— Элайза, очнись, прошу! Элайза…

Умоляющий голос пытался вырвать Полину из небытия. А там, в небытие, между прочим, было не так и плохо. Словно паришь в невесомости — легко и свободно, не ощущая собственного тела.

— Элайза…

Полину трясли за плечо, возвращая телу чувствительность. Только пока оно как ватное. Не пошевелить ни рукой, ни ногой. Сил хватило только на то, чтобы приоткрыть веки. Реакцию Полины заметили и облегченно вздохнули:

— Слава богам…

Она сфокусировала взгляд, пытаясь рассмотреть, кто это так интенсивно машет платочком перед ее лицом. Странно… Совершенно незнакомая девочка-подросток, лет тринадцати. У Полины сразу родилась ассоциация — Одуванчик. Хотя ничего от воздушного цветочка в девочке не было. Худенькая, нескладная, бледная. Ее огромные глаза-блюдца смотрели на Полину с мольбой.

— Ты так долго не просыпалась — я ужасно испугалась. Ты в порядке? Он уже вот-вот будет здесь.

— Кто он? — непослушными губами выдавила Полина.

Из десятков роящихся в голове вопросов она задала этот только потому, что он был самым коротким. В действительности куда больше интересовало другое. Где Полина? Почему ее называют Элайзой? Почему на девочке такой странный наряд — будто она сошла с картины художника эпохи возрождения? Что, вообще, происходит?

Полина прекрасно помнила сегодняшний вечер. Все, как обычно — она приехала с работы домой. Поужинала, листая странички в соцсетях… Что дальше? Последний эпизод, зафиксировавшийся в памяти, — она принимает лекарство, которое ей прописали вчера. Полина уже три года безуспешно лечится от бесплодия. На этот препарат она возлагала большие надежды. Экспериментальное, высокоэффективное лекарство. Правда, врач предупреждал о возможных тяжелых побочных эффектах. А вот, похоже, и они — галлюцинации.

Она обвела взглядом помещение — да, явно с сознанием Полины что-то не так. Комната тоже выглядела, словно декорация к фильму об эпохе ренессанса. Гобелены, ковры, мебель — все похоже на музейные экспонаты. Даже кресло, в котором сидела Полина. И ее собственный наряд, мало чем отличавшийся от наряда хлопочущей возле нее девочки.

— Как кто? Твой жених, — получила Полина ответ, который только убедил, что все происходящее — галлюцинация.

Жениха у Полины не было и в помине. Она уже год, как была разведена, и о новом браке пока даже думать не хотелось. Хватило предыдущего.

Девчушка перестала обмахивать Полину платочком. Теперь она осторожными движениями снимала внезапно выступившую на лбу испарину. Какая внимательная и ласковая — точно Одуванчик.

— Нельзя, чтобы он увидел тебя в таком состоянии, — она метнулась к графину с водой.

Через пару секунд девчушка уже вкладывала в руки Полины стакан. Он показался очень тяжелым. Руки были как не свои — слабые, непослушные. Но жажда заставила сделать усилие и поднести стакан ко рту. Вода — это как раз то, что Полине сейчас нужно. В горле было невозможно сухо.

Поля пила жадно, большими глотками, и не сразу заметила, как странно смотрит на нее заботливый Одуванчик. Ее и без того бледное лицо сделалось еще бледнее. Полина проследила за направлением ее взгляда и поняла, что он устремлен на пальцы, обхватившие стакан.

— О боги! А где кольцо? — бескровными губами прошептала девчушка.

— Кольцо?

Полина видела, что ее собеседница ужасно расстроена, скорее даже, в отчаянии и панике. Очень хотелось ее успокоить, но Поля понятия не имела, чем помочь.

— Элайза, как ты смогла его снять? Зачем? — глаза-блюдца наполнились слезами. — Он же тебя убьет!

Откуда-то из-за двери послышались шаги и голоса.

— Это он, — слезы тут же просохли в глазах девочки. Она действовала молниеносно. Отставила стакан в сторону, сняла со своих рук длинные тонкие декоративные перчатки и натянула на руки Полины. Едва успела это сделать, дверь открылась.

В комнату вошли двое мужчин. Интересно — опять эти наряды из позапрошлого века. Камзолы, бриджи, высокие сапоги. У одного из вошедших на шее висел круглый медальон — сразу видно, дорогая вещица. Тоже достойна занять место в каком-нибудь музее.

Полина не могла понять, что за шутки играет с ней собственное воображение. Что за странные галлюцинации рождаются под действием лекарства. Или это не галлюцинации? События разворачивались настолько быстро, что у Полины даже не было времени прислушаться к внутренним ощущениям и попытаться найти объяснение странному состоянию, в котором она находится.

Девочка встретила вошедших глубоким реверансом. Но еще до того, как она раскланялась, Полина поняла, что оба мужчины обладают очень высоким статусом — уверенность и властность сквозили в каждом их движении. Говоря по правде, грех жаловаться на такие галлюцинации — очень любопытно. Нельзя было назвать вошедших красавчиками, но один из них — тот, что с медальоном — приковал Полинин взгляд. Резкие суровые черты лица, темные волосы, умные глаза. Подтянут собран, сосредоточен. Смотрит на собеседника, но думает о чем-то своем. Полина поймала себя на странном желании залезть в его мысли.

Однако сейчас для этого было явно не самое подходящее время. Одуванчик косилась на Полю — подавала сигналы глазами, опять ставшими испуганными. Полина поняла, чем встревожена девочка — тем, что Поля не приветствует гостей. Если бы не умоляющий взгляд Одуванчика, Полина бы на такой подвиг не решилась. Ноги по-прежнему ощущались чужими и непослушными — было большим вопросом, устоит ли она на них.

Устояла. Но ее движения даже с большой натяжкой сложно было назвать реверансом. Ощущала себя цаплей на ходулях. Но вошедших мало волновала ее грациозность. Она была удостоена совершенно равнодушным взглядом от мужчины, на котором не было медальона, и второй тоже взглянул на нее как на предмет мебели. Ну и кто из них тут жених? Разве не должны глаза жениха лучиться нежностью или хотя бы легким интересом, когда он смотрит на невесту?

Впрочем, взгляд обладателя медальона все же задержался на Полине. Она успела заметить, как буквально на секунду его зрачки расширились, а затем снова сузились. А вот это уже интересно. Такое можно объяснить только сильной эмоциональной реакцией. Вот жених и вычислен. Говорят, зрачки — единственное, чем не может управлять человек — не зря же считается, что глаза никогда не лгут. Зато всем остальным обладатель медальона управлял филигранно. Лицо оставалось абсолютно беспристрастным. Ни одна мимическая мышца не шевельнулась. Полине нравились такие мужчины. Внешне спокойные, безэмоциональные, со стальной выдержкой, а внутри — огонь.

— Ваше Величество… — тот, что без медальона обратился к тому, что с медальоном.

Величество? Жених Полины король?! А галлюцинации становится все интересней и интересней.

— …позвольте представить вам мою невесту госпожу Элайзу…

Стоп! Выходит, жених все-таки не Величество? Эххх… Нет, так-то второй тоже был не плох. Не старик, не урод… Одно не понятно — почему король так эмоционально прореагировал на Полину, если она не его невеста и более того, похоже, он ее, вообще, видит первый раз? Или не первый?

— …и ее сестру госпожу Глариетту, — представил «жених» вторую девушку.

Значит, Одуванчик — Полинина сестричка? Класс! Внутри сделалось тепло. У Поли не было ни братьев, ни сестер. В детстве это ее не сильно расстраивало — и так хватало подруг. Но теперь Полина иногда испытывала острую потребность в близком родном человеке, с кем можно поделиться самым сокровенным, кто будет на твоей стороне, что бы ни случилось. Жаль, что это всего лишь видения, навеянные экспериментальным лекарством.

Одуванчик снова присела в реверансе. Полине тоже пришлось сгибать свои цапельные ноги. Что ж за мучение? Совершенно не слушаются. Еще и голова закружилась. К счастью, мужчины уже двинулись к выходу. Возле двери Полинин «жених» задержался.

— Выезжаем через полчаса, Элайза, — сухо, будто разговаривает с неодушевленным предметом, бросил он. И даже головы в сторону Полины не развернул. — Надеюсь, ты готова.

Поля, разумеется, понятия не имела о какой поездке речь. Но вряд ли она к ней готова. Ей бы отлежаться пару часиков. А потом кофейку крепкого для бодрости. «Жених», что, не видит, что его «невесту» покачивает? Голова кружилась все сильнее и сильнее.

— Мне нужно больше времени.

Уж, извините, господин хороший, но езжайте-ка вы один.

«Жених» неожиданно замер и обернулся. Будто не ожидал, что могут последовать возражения.

— Полчаса и ни минутой больше, — его брови грозно сошлись на переносице. Недоволен. Кое-кто тут у нас не умеет контролировать эмоции. Брал бы пример с Его Величества. Тот тоже обернулся, но, боже, как же он до мурашек невозмутим.

Собственно, его задумчивые серые глаза — это последнее, что выхватило уплывающее сознание. Цапельные ноги подкосились, и Полину поглотила темнота.

Обморок оказался недолгим и неглубоким. До возвращающегося сознания долетали обрывки фраз «жениха» про излишне впечатлительных изнеженных юных особ, которые имеют обыкновение лишаться чувств от малейшего нервного перенапряжения. Это Полина-то юная? Ей уже почти тридцать. Ну-у, хотя по сравнению с «женихом», которому на вид около тридцати пяти, может, и юная. Полина не возражала. А вот насчет «излишне впечатлительная» — тут она бы поспорила. Всегда считала себя достаточно хладнокровной.

Свое хладнокровие Поля проявила тут же — попыталась открыть глаза. Почему-то была уверена, что как только это сделает, все звуки исчезнут все галлюцинации рассеются, весь сумбур из головы выветрится, и она увидит свою комнату с привычной обстановкой. Но ничего подобного. Перед глазами снова оказалась Одуванчик, обмахивающая лицо Поли платочком.

«Жених» маячил где-то в районе дверного проема.

— У меня нет времени на ваши внезапные обмороки, Элайза, — сказал он достаточно раздраженно. — Я уезжаю. Пришлю за вами карету завтра утром.

Сразу бы так. Полина же ему черным по белому сказала, что пока ей не до путешествий. Озвучив свое решение, «жених» сразу же испарился, и можно было бы вздохнуть с облегчением, но на Полину неожиданно накатила тревожная волна: все-таки что с ней происходит? Почему ее никак не покинут эти странные видения? Почему они кажутся такими реалистичными?

Глариетта (кажется, этим именем назвал «жених» Одуванчика?) снова кинулась к графину с водой. Но пить Полина уже не хотела. Зато испытывала прямо противоположное желание.

— Глори, где тут можно освежиться?

Девчушка посмотрела с тоской и сочувствием. У нее опять наворачивались слезы на глаза. Ее, наверно, дико пугало, что сестра забыла дорогу в ванную. Она подскочила, помогла встать и отвела к двери, которая находилась в дальнем конце комнаты.

— Помочь? — пропуская Полю вперед, спросила Глариетта.

— Спасибо. Я сама.

Ноги слушались плохо, голова кружилась — помощь действительно не помешала бы. Но Полине важно было остаться один на один с собой. Ей хотелось тишины, небольшой передышки, хотелось, чтобы события перестали сменять одно другое, словно картинки в калейдоскопе.

Она закрыла за собой дверь и оперлась на нее спиной. Медленно обвела ванную комнату взглядом. Поля хотела статичной картинки — Поля ее получила. Но увиденное не порадовало. Здесь тоже каждый предмет напоминал декорацию к историческому фильму: ванна на золоченых выгнутых ножках, тумба под рукомойник из резного дерева с медными вставками, покрытыми патиной. Глаза выхватывали множество подробностей: потертость на дверце, отсутствующий крючок на вешалке, выцветшая вышивка на полотенце. Разве бывают галлюцинации такими детальными? Хладнокровия Полины хватило, чтобы дать самой себе отрицательный ответ. Тогда что это? Где-то на подсознании уже давно вызрела страшная догадка.

Адреналин хлынул в кровь и придал сил подойти к зеркалу, чтобы проверить безумную гипотезу.

— Не-е-ет!!! — страшный шепот перешел в стон. — Не-е-ет!!!

Из зеркала на Полину смотрела совсем не Полина. Молоденькая девушка, лет восемнадцати, бледная, худенькая, с испуганными зелеными глазами-блюдцами почти точь-в-точь такими же, как у Глариетты.

Поля не понимала, зачем стянула с рук перчатки, зачем пустила в рукомойнике воду, зачем начала лихорадочно плескать ее на лицо. Она что, собиралась смыть этот, другой образ, и обнаружить под ним себя?

Вода немного придала бодрости, но больше, разумеется, ничего не изменилось. Отражение в зеркале осталось прежним. Полина еще раз внимательно рассмотрела себя. Вернее, не себя… Хотя кое-какие черты напомнили Поле свои собственные: полные губы и мягкие послушные каштановые волосы. Если бы не бледность и худоба, то девушку, которая взирала с той стороны зеркала, можно было бы даже назвать красивой.

Элайза — так к ней обращался жених. Это непостижимо, в это трудно поверить, это больше похоже на бред — но, сдается, Поля попала в ее тело. Как в фэнтезийных романах. Неужели такое бывает на самом деле? Полина никогда не допускала мысли, что подобное возможно, хотя книги про попаданцев читать любила. Какая-то часть сознания по-прежнему цеплялась за версию с галлюцинациями, но другая советовала смириться, мужественно принять неприятную пугающую правду: Полина — ты попала… Другое тело, другая жизнь, другой мир…

Нет! Нет! Нет! Верните Полю домой! Немедленно!

Немая мольба не помогла. Высшие силы остались глухи к крику души.

Что же делать? Главное — не паниковать. Начать биться в истерике — это самое глупое, что можно предпринять. Нужно собрать побольше информации, тогда и выработать план. Спасибо, Поля хоть язык местный понимает, уже хлеб. Могло бы быть хуже. Говорят выход есть всегда. Уж если был способ попасть сюда, логично предположить, что найдется способ и вернуться обратно.

Когда через несколько минут Поля вышла из ванной, то сразу оказалась в заботливых объятиях Одуванчика. Бедняжка, наверно, слышала стоны и охи Полины и не знает что и думать про сестру. Но Глори удивила неожиданным вопросом:

— Лайзи, ты все забыла, да? Не пугайся. С тобой такое бывает, — она довела до кресла и бережно усадила.

— Со мной такое бывает? — на автомате переспросила Полина.

— Да. Это началось два года назад после неудачного падения с лошади. Тогда ты сильно ушиблась головой, и у тебя стали случаться провалы в памяти. Представляю, как это ужасно — не помнить себя, — ресницы Глори дрогнули. Какая же она искренняя и трогательная в своем сочувствии сестре. — Но ты не должна тревожиться. Память всегда возвращается к тебе довольно быстро, — горячо заверила она. — Ты все вспомнишь.

Поля горько улыбнулась — не в этот раз.

Глори, заметив, что Полина ежится, заботливо укрыла ее пледом. После пристроилась в соседнее кресло. Сосредоточенная и напряженная.

— У нас мало времени, — посмотрела серьезно, по-взрослому, — Ночью нужно будет наведаться к господину Изиалю. Другого выхода нет.

Что-то подсказывало Полине, что в этом мире не принято, чтобы юные особы наведывались к кому-то в гости по ночам. Должна была быть какая-то крайняя причина для подобного поступка. Еще бы знать, кто такой господин Изиаль.

— Ты его не помнишь? — догадалась Одуванчик.

— Нет. Ни его, ни кого бы то ни было другого. В этот раз у меня очень глубокий провал в памяти.

Полине не хотелось обманывать эту замечательную девчушку, но правда может оказаться для Глори еще губительнее, чем ложь. Пока ситуация хоть немного не прояснится, лучше все же придерживаться тактики «провалов в памяти».

— Он ювелир… в дневное время, — пояснила Одуванчик, — а по ночам… — она долго подбирала слова, — …если ты совсем ничего не помнишь, лучше все по порядку. Мы с тобою сироты, — Глори не смогла сдержать вздоха. — Мама умерла давно, а отец два года назад. Наш род Дюрей-ла-Пласи всегда считался уважаемым и знатным, но как выяснилось после смерти отца, мы разорены до нитки. Он оставил нам только долги. Все имущество, в том числе и наш родовой замок, заложено нашему троюродному дядьке. После смерти отца он и стал нашим опекуном.

При упоминании опекуна лицо Глори сделалось кислым.

— Дядюшка слишком строг?

— Слишком скуп. Пока был жив отец, мы жили в нашем родовом замке, с нами занимались лучшие педагоги. Мы изучали двенадцать дисциплин. Дядюшка всех уволил и поселил нас здесь, в особняке, когда-то принадлежим нашей маме. Поставил присматривать за нами гувернантку, которой платил сущие гроши.

У Полины проскочила неприятная мысль. Наверно, и на содержание девочек дядюшка выделял сущие гроши. Не потому ли сестры такие худющие?

— Этот дом когда-то был милым и уютным. Но в нем со смерти мамы никто не жил, и все здесь пришло в упадок.

Поля уже и не удивлялась, что дядюшка-скупердяй не потрудился отремонтировать особняк, перед тем как заселить в него сестер.

— Но скоро все изменится. Наш дядька больше не наш опекун, — улыбка коснулась губ Одуванчика. Кажется, Полина еще не видела ее улыбающейся. Как ей шла эта воздушная улыбка с ямочками на щеках. — Теперь, после твоей помолвки с господином Тайлером, нашим опекуном считается он. Господин Тайлер обещал, что сразу после вашей свадьбы, мы снова сможем переехать в наш родовой замок. И он наймет нам педагогов столько, сколько ты сама пожелаешь.

Какая «неслыханная» щедрость. Вот этим он Элайзу и купил? Поэтому она и согласилась на брак с нелюбимым мужчиной, который старше ее чуть не в два раза? О чувствах тут и близко речи не идет. Полина уже имела возможность убедиться, что этот хваленый щедрый Тайлер — сухарь сухарем. Брак договорной. Раньше и в земном мире подобное практиковалось частенько. Для Элайзы такой союз — возможность вырваться из нищеты и дать сестре шанс получить образование. А чем выгоден брак Тайлеру? Скорее всего, ему нужен титул. Больше бедной сироте нечего ему предложить. Видимо, Тайлер из тех людей, кому не посчастливилось родиться в аристократической семье, но зато посчастливилось разбогатеть настолько, что он может купить себе титул, купив жену из знатного рода.

Картина понемногу начала прорисовываться. И хоть от обилия информации пухла голова, но нужно было выведать еще много.

— Зачем сегодня сюда приезжал Тайлер? И почему он был не один?

В том, что невесту навестил жених, не было, конечно, ничего необычного. Но чем две сироты заслужили визит короля? У Полины в голове непроизвольно всплыл его невозмутимый образ, его взгляд, полный стальной непробиваемости, и неожиданная тщательно скрываемая эмоциональная реакция, которую успела уловить Поля.

— Я так перепугалась, когда увидела Его Величество, — созналась Одуванчик. — Не знаю, почему он нанес нам визит. Мы ждали только твоего жениха. Он должен был отвезти тебя в королевский дворец. Скоро там начнется подготовка к вашей свадьбе.

— А почему свадьба должна состояться в королевском дворце?

— Свадьбы всех приближенных короля проходят там.

— Значит, Тайлер близок королю?

— Конечно. Он его Советник. Господин Тайлер — один из самых приближенных к королю людей. Он имеет в королевстве большое влияние. А еще он баснословно богат.

Насчет богатства Полина уже и так догадалась.

— А когда должна состояться свадебная церемония?

— По завершению осеннего свадебного сезона в ночь Парада Красных Светил.

— Это скоро?

— Через семнадцать дней.

Семнадцать дней. Это будет для Полины дедлайн. Жирная красная черта, через которую нельзя переступить, до которой нужно все успеть. Этот срок Поля дает себе, чтобы во всем разобраться и понять, как вернуться. Под венец с Тайлером должна пойти его настоящая невеста. Он, конечно, по местным меркам жених завидный — богат и при должности, но Полину увольте. У нее уже был один такой перспективный благоверный. До сих пор оскомина.

С улицы раздался гулкий мелодичный звук — похоже на удары колокола. Полина непроизвольно развернула голову в сторону окна. Полупрозрачная занавесь не давала разглядеть ровным счетом ничего.

— Это бьют часы на городской ратуше, — Глори догадалась, что сестра «забыла» даже такие детали повседневности. — Девять вечера. Скоро начнет темнеть. Отправимся к господину Изиалю, когда часы пробьют полночь.

— Так зачем он нам нужен, этот Изиаль?

— Нам нужно раздобыть кольцо. Взамен того, которое ты… потеряла, — Одуванчик посмотрела на правую руку Полины. — Господин Изиаль может помочь.

Чутье подсказывало, что речь об обручальном кольце, которое, видимо, должно было красоваться на пальце Элайзы, но куда-то делось.

— Это был подарок Тайлера?

— Да. Он надел его тебе во время обряда обручения. Это традиция. Когда невеста принимает подарок, она дает обет отныне хранить верность только этому мужчине. После обряда обручальное кольцо уже нельзя снять. Только жених может это сделать, если решит расторгнуть помолвку и отказаться от невесты.

— Что значит нельзя снять? Совсем никак?

Прирастает оно, что ли?

— Только если… применить особую магию.

Магию? Ну вот, еще один подвох. Полина попала не просто в другой мир, а еще и в магический мир? Это катастрофически усложнит ей жизнь. Ей будет гораздо труднее понять царящие здесь законы и правила. Хотя… не рано ли Поля паникует? Может, ей, наоборот, будет на руку присутствие магии? Уж если и можно как-то вернуться назад, то как раз при помощи магического ритуала. Придется только разобраться во всем этом.

Но для начала надо разобраться с кольцом.

— Ты не знаешь, зачем Элай… — Поля чуть не проговорилась, — зачем я сняла кольцо?

— Не знаю, — Одуванчик отвела глаза. — Ты в последнее время стала… — она осеклась. Руки взялись нервно перебирать ткань юбки.

— Я стала скрытной? — помогла ей Полина.

— Да. Ты ничего мне не рассказывала.

Хм. Почему Элайза не делилась с сестрой своими намерениями? Что-то тут не чисто. Зачем сняла кольцо? Передумала выходить замуж?

С этим обручальным кольцом оказалось совсем не так все просто. Глори рассказывала, а Полина диву давалась. Средневековая дискриминация какая-то. Жених может разорвать помолвку в любой момент, а вот невеста — нет. Во время ритуала помолвки применяется специальная магия, которая делает невозможным снять обручальное кольцо с пальца невесты без воли на то жениха. И обрученная обречена стать его женой без права передумать.

Есть, правда, одна лазейка — запрещенный магический прием, который разрушает кольцо. Но слава об этом приеме ходит дурная. Редкий маг возьмется за такое и не известно, что потребует в качестве платы. Девушку, которая решится на подобное, ничего хорошего не ждет — помолвка будет расторгнута с позором, а другого жениха она вряд ли дождется. Ни один приличный господин не захочет связывать свою жизнь с той, кто прибегала к запретной магии.

И вот спрашивается, почему Элайза решила распрощаться с кольцом? И сестре при этом ничего не объяснила. Если помолвка будет разорвана, обе девушки останутся без средств к существованию. Не могла она так поступить. Или могла? В общем-то, пока Полина ничего толком о характере Элайзы не знала.

В голове мелькнула еще одно предположение. А вдруг Элайза вообще ни при чем? Кольцо могло разрушиться из-за того, что в ее тело переместилась Полина. Магические законы были пока для Поли — темный лес, но логика подсказывала, что перемещение душ должно вызывать о-го-го какой всплеск магической энергии. Тут не только кольцо, а любые железки в округе могли расплавиться.

Ладно. Полина обязательно выяснит, что к чему. А пока нужно попытаться раздобыть дубликат кольца. Меньше всего Поле хотелось оказаться сейчас в центре скандала. Вот только терзали сомнения насчет ювелира. Захочет ли он впутываться в такую скользкую ситуацию. Все-таки речь не о простом украшении, а об обручальном кольце, которое разрушено, возможно, не без применения запретной магии.

— А почему ты думаешь, что господин Изиаль мне поможет?

Глори беспокойно заерзала на сиденье.

— Я надеюсь на это. У тебя с ним были особые отношения, — прошептала она, подавшись вперед. — Ты мне не рассказывала, но я догадывалась — ты работала на него какое-то время. До помолвки с господином Тайлером.

— Работала?

— Да, — Глори нервно сглотнула. — Ты тайно посещала его по ночам.

Тайная работа по ночам? У Полины закрались нехорошие подозрения.

— Это сейчас мы ни в чем не нуждаемся, благодаря господину Тайлеру. Но когда нашим опекуном был дядюшка, мы были сильно стеснены в деньгах. Очень сильно, — плечики Одуванчика понуро опустились.

Полине собственноручно захотелось придушить этого дядюшку. Каким бессердечным скотиной надо быть, чтобы позволить двум сиротам так бедствовать.

— Я ужасно переживала за тебя. Работать на господина Изиаля очень опасно. Это днем он обычный ювелир, а по ночам… — Глори тяжело вздохнула и еле слышно прошептала: — говорят, по ночам он принимает посетителей. Помогает решать разные проблемы… с помощью запретной магии.

Час от часу не легче. Сначала Поля заподозрила, что бедной девушке приходилось продавать себя этому ювелиру, чтобы иметь средства к существованию. А теперь выясняется, что Элайза была втянута в сомнительный бизнес подпольного мага. Но второе все же лучше первого. Хотелось верить, что этот господин с двойным дном поручал помощнице какие-нибудь невинные подсобные работы.

— Глори, а как ты узнала, что я работала на Изиаля, если я тебе об этом не рассказывала?

Одуванчик почему-то совсем сникла. Помолчала немного, а потом начала убитым голосом.

— Однажды я проследила за тобой. Мне покоя не давало, куда ты отлучаешься по ночам. Я заметила, как ты заходила в особняк господина Изиаля. С черного входа. На утро я не выдержала и спросила, зачем ты туда ходишь. Ты очень рассердилась, когда поняла, что я за тобой следила. Мы поругались. С того момента ты стала особенно скрытной.

Глори замолчала. Смотрела виноватыми полными слез глазами.

— Прости меня, Лайзи. Я плохая сестра. Я потом так раскаивалась, что расстроила тебя, — худенькая ручка потянулась к Полине, но не решилась дотронуться. Так и повисла безвольно и обреченно. — Я сделала это только потому, что очень волновалась за тебя. Прошу, не сердись.

Поля не могла выдержать этого горького сожаления на бледном личике. Она дотянулась до соседнего кресла, чтобы притянуть Одуванчика к себе, прижать осторожно и нежно. Господи, какая хрупкая. Она еще тоньше, чем кажется.

— Конечно, не сержусь, Глори. Ты замечательная сестра. Самая заботливая и преданная.

Наверно, Поля не имела права говорить от имени Элайзы. Неизвестно, что та на самом деле думает о сестре. Но сейчас ей было плевать. Им обеим: и Глори, и Полине так необходимы были эти слова.

Глори воробушком притихла в Полиных руках. В глазищах-блюдцах высыхали непролитые слезы.

До полуночи оставалось еще около часа, и Глори отлучилась на кухню, чтобы принести молока и печенья.

— Наша служанка Флиса по вечерам уходит домой, — накрывая на столик, рассказала Одуванчик. — С нами остается только наша гувернантка, госпожа Рикель. Она уже в почтенном возрасте. В последнее время сильно сдала. По большей части дремлет в своей комнате.

Не удивительно, что присматривать за девочками приставили пожилую даму. Разве молодая амбициозная гувернантка согласилась бы работать за сущие гроши? За то, что девочки были, по сути, предоставлены сами себе, тоже нужно «поблагодарить» скупердяя-дядюшку.

— Не нужно говорить ей, что у тебя случился провал в памяти. Ни ей, ни Флисе — никому, — осторожно попросила Глори. — Мы всегда так делали. Ты быстро все вспомнишь, никто и не заметит. И, главное, господин Тайлер ничего не узнает. Вдруг он передумал бы на тебе жениться и разорвал помолвку, если бы ему стало известно о твоей болезни.

— Конечно, мы никому не скажем, — успокоила Полина.

Она попытается, как можно быстрее вжиться в роль Элайзы. Ей самой не выгодно привлекать к себе лишнее внимание.

Глори принялась рассказывать, как они жили с сестрой, разные бытовые мелочи, и Полина жадно впитывала информацию, обращала внимание на самые незначительные детали, чтобы выстроить для себя картину мира. Но больше всего на данный момент ее, конечно, интересовала магическая составляющая. Ведь если как-то и можно вернуться домой, то только благодаря магии.

— Глори, если я работала на мага, значит ли это, что у меня есть магические способности?

Полина очень надеялась, что если Элайза обладала каким-то даром, то возможно он передался и ей. Но Глори разочаровала. В их роду магические способности не редкость, однако просыпаются они не раньше восемнадцати летнего возраста. И чтобы от них был хоть какой-то прок, их нужно развивать. А Элайзе только-только исполнилось восемнадцать. Так что ее работа у Изиаля, совершенно никак не могла быть связана с магией.

— А чем он вообще занимается? Что за посетители к нему приходят? С какими проблемами?

— К нему в основном ходят дамы. Если верить слухам, он может решить почти любую женскую проблему.

Специалист по женским проблемам? В голове промелькнула недобрая мысль о подпольных абортах.

— Какие, к примеру?

— Я точно не знаю, но говорят, у него можно купить разные зелья: отворотные, приворотные. Зелья, помогающие определить неверность мужа или кто твоя соперница. А еще, говорят, он может поспособствовать тому, чтобы… — Глори неожиданно запнулась и густо залилась румянцем, — чтобы… не произошло зачатие, — едва смогла выдавить из себя смущенная Одуванчик. — Или наоборот помочь женщине, которая никак не может зачать.

Последние слова резанули по живому. Миры разные, проблемы те же. Сколько Полина уже борется за простое женское счастье иметь ребенка. Какие только методы не перепробованы, какие курсы лечения не пройдены. Сколько нереализованных надежд, горьких разочарований… В памяти подло всплыл тот день, который Полина всеми фибрами души мечтала забыть.

…Она пришла домой после очередной консультации очередного светила медицины. Опустошенная. Выжатая. Раздавленная. Ей опять не сказали ничего обнадеживающего.

Вообще-то, сразу после консультации она должна была ехать не домой, а на вечеринку по случаю дня рождения подруги. Вика сняла прогулочный катер на всю ночь. Намечалась обширная программа с заездом на пляжный остров — ночное барбекю под открытым небом и еще много всего. Но какая вечеринка? Какое веселье? Ни настроения, ни сил не было. Мысль одна — принять душ и упасть в постель. Полина знала, слез не будет. Выплаканы уже все. Но хотя бы забыться на время. Завтра новый день, появится и новая надежда. Поля справится. Она не одна. С ней же рядом Никита. И пусть рядом он далеко не всегда — ответственная работа и все такое, но душой-то он с ней.

Она машинально скинула босоножки и вдруг заметила его туфли. Стоят аккуратно на обувной полке. Никита у нее педант. Это Полина может оставить свою обувь у порога, а у мужа, какой бы ни был уставший или раздраженный, любая вещь всегда оказывалась на строго отведенном ей месте.

Как хорошо, что сегодня он смог вырваться с работы пораньше. Такое бывает нечасто. Будто почувствовал, что Поле понадобится поддержка. Даже настроение чуть поднялось. Они проведут тихий семейный вечер. Закажут пиццу, посмотрят какой-нибудь фильм. Как давно у них не было такой возможности.

Полина оставила сумочку на полке. Как же она была рассеяна, что не заметила рядом чужую женскую сумку. Не заметила чужих босоножек в прихожей. А когда подошла к ванной комнате, не заметила, что там горит свет.

Поля открыла дверь… а дальше все как в страшном сне. Никита и какая-то девица. И странно — боль пришла позже, сначала — тупое удивление. Этого же не может быть. Просто не может быть. Полина смотрела, как девица оборачивается ее полотенцем и входит из ванной, и не верила, что все это происходит на самом деле…

А потом был разговор с Никитой. Он говорил такие страшные вещи, что Поля опять не верила, что все это происходит в реальности.

— Я не хотел вот так, — сухие отстраненные слова резали слух. — Не хотел ранить тебя. Думал, сначала подготовить. Но может даже и лучше, что ты все увидела сама. Я долго ждал. Два года. Два года — уже достаточный срок, чтобы понять, что твоя… э… болезнь неизлечима. Давай смотреть правде в глаза. У нас не будет ребенка. А мне он нужен. Мне прямым текстом дали понять, что если собираюсь претендовать на место заместителя главы Лондонского офиса, у меня должна быть образцовая семья. Да, Полина, там смотрят и на это. Если мужчине под сорок, у него должны быть семья и дети. А по всем остальным параметрам я подхожу идеально. Я долго шел к этой должности, ты знаешь. Я не могу ее потерять…

И он не потерял. Как позже выяснилось, Анжела, с которой Полина застала своего благоверного в ванной, была уже на пятом месяце. Так что скоро Никита обзавелся и образцовой женой и ребенком…

Часы на городской ратуше пробили полночь. Пора было собираться «в гости» к Изиалю. Полина немного побаивалась, как выдержит пешую прогулку. Тело до сих пор оставалось непослушным. Хорошо хоть молоко с печеньем придало сил, и головокружение отступило. Пока Глори вышла проверить, достаточно ли крепко спит гувернантка, Полина прогулялась по комнате взад-вперед. В целом, терпимо. Оттягивать променад все равно нельзя. Завтра утром «жених» пришлет за Полиной карету. Желательно бы к тому времени обзавестись кольцом.

— Можно идти. Госпожа Рикель спит как убитая, — доложила Глори.

Она провела небольшим коридорчиком к лестнице. Даже в полумраке было заметно, насколько сильно запущен особняк. Перила и ступеньки просились, чтобы их покрыли лаком или покрасили.

В прихожей Глори накинула на себя темный плащ и протянула Полине почти такой же. Что тот, что тот выглядели сильно поношенными.

— Господин Тайлер уже заказал нам новый гардероб, — пояснила Одуванчик, — но он еще не готов.

Прежде чем выйти за дверь. Глори вручила еще и перчатки. Умница она. Пока у Полины нет дубликата обручального кольца, лучше прятать руки от случайных и неслучайных взглядов.

Ночная прохлада, которой встретил город, оказалась кстати — бодрила. Поля пока не имела четкого представления о местных временах года, но по ощущениям было похоже на раннюю осень. Деревья еще густо укрыты листвой, но кое-где проступала желтизна.

Из рассказа Глори Полина уже знала, что особняк, из которого они улизнули, находится на окраине столицы. Окраина ассоциировалась у Поли с криминалом. Но Одуванчик заверила, что бояться нечего. Квартал считается спокойным. Здесь в основном проживают зажиточные горожане. Улицы замощены, кругом фонари. Однако попадаться кому-то на глаза все равно не желательно. Юным особам гулять без сопровождения в темное время суток считается неприличным.

Полина поглядывала по сторонам и убеждалась в словах Глори. Картинка перед глазами сильно напоминала средневековый город. Только не такой, какие описываются в исторических книгах — угрюмый, погрязший в антисанитарии, а чистенький, ухоженный, больше похожий на старый квартал современной Праги. Дома в основном каменные, с черепичными красноватыми крышами. Растительности мало, но кое-где можно было заметить аккуратные палисадники.

Одуванчик уверенно вела по узким улочкам, то и дело ныряя в еще более узкие боковые проходы. Только один раз Полине и Глори пришлось выйти на открытое пространство — когда переходили по мосту через реку. Но и тут их, к счастью, никто не заметил. Мимо промчалась карета, из которой доносился пьяный смех и брань. Однако тем, кто находился внутри, явно было не до двух щуплых фигурок вжавшихся в перила мостка, чтобы пропустить экипаж.

Сразу за мостом начиналась улица, где располагались особо роскошные дома. К одному из них и подвела Глори. Шикарное двухэтажное здание имело пристройку, Войти туда можно было только со двора.

— Видишь, дверцу под козырьком? Туда ты и заходила, когда я следила за тобой. Я думаю тебе лучше пойти одной. Вряд ли господину Изиалю понравится, что ты привела с собой сестру. Я подожду тебя здесь.

Полине не хотелось оставлять Глори одну на улице. Она посмотрела на нее с беспокойством.

— Не тревожься. Возле особняка господина Изиаля я в полной безопасности. В этом месте вряд ли кто-то решится на скверный поступок. Господина Изиаля боится вся округа.

Оставалось на это надеяться.

— И вот еще, — Глори достала из внутреннего кармана плаща кожаный мешочек и вложила в руки Полины, — Тут мои сбережения. Я не знаю, сколько господин Изиаль потребует за свою работу. Но думаю, должно хватить.

— Спасибо. Я потом отдам. У меня ведь тоже есть какие-то накопления?

— Есть. Ты все самое ценное хранишь в шкатулке. Но боюсь, пока память к тебе не вернется, ты не сможешь ее открыть.

Шкатулка с секретом? Что ж Элайза сестре-то этот секрет не рассказала? Не доверяла? Может, хранила там не только деньги? В любом случае, учитывая провалы в памяти, глупо было не поведать Глори о том, как открыть шкатулку. Но возможно Элайза оставила где-то подсказку сама себе? Надо будет поискать.

Полина спрятала полученный от Глори мешочек с монетами в карман плаща и направилась к входу в пристройку. Интуиция подсказала, что стучаться не надо. Она тихонько толкнула дверь, и та поддалась.

Поля бесшумно скользнула внутрь и оказалась в темном коридоре. Здесь пахло скошенной травой и еще почему-то озоном, как после грозы. Может, это и есть аромат запретной магии? Или магия не имеет запаха? Коридор вывел в небольшой холл с двумя дверьми. Снова повинуясь интуиции, Полина подошла к той, что смотрелась солиднее. Возможно, как раз за ней располагается кабинет Изиаля, где он и ведет прием посетительниц.

Только теперь, когда Поля была у самой цели, ее охватило волнение. Вообще-то, ей сейчас предстояло непростое испытание. Как не выдать себя? Как сделать так, чтобы Изиаль не заподозрил подмены? Как себя вести? Полина ведь не знает, в каких отношениях были Элайза и ювелир. Работала ли она на подпольного мага, как полагает Глори, или там все немного не так безобидно, как думает наивный Одуванчик. Возможно, между ними все же был интим. Какую плату тогда потребует маг-ювелир за услуги? От этой мысли Полю передернуло.

