Валерия стремительно падала. Подол белоснежного подвенечного платья красиво развевался на ветру. Фата, слетевшая с головы секундой раньше, немного отстала и мягко планировала следом. Перед глазами проносились этажи и ветки старого тополя. Лера в очередной раз удивилась, как у этого исполина получилось устоять во время беспощадной борьбы городских властей с источниками аллергии. И это несмотря на то, что соседка с третьего этажа, общественница Стружкина, все инстанции обегала с требованием спилить чертов рассадник пуха.

Господи, про что Валерия думает?! Вообще-то, в книгах пишут, что в такие минуты перед мысленным взором должна пролететь вся жизнь. Человек должен осознать что-то важное, постичь смысл бытия. Ничего подобного. Мелькающие перед глазами окна и растительность не вызывали никаких философских мыслей.

Говорят, в такие минуты человека охватывает жуткий животный первобытный страх. Выходит, врут. По крайней мере Лера не испытывала никаких чувств. Совершенно никаких. В сознании простая констатация факта — сейчас она грохнется на землю. Ленивая мысль, без какой бы то ни было эмоциональной окраски, не побуждала к действию, не заставляла судорожно хвататься за проносящиеся мимо ветки тополя.

Где-то Валерия слышала, что в такие минуты время замедляется. А вот это было похоже на правду. Время растянулось, сделалось таким же ленивым, как и мысли. Казалось, Лера летит уже целую вечность, хотя на самом деле прошло-то, наверное, не больше пары секунд. А вот интересно, сколько всего длится падение с одиннадцатого этажа? При желании можно вычислить — кажется, есть какая-то формула. В голове всплыл школьный учитель физики, маленький седенький добряк Павел Павлович. Вспомнилось, как он уверял, что пушинка и камень в вакууме будут падать с одинаковой скоростью. Честно говоря, верилось с трудом. С трудом верилось, что Валерия в своем падении могла бы уподобиться легкому перышку.

Господи, о чем она думает?! Хотя о чем вообще нужно думать, когда летишь на землю с одиннадцатого этажа? «Почему?» — вот о чем! Ей надо думать — почему она падает.

Вдруг показалось — острый безобразный осколок стекла пронзил грудь. Стало трудно дышать. Лера осознала ответ на свой вопрос. Вспомнила, кто ее столкнул. И вот тогда вся жизнь стремительно пронеслась перед глазами. И стало страшно. И появилось жгучее желание жить. И течение времени приобрело свою обычную скорость. Земля начала приближаться стремительно быстро. Валерия судорожно попыталась зацепиться за что-то, чтобы смягчить падение, но было поздно.

Удар. Темнота.

Первыми проснулись чувства: зрение и слух. Сознание включилось чуть позже.

Очень-очень яркий свет. Такой, что режет глаза даже через закрытые веки.

И приглушенные, взволнованные голоса. О чем говорят — непонятно. Слишком длинные протяжные гласные. Что за тарабарщина? Английский, что ли? Да нет, не похоже. Английский Валерия немного знала. Тогда, может, китайский? Или японский? Дальше гадать не пришлось. Через пару секунд Лера начала понимать речь. Вернее, отдельные слова. Фразы целиком осмыслить не удавалось.

— Большой Бер, видимо, ошибся. Эмоции есть. — Женский голос звучал растерянно. — Это ведь эмоции? Вы тоже заметили?

— Да как тут не заметишь? — сокрушенно вздохнул обладатель певучего баса и тут же сам себе возразил: — Но Большой Бер никогда не ошибается.

— И все-таки в этот раз он что-то напутал, — присоединился к дискуссии еще один мужской голос.

— Но что же нам делать? Не можем же мы дальше продолжать…

— Не можем…

Глаза немного привыкли к свету, и Лера решилась их открыть. Огромный яркий шар над головой — вот что, оказывается, ослепляло. Собственно, сама Валерия пребывала в горизонтальном положении, поэтому свет бил прямо в глаза. Приставила ладонь ко лбу козырьком, и это помогло рассмотреть помещение, в котором находилась. Белые стены, белый потолок и три человека в белых балахонах. Ситуация начала проясняться — Лера в клинике. По крайней мере, комната очень смахивала на больничную палату, а люди, беседовавшие невдалеке, — на врачей. Только напрягала их странная спецодежда. Просторные мантии с широкими рукавами и капюшонами мало походили на медицинские халаты.

Между тем обладатели балахонов продолжали беседу.

— Надо позвать Даркуса, — предложила молодая длинноволосая докторша.

— Не надо. Что он про нас подумает? Облажаться на первой же самостоятельной работе? — возмутился брюнет, стоящий к Валерии спиной.

— Есть идеи получше? — язвительно поинтересовался третий врач, обладатель баса. Низкий голос не очень вязался с нескладной худощавой фигурой.

Похоже, идей получше ни у кого не было, и беседа на время затихла. Почему доктора выглядели такими растерянными? Интерны, что ли? Скорее всего. Лица очень молодые. А Даркус, о котором они говорят, видимо, их наставник. Странная фамилия. Или это имя? В любом случае очевидно, что иностранец. И, похоже, высококлассный специалист, в отличие от этой растерянной троицы. Валерии не хотелось, чтобы ее лечили неопытные врачи. Так, чего доброго, к основной болезни может еще и осложнение добавиться. Стоп! А что, собственно, за основная болезнь? Что за хворь приключилась с Лерой? Почему она в клинике?

Валерия напрягла память, пытаясь восстановить события последних дней. Вроде все было как обычно. Учеба в ненавистном юридическом, куда поступила по настоянию отца, и подработка в фирме, которая организовывала детские праздники. Вечером пару часов за ноутбуком, а с утра по новой — институт и работа. Воспоминания обрывались ночью четверга. Как легла спать, Валерия помнила, а вот что случилось потом — смутно.

Додумать эту важную мысль Лере помешало внезапно нависшее над ней лицо ребенка. Работа с детьми научила безошибочно определять возраст — малышу два с половиной — три года. Интересно, откуда он взялся в больничной палате? Большие серые глаза изучали Леру серьезно и сосредоточенно. Она даже засомневалась, правильно ли определила, сколько малышу лет. Уж больно взгляд его был вдумчив. Однако через несколько секунд милая мордашка начала морщиться. Детскую мимику Валерия тоже умела распознавать с легкостью — сейчас ребенок заревет.

И действительно, в следующее мгновение комната затряслась от громкого заливистого плача. Вообще-то Лера привыкла, что, глядя на нее, дети улыбаются, а не хмурятся. Ведь чаще всего на утренниках она исполняла роль доброй феи. Чем выгодно отличалась от своего партнера Пашки, который порой так вживался в образ Бармалея, что мог довести маленьких зрителей до слез.

И вдруг Валерия поняла, отчего плачет ребенок. Она наконец вспомнила события пятницы. Правда, не все, а только один маленький фрагментик. Но этого хватило, чтобы сердце ухнуло и неровно затрепыхалось в груди, а во рту стало неприятно-вязко. В памяти всплыли падение с одиннадцатого этажа и удар об асфальт. Почему это случилось, Лера вспомнить не могла, но зато пришло осознание, чего испугался малыш — ее изуродованного тела.

Руки мгновенно ощупали лицо: щеки, нос, лоб — все на месте. Никаких шрамов, никаких повязок, даже обыкновенного пластыря не обнаружилось. Лера вздохнула с облегчением и приступила к исследованию тела. Только сейчас она заметила, во что одета — бесформенный балахон. Правда, не такой, как на врачах. Ее салатного цвета одеяние было чуть выше колен, без рукавов и капюшона — напоминало ночную рубашку. Не шедевр швейного искусства, но для больницы сгодится. И главное: под ней, под рубашкой, тоже все было в порядке. Ни единого повреждения на теле не обнаружилось. Удивительно. Как такое возможно? Может, Лера и не падала ни с какого одиннадцатого этажа? Может, ей это все просто приснилось?

Вообще-то Валерия по жизни была оптимисткой. Поэтому сразу же поверила собственным предположениям и даже построила довольно правдоподобную теорию, объясняющую происходящее. Лера подхватила какой-то вирус. У нее поднялась высокая температура. Были бредовые видения. Но потом кто-то вызвал «Скорую» и Валерию забрали в больницу. Здесь ее привели в чувство эти хоть и неопытные, но, видимо, довольно осведомленные интерны.

Лере понравились догадки, и не терпелось расспросить медиков, так ли все было, но мешал непрекращающийся рев ребенка. Да и сами интерны вели себя как-то неадекватно. Слезы малыша вызвали у них панику.

— Он заплакал! Вы слышите — он плачет?! — с изумлением и недоумением вопрошал брюнет.

Как будто кто-то мог не заметить сотрясающий палату вой.

— Надо срочно позвать Даркуса! — взволнованно басил худосочный интерн, переводя взгляд с одного коллеги на другого.

— Нет, надо самим отнести Илдреда к отцу, — решительно возразила длинноволосая докторша и, подняв орущего кроху на руки, вышла из комнаты.

Два других интерна последовали за ней.

Столько суеты из-за расплакавшегося ребенка? Лере много раз приходилось успокаивать малышей на детских праздниках. У кого-то лопнул шарик, кто-то опрокинул на себя сок, кому-то достался кусочек торта без ягодки — у маленьких человечков тысячи причин разреветься, но «добрая фея» умела решать детские проблемы. Лере и в голову бы не пришло нестись за помощью к родителям карапузов, стоит только их чадам устроить крик.

Хотя панику интернов все же понять можно. Во-первых, ребенок плакал уж очень громко и пронзительно, а во-вторых, если Лера правильно поняла, отец малыша как раз является наставником молодых врачей и, возможно, не погладит по головке за то, что недоглядели за ребенком.

Впрочем, проблемы интернов быстро вылетели у Валерии из головы. У нее своих хватало. Ей надо срочно сделать несколько звонков. Во-первых, предупредить Пашку, что сегодня ему придется отдуваться одному, во-вторых, поставить в известность старосту группы, что пропускает занятия по уважительной причине, ну и в-третьих, сказать пару слов родителям, чтобы не волновались.

Лера еще раз внимательно осмотрелась. У нее теплилась надежда, что, несмотря на срочную госпитализацию, кто-нибудь из медиков догадался захватить смартфон пациентки. Но надеялась Валерия зря. Телефона обнаружить не удалось. Непонятно было даже, где его искать, ведь кроме низкой кушетки, на которой Лера лежала, в палате не имелось никакой другой мебели. Даже самой простенькой тумбочки. Безобразие какое-то!

Хотя бы понять, который час. Но даже такой простой вопрос оказался задачей не из легких. Темно ли сейчас на улице или светло, определить было невозможно, потому что окна в палате тоже отсутствовали.

Еще и интерны ретировались, не сказав Валерии ни слова. Ей хоть ходить-то можно? Она осторожно приподнялась на локте — голова не кружилась, ничего не болело. Тогда, недолго думая, встала на ноги. Что не запрещено, то разрешено. Не лежать же ей на этой кушетке вечно. Надо все-таки найти телефон. Валерия направилась к двери. Решила пройтись по коридору и палатам. Может, кто из персонала или пациентов даст ей свой мобильный, чтобы сделать пару звонков.

Лера открыла дверь, высунула голову в проем и… обомлела. Первую секунду не хотелось даже верить своим глазам, настолько сюрреалистичной была представшая взору картина. Просторный коридор показался бесконечно длинным. Его подпирали мощные колонны, расширяющиеся кверху. На потолке они сходились, образуя замысловатые куполообразные формы. Коридор заканчивался крутыми винтовыми лестницами. Несколько человек в белых балахонах, таких же, какие были на интернах, передвигались в разных направлениях. Гулкое эхо шагов разрывало мозг. Что за чертовщина? Это скорее средневековый замок, а не больница.

Лера выскочила из комнаты и подбежала к одному из арочных окон. Выглянула наружу и почувствовала непреодолимое желание заорать. Или она до сих пор бредит под воздействием странного вируса, или у нее острое помешательство. Пейзаж за окном изумлял неописуемой красотой и абсолютной нереалистичностью. Похожую фэнтезийную картинку Лера недавно установила на ноут в качестве обоев рабочего стола: озеро с сеткой мелкой ряби, создаваемой легким ветерком, экзотические цветущие растения на пологих берегах, седые горы на горизонте и замысловатые постройки, казавшиеся бессистемным нагромождением башенок разной высоты, формы и стилей. Уже одно это говорило о том, что Лера как минимум оказалась в другой стране. Но в довершение убийственной картины вода в озере была фиолетово-розовой. Или это не вода?!

Набранный в легкие воздух готов был вырваться наружу. Лере казалось, что вопль ужаса и отчаяния уже разносится по бесконечно длинному коридору, многократно отражаясь от стен и потолка гулким эхом. Но на самом деле шок лишил голоса, и единственное, что нарушило тишину, это чей-то сдержанный шепот над самым ухом:

— Не вздумайте кричать.

Лера почувствовала, что ее крепко ухватили за локоть и направили назад в палату.

Даркус сидел в своем кабинете и задумчиво смотрел в окно. Наблюдал, как на горизонте сгущаются тучи. Но думал не о надвигающейся грозе. У него из головы не выходила новенькая подопытная. Уже третья на этой неделе. И что всеми ими движет? Что заставляет так поступать? Почему они решают порвать с жизнью? Даркус никогда этого не понимал.

Взять, к примеру, сегодняшнюю. Молодая, наверно, еще и двадцати пяти нет. Красивая. Здоровье крепкое. Что у нее пошло не так? Скорее всего, предательство близкого человека. Ведь была в подвенечном платье. Узнала что-то нелицеприятное о новоиспеченном муже и бросилась с одиннадцатого этажа? Или же причина в другом — обстоятельства вынудили вступить в брак с человеком, вызывающим отвращение, и это оказалось смертельно невыносимым?

Размышления о причинах необъяснимого поступка были прерваны стуком в дверь. Даркус не сомневался, что пожаловал кто-то из троицы оболтусов, которых он оставил тренироваться на новенькой. Наверняка успели напортачить. Долговязый Айкен не отличался ловкостью, у него все валилось из рук. Тьюрий был чрезмерно любопытен, умел влипнуть куда не надо, проявляя повышенный интерес к чему не надо. А Элиана порой демонстрировала излишнюю дерзость, из-за чего Даркусу пришлось уже пару раз вытаскивать белокурую красотку из щекотливых ситуаций. Нет, в целом первокурсники не были так уж плохи: амбициозные, талантливые, думающие, особенно Элиана. Но до чего зеленые! Интересно, кто и что успел натворить на этот раз.

— Войдите.

В кабинет влетели все трое. Студенты выглядели возбужденными, и казалось, сейчас начнут говорить одновременно. Ну, точно — напортачили. Даркус бросил на молодых людей строгий взгляд:

— Уже отработали прием? У всех все получается?

— Н-нет, — вразнобой промямлили студенты.

— Тогда почему пришли? Я же сказал тренироваться, пока не доведете технику до совершенства.

— Нам пришлось… — робко начала Элиана, — пришлось прервать тренировку. Та девушка… она… у нее… появились эмоции.

Даркус припечатал троицу ледяным взглядом.

— Хотите сказать, ректор ошибся? — спросил с сарказмом. — Не ожидал, что студенты факультета менталистики до сих пор не овладели азами работы с эмоциями. До сих пор видят их там, где их не может быть в принципе.

— Профессор Бердоулф действительно ошибся, — неожиданно перестав мямлить, дерзко заявила Элиана. — У пациентки самые что ни на есть настоящие эмоции.

Уверенность в голосе студентки насторожила Даркуса. Хотя поверить в услышанное он все равно не мог. Бердоулф никогда не ошибался.

— Так почему же вы тогда оставили ее?

— Дело в том, что ваш сын…

— Да, и кстати, почему он у вас на руках? Где няня? — с гневным нетерпением перебил Даркус.

Если поначалу он строжился на студентов исключительно в воспитательных целях, то теперь начал ощущать нарастающие раздражение и злость. Отлынивают от выполнения задания под надуманным предлогом, праздно разгуливая по клинике, да еще и Илди с собой таскают.

— Не знаю, где няня, — скороговоркой выпалила Элиана, — но ваш сын сегодня плакал.

Готовая сорваться очередная гневная тирада застыла на губах. Вместо нее лишь тихий выдох:

— Как плакал?

— Ревел, как обычный ребенок, — встрял в разговор осмелевший Айкен. — Вся палата ходуном ходила.

Сердце Даркуса застучало в бешеном ритме. Он обхватил голову руками, зажмурился, сделал пару глубоких вдохов и потом внимательно, с надеждой посмотрел в глаза сына. Нет, все тот же пустой, отстраненный взгляд. Все та же застывшая безжизненная маска на лице — полное отсутствие мимики. Сердце съежилось в болезненный комок, отказываясь работать. Едва проклюнувшаяся надежда тут же погасла. Хотя нет, тлеет потихоньку. Не могли же студенты и здесь ошибиться. Уж плач-то невозможно ни с чем перепутать.

— Илдред подошел к девушке, — решил пояснить Айкен, — ну, к той самой, подопытной, на которой мы должны были прием отрабатывать. Посмотрел на нее и заплакал. Мы удивились очень. Тогда Элиана взяла малыша на руки, и мы побежали к вам. Но только вышли из палаты, Илдред замолчал.

Даркус переводил взгляд со студентов на сына и обратно, в голове шла интенсивная работа мысли. Вдруг он поднялся и мгновенно подскочил к двери. Понял — надо срочно действовать.

Выбежал из кабинета и, заметив, что интересующая его девушка уже выбралась в коридор и стоит у окна, подхватил ее под локоть и направил назад в палату.

Лера в очередной раз напомнила себе, что она оптимистка и ее девиз — любые сложные ситуации по возможности воспринимать с юмором. Впасть в ступор или забиться в истерике сейчас было бы очень некстати, но уж очень хотелось именно так отреагировать на информацию, которую в течение нескольких минут ей втолковывал Даркус.

Темноволосый высокий мужчина лет тридцати, которого Лера сначала приняла за иностранного доктора, представился «всего-то» деканом факультета ментальной медицины Магической Медицинской Академии, расположенной не в другом городе и даже не в другой стране, а «всего-то» в параллельном мире. Ну и как к этому всему можно было относиться с оптимизмом? Нет, в самом факте существования параллельных миров ничего плохого не было. Пусть себе существуют, Лере не жалко. Но какое отношение имеет она к одному из них? Ей и на Земле было неплохо.

— Ну, допустим, я вам поверю. Допустим, это… — Валерия с отчаянием хлопнула рукой по кушетке, на которой сидела, — вот это все… какой-то другой мир. Но как я здесь оказалась?

— Иногда мы перемещаем людей из параллельных миров в наш…

— Зачем?! — гневно перебила Лера.

Все-таки с юмором относиться к происходящему не получалось. Поэтому, чтобы не расплакаться, приходилось злиться.

— Чтобы вылечить. Видите ли, каждый мир имеет какую-то отличительную черту…

— Ага, я уже заметила, — ядовито изрекла Валерия. — Например, у вас водичка сиреневая.

На этот язвительный выпад Даркус прореагировал неожиданно — усмехнулся. Улыбка декану шла. Лицо на мгновение сделалось по-мальчишески задорным.

— Да нет, вода у нас, как и на Земле, прозрачная жидкость, без цвета и запаха.

— Ага, как же. Видела я в окно эту вашу «без цвета и запаха», — буркнула Лера.

— А отличается наш мир от вашего и множества других высокоразвитой медициной. Иногда мы перемещаем людей к нам, чтобы вылечить. Берем только таких, какие в своем мире обречены.

— Ну вот, вылечили, и спасибо, — сказала Лера без капли благодарности в голосе, — а теперь возвращайте.

У нее не было повода доверять словам Даркуса. Она до сих пор не очень-то верила в сказочку про параллельный мир, а уж в то, что «добренькие» доктора бескорыстно лечат безнадежных больных, — и подавно. Возможно, похищают людей ради каких-нибудь медицинских экспериментов. Недаром же время от времени появляются рассказы о том, как инопланетяне кого-то выкрали для опытов, а потом вернули с вживленными в мозг чипами.

— Мы всегда возвращаем спасенных в их мир, — как будто прочитав мысли Леры, продолжил объяснения Даркус. — Пациенты даже понять ничего не успевают, как оказываются ровно там, откуда мы их взяли. Но в вашем случае не все так просто.

— Почему?

— Потому что вас как раз мы не надеялись спасти.

— Почему?

— Методы лечения у нас особые. Вы на Земле назвали бы их магией. Они порой оказываются куда эффективней, чем традиционные. Но наши методы не действуют на тех, кто добровольно решил расстаться с жизнью. У таких людей слишком слабая энергетика, слишком слабая мотивация. Мы можем в лучшем случае восстановить их оболочку, но внутри они останутся бесчувственны, то есть мертвы.

— Хотите сказать, что я сама спрыгнула с одиннадцатого этажа?! Но это неправда! Меня столкнули… или я поскользнулась… или…

Валерия так пока и не вспомнила, почему упала. Но была убеждена, что причина не в ней. Лера была неисправимой оптимисткой, она бы никогда не сделала такой глупости. Да и повода особого не было. Еще в четверг вечером она ложилась спать в состоянии «как обычно». Правда, пятницы Валерия не помнила, но это не меняет дела.

— Возможно, вы и не собирались добровольно расставаться с жизнью, ведь спасти вас все-таки получилось. Но есть нюанс. Поначалу было очень похоже, что трагическое происшествие — это ваше решение…

— Подождите, — перебила Лера. — Но если вы думали, что меня все равно не спасти, зачем тогда те три интерна возились со мной?

Еще до того, как Даркус успел что-либо ответить, Валерия обо всем догадалась сама.

— Я поняла, — с обличительной интонацией заявила Лера. — Таких безнадежных вы используете как манекенов — для того, чтобы интерны оттачивали на них свое мастерство. Ведь так?

— Так, — ответил Даркус. — А вы считаете, что неопытных студентов нужно натаскивать на тех, кого можно спасти? Каждый из интернов наделает кучу ошибок, прежде чем доведет мастерство до совершенства.

Вот оно. Лера так и думала. Похищают людей для своих ужасных медицинских экспериментов. Еще и прикрываются какой-то сомнительной моралью.

— Отлично. Я у вас уже манекеном поработала, — едко выпалила Валерия. — А теперь, будьте добры, отправьте меня назад.

— Это не так просто. Мы возвращаем человека назад, пока он еще не пришел в себя, пока ничего не понял. Но как только сознание прояснилось, сделать это уже очень сложно. Можно сказать — невозможно.

— И что же, всю оставшуюся жизнь я должна здесь торчать?! — возмутилась Лера.

Она ни капли не поверила, что нет способа вернуть ее назад, раз уж был способ переместить ее сюда.

— По сути, так.

— Ложь! — гневно выпалила Валерия. — Кто тут у вас главный? Отведите меня к нему!

— Не советую вам пока с ним встречаться.

— Это почему?

— Потому, что именно он посчитал вас самоубийцей. А он никогда не ошибается. И не факт, что вам удастся его переубедить. А вы уже, наверное, успели заметить, как у нас относятся к людям, которые не дорожат своей жизнью.

Валерия от отчаяния сжала кулаки. Она обязательно докажет, что не собиралась прощаться с жизнью. Правда, как это сделает, пока понятия не имела. Тут хотя бы вспомнить эту злополучную пятницу.

— Послушайте, — Даркус посмотрел на Леру неожиданно мягко. — Я на вашей стороне. Я почти верю, что ваше падение — это несчастный случай. Не должен этого говорить, но скажу. Есть способ вернуть вас назад. Правда, это опасный и запрещенный прием. Но тем не менее готов попробовать вам помочь в случае, если вы поможете мне.

— И какую помощь вы от меня хотите? Снова побыть манекеном для ваших интернов?

— Нет. — В темно-серых с пепельным отливом глазах Даркуса мелькнула боль. — Помогите мне вылечить сына.

— Белка кушает орех, у нее красивый… ну, что у белочки красивое такое, рыженькое? — Лера с театральной улыбкой «доброй феи» смотрела на Илдреда, который сидел рядом с ней на кушетке. — Если Илди угадает, он тоже получит орех. Ну, малыш, — подбодрила она кроху. — У нее красивый…

Мальчик сидел с непроницаемым лицом и смотрел сквозь Леру.

— …Мех, — пришлось самой продолжить четверостишие.

Валерия уже перепробовала множество способов, которые не раз помогали ей на детских праздниках разбудить в маленьких человечках интерес и желание поиграть, но на сыне Даркуса испытанные приемы не работали. Илдред был равнодушен ко всему, что делала Лера. Ей не удалось привлечь его внимание ни забавными песенками, ни смешными стишками, ни наивными фокусами с исчезающим и появляющимся большим пальцем, ни играми — ничем.

Малыш с самого рождения был равнодушен абсолютно ко всему. Страдал каким-то редким заболеванием, которое даже в продвинутом в медицинском плане мире никто не мог вылечить.

Даркус, которому интерны рассказали, как сын разревелся, стоило ему посмотреть на Леру, почему-то проникся надеждой, что у той получится вызвать у малыша какие-то эмоции. Валерия согласилась попробовать. А что ей терять? Тем более что веселить малышей было ее профессией. Во всяком случае, если ей это удастся, Даркус обещал помочь вернуться домой.

Но пока у нее не особенно получалось. И чем дальше, тем больше таяли надежды, что это в принципе получится.

— Вы делаете не то. — Даркус раздраженно прервал попытки Валерии растормошить малыша. — Ведете себя как клоун.

— Как добрая фея, — с достоинством поправила Лера.

Она терпеть не могла клоунов и их навязчивые манеры общения с детьми.

— Думаете, я не приглашал для малыша артистов всех жанров и педагогов всех мастей? Эти театральные приемы не помогут. Вспомните, что вы делали, когда Илди заплакал. Попытайтесь повторить то же самое.

— Ничего я не делала. — Лера тоже начала злиться. — Лежала, смотрела в потолок, вернее, на эту вашу дурацкую сверхъяркую лампу.

— Да нет, вы не просто лежали, — выпалил Даркус. В его темных глазах сверкали искры гнева. — Вы воздействовали на сына ментально.

— Ничего я не воздействовала! — тоже перешла на крик Лера. — Я даже значения этого слова до конца не понимаю. Что значит ментально?

— Черт! — выругался Даркус и в момент остыл. Дальше говорил спокойно: — Валерия, послушайте, у вас есть скрытые способности, о которых вы, похоже, не догадываетесь и управлять которыми, по всей видимости, не умеете.

Лера скептически улыбнулась:

— Конечно-конечно.

— Наверное, были в роду менталист.

— Полно, — с сарказмом согласилась Лера. — Сплошные менталист: папа — менталист, мама — менталистка, дедушка — менталист, бабушка…

— У вас их называют по-разному, — перебил Даркус, не обращая внимания на сарказм, — экстрасенсы, ясновидящие, ведьмы, колдуны. На Земле они большая редкость.

— Разве? Сплошь и рядом. Куда ни глянь — либо колдун, либо ведьма.

— Валерия… — Даркус посмотрел тяжело. Похоже, ему надоел сарказм собеседницы. — Я могу оставить вас в покое. Вы этого хотите?

Лера не знала, что ответить. Да, она хотела, чтоб ее оставили в покое, но не здесь, а на Земле.

— Хочу вернуться домой.

— Если хотите вернуться домой, договор остается в силе.

— Это не договор, это приговор, — сказала Лера с досадой. — Мне никогда не выполнить его условий. Вы же видели, я старалась. У меня не получается. И, похоже, не получится никогда.

— Получится. Вам надо просто научиться управлять своим даром.

— Легче утопиться в вашем озере с этой вашей сиреневой водой.

Упоминание о необычном цвете водоема почему-то вновь вызвало ухмылку Даркуса.

— Готов смягчить условия договора, — неожиданно произнес он. — Вы отучитесь семестр на моем факультете менталистики и сдадите сессию. А потом вновь попробуете вылечить Илдреда.

«Ага, щас», — мысленно съязвила Лера. Более идиотского предложения сложно было даже вообразить. У нее работа, институт, друзья, родители. И все это, между прочим, на Земле.

— Какое же это смягчение условий? — возмутилась Валерия. — Несколько месяцев торчать здесь. Учиться непонятно чему. Да и где гарантия, что даже после этого у меня что-то получится?

— Если вы сдадите сессию, я выполню свою часть договора вне зависимости от того, будет ли ваша попытка вылечить моего сына успешной.

Даркус сидел в массивном кресле в кабинете ректора и, пока разговор шел о мелких деталях учебного процесса, готовился к бою. Сражение намечалось нешуточное. Декан факультета менталистики собирался настоять на принятии в Академию новой студентки. Задача усложнялась сразу несколькими факторами: девушка опоздала к началу занятий почти на месяц, не сдавала вступительные экзамены и, самое вопиющее, была представительницей другого мира.

Возможно, со стороны план Даркуса выглядел сумасшедшим, но декан верил, что у него получится. Сегодня впервые за долгие месяцы появилась надежда на исцеление сына, и Даркус не собирался упустить шанс, каким бы призрачным тот ни был.

Валерии, с виду обычной девушке с Земли, удалось на небольшое время установить ментальную связь с Илдредом. Хотя казалось, такое в принципе невозможно. Выходит, не зря Даркус посылал куда подальше друзей с их участливыми советами не мучить себя — смириться, что пробиться через плотную скорлупу, которая сковывает сознание и эмоции малыша, никогда не удастся. Поверить страшному диагнозу местных светил, что там, за скорлупой, и нет ничего — мальчик пуст. Но Валерия доказала, что Илди живой. Как ей это удалось? Почему не получилось снова, хотя очень старалась? Ответ очевиден — она не умеет пользоваться тем, чем ее наделила природа. Значит, надо ее научить, и факультет медицинской менталистики подходит для этой цели идеально. Даркус добьется, чтобы Валерия стала его ученицей, чего бы это ему ни стоило.

Первая часть сражения уже была выиграна — получено согласие самой Валерии на обучение в экзотическом для нее вузе. В ход пошли разные приемы. Даркус угрожал, шантажировал, давал обещания, предлагал взаимовыгодные сделки.

Вторая часть битвы будет еще жестче, ведь соперник искушен в подобных боях.

— Профессор Бердоулф, — начал Даркус, — теперь, когда текущие вопросы улажены, хотел бы обсудить с вами судьбу девушки, которая находится в подвешенном состоянии из-за вашей… кхм… — декан хотел сказать «ошибки», но решил для начала смягчить формулировку, — из-за неточного диагноза.

— Ошибки не было. — Бердоулф нервно постукал пальцами по столу.

— Но как тогда объяснить ее чудесное исцеление?

— Хороший вопрос. А что вы думаете по этому поводу? Ведь вы тоже осматривали пациентку, прежде чем отправить интернов тренироваться на ней. Ничто не заставило вас усомниться в моем диагнозе?

— Я глянул на нее мельком. Мне в голову не пришло перепроверять за вами…

— Девушка сделала это добровольно, — раздраженно перебил ректор. — Когда я ее осматривал, чувственно-эмоциональный уровень был нулевым. Абсолютный ноль, пустота.

— Но как такое может быть? Я разговаривал с ней после исцеления. Она совершенно не похожа на самоубийцу. Сейчас ее чувственно-эмоциональный уровень зашкаливает.

— Да, таких прецедентов у нас еще не было. Надо оставить ее в клинике на обследование. Понаблюдать. Тем более что вернуть ее в исходную точку все равно уже не получится.

— Держать здорового человека в клинике? И как долго?

— Но что же вы предлагаете? — с досадой ответил вопросом на вопрос Бердоулф. — Выпустить ее из поля зрения?

— Нет, — спокойно возразил Даркус. — Чтобы держать ее в поле зрения, не обязательно делать пациенткой, можно сделать студенткой. Я готов взять ее на свой факультет.

— Что за бредовая идея?! — возмутился ректор. — Категорически нет! У девушки ни способностей, ни мотивации.

— Способности есть. Я лично в этом убедился.

— Нет! — гневно сверкнул глазами Бердоулф.

— Это лучшее, что мы можем сделать в данной ситуации. В конце концов, девушка оказалась в подвешенном состоянии по вашей вине. Или как раз поэтому вы и не хотите со мной согласиться? Не хотите, чтобы она маячила у вас перед глазами как напоминание о допущенной ошибке?

— Ошибки не было, — сквозь зубы процедил ректор. Потом нервно сглотнул и ледяным тоном произнес: — Хорошо, можете принять ее на свой факультет, если так уверены в ее способностях. Но до первой двойки.

— Слушай внимательно, два раза повторять не буду. — Элиана вела Валерию по длинному сводчатому коридору, который соединял клинику со студенческим общежитием.

Самоуверенная красотка блондинка, которой Даркус велел взять над Лерой шефство и ввести в курс дела, могла бы особо не распинаться. Валерии не хотелось слушать ни один раз, ни тем более дважды ту, для которой еще пару часов назад являлась подопытным кроликом. Лера вообще до сих пор понять не могла, почему согласилась на условия Даркуса. Хотя какие у нее были варианты? Обратиться в местный суд? Может, она и обратится, вот только сначала надо узнать, есть ли здесь суды и как судьи относятся к перемещенным из других миров. Если верить словам декана: тот, кто подозревается в покушении на собственную жизнь, существо здесь абсолютно бесправное.

В общем, идея нажаловаться кому-то на несправедливость еще требовала доработки. А пока лучшего варианта, чем пойти на сделку с Даркусом, у Леры не было. Если удастся выполнить его условия, то он поможет Валерии вернуться в исходную точку. По крайней мере, обещал. Создастся впечатление, что ничего не произошло. Просто Лера удачно приземлилась и осталась целехонькая. Небось потом еще и в газетах напишут: «Сенсационное везение — упасть с одиннадцатого этажа и выжить!» Кстати, похожая статья как-то попадалась Валерии на глаза. Теперь-то Лера догадывалась, что на самом деле могло произойти с героем репортажа.

— Первое, что нам нужно сделать, — придумать тебе новое имя, — продолжила между тем Элиана.

— А чем старое не угодило?

— Даркус не хочет, чтобы по Академии поползли слухи, что ты из другого мира. Это ни к чему.

— А как же эти двое, которые тоже ставили на мне опыты? — язвительно спросила Лера. — Они не проболтаются?

— Ты про Айкена и Тьюрия? Не проболтаются, — заверила Элиана. — Думаю, Даркус им так же, как и мне, пригрозил отчислением, если не будут держать рот на замке. И кстати, — блондинка резко притормозила и посмотрела с едким прищуром, — только не надо вот этого сарказма насчет опытов. Если бы не мы, ты бы сейчас валялась мертвая у себя там, на Земле.

В ответ Валерия промолчала: не стала ни язвить, ни благодарить. В общем-то, Элиана права: эта троица спасла Лере жизнь. Но мысль, что студенты просто упражнялись на Валерии, как на подопытном животном, была до жути неприятна.

— Итак, имя, — продолжила Элиана, — выбирай: Аэзелинда, Базилда, Кинефрида, Эзелиоза, Аутельстрия, Айлита…

— Стоп, Айлита подойдет. Его я хотя бы выговорить могу, в отличие от предыдущих. Говорите вроде по-русски, а имена такие — язык сломаешь, — недовольно буркнула Лера.

— По-русски? — усмехнулась Элиана. — Смеешься? Какой русский? Это тебе даже не другая страна, а другой мир. При перемещении у тебя включилась особая область сознания, которая делает местную речь родной для тебя.

— В смысле?

— Мозг перестроился, и чужой язык кажется тебе русским. Такое бывает в параллельных мирах. Понятно?

— Понятно, — кивнула Лера, хотя понятного было мало. Но выглядеть тупицей в глазах заносчивой блондинки не хотелось.

— Так вот, Айлита, — на этом слове Элиана многозначительно хмыкнула, — привыкай, теперь ты уже не Валерия. Так вот, Айлита, идем дальше. Магическая Медицинская Академия — самый престижный вуз в нашем мире. А самым элитным факультетом тут считается факультет менталистики, на который тебя, между прочим, взяли без экзаменов, хотя другим пришлось выдержать адский конкурс.

Лера невольно передернула плечами — похоже, попала на факультет к снобам.

Впрочем, продолжила Элиана без издевки:

— Честно говоря, не знаю, как ты потянешь. Хоть и пообещала Даркусу помочь тебе на первых порах, но смогу ли? У землян, как известно, с менталистикой печалька. Хотя, может, у тебя бабка или какая-нибудь другая родственница потомственной ведьмой была?

У Леры скулы свело от дурацкого вопроса — и эта туда же. Сначала один интересовался магической родословной, теперь вторая. Бабушка у Валерии была как бабушка — инженером на заводе всю жизнь проработала, а вторую, по отцовской линии, Лера и не знала толком. Она рано ушла — порок сердца. Но для собеседницы у Валерии был заготовлен другой ответ:

— У меня в роду все были менталистами: и отец, и мама, и дед, и…

— Да ладно, — с ухмылкой махнула рукой Элиана, — не заливай. Не бывает такого у вас, я знаю. Каждому миру свое: у нас — ментализм…

— А у нас?

— А у вас есть другая способность, которую вы там у себя даже не цените.

— Какая?

— Как бы это помягче выразиться? — усмехнулась Элиана. — Назовем это речевой гибкостью.

— А без «помягче»?

— Без «помягче» — это способность врать. Вы делаете это легко и непринужденно, по сто раз на дню, порой даже не замечая.

— Хочешь сказать, в вашем мире все поголовно такие честные и высокоморальные — солгать ни-ни, все всегда как на духу? — недоверчиво усмехнулась Лера.

— Нет, не высокоморальные. Многие хотели бы что-то скрыть, но не могут. Мы физически так устроены. У нас так тело работает. Вернее, не тело, а сознание, плюс подсознание, плюс речевой аппарат.

— Да быть этого не может!

— Еще как может! Вы там, на Земле, так привыкли постоянно врать, что невдомек вам: способность сказать неправду — такой же дар, как и ментализм, к примеру. Хотя я бы отнесла это больше не к дару, а к патологии, — усмехнулась Элиана.

— Быстро же, наверное, у вас браки распадаются, и родственники ссорятся, и дружба рушится, — с сарказмом заметила Лера.

— Да, это непросто. Непросто сказать правду, непросто услышать правду, — мрачно кивнула Элиана.

— Что-то мне все-таки не верится, что у вас прям вот все-все всегда-всегда говорят правду, только правду и ничего кроме правды, — скептически покачала головой Лера.

— Ну, есть пара приемчиков. Можно попробовать что-то скрыть, просто уйдя от ответа или переведя разговор на другую тему. Но это, конечно, мало помогает.

— А как же врачебная тайна, к примеру? Или у вас такого понятия не существует?

— Существует. Есть и врачебные, и коммерческие, и политические тайны. И вот тут мы подходим к самому главному. Что делают там у вас, на Земле, когда хотят, чтобы человек не солгал? — спросила Элиана и тут же сама ответила: — Применяют сыворотку правды. Вот и у нас есть похожее средство, только с противоположным действием: эликсир неправды, электон.

— Электон?

— На вид обычная такая водичка, бесцветная. Правда, вкус резковатый — кислятина редкая. Но ценится на вес золота. Простому человеку вообще не добыть. Полагается только тому, кому необходимо из-за специфики профессии.

— Докторам, например, — чтоб врачебную тайну могли хранить?

— Да.

— А студентам-медикам?

— Правильно мыслишь, — усмехнулась Элиана. — Нам тоже по чуть-чуть дают. Ну, чтобы пациентам безнадежным могли лгать, что у них все в порядке. Но дозы у нас мизерные, не то что у докторов. Тем хоть заврись, а нам положено всего около двадцати граммов электона в день. Этого едва хватает на две-три большие лжи, ну или на десяток мелких. Приходится экономить. Но все равно к вечеру, как правило, ты уже чист.

— «Чист» означает, что действие препарата закончилось и ты снова можешь говорить только правду?

— Ага, схватываешь на лету. Так вот, будешь свою дозу отдавать мне. Тебе она все равно не нужна.

— Почему это тебе? — возмутилась Лера.

Она уже поняла, что электон у местных — это своего рода валюта, на которую можно выменять все.

— Мне — потому что здесь, у нас, тебе больше не на кого положиться. — Элиана взглянула на спутницу с прищуром. Лера уже успела заметить, что этот взгляд у блондинки означал скрытую угрозу. — Поверь, чтобы выжить на факультете менталистики, тебе понадобится моя помощь. Поняла?

Валерия кивнула. По крайней мере, поначалу ей действительно придется рассчитывать только на Элиану. Пока блондинка была единственной доступной Лере энциклопедией выживания в Магической Медицинской Академии.

— Слушай, а кто у вас тут главный? — поинтересовалась Валерия после небольшой паузы. Раз уж Элиана претендует на Лерину порцию чудо-препарата, пусть отрабатывает — делится информацией.

— Имеешь в виду ректора? Профессор Бердоулф. Зачетный чувак.

— Даже так? — удивилась характеристике Валерия.

— Да. Представь, бывает и такое. Или ректор обязан быть злобной сволочью?

Не обязан, конечно. Но у Леры в институте именно такой и был. Не отличался ни покладистым характером, ни уважительным отношением к студентам, ни способностью сплотить преподавательский состав.

— Между собой зовем его Большой Бер, — продолжила Элиана.

— Крупногабаритная комплекция?

— Да, — усмехнулась блондинка, — он просто огромный. Но думаю, причина такого прозвища не только в этом.

— Уважение? — хмыкнула Лера.

— Что-то типа того.

Несмотря на лестную характеристику, какую Элиана дала ректору, у Валерии пока не было повода проникнуться к нему симпатией. Ведь, насколько она поняла из разговора с Даркусом, именно Бердоулф посчитал, что Лера самоубийца.

— Слушай, вы там, в палате, когда возились со мной, говорили о какой-то ошибке Большого Бера. Что вы имели в виду?

— Когда тебя переместили и восстановили внешнюю оболочку, ну, в смысле вылечили тело, тобой занялся Большой Бер. Его позвали, потому что никак не удавалось восстановить твою энергетику, чувственно-эмоциональный уровень. Он был нулевым. Такое бывает только у людей, которые добровольно решили расстаться с жизнью. Большой Бер осмотрел тебя и подтвердил предположение. А это означало, что спасти тебя не получится. В таких случаях, прежде чем вернуть человека в исходную точку, интернам дают немного потренироваться. Мы должны были отработать простенькую методику — прием ментального соприкосновения. Это способ лечения людей с легкими нарушениями энергетического уровня.

— То есть когда этот уровень нулевой, прием не помогает?

— Абсолютно. Когда уровень нулевой, не помогает ничего. Но тем не менее эмоции у тебя появились. Правда, до сих пор не уверена, что это случилось благодаря нашим стараниям. Возможно, дело в чем-то другом.

— Я знаю, в чем дело. Эмоции были сразу. Ваш хваленый профессор ошибся.

— Но Большой Бер никогда не ошибается.

— Ладно, — махнула рукой Лера. Слышала она уже эту песенку о безупречном профессоре, — с Бердоулфом все понятно. А что скажешь про Даркуса? Тоже белый и пушистый?

— Ага, прям зайчик, — сострила Элиана и добавила серьезно: — Декан — тяжелый человек.

Неожиданно. Валерии он показался если не милым, то во всяком случае вполне сносным.

— Может, не столько тяжелый, сколько несчастный? Все-таки сын серьезно болен, — заступилась Лера. — Кстати, не знаешь причину? Отчего Илдред такой?

— Не знаю. Это у него с рождения. Может, какое-нибудь вредоносное ментальное воздействие извне.

— В смысле?

— Ну, говоря по-простому, — проклятие. А может, плохая наследственность. Не знаю.

— А что с женой Даркуса? Он вдовец?

— С чего бы это?

Хороший вопрос. Почему-то Лере показалось, что у Илдреда есть только отец. По крайней мере, те несколько часов, что она возилась с малышом, Даркус постоянно был рядом, а больше никого.

— Она живет в другом городе?

— Да нет. Здесь. Она, кстати, тоже преподает у нас в Академии. Профессор Эйвилна. Между собой зовем ее Леди Башня.

— Высокая или высокомерная?

— И то, и другое.

— Вижу, студенты всем профессорам прозвища дали. А у Даркуса какое?

— У Даркуса нет. Говорю же — тяжелый человек.

Через несколько минут ходьбы Валерия поняла, что они с Элианой миновали зону клиники и оказались на территории студенческого общежития. И хотя внешних перемен было немного — все те же сводчатые коридоры, просторные холлы с колоннами и арочные окна, но внутренняя атмосфера вдруг напомнила Лере общагу ее родного юридического.

Видимо, большая концентрация молодых людей на один квадратный метр в любых мирах одинаково воздействует на пространство, заставляя его вибрировать от переизбытка энергии. У Леры даже настроение поднялось — что-то родное слышалось в раздающемся время от времени смехе и знакомых до боли обрывках фраз:

— …Слышали, как Геус вчера облажался?..

— …Хоть у кого-нибудь есть конспект?..

— …эй, Хейли, лабораторную пересдал?..

Лера с любопытством озиралась по сторонам. Что парни, что девушки были облачены в зауженные брюки и свободные, слегка удлиненные рубахи. Женские сорочки отличались пышными кружевными рукавами и гофрированными воротниками, а мужские смотрелись проще. Одежда казалась довольно приятной для глаза, учитывая, что до этого Лера видела на людях только белые хламиды с капюшонами. Как она поняла, это спецодежда местных врачей, наподобие земных медицинских халатов. На самой Валерии в данный момент красовался именно такой балахон — ей его выдали в клинике. Спасибо, конечно, что Лере не пришлось идти в общагу в больничной ночной рубашке. Но, спрашивается, что она будет носить дальше? Где ей взять что-нибудь наподобие аккуратненьких темно-синих легинсов и голубенькой симпатичненькой блузочки с нежными ажурными рукавами, что надеты на брюнетке, стоящей неподалеку?

— Подожди меня здесь, — неожиданно резко притормозила Элиана.

Валерия глянула на провожатую и заметила уже знакомый прищур — что-то сильно разозлило блондинку. Проследила направление ее взгляда и обнаружила, что тот буравит девушку в голубых одеждах. Темноволосая студентка, не замечая, что стала объектом пристального внимания, мило беседовала с высоким симпатичным парнем. Расклад стал ясен. Элиане не понравилось, что любительница синего вызвала слишком обворожительную улыбку у местного мачо, которого блондинка, видимо, считала своей собственностью.

Лера остановилась в сторонке и, пока Элиана дефилировала к разозлившей ее сладкой парочке, решила повнимательнее рассмотреть студента. Интересно же, какие парни здесь «в ходу». Правильные черты лица, ровная смуглая кожа, каштановые, слегка небрежные короткие вихры, мило топорщащиеся вверх, янтарные глаза, излучающие энергию. Что ж — такой и на Земле считался бы красавцем.

Элиана подошла к парочке, и дальше события развивались довольно предсказуемо. Слов разговора Лера не слышала, но было нетрудно догадаться, что девушки обменялись взаимными едкими любезностями. Парня же пикировка собеседниц только забавляла. Он смотрел то на одну, то на другую, едва сдерживая улыбку.

— Новенькая, привет!

Лера, увлеченная назревающим спектаклем трех актеров, и не заметила, как ее персоной заинтересовался один из студентов. Среднего роста полноватый парень, узкие брюки на котором смотрелись до комичного нелепо, стоял рядом и неприятно улыбался.

— Ты же новенькая? — переспросил он.

— Да, — кивнула Лера.

— Говорят, протеже Даркуса.

Валерия напряглась. Толстяк ее раздражал.

— Глупости.

— Как же глупости? Явилась на месяц позже начала занятий и тут же была принята без экзаменов. Либо родственница, либо…

— Либо одаренная, — перебила Лера, не желая слушать мерзких намеков. — Взяли без экзаменов из-за выдающихся способностей к менталистике.

— Ух ты, — присвистнул толстяк с изумлением. — Тогда понятно. Респект, — он сделал характерный жест, показывая, что желает пожать руку в знак уважения.

Лера осталась довольна своей маленькой быстрой победой и протянула руку в ответ.

— Айли! Нет! — раздался сбоку крик Элианы.

Чего это блондинка, интересно, так истошно орет? Кто ей не угодил? Неужели еще одна претендентка на внимание местного мачо объявилась?

— Айлита! Это подстава!

