уже знает, что мы ее нашли, недаром разделил ее душу, думал, что не успеем. И только если ты не будешь таким размазней, все получится, и он сдастся. Я не намерена все потерять из-за твоей нерешительности.

— Но мы еле знакомы. И Роза…

— Никакой Розы, — повысила голос Марго. — Дари для тебя единственная женщина. Ни измен, ни других женщин не будет! Иначе все!!!

— Да после сегодняшнего она меня возненавидит!

— А ты сделай так, чтобы этого не случилось. У тебя сто двадцать пять лет впереди. Уж за этот срок ты сможешь хоть чего-то добиться. Ну почему в нашем роду все мужчины растяпы. Что твой дед, что отец, даже мой муж, хоть о мертвых и не говорят плохо, все были слишком мягкотелыми и упустили свой шанс.

— Мой отец любил маму!

— И что это ему дало? Много он прожил со своей любовью-то? Ладно, нечего переливать из пустого в порожнее. Иди, настраивайся на вечер, и не вздумай струсить.

Я услышала удаляющиеся шаги, и другие в сторону двери. Быстро отбежав, я забралась на кровать, сделав вид, что только проснулась, решив, что надо будет обдумать услышанное.

— О, вы проснулись, ваше высочество, — сказала, сияя улыбкой, вошедшая Марго. — Сейчас вас накормят, наверняка вы голодны.

Она подошла к стене и только тут я заметила, что там висел телефон, как я поняла для внутренней связи. Марго сняла трубку, и приказала накрыть ужин. Потом развернулась ко мне и сказала.

— Пройдемте в будуар, там вам будет удобнее.

— Мне как-то стыдно про это спрашивать, но где мое белье? Мне что-то не нравится ходить с голым за… ну вы поняли. — Почему-то меня не тянуло хамить Марго. — А ходить перед всеми только в этой рубашонке, как-то не то.

— О, извините мою недогадливость. — Все также улыбаясь, сказала она и, подойдя к шкафу извлекла из него длинный парчовый халат, обшитый по краям мехом. Он скорее напоминал какую-то средневековую вещь из гардероба благородной дамы, чем обычный халат. Но выбирать было не из чего. Я одела его, и он оказался просто невероятно удобным и теплым, к тому же, закрыл меня от шеи до пят.

Она повела меня в соседнюю комнату, не менее роскошную, чем спальня. Усадила за столик, который чуть ли не моментально был накрыт для меня.

— Поешьте, а потом я вам все объясню. — Сказала она и, прежде, чем я успела что-то спросить, выгнав служанку, или кем она там была, тоже вышла.

Желудок напомнил мне, что пора и на него обратить внимание. Тем более еда передо мной источала просто божественный аромат. Я была рада, что Марго ушла, потому что для соблюдения даже терпимого этикета за столом у меня не хватило бы сил, настолько я хотела есть. Чтобы чуть ли не вылизать тарелки у меня ушло минут пятнадцать, плюс выхлебать большой стакан какого-то напитка, что-то вроде сока, но слегка терпкого и пьянящего. И тут ко мне пробился аромат свежесваренного кофе, вырывая меня из глубин сна. Я разлепила глаза, передо мной стоял улыбающийся супруг с подносом, на котором стоял дымящийся кофе и тарелочка с моими любимыми запеченными бутербродами с сыром. Я указала на кофе и спросила.

— И много там соли?

— Как ты любишь, — ухмыльнулся муж.

— Ну, что ж, тогда иди за пивом, соль запивать, — улыбнулась я в ответ.

День прошел неплохо. То ли из-за того, что муж утром, в самом деле, приготовил великолепный завтрак (про соль он, конечно, соврал), то ли день просто был удачным. Вечером супруг нарезал около меня круги, не решаясь предпринять более решительные меры. Но, видно, сомнения взяли верх, и он ушел спать, оставив меня в покое. Я уже ждала сон, мне было интересно, что задумала «сладкая парочка», в то же время, понимая, что просто не могу бросить мою тамошнюю часть себя в такой сложной ситуации. Я даже не заметила, как уснула. И прямо с дивана, попала за стол с последним не прожеванным куском во рту, который я сразу же проглотила.

Стоило мне положить вилку, как двери распахнулись, и вошла Марго в сопровождении трех женщин, одна из которых несла какой-то наряд, другая шкатулку, а третья, как я поняла складной массажный стол. Она разложила его посреди комнаты и жестом подозвала меня.

Странно, но я безвольно встала и как коза на веревочке пошла к ней. Две других, положив принесенные вещи, быстро раздели меня и помогли лечь на стол, и тут же массажистка начала поливать меня чем-то с запахом жасмина, и затем с усердием втирать это что-то в мою кожу. Я, наверное, опять задремала (и как только ухитряюсь дрыхнуть во сне?), потому что через какое-то время меня легонько потрясли за плечо, и, когда я повернула голову, так же жестом попросили встать. За окном уже темнело. Сколько же я проспала, что начало смеркаться? Тут услышала бой часов. Один, два, три… ДЕСЯТЬ!!! Ни фига я кемарнула.

Меня поставили перед зеркалом и начали одевать, если то, чем меня обмотали, можно было назвать одеждой. Видели вы когда-нибудь греческий хитон, ну типа кусок полотна с застежками на плечах и пояском, чтобы все это сооружение хоть что-то прикрывало. Так вот меня в него и снарядили, а потом Хранительница, Марго то есть, взяла массивный золотой браслет и надела мне на руку. Боже!!! Рука стала зудеть так, будто по мне толпа муравьев марширует.

Я попыталась снять его, но мое тело меня не слушалось, только мурашки от неприятного ощущения высыпали на коже.

— Снимите его, — с трудом выговорила я.

Марго сразу же это сделала.

— Вне всяких сомнений, — сказала она. — Она — Дари.

Ее помощницы дружно закивали и взялись увешивать меня серебряными (я так думаю) украшениями, как новогоднюю елку. Потом расчесали мне волосы и отошли, любуясь работой.

— Нам пора, время уходит. — Поторопила Марго.

Меня взяли под белы рученьки и повели вниз, на первый этаж, там нас ожидали весь при параде Алекс и мужичок в рясе. Священник?!

И тут до меня дошло, что меня чем-то опоили, потому что я реальная, просто не могла достучатся до себя здешней, а она все делала на автопилоте. Создавалось впечатление, что мое сознание покинуло тело и висело над ним, как воздушный шарик на ниточке, все видя, но не в состоянии ничего предпринять.

Меня поставили рядом с Алексом, и священник, раскрыв книгу, забормотал что-то, что мой мозг просто отказывался воспринимать, но не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, нас сейчас женят! Алекс согласно кивнул на какие-то его слова и что-то сказал, но как ни странно, его слова я совершенно не воспринимала. Но тут я услышала голос Марго.

— Скажите, что согласны, ваше высочество.

И я, послушно кивнув, сделала то, что она просила. Священник добормотал обряд и что-то велел Алексу. Тот надел на мой палец кольцо из металла, похожего на тот, из которого был сделан на ключ, с большим кроваво-красным камнем, видно рубином. Похоже, без меня, меня все-таки женили. Вот дерьмо!!!

Алекс взял меня под ру́ку и вывел из дома. При нашем появлении люди, сидящие на расставленных вокруг площади скамьях, радостно закричали. Но у меня создалось впечатление, что они собрались тут наблюдать за каким-то зрелищем, им не хватало только попкорна и флажков со свистульками. Я шла, еле переставляя ноги, точнее меня вели, почти тащили к тому самому шатру в центре и к ЛОЖУ!!! У меня появилось не самое хорошее предчувствие. Неужели Алекс собирается при всем честном народе… Нет!!! Не может быть!!! Или может?!

Меня подвели к ложу и, уложив, привязали к нему за руки и за ноги. Я пыталась вернуть контроль над телом, но, казалось, какой-то барьер удерживает меня, не давая этого сделать.

Занавеси шатра опустились, скрывая нас полупрозрачной пеленой от людей на площади. Мое сознание, парящее над телом, охватило взором всех присутствующих. Довольные лица одних, похотливые других, злорадные третьих и, что меня больше всего поразило, слезы на глазах той же самой группки у источника. Они стояли на коленях и, похоже, молились, но теперь их было больше, к ним присоединились дети, только шатер от их взгляда заслоняли спины взрослых.

У шатра стояла Марго, явно чтобы проследить за действиями Алекса.

Алекс разделся и склонился над моим телом, и я увидела его лицо уже в позиции снизу, будто от страха моего здешнего я, мне удалось на мгновение прорваться через барьер. В его глазах не было похоти, в них было сомнение и смущение перед тем, что он должен был совершить. Но каковы бы не были его чувства, здоровое мужское тело реагировало на меня сильным возбуждением. Он расстегнул на мне тот лоскут ткани, в который меня завернули, как в подарочную упаковку, и, конечно же, обнаружил, что на мне, кроме украшений, ничего больше нет. Алекс провел дрожащими руками по моему телу, в попытке вызвать у меня хоть какой-то отклик, но видно то, чем меня опоили, отнимало не только волю, но и любые ощущения.

— Что ты тянешь, бери ее, а то будет поздно, — прошипела Марго.

Ее голос подстегнул Алекса, и он провел рукой между моих ног, там было сухо как в Сахаре. Он плюнул на руку и слегка смочил вход в лоно, но это было как слону дробина. Видно поняв всю тщетность своих усилий, он направил весьма впечатляющих размеров член в меня. То, что произошло потом, кроме как кошмаром назвать было нельзя. Он с силой протолкнулся вовнутрь, и тут уперся в преграду. Мать моя женщина, я во сне была девственницей! Господи, что я за идиотка, если не поняла этого раньше. Знаете, я уже и забыла, как это бывает, но одно дело, когда ты возбуждена и желаешь близости, а другое, когда тебя берут силой, торопясь выполнить задуманное.

Он ворвался в меня, и тут мое реальное я рухнуло вниз, накрепко спаивая обе наши части сознания. Жуткая боль прострелила тело, казалось, что ниже пояса была сплошная жгучая рана. Кровь от порванной плевы немного смягчила движение Алекса, но не облегчила страданий. Мое тело билось в путах пока мужчина, теперь уже распаленный страстью, словно утратив рассудок, с силой вонзался в меня.

— Да кончай же ты, у нас пара минут всего, — снова зашипела Марго.

И казалось, эти слова подтолкнули его, потому что тело Алекса свело в судороге оргазма, заливая меня семенем и придавливая своим немалым весом. Он почти сразу же скатился с меня, оставляя лежать и пытаться хоть немного вдохнуть сквозь весь этот ужас.

И тут, словно разверзся ад. Засверкали молнии, заставляя деревья около площади вспыхнуть факелами, ветер сорвал шатер и унес его вместе с подушками и окровавленной простыней. Алекса отбросило в сторону и ударило сорвавшейся опорой шатра, и вскоре я оказалась лежащей обнаженной на голом полу помоста. Люди в ужасе разбегались с площади, осталась только та группа печальных людей, и, казалось, ветер обходил их стороной. Марго, распластавшись по земле, пыталась ползти в мою сторону, но силе ветра она была не в силах противостоять.

И тут вокруг меня образовался светящийся зеленовато-голубой кокон, золотые искры вспыхивали в нем как огоньки новогодней гирлянды. Одна из искр отскочила и попала на овальную плиту дорожки, ведущую к источнику, заставила ее вспыхнуть таким же зеленовато-голубым сиянием. Вдруг, до меня дошло, что кто-то или что-то указывает мне путь к спасению. Путы уже не удерживали меня, и я, собрав последние силы, поднялась на ноги. Марго, ругаясь как сапожник, пыталась встать, чтобы дотянуться до меня.

— Ты не можешь ее забрать, она замужем за моим правнуком, — орала она. — Ты проиграл!!! У нее нет ключа! — Марго подняла руку, в которой был зажат мой кулон. Но тут он задрожал в ее руке и, растворившись маревом, исчез, почти сразу же материализуясь на моей шее. Марго завыла в голос от злости, сыпля проклятиями.

Тут плиты дорожки стали вспыхивать одна за другой таким же сиянием, что окружало меня. Решив любым способом удрать от Марго, я из последних сил поплелась к источнику, почему-то уверенная в правильности такого поступка. Видок у меня был еще тот. Я чувствовала, что что-то липкое течет по моим ногам, опустив взгляд, я поняла, что это вытекает сперма Алекса, смешанная с моей кровью. Это зрелище только подстегнуло меня. Я больше никогда не хотела снова пройти через это!!! Я ненавидела слабака Алекса, его монструозную прабабку, и все этих людей, что с таким удовольствием наблюдали, как меня насилуют.

До источника оставалась пара шагов, как вдруг из скалы потоком, шириной около метра, забила вода, причем она исчезала, так и не долетев до земли. Камни внизу оставались сухими!

Сделав последние шаги, я протянула руку к воде и поняла, что сил не осталось, и я падаю. Но до земли я не долетела, а прежде чем меня поглотил мрак, ощутила, как чьи-то сильные руки подхватили меня…

Я проснулась и лежала, все еще объятая ужасом от того, что увидела во сне.

— Что-то страшное приснилось? — Спросил меня встревоженный голос мужа. — Ты кричала во сне.

Он присел на диван и притянул меня в свои объятья.

— Тише милая, я здесь, все хорошо, — шептал он, гладя меня по голове, как зареванного ребенка.

Муж целый день ходил около меня на цыпочках, не сказать, чтобы я уж так его запугала, но, видно, и у мужчин иногда просыпается интуиция, которая не позволяет им лезть на рожон. Да и какой, скажите, секс, если меня все еще корежило от последствий сна. Нет, ничего не болело, да и чему болеть, если единственным неудобством для этого тела был жесткий диван. Вот, блин, дожила! Я себя называю телом, черт-те что! Ночь приближалась, а я со страхом думала, что ждет меня во сне. Нет, я не боялась оказаться телешом на площади. Но, куда я тогда попаду? Что-то сюрпризы, обрушивающиеся на меня каждую ночь, прямо скажем, начинали доставать. И что мне теперь, не спать? Нереально. Да я ели ноги до дивана дотащила. И, как результат, не успела я коснуться подушки, как вырубилась в одном мире…

…и пришла в себя в другом.

Точнее не пришла, но ощутила, что я уже во сне. Лежу я на чем-то мягком, накрытая легким покрывалом. Свежий солоноватый бриз нежно шевелит мои волосы, а запах листвы, согретой солнцем, щекочет нос. Где это я? Попыталась разлепить глаза, с третьей попытки мои усилия увенчались успехом. Я лежала под раскидистым деревом, вид которого даже и не попыталась бы определить, но его большие листья создавали естественный шатер, защищая от солнца. Но самое странное было не в этом. Я лежала практически в лесу и на КРОВАТИ. Или я здешняя свихнулась от последствий «занятий любовью», или я реальная была идиоткой по жизни, раз мне такое снится. Ни один из вариантов, если честно, меня не устраивал.

Ладно, в своем кретинизме буду разбираться с невропатологом, сейчас надо узнать, куда меня нелегкая занесла.

Пошевелила руками, вроде работают. А вот ноги почему-то отказывались двигаться без резкой стреляющей боли. Похоже, этот козел — Алекс, мне что-то серьезно повредил. Я повернула голову, и мои глаза полезли на лоб. Моя кровать стояла метрах в пяти от обрыва на берегу моря, ну или, не знаю, что это было, но бесконечная масса зеленовато-голубой воды, идущая до горизонта. На краю обрыва спиной ко мне сидел мужчина. Даже глядя на него сзади, лишний раз уверилась — я свихнулась! Говорил мне муж:

«— Не смотри так много анимэшек».

И вот, результат на лицо. У мужчины были длинные волосы цвета той воды, что расстилалась перед нами, мало того, казалось, они струились, и иногда по ним словно пробегала рябь.

— Пипец! — выдохнула я.

Мужчина резко обернулся, и это вызвало еще больший шок.

— Больше ни одного анимэ, ни одной ролевушки, как проснусь, соберу все диски и на помойку, — простонала я.

А сказала я это потому, что тот, кто сидел передо мной, не мог быть мужчиной в обычном значении этого слова. То есть, все у него было как у мужчины, особенно я это разглядела, когда он поднялся. Но его лицо, одежда и катана за плечами нарисовала передо мной образ фэнтезийного героя из японских мультяшек и компьютерных ролевых игр.

Я откинулась на подушку, желая сейчас лучше плавать в дерьме в надежде, что в реале получу бабки, чем переживать всю эту невероятную чертовщину.

— Я могу это устроить, — ухмыльнулся зеленоволосый.

— Устроить что? — с опаской спросила я.

— Купание в дерьме, — спокойно сказал он, хотя было видно, как от смеха подрагивали уголки его рта.

— Я в нем и так еженощно плаваю, — зло сказала я.

— Прости, я не хотел тебя обидеть, — сказал он, подойдя ко мне. — Как ты?

— Средне, между хреново и очень хреново, — прошипела я, но тут до меня дошло, что я во сне тупею на глазах, — он ответил на первый вопрос, который я даже не озвучила. — Ты читаешь мои мысли?

— Ой, прости, надо было спросить разрешения. Больше не буду, — спешно извинился он, как будто то, что он сделал, было вполне привычной вещью.

Я решила расспросить об этом потом, сейчас меня больше волновали другие вопросы.

— Ты кто? И где я вообще?

— Я Джейд и мы…

Я не дала ему договорить.

— Меня не столько твое имя интересует, сколько, кто ТЫ есть?

— Я — принц, — тихо сказал он.

— Еще один?! Нет, это уже перебор.

— А кто еще-то?

— Кто-кто, конь в пальто. Алекс, конечно. — Зло проворчала я.

— Алекс не принц, он обычный человек.

— Тогда и я не принцесса? — с надеждой спросила я.

— Нет, вот ты, как раз, настоящая принцесса.

— Ну, тогда и это козел — принц, если я его жена.

— Ты вовсе не замужем за ним.

— То есть как, а священник и…

Он не дал мне договорить.

— Ты не человек, и брак по людским законам не действителен, тем более здесь.

— А где это здесь?

— Ты у себя дома, Дари. Ты в Фантазии.

Я засмеялась, точнее, заржала, и только боль заставила меня сдержаться.

— Что смешного? — обиженно спросил он.

— Название тупое! — сказала я, еле сдерживая смех. — Че мякины в голове не хватило придумать что-то получше.

Он сделал строгое лицо и сказал:

— Имей уважение к памяти своих предков. Так это место назвала первая королева. И не нам с тобой судить о ее мотивах.

Я попробовала сменить позу, но очередной болезненный спазм свалил меня обратно.

Джейд прямо-таки рухнул около меня на колени и взволнованно спросил:

— Тебе больно?

— А как ты думаешь? Чертов Алекс и тварь Марго, садюги драные!!! Как же больно-то!

— Если ты немного потерпишь, я помогу.

— Это чем же? Ты че — хе́рург-любитель?

— Нет. Но я знаю, что тебе поможет.

Сама не знаю почему, но страха перед Джейдом я не испытывала, наоборот, я готова была поклясться чем угодно, что если потребуется, он мне и Луну с неба достанет, даже не спросив, на фига мне это нужно. А сейчас меня еще подстегивало желание избавится от боли, и я, соглашаясь, кивнула.