Имелись у нее и еще кое-какие опасения. А что если именно Изиаль и помог Элайзе расстаться с обручальным кольцом? Тогда его наверно сильно удивит, что теперь она пришла за дубликатом. Посыплются вопросы, на которые Полина не сможет ответить.

Успокаивало только то, что Изиаль сам далек от соблюдения местных норм морали. Зарабатывает на чужих бедах, используя запрещенные методы. Такие люди обычно бывают прожженными циниками. Их не волнует зачем да почему, а только цена вопроса.

— Заходите, — дверь неожиданно распахнулась сама.

Взгляду Полины открылась комната, мало похожая на кабинет Уютные диванчики и кресла, обитые бархатом, мягкий ковер на полу, гобелены на стенах. И все это освещено только пламенем камина. А возле камина и сам хозяин комнаты — мужчина неопределенного возраста. Полина дала бы ему около сорока. Но ему с успехом могло быть как тридцать, так и за пятьдесят. Он приветливо улыбался и производил вполне приятное впечатление. Пожалуй, единственное, что напрягало в его облике, — обилие колец и перстней — по паре на каждом пальце. Это он так образу ювелира пытается соответствовать?

Полина прошла в комнату и присела в услужливо предложенное ей кресло.

— Доброй ночи, господин Изиаль.

— Доброй, госпожа Элайза, — сам хозяин садиться не стал. Остался стоять, слегка опершись на каминную полку.

Поле понравилось, что не прозвучало какого-нибудь панибратского обращения типа «моя малышка». Это хоть и косвенно, но свидетельствовало, что Элайза и Изиаль не были любовниками. Их отношения сугубо деловые. Уже легче.

Полина решила сразу переходить к делу. Если Изиаль специализировался на специфических женских проблемах, наверняка его ничем удивить нельзя. Можно говорить в лоб, без предисловий и длинных экскурсов.

— Я хочу попросить вас об услуге, — произнесла она как можно спокойнее и увереннее, как будто речь о сущем пустяке. — Мне нужен дубликат моего обручального кольца.

Полинина догадка насчет невозмутимости Изиаля подтвердилась. Он выслушал просьбу спокойно и ничем не выказал ни малейшего удивления. Никаких лишних вопросов не задавал. Только уголок его рта едва заметно приподнялся. Чему он усмехается, Поле, к сожалению, разгадать не удалось.

— Думаю, смогу вам помочь, госпожа Элайза. Идемте.

Ленивой неспешной походкой он направился к двери. И Поле ничего не оставалось, как проследовать за ним. Она сразу догадалась, что он заведет ее во вторую комнату. Куда ж еще? Больше помещений в пристройке вроде как не было. Значит, вот эта уютная приемная предназначена для бесед с посетителями, а вторая комната — для магических процедур? Волнение холодком прокатилось по телу. И ведь не спросишь ничего. Зачем Изиаль ведет ее туда? Элайза работала на него и должна все знать. Лишними вопросами Поля может себя выдать.

Как только Полина вслед за магом переступила порог комнаты, в нос ударил сильный запах озона. Значит, источник запаха где-то здесь. Не зря Полине подумалось, что так пахнет запретная магия.

Комната выглядела зловеще. Пыточная какая-то. Она была освещена только несколькими свечами, которые горели неестественным синем пламенем. Поле даже не хотелось вглядываться в детали и пытаться понять, что за странные предметы расставлены на стеллажах. И так сердце выпрыгивало из груди от волнения.

— Сейчас я считаю остаточный след кольца, — Изиаль снял с полки сосуд с узким длинным горлышком.

— Остаточный след? — нарастающее смятение заставило переспрашивать. Хотя лучше бы помалкивать.

— А как иначе я смогу изготовить дубликат? Вы же, насколько я понимаю, не принесли мне в качестве образца само кольцо? — приподнял бровь Изиаль.

Правильно он понимает. Какой догадливый.

— Подойдите ближе и снимите перчатку, — скомандовал маг.

Полина попыталась унять дрожь в коленях. Чего она боится? Подумаешь, какая-то магическая процедура. Да ей за время ее безуспешного лечения бесплодия, каких только процедур не пришлось пройти. Изиаль указал взглядом на каменный постамент, возле которого стоял. Поля догадалась, что должна положить руку на гладко отполированную горизонтальную поверхность камня. Правую или левую? Решила, что в этом мире, как и в земном, обручальное кольцо носят на правой руке. Стянула перчатку и положила ладонь на постамент.

— Запретная магия всегда немного болезненна, — предупредил Изиаль, снимая пробку с сосуда, — но вам ли не знать, госпожа Элайза?

Его глаза сверкнули зловеще. Лицо вмиг преобразилось. Теперь он уже не выглядел расслабленным и приветливым. Жуткий, мрачный, потусторонний, как сам дьявол.

Он наклонил сосуд над рукой Полины. На краю горлышка собралась капля какой-то вязкой синей жидкости.

— Как давно вы лишились кольца? Мне нужно прикинуть дозу.

Поля лихорадочно соображала, что ответить.

— Недавно, — произнесла осевшим голосом. Если бы это случилось несколько дней назад, то Одуванчик бы наверняка заметила. Но она только сегодня обнаружила, что кольца нет.

Изиаль чуть тряхнул сосудом, и капля сорвалась, чтобы упасть на безымянный палец Полины. Острая боль пронзила всю руку. Слезы брызнули из глаз. Но даже через их пелену Поля видела, как жидкость обволокла палец, принимая форму кольца. Это длилось всего пару секунд, а затем магическая субстанция начала испаряться, поднимаясь вверх синем облачком. Изиаль наклонился и резко вдохнул его.

Боль тут же унялась. Будто ничего и не было.

— Завтра к вечеру кольцо будет готово, — спокойным голосом произнес маг Его лицо сделалось таким, каким было изначально

— чуть ли не добродушным.

— Но кольцо нужно мне к утру, — все еще плохо владея голосом, после пережитой магической процедуры, просипела Полина.

— Вам ли не знать, на что я способен, — Изиаль подарил ей многозначительный взгляд, — но так быстро сделать то, что вы просите, даже я не в состоянии.

Значит, нужно будет как-то продержаться до вечера. Может, прием с перчатками, который придумала Глори, поможет? Насколько заметила Полина, жениха не очень-то интересует невеста. Он не рвется лобызать ей ручки.

— Вечером я уже буду во дворце Его Величества.

— Я найду способ передать вам кольцо, — кивнул Изиаль. — Так, чтобы никто не заметил, — добавил таинственно улыбнувшись.

Какой, однако, понимающий. Немудрено, что его услуги пользуются у женщин спросом. Вопрос только, сколько он берет. Хватит ли тощего кошелька Глори, чтобы рассчитаться?

— Сколько я вам должна? — Полина полезла в карман.

— О, нет. Я не возьму денег, моя дорогая. Мне не нужно никакой платы за эту услугу. Достаточно будет если вы расплатитесь за предыдущие. Я по-прежнему жду, что вы сделаете для меня то, что обещали. Не забывайте, у вас осталось на это лишь десять дней. Но теперь, когда вы будете жить во дворце Его Величества, вам будет проще справиться с порученным вам заданием, не так ли?

Полина выходила от Изиаля с мыслью, что все оказалось гораздо проще, чем она думала. И в то же время гораздо сложнее. Завтра вечером у нее уже будет дубликат кольца. Но какую плату ждет подпольный маг? О каких прошлых услугах он говорил? Элайза, конечно, поняла бы его намек, но Полине оставалось только гадать. Чутье подсказывало, что речь о чем-то не совсем невинном. Может, Изиаль дал задание за кем-то проследить? Что-то выведать? Информация, как известно, дороже денег. Похоже, Полина оказалась невольно втянута в какие-то черные делишки. А значит, дедлайн придется перенести. Она должна исчезнуть отсюда не позже, чем через десять дней. И пусть тогда настоящая Элайза выполняет те сомнительные обязательства, которые на себя взяла.

Каждый раз, когда Полина думала про Элайзу, у нее невольно всплывал вопрос: где она сама. Напрашивался очевидный ответ: раз Полина здесь, значит, она — там, в земном мире. Видимо, произошел обмен. И если так, то тем более надо спешить с обратным обменом. Страшно подумать, что может сделать Элайза от имени Полины.

Поля нашла Глори ровно на том месте, где оставила — та незаметной тенью жалась к стволу дерева. Как же она просияла, когда узнала, что насчет кольца удалось договориться. Полина вернула ей кошелек, солгав, что ювелир согласился изготовить кольцо в долг. Не хотелось еще и Одуванчика впутывать в темную историю.

Обратная дорога прошла без приключений, правда, далась Полине нелегко. Ноги гудели, колени предательски дрожали. Смертельно хотелось поскорее добраться до постели. Глори заботливо проводила Полю в ее комнату и, пожелав доброй ночи, собиралась идти, но прежде чем отпустить ее, Полина попросила показать шкатулку, в которой Элайза хранила деньги.

— Эта вещица когда-то принадлежала нашей маме, — Глори достала из выдвижного ящика комода простенькую деревянную коробку.

Полина с интересом покрутила шкатулку в руках. На крышку и боковые стенки была нанесена роспись, чем-то напоминающая хохлому, но от времени краски сильно поблекли. Никаких замочков, застежек, задвижек или каких-то других запирающих механизмов Поля не обнаружила. Крышка казалась просто намертво приклеенной суперклеем.

— Не вспомнила, как открыть? — с надеждой спросила Глори.

— Нет, но я постараюсь.

Полина собиралась обследовать комод и шкаф — может где-то лежит записка, которую Элайза оставила сама себе на случай провала в памяти. Но силы окончательно покинули Полю. Пришлось все отложить на завтра. Как только Глори вышла, Полина едва заставила себя раздеться и плюхнулась в кровать. Свет в комнате погас сам собой, стоило голове коснуться подушки. Ух ты! Тоже магия? Остался включенным только слабый ночник над кроватью.

Лежа в постели, Полина еще немного покрутила в руках шкатулку, пытаясь разгадать ее секрет. Но сосредоточиться не получалось. Перед глазами поплыли картинки сегодняшнего сумасшедшего дня. Заботливая Одуванчик, мутный ювелир-маг, сухарь-«жених», и особенно настырно почему-то лез в голову образ короля. Его суровые мужественные черты лица, ледяная невозмутимость и сдержанность, а еще странная резко эмоциональная реакция на Полину.

Глаза начали сами собой слипаться. Но перед тем как окончательно отключиться, Поле вдруг почудилось, что крышка шкатулки поддалась и с удивительной легкостью открылась…

Уж лучше б она не открывалась. Что произошло дальше — просто кошмар. Жуткий непереносимый свист в ушах, перламутровые круги перед глазами, головокружение, тошнота, ломота и панический ужас.

А потом вдруг в один момент все неприятные ощущения исчезли. Зато накатили новые. Стало пугающе тихо, и до дрожи зябко. Поля осознала, что находится не в постели — в каком-то другом месте. Она совершенно явственно ощущала, что стоит, прижавшись спиной к чему-то прохладному. С опаской приоткрыла глаза и чуть не взвизгнула от неожиданности. Где она? Что за странное место? Похоже на какой-то храм. Пространство огромного зала залито светом величественных светильников причудливых форм. Высоченный потолок искусно расписан фресками. Кругом монументальный красный мрамор. Им облицованы стены, пол и колонны. На одну из колонн как раз и упирается спиной Полина. В руках у нее злосчастная шкатулка, крышка которой открыта.

Сначала Поле показалось, что вокруг никого. Но вдруг она услышала шаги. Это явно мужчина. Шаги четкие ритмичные уверенные. Черт! Здесь мужчина, а Полина в одной нижней сорочке. К тому же штопанной-перештопанной. Звук разносило раскатистое эхо, отчего невозможно было понять, с какой стороны он приближается.

Полина вжалась в колонну, судорожно пытаясь найти мужчину взглядом. Когда, наконец, заметила — обомлела. Это был король. Она узнала его не только по медальону, свисавшему с шеи. Этот жесткий чеканный профиль прочно врезался ей в память. Вот только не хватало, чтобы Его Величество увидел невесту своего Советника посреди ночи в неглиже неизвестно где.

Он подходил все ближе. Какое счастье, что он совершенно не смотрел по сторонам. Как и тогда, когда Поля увидела его в первый раз, — был предельно сосредоточен. Наверно, голова забита важными думами. Государственные заботы?

Сердце и так прыгало в груди трусливым зайцем, а тут еще к звукам шагов короля добавились шаркающие звуки чьих-то неторопливых шагов. Полина принялась рыскать глазами и заметила, как с противоположного конца зала навстречу Его Величеству приближался старец. Убеленная сединой голова и длинная борода контрастировали с расшитой позолотой красной мантией.

Полина не знала, куда прятаться. Вжималась в колонну, но прекрасно понимала, что вот-вот ее заметит или один или второй. Черт! А ведь ее тоненькая сорочка — это еще не самая основная проблема. У нее на пальце нет обручального кольца. Кажется, сейчас разразится крупный скандал…

На стол Его Величества лег очередной документ. Обмакнув перо в чернильницу, король завизировал его привычным быстрым росчерком: «Я, Рональд IV, король Великой Ластвандии, повелеваю надлежаще исполнить вышеизложенные распоряжения».

Советник Тайлер дождался, пока чернила просохнут и препроводил бумаги в кожаную папку.

— Ваше Величество, могу я быть свободен? На сегодня это последний документ.

— Ступай, — отпустил его Рональд, хотя у него и было несколько вопросов к своему Советнику. Однако этот разговор подождет. Сначала нужно разрешить более насущную проблему.

Как только Тайлер вышел, Рональд заперся в своем кабинете, предупредив секретаря, чтобы никто не смел беспокоить до утра.

— У меня важные дела.

Он не стал медлить. Опустил тяжелые занавеси на окне, и подошел к камину. Словно верные стражи по бокам каменной кладки замерли два медных волка. Красный волк — символ королевского рода. Но эти медные изваяния были здесь не только в качестве символического знака королевской власти — камин служил тайным ходом, соединявшим кабинет короля с главным храмом королевства.

Рональд развернул головы волков так, чтобы один смотрел в сторону Западного, а второй в сторону Восточного Красного Светила. Пламя в камине мгновенно погасло. Древний механизм пришел в движение. Каменная кладка бесшумно разошлась в стороны, открывая проход в узкий коридор.

Если бы Рональд решил скакать верхом в Храм Красных Светил, у него ушел бы на дорогу день, не меньше. А по тайному ходу он доберется уже к середине ночи.

Ему необходимо было как можно скорее встретиться с настоятелем храма. Пресветлый Провидец Иллион — самый лучший в королевстве трактователь древних пророчеств. Рональд, казалось бы, наизусть изучил все, что написано в древнем свитке. Но возможно что-то истолковывает не так. Он догадывался, что предсказание должно вот-вот сбыться. Он ждал этого момента. Он знал, как это произойдет. Знал, что должен будет почувствовать. И он почувствовал, но не тогда и не там. И не к той. Неужели эта юная наивная сирота, это хлипкое впечатлительное создание, лишающееся чувств от малейшего нервного напряжения — и есть та, о ком говорится в предсказании? Этого не может быть. По многим причинам. И Рональду хотелось срочно в этом убедиться.

Он шагнул в магический тоннель, и каменная кладка за его спиной пришла в движении, закрывая проход. Если кто-то в отсутствие Рональда попадет в его кабинет, то не заметит ровным счетом ничего необычного. Королевский род свято хранил от всех, даже от самых приближенных, тайну камина королевского кабинета. Не собирался и Рональд раскрывать этот секрет.

Путешествие по магическому тоннелю воспринимается, как минутная прогулка, хотя на самом деле проходит несколько часов Когда Рональд заходил в главный зал храма, он знал, что уже глубокая ночь. Однако он не беспокоился, что потревожит сон настоятеля. Провидиц Иллион никогда не спит. Отсутствие сна — это проклятие, которое непременно настигает любого, кто знает прошлое и видит будущее. «Во многой мудрости много печали», — так объяснял свой тяжкий крест настоятель.

Рональд шел через зал и смотрел на неприметную дверь в торцевой стене. Иллион всегда появлялся оттуда. Рональду еще ни разу не приходилось ждать. Провидец непостижимым магическим образом чувствует что к нему спешит гость. А может, тут обходится и без магии. Мраморная облицовка зала не глушит, а будто бы, наоборот, усиливает звуки шагов. Маленькая комнатушка настоятеля, наверно, сотрясается от этого гула.

В этот раз Рональду тоже не пришлось ждать. Не успел он дойти и до середины зала, как навстречу ему вышел Иллион. Глядя на его величественные седины, невольно начинаешь чувствовать почтение. Однако в какой-то момент внимание переключилось с настоятеля на игру теней возле одной из колонн, которую выхватило боковое зрение. В зале кто-то есть? Кто-то шпионит, собирается подслушать разговор? Выработанная годами осторожность и предусмотрительность заставила спокойно продолжить шагать, не разворачивая головы, не выказывая, что шпион замечен, при этом все внимание Рональд сосредоточил на колонне.

Там прячется женщина. Он почувствовал это совершенно четко. И тут уже не стал осторожничать, резко сменил направление движения. Сейчас он выведет на чистую воду ту, кто затаилась за колонной…

Когда король ускорил шаги, Полина поняла, что ее присутствие замечено. Сердце камнем ушло в пятки. До этого момента еще теплилась надежда, что в головах обоих мужчин настолько важные думы, что они не будут обращать внимание на тень, которая жмется у колонны. Но, по крайней мере, один из них оказался достаточно наблюдательным. Эх, и что же делать? Продолжать притворятся частью колонны бесполезно. Убегать — еще бессмысленнее. Попалась? Паника пустила по телу свои холодные щупальца. Но тут в Полине неожиданно проснулось наитие — нужно просто закрыть шкатулку. Все, что сейчас происходит с Полей, явно как-то связано с этой вещицей.

И действительно, стоило опустить крышку, как в момент все звуки затихли, и Полину окутала спасительная темнота…

Слабость и головокружение не дали Полине вчера рассмотреть «жениха». Но сегодня такая возможность ей представилась. Что скажешь? В целом неплох. Крупные черты лица не портили его, наоборот придавали солидности. Он был гладко выбрит, темные, почти черные, волосы идеально уложены — не для невесты старался, конечно — положение обязывает. Одет Тайлер был подчеркнуто импозантно. Чувствовалось, что потрудились лучшие портные. Полина пока не знала всех писков местной моды, но уверена была, что каждая деталь у него продумана и соответствует последним веяниям. Чего только замысловатый узел на тонком черном шейном платке стоил.

По внешнему виду, разумеется, сложно судить о характере, но Полине Тайлер показался тяжелым человеком. Он из тех, кто ставит цель и упорно ее добивается, исповедуя принцип, что для достижения результата все средства хороши. Возможно, она торопится с выводами, но слишком уж Тайлер напомнил ей ее бывшего мужа-карьериста.

Как себя с ним вести? Наверняка, Элайза, прожившая последние годы в нищете, чувствовала себя рядом с ним неуютно. Тушевалась и смущалась. А может, наоборот, в рот заглядывала от восхищения? Полине легче. Ей не привыкать находиться подле высокопоставленного мужчины, который упивается тем, что добился влияния в обществе. Она наелась этого до оскомины.

— Благодарю, что нашли время лично сопроводить нас во дворец. Это так мило с вашей стороны, — поприветствовала она Тайлера.

Сдержанная вежливость — такой тактики Полина решила придерживаться. Подходит почти для любой ситуации.

— Вижу, вы обеспокоены, как я перенесу дорогу после вчерашнего обморока…

Конечно, никакого беспокойства Тайлер не проявлял, но ведь должен был. Пусть вспомнит, что хотя бы из вежливости стоило бы поинтересоваться самочувствием невесты.

— …спасибо за участие. Спешу заверить, что со мною все в порядке.

Вступление удалось. Вроде бы ничего особенного не сказала, но раздраженный взгляд Тайлера, который вначале был устремлен на Глори и ее дорожный саквояж, теперь переместился на Полину. Кроме раздражения в его глазах читалось еще и легкое недоумение. Похоже, Тайлер не ожидал такой разговорчивости от невесты. Но Поля не обольщалась тем, что удалось временно перехватить инициативу. Тайлер привык командовать, привык, чтобы его приказы исполнялись. Такого нелегко переиграть. На него не подействуют обычные женские приемы: ни кокетство и игривость, ни слезы и истерики. Тогда что? Сыграть на его слабостях? А у таких людей они есть? В памяти снова всплыл Никита, будь он не ладен. Пора бы забыть. Но сейчас, пожалуй, кое-что из опыта прежней жизни может Полине пригодиться.

— Глори, можно попросить тебя подняться в мою комнату? Я забыла положить с собой в дорогу любимую книгу.

Упрашивать Глори не пришлось. Она мигом метнулась к лестнице. Догадливая. Поняла, что Полина хочет перекинуться с женихом парой фраз наедине.

— Элайза, что за спектакль? — Тайлер даже не стал дожидаться, пока Глори удалится за пределы слышимости. — Кажется, я еще в прошлый раз ясно дал вам понять, что Глариетта должна остаться здесь.

Он сдвинул брови, демонстрируя, насколько недоволен.

— Вынуждена просить вас пересмотреть ваше решение…

— Об этом не может быть и речи, — нетерпеливо перебил Тайлер. — Будьте добры, проследуйте в карету, — слова были сопровождены взглядом, не терпящим возражений.

Полина подхватила саквояж и невозмутимо направилась к двери. Когда поравнялась с Тайлером, произнесла:

— Я не стала бы затевать этот разговор, если бы речь не шла о вашей репутации.

— Репутации? — Тайлер притормозил возле самой двери.

Полина почти не сомневалась, что это слово царапнет его слух. Ей ли не знать уязвимое место карьериста — страх за свою репутацию. Для таких людей до чертиков важно, чтобы они выглядели в глазах окружающих безупречно.

— Да, я о репутации. Теперь, когда я стала вашей невестой, мой долг делать все возможное, чтобы не посрамить вас. И я просто обязана обратить ваше внимание на один момент. Вас знают, как одного из самых богатых людей в королевстве. Но какие слухи пойдут о вас, когда станет известно, что вы оставили сестру вашей невесты, малолетнюю сироту, в убогом особняке.

— Но это для ее же блага, — раздраженно рявкнул Тайлер. — Зачем девочке лишние волнения? Зачем ей придворная суета?

— Не все поверят что вы сделали это из лучших побуждений. Завистники и ваши враги, которые следят за каждым вашим шагом, только и ждут промаха. Они обязательно используют это против вас. Вас назовут скупым или даже банкротом. Я слышала, что по столице уже ползут подобные слухи. И чтобы на корню пресечь эти грязные небылицы, я и прошу вас изменить решение. Тем более, Глариетта — тихая воспитанная девочка и не доставит вам ни малейших хлопот.

Тайлер с минуту молчал. Глядел тяжело на Глори, которая замерла на середине лестницы, не решаясь спуститься. Потом, поморщившись как от зубной боли, он бросил:

— Ладно. Пусть едет.

Всю дорогу до дворца Тайлер молчал. Глори тоже не решалась при нем заговорить. Поэтому Полина могла себе позволить уставиться в окно и изучать столицу. Улицы Люмьена, так назывался этот город, при свете дня показались еще более симпатичными, чем ночью. И, конечно, были гораздо оживленнее. Горожане озабоченно спешили по своим делам, кто пешком, кто в экипажах. Уличные торговцы зазывали покупателей. Птицы, сильно напоминающие земных воробьев, стайками перелетали туда-сюда. Эту пеструю жизнерадостную картину разбавляли то там то здесь мелькавшие угрюмые всадники в черных плащах. Поля приняла их за служителей порядка.

Королевский дворец располагался не в центре столицы, а если так можно выразиться, за чертой города. Около получаса карета ехала через дубовую рощу, прежде чем добраться до подножия холма, на котором возвышалась величественная постройка. Это был целый комплекс зданий, ярусами опоясывавших холм и перемежавшихся с парковыми зонами. Красиво и необычно.

Карета подкатила не к центральному зданию, а к одному из тех, что располагались в первом, самом верхнем ярусе. Видимо, тут жили наиболее приближенные к королю вельможи и, в частности, Тайлер. Карету встретили многочисленные слуги, которым Тайлер тут же перепоручил Полину и Глори. И спрашивается, зачем было самому сопровождать их во дворец?

Гостьям отвели просторные смежные комнаты и к каждой прикрепили персональную служанку. Чувствовалось, что Глори отвыкла от такого внимания. Да и Полина тоже не была в восторге от чрезмерной опеки. Но в любом случае, Одуванчику будет здесь гораздо лучше, чем в убогом особняке. Еще бы настоять, чтобы Тайлер поскорее нанял педагогов. Полине показалось, что Глори очень тоскует по временам, когда их обучали наукам.

Поля планировала осмотреть свои апартаменты, немного освоиться на новом месте, познакомиться со слугами, а потом выработать план действий. Но ее задумкам не суждено было исполниться. Не успела она даже отдышаться и оглядеться в отведенной ей комнате, как к ней зашел Тайлер.

— Его Величество изъявил желание немедленно предоставить вам аудиенцию.

У Полины холодок пробежал по спине. Зачем она понадобилась королю? Уж явно не для светской беседы о погоде. Ни малейшего сомнения не было, что монарх по горло загружен важными государственными делами и если решил уделить ей время, на то была веская причина. И, кажется, Полина догадывалась какая — ее ночные похождения со шкатулкой, похоже, все же были замечены. Ей казалось, она успела опустить крышку до того, как попала в поле зрения короля, но вероятно, Поля ошибается.

— Элайза, следуйте за мной, — голос Тайлера вырвал из задумчивости.

Полина шла за ним как сомнамбула. Тело двигалось само по себе, а в голове бурлили мысли. Что же делать? Наверняка ее могут принять за шпионку, ведь со стороны это выглядело, как попытка подслушать разговор короля. Страшно подумать, какое наказание предусмотрено здесь за госизмену. Что сказать Его Величеству? Отпираться? Уйти в глухую несознанку. Мол, не знаю о чем вы. Меня там не было, и быть не могло. А как он докажет? Не пойман не вор. Нет, глупо. Это же король. Он и доказывать ничего не будет. Велит отрубить голову — и все.

Тогда, может лучше во всем сознаться? Рассказать про шкатулку. Мол, думала, что это обычная безделушка, а она возьми да и выкини фортель. Но поверят ли Полине?

Бесконечная череда коридоров закончилась, и Поля оказалась возле массивной дубовой двери. За все время прогулки по дворцовым лабиринтам Тайлер ни разу не вывел Полину на открытый воздух. Вообще-то, она так и подозревала, что все здания дворцового комплекса соединены между собой крытыми переходами.

— Здесь вас ждут, — Тайлер жестом показал, чтобы Поля входила.

Вот там, за дверью, кабинет короля? Может, сбежать, пока еще не поздно? Нет, очередная глупая мысль. Куда бежать в незнакомом мире? Полину отловят, не успеет она и шагу ступить.

Тайлера раздражало, что Поля медлит. Он сам открыл дверь. Полине ничего не оставалось, как переступить порог.

Небольшая комната слабо была похожа на кабинет Его Величества — обстановка приятная глазу, но до королевской роскоши далеко. За письменным столом восседал маленький лысоватый мужчина. Он оторвался от бумаг и взглянул на Полину.

— Госпожа Элайза, невеста господина Тайлера? Я Фермиль, секретарь Его Величества. Вам назначена аудиенция.

Его голос звучал вполне доброжелательно, с ноткой снисхождения. Так разговаривают с юными наивными девицами, но никак не со шпионками-преступницами. У Полины отлегло от сердца. И чего нагнала на себя страху? Может, король всего-то хочет поближе познакомиться с невестой своего Советника.

— Подойдите сюда, — Фермиль снял платок со сферического предмета, стоявшего у него на столе. Ничего особенно — с виду гладко отполированный кристалл молочного цвета с легким перламутровым переливом. — При вас есть оружие, зелья, артефакты, способные приносить вред?

— Нет, — немного опешила Полина.

— Я понимаю, что вопросы вас удивляют, — снисходительно улыбнулся Фермиль, — но такова процедура. Все, кто удостоен аудиенции Его Величества, должны пройти проверку. Я обязан спросить. Вы обладаете магией, способной приносить вред?

— Нет.

— Хорошо. Приложите правую ладонь к сфере Гольца.

Полина догадалась, что сферой Гольца Фермиль называл перламутровый предмет на столе. Наверно, это что-то вроде магического детектора лжи. Если человек сказал неправду, то сфера как-то отреагирует — засветится там, или заискрится. Полина подняла руку, чтобы выполнить распоряжение секретаря.

— Сначала снимите перчатку, — остановил ее Фермиль.

Снять перчатку?!! Второй раз за последний час Полю пробил холодный пот. Она не может снять перчатку. У нее на пальце нет обручального кольца. Кровь отхлынула от лица. Что делать?

Рональд вернулся из храма к утру. У него остались смутные чувства от беседы с провидцем. Они общались несколько часов. Иллион подтвердил, что Рональд истолковывает древнее пророчество правильно. В свитке упоминается именно он, двенадцатый по счету король Ластвандии, вступивший на престол после Великого Затмения Красного Светила. В общем-то, в этом Рональд и не сомневался. Его сомнения были связаны с женщиной, которая тоже упоминается в древнем предсказании. Он всегда считал, что она должна быть родом из другого королевства, ведь в катрене написано:

Рожденная не здесь, а там…

Иллион подтвердил, что эти слова нужно истолковывать именно так, как думает Рональд — она появилась на свет не в Ластвандии.

В пророчестве косвенно даже был указан день, когда она родилась:

…когда светила встали в ряд…

То есть в день парада планет. Последний парад планет был двадцать два года назад, а это значит, что женщине, упоминающейся в пророчестве, сейчас должно быть не меньше двадцати двух. И это тоже подтвердил провидец.

Значит, в древнем свитке совершенно однозначно речь идет не о восемнадцатилетней сироте, рожденной на окраине столицы. Это не может быть юная впечатлительная Элайза, невеста Тайлера. Тогда почему Рональд почувствовал сигнал от родового клейма, стоило ему увидеть ее?

Родовое клеймо появилось у него семнадцать лет назад. По тайной древней традиции каждому первенцу королевской четы по достижению совершеннолетия выжигают на плече особый знак — руну мудрости. Она на всю жизнь остается красноватыми шрамами на коже. Это болезненный и даже жестокий ритуал. Но тот, кто собирается взять на себя ответственность за королевство, обязан его пройти. Рональд помнил каждую секунду того дня, когда пресветлый Виларий, слепой и глухой от рождения старец-отшельник, проводил ритуал. В келье старца высоко в горах были только они вдвоем, но на протяжении всего действа слышен был низкий гулкий ритмичный звук барабанов

Старец был безжалостен. Он несколько секунд прижимал к плечу раскаленную магией древнюю королевскую родовую печать. У Рональда в глазах темнело от боли. Но он стискивал зубы и молчал.

Когда ритуал был завершен, Виларий вдруг заговорил, хотя считалось, что он нем.

— Ты стойкий юноша. Хочу дать тебе один совет. Прислушивайся к сигналам, которые будет подавать родовое клеймо. Оно подскажет тебе, когда древнее пророчество сбудется.

Больше старец не проронил ни слова, ничего не объяснил. Но Рональд все додумал сам — он почувствует сигнал, когда увидит женщину, упоминающуюся в предсказании. Однако теперь он понимал, что кто-то из них ошибся: либо старец со своим советом, либо Рональд, не правильно истолковав сигнал родового клейма.

— Ваше Величество, явился по вашему указанию, — в кабинет вошел Тигул.

Маленький, юркий, неприметный, с цепким внимательным взглядом и изощренными мозгами — лучший ищейка королевства.

— Есть для тебя работа, — кивнул ему Рональд, приглашая присесть. — Хочу, чтобы сделал все тихо, не привлекая внимания.

— Не подведу, — склонил тот голову и сел напротив.

— Нужно проверить, когда и где родилась Элайза из рода Дюрей-ла-Пласи.

— Невеста господина Тайлера?

— Да.

Рональд уже убедился, что не она упоминается в пророчестве. Там названа совсем другая. И все же он не мог игнорировать сигнал родового клейма. Он даже не предполагал, что ощущение будет таким ярким, таким ни на что непохожим, не поддающимся описанию. Не боль, но очень остро и горячо. И очень мимолетно — всего пара секунд. Оно или нет? Мозги взрывались от этой загадки. Поэтому и пришло решение все перепроверить. Что если в документы рода Дюрей-ла-Пласи вкралась случайная или специальная ошибка, и Элайза на самом деле родилась не здесь и не восемнадцать лет назад?

— Да, и собери мне все подробности ее жизни.

— Сделаю, — понимающе кивнул Тигул.

— И еще. Пошли людей проверить магическую защиту Храма Красных Светил. Есть подозрение, что сегодня ночью туда кто— то наведывался под прикрытием магии Шеой.

Магия Шеой считалась утраченной. Уже несколько десятилетий не было слышно, чтобы она где-то применялась. Поэтому Рональд больше склонялся к мысли, что тени возле колонны — были скорее игрой света и его воображения, но проверить не помешает.

— Будет исполнено.

— Ступай, — отпустил Рональд своего ищейку. — Будешь докладывать, как идут дела, каждый вечер.

Как только Тигул вышел, в кабинете появился помощник секретаря.

— Вы просили доложить, когда Элайза из рода Дюрей-ла-Пласи прибудет на аудиенцию. Она уже на месте. Фермиль проводит проверку на сфере Гольца. По окончании сразу же проводит ее к вам.

Фермиль выжидающе смотрел на Полину, а она лихорадочно соображала, как поступить. Если она снимет перчатку, секретарь наверняка заметит, что кольца нет. Это грозит грандиозным скандалом. Тайлер разорвет помолвку, и Полина с Глори останутся без средств к существованию. Как они будут выживать?

Поля не относилась к тем женщинам, кому нравилось зависеть от мужчины, кто боялся, что не сможет сам себя содержать. Когда они с Никитой развелись, она открестилась от любой его «заботы» постскриптум. Вернулась в свою однокомнатную хрущевку. Начала с нуля. Подруги советовали требовать у него ежемесячных отчислений. Он и сам предложил помогать на первых порах. Но Поля отказалась от его подачек. Ей унизительно было брать у него деньги. Как будто это были откупные за то, что предал. Она прекрасно справилась сама. Работала в центре раннего развития, где обучала пятилетних деток английскому. Вела несколько групп, подменяла коллег. Вечерами подрабатывала репетитором. Ей нравилась материальная свобода и независимость… Но это было на Земле. Здесь, в этом мире, кому нужен ее английский? Полю даже гувернанткой вряд ли возьмут. Кто подпустит к детям ту, кого уличили в использовании запретной магии? Кто вообще захочет принимать на работу виновницу крупного скандала? Разве что Изиаль, маг-ювелир, которого не волнует репутация.

Полина поймала себя на мысли, что переживает больше не за себя, а за Глори. Знает малышку всего ничего, но уже прикипела к ней. Не хочется, чтобы она снова страдала. И так хлебнула безразличия окружающих, нищеты и безрадостной жизни. В ее то нежном возрасте. Девочке нужны хорошие педагоги. Нужно нагонять упущенное…

— Элайза, — вырвал из раздумий Фермиль. Он пока сохранял спокойствие, говорил мягко и снисходительно, — почему вы растерялись? Раньше не доводилось проходить проверку на сфере Гольца? Не тревожьтесь, это абсолютно безболезненно.

Интонации секретаря выдавали, что он видит в Поле юную глупышку. Хотя чему удивляться? Она и выглядит, как юная глупышка. Просто пока еще не привыкла к новому образу. Но, может, это и к лучшему, что ее воспринимают наивным созданием? Может, и сыграть на этом? Полина, конечно, прекрасно расслышала, что ее просили приложить к сфере правую ладонь. Но юным девам свойственно быть невнимательными.

Поля начала стягивать перчатку с левой руки, мысленно скрестив пальцы, чтобы Фермиль не заметил. Но секретарь оказался наблюдательным.

— Элайза, к сфере Гольца нужно прикладывать правую ладонь, — как малому дитю повторил он.

— Я левша, господин Фермиль, — пошла Полина на новую хитрость.

— Это неважно. Для проверки на сфере все равно нужна именно правая рука. Ну же, — начал терять терпение секретарь.

Поля медленно потянула перчатку. Больше имитировала, чем на самом деле пыталась снять. В голове билась мысль: должен быть какой-то выход. Должен быть! Фермиль сверлил ее взглядом, но вдруг перевел его куда-то вправо в сторону боковой двери. Полина поняла, что кто-то вошел в комнату. Секретарь подскочил на ноги и склонился. Она уже знала, кого тут так подобострастно приветствуют — короля.

— Ваше Величество, госпожа Элайза прибыла на аудиенцию. Я провожу проверку на сфере Гольца, — отчитался Фермиль. — Через пару минут буду готов проводить ее в ваш кабинет.

— Я подожду, пока вы закончите проверку, и сам провожу госпожу Элайзу, — Поля спиной ощущала, что король стоит довольно близко. И хоть не могла видеть его лица, но подозревала, что смотрит он достаточно пристально.

Ну вот, теперь еще кое-кто увидит, что у Полины нет кольца. Что же делать? Ну, для начала, как минимум, реверанс. Она развернулась к королю лицом и в первую секунду даже опешила оттого, что он действительно стоит слишком близко. Большой. Мощный. Грозный. Властный. От него исходила энергия, которая ощущалась физически. Будь Поля и в правду восемнадцатилетней глупышкой, могла бы лишиться чувств от переизбытка эмоций… Точно! Лишиться чувств! Это выход! Ее считают излишне впечатлительной в силу юного возраста и неокрепшей психики, так не стоит их разочаровывать. Она призвала все свое актерское мастерство, чтобы изобразить обморок — закатила глаза и расслабила коленки, чтобы упасть, как подкошенная, на пол.

Элайза развернулась к Рональду лицом, и он сразу почувствовал, что она вот-вот лишиться чувств. Он успел среагировать — поддержал ее. В голове проскочила мысль — смесь раздражения и сарказма. Это уже второй обморок на его памяти. Первая их встреча закончилась тем же. И вот эту впечатлительную особу он принял за женщину из древнего пророчества, которая должна изменить его судьбу?

— Элайза, — он легонько встряхнул ее, но она продолжала обмякать в его руках.