Лера обернулась. Элиана смотрела на нее и отчаянно махала руками. До Валерии неожиданно дошло, что блондинка обращается к ней. Черт! Точно! Айлита — это же новое имя Леры. Попыталась отдернуть руку, но толстяк уже поймал ее. Рукопожатие было молниеносным и неприятным, что-то острое впилось в ладонь. В следующую секунду Лера осознала, что у нее в кулаке зажат какой-то предмет.

— Три «П», — неприятно загоготал толстяк.

— Отвали, придурок, — подоспела к месту происшествия Элиана. И, окатив студента презрительным взглядом, добавила: — Всегда знала, что ты, Сьюгерд, урод, но чтоб настолько!.. Она же новенькая.

— Тем более. Дежурство пойдет ей на пользу, — нравоучительно изрек толстяк и заковылял прочь.

Лера разжала кулак и моментально избавилась от того, что ей подсунул этот двуличный Сьюгерд. Даже не пыталась разглядеть вещицу. Ну, ясно ведь, что там что-то такое, что бьется током, взрывается или обливает серной кислотой. Но покатившийся по каменному полу предмет оказался всего лишь перстнем.

Элиана подняла его и протянула Лере.

— Надевай, — с досадой сказала она. — Такая традиция.

— Не буду, — брезгливо поморщилась Валерия.

У нее до сих пор не было уверенности, что предмет безопасен.

— Тебе придется. Вопрос о студенческой чести. Если нарушишь традицию, станут презирать, — пояснила Элиана.

— Но что за традиция?

— Существует давным-давно. Может, еще со дня основания Академии. Студенческий прикол, который стал негласным законом. Три «П»: Переходной Перстень Подставы. С утра его носит тот, кому предстоит ночное дежурство в клинике. Вообще-то дежурят там по очереди. Но очередь можно передать, если удастся передать перстень. Главное условие — всучить его незаметно, усыпить внимание. Жертва должна добровольно протянуть руку. Тогда считается, что перстень приобрел нового владельца. И тот должен его носить, а главное — отдежурить ночь. Так что надевай.

— Но я же не знала, — возмутилась Лера.

— Надевай, — с нажимом повторила Элиана и тихо добавила: — Не переживай, Сьюгерд свое еще получит.

Валерия взяла протянутый перстень. Она заметила, что инцидент привлек внимание и на ней сосредоточены пристальные взгляды окружающих. Начинать студенческую жизнь в новом коллективе с нарушения неписаных правил было, пожалуй, глупо, поэтому Лера нацепила дурацкий перстень.

После чего Элиана бросила:

— Идем.

И увлекла Валерию дальше по коридору.

Через пару минут Лера уже была в комнате блондинки. Довольно милое местечко. Белые стены и потолок напоминали больничную палату. Но в отличие от нее здесь имелось три длинных узких арочных окна, в которые были вставлены двухцветные стекла: голубой верх и прозрачный с мраморными розовыми разводами низ. Заливающий пространство вечерний свет, подкрашенный необычными стеклами, делал комнату уютной.

— Поживешь несколько дней со мной, — распорядилась Элиана. — Вообще-то предпочитаю одиночество, но, судя по случаю со Сьюгердом, пока тебя нельзя предоставлять самой себе.

— Спасибо за гостеприимство, — съязвила Валерия.

Она уже и так поняла, что блондинка не в восторге от поручения Даркуса присматривать за Лерой. Но Элиане непременно нужно было лишний раз подчеркнуть, сколько неудобств доставляет подопечная. Хотя какие неудобства? Комната была рассчитана на двоих. Две кровати, две тумбочки, два шкафа. Даже подозрительно, что до этого у Элианы не было соседки. Наверное, никто не хотел делить комнату с блондинкой из-за ее заносчивого характера.

Впрочем, Элиана все же проявила какое-никакое гостеприимство, показав, где взять чистое белье, а затем продемонстрировала, что огромное зеркало от пола до потолка на самом деле является дверью в ванную комнату.

— Вашей сиреневой водой хотя бы умываться можно? — спросила Лера, направляясь к санузлу. — Козленочком случайно не станешь? Шерсть расти не начнет?

— Сиреневой? — усмехнулась Элиана. — Это ты про воду в озере?

— Ну да.

— Не бойся, из крана течет обычная. Да и в озере вода бывает такого прикольного цвета всего несколько дней в году.

— Почему?

— Это надо самой увидеть. Так уж и быть, покажу. Прогуляемся завтра.

Лера скрылась в ванной комнате. Эх, как же хочется под упругие струи. Возможно, привычное журчание воды даст на мгновение забыть весь этот кошмар.

Валерия огляделась. Обнаружив высокую цилиндрическую полупрозрачную капсулу, приняла ее за душевую кабинку. Зашла внутрь. Долго соображала, как пустить воду. Привычных краников не наблюдалось. Уже собиралась выйти. Шагнула — и вдруг из стен и потолка капсулы начали брызгать тоненькие струйки воды. Кстати, абсолютно прозрачной воды, в точности как на Земле.

Струек было очень много, не меньше сотни. Только теперь Лера сообразила, что панель управления душем находится под ногами. Едва заметные, встроенные в пол педальки слушались малейшего движения. Усилие носком — и основной поток воды льется сверху, давишь пяткой — и дождик окатывает ноги. А уж если наступаешь на педаль всей ступней, то теплый ливень обрушивается со всех сторон. Лера зажмурилась — блаженство.

Она плескалась, пока не услышала стук в дверь и недовольный голос Элианы:

— Поторапливайся. Через полчаса ужин.

Валерия закуталась в полотенце и вышла из ванной. С тоской посмотрела на единственный имеющийся у нее наряд и решилась на просьбу:

— Слушай, Элиана, одолжи мне что-нибудь из твоей одежды. Что же мне все время в больничном балахоне ходить?

— В медицинской хламиде, — поправила, поморщившись, блондинка. — Между прочим, здесь люди многим пожертвовали ради права носить этот, как ты выразилась, балахон.

Элиана открыла свой шкаф и задумчиво глянула на его содержимое. Потом перевела взгляд на Леру:

— Размер у нас, похоже, одинаковый.

Валерия этот факт уже тоже подметила. Если бы сомневалась, что одежда Элианы ей подойдет, то с такой просьбой и не обращалась бы. Обе девушки обладали спортивной пропорциональной фигурой, только блондинка была чуть выше Леры.

— Вот, — Элиана извлекла из шкафа черные брючки и белую блузу, воротник и рукава которой были украшены разноцветной вышивкой. — Купила еще в том месяце, но ни разу не надевала. Поняла, что не мое.

Лере тоже не очень-то понравилось, что к классическому в ее понимании сочетанию черного с белым примешивалось аляповатое разноцветье вышивки. Но была и этому рада.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Элиану.

— Не за что. Расплатишься электоном, — ответила та.

По дороге в столовую блондинка продолжила мини-лекцию о том, как устроена студенческая жизнь в Магической Медицинской Академии.

— С утра у нас лекции, а после обеда практические занятия в клинике. Вечером готовимся к следующему учебному дню. Зубрим конспекты.

— А ночью ночные дежурства, — подсказала Лера. — Когда же вы отдыхаете?

— На первом курсе про отдых нужно забыть. Чтобы не вылететь, приходится пахать. И, кстати, насчет дежурства — после ужина у нас будет всего несколько минут, чтобы заскочить к себе, переодеться. А к восьми уже нужно быть в клинике.

— Нам? — удивилась Лера. — Пойдешь со мной?

— А куда мне деваться? — закатила глаза Элиана. — Одна ты облажаешься.

— Спасибо, — кивнула Валерия. И, вспомнив, как блондинка в прошлый раз прореагировала на слова благодарности, с сарказмом добавила: — Расплачусь электоном.

Студенческая столовая оказалась огромным залом с колоннами и высоченным куполообразным потолком. Впрочем, Лера не удивилась, она уже начала привыкать к местной архитектуре а-ля Средневековье.

Массивные столы с каменными столешницами и резными деревянными ножками уже были накрыты. На тарелках красовались подрумяненные куски рыбы, золотистый картофель фри и разнообразная зелень. Как же все это выглядело аппетитно и главное — привычно. А ведь могло оказаться, что здесь деликатесами считаются какие-нибудь насекомые. Однако впечатление о местной кухне немного подпортилось, когда Лера обратила внимание на тех, кто уже приступил к ужину. Они щедро поливали блюда соусом, по внешнему виду напоминающим зеленку. Оставалось успокоить себя тем, что можно ведь и не приправлять еду сомнительной субстанцией.

Большинство столов были рассчитаны на четверых. Однако Валерия была уверена, что ужинать они с Элианой будут вдвоем. Раз уж делить комнату с блондинкой никто не захотел, то, скорее всего, та же история и с трапезами. Но Лера ошиблась. Элиана подвела ее к столику, за которым сидели два уже знакомых студента.

— Может, займем другие места? — попросила Валерия. — Как-то странно подопытному кролику ужинать с теми, кто ставил на нем опыты.

Блондинка предупреждающе сощурилась, но голос не звучал враждебно:

— Поверь мне, Айкен и Тьюрий шестьдесят единственные нормальные чуваки здесь. К тому же все про тебя знают. Тебе не придется в их обществе притворяться.

Парни действительно оказались приветливыми. Встретили девушек улыбками, а Айкен даже встал отодвинуть Лере стул. Правда, придвинул его так неловко, что залез рукавом в тарелку. Страшно смутился, извинился и сбегал на кухню за новой порцией.

— Валерия теперь у нас Айлита, — сообщила парням Элиана, когда инцидент был улажен и все приступили к ужину.

— Мне нравится, — улыбнулся Тьюрий. — Младшую сестру так зовут. А у тебя, Айли, есть сестра или брат?

— Нет. Только двоюродные, — после секундной паузы ответила Лера. Все еще никак не могла привыкнуть откликаться на новое имя.

— Как тут тебе у нас, в Академии? — продолжил расспрос любопытный брюнет, не успев проглотить первый кусок. — Понравилось?

— Да я, в общем-то, еще ничего толком не успела увидеть и понять, — попыталась смягчить правду Лера.

Как ей могло здесь понравиться, когда единственное приключение, случившееся с ней, — это подстава.

— А там, у себя, ты где училась?

— В юридическом.

— Любишь юриспруденцию?

Если бы! Лера ее терпеть не могла. Но после того, как два года подряд проваливала экзамены в театральный, отец настоял, чтобы дочь получила какую-то нормальную, по его мнению, специальность, и если к тому времени дурь из головы не вылетит, то уж тогда пусть снова пробует поступать хоть на артистку, хоть на клоуна.

Однако рассказывать новым знакомым свою эпопею с неудавшимся штурмом театрального вуза Лере не хотелось, поэтому ответила расплывчато:

— Юрист у нас, на Земле, — престижная специальность.

— А у нас самая престижная — доктор. Кстати, как ты относишься к медицине?

Хороший вопрос. Врачей Лера уважала. Ее восхищали благородные и самоотверженные люди в белых халатах, спасающие безнадежных пациентов. Но на этом все. Профессия доктора для Валерии была сродни профессии космонавта. Красивая, романтическая, но совершенно к ней, Лере, не имеющая отношения.

— Тью, ну чего ты пристал к Айлите? — вмешалась в разговор Элиана. — Дай ей поесть. — И, обращаясь к Лере, добавила с иронией: — Его любопытство граничит с патологией. Если не остановить — замучает расспросами насмерть и никакая медицина не поможет.

— Поесть — это святое, — согласился Тьюрий.

— Кстати, рекомендую, — он протянул Лере бутылку с жидкостью цвета зеленки. — Очень вкусный соус — раттунь.

— Ой нет, спасибо, — замотала головой Валерия.

Ей не хотелось ни сомнительного соуса, ни рассказа, из чего его делают. Вдруг это какая-нибудь настойка из лапок кузнечиков? По крайней мере, по цвету похожа. Но по всему было видно, что рассказа не избежать:

— Это пюре из раттунов со специями.

— А кто у нас раттуны? — осторожно поинтересовалась Лера.

— Овощи. Между прочим, богатые витаминами. — Тьюрий капнул капельку на край тарелки Валерии. — Попробуй. Должно понравиться.

Соус действительно оказался вкусный. Кисло-сладкий, слегка пряный, он идеально сочетался и с рыбой, и с картошкой, и Лера, недолго думая, последовала примеру остальных — щедро приправила кушанье раттунью.

— Эли, слушай, ты уже сделала задание по МД? — обратился Тьюрий к Элиане. — Давай ответы сверим.

— МД — это ментальная диагностика, — певучим басом пояснил Айкен, сообразив, что Валерия не понимает, о чем речь. Лера кивнула в знак благодарности, хотя даже расшифровка не особо помогла. Айкен, уловив улыбку, адресованную персонально ему, тут же смутился и спрятался за длинной светлой челкой.

— Нет, Тью, пока не до того было, — покачала головой Элиана. — Во время ночного дежурства сделаю. Надеюсь, ночь будет относительно спокойной.

— Будешь с Айли дежурить?

— А у меня есть варианты?

— У нас с Айкеном есть, — в момент став серьезным и даже злым, сообщил Тью. — Можно этого придурка Сьюгерда отловить и всучить ему перстень назад.

Айкен вынырнул из-за челки и согласно закивал головой.

— Нет, парни, — возразила Элиана. — Для Айлиты это будет плохим началом. И так вовсю гуляют слухи, что она протеже Даркуса. Не хотелось бы, чтобы ее восприняли как мажора и белоручку.

— И кстати, насчет Сьюгерда — не переживайте, — усмехнулась блондинка и взглядом указала на соседний столик, — я о нем уже позаботилась.

Валерия, Айкен и Тьюрий тут же повернули головы в заданном направлении. Обидчик Леры, удобно устроившись на стуле, готовился основательно поесть. Он щедро полил рыбу раттунью и отправил кусок размером с куриное яйцо целиком в рот. Пара жевательных движений, и на лице, сменяя друг друга, появились сначала недоумение, потом испуг, а потом смесь раздражения, злости и омерзения. Толстяк выплюнул рыбу назад в тарелку, но было поздно. Язык, губы и даже местами щеки оказались окрашенными в ядовито-зеленый цвет.

Айкен и Тьюрий, а затем еще несколько студентов, что стали свидетелями неудачной трапезы, грохнули заливистым хохотом.

— Старый прикол, но все равно каждый раз смешно, — пояснила Элиана Лере. — Пока ты плескалась в душе, подменила любителю подстав соус на зеленку. Ему так не хотелось на ночное дежурство? Так пусть теперь потратит ночь, чтобы оттереть физиономию.

Лера поглядела на неровную зеленую кляксу на щеке Сьюгерда, и ее тоже начал душить смех.

Толстяк соскочил со стула и зло прошипел в сторону Элианы:

— Ты еще пожалеешь.

— Ой, напугал, — съязвила блондинка.

— Угрожаешь? — все еще давясь хохотом, спросил Тьюрий. — Да ты спасибо Эли должен сказать за такое пикантное тату — на сердечко похоже. Только перевернутое.

Сьюгерд, не проронив больше ни слова, выскочил из столовой.

— Здорово ты его сделала, — произнес Тьюрий, провожая толстяка взглядом.

— Сам напросился, — пожала плечами Элиана. — Может, у меня особые планы были на ночь, и дежурство в них не входило.

— Эли, если у тебя были другие планы, я могу подстраховать, — с готовностью отозвался Айкен. — Могу подежурить с Айлитой.

— Да не было у меня особых планов, кроме как выспаться, — добродушно хохотнула Элиана. — Но теперь какой сон, когда у меня дите наивное на руках.

Почему-то слова прозвучали совсем не обидно. Леру ребенком неразумным обозвали, а она только улыбается. Просто в компании этой троицы Валерия вдруг почувствовала себя уютно.

— Спасибо за готовность помочь. — Лера сама удивилась неожиданной искренности в голосе.

Слова адресовались всем троим, но первым отозвался Айкен:

— Да не за что. Мы в ответе за того, кого спасли.

— Это такой девиз у местных врачей? — серьезно спросила Лера.

— Ага, девиз, — кивнула с иронией Элиана. — Айк только что придумал.

Щеки Айкена вспыхнули краской, и он снова нырнул за спасительную завесу челки.

— Кстати, я еще, кажется, не говорила — спасибо, что спасли.

Нет, Лера еще не говорила, даже не думала. Она только что в первый раз испытала настоящую, искреннюю благодарность к этим трем интернам, которые вернули ей жизнь, пусть даже они и не думали спасать, а просто отрабатывали прием.

После ужина Элиана и Лера заскочили в комнату переодеться в медицинские хламиды и тут же направились в клинику.

— Вообще-то, с ночными дежурствами — как повезет. — Блондинке опять пришлось быстро на ходу вводить Валерию в курс дела. — Бывает, такое затишье, пациентов новых не поступает, и вполне можно позубрить лекции или даже выспаться.

— А если поступают, что мы должны делать?

— Да ничего. Мы пока на подхвате. Первокурсников к настоящей работе не допускают, — с досадой пояснила Элиана. — Могут, например, доверить понаблюдать за легким пациентом, пока врачи возятся с тяжелым.

— Понятно, — кивнула Валерия.

Ее порадовало ровно то, что огорчало блондинку. Не доверяют ничего делать студентам — и хорошо. Потому что происходящее напоминало ей, скорее, какой-то медицинский сериал, «Скорую помощь» или «Интернов», но никак не реальную жизнь. Причем все познания Леры в медицине как раз и ограничивались информацией из подобных сериалов.

— Для студентов здесь, в клинике, отведена специальная комната — кабинет интернов, — продолжила Элиана. — Но сначала заскочим в ординаторскую, там нам выдадут порцию электона. Для тех, кто дежурит ночью, положены дополнительные десять граммов. Маленькая приятная компенсация за неудобства.

Блондинка подвела Леру к одной из дверей и, постучавшись, зашла внутрь. Валерия последовала за ней. Ординаторская была оборудована с комфортом. Мягкие кресла и диванчики, приглушенный свет, прозрачные шкафчики с подсвечивающимися полочками.

Дежурный врач, к которому Элиана обращалась «профессор Кинефрид», выдал студенткам по крохотному бутылечку, после чего отправил в отведенные для интернов владения со словами:

— Пока все тихо. Надеюсь, ночь будет спокойной.

Кабинет интернов выглядел попроще, чем ординаторская. Но пара кресел и там имелась. Лера устроилась в одном из них и начала рассматривать бутылек с электоном. Изящный маленький прозрачный сосуд чем-то напоминал пробник дорогих духов. Но содержимое было абсолютно прозрачным и бесцветным — вода водой.

— Слушай, Эли, а подделок этого вашего электона не бывает? Ведь на внешний вид его от воды не отличишь.

— Бывает, конечно. Но только лохи на это попадаются. Вкус-то у него — ни с чем не перепутаешь.

Элиана почему-то не садилась в свободное кресло, а стояла рядом с Лерой.

— Давай, — блондинка протянула руку.

Понятно теперь, чего она хочет. Валерия глянула на знакомый уже прищур и отдала эликсир. Элиана опустилась в кресло напротив и залпом выпила содержимое бутылька. Лицо на мгновение сморщилось, на глазах выступили слезы. Видно, на вкус — редкая дрянь. Хорошо, что Лера не нуждается в этом чудо-препарате.

После пары глубоких вдохов Элиана пришла в норму и достала из кармана свою порцию. Покрутила в руках, но сунула назад — видно, решила оставить на потом.

— Ну, вот и подзарядилась, — усмехнулась блондинка, — а теперь можно и лекции повторить. Тебе как новенькой скорее всего поблажку сделают. А меня завтра наверняка спросят. Леди Башня давно зуб на меня точит.

Элиана раскрыла прихваченный с собою конспект и углубилась в чтение.

Хорошенькое дельце. Блондинка собралась готовиться к занятиям? А Лере что делать? Спать?

Вообще-то Валерия ощущала сильную усталость — денечек у нее выдался еще тот. И, возможно, подремать было не такой уж плохой идеей. Она закрыла глаза. Постаралась отрешиться от всего. Но в голове противно копошился сумбур. Когда у Леры случались дни, подобные сегодняшнему — перенасыщенные событиями и огромными объемами поглощенной информации, она не могла уснуть, пока не разложит все по полочкам, пока не выстроит мысли в безупречную логическую цепочку. Видимо, и сегодня забыться ей не удастся, пока не наведет в голове порядок.

Минут десять прошло в полной тишине. И у Валерии выстроилась цепочка, состоящая всего-то из трех звеньев. Пункт первый — она действительно попала в параллельный мир. Ни на сон, ни на галлюцинации все, что с Лерой происходит, не похоже. Пункт второй: она не помнит последний день перед перемещением. Ту злополучную пятницу, которая закончилась неудачным, мягко говоря, приземлением. Однако понять, что же тогда произошло, крайне важно. Лера чувствовала, что события того дня сыграли и дальше будут играть ключевую роль в ее жизни. И пункт третий — ей нужно отсюда поскорее выбираться. Для этого придется, пока не придумано ничего лучшего, отучиться в злополучной Академии семестр и сдать сессию.

Вот так все просто — всего три пункта. А теперь можно поспать. Лера снова попыталась отключиться. Нет, не получалось. Не давало покоя третье звено цепочки — предстоящая учеба на факультете менталистики. Зачем себя обманывать — Валерии никогда не сдать сессию. Хотя что значит никогда? Лера же оптимистка — никогда не говори «никогда». Надо хотя бы попытаться.

Валерия встала с кресла и подошла к шкафчику, на полках которого заметила какие-то пособия и учебники. Стала их проглядывать.

— Эли, посоветуй, что почитать. Какие вы проходите предметы?

Элиана оторвалась от конспекта и глянула на Леру с ухмылкой.

— Ну, завтра у нас, к примеру, МД.

— Ментальная диагностика, — всплыла в голове расшифровка, услужливо подсказанная Айкеном.

— Да, — кивнула Элиана.

Она встала с кресла и подошла к шкафчику.

— Ну вот, — достала блондинка один из учебников. — «Введение в основы медицинской менталистики». Самые азы. Начни с этого.

— Спасибо.

Элиана вернулась в кресло и собиралась продолжить штудировать конспект, но Лера решила немного поэксплуатировать блондинку. Пусть дармовой электон отрабатывает.

— Эли, мне, прежде чем читать, нужен хотя бы минимум информации. Введи меня в курс дела. Что, вообще, эта ваша менталистика означает? Чему мне надо научиться? Мысли читать, что ли?

— Сложно это. Двумя словами не объяснишь. Хотя… попробую. В упрощенном варианте человека можно представить как некую материальную оболочку для ментального содержимого.

— Ну вот, сразу стало понятней, — саркастически улыбнулась Лера.

— Менталист — он не то чтобы мысли читает, — продолжила Элиана, — он видит или, лучше сказать, чувствует ментальную сущность другого человека. Умеет устанавливать с ней связь, умеет воздействовать на нее. А врач-менталист, ко всему этому, еще и способен разглядеть в ней изъяны и может их корректировать. Понятно?

— Не совсем.

Элиана разочарованно качнула головой.

— Не будет из тебя толку. Зря Даркус затеял этот эксперимент. Ты не то что сессию не сдашь — ты даже до первой контрольной не продержишься.

Лере вдруг стало обидно. Чего это блондинка так заранее на ней крест поставила? Даркус как-никак декан и что-то в Валерии разглядел.

— Еще посмотрим, — сказала она сердито.

— Да что тут смотреть. Вот завтра, к примеру, на занятии по МД ты же ни одного практического задания выполнить не сможешь.

— Еще посмотрим, — упрямо повторила Лера.

— Как ты будешь диагноз определять, если ты ментальной сущности человека не видишь? Даже самой верхней оболочки, — начала заводиться Элиана.

Надо же! Оказывается, там еще и оболочки какие-то есть.

— Вижу! С самой верхней до самой нижней! — горячо выпалила Валерия.

— Тогда, раз все так прекрасно видишь, может, поставишь мне диагноз? Скажешь, какая у меня хроническая болезнь? — с ироничной улыбкой спросила блондинка.

У Элианы есть хроническое заболевание? Неожиданно. Выглядит абсолютно здоровой. Крепкая спортивная девушка. Хотя… В голове Леры вдруг начали вспышками всплывать разные эпизоды — какие-то фразы блондинки, ее взгляды, мимика, интонации. Затем к интуиции подключилась логика. Ну, точно!

— У тебя зависимость, — выстрелила догадкой Лера. — Ты подсела на электон.

Улыбка сползла с лица блондинки. Она нервно сглотнула:

— А ты не так безнадежна, как я думала. — А затем со зловещим прищуром процедила: — Кому расскажешь — убью.

Ого! Выходит, Лера таки угадала. Нет, ябедничать она, конечно, не побежит. Но разузнать про электоновую зависимость не помешает. Насколько она опасна? Нельзя сказать, что Валерия успела вот так вот за день полюбить блондинку и начала относиться к ней, как к настоящей подруге. Но испытывала странное чувство, сродни привязанности. Выражаясь словами застенчивого философа Айкена: мы в ответе за того, кто нас спас.

— Интерны, — в дверь просунулась голова дежурного врача, — в четвертую смотровую.

Элиана мгновенно поднялась с кресла и выскочила в коридор. Лера последовала за ней.

— Поступило два пациента, — на ходу начал объяснять профессор Кинефрид. — Один очень тяжелый. Перемещен из параллельного мира. Все доктора работают с ним. И я тоже там нужен. А вторым займетесь вы. Женщина, наша, шестьдесят четыре года, легкое ментальное повреждение. Стала объектом глупого розыгрыша подростков. Я ее уже осмотрел. Временной сдвиг минус шестьдесят, длительностью около часа. Поэтому ничего делать не надо — само пройдет. Просто понаблюдайте на всякий случай.

После этих слов профессор перешел на бег и через секунду скрылся за одной из дверей, над которой мигала красная лампа.

— Черт! — выругалась Элиана, с завистью провожая врача взглядом. — И почему нам всегда поручают всякую несерьезную ерунду, когда есть тяжелый пациент?

— А что нам поручили? Что за временной сдвиг? Что с той женщиной?

Из всего, что дежурный врач сказал о пациентке, Лера поняла только ее возраст и то, что она из этого мира, судя по слову «наша».

— Ой, да все с ней в порядке. Подмена ментальной сущности взрослого на ребенка. — Валерия посмотрела на Элиану непонимающим взглядом, и та догадалась, что надо расшифровать поподробней: — Существует такое проклятие. Как бы это проще объяснить? Ну, человеку внушают, что он — это не он. Есть разные приколы. Можно внушить, что ты животное какое-то, например обезьяна, и человек реально будет ощущать себя и вести, как обезьяна. А можно внушить, что ты ребенок или, наоборот, старик. Профессор Кинефрид сказал: «Минус шестьдесят». Это значит, женщина считает, себя младше на шестьдесят лет. То есть ощущает себя четырехлетней девочкой. Такие ментальные подшучивания, конечно, запрещены. Но дуракам закон не писан.

— Да, злая шутка. И вообще, не могу понять — почему считается легким заболеванием?

— Так это ж временно. Кинефрид сказал, действие проклятия продлится около часа.

Девушки зашли в смотровую и обнаружили полную седоватую женщину, сидящую на кушетке. Выглядела она крайне растерянной.

— Тетеньки, хочу к маме, — произнесла она жалостливым тоненьким голоском. — Где моя мама?

— Эх… — Элиана с тоской посмотрела на пациентку.

Было видно, насколько сильно блондинке не хочется возиться с ней. Женщина-ребенок, похоже, уловила раздражение одной из «тетенек» и расстроилась еще больше.

— Хочу к маме, — захныкала она.

Лера подсела к ней и включила «добрую фею».

— Мама скоро придет. Она пошла купить конфеток. А пока разрешила мне поиграть с тобой. Тебя как зовут, малышка?

«Малышка» тут же передумала плакать и улыбнулась:

— Дия.

— А меня Ле… то есть Айли.

Через несколько минут Дия уже совершенно забыла, что жить без мамы не может, и с удовольствием декламировала Лере стишки и разгадывала загадки. Элиана в процесс не вмешивалась. Пристроилась на край кушетки и с удивлением наблюдала за игрой «девочек».

Прошло еще минут десять, и блондинка не выдержала:

— Айли, у тебя так классно получается. Слушай, я отлучусь ненадолго в реанимацию. Хочу глянуть того, тяжелого. Понаблюдать, как с ним работают, поучиться. Хотя бы на несколько минут. Ты же справишься без меня?

Лера перевела взгляд с «малышки» на Элиану. Глаза блондинки горели таким страстным желанием отправиться в гущу медицинских событий, что Валерии ничего не оставалась, как отпустить ее с богом.

— Справлюсь.

Уж Лере ли бояться одного четырехлетнего малыша, когда на детских праздниках она умудрялась владеть внимаем целой оравы маленьких капризных человечков.

Пока Элиана отсутствовала, Валерия провела с женщиной-ребенком несколько подвижных конкурсов. Та вконец утомилась и в итоге заснула, свернувшись калачиком на кушетке.

— Ну, ты талант! — восхитилась вернувшаяся блондинка. — Как тебе удалось ее угомонить? У тебя точно младшей сестры нет? Ты Тьюрию правду сказала?

— Правду, — усмехнулась Лера. — Умею обращаться с малышами, потому что подрабатываю в компании по организации детских праздников.

— А, ну классно, — кивнула Элиана, потом взглянула на пациентку и, хохотнув, добавила: — Прикинь, заснула четырехлетней девочкой, а проснется 64-летней бабушкой.

После этого замечания блондинка утратила интерес к женщине и, подсев поближе к Лере, начала возбужденно делиться увиденным в реанимации:

— Парень действительно очень тяжелый. Серьезные повреждения как физической оболочки, ну, в смысле тела, так и ментальной сущности, ну, в смысле эмоционально-энергетического поля. Вызвали самых крутых специалистов: и хирургов, и менталистов. И прикинь, как пятикурсникам везет. Даркус позволил Клузи ассистировать ему.

— А кто такой Клузи?

— Учится на выпускном курсе. Ты его сегодня видела. Я как раз с ним разговаривала, когда к тебе этот придурок Сьюгерд начал приставать.

— Тот красавчик с лучезарной улыбкой? Это твой парень?

— Да, — немного неуверенно ответила Элиана.

— А он об этом знает? — усмехнулась Лера. — И не жалко тебе, Эли, электон на такую ложь тратить?

— Ну, может, пока Клузи и не совсем мой парень, — согласилась блондинка, — но скоро им станет. Я над этим работаю.

— Да, он ничего так, симпатичный. Возможно, и стоит твоих усилий, — кивнула с улыбкой Лера.

— Это ты его еще в операционной не видела. Он такое творит — дух захватывает. Еще, пожалуй, со временем Даркуса переплюнет.

— Даже так? — усмехнулась Лера.

— Именно, — убежденно подтвердила Элиана. — А твой жених? Он какой? Тоже красавчик? Или чем-то другим тебя взял?

— Жених? — удивилась Валерия. — Нет у меня никакого жениха.

— Как нет?

— Так. Нет и не было никогда.

Элиана пару секунд недоуменно помолчала, а потом спросила таким тоном, как будто хочет подтвердить свою догадку:

— Так это ты из-за него?

— Что из-за него? — ничего не поняла Лера.

— Ну, сиганула с высотки. Значит, оказался козлом, — сделала блондинка странный вывод. — Вот же гад! Ну и правильно ты, Лера, решила: не было его, и все. Забудь! Вычеркни из жизни. Много чести помнить такую скотину.

— Да какую скотину, Эли? Никак не пойму, с чего ты взяла, что у меня есть жених?

— Но ты же в подвенечном платье была, когда тебя к нам доставили.

Теперь уже недоуменно замолчала Лера. В голове всплыла отчетливая картинка: она стремительно несется вниз, а чуть выше планирует слетевшая с головы фата. И что интересно, на самой Валерии белоснежное свадебное платье с облегающим лифом и легкой воздушной юбкой.

— Господи! — ужаснулась Лера. — Я вспомнила. Я действительно была в наряде невесты. Но почему?

— Так ты что, до этого не помнила своего падения?

— Помнила очень смутно. Только сам момент удара. А вообще, я тот злополучный день напрочь забыла. Но кое-что я знаю точно. Еще за сутки до падения никакого жениха у меня не было.

— Ого! — присвистнула Элиана. — Но хоть парень-то был? Может, вы с ним как-то так спонтанно и неожиданно решили пожениться?

— Да, в общем-то и парня как такового не было.

— Совсем-совсем? Ну, кто-то же тебе нравился?

— Пашка нравился. Он смешной такой: большой и добрый. Правда, умел настолько в образ Бармалея вжиться, что малыши пугались.

— Бармалея?

— Это персонаж сказочный — злой дядька с большой бородой, — пояснила Лера. — Мы с Пашкой вместе подрабатывали — детские утренники вели. Но он мне скорее дорог как друг. Любовью это сложно назвать. И потом, в любом случае, не знаю, как у вас, а у нас день в день пожениться нельзя: сегодня решил и сегодня уже и свадьба. Сначала подаешь заявление в загс, потом ждешь месяц, и только потом ты невеста.

— Да, загадка, однако, — задумчиво протянула блондинка. — Но ты не расстраивайся — вспомнишь еще.

— Надеюсь. Мне очень хочется понять, что же произошло в тот день. Прям гвоздем эта мысль засела. Покоя не дает.

— Вспомнишь обязательно. Только ты специально не старайся. С ментальными усилиями иногда инверсия случается.

— Переведи, — с улыбкой попросила Лера.

— Ну, инверсия — значит все наоборот. Ты что-то очень-очень хочешь вспомнить, напрягаешь память, а в итоге еще сильнее забываешь. А если переключиться на другие мысли, то нужная информация неожиданно сама собой в голове всплывает.

— Да, бывает такое, — согласилась Валерия.

— А ты, кстати, не хочешь сходить в реанимацию? Я тут могу с нашей пациенткой одна посидеть. Надеюсь, она пока не проснется.

— Не знаю даже, — пожала плечами Лера.

— Как раз отвлечешься — посмотришь, как врачи с тяжелыми работают. Поначалу может показаться страшно, но привыкать все равно придется.

Лера снова равнодушно пожала плечами.

— Кстати, я говорила? Этот парень, которого наши сейчас спасают, он ведь с Земли.

— Правда? — оживилась Валерия.

— Само собой. Что ж я — дура, электон на такую глупую ложь тратить?

— Слушай, а как вы вообще людей туда-сюда перемещаете? Из параллельных миров в ваш и назад?

— Это ты не по адресу обратилась, — разочаровала Леру Элиана. — Мы это будем только на старших курсах проходить, и то вскользь.

— Почему?

— А смысл подробно рассказывать методики тем, кто все равно их не освоит? На нашем факультете учатся менталисты, а для того, чтобы людей перемещать, нужен другой дар — ЭМП.

— Как расшифровывается?

Элиана усмехнулась:

— Если тебе наши имена показались труднопроизносимыми, то это слово, вообще, не понравится — экстрасенсорный мультипараллелизм. Впрочем, у местных тоже не у всех получается выговорить, поэтому людей с такими способностями называют просто — эмы.

— Значит, эм, пользуясь своим даром, может переместить любого человека в ваш мир, а потом вернуть назад?

— Не все так просто. Для перемещения нужны усилия нескольких эмов и нужна, как это пафосно ни звучит, благородная цель. То есть переместить человека просто так, из спортивного интереса, не получится.

— Благородная цель — спасение жизни?

— Да.

— Но зачем вам это?

— Странный вопрос. Разве у вас, на Земле, не бывает так, что пациента из отсталой страны спасают в стране с высокоразвитой медициной?

— Случается иногда. Правда, бескорыстной такая помощь бывает очень редко. Как минимум используют в рекламных целях, чтобы заявить о новом методе лечения или передовом медцентре. А вот вы, интересно, почему молчите о своем благородстве? Почему у нас, на Земле, никто ничего о вас не знает?

— А как бы вы что-то узнали? Вам о нас просто некому рассказать. Сами эмы перемещаться в другие миры не могут.

— А те, кого они переместили и вылечили, почему молчат?

— Их возвращают назад еще до того, как придут в себя. Поэтому они либо вообще ничего не помнят, либо настолько смутно, что воспринимают как бредовые видения.

— Почему же их возвращают так быстро, не дожидаясь полного выздоровления?

— Медлить нельзя. Если сознание у перемещенных людей включится, то тут же начнет подстраиваться под новый мир.

— Как произошло со мной, когда я начала понимать вашу речь?

— Да. И если сознание перестроилось, то вернуть человека назад уже не получится.

— Совсем-совсем?

У Леры холодок пробежал по спине. Неужели Даркус обманул? Наобещал невозможное, чтобы использовать? Неужели нет способа вернуться обратно и Валерия обречена навсегда остаться в этом мире?

— Я понимаю, о чем ты. О себе? — догадалась Элиана. — По крайней мере, я не слышала о возможности перемещения человека после того, как его сознание примерило на себя новый мир. Но ты не отчаивайся. Я далеко не все знаю.

Лера глубоко вздохнула. Последние минуты разговора сильно пошатнули надежду вернуться домой. Пришлось опять напомнить себе, что она оптимистка. Надо все хорошенько разузнать, а уже потом расстраиваться.

— Ладно, схожу, пожалуй, посмотрю, как тут у вас людей спасают. Реанимация — это та дверь, что с красной лампой?

— Да, — кивнула Элиана. — Правда, в саму реанимацию тебя не пустят. Но там есть огромное смотровое окно — одна из стен полностью стеклянная. Специально так сделано, чтобы интерны могли наблюдать и учиться.

Через несколько минут Лера уже стояла возле огромной прозрачной стены и наблюдала, как работают с пациентом местные врачи. Первое впечатление было шоковым. Валерия почувствовала головокружение и приступ тошноты. Пострадавший выглядел ужасно. Внимание приковывала огромная рана на груди, которая казалась совершенно несовместимой с жизнью. Несколько минут Лера боролась с желанием немедленно выйти из реанимационной палаты. Но все же смогла взять себя в руки. Что она, ребенок впечатлительный, что ли? Нет, Валерия всегда считала себя достаточно хладнокровной и не собиралась разочаровываться в себе.

И как только ей удалось подавить ненужные эмоции, сразу же стало интересно наблюдать за работой врачей. Она поняла, что над пациентом колдуют три хирурга и два менталиста.

Хирурги занимались раной на груди. Их действия завораживали. Они кардинально отличались от действий земных хирургов. У медиков не было привычных инструментов. Они использовали большой, диаметром с полметра, светящийся фиолетовым цветом шар. Накладывали на него руки и держали, пока те не начинали светиться. Потом прикладывали руки к краям раны и не убирали, пока свечение не гасло — как будто переносили магический фиолетовый цвет с шара на пациента. Рана сантиметр за сантиметром уменьшалась в размере.

Менталисты, в которых Лера узнала декана Даркуса и старшекурсника Клузи, действовали иначе. У них вообще не было никаких инструментов. Даркус стоял в изголовье, держа руки на расстоянии сантиметра от лица пациента. Пальцы были слегка разведены. Между пальцами клубился белесый дымок. Взгляд доктора был сосредоточен на пострадавшем, но время от времени он переводил его на ассистента. Для Клузи это была команда к действию. Он подносил руки к рукам Даркуса, и дымок, поиграв всеми цветами радуги, исчезал ненадолго. Затем ассистент убирал руки и процесс повторялся.

Лера залюбовалась врачами. Люди в белых хламидах действовали слаженно и гармонично. Каждое их движение казалось выверенным. В них чувствовался профессионализм. Подумать только — там, на Земле, у парня не было шансов, а здесь он буквально оживал на глазах. Валерия переводила восхищенный взгляд с одного доктора на другого. В какой-то момент зафиксировала его на Даркусе. Тот, похоже, заканчивал работу. Лицо выглядело уже не таким напряженным. Складки разгладились, и, кажется, даже слегка дернулись уголки губ. Лера снова отметила, как его волевому лицу идет простая мальчишеская улыбка.

— Физическая оболочка восстановлена, — отрапортовал один из хирургов.

— Эмоционально-энергетический уровень тоже приведен в норму, — сообщил коллегам Даркус. — Можно отдавать пациента эмам.

Он отвел взгляд от пострадавшего и неожиданно для Леры посмотрел в ее сторону. Их глаза встретились. За пару секунд несколько эмоций промелькнуло на его лице. Удивление, интерес, кажется, даже одобрение. Валерия смутилась и потупилась. Но прежде чем увидеть пол, успела мельком глянуть на лицо пациента, которое уже не было прикрыто руками Даркуса.

Пашка?! Валерию прошиб холодный пот. Сердце бешено заколотилось в груди. Его биение отдалось пульсирующей болью в висках. Горло сдавило. Господи! Пашка! Что с ним случилось? Как он мог получить такую тяжелую травму?

Лера почувствовала, как подкашиваются ноги. Но упасть ей не дали. Кто-то крепко подхватил за локоть.

— Не вздумайте терять сознание, — раздался над ухом голос Даркуса.

Он направил Валерию к выходу из реанимации и, поддерживая, быстро провел по коридору к какой-то двери. Свежий прохладный ветерок, коснувшийся лица, подсказал, что Лера оказалась на балконе.

— Дышите! Дышите глубже, — это был приказ, но голос звучал мягко. — Такое часто случается, когда интерн впервые оказывается в операционной. Со временем проходит.

Лера послушалась команды. Сделала пару глубоких вдохов.

— Ну как, уже легче?

Как будто бы легче. Прохлада ночи делала свое дело. Кровь отхлынула от головы. Дышать стало не так тяжело. Ритм сердца начал выравниваться.

Даркус заглянул в глаза и, похоже, остался доволен.

— Вы еще ничего. Все ж таки до обморока не дошло, — снисходительно усмехнулся декан. — А некоторые, самые впечатлительные, сознание теряют, когда первый раз видят много крови.

Лера наконец-то окончательно пришла в себя, и тут до нее дошел смысл происходящего. Даркус, заметив, что новоиспеченной студентке стало нехорошо, причислил ее к разряду слабонервных. Решил, что она непременно сейчас грохнется в обморок, и потащил на балкон отдышаться. Надо же, какой заботливый. Только Лера вместо благодарности испытывала досаду. Она так самоотверженно поборола желание трусливо ретироваться из реанимации. Радовалась, что совладала с собой, смогла хладнокровно наблюдать за работой врачей. А Даркус посчитал ее впечатлительной неженкой.

— Да не боюсь я вида крови, — с досадой выпалила она.

— Не боитесь? — усмехнулся декан. — А у кого чуть обморок не случился?

— Это не из-за крови.

— Валерия, не расстраивайтесь. — Похоже, Даркус не поверил собеседнице. — Говорю же, поначалу такое со многими бывает. Потом проходит.

Декан произносил слова мягко, как будто общался с напуганным пятилетним ребенком, чем вызывал все большее раздражение Леры.

— Теперь я Айлита, это во-первых. А во-вторых, плохо мне стало по другой причине. Я пациента узнала.

— Это ваш знакомый? — догадался Даркус.

— Да.

— Жених? — Новая догадка озарила декана. — Это из-за него вы…

— Да почему жених-то? — разозлилась Лера. — Просто приятель.

Вот привязались все к ней с этим женихом. Может, она в подвенечном наряде была всего лишь потому, что примеряла обнову, купленную про запас. Ну, проходила мимо свадебного салона, увидела красивое платье да и приобрела на будущее. Глупая, конечно, версия, но все-таки правдоподобнее той, что у Леры за один день откуда-то жених нарисовался.

— Если просто приятель, почему же вы так расстроились?

Хороший вопрос. А и правда, чего Валерия распереживалась? Во-первых, Пашку же вылечили, во-вторых, не настолько он был ей близок, чтобы из-за его болезни сознание терять. Тут, скорее, роль сыграло несколько причин — сказался стресс всего сегодняшнего дня плюс фактор неожиданности.

— А что с ним случилось? — вместо того чтобы отвечать Даркусу, Лера задала свой вопрос. — Как он получил такую серьезную травму? Вы когда людей перемещаете, знаете их предысторию?

— Мы, врачи, нет. Но эмы кое-что знают. Они видят последнюю минуту-две перед тем, как человек оказывается на грани жизни и смерти.

— И что они увидели? Они делятся с медиками?

— Да, рассказывают, когда это может помочь спасению. Сообщили, что на парня покушались.

— Кто? — Сердце опять начало тревожную пляску.

— Таких подробностей я не знаю.

— А эмы знают?

— Скорее всего, тоже нет. Они видят то, что происходит в параллельных мирах, в виде ментальных образов — как взаимодействие неких полей. И расшифровка этих видений дает довольно расплывчатую картину.

— Черт! Я здесь, а там на Пашку покушались. Сейчас вы вернете его в исходную точку, и его добьют. И я даже не знаю, кто эти негодяи и как ему помочь, — с тоской в голосе произнесла Лера.

— Думаю, не все так плохо. Его очень хорошо подлатали. Он в прекрасной физической форме. Сможет, если что, постоять за себя или, по крайней мере, убежать. Да и эмоционально-энергетический уровень я ему поднял до нормы и даже чуть выше. Это ему поможет.

— А что с этим его уровнем было не так? Павел был сильно напуган?

— Конечно, нападение вызвало сильный стресс, а он резко деформирует эмоционально-энергетическое поле. Но я диагностировал и другие нарушения. Похоже, ваш Павел находился на грани психологического срыва еще до покушения.

Лера задумалась. Как так? В четверг, когда она последний раз видела Пашку, он был в своем обычном дурашливом настроении. Ни намека ни на какие срывы. Они даже посидели немного в кафе после того, как закончили вести очередной детский праздник. Пашка рассказывал, что собирается с друзьями на выходные мотнуть за город. Звал Леру с собой. Она ответила, что подумает. Что же такого случилось на следующий день, в ту злополучную пятницу? Почему несчастья начали сыпаться на Валерию, а затем и на него? Это совпадение или между покушением на Пашку и падением Леры есть какая-то связь? А ведь в этой головоломке фигурирует еще и подвенечное платье.

— Профессор Даркус, во что был одет Павел, когда поступил к вам?

— Джинсы и тенниска.

Ну вот и отлично. От сердца отлегло. Это обычный прикид Пашки. Никаких тебе торжественных свадебных костюмов. А то Лера уже начала подозревать черт знает что.

— Валерия… или как вы теперь зоветесь? Айлита? Вижу, вы в норме, раз разговор перешел на детали одежды. Мне нужно вернуться, а вы можете еще немного подышать свежим воздухом. А потом ступайте в общежитие — отоспитесь. Я предупрежу дежурного врача, что отпустил вас.

— А Элиану?

— И Элиану тоже. — Выходя с балкона, Даркус неожиданно обернулся: — С боевым крещением вас, хладнокровная Айлита.

— Спасибо, — не смогла сдержать улыбку Лера. Ей польстило, что декан таки поверил, что она не впечатлительная неженка.

Валерия собралась идти следом. Но задержалась на пару минут. Только теперь она обратила внимание на захватывающую дух картину, которая открывалась с высоты третьего этажа. Ночное небо искрилось сотнями звезд, сплетенных в незнакомые узоры. Здания с башнями, которые Валерия заметила днем, теперь выглядели еще экзотичнее. Их крыши сияли каждая своим цветом. Создавалось впечатление, что над землей зависли синие, зеленые, красные, желтые, оранжевые, фиолетовые конусы разных размеров. Контуры дорог подсвечивались серебристыми полосками, извивались, словно ленты праздничного серпантина.

Красота! Эх, забыть бы на секунду обо всех тех проблемах, что свалились сегодня на голову, вполне можно было бы подумать, что попала в прекрасный сказочный мир.

Лера едва поспевала за Элианой, которая вела ее к учебным корпусам. В голове неприятно потрескивало. Казалось, собраться с мыслями ближайший час будет нереально. Не помог даже крепкий кофе, который подавали на завтрак в студенческой столовой. Хотя Даркус и отпустил вчера с ночного дежурства пораньше, подремать удалось не больше трех часов. Перед сном Элиана решила расспросить Валерию, как ей понравилась работа врачей реанимации, и разговор затянулся допоздна. Лера ощущала острую необходимость поделиться с кем-то впечатлениями и о медиках, и о пациенте, а Элиана неожиданно оказалась внимательной слушательницей. Тогда, ночью, Валерия была благодарна блондинке, но теперь поглядывала на нее косо. Если б та вовремя пресекла бесконечный разговор, то Лере теперь не казалось бы, что у нее в голове потоптались мамонты.

— Эли, не лети ты так, — недовольно буркнула Валерия.

— Опаздывать нельзя, — нравоучительно изрекла Элиана. — Можно внеочередное ночное дежурство заработать.

— У вас что, так наказывают за опоздание?

— У нас так наказывают за все.