Он осторожно подсунул под меня руки и поднял. При этом покрывало соскользнуло, и я оказалась голой, как новорожденный младенец, у него на руках. Инстинктивно, я попыталась прикрыться, но его слова вернули меня к действительности.

— Я уже видел тебя обнаженной, когда забирал сюда. Кроме того, мне пришлось немного вымыть тебя.

Похоже, купание меня в бессознательном состоянии становится традицией.

— А эпиляцию не делал?

— У тебя удалять пока нечего, — усмехнулся он, скользнув взглядом в соответствующем направлении. И хотя он весьма талантливо изображал спокойствие, жилка у него на шее билась, как сумасшедшая. И я готова была поклясться, что Джейд отнюдь не остался равнодушен к моим «прелестям».

Он начал спускаться к воде, как оказалось, в камне скалы были вырублены вполне удобные ступени. Он нес меня так, будто я весила меньше подушки на кровати, не напрягаясь, легко.

Вода у берега была почти прозрачной и сияла аквамаринами на солнце. Джейд, не останавливаясь, вошел в воду и опустил меня в нее по самую шею.

Я ожидала, что вода будет прохладной, особенно для моего тела, горячего от легкой лихорадки. Но она была, как парное молоко, как объятия матери, ласковые и отгоняющие страхи и боль. Славно с каждой волной вода смывая, уносила все прочь: горечь, тоску, неверие и страдания. Я подняла взор на Джейда и то, что я увидела в его глазах, потрясло до основания мою душу. В нежной зелени его глаз сияла ярче всех драгоценных камней мира безграничная любовь и нежность, и я тонула в их глубине, как в бездонном омуте…

…и тут я ощутила, что кто-то гладит мою грудь, волна злости всколыхнулась во мне, и я открыла глаза. Муж пристроился рядом со мной на узком диване с вполне очевидными намерениями.

Как вы думаете, что я выбрала между утренним сном и утренним стояком, точно не последнее.

Одно движение, и муж загремел на пол.

— Упс! А я тебя и не заметила, — и, повернувшись к нему спиной, притворилась, что сплю.

Я лежала на кровати, приходя в себя после бурного секса с мужем. Спросите, с какой стати я над ним сжалилась? Все потому, что наша ссора стала выходить за пределы только вопроса переспать — не переспать. Тем более вся эта война шла на глазах у сына и поверьте, прямо скажем, не самое приятное зрелище, когда мать с отцом грызутся на пустом месте. Мало того, оказалось, что секса мне хотелось не меньше, чем супругу. Просто женщины легче переносят воздержание. Представьте себе на один-единый ужасный миг, что от недостатка секса у нас, женщин, становится твердой и болезненной грудь. Представили? Забудьте, и радуйтесь, что это не так.

Муж уже тихо посапывал рядом с блаженной улыбкой на губах, но мне все не спалось. По какой-то странной причине, я до ужаса хотела смыть со своего тела все следы произошедшего.

Душ успокоил не только тело, но и вихрь беспокойных мыслей кружащихся в моей голове. Подумав, я опять легла спать на диване, надеясь, что мужа не одолеет очередная утренняя слабость, когда член двумя руками не согнешь. И думая, что окажусь сейчас на руках у Джейда в ласковой морской воде, незаметно уснула…

…но очнулась я не там, а на той самой кровати под деревом, что и в прошлый раз. Я пошевелилась, проверяя, как работает мое тело. Ничего не болело, наоборот, казалось, я вся была наполнена какой-то странной силой, так и прущей из меня наружу.

— Проснулась? — спросил грустный голос рядом.

Я дернулась от неожиданности, около кровати стоял Джейд, и его лицо было весьма печальным.

— Привет, — сказал я. — Чего такой кислый?

Он попытался улыбнуться, но это ему не совсем удалось. Может он и согнал грусть с лица, но в глазах она плескалась, не ослабев ни на йоту.

— Колись, в чем дело, — потребовала я. — Здесь что-то произошло?

— Нет, в Фантазии все как раньше. Это… — он замялся, не решаясь продолжить.

— Кончай тянуть, говори.

— Ты спала с Виктором, — выпалил он.

— Ты знаешь моего мужа? — заинтересовалась я.

— Я много чего знаю, — пробурчал он.

— Только я не пойму, тебе-то какое дело до того сплю я с мужем или нет?

Джейд отвернулся, но по тому, как сжались его кулаки, я поняла, что что-то здесь не так.

— Джейд, я к тебе обращаюсь? Причем здесь мой муж?

То, что потом произошло, поразило меня до жути. Он резко развернулся, его лицо помрачнело, и стало каким-то чужим, волосы взметнулись от порыва внезапно поднявшегося ветра, а небо в считанные секунды заволокло облаками. Казалось еще немного и разразится настоящий шторм.

— Ты моя!!! Я ждал тебя сто двадцать лет! — закричал он, но увидев мой ошеломленный взгляд, упал около меня на колени и взмолился. — Прости, — почти шепотом бормотал он. — Только не отвергай меня, не гони. Я просто этого не переживу. Умоляю, прости, я никогда больше не позволю себе такого. Я знаю, у меня нет права на ревность, но это происходит помимо моей воли.

Я протянула руку и погладила его по голове.

— Джейд, я не собираюсь гнать тебя, — он поднял на меня глаза полные надежды. — Но я в растерянности. Я ничего не знаю: ни про это место, ни про тех, кто здесь живет, ни про тебя.

Тут мой желудок заурчал, напоминая, что то, что я ела в реальном мире, не значит, что здесь я автоматически стану сытой.

— Упс! Ты не мог бы добыть мне чего-нибудь пожевать.

Джейд тут же вскочил на ноги и сказал:

— Во имя Океана, ты точно должна меня прогнать. Вместо того, чтобы заботиться о тебе, я пристаю со всякой ерундой, — он протянул мне руку. — Идем, завтрак уже накрыли, и я ждал только твоего побуждения.

Странно, но со сменой его настроения, менялась и погода. Может, что-то в моих словах его успокоило, а может, забота о моих насущных проблемах помогла ему придти в себя, но Джейд явно перестал психовать, небо снова стало голубым, а вместо порывов резкого ветра, задул тихий бриз, настоянный на запахе цветов и листвы, приправленный тонкой ноткой соли.

— Я не одета, — смутилась я, хотя, что смущаться-то, если у него уже, наверное, вошло в привычку носить меня на руках голой. — Накинуть бы чего.

Джейд сдернул с себя длинный накидку и протянул мне.

— Твою одежду скоро принесут, а пока прикройся этим.

Я завернулась в нее, ожидая, что ткань будет грубой, но вопреки моим предположениям она была как пух, теплая и мягкая, и пахла чем-то невероятным, что я даже не могла сообразить, что это за аромат. Это не был запах свойственный мужскому телу, но, не смотря на это, он пробирал до самых глубин моего женского естества.

Муж уехал в командировку. Думаете, ему хотелось? Вот уж нет. Он крутился возле меня в надежде хоть напоследок заняться сексом, но его ждал сплошной облом. Дело в том, что на сына вдруг напала (в кои-то веки) нежная любовь к матери, видно на почве того, что вышло продолжение к игре «Принц Персии» и единственный шанс его, это продолжение получить, подмазаться ко мне. Будто я для своего же спокойствия его не куплю. И все эти хождения кончились тем, что муж уехал, не солоно хлебавши, да еще и с обещанием привезти сыну вожделенную игру. К вечеру сын погрузился в уничтожение орды нежити в «Warcraft», а я решила лечь пораньше, не думайте, отнюдь не из-за Джейда. Просто это состояние подвешенности и недосказанности меня сильно напрягало. И я уснула практически мгновенно…

…Нейн вернулся на остров, так как приближалось время следующего спаривания…

— Звучит как у животных, — перебила я. — И что никаких чувств, просто обычный трах?

— К ста годам фантомы теряют большинство чувств, остаются только инстинкты. Но все изменилось с приходом королевы. Дари, ты что не хочешь дослушать историю до конца?

— Хочу, прости, — сказала я, погладив его руку, лежащую рядом со мной, ощутив, как дрожь пробежала по его коже. — Тебе неприятно? — удивленно спросила я.

— Любое твое прикосновение — большое удовольствие. Но об этом потом. Итак, на острове в это время никого не бывало, Нейн же очень хотел поразмыслить, что делать дальше, ситуация стала критической, но ни его приказы, ни наказания провинившихся ничего не меняли. И тут он заметил, что на песке под деревом кто-то лежит, это была молоденькая девушка, ты, кстати, точная ее копия.

— Откуда ты знаешь? — снова не утерпела я.

— Потом покажу, и ты обещала не перебивать. Нельзя же быть такой нетерпеливой. Нейн подошел поближе, чтобы рассмотреть ее, и вдруг, давно угасшие чувства нахлынули на него волной, едва не сводя с ума своей мощью. И как говорят, тут-то явился Океан, и он сказал, что в мире, называемом Землей, живут люди, обладающие невероятной фантазией, позволяющей им проходить через грани миров и создавать новые только силой своего безграничного воображения. А девушка, лежащая перед Нейном, обладала этим даром просто невероятным по силе. Океан помог ей пройти через грань, и теперь король в ответе за нее и ее судьбу. А в награду за его заботу, воображение девушки благодаря силе, подаренной Океаном, наполнит этот мир гармонией и любовью.

Королю было сказано, что с этой поры главные решения будут зависеть от той, что лежит перед ним, и именно она будет королевой, его же обязанность — во всем поддерживать ее.

— И что они полюбили друг друга?

— Это было чем-то намного большим. То, что их связало, создало невероятный мир, подняло сушу из океанских глубин и возродило расу фантомов.

— Джейд, я вот чего не пойму, ведь фантомы живут двести лет, ты сам это сказал, а принцесса сто пятьдесят, верно? То есть король переживет королеву?

— Не все так просто, дело в том, что в отличие от простых фантомов их короли, как и принцы живут двести пятьдесят лет, но они не родятся в королевской семье, их указывает Океан, он же и добавляет срок их жизни. Дело еще и в том, что не каждая принцесса станет королевой. Для того, чтобы не утратить человеческую часть, только каждая третья принцесса становится женой фантома и королевой, а две другие выходят замуж за обычных людей и живут, как обычные люди, только может с большим комфортом и чаще бывают во дворце. Королевская линия идет по женщинам одного рода, потомкам Миры — первой королевы.

— И что вот они встретились и враз лямур? Вот не поверю, хоть убей.

— Нет, конечно же, все случилось не так. Нейн был красивым мужчиной, но Мира было язвой не хуже тебя. Да еще стоило ей очнуться, как берег стали заполнять голые фантомы. Нейн рассказывал, что у Миры глаза на лоб чуть не вылезли, так мало того, эта куча мужчин с эрекцией, не отходя далеко от берега, сразу же кидалась за женщинами, причем с намерениями столь очевидными, что Мире, выросшей там, где Библия считалась главнейшей книгой, показалось, что она попала в Садом и Гоморру.

Меня затрясло от смеха, как только я представила эту картину.

— Надо сказать, что и на Нейне из одежды была только его кожа, и он, недолго думая, подхватил Миру и потащил подальше от остальных, решив, так сказать, воспользоваться подарком Океана, и тут он узнал, как земные женщины обращаются с грубиянами.

— Неужели она ему омлет устроила?

— Нет, все вышло гораздо прозаичнее, она просто пожелала, чтобы его скрючило. Так впервые в Фантазии появился радикулит, — с улыбкой сказал Джейд. — К тому же она послала всех, кто шарахался по берегу «к чертям собачьим», но так как такого вида животных у нас не водится, то фантомов просто разметало по океану.

— Групповуха не удалась?

— Нет, как ты говоришь, случился облом. Мало того она больше никогда не повторилась.

— Неужто Мира всех фантомов импотентами сделала?

— Ну, зачем уж такие крайности. Но просто узнав, что из оставшихся тридцати фантомов, десять мужчин и двадцать женщин, она высказала пожелание, которое, как понимаешь, тут же и исполнилось. Она пожелала, чтобы у каждого фантома мужчины было две жены, но чтобы между всеми тремя не было раздоров, чтобы их связывали узы нежности и любви.

— Менажик, стало быть. И чего дамы не ссорятся из-за мужчины?

— Нет, еще с детства, двух девочек из разных семей связывают узы дружбы, они, что у вас называется «не разлей вода». И вот когда им исполняется пятьдесят лет, надо сказать, что этот возраст равен людским шестнадцати годам, приходит время определиться с тем, кто станет для этих девочек со временем мужем. Раз в год, в день, когда на небе видны две Луны, все семьи фантомов, в которых есть девочки, достигшие этого возраста, собираются на Королевском острове. Туда же приходят юноши того же возраста, и как только Луны появятся на небе, происходит одно из чудес Фантазии созданное Мирой. Мы называем это — Пробуждением. Потому, что если до этого воспринимаешь всех вокруг только с эстетической точки зрения, то после Пробуждения, мир вспыхивает сотней разных чувств, и центром их становится кто-то противоположного пола.

— То есть, посветили Луны, бах, и в дамки? А как же встречи, общение, влюбленность?

— А на всю романтику и уходит следующие пятьдесят лет. За это время троица настолько сживается друг с другом, что даже угасание чувств не способно ее разрушить. Каждый мальчик после своего рождения получает в подарок кулон, который можно разделить на две части, во время обряда он дарит каждой из девушек его половину, это аналог брачных уз.

— Но ты говорил, что после ста лет чувства уходят. А как же дети?

— Дети фантомов не воспитываются в семье, потому что до пятидесяти лет они просто не могут превратить хвост в ноги. И лишь когда их волосы обретут голубой цвет, они возвращаются в семью, впервые обретя ноги. Да и родятся они не так как люди, то есть не совсем так.

— А как?

— Со временем узнаешь. Обычно в семье рождается две девочки и мальчик, но иногда бывает и больше. Но это не всегда радость для родителей, это значит, что кто-то из их детей так и не обретет свое счастье в семье. Из этих детей получаются стражи Бездны, или хранители Колыбели.

Бездна это самое глубокое и удаленное место в океане, там обитают ужасные монстры, и если тебя туда сошлют, жуткие страдания станут твоим уделом до самой смерти. Стражи не дают монстрам вырваться наружу, они бесстрастны и не знают жалости. Единственные, кто имеет над ними власть — Океан и Нейн.

— Нейн жив до сих пор?

— Он поклялся умирающей Мире, хранить то, что создала их любовь. И только раз в год, в день ее смерти, он приходит к гробнице, чтобы увидеть лицо возлюбленной и сказать, что любовь к ней все еще живет в его сердце. Иногда он рассказывал мне истории из своей жизни, потому, что в отличие от других принцев я был лишен самого главного, своей любимой.

— Она что погибла? — ревнивые нотки помимо моей воли проскользнули в голосе.

— Глупая, — улыбнулся он. — Я был лишен тебя.

— Но…

— Ты должна была стать моей королевой, я существую только для тебя, и ради тебя, — перебил он. — Ты, наверное, заметила, что в отличие от остальных фантомов, мои волосы не голубые, а зеленые. Когда рождается следующая королева, у одного из столетних стражей меняется цвет волос, это награда Океана самому достойному.

— Но ты же говорил, что они бесстрастны и безжалостны.

— Я тоже прошел Пробуждение, но оно несравнимо по силе с тем, что происходит у обычных фантомов. Если у обычных смерть одного из троицы, конечно, вызывает скорбь, но если погибнешь ты, я переживу тебя только на неделю, чтобы успеть позаботиться о твоем теле и присутствовать на церемонии похорон.

Мне вдруг захотелось оказаться в другом месте, чтобы обдумать спокойно все, что я только что узнала…

Сегодня еще до наступления ночи я, нацепив наушники и включив музыку, решила обдумать сложившуюся ситуацию. Только слепой не обратил бы внимания, что я начала меняться. Ничего такого уж кардинального, но я стала мягче в некоторых суждениях, моя несколько хамоватая манера общения проявлялась, только когда я нервничала, и я… стала «витать в облаках», мое сознание помимо воли возвращалось к Фантазии. И как мне не трудно было в этом себе признаваться, я хотела вернуться в сон, и увидеть Джейда, не для каких-то матримониальных и соблазняющих планов, просто рядом с ним я была абсолютно уверена, что если мне потребуется только общение, он будет просто говорить, не полезет с попытками вывернуть меня наизнанку, выяснить то, о чем я хочу промолчать. Что он будет жилеткой, в которую я смогу излить хоть море слез, и что если вдруг по какой-то причине я захочу избавиться от его общества, он безропотно уйдет, даже если боль выжжет его изнутри. Мое «я» из мира Алекса начало заинтересованно поднимать свою голову, намертво сплавляясь с тем, что я уже собой представляла. Это было тяжело и в то же время приятно. Тяжело обрести второе детство — несчастное, одинокое, заполненное душевной пустотой. Приятное — это ощущение некоей целостности, как будто недостающий кусочек пазла встал на место, довершая общую картину. А еще в этом мире я стала чувствовать на себе призрачное присутствие Ключа, и как мне казалось, именно через него Джейд все это время дарил мне в обоих мирах поддержку и нежность своего сердца. Взрослая составляющая той молодой Дари чувствовала от Джейда не просто интерес, в его рассказах было что-то, на чем я никак не хотела сосредоточиться, принять, боясь, что если признаю это, то попаду в новую ловушку навязанных чувств и отношений. Но прятать голову в песок как страус, возможно и было обычным для Дари из мира Алекса, однако, я, земная, никогда не пасовала перед трудностями, которыми жизнь щедро осыпала мой путь. А из слов Джейда можно было сделать единственный вывод: именно он должен был стать моим мужем и следующим королем фантомов. Именно от него я должна буду родить следующую принцессу, чтобы линия королев Фантазии не прервалась, и этот прекрасный мир вернул себе все свое волшебство. На одной чаше весов был мир со всеми его обитателями, в существовании которого, если честно, я до сих пор была не совсем уверена, а на другой реальные родные люди — сын и муж, с которыми я жила уже много лет, и которые в этом случае испытали бы горе. Я любила мужа, но он был взрослым мужчиной и смог бы пережить мою потерю, но вот сын в своем переходном возрасте, да еще разрываемый на части противоречивостью своих поступков, наверняка пострадал бы сильнее. Любое из моих решений влекло за собой серьезные проблемы для того, кто остался бы за бортом. И как бы я не старалась отрицать это, меня очень сильно тянуло к Джейду, это был не просто интерес к смазливому пареньку, это была неосознанная до конца тяга к чему-то невероятно близкому и знакомому, чему-то казавшемуся частью меня самой. Тот, кто прожил, как я, шестнадцать лет в браке, знает, что бытовуха гасит со временем остроту чувств, реже звучат слова любви, а секс теряет новизну и жар. Правда не все так плохо, привычность и уют отношений дает стабильность, взгляд может сказать больше чем слова, а в постели уже нет стеснения и неловкости. Но как часто слова любви, пускай и ложные, сбивали с пути самых стойких и преданных жен. У меня же хоть и во сне был мужчина, для которого я была центром Вселенной, ну или, по меньшей мере, чем-то настолько же важным, чем я уверена никогда и ни для кого не была и никогда не стану.