Фермиль сорвался со своего места и подскочил помочь. Правда, не столько помогал, сколько оправдывался.

— Ваше Величество, я делал все согласно протоколу. Просто хотел проверить госпожу Элайзу на Сфере Гольца. Но она так тревожилась и нервничала. Наверно, до этого ей ни разу не приходилось проходить проверку. И потом для юной неопытной девы аудиенция короля — огромное потрясение.

Бормотание Фермиля только усилило раздражение. Это насколько нужно быть хлипкой, чтобы терять чувства от одного вида короля? Не настолько уж Рональд ужасен.

Элайза все никак не приходила в себя, несмотря на старания Фермиля, обмахивающего ее платком. Рональд понял, что толку не будет, и подхватил Элайзу на руки. Нужно вынести ее из кабинета секретаря в одну из гостиных.

— Позови лекаря, — приказал он Фермилю.

Рональд не ожидал, какой легкой и хрупкой окажется Элайза. Совсем невесомая. Досада и раздражение мигом улеглись. Да она, наверное, не от волнения чувств лишилась. Скорее, у нее голодный обморок.

Это было странное ощущение, забытое. Девушка в твоих руках — будто в твоей полной власти. Рональд давно не держал женщин на руках. Давно? Точнее, никогда. Если не брать во внимание тот случай, когда он в девятилетием возрасте перенес свою кузину через ручей. Лиззи забавно визжала от удовольствия, и ее толстые щечки покрылись румянцем. У Элайзы, напротив, лицо было бледным.

В коридоре Рональд заметил Тайлера, и, не дав ему даже поинтересоваться, что случилось, тут же выплеснул на него гнев.

— Твоя невеста сегодня что-нибудь ела?

Он замялся.

— Э-э-э… не знаю, Ваше Величество.

— Разве после ритуала обручения ты не стал ее опекуном? Разве не твой долг заботиться о ее благополучии? — хмуро глянул он на шагающего рядом Тайлера. — Почему ты не знаешь, сыта ли она? Почему не распорядился об обеде сразу по приезду во дворец?

— Но вы же сами приказали, как только прибудем во дворец, доставить ее к вам.

Это было правдой. Рональд чуть остыл. Он понимал, что вины Тайлера в том, что Элайза жила в последние годы в нищете, нет. И она, и ее сестра пострадали от скупости их дядьки. И, более того, Рональд был уверен, что Тайлер сможет о них позаботиться и голодать они не будут. Его Советник — сложный человек, но в скупости замечен не был.

Рональд свернул в ближайшую гостиную и опустил Элайзу на софу. Можно было оставить ее на попечение жениха и лекаря, который наверняка вот-вот подойдет.

— Доложишь мне, что скажет целитель, — приказал он Тайлеру и уже отошел на пару шагов, но что-то заставило его развернуться и взглянуть на Элайзу.

Не зря он это сделал! Ох, не зря! Рональд кое-что заметил. Что бы это могло означать? В нем снова всколыхнулся гнев. Нет, он не уйдет. Он хочет услышать собственными ушами диагноз лекаря.

Сильный и опасный мужчина. Наблюдательный. Умный. Его взгляд требовал правды. Требовал раскрыться. Требовал отдать себя на растерзание. Да. В этом есть что-то манящее, соблазнительное. Сдаться, капитулировать, довериться. Выложить все на чистоту. Как есть. Без утайки. Пусть он решает, что со всем этим делать. Пусть он вершит твою судьбу. И тебе не нужно будет больше бороться. Не нужно будет быть сильной. Он распорядится тобой за тебя…

Нет. Спасибо. Проходили.

В голове всплыл эпизод трехлетней давности… Зимний вечер. Полина с Никитой на кухне. В тарелках что-то из ресторана японской кухни. Что-то вкусное, но Полине не лезет в рот. За окном кружит снег крупными хлопьями. Снежинки должны навевать новогодний настрой, но на душе другое чувство — безнадега.

Никита в приподнятом настроении — все говорит и говорит о работе, о продвижении:

— Мной заинтересовались там — на верху.

И только в середине ужина замечает что с Полиной что-то не то. Тогда он еще замечал такие вещи.

— Малыш, что случилось?

Она смотрит в окно, не знает, как сказать, с чего начать.

— Рассказывай, малыш, — кладет он свою ладонь на ее руку. — Мы все решим.

Под «мы» он подразумевает «я». Тогда Полина еще верила, что Никита действительно может решить любую проблему.

— Я проверилась. Причина во мне. Это я бесплодна.

Он вздыхает то ли с сочувствием, то ли с облегчением.

— Ну, ничего. Не вешай нос. Сейчас же все лечится.

Лезет в бумажник, достает кредитку.

— Поезжай завтра в Люцерново, записывайся к лучшему врачу.

— Я уже была в Люцерново. Прошла кучу обследований. Врачи говорят, шансы почти нулевые.

Он мрачнеет. Замолкает. Молчит так долго, что Поля не выдерживает. Сама начинает говорить. Сама начинает успокаивать.

— Я попробую пройти еще одно обследование. Запишусь к профессору Кузнецову. Говорят он такие безнадежные случаи берет… Еще слышала, в Областной отделение новое открыли, специализированное… Никит, не молчи, а? В конце концов, всегда можно усыновить малыша…

— В Областной? — невпопад переспрашивает он, и Полина вдруг понимает, что никто ее проблемы не решит. Бороться ей придется одной…

Только много позже она догадалась, что, видимо, уже тогда Никита прокручивал в голове свой способ решения этой проблемы…

Нет, больше на те же грабли Полина наступать не будет. Раскрыться и довериться в надежде, что тебя поймут и возьмут твои беды на себя? Она уже давно не верит в эту наивную чушь. В жизни так не бывает. В жизни как в американских полицейских сериалах: «все, что вы скажете, может быть использовано против вас».

Поля посмотрела на короля как можно спокойнее.

— Ваше Величество, я не утаиваю от вас ничего, что могло бы принести вам вред, — произнесла выдержано, делая упор на последнем слове. У нее ведь действительно и в мыслях нет кому-то навредить. — Я готова пройти проверку на сфере Гольца. У меня только одна просьба. Чтобы избежать повторного обморока, позвольте мне сначала пообедать и немного отдохнуть. Я на самом деле еще ничего сегодня не ела.

Полине нужно было немного потянуть время. Как только она получит дубликат кольца, ей никакая проверка не страшна. Ее ведь всего-то спрашивали, нет ли у нее при себе оружия или запретных артефактов, и не обладает ли она запретной магией. И на тот, и на другой вопрос она ответила честно, и готова подтвердить свои ответы, положа руку на этот их магический детектор лжи.

Серые глаза сканировали похлестче, чем любой детектор.

— Что ж, Элайза, сейчас в малой зале как раз накрывают для меня обед. Позвольте пригласить вас с женихом разделить трапезу со мной.

Полина бы, конечно, предпочла тихий перекус в своей комнате в компании Глори. Если Поля все время будет на виду, как Изиаль передаст ей кольцо? Но, надо понимать, отказывать такому настойчивому приглашению короля здесь не принято, если не хочешь оказаться на плахе.

— Почту за честь, Ваше Величество.

Полина поставила себе цель быть на обеде как можно незаметней — тихой серой мышкой. Она уже устала находиться в центре внимания — добром это не кончится. Но оставаться совсем уж неприметной не получилось. Она выделялась хотя бы тем, что была единственной женщиной, приглашенной на трапезу.

Король сидел во главе стола в окружении вельмож. Они вели разговоры о государственных делах, в которых участвовал и Тайлер. Полина хоть и пыталась вникнуть в суть, но получалось с трудом. Это мероприятие, говоря земным языком, представляло собой деловой ланч. Присутствие юных особ совершенно не предполагалось. Не трудно догадаться, что решение пригласить на обед Полину родилось у короля спонтанно. У нее закралось подозрение, что он сделал это по единственной причине — не хотел выпускать ее из поля зрения до тех пор, пока не проверит на сфере Гольца.

Даже удивительно, как это он внял просьбе Полины и позволил небольшую передышку. Мог бы потребовать пройти проверку немедленно. Но, видимо, ему это доставляло удовольствие, как коту, который играет мышкой. Дает ей отбежать на пару шагов, а затем снова ловит, прижимая лапой к полу. Мышка успевает проникнуться надеждой, что удалось сбежать от кота, но это только видимость. На самом деле она попалась. Как только он наиграется — съест. Вот и Полина хоть и выцыганила себе отсрочку, но по-прежнему находится в абсолютной власти короля.

Его Величество, казалось бы, был полностью поглощен беседой с вельможами, но изредка все же переводил на Полину взгляд. В его глазах не было открытой угрозы, но что-то не менее опасное, от чего пропадал аппетит. Поля бы с удовольствием отодвинула от себя тарелку с королевским угощением, но ведь сама лично жаловалось, насколько голодна. Поэтому приходилось изображать энтузиазм и расправляться с местными деликатесами. Кстати сказать, куропатки с яблоками, а также кролик под сметанным соусом, овощное рагу, выпечка — все было великолепно.

Во время очередной смены блюд, король подозвал к себе одного из слуг и что-то негромко произнес. Вскоре Полина поняла, что за приказ отдал Его Величество — распорядился пригласить шута. Обычная ли это практика, или таким образом король хотел развлечь «скучающую даму», Поля не знала.

Шут, облаченный в пестрый нелепый костюм, сыпал плоскими шутками.

— А знаете, в каком виде я решил явиться на завтрашний бал? Верхом на моей ослице.

Видимо, в этом месте предполагалось смеяться.

Акробатические трюки выходили у него не лучше. Но Поля посылала мысленные молитвы, чтобы его выступление продлилось как можно дольше. Чутье подсказывало, что как только фонтан остроумия шута угаснет, король решит закончить обед. А по окончанию обеда ее ждет проверка на сфере Гольца.

Который сейчас час? Скоро ли вечер? Скоро ли явится Изиаль передать кольцо? Судя по тому, какими косыми стали лучи, пропускаемые мозаичными окнами, солнце уже довольно низко. Давай, шут, жги дальше — потяни еще немного резину.

— Недавно моя матушка попросила написать ее портрет. Я взял холст, обмакнул хвост моей ослицы в краску…

— Довольно, Карл, — перебил его король. — Ступай.

Шут поклонился и тенью выскользнул из зала.

Его Величество сделал короткий жест рукой, и окружавшие его вельможи начали подниматься со своих мест. Все. Как Полина и думала, обед закончен. Ее воображение живо нарисовало, что будет дальше. Ее приведут в кабинет Фермиля к злосчастной сфере. Заставят снять перчатку. Увидят что кольца нет. Обвинят в применении запретной магии… И тогда начнется…

Полина машинально, на автомате, взяла в руки свой кубок, чтобы допить оставшиеся пару глотков напитка. И вдруг заметила на дне кольцо. Это было так неожиданно, что сначала она даже глазам своим не поверила. До этого кольца в сосуде не было. Даже несмотря на темно-вишневый цвет напитка, она бы все равно обязательно его разглядела. Выходит, кто-то из слуг опустил туда кольцо, пока она наблюдала выступление шута? Это был переодетый Изиаль?

Хотя какая разница? Главное — вот оно кольцо. Сердце радостно забилось. Встающие со своих мест и раскланивающиеся королю вельможи создали необходимое прикрытие, чтобы незаметно, под столом снять перчатку, надеть кольцо и вернуть перчатку на руку.

Как только операция была завершена, Полина тоже встала со своего места и присела в реверансе.

— Благодарю за обед, Ваше Величество.

— Вы успели отдохнуть, госпожа Элайза? Голова не кружится?

Можно подумать, если бы Полина ответила: «да, кружится», ее бы отпустили еще немного отдохнуть.

— Спасибо, Ваше Величество, мне намного лучше.

— Что ж, тогда пройдем в кабинет Фермиля. Пусть он закончит то, что положено по протоколу.

Поля послушно последовала за королем. Тайлер, понятное дело, тоже присоединился к процессии.

В кабинете секретаря ничего не поменялось. Разве что сам секретарь, который в первый раз смотрел на Полину со снисхождением, теперь поглядывал с опаской. Боится, что она снова грохнется в обморок?

Он снял платок со сферы Гольца.

— Это стандартная формальная процедура, — успокаивающе произнес Фермиль. — Абсолютно безболезненная. Приложите к кристаллу правую ладонь.

Полина подошла к столу, сняла перчатку и положила руку на сферу. Она совершенно не ожидала того, что произойдет дальше. Судя по всему, никто не ожидал. Едва ладонь коснулась поверхности сферы, раздался странный треск и скрежет. Кристалл под ее рукой мгновенно, прямо на глазах, рассыпался в пыль.

Глаза Фермиля округлились. Он замер ошеломленный. А на короля Поля даже не решалась взглянуть.

Полина растерянно смотрела на перламутровую пыль, в которую превратилась сфера, и в голове некстати всплыл случай из детства. Ей было лет шесть. Летнее воскресное утро. Тихий дворик. Она возилась в песочнице, лепила куличики. А невдалеке мальчишки-подростки играли в футбол. Кто-то из них неудачно пнул мяч так, что он залетел в песочницу.

— Эй, малышка, подкинь нам, — крикнул рыжий долговязый вратарь.

Ну, Полина и подкинула. Подражая футболистам, со всей мочи вдарила ногой по мячу. Сама не поняла, как так получилось, но мяч, пролетев несколько метров, попал прямехонько в окно первого этажа и разбил стекло. Вот тогда рыжий вратарь, да и вся его команда, смотрели на Полину примерно так же, как сейчас глядел Фермиль. В глазах стоял немой вопрос: как У НЕЕ это могло получиться?

Тогда, кстати, никто не поверил мальчишкам, что окно разбито с подачи Полины. И от тети Веры, хозяйки пострадавшего окна, досталась не Поле, а рыжему вратарю и его друзьям.

Но теперь Полине повезло меньше. Целых три человека были свидетелями того, как она превратила в пыль ценный артефакт Почему это произошло? У Поли была только одна версия — видимо, так подействовало кольцо. Оно ведь изготовлено при помощи запретной магии, а значит, может обладать неожиданными побочными эффектами.

Но что теперь будет? Что с Полиной сделают? Она догадывалась, что прочтет ответ в глазах короля. Собралась с духом и решительно подняла голову, чтобы узнать свой приговор. Ждала гнева или ярости, но лучше бы уж, конечно, удивления, как у Фермиля. Не дождалась ни того, ни другого. Она забыла, что Его Величество всегда хранит невозмутимость. Даже рассыпавшийся в пыль под рукой Полины кристалл не заставил непробиваемое лицо короля выразить эмоции. Будто такое случается тут у них каждый день. Серые глаза демонстрировали королевское спокойствие. Какое самообладание! Только такие, хладнокровные мужчины, умеющие контролировать себя, умеют контролировать и других.

— Тайлер, проводи свою невесту в ее покои. Помнится, лекарь рекомендовал ей ближайшие пару дней побольше отдыхать.

Покои? Отдыхать? Полине не послышалось? Ей, что, ничего не будет? Все обошлось, как в тот раз, когда она разбила окно?

Поля вышла из кабинета секретаря вслед за Тайлером, не веря своему счастью. Он молча повел ее дворцовыми коридорами. Его лицо не было таким беспристрастным как у короля. Губы поджаты — раздражен и недоволен. Но никаких претензий он ей высказывать не стал. Сохранял молчание, пока не довел до покоев. А перед тем как распрощаться бросил:

— Мой юрист уже закончил составлять брачный контракт. Завтра утром я пришлю вам документы на подпись.

Первый раз Заира появилась в покоях Рональда, когда ему было восемнадцать. Она пришла вот также в красном и босая, с распущенными черными волосами. Он сразу понял, кто перед ним. Как не узнать эту всегда юную соблазнительную провидицу, о которой ходило множество слухов?

В Ластвандии всего два настоящих прорицателя — Пресветлый Иллион, настоятель главного храма королевства, убеленный сединами мудрец, который преданно служит королевскому роду. И она — Заира, которая не подчиняется никому. Свободная, неуловимая. Ее считают своенравной, даже капризной. Но на самом деле никто не знает о ней ровным счетом ничего, зато она, говорят, знает все обо всех.

В ту ночь, когда Заира явилась первый раз, Малое Красное Светило так же как и сегодня сияло в черном небе полным кругом.

— Защити меня от Ворона, — попросила она.

Ее длинные черные ресницы подрагивали от волнения.

— Кто такой Ворон? — удивился Рональд.

— Когда-нибудь ты узнаешь, — пообещала Заира.

— Как я должен тебя защитить?

— Просто не прогоняй. Он не решится показаться здесь.

Мог ли Рональд отказать юной обворожительной деве, которая просила о помощи?

— Оставайся.

Она лучезарно улыбнулась и села в кресло.

— Чем мы будем заниматься? — занял Рональд соседнее.

— Я научу тебя одной игре.

Заира сняла с левой руки черный браслет, с правой — красный, и протянула Рональду. Затем достала откуда-то из потайной складки платья колоду необычных карт. На картинках были суровые короли и юные принцы, королевы и принцессы, лекари, шуты, вельможи разных рангов. Заира выкладывала карты рубашкой вверх, а Рональду нужно было всего-то угадать цвет: красный браслет следовало класть на красную масть, черный — на черную. Правила просты, но разве можно выиграть у провидицы?

Много позже Рональд догадался, зачем Заире эти игры. Она изучала его ходы — так ей открывалось будущее.

— Мне пора, — сказала она примерно через час. Потом словно невзначай добавила: — Завтра вы с отцом собрались в Ланкастр?

— Да,

Никто не знал об этой поездке. Она держалась в тайне.

— Обогните северные горы.

Это удлиняло путь в три раза. Но Рональду удалось убедить отца воспользоваться окольной дорогой. Это спасло им жизнь. В северных горах в тот день случился сход смертельной снежной лавины…

Позже Заира еще не раз являлась к Рональду. Иногда искала спасение от Ворона, иногда просто так. Ему нравились их ночные разговоры. Речь Заиры была такой загадочной непонятной интригующей. Рональд влюбился в нее. По юношески — глупо горячо и безнадежно. Но она сразу сказала ему:

— Я принадлежу другому.

— Кому?

— Когда-нибудь ты узнаешь.

С годами влюбленность прошла. Рональд возмужал, а Заира так и осталась юной, игривой, непостоянной. Она мила, волшебна, утонченна, таинственна, но теперь он ценит в женщинах не только это. Преданность, стойкость, ум, глубину…

Но он до сих пор испытывает радость каждый раз, когда она появляется в его покоях. Как радуемся мы взошедшему на небосклон краснолицему Малому Светилу.

Интересно, зачем она пришла сегодня? О ком «о ней» хочет рассказать?

— О женщине из древнего пророчества, — ответила Заира на не прозвучавший вслух вопрос.

— Узнала о ней что-то новое?

Рональд тщательно собирал любую информацию, которая помогла бы ему ее опознать.

— Да. О ее прошлом.

Заира закрыла глаза, запрокинула голову.

— Ее предали. Мужчина. Он сделал ей больно.

Рональд напряженно ждал, может быть, Заира скажет что-то еще, но она молчала. Он знал, что требовать подробностей бесполезно. Придется расшифровывать самому. Как может мужчина предать? Наверно, имеется в виду несостоявшаяся свадьба? Для любой женщины очень болезненно, когда после обряда обручения жених вдруг передумывает брать ее в жены и расторгает помолвку.

— И еще одно, — Заира вдруг лукаво улыбнулась. — А знаешь, ты очень близок. Она будет на завтрашнем балу.

Как только Поля чуть пришла в себя после всех потрясений, первым делом отправилась в смежную комнату к Глори. Та отложила в сторону книжку и радостно прыгнула на шею. Начала горячо шептать, что переживала за сестру.

— Я все думала, зачем Его Величество назначил тебе аудиенцию.

Кстати, хороший вопрос. Полина этого так и не поняла. Она успела побывать в приемной секретаря, на обеде у короля и даже в монарших руках, но аудиенции как таковой так и не состоялось. И до сих пор непонятно, о чем король собирался с ней поговорить.

Но пересказывать все злоключения и пугать Одуванчика не хотелось. Поля лишь вкратце поведала о самой невинной части своих похождений — об обеде в компании короля и его вельмож, и тут же поинтересовалась, сыта ли сама Глори.

— Да, — улыбнулась та. — Тарти, моя служанка, уже трижды приносила мне в комнату поднос с едой. Она такая заботливая. Все время причитает, какая я худенькая. И грозится в ближайшее же время меня откормить.

Это не удивительно. Любой нормальный человек при взгляде на это большеглазое бледненькое худенькое создание испытал бы именно такое желание — как можно скорее ее откормить. Завтра Тайлер собрался прислать Полине брачный договор на подпись — надо будет проверить, чтобы в нем отдельным пунктом было оговорено содержание Глори. Что бы там ни случилось с Полиной-Элайзой, но в обязанности Тайлера должно входить обеспечение безбедной жизни Глариетты до момента, как та вступит в брак.

— Я попросила Тарти показать мне библиотеку, — продолжила делиться новостями Глори. — Там столько книг, — восхищенно распахнула она глаза. — Несколько стеллажей сверху донизу заставлены томами.

Что за прелесть эта маленькая Глори! Первым делом ее интересуют книги. Полина уже давно успела заметить, как Одуванчик тянется к знаниям, как сильно ей хочется продолжить учебу, которую пришлось прервать из-за скупости бывшего опекуна. Ничего, Поля постарается настоять на еще одном пункте брачного договора с Тайлером. Пусть там черным по белому будет описана его обязанность обеспечить Глариетте достойное образование.

Полина, конечно, понимала: вряд ли «жениху» придется по нраву, что невеста диктует свои условия. Но чутье подсказывало, что этот брак выгоден Тайлеру не меньше, чем Элайзе. А значит, есть шанс настоять на кое-каких пунктах. Правда, чем именно для Советника интересен союз с сиротой из разорившегося рода, Полина так пока до конца и не поняла.

— Покажешь и мне библиотеку? — попросила она у Глори.

Поле тоже не помешает изучить содержимое книжных полок. Может, удастся найти какой-то учебник по основам магии? Магическая составляющая этого мира оставалась пока для Полины самой непостижимой вещью. Но ей крайне необходимо было как можно скорее разобраться. Все события, что с нею происходят, так или иначе связаны с магией. Странная шкатулка с секретом, восстановленное обручальное кольцо, рассыпавшаяся в пыль сфера-артефакт. Что все это значит? Как все это работает? Надо знать ответы на эти вопросы, чтобы выжить в этом мире и благополучно вернуться домой.

Когда Глори завела Полину в библиотеку Тайлера, ее постигло разочарование. Это для Одуванчика три стеллажа с книгами показались целым неизведанным миром, а Полина-то, по правде говоря, ожидала большего. Она тщательно изучила корешки фолиантов и не нашла ничего подходящего. Ни одна из книг не содержала в своем названии слово «магия». Пришлось довольствоваться толстым томом, на обложке которого значилось: «Жизнеописание пресветлого старца-отшельника Вилария». Может, этот старец был магом и в книге есть хоть пара слов о магии?

Весь вечер Полина билась над старым талмудом. Листала страницы в поисках нужной информации и ничего не находила. А если и находила, то ничего не понимала. Когда ты родился и вырос в не магическом мире, сложно перестроить свой мозг так, чтобы вникнуть в не поддающиеся логике магические законы.

Она отложила книгу. Решила попробовать другой подход — экспериментальный. У Полины есть уникальная вещь — шкатулка. Не надо быть магом, чтобы догадаться — это сильнейший артефакт. В его силах перемещать из одного места в другое. Только бы понять как и куда. А что если с помощью него можно перенестись в земной мир?

Полина достала шкатулку из саквояжа, села в кресло и принялась крутить ее в руках. Расчет был таков: попытаться открыть крышку, и если получится, действовать по обстоятельствам. В этот раз Поля одета прилично, поэтому даже если ее заметит какой-то мужчина, то конфуза не случится. Но лучше бы, конечно, остаться никем незамеченной. В случае малейшей опасности Полина моментально закроет шкатулку и окажется в своих покоях в этом кресле.

План Поле понравился. Одно «но» — крышка не поддавалась, что бы Полина ни делала. У нее уже мелькала догадка, что шкатулка срабатывает ночью в одно и то же время. Оставалось эту догадку проверить. В прошлый раз, когда крышка поддалась, было около трех. Поля помнила, что часы на городской ратуше как раз пробили три раза. Видимо, придется и в этот раз дожидаться середины ночи.

Полина не стала ложиться. Так и осталась сидеть в кресле. Размышляла о том, что делать, если ей не удастся разгадать секрет шкатулки. К кому обратиться за помощью? Ей нужен сильный маг. На данный момент она знала только одного такого — Изиаля. Он, конечно, очень странный и неоднозначный человек. Но зато не задает лишних вопросов Может, попытаться узнать секрет шкатулки у него? В прошлый раз он охотно ей помог. Возможно, поможет и еще раз. Образ подпольного мага всплыл в голове. Его многозначительный взгляд. Его ухмылка с потайным смыслом.

Поля и не заметила, как постепенно мысли начали становиться вязкими, тягучими, неповоротливыми. Глаза слипались. Сказывалось, что прошлой ночью удалось поспать лишь несколько часов. И именно на грани между сном и явью произошло то, чего Полина так ждала — крышка шкатулки открылась.

Неприятные ощущения накатили волной как и в прошлый раз — жуткий непереносимый свист в ушах, перламутровые круги перед глазами, головокружение, тошнота, ломота. Только панического ужаса, который сковал Полину тогда, теперь не было. Она уже знала, что все быстро закончится.

Так и вышло. Секунда — и боль отступила. Поля распахнула глаза, ожидая увидеть себя в зале храма из красного мрамора. Но нет. На этот раз она оказалась в другом месте. Вокруг полумрак. Комната освещена только пламенем камина. Уютно, тепло. На полу мягкий ковер. Знакомое место. Когда-то Полина здесь уже была. Точно! Это приемная Изиаля. В этой комнате она разговаривала с магом. Он стоял у камина, а Поля сидела в кресле.

Теперь кресло тоже занято посетительницей. А сам хозяин расположился рядом с ней. Они сидят спиной к Полине, поэтому и не замечают ее. Но в любой момент кто-то из них может обернуться. Поля тихонько присела на корточки, чтобы спрятаться за спинкой софы.

Подслушивать нехорошо. И шпионить нехорошо. Возможно, женщина сейчас поделится с магом чем-то сокровенным — своей наболевшей проблемой. Надо бы убираться восвояси. И Поля уже близка была к тому, чтобы закрыть шкатулку, но тут посетительница заговорила. И стало понятно, что это не посетительница, а посетитель. Полина не смогла разглядеть этого сразу, потому что почти вся фигура гостя была скрыта спинкой кресла.

И самое интересное — Поля узнала голос. Вот это неожиданность! Она настолько удивилась, что чуть не выдала себя изумленным возгласом. Нет, теперь она не исчезнет. Этот разговор она должна услышать.

— Надеюсь, господин Тайлер, вы довольны результатом? — прозвучал негромкий вопрос Изиаля.

И хоть Полина уже и так догадалась, что клиентом подпольного мага оказался ее «жених», но вылетевшее из уст Изиаля имя окончательно убедило в правильности догадки.

— Более чем, — довольно отозвался Тайлер.

— Надеюсь, вы понимаете, чего мне стоило выполнить ваш заказ. Это очень опасный ритуал. Я рисковал.

— Я понимаю. Я щедро заплачу. Вы же меня знаете.

— Меня не интересуют деньги, — Изиаль поднялся с кресла и не спеша подошел к камину.

Поле пришлось согнуться еще ниже и прокрасться как можно ближе к диванной спинке, чтобы выпасть из поля зрения мага.

— Давайте так. Услуга за услугу, — предложил гостю Изиаль.

— О какой услуге речь? — Тайлер тоже поднялся с кресла.

Да что ж им не сидится-то? Полина уже и не знала, как ей сделаться еще незаметней. Можно, конечно, просто захлопнуть шкатулку и вернуться к себе, но очень уж интересно было услышать окончание разговора. Чутье подсказывало, что эта информация может в последствии сильно пригодиться. То, что Советник короля пользуется услугами подпольного мага и заказывает у него какой-то запрещенный ритуал, уже само по себе подозрительно. О чем речь? Тут может быть что угодно: от заговора против короля, до каких-то личных щекотливых проблем Тайлера. Но каких? Вообще-то, Изиаль считается специалистом по женским проблемам. Может ли это быть как-то связано с Элайзой?

— Не хотите выпить чего-нибудь бодрящего? — Изиаль взял с каминной полки пузатую бутыль и пару бокалов.

— Не откажусь.

Они оба направились к столику, который был расположен как раз возле дивана, служившего прикрытием для Полины. Еще каких-нибудь пару секунд и ее точно заметят. Как ни любопытно было узнать, какие проблемы Тайлера решает Изиаль, и какие услуги требует взамен, но пришлось закрывать шкатулку.

Мгновение — и Полю поглотила темнота.

Полина проснулась в обнимку со шкатулкой. Рассвет чуть брезжил, поэтому она не стала сразу соскакивать с постели. Лежала и обдумывала свое ночное приключение. Казалось бы, она провела в гостиной Изиаля всего несколько минут, но на самом деле узнала очень многое. Во-первых, про саму шкатулку. Похоже, этот артефакт действительно срабатывает каждую ночь. Только не в одно и то же время, как сначала подумала Поля, а всегда в момент засыпания. Переход из яви в сон — сам по себе процесс таинственный. Возможно, при этом выделяется немного магической энергии, которая и запускает механизм шкатулки. А вот куда тебя выбросит и можно ли на это как-то повлиять, Полина пока не поняла. Но она решила, что следующей ночью продолжит свои эксперименты.

Да, именно экспериментальным путем и будет изучать артефакт. Просить помощи у Изиаля совершенно расхотелось. Подслушанная беседа подсказывала Полине, что подпольного мага лучше остерегаться. Человек он мутный — не понятно, что у него на уме. Однако это не означало, что Полине нужно сторониться всех магов. Наоборот, неплохо было бы познакомиться с кем-то, кто хорошо разбирается в магии, и попытаться исподволь выведать у него то, что ее интересует.

Полина поднялась с кровати и долго бродила по комнате размышляя, куда бы пристроить шкатулку. Теперь она понимала, насколько ценный артефакт оказался у нее в руках, и боялась, что на него может кто-то покуситься. Не исключено ведь, что есть люди, кому известно о примечательных свойствах шкатулки. Правда, не понятно, будет ли хитрая вещица работать в чужих руках или настроена только на Полину-Элайзу. Глори ведь рассказывала, что шкатулка принадлежала их маме, поэтому возможно является родовым артефактом.

Где устроить тайник, Полина так и не придумала, поэтому положила шкатулку назад в саквояж, а сам саквояж пристроила в шкаф. Вот и вся конспирация.

Сразу после завтрака, как и было обещано, к Полине явился юрист Тайлера. Сухой, деловой, немногословный, чем напоминал самого Тайлера. Он представился господином Курье и попросил подписать брачный договор. У него все было с собой — и чернильница, и перо. Он разложил бумаги и писчие принадлежности на высоком столике и указал пальцем, где Полина должна поставить свой росчерк.

Что, вот так сразу? Даже не прочитав? Если бы Полина была тем, кем выглядит — восемнадцатилетней неопытной девочкой, недополучившей образование, то, может, и подписала бы бумаги без лишних вопросов. Но Поля — не Элайза.

— Господин Курье, позвольте ознакомиться с текстом договора.

Юрист поглядел с недоумением и раздражением, но она, проигнорировав его взгляд, удобно устроилась за столом и принялась читать.

— Я спешу, — сухо заметил он.

Курье мог сколько угодно выражать недовольство, но Полина и не подумает ставить подпись под договором, пока не прочтет внимательно каждый пункт и все приписки, пусть даже они сделаны самым мелким и неразборчивым почерком.

Она начала проглядывать документ и чем дальше продвигалась, тем больше удивлялась. Почти все требования, которые выдвигались будущей супруге, касались одного единственного вопроса — беременности. Элайза должна была обещать, что будет неукоснительно выполнять все рекомендации семейного лекаря, направленные на то, чтобы как можно скорее понести — правдиво сообщать о природных женских циклах и принимать зелья, способствующие зачатию.

Знакомая тоска схватила за горло, обожгла щемящей болью грудь. Несбыточная мечта о малыше, о маленьком родном человечке, напомнила о себе, странным образом проступив сквозь сухие строчки договора. И, кажется, именно в этот момент Полина впервые осознала, что ведь если она не сможет вернуться домой, навсегда останется в этом теле, то кроме уймы проблем, получит и неожиданный подарок судьбы — возможность стать матерью.

Эта мысль так взволновала ее, что несколько минут Поля не могла продолжить чтение — просто водила глазами по строчкам, не понимая их смысла. Нет, конечно, она не хотела бы своему малышу такого отца, как Тайлер. Но, с другой стороны, он ничуть не лучше и не хуже анонимных доноров, чей материал использовали для искусственного зачатия в институте материнства, где в последнее время проходила лечение Полина.

Шальные мысли долго не отпускали ее, но она заставила себя собраться и читать дальше. Этот мир для Полины чужой, на Земле остались близкие и друзья, по кому тоскует душа. Поля пока не готова всерьез думать о том, чтобы добровольно остаться здесь. Позже она еще вернется к этой пугающей мысли — обдумает ее наедине с собой.

Следующие пункты договора касались того, как должна себя будет вести будущая жена после того, как понесет. Ей предписывалось вместе с сестрой уехать в родовой замок своего покойного отца и сидеть там тихо, никуда не высовываясь. Конечно, в документе это было облачено в более красивые слова, но смысл оставался тот же — молодая супруга не должна мешаться мужу в столице.

Выходит, единственное, что Тайлеру нужно от Элайзы, это наследник? Опять Полю резанула какая-то грустная аналогия с ее земной жизнью. Никите тоже нужен был ребенок. Ему — для создания видимости образцовой семьи, чтобы ничто не мешало двигаться по карьерной лестнице. А Тайлеру? Для чего ему отпрыск? И почему именно от Элайзы?

Последним пунктом, наконец-то, шли обязанности будущего супруга. В договоре была указана сумма с несколькими нулями, которую тот собирался ежемесячно выделять на содержание Элайзы и Глори. Поля догадывалась, что это приличные деньги, но ее не устраивало, что нет никаких подробностей.

— Мне бы хотелось внести несколько уточнений в последний пункт, — с деловым спокойствием произнесла она.

— Но господин Тайлер сказал, что вы согласились на эту сумму, — недовольно поджал губы юрист

— Дело в том, что тут указана конкретная цифра, а мне бы хотелось гарантий на случай инфляции.

Глаза Курье начали медленно ползти на лоб, а Поля невозмутимо пояснила:

— Мы не можем быть уверены, что финансовая ситуация будет бесконечно оставаться стабильной. Деньги могут обесцениваться. Поэтому я хотела бы, чтобы последний пункт включал в себя не конкретные цифры, а конкретные обязанности, такие например, как… — Поля начала загибать пальцы, — …обеспечить оплату двенадцати лучших педагогов для Глариетты до достижения ею совершеннолетия: ежемесячно пополнять библиотеку новыми книгами, список которых мы будем предоставлять господину Тайлеру: обеспечить для Глариетты возможность посещать балы и другие светские мероприятия, начиная с шестнадцатилетнего возраста — девочке необходимо выходить в свет…

Поля все перечисляла и перечисляла пункты обязанностей будущего супруга, и с каждым ее словом юрист становился все более и более нервным и, в конце концов, перебил:

— Простите, госпожа Элайза, но я не могу внести все эти дополнения без согласования с господином Тайлером.

— Разумеется, — спокойно произнесла Полина. — Оставьте бумаги. Я сама внесу правки и передам документ господину Тайлеру, чтобы он мог ознакомиться.

Полина решила внести поправки не только в последний пункт брачного договора. Многие моменты в документе были противоречивыми. А кое о чем, что требовало уточнений, не говорилось ни слова. Она перечитывала пункт за пунктом и делала пометки.

Поля не обольщалась. Прекрасно понимала, что не все ее коррективы придутся Тайлеру по душе. Интуитивно чувствовала, что по денежным вопросам он, возможно, пойдет на компромисс, а вот все остальное захочет оставить в неизменном виде. Его наверняка, взбесит сам факт, что Полина решила что-то подправить, вместо того, чтобы подписать не глядя.

Она готова была побиться об заклад, что Тайлер вот-вот появится на пороге. Скорее всего, юрист уже успел нажаловаться ему на его строптивую невесту. И точно. Через пару минут к Полине пожаловал непрошеный гость.

Тайлер как всегда держался предельно сухо.

— Позвольте узнать, Элайза, почему вы не потрудились подписать бумаги, с которыми предварительно согласились, — он подошел к столу, за которым сидела Полина.

Она отложила перо, готовая дать обстоятельный ответ, но ее опередили.

— Мне передали, что вы хотели бы увеличить ежемесячное содержание. Назовите сумму, — недовольно процедил Тайлер.

— Вас ввели в заблуждение, — с деловым спокойствием отозвалась Полина. — Речь не шла об увеличении ежемесячного содержания. Я лишь хотела, чтобы в договоре была обозначена не сумма, а список ваших обязанностей. Речь о педагогах для Глариетты, гувернантках, выходах в свет, поездках на воды для оздоровления…

— Хорошо, — перебил Тайлер. — Дайте бумаги. Я взгляну.

— Мой вариант договора пока не готов. Мне нужно время.

— Сколько? Четверть часа хватит? Я спешу.

— Боюсь, мне потребуется гораздо больше времени. Разве разумно спешить в таких делах? Это договор, который расписывает правила поведения на целую жизнь.

Губы Тайлера сжались в узкую полоску, лицо побелело.

— Что ж, раз вам нужно больше времени, боюсь, я не смогу взять вас сегодня с собой на бал. Зато у вас будет в распоряжении целый вечер.

Пф-ф. Не очень-то и хотелось. Это Тайлер таким образом наказывает Полину за строптивость? Как злая мачеха Золушку? Только вот Тайлер не учел, что сопровождать его на бал для Полины гораздо большее наказание, чем работать над текстом договора.