— Замечательная идея, — с сарказмом проворчала Лера. — Человек отдежурил ночь, не выспался — немудрено, что опоздал. Нет бы отгул какой дать. Ага, щас. На тебе новое дежурство, чтобы уж совсем свалился замертво.

— Ничего, — усмехнулась Элиана, — со временем привыкнешь к бессонным ночам. К тому же тебе еще повезло. Первой парой у нас ВР, можно будет подремать немного.

— Что за ВР?

— Вымершая речь. Язык медиков, аналог вашей латыни.

— Ужас какой-то, — опять недовольно пробормотала Лера. — Никогда не понимала, зачем у нас бедных врачей заставляют эту латынь учить. Пережиток какой-то. Ну, а у вас и подавно. Вот объясни мне, зачем нужен мертвый язык, когда есть живой?

— Насчет вашей латыни не знаю. А наш мертвый язык, кстати, он называется джи, очень даже нужен. Несколько столетий назад наш мир населял интересный народец — джиды. Они обладали уникальными знаниями в области медицины и оставили после себя множество манускриптов. Тексты эти до сих пор расшифрованы не все. И до сих пор временами попадаются описания неизвестных на данный момент лекарств и медицинских методик. В библиотеке Академии собраны сотни тысяч свитков. Идет работа по их расшифровке.

— А куда же делись сами джиды? Почему от них остались только манускрипты да мертвый язык?

— Считается, что частично они перемешались с другими народами. И сегодняшние менталисты и эмы — это их потомки. А вот куда делась основная масса джидов — неизвестно.

— Ясно, — кивнула Лера. Судьба таинственного народа интересовала ее куда меньше, чем дисциплина, которую предстояло осваивать, поэтому поинтересовалась: — Наверное, ВР считается сложным предметом?

— Не столько сложный, сколько нудный. Но для тебя, думаю, будет самым простым. Для его освоения никаких особых талантов, никаких паранормальных способностей не нужно — только зубрежка.

— Терпеть такие предметы не могу, которые «только зубрежка», — с досадой произнесла Лера.

— Как же ты тогда на юриста пошла учиться? Ведь там, наверное, «только зубрежка» — девяносто процентов.

Именно! Поэтому Валерии и не хотелось поступать в юридический. Она ощущала себя творческой личностью. Ей нравилась деятельность, где нужен полет фантазии, импровизации и экспромты. Да она бы лучше до скончания веков «доброй феей» проработала, чем копаться в бумажках, разбираться в скучных законах, где шаг вправо, шаг влево — расстрел. Какая импровизация, когда в документах не то что каждое слово, каждая буковка, каждая запятая должны стоять в строго отведенном для них месте? Скукота.

— А ты ведь в юридический не по своей воле поступила, — догадалась Элиана.

— Да, — решила не притворяться Лера. — Отец настоял.

— Мой тоже выбрал мне профессию за меня. Хотел, чтобы пошла по его стопам. Стала угадай кем?

— Неужели юристом?

— Ага, — кивнула блондинка и, хохотнув, добавила: — Прикинь, как у наших отцов мысли сходятся. Только копаться всю жизнь в бумажках — не мое. При первой возможности сбежала из дома и поступила туда, куда хочу.

— Ого! Круто! — искренне восхитилась Лера. — И что отец?

— Да ничего. Лишил материальной поддержки, и все, — усмехнулась Элиана. — Нет, будь его воля, он бы меня проклял. Только как? Мои ментальные способности превосходят его в несколько раз — он не может наложить на меня никакое проклятие.

— А как ты выживаешь без его денег?

— У интернов хорошие стипендии — вполне хватает. Главное, чтобы не было хвостов, иначе стипендии лишат.

Лере бы тоже «без хвостов» не помешало. И хоть, как она поняла, кормят студентов сытно и совершенно бесплатно, но ей же нужны средства на то, чтобы купить все необходимое. Элиана, конечно, за порцию электона готова поделиться и одеждой, и ручками-тетрадками, и средствами гигиены, и вообще всем чем угодно, но Лере не нравилось, что таким обменом она потакает пагубному пристрастию блондинки.

Наполнивший коридор громкий звук бьющегося стекла заставил инстинктивно пригнуться. Элиана, наблюдая за реакцией Леры, засмеялась и попыталась перекричать громыхание:

— Не пугайся. Это звонок на первую пару.

— Креативненько, — с сарказмом заметила Валерия. — Что же вы звук разрывающихся бомб в качестве мелодии звонка не установили?

Блондинка, не отреагировав на реплику, схватила Леру за руку:

— Бежим! Еще успеем обогнать Одувана.

— Кто это?

— Видишь впереди нас чувака в синей мантии? Это препод по ВР. Наша задача заскочить в аудиторию вперед него.

Лера со всех ног помчалась вслед за блондинкой. Хотя такой бешеной скорости, в общем-то, не требовалось. Студентки с легкостью опередили преподавателя, который передвигался крайне неторопливо.

Аудитория, понятное дело, оказалась огромным помещением с колоннами и куполообразным потолком. Но в остальном была похожа на лекционные залы родного юридического. Доска, стол преподавателя и ступенчатые многоуровневые ряды кресел.

Блондинка потащила Леру на последний ряд:

— Если хотим подремать — нам сюда.

Когда преподаватель зашел в аудиторию, Валерия и Элиана уже успели удобно устроиться в креслах.

— Одуван — это имя или прозвище? — поинтересовалась Лера, разглядывая высокого статного профессора.

— Прозвище.

— От слова одуванчик?

— Ага. Профессор Вилдэр — настоящий божий одуванчик. Только по габаритам крупноват, поэтому и Одуван.

Преподаватель снял с головы четырехугольную шапочку с кисточкой, и Лера с трудом сдержала смешок. Короткие седые волосы топорщились вверх. Похоже было, что голова покрыта равномерным слоем пуха. Что тут скажешь — вылитый Одуван.

Профессор поздоровался со студентами и начал диктовать тему лекции.

— Можешь не записывать, — шепнула блондинка.

— Как же мы к следующему занятию готовиться будем?

— Айкен ведет подробный конспект по ВР. Возьмем у него.

У Айкена так у Айкена. Лера отложила тетрадь и попробовала просто слушать профессора. Голос преподавателя был довольно тихим и невыразительным. Теперь стало понятно, почему Элиана считала, что на лекции по ВР можно выспаться. Профессор бубнил так монотонно, что глаза начали слипаться сами собой.

Лера решила последовать примеру Элианы. Сложила руки на парту и пристроила на них голову. Однако стоило сомкнуть веки, как перед мысленным взором встала картина, которую Валерия вчера наблюдала в реанимации: Пашка с огромной раной на груди. Лера вздрогнула — сон как рукой сняло.

— Что? — недовольно буркнула Элиана. — Проснулся интерес к мертвому языку?

— Да. Послушаю немного профессора, — шепнула Лера. — А ты спи.

— Поспишь тут, — проворчала блондинка. — Что тебе покоя не дает?

— Понимаешь, я все думаю, не может же быть совпадением, что и я, и Пашка оказались на грани жизни и смерти в один день. Или может?

— На совпадение не похоже, — согласилась Элиана.

— Вот именно. Получается, кто-то хотел нас обоих убить.

— А что вас с ним связывает кроме работы?

— Да, в общем-то, больше ничего. Учится он в другом вузе, в Политехе. Живем в разных концах города. Даже круг друзей у нас разный.

— Но, может, есть какие-то общие знакомые?

— Ну, есть, конечно. Например, Егор, брат Пашки, и Лика, моя подруга, — они встречаются.

— А твой Пашка, случайно, за этой Ликой не приударял? Может, Егор его приревновал?

— Да ну, полная ерунда. И при чем тут тогда я?

— Ну, ты же не помнишь пятницу. Может, застукала этого своего Павла с Ликой и рассказала об этом Егору. Лика столкнула тебя с высотки за предательство, а Егор напал на Павла из ревности.

— Мексиканский сериал какой-то, — фыркнула Лера. — И Лика, и Егор, и Павел — все трое совершенно адекватные и на такие поступки не способны. К тому же к твоей версии не вяжется мой подвенечный наряд.

— Не вяжется, — согласилась Элиана. Потом, немного подумав, добавила: — Тебе надо на эмов выйти. Узнать у них детали. Хоть и расплывчато, но что-то они видели перед тем, как вас с Павлом переместить.

— А как мне на них выйти?

— Хороший вопрос, — задумалась блондинка. — В твоем случае вижу пока единственный путь — через Даркуса.

— Думаешь, он поможет?

— По доброте душевной вряд ли. Но попробуй сделку. Даркус тяжелый человек, однако у него есть уязвимое место — Илдред. Рано или поздно декан снова обратится к тебе с просьбой повторить попытку вылечить сына. Диктуй ему условия.

— Как-то это неправильно — играть на отцовских чувствах.

— Забудь о морали, когда речь идет о Даркусе.

По субботам Даркус не вел у студентов занятия, поэтому с самого утра приступил к бумажной работе в своем кабинете в клинике. Работа продвигалась медленно. Декан не любил возиться с документами. А в этот раз сосредоточиться на скучных цифрах мешали еще и не выходящие из головы мысли о новой студентке.

Вчерашний инцидент в реанимации поначалу очень расстроил Даркуса. Создалось впечатление, что медицина и Валерия не совместимы. Бледное как полотно лицо, глаза, в которых застыл страх, и ни грамма интереса. Совсем другие чувства привык видеть Даркус на лицах студентов, которые впервые оказывались в операционной. Иногда, конечно, интерны могли даже в обморок грохнуться, но пока были в сознании, в их глазах светился восторг.

Нет, декан ни на секунду не усомнился в способностях Валерии. Он все равно был уверен, что она обладает редким даром и ее можно обучить управлять им. Но стало понятно: отсутствие у новоиспеченной студентки хотя бы искры интереса к медицине очень усложнит задачу.

Однако все оказалось не так, как виделось. Страх и растерянность, которые Даркус прочел в глазах Валерии, вызваны были не неприязнью к медицине, а неприязнью к пациенту, который находился на операционном столе. И хотя студентка заверила, что парень никакого отношения к ее падению с высотки не имеет, по бурной реакции нетрудно догадаться, что это не так. Даркус не считал себя выдающимся специалистом в женской психологии, но все же полагал, что мимолетный взгляд на «просто знакомого» не может вызвать предобморочное состояние.

Интересно, что же этот с виду безобидный парень сделал такого, что заставляет Валерию чуть ли не сознание терять? Даркус усмехнулся своим мыслям. Ему-то какое дело? Никакого. Декану должно быть совершенно безразлично. Но почему-то вопрос о том, что в жизни Валерии там, на Земле, пошло не так, не давал покоя. Даркус решил, что при случае пообщается с эмами. Может, их расплывчатые видения подскажут ответ.

Раздавшиеся в коридоре шаги заставили забыть о земных перипетиях и вернуться в свой мир. Декан узнал характерное цоканье. К кабинету приближалась супруга. Зашла, как всегда, без стука.

— Даркус, зачем? — спросила она с укором. — Зачем ты мучаешь Илдреда? Сколько это будет продолжаться?

Декан молчал. Давал возможность Эйвилне излить всю заготовленную речь целиком.

— Только что узнала, что ты настоял принять эту девушку с Земли в Академию. Разглядел в ней нечто этакое? Новая панацея? Опять будешь изводить больного ребенка? Очередная бессмысленная попытка? Тебе мало было той сотни чудо-докторов, которые каждый раз дарили надежду, а потом беспомощно разводили руками?

Эйвилна наконец замолчала и опустилась на стул. Даркус мрачно посмотрел на супругу. Ничто в ее позе не выдавало смятения чувств: идеально прямая спина, плечи величественно расправлены, ноги сжаты одна с другой и слегка наклонены в сторону. Однако декан знал — на самом деле Эйвилне больно. Все еще больно.

Сначала, когда они узнали диагноз сына, они вместе пытались бороться. Но Эйви не выдержала: попыталась утопить горе в слезах, а затем смирилась. Как же Даркус злился на супругу! Но со временем гнев прошел. Теперь декан просто ждал, что когда-нибудь Эйви найдет силы продолжить борьбу за сына. Возможно, у них еще есть шанс снова стать счастливыми, как это было когда-то, до болезни Илдреда.

— Да, — сказал Даркус тяжело и безапелляционно, — девушка будет учиться в Академии и будет пытаться вылечить Илди.

— Неужели ты не понимаешь, что она просто манипулирует тобой? Как манипулировали все те доктора, что обещали излечить неизлечимого. Подговорила эту троицу студентов. Они сэкономили немного электона и солгали тебе, что у Илди были эмоции, что он плакал. А теперь эта дрянь будет вертеть тобой, как захочет. Выгони ее немедленно. Меня мутит от одного ее вида.

— Девушка будет учиться в Академии, — повторил Даркус, чеканя каждое слово.

— Не будет, — Эйвилна величественно встала со стула. — Бердоулф, насколько мне известно, сказал — до первой двойки. Сегодня ей эта двойка будет обеспечена.

— Девушка достаточно способная. Уж тройку-то как минимум заслуживает. Или пойдешь на подлог?

— На войне как войне, — изрекла Эйвилна и степенно вышла из кабинета.

— Айли, просыпайся, — Элиана тихонько потрясла Леру. — Лекция заканчивается.

Валерия открыла глаза. Надо же. Она и не заметила, как отключилась. Причем спала очень крепко. И если б не блондинка, так и продолжала бы спать, не услышав даже последней фразы профессора Одувана.

— Задание к следующему практическому занятию: расшифровать по одному свитку первой категории сложности, — пробубнил он. — Спасибо за внимание.

После этих слов преподаватель натянул на голову квадратную шапочку и вышел из аудитории.

— Идем, — подбодрила Элиана. — Перемены у нас небольшие. По пятнадцать минут. А следующая пара в другом крыле.

— А что за пара?

— Практические занятия по МД.

— Ментальная диагностика, — вспомнила Лера и поспешила за блондинкой.

В коридоре было многолюдно. Студенты веселыми струйками перетекали из одной аудитории в другую. Иногда останавливались, чтобы поболтать, и создавали заторы. Один такой затор живо заинтересовал Элиану. Кто бы сомневался почему. Красавчик Клузи и еще двое парней беседовали с группкой девушек.

— Подождешь пару минут? — спросила блондинка и, не дожидаясь ответа, решительно направилась в сторону интересующего ее мини-коллектива.

— А что мне остается? — спросила у воздуха Лера и остановилась неподалеку.

Ей было слышно, о чем разговаривали студенты. Девушки расспрашивали Клузи о том, как вчера ассистировал Даркусу. Парень отвечал охотно, расписывая в деталях, как проходило спасение «чувака с Земли». В его словах не было гонора, но чувствовалось, что он очень счастлив и горд, что удалось побыть ассистентом декана.

— А мне вчера на ночном дежурстве тоже серьезный пациент достался, — вступила в разговор Элиана, когда Клузи закончил.

— Правда? — с интересом переспросил тот. — Что за случай? Расскажи.

— Женщина, наша, шестьдесят четыре года, тяжелое ментальное повреждение. Редчайший случай — проклятие Синдора.

У Леры глаза округлились. Вот блондинка заливает. Какое еще проклятие Синдора, какой такой тяжелый случай?

— Это когда половину ментальной сущности усыпляют? — поинтересовалась одна из студенток.

— Да. Только в данном случае даже не половина, а где-то три четверти было заблокировано.

— Ого! Да это же практически живой труп. Ну и? — Глаза Клузи вспыхнули. — Кто с ней работал? Кого вызвали? Удалось спасти?

— Удалось. Сама с ней работала, — не моргнув глазом заявила Элиана. — А кого бы вызвали? Все специалисты в тот момент были в реанимации, спасали того парня с Земли.

Клузи уважительно присвистнул:

— Ну, ты даешь! Да такое не каждый пятикурсник сделает. Слушай, расскажешь подробности? Как ты с краевым эффектом боролась после того, как эмоционально-энергетическое поле выровнять удалось?

— Там так интересно получилось… — начала Элиана, а потом спохватилась: — Черт! Сейчас же звонок будет. Надо идти. Как-нибудь в другой раз расскажу.

Блондинка развернулась и направилась прочь.

— Подожди, — окликнул ее Клузи. — А давай после пар посидим где-нибудь… в спокойной обстановке. Как раз и расскажешь.

— Ну ладно, — пожала плечами Элиана. — Можешь зайти за мной вечером, часиков в семь.

После этой небрежно произнесенной фразы блондинка быстрым шагом направилась к Лере:

— Идем. Опаздываем уже. А я еще хотела успеть последнюю тему повторить. МД Леди Башня ведет. А это совсем не Одуван. Этой палец в рот не клади, эта двойки направо и налево раздает…

Валерия понимала, почему Элиана так усердно уводит разговор в сторону учебы. Догадывается, что Валерия слышала о выдуманном героическом спасении погибающей.

— Эли, так вот, оказывается, для чего тебе электон нужен, — с упреком сказала Лера, прервав бесконечный поток красноречия.

— На войне как на войне. Все средства хороши, — ощетинилась блондинка. — Но рано или поздно Клузи поймет, что жить без меня не может, тогда мне и электон не нужен будет.

— Рано или поздно ты так увязнешь в своем вранье, что тебя уже никакой электон не спасет.

Элиана одарила взглядом со зловещим прищуром:

— И это говорит та, которая из-за парня с высотки сиганула? Прибереги свою мораль для кого-нибудь другого.

Помещение для практических занятий, в отличие от лекционного зала, оказалось небольшим. Ведь рассчитано было не на целый поток, а на одну группу. Валерия и Элиана зашли в аудиторию, когда до звонка еще оставалось несколько минут. Лера ожидала, что их обступят студенты, чтобы с ней познакомиться. По крайней мере, именно так встретили бы новенькую в ее родном юридическом. Но ничего подобного не произошло. И хотя интерны с любопытством глазели на Валерию, но никто и не подумал ее поприветствовать. Блондинка тоже не собиралась знакомить Леру с группой. Заняла вторую парту у окна и уткнулась в конспект. Элиана вообще демонстративно не разговаривала с того момента, как они поцапались из-за ее вранья.

Валерия почувствовала себя неуютно. Поплелась следом за блондинкой, чтобы сесть рядом. Но тут на середину аудитории вышел Айкен.

— Ребят, познакомьтесь, это Айлита. — Айк попытался заправить за ухо непослушную челку. — Она будет учиться в нашей группе.

Певучий бас застенчивого философа заставил нескольких студентов стронуться с места. Три девушки и двое парней подошли, чтобы познакомиться. Лера даже не пыталась запомнить их имен — бесполезно. Память на имена была ее слабым местом. На Земле ей помогал рассказанный Пашкой метод: новый приятель называет тебе имя, а ты должен вспомнить трех хорошо знакомых тебе людей с такими же именами — и все, уже гарантированно не забудешь, как обращаться к новому для тебя человеку. Но с кем, спрашивается, проассоциировать всяких Дхелвердов, Бертрэйдов и Хротгаров? Тут хотя бы научиться их имена выговаривать с первой попытки. Лере оставалось только улыбаться и приветливо качать головой.

— Айлита, ты прям с корабля на бал. Говорят, вчера боевое крещение в реанимации прошла? И даже в обморок не грохнулась. Расскажешь, как тебе? — спросил один из студентов.

— Пусть она лучше расскажет, за какие такие заслуги ее взяли вне конкурса? — раздался с задней парты голос Сьюгерда.

Лера посмотрела на толстяка. У того до сих пор можно было разглядеть следы зеленки на щеках. Губы сами собой растянулись в ухмылку: какая качественная зеленка — не оттирается совсем.

— Правду говорят, что это Даркус похлопотал? — не унимался Сьюгерд. Он встал из-за парты и приблизился к Лере. Заглянул в глаза и спросил с издевкой: — А кем нам приходится декан, а? — Потом обвел взглядом студентов, стоящих рядом: — Ребят, вы с ней поосторожней. Ведь в случае чего сдаст папику.

— Замолкни, урод! — Тьюрий подскочил к толстяку и оттеснил от Леры.

С другого бока подоспел Айкен и наградил презрительным взглядом.

— Ну-ну, — многозначительно ухмыльнулся толстяк и заковылял к своей парте.

Остальные студенты тоже расхотели общаться с новенькой и расселись по местам.

Лера с благодарностью посмотрела на своих двух рыцарей. Тьюрий приветливо кивнул в ответ. А Айкен, как всегда, смутился и спрятался за спасительной завесой челки.

Звук бьющегося стекла оглушил, но на этот раз хотя бы не напугал. Едва Валерия успела занять место рядом с Элианой, в аудиторию зашла высокая стройная женщина в синей мантии и квадратной шапочке. Лера уже поняла, что такую одежду здесь носят преподаватели. Впрочем, догадаться, что перед студентами появилась Леди Башня, можно было только по одному росту и осанке. Идеально прямая спина, величественная грациозная походка — и это несмотря на десятисантиметровые шпильки. Неудивительно, что выбор Даркуса пал на эту женщину. Ее без преувеличения можно было назвать красавицей. Непонятно, являлась ли внешняя привлекательность природной или была результатом кропотливой работы, но выглядела Леди Башня безупречно. Ровная смуглая кожа, длинные черные блестящие волосы, ухоженные ноготки. Черты лица слегка удлинены, но в остальном удивительно гармоничны.

— Тема сегодняшнего занятия — методы визуализации ментальной структуры человека, — начала Леди Башня. — Советую слушать внимательно. Во второй части занятия будет проведена контрольная работа.

— Но вы же всегда даете нам день на усвоение новой темы, а только потом проводите контрольную, — возмутился с места Сьюгерд.

— Тот, кто недоволен моими педагогическими приемами, может прямо сейчас покинуть аудиторию, — величественно изрекла профессорша и обвела присутствующих ледяным взглядом. — Что, нет таких? Тогда продолжим. Сначала повторим прошлую тему. Что нужно для постановки диагноза? Элиана, прошу.

— Для постановки диагноза необходимо попытаться в деталях разглядеть ментальную структуру пациента, — ответила блондинка. — Используем для этого шестое чувство.

— Это упрощенный подход, — снисходительно кивнула преподавательница. — Порой такие видения очень расплывчаты и детали не видны. Особенно часто подобные проблемы случаются у начинающих, у которых шестое чувство еще развито слабо. Поэтому существуют приемы, облегчающие работу с ментальными полями. Нужно преобразовать то, что мы ощущаем шестым чувством, в то, что мы можем воспринимать обычными органами чувств, например слухом или зрением.

— Это как? — с недоумением переспросила блондинка.

— Рассмотрим пример. Вы обследуете больного. Замечаете, что в его ментальной сущности есть изъян. Но деталей не видите, поэтому точный диагноз поставить не можете. Тогда визуализируете его ментальную структуру в виде звукового образа. К примеру, в виде какой-то знакомой вам мелодии. И вот тогда в этой мелодии вы легко услышите фальшивую ноту. Сопоставите ощущения, которые дало вам шестое чувство и слух, — и это поможет вам определить диагноз.

— А если у кого-то нет музыкального слуха? — спросил Сьюгерд.

— Это Сью про себя, — прыснула с первой парты маленькая рыжая студентка. — Ему медведь на ухо наступил. Вернее, гиппопотам.

По аудитории прокатился смешок, который моментально стих, стоило Леди Башне лишь недовольно приподнять бровь.

— Если отсутствует музыкальный слух, можно прибегнуть к другой визуализации — зрительной.

— А какой зрительный образ лучше использовать? — поинтересовался Сьюгерд.

Чего это толстяк засыпал профессоршу вопросами? Нервничает? Видно, не уверен в себе. Похоже, «любителю зеленки» светит пара за контрольную.

Можно было бы, конечно, позлорадствовать. Но для Валерии сегодняшнее занятие вряд ли закончится чем-то более приятным. Можно сказать, двойка гарантирована. Однако Лере не хотелось сдаваться без боя. Она изо всех сил старалась вникнуть в то, о чем рассказывала Леди Башня. Казалось, основную мысль Валерия ухватила. Но вот получится ли что-то на практике?

— Хороший вопрос, — между тем прокомментировала реплику Сьюгерда профессорша. — Для визуализации ментальных полей лучше всего использовать геометрические образы.

— Какие именно? — не унимался толстяк.

— А какие именно, нам расскажет Айлита.

— Я? — удивилась Лера.

— Да, вы, — холодно подтвердила Леди Башня. — Вы же у нас приняты без экзаменов за выдающиеся способности. Значит, такие простые вещи знаете назубок.

Черт! Не зря блондинка нелестно отзывалась о профессорше. Та еще язва. Валерия начала судорожно соображать. Какие вообще бывают геометрические фигуры? Шар, пирамида, куб, цилиндр. В виде какой фигуры лучше представить себе ментальную сущность человека? Эх, если бы еще знать, что это такое. Если б Лера хоть раз ее почувствовала этим хваленым шестым чувством, тогда, может, богатая фантазия, на которую Валерия никогда не жаловалась, что-то бы и выдала.

Но на удивление, несмотря на крайнюю нехватку информации, воображение не подвело. Перед мысленным взором нарисовался конус. Ух ты! Чем не ментальная сущность? Есть устойчивое основание — базис, то, что для человека незыблемо, и есть острие — текущие насущные проблемы, то, что волнует в данный момент, то, что может ранить.

— Ну? — надменно переспросила Леди Башня. — Есть варианты?

— Есть, — ответила Валерия. — Ментальную структуру человека можно визуализировать в виде конуса.

— Какой чудовищный непрофессионализм! — фыркнула профессорша. — Если бы вы слушали меня внимательно, никогда бы не дали такого абсурдного ответа. Ведь я не зря в качестве примера звуковой визуализации привела мелодию, а не хаотичный набор нот. Разве можно уловить фальшь в какофонии? То же самое и со зрительными образами. Это должна быть правильная и идеально симметричная фигура — шар. Только на такой совершенной форме можно легко рассмотреть все изъяны.

Черт! Выходит, Лера все-таки не угадала? Досадно — идея была красивая. И чем, спрашивается, дурацкий шар лучше конуса?

Леди Башня смотрела высокомерно и, что обидно, с налетом брезгливости, и Валерия не выдержала:

— Изъяны на шаре рассмотреть, конечно, можно, но как вы заметите инверсию? Представьте ситуацию: ментальная сущность подверглась настолько сильному воздействию, что мир человека просто перевернулся с ног на голову. Как вы это на своем шаре увидите? Где у него верх, а где низ? А на конусе — легко.

— Да вы, я вижу, действительно возомнили себя большим знатоком! — Впервые голос профессорши звучал не высокомерно, а раздраженно. — За то, что настаиваете на неправильном ответе, ваша оценка за контрольную будет снижена на один балл. Садитесь.

Лера плюхнулась на стул. Эх! Дернул ее черт спорить. Так двойка, пожалуй, в отрицательную оценку превратится. Интересно, ставят у них тут минус единицы? Глянула на Элиану. Для чего? Искала поддержки? Может быть. Но блондинка отвернулась. Все еще злится.

— Итак, контрольная, — анонсировала Леди Башня. — Работаете парами. Визуализируете ментальную сущность соседа по парте, пытаетесь разглядеть изъяны, подробно записываете в тетрадях свои наблюдения и сдаете на проверку. У вас десять минут.

— И диагноз на основе наблюдений нужно ставить? — испуганно спросил Сьюгерд.

— Этого пока от вас никто не требует, — успокоила профессорша. — Чтобы понять, чем человек болен, нужно видеть очень детализированную картинку. Вам этому еще учиться и учиться. Но если кто-то у нас такой талантливый, — саркастически усмехнулась Леди Башня, — может вместо описания ментальной структуры сразу написать диагноз. Это безусловная пятерка, если, конечно, диагноз подтвердится.

Студенты начали живо работать парами. Кто-то пристально смотрел в глаза соседу, кто-то подносил ладони ко лбу напарника, кто-то держался за руки, а потом они строчили, строчили и строчили в тетрадках.

Валерии всего этого делать было не нужно. Она и так знала диагноз соседки по парте. Она могла получить пятерку, просто написав в тетрадке одно слово: «Зависимость».

Лера посмотрела в глаза Элиане. Нет, как ни старалась, ментальной сущности она не видела ни в виде шара, ни в виде конуса. Зато вместо обычной угрозы заметила в прищуре смесь страха и отвращения. Блондинка, вероятно, решила, что Валерия ее сдаст.

Лера открыла тетрадь, подумала немного и написала:

«Вижу идеальный конус. Изъянов нет».

Элиана в этот момент тоже что-то строчила в тетради. Они закончили одновременно. Захлопнули тетрадки. Молча по очереди положили их на учительский стол и вышли из аудитории.

После обеда у студентов Академии были предусмотрены практические занятия в клинике. Лера опасалась, что они могут оказаться очередной пыткой, наподобие пары, которую вела Леди Башня. Однако спросить, чего ожидать от предстоящей отработки, было не у кого. Элиана продолжала молчать и вообще была мрачнее тучи.

На полдороге к корпусу больницы девушек догнали Айкен и Тьюрий. Рядом с ними Лера почувствовала себя уверенней — хоть будет с кем поговорить.

— Ребят, а что вы обычно делаете на практических занятиях?

— В основном нас используют как разнорабочих, — с досадой ответил Тьюрий. — Разве первокурсникам доверят что-нибудь стоящее?

— В лучшем случае пошлют в лабораторию — препараты какие-нибудь смешивать, — в тон ему добавил Айкен.

— Нет, но ты не думай, что все настолько уж плохо, — подбодрил Тью. — Иногда бывает интересно. Если вдруг пациент поступит с нулевым эмоционально-энергетическим уровнем, то дадут на нем немного потренироваться…

Лера заметила, как Айк незаметно ткнул друга локтем в бок и тот осекся. Застенчивый философ быстро сообразил, что Валерии вряд ли понравится воспоминание, что еще вчера она была тут, в клинике, в качестве подопытного кролика.

Профессор, который руководил практикой первокурсников, направил их в лабораторию, но не смешивать препараты, а заряжать Оф.

— А что такое этот Оф? — поинтересовалась Лера.

— Это основной инструмент хирургов, — пояснил Айк. — Его энергия используется для заживления ран.

— Большой фиолетовый шар? — догадалась Валерия.

— Если бы фиолетовый, — усмехнулся Тьюрий. — Фиолетовым он станет, когда мы его зарядим, а пока он оранжевый.

Работа с Оф оказалась кропотливой и изнуряющей. Каждый сантиметр шершавой поверхности нужно было сначала отшлифовать до зеркального блеска, потом покрыть липкой черной, резко пахнущей субстанцией, а потом присыпать фиолетовым порошком, и только после этого шар начинал светиться и считался заряженным. И таких Оф на бригаду из четырех студентов нужно было обработать две штуки.

— А нельзя для этого дела приспособить какую-то технику? — поинтересовалась Лера.

С нее уже пот ручейками стекал, а отшлифован был еще только первый шар, и то не полностью.

— Нельзя, — пояснил Айк. — Ручная работа дает Оф значительно больше энергии.

— И надолго хватает такой зарядки?

— Зависит от глубины и размера ран. Но на одного пациента обычно хватает.

— А когда Оф исчерпает всю энергию, он снова становится оранжевым и шершавым?

— Да.

— Айли, устала, наверно? — догадался Айкен. — Девочки, может, прогуляетесь, отдохнете немного? А мы этот Оф сами закончим.

Лера взглянула на Элиану. Та усиленно терла шар, не реагируя на предложение Айка. Потом, заметив, что все трое смотрят на нее, снизошла до фразы:

— Я не устала, — и продолжила работать.

Но сделать успела немного, через пару минут в лабораторию просунулась голова Сьюгерда, и он противным голоском сообщил:

— Элиана, тебя Башня срочно в свой кабинет вызывает. — Потом хохотнул и добавил: — Не завидую тебе, страшно не в духе наша Леди сегодня.

Блондинка побледнела, как-то странно посмотрела на Леру и буркнула в сторону толстяка:

— Сейчас буду.

Голова Сьюгерда скрылась за дверью, а Элиана, взглянув на Тьюрия, тихо сказала:

— Тью, есть разговор. Выйдем на минутку.

Лера проводила ребят взглядом. На душе стало тревожно. Что этой дылде понадобилось от блондинки? Что-то разнюхала про ее зависимость?

Пара минут прошла в полной тишине. Айкен продолжал старательно натирать шар. Лера тоже пыталась не отставать. Но работе вновь помешал Сьюгерд.

— Айлита, в монстровую, — с кривой усмешкой изрекла просунувшаяся в дверь голова. — Папик соскучился.

Толстяк тут же, не дожидаясь, пока получит за свою издевку ответ от Айкена, попытался скрыться за дверью. Но застенчивый философ оказался ловчее. Кинутая им тряпка, пропитанная липкой черной субстанцией, успела заехать обидчику Леры по физиономии.

Брезгливо откинув снаряд, Сьюгерд ретировался.

— Куда мне? — расстроенно спросила Валерия. — В смотровую, что ли?

Мерзкие намеки толстяка уже достали ее. Еще и Даркус что-то от Леры хочет. Еще и у Элианы, похоже, назревают неприятности.

— Нет, тебе не в смотровую, тебе в соседнее помещение, в монстровую. Так студенты называют кабинет Даркуса — комната монстра.

Айк улыбнулся и выглянул из-за челки. На душе стало чуть легче.

— Ну, к монстру так к монстру, — вздохнула Лера и вышла из лаборатории.

— Тью, пожалуйста, хотя бы капельку. — Элиана подняла глаза, но не решилась смотреть другу в лицо и вновь опустила голову. Тьюрий молчал. Блондинка знала, что у него есть сэкономленный электон. Он уже несколько раз давал ей взаймы. Вот только она пока ничего не вернула. И, похоже, друг решил проявить твердость. — Мне очень нужно.

Блондинка догадывалась, для чего ее вызывает к себе Леди Башня. Лера написала об электоновой зависимости соседки по парте, и теперь профессорша хочет убедиться, что это правда. И Элиана не сможет опровергнуть диагноз Валерии, потому что не сможет соврать. Почти весь электон: и свою порцию, и порцию Леры она потратила в разговоре с Клузи. Теперь жалела. Она всегда «потом» жалела, всегда клялась себе, что больше такого не повторится, но стоило принять очередную дозу, все обещания забывались.

Хорошо, что остатков все-таки хватило на еще одну ложь. Элиана не могла написать в тетрадке по МД то, что смогла ощутить, когда смотрела Лере в глаза. То, что она там увидела, ошеломило. Это был вынос мозга, в это невозможно было поверить, но ошибиться Элиана не могла. Она нацарапала в тетрадке полуправду, искаженная информация стала безвредной.

Но дальше ей пришлось молчать. Пришлось делать вид, что страшно рассержена. А что Элиане оставалось? Если бы разговор зашел о той злополучной контрольной, если бы Лера попросила рассказать, что блондинка рассмотрела в ее ментальной сущности, Элиана бы не смогла соврать — к тому моменту действие электона закончилось. А правда убила бы Валерию.

Теперь Элиану отчислят из Академии. И ей придется вернуться домой. Пройти курс реабилитации и поступить в ненавистный юридический, как хотел папочка. Пойти по его стопам? Господи! Что может быть страшнее? Ничего.

Нет. Есть одна вещь. Еще страшнее уехать, не поговорив с Лерой. Та заслуживает знать хотя бы часть важной информации. Но для этого Элиане нужен электон. Буквально капелька. Чуть-чуть исказить правду — и то, что скажет Элиана, уже не будет казаться таким страшным.

— Тью, пожалуйста, последний раз. Это очень-очень важно. Это касается Айлиты. Мы же в ответе за того, кого спасли.

— Ну, хорошо, — вздохнул Тьюрий. — Идем.

Валерия постучалась в дверь, что находилась рядом с первой смотровой, и, услышав «Да-да», зашла внутрь. Даркус сидел за столом и работал с бумагами. Пока его взгляд был прикован к документам, с любопытством огляделась по сторонам. Кабинет как кабинет. Ничего особенного. Письменный стол, стулья, прозрачные шкафчики с подсвечивающими полками, арочные двухцветные окна. Все это Лера уже видела. И почему, спрашивается, помещение называется монстровой? Ну, видимо, причина не в самой комнате, а в ее хозяине. Хотя Валерия до сих пор не понимала, по какой причине Даркуса считают тяжелым человеком. Его женушка, к примеру, казалась куда неприятней.

И как будто в подтверждение Лериных мыслей декан отложил бумаги в сторону, мило улыбнулся и, указывая на один из стульев, сказал приветливо:

— Садитесь.

Валерия примостилась на отведенную ей территорию.

— Как вам первый день? Осваиваетесь?

— Пытаюсь, — осторожно ответила Лера.

Понять бы, чего от нее хочет Даркус, можно было бы выработать правильную стратегию поведения.

— Проблем не возникало?

Проблем как раз предостаточно. Начиная от придирок Леди Башни и кончая цеплянием гнусного Сьюгерда. Но не думает же декан, что Лера будет с ним делиться?

— Обращайтесь, если что. Порешаем.

— Хорошо, — кивнула Валерия.

Еще чего не хватало. Стукачом Лера подрабатывать не собиралась.

— А знаете, что я подумал?

Да откуда Валерии знать? Мысли читать она не умела. Но была рада, что со светской частью беседы закончено и декан, похоже, собрался переходить к делу.

— Я понял, почему у вас не получилось повторно установить ментальную связь с Илдредом и вновь вызвать у него эмоции. Возможно, причина в инверсии. Знаете, что это такое?

— Знаю. Это когда специально прилагаешь ментальные усилия и ничего не получается. Например, хочешь что-то вспомнить, но не можешь. А потом расслабишься, и оно само собой вспоминается.

— Правильно. Первый раз у вас получилось воздействовать на Илдреда непроизвольно. Вы ведь специально этого не хотели. А потом, когда я предложил вам сделку, вы уже старались изо всех сил, и это чрезмерное старание могло помешать.

— Что же вы предлагаете?

— Вам нужно пообщаться с Илдредом в непринужденной обстановке.

— Например?

— Например, на прогулке. Предлагаю пройтись к озеру. Вас ведь заинтересовала сиреневая вода нашего водоема. А такой она будет оставаться недолго.

Сиреневая вода действительно не давала Лере покоя. Ей очень хотелось посмотреть на нее вблизи. И, кстати, Элиана обещала провести экскурсию к таинственному озерцу. Правда, учитывая, как блондинка разозлилась, никакой экскурсии, конечно, не будет. Но в любом случае идея совместной с Даркусом и его чадом прогулки Лере совсем не нравилась. Сьюгерд и так усиленно распространяет слухи о слишком тесной связи новой студентки и декана, а тут Валерия подольет масла в огонь, согласившись на променад.

— Не думаю, что это хорошая идея, — ответила Лера.

— Наоборот, идея замечательная, — возразил Даркус. — Разве не в ваших интересах попытаться вылечить Илдреда? Если малыш выздоровеет, вам не придется целый семестр провести в Академии.

Так-то оно так. Но Валерия понимала, что вероятность помочь ребенку очень мала, раз уж его не смогли исцелить местные светила. Однако если Даркус так настаивает, попробовать можно. Тем более ситуация была подходящей, чтобы использовать ее в своих целях. Элиана советовала Лере сыграть на отцовских чувствах декана. И хотя это, конечно, не совсем этично, но разве с Лерой поступили честно?

— Хорошо. Я согласна, но при одном условии. Организуйте мне встречу с эмами, которые перемещали меня и того парня, которого вы вчера спасли.

— Это не так просто, как вы думаете.

— Почему? Ваши эмы что, кусаются?

— Наши эмы похожи на ваших аутистов. Не любят общаться. Очень закрытые люди. Но я попытаюсь их убедить уделить вам несколько минут.

— Спасибо.

— Значит, договорились. Жду вас через четверть часа на выходе из клиники. Няня должна привести Илдреда с минуты на минуту.

— А как же практика? Мы еще не закончили заряжать Оф.

— На сегодня вы освобождены.

Валерия вышла из кабинета и быстрым шагом направилась в свою комнату. Что такое пятнадцать минут? Хоть бы успеть переодеться. Лере не хотелось разгуливать по окрестностям в медицинском балахоне.

Когда Валерия вышла из клиники, Даркус уже ждал ее. Илдред стоял рядом. На малыше была веселая голубая кофточка с аппликацией в виде улыбающегося длинноухого зайца. Эта забавная вещичка дико контрастировала с пустым взглядом ребенка. У Леры вдруг сердце сжалось. Она вспомнила, как на детских праздниках, которые они с Пашкой вели, беспечно носились маленькие любопытные человечки, одетые в подобные свитерки и кофточки, какой стоял визг, какой хохот. Что же этому крохе так не повезло?

— Привет, Илди! — Лера села на корточки возле малыша и взяла его за ручку. — Представляешь, ни разу не видела вашего озера. Почему вода в нем сиреневая? Хочется взглянуть. Покажешь дорогу?

Валерия внимательно посмотрела в большие серые глаза. Может, промелькнет хоть крошечная искорка живого интереса? Нет, отстраненный взгляд направлен в никуда.

— Нам вот по этой аллейке пройти метров триста, а потом свернем направо, — Даркус указал на мощенную белоснежным булыжником дорожку.

Валерия двинулась в заданном направлении. И малыш, которого она держала за руку, безропотно последовал за ней.

Погода стояла чудесная. Троица шла не спеша. Лера наслаждалась свежим ветерком и живописнейшими пейзажами. Растительность в общих чертах была похожа на земную, но бросались в глаза кожистые удлиненные листья деревьев и цветы невиданных форм и размеров. Если добавить сюда нежное, как журчание ручейков, щебетание птиц и порхание экзотических бабочек, вполне можно было бы подумать, что оказалась в раю. Хотя нет, какой рай? Рядом с Лерой шагал больной ребенок, который не мог насладиться всей этой красотой, не мог почувствовать тихого умиротворения вечера, не мог почувствовать вообще ничего.

— Профессор Даркус, почему Илдред такой?

Возможно, бестактный вопрос, но раз уж Лере против ее воли навязали роль врача, должна же она хоть немного понимать происходящее.

— Мнения докторов расходятся. Большинство считают, что это врожденное отклонение. Говорят, Илдред пустой. У него нет ментальной сущности, только физическая оболочка.

Дрожь прошла по коже от этих слов.

— А что говорят другие?

— Другие — это я, — грустно ответил Даркус. — Думаю, малыш сразу после рождения подвергся сильнейшему вредоносному ментальному воздействию. Говоря по-простому, на Илдреде проклятие. Полагаю, его ментальная сущность не видна местным светилам, потому что заблокирована, запечатана в плотной скорлупе. Но пробить ее можно.

— Конечно, можно, — убежденно закивала Лера.

У нее скулы сводило от страшного диагноза, озвученного местными врачами. Как вообще можно было сказать про ребенка такое: пустой? Да головы у этих докторишек пустые.

— У Илдреда есть ментальная сущность, есть эмоции, — опять убежденно повторила Валерия. — Он же плакал.

Даркус вдруг резко остановился и посмотрел на Валерию так, что, казалось, взгляд прожигает насквозь:

— Это правда?

— Конечно, — ответила Лера с недоумением и даже легкой обидой. — Разве интерны стали бы давать вам ложную надежду? Да и потом, вы же все тут не умеете лгать.

Взгляд Даркуса стал мягче. Видно было, что неожиданный приступ недоверия погас. Но для проформы декан все же нравоучительно изрек:

— Знаю я этих интернов, сначала сэкономят электон, а потом выпьют тройную дозу и врут направо и налево. А про вас, землян, вообще молчу.

Троица продолжила движение. Вскоре белая аллейка резко свернула вправо. Роща осталась позади. И взгляду открылась водная гладь озера. Дыхание перехватило от восхитительной неземной красоты. До берега оставалось всего метров триста. Но даже с такого расстояния было непонятно, откуда берется этот удивительный сиреневый цвет.

— Как думаете, наверное, Илди устал? — спросил Даркус.

Лера взглянула на малыша. Определить, плохо тому или хорошо, по выражению лица было невозможно. Но декан все равно поднял сына на руки.

— Вообще-то, если вести его за руку, он будет идти, пока не упадет, — пояснил Даркус.

У Леры опять сжалось сердце. Она вспомнила, как маленькие хитрецы просятся на руки к родителям, стоит самую малость утомиться. Как потом гордо восседают на плечах отцов, созерцая мир вокруг. А Илди будет безучастно идти рядом до тех пор, пока его крохотные ножки в состоянии делать шаги. Какая дикая несправедливость.

Через несколько минут троица подошла вплотную к озеру. Жаль, спуститься к самой воде было невозможно. Хоть издалека берега виделись довольно пологими, на самом деле оказались крутыми и обрывистыми. До водной глади было метров пять, не меньше. Но все равно теперь Валерия смогла наконец-то понять, в чем секрет необычного окраса озерца. В воде плавали сотни тысяч крошечных аккуратненьких сиреневых цветочков.

— Ого! — выдохнула Лера.

— Да, иулиция цветет, — пояснил Даркус. — Это вам не ваша земная ряска. Длится цветение всего несколько дней в году, когда вода в озере становится ледяной после ливневых весенних дождей. Потом прогревается, и иулиция прячется в глубине.

Валерия несколько минут не могла оторвать взгляд от необыкновенного зрелища. Но через некоторое время ее внимание переключилось на Даркуса. Тот тихонько разговаривал с сыном. Что-то шептал ему. Малыш не реагировал. Но отца это не смущало. Сердце Леры сжалось. Это было так трогательно. И почему студенты считают декана чуть ли не чудовищем? Валерия, наоборот, с каждой минутой пропитывалась все большей и большей симпатией к этому сильному, но мягкому мужчине.

Даркус, заметив, что стал объектом внимания Леры, поставил Илдреда на землю и подошел поближе.

— Иулиция — это еще не самая главная достопримечательность озера. Вон, видите, посредине плавают птицы? — спросил он.

Валерия посмотрела в заданном направлении, но пернатых не заметила.

— Они что, такие же крохотные, как и цветочки?

— Да, не очень крупные, но зато оперение необычное.

Лера подошла к самому обрыву и напрягла зрение.

— Нет, не вижу…

Закончить фразу Валерия не успела. Резкий толчок в спину, и она летит вниз. Сиреневая поверхность приближается с молниеносной быстротой. Черт! Что за подстава?! За что? Лера ведь даже плавать не умеет! Удар оказался довольно болезненным, и в следующую секунду ледяная вода уже заливалась в рот, нос и уши, сковывала руки и ноги, лишала возможности дышать.

— Он плачет! Айлита, слышите?! Плачет! У вас получилось!

Сразу несколько раздражителей вырвали из приятного небытия. Кто-то неимоверно сильно тряс Леру за плечи, уши резал душераздирающий крик ребенка, а в горле сильно першило.

Валерия открыла глаза. Над ней, заслоняя небо, нависло счастливое мужское лицо. С темных волос струйками стекала вода прямо на щеки Леры. Еще несколько секунд сознание отчаянно пыталось не признавать происходящее действительностью, а считать сумасшедшим сном, но мокрая одежда, прилипшая к телу, недвусмысленно свидетельствовала, что пару минут назад случилось именно то, что случилось, — Даркус столкнул Леру в озеро. Что это было? Дурацкая шутка? Разве может уважаемый профессор позволить себе такое? Или он покушался на ее жизнь?

Валерия резко села и с силой оттолкнула Даркуса от себя. Декан покачнулся, но Леру не выпустил. Тогда той пришлось пустить в ход кулачки и даже боднуться.

— Отпустите меня!

Даркус потихоньку ослабил хватку.

— Извините. — Счастливая мальчишеская улыбка не сходила с лица декана. — Мне пришлось немного посодействовать принятию вами водных процедур.

— Вы в своем уме? — гневно сверкая глазами, спросила Лера.

Нет, ну это, конечно, не покушение. С такими светящимися радостью глазами на преступление не идут. Все-таки дурацкий глупый розыгрыш. Но если у декана шутки такие, страшно даже подумать, на что он способен, когда не в духе. Теперь понятно, почему студенты считают его монстром.

— Я же плавать не умею! Я могла утонуть! — с запалом выкрикнула Лера.

Ей снова захотелось садануть декана кулаком в грудь. Но кое-как сдержалась.

— Я это предусмотрел. Прыгнул вслед за вами.

— Замечательный героизм. Сначала столкнуть, а потом спасать, — съязвила Лера. — Вот не понимаю я вашего специфического чувства юмора. Из-за вашей шутки я могу простыть. Вся одежда промокла насквозь. А это, между прочим, единственная моя одежда, не считая хламиды.