«Я должна быть уверена», — думала я. — «Бросить этот мир ради призрачной надежды на что-то столь эфемерное, как что увиденное во сне — это не для меня. Я должна разобраться во всем до конца. А теперь спать».

В сон я погрузилась, как камень брошенный в воду, практически моментально…

Джейд вел меня по той самой дорожке из зеленых прозрачных плит, с которой мы как-то свернули, так и не дойдя до гробницы. И опять мой взгляд притянули кроваво-красные вкрапления в них. Но только теперь я поняла, что именно они мне напомнили — капли крови, упавшие в жидкость, когда они начинают растворяться в ней. Так и эти следы будто замерли на грани исчезновения в толще океанита. Они были разной формы и величины, словно того, у кого текла эта кровь, спешно несли по ним в сторону гробницы, то спотыкаясь от горя и еле передвигая ноги, то ускоряясь в попытке спрятать от чужих глаз свою скорбь. Наконец, устав ломать голову, я спросила Джейда:

— Что это за красные капли в плитах? Уж очень они похожи на кровь.

— Потому что это и есть кровь, кровь твоей прабабушки — третьей королевы, именно из-за ее гибели все люди были изгнаны из Фантазии. Я поподробнее расскажу тебе про это в гробнице, чтобы ты поняла всю трагедию произошедшего и узнала историю твоего рода.

— Хочешь сказать, что королев было только три? Так мало?

— Ты как всегда нетерпелива, подожди пока мы придем, — слегка укорил он.

Я опустилась на корточки и провела рукой по поверхности камня, словно пыталась убедиться в его целостности.

— Но как кровь попала внутрь?

— Кровь королев полна волшебства, это не просто красная жидкость, ты обратила внимание на камешки на твоем кулоне?

— Да, на рубины похожи.

— Это не рубины, это тоже кровь. Этот кулон знак власти королев, и он был на твоей прабабушке в момент ее смерти, и те капли, что попали на него, навсегда застыли напоминанием той трагедии. Давай все же пойдем, а то мы до ночи до гробницы не доберемся.

— Тогда шевелись быстрее, а то я окочурюсь от любопытства, — и я, схватив его за руку, потянула вперед, тут же в спешке спотыкаясь и начиная падать.

По всем физическим законам я должна была довольно сильно приложиться о дорожку и, мало того, Джейд всей своей массой просто обязан был приземлиться на меня. Но видно, когда изучали физику — Джейд прогулял занятия, потому что оказалось, что он лежит внизу, а я в весьма откровенной манере оседлала его бедра и, к тому же, была сильно притиснута к его груди. Напоминать о том, что моя одежда была по большому счету лишь символической, надеюсь, не стоит, и в том месте, где эта символичность была самой символичной в мире, в меня уперлось явное доказательство того, что мужчину подо мной мое тело не просто влекло, а влекло сильно и неудержимо. Однако, как бы сильно он меня не желал первый шаг, похоже, был намерен оставить за мной.

Много вы знаете мужчин, которые в подобной ситуации хоть чуть-чуть не похулиганили бы ручонками. Так вот, мой Джейд, опана я назвала его своим, ладно об этом подумаю после. Так вот, МОЙ Джейд замер не шевелясь, ну или почти не шевелясь, так как у определенной части его тела в координировании с мозгом своих действий были явные проблемы. И еще он что-то очень внимательно пытался разглядеть в моих глазах. Я немного подалась вверх и его хватка тут же ослабла, но в глазах мелькнула тоска, будто тем, что я оттолкнула его — я сделала ему больно. Знаете, я конечно дама замужняя (ха, а может и двоемужняя, это как посмотреть), но видно озабоченная авантюристка по натуре. И как думаете, на что меня черт дернул? Нет, в штаны я конечно к Джейду не полезла, но действия мои были еще той провокацией. Я шевельнула бедрами — типа устраиваюсь поудобнее и что-то этому мешает, ага, прямо так и было. Так нет бы остановиться, я еще пробежала своими ручонками по его груди — блин, скульптура!!! А так как при падении его накидка распахнулась, то единственное, что отделяло мои ладони от его кожи — тончайшая ткань рубашки.

Грудь мужчины подо мной заходила ходуном, его сердце под моими руками застучало частым молотом, а светлая полупрозрачная зелень его глаз потемнела штормовым морем от страсти, ураганом бурлящей внутри. Выпуклость подо мной росла, и я, конечно, могла притворяться хоть до бесконечности, но мое тело откликнулось, отбрасывая в сторону воспоминания об Алексе и ужасах той ночи, в глубинах моего естества зародился трепет, пытаясь вырваться наружу всплеском ответного желания. И тут воспоминания о моем «земном» муже, как ведро холодной воды подействовали на меня, и я рванулась встать, но сильные руки Джейда удержали меня, прижимая теснее. Я уже было подумала, что он решил действовать силой, но он просто, удерживая меня прижатой к себе, встал и аккуратно поставил меня на дорожку. Потом отступил, прикрывая глаза в явной попытке успокоиться.

Я протянула к нему руку в жесте сочувствия, но он отпрянул, сказав:

— Мне не нужна твоя жалость, оставь ее для других.

— Джейд, я просто не могу. У меня есть муж, и я никогда ему не изменяла. Я просто не могу переступить через себя, хотя должна признать, что меня сильно влечет к тебе.

— Да сколько тебе объяснять? — повысил он голос. — Тот мужчина — он муж Даши, не твой! То, что есть за пределами Фантазии, не имеет к тебе никакого отношения! Во имя Океана, как я сглупил, когда разделил твою душу, если бы не это, все могло бы быть по-другому!

— Но тогда бы Марго нашла меня раньше.

— Но ты хотя бы жила в комфорте, и у тебя была бы какая-никакая семья.

— Ты жалеешь, что спас мою «земную» жизнь?

— Не говори глупости, — пробурчал он. — Но ты стала так далека от меня, что надежда хоть на что-то с твоей стороны тает, как туман на солнце. Пойми, я не хочу навязываться тебе, но моя судьба определилась двадцать лет назад, когда ты родилась в мире изгнанников. Стоит тебе просто прогнать меня, и я уйду в Бездну, опять став стражем, и, возможно, ты изберешь кого-то другого. Но запомни этот мир на грани возвращения к прошлому, к вымиранию и деградации. Даже просто появляясь здесь тогда, когда ты спишь в своем «земном» мире, ты оживляешь Фантазию только своими мечтами и радостью встречи с ней.

— Джейд, ты хочешь сказать, что не торопишь меня с решением выбрать один из миров?

— Не торопил и никогда не буду, я только предупреждал, что придет время и перед тобой встанет этот выбор, и ты должна будешь решить, что для тебя важнее. Я понимаю — выбор сложен, но иначе нельзя. А теперь пошли к гробнице, а то ты опять проснешься, и мы ничего не успеем.

Гробница вблизи оказалась очень похожа на бомбоубежище, то что я приняла за приземистое здание, оказалось сложенным из отполированных черных базальтовых глыб входом, без каких либо знаков того, что за ним находится. А сама гробница располагалась внутри большого холма заросшего, я втянула воздух напоенный знакомым запахом, ландышами. Если честно, я была немного разочарована, потому, что идя сюда, нарисовала себе картинку а-ля «Властелин Колец».

— Меньше надо фэнтези читать и смотреть, — хмыкнул рядом Джейд, в который раз угадав мои мысли.

Мы подошли к дверям. Две тяжелых на вид створы закрывали проход почти без малейшей щели, казалось, их и тараном не прошибешь, ну, а уж чтобы их открыть, придется приложить немалую силу.

— И как это открыть? — спросила я Джейда.

— Просто коснись рукой.

С большим сомнением в душе я сделала так, как он сказал, и к моему удивлению створки без малейшего звука плавно скользнули внутрь стен. Мы вошли в длинный коридор, уходящий вглубь холма, в самом его конце были видны бело-зеленые блики. Пройдя насквозь, мы вошли в огромный зал, облицованный белым мрамором, тут я поняла, откуда на нем взялись еще и зеленоватые блики. В центре находился овальный бассейн с зеленоватой водой, которая словно была подсвечена солнцем изнутри. За бассейном стояли три больших блока того же океанита, только в отличие от того, что был снаружи, этот, казалось, перетекал словно морская вода.

Когда мы приблизились, я была просто потрясена открывшимся зрелищем — в сияющей глубине каждого камня покоилась женщина. Две из них словно уснули зачарованным сном в объятьях мужчин. А та, что была одна, держала в скрещенных на груди руках букетик ландышей. Они, казалось, парили в зеленоватой толще, застыв в вечности. За камнями находился ряд обычных мраморных плит с выбитыми на них именами.

— А почему она одна? — спросила я, указывая на женщину с букетиком.

— Это и есть Мира — первая королева. Я говорил тебе, что из-за клятвы Нейн не может быть с ней.

Я подошла ближе и меня взяла оторопь — я как будто смотрелась в зеркало. Женщина внутри этого «саркофага» была точной моей копией.

— Теперь ты поняла то, что я говорил о вашем сходстве. Если ты владеешь силой равной ее, то Фантазия возродится еще лучше и прекраснее, чем была.

Я перешла ко второму камню, женщина в нем имела сходство с Мирой, как и мужчина с ней был чем-то похож на Джейда.

— Ты с ним не родня?

— С Ферном, нет. Это кстати твоя тезка, Королев называют через раз, то Мира, то Дари.

— Но как он попал с камень, если, как ты говорил, королевы умирают раньше?

— Этого никто не знает, но только в ночь после похорон король уходит в гробницу, а на утро все уже бывает так, как ты видишь.

Я указала на мраморные плиты за камнями.

— А там что?

— Это могилы принцесс и их мужей. К сожалению, они не могут быть погребены как королева и ее король. В принцессах магия спит, а в их мужьях ее и вовсе нет, поэтому и чудес ждать не приходится.

— Но кто-то, уж не помню кто, говорил, что тела людей после смерти просто исчезают. Там что, под плитами, ничего нет?

— Только принцессы, для мужей ставится плита в знак уважения.

Мы двинулись к последнему камню.

— А это тоже Мира, только на этот раз третья королева — твоя прабабка.

Я пригляделась, в этом камне красные струйки извивами расходились от парящего в объятиях мужчины тела. Только, в отличие от некоей умиротворенности предыдущих женщин и нежной заботы обнимающего мужчины, эти были совершенно другими. На лице женщины застыло ошеломление и боль, а лицо мужчины было искажено горем. К тому же они были значительно моложе предыдущих, хотя и те не выглядели стариками, скорее людьми в расцвете своей красоты и силы. В гробнице словно витала некая аура мощи, чего-то к чему стоит только сделать шаг, и это накроет тебя и унесет к чему-то новому и неведомому, но все же прекрасному.

— Что с ней случилось?

— Она была очень доверчивой и доброй, как рассказывал Нейн. В Фантазии тогда уже жило достаточно людей, но она все равно иногда не могла устоять и приводила в наш мир кого-то нового. Одной из тех, кого она привела в Фантазию, была Марго. Она пыталась утопиться и была совершенно не в себе, когда ее спасли.

— Постой, но как это возможно? То есть она могла перемещаться между мирами?

— Да могла, но чаще всего это делали по ее приказу фантомы. Ты, наверное, слышала истории, где русалки заманивают к себе людей и топят их. Все, конечно, сильно переврали, на самом деле мы спасали людей, решивших так расстаться с жизнью. Мы не хотели, чтобы кто-то узнал про нас. А теперь никто не подбирает утопленников, да и фантомы больше не могут перемещаться между мирами. Ты опять меня отвлекла, — укорил Джейд. — Но буквально после месяца проведенного в Фантазии, она нашла себе мужа и вскоре забеременела, у них родился сын Алекс.

— Постой, ты сейчас говоришь о Марго Рейн…

— Да, именно о ней. Приблизительно в тоже время как у Марго родился сын, родилась принцесса Лиза — милая наивная девочка, которую судьба связала с сыном этой ведьмы. Они подходили друг другу, Алекс и Лиза, оба мечтатели, не замечающие ничего вокруг. Когда они достигли брачного возраста, то поженились, и после этого им пришлось покинуть дворец, потому что в нем может жить только истинная королева. Если для парочки это почти ничего не значило, то для Марго это было неприемлемо. Ей так хотелось, чтобы ее сын встал у руля власти, ведь он уже считался принцем. Она не подумала о том, что это в принципе невозможно. И когда у Лизы и Алекса родилась дочь, она стала потихоньку убеждать сына, что он лишил свою семью столь многого. Этот наивный дурачок, любящий свою мать, поверил ей, и когда однажды королева пришла навестить свою внучку, вонзил кинжал в ее сердце. Когда Грэйл — ее муж, добрался до них, Мира была уже мертва, и ничто не могло ей помочь. Говорить в каком горе и ярости был король, наверное, не стоит, если бы не Нейн все люди до единого на Фантазии погибли бы в тот день. Но и спустить то злодеяние он просто не мог. Искать виноватого никто не стал, но Нейн говорил, что кое-кто из жителей знал и поддерживал Марго, поэтому в запале изгнаны были все, в том числе и принцесса и ее дочь. Они оказались практически, кто в чем были, в том мире, где ты жила как Дари. Но если Грейлу было не до них, то Нейн не мог позволить этим людям погибнуть, потому что среди них была та, в чьих жилах текло вместе с кровью волшебство Фантазии, он перенес их дома из Фантазии туда вместе с содержимым. И как видишь, они совсем неплохо устроились. Только те, кто хотел власти тут, смогли получить ее там. Но, не смотря на все это, жизнь оказалась труднее, ведь в этом мире все фантомы трудились на благо людей.

— Но зачем им было это нужно?

— Как я тебе говорил, фантомы теряют к ста годам ощущения, но как оказалось рядом с людьми, с их мечтами и чувствами, к ним возвращалось утерянное. Поэтому забота о людях стала привилегией, ну а уж нахождение рядом с королевой самой большой честью и удачей, и обычно чтобы не вызвать ссор эти обязанности исполняли одна из сестер принца фантомов и ее подруга, с которой они однажды войдут в одну семью, обретя своего избранника в ночь Двух Лун. В первые годы жизни изгнанников, многие из них умерли: кто от болезни, кто просто от тоски по нашему миру. Из тех, кто был изгнан, одна лишь Марго выстояла и все еще была одержима идеей вернутся сюда и добиться власти.

— Вот гнида, — зло проворчала я. — Скоро помирать, а ей все покоя нет.

— Она понимала, что если ее внучка родит ребенка и он окажется девочкой, то это будет следующая королева Фантазии, ну, а ее муж, само собой, станет королем. Чтобы провернуть эти делишки она хотела держать внучку под контролем и выдать замуж за внука от второго сына, несмотря на то, что тот был моложе на несколько лет. Только внучка распорядилась жизнью по-своему, она полюбила парня из их же поселка и втайне от бабки с ним обвенчалась и переспала. Когда Марго хватилась, было уже поздно, но такие как она не сдаются. У твоей мамы и отца очень долго не было детей, и как я подозреваю потому, что Марго ей что-то подсовывала, чтобы она не беременела. А вот у того, за кого она прочила твою мать, сын родился — это был небезызвестный тебе Алекс, названый так в честь деда. Когда ему было года четыре, твоя мать, вдруг, забеременела, Марго уже потирала руки и чуть ли не свадьбу планировала, ну и расслабилась на радостях. В ночь, когда ты родилась и все отправились отмечать это событие, твои родители, прихватив тебя, сбежали. Но им приходилось постоянно скрываться, потому что прихвостни Марго не собирались оставлять их в покое. Однажды они оставили тебя на вокзале в детской комнате, а сами поехали искать жилье, их настигли, и они, уходя от погони, попали в аварию и погибли. Причем машина выгорела дотла, так что там было невозможно ничего найти, один остов. Поэтому люди Марго и успокоились, и не искали тебя. Ну а ты попала в детдом.

— Но, как же кулон?

— Мать, перед тем как уехать, надела его тебе на шею. Возможно, не сделай она этого, она была бы жива, — Джейд вздохнул. — Хотя вряд ли, ведь он не спас жизнь Мире.

— Тварюга Марго, убийца хренова. Еще и меня использовать хотела, подложив как на случке под Алекса. Вот блин семейка придурков.

— Да нет. По большому счету остальные члены семьи были вполне порядочными людьми. В конце концов, в тебе тоже течет капля ее крови.

— Это выходит Алекс мне троюродный брат?

— Выходит так.

Я слегка ошарашенная обрушившейся на меня информацией оперлась на камень, внутри которого покоились Мира и Грэйл, и тут у меня возникло ощущение, что мое тело прошила молния. Горло перехватило спазмом, я не могла вздохнуть. Ноги подогнулись, отказываясь работать, а кожу на них и на шее зажгло, и я потеряла сознание.

Ну что за дурдом — вырубаться во сне? Я опять отключилась, только не совсем. Мое сознание взрывалось резкими вспышками, награждая отнюдь не самыми приятными ощущениями. Какое из них было самым ярким, я затрудняюсь сказать. Мое горло сжал спазм не позволяя вдохнуть полной грудью, дыхание всхлипами пыталось прорваться в легкие. Одежда на теле просто впиталась внутрь, оставляя меня в чем мать родила. Даже Ключ-кулон растаял, оставив на коже след, как от татушки. Кожа за ушами колола и чесалась, а ноги свело судорогой, так что я не могла пошевелить даже пальцами на них. Джейд вихрем пронесся со мной на руках из гробницы. И, свернув, побежал к берегу океана, который в этом месте утесом возвышался над водной гладью.

И вот прыжок вместе со мной в бездну, короткий полет, и вода принимает нас в свои теплые объятья. Минутное замешательство и я понимаю, что все неприятные ощущения канули в Лету. Чувство такое, что невероятный восторг пузырьками газировки забурлил в моем теле, оставляя за собой негу и расслабленность, как после легкого оргазма. Неудержимо хочется вопить от восторга, но с губ слетает только бульканье.

— Я ДЫШУ В ВОДЕ!!! — возникла мысль у меня в голове.

— Конечно, дышишь, недаром в тебе течет кровь фантомов, — услышала я в сознании ответ голосом Джейда.

Я резко обернулась, пытаясь определить, откуда он звучит и тут рядом со мной в ореоле парящих в воде волос всплыл Джейд. Он был РУСАЛОМ!!! Обнаженный торс покрывали твердые кубики мышц, сильные руки придерживали меня не давая тонуть, и из одежды на нем был только ХВОСТ! Настоящий русалочий хвост!!! Радужные чешуйки искрились на солнце пронизывающем толщу воды, они начинались чуть ниже пупка, драгоценной россыпью доходя до роскошного веера хвостового плавника, медленно двигавшегося и, как я поняла, не дававшего погрузиться на дно. Мои глаза опустились на свое тело. Моя экипировка была такой же, как и у него. И где ракушки вместо лифчика? Врут в мультиках. Грудь была голая, и Джейд делал титанические усилия, чтобы не пялиться на нее.

— Ни фига себе. Я — гуппешка!

— Скорее уж золотая рыбка, — усмехнулся у меня в голове Джейд.

— Мы что можем общаться телепатически? — спросила я.