Осенний бал в королевском дворце — грандиозное мероприятие. Это одно из главных светских событий года. Оно проводится согласно особому протоколу. Вернее сказать, в нарушение всех светских протоколов. Долгая процедура приветствия прибывших на бал гостей отсутствует. Танцевальный вечер сразу начинается с танцев. Такую традицию установил в свое время отец Рональда. И правильно сделал. Гостей собирается столько много, что помпезная процедура представления каждой персоны заняла бы полдня. Вот отец и упразднил все эти церемонии. Теперь протокол предписывал гостям только одно — веселиться. Король же имел свободу выбора: кому из гостей уделить время, а кого обойти своим вниманием.

Большой зал целиком был отдан в распоряжение танцующих. От обилия кружащихся пар он казался волнующимся морем. Господа и дамы постарше отдавали предпочтение более спокойному малому залу, где было не так шумно и можно было предаться беседе, расположившись на удобных мягких диванчиках. Именно тут в малом зале Рональд и собирался познакомиться с девушками, которые родились в день парада планет. Но сначала он хотел отыскать глазами Элайзу. Планировал держать ее в поле зрения на протяжении всего танцевального вечера. Но ни среди танцующих, ни среди отдыхающих на диванчиках он ее не видел. Хотя Тайлер уже несколько раз попадался ему на глаза.

— Где твоя невеста? — подозвав Советника к себе, поинтересовался Рональд.

— В своих покоях, Ваше Величество.

Ответ Тайлера Рональду не понравился.

— Так долго собирается? Почему ты не дождался ее?

— Она не собирается. Ее не будет на балу.

— Почему? — грозно взглянул Рональд.

Казалось бы, какое ему дело, посетит ли невеста его Советника танцевальный вечер или нет. Но Рональд ощущал досаду. Заира сказала, что женщина из пророчества будет на балу. Провидица никогда не ошибается, и если Элайза не придет, то это будет окончательно означать, что не о ней говорится в предсказании. Но Рональд ведь и так уже убедился, что не о ней. Тогда почему рычит на Тайлера?

— Ваше Величество, но вы же сами слышали, что лекарь рекомендовал ей покой.

— Бал еще не навредил ни одной юной деве. Пусть развлечется.

— Да… не навредил… — Тайлер замялся, — но ведь она до этого совсем не выходила в свет. Ей будет здесь неловко. Она и танцам современным не обучена. Боюсь, что гувернантка, которая последние два года присматривала за ней, не давала ей уроков хореографии.

— Не твоя ли забота, как жениха, обучить ее танцам? Но раз уж ты не преуспел, пусть Элайза хотя бы поглядит как это делают другие. Ступай, Тайлер, — строго, как приказ произнес Рональд. — Приведи ее.

Советник не стронулся с места.

— Что еще? — нахмурился Рональд.

— Понимаете, Ваше Величество. Боюсь, ей не в чем идти. Я уже заказал Элайзе новый гардероб. Но он еще не готов.

— Тайлер, — Рональд окатил Советника холодным взглядом, чтобы тот прочувствовал всю глубину его недовольства. — Твоя невеста и так два года провела взаперти. Ей необходимо влиться в светскую жизнь как можно скорее. Ты не забыл, что хоть она и сирота, но принадлежит древнему уважаемому роду Дюрей-ла-Пласи. Она заслуживает того, чтобы сопровождать своего жениха на главном светском событии года. Через час и ни минутой дольше ты должен привести ее сюда и представить свету.

Полина старалась для Элайзы как для себя. Очень тщательно продумывала каждую строчку договора. Когда произойдет обратный обмен (а Поля надеялась, что это случится довольно скоро), Элайза Полине спасибо скажет. Ведь теперь в документе были предусмотрены десятки нюансов и убраны все пункты, нарушающие права будущей супруги. Хотя, конечно, подправить текст — это лишь малая часть задачи. Отстоять правки — вот в чем будет основная трудность. Но Полина поборется.

Она уже значительно продвинулась в работе и надеялась, что к ночи все закончит когда неожиданно в ее покоях появился Тайлер. Выглядел он как всегда раздраженным. Советник когда-нибудь бывает в добром расположении духа? Полина приготовилась выслушать очередную порцию его недовольств, но прозвучало совсем не то, что она ожидала.

— Я подумал и решил позволить вам принять участие в бале. У вас есть полчаса, чтобы собраться.

Что? Полина ушам своим не поверила. Передумал? С чего бы это такое великодушие?

— Спасибо, но я предпочла бы остаться здесь, — отклонила она его «щедрое» предложение и устремила взгляд на бумаги, демонстрируя, что у нее есть дела поважнее.

Показываться на балу, где собралось море людей, не хотелось. Поля еще не достаточно хорошо разбиралась в местном этикете — может себя выдать. Да и вдруг среди гостей бала есть кто-то, кто лично знаком с Элайзой. Подойдет, начнет расспросы что да как, и опять-таки Полина может выдать себя, сказав что-то не то. Нет уж, лучше провести вечер в тишине и покое, и доработать документ.

— Я не спрашивал, что вы бы предпочли, — опешил Тайлер от отказа Полины. — Я велел вам собираться на бал.

Еще не муж, а уже что-то велит.

— Не понимаю вашей настойчивости, господин Тайлер. Лекарь рекомендовал мне покой.

Полина действительно не могла понять, почему Тайлеру так нестерпимо захотелось выпроводить Полину на бал.

— Вам пойдет на пользу развлечься.

— Не представляю, как я смогу развлекаться, если не обучена современным танцам. К сожалению, я уже несколько лет не получала уроков хореографии, — об этом Полина знала из рассказов Глори. Девочек уже давно никто ничему не учил.

— Ничего, — все больше выходя из себя, процедил Тайлер. — Посмотрите, как это делают другие. Элайза, я устал от ваших капризов. Собирайтесь немедленно.

— Я уже перечислила причины, по которым не нахожу возможным принять ваше приглашение, господин Тайлер, — произнесла Полина невозмутимо. — Это ведь было приглашение, я правильно понимаю? — она сделала упор на слове «приглашение». Пусть вспомнит, как принято кавалеру вести себя с дамой. — Даже в брачном договоре, который, заметьте, я еще не подписала, нет пункта о том, что я обязана посещать балы по вашему приказу.

Поля снова по-деловому уткнулась в бумаги.

— Это был приказ короля, — прорычал Тайлер, нависая над ней.

Приказ короля? Так вот почему жениха так корежит от недовольства. Полина мысленно усмехнулась. Представила, какая досада взяла Тайлера, когда Его Величество приказал ему явиться на танцевальный вечер с невестой. А он-то планировал ее наказать, не пустив на бал.

Однако веселилась Полина недолго. Тревожные мысли полезли в голову. Зачем королю понадобилось, чтобы она присутствовала на балу? Что он от нее хочет? Сразу вспомнилась разрушенная в пыль магическая сфера и спектакль с обмороком, который король раскусил на раз. Пока все это сошло Полине с рук, но, может, наказание не за горами?

— Сейчас сюда принесут платье. Оно может оказаться велико, но портниха подгонит его по фигуре. У вас осталось на сборы двадцать минут, — злобно отчеканил Тайлер и вышел из покоев.

Король — не Тайлер. Ослушаться его приказа — себе дороже. Бал, так бал. Но уж если бал, то Полине срочно нужно привести себя в порядок. Двадцать минут — это конечно даже не цейтнот — это цейтнотище, но у нее был опыт скоропалительных сборов на работу, когда случалось не услышать сигнал будильника.

Полина кинулась в ванную комнату к зеркалу. Странно, то ли она уже начала привыкать к своей новой внешности, то ли забывать старую, но отражение не показалось ей таким уж чужим, как раньше. Большие зеленые глаза — тут даже делать ничего не нужно. Они сами по себе выразительны. Бледность — как ее ликвидировать? Глори уже научила некоторым хитростям. Листы гауре, какого-то местного растения, приложить к щекам на пару минут. Чуть-чуть пощипывает, но зато придает коже ровный здоровый цвет. Хватает ненадолго. Максимум на час. Но там, на балу, глядишь, естественный румянец проступит.

Губы Полина слегка тронула местным аналогом блеска для губ. Волосы тоже сами по себе хороши — мягкие послушные, но их уже не успеешь уложить в какую-то замысловатую высокую прическу. Пусть будут распущенными. Нужно только попросить поднять пару прядей вверх.

Полина едва успела закончить с нехитрым макияжем, как в покоях появилась портниха с тремя помощницами и платьем. С чьего плеча его впопыхах снял Тайлер неизвестно, но платье было великолепным. Гладкий шелковистый материал, нежно изумрудный — в цвет глаз.

Полю мгновенно переодели. Платье оказалось достаточно просторным. Но портниха не стала утягивать его плотно по фигуре. Лишь заложила пару складок. Откуда-то взялись и туфли, и длинные перчатки, и нить жемчуга, и декоративные зажимы для волос.

Портниха и ее помощницы действовали молча быстро все вчетвером одновременно — видно, получили от Тайлера жесткие инструкции. И даже не дав Полине толком разглядеть результаты своего труда, вывели из покоев.

«Жених» уже поджидал у входа. Кажется, он был слегка удивлен тому, что увидел. Нет, даже не слегка. Сильно удивлен. Впервые он смотрел на Полину не как на предмет мебели. Его глаза прошлись пару раз вверх-вниз, вверх-вниз, еще и задерживались на кое каких местах подольше. Поля готова была голову на отсечение отдать, что в них промелькнул мужской интерес.

— Ваше Величество, позвольте представить вам мою дочь, Доминику, — перед Рональдом учтиво склонились представители рода Алапассу-ти-Королла из соседнего королевства.

Рональд внимательно посмотрел на медноволосую девушку. Она одна из тех пятерых, которые родились в ночь парада планет, а значит, не исключено, что именно о ней говорится в древнем пророчестве.

Ее одежда, украшения, прическа — все было продуманным: не слишком кричащим, но и не слишком строгим — почти совершенным. Чувствовалось, что она тщательно готовилась к этой встрече. Волнение не давало ей взглянуть Рональду в глаза. Зато ее отец, Амальдепьер, наоборот, поедал подобострастным взглядом.

— Для нас такая честь быть приглашенными на главное событие года, — пропел он елейным голоском.

Рональд догадывался, что заставляет Амальдепьера быть таким заискивающим и отвешивать такие низкие поклоны. Он надеется, что король проявил интерес к его дочери неспроста. Рональду недавно исполнилось тридцать пять — возраст, когда подданные ждут появления у своего монарха законной супруги. В последнее время он находился под пристальным вниманием — и друзья, и враги пытались угадать, на кого упадет его выбор. И малейший знак внимания со стороны Рональда любой молодой госпоже моментально вселял в нее и ее родственников надежду, что избранницей окажется она.

Никто, кроме Пресветлого Провидца Иллиона и Заиры, не подозревал, что на самом деле Рональд ищет не супругу, а женщину из пророчества. Для чего? Ответ на этот вопрос дан в древнем свитке, но как его расшифровать?

…Она станет испытанием для двенадцатого по счету короля Ластвандии, взошедшего на престол после Великого Затмения Красного Светила. Она изменит его судьбу. Падет он, проклятый и забытый, или, наоборот, будет повенчан славой, зависит от того, какое решение примет он в судьбоносный час…

Такое предсказание можно толковать по-разному, но в свитке была еще одна строка, которая многое объясняла.

.. Ее первенец станет тринадцатым королем Великой Ластвандии…

Вот так. Вне зависимости от того, кто будет его отцом. А как может прийти на трон тот, кто не является сыном Рональда? Только в результате заговора и переворота. Рональд не должен этого допустить. Он должен сам стать отцом ее первенца. Тогда в королевстве будет гарантирован мир и порядок на долгие годы.

Пророчество потому и держалось в тайне, чтобы ни у кого не возникло соблазна отыскать ту, кто должна родить будущего короля Ластвандии. Сам же Рональд пытался найти ее уже много лет. Королевский архивариус выискивал девушек, рожденных в ночь парада планет, и Рональд приглашал их на какое-нибудь очередное светское мероприятие, полагая, что при встрече родовое клеймо подскажет, кто из них та самая. Но родовое клеймо молчало.

В этот раз архивариусу удалось добыть архивы еще одного из соседних королевств и разыскать еще пять девушек. Хорошо, что Заира дала подсказку — одна из них и есть та, что упомянута в пророчестве. Теперь можно отдать распоряжение, чтобы архивариус перестал прочесывать архивы.

Рональд часто пытался представить себе, какой окажется та, кого он так долго ищет. Воображение рисовало особенную женщину — гордую, умную, бесстрашную, стойкую, выдержанную. Уж точно не такую, как эта медноволосая Доминика, которая стоит рядом и не решается поднять глаза. Она или нет? Родовое клеймо не подавало подсказок, а Тигул, который должен разузнать, кто из пяти девушек пережил предательство близкого, пока не появлялся.

— Госпожа Доминика, господин Амальдепьер, рад видеть вас на нашем празднике, — дежурной фразой поприветствовал Рональд и сделал жест, показывая, что больше их не задерживает. На лице Амальдепьера отобразилось разочарование. Он явно рассчитывал, что его дочь будет удостоена приглашения на танец.

Своей очереди быть представленной Рональду уже ждала следующая группа гостей, но что-то заставило его обернуться. Взгляд моментально выхватил в пестрой толпе дам и кавалеров Элайзу. Тайлер вел ее, едва касаясь локтя, прямо к нему. Ну как же — отчитаться, что выполнил приказ. Рональд вдруг ощутил укол совести. Зачем он так настаивал привести Элайзу на бал? Что за необъяснимая прихоть? В общем-то, Тайлер прав — с непривычки ей, наверняка, будет неуютно в шуме и суете светского мероприятия.

Правда, совесть мучила Рональда недолго. Чем ближе подходила Элайза, тем меньше он жалел, что настоял на ее присутствии на балу. Среди всей окружающей мишуры она была удовольствием для глаз. В нежно-зеленом бальном платье, но дело, конечно, не в нем. Платье было ничуть не лучше и не хуже, чем у окружающих дам. Дело в ней самой. Рональд вдруг увидел в Элайзе то, что не замечал раньше — женственность. Настоящую, идущую изнутри. Такую, которая непроизвольно волнует мужское начало. Почему только сейчас это ощутил? Или он почувствовал это сразу, просто не отдавал себе отчет? Какие-то неправильные чувства по отношению к чужой невесте…

Тайлер подвел Элайзу к Рональду.

— Благодарю за приглашение на бал, Ваше Величество, — вот кто не побоялся поднять на короля свои зеленые глаза.

— Не будете скучать?

— Ну что вы. Мой жених не даст мне заскучать.

Фраза была сказана самым невинным голосом, но Рональду все равно послышались нотки иронии. Тайлер никогда не отличался легким нравом и умением развлечь даму. Рональд поймал себя на мысли, что с удовольствием бы предался беседе с Элайзой, продолжая искать скрытый смысл в ее ненароком оброненных словах, но распорядитель бала уже подвел к нему следующую из пяти дам, с кем сегодня предстояло познакомиться.

Примерно так себе Полина и представляла картину бала — чересчур много всего. Чересчур яркий свет, чересчур громкая музыка, чересчур огромный зал, чересчур много людей. Мишура, блеск, смех, пышные платья, строгие сюртуки. И взгляды, взгляды, взгляды.

Тайлер вел Полину через все это пестрое море, едва касаясь ее локтя. Вот уж точно это человек, от которого не дождешься поддержки. Но она только рада была, что он ограничил тактильный контакт. Поле не хотелось его прикосновений. Бедная Элайза, ей его всю жизнь терпеть. Интересно, испытывала ли она к этому мужчине хоть что-то? Вызывал ли он у нее теплые чувства? Возможно, лишь благодарность за то, что вытянул из нищеты. Но достаточно ли этого, чтобы не замечать его полного безразличия?

Может, со временем она горько разочаровалась, что согласилась на этот брак? Может, поэтому и сняла обручальное кольцо — хотела расторгнуть помолвку, пусть даже с использованием запретной магии. А может, и обмен мирами устроила она? Это было бегство от проблем. Наверняка существует какой-то особый магический ритуал, который позволяет исчезнуть из этого мира и появиться в другом. Как же Полине не хватало знаний о магии. Вот бы познакомиться со сведущим магом.

Тайлер провел через танцевальный зал со скоростью торпеды. Следующим на пути оказался зал поменьше. Полина догадалась, что он предназначен для отдыха и спокойных бесед — тут было много диванчиков и кресел. Но причину, по которой Тайлер спешил сюда, она поняла только, когда увидела короля. «Жених» хочет продемонстрировать монарху, что приказ выполнен. В Поле моментом вспыхнула тревога — так все-таки зачем Его Величеству понадобилось, чтобы она появилась на балу.

Однако показывать свое волнение Полина не стала. Как ни в чем не бывало поблагодарила короля за приглашение. В ответной фразе Его Величество был исключительно мил. А уже через пару секунд переключил свое внимание на других гостей. И все? А Полина-то нервничала.

Тайлер провел ее по залу, познакомил с несколькими вельможами, чьи имена и саны тут же выветрились у Полины из головы, и оставил ее на одном из диванчиков, объяснив, что ему нужно кое с кем переговорить.

Сомнительное удовольствие сидеть на обозрении у проходящих мимо пар. А вдруг среди них окажется кто-то, кого Элайза должна знать? Полине совсем не хотелось «спалиться». Она поднялась и направилась к одной из дверей с витражными стеклами, которая, по ее ощущениям, должна была вывести на балкон. К счастью, интуиция Полину не подвела. Она действительно оказалась на достаточно просторном балконе.

Как здесь было хорошо. Музыки и шума почти не слышно. Перила увиты местной разновидностью плюща, листья которого пестрели осенними оттенками. Свежий ветер приятно холодил лицо. Перед глазами открылась чудесная картина — засыпающий в вечернем свете парк.

Полина с удовольствием провела бы здесь весь вечер. Только бы никто не посягал на ее одиночество. И действительно поначалу никто не посягал. Сколько прошло времени? Наверно около получаса. Полина любовалась-любовалась окрестностями, и вдруг ей показалось, что она на балконе не одна. Поля резко обернулась — и увидела мужчину. От неожиданности чуть не вскрикнула. Как он незаметно подкрался. Высокий, с иссиня черными волосами. Глаза тоже черные, опасные. Резкие черты лица показались смутно знакомыми. Хотя нет. Полина не знала этого человека. Точно видит его впервые.

— Я принес вам горячего шоколада, — он протянул ей высокий бокал. Улыбнулся, обнажив ровный ряд белоснежных зубов. — Мне показалось, вам не помешает согреться.

Сказать по правде, Полина действительно озябла.

— Благодарю, — она приняла из его рук бокал, но чувствовала себя напряженно. Что еще за ухажер нарисовался?

— Вы не против моей компании? — он встал рядом и оперся на перила. — Я тоже устал от шума и суеты. Не люблю большого скопления людей. Предпочитаю неспешный разговор с интересным собеседником. А вы?

От интересного собеседника и Полина бы не отказалась. Но льстить незнакомцу она не стала. Вместо ответа сделала глоток шоколадного напитка. М-м-м… нежная пенка, насыщенный аромат какао — великолепный вкус. Поля принялась цедить напиток не спеша. Приятное тепло разливалось по телу.

Незнакомец не лез с разговорами, задумчиво смотрел, как сгущаются сумерки, и Полина смирилась с его присутствием. В конце концов, если бы не он со своим горячим шоколадом, ей пришлось бы возвращаться в шумный танцевальный зал, потому что еще чуть-чуть, и она бы продрогла до костей.

— Скучаете по родным? — неожиданно нарушил тишину незнакомец.

Вопрос кольнул больно, заставил сердце заныть. Именно в этот момент Полине вспоминалась ее земная жизнь. По Никите, она, разумеется, не особенно тосковала, но за родителей болела душа. Они жили в разных городах, редко виделись. А теперь что? Ели Полине не удастся вернуться, они не увидятся больше никогда.

Но как незнакомец догадался, о чем она думает? Поля перевела на него подозрительный взгляд.

— Я тоже тоскую по родным, — его глаза сделались серьезными и опять напомнили Полине кого-то.

— Редко видитесь?

— Да.

— Они далеко от вас?

— Нет. Близко.

— Вы в ссоре?

— Нет.

— Тогда почему не навещаете друг друга?

— Это трудно объяснить, Элайза.

— Вы знаете мое имя? — удивилась Полина.

— И не только имя, — незнакомец многозначительно улыбнулся.

— Откуда?

— Я маг.

Полина почему-то сразу поверила.

— Сильный?

— Очень сильный.

— Даже сильнее Изиаля?

— Изиаля? — незнакомец запрокинул голову и отчего-то разразился смехом. И что, спрашивается, Полина сказала смешного?

— Сильнее, — заверил он, когда поборол приступ смеха.

Сильный маг. Поле очень нужен такой знакомый.

— А как ваше имя?

— Зови меня Ворон, — маг внезапно перешел на «ты».

Хоть больше он не добавил ни слова, Полина почувствовала, что очень немногим он разрешает так себя называть. И все-таки ей хотелось выяснить его настоящее имя. Да и много чего другого — вообще, узнать его поближе. Ворон произвел на нее странное впечатление. Она по-прежнему опасалась его, но и доверяла ему. Разве могут два этих чувства соседствовать?

— К сожалению, мне пора, — черные глаза таинственно блеснули. — Сюда идут.

Полина непроизвольно повернула голову в сторону двери и начала присматриваться, действительно ли кто-то приближается к ней с той стороны. Да, вроде бы и нет никого. Она переместила взгляд снова на собеседника, но того уже и след простыл. Куда он делался? Перелез через балконные перила и спрыгнул на землю? Тут не высоко. Вполне мог. Но как у него получилось сделать это так быстро и незаметно?

Поля вглядывалась в темноту, пытаясь рассмотреть мужскую фигуру, но в этот момент услышала, как дверь распахивается и кто-то заходит на балкон.

— Ваше Величество, Лаванда и Миранда Тайтонские, — распорядитель бала представил Рональду еще двух девушек, рожденных в ночь парада планет

Сестры-близнецы, пышногрудые розовощекие шатенки были похожи друг на друга как две капли воды, еще и одеты совершенно одинаково. Ну и как их отличать?

Они синхронно склонились в реверансе и хором произнесли слова приветствия, а затем отступили, интенсивно обмахиваясь веерами. О, Рональд нашел отличие — у одной веер голубой, у другой розовый. Но никто не дает гарантии, что в следующий раз они ими не обменяются.

Последней Рональду представили Алитайю, яркую брюнетку, представительницу древнего рода горного королевства. Ей шло атласное бордовое платье и тяжелое колье с крупными бордовыми камнями. О непокорном своевольном нраве горных девушек ходили легенды. Их считали страстными и излишне темпераментными. Алитайя будто в подтверждение слухов вела себя гордо и раскованно. Она нашла смелость смотреть в глаза Рональду с вызовом. Ему не нравился гонор на пустом месте. Но Алитайя хотя бы смогла вызвать его интерес.

Итак, Рональд познакомился со всеми пятью девушками, рожденными в ночь парада планет. Кто-то из них является той, о ком говорится в предсказании. Кто? Родовое клеймо не подало знак. Почему? Может, чтобы оно ожило, нужен более тесный контакт — прикосновения, взгляды глаза в глаза? Рональду стоит пригласить каждую из них на танец.

Он начал с юного голубоглазого ангелочка — белокурой Антуанны. Вел ее в танце, кружил. Она волновалась, трепетала в его руках, но он ничего не чувствовал, даже умиления. Голова Рональда почему-то была занята совсем другой девушкой — Элайзой. Он невольно боковым зрением постоянно наблюдал за ней и видел, как она уединилась на балконе. Зачем? Отдохнуть от шума и суеты бала? Или она хочет там с кем-то приватно побеседовать?

Хоть за Элайзой со вчерашнего дня и была установлена слежка — это не принесло результатов. Рональд пока не понял про нее ровным счетом ничего. В докладах начальника охраны не было за что зацепиться. Элайза почти не выходит из своих покоев, ни с кем не встречается. Казалось бы, ничего подозрительного, но ведь вокруг нее происходит что-то таинственное — один случай со Сферой Гольца чего стоит.

На следующий танец Рональд пригласил медноволосую Доминику. Ее родитель, казалось, обрадовался больше нее. Сиял и благодарил, тогда как его дочь дышать боялась. Как ни старался Рональд сосредоточить внимание на партнерше, его взгляд непреодолимо уплывал в сторону балконной двери. А в голове продолжали крутиться мысли о том, как же Элайзе удалось разрушить артефакт.

Музыка смолкла. На очереди были сестры-близнецы. Лаванда и Миранда неожиданно оказались веселыми болтушками. Рональду понравилась их непосредственность. Но после танца с Лавандой (или это была Миранда?), танец со второй сестрой произвел впечатление дежавю. Фразы были такими похожими, что Рональд наперед знал, какой ответ получит на вопрос.

Алитайя, которую Рональд оставил напоследок, двигалась в танце очень пластично. Но ее тело не было податливым. Она как будто постоянно бросала вызов партнеру. Требовался натиск, атака, чтобы заставить ее подчиняться ритму танца. Она цепко держала внимание на себе, но даже в паре с ней Рональд умудрился вернуться мыслями к Элайзе, а взглядом — к выходцу на балкон. Она так пока и не показалась из своего укрытия. О чем думает ее жених? На дворе свежо, а на ней тонкое платье — озябнет.

— Ваше Величество, хочу просить вашей аудиенции, — вернула внимание к себе Алитайя. — Есть кое-что важное, что хотела бы вам рассказать с глазу на глаз, — голос звучал интригующе.

Почему бы и нет? Рональд готов ее выслушать.

— Я распоряжусь, чтобы секретарь выбрал подходящее время и сообщил вам.

— Благодарю, — и снова многозначительное придыхание.

Музыка затихала, поэтому Рональд плавно закончил танец и отпустил свою партнершу.

Он направился к группе оживленно беседующих о политике вельмож, по дороге подводя первые итоги. Итак, все пять девушек побывали в его руках. Но сигнала от родового клейма он не почувствовал даже во время танцев. Что он делает не так? Может, танец — это слишком мало. Может, нужен более продолжительный контакт — неспешная беседа тет-а-тет? Алитайя сама напросилась на приватный разговор, но нужно и другим девушкам назначить аудиенцию.

Размышления об аудиенции опять напомнили Рональду об Элайзе. Он ведь планировал поговорить с ней с глазу на глаз, но их разговор был сорван сначала ее притворным обмороком, а потом разрушенной Сферой Гольца. В который раз Рональд задал себе вопрос: почему такой сильный первородный артефакт рассыпался в пыль от ее прикосновения. Она ведь просто дотронулась до него ладонью. Картинка ярко ожила в памяти. И вдруг догадка мелькнула в голове. Это же так просто! Почему он раньше не додумался?

Рональд резко изменил курс. Вместо того, чтобы присоединиться к вельможам, разглагольствующим о государственных делах, он повернул к балкону.

Еще никогда мысли Полины не неслись так быстро. Она перебрала уйму вариантов, начиная с еще одного сымитированного обморока и заканчивая бегством, подобно тому, как это сделал Ворон — перелезть через перила балкона и спрыгнуть на землю.

Но ни один из сценариев не годился. Король не даст сбежать, и невсамделишный обморок раскусит на раз. Может, сознаться во всем? Сказать, что Полина — не Элайза, и вся Полинина вина заключается только в том, что она пытается выжить в чужом мире, куда ее перенесло без ее ведома. Но поверит ли король?

Полина представила, как в земном мире пойманная на месте злодеяния преступница оправдывается тем, что это не она совершила преступление, и, вообще, она тут ни при чем — так, занесло ненароком из другого мира. Что с ней сделают? Отправят если не в тюрьму, так в психушку. А этот мир еще жестче. Тут точно цацкаться не будут. Нет, сознаваться нельзя. Полина, может быть, и рискнула бы, если бы дело касалось только ее, но Глори? Что будет с большеглазым Одуванчиком, если она останется еще и без сестры? Отправят в какой-нибудь убогий приют.

Ну уж нет! Полина будет бороться. Отставить панику. Не только король, Поля тоже умеет быть невозмутимой. Она тоже в состоянии контролировать эмоции.

— Снять кольцо? — переспросила Полина. Голос чуть дрожал, но это даже хорошо — можно списать на крайнее изумление. — Ваше Величество, но ведь это обручальное кольцо, которое было надето господином Тайлером во время помолвки. Оно не снимается.

— Вы уверены?

Под таким взглядом можно признаться даже в тех преступлениях, которые не совершал. Но Поля не дрогнет.

— Да, уверена, — произнесла она, придав голосу оттенок вины. — Должна сознаться вам, Ваше Величество — я пробовала снять кольцо. Знаю, что не должна была сомневаться, но любопытство заставило меня проверить, действительно ли оно не снимается.

Расчет был на то, что признание в маленьком вымышленном грехе заставит поверить в твою искренность, и тогда большая ложь тоже может прокатить. В конце концов, как король проверит? Не будет же пытаться сам снять кольцо?.. Или будет?..

Продолжая держать Полю во власти своего взгляда, он подхватил ее руку. Все-таки будет проверять. Полина ожидала, что в ту же секунду ее скует страх — нетрудно догадаться, чем закончится проверка. И действительно она замерла, но от других чувств. Она ощутила тепло его ладоней, их мужскую твердость. И на мгновение показалось, будто он не хочет причинить ей вреда, будто это не проверка. Будто он решил просто согреть ее озябшие руки. Будто сейчас его ладони скользнут выше, чтобы подарить тепло открытым прохладному ветру плечам…

Его руки, конечно, никуда не скользнули. Полина, вообще, сомневалась, способен ли на ласку этот жесткий человек — монарх, привыкший нести ответственность и вершить судьбы, а не предаваться лирике. Но кое-что странное не ускользнуло от ее взгляда. Зрачки его серых пронзительных глаз на секунду расширились, а потом снова сузились. Однажды она такое уже видела — при их первой встрече. Это говорит о том, что, несмотря на всю внешнюю невозмутимость, внутри Его Величества бушуют эмоции. Вопрос только какие. Придумывает, как расправиться с негодной девчонкой?

Он все-таки не стал пытаться снять кольцо. Отпустил ее руку. Но не отошел ни на дюйм. Заговорил в своей спокойной манере, продолжая нависать.

— Я не поверил вам насчет кольца.

Дрожь побежала по телу. Почему Полину так трясет от его ледяного спокойствия?

— Я редко прощаю людей, которые мне лгут. Но вас я не собираюсь наказывать… пока… Я вижу, что вы попали в беду, что стали вольной или невольной заложницей чьих-то тайных умыслов. Вам нужна помощь? Я мог бы помочь. Вчера вы сказали, что не утаиваете от меня ничего, что могло бы причинить мне вред. Я склонен вам верить. И если это так, если ваша тайна никак не связана со мной, то что мешает вам открыться мне? — его руки легли на перила балкона по обеим сторонам от Полины. Жуть, как он близко. Почти касается ее всем телом.

Как сложно что-то возразить, когда сильный и опасный мужчина, взял тебя в плен. Какой это соблазн — довериться ему. Как это сладко — сдаться. Переложить все проблемы на эти крепкие плечи.

Его близость мешала думать. Расстояние сократилось настолько, что Полина легко могла уловить его запах. Мужской, без капли сладости. Так пахнет море перед грозой. Соленые вспенившиеся волны, терпкие специи, горькие травы. И в Поле вдруг проснулось что-то женское. Как давно она не была вот так близко к мужчине. Сильному, сексуальному, от которого мегатоннами исходит мужской магнетизм. Как давно на нее не смотрели настолько пронизывающе, так вызывающе, требуя покориться. На мгновение даже показалось, что король желает завладеть самой Полиной, а не ее тайной. Ээээ, куда Полю понесло. Пришлось тряхнуть головой, чтобы скинуть наваждение. Нельзя доверять мужчинам — особенно таким, которыми потенциально можно увлечься. Нельзя отключать разум, и включать чувства. До добра не доведет.

Но как же трудно заставить голову работать, когда тебя испепеляют взглядом. К счастью, в этот момент раздался звук шагов возле двери. Король успел чуть отступить, прежде чем дверь распахнулась. На балкон зашел Тайлер с двумя бокалами в руках. Неужто вспомнил про невесту? Насколько Полине не нравилось его общество, но в данном случае она была рада его появлению.

— Не желаешь освежиться, Элайза? — он протянул Полине сосуд с коктейлем, наполовину состоящим из кубиков льда.

— Тебе не кажется, Тайлер, что уместнее было бы предложить Элайзе горячий напиток? — усмехнулся король, перехватывая из его рук коктейль. — Кстати, мы разговаривали с твоей невестой о том, что аудиенция, на которую я ее приглашал, так и не состоялась из-за ее внезапного обморока. Поэтому я перенес нашу беседу на завтра. Будь добр, сопроводи Элайзу в мой кабинет завтра к полудню.

— Будет исполнено, — склонил голову Тайлер.

Король сделал пару демонстративных глотов коктейля, и Тайлер сообразил, что его невеста так и осталась без напитка.

— Схожу за горячим шоколадом, — ретировался он.

— Завтра к полудню Сфера Гольца будет восстановлена, — заметил между прочим король, как только Тайлер вышел с балкона. — Я не буду утруждать своего секретаря — сам проведу с вами проверку перед аудиенцией. Надеюсь, вы снимите кольцо, перед тем как приложить руку к Сфере? Или снова разрушите ее в пыль? — в голосе звучала опасная хрипотца. — В обоих случаях нам будет о чем поговорить, не так ли?

Гости начали разъезжаться с танцевального вечера, и Рональд направился в кабинет, посылая мысленные благодарности отцу, который отменил все церемонии на ежегодном осеннем балу. Иначе сейчас пришлось бы провожать каждого гостя и выслушивать длинные дифирамбы о том, как превосходно и неповторимо прошел вечер. Вместо этого бессмысленного пафосного действа Рональд лучше поработает.

Не успел он разложить бумаги, как к нему явился Тигул. Информацию от своего ищейки Рональд ждал как никогда. Сегодняшний бал, на котором наконец-то все должно было проясниться, внес только еще больше неопределенности. Рональд познакомился со всеми пятью девушками, рожденными в ночь парада планет. С каждой танцевал, разговаривал, но родовое клеймо не подало знак. Зато он опять уловил от него сигнал, когда взял за руку ту, что родилась в другое время и в другом месте — и точно не может быть женщиной из пророчества.

Элайза… Что же с ней не так? Почему вопреки всем несоответствиям клеймо уже дважды отреагировало на нее? Сигнал длился одно мгновение, но ощущался настолько острым и горячим, отдавался во всем теле, что его невозможно было не заметить. Это боль, перемешанная с удовольствием, это молниеносный всплеск чувственности. Почему он направлен на Элайзу? Если это не женщина из пророчества, то кто? Родовое клеймо явно хочет предостеречь. Древняя магия, заключенная в этой отметке на теле, просыпается, чтобы о чем-то предупредить. О чем? Почему Рональда как магнитом тянет к Элайзе. Почему он не наказывает ее за ложь и нежелание раскрыть свои тайны? Не пытается шантажом и давлением заставить ее говорить искренне. Ему не хочется ее пугать, наоборот, рядом с ней просыпается другое желание — защитить и помочь. Он держал ее озябшие ладони в своих руках и вместо того, чтобы вывести лгунью на чистую воду — снять с ее пальца кольцо, ему вдруг захотелось просто согреть эти тонкие пальцы. И не только пальцы — скользнуть выше к хрупким плечам, прижать к себе…

Что за нелепые мысли приходили ему в голову? Пришлось напомнить самому себе, что перед ним не просто лгунья. Элайза может оказаться замешанной в темных делах — шпионкой, подосланной врагами. Ее цели могут быть отнюдь не невинными. Рональд был практически уверен, что она носит поддельное кольцо, в котором сконцентрирована темная энергия. Именно оно и разрушило Сферу Гольца. А что еще? Сама Элайза в восемнадцать лет никак не может обладать сильной магией, значит, сработал сильнейший артефакт. Но Сферы касалась только ладонь Элайзы и кольцо — значит, кольцо и есть тот артефакт, что разрушил Сферу. Завтра Рональд в этом убедится, и тогда у него будет совсем другой разговор с Элайзой. Он не выпустит ее из своего кабинета, пока она не выложит ему все свои секреты.

— Ваше Величество, я собрал информацию о тех пяти особах, имена которых Вы мне назвали, — заговорил Тигул, вырывая Рональда из раздумий. — Я не нашел подтверждение тому, чтобы Антуанна или Доминика в прошлом пережили предательство мужчины.

Значит, белокурый ангел и скромница, которую сильно хочет пристроить замуж отец, отпадают. Остаются сестры-близнецы — Лаванда и Миранда и горная красавица Алитайя.

— Что скажешь, про остальных девушек?

— Мне удалось выяснить, что Лаванде и Миранде долго морочил голову господин Руавазье.

— Это тот, что прослыл жиголо?

— Да. Но тогда о его манере жить на подарки, полученные от дам, еще не было широко известно. Он ухаживал за обеими сестрами и играл на их чувстве соперничества и ревности. Каждая хотела, чтобы именно ей он сделал предложение, а он щедро раздавал обещания обеим и охотно принимал подарки от обеих, пока, наконец, не исчез из их поля зрения, не осчастливив предложением ни одну из них.

У Рональда в голове всплыли слова Заиры: «Ее предали. Мужчина. Он сделал ей больно». Такое можно сказать и о Миранде, и о Лаванде. Значит, кто-то из сестер может оказаться женщиной из пророчества.

— А что узнал об Алитайе?

— Мне удалось выяснить, что Алитайя тоже пережила предательство мужчины. Жених бросил ее прямо у алтаря. В горном королевстве это считается особенно унизительным. Говорят, Алитайя едва смогла пережить позор. Чуть было не покончила с собой, сбросившись в пропасть.

Алитайя, пожалуй, еще больше подпадала под слова, произнесенные Заирой. Что ж, Тигул немного облегчил Рональду поиск. Дав своему ищейке распоряжение продолжать приглядывать за всеми пятью девушками, Рональд отпустил его, а сам вернулся к работе над документами.

Работа продвигалась ни шатко ни валко — мешали мысли о пророчестве. О том, что Рональд не волен выбрать женщину, которая родит ему детей, согласно своим симпатиям и чувствам. Он давно был готов к этому. Смирился. Долг перед королевством выше личных пристрастий. Но теперь, когда пришла пора пророчеству сбыться, он особенно остро ощутил, как тяжел этот крест. Ни говорливые сестры, ни гордая горная красавица не всколыхнули его чувства настолько, чтобы захотеть провести с кем-то из них целую жизнь. Это будет вынужденный брак, а удовольствия Рональд будет искать на стороне. Он не был фанатичным поборником высоких нравов, но все же супружеская неверность вызывала в нем противоречивые чувства.