— Я куплю вам новую. Айлита, не сердитесь, это не было шуткой. Это был эксперимент. Причем удачный эксперимент. У Илдреда проснулись эмоции.

Лера и Даркус синхронно повернули головы в сторону малыша. Он молча смотрел в никуда безучастным взглядом. Как же так? Ведь только что малыш плакал.

— Илди, — декан подскочил к сыну и прижал к себе. — Илди! — Поднял на руки, заглянул в глаза. Ничего. — Ну же, малыш! Не смей прятаться! — Даркус начал трясти сына. Отчаяние исказило лицо: — Не смей прятаться в свою скорлупу! Слышишь? Не смей!

Лера вскочила на ноги и подбежала к декану. Выхватила ребенка из рук отца. И нежно провела рукой по головке:

— Илди, побудь с нами. Ну, пожалуйста!

Несколько минут Даркус и Лера умоляли и требовали, шептали и кричали, но малыш оставался безучастным. В конце концов декан оставил сына в покое. Сел на траву, запустил руки в волосы и сидел молча некоторое время.

— Как бы то ни было, — наконец сказал он, — эксперимент все же был удачным. У вас снова получилось наладить ментальную связь с Илдредом. Пробиться сквозь его броню. Когда я вытянул вас на берег из воды, Илди подошел, взглянул и заплакал.

— В точности так же было и в прошлый раз, — задумчиво произнесла Лера. — Выходит, ментальные способности просыпаются у меня в полуобморочном состоянии?

— Не обязательно. Может, причина в стрессе или в самом факте падения с высоты…

— Подождите, — перебила Лера. — А ведь вы специально придумали этот поход к озеру. Попытались создать ситуацию, максимально похожую на ту, когда я свалилась с высотки?

Даркус не ответил. Но Лера и так знала, что ее догадка верна.

— Нет, я, конечно, понимаю ваши отцовские чувства. Но могли бы меня хотя бы предупредить? — возмутилась она. — Могли бы поинтересоваться, согласна ли я на такой эксперимент?

— Если бы я вас предупредил, падение не стало бы для вас стрессом и эксперимент заранее был бы обречен на провал. А вот насчет вашего согласия… Вы бы согласились?

Лера очень злилась, что Даркус использовал ее. Но цель оправдывала средства. Конечно, Валерия бы согласилась. Ради того, чтобы исцелить несчастного малыша и получить возможность вернуться домой, она пошла бы и на гораздо больший риск, чем купание в озере.

— Можете не отвечать. Я знаю ответ. Поэтому и не стал спрашивать.

Хорошенькое дельце. Даркус решил, что Лера заведомо согласна на все его сомнительные эксперименты? Страшно подумать, что он придумает в следующий раз.

— И вы теперь собираетесь все время ронять меня куда-нибудь без спроса? — сощурилась Валерия, невольно скопировав манеру Элианы. — Не выйдет. Я с вами больше никуда не пойду. И спиной к вам больше не повернусь.

Декан поднялся на ноги, подошел к Лере вплотную, заглянул в глаза и сказал просто:

— Спасибо вам, Валерия. Сегодня я впервые услышал голос сына. И окончательно поверил, что не ошибся с диагнозом.

Даркус стоял так близко, что Лере пришлось задрать голову вверх, чтобы поймать его взгляд. В глубине темных глаз плескалась буря эмоций. Возможно даже, среди них была искренняя благодарность. Но что там еще? Лера не знала. Сложно это, когда важные для тебя вещи зависят от человека, который совмещает в себе черты нежного отца и монстра, которому нельзя доверять, к которому нельзя поворачиваться спиной.

— Даркус, что происходит? — неожиданно лужайку заполнил недовольный высокомерный голос Леди Башни.

Принес ее черт. Лера еще никак не могла отойти от выходки одного члена профессорского семейства, а тут является вторая.

— Гуляем с Илди, — спокойно ответил декан.

Он отошел от Валерии и подхватил сына на руки.

— Да, няня сказала, что вы пошли к озеру. Но почему на тебе мокрая одежда?

— Купался, — не моргнув глазом ответил Даркус.

Лера мысленно усмехнулась.

— А на ней? — брезгливо спросила профессорша.

— Купалась, — ответила Лера.

— Что она, вообще, здесь делает? — фыркнула Башня. — Я не хочу, чтобы она приближалась к Илди.

— Айлита будет приближаться к Илди, — отчеканил Даркус. — Она работает с ним. Есть большой прогресс.

— Да неужели? — Профессорша глянула на малыша, потом перевела взгляд на мужа: — Такой же прогресс, какой обещали все предыдущие хваленые специалисты?

Заметив, что игра глазами на Даркуса не действует, развернулась в сторону Леры:

— И кстати, Айлита, я уже проверила вашу контрольную работу. У вас неуд.

— Ты где была? Я тебя искала. — Элиана встретила вопросом зашедшую в комнату Валерию. Окинула ее взглядом с ног до головы и добавила с удивлением: — Ого! А ты как умудрилась так промокнуть? Дождя же вроде бы нет.

Хороший вопрос. Может, Лера и выглядела бы сейчас чуть лучше, чем мокрая курица, если бы мужчины от природы обладали хоть мизерной предусмотрительностью. Если уж Даркус заранее знал, что столкнет свою студентку в озеро, мог бы хотя бы полотенце с собой прихватить!

— Постой, — осенило блондинку, не успела Лера хоть что-то ответить, — это что, очередная подстава придурка Сьюгерда? Ну, этот урод получит!

— Подстава, — кивнула Валерия, — только другого придурка. Наконец-то на собственном опыте испытала, почему вы тут Даркуса монстром считаете. А то он мне все белым и пушистым казался.

— Боюсь даже спрашивать, что случилось. Он что, вылил на тебя ведро воды?

— Бери больше — целое озеро, — усмехнулась Валерия.

Она не понимала, что произошло с Элианой, почему та больше не злится. Но было чертовски приятно, что глупый бойкот аннулирован. Все-таки Лера успела привязаться к блондинке и за эти несколько часов ее молчания соскучилась по общению.

— Что стоишь? Раздевайся! — скомандовала Элиана. — Простыть решила? Учти, у нас тут, если у тебя ангина или ОРЗ какое-нибудь, освобождение от занятий не дают. Только если ты при смерти.

Блондинка помогла стянуть мокрую одежду и даже укутала в полотенце.

— Спасибо, Эли. — Лера поглядела с благодарностью.

Элиана почему-то отвела взгляд. Походила по комнате взад-вперед, а потом села рядом на кровать.

— Короче, Айли, мне нужно тебе кое-что сказать.

От интонации, с которой были произнесены слова, мурашки по телу побежали. Так говорят, когда собираются сделать страшное признание. Видно, пока Лера прохлаждалась на озере, что-то произошло. Скорее всего, инцидент как-то связан с зависимостью блондинки. Может, в жажде новой дозы вскрыла в ординаторской шкафчик, где хранится электон, и ее застукали?

— Думаю, не сегодня завтра меня вытурят из Академии, — начала Элиана. — Не хочу уезжать, не рассказав тебе одну вещь.

Черт! Кажется, предчувствия Леры оказались верными.

— Сегодня на контрольной у меня получилось увидеть твою ментальную структуру. Картинка не была идеально детализированной, но все же кое-что прорисовалось четко.

— Что?

Теперь уже Валерия засомневалась в правильности своих догадок. Похоже было, что проблемы у нее самой, а не у Элианы.

— Часть твоей ментальной сущности заблокирована.

Холодок пробежал по спине. Лере вспомнилось, что, когда блондинка пыталась произвести впечатление на Клузи, насочиняла ему о тяжелой пациентке с заблокированной ментальной сущностью. Старшекурсник тогда обронил фразу в духе «это же живой труп». Да нет, ерунда какая-то. У Валерии не может быть ничего серьезного. По крайней мере, пока она никаких подозрительных симптомов не замечала.

— Ты имеешь в виду какую-то эту вашу страшную болезнь, проклятие Сирдона? — на всякий случай уточнила Лера.

— Синдора, — поправила Элиана. — Но нет, не его. У тебя заблокирована гораздо меньшая часть, чем при этом заболевании. И к тому же тебя не прокляли — блок поставила ты сама. Думаешь, почему не помнишь той пятницы?

— А, ты вот о чем, — с облегчением выдохнула Лера. — Ну, ты мне Америку не открыла. Я и сама уже догадалась, что это у меня такая защитная реакция организма. Болезненные воспоминания временно заблокированы, чтобы не травмировать психику.

— Так-то оно так, но есть одна тонкость. Думаю, догадываешься, что такая, как ты выразилась, реакция организма может быть вызвана только очень шокирующими событиями.

— Ну так падение с высотки как-никак.

— Никак, — покачала головой Элиана. — Не настолько ты психически слабая, чтобы падение само по себе стало для тебя достаточным шоком.

— Было что-то еще? Не с одиннадцатого этажа сорвалась, а со сто одиннадцатого? — с сарказмом сострила Лера. Напряженный разговор уже порядком вымотал ее.

— Память заблокировалась, потому что ты не выдержала боли, раздирающей твою ментальную сущность. Причина падения — предательство очень близкого человека.

— Эли, я это все уже сто раз слышала и успела устать. Жених оказался козлом, и я сиганула с высотки. Только я этому не верю. Во-первых, никакого жениха у меня не было, а во-вторых, кто бы и как меня ни предал, я не стала бы добровольно расставаться с жизнью. Вообще-то я неисправимая оптимистка.

— Речь не про жениха. Я увидела, что ты травмирована поступком родственника. Близкого кровного родственника.

Вот это действительно неожиданно и больно. Одно дело — какой-то гипотетический жених, и совсем другое — родной человек. Но кто? Братьев и сестер у Леры нет. Выходит, речь о ком-то из родителей?

— И это еще не все, — продолжила Элиана. — Тут еще вопрос, какова была последовательность событий. Сначала было предательство близкого человека, и это подтолкнуло тебя к необдуманному поступку? Или же этот близкий человек в буквальном смысле подтолкнул тебя — и в этом заключалось его предательство?

Валерия почувствовала головокружение и тошнотворный ком в горле. В словах блондинки был заложен зловещий смысл. Кто-то из родных покушался на жизнь Леры? Нет, в такое поверить было невозможно. Может, Элиана все это выдумала? Бойкот отменила, но решила выместить злобу таким изощренным способом?

— Эли, ты сейчас под действием электона, да?

— Нет, — резко замотала головой блондинка. — Ты же сама видела — я все истратила на Клузи: и твою, и свою дозу. Да и потом, зачем мне врать? — вдруг резко став грустной, спросила Элиана. — Возможно, сегодня мы видимся последний раз.

— Почему?

— Как будто не догадываешься, для чего меня вызывает к себе Леди Башня, — с обидой в голосе произнесла блондинка. — Уже, наверное, прочла твой опус о моей ментальной структуре. Электоновая зависимость — это очень серьезно. Вылечу из Академии как пробка из бутылки.

— Ты думаешь, я тебя сдала?

— А разве нет?

— Эли, мне очень не нравится, что ты подсела. Я думаю, тебе надо начать лечение. Но взять и сдать тебя этой мегере? За кого ты меня принимаешь? Уверена, у вас, в вашем таком продвинутом мире, есть возможность проходить курс терапии анонимно, ведь так? Даже у нас есть всякие там общества анонимных алкоголиков.

— Не сдала? — растерянно переспросила Элиана.

— Ага, представляешь, пятерка сорвалась, — усмехнулась Лера. — Кстати, Башня действительно уже проверила мою работу и даже не поленилась сообщить, что влепила двойку. Так что если нам и суждено в ближайшее время расстаться, то не потому, что вылетишь ты, а потому, что вытурят меня.

— Тебя вряд ли, — успокоила Элиана. — Думаю, Даркус в обиду не даст. Найдет для жены нужный аргумент.

Да уж. После того, как профессорша застала Леру и мужа на полянке, подозрительно промокших до нитки, даже страшно подумать, какие аргументы придется пускать в ход декану.

— Черт! — соскочила с кровати Элиана. — Я, кажется, поняла, зачем меня вызывает Леди Башня.

— Зачем?

— Мой опус она тоже, видимо, уже проверила.

— Так ты написала там все то, что сейчас рассказала мне? — с досадой спросила Лера.

Ей стало горько. Она еще пока сама не разобралась, что творится в ее душе. Что произошло в ту роковую пятницу.

Действительно ли кто-то из близких замешан в трагических событиях. Поэтому Валерии меньше всего хотелось, чтобы в этой информации копалась высокомерная профессорша, которую аж трясет, когда Лера приближается к Илдреду.

— Нет, — успокоила Элиана. — Остатков электона хватило, чтобы исказить правду. Написала расплывчато, что в прошлом ты перенесла душевную травму. Поверь, фраза невинная. Так написало полгруппы. У любого человека к девятнадцати годам хоть раз в жизни случалось событие, которое оставило след в ментальной структуре.

— Так чего тогда хочет мегера?

— Подробностей.

— Черт! — выругалась Лера и тоже соскочила с кровати.

— Вот именно. И теперь соврать я не смогу. Чиста как стеклышко. Мне срочно нужен электон.

— Нет, Эли, нет и нет. — Валерия расхаживала по комнате, обмотанная полотенцем, и гневно сверкала глазами. — Никакого электона.

Элиана смотрела на нее с тревогой и лихорадочно соображала, что делать. Блондинка не сомневалась, что Башня вызывает ее в свой кабинет, чтобы поговорить об Айлите, которая стала профессорше поперек горла — будет выпытывать подробности. И Элиане придется рассказать Леди Башне даже больше, чем рассказала Лере. Ведь ей она, как и собиралась, сообщила не всю правду, чтобы не травмировать. Выпрошенной у Тьюрия капельки электона хватило, чтобы преподнести информацию в смягченном и завуалированном виде. Но выходит, зря старалась. Профессорша, узнав обо всем, не преминет использовать сведения против Валерии.

— Лера, и все-таки нам нужно раздобыть капельку электона. Ты же не хочешь, чтобы я рассказала Башне о том, что разглядела в твоей ментальной структуре.

— Разумеется, не хочу!

— Так вот. Я знаю, у Тьюрия есть сэкономленный электон. Мне он не даст, а тебе даст. Иди к нему и скажи…

— Нет, Эли, — перебила Лера. — Никакого электона. Будем искать другой способ.

— Думаешь, есть другой? Ситуация практически безвыходная.

— Знаешь правило неисправимых оптимистов? Из каждой безвыходной ситуации есть как минимум два выхода. И раз первый нам не подходит, будем искать второй.

— Например? Есть идеи?

— Есть. Надо провести Башню. Сыграть на ее минусах.

Элиана посмотрела на Леру скептически. Надеяться переиграть злобную прожженную профессоршу, которая потопила не одного студента? Да, это действительно надо быть неисправимым оптимистом. Вернее сказать, не знающим жизни идеалистом. Без электона такие проблемы не решаются. Без электона ситуацию можно только усугубить.

Блондинка собиралась было открыть глаза наивной одногруппнице на правду жизни, но слова застряли в горле. Чем дольше Элиана смотрела на Леру, тем шире становилась улыбка на лице.

— Видела бы ты сейчас себя, — хохотнула Эли. — Разгуливаешь по комнате в одном полотенце, не во что даже переодеться, а строишь наполеоновские планы.

Слова прозвучали добродушно, и Лера тоже засмеялась.

— Вообще-то Даркус обещал мне купить что-то взамен испорченной одежды.

— Да ну его с его обещаниями. Мало нам от его женушки проблем? — Элиана полезла в шкаф и извлекла оттуда нежно-кремовый костюм-тройку. — Вот. Смотри, какая красота. И под цвет глаз подходит. И совсем недорого возьму — всего полпорции электона.

— Нет, — Лера отчаянно замотала головой. Глаза моментально погрустнели.

— Шучу-шучу, — успокоила Элиана, — бесплатно.

Валерия примерила наряд и покрутилась немного возле зеркала.

— Тебе идет, — осталась довольна блондинка. — Только сзади на брючину что-то прилипло.

Лера обернулась, сняла соринку и вдруг, коварно улыбнувшись, воскликнула:

— Кажется, я придумала, как нам обыграть Башню. Смотри. Какие у нее есть минусы?

— Она чопорная и высокомерная, — отозвалась блондинка.

— Правильно. И еще помешана на своем внешнем виде. Ты заметила, какая она ухоженная?

— Ага. Наверное, по нескольку часов в день уделяет тому, чтобы все было безупречно.

— Вот на этом и сыграем. Только нам нужны будут помощники.

— Сейчас сгоняю за Тьюрием и Айкеном.

— И заскочите в столовую, понадобится немного вашей замечательной раттуни.

Перед началом первой пары в аудитории стояла гробовая тишина. Слышен был только шелест переворачиваемых страниц. Объяснялось такое усердие тем, что предстоящее занятие должен был вести Даркус. Он читал студентам курс «Лечение ментальных отклонений».

— Декан начинает с опроса по прошлой теме, — предупредила Валерию Элиана. — Очень зверствует. Шаг вправо, шаг влево — расстрел.

Быть расстрелянной Лере не хотелось. Ей вполне хватило купания в ледяной воде, подстроенного Даркусом, поэтому она попыталась вместе с блондинкой углубиться в чтение предыдущей лекции, но понимала законспектированные предложения через одно.

— Ничего, — подбодрила Элиана. — Думаю, сегодня декан сделает тебе поблажку. Не в его интересах заваливать тебя. А после лекций попросим Айкена, чтобы позанимался с тобой. Он у нас отличник, все схватывает на лету да и объяснять умеет толково.

Даркус вошел в аудиторию одновременно со звонком. Поприветствовал студентов и сразу начал опрос:

— Тема прошлого занятия? Айкен.

Айк поднялся и, быстро закинув челку за ухо, отчеканил:

— Методы оказания скорой ментальной помощи при проклятии Саймерга.

Даркус кивнул. Это означало, что студент ответил верно и может садиться.

— В чем заключается проклятие Саймерга? Элиана.

Эли подскочила и выдала без запинки:

— Это когда человеку внушили, что он чем-то болен. Если вовремя не снять проклятие, внушенное заболевание начнет проявляться настоящими симптомами.

— Хорошо, — кивнул декан. — Какая разновидность проклятия наиболее опасна? Тьюрий.

Тью мгновенно встал с места, но немного замешкался:

— Та, которая… э…

— Садитесь. Неуд и внеочередное ночное дежурство, — сдвинул брови Даркус. — Пока вы соображали, что к чему, у вашего пациента уже начались осложнения.

— Сьюгерд.

Толстяк принял стойку «смирно»:

— Самая опасная разновидность — когда человеку внушили, что он смертельно болен.

— Неуд и ночное дежурство, — ледяным голосом вынес вердикт декан. — Линели.

Рыженькая девушка с первой парты вскочила и затараторила:

— Самая опасная разновидность проклятия Саймерга — это когда человеку внушили психическое заболевание. Тогда ментальная структура самозамыкается. Такие отклонения с трудом поддаются лечению.

Этот ответ Даркуса удовлетворил, и декан перешел ко второй части опроса — методам оказания первой помощи пациентам, подвергшимся проклятию Саймерга.

Вновь похожие на выстрелы вопросы и вскакивающие с места как солдатики студенты, изо всех сил старающиеся говорить четко и быстро, ибо секундная задержка означала только одно, вернее два: неуд и ночное дежурство.

Лера сидела, вжавшись в парту. Не то чтобы она так уж боялась пресловутого неуда и дежурства, но казарменная дисциплина, поддерживаемая тяжелым ледяным взглядом Даркуса, действовала на нее подавляюще. Вот уж действительно монстр.

Когда опрос был закончен и декан приступил к объяснению нового материала, Валерия последовала примеру остальных — начала конспектировать лекцию, сама поражаясь своей старательности. Слушала внимательно, боясь пропустить хоть одно слово, и испещряла тетрадку подробнейшими записями. Усердию способствовала мысль, что хотя сегодня ее и не спрашивали, но завтра, похоже, поблажек уже не будет.

Следующие две пары «Связь ментальных и материальных полей» вел профессор Кинефрид, педагогические приемы которого кардинально отличались от методов декана. Он был приветлив, щедро приправлял лекции лирическими отступлениями на тему, как хорошо было раньше, в его молодости, и смотрел сквозь пальцы на то, что некоторые студенты на задних партах откровенно дремали. Лера поначалу не поддавалась общей атмосфере и пыталась вести конспект, но на середине второй пары сама не заметила, как перестала вникать в слова профессора и погрузилась в свои мысли.

Сказать по правде, Валерии было что обдумать. Со вчерашнего вечера ей не давали покоя слова Элианы о том, что к падению с одиннадцатого этажа причастен кто-то из родных. Лера крутила в голове информацию и так и этак, но все равно та не укладывалась, не лезла ни в какие ворота. Память пока так и отказывалась работать, поэтому в игру вступило воображение. Оно нарисовало картину: Валерия стоит на крыше высотки и смотрит вниз. Ничто не предвещает беды. Лера и не подозревает, что кто-то готовит гнусную подставу: подходит сзади, чтобы толкнуть. Неужели мама или папа? Нет, такого не может быть. Они не могут желать ей зла. Но тем не менее в следующую секунду Валерия летит вниз, чтобы плюхнуться в ледяную воду. Стоп! Почему в воду? Тогда же была земля. Два разных случая перемешались в голове. Спрашивается, почему? Видимо, потому, что чем-то похожи.

Догадка неожиданно вспыхнула в сознании ярким пламенем. Валерия поняла, что может быть общего у этих двух происшествий. Даркус, когда столкнул Леру в воду, не желал ей зла. Сделал это вынужденно. Надеялся помочь сыну. Кроме того, заранее знал, что ничего плохого не произойдет, и даже для подстраховки сам прыгнул следом за Лерой. Возможно, и первое падение Валерии проходило по тому же сценарию. Кто-то из близких столкнул ее, но был уверен, что с ней ничего не случится. И совершил этот с виду гнусный поступок не просто так — возможно, в нем была какая-то экстренная необходимость.

Эта гипотеза немного успокоила Леру, хотя, конечно, выглядела притянутой за уши и больше задавала новых вопросов, чем давала ответы. Особенно если приплюсовать сюда еще и пораненного Пашку, которого удалось спасти только благодаря продвинутой медицине параллельного мира. Он-то почему пострадал? Кто его так серьезно поранил? Может, стал невольным свидетелем падения Леры и хотел отомстить обидчику, но вместо этого сделался еще одной жертвой? Головоломка получалась еще та. Валерия чувствовала, что без дополнительной информации ее не разгадать. И как бы ей помогли сведения, которые можно было разузнать у эмов. Спрашивается, когда Даркус собирается выполнять обещание?

— Айли, заснула, что ли? — Элиана толкнула Валерию локтем в бок.

Лера встрепенулась и вынырнула из своих раздумий.

— Нет, — заверила она. — Слушаю лектора.

— Угу, — усмехнулась блондинка. — Пара закончилась, это раз. Тебя вызывают к Даркусу, это два.

— К Даркусу?

— Да, только что Висти со второго курса в аудиторию заглядывал, просил передать. Хотя чего я тебе это рассказываю, — закатила глаза Элиана и рассмеялась. — Ты же не спала, сама все слышала.

— Значит, опять к Даркусу. Эх, помянешь черта, он и здесь, — проворчала Лера.

Она направилась в кабинет декана с твердой установкой не соглашаться больше ни на одну его авантюру. По крайней мере, до тех пор, пока он не выполнит обещание устроить ей встречу с эмами. И хотя на сегодняшней лекции Даркус своим зверским опросом нагнал на Леру непонятного страху, сейчас уже этот страх трансформировался в злость. В ледяной воде, значит, Леру искупали, а про встречу с эмами — молчок. Разве это справедливо?

По дороге в монстровую Валерия с успехом изгнала из себя остатки трепета, внушенного на сегодняшнем занятии, и вошла в кабинет в боевом настроении. Поглядела на декана и, чтобы не дать себе путей к отступлению, решила начать игру первой:

— Профессор Даркус, вызывали? — Не давая ответить, суровым решительным голосом выдвинула ультиматум: — Я не соглашусь ни на одно ваше предложение, пока не выполните своих обещаний.

— Айлита, — на губах декана заиграла ироничная улыбка, — вообще-то позвал вас как раз для того, чтобы выполнить обещание.

Лера опешила. Вот так все просто? Она приготовилась в непримиримой борьбе с кровожадным монстром отстоять свои права. А монстр вдруг перестал был кровожадным, а наоборот, сделался белым и пушистым — обезоруживающе улыбается и без всяких ультиматумов согласен на все.

— Жду вас через полчаса на выходе из клиники.

Нет, как-то это слишком просто. Где-то здесь подвох.

— А где будет проходить встреча с эмами? — подозрительно прищурив глаза, спросила Лера.

— Встреча с эмами? — удивился Даркус. — Пока мне удалось договориться только о самом факте встречи. Время и место эмы сообщат чуть позже. Я имел в виду другое свое обещание — купить вам новую одежду взамен испорченной.

Вот оно в чем дело. Нет, новая одежда Валерии, конечно, не помешает. Насколько Лера поняла, стипендию за текущий месяц студенты уже получили. Следующая выплата еще не скоро, да и заслужит ли ее Лера непонятно. А приторговывать электоном противилась душа. Поэтому на такую щедрость от Даркуса Валерия, пожалуй, согласится. Но надо дать ему понять, что подачка засчитана не будет — ультиматум остается в силе.

— Хорошо. Буду через полчаса в условленном месте. Но учтите, только покупка одежды. Никаких ваших просьб выполнять не буду. Сначала — эмы.

Валерия появилась в условленном месте на несколько минут раньше. Но Даркус уже ждал ее. На руках держал Илдреда.

— Няня приболела, — пояснил он. — Придется взять Илди с собой.

Аргументация звучала немного странно, учитывая, что кроме няни и отца у малыша еще и мать есть. Но в общем-то Лера была не против. Она успела проникнуться симпатией и сочувствием к особенному малышу. Ему не повредит побывать на людях. Но в то же время у Валерии закралась мысль, что Даркус неспроста взял сына с собой. Опять что-то затевает.

Декан проводил ее к своей машине. Лера с любопытством начала разглядывать капсулу на колесах. Именно так выглядели здешние автомобили — огромные, размером почти с микроавтобус, двухцветные пилюли с полупрозрачными, арочной формы иллюминаторами. Из окна общежития Валерия мельком уже видела эти странные механизмы, но вблизи — впервые. Минималистический дизайн и обтекаемая форма свидетельствовали о сумасшедших скоростях, которые подобные машины могут развивать.

Даркус приветливо распахнул дверцу, и Лера зашла внутрь. Салон был полностью обит мягким бархатистым материалом, наподобие персидского ковра. Довольно уютненько. Обращали на себя внимание несколько кресел-трансформеров. Одно из них декан превратил в подобие манежа, внутрь которого посадил сына. Два других сложил в виде глубоких сидений с подлокотниками и поставил рядом с передним смотровым иллюминатором. В одно опустился сам. А второе заняла Лера.

— Похоже на ваши автомобили? — поинтересовался Даркус.

— Очень отдаленно, — ответила Валерия.

Ни руля, ни педалей, ни рычажков каких-нибудь она не видела. Как же, интересно, декан будет управлять своим агрегатом?

А вот как. Снизу иллюминатора оказалась небольшая панелька. Даркус просто поднес к ней руку. Панелька засветилась, отобразив карту. Текущее место расположения автомобиля и место назначения были отмечены на ней крестиками, соединенными извилистой пунктирной линией. Оставалось загадкой: то ли декан заранее ввел нужные параметры в устройство, а сейчас просто вывел его из спящего режима, то ли вот так вот, поднеся руку, установил с ним ментальную связь и передал нужную информацию.

Больше никаких действий от Даркуса не потребовалось. Автомобиль плавно набрал скорость и помчался по магистрали.

— Мы направляемся в Арстран, — ткнув пальцем в экран, пояснил Даркус. — Это ближайший к нам город, расположен в двадцати километрах.

— Получается, сама Академия находится в загородной зоне?

— Да.

— И что, тут поблизости совсем нет магазинов? — Новая волна подозрений охватила Леру. — Нужно обязательно ехать в город?

— Есть парочка. Но я подумал, что лучше будет посетить ярмарку в Арстране, — беспечно улыбнувшись, пояснил декан. — Там на небольшой территории собрано несколько десятков всевозможных бутиков. И вообще место веселое и интересное.

Сомнений нет. Леру опять водят за нос. Одно интересное место уже обернулось для Валерии купанием в ледяной воде. Что ее ждет в новом интересном местечке — даже представить страшно.

— Профессор Даркус, признайтесь, покупка одежды лишь прикрытие для очередного вашего эксперимента. Ведь так? Опять задумали куда-то меня столкнуть. Что там у вас на ярмарке? Какие-нибудь опасные аттракционы? Банджи-джампинг?

— А вас трудно провести, — усмехнулся декан.

Нет. Он еще и улыбается.

— Разворачивайте ваш драндулет назад! — возмущенно выпалила Лера. — Никуда с вами ехать не собираюсь.

— Валерия, послушайте, — мягко произнес Даркус. — Поверьте, и в мыслях не было снова подвергать вас опасности.

— Так я вам и поверила, — гневно сверкнула глазами Лера.

— А какой смысл? Вызвать плач сына? — спросил декан, и его мальчишеская улыбка вдруг растаяла. Лицо сделалось грустным. — Что толку? Мы уже убедились, что такая реакция длится не дольше минуты. А что потом? Думаете, меня вдохновляет перспектива постоянно сталкивать вас в озеро, чтобы потом минуту наслаждаться криком Илдреда?

Да, логика в словах Даркуса была. Пожалуй, не в его интересах снова сбрасывать Леру.

— Но что вы тогда задумали?

— Я решил провести противоположный эксперимент. Смотрите, когда вы находитесь в стрессовом состоянии, Илди плачет. Возможно, если, наоборот, будете испытывать радость и положительные эмоции, то он рассмеется. А что для девушки может быть приятнее, чем поход по магазинам и выбор новых нарядов?

Хм. Звучит логично и правдоподобно. Что ж, ради исцеления Илдреда Лера готова получить положительные эмоции в местных бутиках. Эта перспектива куда заманчивее очередного падения. Настроение поползло вверх, и злость на Даркуса моментально прошла.

— Хочу ради чистоты эксперимента попросить вас не скупиться при выборе обнов, — продолжил декан. — Нам нужно много ярких впечатлений. Нам нужны не просто положительные эмоции, нам нужна эйфория.

Это Даркус обратился по адресу. Получать удовольствие от жизни Валерия умела. Она ведь была неисправимой оптимисткой.

— Хорошо, — кивнула Лера. — Будет вам эйфория. — Потом, спохватившись, спросила: — А эта эйфория не сильно ударит по семейному бюджету?

— Врачи у нас могут себе позволить вообще не задумываться о деньгах, — усмехнувшись, успокоил Даркус.

Через несколько минут машина въехала в город. Лера смотрела в иллюминатор во все глаза. Такого количества экзотических строений, собранных в одном месте, ей еще никогда не приходилось видеть. До чего милыми и сказочными казались местные здания! Их отличительной деталью являлись башни. Собственно, дома и состояли из одних только башен и башенок, увенчанных конусными крышами. Такую картинку рисовало воображение маленькой Леры, когда она читала про приключения Элли в Изумрудном городе.

Миновав несколько перекрестков, автомобиль подъехал к огромной площади. Валерия сразу догадалась, что перед ней ярмарка. Множество небольших разноцветных строений, похожих на балаганчики, переливающиеся вывески, толпы нарядных людей, весело снующих туда-сюда, задорная музыка и ванильный аромат, ударивший в нос, стоило вылезти из машины.

— Идемте за мной, — пригласил Даркус, подхватив сына на руки, — покажу вам тут все.

Ух, чего только на ярмарке не было! Кроме множества бутиков со всевозможной одеждой, о которых рассказывал декан, нашлись магазинчики с парфюмерией и галантереей, с лакомствами и фруктами, и захватывающие дух аттракционы для детей и взрослых.

— С чего начнем? — поинтересовался декан и, чтобы придать правильное направление ходу мыслей Валерии, добавил: — Не забывайте, наша цель — эйфория.

Лера, не задумываясь, указала в сторону, где толпилось больше всего народу. Оттуда доносился странный низкий трубный рев.

— Что там?

— Дракончики.

— Что? — переспросила Валерия.

— У вас в парках и на ярмарках детей на маленьких лошадках катают?

— На пони? Катают.

— Ну вот, а у нас на дракончиках. Животные такие. Маленькие ручные динозаврики. У вас, на Земле, они вымерли, а у нас нет. Их одомашнили.

— Ого! — Глаза Леры округлились. — Идемте!

— Разве что посмотреть, — без энтузиазма отозвался Даркус. — Не думаю, что Илди подходит такое развлечение.

Декан подвел Леру к полигону, где по кругу на небольшой высоте летали странные зверьки, действительно очень похожие на динозавров, как их рисуют на картинках, только с крыльями. На спинах дракончиков сидели малыши. Родители шли рядом и придерживали чад, чтобы те не свалились на землю. Очень забавная картинка. Лера умилялась несколько минут, потом решительно заявила:

— Нам нужно покатать Илди.

— Если вы думаете, что это его как-то впечатлит, то напрасно. Я не раз катал Илдреда и на дракончиках, и на больших драконах, и на всевозможных аттракционах, как простеньких, так и таких, где даже у взрослого дух захватывает. Но малыш оставался равнодушным ко всему.

— И все-таки, — упрямо повторила Лера.

Через пару минут она и Даркус уже шли с двух сторон от маленького послушного дракончика, придерживая Илдреда, сидящего на спине зверька. Свободной рукой Валерия умудрялась время от времени проводить по шершавой шее и голове животного, и то урчало и издавало трубный рев. Леру такая реакция приводила в восторг, правда, Илди оставался совершенно равнодушным ко всему происходящему.

После катания на дракончиках троица по настоянию Валерии посетила все аттракционы: качели, карусели, горки. Потом Даркус организовал чаепитие в кондитерском балаганчике. К чаю прилагались шоколадные конфеты и крохотные пирожные в виде корзиночек со всевозможными начинками. Лера, как и обещала декану, вовсю старалась получать удовольствие. Она выпила две чашки чая и даже, наплевав на фигуру, попробовала все виды сладостей.

Даркус был весел, улыбался и шутил. Рассказывал, какие о нем ходят байки среди студентов. И хотя часть их Валерия уже слышала, из уст их главного героя они звучали комично. И Лера хохотала, а декан подхватывал ее смех. Она удивлялась, как Даркусу идет, когда он смеется. Даже больше, чем когда улыбается. И оба они, и Валерия и декан, постоянно поглядывали на Илдреда. Не промелькнет ли на его лице хоть проблеск эмоции? Но нет, пустой взгляд малыша убивал надежды на корню.

Когда чай был выпит, настало время переходить к основному пункту программы — покупке новой одежды. Даркус завел Валерию в один из бутиков и, усевшись на диванчик, предоставил ей свободу выбора.

Лера ходила между рядов брючек и блузок в сопровождении двух продавщиц, которые предлагали ей изумительные наряды. В итоге было выбрано к примерке несколько вариантов. Валерия надела один из них, покрутилась у зеркала и хотела было выйти из примерочной, чтобы поинтересоваться у Даркуса, идет ли ей. Но вдруг поняла: то, что происходит, — неправильно. С какой стати ей интересно мнение декана по поводу наряда? Разве должно оно ее волновать? Разве должно ей хотеться услышать от него комплимент? Нет, конечно.

Валерия переоделась в то, в чем пришла в магазин, выбрала наугад пару нарядов из предложенных продавщицами и вышла из примерочной. Даркус расплатился за обновы и предложил посмотреть что-то еще в других бутиках, но Лера наотрез отказалась и настояла, что пора возвращаться.

— Я знаю, почему сегодняшний эксперимент прошел неудачно, — сказал декан, когда автомобиль тронулся в обратный путь.

— Потому что неправильной была сама идея? — предположила Лера. — Похоже, мои положительные эмоции никак не влияют на состояние Илдреда.

— Нет, думаю, дело в другом. Вы относитесь к тому типу девушек, которые не приходят в щенячий восторг от новых нарядов, ведь так?

— Возможно, — неопределенно пожала плечами Лера.

Ей было жаль, что попытка Даркуса оказалась неудачной. Он очень старался. И поначалу Валерии действительно стало удивительно весело и легко на душе — почти эйфория. Но все испортили мысли о том, что это неправильно. Неправильно, что Лере весело и легко в компании Даркуса. Она должна испытывать другие чувства рядом с женатым мужчиной, к тому же своим преподавателем.

— Валерия, расскажите мне, что может сделать вас по-настоящему счастливой.

Даркус заглянул в глаза, и Лере стало не по себе. Она нервно сглотнула, не зная, что ответить.

— Вы были когда-нибудь по-настоящему счастливой? — перефразировал он вопрос.

Изучающий взгляд его темных глаз мешал думать. По-настоящему счастливой? Когда-то была. Там, в другой жизни. Был парень, один взгляд которого мог лишить способности дышать. Мог заставить сердце замереть, а потом бешено колотиться. Но это было давно и неправда. И недолго. Совсем недолго.

Даркус все смотрел и смотрел, и ждал ответа. Но Лера молчала. Неожиданно он притянул ее к себе и опалил губы стремительным горячим поцелуем. На мгновение в голове помутилось. Это как падение с огромной высоты. Дыхание перехватило, и мир опрометью понесся куда-то, и земля ушла из-под ног.

Но уже в следующее мгновение Лера опомнилась. Она оттолкнула декана от себя и залепила звонкую пощечину.

— Что, еще один эксперимент? — гневно выпалила Валерия.

Даркус не ответил. Лишь обернулся к манежику. Илдред лежал в мягких объятиях кресла-трансформера и спал. На его губах светилась улыбка.

Даркус зашел домой со спящим Илдредом на руках и, не включая свет, потихоньку прошел в детскую. Там он опустил сына в кроватку. Улыбка давно уже улетучилась с маленького трогательного личика, но декан все еще видел ее.

Он присел рядом. Не хотел пока идти к себе или в гостиную. Он заметил, что Эйвилна находится там, а общаться не было желания. Случись такой прогресс в состоянии Илдреда несколько месяцев назад, Даркус бы первым делом побежал поделиться радостью с супругой, но теперь отношения между ними стали совсем холодными. Они неделями не разговаривали. Да и о чем? Последней ниточкой, связывающей их, долгое время оставался сын, но когда Эйвилна окончательно потеряла веру в его выздоровление, трусливо сдалась, тем для общения не осталось.

Поэтому разделить радость было не с кем. Но это и неважно. Даркус и без того был счастлив. Он так долго ждал этого дня. Столько перепробовал методов. Сколько специалистов билось, чтобы хоть чем-то помочь малышу. И кто бы мог подумать, что надежду подарит с виду обычная девушка с Земли. Хотя нет, уже после первых пяти минут общения Валерия перестала казаться Даркусу обычной. Невероятно талантливая, пусть и не умеет распоряжаться своим даром. Яркая, ненаигранная, настоящая, дерзкая. Ее энергия зашкаливала и будоражила. Вот она бы не сдалась в борьбе за сына. Такая бы шла до конца. Отчаянная девчонка!

Последняя мысль заставила усмехнуться. Даркус потер щеку, которая до сих пор горела. Да, именно отчаянная. У декана еще не было студенток, осмелившихся дать пощечину. Правда, и он никогда не допускал ничего подобного по отношению к другим студенткам. Никогда и в мыслях не было. Ужас как непрофессионально и неэтично. В общем-то, и с Валерией получилось незапланированно. Это был экспромт, плохо контролируемый порыв. Жалел ли Даркус? Да ни грамма. Ему плевать на этику. Ради сына он повторит эксперимент хоть сотню раз. Тем более, в отличие от купания в ледяной воде, ощущения куда приятней. Но про ощущения, вообще-то, лучше не думать. Они были уж слишком захватывающими. Видимо, сказалось, что отношения с супругой давно стали прохладными и не то что не обжигали, а даже не грели.

А ведь поначалу все было иначе. Эйвилна относилась к Даркусу с трепетом. Даже когда они поняли, что у них никогда не будет детей и декан впал в депрессию, именно она поддержала, придумала выход, нашла нужные слова.

Тогда у них в клинике появилась особенная пациентка. Юная девушка с Земли. Там, в ее мире, у нее что-то пошло не так, и она решила расстаться с жизнью. Даркус никогда не понимал, что толкает людей на такие поступки. Эмы полагали — предательство близкого человека. Но какой бы ни была причина, спасти пациентку не представлялось возможным. Ее эмоционально-энергетический уровень был нулевым. Единственное, что получилось у медиков, — восстановить ее материальную оболочку. И вот неожиданный, шокирующий сюрприз — пациентка оказалась беременной. И ее малыш — жив. Срок совсем небольшой — три месяца, но медики вполне могли поддерживать материальную оболочку матери в удовлетворительном состоянии необходимое время, давая ребенку нормально развиваться.

— Это наш шанс, — сказала тогда Эйвилна. — Мы можем усыновить малыша. Нам разрешат, ведь ребенок с Земли.

Вообще-то, усыновление в родном мире Даркуса в принципе не практиковалось. Всех детей, оставшихся без родителей, воспитывали специальные педагоги с особыми ментально-энергетическими способностями, что помогало избежать психологических травм. Но семье медиков разрешили усыновить ребенка из другого мира. Радости Даркуса и Эйвилны не было предела. Они полюбили малыша еще до того, как он появился на свет. Правда, уже через несколько часов после рождения стало понятно, что ребенок очень особенный.

Это был шок. Но супруги решили бороться. Потянулись бесконечно долгие месяцы отчаянного сопротивления. Иногда казалось — сражаться бессмысленно. И Эйвилна смирилась. Но Илди доказал сегодня, что сдаваться рано.

Даркус, усмехнувшись, накрыл малыша одеяльцем:

— Теперь я знаю, как заставить тебя улыбаться…

И тихонько вышел из детской.

Лера заскочила в комнату, закинула сумки с покупками в шкаф и плюхнулась на кровать к Элиане:

— Эли, у меня проблемы.

— Так, спокойно. Что за паника? — хладнокровно поинтересовалась блондинка. — Рассказывай по порядку.

Рассказывать об ужасной поездке на ярмарку, вернее, об ее окончании Лера не была готова. Она сама пока не разобралась до конца, что произошло. Одно понятно — больше оставаться с Даркусом наедине она не может — это раз. А два — за пощечину он теперь наверняка будет ей мстить. Хотя декан заслужил ее однозначно и если попробует повторить что-то подобное, получит еще. Но, учитывая, какой у него тяжелый характер, виноватой сделает Валерию. Ведь у него опять есть оправдание — пытался помочь больному сыну.

Вообще-то, легкая улыбка на личике Илди неожиданно привела Леру в трепет. И хоть продержалась она не дольше минуты — стало понятно, что малышу действительно становится лучше. Вот только как бы Даркус не уверился в мысли, что улыбка была вызвана тем, что происходило в машине между ним и Валерией. Лера была уверена, что поцелуй ни при чем. Просто Илди получил заряд положительных эмоций на ярмарке. Замечательные аттракционы, дракончики, чаепитие — все это оказало воздействие на его ментальную структуру и нашло выход в каком-то веселом сне, отчего малыш и улыбался. Но декан наверняка истолкует произошедшее по-своему и продолжит свои сомнительные эксперименты. А для начала отомстит за сегодняшний инцидент.

— В общем, в двух словах так, — вздохнула Лера, — завтра на занятии Даркус будет меня заваливать. Мне нужно вызубрить лекцию назубок.

— Ну, так не проблема. Сейчас позовем Айкена. Он все разложит по полочкам, — успокоила Элиана. — Но все-таки что случилось?

— Ой, Эли, долго рассказывать, — отмахнулась Лера. — А кстати, не знаешь, сколько Даркусу лет?

— Ну, точно не знаю, — пожала плечами блондинка, — где-то двадцать семь-двадцать восемь. А зачем тебе?

— Да так, для справки, — Лера развела руками. — Просто вроде бы и профессор, а ведет себя хуже студента.

— Да что случилось-то? — Элиана повторила вопрос с улыбкой. — Уж лучше расскажи. А то по твоему лицу можно подумать бог знает что. Выглядишь так, будто только что с чертом целовалась.

Лера побледнела.

— Короче, Эли, зови Айкена, — устало выдохнула она.

— Ого, — присвистнула блондинка. — Не думала, что все настолько плохо. Ладно, будет тебе Айкен.

Элиана вышла и через несколько минут вернулась в компании Айка. Объяснение нового материала затянулось до полуночи.

Даркус неслышно вышел из детской и уже собирался подняться к себе на второй этаж, но передумал. Он заметил, что Эйвилна все еще находится в гостиной. Сидит на диване с книжкой в руках. Декан подошел к двери, однако заходить не стал. Сквозь щель наблюдал за супругой.

Эйви была почти неподвижна, лишь изредка плавным, грациозным движением руки перелистывала страницы. Она вообще все делала изящно и величественно. Даже просто сидеть у нее получалось как-то по-особенному эстетично. Эта врожденная аристократичность когда-то очень нравилась Даркусу. Да и сейчас он невольно залюбовался супругой.

В какой-то момент Эйвилна оторвалась от книги. Видимо, почувствовала взгляд. Декан решил зайти в гостиную. Присел на диван рядом с супругой.

— Что читаешь? — задал вопрос вежливости, раздумывая, стоит ли рассказать о прогрессе в состоянии сына.

Даркусу хотелось и одновременно не хотелось говорить с Эйвилной про Илдреда. Декан подозревал, что супруга не поверит словам или же интерпретирует их по-своему. Он до конца еще не смирился с тем, что Эйви сдалась, и тем более ему жутко не нравилось, что она в штыки принимает его новую попытку излечить сына. Попытку, которая имеет все шансы оказаться удачной.

— Читаю свежую работу профессора Турса по ментальной диагностике, — охотно ответила Эйвилна. — Хочу опробовать его методику.

Кто бы сомневался, что супруга работает, даже несмотря на столь поздний час. Не в ее правилах тратить время на какой-нибудь легкомысленный женский роман.

— А как ваша поездка на ярмарку? — тоже чисто из вежливости осведомилась Эйви.

— Илди остался доволен, — ответил Даркус.

Эйвилна передернула плечами. Она не любила, когда супруг говорил о сыне так, будто тот испытывает настоящие эмоции, будто ему может что-то понравиться или не понравиться, будто он может быть чему-то рад или не рад. Она считала это кощунством. Все равно что про слепого сказать, что он прекрасно видит, а про безногого — что он прекрасно танцует. И Даркус знал об этом. Но не стал в этот раз щадить чувства супруги. Он уже принял решение рассказать ей о наметившемся прогрессе. Поверит или нет — ее дело. Но она должна знать. Декан был убежден, что на этот раз речь идет не о ложной надежде.

— Илди понравилось на ярмарке, — повторил Даркус. — От переизбытка впечатлений он устал и заснул. Но во сне улыбался.

— Зачем ты так? — возмутилась Эйвилна. — Выдаешь желаемое за действительное? Или это такой изощренный способ меня позлить?..

— Эйви, — перебил Даркус, — ты меня слышишь? Илди улыбался. Это не плод фантазии. Это реальность. Результат работы Айлиты.

— Айлиты? — с негодованием переспросила Эйвилна и вскочила с дивана. — Ты опять брал эту девчонку с собой?

— Да, брал. И дальше буду брать, — с нажимом ответил Даркус. — У нее получается устанавливать с Илди ментальную связь. Она оказывает на него чрезвычайно сильное влияние.

— На кого она оказывает влияние, так это на тебя! — остервенело выпалила Эйвилна. — Я скорее поверю, что ее воздействие заставило тебя поверить в улыбку Илди, чем в то, что малыш в действительности улыбался. Мерзавка манипулирует тобой. Нашла слабое место и бьет по нему.

— Прекрати, — сквозь зубы процедил Даркус.

Его начало злить поведение супруги. Такой взбешенной он, пожалуй, не видел ее ни разу. Обычно, как бы озлоблена она ни была, у нее хватало выдержки держать себя с достоинством.

— Послушай, Дарк, — немного сбавив пыл, сказала Эйвилна, — девушка не так проста и безобидна, как тебе кажется. Я не хочу, чтобы она работала с Илдредом потому, что опасаюсь: она может навредить малышу. Во-первых, у нее, как у всех самоубийц, неустойчивая психика. А во-вторых, не знаю, заметил ли ты, часть ее ментальной структуры заблокирована. Причем блок поставлен самой Айлитой. Что она скрывает там от себя и от всех — страшно даже предположить.