— А что по твоему — булькать друг другу лучше? — спросил он.

— И теперь ты будешь слышать все мои мысли? — ответила я вопросом на вопрос.

— Нет, — он покачал головой, от чего его волосы взметнулись водоворотом, уносясь вверх. — Только те, которыми ты захочешь поделиться, иначе бы мы слышали всех фантомов, плавающих сейчас в океане. Это как обычный разговор, ты слышишь того, кто к тебе обращается.

— Джейд, как я могу дышать в воде?

Он повернул голову и отстранил волосы за ухом. Три лепестка жабр медленно шевелились, нагнетая кислород из воды. Я провела пальцами за ушами и уже не удивилась, обнаружив то же самое у себя. Так вот что вызвало все эти ощущения в обмороке — резкие изменения в моем теле.

— А как мне… ну… ноги вернуть?

— Разве тебе не интересно поплавать? И посмотреть подводный мир?

— Интересно, но… как бы это объяснить?

— Тебя смущает голая грудь.

— В яблочко, Джи!

— Начнем с того, что я ее уже неоднократно видел…

Я тут же перебила, продолжив:

— …но ты спишь и видишь, как еще разок на нее полюбоваться…

Видно я попала в точку, потому что даже в зеленовато-голубой дымке воды было видно, как он покраснел.

— Ладно, балдей, дорогой, — сказала я и попыталась отплыть, но только Джейд не отпустил. Он прижал мое тело к своему, обвивая хвостом мой хвост. Чешуйки, казалось, зазвенели от этого касания, и все мое существо превратилось в радостную песню страсти, свободе, полету. Ничего подобного я никогда до этого не испытывала, словно у меня вырос не русалочий хвост, а крылья вынесшие меня из полу существования, полу ощущения в мир полный красок и почти эйфории. Он попытался отплыть, разрывая соприкосновение, но на этот раз я не позволила ему сделать этого. Та часть, что не принадлежала этому миру, растаяла без следа, был только безграничный простор океана, и два существа, являющиеся единым целым, только из-за превратности судьбы разорванного на части.

Мои руки взметнулись вверх, обхватывая шею мужчины и притягивая к себе. Он как зачарованный глядел мне в глаза и то, что он там увидел, буквально сорвало его с тормозов. Жадным страстным поцелуем он соединил наши губы и, не встречая сопротивления, проник языком меж моих губ тут же приоткрывшимся ему навстречу. Языки сплелись в чувственном танце, тела прижались друг к другу так что, казалось, сплавились в одно, хвосты обвились один об другой, двигаясь в едином ритме создавая поток, медленно кружащий нас туманящем рассудок водовороте. Его руки скользнули от моей талии вверх пробежали по плечам, большими пальцами погладив выемку ключиц, одна из рук обхватила мой затылок, слегка поглаживая и притягивая сильнее к нему, словно это было возможно. Другая рука металась по моей спине, иногда смещаясь вперед и словно боясь моей реакции на более откровенные прикосновения, только основанием ладони, будто случайно касалась груди. Я не стеснялась в прикосновениях: я гладила его спину, спускаясь до шершавой границы чешуек, водила пальцами по жгутам бицепсов, обводила кончиками пальцев плоские кружочки сосков, распластывала ладони по твердым плитам мышц груди, кружила по кубикам пресса, а потом погружала пальцы в мокрый шелк его длинных волос, так и не решив, какое из ощущений лучше, повторяла все снова и снова по кругу. По телу Джейда не прекращающимися волнами пробегала дрожь, сотрясая его в лихорадке желания. И вот не в силах больше сдерживаться он завладел моей грудью, сначала легко сжимая, поглаживая ее, потом перекатывая пальцами кончик соска, пощипывая его и снова лаская грудь. Его губы скользнули ниже, заменяя руку, заставляя мою спину выгнуться от невероятной силы ощущений даримых мне Джейдом. Мозг плавился, теряя связь с реальностью, унося меня к чистейшему наслаждению.

Тут в моих мыслях мелькнул шатер и кровать, на которой я просыпалась уже не первое утро в Фантазии, вода вокруг нас засветилась, пошла золотистыми бликами… и… вместо ласкового тепла воды я ощутила на теле легкий бриз, а под собой мягкость простынь. Мы были в шатре, и были людьми!!!

О Боже, уже ничего не могло нас остановить. Я закинула ногу ему на бедро, прижимаясь к его телу и ощущая, как в мое бедро упирается возбужденный член. Еще секунда и Джейд оказывается сверху, а мои ноги сами собой обхватывают его бедра, а я сама выгибаюсь на встречу в немой мольбе о последней ласке, ведущей к полному единению.

— Уверена, — хрипло шепчет Джейд в последней попытке быть благородным, сдержаться и не сделать того, за что я буду его винить.

У меня нет слов, я просто не в состоянии выдавить хоть звук из стиснутого желанием горла и, единственное, на что хватает сил в чувственном тумане — слабый кивок. Но большего ему и не надо. Я вижу, как невероятный восторг вспыхивает в его глазах и в следующее мгновение мое тело встречает его проникновение влагой, жаром и тесным объятием лона. Джейд стонет и тут спазм отпускает мое горло и мой сладострастный стон вторит ему, каждому движению, каждому толчку навстречу которому устремляется мое тело и моя душа. Тела трепещут, испарина мелким бисером покрывает их, глаза закатываются в преддверии экстаза, от которого мы, кажется, отстоим на одном движении, одной ласке, одном поцелуе. И вот, он накатывает неумолимой волной, Джейд ускоряет толчки, грань пройдена, его рык и мой громкий стон звучат мелодией, славящей единение мужчины и женщины, дарующее счастье наивысшего удовольствия, и он изливается в меня, дрожа, теснее сжимая в объятьях, словно боясь потерять, отпустить, и больше никогда не обрести. Я отвечаю ему, нежно гладя повлажневшую спину и слегка надавливая, когда он пытается приподняться. Но Джейд все равно делает по своему, он перекатывается, и я оказываюсь распластанной на его груди. Я приподнимаю голову, чтобы осмотреться, и вижу, что полог откинут как был утром и в широком проходе виден большой кус неба с яркой радугой на нем. Грудь Джейда начинает подрагивать, и я возвращаю взгляд к нему, он тихонько посмеивается.

— Над чем ты так веселишься, — еле ворочая языком, спрашиваю я.

— Теперь вся Фантазия знает, что ты стала моей.

— И кто же ее известил?

— Радуга здесь бывает только тогда, когда принцесса впервые занялась любовью с принцем и получила оргазм, и когда рождается следующий ребенок в королевской линии.

Неловкость от того, что каждый в этом мире теперь знает, что я не устояла перед Джедом, кольнула меня, гася удовольствие. Я завозилась, пытаясь выбраться из его объятий, но Джейд крепко удерживал меня, не позволяя сделать это. Мне вдруг так захотелось оказаться далеко-далеко отсюда, от смущения, от того что я сама пошла на это и, тут я почувствовала, как покидаю этот мир, вижу свое тело и руки Джейда обвившие его. Меня же уносит все дальше и дальше. Последнее, что я услышала перед тем, как проснуться, был полный отчаяния крик Джейда:

— Не покидай меня!!!

На душе было муторно. Я изменила мужу! И в тоже время я вроде бы этого не делала. В который раз я порадовалась, что его нет дома. Интересно как бы он отреагировал на мои метания из угла в угол? Я убеждала себя, что плавают же люди во сне в дерьме, но пока ни один из них не проснулся с жутким амбре на коже. Боже, ну кого я убеждаю? Секс с Джейдом был неподражаем! Великолепен! Ничего подобного я никогда не испытывала. Да, мой муж хорош в постели. Но если сравнить их, это как сравнивать простое молочное мороженное с изысканным пломбиром. Да вкусно, но насыщенность не та, ощущения слабее, блеклее. Только от воспоминания о том, что случилось во сне, тело начинало ныть, а душа рвалась туда, где сильный, но нежный мужчина заставил меня забыть обо всем в своих объятьях. Нет, я не винила его в случившемся, в конце концов, финальный шаг был сделан по моей инициативе, я даже не злилась на его небольшое самодовольство — он его заслужил. Только спокойнее мне от этого не становилось, благо хоть сын умчался куда-то с друзьями, и я могла беспрепятственно мотаться по квартире. Поняв, что от этого не легче, я занялась делом отнимающим массу времени, и нудным до предела — наведением порядка в шкафчиках кухонного гарнитура. Чего только мои мужчины не ухитрялись туда запихнуть, будь их воля куски проводков, шайбочки и гайки лежали бы среди вилок и ложек. А пузырьки с неизвестными мне жидкостями, но так им необходимыми, истекали бы вонючими пятнами на полках с крупой. За этим делом я как-то отвлеклась, пока меня не оторвал от работы телефонный звонок. Я подняла трубку.

— Привет, милая, — услышала я голос мужа. — Понимаешь, тут такое дело… — замялся он. — Мне придется еще задержаться на пару недель.

— Вить, ты чего? Какие пару недель? Я-то думала как всегда — максимум дней пять.

— Прости, но я даже не уверен, что и за это время управлюсь. Ничего, вернусь, мы с тобой куда-нибудь съездим, отдохнем.

— Ага, знаю я твой отдых. Опять к твоим родителям на дачу, я крючком на огороде, а ты с отцом на рыбалку уйдешь. Так мне еще выслушивать проповедь «Как мне с мужем повезло» от твоей мамы. Осточертело! Лучше в квартире просижу весь отпуск, да на пригородном пляже позагораю.

— Тебе не угодишь. Ты же никогда не отказывалась на даче помочь.

— Да потому что иначе меня твоя мама будет доставать разговорами на тему «А вот у моей подруги сноха…»

— Даш, я не хотел об этом говорить, но раз уж у тебя и так плохое настроение, то это уже ничего не изменит. Вообще-то вряд ли я вырвусь раньше чем через три недели.

— Ну, ты и сволочь, Виктор! На хрена ты тогда заставил меня взять отпуск, чтобы как ты говорил: «Провести его только вдвоем». Вдвоем с кем? С сыном? Сейчас даже пойти некуда, кроме кино. Чего я там не видела, если на DVD, можно что угодно посмотреть и переться никуда не нужно. Ты понимаешь, что меня уже достали четыре стены и кухня! Где мой обещанный отпуск?! Сколько можно?!

И я бросила трубку. Я думала, он перезвонит, попытается меня успокоить, но телефон молчал. Я взглянула на номер, определившийся на аппарате, он был мне незнаком. Странно с чьего же телефона он звонил? Он всегда пользовался мобильным, говоря, что начальство не любит когда сотрудники ведут на работе частный беседы. Но я, однако, не стала на этом заморачиваться. Хотя в наших отношения иногда случались темные полосы, единственное чего это не касалось — секса. Но у дураку понятно, что секс это не все. Есть масса мелочей, которые и делают жизнь по-настоящему счастливой. И видно часть этих мелочей мы растеряли на пути нашей семейной жизни. Вроде бы муж говорил что любит, дарил цветы, и даже жалел иногда. Но теперь на фоне чувств проявляемых ко мне Джейдом даже самые нежные поступки мужа смотрелись иначе, будто он делал их, за что-то извиняясь. Моя, кажущаяся такой идеальной семейная жизнь, была просто иллюзией? Чем-то, что я себе напридумывала?

Я резко свернула размышления в том направлении. Эдак я такого себе навоображаю, что самой тошно станет.

Когда я закончила, убираться и готовить ужин, пришел сын. Он увлеченно рассказывал, чем они занимались с друзьями, но я почти не вникала в беседу, только периодически кивала, и ему этого было достаточно. Поев, он умчался в свою комнату и тихие звуки компьютерных сражений буквально через минуту понеслись оттуда. Я же сидела, упершись в экран телевизора ничего при этом не видя. В моей голове крутилась мешанина из вины за то, что случилось в Фантазии, обиды на мужа, и попыток найти решение, которое принесло бы спокойствие в мою мятущуюся душу. Но чтобы там не плавало в моем мозгу, в одном я была абсолютно уверена — я была не готова увидеться с Джейдом. Ну, не готова и все тут! Только как на зло, меня неуклонно затягивало в сон. Что ж, чему быть того не миновать. Выключив телевизор, я отправилась в постель и тут же отключилась.

Меня разбудил звонок будильника. Я удивленно смотрела на циферблат, понимая, что проспала всю ночь без сновидений. Но как? Что такого произошло, что я не попала в Фантазию? И тут я вспомнила, как Джейд что-то говорил о том, что я смогу покидать тот мир, когда захочу, стоит мне только обрести силу. И как я поняла, хотя бы часть ее я получила. Как бы иначе я отрастила хвост? Но если мои догадки верны, то стоит мне только пожелать, и я вообще могу не появляться в Фантазии. Хотя, что уж врать себе, да, не сегодня и может не завтра, но через несколько дней придя в себя и успокоившись я, пожалуй, все же хотела оказаться там. Ну и если быть уж совсем честной — увидеть Джейда.

Отказываться от отпуска я не стала, у сына был учебный год, и я была дома одна. В чем-то это было даже и хорошо. Я могла не забивать голову объяснениями с мужем, которых видно было не избежать. Что-то он темнил, и почему-то у меня было ощущение, что выяснение его секретов удовольствия мне не принесет. И может кто-то и посчитал бы, что это глупо с моей стороны, но я особо и не рвалась их узнать. Потому что большинство секретов, которые я хотела узнать, только приводили меня в замешательство, или причиняли боль. Мне просто хотелось покоя, заботы, ласки. Чтобы кто-то взял на себя проблемы, а не утяжелял мою ношу. Да только кто это сделает? И тут в моей голове само собой всплыло имя — Джейд. Почему я так сильно противлюсь ему, почему отвергаю раз за разом, если считаю его сном? Почему просто не плыву по течению? Кому это причинит вред? Ответ был прост. Я боялась слишком сильно поверить в мечту, в сказку, а потом убедиться что все это просто туман, иллюзия больного воображения.

Настроение упало ниже плинтуса, хотя если уж быть абсолютно точной за последнее время оно редко отрывалось от пола. Валяясь там в полном бессилии.

С таким настроем не то что с кем-то встречаться не хотелось, хотелось просто зажаться в какой-нибудь угол и пореветь, надеясь, что слезы снимут хоть часть груза с моей души.

Ложась спать, я в голове четко представила мысль о том, что не хочу оказаться в Фантазии, не хочу видеть Джи, и уж точно не хочу попасть в мир Алекса. Сон накрыл меня теплым одеялом, принося призрачное спокойствие моему растревоженному уму. Сон без сновидений, заснул и вроде бы сразу же проснулся. Выходит, если я не желаю, то могу просто спать, без всяких приключений, без кошмарных событий, но услужливое воображение тут же подкинуло: без любви, без ласки, без заботы… без Джейда.

Кто бы мог подумать, что все то, о чем я мечтала — вот оно, только ляг в постель и позволь открыть себе дверь в сон. Дверь, за которой тебя ждет чудесный, сияющий мир, существующий только во имя тебя.

Утро встретило меня ярким солнцем и теплом. Проводив сына в школу, и прихватив полотенце и журнальчик, я отправилась на пригородный пляж, благо добираться до него недолго. Народу было мало, рабочий день все-таки, а каникулы еще не начались, хотя и воду в реке слишком теплой не назовешь. Но желающие получить естественный загар находились всегда. Я прошла краем берега и нашла укромное место. Я его давно уже приметила, оно не подходило для купания из-за коряг и камыша, но просто посидеть и посмотреть на воду оно годилось очень хорошо. Тут лежало поваленное как-то в грозу дерево, которое уже почти вросло в землю, и лишилось коры. Если сесть на него, ноги можно было опустить в воду — просто восторг. Что я и незамедлительно сделала. Я прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением воды плещущей о щиколотки, прохладной, свежей, ласковой. Мне вдруг так захотелось увидеть Джейда, чтобы он обнял меня, и сказал, что все будет хорошо. И тут что-то ледяное холодное коснулось моей ноги, я резко дернулась и взглянула на воду. В ней плавал кусок льда! В конце мая?! Я нагнулась взглянуть на это чудо и чуть не свалилась в воду от неожиданности, в этом куске как на экране было видно, как Джейд мечется по большому залу. Вдруг, он оглянулся, и наши глаза встретились. Еще секунда и лед брызгами рассыпался по поверхности воды. Что это было?! Это не могла сделать я! Точно не могла! Я быстро собрала вещи и помчалась домой. До чего я дошла. У меня уже глюки пошли! Все хватит! Хочу увидеть Джейда и плевать, кто что подумает! Как бы я не упиралась, чтобы не пыталась вбить себе в голову, но я уже ничего не могла поделать с тем, что Джейд стал частью меня. Что возвращение ко мне в Фантазии силы не прошло даром. Теперь я поняла, почему силу может обрести лишь королева. Только единение душ и тел двоих существ рождает волшебство того мира. То есть то, что произошло у нас с Джейдом, было не просто случайной связью, это было предначертано еще при моем рождении в качестве Дари, и он тот, кто был буквально создан для меня. Знаете, если бы не реальная жизнь, я завидовала сама себе. Но… сколько же «но» встречается в жизни. Как же мне хочется хоть раз просто плыть по течению, отдаться во власть происходящего, не борясь, не сопротивляясь, тратя последние силы и так уже еле живой души.

В таком непонятном настроении я вернулась домой. Впервые я подгоняла время, ожидая ночи, открыть дверь и надеяться, что мой Джи ждет меня. И простит мне побег.

Когда наступил вечер, зазвонил мой мобильник. Это был муж. Если честно, говорить с ним совсем не хотелось, было так глубоко плевать на то, что он скажет. Не радоваться же мне, в конце концов, тому, что он вел себя крайне странно?

— Да? — Я все же приняла вызов.

— Дорогая, надеюсь у тебя сейчас хорошее настроение? — Настороженно спросил он.

— С чего бы мне радоваться?

— Ну, я не знаю…

— Вот именно не знаешь, — безразлично сказала я. — Говори, чего звонишь, и я пойду спать, что-то я себя неважно чувствую, — и знаете, я отнюдь не врала, сердце вдруг закололо, и дышать стало трудно, резкая боль ширнула острой иглой под лопатку. — Извини… — еле слышно прошептала я.

— Сереженька… — простонала я, надеясь, что сын услышит меня в шуме компьютерного боя.

Сын пулей влетел в комнату, я обессилено сползла на диван, телефон выскользнул из рук. И сухими губами прошептала:

— Лекарство, мои таблетки… — я прикрыла глаза, слыша, как в трубке муж зовет меня по имени. Через несколько секунд вернулся сын с лекарством и водой. Осторожно поддерживая, он вложил мне между дрожащих губ таблетку и поднес воду, потом притащил подушку и одеяло, устраивая меня поудобнее. И лишь увидев, что я слегка расслабилась, поднял мобильный, отвечая.

— Пап, маме плохо. Да, я дал таблетку, — ответил он видно на заданный вопрос. Потом повернулся ко мне и сказал. — Отец говорит, может скорую вызвать?

Я лишь покачала головой и тихо сказала.

— Ничего не надо. Мне уже лучше. Иди, отдыхай, тебе завтра в школу.