Напольные часы пробили полночь, и Рональд решил, что пора отправляться в опочивальню. Лишь только переступил порог, увидел стройный силуэт на фоне окна — ярко красное платье, распущенные черные волосы. Заира. Малое Красное Светило сегодня было не в полной фазе, но она все равно пришла. Такое бывало нечасто.

— Что-то случилось? — Рональд медленно подошел к ней.

Она развернулась к нему лицом. Он сразу заметил в ее глазах слезы. Две крупные жемчужные капли. Рональд еще ни разу не видел, чтобы она плакала.

— Заира… — произнес он мягко, притягивая ее к себе, дрожащую, напуганную.

— Ворон опять здесь, — она трепетала в его объятиях, как пойманная птица. — Сегодня он подобрался так близко. Я едва успела спастись.

Рональд гладил ее по непослушным черным волосам, успокаивал. Чем еще он мог помочь? Она не говорит, кто такой Ворон.

— Назови мне его настоящее имя.

— Я не могу, — вздохнула Заира. — Но когда-нибудь ты узнаешь.

— Это станет его последним днем, — мрачно пообещал Рональд. У него в груди кипел гнев на негодяя, из-за которого Заира должна постоянно скрываться.

Она покачала головой:

— У тебя возникнут совсем другие мысли и желания, когда ты узнаешь кто он.

Они еще долго стояли у окна. Он прижимал ее к себе и смотрел в темноту за окном. Заира перестала дрожать, начала успокаиваться. Ее дыхание становилось все ровнее и тише. Слезы высохли, а на губах даже появилась легкая улыбка. Такая Заира была Рональду привычнее.

— Как прошел бал? — спросила она, чуть отстранившись. — Ты узнал ее?

Когда Полина вернулась в свои покои после бала, застала там Глори. Та не ложилась спать — дожидалась сестру, сидя на софе с книжкой в руках. Она когда-нибудь расстается с литературой? Увидев Полю, Глори подскочила навстречу, принялась суетиться, щебетать — помогала переодеться и, конечно, расспрашивала в мельчайших подробностях, как прошел бал. А что Полина могла рассказать, когда большую часть времени провела на балконе? Но у Одуванчика так горели любопытством глаза — нельзя было ее разочаровывать. К счастью, Полина еще не забыла себя в свои тринадцать — знала, о чем упомянуть, чтобы утолить подростковое любопытство. Поведала о том, какие наряды были на дамах и кавалерах, как был украшен танцевальный зал, какую музыку исполнял оркестр, ну и скудные обрывки слухов, которые успели долететь до Поли, пока Тайлер водил ее по залу, знакомя с вельможами.

— Кстати, Глори, а ты никогда не слышала о Вороне? — спросила Полина, когда ответила на все тысячу вопросов.

— Кажется, когда-то ты ненароком называла это имя. Но так вскользь. Я ничего не поняла.

Выходит, Элайза что-то знала об этом маге? Может, слышала от Изиаля?

Они еще долго сидели на софе в обнимку. Глори будто почувствовала, что не все для Полины прошло гладко на балу, что сестра чем-то встревожена и расстроена, и начала горячо шептать, что скоро все будет хорошо.

— Мы вернемся в наш родовой замок. Там так красиво. Он стоит на холме. По утрам долину перед замком заливает сиреневый туман — даже деревенек окрестных не видно. С нами будут заниматься педагоги, как тогда, когда еще был жив папа. К нам вернется Люсия, наша няня. У нас всегда будет, чем позавтракать. Она умеет печь самые замечательные булочки с корицей. А по вечерам мы будем гулять в яблоневом саду. Сейчас как раз поспели яблоки. Ты помнишь, как мы любили сидеть на старых качелях и мечтать? Ты всегда говорила мне, что у нас обязательно все будет хорошо. А иногда ты читала мне книги вслух, помнишь? И тогда мы представляли себя на месте героинь…

Глори жмурилась и улыбалась так светло, так крепко прижимала к себе своими тоненькими ручками, что у Полины щемило сердце и щипало в глазах. От Одуванчика пахло детством и яблоками, чистой мечтой, робкой надеждой. Какой она еще ребенок.

— Да, у нас обязательно все будет хорошо, — пообещала ей Полина, целуя в макушку.

Она сделает для этого все, что от нее зависит.

За окнами совсем стемнело, взошло местное красное светило, и Глори, решив, что пора дать уставшей сестре отдохнуть, упорхнула к себе. Вот когда настоящая тоска накатила — когда Полина осталась одна.

Все мысли сконцентрировались на предстоящей аудиенции. В особенности тревожила проверка на Сфере Гольца. Ситуация выглядела патовой. Как бы Полина не поступила, все равно вскроется, что кольцо не настоящее. Делать вид, что оно не снимается и снова разрушить ценный артефакт — да Полину за такое точно в казематы упекут. А если предварительно снять кольцо — значит, открыто показать, что оно поддельное. Вот так — без вариантов, завтра король узнает о том, что Полина прибегала к запретной магии. Что ей за это будет? И что будет с бедным Одуванчиком? Опять нищета?

Поля постаралась, несмотря ни на что, не раскисать. На сегодняшнюю ночь у нее в планах было продолжить изучать шкатулку — вот и нужно этим заняться. Она достала ее из саквояжа и удобно устроилась в кресле. Полина ведь уже догадалась, что перемещение происходит в момент засыпания. Значит, нужно дождаться, пока сморит сон. А вот куда Полю перенесет на этот раз — вопрос. Никакой закономерности насчет места, в которое перемещает шкатулка, пока заметить не удалось.

Поля смотрела на расписанную замысловатыми цветами вещицу, а мысли снова и снова возвращались к королю, к их беседе на балконе, увитому плющом. Вспомнилось, какие противоречивые чувства, вызывала в ней близость монарха. Тревожила, волновала, будоражила. Сколько энергии исходит от этого мужчины, сколько силы в его королевском хладнокровии.

Он требовал открыться, обещал помочь. И ей хотелось довериться ему. Рассказать все, как есть. О том, что родом из другого мира, о том, что оказалась здесь не по своей вине, о том, что никому не желает зла — просто хочет вернуться назад. Что ее остановило? Почему не решилась раскрыть правду? Когда-то она пережила предательство и боль. Но не пора ли забыть об этом? Не пора ли перестать думать, что ни одному мужчине нельзя доверять? Никита использовал ее, а когда понял, что не получит того, что ему надо, избавился без сожаления, как от вышедшей из моды тряпки. Но король? Ему-то ничего от Полины не нужно. Он казался совершенно искренним, когда предлагал помочь. Полина, конечно, не тринадцатилетняя Глори, и давно перестала верить в благородство и бескорыстную помощь. Но отчего-то этому мужчине хотелось поверить. Может, стоит рискнуть?

Чем больше она думала, тем проникалась большей решимостью. Будь что будет — она расскажет королю свою правду. Что она теряет?

Эта мысль неожиданно принесла успокоение. Сердце перестало мятежно бить в грудную клетку. Дыхание выровнялось. Глаза начали слипаться…

Когда картинка взорвалась радужными пятнами и переливающимися кольцами, Поля уже знала, что произойдет дальше — ее перенесет из покоев в другое место. Куда?

Она распахнула глаза. Вокруг полутьма. Комната освещена только слабым ночным светом, льющимся из окон. Обстановка не знакомая — похоже, Полина здесь впервые. Как повезло, что не зажжены светильники — легче спрятаться. Полина юркнула в первое попавшееся укрытие — за спинку кресла. И уже оттуда попыталась разглядеть, что творится вокруг.

Роскошное убранство комнаты говорило о том, что ее хозяин очень не беден. Почему хозяин, а не хозяйка? При всем богатстве, в обстановке чувствовалась какая-то сдержанность, строгость. Это явно мужские владения. И не просто владения — это опочивальня. Кровать в алькове тому подтверждением. На мгновение вспыхнуло чувство неловкости. Как-то это некрасиво без приглашения вторгаться в чужие спальни. Но кровать пустовала. А значит, хотелось верить, хозяин пока не начал обнажаться. Может, его и вовсе нет на месте. Было достаточно тихо. Поля пошарила глазами и все-таки увидела его силуэт у дальнего окна.

Мужчина стоял к Полине спиной, но все равно она узнала его. Эту мощную фигуру, широкие плечи, величественную осанку — трудно перепутать. Король. Сердце ухнуло в пятки. Это самоубийство — пробраться в спальню к Его Величеству. Если он ее заметит — голову оторвет.

Но он ничего не замечал. Он был не один. В его объятиях Полина увидела женщину. Красное откровенное платье, черные волосы, босые ноги. Любовница? Неприятное чувство противно завибрировало внутри. Нет, ну а что Полина хотела? Король — молодой здоровый мужчина, не монах. Естественно у него должна быть женщина. Умом-то Поля это понимала, но ей все равно не нравилось смотреть, как он нежно гладит чернявую красавицу по волосам. Надо возвращаться. Еще не хватало стать свидетелем интимной сцены. Полина уже собиралась захлопнуть шкатулку, но тут женщина в красном чуть отстранилась от короля и заговорила:

— Как прошел бал? Ты узнал ее?

Поля вдохнула, а выдохнуть уже не решалась. Замерла, превратилась в бесплотную тень. Только бы не выдать свое присутствие. Ей показалось, что сейчас она услышит что-то очень важное.

— Я не уверен, — ответил женщине в красном король.

— Ты сомневаешься? Почему? Ведь я дала тебе подсказку.

— Ты говорила, ее предал мужчина. О чем речь? Мог это быть нерадивый опекун?

— Нет, — покачала она головой. — Речь о другом. Ее предал тот, кого она любила.

У Полины похолодело в груди. Может, это паранойя, но ей показалось, что король и его любовница говорят… нет, даже не об Элайзе, а о ней — о Полине. Умом она понимала, что этого не может быть. Откуда им знать о том, что случилось в ее земной жизни? Да и мало ли других женщин, которых тоже предавали. Но все нутро Полины кричало, что эти двое сейчас обсуждают ее.

В висках застучало, больно — будто кто-то долбит молотком. Нахлынули забытые чувства. Вот также горько было Полине, когда она представляла, как Никита и его пассия в перерывах между любовными сеансами обсуждают ее. Нет, тут, конечно, совсем все по-другому. Сравнивать нельзя. Другие миры, другие ситуации. Но в этот момент Полине стало ясно одно — ни о какой бескорыстной помощи, о которой говорил король, речи не идет. Ему просто тоже, как и Никите, что-то от Полины нужно. Этим и продиктован его повышенный интерес к ней. Бывшему муженьку требовался ребенок, интересно, что королю? Как и для чего он собрался попользоваться Полей?

Несмотря на горечь, разъедавшую душу, Полина решила дослушать разговор. Нужно было узнать подробности. Но пара почему-то затихла. Сложилось впечатления, что каждый из них думает о чем-то своем. Ну же, обменяйтесь еще несколькими фразами! Разглядеть бы, что они там делают. Может, уже предались любовным утехам, тогда ждать от них осмысленных слов Полине придется еще долго. От нетерпения она высунулась из-за кресла чуть больше, чем следовало бы. Король стоял к ней спиной, а вот женщина в красном, наоборот, лицом. Полине показалось, что чернявая красавица опустила взгляд ровно на нее. Поля тут же машинально захлопнула шкатулку.

Как всегда, сразу после этого перед глазами встала полная темнота. Черная бездонная пропасть. Обычно Полина тут же засыпала. Но в этот раз произошло по-другому. Она ощутила, что вернулась в свои покои, в кресло, в точности в такую же позу, в которой находилась, когда шкатулка сработала. Но при этом сознание было ясным — сон не сморил.

Поля открыла глаза. Да, она действительно оказалась в своих покоях. Ну а то, что сразу же не отключилась — хорошо. Хоть будет возможность все спокойно обдумать. Интересно, успела ее заметить женщина в красном? Полина надеялась, что не должна была. Сама Поля хорошо различала силуэты, но только потому, что они находились прямо у окна, а в дальнем углу комнаты за креслом, где Поля скрывалась, было очень темно. Следующей ночью, когда она снова займется исследованием шкатулки, нужно будет использовать маскировку — лучше всего накинуть плащ с капюшоном.

Хотя, может, следующего раза уже и не будет Полина вспомнила о завтрашней аудиенции и проверке на Сфере Гольца. После сегодняшнего подслушанного разговора, ей уже не хотелось доверяться королю. Тогда что предпринять? Может, сбежать? И оставить Одуванчика на произвол судьбы? Нет, так Полина поступить не может. Тогда сбежать вместе с ней? Но что дальше? Как выживать в этом чужом мире? Снова обречь Глори на нищету?

Полина так глубоко ушла в раздумья, что перестала замечать что-либо вокруг, и вдруг ее мысли в момент сковало жутковатое ощущение, что она в комнате не одна. Поля с опаской скосила взгляд на соседнее кресло и чуть не вскрикнула от неожиданности — небрежно закинув ногу на ногу, в нем сидел Ворон. Весь в черном, с чуть взлохмаченными черными волосами, с адским блеском в черных глазах. У, дьявол! Чуть заикой не сделал.

— Ты чем-то расстроена, Элайза? Почему не спишь?

Как он попал в ее покои? Полина на ночь запирала дверь. Может, через окно? Но почему она не слышала звуков? Хотя чему удивляться, ведь перед ней сильный маг, если, конечно, верить его словам. На всякий случай, она первым делом припрятала шкатулку за спину, а только потом ответила. Вопросом на вопрос:

— А ты почему не спишь?

Вообще-то, она хотела спросить немного другое: почему явился без приглашения, да еще в такое время, когда приличные люди по гостям не ходят.

— Нам не дали договорить, вот и пришел побеседовать, — таинственно улыбнулся Ворон.

Полине бы испугаться, возмутиться и прогнать постороннего мужчину из своих покоев. Но вместе с опаской она снова ощущала расположение к этому странному магу.

— Так о чем ты грустила? — взгляд черных глаз обволакивал уютной пеленой. — Хотя не отвечай, сам угадаю. Если женщине не спится ночами, причина в мужчине.

— Ты проницательный, — усмехнулась Полина.

— Я польщен, — Ворон подался вперед. — Тогда попробую угадать дальше. В прошлом ты пережила предательство любимого.

— Допустим.

— Ты его простила?

— Не простила, но забыла — выкинула из головы, вычеркнула из жизни.

— А я не смог, — в голосе Ворона проскочила горчинка.

— Тебя тоже предали? — удивилась Полина. Хотела бы она посмотреть на человека, осмелившегося предать сильного мага. — Надеюсь, ты отомстил предателю?

— Нет. Я не мог и не хотел мстить.

— Почему?

— Меня предала любимая. И я простил. И я по-прежнему люблю. Даже еще сильнее… Она сбежала от меня, но я не могу забыть ее. Не могу вычеркнуть. Не могу отпустить…

Полину тронуло неожиданное признание. Только сильный мужчина может так просто и искренне сознаться в своей слабости. Хотя слабость ли это — настолько глубоко и предано любить? Нет наоборот — это тоже признак зрелости, мужества и благородства. Поля даже позавидовала той счастливице, которую так по-настоящему любят.

— Расскажи мне про нее.

Ворон задумчиво развернул голову в сторону окна. В его глазах отразился свет Красного Ночного Светила.

— Она красива. Очень. И как все красавицы ветрена и своенравна. Но этим она и искушает — своей неповторимостью, непредсказуемостью. Я могу читать женские эмоции, но не ее. Я могу вечно разгадывать ее тайны, но никогда не смогу разглядеть ее до дна…

Ворон говорил негромко, но сколько скрытой страсти было в его голосе.

— Когда-нибудь я ее настигну, — почти шепотом пообещал он. Пообещал не Полине, конечно, а ей, своей тайной возлюбленной. В этом обещании слышались нотки угрозы, — Настигну. И она станет моей, — в черных глазах мелькнули грозовые разряды.

Благородный и порочный. Дьявольское сочетание…

Ворон молчал с минуту, а потом снова развернул голову к Полине.

— Но я пришел поговорить не о себе, — сменил он тему разговора, — Знаешь, зачем я здесь? Помочь тебе.

— С некоторых пор я не очень верю в бескорыстную мужскую помощь.

— И правильно. Мужчины — редкие циники, — усмехнулся Ворон. — Но мне ты можешь доверять. Во всяком случае, рискни. Что ты теряешь? Я вижу, тебя сильно тревожит завтрашний день. Чем я могу помочь?

Терять-то Полине и действительно практически было нечего. Сколько она ни думала, так и не придумала, как пройти проверку на Сфере Гольца. К тому же, она и в правду чувствовала к Ворону доверие. Не видела, чтобы он искал в знакомстве с ней какую-то выгоду.

— Ты же сильный маг? — приподняла Полина бровь. — Наверно тебе не составит труда лишить вот это кольцо магических свойств, — она показала Ворону правую руку. — Или если не полностью лишить, то хотя бы уменьшить настолько, чтобы при прикосновении к Сфере Гольца, та осталась цела.

— Ты думаешь, это кольцо разрушило Сферу? — Ворон запрокинул голову и расхохотался, словно услышал несусветную глупость. — Думаешь, эта дешевая подделка Изиаля искрошила в пыль древний первородный артефакт?

— Разве нет? — Полина опешила такой реакции Ворона. — А что же тогда?

— Ты.

Рональд смотрел на Заиру, а она куда-то в дальний угол комнаты. На ее губах играла лукавая улыбка. Ему показалось, что юной прорицательнице известно гораздо больше, чем она говорит.

— Ты ведь знаешь что-то еще о женщине из пророчества? — спросил он требовательно. Но Заира никогда не считала, что должна покоряться приказам короля.

— Я не знаю наверняка, — уклончиво ответила она. — Но хочешь, давай сыграем? Может, Карты Судьбы дадут еще одну подсказку?

Заира отошла от окна и присела в кресло возле низкого столика. Рональд принял приглашение — занял кресло напротив, и игра началась.

Заира сняла красный и черный браслеты и протянула Рональду. А затем достала из потайного кармана платья колоду диковинных карт, вытянула из середины одну и положила на стол рубашкой вверх. Рональд помнил правила — ему нужно угадать масть и накрыть карту браслетом соответствующего цвета. Что ж, пусть будет красный. Нет, не угадал. Заира перевернула карту — на ней дама в черной маске — черная масть.

Прорицательница помедлила немного и вытянула следующую карту, Рональд накрыл ее черным браслетом — и опять ошибся.

— Тебе явно в этой игре не везет, — рассмеялась плутовка.

— Да разве можно выиграть у той, кто знает все твои ходы наперед?

— Ты играешь не со мной, — возразила она, выкладывая новую карту. — С судьбой.

Рональд снова попытался угадать, и снова — мимо. Лишь пару раз ему удалось дать правильный ответ. Заира все действия Рональда сопровождала многозначительной улыбкой. Он знал, что во время игры ей являются образы будущих пророчеств, но внешне выглядело, что ее просто забавляет процесс. Он остановил игру, снова потребовал:

— Помоги мне найти ее.

— Тебе не нужна помощь, — Заира собрала карты. — Ты уже нашел. Сегодня ты держал ее за руку.

Такая подсказка не облегчала задачу. Сегодня Рональд держал за руку всех пятерых девушек, рожденных в ночь парада планет — со всеми ними танцевал.

— Этого мало.

— Хорошо, — Заира стала серьезной. — Карты подсказали мне кое-что еще. Женщина из пророчества является носительницей редкой древней магии.

А вот это совсем другое дело. Это ценная подсказка. Проверить, кто из девушек обладает магией не так и сложно.

— Лайзи, — нежный голос Глори вырвал Полину из крепкого безмятежного сна. — Лайзи, — узкая ладонь осторожно коснулась плеча и легонько потрепала его. — Уже два часа до полудня.

Что? Два часа до полудня? Поля резко приподнялась, опираясь на локоть. Как она могла так долго проспать?

— Я не хотела тебя будить, — Глори присела на краешек кровати. — Подумала, тебе нужно как следует отдохнуть после вчерашнего бала. Ты выглядела такой уставшей.

Вчерашний день действительно изрядно вымотал. Причем, бал был только небольшой частью приключений, выпавших Полине на вечер и ночь. Особенно ночь была бурной. Поле первым делом вспомнился ее незваный гость, запечатавший магию. Может, поэтому Полина и спала так беспробудно и долго? Терзавшее ее изнутри нечто усмирилось и дало спокойно выспаться.

Тогда, ночью, события развивались настолько быстро, что и обдумать все происходящее было некогда, но теперь в голове промелькнул вопрос: правильно ли поступила Полина, что приняла помощь Ворона? Ведь она ничего о нем не знает, даже настоящего имени. Вообще, на нее абсолютно не похоже, чтобы доверие к мужчине возникло так сразу и на пустом месте. Возможно, маг обладает какими-то ментальными чарами. Он ведь упоминал, что хорошо чувствует женщин и может на них влиять. Но, что странно, даже сейчас, когда Ворона рядом не было, и он не мог воздействовать на Полину непосредственно, она все равно ощущала по отношению к нему почти безоговорочное доверие — глубокую убежденность, что он не желает причинить вреда. Так доверяешь врачу, опытному хирургу, который лучше тебя знает о твоем здоровье, о том, что происходит внутри тебя. И если он говорит, что надо удалить, к примеру, аппендикс, смело ложишься ему под нож…

— А знаешь, чем я занималась сегодня утром? — вырвала из раздумий Глори.

Ее широко распахнутые глаза радостно сияли. Она выглядела непривычно возбужденной — заметно было, что ей не терпится поделиться с сестрой какой-то важной новостью. Полина еще не видела Одуванчика настолько радостной и, честно, даже предположить не могла, что вызвало ее настолько бурное восхищение.

— Сегодня утром мне давал урок профессор словесности и изящных искусств. Сам Вольдар Стланский, — выдохнула Глори.

Полине, конечно, ни о чем не говорило это имя, но судя по улыбке чистого восторга, сияющей на лице Одуванчика, этот Вольдар — личность известная.

— Я никогда даже подумать не могла, что у меня будет возможность хотя бы пообщаться с ним, а тут он провел со мной индивидуальное занятие. Я до сих пор не могу поверить. Мы разговаривали с ним о творчестве Ренульдо-ли-Гофье. Разбирали его бессмертные строчки…

Под веселый щебет Глори Полина поднялась с кровати. Надо было приводить себя в порядок. Сегодня ее ожидала аудиенция короля — то еще удовольствие. Но невозможно было предаваться унынию в компании сияющей счастьем Глори, следующей за каждым шагом.

— А знаешь, профессор Вольдар сказал, что у меня интересное прочтение идей Ренульдо-ли-Гофье, и хоть он со мной не согласен, но готов обсудить их на следующем занятии.

Следующем занятии? Кажется, наконец-то Полина проснулась окончательно, и ее мозги включились, чтобы уловить подвох. С чего бы это известный профессор решил заниматься с сиротой. Да еще регулярно.

— Господин Тайлер сказал, что нанял профессора Вольдара давать мне уроки трижды в неделю, — не веря своему счастью, прошептала Глори.

Тайлер нанял лучшего педагога для девочки, на которую ему наплевать? Хочет показать невесте, что не так уж он и плох? Что-то Полина сомневалась в чистоте намерений своего «жениха».

Не успела она закончить утренние процедуры, как он появился в ее покоях собственной персоной. Глянул на Глори, и ту сразу как ветром сдуло — она мигом ретировалась к себе в смежную комнату.

— Как видите, Элайза, я учел ваши пожелания и уже начал их выполнять, — произнес Тайлер непривычно мягко. — Вчера вечером мы с юристом внесли в брачный договор правки, о которых вы упоминали.

Тайлер подошел к Полине и протянул бумаги. Он говорил приветливо, даже улыбался, но от него все равно веяло холодом.

— Сумма ежемесячного содержания увеличена вдвое. Кроме того, отдельным пунктом прописаны траты на педагогов для Глариетты, расходы на ваш с ней ежегодный отдых на лечебных водах, капитальный ремонт вашего родового замка…

Тайлер скрупулезно перечислял пункт за пунктом, а Полина в это время пробегала глазами договор. Текст действительно был подправлен. Но правки касались только сумм, которые Тайлер обязан будет выделять на содержание будущей супруги и ее сестры. Что касалось обязанностей самой супруги, они остались без изменений. Ей все также предписывалось неукоснительно соблюдать все рекомендации доктора, чтобы как можно быстрее забеременеть, а затем переехать в родовой замок и не показывать оттуда носа.

— Надеюсь, теперь вас все устраивает? Будьте добры подписать.

— Договор составлен так, что я по сути должна буду стать затворницей, — Полина протянула бумаги назад Тайлеру. — Текст требует дальнейшей доработки.

— Нет, — резко перебил Тайлер. Вся его учтивость мигом улетучилась. — Больше в договоре не будет изменено ни слова. Я и так пошел вам на значительные уступки. Будьте любезны подписать немедленно.

Полина чувствовала, что торговаться дальше бесполезно. Тайлер не уступит. У нее есть только два варианта: подписать или не подписать.

— Если вашей подписи не появится на документе через минуту, я разорву помолвку, — будто в подтверждение мыслей Полины произнес Тайлер. И добавил чуть надменно: — Только от вас зависит, состоится ли завтра очередное занятие Глариетты, которого она так ждет.

Играет на сестринской любви? Да еще так демонстративно и цинично. Мерзавец. Поставил невесту перед выбором — подписать договор на его условиях или снова нищета — полуголодное существование, и Глори опять придется мечтать не о педагогах, а хотя бы о куске хлеба.

Полина медлила. Ей ведь надо принять решение даже не за себя — за Элайзу. Элайзе с этим жить.

Тайлер стоял совсем рядом. Видный, в общем-то, мужчина. Высокий, подтянутый, респектабельный, богатый. Не самая плохая партия по местным меркам. Какие мысли были у Элайзы, когда она соглашалась на этот брак? Чувствовала ли хоть что-то по отношению к этому мужчине, или решилась на союз с ним исключительно ради сестры? И почему потом все же передумала? Что заставило ее поменять решение? Почему отважилась на отчаянный шаг — избавиться от обручального кольца с помощью запретной магии? Означает ли это, что Элайза предпочла нищету для себя и сестры, только лишь бы избежать этого союза?

Трудно угадать мотивы поступков человека, которого совсем не знал. Трудно принять решение за него. Но что если Полина бы принимала решение не за Элайзу? Что если выбор нужно было бы сделать ей самой? Она, конечно, гонит мысль, что возможно попала в это тело надолго, если даже не навсегда. Но что если это так? Если ей не суждено вернуться в родной мир? Если предстоит всю оставшуюся жизнь провести здесь. Какое решение приняла бы Полина в таком случае? Отдать свою молодость и свободу нелюбимому человеку и обеспечить этим себе и Глори безбедную жизнь? Или остаться свободной, но обречь на нищету себя и девочку, которая и так настрадалась? Врагу бы не пожелала стоять перед таким выбором.

Нет, Поля однозначно и мысли не могла допустить — позволить голодать и так прозрачной от худобы Глори, но и отдавать себя бездушному Тайлеру не хотелось. Что же делать? Нужно искать третий вариант. И для начала хотя бы выиграть немного времени. Но как?

— Минута прошла. Подписывайте, Элайза, — Тайлер поглядел тяжело. Видно было, что его терпение на исходе.

Лучший способ потянуть время — бюрократическая волокита. Ну, Полина, жги!

— Брачный договор — это очень серьезный документ. Мне необходим совет опытного человека, перед тем как поставить под договором свою подпись. Вдруг в бумаги вкралась какая-то юридическая ошибка? Бывает, что одна запятая полностью меняет смысл.

— Вы имели вчера возможность побеседовать с очень опытным в таких делах человеком — моим юристом. Вы сомневаетесь, что документ составлен по всем правилам?

— Хотелось бы в этом убедиться…

— У вас есть более компетентный юрист на примете? — с издевкой перебил Тайлер.

— Да, — невозмутимо ответила Полина. — Его Величество назначил мне сегодня в полдень аудиенцию. Это такой подходящий случай, чтобы просить его милости дать мне совет по поводу брачного договора. Думаю, он не откажет…

Это конечно был чистой воды блеф. Король и глядеть в бумаги не станет. Может даже счесть наглостью обращение с подобными просьбами, но Тайлер почему-то повелся. Он буквально позеленел на глазах.

— Что за вздор!

— Вы полагаете, что Его Величество не компетентен в подобных вопросах? Настаиваете, чтобы я подписывала бумаги, не выслушав его рекомендаций? Хорошо. Я так ему и передам. Скажу, что вы отказали мне в праве просить его совета, настояв на том, что его советы бесполезны.

На скулах Тайлера заиграли желваки. Ноздри расширились, с шумом втягивая воздух. Как же он был зол, но что ответить не нашелся.

— Зайду через час, — бросил, уже выходя из покоев. — Будьте к этому времени готовы проследовать на аудиенцию.

Как только «жених» вышел, Полина отправилась в ванную. Из-за того, что утро началось бурно, она еще не успела до конца привести себя в порядок. А ей хотелось сегодня на аудиенции выглядеть безупречно. С момента, как попала в этот мир, Поля еще ни разу не испытывала желания сделаться по-настоящему женственной и привлекательной — поработать над образом, поэкспериментировать, добавить акцентов. Казалось бы естественное для девушки стремление — выглядеть хорошо, но чужое тело сбивало весь настрой.

Однако каждый раз, когда Полина глядела в зеркало, отражение становилось ей все более и более привычным. Она свыкалась с ним, и, кажется даже, стала узнавать в нем черты своей прежней внешности. Не понятно, как такое возможно, но теперь ей все чаще казалось, что с той стороны зеркальной поверхности смотрит на Полю уже не незнакомка, а она — Полина.

Арсенал местной косметики был не слишком разнообразен, но Поля и в своей земной жизни не любила перебарщивать с макияжем. Буквально несколько правильных штрихов — и получилось именно то, что Поля и хотела. Осталось уложить волосы. Можно было бы позвать служанку, но Полина пока не очень с ней сдружилась — редко пользовалась ее услугами. Не привыкла она, чтобы кто-то чужой одевал-раздевал. Помочь с прической лучше попросить Глори.

Ее и звать не пришлось. Когда Полина вышла из ванной, увидела Одуванчика, присевшую на краешек стула. Но что с ней? От утреннего восторга не осталась и следа. На Глори лица не было. Плечики понуро опущены. Но в глазах-блюдцах светилась странная решимость.

— Лайзи, — она соскочила навстречу. Подбежала, обхватила своими тоненькими ручками, — Лайзи, прошу, не делай этого.

— Чего? — Полина прижала ее к себе.

— Не выходи за него. Это ведь ты из-за меня?

Поля чуть отстранила Глори, взглянула на нее и все поняла — Одуванчик вольно или невольно услышала их разговор с Тайлером. Она упорхнула к себе, как только тот появился, но… смежные комнаты. Если Глори не стала плотно прикрывать дверь, ей прекрасно были слышны голоса. Малышка не по годам взрослая и умная, чтобы понять из разговора, что брак договорной и цена вопроса — благополучие Глори. У Полины сердце сжалось — как Одуванчику горько было осознать, что и она сама и приглашенный для нее профессор были лишь частью плана Тайлера, цель которого — шантаж. Если у Глори оставалась еще хоть капля детской наивной веры в добро, то сегодня и она улетучилась.

— Он тебе неприятен? Я догадывалась, но мне хотелось верить, что это не так. Брак с ним станет для тебя тюрьмой? — убитым голосом спрашивала она. — Он нехороший человек, Лайзи. Он будет тебя обижать. Прошу, не делай этого…

Глори вцепилась в руку Полины и заговорила быстро и горячо:

— Мы справимся и без него. Обещаю. Помнишь, я тебе рассказывала, что научилась плести кружево? Еще полгода назад, когда наш бывший опекун в очередной раз сократил ежемесячную сумму нашего содержания, я попросила нашу гувернантку, чтобы та научила меня рукоделию. У меня хорошо получалось. Я относила кружево госпоже Валиде, которая держит салон дамской одежды. Она платила мне по три тиннью за каждое. Я скопила небольшую сумму — нам хватит на первое время. А потом… Смотри, я все рассчитала. Если постараться, за день вполне можно сплести одно кружево. Сейчас, правда, нитки сильно подорожали, но все равно, должно получаться полтора тиннью чистого дохода. Это не так много. Но в лавке «От Тильды» продают очень дешевый хлеб. Он наполовину морковный, но зато всегда свежий. Мы продержимся, Лайзи. Мы сможем. Я буду очень-очень стараться. Я буду работать по ночам. Только не делай этого, прошу. Я не отдам тебя ему!

Малышка обняла и прижала с таким отчаяньем, будто Полю прямо сейчас кто-то хочет вырвать из ее рук.

— Глори, — слезы щипали глаза. — Глори…

Сколько силы в этой крошке! Сколько искренней всепоглощающей любви!

— Мы прорвемся, мой славный Одуванчик! У нас все будет хорошо, — Полина целовала сестру в макушку. Да. в этот момент она ощущала Глори своей родной сестрой. Самой лучшей сестрой в мире.

Рональд поймал себя на том, что каждую минуту переводит взгляд на массивные напольные часы. Он будто подгонял стрелки. Нетерпение не в его характере, но сегодня его выдержка дала сбой. Он напряженно ждал наступления полудня. Вот-вот в его кабинет должны будут привести Элайзу.

Все утро его мысли были заняты ею. Хотя нет, сначала он думал о пятерке девушек, рожденных в ночь парада планет. Кто из них женщина из пророчества? Уже вчера стало ясно, что это не Антуанна и не Доминика, потому что в их жизни не было мужчины, который их предал. Оставались сестры-близнецы и горная красавица Алитайя. Новая подсказка Заиры указывала, что девушка, которую ищет Рональд, должна быть носительницей редкой древней магии. Тигул по заданию Рональда быстро навел справки и выяснил, что у Лаванды и Миранды крайне слабый магический дар. Зато род Алитайи и она сама обладают редкими способностями — им подвластна магия четырех стихий. И вывод отсюда следовал однозначный — Алитайя и есть та, о ком упоминается в пророчестве.

Она производила впечатление умной и практичной женщины. Красивая, грациозная, страстная, как все жительницы гор. Казалось бы, Рональд должен чувствовать удовлетворение, что нашел ту, которую искал, и она оказалась внешне соблазнительной и, к тому же, интересной — не пустой. Но Рональд не ощущал того, что чувствует человек, долго ломавший голову над загадкой и, наконец, разгадавший ее. Что-то внутри него не могло смириться с тем, что Алитайя и есть женщина из пророчества, что именно ее он должен повести под венец, что именно она должна родить ему первенца,

Логика подсказывала, что нужно начинать сближение с Алитайей. Необходимо проводить какое-то время вместе. Дать ей и себе привыкнуть друг к другу. Дать возможность чувствам развиться. Может, есть шанс сделать будущий брак не вынужденным, а желанным?

Все это диктовала логика, но мысли упорно текли в ином направлении — постоянно возвращались к другой девушке — хрупкой, но сильной, с пронзительными зелеными глазами. Элайза. Все указывало на то, что она не может быть женщиной из пророчества, но в душу закралось необъяснимое настырное желание, чтобы ею оказалась именно Элайза. Почему? Рональд привык быть честен с собой — он знал, откуда это желание. Он увлекся девчонкой. Сильно. С ней что-то было не так. Загадка манила. Не с Алитайей, а с ней ему хотелось бы проводить время. Узнавать ее, разгадывать, заставить раскрыться. Она будила в нем платонический интерес и одновременно плотское желание. Острое. Запретное. Нельзя желать чужую невесту…

За два часа до полудня Рональду в кабинет доставили восстановленную Сферу Гольца и послание от пресветлого Пьелима, который ею занимался. Он сообщал, что Сфера была разрушена не с помощью артефакта. Пьелим полагал, что была задействована магия. Эта информация зародила в Рональде неожиданную надежду. Он думал, что кристалл пострадал из-за кольца на пальце Элайзы, но, выходит, нет. Значит, сама Элайза обладает магией? Но ведь именно об этом и шла речь во вчерашней подсказке Заиры. Другой вопрос, как можно обладать настолько сильной магией в восемнадцать лет? Не означает ли это, что Элайза старше? Тогда выходит, в архивах неправильно указана дата ее рождения, и значит, она все-таки может быть женщиной из пророчества.

Рональда будоражила эта мысль, но он понимал, что, скорее всего, выдает желаемое за действительное. Он напомнил себе, что Элайза — очень-очень непроста. Она многое скрывает Ее цели непонятны и совсем необязательно чисты. И именно в этот момент, когда терзали сильные подозрения, явился Тигул с очередной порцией добытых сведений, которые только усилили недобрые мысли. Чем дальше продвигался рассказ ищейки, тем сильнее накатывала на Рональда волна гнева. Он допускал нечто подобное, но все равно информация стала для него крайне неожиданной и убийственной.

Чего Полине стоило унять дрожь, прежде чем взять в руки протянутый королем «манускрипт». Чего стоило смотреть на листок спокойно, будто в первый раз видит На самом деле волнение было таким, что темнело в глазах. Она сразу узнала эту тонкую сероватую бумагу, узнала размашистый почерк врача — это был рецепт на экспериментальный препарат который Полине прописали накануне ее попадания в этот мир. Тот самый препарат от бесплодия, на который она возлагала большие надежды.

Название лекарства, как и положено в медицинских рецептах, было написано на латыни. Если приплюсовать сюда неразборчивость почерка, которым страдают все врачи, то даже для среднестатистического жителя земного мира написанное выглядело как тарабарщина. Не удивительно, что в этом мире рецепт приняли за манускрипт с тайнописью.

Но откуда он здесь? Как попал к королю? Почему тот думает, что Полина может прочитать написанное? Сердце тревожно стучало в груди.

— Сегодня утром был взят под стражу известный в столице ювелир — Изиаль, — король пристально смотрел на Полину, изучая ее реакцию на свои слова. — Он обвиняется в проведении запрещенных ритуалов и использовании запретной магии. Этот манускрипт найден у него в архиве. Я думаю, вам под силу будет расшифровать его, ведь вы работали на Изиаля, не так ли?

Рецепт был у Изиаля??? Мысли замельтешили в голове мятежно, лихорадочно. Возможно, это он причастен к тому, что Полина оказалась здесь? Негодяй! Как же ей хотелось бы взглянуть на него и задать ему пару вопросов. Но сейчас не об этом надо думать. Сейчас над Полиной дамокловым мечом нависла другая проблема. Ее, по сути, только что обвинили в пособничестве подпольному магу. А значит, ей, как и ему, грозит немедленный арест.