Да, Даркус заметил блок. Сегодня вечером, в машине, когда смотрел Валерии в глаза. Она еще не умеет защищаться. Не умеет закрывать свое ментальное поле для считывания. Вообще-то, это неэтично сканировать ментальную структуру или, говоря проще, лезть в душу без разрешения, но Даркус не смог удержаться. Однако он быстро нашел себе оправдание — ему нужно попытаться понять Валерию как можно глубже, чтобы научить управлять своим даром. Но вот зачем, спрашивается, студентку сканировала супруга?

— Обвиняешь в чем-то Айлиту, когда сама, нарушив все нормы этики, считала ее ментальное поле?

— Пыталась защитить сына, — с достоинством ответила Эйвилна и с укором добавила: — Кто-то из нас двоих должен это делать. И потом, считать что-то определенное не получилось. Я только увидела блок. Возможно, у тебя получится лучше.

Нет. Как ни странно, декан тоже не смог разглядеть подробностей. Что заблокировала Валерия, осталось для него загадкой.

— Пообещай мне, Дарк. — Эйви цепко глянула на супруга. — Пообещай, что не будешь подпускать Айлиту к нашему малышу, пока не разберешься, что за тайны она скрывает.

Даркус ничего не ответил. Встал с дивана и вышел из гостиной. Разговор оставил у него неприятное тягостное чувство и напрочь стер ощущение эйфории, которое навеяла улыбка сына. По сути, Эйвилна права. Декан ничего не знает про Валерию. Ничего не знает о том, как она жила на Земле. Что с ней произошло. Почему она упала с высотки. Что за информация заблокирована в ее подсознании. Почему? Правильно ли Даркус поступает, безоговорочно доверяя Валерии лечение сына? Так ли безопасен для малыша контакт с той, кто, возможно, добровольно решил расстаться с жизнью?

Декан еще раз заглянул в комнату к Илдреду. Личико малыша было привычно безэмоционально. Может, действительно улыбка только померещилась Даркусу? Мысленно выругавшись, декан вышел из детской и поднялся к себе. Ему предстояла бессонная ночь — хотел хорошенько обдумать, как действовать дальше.

Валерия ожидала начала занятия с волнением. Была уверена, что нездоровое внимание Даркуса сосредоточится сегодня на ней. Декан будет атаковать вопросами и придираться к мелочам, пока не завалит. А потом с упоением влепит двойку и назначит внеочередное ночное дежурство в отместку за пощечину.

Однако Лера приготовилась сопротивляться по полной. Еще неизвестно, кто кого. По крайней мере, без боя Валерия сдаваться не собиралась. Если Даркус надеется насладиться легкой сладкой местью, его ждет разочарование. Ему придется сильно постараться, чтобы найти пробел в знаниях Леры. Вчера вечером Айкен в течение нескольких часов добросовестно и самозабвенно втолковывал одногруппнице предыдущие и новые темы, а после его ухода Валерия продолжила заниматься самостоятельно и зубрила лекции до трех ночи.

Даркус зашел в аудиторию одновременно со звонком. В руках держал небольшую картонную коробку. Поприветствовал студентов и огорошил неожиданной информацией:

— Сегодняшнее занятие пройдет по необычной схеме. Вместо опроса проведем командное соревнование.

— Ух ты! Что-то новенькое! — оживилась Элиана.

— А на команды вы нас разобьете? — поинтересовался Сьюгерд.

Чувствовалось, что толстяк усиленно пытается понять, в чем подвох.

— Нет. Можете сделать это произвольно. Если полагаете, что моя цель объединить в одной команде студентов, которые испытывают взаимную неприязнь, то ошибаетесь. Я только назначу капитанов.

Неожиданно. Лера даже немного опешила. Она приготовилась вступить в единоборство с коварным противником, и вдруг оказывается, что сражаться предстоит не напрямую с Даркусом, а с одногруппниками, и не одной, а плечом к плечу с друзьями. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Совершенно очевидно, что декан придумал какой-то подвох. Соревнование — это часть изощренного, непонятного пока плана мести.

— Команды получат задание, на выполнение которого будет выделено определенное время, — продолжил пояснения Даркус.

— Проигравшей команде — неуды и внеочередное ночное дежурство? — предположил Сьюгерд.

— Само собой, — подтвердил декан. — Но и для победителей у меня есть приз. Всем участникам команды поставлю пятерки, а капитан получит право завтра ассистировать мне.

— Класс! — восхищенно прошептала Элиана. — А Даркус сегодня в ударе. Креативненько придумал.

— Не знаю, не знаю, — неуверенно покачала головой Лера. — Не нравится мне эта затея. Что-то тут нечисто. Уж лучше бы обычный опрос.

— Если бы мы были не готовы, тогда да. А раз все вызубрили, то, наоборот, круто!

— Тебе-то, может, и круто, — усмехнулась Лера. — Знаю, что ты спишь и видишь рядом с Даркусом в операционной постоять, а потом Клузи пыль в глаза пускать рассказами. Но мне совершенно не хочется оказаться рядом с этим монстром ни в операционной, ни где бы то ни было еще.

— Так ты и не окажешься, — беспечно махнула рукой Эли. — Не думаешь же, что декан тебя капитаном выберет? Он же знает, что ты пока не готова ассистировать.

— А вот посмотришь, именно меня и выберет. Скажу тебе больше — все это соревнование Даркус только ради меня и затеял.

— Айли, у тебя мания величия, — усмехнулась блондинка.

— Посмотришь, — упрямо повторила Лера.

И как будто услышав спор подруг, декан огласил:

— Капитанами назначаются Линели, Сьюгерд и…

Даркус сделал небольшую паузу. Лера вжалась в парту, но декан даже не смотрел в ее сторону.

— Кто еще желает? — спросил он.

Взметнулось несколько рук, среди которых прогнозируемо была рука блондинки.

— И Элиана, — кивнул декан. — Капитаны, набирайте себе команды, и приступим.

Эли улыбнулась во весь и рот и посмотрела на Леру с иронией:

— Надеюсь, ты не сильно расстроена, что соревнование оказалось затеянным не ради тебя, и согласишься быть частью моей команды.

— Угу, — кивнула Лера.

Расстроена? Да она рада была до смерти. Уж пусть лучше правдой окажутся подозрения блондинки насчет мании величия, чем подозрения Леры насчет коварной мести декана.

— Тью, Айк, вы же с нами? — позвала Элиана, и друзья с радостью присоединились.

— Вижу, что капитаны уже собрали свои команды, поэтому приступим, — огласил Даркус. — Но прежде чем я дам задание, повторим материал прошлой лекции. Мы говорили о том, что в лечении ментальных отклонений иногда можно использовать обычные материальные предметы. О каких предметах шла речь? Элиана, пожалуйста.

— Речь о предметах, которые принадлежат самим пациентам. Если вещь очень дорога человеку и насыщена положительной ментально-эмоциональной энергией, то ее целесообразно использовать в лечении.

— Хорошо, — кивнул Даркус. — Примеры. Линели, пожалуйста.

— Для скупого человека это может быть кредитка.

— Пример неудачный. Кредитка скупого человека скорее будет насыщена отрицательной ментальной энергией. Сьюгерд, у вашей команды есть варианты? Нет? Элиана, ваша версия.

— Например, для ребенка это может быть любимая плюшевая игрушка.

— Хорошо, — кивнул Даркус. — Вижу, что в теоретических вопросах лучше разбирается команда Элианы. Но это была только разминка. Основное задание впереди. Я подготовил несколько предметов, — декан указал на картонную коробку. — Они принадлежат разным пациентам, которые недавно проходили или проходят сейчас лечение у нас в клинике. Каждый студент получит по одному предмету. Задача — за одну минуту определить, какой энергией насыщена вещь: положительной, нейтральной или отрицательной и, соответственно, подходит ли для лечения больного. Команда, в арсенале которой будет больше правильных ответов, станет победителем. Задание понятно?

Чего ж непонятного? Вроде бы все просто. Только одна загвоздка. В теории-то Лера разобралась, вызубрила назубок, но как на практике работать с предметами, понимала слабо. Поглядела на Элиану. У той лихорадочно горели глаза. Блондинка была практически уверена, что победа в кармане. Уже представляет, как стоит рядом с Даркусом в операционной, как вместе с гуру борется за жизнь пациента и спасает его. А потом без всякого электона целый вечер рассказывает Клузи о своих медицинских подвигах.

Как же Валерии не хотелось подвести блондинку. Лера, конечно, будет очень стараться, но сомнительно, что это поможет ей почувствовать эти зыбкие ментальные поля. Оставалось успокоить себя тем, что вероятность угадать правильный ответ не так уж мала.

Первой начала команда Линели. Участники по очереди подходили к Даркусу. Тот доставал из коробки какую-то вещь. Студенты работали с предметами по-разному. Кто-то просто держал в руках, закрыв при этом глаза, кто-то, наоборот, пристально разглядывал со всех сторон, а кто-то даже не прикасался. Результаты стали для Леры полной неожиданностью: детская книга о приключениях дракончика и позолоченный браслет оказались нейтральными, картинка с замечательным горным пейзажем обладала отрицательной энергетикой, а невзрачный носовой платочек оказался пропитанным сильнейшим положительным ментальным полем. Команда Линели заработала три балла, ошибившись лишь насчет энергии книги.

Группа Сьюгерда справилась с заданием еще лучше. Ни одной ошибки — и четыре балла.

И теперь настала очередь команды Элианы.

— Пойду последней, — попросила Лера.

Она все еще надеялась, наблюдая за одногруппниками, хоть чему-то научиться.

Айкену досталась ложка. Десять секунд — и ответ готов:

— Отрицательная энергетика. Родители ребенка слишком усердствуют, пичкая малыша через силу кашками.

Тьюрий использовал всю отведенную минуту, потом выдал вердикт:

— Ручка — нейтральная. Пациент просто пишет ею, и все.

Затем Элиана исследовала монетку. Зажала ее в руке, а второй прикоснулась ко лбу:

— Ничего не чувствую. Нейтральная энергетика.

Все три ответа оказались правильными. Валерия внимательно наблюдала за ребятами из своей команды, но никакой логики в их действиях уловить не смогла. Зато Лера заметила, что никому из товарищей не попался предмет с положительной энергетикой. Поэтому решила, что теория вероятности подсказывает: оставшийся предмет должен быть именно таким, положительно-энергетическим. Вот и ответ готов, если ничего лучшего не придумается.

Лера подошла к Даркусу. Тот достал из коробки и протянул серебряную цепочку с кулоном. Бежевый камешек в ажурном обрамлении показался знакомым. Может, видела в ночь дежурства на ком-то из пациентов? Валерия попробовала повторить действия Элианы. Зажала кулончик в одной руке, а другую поднесла ко лбу. Закрыла глаза. Прислушалась к ощущениям. Просто ничего не видно, и все. Хотя нет, перед мысленным взором вдруг появился камешек. Такой нежный цвет. Все-таки где-то Лера его уже видела.

Да. Точно. Вот он. Вот он, этот кулончик на серебряной цепочке, прямо перед глазами Валерии. Его держит в руках парень, который стоит за спиной. Лица не видно. Только горячее дыхание над самым ухом и нежные прикосновения красивых длинных пальцев. Парень надевает цепочку на шею и аккуратно защелкивает застежку.

Лере хочется сорвать кулон. Почему? Ей нехорошо. Душно. Дыхание начинает учащаться. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох. Почему не хватает воздуха? Как страшно! Кружится голова. Мимо проносятся этажи и ветки старого тополя. А немного отставшая фата мягко планирует следом. Удар. Темнота.

Стойкое ощущение дежавю. Валерия лежит на кушетке. Над головой огромный шар. Его свет такой яркий, что режет глаза даже через закрытые веки. И приглушенные, взволнованные голоса трех интернов. Только теперь Лера знает их имена.

— Эли, что за ерунда? Где я?

— В третьей смотровой. — Блондинка склонилась к Валерии. — Ты потеряла сознание. Помнишь?

Да. В общих чертах Лера помнила. Еще бы! Забыть такую подставу Даркуса.

— Как себя чувствуешь? Уже лучше? — с тревогой в голосе поинтересовался Айк.

— Естественно, лучше, — ответила за Валерию Элиана. — Раз вопросы начала задавать.

— Мы тебя обследовали. Все в норме, — теперь уже блондинка снова обращалась к Лере. — Просто переутомление. Сказалась вчерашняя ночная зубрежка.

Как же, зубрежка. У Валерии была своя версия произошедшего. Даркус хотел отомстить и отомстил.

— А еще ты слишком много ментальной энергии потратила, когда с предметом работала, — пояснил Айк. — Такое бывает у новичков. Неправильное распределение ментальных усилий, и хлоп — обморок. Видимо, очень хотела не подвести команду.

— И не подвела! — с гордостью, с какой рассказывают о достижениях ребенка, произнесла Элиана. — Твой ответ был засчитан как правильный. Кулон обладает отрицательной энергетикой, и ты это почувствовала. В итоге у нас четыре правильных ответа. Плюс полбалла Даркус нам добавил за правильные ответы на теоретические вопросы. Получилось, что мы обогнали команду Сьюгерда и оказались на первом месте.

— Так что поздравляю с первой пятеркой по курсу «Лечение ментальных отклонений», — улыбнулся Тьюрий, наклонившись к Лере. — Если не ошибаюсь, еще ни один первокурсник не получил от Даркуса высший балл. Мы первые!

— И прикинь, — во весь рот улыбнулась блондинка, — главный приз декан тоже не зажилил. Сказал, завтра буду работать вместе с ним в операционной. Моя мечта исполнилась в сто раз быстрее, чем я загадывала. Даже не думала, что раньше четвертого курса удастся побыть ассистентом Даркуса.

— Твоя мечта стоила Айлите недешево, — с укором посмотрел на Элиану Тьюрий.

Блондинку взгляд ни капельки не пронял. Она продолжала светиться от счастья.

— Брось, Тью, никакого вреда здоровью геройский поступок Айлиты не принес. Отлежится пару часиков, и все. Но в любом случае спасибо, Айли. Не представляешь, как это для меня важно.

— Как раз таки представляю, — усмехнулась Лера.

Улыбка Валерии окончательно убедила интернов, что с одногруппницей все в порядке, и они отправились в общежитие.

— Только пока не вставай, — бросила на выходе Элиана. — Все-таки полежи еще немного.

— Немного — это сколько? — уточнила Лера.

— Даркус хотел самолично убедиться, что ты в норме. Осмотрит и скажет, когда можно будет вставать.

Как только за одногруппниками закрылась дверь, Валерия приподнялась и села на кушетке. Осмотр декана? Еще чего не хватало. Купание в ледяной воде, сомнительная поездка на ярмарку, закончившаяся черт знает чем, и подстава с кулоном на занятии — всего этого было вполне достаточно, чтобы дать себе зарок не оставаться с этим скользким типом наедине ни под каким предлогом. Лера сейчас же сбежит из клиники.

Потихоньку поднявшись на ноги, Валерия направилась к выходу из палаты. Голова еще немного кружилась, и картинка перед глазами расплывалась. Но Леру это не остановило. Ей только досеменить до своей комнаты, вот там и отлежится.

Она уже преодолела половину дистанции до двери, как та распахнулась и на пороге показался декан.

— Вы почему встали? — сдвинув брови, строго осведомился он.

Черт! Лере не хватило каких-то пяти минут, чтобы улизнуть.

— Возвращайтесь в кровать. После такой ментальной перегрузки необходим постельный режим хотя бы на несколько часов.

Даркус решительно направился в сторону Леры, и ей пришлось выполнить его распоряжение. Начни она сопротивляться, этот беспринципный тип применит силу, а силы, пока у Валерии кружится голова, не равны.

Лера легла на кушетку, а декан присел на край.

— Проведу осмотр, — пояснил он.

— Интерны уже осмотрели меня. Ничего страшного. Просто переутомление.

— Я знаю их диагноз. Они доложили. Но должен убедиться сам. Вдруг они что-то пропустили. Не хочу, чтобы у вас были осложнения.

Надо же, какой заботливый.

— Смотрите в глаза, — скомандовал декан. — Проверю, насколько понизился эмоционально-энергетический уровень от ментального переутомления.

— Профессор Даркус, вам не кажется лицемерным сначала подвергать меня опасности, а потом проявлять предупредительность? — даже не подумав выполнять распоряжение, дерзко заявила Валерия.

— Я не собирался подвергать вас опасности. Напротив, хотел помочь.

— Да неужели? — возмутилась Лера. — Так же, как тогда на озере? Сначала столкнули в воду, а потом бросились спасать. А сегодня подсунули кулон, зная, что он вызовет обморок, а теперь откачиваете?

— Валерия, смотрите в глаза. — Даркус повысил голос. Было заметно, что несговорчивость студентки его злит. — Мне необходимо вас обследовать.

Лера демонстративно отвернулась в сторону. Декан обхватил ее голову ладонями и развернул, чтобы видеть глаза. Волна негодования накрыла Валерию:

— Да как вы смеете?

Она размахнулась. Но Даркус, видимо, вынес урок из прошлого инцидента — ловко перехватил ее руку. Затем поймал вторую. Валерия начала отчаянно бороться. Она и не заметила, что смотрит в упор на декана и испепеляет его негодующим взглядом. Внезапно Даркус ослабил хватку, но при этом отодвинулся на безопасное расстояние.

— Ну, все нормально, — усмехнулся он. — Можете успокоиться. Осмотр завершен. Интерны с диагнозом не ошиблись. Простое переутомление. И на данный момент ваш эмоционально-энергетический уровень пришел в норму. Даже слегка зашкаливает. Через час можно будет вставать.

Черт! Выходит-таки, декан переиграл Леру — в пылу борьбы поймал ее взгляд. От досады она стукнула кулачком о кушетку. С куда большим удовольствием направила бы свой удар в сторону Даркуса, но тот предусмотрительно отсел.

— Айлита, откуда такое упрямство и агрессия? — покачал головой декан.

Нет, он притворяется или на самом деле так глуп?

— Профессор Даркус, вы постоянно подвергаете меня опасности, устраиваете какие-то непонятные испытания, а потом удивляетесь моей агрессии? Зачем вы затеяли эти командные соревнования? Зачем подсунули кулон? Ведь догадывались, что он может произвести на меня сильное воздействие.

— Догадывался. Поэтому и дал. Хотел помочь вам снять блок с вашего подсознания. Есть что-то, что вы спрятали от самой себя. Это что-то отравляет вам жизнь, хоть, возможно, вы и не отдаете себе в этом отчета.

Валерия вздохнула. Ее гнев утих. И хоть в благотворительность порывов Даркуса она не верила, но его правоту признавала. С каждым днем Лера все больше убеждалась, что события той странной пятницы довлеют над ней, гложут и гнетут. Ей нужны ответы. Она должна знать, что случилось в тот роковой день. Что за парень стоял за спиной Леры, перед тем как она упала с одиннадцатого этажа? В воспоминаниях не всплыло его лицо, только руки. Но они казались знакомыми. Знакомыми настолько, что прикосновения длинных пальцев приводили в смятение и будоражили, вызывали острые чувства. Кто это мог быть? Точно не Пашка. У того огромные лапищи, и когда он ими мягко хлопал Леру по плечу, она испытывала примерно те же ощущения, что в детстве от прикосновения к плюшевому мишке.

— Это он столкнул вас вниз? — Вопрос Даркуса заставил вздрогнуть. — Тот парень, что надел цепочку с кулоном?

Лера вынырнула из раздумий и поняла, что смотрит на декана.

— Вы что, читали по глазам? — Ее моментально охватила новая волна гнева.

— Нет. Просто логика, — пояснил декан. — Нетрудно догадаться, что в этой истории замешан парень. А вот дальше вопрос. Несчастная любовь? Ревность? Предательство?

— Я не знаю, — ответила Лера. — Этого я не вспомнила. И, кстати, вам не кажется, что было бы этичней, если бы вы дали мне кулон наедине, а не устраивали шоу в присутствии всей группы?

— Во-первых, после вчерашнего вечера мне показалось, что вы не захотите оставаться со мной наедине…

— Допустим.

— А во-вторых, наедине вы бы совсем ничего не вспомнили. Стрессовая ситуация, соревновательный момент, желание не подвести команду подстегнули ваши ментальные способности.

Ну вот, декан опять выкрутился. Никогда ни в чем не виноват. Подстроит пакость, а потом оказывается, что старался не для себя, а во благо самой Леры или сына.

— Теперь, когда вы убедились, что со мной все в порядке, я хотела бы остаться одна, — решила выпроводить Даркуса Валерия.

— Уверены, что вам не нужна помощь?

— Уверена.

— Хорошо, — кивнул декан и направился к выходу.

Уже возле самой двери Лера неожиданно для себя остановила его вопросом:

— Профессор Даркус, как себя чувствует Илдред?

На самом деле состояние малыша волновало Валерию со вчерашнего вечера. Теплилась надежда, что Илди начал выздоравливать.

— Больше, к сожалению, не улыбался, — ответил декан. И, уже выйдя в коридор, добавил: — Но мы с вами знаем, как это исправить.

После ухода Даркуса Валерия полежала на кушетке еще минут двадцать и решила идти в общагу. Голова больше не кружилась, и торчать одной в смотровой было скучно.

— Айли, ты вовремя, — обрадовалась Элиана, когда Лера появилась на пороге комнаты. — Как самочувствие?

— Нормально.

— Отлично. Договорилась с Айком и Тью встретиться в библиотеке через полчаса. Будем вместе работать со свитками. Помнишь, профессор Одуван задал к следующему занятию перевести с языка джи по одному манускрипту?

— Угу, — кивнула Лера.

Хотя, сказать по правде, круговорот событий последних дней уже заставил забыть и забавного профессора, и его задание.

— Без Айка с этими переводами можно провозиться до ночи. А с его помощью справимся за час. Он джи как родной язык знает.

Через несколько минут Лера и Элиана уже подходили к библиотеке. Хранилище книжной мудрости состояло из архива, расположенного в огромном сводчатом зале с колоннами, и множества читальных залов, представляющих собой небольшие уютные кабинеты, уставленные мягкими креслами и удобными столиками.

Девушки выбрали себе по одному свитку первой категории сложности, а также вооружились словарями и расположились в одном из читальных залов. Вскоре к ним присоединились Айкен и Тьюрий.

Лера с любопытством разглядывала доставшийся ей манускрипт. Пожелтевший от времени листок был плотно испещрен дивными знаками. Пожалуй, Элиана даже немного приукрасила реальность. Если пытаться переводить текст только при помощи словаря, то тут и пары суток не хватит. Тем не менее Валерия, внимательно изучив левый верхний символ, похожий на двух дерущихся дикобразов, полезла в справочник искать слова, содержащие что-то похожее.

— Основная сложность при расшифровке свитков — это то, что нет строгого порядка в расположении слов и символов, — пояснил Айкен, наблюдая из-за челки за Лерой.

Затем взял из ее рук манускрипт и перевернул его на сто восемьдесят градусов.

— Я что, пыталась читать текст вверх ногами? — рассмеялась Лера.

— Если бы, — усмехнулась Элиана. — В этих манускриптах не так просто понять, где верх, где низ.

— Текст может начинаться с любого места листа, — пояснил Айкен, — затем закручиваться по часовой стрелке или в обратном направлении. Или извиваться серпантином.

— Причем оставшиеся пустыми места джиды заполняли бессмысленными символами, — вновь усмехнулась Элиана, — так что теперь разобрать их каракули нереально сложно.

— У них были причины делать свои тексты нечитаемыми, — заступился за таинственный народ Айкен. — Джиды не хотели, чтобы их знаниями пользовался кто попало.

— Но мы к числу «кто попало», надеюсь, не относимся, — парировала блондинка, — так что, Айк, давай помоги разобрать Лере эту филькину грамоту. И я тоже от твоей помощи не отказалась бы.

Безотказный Айкен, казалось, только и ждал подобной просьбы. Подсел поближе к Валерии и начал:

— Вот, Айли, видишь значок почти по центру?

— Похожий на волосатую рыбку?

— Да, можно и так сказать, — усмехнулся Айк. — Этим символом джиды почти всегда помечали начало текста.

— А дальше текст пошел вверх? Туда, куда смотрит глазик рыбки?

— Правильно. Но после третьего слова повернул направо.

— Там, где перечеркнутое молнией солнце?

— Да.

Построение текста никак нельзя было назвать логичным, но все же вскоре Лера начала интуитивно чувствовать структуру языка джи. И с помощью Айка и словаря перевела нехитрый старинный рецепт снадобья от головной боли. Оказалось, что препарат должен содержать три компонента — соки местных лекарственных трав. И, к разочарованию Леры, выяснилось, что ничего нового расшифрованный манускрипт не открыл. Рецепт не являлся утраченным, а широко применялся в местной медицине.

Примерно таким же было содержание свитков Элианы и Тьюрия: описание снадобий, прекрасно известных фармацевтам. Но зато Айк работал с особенным манускриптом.

— Уже месяц пытаюсь его расшифровать, — пояснил он Лере. — Одуван разрешил мне сразу начать со свитка седьмой степени сложности. И я выбрал этот.

В голосе Айкена слышался трепет.

— Над его переводом несколько лет работал сам Одуван, — сообщил Тьюрий. — Да только без толку. Вот профессор ошалеет, когда Айк расшифрует эту абракадабру.

— А что за свиток? — заинтересовалась Лера.

— Трактат о трансцендентных эмах, или т-эмах, — ответил из-за челки смущенный похвалой друга Айк. — Это очень особенные люди, их способности поражали даже самых могущественных эмов. В манускрипте написано: они умели выходить за пределы, переступать черту.

— Айк считает, что речь о путешествии в параллельные миры, — таинственным шепотом сообщил Тьюрий.

— Ого! — восхищенно выдохнула Лера, ухватившая на лету и саму идею, и то, как эта идея может сыграть ей на руку. — То есть в манускрипте описан способ переместиться из этого мира в другой. Например, на Землю?

— Есть такая вероятность, — ответил Айкен. — Обычные эмы не могут перемещаться между мирами, только перемещать других людей. А вот т-эмы, возможно, умели и сами путешествовать туда-сюда. Пока я в этом не уверен. Расшифровал только половину манускрипта.

— Слушай, Айк, как только дорасшифруешь, расскажешь мне этот алгоритм? — Глаза Леры горели.

Неужели есть способ вернуться домой? И никакой Даркус не нужен.

— Расскажу, конечно. Только сильно не обольщайся, — ответил Айкен, догадавшись, куда клонит Валерия. — В свитке все же говорится о людях с особыми способностями, а не об алгоритме, позволяющем перемещаться всем подряд.

— Надежда умирает последней, — оптимистично заявила Лера.

Эйвилна сидела в гостиной и проглядывала свежие работы коллег. Несмотря на поздний вечер, Даркуса еще не было дома. В последнее время он все чаще и чаще задерживался на работе допоздна. Эйвилну это устраивало. Ей было неприятно общество супруга. И хотя их общение давно свелось к минимуму, ее все равно тяготило, когда Даркус находился рядом. Необходимость постоянно контролировать себя изрядно надоела.

Около девяти вечера няня заглянула в гостиную сообщить, что Илдред заснул. Эйвилна отпустила ее, велев завтра, как обычно, быть к семи.

После того как та ушла, Эйви не спеша проследовала в комнату сына. Сейчас, когда супруга не было дома, можно было не притворяться. Она присела рядом с кроваткой Илдреда и долго смотрела на него.

Эйвилна испытывала в такие минуты странные, противоречивые чувства. Она любила этого малыша и одновременно ненавидела. Никогда бы не подумала, что такое возможно. Но что она могла ощущать, когда, с одной стороны, ребенок был так похож на любимого, по которому истосковалась душа, а с другой — являлся живым свидетельством его измены. Его близости с другой.

Нет, Эйвилна не ревновала, не злилась. Она знала, что любимый был вынужден так поступить. Но до чего же горько было представлять, как его нежные руки касаются другой, а губы шепчут ей те слова, что предназначались Эйвилне. Эта картина вновь и вновь проигрывалась в сознании. Рвала душу на части. И невозможно было прогнать ее прочь. Эх, если бы увидеть любимого! Его нежные объятия растопили бы горечь. Эйви мечтала, как раньше, умирать и воскресать от прикосновения его жарких губ. Эх, если бы только увидеть его!

Но пока это невозможно. У Эйвилны осталась только одна радость. Сидеть рядом с кроваткой Илдреда и долго-долго смотреть на него. Малыш так похож на любимого! Но боже, как же это мучительно!

Прошло долгих два часа. Эйви наконец заставила себя оторвать взгляд от Илдреда и прекратить пытку. Достала из кармана флакончик с препаратом, встряхнула и впрыснула малышу в носик, а затем, не оборачиваясь, вышла из детской.

Валерия с нетерпением ждала окончания занятий и практики в клинике. Еще перед началом первой пары Даркус сообщил, что эмы дали согласие встретиться с Лерой сегодня в восемь вечера. Сразу возникло ощущение, что во время этого важного разговора наконец-то раскроются события роковой пятницы. Пусть местные экстрасенсы-перемещатели видят картинку очень смутно, только в виде взаимодействия ментальных полей, но должны же они были разглядеть, из-за чего Валерия свалилась и кто был рядом с ней в тот злосчастный момент: кровный родственник или просто знакомый. У Леры до сих пор мурашки бегали по телу от версии, высказанной Элианой. Категорически не хотелось верить в предательство близкого человека.

Чем меньше оставалось до назначенного эмами часа, тем медленнее тянулось время. В семь вечера оно окончательно остановилось. Лера прогуливалась по коридору мимо кабинета Даркуса, куда ей велено было подойти к половине восьмого, и смотрела на овальные часы на противоположной стене. Секундная стрелка просто издевалась над Валерией — двигалась настолько нехотя и лениво, что казалось, еще чуть-чуть — и начнет вращаться в противоположную сторону.

В пятнадцать минут восьмого дверь кабинета открылась:

— Айлита, зайдите, — послышался голос декана.

Какое счастье, что хоть что-то начало происходить. Мерить шагами коридор еще четверть часа Валерия бы не выдержала.

— Хорошо, что вы подошли пораньше, — сказал Даркус, когда Лера оказалась внутри, — уже пора отправляться на встречу. К сожалению, эмы не согласились побеседовать с вами на нейтральной территории, скажем, в моем кабинете, а пригласили к себе.

Ну, для кого-то, может, и «к сожалению», а для Валерии — «к счастью». Чем монстровая лучше, чем резиденция экстрасенсов-перемещателей?

— Я вас провожу, — вызвался декан.

— Не надо, — отчаянно замотала головой Лера. — Просто расскажите, куда идти.

— Почему вы так избегаете моей компании? — с иронией поинтересовался Даркус.

— Опыт последних дней подсказывает: чем дальше от вас, тем безопаснее для моего здоровья, — не стала подбирать слова для ответной реплики Лера.

— И все-таки провожу, — не обиделся на дерзость декан. — Идемте. Одна вы заблудитесь. Кабинеты эмов расположены в подземной части здания. Наши экстрасенсы-менталисты не любят солнечный свет.

Когда Лера в сопровождении Даркуса опустилась на минус седьмой этаж в резиденцию эмов, поняла, что они не только солнечный, а и вообще никакой свет не любят. Коридоры, по которым приходилось передвигаться, были освещены только синими люминесцентными полосками, расположенными на стыке стен и пола. Глаза постепенно привыкли к темноте, но все равно не замечали каких-либо деталей, и Лера поняла: одна бы она ни за что не нашла дорогу в нужный кабинет и, что самое главное, без сопровождения Даркуса выйти из запутанного лабиринта мрачных коридоров тоже не сможет.

— Не догадывалась, что здание клиники имеет такую разветвленную подземную структуру.

— Это все владения эмов, — объяснил Даркус. — Им для работы нужен простор.

— Простор-то понятно, но как-то у них тут мрачновато.

— Полная темнота — еще одно условие, необходимое эмам. В темноте они лучше видят. Им необходимо улавливать картинки из других параллельных миров. Понятно, что созерцание предметов нашего мира только бы отвлекало их.

— В кабинете, куда меня пригласили, тоже будет полная темнота?

— Да.

— Я даже не увижу собеседников?

— Не увидите. Но не беспокойтесь, — сказал Даркус мягко, — я побуду с вами, чтобы уменьшить дискомфорт от непривычной обстановки.

— Не надо со мной «побыть», — тут же возмутилась Лера. — Не буду я никакого дискомфорта испытывать.

Это, конечно, была бравада. Валерии уже становилось жутковато, а уж что она будет испытывать, оставшись один на один со странными любителями простора и темноты, можно было только догадываться. Но показывать слабинку Даркусу Лера не собиралась.

— И все-таки лучше мне пойти с вами, — возразил декан. — Помните, я рассказывал, что эмы не большие любители общаться. Настоящие аутисты. Не всегда выражают свои мысли понятно. Кроме того, не станут повторять дважды. Их бесполезно переспрашивать. Если мы оба услышим информацию, которую они соблаговолят сообщить, будет больше шансов ее понять и расшифровать.

Не нравилось Лере, что Даркус сегодня такой добрый. Сама любезность. Прям вот изо всех сил старается угодить. Практика показывала, что, как только монстр становился белым и пушистым, для Валерии это ничем хорошим не заканчивалось.

— Профессор Даркус, что вы хотите взамен за вашу помощь? — напрямую спросила Лера. — Или готовите для меня очередную подставу?

Слова прозвучали резко. Валерия надеялась, что хоть немного задела декана. Жаль, выражения лица в такой темноте видно не было. Возможно, удалось бы прочитать истинные намерения провожатого.

— Никакой подставы. Просто вижу, что разговор с эмами важен для вас, и искренне хочу помочь…

— Безвозмездно? Не смешите, — перебила Лера.

Она начала злиться. Неожиданно пришло понимание, что опять оказалась в ловушке. Даркус снова обманул, развел, как ребенка. Может, и эмов здесь никаких нет. Сейчас столкнет Валерию в какую-нибудь заброшенную шахту лифта ради очередного эксперимента, и поминай как звали.

— Нет, не безвозмездно. — Голос декана прозвучал над самым ухом. — Вы знаете, какую плату я от вас жду…

Лера почувствовала, что Даркус подошел вплотную и преградил путь. По его прерывистому дыханию несложно было догадаться, что ей удалось-таки его разозлить.

— Илдред? — тихо спросила Лера, сделав шаг назад.

— Илдред, — подтвердил Даркус, надвинувшись на Валерию.

Дальше отступать было некуда. Спина уперлась в стену, а предплечья обожгли горячие ладони, прижавшие к твердой поверхности еще сильнее.

— Хорошо, — неожиданно для самой себя прошипела Лера. Передернула плечами и вынырнула из-под руки Даркуса. — Что бы вы там ни придумали, я соглашусь на еще один ваш эксперимент. Но сначала эмы.

Господи, и как эти слова слетели с ее губ? Наверное, потом Валерия сто раз пожалеет. Но в ту минуту она купилась на эту удивительную трогательную любовь большого сильного мужчины к беззащитному крохе. А возможно, вылечить малыша любой ценой постепенно становилось и Лериной навязчивой идеей?

Пару минут Валерия и Даркус передвигались молча. Но, миновав очередной поворот, декан произнес:

— Мы на месте.

Ухватил Леру за руку и сделал два быстрых шага вправо. После чего полоски, хоть как-то освещавшие темноту, растворились, и кромешная мгла укутала с головой.

— Здравствуйте, — поприветствовала Валерия, догадавшись, что те, к кому она так долго рвалась, где-то рядом и слышат ее.

— Эмы этого не любят, — шепнул Даркус. — Сразу переходите к делу.

— Хотелось бы узнать… э… не могли бы вы рассказать, пожалуйста, почему я упала?

— Воздействие трех полей, — тихий потусторонний безэмоциональный голос, казалось, доносился издалека. Как будто говоривший находился за тысячи километров. Но конец фразы уже исходил от источника, расположенного в паре сантиметров от уха. Лера бы не смогла определить, принадлежит голос женщине или мужчине, ребенку или старику. Жуткое ощущение.

Однако отдаваться во власть чувств Валерия себе позволить не могла. Нужно было сосредоточить силы на попытках уловить смысл.

— Первое поле — глубокая связь с детства, глубокая рана, — снизошел до объяснений голос. — Второе поле, сильное поле — глубокая недавняя связь. Третье поле — его больше нет.

— Три поля — это три человека, да? Но почему я упала?

— Воздействие трех полей, — повторил потусторонний голос и замолк.

— Больше он ничего не скажет, — шепнул Даркус.

— Как не скажет? — возмутилась Лера.

— Идемте, — декан потянул ее за руку.

Пара шагов, и перед глазами вновь материализовались синие люминесцентные полосы.

— И это все? — не могла успокоиться Валерия. — Он же почти ничего не сказал. Зачем вы меня вытянули из кабинета эмов? Может, если их хорошенько попросить, они бы еще что-то рассказали.

— Не рассказали бы, — безапелляционно заявил Даркус и увлек Леру за собой по коридору в обратный путь. — Эм повторил ту же фразу, с которой начал, — это однозначно конец разговора. И потом, не так и мало он вам поведал. Вы же догадались, что три поля означает три человека.

— Да, это я уловила. Но что толку? Кто эти люди? По-моему, эм просто поприкалывался надо мной.

— Поверьте, эмы не умеют этого делать.

— Еще как умеют, — огрызнулась Лера. — Один их этот голосок потусторонний чего стоит. А уж какого тумана напустил в слова…

— Согласен, информация была дана дозированно. И тем не менее эм знал, что делал. Думаю, того, что он поведал, должно хватить, чтобы вы во всем разобрались. Хотите, расскажу то, что понял я?

— Давайте, — хмыкнула Лера.

— «Первое поле — глубокая связь с детства, глубокая рана». Похоже на то, что какой-то ваш близкий родственник вас предал.

Хотя это предположение согласовывалось с версией Элианы, но верить ему по-прежнему не хотелось.

— Дальше: «Второе поле, сильное поле — глубокая недавняя связь». Вот это, скорее всего, про вашего жениха.

— Не было у меня никакого жениха, — устало вздохнула Лера.

В последнее время она сама уже начала сомневаться в этом. Конечно, за один день никакой жених из ниоткуда материализоваться не мог, но что за парень с красивыми длинными пальцами фигурировал в ее воспоминаниях, которые спровоцировал кулон?

— И последнее: «Третье поле — его больше нет». Это о человеке, который, к сожалению, погиб. Возможно, его смерть стала для вас последней каплей, которая толкнула на отчаянный поступок.

— Никто у меня не погибал. Все живы-здоровы, слава богу. Вот и получается, что эм ваш насочинял какую-то ерунду.

— Эмы не умеют лгать, — покачал головой Даркус. — Им даже электон не помогает.

Декан остановился. Лера и не заметила, что, оказывается, они уже подошли к его кабинету.

— Эм сделал все, что мог, теперь все зависит от вас, — продолжил Даркус, глядя на Валерию. — Будете ли и дальше лгать себе или разблокируете воспоминания о том, что причинило боль. Это тяжело, но, возможно, не сняв блок, вы не сможете двигаться дальше.

Валерия почувствовала досаду. Философ нашелся. Да она изо всех сил пытается вспомнить. Только ж не выходит.

Лера развернулась и быстрым шагом направилась в сторону общежития. Вдогонку услышала:

— Вы согласились на еще один эксперимент. Завтра вечером жду вас в своем кабинете.

Валерия проснулась среди ночи с тяжелым чувством тревоги. Тело покрывал холодный липкий пот, а сердце неприятно щемило. Оно и неудивительно. Еще с вечера Лера долго не могла заснуть. Пыталась анализировать разговор с эмами и то, как его интерпретировал Даркус. Ей по-прежнему не хотелось верить в предательство кого-то из близких. Кроме того, безумно беспокоили слова о «ментальном поле, которого уже нет». Неужели перед самым падением Валерия узнала о смерти кого-то, кто был для нее дорог? Страшно даже подумать, о ком могла идти речь.

Но, возможно, Даркус растолковал все неправильно. Лере нужно было еще одно независимое мнение, и она рассказала Элиане об общении с эмами во всех подробностях. Реакция блондинки была немного странной. Эли кивком головы согласилась с версией декана и дальше разговаривала неохотно, пыталась перевести беседу на другую тему. В конце концов Валерия и Элиана вообще рассорились. Блондинка неожиданно заявила, что ей нужен электон, и начала его не то что просить, а даже требовать.

— Эли, ты же пытаешься соскочить, — с досадой произнесла Лера. — Ты же держалась уже несколько дней.

— Мне очень надо, — со злостью процедила сквозь зубы Элиана.

— Что? Свидание с Клузи? — начала заводиться Валерия.

— Да.

— Думаешь купить его внимание очередным враньем? — резко бросила Лера. Потом немного смягчилась: — Пойми, Эли, внимание ты, может, и купишь, но не любовь.

— Много ты понимаешь в любви, — огрызнулась Элиана. — Даже не можешь вспомнить, был ли у тебя жених.

После этих слов девушки больше не разговаривали. Валерия отвернулась к стене и попыталась заснуть, что у нее хоть и не сразу, но все же получилось.

Теперь же, когда Лера проснулась, она уже жалела, что сцепилась с Элианой. Той нелегко. Она пока так и не обратилась за квалифицированной помощью — боится огласки. Думает справиться с зависимостью самостоятельно. А для этого нужны огромная сила воли и поддержка друзей. А Лера, наоборот, грузит ее своими проблемами, еще и набросилась с глупыми детсадовскими нравоучениями.

— Эли, ты как? — прошептала Валерия.

Почему-то у нее появилась уверенность, что блондинке после ссоры тоже не спится. Но Элиана ничего не ответила. И это означало, что либо той удалось-таки задремать, либо она все еще дуется и не хочет разговаривать. Второй вариант был больше похож на правду, поэтому Лера повторила вопрос. Тишина в ответ категорически не понравилась. Валерия встала и подошла к кровати блондинки.

Черт! Пусто! Сердце сжалось от дикой тревоги. Лера метнулась к тумбочке, где хранила неиспользованный электон. Выдвинула ящик — ничего. Ни одного бутылечка. Господи! Неужели это Эли? Неужели пошла на воровство? А вдруг примет все сразу? Ее организм может не выдержать такой передозировки.

Лера почувствовала растерянность. Что делать? Отчаянье сковало мысли. Валерия плюхнулась на кровать и уставилась в одну точку. Но оцепенение длилось всего секунду. Страх за подругу заставил голову включиться. Надо действовать. И главная задача — как можно быстрее найти Элиану.

Лера выскочила из комнаты. Через несколько секунд уже была в соседнем крыле и стучалась в дверь к Айкену и Тьюрию. Несмотря на сбивчивый рассказ, парни быстро сообразили, что к чему.

— Тью, загляни в комнату Клузи, — скомандовала Валерия. — Айк, а ты проверь скамейки в парковой зоне, где парочки по ночам тусят. Только, ребят, шуму не наделайте. Вдруг мои подозрения напрасны — подставим Эли.

Парни кинулись выполнять просьбу Леры, а сама она направилась в клинику — хотела проверить шальную мысль, засевшую в голове. Валерия была уверена, что если блондинка на ночном свидании с пятикурсником, Айк и Тью ее быстро найдут. Но вдруг зависимость настолько помутила разум Элианы, что ей показалось мало сворованного у Леры электона и она решилась пополнить запас, взломав сейф в ординаторской.

Когда Валерия подошла к интересующему ее кабинету, то сразу поняла, что опасалась напрасно. Блондинка при всем желании не могла бы незаметно взять хоть что-то из ординаторской, потому что сегодня ночью там было многолюдно. Видимо, недавно доставили тяжелого пациента, и несколько врачей горячо обсуждали подходы к его лечению.

Однако успокоилась Лера ненадолго. Она знала, что кроме сейфа, где хранилось несколько десятков доз электона, в клинике существовало еще одно место, которое могло привлечь Элиану. В дальнем крыле первого этажа имелся огромный склад с медикаментами. И хоть проникнуть туда студенту было нереально — лекарства находились под надежной охраной, что-то побудило Леру проверить, не там ли Элиана.

В столь поздний час свет в коридорах первого этажа был приглушен. Валерия быстро прошла несколько поворотов, но, приблизившись к хранилищу, сбавила скорость. Первая дверь склада не запиралась. Она выполняла не защитную функцию, а просто разграничительную. Лера тихонько скользнула внутрь, но чуть не была сбита с ног выбегающей наружу Элианой. Горечь накатила волной — все-таки опасения Валерии подтвердились.

— Эх, Эли, Эли, — только и нашла что сказать Лера.

Блондинка, не обращая ни малейшего внимания на горький укор Валерии, схватила ее за руку и, шепнув:

— Бежим! — потащила за собой.

Решительность, с какой было произнесено слово, заставило Леру выполнить команду. Девушки помчались быстро, как пули, и когда забежали за поворот, Валерия услышала шаги — кто-то еще выходил из хранилища.

— Успели, — с облегчением выдохнула Элиана, — но надо поторопиться.

Она вновь потащила Леру коридорами больницы и успокоилась, только оказавшись в своей комнате.

— Послушай, Эли, — мрачно произнесла Валерия, не успев еще даже отдышаться. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила?

— Это ты послушай, — сказала блондинка, пытаясь выровнять дыхание. — Знаешь, кого я в хранилище застукала? Знаешь, у кого еще электоновая зависимость?

— Эли, не заговаривай мне зубы, — вспыхнула Лера. — С меня хватит. Мы завтра же идем с тобой к специалисту. Тебе нужна квалифицированная помощь. Ты хоть понимаешь, что переступила все разумные границы? Пошла на воровство! Ладно у меня, но залезть в хранилище?! Это счастье, что тебя не застукали, иначе бы что?!

— Да это не меня не застукали, я сама кое-кого застукала.

— Хватит! — Лера не выдержала и встряхнула Элиану за плечи. — Лучше скажи, ты весь мой электон приняла? Если весь, необходимо немедленно вызвать у тебя рвоту.

— Да не принимала я твой электон, — вырвалась из цепкой хватки блондинка. — Вот.

Она достала из кармана и вложила Лере в руку горсть бутылечков.

— Пересчитай. Все на месте.

Валерия с удивлением обнаружила, что так и есть, и немного недоуменно посмотрела на Элиану:

— Так зачем же ты их брала?

— На всякий случай.

— На какой такой случай?

— Короче, Айли, не мучай меня, не спрашивай, — болезненно скривилась Элиана. — Я чиста — врать не могу, но и правду тебе сказать не могу. Просто не спрашивай, и все.

— Хорошо, — кивнула Валерия.

Слова блондинки были проникнуты таким отчаянием, что не выполнить просьбу Лера не могла. Решила, что, по крайней мере, пока не будет требовать от нее объяснения непонятного поступка. Валерия испытывала облегчение уже от самого факта, что Элиана не принимала электон.

И кстати, раз весь электон на месте, значит, Элиана действительно не может лгать. Выходит, она и вправду застукала кого-то на складе.

— Так вот, — будто прочитав мысли Леры, сказала блондинка. — Там, в хранилище, была Леди Башня. Я уверена, что она подсела на электон.

— С чего ты взяла?

— Я стояла в предбаннике за выступом в стене и видела кое-что из ряда вон. Профессорша подошла к охраннику и сказала, что ей необходимо снадобье от насморка. Охранник дал ей ключ от шкафа, где хранятся препараты от простуды. Она подождала, пока охранник отвернется. Потом вынула из кармана другой ключ и залезла в соседний шкаф, где лежат препараты строгой отчетности. Достала оттуда что-то и быстро спрятала в сумочку.

— Ничего себе! — округлила от удивления глаза Лера.

— Вот именно! — согласилась блондинка.

Даркус стоял возле своей машины и смотрел в направлении выхода из студенческого общежития. Ждал Валерию. Вчера она со свойственным ей бесстрашием согласилась на очередной эксперимент. И декан не собирался упускать шанс. Подготовился к предстоящему событию тщательнейшим образом. Продумал все до мельчайших деталей. Не учел только одного — неожиданного сопротивления супруги. Она просто взбесилась, когда узнала, что Даркус планирует поездку с Илдредом в Серебряную долину и собирается взять с собой Айлиту. Такой рассвирепевшей декан Эйвилну еще не видел.

— Илди останется дома! — кричала супруга. — Хватит мучить ребенка!

— Илди поедет со мной! — Даркус был непреклонен. Он сочувствовал Эйвилне, которая так тяжело переносила болезнь сына, но не собирался, как она, сдаться и сидеть сложа руки. — А тебе, дорогая, надо успокоиться. Прими снадобье от нервов.