— Мам, может тебе все-таки чего надо?

— Нет, дорогой. Я просто отдохну. Все будет нормально, успокойся.

Он недоверчиво посмотрел на меня.

— Ты из-за чего-то расстроилась? — И он, не слушая бормотание мужа в мобильном, отключил телефон. Мальчик мой, ты всегда чувствовал, когда со мной что-то не так.

— Нет, милый, я просто устала. Завтра все будет в норме.

Он недоверчиво посмотрел на меня и прежде чем уйти сказал:

— Если что, зови.

— Иди, спи.

Он ушел, тяжело вздохнув и покачав головой. Мой маленький мужчина, хранящий для меня тепло в своей душе.

Я погрузилась в сон как-то незаметно…

— Джейд, ты уставился на берег так, будто там я стою с обнаженной грудью.

— Твоя грудь вне конкуренции, но я просто не верю своим глазам. Такого еще ни разу не было со времен первой королевы.

Он вскочил на ноги и протянул мне руку, призывая подняться, что я, не дожидаясь особого приглашения, сделала.

Мы подошли к кромке воды, и тут я увидела на песке пригоршню камней, выглядящих так, словно кто-то растворил радугу в молоке и она, разноцветными переливами плавая, застыла в них. Они были потрясающе красивы.

— Что это? — спросила я Джейда.

— Опалы, свадебный дар Океана, — благоговейно произнес он.

— А к чьей свадьбе?

— Дари, любимая, то, что было между нами — фактически и является скреплением союза. А торжества только для того, чтобы представить тебя подданным.

— Твою мать! У меня три мужа!

— У тебя один муж — это я!

— Ну, а куда тогда девать Виктора и Алекса?

— Виктор никогда не касался и не коснется тебя здешнюю, а Алекса я убью собственноручно за то, что он посмел надругаться над тобой. Пусть после этого я навечно сгину в Бездне.

— Постой, постой. Что значит, сгинешь в Бездне?

— Из-за гибели третьей королевы, Океан наложил запрет на месть и пролитие крови. Тот, кто совершит этот грех, не важно, простой это фантом или король, будет сослан в Бездну. Человек же покинет пределы Фантазии без возможности возврата. Думаешь, Алекс и Марго были бы до сей поры живы, если бы не это? Передо мной стоял выбор или быть подле тебя или месть. И как бы я не жаждал отомстить, это не стоит вечной разлуки с тобой.

— Ладно, я поняла. Собственно, я и не призывала тебя мстить. И что мне делать с этими камнями?

— Пока просто возьми, — Джейд оглянулся и крикнул. — Элиа! Я знаю, что ты прячешься там. Иди сюда!

Из ближайших кустов выбралась, красная как помидор, Элиа. Она, потупив взор, спросила:

— Что пожелает, мой господин?

— Во-первых, забери у королевы камни и спрячь их в шкатулку. Во-вторых, если я еще раз увижу, что ты подслушиваешь, то поверь, наказание тебе не понравится. Что если твоему жениху придется искать другую девушку для тройничка?

— Нет! Пожалуйста! — Элиа упала на колени, заливаясь слезами.

— Джи, ну зачем ты так? — упрекнула я его и хотела было подойти к Элиа, но он удержал меня.

— Не вмешивайся, фантомы как дети, стоит начать их баловать, как они тут же влезут на шею, — он обернулся к Элиа. — Встань, Элиа, кончай рыдать, я знаю, как ты можешь этим часами напролет заниматься, мне даже Герн на это жаловался, — как бы между прочим, добавил он.

Слезы Элиа высохли в то же мгновение, она вскочила и, собрав камни, исчезла из виду.

— Жестко ты с ней, — сказала я.

— Элиа — чуть ли не самая капризная девушка среди фантомов, а тут еще повезло стать служанкой королевы, вот и возгордилась немного. То, что я сегодня ее отчитал, станет скоро известно всем — это моментально вправит ей мозги.

— Тут что совсем нет уединения?!

— Ну что ты, — отмахнулся Джейд. — Просто я захотел, чтобы об этом знали. Ладно, дорогая, пойдем, пора тебе познакомиться с домом твоих прародительниц. Ну, или, во всяком случае, с тем, что от него осталось после моего плохого настроения, — смущенно добавил он.

— Любопытно было бы взглянуть, насколько тебя занесло, — усмехнулась я.

— Ну, очень сильно.

Он взял мою руку в свою, нежно сжал, и мы пошли в сторону дворца. Хоть он вроде бы был близко, но ощущение оказалось обманчивым, мы шли минут пятнадцать. Ни один из нас не хотел прервать молчание, просто наслаждаясь тихой прогулкой, соприкосновением рук и какой-то странной атмосферой близости, родства возникающей между нами стоило нам только оказаться рядом. Когда мы приблизились, дворец встретил нас тишиной и пустыми глазницами окон. Некое чувство заброшенности и сиротливости витало вокруг него. Он был похож на бездомного пса — неухоженный, одинокий.

Стоило только приблизиться, как у меня возникло чувство, будто он подался ко мне, прося хоть каплю внимания и тепла, словно только мое присутствие пробудило его от кошмарного сна навстречу свету и добру.

Мы открыли дверь и вошли в огромный холл. Белый, голубоватый мрамор и океанит преобладали в отделке. Мозаика, с видами океана, покрывала пространство между колонн когда-то поддерживавших свод потолка из тонких квадратов океанита, теперь разбитыми лежащими на полу среди обломков ваз и скульптур, покрывающими пол толстым слоем мусора. Бывшее когда-то прекрасным помещение, лежало в руинах.

— И это называется «побил стекла и был в плохом настроении»? Да ты же разрушил его, — проворчала я.

— Ну… я… я не знаю, как оправдать то, что я натворил. Но ты можешь восстановить утраченное.

— Что опять махнуть рукой и сказать, мол, хочу, чтобы потолок отремонтировался и на тебе…

И тут с пола поднялся и устремился вверх зеленый вихрь сияющих осколков, пара минут и потолок сверкал первозданной целостностью и великолепием. Оказалось, что там еще и лепнина позолоченная была. Мне ничего не оставалось, как таращить глаза, открыв от удивления рот.

— Давай, восстанови все остальное, — подтолкнул меня Джейд. — Только думай о полном восстановлении так меньше сил уйдет.

Я сосредоточилась на том, что он мне предложил и сразу же по холлу пронесся треск и звон от того, как на моих глазах все возрождалось из небытия.

Все бы ничего, но я обратила внимание, что, несмотря на то, что теперь все было цело, толстый слой пыли покрывал пол и окружающие предметы, в вазах оказались засохшие букеты цветов, только паутины не было.

— Джи, а почему все в пыли?

— Любовь моя, твоя сила созидает и разрушает, а уборка пыли к этому не относится. Но не волнуйся, мы это исправим. Идем, — он потащил меня налево, и завел в совершенно пустую комнату, точнее почти пустую. В центре ее была чаша с водой такой же сияющей, как и в гробнице, а перед ней круглая океанитовая плита с застывшим внутри изображением птицы. Джейд подошел к чаше и сделал жест, будто хотел зачерпнуть из нее. Из чаши поднялся шар воды, перетекая и двигаясь по кругу, потом движение резко оборвалось, и перед моими глазами возник такой же кусок льда, как и тогда в «реальности», когда я увидела в нем Джейда. И на этом «экране» возникло лицо мужчины.

— Герн, я хочу, чтобы ты явился во дворец и прихватил с десяток желающих заняться делом. Королева начала восстановление дворца.

— О, мой король, наконец-то! — радостно воскликнул тот. — Но как мы попадем туда, это не близко?

— Идите к ближайшей плите, она должна скоро заработать, — Джейд махнул рукой, и ледышка плюхнулась в чашу.

— Милая, подойди к плите с птицей и попробуй заставить ее заработать.

Я подошла к плите и, опустившись на корточки, прикоснулась к ней руками, волна тепла ударила в меня от нее. Казалось, она забурлила внутри, и зеленоватые всполохи заполнили помещение.

— Ты справилась, жизнь моя, — благоговейно прошептал он.

— Джи, а что это такое?

— Это система перемещения из одной точки Фантазии в другую. Наш мир хоть и не сильно большой, но и не настолько мал, чтобы быстро достичь его пределов. Фантомы живут отдельно от людей и большую часть времени под водой, но так как они служат людям, то должны как-то попасть на свое место, когда нужны. Проплыть такое расстояние даже сильному фантому очень трудно, вот и были придуманы эти плиты, — пояснил Джейд.

Он взял меня за руку и потянул с плиты. И тут на ней появился силуэт, который через мгновение обрел реальность и превратился в очень привлекательного мужчину, который, стоило ему только сойти с плиты, опустился на одно колено и склонил голову в знаке почтения.

Над плитой снова возникло сияние и новый фантом, а точнее фантомиха ступила в зал, опускаясь на колени рядом с мужчиной. Вспышка следовала за вспышкой, наполняя зал новыми персонажами, и новая голова с голубыми волосами склонялась передо мной. Не было ни одного хоть сколько-нибудь некрасивого лица, или фигуры с изъяном. Парад супермоделей, только в косплей. Но все же, первый мужчина выделялся на общем фоне, он был мощнее сложен, да и интеллекта у него явно было больше, чем у остальных. Такое выражение лица бывает у людей уверенных в собственной значимости, влиятельных, занимающих высокое место в какой-нибудь иерархии.

— Он кто? — тихо спросила я Джейда.

— Герн, — коротко бросил Джейд, наблюдая за тем, как я разглядываю коленопреклоненную фигуру.

— Встаньте, — приказала я, и вся эта компания текучим синхронным движением поднялась на ноги.

— Ух, ты! А он красавчик, — охнула я, и мои слова эхом пронеслись по помещению, повторяясь отголосками, словно мячик для пинг-понга отскакивая от стен.

Моя фраза произвела странный эффект на присутствующих. Сначала все замерли, потом радостная улыбка осветила лицо Герна, но по мере того, как прояснялось его лицо, физиономия Джейда мрачнела все сильнее. Остальные просто переводили глаза с одного на другого в ожидании… чего? Мое внимание отвлек вскрик от двери, там стояла Элиа, с вытаращенными глазами и дорожками слез на щеках, прикрывая ладонью приоткрытый в ужасе рот.

— Ты его… хочешь? — тихо спросил Джейд, внимательно следя за моей реакцией.

— В каком смысле хочу? — удивилась я странному вопросу.

— Ну… как мужчину? — почти шепотом спросил он.

— ЧЕГО!!!???

— Ну, ты же сказала, что он красавчик. Значит, он тебе понравился.

Почему-то выяснять отношение у всех на глазах мне показалось не совсем приличным для королевы, какой я, по сути, была. Приняв надменный, как я надеялась вид, я выдала:

— Я признательна, что вы явились на призыв короля и мой. Однако концерт окончен, а вы здесь, чтобы работать. Нужно навести порядок в этой комнате и в холле, — я развернулась в Джейду и Герну. — А вы за мной.

Я выскочила из комнаты и зашла в ближайшую дверь, это помещение оказалось большим залом, либо бальным, либо тронным к последней версии меня склонило возвышение в конце, вокруг которого валялись какие-то обломки и обрывки ткани, либо тем и другим одновременно. Почему-то не смотря на меньшее количество мусора на полу, мне показалось, что разрушения тут были существенней. Думаю, причиной тому стало то, что обломки даже и обломками назвать было нельзя, создавалось впечатление, что мебель в зале, а я думаю, такая была, пропустили через дробилку, настолько мелкими были кусочки.

Сосредоточившись, я подумала о том, как же прекрасен должен был быть зал в не разрушенном состоянии, и со всей силой свое души захотела увидеть каким он был. Взмах руки, шелест, вихрь, поднявшийся и хлынувший в стороны и вот пусть и припорошенное пылью, но величие тронного зала предстало передо мной. От его созерцания меня отвлек шумный вздох за моей спиной.

— Ах, да. Ты спросил меня, Джейд, хочу ли я Герна, раз он мне нравится? Я хочу задать встречный вопрос. А если мне нравятся Морен и Элиа, я что должна в лесбиянки податься?

— Причем тут это? — недоуменно буркнул Джейд.

Не успела я хоть что-то сказать, двери в зал распахнулись и Морен и Элиа с рыданиями упали к моим ногам.

— Не отнимайте у нас жениха, — со слезами взмолились они, хватая руками край моего платья и пытаясь его целовать.

— Дурдом на выезде, — вздохнула я, пытаясь вырвать у них подол. — Так все, прекратили!

Мое терпение было на исходе, две истерички, бьющиеся в припадке у моих ног, Герн смотрящий на меня как в ожидании подарка, и хмурый Джейд, вроде бы все перечислила… ой, нет, погода за окном начала портится. Я убью Джейда, если он еще раз разрушит дворец! У меня и так силы на исходе.

— Заткнулись все! Надоело уже слушать этот ревнивый бред, надоело, когда в моих словах ищут какой-то скрытый смысл. Герн, ты мне никаким боком не уперся, с меня Джейда с его выкрутасами хватает. Морен, я понимаю Элиа дурочка истеричная, но ты-то? Неужели, похоже, что я решила гарем завести, я же с первых дней на твоих глазах? Да что с вами со всеми такое? Если мне мозаика в холле красивой покажется, это не значит, что я буду на нее с поцелуями лезть.

Лицо Герна враз потеряло всю радость, он шагнул к таращившимся на меня девушкам и подал им руки, поднимая с колен, потом отвесил мне чопорный поклон и пробормотал:

— Простите меня и моих невест за столь вызывающее поведение, больше такого не повторится.

Еще поклон и троица ушла, оставив нас с Джейдом наедине.

— Ну что успокоился, или как Элиа и Морен истерику закатишь? — зло потребовала я ответа. — С чего тебе вообще взбрело в голову, что я имею виды на Герна? Если я даже от тебя шарахаюсь.

— Я… я думал, что может я не совсем в твоем вкусе… и…и ты решила найти мне замену.

Нет, у Джи точно сорвало крышу, это что же выходит я решила всех фантомов в Фантазии перетрахать в поисках идеала?

Потому какое удивление разлилось на его лице, я догадалась, что он прочел мои мысли.

— Давай, Джи. Поковыряйся у меня в голове, а вдруг я подумываю себя целый отряд любовников завести. Стражей ведь много, вот и будут посменно дежурить в моей спальне.

Я поняла, что перегнула палку по тому, как побледнело лицо Джейда. Но вот только жалеть его мне совсем не хотелось, я была оскорбленной стороной и совершенно не собиралась успокаивать озабоченного собственника, которым он сейчас был.

— Где в этой хоромине моя спальня?

Я молча направилась в двери, Джейд догнал меня и пошел на шаг впереди, показывая направление. Мы прошли в холл, где в это время вовсю кипела работа. Герн видно умел хорошо управляться с людьми, пардон с фантомами, потому, что каждый был при деле и за тот незначительный промежуток времени, что мы отсутствовали, холл потихоньку обретал былой блеск. Исчезала пыль, вазы заполнялись цветами, а яркие лучи солнца преломляясь сквозь океанитовые плиты потолка, разбегались бликами по отмытым до первозданной чистоты панелям и мозаикам.

Мы поднялись на второй этаж и свернули налево, большие двухстворчатые двери с легким скрипом распахнулись в светлую комнату, точнее в очередные руины. Как же меня это достало!!! Надеюсь, он хоть подвалы не разрушил. Это сколько же придется потратить сил, чтобы хоть приблизительно восстановить дворец?

Вздохнув, я опять сосредоточилась на восстановлении комнаты, уже привычный вихрь пронесся, меняя все вокруг. Комната была великолепна, а самое главное — это был НЕ шатер! Я пересекла спальню и вышла на балкон, оказавшийся за большим французским окном. Свежий бриз наполнил легкие живительным ароматом океана и согретой на солнце листвы, добавляя легкую нотку ландышей. День выдался тяжелый, у меня кружилась голова, я чувствовала себя слабой, как новорожденный котенок, в животе кишка кишке била по башке. Короче впору где-то брякнуться и вырубиться. Как-то уж совсем не по-королевски получалось.

У стены стоял шезлонг, он тоже, как и все вокруг, был в пыли, но я сама не блистала чистотой от таскания по пыльным залам и, плюнув на все, плюхнулась на него и прикрыла глаза, пытаясь собрать последние исчезающие силы, сознание поплыло…

Знаете, что самое тошное в болезни, нет не только то, что чувствуешь себя паршиво как никогда, но и то, что лежишь и понимаешь, заняться нечем кроме как думать или спать. Скажите, а на что ящик или книжки? А вы пробовали смотреть телевизор при том, что волноваться вам не желательно? Так вот лучше и не рискуйте — проигрышное это дело. Тоже и книжек касательно, рыдать над злоключениями героев, и размышлениями о том как им переспать и при этом доказать другому что тебе плевать на партнера, бред собачий. И вот как результат — я лежу и дрейфую между нежеланием уснуть и заняться самокопанием. Уснуть — это прямиком в объятия Джейда. Думать, так мысли плывут почему-то в сторону того, что поведение мужа все чаще вызывает вопросы, на которые я, если честно, боюсь искать ответы. Не знаю, сколько я лежала, но мои страдания прервал звонок мобильного.

— Да? — спросила я, даже не взглянув на номер.

— Дашунь, привет. Как ты? — раздался в трубке голос мужа.

— Привет. А как я, тебя это и в самом деле интересует?

— Конечно, — как-то неуверенно сказал он. — Ты же моя жена.

— Странно, что ты вспомнил об этом. Но если спросил, то я чувствую себя терпимо.

— Может тебе стоило в больницу лечь?

— И кто бы меня там навещал? Твоя маман? Вот уж сомневаюсь.

— Ну… мама сама чувствует себя неважно.

— Слушай, кончай этот пустой разговор. Позвонил, отчитался, пока.

— Что ты злишься? Я же не могу сорваться все бросив.

— Знаешь, наш разговор абсолютно беспредметен, только нервы мотать и себе и тебе. Так что лучше не звони, если окочурюсь, тебе сообщат.

И я, отключившись, устало откинулась на подушку.

«Черт, пошло оно все на хрен! Хочу к Джейду! А интересно, если снотворное выпить я туда быстрее попаду!»

Снотворное мне не понадобилось, вырубилась я быстро и незаметно для себя…

Кто бы знал, что для того, чтобы плыть, имея русалочий хвост, нужно обрести определенный навык. Если бы не Джейд я, наверное, долго бултыхалась на одном месте, и меня несло совершенно не туда куда надо. Но мой «домашний» русал оказался хорошим учителем, и «не прошло и полгода», как я смогла более-менее плыть туда, куда хотела по прямой, а не заковыристыми вилюшками.

Сначала я думала, что мы сразу направимся к Бездне, но Джейд объяснил, что тогда нам пришлось бы с неделю чалить без роздыху. Поэтому нам нужно было добраться до ближайшего телепорта (ну тошно мне каждый раз называть эту штуку плитой перемещения), к которому, судя по тому, с каким хмурым видом Джи наблюдал за моими потугами плыть с ним наравне, быстро попасть не светило.

«И почему этот дурацкий хвост не может правильно работать? Вот бы сейчас, бац, и на месте. А то от чрезмерных усилий у меня скоро вся чешуя слезет на фиг».