Что собой представляют местные тюрьмы и методы воздействия на заключенных, страшно было даже представить. В голове всплыли леденящие душу картины средневековых казематов и замученных пытками узников. Но ведь Полина ни в чем не виновата. Почему она должна расплачиваться за чужие грехи? А Глори? Что будет с Одуванчиком, если Полину арестуют?

— Ваше Величество, я не работала на Изиаля, — произнесла она твердо и подняла на короля глаза.

Сейчас самое главное выдержать этот тяжелый взгляд. Он проникает в самую душу, больно терзает, испытывает, подавляет. Нет, Полина не отвернется. Она смотрела в его опасные омуты, не поддавалась скрытой в них угрозе, противостояла, боролось.

Сколько прошло времени? Они как будто остались одни в целом мире. Полину жгла изнутри странная интимность этого момента, скрытая чувственность их безмолвной борьбы. Наконец, король нарушил молчание.

— Вы утверждаете, что не работали на Изиаля и не знаете этой тайнописи?

— Да.

— Повторите это, положив руку на Сферу Гольца.

Полина коснулась ладонью гладкой поверхности кристалла. Первая часть фразы далась ей легко:

— Я не работала на Изиаля.

Сфера осталась холодной и не поменяла оттенок. Все правильно. В словах Полины не было лжи. Она не работала на Изиаля. Это делала Элайза. Но как произнести вторую часть фразы? Хоть Поля и не владела латынью, но ей ведь известно, что написано в рецепте. Давай, Полина, думай! Лингвист ты или не лингвист? Нужно перестроить фразу.

— Я не знаю языка, на котором сделана надпись на манускрипте.

Вот так. Годится! Молодец! В таком варианте не было неправды. И Сфера подтвердила Полинины слова, оставшись холодной.

Король, похоже, был сильно удивлен. Видимо, беспрекословно доверял своим ищейкам, которые разнюхали, что Элайза работала на Изиаля. Он выглядел задумчивым. Наверно, у него сейчас мозги взрываются от внутренних противоречий. Записал Полину в злостные преступницы, а тут, оказывается, она невиновна. Ничего, мучил Полину, теперь пусть сам помучается.

Поля сняла руку с кристалла. Уже и не верилось, что испытание закончено. По спине тек холодный пот. Может быть, король продолжил бы допрос, но удивительно — со Сферой начало что-то происходить. Она на глазах потускнела. Перламутровые переливы сошли на нет. Кристалл стал похож на неотшлифованный камень цвета асфальта.

Король будто бы и не удивился таким переменам. Позвал секретаря и велел забрать артефакт. У Полины не было ни единой мысли, что произошло со Сферой. Только странная ассоциация с перегоревшей лампочкой, которая не выдержала скачка напряжения в сети. Может, кристалл не рассчитан на большое количество вопросов? Может, одному человеку их можно задать, скажем, только три, а Полю сколько мучили?

Когда секретарь ушел, Рональд задал еще один вопрос:

— Если вы не работали на Изиаля, почему вы так заволновались, когда увидели манускрипт?

Без злосчастной Сферы отвечать было гораздо легче. Тут сойдет любая полуправда:

— Я всегда волнуюсь в вашем присутствии, Ваше Величество, — чуть потупилась Полина.

— Не заметно, — в серых глазах проскочило что-то едва уловимое, но настолько живое… неужели ирония? Неужели что-то может вызвать внутреннюю усмешку у грозного невозмутимого короля? — Вашему хладнокровию позавидовала бы королева.

Полина не знала, насколько серьезно были сказаны эти слова, но они ей неожиданно польстили. Оказывается, это дьявольски приятно услышать комплимент от такого мужчины, и даже неважно, комплимент ли это был. Но нельзя расслабляться.

— Я всегда волнуюсь, но, вы правы, сегодня особенно.

— Почему?

— Я хотела обратиться к вам с просьбой, но боюсь, не разгневаетесь ли вы, посчитав мое обращение неучтивым.

Король, конечно, мастерски умел прятать свои эмоции, но Полина готова была голову на отсечение отдать, что своей витиеватой фразой зародила в Рональде любопытство.

— Обещаю не гневаться. Рассказывайте.

— У меня с собой текст брачного договора, который я должна в ближайшее время подписать. Обычно такой документ составляют юристы жениха и юристы отца невесты. Будь жив мой отец, он бы поручил своим людям проверить договор на предмет юридических ошибок. Но так как я сирота, мне не к кому обратиться за подобной помощью.

Полина не смогла расшифровать эмоции, которые вызвала у короля ее короткая речь. Но он согласился помочь.

— Хорошо. Оставьте документ. Я попрошу своих юристов проверить, правильно ли составлен договор.

Полина выходила из кабинета короля выжатая как лимон — весь разговор с монархом она балансировала на краю пропасти. Ощущение — будто многокилометровый марафон пробежала. Но главное, она выдержала дистанцию. Не сошла, не сдалась. Теперь можно передохнуть — она смогла добиться небольшой отсрочки. Выцыганила время, чтобы продумать план дальнейших действий.

Секретарь проводил Полину через свой кабинет в коридор. А там уже аудиенции короля дожидалась другая посетительница. Высокая стройная темноглазая красавица. Кажется, Полина видела ее вчера на балу.

— Госпожа Алитайя, следуйте за мной, — вежливо обратился к ней Фермиль. — Его Величество готов вас принять.

Она скользнула по Полине холодным взглядом — будто наждачкой прошлась, и направилась за секретарем.

Тайлер нервно расхаживал по своему кабинету взад-вперед. События последнего дня его не просто раздражали — выводили из себя. Все складывалось не в его пользу. Изиаль взят под стражу. Он, конечно, не из тех, кто будет выдавать тайны своих клиентов, но, тем не менее, существовала вероятность, что опасная информация выплывет наружу. Нужно было спешить — поскорее закончить дела с девчонкой. Но она вдруг проявила непонятную блажь и спесь. Тянет с подписанием договора, торгуется.

— Не нервничай ты так, — не спешно цедя из бокала янтарный напиток, произнес Курье.

Юрист и лучший друг был в курсе всех дел, но, в отличие от Тайлера, выглядел абсолютно спокойным. Вальяжно раскинувшись в кресле, он взирал на сгущавшиеся за окном тучи с какой-то философской ухмылкой.

— Договор составлен филигранно. Королевским юристам не к чему будет придраться. Ты сомневаешься в моей компетенции?

— Не сомневаюсь, — Это было правдой. Своему юристу Тайлер доверял безоговорочно. — Но время играет против меня. Сколько продлится вся эта волокита? Я вообще не понимаю, какая шлея попала под хвост девчонке. С чего ей вдумалось торговаться и тянуть?

— А я тебе скажу с чего, — Курье взболтнул напиток в бокале и втянул в себя остатки. — Ты не знаешь женщин. С ним так нельзя. Слишком уж ты цацкаешься с Элайзой. Новый гардероб, педагоги… любой каприз. Сестру ее зачем-то сюда притащил, — Курье поставил пустой бокал на стол: — Будь добр плесни еще. И себе, — добавил с усмешкой, — хватит метаться маятником.

— Что же ты предлагаешь? Посадить ее на хлеб и воду? — Тайлер послушал друга — наполнил бокалы и сел в соседнее кресло.

— Тоже хороший способ сделать женщину покладистой, но не такой быстрый, какой могу предложить я. Тебе нужно, чтобы она как можно скорее подписала брачный договор? Проведи с ней ночь — и девчонка сама начнет умолять тебя не затягивать брачный процесс.

— Но… — Тайлер немного опешил, — вряд ли она даст на это согласие… А если применить силу, она ведь может пожаловаться…

— Кому? — усмехнулся Курье. — Она сирота. Да и не обязательно применять силу. Подлей ей в напиток хорошую порцию веселящего зелья. На ее юные мозги оно произведет такой эффект, что ни о каком сопротивлении не будет идти и речи. Сам тоже хлебни, — хохотнул юрист. — И вам обеспечена нескучная ночь. А утром, когда эффект зелья выветрится, и она осознает, что произошло, на коленях будет тебя умолять не бросать ее и побыстрее оформить документы. Подпишет любые бумаги, уж поверь.

Идея Курье поначалу показалась Тайлеру спорной, но чем больше он ее обдумывал, тем больше она ему нравилась. Лишенная невинности девчонка будет вести себя совсем по-другому. Станет во всем зависимой от Тайлера, покладистой и сговорчивой. Для него же в таком развитии событий нет никакого риска. Даже если девчонка начнет болтать и пойдут слухи, то они не сильно ударят по репутации. Кто осудит жениха и невесту, которые не дотерпели несколько дней до бракосочетания? Не такой и великий грех.

Что касается самой ночи… Еще несколько дней назад перспектива не казалась бы Тайлеру такой уж заманчивой. Но в последние несколько дней с ним что-то произошло. Он стал находить Элайзу привлекательной. До этого девчонка не будила в нем совершенно никаких желаний. А теперь мысль о том, чтобы завладеть ею, заставляло тело бурно реагировать.

— Кстати, будь готов к… кхм… крайней неосведомленности и наивности, — снова хохотнул Курье. — Она ведь сирота. Вряд ли кто-то рассказывал ей в подробностях, что происходит между женщиной и мужчиной в пикантные моменты.

Неосведомленность Элайзы в интимных вопросах будет Тайлеру только на руку. Гораздо проще завладеть неискушенной, чем той, кто понимает что к чему. С наивной девчонкой у него не возникнет проблем.

За окном сильно громыхнуло.

— Начинается гроза, — Тайлер нетерпеливо посмотрел на Курье. — Тебе лучше поскорее отправиться домой.

— Понимаю, понимаю, — губы юриста разъехались в кривой ухмылке. — Сегодняшней ночью тебе будет не до гостей. Удаляюсь, — поднялся он с кресла.

Кто может отпирать дверь Полины? Ключи есть у служанки, но она бы предварительно постучалась, да и вообще не решилась бы тревожить в столь поздний час. Остается хозяин особняка. Вот уж кого видеть совершенно не хотелось. Для чего ему Полина на ночь глядя? Опять будет давить, чтобы подписывала брачный договор? Поля едва успела спрятать шкатулку, как дверь распахнулась, и в комнату действительно вошел Тайлер.

Она бросила на него беглый взгляд, и ее посетили недобрые предчувствия. Таким она «жениха» еще не видела. На нем были мягкие домашние туфли, легкие брюки и белая рубашка, ворот которой расслаблен настолько, что взгляду открывалась шея и грудь. Этот фривольный образ совершенно не вязался с эмоциональным сухарем, коим являлся Тайлер. А если приплюсовать сюда еще и поднос с бокалами и фруктами, который он держал в руках, то картина вырисовывалась совсем уж подозрительная. Тайлер, что, явился соблазнять???

Но не только Полина рассматривала его с удивлением, взгляд «жениха» тоже был оторопелым.

— Вы куда-то собрались, Элайза?

О чем это он? Ах, да. Шкатулку-то Полина припрятала, а вот скинуть плащ с капюшоном, который надевала для маскировки — не успела. Ну и прекрасно. Пусть будет. Хороший такой плащ, добротный, толстый — не помешает в сложившихся обстоятельствах.

— Разумеется, я никуда не собиралась. Просто озябла.

— Велеть прислуге растопить камин? — Тайлер прошел в комнату и пристроил поднос на стол.

— Не стоит. Я люблю, когда в опочивальне прохладно.

Было заметно, что Тайлер остался не очень доволен ее ответом. Но, тем не менее, вслух никаких претензий не высказал, а только распорядился:

— Садитесь, Элайза, у меня к вам важный разговор.

— Спасибо, я постою, — Полина не собиралась облегчать ему задачу.

Лицо Тайлера исказило раздражение. Но он попытался подавить его. Насколько смог. Ему было крайне далеко до короля, который умел филигранно контролировать эмоции. Подхватив бокалы, Тайлер подошел к Полине и изобразил подобие улыбки.

— Элайза, вы сегодня выглядите особенно привлекательно.

Это в бесформенном сером плаще? Какой, однако, «изысканный» комплимент.

Тайлер, можно сказать, силой вложил бокал в руку Полины.

— Пейте. Это поможет вам согреться.

Поля уже практически не сомневалась, что догадка, которая мелькнула у нее в голове при первом взгляде на Тайлера, оказалась верной. Он пытается ее обольстить. Но какой избитый примитивный набор приемов. Подпоить и усыпить внимание парой неуклюжих комплиментов? Возможно, на наивную Элайзу это бы и подействовало. Но уж, простите, господин Тайлер, с Полиной у вас этот номер не пройдет. Она стреляный воробей. Кое-какой опыт по отшиванию незадачливых ухажеров у нее имелся. К вину она, разумеется, не притронулась. Ей нужна свежая голова.

— Так о чем вы хотели поговорить, господин Тайлер? Была бы благодарна, если бы изложили суть, как можно короче. Считаю поздний вечер не самым подходящим временем для бесед.

— Называй меня просто — Тайлер. Мы ведь жених и невеста, к чему формальности? — он поднял руку и снял с ее головы капюшон. — Хочу видеть твои прекрасные глаза.

Уже и на «ты» перешел? Уже и глаза прекрасные? Не слишком ли быстрый разгон?

Полина снова накинула капюшон на голову и невозмутимо аргументировала свои действия:

— Уши мерзнут.

Тайлер чуть вином не поперхнулся от раздражения. С минуту он молчал, видимо, вырабатывая дальнейший план действий. В комнате слышны были только звуки громыхающей за окном грозы и барабанная дробь дождевых капель по стеклу.

— Элайза… — его дыхание участилось — ощущалось, что он начинает выходить из себя. Голос уже не звучал так елейно как вначале: — У меня действительно очень важный разговор. И вам он должен быть интересен в первую очередь. Скоро вы станете моей супругой, и мы будем делить с вами брачное ложе.

Будь на месте Полины настоящая Элайза, она бы после этих слов наверно залилась румянцем с головы до ног. И дышать от смущения перестала. Но Поля, разумеется, дышала. И совершенно ровно.

— Вы знаете, что происходит между мужчиной и женщиной в такие минуты? — Тайлер продолжил попытки смутить и заинтриговать.

Не хотелось бы разочаровывать господина Советника, но да — Полина в курсе.

— Я расскажу вам об этом таинстве, — его голос снова наполнился липкой сладостью. — Для женщины это блаженство — подарить себя мужчине.

Он развернулся к Полине лицом. Навис. Его рука потянулась к завязкам плаща. Похоже, Тайлер настроен во что бы то ни стало добиться своего. Зачем ему это? Просто приспичило? Поля заметила, что в последнее время в его взгляде то и дело проскакивал мужской интерес. Но слабо верилось, что у Тайлера не было с кем снять напряжение, кроме как с неопытной наивной девой. Нет, что-то тут не то.

Полина отпрянула и продолжила свою тактику невозмутимости.

— Простите, господин Тайлер, но, к сожалению, эта тема в данный момент мне совершенно не интересна. Я-то думала у вас действительно какая-то любопытная информация. Но раз нет, отложим разговор до лучших времен.

Она кивнула в сторону двери. Тайлер аж взвился от досады.

— Нет-нет, — он подхватил ее руку. Пальцы сомкнулись на запястье. — Вы выслушаете меня сегодня.

Она чувствовала, что он хотел бы действовать жестче. Но сдерживал себя. Его губы силились растянуться в соблазнительную улыбку, тогда как в глазах светилось желание поскорее закончить с разговорами и перейти к действиям.

Так все-таки, что им движет? Скорее всего, весь этот сыр-бор, затеян для того, чтобы сделать Элайзу послушной. Нельзя забывать, что здесь царит средневековый менталитет. Тут девушка, подарившая кому-то свою невинность, по сути, дарит вместе с ней и всю себя целиком. Она становится зависимой от мужчины, ведь если он откажется от брака с ней, никому другому такая «обесчещенная» уже тоже не нужна. Тайлеру задумал получить рычаг давления на Элайзу. Он уже показал, что не гнушается шантажом, игрой на сестринской любви. А теперь пошел еще дальше. И ведь будь на месте Полины настоящая Элайза, эта циничная игра наверняка бы удалась Тайлеру. Смогла бы наивная девочка понять, в какую ловушку ведет ее мерзавец? Когда она все осознала бы, было бы уже поздно. Но почему Тайлеру так горит этот брак? Для чего ему так нужна в жены бесприданница-сирота?

Полина резко дернула руку, чтобы высвободить запястье.

— Не смею вас больше задерживать, господин Тайлер. Уверена, вы вполне сможете найти себе другую собеседницу, кому будет интересна тема, которая вас сегодня волнует.

В глазах Тайлера загорелся уже настоящий гнев.

— Элайза, будь добра, выпей, — он прижал Полину своим мощным телом к стене и поднес бокал к губам, пытаясь чуть ли не насильно влить содержимое в рот.

Наверняка в вино добавлена, какая-нибудь гадость, подавляющая волю. Вот так — из соблазнителя переквалифицировался в насильники? Он думает, что если физически сильнее, то Полина его боится? Что если она меньше и тоньше его в два раза, то покорится его воле? Не станет бороться? Тут он сильно ошибается. Да если он продолжит в том же духе, она поднимет такой крик и визг, что сбегутся все слуги. Весь особняк будет на ушах стоять. Тайлер запомнит эту ночку надолго. Жаль только Одуванчика пугать. Полина непроизвольно покосилась на дверь, ведущую в смежную комнату.

Тайлер перехватил ее взгляд:

— Не беспокойся о сестре. Ее там нет. Я распорядился отвести ей другие, более просторные и удобные, покои.

Вот негодяй! Предусмотрел, что Глори может что-то услышать и помешать? Может, он и слуг куда-нибудь услал? Кричать бесполезно? Но Поля все равно не сдастся. Она тряхнула головой, чтобы капюшон спал с головы, и посмотрела Тайлеру в глаза. Она ни капли его не боялась. Пусть он это увидит. Пусть увидит в ее взгляде всю силу презрения. Всю ее решимость.

— Господин Тайлер, давайте начистоту. Вы думаете, лишив меня девственности, сделаете послушной?! Имейте в виду, я никогда добровольно не стану женой насильника. Никогда добровольно не подпишу бумаги, которые связывали бы меня с человеком, посмевшим цинично надругаться.

Тайлер тяжело дышал. Его трясло от негодования. Что? Не ожидал, что его «гениальный» план будет раскрыт?

Он не выпускал Полину. Решал, что делать дальше. Она тоже времени зря не теряла, присматривала предмет потяжелее, до которого, в случае чего, в состоянии дотянуться.

В этой напряженной тишине опять стали слышны звуки грозы. Раскаты доносились откуда-то издалека. Но очередной разряд, видимо, угодил прямо в особняк. Громыхнуло так сильно — аж уши заложило. И только через секунду Полина поняла, что произошло. Дело не только и не столько в грозе. Какой-то тяжелый предмет попал в окно, и оно разбилось вдребезги.

Тайлер на автомате сделал несколько шагов в сторону окна — посмотреть, что случилось, и вдруг взвыл от боли. В полутьме он наступил на осколок, который прорезал его легкие домашние туфли.

— Стефан! — заорал Тайлер не своим голосом, призывая управляющего.

Сильно припадая на правую ногу, он вылетел из покоев Полины. Она еще долго слышала его ругательства и нечеловеческий рык. Видимо, все слуги действительно были отосланы в дальнее крыло особняка и не сразу откликнулись на зов хозяина.

До Полины долетали приказы Тайлера немедленно пригласить лекаря и разобраться, что случилось с окном. Кстати, она уже знала, что случилось. Поля аккуратно подняла с пола увесистый камень. Вот она — причина разбитого стекла. Интересно, кто постарался? Она выкинула булыжник назад на улицу. Кто бы это ни был, Полина была ему очень благодарна.

Гроза продолжалась. Ветер задувал в разбитое окно целые струи воды. Комната выглядела как не самое подходящее место для ночного отдыха. Но занятый собственной персоной Тайлер забыл отдать распоряжения, чтобы Полине отвели другие покои.

Она, не долго думая, решила на сегодняшнюю ночь перебраться к Глори. Собрала небольшую сумку личных вещей, не забыв положить туда шкатулку, и попросила прислугу проводить ее в покои сестры.

Полину долго вели коридорами — Тайлер постарался отселить Глори как можно дальше — в гостевое крыло, расположенное в пристройке. Вот и отлично. Чем дальше от «жениха», тем лучше.

Поля надеялась, что не потревожит Одуванчика. Несмотря на поздний час, наверняка та еще не спит — сидит под напольным светильником с книгой в руках. Именно за этим занятием Полина и застала Глори.

Та моментально сорвалась с кресла, подскочила, встревожено заглянула в глаза.

— Все хорошо, — поспешила успокоить Поля. — В моих покоях разбилось окно. Я к тебе. Пустишь?

— Ко мне? — Глори просияла. И радостно обхватила руками. Но потом вдруг резко отстранилась: — Он тебя не обидел?

Сколько тревоги в этих не по-детски серьезных глазах.

— Нет, все хорошо, — снова начала успокаивать Полина, крепко прижимая Одуванчика к себе и целуя в макушку.

Хм. Почему у нее влажные волосы? И так пахнут дождем. Она попала под грозу? Догадка молнией сверкнула в голове.

— Глори… — Полина отстранилась и заглянула Одуванчику в глаза. — Глори, это сделала ты?

Так вот кто стал спасителем Полины. Этот хрупкий тихий ребенок, эта светлая преданная душа. Она защищала сестру, как могла.

Глори спрятала глаза и начала говорить быстро-быстро.

— Когда управляющий по приказу господина Тайлера велел мне перебираться в другие покои и даже не дал предупредить об этом тебя, я заподозрила недоброе… Я так волновалась, что он может тебя обидеть… — голос Глори дрогнул. Она рвано вдохнула и продолжила: —…я все думала, как тебе помочь, и придумала. Тут в пристройке есть выход на задний двор. Я тихонько пробралась на улицу. Я так боялась, что могу не успеть…

— Ты успела, — Полина снова притиснула к себе Глори. В этом чужом неприветливом мире эта малышка — единственный человек, который предан и любит всей душой. И Полю тоже переполняла любовь. Она шептала: — Мой славный Одуванчик. Мой храбрый стойкий Одуванчик.

У них у обеих текли из глаз слезы. Но не долго. Когда Глори спросила, почему так громко кричал Тайлер, а Полина рассказала о его неудачном забеге по битому стеклу, они вдруг начали смеяться. Хохотали безудержно, повалившись на кровать. Смех, слезы — все признаки истерики на лицо. Но им нужен был этот выплеск эмоций.

О том, как дальше выживать в этом мире, Полина подумает завтра, а сегодня хотелось просто отдохнуть. Они легли спать рядом на одной кровати, хотя Поля могла бы занять свободную софу. Но им хотелось держаться за руки — это давало удивительное ощущение покоя и защищенности.

Им долго не спалось. Глори вспоминала случаи из детства и рассказывала Полине. За окном продолжала бушевать стихия. Под раскаты грома и сполохи молний у Одуванчика в памяти всплывали не самые безобидные приключения. Больше всего Полю заинтриговал рассказ о том, как однажды сестры из любопытства решили наведаться в Проклятый Замок. Это огромное заброшенное строение, расположенное в лесу, который окружает столицу. Оно давно пустует — полагают, что там живут только черные вороны. А какой человек в здравом уме рискнет поселиться в Проклятом Замке? Говорят, еще ни один из смельчаков, кто осмеливался переступить порог зловещего строения, не вернулся назад.

Глори и Элайза, конечно, не собирались заходить внутрь. Им интересно было взглянуть на замок хотя бы издалека. Они дошли только до деревянного мосточка, перекинутого через ручей. Дальше идти не решились. Считается, что на той стороне ручья начинаются гиблые места — можно в два счета заблудиться. И хоть виднеющиеся в просветах между стволами деревьев стены замка могли бы служить ориентиром, но, говорят, наоборот, они сбивают с пути.

— А почему замок считается проклятым? Кто его проклял? Кто там жил, до того, как о нем пошла дурная слава? — Полина засыпала Глори вопросами.

Любопытство ее не было праздным. Ей вдруг почему-то подумалось, что именно в этом замке и может обитать Ворон. Странная, конечно, мысль. Но ведь и Ворон очень странный. Полина обратила внимание, что он не хочет показываться на людях. Всегда бесследно исчезает при угрозе быть кем-то замеченным. А если ты по какой-то причине скрываешься от людских глаз, то разве можно найти более подходящее место, чем замок, который считается проклятым, куда боятся подходить на пушечный выстрел. А самому Ворону проклятье замка наверняка не страшно. Он ведь сильный маг.

— Замок принадлежал очень древнему магическому роду Сар-тье-Клар, — поделилась Глори. — Но все, что касается этого рода, покрыто тайной. Известно только, что из века в век род истощался. Наверно, тоже был проклят. И когда умер последний представитель рода, земля, на которой стоял замок, и сам замок окончательно оказались во власти черных чар.

Эта жутковатая информация не разубедила, а, наоборот, еще больше убедила Полину, что именно Проклятый Замок и облюбовал себе Ворон. А значит, теперь Поля знает, где в первую очередь стоит поискать мага, который распечатает ей магию.

После ночи, полной драматических событий, утро показалось удивительно спокойным. Вместе с завтраком прислуга принесла известие, что в комнате Полины начат ремонт а ей отведены другие покои — по соседству с Глариеттой. Туда уже отнесены все вещи.

Поля быстро обустроилась на новом месте. Внутренне она постоянно была напряжена — ждала какого-то подвоха от Тайлера. Но помогавшая с переездом прислуга обмолвилась, что он отбыл по делам до завтра. Какая обнадеживающая новость. Даже не верилось, что Полина, наконец-то, предоставлена сама себе. События последних дней не давали продыху. То король устраивал неприятные сюрпризы, то «жених». Но теперь у нее в кои то веки выдался спокойный день. Можно продумать, как действовать дальше.

Первым делом Полина решила разобрать кое-какие документы, которые хранились в семейном архиве сестер. Их было немного, но они должны были пролить свет на дальнейшие перспективы. Бумаги не порадовали. По рассказам Глори Полина и так уже знала, что у рода Дюрей-ла-Пласи, которому принадлежали сестры, дела обстоят плачевно. И документы это красноречиво подтвердили. Не только родовой замок отца, но и особняк матери на окраине столицы, в котором девочки жили последние два года, роду уже не принадлежали. Отец за несколько месяцев до кончины заложил все это троюродному дядьке, который перепродал недвижимость Тайлеру. В случае, если помолвка Элайзы и Тайлера будет расторгнута, то Глори и Полине, по сути, жить будет негде. Разве что Глори, как несовершеннолетнюю, согласятся приютить в каком-нибудь сиротском доме при храме.

Как бы Полине не хотелось красиво и гордо хлопнуть дверью после вчерашнего инцидента, но пока она себе такую роскошь позволить не могла. И хоть мозги только и были заняты мыслью, как выпутаться из этой неразрешимой ситуации, ничего путного не придумывалось. Понятно, почему Элайза согласилась на брак с этим мутным Советником. У нее, в общем-то, другого выхода не было. Но что произошло потом? Почему она все-таки избавилась от обручального кольца? Как бы Полине хотелось поговорить с ней. Узнать хоть что-то. В голове мелькнула шальная мысль. А не может шкатулка перенести Полину к Элайзе, в земной мир? Не понятно хватит ли у этого артефакта силы для перемещения между мирами, но если он на такое способен — это бы многое решало. Может ненадолго, хотя бы на несколько минут, шкатулка все же в состоянии перебросить в родной мир? У Полины засосало под ложечкой от этих мыслей. Господи! Как ей хотелось домой!

Ладно. Что толку пока думать об этом? Сначала надо вернуть магию, чтобы шкатулка вновь заработала. У Полины по этому поводу уже созрел план действий. Вчера она подробно расспросила у Глори, где находится Проклятый Замок. Для надежности с ее слов даже карту маршрута себе нарисовала, чтобы ничего не забыть и ничего не перепутать. Сегодняшней ночью Поля намеревалась провести разведку боем. Подобраться к замку поближе, насколько это возможно. Посмотреть там все, исследовать, помаячить. Может, если ее догадка верна, и Ворон действительно обитает там, он ее заметит и выйдет навстречу. Поэтому она, кстати, и выбрала ночное время. Гораздо больше вероятность застать хозяина замка на месте ночью, чем днем.

К своей вылазке Полина готовилась основательно. Она прикинула, что на дорогу только в одну сторону ей нужно часа два-три, а значит, необходимо захватить воды, немного съестного, одеться попрактичнее и потеплее.

Она не стала рассказывать Глори о своих планах. Зачем зря тревожить малышку? Ей и так последние дни волнений выпало предостаточно. Если узнает, куда собралась Полина, то ночь спать не будет а то еще и увяжется в эту опасную авантюру вслед за ней.

К тому моменту, как за окном начало темнеть, Полина была полностью готова к своему рисковому путешествию. Она дождалась, пока прислуга разойдется спать и в коридорах станет тихо, после чего незаметной тенью выскользнула через отдельный выход пристройки наружу.

Территория дворцового комплекса хорошо освещалась. Свет лился с трех ярусов. Высокие фонари располагались около строений, фонари пониже освещали аллеи, а узкие дорожки были обрамлены самосветящимися камнями разных форм. Полина подобрала парочку камней, размером с теннисный мяч, и сунула в карман плаща — пригодятся в лесу. Хоть сегодняшнюю ночь и нельзя было назвать беспросветно темной — землю исправно поливал красноватым светом полумесяц местного ночного светила, но его стараний явно будет недостаточно в густом лесу.

Первой задачей Поли было спуститься с холма, на котором располагался дворцовый комплекс. Тут проблем не возникло. Все дорожки радовали ухоженностью и чистотой. Она довольно быстро преодолела спуск. У подножия холма остановилась, осмотрелась, попыталась сориентироваться. Хорошо, что нарисовала для себя схему пути. Одно дело знать информацию из устного пересказа, и совсем другое дело, когда задействована еще и зрительная память. Маршрут отлично отложился в голове, даже не пришлось разворачивать листок — сверяться. Главное помнить — на каждой развилке выбирать нужно ту дорогу, которая резче уходит вниз. Дело в том, что в отличие от королевского дворца, взиравшего на мир с вершины холма, Проклятый Замок, наоборот, располагался в глубокой низине.

Чем дальше от благоустроенной придворцовой территории отходила Полина, тем хуже становились дороги. После вчерашней грозы земля еще не везде успела хорошо просохнуть. Благо — на Полине были довольно высокие удобные ботинки, и грязь была ей не страшна. Зато любителей ночных прогулок, похоже, отпугнули лужи и бездорожье. Вокруг не было ни души. И это радовало. По правде говоря, Полина опасалась случайных прохожих даже больше, чем гиблых мест Проклятого Замка. Она понимала, что выглядит довольно беззащитно — хрупкая, маленькая — и это может стать приманкой для какого-нибудь негодяя.

Но Полина старалась гнать от себя тревожные мысли. Она уже достаточно хорошо узнала этот мир — преступность здесь низкая. В особенности в столице и ее пригороде, и в особенности в окрестностях дворца Его Величества.

Через пару часов пути, когда от усталости уже начали гудеть ноги, Полина заметила ориентир — одинокий дуб среди небольшого поля, густо поросшего люцерной. За полем начинался лес. Вот там, в его глуши и должен находиться Проклятый замок.

Всю дорогу Полина храбрилась, но в этот момент на нее напала тревога. Впереди — неизвестность, а она — одна. Где-то в глубине сознания промелькнула трусливая мысль — вернуться. Зачем рисковать, можно же немного подождать. В скором времени король назначит еще какое-нибудь очередное светское мероприятие и там может, как и в прошлый раз, появится Ворон. Вот тогда и распечатает Полине магию.

Но какой бы заманчивой не казалась эта малодушная мысль, пришлось ее безжалостно придушить. У Полины не было права проявлять слабость. Время играет против нее. Не сегодня-завтра Тайлер поставит ультиматум: или Полина подписывает брачный договор, или будет вместе с сестрой выкинута на улицу. Ее одинаково не устраивали оба варианта. Значит, нужно срочно искать третий. И шкатулка ей в этом должна помочь. А для этого нужно как можно скорее распечатать магию.

Пока Полина боролось со своими страхами, как раз успела пересечь люцерновое поле и оказаться на краю леса. Достав из кармана самосветящиеся камни, она решительно двинулась по едва заметной тропке вглубь.

Глори рассказывала, что северный лес производит жутковатое впечатление. Там слышны обычные звуки, которые должны быть в лесу — стрекот насекомых, посвистывание птиц, но никакой живности, тех самых птиц и насекомых, не видно. Но это были впечатления о дневном посещении леса. Ночью ничего подобного Полина не услышала — тишина, только где-то очень далеко низко ухала ночная птица.

Впрочем, кое-какие странности Поля заметила. Лес был удивительно неподвижен. Ветер не играл осенней листвой, не шумел в кронах. По низу стелился легкий туман — вернее, не стелился — просто висел замершей пеленой. Казалось бы, в осеннем лесу должно пахнуть, сыростью, прелой листвой, грибами. Но ничего подобного — запахи отсутствовали.

Около получаса Полина продвигалась вглубь. Шла вдоль ручья до еще одного ориентира — горбатого деревянного мосточка. Мосточек с виду безобиден, но переходить по нему считается верхом безумия. С той стороны ручья начинаются гиблые места.

Поля решилась дойти только до середины и остановилась. Долго вглядывалась в темную даль. В просветах между стволами деревьев должны быть заметны мрачные серые стены Проклятого Замка. Но было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Пытаясь дать глазам привыкнуть к темноте, она вернула самосветящиеся камни в карман. Это дало эффект — через несколько минут стало казаться, что действительно всего в нескольких десятках метров виднеется каменное строение. Его окна — жуткие глазницы, абсолютно черны. Неужели в таком мрачном месте можно жить? Наверно, Полинины догадки, насчет того, что здесь обитает Ворон, неверны. Наверно, лучше бы поскорее убираться восвояси.

Она уже хотела последовать собственному мудрому совету, как вдруг заметила впереди едва различимый свет. Он мигнул и погас. И так пару раз. Как будто манил к себе. Полина внимательно пригляделась, и ей показалось, что она видит между деревьями силуэт мужчины как раз там, откуда исходит свечение.

— Ворон? — одними губами произнесла она.

Свет снова мигнул — будто, подтверждая ее догадку. Шестое чувство подсказывало — это действительно он.

Повинуясь неожиданному порыву, Полина стремительно перебежала мосток и кинулась в направлении света. Кто-то резко схватил за руку и с силой потянул. С секунду Полина не понимала, что происходит, пока не ощутила себя прижатой спиной к стволу дерева. А рядом с ней также прижимался к стволу мужчина в черном. Ворон? Ворон! Сердце наполнилось радостным ликованием. Вся эта опасная вылазка оказалась не напрасной. Не зря Полина натерпелась страху.

— Извини, что встречаю так негостеприимно, — он улыбнулся одним уголком рта. — Но ты привела с собой глаза.

— Глаза? — не сразу поняла смысл фразы Полина. — За мной следили?

Ворон кивнул.

Странно, Полина не заметила слежки. Кто-то действовал очень осторожно, если ему удалось ни разу не выказать своего присутствия. Поля была совершенно уверена, что одна шла по этому жуткому лесу, а оказывается не одна? Но кто это мог быть? Глори? Вряд ли. Малышка бы быстро выдала себя. Может, Тайлер нанял шпиона, чтобы следил за невестой?

— Что будем делать? — Полина взглянула в черные глаза Ворона.

— Посмотрим, насколько твой преследовать смел, — усмехнулся он.

Полина поняла, что маг имеет в виду. Мало кто решится перейти на эту сторону ручья.

— Идет сюда, — через секунду прошептал Ворон.

Эх, видимо, тот, кто следил за Полиной, все-таки оказался не из робкого десятка.

— Но может, нам удастся его перехитрить? — Ворон скинул с себя плащ и укрыл им Полину. — Не отставай, — потянул ее за РУКУ-

Они бежали так быстро, будто летели — Полина не чувствовала бугров и кочек под ногами, да она и самих ног не чувствовала. Ворон сильно петлял: то вправо, то влево. Поля думала, он ведет ее к замку, но нет — через несколько минут они вдруг оказались возле каменного утеса. Перед ними зиял чернотой вход в пещеру.

Ворон потянул Полину внутрь.

— Надеюсь, здесь он нас не найдет.

Ворон уверенно вел по каменному коридору. Как он ориентировался? Темень была кромешная. Полина вынула из кармана самосветящиеся камни, чтобы освещать дорогу. Ну и жуткое местечко. Тут царила своеобразная мрачная красота. Поля быстро поняла, что эта пещера — не естественное образование, а, скорее, пробитый вручную тайный ход. Только им, видимо, давно никто не пользовался, никто не поддерживал здесь первозданный порядок. Облицованные гладкими каменными плитами стены, местами потрескались и потемнели от времени. Кое-где виднелись медные держатели для факелов, но самих факелов не было. Время от времени на глаза попадались выдолбленные в стенах ниши, о предназначении которых оставалось только гадать.

Полина попыталась представить, как смотрелся этот тайный ход первоначально, когда только был сооружен. Дьявольски притягательное и одновременно пугающее место. Куда он мог вести? И куда ее ведет Ворон?

Скоро проход раздвоился. Ворон выбрал правое ответвление. Оно закончилось входом в небольшой каменный зал, выполненный все в том же стиле мрачного величия. Полина заметила в одном из медных держателей факел. Взгляд Ворона тоже был направлен на него. Маг подошел поближе и резко выбросил руку вперед. Факел запылал. Поля испытала восторг как в детстве в цирке после какого-нибудь эффектного трюка фокусника.

В свете факела зал стал выглядеть уютнее. Не такое уж это и зловещее место, как показалось вначале. Тут бы можно было провести чудесную вечеринку в стиле дарк-фэнтези, если немного доработать антураж. Полина удивилась, какие странные мысли приходят ей в голову — видимо, сказывается пережитый страх. Но теперь-то можно расслабиться. Кажется, это вполне безопасное место. Она перевела взгляд с факела на Ворона. У того в глазах как всегда светилась таинственность и немного иронии. Значит, он уверен, что удалось оторваться от преследователя. Но, интересно, почему он так не хочет попадаться никому на глаза?

— Ворон, что заставило тебя поселиться в этом мрачном месте? — Полина не спешно подошла к нему.