Но успокаиваться супруга не собиралась. Она продолжала сыпать упреками. Расходилась все больше. И в конце концов ее обвинения стали просто чудовищными:

— Поставил свои интересы выше интересов сына? Ты хоть отдаешь себе отчет, что увлекся? Хватаешься за любую возможность пофлиртовать со смазливой студенткой и не гнушаешься даже использовать для этого больного ребенка?

— Эйвилна, ты перешла все границы! — резко бросил Даркус.

Больше не говорил ни слова. Быстро собрал малыша в дорогу и вышел из дома.

И вот теперь декан стоял в ожидании той самой «смазливой студентки» и пытался понять, была ли в словах супруги хоть доля правды. Нет и еще раз нет. Даркус никогда бы не предал Илди. Обвинения Эйвилны были абсолютно беспочвенны. В ней говорили усталость от безуспешной борьбы за здоровье сына и непонятно откуда взявшаяся ревность. Айлита интересовала Даркуса исключительно как возможная панацея для Илди, но не как девушка. Нет, она, конечно, была очень привлекательна, и любой мужчина обратил бы на нее внимание. И Даркус не являлся в этом плане исключением, он тоже обратил. Сложно не заметить дьявольское сочетание красоты, дерзости и естественности. Но все ж таки Валерия являлась студенткой, а ко всем своим ученицам декан всегда относился одинаково — как к ученицам.

Валерия осторожными шажками направилась ближе к берегу. Собиралась окликнуть Даркуса, чтобы он тоже увидел это неожиданное чудо. Но звать декана не пришлось. Он и так заметил, что происходит. Выскочил из воды и бегом направился к Лере. Однако остановился, не доходя пару шагов, и долго смотрел на своего кроху.

Потом перевел взгляд на Валерию. В глазах читался вопрос: это правда? мне не снится?

Через несколько секунд не спеша подошел вплотную. Лера запрокинула голову. Похожую картину она уже видела: стекающая струйками с черных волос вода и счастливая улыбка. Подумалось, еще ни одно лицо в мире не казалось ей таким красивым. Возможно, виной серебряный свет, отражающийся в темных, наполненных восторгом глазах?

Боясь поверить своему счастью, декан обошел Валерию, чтобы посмотреть в лицо сына. Лера догадывалась, как мгновенно сейчас потухнет его взгляд. Сердце сожмется от тех же чувств, что пару минут назад терзали Валерию. Боль и разочарование накроют с головой: это не чудесное исцеление, это всего лишь маленький шажок на пути к нему. Но уже в следующую секунду пробившаяся через горечь разочарования надежда заставит сердце снова бешено колотиться в груди. Сознание взорвется от понимания — как бы то ни было, малыш начал избавляться от болезни.

Валерия почувствовала, как Даркус легонько провел по ручке сына, нежно обвивающей шею. Вот она, возвратившаяся надежда, вылившаяся в это трогательное прикосновение.

— Илди обязательно поправится, — прошептала Лера.

— Уверен, — так же шепотом ответил Даркус.

Еще несколько мгновений тишины. Но вскоре Валерии пришлось нарушить ее недовольным возгласом:

— Профессор Даркус, вы полотенце не догадались захватить?

Вода, стекающая с рук и волос декана, начала попадать за шиворот. Не то чтобы это так уж сильно напрягало, но Лера боялась, что Илди будет неприятно прикасаться к намокшей блузке и он может убрать ручки. А самым пылким желанием Валерии на данную минуту было не расставаться с объятиями крохи никогда и ни за что.

— Полотенце? — глупо переспросил Даркус.

До чего же мужчины непрактичны и непредусмотрительны! Любая девушка, собирающаяся на пляж, захватила бы с собой полотенце машинально, даже не задумываясь.

— Кусок ткани, которым вытираются после купания, — насмешливо пояснила Лера.

Блузка все больше и больше намокала.

Декан наконец сообразил, что к чему и, отступив на шаг, важно изрек:

— Конечно, захватил.

Он направился к машине и через минуту вернулся с двумя огромными мягкими полотенцами. Одно расстелил на земле, приглашая Валерию располагаться, а вторым начал вытираться.

Лера попыталась аккуратно опуститься на пушистую ткань, но немного не удержала равновесие. Сказывалось, что под ногами была не твердая почва и даже не песок, а мягкие, как поролон, камешки. Приземление получилось немного неуклюжим. Лера с тревогой посмотрела на Илдреда. Но малыш вел себя просто удивительно: ни мокрая блузка, ни падение не заставили его разжать ручки. Он по-прежнему доверчиво прижимался к Лере.

Даркус подошел к ним уже относительно сухой и одетый. Пристроился рядом и попытался краешком полотенца промокнуть капли воды, которые до сих пор поблескивали на шее Валерии.

— Лучше?

— Ну, допустим, шею вы мне просушили, а что делать с мокрой блузкой? — с иронией поинтересовалась Лера.

— У меня есть идея, — слегка растягивая слова, лукаво улыбнулся Даркус.

— Какая? — настороженно переспросила Валерия. Что-то в этой двусмысленной улыбке показалось ей подозрительным.

— Разведем костер, — пояснил Даркус. — Он и замерзнуть не даст, и одежду просушит. И к тому же костер здесь, в Серебряной долине, это еще одно интересное зрелище.

Вот в это Лера охотно поверила. В Серебряной долине, как она уже убедилась, все было необычным и захватывающим.

— Вы пока отдыхайте, а я наберу немного хвороста, — бросил Даркус и направился в сторону небольшой рощицы, что располагалась в нескольких десятках метров от берега.

Вернулся минут через десять с охапкой веток, разложил их в виде конуса и подпалил. Пламя быстро занялось. Лера почему-то подумала, что оно будет какого-то необычного цвета, возможно серебристого, однако ничего сверхъестественного не случилось: обыкновенный костер, в точности такой же, как на Земле.

Но все равно, пламя завораживало. Ветки потрескивали. Из них вытекала смола, которая источала необыкновенный хвойно-цитрусовый аромат.

Даркус пристроился рядом с Лерой.

— Скоро начнется, — сказал он, загадочно улыбаясь.

— Что?

— Шоу серебристых мотыльков.

— Слетятся на огонь?

— Да. Только наши, в отличие от ваших, не настолько глупы, чтобы нырять в пламя. Будут порхать вокруг. Им просто нужно тепло. Они им питаются.

Мотыльки не заставили себя долго ждать. Сначала парочка, потом десяток, а через несколько минут уже не меньше сотни насекомых со светящимися крылышками кружили над костром. Завораживающее зрелище. Говорят, на пламя можно смотреть бесконечно долго. А если над этим пламенем порхают серебристые мотыльки, то любоваться можно еще дольше. Дольше, чем бесконечно долго…

И Валерия с Даркусом любовались. Лере было хорошо и спокойно, и даже шевелиться не хотелось. Но в конце концов Илди заснул, и двигаться все же пришлось. Но не в обратный путь. Даркус убедил Валерию побыть еще немного в Серебряной долине, мотивируя тем, что атмосфера здесь крайне положительно влияет на малыша. Декан принес из машины кресло-трансформер, соорудил из него детскую кроватку, и Лера аккуратно опустила кроху в ее мягкие объятия.

Костер начал потихоньку затухать, но мотыльков только прибывало. Они кружились и кружились. Их крылышки то схлопывались, то расправлялись — это создавало впечатление гаснувших и тут же вспыхивающих звездочек.

— Красиво здесь, — выдохнула Лера. — Волшебно.

— На самом деле ничего сверхъестественного. В грунте много серебрита — люминесцирующего минерала. Из грунта он попадает в растения. А растения передают его насекомым и животным…

А Лера, между прочим, и не говорила про сверхъестественное, она говорила про волшебство. Просто мужчины вряд ли понимают разницу. Хотя нет, Даркус, наверное, понимает.

— Спасибо за эту поездку, — тихо поблагодарила Лера.

Зря она думала, что декан готовил какой-то подвох. Похоже, он просто собирался развить свою прошлую идею: вызвать у Валерии восторг и эйфорию, чтобы подстегнуть ее ментальные способности.

— Думаю, ваш сегодняшний эксперимент удался, — продолжила она. — У Илди явный прогресс.

Даркус посмотрел на Леру. Что-то изменилось в его взгляде. В темных глазах отражалось пламя костра. Оно обжигало.

— Прошлый эксперимент тоже был удачным. Согласны?

— Д-да, частично, — неуверенно пролепетала Валерия.

Сердце замерло от догадки, куда клонит декан.

— Значит, чтобы усилить эффект сегодняшнего эксперимента, надо повторить предыдущий.

Лера почувствовала, как рука Даркуса легла на затылок. Неожиданный туман в голове мешал придумать план сопротивления. Действия Дарка были молниеносными. Он притянул Леру к себе и прильнул к губам. Боже, как горячо! В следующую секунду она уже ощущала, что лежит на мягкой перине светящихся камней, прижатая мускулистым телом Дарка, и его поцелуй продолжает обжигать и туманить разум…

Наверное, это длилось бесконечно долго. Даркус не понял, где нашел силы остановиться. Он вообще плохо понимал происходящее.

— Это и был ваш план?! — гневно выпалила Валерия, почувствовав, что напор ослаб.

Ну, хорошо, хоть в этот раз обошлось без пощечины.

Нет. У декана был совсем другой план. Продуманный до мелочей от начала до конца. В нем не было купания с шустиками, не было костра с мотыльками и не было этого поцелуя. Почему-то Валерия смешала все карты, заставила Даркуса импровизировать. Да и какой, к черту, план?! Как можно было действовать по заранее придуманному алгоритму, когда Даркус увидел Илди, так доверчиво прильнувшего к Валерии? Да он просто захлебнулся от нежности. Он никогда не испытывал такого. Он вообще не знал, что взрослый мужчина может ощущать подобное.

А потом, когда малыш заснул, новая волна других бешеных чувств захлестнула Даркуса. Возможно, это пресловутая романтика Серебряной долины сыграла свою роль. Декану почему-то вспомнился прошлый поцелуй и не выходил из головы, пока не случилось то, что случилось. Да он и до сих пор будоражил воображение.

— Это и был ваш план?! — опять повторила Валерия.

Даркусу показалось или ее гнев наигранный? Похоже, она так же, как и он, до конца не понимает происходящее.

— Нет. Я действовал спонтанно, — ответил Дарк и вновь резко притянул Леру к себе, чтобы жадно прильнуть к ее губам.

Половина обратной дороги прошла в гробовом молчании. Слышно было только тихое посапывание Илди. Лера была уверена, что малыш видит сны. Добрые и яркие, потому что его лицо время от времени озарялось улыбкой. Собственно, эта улыбка была хоть каким-то оправданием того, что произошло.

Валерия сидела рядом с крохой, держала его за ручку и смотрела на милую мордашку, уже ставшую родной. Это помогало ей не впадать в отчаяние и даже предпринимать попытки трезво анализировать произошедшее.

Черт! Как же оно ее пугало, это произошедшее! Как было категорически неправильно! Даркус почти на десять лет старше, является преподавателем Валерии и, самое главное, женат! Как могло случиться то, что случилось? Как Лера могла это допустить? Как могла настолько забыться, что начала испытывать совсем не те чувства? Начала отвечать на поцелуи? Черт! А Даркус-то о чем думал? Решил вот так вот пробудить способности Леры к менталистике? А то, что при этом предал супругу, это ничего? Или он полагает, если действовал в интересах малыша, то все простительно? Но ведь совершенно не понятно, помогают ли Илдреду эти сомнительные эксперименты. У Леры на этот счет была своя теория.

— Профессор Даркус. — Валерия решилась заговорить первой. Ей необходимо было расставить все точки над i. — Больше подобных экспериментов допускать нельзя. В последнее время наметилось явное улучшение состояния Илди, но я уверена, что благоприятствуют этому не сомнительные эксперименты, а длительные прогулки, которые сопровождаются положительными впечатлениями.

— Я и до этого много гулял с малышом, — мрачно ответил Даркус.

— Думаете, важно, чтобы на прогулках рядом с Илди была я?

— Это очевидно, — еще более хмуро изрек декан.

Интересно, на кого он злится — на Валерию или на себя?

— Возможно, — кивнула Лера. — Я очень хочу помочь малышу и согласна и дальше проводить с ним много времени. Но пусть в этих прогулках нас сопровождает няня Илди.

— Пусть, — процедил Даркус.

Машина притормозила возле входа в общежитие, и Лера стрелой выскочила наружу. Даже не попрощалась. Декан тоже не произнес ни слова. Молча проводил ее взглядом и ткнул в панель с картой, указывая своему автомобилю следующий пункт маршрута.

Затем пересел поближе к Илдреду. В то кресло, откуда только что выпорхнула Валерия. Надеялся, что вид безмятежно спящего сына поможет немного успокоиться. Действительно помогло. Еще пару раз на лице Илди появлялась легкая полуулыбка. Правда, после оно опять стало совершенно безэмоциональным. Лишнее доказательство, что именно Валерия каким-то таинственным образом пробуждает чувства малыша. Эх, как же Даркус понимал сына. Эта девушка могла пробудить чувства. Да так, что, оказавшись в их власти, теряешь контроль. Можно обманывать Валерию, что поцелуи были экспериментом, цель которого помочь Илдреду. Но стоит ли обманывать себя? На самом деле еще там, на пляже, сгорая в водовороте бешеных эмоций и тщетных попыток остановиться, Даркус понял, что Эйвилна оказалась права — он увлекся.

Лера долго изучала пуговицу. Вертела ее в руках, зажимала в кулаке, водила пальцами по слегка шершавой поверхности, но все эти действия не давали никакого результата. Ни воспоминаний, ни ассоциаций вещичка не вызывала.

Возможно, мешала сосредоточиться непроходящая тревога за Пашку. Что там у них, на Земле, творится? Почему Павел второй раз за короткий срок оказался на грани жизни и смерти? Не верилось Валерии в несчастный случай. Логика подсказывала, что оба инцидента как-то взаимосвязаны и, скорее всего, имеют отношение к тому, что произошло с самой Лерой.

После часа бесплодных попыток оживить воспоминания Валерии пришлось признать, что пуговица не сработает так, как кулон. Видимо, пиджак, от которого она оторвалась, Пашка купил уже после того, как Лера попала сюда. А если Валерия видит эту вещицу первый раз, то, понятное дело, никаких ассоциаций пуговка не может вызвать в принципе.

Тем не менее заснула Валерия, так и не выпустив из рук трофей, добытый Элианой…

Эйвилна сидела на диванчике в ординаторской и пролистывала свежие медицинские журналы. Ей приходилось каждые пять минут откладывать чтение, чтобы протереть носовым платком потеющие ладони. Ей не нравилась эта ее физиологическая реакция, которой всегда сопровождалось волнение. Влажные, как кожа у лягушки, руки — что может быть омерзительнее? Эйви много усилий прилагала, чтобы ее внешний облик был безупречен. Научилась бороться и с излишней потливостью. Но сильное смятение по-прежнему проявляло себя противной липкой влагой на ладонях. С этим трудно было что-то поделать. А сегодня Эйви даже и не пыталась. Бесполезно. Сегодня предстояла особенная ночь. Эйвилна ждала ее уже пару недель. Эмоции просто зашкаливали. Через несколько часов Эйви наконец-то сможет пообщаться с любимым.

Она тщательно подготовилась, чтобы ничего не помешало виртуальному контакту. Продумала все до мелочей. Профессор Оун, который должен дежурить сегодняшней ночью с Эйвилной, не будет помехой. Его Эйви убедила пойти подремать в комнате отдыха для врачей. На что доктор с радостью согласился.

— Разбужу вас, если поступит серьезный пациент, — заверила Эйвилна.

И Оун тут же ретировался. Еще бы. Выспаться дома у профессора не получалось. Недавно семейство пополнилось парочкой беспокойных, орущих днем и ночью младенцев.

Из интернов сегодня должна была дежурить Линели. Шустренькая рыженькая девушка, до жути старательная и исполнительная, что будет Эйвилне на руку. Профессор найдет чем занять студентку, чтобы у той до утра продыху не было.

Раздался робкий стук в дверь — а вот и она. Эйви еще раз наскоро вытерла ладони, спрятала носовой платок в карман и величественно изрекла:

— Войдите.

На пороге ординаторской действительно показалась Линели, но не одна. С ней были еще две студентки: Элиана и Айлита.

— Почему вас трое? — строго приподняла бровь Эйвилна.

Хотя, зная привычку Даркуса раздавать внеочередные дежурства проштрафившимся интернам, можно было бы, пожалуй, и не спрашивать. Оригинальностью, конечно, этот педагогический прием не отличался. Эйви и сама с удовольствием применяла его к тем студентам, кто осмеливался дерзить или чем-то другим вызывал антипатию.

Но вот странно, почему наказанной оказалась и любимица Даркуса Айлита? Наверное, до декана дошли слухи, которые вовсю расползаются по Академии. И он пытается показать, что Айлита для него рядовая первокурсница и никаких поблажек он ей делать не собирается. Как бы то ни было, присутствие этой мерзкой девчонки Эйвилну очень раздражало. Не то чтобы студентка могла стать серьезной помехой, но все же заставляла внести коррективы в уже расписанный план действий.

Решение пришло быстро. Нужно воспользоваться амбициозностью Элианы, чтобы вся троица убралась подальше и не путалась под ногами.

— Получили внеочередное дежурство от декана за разгильдяйство, значит, эта ночь должна стать для вас уроком, — назидательно произнесла Эйвилна. — Ступайте на пятый этаж. В блок для инфекционных больных. Ваша задача следить, чтобы никто из пациентов не покидал территорию блока.

— Но почему это должны делать мы? — возмутилась блондинка. — Разве это не входит в функции младшего медицинского персонала?

— На сегодняшнюю ночь это ваша задача, — строго отчеканила Эйвилна. — Я отпущу охрану, медсестер и нянечек. Их работу будете выполнять вы. Элиана, назначаю вас старшей. Не боитесь взять на себя ответственность?

— Не боюсь, — процедила блондинка.

— Прекрасно. Тогда приступайте.

Интерны вышли из ординаторской. И Эйвилна самодовольно усмехнулась. Теперь амбициозная студентка из кожи вон вылезет, чтобы организовать работу. При этом и сама ни на шаг не отойдет от больных, и своих двух «подчиненных» нагрузит по полной. В итоге вся троица на текущую ночь будет надежно нейтрализована.

Элиана передала дежурство по инфекционному блоку утренней смене и помчалась на второй этаж в ординаторскую. Ее немного беспокоило, что за всю ночь Лера ни разу к ней не заглянула. В общем-то, они об этом и не договаривались. Скорее наоборот, речь шла о том, чтобы не спускать с Леди Башни глаз. Но тем не менее непонятная тревога давила на мозг.

В ординаторской Эйвилны не обнаружилось. Профессорша уже ушла домой. Леры тоже нигде не было. Дежурившие у склада с лекарствами Айк и Тью рассказали, что не видели ни Айлиту, ни Башню. И это вызвало еще большее беспокойство. В голове нарисовались три варианта произошедшего. Первый: во время слежки Лера спалилась, и Башня в качестве наказания за отлынивание от дежурства в инфекционном блоке отправила ее еще куда подальше. Второй: подруге таки удалось узнать что-то пикантненькое про профессоршу и она продолжает разведку боем. И третий, самый маловероятный: Лера устала и пошла отсыпаться в общагу.

Последний вариант проверить было проще всего. Через несколько минут Эли уже открывала дверь своей комнаты. Кровать Валерии прогнозируемо оказалась пустой. И Элиана начала паниковать. Если их с Лерой подозрение, что Эйвилна подсела на электон, имеет под собой почву, то отсутствие подруги могло означать что-то далеко небезобидное. Элиане ли не знать, что зависимость делает человека способным на крайне неадекватное поведение. Человек перестает принадлежать самому себе. Становится безвольным рабом, слепо выполняющим любые безумные приказы властного господина, имя которому — очередная доза. Черт! Да мегера могла даже память выжечь Валерии, если заподозрила, что той стало известно о зависимости. А Лерка — она же беззащитная, как дите малое. Она пока и понятия не имеет, как таким грязным ментальным приемчикам противостоять.

Руки начали дрожать, а сердце отбивать лихорадочный ритм. Эли почувствовала, что ей самой срочно нужна доза. Действовать необходимо незамедлительно. Помощи одних только Айка и Тьюрия может оказаться недостаточно. А если обратиться к кому-то еще — придется лгать.

Элиана подскочила к тумбочке Леры. Выдвинула ящичек и сгребла бутылечки. Содержимое двух из них выпила залпом, остальные кинула в карман и выбежала из комнаты.

Валерия лежала на полу коридора с открытыми глазами и равнодушно смотрела в темноту.

— Вставай, — потусторонний голос с легкостью прошел через плотную прозрачную оболочку, обтянувшую Леру словно вторая кожа.

Кто-то стоял рядом. Он наклонился, ухватил за руку и потянул. Почему бы и не подняться? Разве есть какая-то разница, какое положение занимает тело: горизонтальное или вертикальное? Раз Валерию подталкивают вверх, значит, она встанет.

— Идем, — последовала новая команда.

И Лера пошла. Почему бы не пойти? Разве есть какая-то разница: двигаться или оставаться на одном месте? Ноги совершали привычные действия. Мышцы то сжимались, то разжимались, перенося тело в заданном направлении. В том, куда Валерию вели. Почему бы не идти именно туда? Разве есть разница, в какую сторону двигаться?

— Садись.

Валерию легонько толкнули назад. Она, безразлично повинуясь команде, опустилась в кресло.

— Пей.

К губам поднесли сосуд. Почему бы и не выпить? Мышцы гортани произвели привычные глотательные движения, и жидкость, у которой не было ни вкуса, ни запаха, ни даже температуры, полилась внутрь.

— Сейчас ты заснешь. Когда проснешься, не будешь помнить ничего.

Разве есть разница: спать или бодрствовать, помнить или забыть?

— Может, только последнюю фразу.

Лера продолжала опустошать кубок. Глаза начали слипаться.

— Дело не в пятнице. Проверь шрам.

Сосуд выпал из рук. Тело обмякло.

Эйвилна отправилась в Академию практически сразу вслед за супругом, несмотря на то, что явиться на работу сегодня ей надо было только к двенадцати. Хотела убедиться, что Эу-Строк все сделал правильно. Уверенности, что тот поступил в точности, как ему советовала Эйви, не было. Какая уверенность, когда понять, что творится у эмов в голове, в принципе невозможно? А уж если речь идет об одном из самых странных — тем более.

Вообще-то, Эу-Строк не был настоящим эмом. Эйвилна знала его еще со студенческих времен. Когда-то они даже учились в одной группе. Тогда его звали просто Строк. Он обладал уникальными способностями. Но конкуренцию Эйвилне составить не мог. Эйви все равно оставалась лучшей студенткой потока. Мешало Строку то, что он был слишком замкнут для менталиста, но в то же время недостаточно аутичен для эма. Его дар не мог полностью раскрыться из-за внутренних противоречий, которые отравляли жизнь.

Когда Эйвилна расшифровала уникальный свиток, содержащий описание методики «ментального кокона», поняла, что есть способ помочь одногруппнику. Правильно подобранная микродоза препарата может искусственно отключить часть эмоций и сделать Строка более аутичным. Эксперимент удался. Достаточно было вдохнуть разбавленное почти в сто раз снадобье, и одногруппник сделался таким же отрешенным и потусторонним, как все эмы. Не отличишь. Это позволило ему перевестись на параллельный поток в группу к эмам. Строк стал Эу-Строком и научился всему, что должны уметь перемещатели, и даже больше.

Помощь Эйвилны, разумеется, была небескорыстной. Она понимала, что делает одногруппника зависимым от препарата, и полагала, что рано или поздно сможет использовать парня. Так и вышло. Кто бы еще согласился устраивать для Эйви сеансы общения с человеком, находящимся в другом мире? А Эу-Строк согласился. Слишком важным для него было регулярно получать препарат, который позволял жить в гармонии с собой.

У Эйвилны и Эу-Строка, можно сказать, установилось взаимовыгодное сотрудничество. И все шло гладко, как по маслу. Но надо же было этой мерзкой девчонке сегодня ночью выследить Эйви. Действовать пришлось быстро. Нельзя было позволить Айлите улизнуть. Эйвилне ничего не оставалось, как применить то, что у нее было под рукой, а вернее, в кармане хламиды — препарат «ментального кокона». Но снадобье нейтрализовало студентку только на время. Эйвилна знала, что несколько часов Айлита будет оставаться равнодушной ко всему. Скорее всего, пролежит на полу в коридоре минус седьмого этажа все это время, тупо глядя в потолок. Но когда действие препарата закончится, студентка вернется в свое обычное состояние и первым делом побежит ябедничать. Ведь будет все помнить, потому что снадобье не отключает память.

Эйвилне пришлось вернуться к Эу-Строку и рассказать, что произошло. Потом Эйви объяснила, что в его интересах стереть из головы Айлиты воспоминания последней пары часов. Добилась, чтобы тот согласился, и быстренько ретировалась. В общем-то, для эма очистить небольшой кусочек памяти — плевое дело. У аутистов-перемещателей в арсенале несколько способов. Но эмы есть эмы. С ними никогда до конца нельзя ни в чем быть уверенным.

Однако переживала Эйвилна напрасно. Когда появилась в Академии, поняла, что Эу-Строк сделал все, как надо. Айлиту уже нашли и поместили в одну из палат клиники из-за того, что выглядела слегка заторможенной. Эйви заглянула в палату и обнаружила, что студентка начинает выходить из состояния «ментального кокона», но о том, что произошло, не помнит.

Выдав гневную тираду, что непозволительно было покидать инфекционное отделение во время дежурства, Эйвилна вышла из палаты и отправилась в свой кабинет. Теперь она могла спокойно отдохнуть.

Валерия все еще занималась рассматриванием шрама, когда в палату влетела Элиана. Она плюхнулась на кушетку и взволнованно спросила:

— Как самочувствие?

— Да в общем-то нормально, — заверила Лера. — Эмы, правда, накачали меня какой-то дрянью. Отключили воспоминания о последней паре часов. А в остальном все ок.

— Да, насчет потери памяти я уже в курсе. Почитала твою медицинскую карту. Слушай, а с какого момента ты еще помнишь?

— Помню, как Башня заслала нас дежурить в инфекционное отделение. А дальше пустота. Очнулась на минус седьмом этаже, и рядом Даркус.

— Наверное удивилась?

— Как сказать. Знаешь, у этого препарата, отключающего память, оказался странный побочный эффект. Как-то все по барабану было и такое чувство, будто в капсулу стеклянную заперли, а потом, наоборот, так прикольно стало. Все вокруг сделалось милое, даже Даркус.

— Даркус — милый? Ну-ну, — усмехнулась Элиана. — Действительно странный побочный эффект. Не отказалась бы перед лекцией декана такого зелья хлебнуть.

— Нет, правда, он вроде бы и злился, но так мило.

— Мило злился, — с иронией хмыкнула Эли. — Что-то новенькое. — А потом серьезно спросила: — Так значит, как на минус седьмой попала, не помнишь?

— Не-а. Только догадываюсь. Наверное, захотела еще раз с эмами пообщаться. Надеялась выведать у них какие-нибудь подробности про свое падение. А эти аутисты видишь какие мстительные оказались.

— У меня другая версия. Это тебя не эмы, а Башня вырубила. Помнишь, мы собирались за ней понаблюдать сегодняшней ночью?

— Это я еще помню, — кивнула Лера.

— Так вот, я осталась дежурить в инфекционном с Линели, а тебя отправила проследить за Эйвилной.

Валерия задумалась. Ни клочочка воспоминания не промелькнуло в голове. Но логика подсказывала, что если уж она пошла караулить Башню, то точно не стала бы отвлекаться на свои дела.

— Получается, я спустилась на минус седьмой вслед за Эйвилной? То есть это не я решила прогуляться к эмам, это мегере они для чего-то понадобились?

— Похоже, — согласилась Элиана.

— А раз не я потревожила покой эмов, значит, им не было резона мне мстить.

— Вот именно. Я думаю, ты выследила Башню, узнала о ней что-то этакое. А она заметила тебя и выжгла тебе память.

У Леры холодок пробежал по коже.

— Слушай, а это выжигание памяти — оно, вообще, как отражается на организме?

— Ну, если сделать все аккуратно, то просто повредится крохотный кусочек мозга, и все.

— А если неаккуратно? — тут же с тревогой переспросила Лера.

— Не переживай, — успокоила Элиана, — я вообще думаю, что она действовала как-то по-другому. Более щадяще.

— Башня — щадяще? — изумилась Валерия. — Да я, если честно, удивляюсь, как до сих пор жива. Как она всю меня не испепелила?

— Если бы тебе был нанесен хоть какой-то ощутимый вред, Даркус во время осмотра заметил бы. И кстати, он что сказал?

— Говорю же, такой злой был, — неожиданно рассмеялась Лера. Воспоминания о декане и его осмотре почему-то в момент сняли напряжение. — Прям злющий. Ходил тут по палате — монстр монстром. И кстати, влепил мне три внеочередных дежурства.

— И что смешного? — закатила глаза Элиана.

— Ты бы его видела…

— Да увижу еще, — скептически хмыкнула Эли. — Третью пару у нас как раз сегодня он ведет. Боюсь только, ничего нового не разгляжу. Лучше поделись-таки, что он после осмотра сказал?

— Сказал, что мне повезло. Что ничего страшного не обнаружил.

— Выходит, Башня действовала аккуратно. Старалась стереть воспоминания, не принеся особого вреда.

— Как-то не очень на нее похоже, — задумчиво произнесла Лера. — Может, все-таки не она, а эмы?

— Может, и они. Ответ на этот вопрос зависит от ответа на другой: для чего Эйвилна ходила к обитателям минус седьмого?

— Думаю, надо попытаться расспросить самих эмов.

— Ну, ты неисправима, — усмехнулась Эли. — Тебе сегодняшней экскурсии мало показалось?

— А у нас есть варианты? Как еще нам узнать, что за темные делишки творит мегера? Сначала ворует препараты, потом тайком наведывается к эмам. Тут явно какой-то криминал.

— Не сомневаюсь. Но все-таки к эмам идти — плохая идея. Все равно ничего не скажут. Будем дальше следить за Башней. Думаю, в ближайшее время она снова проколется.

— Хорошо, — кивнула Валерия.

Однако нельзя сказать, что согласилась с Элианой на сто процентов. У Леры в голове начали крутиться идеи, как побыстрее вывести Эйвилну на чистую воду, не дожидаясь ее очередного прокола.

— Ладно, Айли, отдыхай. Чуть позже заскочу еще. — Блондинка встала с кушетки и направилась к двери. — Скоро звонок на третью пару.

— Я с тобой. — Лера соскочила вслед за подругой.

— Разве тебе не дали на сегодня освобождение от занятий? — удивилась Эли.

— Дали. Только тут у вас пропускать занятия себе дороже. Чувствую себя уже прекрасно. Смысл мне здесь торчать?

Валерия вернулась в палату и плюхнулась на кушетку. И чего, спрашивается, Даркус накричал? Сплавил с глаз долой, чтобы запереть в четырех стенах. С каких это пор присутствие на занятиях считается преступлением?

Досада постепенно сменилась раздражением. И как декан мог показаться Лере милым сегодня утром? Видимо, зелье, которым ее накачали то ли эмы, то ли Башня, заставило на время забыть, кем на самом деле является Даркус. Но теперь, когда действие препарата полностью прекратилось и Валерия могла адекватно оценивать происходящее, она вспомнила ответ: безжалостным монстром — вот кем. Позволяет себе черт знает что. То с обрыва столкнул, то кричит за то, за что другой похвалил бы, а то эти его эксперименты с поцелуями.

И вообще, почему он в последнее время так странно смотрит на Валерию? Почему от его взгляда пересыхает во рту? Почему сегодня во время осмотра ей показалось, что Даркус опять мечтает о поцелуях? И самое главное — почему о них думала сама Лера? Осознание происходящего неожиданно накрыло с головой: Даркус запал на Валерию, серьезно увлекся. И что самое страшное — в точности то же происходит и с самой Лерой.

Черт! Как такое могло случиться? Разве могут возникнуть чувства к жуткому монстру? Хотя кого Валерия обманывает? Никакой Даркус не монстр — он нежный, трепетный и преданный отец, и это давно вызывает у Леры восхищение. Но наряду с нежностью в нем ощущаются твердость и страстность. Такой мужчина способен на сильные чувства, и такой гремучий контраст заводит.

Черт! Черт! Черт! А это ничего, что этот мужчина женат? Что он преподаватель Леры? Что старше почти на десять лет? Какое может быть увлечение, какая влюбленность? Выкинуть все из головы немедленно!

Около пяти вечера Даркус зашел в палату к Валерии. Та сидела за учебниками в компании подруги.

— Спасибо, Элиана, — поблагодарил декан. — Вы свободны.

— А Айлита?

— Проведу осмотр и, если все в норме — выпишу.

Блондинка вышла из палаты, а Даркус подошел к Лере поближе. Она сидела на кушетке потупившись, и это сильно смущало декана. Он привык к ее пылающему дерзкому взгляду, и такое новое поведение говорило только об одном: произошло то, чего Даркус и боялся — Валерия обиделась на его необоснованную резкость.

Не придумал ничего лучше, как строго сказать:

— Смотрите в глаза, проверю ваш эмоционально-энергетический уровень.

Будет сопротивляться? Нет, послушно подняла взгляд. Ну, с уровнем-то все нормально — зашкаливает, как обычно. Чувства кипят, а поведение ровное и безупречное. Точно обиделась. Ничего, у Даркуса есть чем загладить вину и вернуть Леру в привычное состояние.

— Отдых пошел вам на пользу. Думаю, можно выписывать. И кстати, у меня для вас есть небольшой презент.

— Ой нет, спасибо, — замотала головой Валерия. — Знаю я ваши презенты.

— Этот вам точно понравится.

— Про прежние вы говорили то же самое.

Да помнил Даркус, что он говорил про прежние, и особенно ярко помнил, чем они, как правило, заканчивались. Но бешено заколотившееся сердце подсказывало, что лучше уж об этом не вспоминать.

— Речь вот о чем, — попытался продолжить беспристрастно. — Догадываюсь, зачем вы сегодня ночью посещали эмов. Хотели узнать что-то еще о том роковом дне, когда упали с высотки. Зря на вас накричал. На самом деле на вашем месте поступил бы так же. Если бы мое сознание заблокировало от меня какую-то информацию, пытался бы добыть ее любыми путями. Представляю, как неприятно сознавать, что кусок вашей жизни выпал из памяти. Поэтому решил вам помочь. Договорился с эмами. Они согласились ответить на любой ваш вопрос. Правда, всего один.

Даркусу даже не нужно было видеть глаза Валерии, чтобы понять, как сильно понравился ей подарок. Но вслух восторга она не выразила. Только едко повторила:

— Знаю я эти ваши подарки. Говорите, что хотите взамен.

— Ничего, — просто улыбнулся Даркус. — Подарок — он на то и подарок, чтобы быть безвозмездным.

Лера подозрительно глянула на декана. Видно было, какая интенсивная работа мысли идет в ее голове в поисках подвоха:

— На когда назначена встреча с эмами?

— На сейчас.

— Ну, хорошо. — Валерия решительно поднялась. — Тогда идемте.

Даркус поднимался по ступенькам вверх, проскакивая по нескольку за раз. Валерия едва поспевала за ним. И главное, делала это молча, за что декан был ей благодарен. Разговаривать не хотелось. Совсем. Даже узнать, как она догадалась, какой задать вопрос.

Ответ эмов резанул неожиданно больно, как удар под дых. И Даркус даже не мог понять почему. Что это было? Ревность? Вряд ли. Ревность рождается, когда кто-то покушается на то, что ты считаешь принадлежащим себе. А декан давно уже не ощущал по отношению к Эйвилне каких-то трепетных чувств. Давно перестал воспринимать ее как свою женщину. «Та, что твоя, но никогда не была твоей», — вспомнилась туманная фраза, оброненная эмом сегодня утром. Выходит, уже тогда Даркусу намекнули, что супруга посещала ночью минус седьмой этаж. И более того, в эти несколько слов был вложен еще один посыл: женщина, которая формально до сих пор считается женой, фактически давно перестала ею быть, а может, и вовсе никогда не была.

Итак, у Эйвилны интрижка с одним из эмов. Отчего же так горько? Если не ревность, то что заставляет Даркуса так болезненно реагировать на эту информацию? Возможно, ранит сам факт обмана? Выворачивает душу эта скользкая неприятная двойная игра, которую затеяла супруга? Весь сегодняшний день Эйвилна усиленно делала вид, что хочет вернуть семейным отношениям теплоту, и это после того, как провела ночь с «возлюбленным»?! Отвратительно. И главное, не понятно, зачем ей это. Хотя, возможно, Даркус неправильно понял посыл Эйвилны. Возможно, она организовала ужин как раз для того, чтобы сообщить: пришло время расстаться. Что ж, если так, Даркус готов. Видимо, действительно время пришло.

Оказавшись на первом этаже, Даркус попытался беспристрастным голосом попрощаться с Валерией:

— Приятного вечера. Пришлю за вами машину, если не передумали сопровождать Илди на прогулке.

Кажется, удалось выглядеть спокойным. Не хотелось, чтобы Лера видела Даркуса подавленным или взбешенным. Ситуация и так была настолько щекотливой, что бурной реакцией декан бы только подлил масла в огонь и расширил и без того огромное поле для фантазий.

— Не передумала, — кивнула Валерия.

— Спасибо. — Даркус быстрым шагом скрылся из вида.

Лера тоже торопливо направилась в сторону общежития.

Когда зашла в комнату, застала Элиану в приподнятом настроении. Та прихорашивалась возле зеркала.

— Куда-то идешь? — поинтересовалась Лера.

— Угу, — кивнула Эли.

— С ребятами в кафе?

— Если бы, — самодовольно улыбнулась блондинка. — Айли, прикинь, Клузи пригласил меня в «Тцемонди». А это не какая-нибудь второсортная кафешка, это дорогущий ресторан. Так что у меня настоящее романтическое свидание.

— Ух ты!

— Вот именно. Я же говорила тебе, Клузи будет моим парнем. Вот и пожалуйста. — Элиана развернулась к Валерии лицом и спросила: — Ну, как я тебе?

Сказать по правде, Эли была не в лучшей форме. Глаза блестели, но лицо выглядело бледным и уставшим. Видимо, сказывалась бессонная ночь. На голове тоже творилось что-то несуразное.

— В целом неплохо. Но знаешь, у нас на Земле мы такую прическу называем «взрыв на макаронной фабрике».

Эли сначала хохотнула, потом нахмурилась:

— Да, они у меня сегодня совсем не хотят укладываться.

— Давай я попробую, — предложила Лера.

Развернула Элиану лицом к зеркалу и вооружилась расческой.

— Слушай, а почему Даркус тебя так долго в палате продержал? — спросила блондинка, довольная, что подруга занялась ее прической. — Вроде обещал осмотреть и выписать.

— Выписать-то выписал. Но потом мы с ним к эмам ходили.

— Ого! Зачем?

— Хороший вопрос, — усмехнулась Лера. — Вообще-то, чтобы я что-то узнала про свое злосчастное падение, только узнала в итоге совсем другое.

Продолжая экспериментировать с волосами Элианы, Лера рассказала о своем приключении на минус седьмом этаже во всех подробностях.

— Слушай, теперь понятно, что произошло ночью, — задумчиво протянула Эли, дослушав рассказ Валерии. — Видимо, ты выследила Эйвилну. Поняла, что у той есть любовник — эм. Но при этом спалилась. И чтобы ты не проболталась, эмы напоили тебя зельем, которое вызывает потерю памяти.

— Похоже, — согласилась Лера.

— Слушай, а ты не жалеешь, что потратила единственный вопрос на Даркуса?

— Не жалею нисколечко. Думаю, Даркус заслужил знать кое-что пикантное о своей женушке.

— Еще как заслужил! — согласилась Элиана. — Ну и змеюка же эта его женушка! Закрутила с эмом, врет мужу, ворует электон, предает больного ребенка.

Ровно такие же чувства Лера испытывала полчаса назад, когда была на минус седьмом. Сейчас уже эмоции чуть-чуть улеглись и включились мозги. И теперь ситуация виделась немного по-другому.

— Знаешь, Эли, мне почему-то не верится, что Эйвилна могла закрутить роман с эмом. Вся такая ухоженная, такая раскрасавица, такая аристократка до седьмого колена и вдруг увлеклась потусторонним аутистом? Ты в такое веришь?

— Но эмы же не могут лгать, — возразила Элиана. — Раз сказано — приходила побеседовать с возлюбленным, значит, так и есть.

— Эмы не могут лгать, зато могут так сказать, что ничего не разберешь. Возлюбленный не обязательно должен сам быть эмом. Это может быть кто угодно. Возможно, эмы просто предоставляют место для встреч.

— Ой, ну совсем на них не похоже, — замотала головой Элиана. — Они терпеть не могут посторонних.

— Не крутись, — прикрикнула Лера. — Я почти закончила. — Эли послушно замерла, а Валерия, продолжая колдовать над прической, произнесла: — Согласна, что не похоже. Но даже в это поверить легче, чем в то, что Эйвилна воспылала пламенными чувствами к эму.

— Может и так, — хмыкнула блондинка. — Но теперь это не наша забота. Надеюсь, Даркус вытрясет из женушки все ее тайны.

Закончив с прической Элианы, Лера выпроводила подругу на ее романтическое свидание и, быстренько приведя себя в порядок, тоже вышла из общежития. Машина, присланная Даркусом, уже поджидала у выхода.

Когда Даркус зашел в зал ресторана, Эйвилна уже поджидала его за столиком. Декан немного опоздал — были срочные дела. Но супруга ни словом не упрекнула за задержку. Мягко улыбнувшись, сказала:

— Я уже сделала заказ. Цыпленок по-чулымски и овощи-гриль. Все как ты любишь.

— Спасибо, — холодно поблагодарил Даркус.

Его раздражало романтическое оформление стола: свечи, цветы. К чему это? Эйвилна собирается изображать желание склеить отношения? А Даркус-то полагал, что речь пойдет о том, как спокойно и цивилизованно расстаться. Значит, все-таки Эйвилна затевает дурацкий спектакль? Зря надеется, что Дарк будет играть по ее правилам. Если бы он не знал о том, что произошло сегодня ночью, возможно, поверил бы в искренность порывов супруги. Но спасибо Валерии — теперь глаза Даркуса открыты.

— Чудесная сегодня погода, дорогой, не правда ли? — ангельским голоском пропела Эйвилна.

Декан глянул в окно. На небе сгущались тучи. Еще не ясно было, пойдет ли дождь, но один только резкий порывистый ветер уже делал ситуацию за окном недружелюбной.

— Нет, погода — дрянь, — не стал подбирать слов Даркус. Хотел пресечь фальшивый спектакль на корню: — Эйви, давай начистоту. К чему этот ужин?

— Хотела прояснить, есть ли у нас будущее. — Супруга стала серьезной. Наигранная улыбка сползла с лица. — Я вижу, что ты не на шутку увлекся этой девушкой, Айлитой. Я тебя не осуждаю. У нас давно уже прохладные отношения, а ты молодой здоровый мужчина. Рано или поздно что-то подобное должно было произойти. Правда, полагала, что твой выбор падет не на студентку…

— Я тоже немного удивлен твоим выбором, — перебил Даркус. — Сложно понять, что такая «возвышенная утонченная натура» нашла в эме.

Декан внимательно наблюдал за реакцией жены. Эйвилна на секунду потеряла самообладание. Это было едва уловимое непроизвольное мимическое движение — чуть дернувшийся мускул на правой щеке, но Даркус знал, что оно означает. Декан не стал продолжать наступление. Дал супруге время прийти в себя. Спокойно наблюдал, каковы будут ее дальнейшие шаги.

Эйвилна смотрела мужу прямо в глаза. Она знала: отвести взгляд — значит признать вину. А это в ее планы не входило.

Она немного недооценила Даркуса. Полагала, что ужин пройдет как по маслу. И она, не напрягаясь, добьется своего. Но декан явился в ресторан подготовленным. Кто бы мог подумать, что Эу-Строк не справится с таким простым заданием? Как получилось, что мерзкая девчонка смогла-таки вспомнить о своих приключениях сегодняшней ночью? Видимо, недоэм неправильно рассчитал дозу препарата. И как только доморощенная сыщица пришла в себя, сразу донесла Даркусу. Хорошо еще, что растолковала произошедшее по-своему. Решила, что любовником Эйвилны является кто-то из эмов. Если Даркус в такое и поверил, то разубедить его будет не так и сложно.

— Не думала, Дарк, что ты настолько потерял голову. Как ты мог всерьез воспринять слова той, что только и мечтает затащить тебя в постель? Да она спит и видит закрутить интрижку с деканом. Представь, как повысится ее статус среди таких же малолетних нимфеток, как она, если вдруг ты проявишь к ней повышенное внимание. Да ради этого она насочиняет небылиц еще похлеще, чем моя связь с эмом. Ты сам-то веришь, что я могла увлечься аутистом?

— Не стоит так распаляться. — Даркус говорил мрачно, но при этом спокойно. — У меня другие источники информации.

Блефует? Нет. Слишком уверен. Тогда необходимо сменить тактику.

— Да, я была сегодня ночью у эмов. — Эйвилна заговорила тихо, почти шепотом. Придала голосу взволнованную вибрацию. Так, чтобы создавалось впечатление, что едва сдерживает слезы. — Но приходила пообщаться не с одним из эмов.

— С кем же?

— С возлюбленным. С тем, с кем мы уже нормально не разговаривали несколько месяцев. С тем, кто давно перестал обращать на меня внимание. С тем, кто предпочитает общению с женой общение со смазливой студенткой.

— Имеешь в виду меня? — с удивлением спросил Даркус.

— Тебя, другого возлюбленного у меня нет, — тихо прошептала Эйви. Слезинка тихонько скатилась по щеке. — Как? Как мне было достучаться до тебя, любимый? — Эйвилна дрожащей рукой достала из сумочки платочек и аккуратно промокнула влагу на щеке. — Обратилась за помощью к эмам. Надеялась, что их ментальные приемчики позволят мне пообщаться с тобой по-особенному. Соприкосновение ментальных оболочек или что-то подобное. Но ничего не вышло. Ты закрыт от меня. Оставалась последняя надежда — сегодняшний ужин. Но, видно, и тут меня ждет неудача.

Еще одна слезинка покатилась по щеке. И Эйви аккуратно промокнула ее платочком, при этом размышляя, добавить ли еще немного надрыва или, наоборот, сыграть покорность судьбе.

Но театральных приемов больше не понадобилось. Хватило предыдущей сцены. Даркус нежно коснулся руки:

— У тебя получилось, Эйви. Ты достучалась. Я тронут.

— Правда? — с робкой надеждой в голосе спросила Эйвилна.

— Правда. Мы попробуем. Еще раз попробуем.

Теперь нежная улыбка и еще одна слезинка. Одной достаточно. Переиграть тоже нельзя.

— Только больше никаких слез. — Даркус снова нахмурился. — Ты же знаешь. Я их не люблю.

— Хорошо. — Эйвилна тут же поднялась из-за стола. — Пойду попудрю носик. И следа их не останется.

Даркус проводил супругу взглядом. Дождался, пока она скроется в дамской комнате. Убедился, что парочка студентов, расположившихся несколькими столиками правее, утратили на время интерес к его персоне. После чего достал из кармана крохотную капсулу и незаметно высыпал ее содержимое в бокал Эйвилны.

Даркус, ожидая, когда супруга вернется за столик, задумчиво глядел в окно на стремительно сгущающиеся тучи. Разыгрывающаяся непогода соответствовала тому, что творилось у него на душе. Разговор с Эйвилной подтвердил худшие опасения. Супруга много лжет. Ни единого правдивого слова. И Даркуса тревожил уже даже не факт вранья и двойной игры, хотя этот момент сам по себе тоже был очень неприятен и подозрителен. Но основное беспокойство вызывал вопрос: хватает ли Эйвилне положенных медикам пятидесяти граммов электона в день. Ведь тратить препарат ей приходится не только на соблюдение врачебной тайны, а и на сокрытие своих приключений на стороне.

И судя по тому, какой впечатляющий спектакль разыграла супруга, обычной дозой тут не обошлось. Если интрижка длится довольно давно и повышенные порции препарата вошли у Эйвилны в норму, то означает это страшную вещь — у супруги электоновая зависимость.