И тут этот самый «бац» и случился. Вода вокруг заискрилась, захватывая нас в сияющий водоворот, на мгновение все расплылось перед глазами, и, когда искры света медленно угасли, оседая на дно, мы оказались перед огромным провалом, заполненным темной, почти черной водой, в которой мелькали огромные, жуткие тени. Черт, я даже вглядеться в них боялась, неуверенная, что то, что я там увижу, так уж меня обрадует.

Рука Джейда обвила мою талию. Он притянул меня ближе, успокаивая и даря поддержку, уверенность, что со мной ничего не случится.

Не успела я даже сделать вдох, как чьи-то руки, обхватив, резко отбросили меня назад, придав такое ускорение, что я буквально пулей влетела в объятия Нейна и по инерции отбросила его на скальную стену. Мало того, моя голова попала по его челюсти, и от этого его затылок с глухим стуком врезался в твердый камень. И, не выпуская меня из рук, он медленно начал сползать вниз по уступу. Но чтобы не происходило со мной, мой взгляд словно приклеился к тому единственному человеку, который в данный момент пытался не подпустить к нам чудище, очень похожее на змея. Да только, как бы ни был силен Джи, против этой громилы у него было мало шансов.

Я таращилась как идиотка на… блин, ну как назвать, скажите на милость, эту ходячую ледышку?

Он спокойно «вылез» на поверхность воды, и тут же начал опускаться на нее вроде как сесть собрался. Навстречу его ледяной заднице из воды возник трон. Хрусталь отдыхает против этого шикарного стульчика. «Ледыха» плюхнулся на него и, закинув ногу на ногу, скептически оглядел меня, словно прицениваясь, гожусь ли я вообще на что-то или так пыль под ногами не стоящая его бесценного внимания.

— Нет, что за королевы пошли, — ехидно вздохнул он, — сначала на коленях умоляет придти, чуть не за пятки кусает. А как явился, стоит с открытым ртом, благо хоть мух в Фантазии нет, а то, как пить дать, точно туда бы залетели.

— Т-ты, Океан?

— Нет, блин, так просто какой-то чувак случайно приперся.

— Офигеть, — сипло прошипела я.

— Фигеть потом будешь, чего звала?

И это что здешнее божество?! Если бы он не был ледяным и без всего этого магическо-водного выпендрежа, то скорее сошел бы за парня из «моего» мира, не озабоченного условностями и этикетом. Да хрен с ним пусть хоть матом ругается, лишь бы помог.

— Джейд сильно ранен, я боюсь, он… он умрет. Помоги его исцелить. Прошу.

— А тебе-то какая разница? Ты же вроде не рвешься тут остаться. Склеит он ласты, тебе же проще. Со спокойной душой свалишь отсюда.

— Как ты можешь такое говорить?

— А легко. Ты уже сколько времени в Фантазии и чем занималась? Вместо того чтобы все тут скорее наладить, только и делала что ему нервы мотала. А ведь он, чтобы спасти тебя от Алекса чуть ли не всю свою силу отдал. У него сейчас магии только на пару туч, да дождик хватит, вот потому он и пострадал в Бездне.

Если я могла бы чувствовать себя еще виноватей я была бы этому только рада, да ведь дальше просто уже было некуда. Я понимала, что лишила Джи: любви, страсти, силы, наконец. Но самое главное, я держала его в подвешенном состоянии, с одной стороны не отвергая, а с другой и не даря надежду на что-то большее и стабильное. Почему я никогда не задумывалась о том, что он может страдать? Почему принимала как должное его любовь и заботу, сама ничего не даря взамен? Почему держала дистанцию? Почему было не признать, что даже если бы я в этом мире целиком и полностью отдала себя в руки Джи, в реале я так бы и осталась простой женщиной с сыном-подростком и мужем со странностями? А что если Джейд умрет? Прощу ли я себя за то, что единственным хорошим воспоминанием для него был наш первый «заплыв»?

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? Что попросишь за то чтобы спасти Джейда?

— Восстанови равновесие в Фантазии, и Джейд вернет свои силы.

— А что для этого нужно?

— Так я тебе и сказал, хочешь спасти своего фантомчика — включи соображалку. Докажи, что мне стоит ради тебя пошевелить хоть пальцем. Был бы я на месте Джи, так давно бы сдернул с тебя ключик, и радовался бы жизни.

— Это ты к чему?

— А пусть он тебе сам скажет… если не окочурится.

— Ты так спокойно говоришь о его смерти?

— Так я не гей чтобы на него запасть. Да и чего ты-то за него уцепилась, стражей в Бездне полно, только пальцем ткни и на тебе новый любовник, для которого ты автоматом пуп Земли.

— Да плевать я хотела на остальных, мне Джи нужен!!!

— О, какие эмоции, — он снова оглядел меня и задумчиво потер подбородок. — Будет время, сплавай в Колыбель. Интересно, чей он?

Сказав эту странную фразу, он просто обрушился водой вниз, как будто его никогда и не было.

Я еще несколько минут пялилась туда, где он только что находился, решая, что это было — глюк или реальность. Волна нахлынула на берег, и на песке остался камень. Он был почти черным, только блики в его глубине говорили о том, что на самом деле он был полуночно-синим.

— За храбрость, — прошелестел еле слышный шепот.

Я подняла камень, он занимал почти всю ладонь и магнитом притягивал взор.

— О, невероятно. Океан подарил вам еще один опал, — благоговейно прошептал Герн.

— Но разве они бывают не радужно-белыми?

— Необязательно, только радуга в них есть всегда. Есть и такие как этот, они редки, тем более такой потрясающей чистоты и оттенка.

— Я че-то не поняла, сначала он мне практически хамит, а потом дарит драгоценности. Странные тут божества.

И я покрутила пальцем у виска, чтобы показать, где именно была эта странность.

Герн промолчал, видно, он разрывался между желанием поддакнуть мне и не оскорбить Океана. Как-никак он первый из фантомов, за черт знает сколько лет, удостоился чести лицезреть «ледыху».

— Ладно, пошли во дворец, — устало сказала я, если честно этот день вымотал меня до крайности, да и есть хотелось жутко, ведь если вспомнить, то у меня за сегодня во рту маковой росинки не было.

— Герн, я еще и есть хочу.

Он почему-то замялся.

— Что не так?

— Кухня во дворце в руинах. Так что придется подождать, когда смогут доставить еду.

Похоже, работы полно, и отдых откладывается в необозримое будущее.

— Показывай, куда идти. Кухню надо срочно чинить, ведь как только Джейд пойдет на поправку у него будет зверский аппетит, да и слугам, что живут во дворце, тоже кушать нужно.

Дело закончилось тем, что за кухней я восстановила еще целую анфиладу комнат для прислуги, небольшую столовую, библиотеку (хотя уж с ней можно было и не спешить), и еще пару спален рядом с моей, спать мне все же где-то нужно, а на моем ложе теперь лежит Джейд. Фантомы накинулись на работу, как голодающие на кусок хлеба, и у меня создалось впечатление, что их вроде стало больше.

Герн подтвердил мою догадку, сказав, что это поможет быстрее закончить приведение дворца в порядок. Я отмахнулась от объяснений, уже уверенная в том, что могу положиться на него в этом вопросе.

Оставив фантомов погруженными в дела, я вернулась в спальню к Джейду. Несмотря на то, что он оставался таким же бледным как и раньше, дыхание его стало спокойным и размеренным. На мой вопросительный взгляд Нэйра сказала, что он так и не приходил в себя.

Почему я могу, только подумав, восстановить из руин вещи, но не могу излечить его?

Я присела рядом с Джи и взяла его за руку. В голове у меня все вертелись слова сказанные Океаном. Равновесие? Что за равновесие? Боже, надо было внимательнее слушать то, что рассказывал Джейд, ведь где-то в его словах была подсказка. Океан, конечно, еще тот фрукт, но что-то я сомневалась в его наплевательском отношении в Джейду. Скорее у него были какие-то свои планы и резоны так поступать. Да и если признаться, я себя не очень-то и вела как королева. Просто тыкалась слепым котенком, а Джейд позволял мне это, слишком любя, чтобы призвать к порядку. Вот и дотыкалась.

Мне захотелось побыть одной, не ощущая на себе вопросительных, ждущих, что я совершу чудо, взглядов. Я, конечно, могла покинуть Фантазию, да только, что если вернувшись, я обнаружу что прошла не просто одна ночь, а неделя или больше. Так рисковать я не решилась.

Я вышла в коридор и свернула в одну из отремонтированных мной спален. Ну и скорость у фантомской прислуги! Все сверкало первозданной чистотой, я была уверена, что если я сейчас проведу по полу белейшим носовым платком, его чистоты не замарает даже крошечная пылинка.

Постель была разобрана, словно фантомы знали, где именно я устроюсь на ночлег. Я вышла на балкон, надеясь, что ветер и душистый ночной воздух помогут родиться в моем мозгу хоть какой-то идее. В ярком свете огромной луны все вокруг было видно как освещенное фонарями. Почти осыпавшаяся сакура на берегу, темный холм гробницы, и квадраты участков улицы без домов. И вот эти-то квадраты задержали мой взгляд дольше всего, возрождая в моей голове слова о том, что люди помогали фантомам сохранить «человечность», вернуть утраченные эмоции. И еще перед моим внутренним взором предстали стоящие на коленях и плачущие люди в деревне, где Марго сотворила свое черное дело.

А что если именно возвращение людей и есть та недостающая часть, что нарушает равновесие? Что если их возвращение и есть то, что нужно Океану?

Как не странно, но сила все еще бурлила во мне, не смотря на тяжелый день, видно и впрямь мне полезно почаще бултыхаться в океане.

Вот бы увидеть, что происходит в деревне, а уж потом решать что предпринять. Вспомнив о ледяном экране, я пошла искать какую-нибудь посудину с водой, и была сильно удивлена, обнаружив в комнате серебряную чашу с ней, стоящую на туалетном столике. Я сосредоточилась, представляя себе кусок льда, чтобы использовать его как окно в другой мир. У меня не было уверенности, что это сработает, но видно что-то я делала правильно, потому что в считанные секунды ледышка висела передо мной в воздухе. Ее поверхность просветлела, изображение обрело четкость.

Я увидела небольшую комнатушку, что-то вроде гостиной, где сидело с десяток взрослых людей с озабоченными лицами.

— Нам надо что-то делать, дольше оставаться здесь нельзя. Мы голодаем, хотя и работаем с утра до ночи. Наши дети ничего не видят кроме хлеба, пока Марго и ее прихвостни жируют.

— Но если мы уедем, как королева найдет нас?

— А захочет ли она нас искать после того что случилось? Если бы не воспитанная годами привычка к подчинению, мы бы никогда такого не допустили. Что теперь пенять.

— Но молнии нас не тронули, может еще не все потеряно?

— Хорошо, еще месяц, а потом нам лучше уехать.

Похоже, если я замыслила что-то делать, то тянуть нельзя, иначе, где мне их потом искать.

— Герн!!! — заорала я.

Интересно, он что, под дверью дежурил? Герн вошел в комнату сразу, как только затихло эхо моего зова.

— Вы что-то хотели, ваше величество?

— Герн, как можно быстро построить новый дом на месте исчезнувшего?

— За одну ночь.

— То есть как это за одну ночь?

— Вам достаточно представить, как следует, что вы хотите получить и лечь спать, утром дом уже будет стоять на месте.

— И все?

— Ну да, все. Вы, ваше величество, можете создавать вещи, неодушевленные предметы. И только размер, и сложность того, что вы хотите получить в результате, влияет на время осуществления вашего желания. А чем вызван этот интерес?

— Я думаю, что можно было бы вернуть кое-кого из бывших жителей Фантазии назад.

— Вы имеете в виду людей?

— Да. А что это разве плохая идея?

— Что вы, ваше высочество, это не просто хорошая идея. Она замечательная. Мы уже и не надеялись, что такое произойдет. Ведь почему во дворце в несколько раз больше фантомов, чем необходимо? Да потому, что ваше присутствие возвращает им эмоции. Простите, что так использовали вас, — пробормотал он, склоняя голову.

— Вы тут не причем, это я тугодумка. Итак, решено, если я к утру сумею «придумать» дом, то к вечеру в нем появится первая семья.

— Ваше величество, у нас есть список всех живущих в деревне Изгоев, размер их семей и доходов.

— Что ж нужная вещь. Ладно, пойду спать, а если утром все выйдет, тогда и заглянем в список.

Прежде чем лечь, я еще раз полюбовалась на камень подаренный Океаном и положила его на туалетный столик, зная, что либо Морен, либо Нэйра уберут его куда следует.

На соседнем участке стоял дом! Скажите, ну и что? Мол, может это меня так на волшебство пробило, что Мерлин от зависти удавился бы? Так вот не все так просто. Дом был совершенно прозрачным. Я сначала подумала, может это лед, ну, типа как трон у Океана. Нет. Стены перетекали, образуя все новые детали фасада и внутренней отделки, посылая радужные блики вокруг. Но и это еще не все. Со всех сторон к дому слетались капли воды, точнее какие уж это капли, если на подлете они достигали размеров теннисного мяча. Эта вода словно вплавлялась в стены и с каждой партией «теннисных мячей» силуэт здания обретал все большую четкость и завершенность. А ближе к фундаменту прозрачность менялась, обретая цвет.

Слов просто не было. Я видела свою магию не просто в действии, я видела ее механику, то, что служило ей основой. Да вот только на размышления у меня совсем не было сил. Слишком много их ушло на то, что я уже успела «наколдовать» с утра. Мне только вырубиться не хватало для полного счастья. Водные процедуры — вот что мне нужно. И еще я, кажется, поняла одну весьма интересную вещь. Океан зависел от меня больше, чем я от него! А что если «зверушки» из Бездны не случайно напали на меня? Что если Океан знал, что Джи бросившись меня спасать, пострадает и я буду вынуждена обратиться к нему? Как еще он мог подвигнуть меня к действиям? Ведь если бы я еще дольше тянула, то искать тех же Изгоев, мне пришлось бы черт знает где. А в это время все больше бы фантомов теряли свою «человечность», становясь бездушными, живущими лишь инстинктами существами.

Я сомневалась, хватит ли у меня сил дойти до дворца, а потом еще до своего личного пляжа, тем более я не горела желанием, чтобы Герн нес меня на руках. Да, он конечно лапа, но лапа не моя. У меня носки Джейда и то больше чувств вызывали, чем все эти почти два метра великолепия. Чисто эстетическое удовольствие — да, примерно как от статуй в холле дворца, но не более.

Я сделал то, что считала, на данный момент, хорошим решением. Я телепортировалась. И тут выяснилось еще кое-что. Раньше я перемещалась будучи слегка не в себе: то объятия Джи, то просто его присутствие, то критическая ситуация отвлекали меня от самого процесса. А тут ничего такого не было. Мое тело разлетелось радужными пузырьками, а душа отправилась в полет. Офигенное ощущение! Даже и не знаю с чем сравнить. Чувство безграничной свободы, почти экстаз. Гы-гы, оргазм в полете! Жаль, что полет продолжался меньше, чем это примечательное явление.

Видно я что-то не додумала, а скорее передумала, но плюхнулась я прямо в воду, благо русалочий инстинкт сработал на автомате — чешуя, жабры и голая грудь в комплекте.

— Эх, хорошо вновь почувствовать себя живой, — подумала я.

— Если так будешь себя ослаблять, то твоя «живость» перейдет в «мертвость», — раздался голос в моей голове.

Я резко оглянулась пытаясь найти того кто влез в мои мозги. Рядом кроме воды, песка и кораллов никого не было. Но, однако, у меня была мысль, кто это делал.

— Вот уж не знала, что местное божество промышляет вуаеризмом. Может ты еще и дрочишь втихомолку?

Меня шарахнуло волной, выкидывая на поверхность. Думаете, я испугалась, а вот и нет. Я нужна ему больше, чем он мне, потому что в припадке щедрости он здорово поделился силой с моей прародительницей, но видно умолчал об этом вопиющем факте, чтобы оставить последнее слово за собой. Да только он не подрассчитал, что вместо тихой и забитой двадцатилетней девчонки, ему достанусь я — женщина выросшая в мире где если не ты, то тебя, он не учился в школе, где только из-за того что ты умнее и талантливее других в тебе упорнее искали недостатки, чтобы обернуть их против тебя. Я, конечно, не мнила себя акулой, но и у меня имелись зубки, которыми я собиралась чувствительно покусать этого водяного типчика. Никогда не думала, что интерес к музеям мне тут пригодится. Чем? А вы видели, какой там хрусталь? Так вот я себе забабахала трон в лучших традициях этого хрусталя. Обзавидуйся, Океан! Мою хвостатую задницу, как ни странно лед моего супер-стула не морозил. Я устроилась поудобнее, прикрыла жабры (ни фига себе, я и это могу!) и этак фривольно развалилась в ожидании оппонента.

Того все не было. Так значит?! Я начала водить пальцем, и вода в океане, слушаясь моих мыслей, застывала в буквы:

«Океан, выходи! Выходи подлый трус!» (спасибо коту Леопольду).

Поверхность забурлила, руша мою надпись, и из нее прямо-таки пулей вылез трон с «ледяхой».

— Ты вообще что ль обнаглела? — прорычал он зло.

— Просто у меня накопились вопросы, на которые ты мне ответишь.

— Это с какой стати? Да я возьму сейчас и угроблю твоего Джи.

— А я возьму и пошлю на хрен Фантазию и останусь в реале. Кто будет тогда все это дерьмо разгребать, в которое ты меня втравил?

— Какое такое дерьмо? — наивно захлопав глазами, спросил Океан.

— Знаешь, может тебе это и неизвестно. Но людям, что здесь поселятся, нужно есть, одеваться, учиться, да и просто чем-то заниматься, чтобы с тоски глупостей не наделать. Если бы тогда, до Изгнания, кто-нибудь подумал об этом, то уж точно никого не тянуло на приключения. Халява это конечно хорошо, но что легко досталось, не ценится, да и люди растут потребителями. Возможно, те, кого мы переместили сейчас и оценят то, что обрели, но с каждым последующим поколением эта ценность будет слабеть, и кто знает, может однажды появится новая «Марго».

Видно мои слова озадачили Океана, потому что из злого его лицо стало задумчивым.

— И что ты предлагаешь?

— Ну, во-первых, должна быть какая-то клятва, нарушение которой грозило бы изгнанием или еще каким-то наказанием за проступок. Должна быть возможность покинуть Фантазию, вдруг у кого-то сильно взыграют амбиции. И еще, если ты ничем не занимаешься, то твоя семья будет получать определенный минимум благ. Если же ты хочешь улучшить жизнь, сделай что-то на благо Фантазии и других людей.

Океан уже был не просто задумчивым, он начал чесать в затылке. Озадачила я его не по-детски.

— И еще приведи Джейда в чувство. Достаточно того, что он пострадал по твоей вине.

Надо же я попала в точку, Океан смутился, но прежде чем у него появилась возможность возразить, я сказала:

— Не отпирайся. Я же не идиотка, просто соображаю не так быстро.

— Вернешь Изгоев, Джейд придет в себя.