— Находишь Проклятый Замок слишком мрачным? — приподнял он бровь. — А по мне милое местечко.

Что бы Ворон ни сказал звучало интригующе. Он казался Полине необыкновенно интересным мужчиной. Его жизнь — сплошная тайна.

— Ты как-то связан с магическим родом Сар-тье-Клар, которому принадлежал замок?

— Разве ты не слышала, что на данный момент не осталось в живых ни одного представителя рода?

— Слышала. Но что если слухи лгут? Что если ты последний из них? — Полина, подражая Ворону, тоже приподняла бровь.

— Давай не будем портить нашу дружбу, вороша прошлое, — маг ушел от ответа. — Я ведь не спрашиваю, откуда родом ты.

И почему Полине кажется, что Ворон не спрашивает только потому, что и так знает о ней все. Ладно, раз просит, Полина оставит эту тему. Но было в его фразе еще одно слово — «дружба», которое заставило ее задать вопрос:

— А мы друзья?

— Конечно, — Ворон посмотрел тепло. — Тебе ведь нужен друг?

Да, Поле очень был нужен друг. Тем более такой, доверие к которому шло откуда-то изнутри, помимо ее воли.

— Тогда как друг другу скажи мне, почему ты избегаешь людей, — зашла Полина с другой стороны.

— Людей? — он усмехнулся. — Нет. Скорее, одного человека.

Кого он имеет в виду? Кого может опасаться сильный маг?

— Вы враги? Он желает тебе зла?

— Нет. Все гораздо сложнее.

— Расскажи.

— Когда-нибудь ты узнаешь, — туманно пообещал Ворон. — Но теперь не время. Ты ведь искала меня, чтобы я распечатал магию?

— Да.

— Давай приступим. Это займет немало времени.

— Почему? — удивилась Полина, ведь запечатывание магии прошло очень быстро.

— Сейчас не та фаза Красного Ночного Светила. Не так легко распечатать магию во время спадающей луны, — усмехнулся Ворон. Но через мгновение его голос стал серьезным и властным: — Смотри мне в глаза, — жестко приказал он. — Не отводи взгляд.

Полина беспрекословно повиновалась — погрузилась в темную неизвестность, в черные омуты, отражающие мятежное пламя факела…

Полина сконцентрировалась на ощущениях. Что она должна почувствовать, когда магия вернется? Пока лишь чуть кружилась голова — и все. Ворон цепко держал взглядом — не давал расслабиться, но вдруг отпустил.

— Сюда идут, — произнес тихо.

— Кто?

— Не выдавай меня. Он не должен знать. Обещаешь?

— Обещаю, — ответила Полина, до конца не понимая, кому и что именно она не должна рассказывать. Но предавать Ворона в любом случае ей не хотелось.

— Мы не успели завершить ритуал. Магия еще не распечатана. Продолжим позже. Я сам найду тебя. Больше не ходи сюда. Хорошо?

— Хорошо. А когда мы продолжим?

— Когда ночное светило будет в полной фазе.

Это через несколько дней. Полина уже немного разобралась в местном календаре. В отличие от земного лунного месяца, который длится 28 дней, в этом мире ночное светило быстрее меняло фазы.

— Но ты успел хотя бы чуть-чуть пробудить дар?

— Возможно.

Полина улыбнулась — хоть что-то. Однако Ворон не был оптимистичен:

— Не до конца завершенный ритуал может преподнести сюрпризы. Будь готова ко всякому.

К сюрпризам в последнее время ей не привыкать.

— Он уже близко. Я вынужден исчезнуть, — Ворон снял с плеч Полины свой плащ и накинул на себя. Все это время он был серьезным, но последнюю фразу произнес с какой-то многозначительной улыбкой: — Нескучной ночи.

Полина не могла понять, как он догадался, что сюда кто-то идет. Она не слышала шагов. Развернула голову в сторону входа в зал и попыталась вглядеться в темноту — ничего не разглядела.

— Так кто сюда идет? — адресовала вопрос Ворону, но когда перевела взгляд туда, где только что стоял маг, обнаружила, что его нет.

Ворон в своей манере исчез бесшумно и бесследно непостижимым образом. Куда он делся? Ведь тут же нет другого выхода. Загадка. Впрочем, уже через пару мгновений совсем другие мысли замельтешили в голове — Полина заметила, как в зал заходит мужчина.

О, нет! Король! Поля почему-то думала, что это окажется незнакомец — какой-нибудь шпион, приставленный Тайлером следить за невестой. У нее был шанс выйти сухой из воды, в случае если бы это действительно был соглядатай «жениха» — она бы как-нибудь выкрутилась. Но король — тот мужчина, с кем шутки плохи. И почему он не оставит ее в покое? Что за радость ему преследовать Полину. Он ведь вроде бы поверил ей после ее клятв на Сфере Гольца. Да и вообще — он монарх, далась ему такая мелкая сошка.

Король приближался решительно, со своей грозной, доводящей до дрожи, невозмутимостью, и с каждым его шагом у Полины все быстрее разгонялось сердце. Что же делать? Ей хотелось исчезнуть подобно Ворону, но таким фокусам она была не обучена. В голову пришла глупейшая мысль — убежать. Полина даже представила, как она носится по залу, а за ней гонится король. Догоняет и… Что он сделал бы? Придушил собственными руками?

Конечно, никуда она не побежала, а только инстинктивно принялась пятиться к стене, и когда король приблизился, она уже спиной упиралась в каменную поверхность. Все. Отступать некуда. Попалась.

Он стоял вплотную. Мужчина-гора. Сильный и дьявольски злой. Свет факела делал черты его лица резкими, чеканными, властными и… невыносимо красивыми. Он заслонил собою весь мир. Куда ни устреми взгляд, видишь только его. Тогда уж лучше смотреть прямо в глаза. Она смело подняла голову. Ох, там серая сталь. Холодная и обжигающая. Бурлила так, что пробирала до костей. Плавила, жгла. Какой он горячий, какой опасный. Полине следовало бы дрожать от страха. Она и дрожала, но не только страх был тому виной. Пришло неожиданное осознание — этот мужчина ее влечет. В нем слишком много глубинного, мужского, что заставляет испытывать волнения от его близости, будит порочные неуместные желания, давно забытые за ненадобностью. Какое неподходящее время и место, чтобы ощутить в себе женщину.

— Что вы здесь делаете? — мужская ладонь уперлась в стену возле головы, еще больше ограничивая Полине пространство.

— Ничего, что могло бы вызвать ваш гнев, — Полина постаралась говорить выдержано и твердо.

Ответ королю не понравился. Он навис еще больше.

— Я устал от вашей лжи.

Ох, как же он близко. Как мешает думать его взгляд.

— Устройте еще одну проверку на Сфере Гольца. Я готова поклясться, что все мои действия продиктованы лишь желанием выжить. Я никому не хочу зла. И тем более вам.

Лепет Полины не успокаивал короля. Грозовые всполохи в глазах становились все ярче.

— Сфера Гольца? Хотите сказать, что не знаете, как она работает? Один человек не может принести на ней более трех клятв. Вы уже исчерпали ее ресурс. Не поэтому ли так смело соглашаетесь на новую проверку?

Так вот почему Сфера потускнела, когда Полина ответила на три вопроса короля. И это у них считается сильный артефакт? Учились бы у землян. Земной детектор лжи — многоразовый. Господи, о чем Полина думает?

— Элайза, я жду ответа. Почему вы здесь? И лучше вам не тянуть с признанием, — в голосе короля звучали ледяные нотки угрозы. Вторая его ладонь опустилась по другую сторону от головы Полины.

Ну вот, она окончательно в его плену. В полной его власти. Полина даже шелохнуться не может — между их телами не осталось зазора. Грудь короля касается ее груди. Он может сделать с ней все. что захочет. Разотрет в порошок и мокрого места не оставит. Они в этой пещере одни. Одни… это слово прошлось по телу острым покалыванием. Волнение сплелось узлом в животе… Полина один на один с этим красивым злым опасным мужчиной… Нет, он не причинит ей вреда. Ей показалось, что она всегда знала это. Всегда была в этом убеждена.

Но что он хочет сделать? Что задумал? Почему она ощущает его дыхание все ближе? Догадка шевельнулась в голове. Сжимающее живот волнение тягучим удовольствием сковало тело. Не в силах выдержать нахлынувшие чувства, она закрыла глаза. Но было поздно. В следующее мгновение она ощутила его губы на своих губах.

Полина не помнила, чтобы хоть когда-то была во власти такого неистового поцелуя. Такого сметающего, забирающего, подчиняющего. Такого глубокого, такого интимного, что ощутила себя восемнадцатилетней неопытной девчонкой. Будто и не было двух лет замужества. Как будто это первый ее опыт. Да он и был первым. Еще никогда в ее жизни не случалось ничего подобного. Сколько было чувственности в движениях его губ и языка…

Когда-то, пораженная невозмутимостью короля, Полина испытала желание узнать, какие эмоции бушуют внутри этого мужчины. Хотела, чтобы они выплеснулись наружу. И не просто наружу, а прямо на нее, на Полину — хотела ощутить их на себе. Хотела — получайте. О, это нестерпимо горячо. Это отключает сознание…

Стоп! Зачем он это делает? Мысль взорвала мозг. Его Величество ничего не предпринимает просто так. Это такая пытка? Или проверка? Почему Полина позволяет ему? Она собрала все силы, чтобы отстраниться.

— Прекратите!

Рональд не долго бродил коридорами пещеры. Наитие вело его в нужном направлении, и вскоре он увидел в одном из проемов отблеск пламени факела. Ринулся на свет и оказался в небольшом каменном зале.

Он сразу заметил Элайзу. Был уверен, что она должна быть не одна. Как бы девчонка пробралась через магические нити к входу в грот без помощи мага? Но в зале кроме нее никого не было. Ее провожатому удалось ускользнуть? Каким образом? Рональд ощущал гнев и досаду. Ему бы очень хотелось посмотреть на того, с кем пришла пообщаться Элайза, ради кого не побоялась сунуться в гиблые места. Она хоть понимала, насколько рисковала?

Он приблизился к ней. Поглядел грозно. Не собирался скрывать свой гнев. Пусть хорошенько прочувствует, в какую ярость она его привела. Элайза испуганно пятилась назад, пока не уперлась спиной в стену. Рональд думал, она так и будет прятать взгляд. Но ее смятение длилось недолго. Она вдруг подняла на него свои огромные глаза.

Он понял, насколько тесно прижал Элайзу к стене, когда ощутил ее трепет. Дрожит как осиновый лист, но смотрит почти без страха. Этот контраст будоражил его. Ему еще не встречались настолько необычные женщины. Кто же она? Девчонка так юна — Рональд должен был бы видеть ее насквозь. Но сколько он о ней ни думал, не мог разгадать.

Ему доставляло удовольствие вглядываться в красивые черты ее лица, которые в свете факела казались немного другими. Будто на самом деле она чуть старше. Он видел перед собой не наивную нескладную девчонку, а желанную женщину. Глубокую, манящую, таинственную… таинственную? Да, у этой девы слишком много тайн. Рональд вновь ощутил прилив гнева. Сейчас она выложит ему все.

Он снова придавил ее ледяным взглядом и начал задавать вопросы. Но Элайза уходила от ответов. Как ей хватает смелости противостоять ему — вот так с глазу на глаз, когда она в полной его власти? Ведь он может сделать с ней, что захочет. Странно, но Рональд осознал, что никогда не смог бы причинить ей вреда.

Как бы то ни было, он намерен был добиться от нее правды. Но почему-то избрал странный способ. Еще плотнее придвинулся к ней. Теперь даже через слои одежды он ощущал ее соблазнительно женственное тело. Острое желание заставило все мышцы напрячься. Одновременно родовое клеймо отозвалось нестерпимым жжением — это была не боль, удовольствие. Дьявол! Еще и клеймо? Рональд и так не узнавал себя. Он гордился тем, как умел контролировать ситуацию. Его чувства и желания всегда строго подчинялись командам разума. Он монарх. Если не в силах будет управлять собой, то как сможет управлять другими?

Но все эти правильные мысли сейчас затмились другими. Мир сузился до этого каменного зала, в котором были только он и она. Зачем он потянулся к ее губам? Не смог противиться влечению. Это было сильнее его. Он так нуждался в поцелуе, будто от этого зависела его жизнь. Он пил ее жадно, беспощадно. Весь его гнев трансформировался в желание. Сминал ее губы и волю, подчинял себе, забирал, присваивал. Его жгла жажда показать этой женщине, что она должна принадлежать ему. Рональд не помнил, был ли в его жизни более сладкий и острый момент…

— Прекратите!

Ее гневный голос отрезвил в момент Она отстранилась. Пару мгновений хватило, чтобы осознать, что только что произошло. Рональд отступил на шаг, посылая в свой адрес мысленные ругательства. Как он мог позволить себе подобное? Перед ним наивная восемнадцатилетняя девушка, чужая невеста. Что на него нашло?.. Он тяжело дышал, но быстро вернул контроль над собой. В голове уже шел анализ случившегося. Не только этот поцелуй и необъяснимое влечение, но и желание контролировать Элайзу, вылившееся в сегодняшнее спонтанное решение самому проследить за ней и обеспечить безопасность — все это звенья одной цепи. Виной всему — родовое клеймо, не иначе. Это его сигналы подавляют волю и заставляют действовать нелогично.

Но почему оно сигналит именно тогда, когда Рональд рядом с Элайзой? Ведь не о ней упоминается в пророчестве. Он уже много раз убеждался в этом. Но, тем не менее, магия клейма реагирует на Элайзу — значит, с Элайзой что-то не так. Догадка вспышкой озарила голову. Над ней совершен какой-то темный магический ритуал, на нее наведена специальная аура, которая обманывает клеймо. Сама ли Элайза все это затеяла? Рональду хотелось верить, что нет. Слишком она юна для подобных интриг. Кто-то использует ее — неспроста вокруг нее все время происходят странные события, связанные с запретной магией. Но для чего затеяна эта грязная игра? Кто-то собирается через Элайзу подобраться к Рональду? Он должен немедленно выяснить кто.

— С кем вы здесь встречались, Элайза? — строго спросил он.

В ожидании ответа взгляд Рональда непроизвольно упал на ее губы, чуть припухшие от его поцелуя. Дьявол! Желание тут же всколыхнулось вновь. Наверно, лучше бы было, чтобы девчонку допросил кто-то другой — дознаватель из тайной канцелярии. Но Рональд вспомнил, к каким методам прибегают дознаватели, если дело касается государственной измены, и передумал. Лучше он займется Элайзой сам. Теперь, когда он разобрался в причине своего влечения, ему будет легче его контролировать.

— С другом, — ответила Элайза, отступая. Она по-прежнему бесстрашно смотрела в глаза. Даже после того, что произошло.

— Имя?

— Я не могу назвать имя.

— Почему? — тяжело взглянул Рональд.

— Как вы относитесь к предательству, Ваше Величество? — Элайза не отводила взгляд.

Рональда и раздражало и одновременно восхищало это ее необъяснимое бесстрашие перед ним, ее попытки противостоять.

— Предательство презираю, — ответил Рональд. Хотя вообще-то вопросы здесь задает он.

— Я тоже. Когда-то меня предал близкий человек. Это подло. Мне было очень больно. Я не хочу уподобиться ему — сделать больно своему другу. Я не могу его предать. Я дала обещание молчать.

— Когда-то вас предал близкий человек? — переспросил Рональд. — Кого вы имеете в виду?

Вопрос заставил Элайзу отвести взгляд. Кажется, она пожалела об оброненных словах.

— Это неважно…

Элайза еще не успела закончить фразу, как в уши ударил страшный грохот. Рональд не понял, что происходит, пока не обернулся…

Крытый экипаж подъехал ровно в полночь, как Алитайю и предупреждали. Возница, мрачный пожилой мужчина в черном, хранил абсолютное молчание. А на что она рассчитывала? Что ей будут любезно улыбаться и проявят светскую вежливость? Нет, у тех людей, с кем она связалась, другой этикет.

Алитайя поднялась по ступеням внутрь и закрыла за собой дверь. Экипаж тут же тронулся. Она не знала, куда ее повезут. Каждый раз это были разные места. Жутковатое ощущение — ехать в пустом экипаже в неизвестность. Ей хотелось бы иметь возможность видеть, что творится снаружи. Но на окнах висели плотные занавеси, и она не решилась их раздвинуть — неспроста же их повесили.

Сколько длилась дорога? Алитайя потеряла счет времени. Может быть, час, а может, и все три. Наконец, экипаж остановился. Пару минут ничего не происходило, и она уже хотела было выглянуть в окно, но тут дверь отворилась, и внутрь просунулась рука, предлагая выйти.

Алитайя оперлась на любезно протянутую ей руку и спустилась по ступеням, чтобы оказаться лицом к лицу с человеком, которого боялась и боготворила одновременно. Мысленно она всегда называла его Владыкой, потому что сведущие знали, что в теневом мире он обладает властью, сравнимой с королевской. Ей польстило, что он встречает ее сам.

— Как прошла поездка? Не утомила? — Владыка иногда позволял себе поиграть в учтивость.

— Благодарю, чудесно, — солгала Алитайя.

Не рассказывать же, как жутко ей было ехать в темном пустом экипаже.

— Вот и прекрасно, дорогая, — усмехнулся он,

Только теперь, когда его черные глаза перестали пристально разглядывать Алитайю, она тоже смогла отвести взгляд и осмотреться. Она не узнавала место. Вокруг видны были только стволы деревьев да невысокая жутковатая каменная постройка, к которой и повел Алитайю Владыка.

Внутри строение оказалось таким же неприветливым, как и снаружи. Там было довольно светло — кругом горели факелы. Но сразу стало понятно, что место это нежилое. Руны, светящие красным на стенах и потолке, подсказали — это храм ритуальной черной магии. Зачем Владыка пожелал встретиться здесь? Он не спешил делиться планами — хранил таинственное молчание, которое было для Алитайи мучительным. Страх сковывал грудь и заставил начать разговор.

— Я рассказала королю на аудиенции все, что вы велели. О своем даре. И о том, что меня предал близкий.

— Прекрасно, — похвалил Владыка, заводя все дальше и дальше в глубь храма. — Ты уже близка к цели. Остался всего один шаг, и король будет твой.

Эти слова — «король твой» — всколыхнули в груди такое сладкое чувство, что на какое-то время даже страх отступил. Алитайя очень давно мечтала о том, чтобы привести свой горный род к власти. Ей с детства твердили, что в этом ее предназначение и долг. А то, что вдобавок к власти она получит еще и самого желанного мужчину, являлось для нее особым дополнительным стимулом.

Алитайю тщательно готовили к этой миссии. Мать с пеленок обучала женским хитростям и тому, как плести интриги и противостоять интригам других. Но, святые боги, как этого мало! Когда Алитайя повзрослела, она поняла, что такими простыми уловками ничего не добиться. Нужна помощь влиятельных людей, сильных магов. Именно тогда, когда она осознала эту важную истину, в ее жизни и появился он — Владыка. Он научил, что делать. Подсказал, направил. Но Алитайя чувствовала, что это пока только подготовка. Решающий бой впереди.

— Сегодня ночью придешь к нему в опочивальню, — будто в подтверждение ее мыслей произнес Владыка. — И будешь ждать его там. Он должен появиться к середине ночи. Снимешь с себя верхнее платье. Останешься лишь в тонком кружеве…

Воображение рисовало картину, нагоняя трепет и волнение.

— Но не разгневается ли король из-за такого поступка? Не прогонит ли с позором?

— Об этом не беспокойся. Мы проведем с тобою тайный ритуал, который заставит короля неистово желать тебя.

Владыка завел в круглую каменную залу. На Алитайю снова напал страх. Как здесь было жутко. Тьму разгонял свет трех факелов. Но его было недостаточно, чтобы достигнуть высокого потолка. Казалось, над головой нет крыши — а только черная непроглядная темнота. Посредине комнаты располагалась круглая каменная купальня. Жидкость в ней, черная, маслянистая, бурлила и пузырилась. Алитайя имела власть над четырьмя стихиями, но в этой жидкости она не видела ни толики из известных ей стихий: ни воды, ни огня, ни земли, ни воздуха. Это был очень недобрый знак. У Алитайи мелькнула страшная догадка — ее сюда привели неспроста. Уж не заставит ли Владыка окунуться в это дьявольское варево?

— Раздевайся, — скомандовал он.

Алитайе стало нехорошо. Тело начала бить крупная дрожь. Не трудно догадаться, что речь об очень опасном черном ритуале. Последствия могут быть страшными.

— Боишься? — усмехнулся Владыка.

Он приблизился и, развязав завязки ее плаща, снял его и отбросил на каменную скамью.

— Подумай о том, какую власть ты получишь над ним после того, как пройдешь ритуал, — Владыка жестким властным движением развернул Алитайю спиной к себе и начал ослаблять тесьму, которая держала лиф платья. — Я наведу на тебя магическую пелену, которая обманет родовое клеймо короля. Он примет тебя за суженую.

Владыка резко стянул платье. Оно скользнуло вниз, к ногам. Прохладный воздух обжег обнаженное тело. Как страшно! Как сковывает грудь волнение. Не вдохнуть. Но в то же время, какой же сладкой кажется мысль о том, чтобы иметь женскую власть над желанным мужчиной.

Владыка развернул Алитайю к себе лицом. Бесстыдно провел рукой там, где еще ни один мужчина ни разу ее не касался.

— Красивая, — усмехнулся он. — Король должен быть мне благодарен.

Потом усмешка сошла с его лица, а голос грубо приказал:

— Ныряй.

Не подчиниться голосу Алитайя еще бы смогла, но ослушаться приказа черных жутких глаз, была не в состоянии. Она переступила ткань платья, холмиком обвившую ноги, и направилась к краю купальни. Ступенек нигде не было видно. Алитайя с опаской опустила край ступни в бурлящую жидкость.

— Тебе помочь? — раздалось над самым ухом. А в следующее мгновение сильные руки толкнули вниз.

Алитайя не устояла на одной ноге и стремительно ухнула в черную жидкость. Маслянистая трясина мигом затянула с головой. Ей показалось, что темная субстанция, затекающая в рот и нос, просачивающаяся через поры под кожу — это сама концентрированная запретная черная магия в чистом виде. Алитайя впала в зловещий транс — все чувства отключились, кроме слуха. До нее долетал громоподобный разносящийся эхом по пустому залу голос Владыки, читавший заклинания.

— Затаннна-аргасссия, зишшшель-ваннн-агатурайя…

Прошло несколько нестерпимо долгих мгновений, прежде чем у Алитайи получилось вынырнуть. Она жадно втянула воздух. Это все, на что хватило ее сил. Слабость и головокружение не давали даже шевельнуться. Но ей и не потребовалось. Непонятно откуда взявшаяся волна мягко выплеснула на край купальни.

К Алитайе тут же подскочили три девушки. Откуда они взялись, она не заметила. Они подняли на ноги и принялись растирать полотенцами ее тело, которое дрожало от истомы. Владыка подошел не спеша, и девушки тут же отступили. Он снова позволил себе бесстыдно и грубо, почти болезненно, провести рукой по горящей после ритуала коже, наклонился к волосам, втянул воздух. И остался доволен:

— У нас получилось. Клеймо должно прореагировать. Но помни, наведенная обманная пелена будет действовать недолго — до исхода ночи.

Владыка отошел и кивнул девушкам, чтобы продолжили. Они провозились еще несколько минут. Втирали масла, чтобы смягчить кожу, затем расчесали волосы, надели прозрачную кружевную рубашку и только потом платье.

— Ты готова? — окинул ее взглядом Владыка.

— Да. Но я не знаю, как мне попасть к королю в опочивальню.

— Не беспокойся. Я об этом позабочусь. Идем.

От страшного грохота у Полины заложило уши. Казалось рушиться потолок, а пол под ногами дрожал так, будто началось землетрясение. Панический ужас лишил способности думать. В горле мгновенно пересохло настолько, что хотелось бы закричать, но звуки не могли прорваться наружу. Она даже не заметила, как инстинктивно вцепилась в руку короля. Что происходит? Обвал? Или мир переворачивается к верху дном?

— Не бойтесь, — неожиданно она ощутила, что ее крепко прижали к могучей груди.

И мир вокруг сразу перестал раскачиваться. Какое это блаженство — вдруг почувствовать опору. В царящем хаосе один он оставался совершенно неподвижным — мужчина, что крепко прижимал к себе. Надежный, могучий, сильный. И паника начала немного отступать.

— Не бойтесь, — повторил он самым невозмутимым голосом. — Ничего страшного не произойдет. Вы видели здесь в стенах буроватые вкрапления? Это Адарзалит — заговоренный камень. Он защитит. Отведет беду.

Полина до конца не понимала слова короля, но общий смысл уловила. В пещере есть какая-то магическая защита от обвалов. Вернее, не от самих обвалов, обвал-то как раз случился, а от их последствий. Даже если произойдет обрушение, камни не должны задеть людей, находящихся в пещере.

Грохот понемногу затихал. Теперь уже Полина догадывалась, что обрушения произошли не в непосредственной близости, а несколько в стороне. Но оценить весь масштаб случившейся катастрофы пока было невозможно, даже несмотря на то, что факел остался гореть. Мелкая пыль сплошной завесой окутала все вокруг. Не было ничего видно дальше протянутой руки. И к Поле снова начала прокрадываться паника. Их не задели падающие камни, но обломки могли завалить проход. Тогда как выбраться наружу? Может, Полина и король навеки погребены здесь? Что же делать?

— Подождем, пока пыль уляжется, — с непробиваемым спокойствием и уверенностью ответил на мятежные мысли Полины король, — и начнем искать выход.

Поля слышала, что такая мелкая пыль может оседать часами. То есть их ждет еще несколько часов неизвестности? Как же страшно…

— Как думаете, скоро тут станет хоть что-то видно? — почему-то шепотом спросила Полина.

— Придется запастись терпением, — расплывчато ответил король, что не прибавило ей спокойствия.

Они помолчали пару минут, каждый думая о своем. Полина была благодарна, что Его Величество продолжает крепко прижимать к себе. Он излучал надежность, которая сейчас была ей нужнее воздуха. Но вдруг он чуть отстранил Полину от себя и заглянул в глаза:

— Почему вы все дрожите и дрожите? Вам холодно?

Да. Полю била крупная дрожь. Но холод тут был совершенно ни при чем.

— Нет. Не холодно.

— Тогда почему трясетесь как осиновый лист?

Полине показалось, что губы Его Величества приподнялись в едва заметной усмешке. Решил подтрунить над ней? Нашел время.

— Потому что замерзла, — недовольно выдала она, понимая, что сама себе противоречит. Но не признаваться же этому возмутительно спокойному мужчине, что ее как трусливого зайца колотит дрожь паники.

Усмешка на лице Его Величества стала шире. И почему-то совсем не ко времени Полина отметила, какие чувственные у него губы. А вслед за этой мыслью вспомнился его поцелуй. Что странно, дрожь усилилась, но, кажется, это была уже не совсем паника.

— У меня есть, чем вас согреть, — король достал из внутреннего кармана туники флягу. Небольшую, буквально на пару глотков. Отвинтил крышку и протянул Полине. — Пейте.

— Что это?

Поле подумалось, что алкоголь, но король дал другой ответ:

— Бодрящее зелье. Согревает, придает сил, успокаивает. Как раз то, что вам сейчас нужно.

Наверно не стоит принимать непонятный напиток из рук того, кому не доверяешь. Или Полина уже доверяет королю? Нет, как можно доверять человеку, который постоянно тебя в чем-то обвиняет? Устраивает проверки на Сфере Гольца, а потом отлавливает в пещере и… целует. Как можно доверять тому, который непонятно что от тебя хочет?

Однако вопреки всем этим здравым рассуждениям, Полина приняла из рук короля флягу и сделала пару глотков.

— Хватило бы одного, — улыбнулся Величество, забирая флягу.

Терпкий с медовыми нотками напиток приятно смягчил горло. Теплом растекся по всему телу.

Король снова прижал Полину к себе. И она доверчиво положила голову ему на грудь. Поля знала, что не имеет права так откровенно наслаждаться близостью этого мужчины, но ничего не могла с собой поделать. Его широкая твердая мощная грудь, ритмично вздымавшаяся при каждом вдохе, казалась ей сейчас самым надежным местом во вселенной. Запах чистой свежей рубашки и чего-то цитрусового успокаивал и в то же время приятно волновал. Она сама не замечала, как все теснее прижимается к нему.

— Все еще страшно?

— Да, — выдохнула ему в плечо чистосердечное признание и затаилась, чувствуя, что сейчас что-то произойдет.

Его ладонь скользнула ей на шею, пробралась под копну волос, заставляя сердце учащенно забиться, а кровь быстрее бежать по жилам. Его пальцы были удивительно теплыми. Удовольствие острым покалыванием прошлось по всему телу.

Второй рукой он поднял ее голову за подбородок и нежно коснулся губами ее губ. Нежность оказалась обманчивой — она быстро сменилась напором. Требовательный натиск губ вызывал в Полине мгновенный отклик. Она ощущала вкус поцелуя, неуловимый и дурманящий, который казался во сто крат хмельнее того медового зелья, что она хлебнула из фляги.

Почему король делает это? Хочет успокоить? Хочет, чтобы Поля поскорее избавилась от шока, который испытала после обвала? А он хоть знает, что из одного шокового состояния вводит ее в другое? Она никогда не испытывала ничего подобного, никогда не знала, что поцелуй может быть настолько непозволительно интимным, настолько обжигающе горячим, настолько глубоким, что тонешь в ощущениях, забывая себя. Но такой шок ей нравился. Пусть Рональд дальше шокирует, Поля не против…

Он не выпустил ее сразу. Какое-то время медлил, едва касаясь ее губ своими. Их рваное дыхание смешивалось. Глаза смотрели в глаза. Этот момент показался Полине еще более невыносимым, еще более щемящим. Она первая заговорила, не выдержав остроты терзающих ее чувств.

— Ваше Величество, мы выберемся? — ей почему-то смертельно хотелось назвать его по имени — Рональдом. Но она не решилась.

— Разумеется, — без тени сомнения ответил король. — Я обязан выбраться. На мне долг — ответственность за королевство.

— На мне тоже долг, — выдохнула Полина. — Ответственность за сестру. — Она помолчала немного и выдала неожиданно для себя: — И не только. Я так давно мечтала о ребенке. Я не хочу остаться здесь навсегда и похоронить свою мечту.

— Давно мечтала о ребенке? — удивленно переспросил король.

Полина поняла, что проговорилась. Черт! Кто ее за язык тянул? Зелье, что ли, на нее так подействовало.

— Да. Уже пару месяцев мечтаю, — попыталась она выкрутиться. — Младенцы такие милые, не находите?

— Пару месяцев? С момента, как стали невестой Тайлера? — слова были произнесены спокойно, но Полина кожей ощутила холод, которым они были напитаны. — Что ж, всего через несколько дней вы станете супругой Тайлера. И ваша мечта осуществится.

Рональд отстранился. Доверительная атмосфера, которая неожиданно сложилась здесь, в этой наполненной пылью пещере, вдруг рухнула.

— Нам бы очень помогло побыстрее выбраться отсюда, если бы вы все-таки рассказали, с кем здесь встречались. Боюсь, вы ошибаетесь насчет этого человека. Он не друг, а враг. Он устроил вам ловушку.

Полине стало дико горько, что ее опять в чем-то обвиняют. Что на лице короля снова холодная непробиваемая маска. Что из его глаз исчезла теплота. Что он смотрит на нее безразлично. Что его слова сухи и колючи.

Она тоже заговорила отстраненно и холодно.

— Я не сомневаюсь в своем друге. Он не желает мне зла. Да и кто я такая, чтобы ради покушения на мою жизнь разрабатывать такой сложный план? Если это была ловушка, то подстроена она для вас.

— Кто знал, что вы пойдете в Проклятый Замок?

— Никто. Я никому не говорила, даже сестре. Но видимо, знали ищейки, которых вы приставили ко мне. Ведь это после их доноса, вы решили проследить за мной? — эта мысль пришла Полине только что. Действительно, не могло же просто совпасть, что Его Величество собрался прогуляться возле Проклятого Замка в ту же самую ночь, когда сюда направилась Полина. Но почему он не отправил следить за ней своих людей. Почему решил сделать это самолично?

Очень странно. Она подняла на него изумленные глаза.

— Ваше Величество, почему вы здесь?

Он не ответил. Молча подошел к стене и вынул из держателя факел.

— Пыль уже достаточно осела. Оставайтесь на этом месте. А я пройду немного вперед, проверю, безопасно ли в коридорах, и вернусь за вами. Без меня не делайте ни шагу, — строго приказал король и скрылся в дымчатой пелене.

Король унес с собой не только свет, но и спокойствие. Немного развеять темноту Полина могла — вынула из кармана самосветящиеся камни, но вот успокоиться не получалось. Она осматривалась по сторонам и разглядывала разрушения. Отвалившихся от стен и потолка камней было не так и много. Но что творится в коридорах пещеры? Свободны ли там проходы?

Ждать в полном одиночестве и тишине было невыносимо. Только теперь, когда король ушел, Полина во всех тонкостях прочувствовала, насколько без него хуже, чем с ним. Она вспомнила, как в первые же мгновения после обвала, он сразу прижал к себе, Будто хотел защитить, отгородить собой от враждебного мира. И все его заботы были только о том, чтобы не дать панике окончательно завладеть Полиной.

Он дразнил и провоцировал — как опытный психолог, виртуозно отвлекал от панических мыслей. Он благородно забыл на время обо всех претензиях, подозрениях и недоверии. И дело ведь не только во врожденном королевском благородстве. Он вел себя так, будто Полина ему дорога. Тепло и забота, которые исходили от него, не сыграешь. Это было искренне. Тогда почему она не доверяет этому мужчине? Разве он может предать? Полина почувствовала сожаление, что не открылась ему. Он был с ней сегодня не королем — мужчиной-защитником, мужчиной-опорой. Он заслужил, чтобы Полина была с ним искренней.

Мысли текли рекой, но Поля старалась не отрываться от реальности — напряженно вслушивалась в тишину. Ждала. И вот в какой-то момент она начала различать звуки. Что это? Отдаленные шаги? Король возвращается?

Звуки были слегка неестественными — шорохи, шелест. Но вдруг она четко уловила, как ее позвали по имени. Она встрепенулась и пошла на звук, недоумевая, откуда он раздается. Выход из зала, как ей казалось, расположен с противоположной стороны. Она добралась в торец зала и обомлела — там, где еще недавно была глухая стена, виднелся проход. Откуда он взялся? Видимо, образовался во время обвала. Именно оттуда, из прохода, и доносился шепот.

— Элайза, помоги…

Сердце застучало в груди отбойным молотком. Кто просит о помощи? Мог это быть король? А может, Ворон? Успел ли он выйти из пещеры до обвала? Шепот казался настолько неразборчивым и тихим, что Полина не могла даже с уверенностью сказать, женщина зовет ее или мужчина.

— Элайза, помоги…

Как лучше поступить? Рональд велел ждать на месте. Но не может же Полина не откликнуться на призыв о помощи? Если это зовет Ворон, значит, он попал в беду. Он избегает короля, и может надеяться только на Полину. А может, ее зовет сам Рональд? Он скрылся в другом проходе, но что если коридоры соединяются между собой и вывели его сюда? Что если с ним что-то произошло? Что если он ранен и нуждается в помощи?

Она осторожно посветила своим импровизированным фонарем в проход.

— Кто здесь?

Никого не было видно — лишь снова шепот:

— Элайза, помоги…

Полина сделала несколько осторожных шагов по проходу, усиленно всматриваясь в темноту. Вдруг резкая боль ударила в висок, будто туда попал камень. Опять обвал? Эта мысль последней успела проскочить в голове, перед тем как в глазах потемнело. Полина рухнула на пол как подкошенная.

Полина долго не могла понять, что происходит. Очень много необъяснимых звуков, сливающихся в один общий гул. Однако постепенно сознание начало отделять один звук от другого. Но легче не стало. Какие-то хоральные песнопения, шепотки, вскрики, встревоженные охи-ахи.

— Невесте плохо… Воды…

Все голоса незнакомые, но затем почти над самым ухом прозвучал голос, который Полина опознала — говорил Тайлер:

— Ничего, такое бывает. Просто обморок. Невеста переволновалась.

О ком они все говорят? О какой еще невесте?

В лицо брызнули чем-то прохладным, и у Полины получилось разлепить глаза. Но от яркого света, нахлынувшего волной, захотелось их тут же снова закрыть. Она несколько раз моргнула, привыкая к царящему вокруг блеску.

Сознание включалось медленно. Никак не хотело дать подсказку, что происходит. Поля обнаружила себя сидящей на бархатной скамье, рассчитанной на двоих. Хотя назвать свое обмякшее тело сидящим можно было лишь с большой натяжкой. Если бы не высокая спинка, на которую Полина опиралась, она бы наверно сползла на пол. Рядом с ней восседал Тайлер. Одной рукой он немного поддерживал Полину, не давая ей перейти из сидячего положения в лежачее. Вид у него был как всегда недовольный. А разодет-то как! Белые бриджи, белый камзол, расшитый серебром, шейный платок угольного цвета, завязанный помпезным узлом.

А сама Полина? На ней тоже что-то снежно-белое, серебрящееся. Недобрые мысли прокрались в голову. Что происходит? Она с изумлением осмотрелась. Что за странное место? Огромный светлый зал с высоким расписным потолком — нетрудно догадаться предназначен для торжеств. Впереди, чуть справа, на небольшом возвышении переминались с ноги на ногу встревоженные детки в одинаковых белых туниках. Хор? Это, похоже, их голоса слышала Полина сквозь обморок. Прямо перед собой в нескольких шагах она увидела статного высокого седого мужчину в красной мантии. Он вопросительно смотрел на Тайлера:

— Продолжать?

Эй, стойте! Что продолжать? Что за кошмарный сон снится Полине? Она обернулась и увидела, что зал полон нарядно одетых людей. Несколько рядов длинных бархатных скамей сплошь были заняты дамами и господами. И хоть бы одно знакомое лицо. Полина растеряно обводила их взглядом. И вдруг среди этого моря чужих перешептывающихся о чем-то людей увидела спасательный круг — Одуванчика.

Она бежала по проходу со стаканом воды в руках. Родные зеленые глаза-блюдца горели тревогой. Господи, что с ней? Казалось, она похудела еще в два раза. На ней было ярко-розовое пышное платье, но оно только подчеркивало синюшную болезненную истощенность.