К чему приводит такая зависимость, Даркусу, к сожалению, приходилось видеть не раз. В клинику периодически доставляли подростков с передозом. Соблазн выделиться среди ровесников не какими-то реальными делами, а враньем о геройских поступках оказывался для них слишком велик. Насочинял с три короба, и ты уже звезда — ловишь на себе восхищенные взгляды девчонок. Только одного раза мало. Тянет снова и снова пережить захватывающие эмоции от своих вымышленных залихватских приключений. И вот такой подросток и не замечает, что попал в плен психологической зависимости. Ментальная структура искажается. Затем добавляется уже и физиологическая зависимость. А длительный регулярный передоз буквально убивает мозги.

То же будет и с Эйви. Какими бы ни были отношения с ней, формально она все еще являлась супругой. И Даркус чувствовал ответственность за нее. Первым желанием было насильно усадить Эйвилну в машину и отвезти в одну из закрытых лечебниц для таких больных. Но Даркуса сдерживала мысль — вдруг он ошибается. Обвинения в электоновой зависимости — это большое пятно на карьере врача. Даже если они не подтвердятся, коллеги все равно будут посматривать косо и перестанут доверять. Поэтому, прежде чем решиться на кардинальные действия, Даркусу необходимо было убедиться, что его подозрения обоснованны.

Для начала он подыграл жене в ее спектакле. Продолжать обвинения означало бы заставить ее врать еще и еще. Это спровоцировало бы Эйви на новые дозы электона. А сегодня она и так, похоже, приняла его с огромным избытком.

Но дальше, если она действительно подсела, дополнительные порции препарата ей все равно понадобятся. И вот тут должно пригодиться то, что Даркус предусмотрительно приобрел, заскочив в магазин «Все для малышей». Декан внимательно посмотрел в бокал Эйвилны. Напиток в нем был абсолютно прозрачен, порошок растворился без следа.

Через минуту вернувшаяся за стол супруга уже пила янтарную жидкость, впитавшую в себя препарат. Делала это грациозно, маленькими глоточками. Но Даркус видел, что ей хочется осушить емкость мгновенно. Неудивительно: жажда — еще один симптом передозировки электона.

— Милый, спасибо за этот вечер, — закончив с напитком, с теплотой произнесла Эйвилна. — Спасибо за новую надежду.

Какая искусная актриса. Тут и под действием электона не каждый умеет так правдоподобно врать. Однако любоваться талантами жены в планы Даркуса не входило. Ему вообще не хотелось давать ей повода для дальнейшей лжи. Хватит с нее на сегодня электона.

— Да, прекрасный ужин. Я уже передал благодарность повару, — сместил акценты Даркус. — Но думаю, нам пора.

Эйвилна возражать не стала, лишь многозначительно улыбнулась и начала вставать из-за стола. Однако от неожиданного возгласа, раздавшегося над самым ухом, снова села.

— Профессор Даркус, профессор Эйвилна, извините, что беспокою, но нужна срочная помощь…

Декан посмотрел на подбежавшего к столику бледного пятикурсника и сразу понял, что речь о студентке, с которой тот ужинал.

— Элиана… ей плохо… Она без сознания… Дыхание прерывистое… — взволнованно, но по-медицински четко пояснил Клузи.

Даркус бросился к блондинке, на ходу отдавая распоряжение:

— Срочно вызывайте реанимобиль!

Потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что со студенткой. Пульс едва прощупывался. Бледность. Посиневшие губы. Зрачки расширены, в них пустота. Даркус слишком часто видел подобную картину, чтобы перепутать с чем-то другим. Эх, Элиана, Элиана! Казалась такой умной девушкой. Подавала надежды.

— Передозировка электона, — констатировал Даркус с досадой. — Клузи, сколько вы приняли?

— Не знаю, — растерянно ответил тот. — Я не принимал.

Секундного взгляда хватило, чтобы понять: парень не лжет.

— Тогда будешь ассистировать. До приезда реанимобиля необходимо не дать ее ментальной структуре схлопнуться.

Психологическое воздействие — это единственное, чем могли помочь Элиане врачи. Антидота не существовало. Ни один препарат не мог нейтрализовать действие электона.

Несколько минут тяжелой работы. И вот бригада медиков-специалистов прибыла, чтобы забрать студентку в клинику.

— Эйвилна, Клузи, едем с ребятами, может понадобиться помощь, — скомандовал Даркус. — Элиана на грани.

Валерия уложила Илди спать и пришла на кухню, где Зизель уже организовала чаепитие. Ароматная, обжигающе горячая жидкость была разлита по изящным чашкам, а в конфетнице красовались разноцветные леденцы.

Няня держала в руках серебристое подобие пудреницы. Лера никак не могла привыкнуть, что на самом деле это приспособление используется у местных совсем не для нанесения макияжа, а является переговорным устройством — что-то вроде земного мобильного телефона.

— Только что звонила профессор Эйвилна, — пояснила Зизель. — Сообщила, что ни ее, ни профессора Даркуса не будет до утра. Тяжелый пациент.

Лера присела в мягкое креслице и с удовольствием сделала несколько глоточков горячего чая.

— Да, сложная у врачей работа, — сказала она со знанием дела. — Себе не принадлежат. В любой момент могут вызвать. В любой момент может возникнуть необходимость быть в клинике.

Теперь Валерия знала о медиках чуть больше, чем рассказывается в сериалах наподобие «Интернов». Имела куда большее представление о том, каково это — быть человеком в белой хламиде.

Зизель согласно кивнула головой. Отправила в рот леденец и тоже отхлебнула чаю.

— У нас, у няней, которые сидят с детьми медиков, тоже получается ненормированный рабочий день, — вздохнула она. — На сегодняшнюю ночь были другие планы. Собиралась заехать к маме. Она приболела.

— Эйвилна вас не отпустила?

— Да в том-то и дело, что отпустила. — Выражение лица няни приобрело оттенок брезгливости. — Знаете, строго между нами, может, как медик Эйвилна и великолепна, но как мать…

Зизель пыталась подобрать подходящее слово, но Валерия поняла ее и без того. Леру саму поражало, какой холодной и безразличной была Башня по отношению к Илди. Бегать налево — это пожалуйста, баловаться электоном — легко, а сын — побоку. Крутилось у Валерии на языке подходящее словечко, но ради приличия она сдержалась.

— Представляете, — всплеснула руками няня, — говорит мне: если вам неудобно дежурить сегодняшней ночью, я вас отпускаю. Полагает: раз малыш такой спокойный, раз плакать не умеет, то ничего с ним не случится. А у меня душа болит оставить Илди одного. Он ведь совсем беспомощный.

Лера была абсолютно согласна с няней. Как можно бросить такого особенного кроху одного на целую ночь?

— Айлита, — Зизель легонько дотронулась до руки Валерии, — выручайте. Мне обязательно нужно сегодня навестить маму. Побудьте с малышом до утра. В шесть я вас сменю. Илди обычно спит как ангелочек. Ничем вас не побеспокоит. В соседней с детской комнатке есть диванчик. Я обычно на нем дремлю, когда остаюсь на ночь. И вы тоже сможете спокойно выспаться.

В глазах няни была даже не просьба — мольба.

— Хорошо, — не смогла отказать Лера.

В общем-то, просьба Зизель не была для нее обременительна. Единственное, чего не хотелось Валерии, так это встретиться утром с Эйвилной или Даркусом. Но няня заверила Леру, что вернется раньше, чем хозяева объявятся дома.

Зизель допила чай и ушла. А Валерия вернулась в детскую проверить, как Илди. Малыш спал крепко и безмятежно. И Лера решила скоротать вечер, исследовав дом профессорской четы.

Пространство как будто состояло из двух разных частей. Про каждую комнату можно было без труда сказать, являлась ли она владениями Эйвилны или Даркуса. Башня любила роскошь. Окружала себя дорогими и кричащими вещами. Декан же предпочитал, судя по всему, минимализм. Его кабинет был прост, но очень уютен. Отсутствие хозяина придало Лере смелости не спеша обследовать комнату. Больше всего впечатляла богатая библиотека. Столько книг! Пожалуй, Лера почитала бы что-нибудь на ночь. Но брать без разрешения не решилась. Зато не устояла от соблазна посидеть за письменным столом Даркуса.

Говорят, рабочее место хранит в себе энергетику хозяина. Так и было. Валерия явственно представила себе декана, сидящего в кресле и набрасывающего план очередной лекции. Представила и вдруг ощутила — она соскучилась. Да, не общалась с Даркусом всего несколько часов, но тем не менее испытала острое желание немедленно увидеть его. Что за чертовщина? Лера соскочила с кресла и вышла из кабинета. Спустилась на первый этаж в комнату, предназначенную для няни, и устроилась там на диванчике.

О ужас! Желание немедленно увидеть Даркуса не исчезло. Весь вечер прошел в борьбе со странным чувством и попытке его проанализировать. Борьба успехов не приносила. Перед глазами всплывали кусочки воспоминаний — и больше всего эпизод у костра в Серебряной долине.

Лера не заметила, как заснула. Проснулась среди ночи от странного шороха. В первую секунду не могла понять, где она. С тревогой вглядывалась в темноту. Потом услышала покашливание Илди и сразу вспомнила, что выполняет сегодня роль няни. Накинула халат и поспешила в детскую. С удивлением обнаружила, что дверь в комнату приоткрыта. Заглянула внутрь. Черт! Оказывается, Башня уже вернулась домой. Стоит, склонившись над кроваткой Илди. Ну, не такая уж она и плохая мать, как Лера с Зизель подумали. Вон, наплевала ради сына на работу. Но какой бы матерью ни была Эйвилна, беседовать с ней Валерии не хотелось. Она не придумала ничего лучшего, как потихоньку вернуться в комнату няни, переодеться и вышмыгнуть из дома, когда Башня поднимется к себе.

Однако ничего этого делать не пришлось. Как только Лера ретировалась, Эйвилна выскользнула из детской, прошла по коридору к двери и вышла наружу.

Даркус приехал домой рано утром. Настроение было на нуле. Мало того, что ощущал досаду и вину, что вовремя не разглядел у одной из своих студенток электоновую зависимость, так еще и испытывал сильное раздражение после ночного разговора с супругой. Как и предполагал, беседа ничего не дала. Эйвилна и не подумала сказать правду, куда отлучалась из реанимации. Наплела о том, что дежурила в палате интенсивной терапии у тяжелого пациента, но декан знал, что пациента перевели в общую палату еще днем.

Кроме того, в разговоре выяснилось, что Илди сегодня был оставлен на ночь без присмотра. Эйвилна отпустила няню, которой необходимо было навестить больную мать, при этом не побеспокоилась позвонить в агентство, чтобы прислали замену. Это безразличие к малышу стало последней каплей. Даже интрижка на стороне не так задела Даркуса, как наплевательское отношение к сыну. Декан скрепя сердце смирился с тем, что супруга потеряла надежду на излечение Илди, но то, как в последнее время стала к нему относиться, бесило. Даркусу порой казалось, что любовь к малышу граничила у Эйви с ненавистью. И с этим необходимо было что-то делать. Брак давно уже стал полной формальностью. Единственное, что придавало ему хоть какой-то смысл, это совместная забота о больном сыне. Но теперь Даркус чувствовал, что не может больше в таком ответственном вопросе полагаться на супругу. Декан четко осознал, что пришло время расстаться. А помогать бороться с зависимостью, если она у Эйвилны есть, можно и в качестве бывшего мужа.

Зайдя в дом, Даркус первым делом отправился в детскую. Вид сына, мирно посапывающего в своей кроватке, подействовал успокаивающе. Декан присел рядом с малышом — хотел зарядиться этим спокойствием. Но неожиданно почувствовал дребезжание в кармане. Видимо, нечаянно задел рукой маячок и тот включился. И не просто включился, а сразу подал сигнал, что Эйвилна была здесь сегодня ночью. Выходит, вот куда отлучалась супруга — навестить сына? Получается, не такая уж она и безответственная мать, как декан про нее подумал. Отпустила няню, но тем не менее забеспокоилась и решила съездить проверить, как там малыш?

Нет, не верилось. Что-то в отношении к Эйвилне поменялось коренным образом. Теперь Даркус уже с трудом представлял, что супруга настолько может распереживаться о состоянии ребенка, что бросится его навещать, наплевав на работу. Цель приезда заключалась не в заботе о сыне. Вот только в чем? Почему-то Эйвилна не рассказала Даркусу, что наведывалась домой. Почему? Что в этом особенного? Отчего вместо того, чтобы сказать правду, так отчаянно врала про тяжелого пациента? Может, в отсутствие мужа устроила встречу с любовником прямо здесь, в доме, а в комнату к сыну заскочила просто для проформы?

Мысль была неприятна. Нет, Даркус не ревновал. Ни грамма. Ему с некоторых пор стало наплевать на любовные приключения супруги. Больше бесило присутствие чужого человека в доме. И самое удивительное, где-то в глубине сознания таилась мысль, что цель приезда могла быть даже еще хуже, чем встреча с любовником. Ведь не настолько Эйвилна глупа, чтобы устроить свидание прямо здесь.

Эти смутные подозрения заставили исследовать дом с включенным маячком. Не стал только заходить в комнату няни. Дверь была прикрыта, и это могло означать, что Зизель уже вернулась и дремлет на диванчике. Не хотелось ее тревожить. Изучение остальной территории принесло неожиданное открытие: нигде, кроме комнаты Илди, супруга не была. У Даркуса получилось отследить весь ее путь. Зашла домой, затем прямиком в детскую, а после вышла. Так что: действительно приезжала, только чтобы взглянуть на сына?

Информация требовала осмысления. А пока Даркус решил проверить последнюю комнату. Тихонько стукнул в дверь и заглянул внутрь. В первую секунду опешил. На диванчике действительно кое-кто дремал. Только не няня, а Валерия.

Декан почувствовал, как захлестывают эмоции, главная из которых радость. Черт! Оказывается, он страшно соскучился. А еще оказывается, что возможность вот так вот неожиданно и внепланово увидеть кое-кого, мирно дремлющего на диванчике в твоем доме, может вызвать приступ эйфории. Это примерно как если б ты смирился уже, что предстоит мерзкий серый дождливый день, а тут выглядывает солнце и выясняется, что мир отнюдь не черно-белый.

Даркус стоял, смотрел на Валерию и даже не пытался понять, как она могла здесь оказаться. Вместо этого тупо радовался, что раз уж оказалась, то как минимум завтрак в ее компании ему обеспечен. И этот факт делал декана счастливым. И когда он успел так привязаться?

Посещало ли Даркуса хоть когда-то такое безграничное чувство радости просто оттого, что представилась возможность встретить утро на кухне в компании милой девушки за чашечкой кофе? Похоже, что нет. А ведь можно и не на кухне. Можно приготовить ароматный напиток и принести прямо сюда. Картины, чем бы мог закончиться такой «завтрак в постель», одна ярче другой вдруг завладели фантазией. Эх, Даркус, Даркус, похоже, ты окончательно влип.

Пришлось усилием воли переключить мысли на что-то другое. Вот, к примеру, попытаться понять, как Валерия здесь оказалась. Задача не была сложной. Видимо, Лера после прогулки с Илдредом узнала, что няне надо отлучиться, и решила подежурить вместо нее, чтобы не оставлять малыша одного. На Валерию похоже. Даркус давно заметил, как ответственно и трепетно она относится к Илди. Что ж, тогда тем более заслужила завтрак в постель.

Даркус потихоньку вышел из комнаты и направился на кухню.

Навязчивое пиликанье с трудом пробивалось сквозь туман в голове. То нежные, то требовательные поцелуи Даркуса полностью отключили связь с реальностью. Казалось, Лера в состоянии слышать только его горячий шепот, но нет, что-то еще настойчиво пыталось пробить себе дорогу в мозг.

— Чертов браслет, — раздраженно выругался Даркус, выпуская Валерию из объятий.

Он сел, встряхнул головой и посмотрел на устройство, надетое на запястье.

— Тяжелый пациент. Срочно вызывают в клинику, — пояснил декан с досадой.

Туман в голове Леры начал рассеиваться. Краска залила лицо при взгляде на обнаженный торс Даркуса. Когда он успел снять рубашку? Впрочем, разглядеть как следует упругие мышцы, по которым еще минуту назад водила руками, не удалось. Декан накинул сорочку и начал спешно застегивать пуговицы.

— Если сможете собраться за пять минут, то подвезу, — предложил он.

— Н-нет. — Валерия нервно сглотнула. И натянула плед до подбородка. — Побуду пока с Илди. Дождусь няню.

Даркус собрался буквально за минуту и подошел было к двери, чтобы выйти из комнаты, но потом вернулся и снова сел на диван рядом.

— Я не буду извиняться ни за то, что произошло, ни за то, что могло бы произойти, не сработай браслет тревоги.

Потом встал и подошел к окну.

— Вы мне нравитесь, — мотнул головой. Развернулся к Лере и поправился: — Ты мне нравишься. Очень. Мне просто крышу срывает, когда ты рядом.

Начал ходить по комнате.

— Понятно, что есть пара причин, почему нам нельзя встречаться. Я женат. Но это давно стало формальностью. В ближайшее время собираюсь аннулировать брак. — Снова подошел к окну и продолжил: — Я твой преподаватель, но проблема решается легко. Могу вести занятия не у вашего, а у параллельного потока. Поменяюсь с профессором Нельдом. Вот и все. Больше никаких преград начать отношения нет.

— А мое желание? — нашла силы возмутиться Лера. — Как насчет того, хочу ли я начать отношения?

— Разве нет? — Глаза Даркуса потемнели. Голос стал хриплым: — Сегодня я понял ответ.

После этих слов быстрым шагом вышел из комнаты, оставив Валерию в страшном смятении. Он уже, видите ли, знает ответ, а вот Лера — нет. Она, вообще, до конца не может понять произошедшее.

Несколько минут сумбурные мысли крутились в голове, но упорядочить их не получалось. Тогда Валерия отогнала их и, напомнив себе, что все-таки основная цель пребывания здесь — это роль няни, решила заглянуть в комнату Илдреда.

Картина, которую она увидела в детской, заставила ее обомлеть. Илди уже проснулся. Он сидел на краю кроватки и болтал ножками, на губах играла улыбка. Заметив Леру, малыш соскочил и помчался к ней. Она подхватила его на руки и закружила.

— Илди! — кричала Лера. — Илди! Мой любимый кроха! Самый лучший, самый замечательный малыш в мире!

Она выплеснула на Илдреда всю теплоту, какая была в сердце. Она тискала и кружила кроху не меньше получаса, пока не пришла няня. И хотя уже через пять минут малыш опять ушел в себя, теперь Лера была на сто процентов уверена, что Илди выздоравливает.

Зизель вызвала Валерии такси, и через несколько минут Лера уже была в Академии. Первым делом хотелось навестить Элиану. Но до клиники Валерии дойти не удалось. На полпути ее встретил Сьюгерд. На губах толстяка играла ехидная улыбка:

— Большой Бер требует, чтобы немедленно явилась к нему в кабинет. По-моему, ректор о-о-о-очень не в духе. Готовься на вылет следом за своей блондинистой подружкой с передозом.

— Не беспокойся. Нас с Эли никто не тронет. Даркус не даст, — не сдержалась от ответной колкости Лера. — Ты что, забыл, кем он мне приходится? А вот ты вылетишь как пробка из бутылки. У кого-то, если не изменяет память, уже вторая двойка по МД на этой неделе.

Улыбка сползла с наглого лица Сьюгерда, и Валерия, окатив толстяка презрительным взглядом, направилась к кабинету ректора. Перед одногруппником ей удалось сыграть невозмутимость, но на самом деле известие о вызове к Бердоулфу очень напрягло. Ничего хорошего оно не предвещало.

Стоило переступить порог, как Лера поняла, что все еще хуже, чем она могла вообразить. Ректор сидел за столом мрачнее тучи. Он еще даже не поднял на Валерию взгляда, а она уже ощущала себя придавленной к полу и размазанной в лепешку. Вообще-то студенты считали Большого Бера чуть ли не добряком, но как этот сгусток ярости размером со шкаф мог производить такое впечатление, пока было не понятно.

— Айлита, вы с Элианой были подругами, не так ли? — Ректор оторвал взгляд от бумаг и тяжело посмотрел на Леру.

— Да.

— Вам было известно, что Элиана злоупотребляет электоном?

— Да.

— Так почему вы молчали? — с размаху саданул рукой по столу ректор.

Звук оглушил. Сердце ушло в пятки.

— Разве вы не понимали, что жизнь вашей подруги под угрозой?

— Я не думала, что все так далеко зашло, — ответила Валерия.

Это было правдой, но не могло служить оправданием. И Лера это прекрасно понимала. Взгляд ректора стал еще тяжелее. Дальше профессор говорил таким тоном, будто зачитывает смертный приговор:

— Я принял решение. На сегодня вы отстранены от занятий. А завтра на заседании совета профессоров будет поставлен вопрос о вашем отчислении из Академии. Если большинство проголосует за, подпишу приказ без малейшего сожаления. Ступайте.

Лера вышла из кабинета ректора с тяжелым чувством. Бердоулф напомнил ей, что часть вины за то, что произошло с Элианой, лежит на ней. И Валерия была с ним согласна. И из-за этого еще горше становилось от мысли, что если Леру отчислят из Академии, то виновата в этом будет только сама Лера.

И что же ей делать, куда деваться, если подобное произойдет? Нет, по большому счету, она не пропадет. Может, например, няней устроиться работать. Только вот очень жаль, что не получится доучиться семестр. Лера вдруг неожиданно осознала, что ей начало здесь нравиться. Причем нравится все: и ночные дежурства, и странные пациенты, и, самое главное, то, что в Академии она смогла бы научиться быть такой же, как другие люди в белых хламидах, могла бы научиться спасать жизни, как Даркус и другие врачи.

Неожиданное открытие. Теперь, когда над Лерой нависла угроза буквально завтра все это потерять, она вдруг осознала, что быть медиком — это, похоже, и есть ее призвание.

Когда Лера заходила в палату к Элиане, то полагала, что подруга находится в подавленном состоянии. В лучшем случае совершенно апатична ко всему происходящему, а в худшем — совсем пала духом. Но все оказалось не настолько плохо, как рисовало воображение. Эли была немного бледной, но глаза полны энергии.

Едва завидев Валерию, блондинка привстала на локте и болезненно поморщилась:

— Лера, извини. Знаю, что подвела. — В голосе чувствовалась досада на себя.

— Эх, Эли, Эли… — Валерия присела на край кушетки и обняла подругу. — И как я не доглядела? — Она ласково провела рукой по волосам Элианы, потом отстранилась и сказала с горечью: — Ты чуть не убила себя!

— Знаю! Прости! — повторила блондинка.

— И ты прости, — грустно произнесла Лера. — Я должна была быть настойчивей.

— Больше я не подведу. Буду бороться, — заверила Элиана.

Валерия снова провела рукой по волосам Эли.

— Мы будем, — сказала она, сделав ударение на слове «мы».

Лера знала, что в эту минуту решимость подруги победить зависимость была искренней и горячей, но еще не раз соблазн поддаться пристрастию будет убивать волю, и Элиане понадобится помощь друзей.

И кстати, друзья уже находились рядом. Айкен и Тьюрий сидели на стульчиках около кушетки. Как оказалось, они провели здесь полночи, с того самого момента, как Элиану перевели из реанимацию в палату.

— Ребят, скоро звонок на первую пару. Вы идите, а я подежурю, — решила сменить караул Лера.

— Настолько все плохо? Отстранили от занятий? — догадалась Элиана.

— Для этого тебя к себе Большой Бер вызывал? — с тревогой спросил Айк. — И на сколько дней отстранили?

— Пока только на сегодня, — не смогла сдержать грустный вздох Лера.

— Что значит «пока»? А потом? — еще больше забеспокоилась Элиана.

— Завтра заседание совета профессоров. Будут решать: отчислять или оставить.

— Черт! Все из-за меня! — Эли от досады стукнула кулаком по кушетке.

— Я сама виновата, — возразила Валерия.

— Нет, Лер, нет. Уж кто тут виноват, даже спорить глупо, — замотала головой Элиана. — И не только глупо, но и бессмысленно. Надо действовать!

— Правильно, — закивал Тьюрий. — Нужно провести разведку боем. Узнать, кто как собирается голосовать. Кто категорически за отчисление — черт с ним, а кто колеблется — склонить на нашу сторону.

— Замечательный план! — похвалила Эли.

— Тогда мы пошли, — решительно заявил Айк. — Разузнаем все. А после занятий снова встречаемся здесь. Посмотрим, какой получается расклад.

— Спасибо, ребят!

— И кстати, Айли, заодно расскажу тебе о том манускрипте. Помнишь, обещал?

— Про т-эмов? Про путешествия в параллельные миры? — оживилась Лера.

— Да. Я его уже почти полностью перевел.

Через несколько часов друзья вновь собрались в палате у Элианы.

— Айли, можешь не переживать, — сразу начал с хороших новостей Тьюрий. — Категорически против тебя настроены только двое профессоров.

— Не считая Башни. Ее мы даже спрашивать не стали, — продолжил озвучивать расклад Айкен. — То есть в итоге три.

— Большой Бер, как нам стало известно из достоверных источников, воздержится. Даркус точно проголосует за. Одуван и Кинефрид тоже сказали, что видят, как ты стараешься, и хотят дать тебе шанс.

— Получается: трое — за и трое — против, — подытожил Айкен. — Ну и профессор Оун, как и ректор, собирался воздержаться.

— Тому всегда все по фигу, — махнула рукой Эли.

— Особенно после того, как у них с женой родились близнецы, которые постоянно орут, а он только и мечтает, чтобы выспаться, — согласился Тью. — Но, кажется, нам удалось убедить его поддержать Айлиту.

— Мы намекнули ему, что кое-кто из профессоров считает за честь пригласить Айли посидеть с его ребенком в качестве няни.

— А Оун сейчас склонен думать, что тот, кто умеет ладить с детьми, просто святой.

Валерия и Элиана смотрели на парней, как на рыцарей в сверкающих доспехах.

— Спасибо, — с восхищением выдохнула Лера.

Уже несколько часов ее сердце сдавливала тревога. И какой бы неисправимой оптимисткой Валерия ни была, ей почему-то казалось, что расклад будет не в ее пользу. И пусть перевес в один голос не был таким уж внушительным, но все же гарантировал почти стопроцентную победу. Настроение резко взлетело вверх.

— Ребят, как я вас люблю! — со счастливой улыбкой выдала Лера, чем страшно смутила застенчивого философа.

Он спрятался за челку. Впрочем, тут же вынырнул. У него было еще о чем рассказать друзьям.

— Ну, а теперь про манускрипт. — Айкен вынул из сумки свиток. — Тут оказалось столько интересного.

— Описан алгоритм, как переместиться на Землю? — с надеждой спросила Лера.

— Алгоритма как такового нет. Рассказывается в общих чертах, что это была сложнейшая, рискованная ментальная методика, подвластная только т-эмам. Даже им, людям с совершенно экстраординарными способностями, и то было нелегко ее освоить. Перемещения в другой мир могли закончиться для т-эма сильным ментальным повреждением, а то и смертью. Но тем не менее большинство т-эмов все же разбрелись по разным мирам.

— Почему риск их не останавливал?

— Считалось, что перемещение в другой мир многократно усиливает способности т-эмов, расширяет сознание, напитывает ментальную структуру дополнительной энергией.

— То есть если попрыгать по мирам, то потом можно вернуться домой таким себе суперменом?

— Не совсем так. Вернуться в родной мир еще сложнее, чем переместиться в параллельный. Для этого недостаточно усилий только самого т-эма. Нужен еще и ментальный якорь.

— Что за якорь?

— Так т-эмы называли близких людей, которые оставались в родном мире. Понимаете, чтобы т-эм мог вернуться домой, необходимо было, чтобы там, дома, его кто-то сильно-сильно ждал, страстно желал увидеть — чтобы своим ментальным полем мог, как якорь, вытянуть назад в родной мир. Этот человек не только должен был любить т-эма преданно, самоотверженно и безумно, но и обладать большими ментальными способностями. Если такого человека не существовало, то дорога домой для т-эма была закрыта навсегда.

— Сурово, — качнула головой Лера.

— Да, — согласился Айк. — Вот так и получилось, что т-эмов в нашем мире не стало. Перемещались многие, а возвращались единицы, а потом потомки этих единиц снова перемещались, и снова вернуться получалось не у всех. Так они и перевелись.

Информация, которую Айку удалось добыть, изучая манускрипт, была, конечно, очень интересной и ценной с точки зрения истории. Но вот для Леры оказалась практически бесполезной. Сам факт, что какой-то механизм перемещения в параллельный мир все же существует, конечно, обнадеживал. Но никаких подробностей и деталей этой рискованной методики в манускрипте описано не было.

В конце рабочего дня Даркус сидел в своем кабинете в клинике и разбирал бумаги. Вернее, пытался. Как тут было сосредоточиться на работе с документами, когда в голову постоянно лезли мысли о Валерии. Давно уже декан не испытывал таких ощущений. Очень волнующих и будоражащих. Они завладели и мозгом, и телом, и управлять ими было все сложнее. Хотелось запулить очередную папку с документами в мусорную корзину, пойти найти Леру и… А вот что «и»? Вот с этим проблемы. Даркус ведь даже на ужин не мог ее пригласить. Нужно было соблюсти ряд формальностей, прежде чем позволить себе начать встречаться с Валерией.

Еще утром Даркус собирался позвонить своему адвокату, дать указание, чтобы тот начал процесс аннулирования брака. Но в последний момент передумал. Решил, что прежде нужно сделать две вещи: во-первых, проявить корректность — предупредить Эйвилну, и во-вторых, проявить бдительность — попытаться разобраться, есть ли у супруги зависимость. Первое вообще решалось легко — сегодня же вечером такой разговор состоится, а насчет второго у Даркуса был план — снова использовать вещицу, приобретенную в детском магазине.

Декан несколько раз на протяжении дня подходил к складу с медикаментами с включенным маячком, чтобы проверить, не наведывалась ли туда Эйвилна. Маячок не срабатывал, но Даркус почему-то был уверен, что все же рано или поздно супруга должна посетить место, где хранится электон.

Когда стрелки часов показали шесть вечера, декан вновь отправился к хранилищу. В этот раз маячок начал вибрировать, стоило Даркусу свернуть в нужное крыло. Сигнал не ослабевал на протяжении всего маршрута, а возле сейфа с лекарствами строгой отчетности даже усилился. Вывод напрашивался очевидный, но все же требовалась тщательная проверка.

— Майколф, — обратился Даркус к начальнику склада, — вы, наверное, слышали об инциденте с одной из студенток?

— Вы о передозировке электона?

— Да, — кивнул декан. — Думаю, было бы целесообразно проверить, все ли препараты на месте.

— Все на месте, — заверил Майколф. — Профессор Бердоулф сегодня утром дал распоряжение провести полную инвентаризацию. Недостачи не обнаружено.

— И все же я настаиваю на еще одной проверке.

Начальник склада спорить не стал. Позвал пару помощников, и препараты снова были тщательно пересчитаны. Результат озадачил Даркуса. Ни единой дозы электона не пропало. И это почему-то показалось еще более подозрительным, чем если бы выявилась недостача. У декана появилось стойкое ощущение, что что-то очень важное ускользает от него.

Астэн сидел за столиком уютного летнего кафе и смотрел на свою спутницу. Милая и доверчивая — легкая добыча, но в остальном совсем не то. Он уже понял, что собеседница ему совершенно не подходит, но по инерции продолжал игру в соблазнителя.

— Вечер сегодня волшебный. — Астэн слегка улыбнулся.

Девушка пожала плечами:

— Что ж тут волшебного? Пасмурно.

Астэн накрыл ладонью ее руку. Его красивые длинные пальцы нежно поиграли с браслетиком на запястье.

— Ты делаешь волшебным даже такой заурядный вечер.

Собеседница закатила глаза, пытаясь показать, что слова звучат банально, но Астэн видел, что она уже попалась на удочку и жаждет слушать подобные банальности еще и еще. Господи, как скучно! Как это ему уже надоело. Перебирать возможных кандидаток, пытаясь найти подходящую.

Впрочем, Астэн сам виноват. Ему были бы не нужны никакие кандидатки, если бы он не просчитался. Перед тем как покинуть родной мир, он тщательно готовил все необходимое для возвращения. Знал, что ему понадобится ментальный якорь. И подошел к его выбору основательно. Решил использовать для этих целей самую способную менталистку, лучшую выпускницу Академии. Его не смущало, что она к тому времени была замужем. Во-первых, он знал, что она вступила в брак не по любви, а из карьерных соображений, а во-вторых, Астэн умел найти подход к любой женщине, видел их самые сокровенные желания. Ему не так уж сложно было заставить любую красотку потерять голову. Эйвилна не стала исключением. Пара месяцев, и профессорша была влюблена по уши, скорее, даже испытывала патологическую страсть. Как раз то что надо, чтобы стать для Астэна надежным якорем.

Тогда ему показалось, что подготовлен безупречный плацдарм для его возвращения в родной мир, и он решился на рискованное путешествие. Из множества параллельных миров выбрал земной. Астэн был наслышан о его особенностях. Полагал, что, попав туда, сможет приобрести новые возможности. Как минимум способность говорить неправду без применения электона. Так и произошло. Новая способность плюс те, которые были даны Астэну от природы, обещали ему по возвращении в родной мир огромные возможности: власть, деньги, могущество.

Но попытка вернуться оказалась неудачной. Астэна ждало разочарование — якорь оказался бракованным. Страстного желания видеть возлюбленного было у Эйвилны хоть отбавляй, но вот ментальные способности оказались не такими выдающимися, как полагал Астэн. Видимо, лучшей выпускницей Академии Эйви стала не благодаря таланту, а потому, что искусно умела манипулировать людьми.

Пришло страшное осознание, что Астэн застрял в надоевшем ему к тому времени мире навсегда. Впрочем, через несколько недель раздумий удалось-таки изобрести способ вернуться домой. Расчет был прост. Якорь ведь можно создать здесь, на Земле. Главное, потом переправить его в родной мир Астэна. Задача была не из легких. Работа требовалась, можно сказать, филигранная. Неудачи подстерегали на каждом этапе. Но вот теперь большая часть пути пройдена. Возможно, уже завтра Астэн вернется домой. Однако почему-то его продолжали терзать сомнения, все ли пройдет гладко. И он снова перебирал девушек, пытаясь найти запасной вариант.

Астэн критически глянул на ту, что сидела рядом с ним за столиком. Нет, она совсем не годилась. Ментальные способности в зачатке — без микроскопа не разглядишь. Если завтра что-то пойдет не так, придется все начинать с нуля. Но хватит сомневаться! На этот раз все пройдет гладко, все получится.

— Таня, мне пора, — бросил равнодушно и, быстро рассчитавшись с официантом, направился к выходу.

— Завтра позвонишь? — обеспокоенно поинтересовалась собеседница.

— Завтра уезжаю в командировку.

— Надолго?

— Навсегда.

Лечащий врач Элианы вытурил Валерию из палаты часов в восемь вечера, сославшись на то, что больной нужен отдых. Лера без особого энтузиазма поплелась в свою комнату в общаге. Ложиться спать было еще очень рано, а желание готовиться к занятиям отбивала мысль о предстоящем совете профессоров.

Еще спасибо Айку и Тью — вселили надежду на благополучный исход. Но все равно Леру одолевала тревога, не придется ли ей в ближайшее время расстаться с Академией. Что Валерию страшило больше: то, что может лишиться общения с новыми друзьями и возможности получить новые знания, или то, что, не доучившись семестр, нарушит договор, который заключила с Даркусом, и декан не выполнит свою часть обязательств — отправить Леру домой?

Обдумывание ответа неожиданно поставило новый вопрос: а так ли уж сильно Валерия хочет вернуться, как это было две недели назад, когда только оказалась в чужом мире. Нет, она, конечно, очень соскучилась по Пашке, по родителям, по однокурсникам. Но мысль, чего ей будет стоить встреча с ними, вызывала тоску. Неожиданно пришло осознание: оказавшись дома, она потеряет то, что в последнее время стало очень дорого. Вернее, того, кто стал безумно дорог.

Мысли о Даркусе не выходили из головы сегодня целый день. Лера пыталась убедить себя, что белый и пушистый монстр, который без зазрения совести манипулирует ею, как только речь заходит о сыне, должен вызывать противоречивые чувства. Пыталась убедить, что он не стоит особого внимания, но у нее не очень-то получалось. Как тут получится, когда в голову лезут воспоминания, каким нежным он может быть. А иногда, напротив, обжигающе горячим, и этим приводит в смятение и рождает такие ощущения, о существовании которых Лера раньше и не догадывалась.

Так получилось, сегодня Валерия не видела Даркуса почти целый день, и это оказалось невыносимо трудно. А как она сможет жить, если не будет видеть его вообще? Да никак! Она не хочет так жить. Сегодня Даркус заикнулся, что мечтает начать отношения. Заявление прозвучало напористо, даже немного грубо. Как будто вопрос решен и остались небольшие формальности. И Лера, конечно, возмутилась этой наглости, но на самом деле в глубине души желала того же.

— Разве нет? — поинтересовался Даркус, опалив прожигающим взглядом.

Хотелось ответить:

— Да, — и отдаться во власть этого огня.

Эх, Лерка, Лерка, кто бы мог подумать, что ты влюбишься в женатого мужчину, своего преподавателя и вдобавок менталиста из параллельного мира. И что, спрашивается, со всем этим делать?

Стук в дверь прервал раздумья.

— Да-да.

Лера замерла, догадавшись внезапно, что это он.

— Валерия… хотел поговорить… можно?

Даркус выглядел смущенным. Таким Лера его еще не видела. Сердце запрыгало в груди бешено и неровно.

— Д-да.

Декан прошел в комнату и пристроился на стул.

— Завтра заседание совета. Будет поставлен на голосование вопрос о…

— Я знаю, — не поднимая глаз на Даркуса, перебила Лера.

И зачем, спрашивается, перебила? Пусть бы говорил.

— Хотел вас предупредить, чтобы не переживали. Я выяснил: большинство профессоров проголосует против вашего отчисления.

Ну, это для Валерии новостью не было. Друзья у нее что надо. Уже подсуетились.

— Спасибо, — легонько кивнула головой.

Господи, ну почему голос-то так дрожит?

Даркус замолчал. Похоже, все, что хотел, уже сказал. Сейчас уйдет? Нет, не уходит. Сидит на стуле. Интересно, куда смотрит? Тоже в пол, как и Валерия?

— Лера…

Пауза.

Набралась смелости поднять глаза. Лучше бы не делала этого. Взгляд, устремленный на нее, был уже знаком. Слишком хорошо знаком.

— Лера, сегодня утром я был не прав. Сказал, что не буду извиняться за то, что произошло… Но потом подумал… Я должен извиниться… Это неправильно по отношению к вам.

— Сожалеете о том, что случилось?

— Нет, не сожалею…

Пауза.

— …Если бы знали, как мечтаю продолжить с того места, на котором остановились…

Долгая пауза.

— …Но это неправильно по отношению к вам. Вот. Пришел сказать, что завтра утром дам распоряжение адвокату, чтобы занялся аннулированием брака. Затем улажу дела здесь, в Академии. И только тогда буду иметь право снова задать вопрос: хотите ли вы начать отношения?

— Но вы же уже знаете ответ. — Лера дерзко взглянула ему в глаза. — Кажется, сегодня утром были уверены в этом.

Даркус встал со стула и подошел к Валерии.

— Я знаю ответ. Но хочу услышать это от тебя, Лера. Хочу убедиться, что ощущаешь то же, что и я. Такое же острое, нестерпимое желание быть рядом. А когда ты и так рядом…

— Да, — перебила Валерия. Она больше не могла вынести обжигающего взгляда Даркуса. На этот раз первая обвила его шею руками. — Ощущаю то же.

Он прошептал:

— Это выше моих сил.

И они продолжили с того места, на котором остановились утром…

Лера шла в кабинет ректора на заседание совета профессоров уверенно и спокойно. На нее не действовало ни язвительное похихикивание Сьюгерда, ни перешептывания одногруппников, ни ожидание возможных козней от Башни. Смелости придавала шагающая рядом группа поддержки: Тьюрий и Айкен. Выражение их лиц говорило: хотя бы один недоброжелательный взгляд в сторону Айлиты — и ты покойник. Но взгляды окружающих по большей части были не ядовитыми, а сочувствующими. Ну вот, хоронят Валерию заранее. Хотя что с них возьмешь? Они же не знают, что два верных рыцаря, шагающих по обе стороны от Леры, — это еще не вся ее команда. Круговую оборону в кабинете ректора держит главный защитник Валерии. Тот, кто в случае чего готов даже выдвинуть ультиматум: либо студентка остается, либо они уходят вместе. Да, именно так Даркус и сказал сегодня ночью. И, кстати, не только это. У Леры моментально вспыхнули щеки, когда она вспомнила произнесенные горячим шепотом слова.

Возле кабинета почетному эскорту пришлось остановиться. Дальше Валерии предстояло идти одной. Она постучалась и вошла в приемную. Секретарь, окинув Леру взглядом в духе «допрыгалась, голубушка?», указал на одну из дверей:

— Заседание совета проходит в малом зале.

Лера решительно вошла в аудиторию. Профессора занимали места за большим столом в виде буквы «П». Во главе восседал ректор. Грозный, непроницаемый взгляд опустился на Валерию и придавил к полу. Его тяжесть ощущалась физически. Будто на грудь уронили двадцатикилограммовую гирю. Даже дышать стало трудно. Лера пробежалась взглядом по преподавателям в поисках того, кто бы вернул способность набирать воздух в легкие. Ей жизненно необходимо было увидеть его глаза. Но их не было. Лера еще и еще раз просканировала аудиторию. Где же Даркус?

— Мы уже обсудили ваш поступок, — сурово произнес Бердоулф. — Но перед тем как поставить на голосование вопрос о вашем отчислении из Академии, хочу дать вам слово. Желаете сказать что-то в свое оправдание?

А что тут говорить? Говорить бесполезно. Раз Даркус не смог присутствовать на заседании, а перевес в пользу Леры был всего в один голос, то в лучшем случае проголосовавших «за» и «против» будет одинаковое количество. Значит, окончательное решение принимать будет ректор, и каким оно будет, догадаться несложно.

— Отказываетесь? — хмуро переспросил Бердоулф.

Оказаться отчисленной категорически не хотелось, но устраивать оправдательный детский лепет, который ничего, кроме унижения, не принесет, Лера тоже не собиралась.

— Отказываюсь.

Горечь начала разливаться по всему телу. Горечь и тревога. Почему Даркуса нет на заседании? Он не мог не прийти просто так. Должна была быть веская причина. Может, Илди заболел? Но ведь Башня-то тут. Сидит себе в кресле с идеально прямой спиной и грациозным наклоном головы. Вон, даже улыбка на губах — злорадствует небось. А какая мать может улыбаться, если сын болен? Впрочем, Башня-то как раз может. Ей на Илди наплевать.

— Начинаем голосование, — Бердоулф обвел присутствующих взглядом. — Кто за отчисление, прошу положить правую руку на стол. Кто против — левую.

Профессора один за другим сделали свой выбор. Что ж, все прогнозируемо: расклад получается такой, как предсказывали Тью и Айк. Хотя… один момент им, как оказалось, предвидеть не удалось. Еще один голос за. Вот уж от кого Лера не ожидала поддержки, так это от Эйвилны. Но так или иначе, та коснулась стола именно левой рукой.

— Решение об отчислении не набрало большинства голосов, а значит, Айлита остается студенткой Академии, — подытожил ректор. — Благодарю. Заседание закончено.

Профессора начали неспешно покидать аудиторию, а Лера осталась стоять в замешательстве. Она все еще не могла до конца осознать произошедшее. Как так получилось, что она не отчислена и благодарить за это надо мегеру Эйвилну.

— Вы, Айлита, тоже можете возвращаться к занятиям. — Ректор говорил уже не так сурово, как несколько минут назад. — Но в качестве наказания назначаю вам пять внеочередных ночных дежурств.

— Хорошо, — кивнула Лера и наконец сдвинулась с места.

Не успев выйти в коридор, она оказалась в объятиях Айка и Тью. Те уже знали результат голосования и сияли от радости. Линели и еще парочка одногруппниц тоже искренне улыбались, только Сьюгерд прогнозируемо был не в восторге.

— Ты что такой кислый, Сью? — поддел его Тьюрий. — Скучаешь по Элиане? Давно зеленки не пил?

Студенты, стоявшие поблизости, рассмеялись. Толстяк скривился и процедил сквозь зубы:

— Вашей Элиане самой придется скоро от досады зеленку глотать. Вряд ли голосование о ее отчислении будет таким же радужным, как у Айлиты. Да и ты, Айли, рано радуешься. Думаешь, получила голос Башни задарма? Запаришься отрабатывать. Еще пожалеешь, что не была отчислена. Кстати, она уже ждет тебя в своем кабинете. Готовься к роли рабыни.

После злобной тирады толстяк развернулся и заковылял прочь. А Лере ничего не оставалось, как направиться к Башне. Странно, но слова Сьюгерда не показались Валерии обидными. Скорее всего, одногруппник прав. Эйвилна ничего не делает просто так. И эта ее неожиданная «доброта душевная» еще аукнется Лере.

— Хотели видеть? — спросила она, зайдя во владения Эйвилны.

— Да, — ответила та вкрадчиво. — Проходите. Присаживайтесь.

Валерия выполнила распоряжение без энтузиазма. Показное гостеприимство мегеры ничего хорошего не предвещало.

— Думаете, почему я поддержала вас сегодня на совете?

— Хотите что-то взамен? — напрямую спросила Лера.

— Нет. Просто вошла в положение. Посочувствовала как женщина женщине.

Неприятный холодок пробежал по телу. Что Башня имеет в виду?

— Я поняла, что Даркус вас подставил. Наобещал с три короба, а сам даже не пришел на совет. Это на него похоже. Уж я-то его знаю.

— Я не намерена слушать оскорбления в адрес профессора, — возмутилась Лера и поднялась со стула, чтобы выйти из кабинета. Ей стало омерзительно от того, в какую сторону уводит разговор Башня.

— Сядьте, Айлита. — Эйвилна продолжала говорить вкрадчиво. — Я должна вам кое-что рассказать. Горькую правду. Не знаю, готовы ли вы ее услышать.

Нет-нет-нет. Никакую «правду» от мегеры Лера слушать не собиралась, она продолжила движение к выходу.

— Это касается Илди… Его болезни…

Валерия резко остановилась.

— Я поняла, почему он такой. И догадываюсь, почему в вашем присутствии ему становится лучше.

Лера развернулась, снова подошла к столу и села на стул, с которого вскочила минуту назад:

— Слушаю.

— Подозреваю, что на самом деле малыш здоров. Но ему дают особый препарат, который делает его равнодушным ко всему. Создает вокруг его ментальной структуры кокон.

— Не может быть! — ужаснулась Лера. — Кто способен дать такую отраву ребенку?!

— Тот, кто придумал замечательный в кавычках способ лечения от этой болезни.

— В смысле?

— Больной ребенок — прекрасный способ затащить молоденькую наивную девушку в постель. Особенно если внушить ей, что малышу становится лучше от поцелуев и объятий.

Леру пробил холодный пот. На что Башня намекает?

— Начинаете понимать, да? Тот, у кого есть данный препарат, может контролировать состояние ребенка. Впрыснул зелье — и малышу хуже, не впрыснул — малышу лучше. Но вы-то, конечно, этого не знали. Искренне верили, что ваши поцелуи облегчают состояние Илди. Понимаю: в такой леденящий душу цинизм трудно поверить. Я и сама не хотела верить, пока не нашла доказательства.

— Зачем вам это?! — вскрикнула Лера. Ее начала бить крупная дрожь. — Зачем оговаривать мужа?! Такой чудовищный обман!

— Понимаю, у человека со здоровой психикой подобное не укладывается в голове. Трудно принять, что мужчина добился своего адской ценой: затащил в постель и тут же утратил интерес. Мне когда-то тоже было сложно разглядеть в Даркусе монстра. Но теперь-то я знаю…

— Нет! Замолчите!!! — Лера не хотела дальше слушать эту ужасающую клевету. — Нет!