— Ты не понял. Сначала Джи.

— Нет!

— Тогда пока! — Я помахала рукой и, сосредоточившись, проснулась. Последнее что я услышала, были слова Океана несущиеся мне вослед:

— Не уходи-и-и-и…

Приближалась ночь, а значит и время «свидания» с Фантазией, и, возможно, что и с Океаном. Но почему-то основной вопрос, что тревожил меня, касался не этого. Моя голова была забита мыслями о том, где именно и в каком виде я очнусь? Ведь свое пребывание в Фантазии я закончила с рыбьим хвостом и практически в воде. И если предположить, что пока меня не было прошло несколько часов, то или я уже изжарилась на солнце или пускаю пузыри на дне. С этими мыслями я и уснула…

Джейд замер на мгновение, всматриваясь в мое лицо, видно ему были важны не только слова, но и что-то еще, о чем нельзя было сказать, что можно было только почувствовать на каком-то подсознательном уровне.

Потом он приподнялся, его руки обхватили мою талию, и через секунду, я уже лежала распростертая под ним на кровати. Тяжесть его тела была так желанна, так приятна моему телу, простое касание, ни движения, ни ласки, только жар, только легкое давление плоти. Но если человек тебе нужен по настоящему, даже такая малость — наслаждение. Преддверие удовольствия, намек на экстаз, ждущий тебя впереди. Стоит шевельнуться и все, разум уступит место страсти, мысли исчезнут в водовороте ощущений. Если любишь…

Все эти радостные визги отнюдь не добавили мне спокойствия, а уж его нежелание объяснить свой бурный восторг подняло во мне бурю протеста. Ладно, как ты, так и я. Я вскочила с кровати и опрометью вылетела за дверь, но никуда не пошла, просто встала сбоку, скрытая распахнутой створкой. Как я и ожидала, Джи вынесся следом, с одним полотенцем на бедрах, и, не оглядываясь, метнулся в мою комнату. Я дождалась, пока он скроется в ней, и спокойно вернулась в спальню, развалилась на кровати, ожидая дальнейшего развития событий.

Минут пять было сравнительно тихо, но потом началось столпотворение: хлопали двери, слышались голоса, зовущие меня, и топот ног, пробегающих мимо.

Вскоре шум сместился на первый этаж. Я решила, что пора заканчивать этот цирк. Вышла из комнаты и села на верхней ступеньке лестницы ведущей вниз, наблюдая за Джейдом и Герном, организующими поиски.

— Не меня потеряли? — спросила я, и, медленно встав, пошла в свою спальню, понимая, что сейчас Джи примчится следом. Но у меня совершенно не было настроения для разборок, и поэтому, как только дверь открылась, и Джейд возник на пороге, я просто вышла из сна, вернувшись в «реальный» мир…

Мать моя женщина! Я в Матрице! Помните поле с человеческими зародышами? Правда, это был его радужный вариант!

Вдоль стены из кораллов, в которой не было ни малейшего просвета, настолько она была плотной, росли те же кораллы только другой формы. Каждый такой экземпляр походил на мягкую детскую колыбельку, только эта «колыбелька» была как живая, она слегка колыхалась от тока воды. Но не это ввело меня в ступор. В каждой такой «колыбельке» лежал… ну с чем бы его сравнить… пусть будет кокон. Хотя, этим словом вряд ли можно было описать эту штуку. Представьте себе стеклянное яйцо размером с небольшую дыню, хотя и это не верно, размер был разный — от гусиного яйца до уже упоминаемого мной овоща. Так вот в этом стеклянном яйце, как в аквариуме, плавал ребенок, от еще толком не оформившегося эмбриона, до уже вполне сформировавшегося накануне родов плода, только было одно существенное отличие от обычных детей — у этих были хвосты. Таких «колыбелек» тут было много, и пока я усердно на них пялилась, одно из «яиц» затрепыхалось, поверхность его пошла рябью, словно растворяясь на глазах. Русаленок в нем открыл глаза, пошевелил ручонками и хвостиком, от чего стенки с легким хлюпающим звуком распались. Малыш забылтыхал хвостом и его слегка закружило — плавать он еще не умел. И тут, пока я впитывала в себя это зрелище, незамеченная мной раннее женщина подхватила «рыбешку» на руки, прижимая к себе, укачивая. А потом она запела. Так, наверное, поют сирены, зазывая моряков на рифы. В этом голосе сплелись воедино: легкий перезвон весенней капели, струи родников, обещающих утолить жажду, успокаивающий шелест волн, шум летнего дождя. О чем она пела, понять было невозможно, но на душу снисходило успокоение и какая-то неземная благодать. Тут выражение ее лица изменилось, и она сурово глянула мимо нас в сторону входа:

— Вы опоздали, — сказала она и сверкнула, ей-богу, сверкнула глазами на незадачливых родителей.

У входа «мялась», это я к тому, что все же трудненько это делать с хвостом, троица фантомов. Даже в воде было видно, что они покраснели от смущения.

— Ну и кого теперь ждем, чем дольше вы не возьмете ребенка на руки, тем хуже, — напомнила женщина.

Надо сказать, что она была весьма колоритной фигурой. Начать с того, что, на мой взгляд, ей было не больше шестнадцати, этакая пигалица. Но только вот, хоть ты тресни, но было в ней что-то от Египетских пирамид — вечное, таинственное, даже мистическое. Волосы в отличие от других фантомов у нее были абсолютно белыми, словно давно поседев, утратили даже слабый оттенок прежнего цвета.

Троица боязливо подплыла к ней. Эта дама с ребенком глянула на меня, и я увидала озорные искры в ее глазах. Ну, сейчас она точно чего-нибудь учудит. Так и случилось. Когда мужчина-русал протянул руки за малышом, она вдруг сказала:

— Бу!

Я думала, что женщины-русалки, как дохлые рыбины кверху пузом всплывут, нет, просто в обмороке осели на дно, мужчина оказался более стойким, он упал на них сверху. Благо этот коллективный обморок был недолговечным, троица вцепилась в младенца, отдала шутнице мешочек с чем-то и, поклонившись несколько раз, спешно ретировалась.

Она оглядела свои владения и, наконец, обратилась к нам.

— Значит, мальчик, ты все же женился? — внимательно разглядывая меня, спросила она.

— Я уже вырос, Селена, если ты не заметила, — пробурчал Джейд.

Она посмотрела на его пах и с ухмылкой добавила:

— Почему заметила, даже с хвостом.

— А че завидно? — меня, если честно, она начинала злить, не фига на мое пялиться. Мне это кажется или я ревную?

— О, меня почтила вниманием сама королева? — она оглядела меня еще раз. — Нет, с тобой не стоит шутить, себе дороже.

— А со мной можно? — недовольно фыркнул Джи.

— Я тебя помню еще сперматозоидом, — хихикнула Селена. — Как можно в серьез воспринимать того, кого видел еще эмбрионом.

— Вы такая старая? — удивилась я.

— А че вдруг на «вы»? — хмыкнула она.

— Ну… это… — замялась я.

— Ладно, ерунда. После того, как я пообщалась с Океаном, можешь просить у меня все что угодно. Я твоя фанатка. — Селена вся сияла, глядя на меня, что же ей поведал Океан, и тут она пояснила. — Давно надо было осадить этого зануду. Но вы же не просто так пришли?

— Ей Океан велел сюда явиться, — пояснил Джейд.

— А вот это уже любопытно, хотя… радуга и все такое… — Она поманила меня рукой. — Плыви сюда.

Сюда — это на каменную платформу, находившуюся чуть ближе к задней стене «помещения». Меня уложили на нее, и тут Селена снова запела, от ее песни что-то стало меняться, меняться именно во мне. Я в тревоге стала оглядывать себя. УЗИ отдыхает! Мой живот сейчас походил на аквариум, в котором, там, где была матка, а точнее прямо в ней, находились две крошечные фигурки, еще даже толком не похожие на детей, но, однако они были ими. Я БЕРЕМЕННА ДВОЙНЕЙ!!! Так вот почему визжал Джи, осеменитель фигов.

Знаете, мне так хотелось еще иметь детей в «реале», но врачи сказали, что ни я, ни ребенок просто не переживем родов. Если бы это касалось только меня, я бы, может, еще рискнула, но рисковать жизнью, пусть и не рожденного, но все же малыша, это не для меня. Собственно это и было одной из причин нелюбви ко мне свекрови, у той я должна была стать инкубатором по производству продолжателей «славной» фамилии моего супруга. Б-е-е. Нашли племенную кобылу, даже если бы я и была здорова, то уж точно бы в матери-героини не рвалась.

Я взглянула на Джейда, в его глазах было просто бесконечное обожание и восторг, его рука слегка дрожала, когда он протянул ее к моему животу, не касаясь, просто держа рядом. И если бы мы были не в воде, я уверена на его щеках сверкали бы слезы, потому что он щурил глаза, часто моргая при этом.

Только вот я была в растерянности, если раньше выбор был между мужчиной, пусть даже и влюбленным в меня, и семьей, где был сын, то теперь чаша весов Фантазии с каждым разом пополнялась. Там уже были: Джи со своей любовью и страстью, мои королевские обязанности, приколист-Океан и масса знакомых мне фантомов, но то, что легло на чашу сейчас, было, пожалуй, увесистей всего. Дети уже отвоевали кусочек моего сердца, просто одним своим существованием. И еще я понимала, что скоро Джи потребует сделать выбор. Но тут у меня всплыло в голове, что Джейд как-то говорил, что у фантомов роды другие, нужно срочно выяснять, я же тут вообще не пойми что. И как мне рожать? Может я вообще, как слониха два года буду беременной ходить? Во будет пипец!

— Селена, извини, но не просветишь ли меня, как я буду рожать?

— Как все фантомы, — тоже мне ответ.

Дубль два.

— А как они рожают?

Вода вокруг меня заискрилась ледяными кристаллами, я злилась.

— Селена, лучше не зли ее, — с намеком сказал Джи.

— Ты не будешь рожать…

Я оторопела.

…ну, то есть, как человек. В три месяца, я извлеку их из твоего тела… — ее рука стала почти прозрачной и она проникла ей в мой живот, одним пальцев нежно погладив зародыши. — …и они останутся расти здесь, в Колыбели. А когда им исполнится девять месяцев, они родятся. Ты уже видела, как это происходит. За то, что я буду охранять и заботиться о них, вы принесете мне дар, на ваш выбор и меру благодарности.

— То есть никаких родовых мук, растяжек и всех «прелестей» обычных родов?

— В самую точку, — обрадовала меня Селена.

Она убрала руки, и мое тело опять стало непрозрачным. Я села, пытаясь привести в порядок кавардак, творившийся у меня в голове. Только почему-то он не хотел «разкавардакиваться», в голове кружились в бестолковом водовороте мысли о детях, выборе, Джейде и том, что, если бы не сын, я бы давно наплевала на «реальную» жизнь, навсегда оставшись в любящих объятиях Джейда.

Однако тут я вспомнила, что кроме того, что Океан отправил нас в Колыбель, он еще кое-что сказал. И эта фраза предупреждающим колокольчиком прозвенела у меня в голове.

«Интересно, а чей он?»

Я взглянула на радостных Селену и Джейда, понимая, что сейчас их настроение, как и мое, упадет ниже плинтуса, извините, океанского дна.

— Джи, есть одна проблема, ты был не единственным моим мужчиной… — дальнейшие пояснения были не нужны, имя Алекса просто полыхнуло в его глазах.

Оба фантома побледнели до синевы, это был не просто страх, это был ужас.

— Только не это, — прошептала у меня в голове Селена.

— А чем это мне грозит?

— Только отец наследницы престола может стать королем.

Джейд молчал, счастье в его глазах сменилось вселенской скорбью.

Знаете, мне самой было больно. Сделать одним из соправителей, насильника, пусть и действовавшего по чьему-то приказу — Фантазия этого не заслужила. Не заслужил этот прекрасный мир, чтобы планы человека, не погнушавшегося пролить кровь, осуществились. Да я собственными руками убила бы Алекса и его монструозную бабусю, только бы не дать им возможность вернуться.

Селена схватила меня за руку и потащила обратно к плите. Но тут, как и всегда в критической ситуации, мой мозг заработал на полную катушку.

— Стойте! Это не может быть ребенок этого ублюдка! Джейд, любимый, ты же сам говорил, когда мы первый раз занимались любовью, что радуга извещает о том, что соединились король и королева. Разве Фантазия повенчала бы нас, если бы я принадлежала другому?!

Джейд и Селена переглянулись, а потом счастье вновь расцвело на их лицах.

Джи подплыл ко мне и с хитрой улыбкой на губах спросил:

— Я не ослышался? Это именно то, что ты чувствуешь?

Что я могла сказать, отвергать и дальше то, что уже давно было в моем сердце. Заставлять мучиться его только из-за собственного упрямства? Хватит!

— Да, Джи, я люблю тебя.

Не успели слова сорваться с моих губ, как я оказалась в его объятиях. Поцелуй, что обрушился на мои губы, был не просто головокружительным, он начисто вырвал меня из реальности, Фантазийной реальности.

— Так, голубки, потерпите до спальни, — мы оторвались друг от друга и смущенно посмотрели в сторону Селены, хотя смущалась в основном я, у Джи то и дело прорывалась, не смотря на все его старания, этакая самодовольная, самцовская улыбка. Ладно, пусть лыбится.

— У вас в запасе месяца два с половиной, а потом ко мне, тогда и будет ясно все на счет детей. Но я согласна с Дари, это твои дети, Джейд. Поздравляю! И еще, ваше величество, — обратилась она ко мне, впервые использовав титул, — аккуратней с силой. Вы не случайно зачали двойню. Что-то должно радикально измениться в Фантазии. И, думаю, что, судя по власти дарованной вам, больше той трагедии, что случилась однажды, не повторится. А теперь идите. Джейд, нужно провести церемонию Признания, она должна полностью принять свои полномочия перед всем населением Фантазии.

Мне пока не хотелось выяснять подробности, мне хотелось просто отдохнуть и привести мысли в порядок. Эх, чего-то я слишком часто стала этим заниматься.

Поэтому я не стала ждать, когда мы доберемся до портала, а сразу перенесла нас ко дворцу. Было еще кое-что, что нужно было срочно сделать.

Я отправила Джейда и Герна, который, как из-под земли вырос, стоило нам появиться, собирать людей, именно людей. А сама, открыв двери Гробницы, вошла в нее. Бассейн в центре был очень кстати. Я подняла из него большую массу воды и начала «фантазировать».

Всю ее я отправила к одной из стен зала, покрывая белую мраморную поверхность слоем океанита. На высоте около метра, образовалось углубление в виде отпечатка руки, а по самому верху пролегли золотой вязью слова клятвы:

«Я, коснувшийся этой стены, клянусь на собственной крови, ценой своей жизни хранить благополучие в мире, распахнувшем мне свою дверь. А если в моей голове возникнут мысли причинить ущерб ему, королевской семье или другому обитателю Фантазии, пусть буду я изгнан без прощения и возможности вернуться».

Вроде задуманное вышло. Хотя, я думала, что, возможно, подправлю в нем чего-нибудь на досуге.

Джи вошел в Гробницу, следом за ним шел Герн и люди, которых мы привели в этот мир, завершали процессию фантомы-хранители этих семей. Все фантомы были под покровом, только я почему-то видела, пусть и не четко, сквозь него. Джи единственный, кто не воспользовался им.

И поэтому не удивительно, что он притягивал взоры. Когда люди собрались внутри залы, я сказала:

— Ради того, чтобы прошлое не повторилось, каждый из вас принесет клятву, — я указала на стену, только что созданную мной. — Видите углубление в центре, приложите руку, — обратилась я к ближайшему мужчине. Джи сверкнул в его сторону глазами, а Герн встал мне за спину, чудные, — вы почувствуете легкий укол, это стена возьмет у вас капельку крови для клятвы. Клятву будут приносить все люди, начиная с пятилетнего возраста. Того, кто ее нарушит просто унесет прочь из этого мира, любой член семьи сможет отправиться за изгнанником, если пожелает, но только вернуться обратно не сможет никто. Поднявший руку на одного из жителей Фантазии, как человека, так и фантома, исчезнет прежде, чем сможет нанести вред. Итак, начнем.

Тот мужчина, к которому я обращалась, подошел к стене и вложил руку в углубление. Стена ожила, обтекая кисть, он чуть дернулся и тонкая, словно ниточка, струйка крови, оторвавшись, потекла к верхнему краю панели. Достигнув почти самого верха, она вспыхнула золотом, превращаясь в завитки имени. Секунда, и рука мужчины на свободе, а он с ошеломленным выражением лица, отходит прочь.

— Как приятно, — прошептал он.

Тут же выстроилась очередь желающих принести клятву.

Взрослые поддерживали детей и почти оттаскивали их прочь, потому что самые младшие пытались повторить интересный опыт. Но я успокоила родителей, стена принимала только одну клятву. Меня удивило то, что люди шли на это без раздумий и колебаний. О чем я их и не замедлила спросить. Мужчина, что прошел ритуал первым, ответил:

— Наша жизнь, ваше величество, была очень трудной. Наши дети ничего не видели в ней. Единственными светлым пятном была семья, любовь родных и поддержка таких же, как мы. А тут нам предлагают практически идеальный мир, и всего-то за каплю крови, и отказ от того, чего мы и так бы никогда не совершили. Нам дали возможность к творчеству, возможность осуществить свои мечты, возможность применить заложенные в нас таланты. Нас практически ни в чем не ограничили, дав взамен безмерно много. За это мы всегда будем благодарны вам и всем обитателям этого мира.

Все, кто стоял рядом, дружно закивали.

Идиллия? Но, почему же тогда у меня внутри все нарастает предчувствие катастрофы?

Мы покинули Гробницу и тут Герн, ему точно нужно медаль или орден за сообразительность, шепнул, что во дворце организован фуршет по такому знаменательному событию. Ну и конечно, новость о том, что в королевской семье ожидается пополнение, стало хитом сезона.

Если бы вместо каждой улыбки была лампочка, я бы точно ослепла. Только они-то уже сделали свой выбор, а я…

Марго проснулась с полчаса назад и сидя на кровати уже, наверное, минут десять дергала сонетку, пока та не оторвалась, бесполезной лентой повиснув в ее руке. Она звонила из чистого упрямства, хотя сразу поняла — никто не придет, дом пуст. Уже не раз за этот месяц она замечала, что где-то не стерта пыль, не подобрана оброненная вещь, как-то косо заправлена кровать. Она еще не выжила из ума и понимала, что проиграла вчистую.

Все начало меняться после исчезновения трех первых семей «оборванцев» — как называли их меж собой те, кто считался ближним кругом Марго. Каждый из этих лизоблюдов, готов был глотку перегрызть за право сидеть за ее столом. Все они были среди тех, кто как на спектакль пришли смотреть на насилие над принцессой. А где они теперь?

С каждым днем за ее столом оставалось все больше и больше свободных мест, пока она вообще не оказалась за ним в полном одиночестве. Да и аппетит пропадал от того, что подавалось к столу. Привыкнув к изысканным блюдам, она через силу глотала порой сыроватые и хрустящие на зубах продукты, где уж говорить о красоте оформления. Даже Алекс — внук, ради которого, как она пыталась себя убедить, все это затевалось, чаще проводил время за пределами деревни. На вопрос, почему он не живет дома, тот невнятно бурчал, что у него полно дел. После истории с принцессой он изменился, стал мрачным, угрюмым, а слово из него было не вытянуть и клещами. Он даже с Розой перестал видеться, хотя раньше эта парочка постоянно зажималась по углам.

Наконец, дверь открылась, и в нее вошел… Алекс.

— С каких это пор ты в прислугах, Алекс?

— А с чего ты взяла, что я буду тебе прислуживать? — буркнул он.

— Позови кого-нибудь, — приказала Марго.

— Кого, интересно?

— Неужели в доме никого нет?

— Не только в доме, в деревне осталась только одна семья из тех, кого ты называешь «оборванцами». Только я очень сомневаюсь, что они горят желанием служить тебе.

— Тогда позови Федора! — взвизгнула Марго.

— Твой главный прихвостень только что уехал. Я видел габаритные огни его машины, исчезающей следом за грузовиком с вещами. Ты что не слышала — ДЕРЕВНЯ ПУСТА!

До Марго, наконец, дошло, что все намного хуже, чем она предполагала. Пока рядом был Федор, что-то еще можно было сделать, но без его помощи, она была пусть и хитрой, возможно достаточно богатой, но все же, не имеющей реальной власти старухой.

Она вскочила с кровати и быстро оделась, она уже и забыла, когда в последний раз делала это самостоятельно. Спешно выйдя из комнаты и спустившись по лестнице, она выскочила на улицу. Из скалы бил источник!!!

Она изо всех сил припустила к нему, увидев, как из ближайшей тени вышли те, кого она презирала — люди верные Фантазийской королевской семье несмотря на все ее усилия, таких было не мало. И тут она заметила блеск драгоценностей и такого, уже почти забытого за все эти годы, мифрила.

Стройная женщина завершала процессию в сопровождении двух мужчин.

— Стойте! — заорала Марго.

Все обернулись, застыв на месте, но женщина увешанная украшениями, махнула людям, приказывая продолжать путь, те не заставили просить себя дважды, исчезнув в завесе воды. Только троица осталась стоять в ожидании, когда Марго приблизится, правда по тому, как напряглись мужчины, а их руки легли на эфесы мечей, было видно, что шутки с ними плохи.

Марго остановилась, не доходя до них нескольких шагов, слыша, как сзади подбегает Алекс и так же замирает на месте.

Перед ними стояла принцесса, хотя, судя по ее виду — уже королева. Гордая осанка, высокомерный взгляд, словно это не всеми почитаемая когда-то Хранительница стояла перед ней, а так пыль у ее ног.

— Чего тебе, старуха? — холодный голос ударил по нервам.

Мужчина с зелеными волосами попытался задвинуть королеву себе за спину, при этом наполовину вытащив меч.

— Джейд, успокойся, она того не стоит.

— Что будет со мной и моим внуком — твоим мужем?

Мужчина, названный Джейдом, прямо-таки зарычал.

Женщина повернулась к Алексу:

— Я никогда не была твоей женой, и даже если бы тот фарс, что случился здесь, был законным, я никогда бы не осталась женой насильника.

Она взмахнула рукой, и легкое сияние наполнило воздух. Алекс упал на колени. Марго безразлично взглянула в его сторону.

— Алекс, я отняла у всех изгоев, что остались здесь, все, что даровала им Фантазия, что искоркой магии жило в их крови. Теперь вы — обычные люди. Вы будете болеть и стареть, как и все вокруг. Даже лысеть, — усмехнулась она. — И удача уже оставила вас. А умирать вы будете не в сто лет, а так как и все вокруг, как придет ваше время. Ты же, Марго, останешься одна, это и есть твое наказание. Тебе не кем будет командовать, ты не сможешь больше сломать ничью судьбу.

Сказав это, женщина и ее сопровождающие вошли в поток.

Марго ринулась следом, но вода иссякла, и она со всего маху налетела на твердый камень, с душераздирающим воем стуча по скале, разбивая руки в кровь.

Из этого припадка ярости ее вырвал голос Алекса:

— Я уезжаю…

— Ты не можешь бросить меня, ты мой внук!!!

— Неужели ты, наконец, вспомнила об этом? А где ты была все эти годы?!

— Я заботилась о тебе!

— Это от большой заботы ты спихнула меня нянькам, наказывала за малейшую провинность, безжалостно выкидывала животных, которых я осмеливался завести?! Когда я встретил Дари, даже до того, как уверился кто она, она сразу мне понравилась, колючая как ежик, но какая-то светлая…

— А как же Роза?

— А что Роза? Она похожа на тебя, как только поняла, что мне ничего не светит, так тут же захлопнула передо мной дверь. А Дари, она была настоящей! Ты знаешь, что утром я просыпаюсь не от стояка, а от кошмаров, где я опять на площади в тот ужасный день! Я чувствую себя монстром. Ты знаешь, что с тех пор я боюсь коснуться женщины, вдруг причиню ей вред!

— Ты всегда был слабаком, как и твои отец и дед. Все Рейны натуральные размазни. Можешь убираться, но обеспечь мне нормальную жизнь и слуг.

Алекс злорадно рассмеялся:

— А у нас почти ничего не осталось. Ты разве не слышала, что сказала королева — удача ушла! Все это время я мотался в город, пытаясь сохранить те жалкие крохи, что остались от нашего состояния. Так что единственное, что могу обещать — это раз в неделю привозить продукты. Если конечно ты не решишь перебраться в город, я там квартиру снял, когда продал особняк рядом с парком.

— Нет, я останусь тут. Но мне нужны слуги!

— Так найми их сама, если конечно у тебя где-то припрятан клад. Ты знаешь, например, что Федор опустошил твой счет? И то, что к документам не подкопаться, все законно? Не поможет даже если тебя слабоумной признать.

— Я не слабоумная!!! — завизжала Марго.

— Вопрос спорный. Ладно, у меня нет времени тебя в чем-то убеждать. Да и желания такого нет. Оставайся и будь счастлива… если сумеешь, конечно.

Алекс ушел не оглядываясь, а что он мог увидеть, если бы обернулся — лицо последней связанной с ним кровным родством женщины, то, на котором ни разу не мелькнуло ни капли любви и нежности.

Я лежала на кровати, а Джи, Морен, Герн и Элиа метались по комнате. Зачем метались? Все просто, я довела себя до ручки и теперь валялась без сил. Нет, физически я была в норме, а вот морально — полный капец.

Муж вернулся уже как полтора месяца, и можете считать меня параноидальной идиоткой, но мне казалось, что даже от его нижнего белья несло женскими духами, резкими, даже едкими. А когда я ему об этом сказала, у нас вышел грандиозный скандал, он орал, что я ревнивая дура и мне всякая чушь мерещится. А я, что я? Я била посуду. Самое в этом приятное, я рассадила вдребезги отвратительный сервиз, подаренный свекровью — бордельно-красные тарелки, толстые и тяжелые как фаянс унитаза, покрытые ОРАНЖЕВЫМИ аляповыми цветами. Я как-то узнала, что это «чудо» гончарного искусства ей подарили на юбилей «любящие» сослуживцы, и она, чтобы не выбрасывать «нужную» вещь, презентовала его «не менее любимой снохе», то есть мне.

Сын закрылся в своей комнате после того, как я уверила его, что поддержка мне не нужна.

Пару часов мы буйствовали, а потом я, хлопнув дверью, заперлась в спальне, крикнув напоследок, чтобы он не смел ко мне приближаться, пока справку из КВД не принесет. За все эти полтора месяца мы так и не помирились, казалось, что наоборот, пропасть между нами все ширилась, и надежды на нормальную жизнь становились все призрачнее.

Не знаю, сколько бы мы с Джейдом проторчали там времени, разглядывая коконы, но Селена, сказав, что мне нужен отдых, вытолкала нас вон. Мы вернулись во Дворец Принцев, потому что я не была готова принимать восторги жителей, которые, надо думать, стоило ожидать. Мы с Джи сидели на террасе, ужинал и молчали. Не знаю, что было у него в голове, но у меня мысли метались от пары коконов, к сыну подростку.

Солнце уже клонилось к закату, и у меня было одно желание поскорее улечься в постель, о чем я сразу же известила Джейда. У него, наверное, стало идеей фикс носить меня на руках. Что ж поехали!

Пока он нес меня, я оглядывалась по сторонам. Дворец был уменьшенной копией моего, тот же зеленоватый мрамор, «рыбно-морские» фрески и мозаики. Похож, но все же, в чем-то иной. Чувствовалась в нем какая-то мужская аура, что ли. Словно сами стены говорили — это обитель мужчины. Лестница наверх, дверь и комната, более приглушенных тонов, четких линий, минимум обычных для женских спален украшений. Только он вступил туда, как со мной началось твориться что-то непонятное, меня буквально затрясло, сердце заныло, я еле могла дохнуть. И тут меня резко вырвало из сна…

Женщина лет на пять, если не больше, моложе меня, с таким количеством шпаклевки на лице, что на ночь она ее, наверное, кусками отколупывала, стояла на пороге. Нет, не скажу, чтобы она была уродиной с плохой фигурой. Симпатичная, может несколько худая, но на мой «мясистый» взгляд, худовата была и Натали Портман. Она впилась в меня таким взглядом, что я срочно начала вспоминать, не брала ли у нее в долг. Нет, маразмом я пока не страдала.

— Вам кого? — наконец, поинтересовалась я.

— Ты, Даша?

— Не помню, чтобы мы пили на брудершафт, чтобы перейти на «ты».

С криком:

— Ты мне всю жизнь испоганила, — женщина, оттолкнув меня, ворвалась в квартиру. Я последовала за этим чудом в перьях, до нельзя удивленная подобным заявлением:

— А вот отсюда поподробнее, — усмехнулась я, наблюдая, как дамочка мечется по кухне.

С ней явно было не все в порядке, если в плохо освещенном коридоре это было не так заметно, то в солнечной кухне стало видно, что косметика смазана, волосы причесаны кое-как, даже одежда выглядела так, словно она в ней спала.

— Почему ты не оставишь его в покое, сколько мне еще ждать? — завыла она.

— Да, кого?! — я уже начинала терять терпение.

— Ви-и-и-и-тю-у-у!

— Это вы, случайно, не о моем муже говорите, — прибавив льда в голос, спросила я.

— Тебе он не нужен! Он мой, слышишь, ты! Я люблю его, почему ты не сдохла пять лет назад!

Так, чем дальше в лес, тем толще партизаны! Молчим и ждем, чего еще мне выдадут. Но предчувствие было, прямо скажем, поганое. И сердце как-то нехорошо екнуло.

— Ты даже детей не смогла ему нарожать! Всего лишь единственный сын! А как же мои?! Из-за тебя я даже не могу дать им отцовскую фамилию, — она порылась в сумочке и на стол плюхнулась, рассыпавшись по его поверхности, пачка фотографий.

Сказать, что я утратила дар речи — это ничего не сказать. На глянцевых прямоугольничках мой муж обнимал двух девчушек разного возраста, одной на вид было лет десять-двенадцать, а другой лет пять, командировка всплыла в голове. Подонок!!!

Но видно, это было еще не все.

— Я опять беременна, — захныкала она. — Твой сын уже вырос, и Витенька тебе не нужен. Отдай его мне!!!

И тут ее настроение изменилось и она, выставив ногти, бросилась вперед с явным намерением отыграться на моем лице. Я перехватила ее руки, но, к сожалению, силы были не равны, и боль в груди нарастала лавиной, гася разум.

— Мама! — как в тумане я увидела, что сын отшвырнул ее прочь и успел поймать меня буквально в нескольких сантиметрах от пола.

— Сыночек… — глухо пробормотала я, уплывая в беспамятство…

Я пошевелилась, да вроде бы человек. А чего ж темно-то так? Я попыталась поморгать. Нет, свет все же был, но настолько слабый, что я с трудом могла его различить. Ладно, с этим определилась, теперь влага. Блин, я же в бассейне! А значит, если это так, и вода не кипит, то, скорее всего, я в Фантазии, а не в котелке у чертей в аду. Да что за фигня — чес на пальце и тут достал, я поднесла руку к глазам, чтобы взглянуть, и обнаружила на пальце кольцо Джейда, которое он носил не снимая. ОНО ЗОЛОТОЕ!!! Я сдернула его, и враз моей руке стало легче.

Огляделась, и хоть сквозь воду видимость была, прямо скажем, не очень, я поняла, что нахожусь в Гробнице. Меня что, заживо похоронили!? Вот, блин, счастье!

Хотя нет! Если бы это было так, я бы в бассейне не бултыхалась. И тут, даже сквозь слой воды, я услышала рыдания, почти переходящие в вой. А вот это уже интересно.

Я осторожно выбралась из бассейна, старясь производить как можно меньше шума. Да, это и в самом деле была Гробница, только свет в ней как-то поблек, правда уж не знаю почему, но мне показалось, что за те несколько минут, что я пробыла в воде, стало светлее.

У клятвенной стены находилась согбенная фигура, плечи которой подрагивали от рыданий. Прямо перед ней стояло что-то вроде большого стеклянного аквариума с зеленоватыми стенками, внутри которого слабо подрагивали затухающими фитильками два огонька, как из последних сил бьющиеся сердечки.

И тут человек поднял голову и застонал. Это был Джейд! Его было просто не узнать, он исхудал так сильно, что одежда висела на нем, как на вешалке, под покрасневшими глазами залегли темные круги, а на щеках блестели дорожки не просыхающих слез. Это был стон души спускающейся в адскую бездну, без надежды на спасение. Я стояла, боясь шевельнуться, словно любое мое движение разрушило бы шаткое равновесие, последнюю надежду.

— Джи, — тихо позвала я.

Он замер на мгновение, а потом, покачав головой, уткнулся ей в ладони.

Мне точно не показалось, в Гробнице, словно кто-то медленно поворачивал реостат, делая свет сильнее. Но и не только это. Огоньки в «аквариуме» тоже стали набирать яркость.

Я тихо подошла к Джейду и опустила руку ему на плечо.

— Джи, я вернулась.

Он словно превратился в статую, боясь пошевелиться и разрушить иллюзию.

Потом резкий поворот головы, потрясенный взгляд, а следом невероятная смесь из счастья, надежды и любви заплескалась в его глазах. Единственное, чего и тени я там не нашла, так это укора, злости, хоть чего-то из того, что я на самом деле заслужила.

— Ты и правда, здесь? — недоверчиво прошептал он, дрожащей рукой касаясь меня. Как только его пальцы ощутили реальность моего платья, его как пружиной подкинуло. Он схватил меня в объятия, покрывая торопливыми поцелуями, снимая губами побежавшие у меня из глаз слезинки, прижимая к себе словно пытаясь сплавить наши тела.

Я отвечала ему с не меньшей страстью. Моя душа и тело словно пытались восполнить пятилетний срок, за который я не могла прикоснуться к нему, ощутить его тепло и любовь.

Мы совсем потерялись в ощущении близости, но тут тихий плеск вернул нас к реальности. Вода в «аквариуме» сияла, бросая блики на стены, и буквально бурлила. Вы видели когда-нибудь по телевизору ускоренную съемку, так вот лежащие там два эмбриона теперь росли просто с невероятной скоростью.

— Они все же выживут, наши дети, — благоговейно прошептал Джи, прижимаясь к моей спине и обхватывая руками, чтобы плотнее притиснуть к себе.

— Даже я уже перестал надеяться, хотя и знал, что она однажды вернется, — раздался сзади нас голос. Океан, Селена и Нейн стояли у входа в Гробницу с довольными улыбками.

— Ты знал?! — Селена пихнула Океана в бок. — А чего не сказал, я голову сломала, придумывая способ, как помочь детишкам!

Я взглянула на Джи, он шепнул:

— Потом расскажу.

— Чего стоим? Времени мало! Давайте в Колыбель.

Нейн и Джи подхватили «аквариум», а Океан собственноручно перенес нас к месту назначения.

Коконы извлекли и положили в их «колыбельку», но видно мое возвращение явилось слишком мощным катализатором, потому что процесс несся со скоростью курьерского поезда…

Океан опять был столь любезен, что исполнил роль таксиста и так же, как и таксист, быстренько свалил, когда мы прибыли на место, оставив принимать то, что последовало за нашим прибытием. А вот чего бы вы ждали от людей, которых бросили на такой большой срок, оставив самих разбираться в проблемах? Уж никак не бурю ликования, дождь из лепестков роз (когда только и набрать сумели), пожелания счастья и благополучия, и море таких улыбок, которые можно встретить только в очень дружной семье. Фантомы стояли вперемешку с людьми, было видно, что то, чем была Фантазия до Изгнания, вернулось на круги своя. Появились молодые парочки, еще неуверенно держащиеся за руки на виду у всех. Новые детишки на плечах отцов, подпрыгивающие в общем восторженном настроении и машущие маленькими ладошками. Сколько же всего я пропустила за эти почти пять лет. Я остановилась на ступенях дворца и, повернувшись к толпе встречающих, сказала:

— Мой народ! Я вернулась навсегда. Теперь, мы будем вместе строить нашу жизнь такой, чтобы в ней не было места ни слезам, ни бедам. Надеюсь, вы сможете простить мое отсутствие. К сожалению, трусость удел не только обычных людей, но и королев.

Я склонилась в низком поклоне и тут же снова распрямилась при единодушном крике, сотрясшем воздух:

— Да здравствует, королева!!!

Меня бил мандраж, почему? Да потому, что на сегодня была назначена церемония Признания. На все мои вопросы, даже Джи, а уж поверьте, в ход пошло все и шантаж в том числе, молчали, как «рыба об лед», отделываясь фразами типа: «Сама узнаешь» или «Это всего лишь подтверждение твоего статуса королевы». Ну, это, конечно, «сильно» меня утешало. Я готова была визжать от злости, но устроив пару штормов, постаралась держать свои эмоции в узде. Хотя, все же чаще над Фантазией были просто шикарные россыпи звезд, опять-таки стараниями Джи. Получив меня в безраздельную свою власть в пределах спальни, он с необыкновенным энтузиазмом принялся изучать Камасутру. Ох, ну и гимнастика я вам скажу. Меня только что буквой «зю» не согнули. Хотя, чего жаловаться, все было волшебно, божественно. И это началось, когда он еще был полудохлый от истощения, поэтому в перерывах на сон, королевские обязанности и море секса, я загоняла его в столовую и откармливала, как рождественского гуся.

Я устал, день был совершенно муторный, а еще напала хандра — сегодня был день рождения матери. Сколько ее уже нет? Больше семи лет. Семья, любимая жена, пара ребятишек и квартира, хорошая, просторная, светлая, на зависть всем друзьям и знакомым. Я до сей поры удивляюсь, откуда интересно взялся какой-то странный родственник матери, оставивший нам в подарок это чудо? Хотя его представитель сразил наповал все женское население в радиусе квартала.

Жена, как почуяла, что мне нужно просто побыть одному, она накормила меня и ушла спать, сказав:

— Приходи.

Посидев на кухне еще немного, я завалился спать…