— Это больно. Поначалу слишком больно. Непереносимо. Но вы со временем справитесь. Тем более это не первая ваша любовь. У вас были настоящие чувства и был настоящий мужчина. Такой, который не предаст. Только вы забыли. Элиана рассказала, что смогла прочесть кое-что, что скрывает от вас самой вами же поставленный ментальный блок. Его необходимо снять. Если вы вспомните те, настоящие, чувства, то вам легче будет перенести теперешнее предательство. Вы же хотите вспомнить? Ведь так?

Лера уже не понимала, что она хочет вспомнить, а что поскорее забыть. Не понимала, чему верить, а чему нет. В голове прыгали обрывочные видения, такие мимолетные, что уловить их смысл было невозможно.

— Идемте! — Эйвилна подошла к Лере и потянула ее за руку. — Идемте к эмам. Они введут вас в ментальный транс, и вы сможете все вспомнить.

Астэн стоял на крыше десятиэтажки. Почему выбрал это место? Он любил высоту. В это особенное утро хотел быть именно здесь. Если подойти к самому краю, создается впечатление, что ты оторван от мира. Там, внизу, — копошение, бессмысленная суета букашек, а ты паришь над их ничтожными проблемами, над их никчемными стремлениями, над их мелочными мечтами.

Здесь, наверху, Астэн особенно остро ощущал свою уникальность.

— Ты т-эм, потомок джидов, избранный из избранных, — с детства внушала ему мать.

Могла бы и не говорить. Астэн и так чувствовал это практически с рождения.

— У тебя особое предназначение. Ты должен совершить то, что не получилось у отца. Побывать в других мирах и вернуться назад, чтобы сделать наш мир лучше.

К счастью, в эту пафосную ерунду Астэн верил только лет до двенадцати. А потом стал задаваться вопросом: а ему-то, Астэну, какая польза от того, станет мир лучше или хуже. К восемнадцати годам пришел к выводу: мир надо менять однозначно. В какую сторону? Перестраивать под себя. Вот это была интересная цель. Вот эта задача его вдохновляла. Тут было где разгуляться фантазии, было где применить свои способности.

В день совершеннолетия мать передала Астэну письмо от отца. Родитель написал послание, перед тем как переместиться в другой мир. Как чувствовал, что вернуться не получится. Мать Астэна оказалась слабой ментально, не смогла исполнить роль якоря. Отец догадывался, что такое может случиться, и оставил сыну инструкции, как стать якорем вместо матери. Одного папочка не учел. Захочет ли отпрыск играть по его правилам? Нет, Астэну это было не нужно. Зачем ему конкурент?

Однако письмо оказалось чрезвычайно полезным. В нем были описаны уникальные методики т-эмов. И вот с того самого дня, со дня своего совершеннолетия, Астэн разработал план и начал шаг за шагом двигаться к цели. Он полагал, что учел ошибки отца. Но, как выяснилось, нет. Как это ни горько, но сработала мудрость про яблочко от яблоньки. Астэн прокололся именно там, где и папочка. Слабым звеном стал якорь. Однако Астэн все же переиграл отца. Родитель, потерпев неудачу, смирился, что не сможет вернуться в родной мир, а Астэн — нет.

Он разработал хитроумный план, состоящий из нескольких этапов разной сложности. Первая задача — найти девушку с выдающимися ментальными способностями — уже казалась невыполнимой. На Земле таких единицы. Девяносто девять процентов всех экстрасенсов и ясновидящих — откровенные шарлатаны. Но Астэну таки удалось отыскать подходящую кандидатуру — двадцатисемилетнюю Милу, дочь сильнейшего менталиста, потомка джидов, переместившихся на Землю еще во время первой волны. Девушка не догадывалась о своих способностях. Отец бросил семью, еще когда Мила была ребенком. Астэну это было только на руку.

Охмурить Милу оказалось делом не таким и простым. У нее был любимый парень. Астэну пришлось прибегнуть к разным приемчикам, дошло даже до интимной близости. Но в итоге девушка была доведена до нужной кондиции — якорь получился качественный. Можно было переходить к следующему этапу — переправке якоря в родной мир Астэна.

Способ существовал только один. Мила должна была получить травму, не совместимую с жизнью с точки зрения земной медицины, при этом вполне излечимую в мире Астэна. Падение с одиннадцатого этажа подходило идеально. Дальше Эйвилна должна была позаботиться, чтобы эмы не пропустили этот случай и переместили Милу для лечения.

Казалось бы, вот и все — проблема решена, якорь на месте. Но на самом деле здесь начинались основные трудности. Как только бы Милу вылечили, ее бы тут же отправили в исходную точку. А Астэну необходимо было, чтобы девушка немного задержалась. Не будут возвращать ее мгновенно только в том случае, если посчитают самоубийцей. Тогда оставят ненадолго, чтобы дать интернам попрактиковаться.

Но как сделать так, чтобы Мила производила впечатление человека, решившего добровольно расстаться с жизнью? Да очень просто: перед тем как отправить ее в полет, наложить проклятие Саймерга — внушить ей, что она самоубийца. Главное, не переборщить с интенсивностью. Проклятие должно действовать не дольше нескольких минут.

Для Астэна это было делом техники. Заманив Милу на крышу высотки для якобы важного тяжелого разговора, он начал воздействие на ментальную структуру с обычной лжи по принципу: чем чудовищнее, тем лучше. Один искаженный факт за другим, он обрушивал на голову Милы ужасную выдуманную историю. Заставил поверить, что в детстве она подвергалась насилию со стороны отца. Теперь оставалось только наложить на ментальную оболочку отпечаток отчаяния, и некоторое время эмоционально-энергетический уровень Милы будет читаться как суицидальный.

Он подвел ее к самому-самому краю: глянешь вниз — и кружится голова. Слезы текли по ее щекам. А он нежно смахивал их и шептал:

— Да, это горько. Невыносимо горько. Этот мир вообще несовершенен. Но это ничего. Есть другой. Гораздо лучше. Мы вместе попадем туда. И будем счастливы. Нужно только сделать шаг. Иди. Я последую за тобой.

Астэн резко толкнул Милу. Несколько секунд — и падение закончилось ударом. Оставался последний этап длинной многоходовки, придуманной, чтобы вернуться домой.

Сейчас Миле восстановят физическую оболочку. Потом заметят, что ее эмоционально-энергетический уровень на нуле, и отдадут интернам. К тому времени действие проклятия закончится, ментальная структура распрямится, и Мила очнется.

Но произошло все не так, как думал Астэн. Эйвилна сообщила, что Мила погибла, ее ментальная структура так и не распрямилась. Это означало, что он переборщил с воздействием, довел ее до высшей степени отчаяния. Мила были на грани — секундой позже она все равно спрыгнула бы с крыши, даже если бы Астэн ее не подтолкнул.

Пришлось начинать все заново. К счастью, у отца Милы была вторая семья и вторая дочь, Валерия. Астэн отыскал ее и остался доволен. Лера подходила на роль якоря не хуже сестры. Ее ментальные способности оказались еще круче.

Он повторил сценарий с учетом ошибок. Теперь все вышло почти идеально. Единственной помехой стал ментальный блок, который сознание Валерии наложило на память. Она забыла последние пару месяцев жизни, забыла Астэна, забыла свои чувства к нему. Но это дело поправимое. Сегодня Эйвилна при помощи своего знакомого эма должна организовать сеанс виртуального общения между Астэном и Валерией. Уж он постарается, чтобы девушка вспомнила все, что нужно, и выполнила наконец-то роль, которую ей предписал Астэн. Сегодня наконец-то он вернется домой.

Астэн сделал глубокий вдох. Он начал чувствовать приближение сеанса общения. Закрыл глаза и выставил руки вперед. Он был очень сосредоточен. Он не мог заметить, что за его странными действиями наблюдает пара глаз…

Валерия едва поспевала за Эйвилной. Та спускалась на минус седьмой с такой скоростью, будто за ней гонится свора голодных волков. Впрочем, мысли Леры проносились еще стремительнее. Ей необходимо было проанализировать информацию, полученную от Башни. Анализ давался с трудом. Слишком много было шокирующих фактов. Слишком болезненными они были.

Нет, в предательство Даркуса Лера ни на секунду не поверила. Но в то же время ее не покидало ощущение, что не все сказанное Эйвилной было ложью. Из одной лжи такого правдоподобного рассказа не получилось бы.

Но чему в ее ужасающей истории верить, а чему нет? Может ли действительно кто-то специально травить беззащитного ребенка? Может ли на самом деле Илди быть здоровым, а его безразличие к окружающему миру лишь следствием воздействия какого-то препарата? И главное, есть ли у мегеры какие-то факты, доказывающие это?

Кроме того, Леру настораживала подозрительная поспешность Эйвилны. Зачем ей понадобилось так срочно оживить воспоминания Валерии? Ей-то от этого какой прок? Чувствовалось, что Башня затеяла грязную игру. Возможно, осознала, что теряет мужа, и хочет этому как-то помешать?

Что ж, Лера решила пока подыграть Эйвилне. Если мегере удалось договориться с эмами помочь Валерии вспомнить выпавший из памяти кусок жизни, глупо этим не воспользоваться. Необходимо только проявлять осторожность.

— Пришли, — оповестила Башня, резко притормозив.

Лера тоже остановилась. Для нее так пока и оставалось загадкой, как в длиннющем темном коридоре без опознавательных знаков можно найти место входа в кабинет того или иного эма. Но зато Валерия знала: чтобы попасть внутрь, необходимо сделать два шага вправо.

Окутавшая кромешная тьма означала, что цель достигнута.

— Эу-Строк, я привела ее, как и договаривались, — сказала Башня темноте.

— Объект на той стороне готов, я тоже. Можно начинать, — ответил потусторонний голос. А затем скомандовал: — Ложись.

— Это он мне? — переспросила Лера.

— Да, Айлита. Вы же хотите вспомнить? — вкрадчиво прошептала Эйвилна. — Для этого эму необходимо ввести вас в ментальный транс.

— Ложись, — повторил команду потусторонний голос.

— Что-то я здесь никакой кушетки не наблюдаю, — ответила Лера.

— Кушетка не нужна, — тихим шепотом пояснила Башня. — Вам нужно просто упасть. Удара не будет — пустота подхватит вас.

Инструкции показались Лере сомнительными. Она медлила.

— Состояние ментального транса нужно для того, чтобы вы смогли кое с кем пообщаться, — продолжила пояснения Эйвилна. — Это будет необычное общение — соприкосновение ментальных оболочек. Вы не будете слышать слов, но будете понимать смысл. Это единственный способ снять блок. И вы должны действовать немедленно. Третий раз эм повторять не будет.

Эх, была не была! Чем Валерия рискует? Пол в кабинете у эмов вроде не цементный, голову разбить не должна, даже если никакое пространство Леру не подхватит.

— Просто расслабьте мышцы и откиньтесь назад, — снова влезла с инструкциями Башня.

На этот раз Валерия последовала им. Секундный обморок, и она ощутила себя парящей в пустоте.

Необыкновенная приятная легкость. Нежное бледно-розовое облако не спеша наполняет легкие. Странное чувство. Лера делает глубокий вдох. Кажется, туман проникает уже не только в грудь, но и в мозг: «Любимая, ты меня узнаешь?»

— Нет.

Облако становится еще прозрачнее, еще нежнее: «Это же я — Астэн».

Странное имя. Разве Лера слышала его раньше?

Облако обволакивает все тело, мягко скользит по рукам и шее, касается щек: «Ты любила называть меня Асти».

— Асти?

Яркая вспышка в мозгу. И события пятницы, с которой все и началось, стали прокручиваться перед глазами, как видеоклип на ускоренной перемотке.

Сначала все как обычно: институт, работа. А вечером Валерия с одногруппницами пошла в аквапарк. Они давно планировали это мероприятие. Отрывались по полной. Горки, аттракционы, брызги, визг и писк — все как положено. По соседству развлекалась компания парней. Как-то незаметно обе компании перемешались и перезнакомились. Впрочем, с памятью на имена у Леры — беда. Буквально через пять минут она уже забыла: блондин — это Серега или Вован, а тот, что в красных шортах, — Тимоха или Костик. Но как зовут высокого сероглазого красавца с приятным ласковым взглядом, она запомнила с первого раза — Астэн.

— Можно просто Асти, — обезоруживающе улыбнувшись, произнес он и нежно коснулся руки красивыми длинными пальцами.

После знакомства Астэн от Леры практически не отходил. И она была не против. Парень понравился. Открытый, приветливый, умный и, как впоследствии выяснилось, респектабельный.

На следующий день был совместный поход в кино. Потом кафе. А потом они стали практически неразлучными. Лере было с ним хорошо. Он умел предугадывать ее желания. Развития отношений приобрели ураганный характер. Девчонки завидовали. И только Пашка относился к новому увлечению Леры настороженно. А когда она рассказала, что Астэн сделал ей предложение, друг неожиданно стал настаивать не соглашаться. Причина такого неприятия оказалась шокирующей. Павел признался, что давно влюблен в Валерию. Но, как он объяснил, дело даже не в этом. Друг был уверен, что Астэн двуличный и собирается использовать Леру.

Они встретились вечером в парке. Пашка был ужасно расстроен и ужасно зол.

— Пойми, Лера, я вижу: у него нет к тебе никаких чувств. Он играет тобой.

— Паш, ну с чего ты взял? Это в тебе ревность говорит, да?

— Нет! — Лицо Пашки исказилось от внутренней боли. Он схватил Леру за запястья. — Ты гробишь свою жизнь.

— Отпусти! Это моя жизнь! — возмутилась Лера. — Ты делаешь мне больно.

— Я все равно буду бороться за тебя, слышишь?!

Вдруг воспоминания резко оборвались. Лера почувствовала тяжесть в груди. Розовое облако, которое наполнило легкие, стало густым и вязким, от этого трудно было дышать. Даже кашлянуть не получалось. Но ощущение продлилось недолго.

Через несколько секунд — снова блаженство. Нежные прикосновения, как дуновение летнего ветерка: «Ты помнишь нашу поездку за город?»

— Помню.

Астэн организовал незабываемый уик-энд. Снял шикарный номер. Все было пропитано романтикой. Лепестки роз, свечи…

Облако, превратившись в миллионы нежных пушинок, оплело ее всю с ног до головы: «Помнишь, как нам было хорошо? Помнишь наши поцелуи? Мне так хочется снова увидеть тебя. Так хочется прикоснуться к тебе. Любимая, я так соскучился, а ты?»

Да, Лера помнила поцелуи, но вот чувства вспомнить не могла. Кажется, она сильно любила Астэна. Но это было давно и неправда. И недолго. Очень недолго. Соскучилась ли она? Да, соскучилась. Есть человек, увидеть которого Лера хочет с такой остротой, от которой перехватывает дыхание. Но это совершенно не Астэн. Это ее белый и пушистый монстр. Тот, чувства к которому невозможно забыть даже в ментальном трансе.

Мысли о Даркусе вытеснили все остальные. Захотелось выплюнуть этот розовый туман, что настырно наполнял легкие. Но он снова сгустился, снова сдавил грудь. Сделался настолько вязким, что пришлось подчиниться его воле: «Помнишь день нашей свадьбы?»

Да, Лера помнила. Они с Астэном решили никому не говорить об этом событии: ни родственникам, ни друзьям.

— Зачем? — задавал резонный вопрос жених. — Ведь этот день должен принадлежать только нам: только тебе и мне.

И Валерия соглашалась. Тем более что Астэн готовил какой-то сюрприз — это гарантировало, что день будет незабываемым даже без пышных торжеств.

Конечно, сюрприз был чем-то очень-очень романтическим. Особый подарок, вручить который жених хотел на крыше высотки. Они подошли к самому краю. Астэн достал из кармана изящный кулончик и надел на шею.

Милая вещица, но Лера хорошо знала Асти, чтобы догадаться, что это не весь сюрприз. Так и оказалось. Основные события произошли после. Жених сказал, что должен рассказать Валерии кое-что очень важное. Часть информации будет тяжелой, а часть удивительной.

— А знаешь, любимая, что ты многого о себе не знаешь, — начал он с улыбкой.

— Например? — улыбнулась Лера в ответ.

— Например, что ты т-эм.

— Что? — рассмеялась она.

— Твоя двойная макушка. Это ведь большая редкость.

— Ну, не такая уж и редкость. У тебя ведь тоже такая имеется.

— Правильно. Мы оба т-эмы.

И дальше Астэн поведал что-то наподобие фэнтезийной истории про параллельные миры и особый, избранный народ, который может перескакивать из мира в мир. Тогда Лера слушала жениха смеясь. Только теперь понимала весь смысл той сказочки.

— Выходит, отец у меня тоже т-эм? У него с макушкой та же аномалия. Почему же он мне не рассказал про нашу с ним избранность? — подтрунила Лера расфантазировавшегося жениха.

— Он не хотел, чтоб ты знала, — ответил Астэн серьезно. Оставшуюся часть разговора он был мрачен и одновременно напорист. — Не хотел, чтобы ты развивала свой дар. Зачем ему конкуренты? Думаю, поэтому и настоял на твоей учебе в юридическом. Боялся, что творческая профессия может разбудить твои способности.

— Что за бред?! — возмутилась Лера.

— Боюсь, твой отец психически нездоров. С твоей старшей сестрой, о существовании которой ты не знаешь, он поступил куда безжалостней. Когда заметил, что не может контролировать ее способности, подстроил несчастный случай. Девушка погибла.

Что произошло дальше, вспоминать категорически не хотелось. У Астэна были доказательства, что он говорит правду. Факт за фактом в голову вливались ужасные подробности. Лера с каждой секундой ощущала все большее отчаяние.

— Да, это горько. Невыносимо горько, — нежно прошептал Астэн. — Этот мир вообще несовершенен. Но это ничего. Есть другой. Гораздо лучший. Мы вместе попадем туда. И будем счастливы. Нужно только сделать шаг. Иди. Я последую за тобой.

Толчок — и Валерия начала падение. Подол белоснежного подвенечного платья красиво развевался на ветру. Фата, слетевшая с головы секундой раньше, немного отстала и мягко планировала следом.

Удар. Темнота.

Розовое облако зефирной сладостью разлилось во рту: «Теперь, любимая, ты все вспомнила. Теперь в твоей власти сделать нас обоих счастливыми. Я так соскучился. Я так мечтаю прикоснуться к тебе. Прикоснуться по-настоящему, а не этим размазанным ментальным полем. А ты, милая? Ты хочешь видеть меня?»

Эйвилна стояла рядом с парящей в темноте Айлитой и трепетала от нетерпения. Мысль, что вот-вот увидит любимого, сводила с ума. Воображение рисовало сладкие картины: красивые длинные пальцы нежно касаются руки, потом поднимаются выше — ласкают плечи и шею. Потом Эйви ощущает прикосновение его губ. Господи! Какое это блаженство! Такое может подарить только он — единственный мужчина, которого когда-либо любила.

Воображение разыгрывалось все больше и больше. Но раздающиеся время от времени слова Айлиты мешали насладиться предвкушением встречи с Астэном. Сердце наполнялось горечью от мысли, о чем сейчас шепчет возлюбленный этой мерзавке. Еще невыносимее было думать, что происходило между Астэном и девчонкой там, на Земле. Любимый ласкал ее, целовал, а может, зашло еще дальше. Мозг взрывался от подобных картин. Эйвилна почувствовала, что ее начинает трясти от ненависти, которая затопила с головой.

Подобное она уже один раз испытывала. Тогда, два с половиной года назад, когда Астэн переправил в родной мир первый якорь. Эйви полагала, что сможет контролировать чувства, но, боже, как это было трудно. В ту ночь Эйвилна была дежурным врачом. Физическую оболочку девушки восстановили вызванные по тревоге хирурги. Эмоционально-энергетический уровень читался как нулевой, и по плану нужно было отдавать ее интернам. Именно в их присутствии девушка должна была прийти в себя. Но Эйвилна медлила. Она смотрела на девчонку и не могла сдвинуться с места. Мысль, что между любимым и ею была близость, терзала душу, выворачивала наизнанку все естество Эйви. От отчаяния темнело в глазах. Когда же действие проклятия Саймерга, наложенного Астэном, закончилось и мерзавка, очнувшись, позвала горячим шепотом: «Асти, любимый, ты где?» — у Эйвилны окончательно сдали нервы. Она плохо отдавала себе отчет в дальнейших действиях. К тому времени у нее уже был синтезированный по инструкции из манускрипта препарат ментального кокона. И девчонка получила щедрую дозу, ставшую смертельной. Только через несколько минут Эйви поняла, что наделала. Поняла, что встреча с любимым теперь отодвигается на неопределенный срок.

Эйвилна дала себе приказ отключить воображение. Отрешиться от всего, спокойно стоять и ждать. Только это могло стать гарантией, что не случится того, что произошло в прошлый раз. Но как было не слышать взволнованных слов Айлиты? Не замечать, как ее дыхание то учащается, то замирает. Это означало, что Астэн напоминает мерзавке о самых интимных, самых сокровенных моментах. Это было выше всяких сил. Рука непроизвольно опустилась в карман, пальцы судорожно вцепились в заветный бутылек.

Нет, Эйви, нет! Ты не должна спешить! Как бы ни хотелось, чтобы мерзавка сию же секунду замолкла навсегда, нужно дождаться, пока любимый переместится. Нельзя повторить прошлой ошибки. Сжать зубы и терпеть. Но руки не хотели слушаться команд мозга. Они уже неистово трясли емкость с препаратом. Господи! Ну где же Астэн? Кто бы мог подумать, что процедура займет столько времени?

Эйвилна пыталась вглядываться в темноту, представляя, как там вот-вот материализуется любимый. Она должна почувствовать его появление. И тогда с мерзавкой можно будет разделаться и броситься на шею тому, по кому истосковалась душа. Как тягостны эти последние минуты ожидания. Когда же это произойдет? Почему любимого до сих пор нет? Эйвилна насторожилась. Айлита больше не разговаривала. Только сделала три резких выдоха и затихла.

— Эу-Строк, где же он? — выкрикнула Эйви, пожираемая нетерпением.

— Объект уже перемещен, — беспристрастно ответил потусторонний голос.

Ну, наконец-то! И хотя в кромешной тьме не видно было лица Айлиты, ее дыхание подсказывало, куда направить струю. Пальцы с неистовой силой надавили на колпачок и выпустили весь остававшийся в бутыльке препарат. Девчонка закашлялась, а затем замолкла. Волна облегчения прокатилась по телу Эйвилны. Все преграды на пути к бесконечному счастью преодолены, можно отдаться в объятия любимого.

— Астэн, — простонала Эйви, исследуя пространство вокруг себя руками. — Асти, любимый, ты где?

Она сделала несколько шагов вперед, забыв, что эмы не терпят, когда в их кабинете вольничают.

— Объект в реанимации, — поведал потусторонний голос.

В следующую секунду раздался громкий хлопок, и Эйвилна была выброшена ударной волной за пределы кабинета эма.

Она больно ударилась локтем о стену и, кажется, разбила коленку. Но это была ерунда по сравнению с тем, что творилось в голове. Эйвилна никак не могла понять, почему любимый после перемещения материализовался так далеко от якоря. Она поднялась на ноги и помчалась по коридору к лестнице.

Даркус бежал по коридору Академии, не обращая внимания на шарахавшихся от него студентов. Ему было плевать, что своим видом он производит шокирующее впечатление. Дикий страх потерять любимую заглушил остальные эмоции. Отчаяние сдавливало грудь: он может не успеть — слишком долго находился в отключке.

Вчера вечером, когда исследовал в лаборатории остатки вещества, с которым работала Эйвилна, понял всю серьезность ситуации и подстраховался. Но цинизм и безумие супруги оказались гораздо чудовищнее, чем он мог предположить.

Даркус догадался, что речь идет о сильнодействующем запрещенном препарате. И хотя не знал в деталях, какое влияние он оказывает на организм, понял, что раз один из компонентов зелья — снотворное, то, скорее всего, это некое психотропное вещество, которое изменяет восприятие действительности.

Даркус собирался серьезно поговорить с Эйвилной. Знал, что она будет всеми возможными способами отнекиваться и переводить стрелки. Подозревал, что может даже применить препарат к нему, чтобы вывести из строя и выиграть время для заметания следов.

Становиться жертвой ее экспериментов Даркус не собирался. Еще находясь в лаборатории, Э на всякий случай принял нейтрализатор снотворного. Расчет был на то, что хотя синтезированный Эйвилной препарат состоял из нескольких компонентов, но обезвредив действие одного, удастся избежать негативных последствий от препарата в целом. В общем-то, расчет был верным. Не учел Даркус только один момент — какую дозу применит Эйвилна. В планах супруги, оказывается, было отключить мужа не на время, а навсегда. Антидот не справился с таким огромным количеством отравы. Нейтрализована была лишь часть. В итоге Даркус таки выпал из реальности на какое-то время.

Пришел в себя и сразу же услышал плач Илди. Радость, что у малыша вновь проснулись эмоции, моментально сменилась тревогой. До сих пор кроха рыдал только тогда, когда Валерия испытывала сильный стресс или даже находилась в крайне опасной ситуации. В этот раз крик сына был пропитан какой-то особой безысходностью. От тяжелого предчувствия сердце сжалось.

Даркус поднялся с кровати. Передвигаться было тяжело — еще сказывалось действие препарата. Превозмогая слабость, спустился по ступенькам вниз и зашел в детскую. Одного взгляда на сына хватило, чтобы понять всю серьезность ситуации — Лера на грани жизни и смерти. Откуда исходит опасность, догадаться было несложно: та, что с легкостью чуть не отправила мужа на тот свет, не остановится ни перед чем.

Сумасшедший выброс адреналина помог действовать молниеносно. Даркус позвонил ректору и, вкратце описав ситуацию, попросил отдать приказ службе безопасности Академии задержать Эйвилну. А также найти и взять под охрану Айлиту. Ректор пообещал все сделать и успокоил информацией, что всего полчаса назад видел студентку в полном порядке на заседании совета профессоров.

Даркус боялся, что полчаса может оказаться слишком большим сроком. Он бросился к машине и через несколько минут уже был в Академии. Ректор перезвонил и сообщил, что ни Эйвилну, ни Айлиту пока не нашли, хотя охрана уже обошла большую часть аудиторий и кабинетов. Но заверил, что поиски продолжаются как в корпусе Академии, так и в корпусе клиники.

Разговор с Бердоулфом только подтвердил догадки Даркуса — супруга у своего любовника на минус седьмом. Возможно, Валерия там же. Вольно или невольно узнала о выходках Эйвилны, выследила ее, и та, чтобы замести следы, собирается расправиться с ней.

Перепрыгивая по три ступеньки за раз, Даркус несся во владения эмов. Мысль, что его смелая, но в то же время беззащитная студентка, его самая отчаянная любовь, возможно, находится сейчас под действием ужасной отравы, сводила с ума. Он судорожно сжимал в руках бутылек с антидотом. Только бы успеть!

Наконец лестница закончилась. Глаза, не привыкшие к темноте, отказывались что-либо видеть. Благо коридор был прямым, заблудиться невозможно, и Даркус бежал со скоростью, на какую только был способен. Только бы успеть!

Несколько секунд — и он у цели. Два шага вправо.

— Они были здесь? — спросил, едва темнота окутала с головой.

— Нетвоя ушла, твоя — здесь, — ответил беспристрастный потусторонний голос.

В этот раз Даркус сразу понял, что эм имеет в виду. Ничего хорошего его слова не означали.

— Где она?! — Пространство задрожало от неистового вопля. Это был даже не вопрос. Это были приказ, требование и мольба одновременно. — Где?!

Даркус почувствовал, как в его руку вложили узкую холодную, безжизненную ладонь — ту, что всего несколько часов назад то нежно, то страстно гладила его плечи.

— Нет!!! — Дикий крик безысходности сотряс владения эмов.

Но уже в следующую секунду Даркус начал действовать. У него не было времени на отчаяние.

— Свет! — крикнул он в темноту.

Как ни странно, приказ был мгновенно выполнен. Голубой поток, расходившийся от потолка вниз конусом, выхватил из тьмы небольшой кусочек пространства. Даркус увидел лежащую на узкой кушетке Валерию. Бледную и неподвижную. Глаза закрыты. Он категорически не собирался верить, что опоздал. Приподнял голову и впрыснул антидот. Все содержимое бутылька, чтобы уж наверняка.

— Давай! — закричал он. — Давай, Лера! Дыши! — Прижал ее к себе. — Давай, любимая!

Возможно, прошла всего секунда. Но она показалась вечностью. Секунда, которая могла разделить жизнь Даркуса на до и после. Секунда, которая могла сделать мир бессмысленным и пустым.

Но он все-таки успел! Вдруг почувствовал, как тело Леры, которое держал в объятиях, чуть шевельнулось. Боялся дыхнуть, проверял — не показалось ли? Нет! Легкие начали работу! Вдох-выдох, вдох-выдох! Господи, какое счастье!

Даркус покрыл лицо Леры тысячью поцелуев. Не заметил, на каком из них она начала хоть немного понимать происходящее, но через некоторое время почувствовал, как ее руки нежно обвили шею. О боже!

Припал к губам и долго не мог оторваться. Он просидел бы вот так на кушетке рядом с ней всю оставшуюся жизнь. Но неожиданно Лера отстранилась.

— Илди в опасности! — расширив от ужаса глаза, произнесла она. — Эйвилна травит его какой-то дрянью.

Даркус нежно провел рукой по волосам.

— Я в курсе. Не беспокойся, он взят под охрану. А Эйвилну ищет служба безопасности.

И снова впился в губы жадным поцелуем. Оторваться заставила мысль о необходимости обследовать Леру. Важно было удостовериться, что антидот полностью нейтрализовал отраву и опасности для здоровья нет. Даркус аккуратно поднял Леру на руки и вышел из кабинета эмов.

Даркус сидел на берегу одной из речушек Серебряной долины и смотрел, как Илди босыми ножками ступает по теплым серебристым камешкам. Малыш разгуливал по пляжу не из праздного любопытства. По заданию мамы выискивал плоды мануйи — круглые мягкие шарики. Даркус знал, что два заговорщика готовят нападение. Но он не так прост, как они думают. Целая пригоршня снарядов была припрятана под полотенцем.

Лера плескалась в воде и время от времени со счастливой улыбкой поглядывала на двух своих мужчин. Наплававшись вдоволь, вышла на берег.

— Даркус, ну?

— Что ну? — переспросил он, хотя прекрасно знал, что Лера имеет в виду.

— Полотенце, — пояснила она, смеясь, — такой кусок ткани, которым вытираются после купания.

Даркус медлил. Ему нравилось наблюдать, как капельки воды стекают по плавным изгибам вниз. Лера специально подошла ближе и тряхнула головой. Душ из мелких прохладных брызг попал на разгоряченное под солнцем тело.

— Ах, ты так?

Даркус поднялся, обернул Леру в полотенце и притянул к себе. Зарылся руками во влажные волосы и прильнул к губам.

В следующую секунду ощутил, как в него один за другим летят плоды мануйи. Заливистый озорной смех выдал нападавшего с головой. Лера, воспользовавшись замешательством Даркуса, вырвалась из объятий и тоже открыла огонь, причем использовала утянутые из-под самого носа снаряды, заранее заготовленные Даркусом. Оказавшись безоружным, ему ничего не оставалось, как сгрести нападавших в кучу и защекотать. Натиск был такой решительный, что двум заговорщикам пришлось сдаться.

Все втроем устроились на полотенце рядышком, чтобы отдышаться. Но Илди надолго не хватило. Он чмокнул маму в щечку и с озорным смехом побежал собирать новые снаряды. Теперь, когда малыш, благодаря воздействию Леры, окончательно выздоровел, раскрылся его непоседливый и бойкий характер.

— Заметила, Илди сегодня какой-то особенно радостный? — усмехнулся Даркус.

— Заметила, — кивнула Лера. И добавила с нежной улыбкой: — Наверное, почувствовал, что скоро у него будет братик или сестричка.

Даркус нежно коснулся губами виска и тихо шепнул в самое ухо:

— Как я счастлив…

— Мама, а мы с папой тебе сюрприз готовим. — Илди озорно улыбнулся и заерзал на стуле.

Сегодня за завтраком он никак не мог сосредоточиться на каше. Видно было, что его переполняют эмоции.

Даркус ласково взъерошил сыну волосы и заговорщицки подмигнул:

— Тсс. Помнишь, что я тебе говорил: сюрприз на то и сюрприз, что он должен быть неожиданным.

— Нет-нет-нет, конспираторы, так не пойдет, — усмехнулась Лера. — Раз уж проболтались — выкладывайте.

Она, конечно, заметила, что уже несколько дней двое ее мужчин вели себя крайне подозрительно. Шушукались и переглядывались, и самое главное — категорически отказывались брать с собой на прогулки. Даркус мотивировал это тем, что Лере в ее положении надо больше отдыхать.

— А свежим воздухом дышать в моем положении не надо? — парировала она.

Но у Даркуса находился какой-нибудь новый аргумент, и Лере приходилось оставаться дома. Конечно, она догадывалась, что мужчины не просто так зачастили на прогулки. Если бы речь шла о променаде на детскую площадку, ей бы не стали отказывать. Даркус с Илди готовили подарок. Они оба в последнее время светились от счастья в ожидании, что вот-вот на свет должна появиться сестренка Илдреда. И, конечно, придумали какой-то грандиозный сюрприз к ее рождению. Вот только какой? Лера сгорала от любопытства. Судя по искоркам в глазах Даркуса и фонтану эмоций на милой озорной мордашке Илди, сюрприз будет чем-то особенным. Но выведать тайну раньше времени, похоже, не получится. Хоть малыш и проговорился про подготовку сюрприза, но дальше сидел, как в рот воды набравши, и только улыбался. Вот хитрющий чертенок!

— Ну и ладно, — смирилась Лера. — Можете не говорить. Я и так догадалась.

Нет, конечно, она не догадалась. Даже не знала что и думать. Возможно, ей хотят подарить какую-нибудь очень нужную дорогую или, наоборот, простую, но трогательную вещицу или хотят организовать семейную поездку к морю. Эти предположения вполне могли бы оказаться правдой, если бы не один момент. Для подготовки такого сюрприза Даркусу не нужен был Илди. А тут складывалось впечатление, что малыш играет важную роль. Эх, как же это приятно — мучиться в догадках, ожидая сюрприза от твоих двух самых любимых мужчин.

Лера, заметив, что Илди справился с завтраком, чмокнула его в щечку. Тот обнял за шею и поцеловал в ответ, а потом помчался в свою комнату к игрушкам.

Даркус проводил сына улыбкой и тоже встал из-за стола.

— Уже опаздываю. Ты пока собирайся не спеша, а я заеду за тобой после обеда, отвезу в клинику.

— Нет, я сразу поеду с тобой, — возразила Лера. — Думаю, все-таки сдать экзамен по ВР.

Даркус нахмурился:

— Мы же вчера обо всем договорились.

— Мы договорились, что с сегодняшнего дня буду находиться в клинике под наблюдением, — уточнила Валерия. — Но про утро мы не договаривались.

— Это твоя первая беременность, — мягко, но настойчиво произнес Даркус. — Зачем рисковать? Последние пару дней лучше провести в больнице.

— Ну какой же это риск? — возмутилась Лера. — Я буду в соседнем с клиникой корпусе. В окружении пары десятков врачей.

— Это ты своих одногруппников врачами называешь? — начал заводиться Даркус.

— Ну а кто же они? Так и есть — будущие врачи.

— Я слишком хорошо знаю способности первокурсников, чтобы им доверять. И потом, экзамен — это стресс. Это может навредить нашей малышке.

— Стресс — это если бы я была не готова, — возразила Лера. — А я готова. Целую неделю с утра до вечера зубрила джи. Да я теперь на этом мертвом языке могу говорить, как на самом что ни на есть живом и родном. Дарк, ну пойми, для меня это важно. Последний экзамен этой сессии. Не сдам — не переведут на следующий курс.

— Переведут. Я обо всем договорился. Сдашь после родов. — Даркус окатил Валерию не терпящим возражения взглядом и направился к выходу. — Заеду за тобой после обеда.

— Дарк! — Лера преградила ему дорогу. Подошла вплотную. — Я не хочу, чтобы мне делали поблажки как твоей жене. — Обвила руками его шею и повторила: — Пойми, для меня это важно. — Потом улыбнулась, зарылась руками в волосы. — Перестраховщик. — Встала на цыпочки и нежно поцеловала в губы.

Даркус промычал что-то невразумительное. Долго не отпускал. А потом, наконец оторвавшись, сказал:

— Умеешь ты убеждать. Ладно уж, собирайся. Только после экзамена сразу в клинику.

Валерия зашла в аудиторию одна из последних. Элиана уже сидела за партой и поджидала подругу.

— Как самочувствие? — спросила Эли с тревогой в голосе. — Опаздываешь. Я уже начала волноваться.

— Самочувствие нормальное, — улыбнулась Лера. — Просто немного поспорили с Даркусом. Хотел меня раньше времени в клинику упечь. А ты сама-то как?

Валерия заметила у подруги круги под глазами. Это настораживало. Лера привыкла с опаской относиться к малейшим признакам усталости или недомогания у Элианы. До сих пор боялась срыва. Этот семестр дался подруге нелегко. Ее оставили в Академии на испытательный срок. Эли проходила непростой курс лечения. Мужественно держалась, однако давалось ей это нелегко. Пару раз оказывалась на грани, но выкарабкивалась.

— Да не смотри ты так, — возмутилась Элиана. — Глаза красные, потому что ночь не спала — готовилась к экзамену.

— С Айком?

— Нет. — На лице Эли проскочила странная улыбка.

— С Клузи, — догадалась Лера.

— Да, решил помочь. Очень нужна пятерка, чтоб стипендии не лишили.

— Ну, надеюсь, хотя бы половину ночи вы учебе посвятили, — мягко усмехнулась Валерия.

Она была рада за подругу. Долгое время Лере казалось, что Клузи находится рядом с Эли из чувства долга. Не испытывает по отношению к ней ничего, кроме жалости. Но в последнее время поменяла мнение. Красавчик перестал обращать внимание на других девушек и смотрел на Элиану по-особенному. Валерия знала этот взгляд. Такой же бывает у Даркуса. Вот просто мимо на перемене пройдет, только скользнет глазами, а охватывает трепет. И мурашки по коже. И, кстати, сегодня за завтраком взгляд мужа был таким же особенно выразительным. Эх, как бы узнать, что же все-таки за сюрприз Даркус с Илди придумали.

— Эли, а вот скажи, если б ты хотела сильно-сильно Клузи удивить, что бы ты ему подарила?

— Если б сильно-сильно… — задумалась Элиана, — о! гидролыжи!

Валерия усмехнулась. В последнее время все студенты помешались на новом увлечении — катании по озеру на двух дощечках, в которые встроен мотор. Приключение еще то — бешеный выброс адреналина гарантирован. Но подсказка подруги не годилась для случая Леры. Гидролыжи — это последнее, что Даркус подарил бы жене в ее положении.

Звук бьющегося стекла оповестил о начале экзамена. Мучительно приятные раздумья о том, какой сюрприз Леру ждет впереди, пришлось временно прекратить. Профессор Одуван зашел в аудиторию, поздоровался со студентами и рассказал, как будет проходить тестирование, хотя и так все знали.

— Я захватил с собой манускрипты третьей степени сложности. Вам предстоит сделать письменный перевод. Надеюсь, все справятся.

Вскоре на парте перед каждым студентом лежал свиток. Лера принялась работать со своим. Начало текста найти было нелегко. Обычно джиды помечали его знаком, похожим на волосатую рыбку. Но в манускрипте, что Валерия держала в руках, такого иероглифа не было. Пришлось крутить свиток и так и этак, пока наконец не уловила логики: текст начинался в одном из углов и серпантином сходился к середине.

Слово за словом начала расшифровывать содержание. И, обработав около трети текста, пришла к выводу: это не рецепт какого-либо снадобья и не алгоритм излечения какой-либо болезни — это художественное произведение: небольшой поэтический рассказ. Руки задрожали от волнения — Лере попалась уникальная вещь. Как правило, джиды сохраняли в манускриптах свои знания. Тексты были сухи и содержали конкретные инструкции. А тут такое!

В рассказе речь шла о молодой девушке, т-эме. О том, как, переместившись в другой мир, она обрела любовь, но потеряла родных, к которым уже не смогла вернуться. Строчки были пронизаны тоской. И Лера вдруг почувствовала, что эмоции, описанные в поэме, резонируют с ее собственными. Нет, вообще-то, за эти несколько месяцев вынужденного расставания с родными Валерия научилась бороться с горечью разлуки. Любимый муж, маленький непоседа-сынок и учеба занимали все ее свободное время и переполняли позитивными эмоциями, но в последние недели волны тоски стали порой накатывать с новой силой. Приближался такой волнующий день — день, когда на свет появится малышка-дочечка. И мысль, что отец с мамой не то что не увидят внучку, а даже не узнают о ее рождении, была убийственно горькой.

Поэма заканчивалась туманно. Грустными риторическими вопросами:

Валерия ощутила, что, как и автор рассказа, ответов не знает. Сердце сжалось. По всему телу прошла неприятная резь. Чувство, похожее на панический страх, начало заполнять мозги. Лера инстинктивно положила руки на живот.

— Что, схватки? — тут же всполошилась Элиана.

Лицо подруги выражало тревогу и готовность действовать. Лера глянула на ее листок. Переведено было только чуть больше половины текста. Не хватало еще, чтобы Эли экзамен провалила из-за Валерии.

— Нет, все нормально, — взяла себя в руки Лера.

Сделала пару глубоких вдохов и попыталась расслабиться. Ну, чего она разволновалась? Из-за каких-то стишков трехсотлетней давности? Девушка из поэмы, может, и не знала, где ее судьба, но Валерия-то давно все для себя поняла. Только здесь, рядом с Даркусом, она будет счастлива. Хотя, конечно, для полного счастья ей будет не хватать общения с родителями. Эх, вот бы им весточку как-нибудь передать.

Вспомнился Пашка, который самоотверженно предложил стать ментальным якорем. Славный преданный друг. Как-то смог разузнать столько всего, находясь на Земле. Следил, наверное, за каждым шагом Астэна. Одного только не понял: не сможет он быть никаким якорем. Ведь тут не только сильная привязанность нужна, а и сильные ментальные способности. А Пашка ими не обладал. Это уж точно. Зато сколько других замечательных черт в характере! Лера очень надеялась, что он встретит еще свою любовь. Он заслужил быть счастливым.

А у Леры, кроме ментального якоря, на самом деле существовал еще один способ попробовать выйти с родителями на связь. Валерия не раз вспоминала про него. Эу-Строк владел уникальной методикой: умел организовывать особое общение людей, находящихся в разных мирах, — соприкосновение ментальных полей.

Но Эу-Строк исчез сразу после того злополучного дня, когда Эйвилна и Астэн пытались использовать Леру как ментальный якорь. Говорят, недоэм стал скитальцем. Долго искал себя. Без препарата, который ему давала мегера, Эу-Строк сделался заложником внутренних противоречий. Однако последние дни по Академии поползли слухи, что Эу-Строк вернулся.

Лера решила, что как только немного окрепнет после родов, попробует выйти с ним на связь. Но теперь ощущала, что сделать это необходимо прямо сейчас. Почувствовала непреодолимое желание спуститься на минус седьмой, чтобы хотя бы просто проверить, действительно ли самый странный из эмов снова работает в своем кабинете.

Манускрипт уже был переведен. Последняя точка поставлена. Лера взяла листок и положила его на стол преподавателя.

Так быстро закончили работу? Похвально, — добродушно улыбнулся профессор Одуван.

Валерия вышла из аудитории и направилась к лестнице. Давно уже она не бывала у эмов. С того самого злополучного дня. Но дорогу помнила хорошо.

Через несколько минут уже была в знакомом коридоре, освещаемом только блеклыми фиолетовыми плинтусами. Ступала осторожно. Почему-то охватило дикое волнение. Сердце выпрыгивало из груди. Вспоминался день, когда была здесь последний раз. Подумать только, не успей Даркус вовремя, все могло обернуться иначе. Мысли о муже немного приглушили смятение. В голове опять всплыл будоражащий вопрос: какой же сюрприз готовит любимый?

Впрочем, приятные мысли снова сменились тревожными, когда Лера приблизилась к кабинету Эу-Строка. Она привалилась к стене, чтобы немного отдышаться и успокоиться. Пришла без приглашения — вряд ли прием будет радушный.

Закрыла глаза и сосредоточилась, чтобы подобрать нужные фразы. С эмами ведь как — говорить нужно предельно коротко и ясно. Словоблудие они не переносят — вышвырнут из кабинета.

Спич был придуман буквально за минуту, и Лера уже решилась было войти, как вдруг услышала доносящийся из кабинета голос. Слишком ненавистный, чтобы пробил холодный пот и по телу пошла дрожь. Голос, обладательница которого никак не могла находиться здесь. Господи, это что — бредовые галлюцинации?! Почему в кабинете Эу-Строка Эйвилна? Ее же осудили на пожизненное пребывание в закрытой зоне. Выходит, недоэм помог ей сбежать? Этой ненормальной удалось его как-то принудить? Пообещала синтезировать новую порцию препарата?

Колени задрожали, а по телу прокатилась резь, заставившая сложиться пополам. Лера сползла по стене на пол. Мозги взрывала мысль, что если Эйвилне удалось как-то синтезировать свой опасный препарат, она может причинить много вреда. Кто знает, что творится в голове этой ненормальной. Для чего она здесь? Отомстить? Тогда Даркусу и Илди грозит опасность.

Лера попыталась достать из кармана переговорное устройство. Руки не слушались. Боль становилась все сильнее и сильнее. Черт! Почему тело так предательски ведет себя, когда надо действовать? Необходимо срочно вызвать охрану, и позвонить Даркусу, и предупредить Бердоулфа.

Панический страх, что может не успеть, и жуткая боль грозили отключить сознание. Лера не поняла, смогла ли она достать переговорное устройство, смогла ли нажать хоть какую-то кнопку, смогла ли выдать хоть что-то членораздельное до того, как погрузилась в забытье.

Сознание возвращалось медленно и мучительно. Яркая вспышка, сопровождаемая дикой болью, чей-то требовательный голос:

— Тужься, Айлита! Ну же, тужься!

И опять спасительное забытье.

Но ненадолго. Через мгновение снова этот ослепляющий свет и снова боль. Господи! Когда это уже кончится?! Что, вообще, происходит?

И вдруг Лера почувствовала, как кто-то нежно протирает салфеткой ее лоб, покрытый холодным потом. Склоняется к самому уху и тихо шепчет:

— Все будет хорошо, милая. Ты сильная. У тебя получится.

Даркус… Это его голос. Никогда в жизни никакой голос не был так бесконечно дорог. Теперь-то точно все будет хорошо.

Свет, бьющий в глаза, уже не кажется таким ярким. Боль отступает. Все эти суетящиеся люди в белых хламидах растворяются, становятся прозрачными и исчезают совсем. Все их требовательные слова уже не слышны. Только ласковый шепот Даркуса да умиротворяющее потрескивание поленьев в камине.

А вот и сам камин. Возле него расстелен огромный ковер с пушистым ворсом. Лера сидит на нем. Ей тепло и уютно. Она глаз не может отвести от любимого. Он сидит рядышком. Такой красивый. Такой родной. Такой надежный. А кто это у него на руках? Малышка? Господи, как она прекрасна! У нее такие же умные серые глазки, как и у ее братика. Озорной непоседа тоже рядышком. Но ему не до проказ. Занят серьезным делом. Строит из кубиков огромный дом.

Дом! Точно! Как же Лера раньше не догадалась? Вот он, сюрприз, который готовили ей ее мужчины. Их с Даркусом новый дом, с камином и огромным пушистым ковром. Чтобы можно было проводить тихие семейные вечера, сидя рядышком и наблюдая, как весело потрескивают поленья в камине. И в этом новом доме ничто, абсолютно ничто не будет напоминать об Эйвилне. Эйвилне? Так! Стоп! Ведь эта ненормальная сбежала и может навредить Даркусу или малышам.

— А-а-а-а-а-а, — вырвался из груди душераздирающий крик.

В следующее мгновение он смешался с пронзительным детским плачем. Перед Валерией вновь материализовались люди в белых хламидах. Яркий свет ослеплял. Но все же она заметила, что один из врачей держал в руках отчаянно орущую новорожденную малышку.

— Мамочка, папочка, поздравляю, у вас девочка, — изрек доктор и бережно передал сокровище Даркусу.

Кажется, Лера еще ни разу не видела такой счастливой улыбки на лице любимого.