Малышка подбежала и поднесла стакан к губам Полины. Поля с трудом приподняла голову. Заметив, как тяжело сестре даются глотки, Глори начала заботливо придерживать ее затылок. Тайлер поглядел на сестер с раздражением, что-то недовольно проворчал и поднялся со скамьи.

— Дадим невесте пару минут прийти в себя и продолжим, пресветлейший, — произнес он вполголоса, подойдя к мужчине в красной мантии.

Сделав несколько глотков, Полина прошептала одними губами:

— Глори, где я? Что происходит?.

Одуванчик с секунду смотрела недоуменно, а затем в ее глазах заблестели слезы.

— Ты не помнишь? Ты опять все забыла? — худенькие плечики поникли, но малышка горячо начала успокаивать: — Не волнуйся. У тебя такое бывает. Но ты быстро все вспоминаешь.

— Да, — выдавила вымученную улыбку Полина. Не хотелось пугать Глори, — я вспомню.

Нужно было действительно напрячь память. Последнее событие, всплывшее в голове — это вылазка Полины в Проклятый Замок. Она в деталях могла восстановить в памяти все, что там произошло. Разговор с Вороном, обвал… поцелуи короля. А когда он ушел проверить, безопасно ли в коридорах пещеры, кто-то позвал Полину на помощь. Она решилась пойти посмотреть, кто ее зовет. А дальше внезапная боль в области виска — и Полина отключилась. И зачем только она сунулась в тот проход? Наверно сказалось бодрящее зелье, которым напоил король. Оно приглушило опаску и осторожность. Но что там произошло? Это был несчастный случай или на Полину напали? Она инстинктивно дотронулась рукой до виска, ожидая обнаружить рану. Но раны не было. Как быстро она зажила… или не быстро? Сколько времени прошло?

— Глори, какой сегодня день?

— Четвертый от полнолуния.

Полина быстро произвела в голове расчеты. В ночь, когда она посещала Проклятый Замок, местное ночное светило было в спадающей фазе. До полнолуния оставалось четыре дня. И еще четыре прошло после полнолуния. То есть у нее из памяти выпали восемь дней? Это последствия травмы головы?

Но что??? Что происходило в течении этих нескольких дней??? Почему сейчас Полина находится в этом зале для торжеств? Почему ее называют невестой? Как ни хотелось верить своим глазам, но приходилось признать — идет церемония бракосочетания, на которой Полина — невеста, а в роли жениха — Тайлер. Но как такое получилось?

— Что со мной происходило последние восемь дней? — прошептала Полина, сделав перерыв между глотками.

— Я точно не знаю. Я сильно болела, часто впадала в беспамятство. Но ты постоянно была рядом. Я это чувствовала даже сквозь полузабытье. Ты сидела у моей постели, держала за руку.

— Ты сильно болела? — у Полины сердце оборвалось. Так вот почему Глори так исхудала. — Чем?

Поля нежно погладила худенькую ручку.

— Не знаю. Мне не называли диагноз. Но не беспокойся. Мне уже гораздо лучше. Вчера лекарь разрешил мне вставать и даже позволил сегодня присутствовать на церемонии. Мы вместе с тобой выбрали мне платье.

Полина не могла пока ничего понять. Но картина вырисовывалась странная. Выходит после травмы, полученной в пещере, она довольно быстро восстановилась. Ухаживала за заболевшей Глори и готовилась к свадьбе с Тайлером. Получается, она смирилась с этим браком? Видимо, да. Ведь не силой же ее притащили в этот зал. Пришла своими ногами. Что произошло дальше? Во время брачной церемонии она потеряла сознание. Похоже, что ненадолго. Окружающие восприняли это достаточно спокойно. Подумаешь, невеста малость переволновалась. Но на самом деле обморок говорит о каком-то серьезном нарушении здоровья, ведь после него у Полины из памяти выпало восемь дней. Однако сейчас не это волновало ее больше всего. Почему она смирилась с браком? Что заставило ее дать согласие? Наверняка была веская причина. Но какая? И что теперь Полине делать?

— Думаю, пора продолжать, — распорядился Тайлер, заметив, что Поля допила воду. — Пресветлейший, у меня будет к вам просьба. Не могли бы вы сократить церемонию. Зачем подвергать невесту лишнему волнению?

— Да-да, конечно, — согласился старец, кинув сочувственный взгляд на Полину.

Тайлер снова занял место на скамье, заставив Глори отступить назад. Шепотки в зале затихли. А детки в белых туниках снова затянули многоголосое песнопение.

Старец положил свои ладони поверх круглого медальона, висевшего у него на груди, и заговорил напевным басом:

— Тайлер из рода Вандер-сти-Каамель и Элайза из рода Дюрей-ла-Пласи только что подтвердили в присутствии свидетелей, что добровольно поставили подписи под брачным договором, чем засвидетельствовали соединение своих жизненных путей. Пусть же и души ваши объединятся, чтобы любить и чтить друг друга отныне и вовек. Объявляю вас мужем и женой. Встаньте, дети мои. Жених, можете поцеловать невесту.

А-а-а-а-а!!! Ущипните кто-нибудь Полину!!! Она хочет проснуться!!!

Нет, это не сон. Сухие губы Тайлера равнодушно коснулись наглухо сжатых губ Полины. Что делать? Наверняка Поля не просто так согласилась на этот брак — она в себя верила. Наверняка у нее был какой-то хитрый план. Но какой?.. Малышка подбежала и поднесла стакан к губам Полины. Поля с трудом приподняла голову. Заметив, как тяжело сестре даются глотки, Глори начала заботливо придерживать ее затылок. Тайлер поглядел на сестер с раздражением, что-то недовольно проворчал и поднялся со скамьи.

— Дадим невесте пару минут прийти в себя и продолжим, пресветлейший, — произнес он вполголоса, подойдя к мужчине в красной мантии.

Сделав несколько глотков, Полина прошептала одними губами:

— Глори, где я? Что происходит?.

Одуванчик с секунду смотрела недоуменно, а затем в ее глазах заблестели слезы.

— Ты не помнишь? Ты опять все забыла? — худенькие плечики поникли, но малышка горячо начала успокаивать: — Не волнуйся. У тебя такое бывает. Но ты быстро все вспоминаешь.

— Да, — выдавила вымученную улыбку Полина. Не хотелось пугать Глори, — я вспомню.

Нужно было действительно напрячь память. Последнее событие, всплывшее в голове — это вылазка Полины в Проклятый Замок. Она в деталях могла восстановить в памяти все, что там произошло. Разговор с Вороном, обвал… поцелуи короля. А когда он ушел проверить, безопасно ли в коридорах пещеры, кто-то позвал Полину на помощь. Она решилась пойти посмотреть, кто ее зовет. А дальше внезапная боль в области виска — и Полина отключилась. И зачем только она сунулась в тот проход? Наверно сказалось бодрящее зелье, которым напоил король. Оно приглушило опаску и осторожность. Но что там произошло? Это был несчастный случай или на Полину напали? Она инстинктивно дотронулась рукой до виска, ожидая обнаружить рану. Но раны не было. Как быстро она зажила… или не быстро? Сколько времени прошло?

— Глори, какой сегодня день?

— Четвертый от полнолуния.

Полина быстро произвела в голове расчеты. В ночь, когда она посещала Проклятый Замок, местное ночное светило было в спадающей фазе. До полнолуния оставалось четыре дня. И еще четыре прошло после полнолуния. То есть у нее из памяти выпали восемь дней? Это последствия травмы головы?

Но что??? Что происходило в течении этих нескольких дней??? Почему сейчас Полина находится в этом зале для торжеств? Почему ее называют невестой? Как ни хотелось верить своим глазам, но приходилось признать — идет церемония бракосочетания, на которой Полина — невеста, а в роли жениха — Тайлер. Но как такое получилось?

— Что со мной происходило последние восемь дней? — прошептала Полина, сделав перерыв между глотками.

— Я точно не знаю. Я сильно болела, часто впадала в беспамятство. Но ты постоянно была рядом. Я это чувствовала даже сквозь полузабытье. Ты сидела у моей постели, держала за руку.

— Ты сильно болела? — у Полины сердце оборвалось. Так вот почему Глори так исхудала. — Чем?

Поля нежно погладила худенькую ручку.

— Не знаю. Мне не называли диагноз. Но не беспокойся. Мне уже гораздо лучше. Вчера лекарь разрешил мне вставать и даже позволил сегодня присутствовать на церемонии. Мы вместе с тобой выбрали мне платье.

Полина не могла пока ничего понять. Но картина вырисовывалась странная. Выходит после травмы, полученной в пещере, она довольно быстро восстановилась. Ухаживала за заболевшей Глори и готовилась к свадьбе с Тайлером. Получается, она смирилась с этим браком? Видимо, да. Ведь не силой же ее притащили в этот зал. Пришла своими ногами. Что произошло дальше? Во время брачной церемонии она потеряла сознание. Похоже, что ненадолго. Окружающие восприняли это достаточно спокойно. Подумаешь, невеста малость переволновалась. Но на самом деле обморок говорит о каком-то серьезном нарушении здоровья, ведь после него у Полины из памяти выпало восемь дней. Однако сейчас не это волновало ее больше всего. Почему она смирилась с браком? Что заставило ее дать согласие? Наверняка была веская причина. Но какая? И что теперь Полине делать?

— Думаю, пора продолжать, — распорядился Тайлер, заметив, что Поля допила воду. — Пресветлейший, у меня будет к вам просьба. Не могли бы вы сократить церемонию. Зачем подвергать невесту лишнему волнению?

— Да-да, конечно, — согласился старец, кинув сочувственный взгляд на Полину.

Тайлер снова занял место на скамье, заставив Глори отступить назад. Шепотки в зале затихли. А детки в белых туниках снова затянули многоголосое песнопение.

Старец положил свои ладони поверх круглого медальона, висевшего у него на груди, и заговорил напевным басом:

— Тайлер из рода Вандер-сти-Каамель и Элайза из рода Дюрей-ла-Пласи только что подтвердили в присутствии свидетелей, что добровольно поставили подписи под брачным договором, чем засвидетельствовали соединение своих жизненных путей. Пусть же и души ваши объединятся, чтобы любить и чтить друг друга отныне и вовек. Объявляю вас мужем и женой. Встаньте, дети мои. Жених, можете поцеловать невесту.

А-а-а-а-а!!! Ущипните кто-нибудь Полину!!! Она хочет проснуться!!!

Нет, это не сон. Сухие губы Тайлера равнодушно коснулись наглухо сжатых губ Полины. Что делать? Наверняка Поля не просто так согласилась на этот брак — она в себя верила. Наверняка у нее был какой-то хитрый план. Но какой?..

Как только детский хор закончил песнопения, к Полине и Тайлеру начали подходить гости, чтобы поздравить новобрачных. Для Поли почти все лица были незнакомыми, и она, нацепив нейтральное выражение лица, отключилась от действительности, чтобы попытаться обдумать происходящее и по возможности, спокойно, без паники, выработать план действий.

Сложившееся положение дел, ее категорически не устраивало, но затеять сейчас истерику в попытке сорвать торжество, ничего не даст. Брачный договор подписан, и никакая истерика этого не отменит. Единственное, чего можно добиться, если начать сейчас показывать характер — это оказаться вместе с больной Глори без крыши над головой. У сестер нет ничего своего. И если Поля начнет добиваться расторжения брачного договора. Тайлер может указать им обеим на дверь.

Полина почти не сомневалась, что слабость и болезнь Глори «женишок» использовал, как инструмент давления. Подлый прием. Но, приходится признать, прием сработал. Ради Одуванчика Полина была готова на многое. Выходит, вот так ее и сломили? Угрожая выгнать на улицу вместе с сестрой, которая находилась в полуобморочном состоянии? Наверняка. Но Поля в себя верила. Как бы на нее ни давили, она не могла просто так сдаться, не могла смириться. Она что-то придумала — какие-то обходные пути. Нечто такое, чтобы и Глори защитить, но и не оказаться в постели с Тайлером.

Только вот что? Как же некстати она все забыла. Надо обязательно вспомнить, и как можно скорее — пока еще идет торжество. Потом, когда дело дойдет до брачной ночи, уже поздно будет. Насколько Тайлер бесцеремонен в интимных вопросах, Полина уже успела убедиться. Вряд ли он внемлет просьбам новобрачной дать ей пару дней, чтобы привыкнуть к новой роли — потребует «свое» немедленно, как только они останутся наедине.

Бесконечная череда поздравлений закончилась на какой-то нервной невзрачной парочке, и Тайлер пригласил гостей в другой зал, где были накрыты столы с угощениями и имелось достаточное пространство для танцев. Для новобрачных было отведено почетное место в самом центре, которое обеспечивало попадание под перекрестные взгляды гостей.

Судя по положению дневного светила, сейчас было около полудня. Значит, свадебный «фуршет» будет длиться еще очень и очень долго. Полина догадывалась, что ее ждет в ближайшие несколько часов — шум, музыка, смех, тосты. Нет, в такой атмосфере она ничего не сможет вспомнить. Насколько она слышала, бороться с амнезией помогают предметы, которыми пользовался ежедневно, и привычная обстановка, в которой находился большую часть времени.

— Мне нужно покинуть торжество на пару часов, — шепнула Полина Тайлеру, когда он вел ее к столу. — От шума у меня сильно кружится голова.

— Элайза, прекрати глупые капризы, — раздраженно процедил он. — Гостям может не понравиться, что невеста покинула церемонию.

— Боюсь, гостям, еще больше не понравится, если с невестой случится очередной обморок и большую часть праздника она проведет без сознания. Я нисколько не преувеличиваю, — добавила Полина, чтобы усилить эффект — У меня уже почти не осталось сил бороться с дурнотой. Обморок неизбежен.

Губы Тайлера сжались в тонкую злобную полоску.

— Хорошо. Я попрошу лекаря, чтобы проводил тебя до покоев и дал бодрящего снадобья. Но через час, ты должна будешь вернуться и оставаться здесь до самого окончания торжества.

Поля мысленно усмехнулась, поздравляя себя с первой пусть крохотной, но победой. Час — это уже кое-что.

Пока лекарь вел Полину длинными крытыми коридорами в особняк Тайлера, она продолжала обдумывать ситуацию. Теперь ее мысли пошли в сторону поиска союзников. Может ли она рассчитывать на кого-то? Успела ли за те восемь дней, о которых ничего не помнит, обзавестись друзьями? Она по-прежнему считала, что Ворону можно доверять. Жаль, совершенно не помнила, появлялся ли он, как и обещал, в полнолуние, чтобы до конца распечатать магию? Как бы ей хотелось сейчас перекинуться с ним хоть парой слов. Но как его найти? Он просил ее больше не показываться в Проклятом Замке. А где еще его можно искать, Полина не знала.

Был еще один мужчина, мысли о котором постоянно просились в голову — король. Там, в пещере, между ними произошло что-то особенное. Не просто поцелуй — они как будто стали на короткое время близкими. Этот сильный опасный мужчина будто снял на несколько мгновений свою внутреннюю броню, показал себя настоящего, пустил туда, куда, Поля уверена, доступ наглухо закрыт для всех. И ведь она тоже на какой-то миг стала сама собой… Но, черт! Что произошло потом? Как это ужасно, ничего не помнить! Это король спас Полину? Это он вынес ее, бесчувственную, из пещеры?

А где Рональд сейчас? Почему его не было во время церемонии бракосочетания? Тайлер ведь все-таки один из его Советников. Вполне значимая фигура, чтобы Его Величество удостоил своим присутствием важное для Тайлера событие.

— Я распоряжусь, чтобы прислуга принесла вам бодрящего снадобья, — подводя к дверям покоев, произнес лекарь.

— Благодарю, Кристоф, — улыбнулась Полина. — Снадобье мне не повредит. Не хотелось бы лишиться чувств в присутствие столь важных гостей. Ведь не исключено, что и сам Его Величество проявит милость посетить наш праздник. Вы не знаете, ожидается ли его прибытие?

Этой фразой она собиралась прозондировать почву.

— Возможно. Насколько я слышал, визит Его Величества не исключен.

Полина ощутила приступ волнения. Она хотела увидеть короля. Но она совершенно не знала, как себя с ним вести. Что произошло за эти восемь дней между ней и ним? Конечно, скорее всего, ничего. Но вдруг?

— Пока вы отдыхаете, я подежурю в гостиной. Если почувствуете усиление головокружения, немедленно зовите, — после этих слов, лекарь ретировался и Полина, наконец-то, осталась одна.

Первым делом, она ринулась к комоду. В одном из выдвижных ящиков она хранила важные бумаги. Именно там Полина надеялась найти свой экземпляр брачного договора. Ей нужно было срочно пробежать глазами текст. Хотелось бы знать, что же она, в конце концов, подписала.

К ее счастью, договор нашелся именно там, где она и рассчитывала его найти. Еще ни один документ Полина не читала с такой скоростью, но при этом предельно внимательно. Первая часть осталась в первоначальном виде. Пункт за пунктом перечислялись обязанности супруги, которые можно было свети к двум фразам — забеременеть и родить, а дальше сидеть себе тихонько и не высовываться. Значит, Полине не удалось выторговать никаких поблажек? Или она даже и не пыталась?

Вторая часть договора была несколько изменена. Появились новые пункты. В обязанности Тайлеру вменялось регулярно выделять приличные суммы на содержание Глори, вплоть до ее замужества, при этом отдельно оговаривалось, что делать он это должен вне зависимости от того, что будет с его супругой. То есть даже в случае смерти Элайзы, Глори будет обеспечена. Более того, в случае ее безвременной кончины, родовой замок отца сестер перейдет в собственность Глариетты.

Хорошие пункты! Мододчинка ты, Полина! Хоть в чем-то дожала Тайлера. Теперь ему придется обеспечивать Глори. Малышка ни в чем не будет нуждаться, ей будет, где жить, чтобы ни случилось. Одно только смущало Полю — странные формулировки. Она была уверена, что сама настояла на таких. Вряд ли к ним приложил руку Тайлер. Но почему слова звучали так, будто Полина опасалась за свою жизнь? Это ведь неспроста? Поле угрожали? Или в этих формулировках другой смысл? Может, наоборот, они часть ее хитрого плана? Может, Полина придумала, как исчезнуть отсюда и вернуться домой. Но перед тем как исчезнуть, ей нужно было сделать так, чтобы Глори ни в чем не нуждалась.

Голова пухла от мыслей. Поля обессилено опустилась в кресло. Нужно все вспомнить! Но как?!

— Госпожа, лекарь просил принести вам бодрящее снадобье, — в покои вплыла служанка с небольшой склянкой на подносе.

— Спасибо Рибби, — кивнула Полина. — Будь добра, пригласи лекаря зайти ко мне.

У нее неожиданно созрел кое-какой план действий. Когда на пороге показался целитель, она обратилась к нему с просьбой.

— Кристоф, не могли бы вы дать мне вместо бодрящего снадобья снотворное?

— Снотворное? — удивился лекарь.

— Да. Я боюсь, бодрящее снадобье хоть и поможет мне в течении какого-то времени не чувствовать слабость, но в итоге еще сильнее утомит. А вот сон восстановил бы мои силы. Господин Тайлер позволил мне отдохнуть в течении часа. Если бы мне удалось подремать, я бы смогла спокойно выдержать оставшуюся часть вечера.

— В ваших словах есть резон, — хмыкнул лекарь.

И через пару минут перед Полиной уже стоял другой флакончик — со снотворным.

Поля велела служанке не тревожить ее ближайший час и заперлась. Пусть пока не получается ничего вспомнить, но зато Поля может проверить вернулась ли к ней магия. Сейчас она возьмет шкатулку, выпьет снотворного и попытается заснуть. Если Ворон распечатал Полине магию, как и обещал, то шкатулка сработает.

Снотворное снадобье подействовало успокаивающе. Кресло, в котором устроилась Полина, стало казаться удивительно удобным. В его теплых объятиях мышцы расслабились, тревога улеглась, и мысли в голове потекли плавно и даже как-то лениво.

Полина неспешно поглаживала гладкие бока шкатулки. Сработает ли? И если сработает, куда перенесет? Поля помнила, что в прошлые разы артефакт отправлял к тому человеку, о котором она думала перед тем, как заснуть. Так о ком же подумать? О Вороне? Если она попадет к нему, то сможет спросить, распечатал ли он ей магию. Хотя… если шкатулка сработает, Полина и так поймет, что магия распечатана. Тогда, может, лучше думать об Элайзе? В таком случае Полю перенесет в земной мир. Попасть домой — звучало умопомрачительно заманчиво, однако интуиция подсказывала, что силы шкатулки не хватит на перенос между мирами. Тогда, может, лучше подумать об Изиале? У него нашли рецепт, который выписал Полине врач. Как земная вещь могла попасть к подпольному магу? Велика вероятность, что именно он замешан в их с Элайзой обмене, а значит, может устроить и обратный обмен.

Столько людей, с кем Полине необходимо как можно скорее переговорить, но мысли помимо воли почему-то соскальзывали на другого, кого в списке первоочередных не было — на короля.

Сознание под действием снотворного медленно погружалось в сладкую полудрему, и перед глазами настырно стоял образ Рональда. Полина пыталась выкинуть его из головы, сосредоточившись на ком-то другом, но у нее не получалось. Его поцелуи в той проклятой пещере вспоминались так явственно, что губы покалывало, будто это произошло только что.

Картинка становилась все ярче и отчетливей, но вдруг сменилась другой. Это уже была не пещера — гораздо более уютное место. Здесь было тепло, даже немного жарко. Это оттого, что в огромном красивом камине неистово пылал огонь. Языки пламени то сплетались, то расплетались, танцуя древний мятежный танец, и на душе у Полины тоже было мятежно.

Откуда эта картинка? Почему всплыла в голове. Поля догадывалась — это начали просыпаться воспоминания. Все, что Полина сейчас видит, приключилось с ней в один из тех дней, которые стерлись из памяти. Поля жадно ухватилась за воспоминание — ей так важно не дать ему ускользнуть. Что же произошло в этой комнате с камином? Она прислушалась к ощущениям, и картинка начала разворачиваться во времени.

Поля полулежала прямо на полу у камина на чем-то удивительно мягком — то ли это был ковер с толстым высоким ворсом, то ли меховое одеяло. А рядом, опершись на локоть, полулежал он — Рональд. Сердце зашлось. Какой красивый в свете пламени камина. Но почему он так близко? Это совершенно не правильно. А что правильно? Волнение сковывало грудь, делая мысли обрывочными и беспорядочными.

Рональд смотрел на нее пристальным завораживающим взглядом, в его расширенных зрачках отражалась игра пламени. Полина не шевелилась. Была не в состоянии издать ни звука.

Рональд осторожно приблизился. Хотя куда уж ближе? Она и так ощущала, что его бедро касается ее бедра. И это, едва ощутимое прикосновение, жгло и дразнило. Полина закрыла глаза — так было легче переносить горячие волны пугающего предвкушения. Сейчас что-то произойдет.

Сначала она почувствовала только горячее дыхание возле виска. Рваное, нетерпеливое, выдающее его мужское желание. Оно щекотало волосы, дурманило. Но движения рук были осторожными. Его пальцы мягко стягивали тонкую ткань нижней кружевной сорочки с плеча, освобождая путь губам. Господи, на Полине нет платья?! Рональд его УЖЕ снял? И Поля позволила? Почему? Как трудно думать, когда его губы в мучительно медленной ласке спускаются все ниже и ниже.

Полина молчала, жадно впитывая ощущения от сводящих с ума прикосновений и возбуждающее тепло его дыхания. Она решилась открыть глаза только, когда поняла, что он навис над ней и смотрит прямо на нее. Какой взгляд! В нем нетерпение, жажда и внутренняя мучительная борьба… Мгновение, длиною в вечность… Сладкое, острое… Кажется, Рональд проиграл в этой борьбе. С низким глухим выдохом прильнул губами к ее губам, чтобы опьянить поцелуем, убийственную силу которого она уже однажды испытала на себе…

Что произошло дальше? Неужели… Да нет, этого не может быть… Полина изо всех сил напрягала память, но воспоминание неумолимо ускользало. Свет пламени камина становился все слабее. Пока не потух совсем…

Поля вернулась в реальность. Сердце колотилось в груди как отбойный молоток. Она четко ощущала, что это был не сон, а именно воспоминание. Это происходило в реальности. Причем совсем недавно — в один из последних восьми дней. Комната с огромным жарким камином где-то существует. И в этой комнате они с Рональдом были вдвоем. Но как такое возможно? Насколько далеко они зашли? Что было до этого момента и что после? Память молчала. Больше не выдавала ни единой подсказки.

Полина не знала, как к этому всему относиться. Убийственное воспоминание, наверно, надолго вывело бы ее из равновесия, если бы она не находилась под действием снотворного успокаивающего снадобья. Не будь ее руки и ноги скованы подступающим сном, Полина бы сейчас мерила комнату резкими широкими шагами. Но микстура делала свое дело — сглаживала волнение. Не давала душе взорваться.

С каждой секундой дыхание становилось все ровнее и ровнее. Усилием воли Полина заставила себя подумать все-таки не о Рональде, о ком-то другом. Оказаться сейчас лицом к лицу с королем не хотелось до дрожи. Она не знала, как ему в глаза смотреть. Полина будет его избегать, пока не вспомнит до мельчайших подробностей все, что между ними произошло, и не поймет, как себя вести. А сейчас ей лучше наведаться к Изиалю. Пусть все-таки коварный подпольный маг расскажет, зачем так поиздевался над Полиной и Элайзой. Зачем поменял местами?

Мысль про Изиаля оказалась последней, перед тем как Полю сковал сон. Когда знакомые уже радужные круги поплыли перед глазами, она поняла, что шкатулка сработала. Сердце наполнилось радостью. Молодец Ворон — не подвел, не обманул. Магия распечатана. А значит, не все потеряно. Полина еще повоюет Держитесь там, всякие Тайлеры.

Но куда, интересно, перенесла шкатулка? В нос ударил запах сырости и плесени. Полина открыла глаза. О, ужас!..

Полина предполагала, что попадет в тюремную камеру, ведь, насколько она знала, Изиаля взяли под стражу. Она готова была к тому, что увидит мрачное помещение, грязное, пыльное, с крохотным окном, едва пропускающим свет сквозь металлические прутья решетки. Однако Полина оказалась в другом месте — в кабинете Изиаля, где однажды уже была, когда приходила просить о дубликате обручального кольца. Почему здесь? Мага уже отпустили? Или он сбежал?

Все в этом месте было как прежде: и камин, и мягкая мебель, и письменный стол, только вот стены… Что с ними? У Полины по телу волной пробежала дрожь омерзения. Стены были сплошь покрыты темной вязкой слизью, которая стекала прямо на пол. Именно от этой слизи и шел неприятный запах сырости и плесени.

Хозяин кабинета грелся в кресле у камина и не проявлял никакой тревоги по поводу того ужаса, который царил вокруг. Не пытался хоть что-то предпринять, как будто не было ничего особенного в том, что стены покрыты жуткой слизью.

У Полины не было времени раздумывать над мотивами поведения Изиаля. Она пришла поговорить — значит, надо говорить, а потом быстренько убираться. Она спрятала шкатулку за спину и сделала несколько шагов вперед, привлекая к себе внимание. Маг резко обернулся, услышав звуки.

Полине показалось, что на мгновение в его глазах мелькнул страх — он явно не ждал гостей. Но как только опознал визитера, сразу успокоился.

— Элайза? Как вы смогли попасть сюда?

— Неважно, — Полина не собиралась рассказывать магу о шкатулке. Она хотела, чтобы разговор прошел по ее сценарию. Она должна задавать вопросы Изиалю и получать ответы, а не наоборот.

— Вы пришли вернуть долг? — он кивнул на кресло, предлагая присесть. — Срок уже вышел.

Полина помнила, конечно, что Изиаль ждал от нее выполнения какого-то задания. Это была плата за услуги, которые он оказывал Элайзе. Но Поля полагала, что маг сейчас находится под арестом и не в том положении, чтобы что-то от кого-то требовать. Однако, как оказалось, Изиаль отнюдь не в казематах и о долге, который повесил на Элайзу, не забыл.

— Нет. Я пришла по другой причине. Кое-что узнать, — Полина не стала садиться. Продолжила стоять на расстоянии нескольких шагов от Изиаля, пряча зажатую в левой руке шкатулку за спиной.

— Вы полагаете, что вправе просить меня о новом одолжении, когда еще не рассчитались за прошлые услуги? — его взгляд упал на кольцо, красноречиво намекая, сколько доброго сделано для Полины.

Надо было не дать ему перехватить инициативу.

— Что со стенами? — резко сменила тему Поля.

— Выглядит немного ужасно, не так ли? — усмехнулся Изиаль. — Хотя я уже привык. Я нахожусь под домашним арестом, разве вы не знали? Эта слизь — тюремная ограничительная магия, чтобы я не сбежал.

Тюремная магия. Вон оно что. Она и пахла тюрьмой — эта мерзкая склизкая жижа. Теперь понятно, как тут содержат арестантов. Или это только для Изиаля сделали такое исключение, а преступников рангом пониже содержат в казематах? Если здесь домашний арест выглядит так омерзительно, то страшно представить, что творится в настоящих тюрьмах.

— Я пришла узнать, как к вам попал мой рецепт? — Поля решила, что наступил самый подходящий момент для вопроса, ради которого затеяна ее сегодняшняя авантюра.

— Ваш рецепт? — удивление Изиаля выглядело совершенно искренне.

Играет или действительно не понимает о чем речь?

— Я о небольшом манускрипте, написанном на древнем языке, который вы хранили в своем архиве.

Может, так Изиалю будет понятнее?

— Ах, вот вы о чем, — хмыкнул маг, однако отвечать на вопрос не спешил. Пошел окольными путями: — Давайте так. Я расскажу вам о манускрипте и даже гораздо-гораздо больше. Кое-что крайне важное для вас, но только после того, как вы сделаете то, что обещали.

— О чем «крайне важном» для меня речь? — попыталась Поля выудить хоть немного информации.

— О-о-о, — протянул многозначительно Изиаль. — Вам будет очень интересно, и главное — полезно, узнать кое-что о своем новоиспеченном супруге. Я ведь правильно понимаю, вы только что сочетались браком с господином Тайлером, — добавил он, кивнув на Полинино белоснежное платье.

— Правильно понимаете, — согласилась Поля. — Так что же полезного я должна знать о муже?

Ей очень был нужен любой компромат на Тайлера. Любая информация, которая помогла бы как-то разделаться с ненавистным браком. Или хотя бы перенести на неопределенный срок первую брачную ночь.

— Вам, к примеру, интересно, почему он так спешил со свадьбой?

Еще как интересно. Полина видела, что Тайлер очень заинтересован в этом браке, но в чем причина такой необъяснимой на первый взгляд заинтересованности, так и не смогла разгадать.

— У вашего мужа есть один маленький секрет…

Поля превратилась в слух. Прозвучало так, будто речь действительно о каком-то компромате.

— …вернее, большой секрет. Ваш муж проклят, — выдал Изиаль. И усмехнувшись изумлению, моментально проступившему на лице Полины, добавил: — Да-да, на нем страшное проклятие.

— Какое? — Поля непроизвольно подалась вперед.

— Вижу, я смог вас заинтересовать, — довольно хмыкнул Изиаль.

Полина не знала, говорит ли маг правду или лжет.

— Откуда вы знаете о проклятии?

— Полгода назад ваш супруг сам обратился ко мне за помощью.

— И вы помогли?

— Сколько вопросов. Юные леди так любопытны, — Изиаль встал с кресла, чтобы поворошить дрова в камине. Делал это неспешно, будто специально медлил, тянул время. Когда закончил, отложил кочергу и взглянул на Полину: — Хочу напомнить, информация в наше время дорого стоит. Еще раз повторю — я расскажу вам много интересного, но только после того, как сделаете то, о чем мы условились.

— Откуда мне знать, что вы не передумаете? — снова попыталась перехватить инициативу Полина.

— Разве я когда-то обманывал вас? А вот вы напротив, не сдерживаете обещаний.

И что же все-таки Элайза умудрилась пообещать этому скользкому типу? Если не что-то криминальное, то, может быть, Поля и выполнила бы его задание.

— Давайте обговорим еще раз все детали. Что вы хотите от меня? — решила она прозондировать почву.

— Все то же, моя дорогая, — охотно согласился напомнить о договоренности Изиаль. — В спальной Тайлера есть бар. Одна из бутылей хранится в особом отделении под замком. Но юной супруге ведь не так уж и сложно узнать, как отпереть тот замок. У женщин есть свои приемы, чтобы выведать мужские секреты. Как только бутыль будет у меня, я расскажу вам все, что вас интересует.

Изиаль хочет, чтобы Полина стянула у мужа из бара бутылку? Поля была даже как-то слегка разочарована. Она ожидала, что речь о чем-то более возмутительном и противозаконном. К примеру, о шпионаже — о том, чтобы выведать какие-то государственные тайны. Хотя… бутыль ведь хранится под замком. Значит, с ней может быть не все так просто.

— Зачем вам та бутыль?

— В ней редкое коллекционное вино. Давно мечтал попробовать.

— Как правдоподобно, — не сдержала сарказма Полина. Впрочем, что она ожидала? Что Изиаль выложит ей все начистоту?

— Советую вам поторопиться, Элайза, — маг начал приближаться к Полине. В его голосе зазвучали зловещие нотки: — Вам очень повезло, что я согласился играть на вашей стороне и рассказать вам тайну вашего супруга. Но если вы замешкаетесь, будет поздно.

Полина пока не решила, пойдет ли на такой некрасивый поступок, как кража вина из мужниного бара, но она четко чувствовала, что пока Изиаль не получит требуемое, больше ничего не скажет. Нужно было убираться, пока он не догадался о шкатулке. Полине очень не хотелось, чтобы маг узнал об этой славной вещице.

— О боги! В дальнем углу вашей комнаты — медведь, — вскрикнула Поля, кивая за спину магу. — Это тоже часть тюремной ограничительной магии?

Детский прием, но сработало.

— Медведь??? — удивленно переспросил Изиаль, разворачивая голову в указанном направлении.

В то же мгновение Полина достала из-за спины шкатулку и мигом захлопнула крышку. Кажется, Изиаль ничего не успел заметить — слишком был занят разглядыванием несуществующего медведя.

Полина ощутила, что вернулась в свои покои — в объятия кресла. В голове туманилось. Нет! Только бы не заснуть! У Поли на счету каждая минута — она не могла позволить себе отключиться. Наверное, у нее бы не получилось перебороть действие снотворного снадобья, если бы не гнев, который охватил ее после того, что услышала от Изиаля. Пусть маг говорил туманно, но кое-какую информацию из его слов все же можно было извлечь и попытаться сделать выводы.

Итак, на Тайлере проклятие. Именно поэтому он и торопился жениться. Какая тут связь? Не означает ли это, что жена нужна Тайлеру, чтобы перевести проклятие на нее? Полина не до конца понимала законы магического мира, но вполне допускала, что проклятия могут переходить с одного человека на другого. А может быть, речь даже не о самой Полине, а о ребенке, которого так не терпится зачать Тайлеру. Возможно, в магическом мире порча отца может передаться его чаду, а сам отец при этом освободится от скверны? Если так, то все сходится. Поэтому Тайлеру и нужно от брака только то, чтобы жена как можно скорее забеременела и скрылась с глаз долой. А дальше ни сама супруга, ни малыш, которого она произведет на свет, ни их судьба его совершенно не волнуют.

Каков негодяй! Как можно быть таким жестоким к своему ребенку? Жалость к малышу, которого пока и в помине нет, выбила из легких воздух. Он должен появиться на свет только для того, чтобы взять на себя проклятие отца? Кроха с рождения будет приговорен к несчастьям?! Нет! Никакого малыша не будет! Такие люди как Тайлер вообще не достойны иметь детей!

Полина не знала, насколько правильные выводы сделала из слов Изиаля. Но она уже достаточно хорошо изучила Тайлера, чтобы понять — он способен и не такую подлость. Она и до этого планировала любой ценой не допустить с ним близости. А теперь это желание утроилось. Да Полина лучше прибьет его, чем добровольно отдаст ему себя!

Тихий стук в дверь прервал ее мысли. В комнату скользнула Глори. Поля в очередной раз ужаснулась, насколько Одуванчик исхудала. У нее остались одни ее не по возрасту серьезные глаза-блюдца.

Приходу Глори Полина не удивилась. А что малышке делать на свадебном торжестве в толпе незнакомых людей, когда сестра удалилась с праздника?

— Как ты? — встревожено спросила Одуванчик.

Сама ели держится на ногах — того и гляди сквозняком унесет, а о сестре беспокоится.

— Нормально, — поспешила заверить Полина. Она подскочила с кресла и, обняв Глори за плечи, повела к софе. — Приляг.

Одуванчик послушалась безропотно. С облегчением приклонила головку на подушку. И у Поли заныло сердце. Глори еще не выздоровела до конца. Она до сих пор серьезно больна.

Полина позвала прислугу и распорядилась, чтобы принесли теплого молока. Сама присела на софу рядом с Глори и взяла ее за руку.

— Лайзи, — посмотрела с недетской тоской Одуванчик. — Это ведь из-за меня?

— Что?

— Из-за меня ты согласилась выйти за него замуж? Из-за моей болезни? Вчера ты сказала мне, что он стал казаться тебе привлекательным. Но это ведь неправда. Ты просто хотела меня успокоить. Я смотрела на тебя сегодня во время церемонии. Он тебе противен… — в уголках глаз Одуванчика собрались слезы. — Я плохая сестра. Я обещала, что не отдам тебя ему. Я так хотела тебя защитить… А сама… сама своей болезнью, наоборот, только подтолкнула…

— Глори, — Полина приподняла малышку и прижала к себе. Господи! Да она горит! У нее жар! — Глори! Ты самая лучшая сестра! Никто никогда не любил меня так преданно как ты. И я тоже люблю тебя, мой славный Одуванчик. Люблю! Слышишь?! И никому не дам в обиду!

Полина гладила малышку по волосам, и вдруг в голове яркой вспышкой проскочило воспоминание. Вот также в один из дней, выпавших из памяти, Поля прижимала Глори к себе. Ее сильно лихорадило. Она то открывала глаза, то закрывала от бессилия. И сама Полина ощущала себя бессильной. Она не знала чем помочь, только горячо шептала:

— Глори, держись. Держись, мой стойкий Одуванчик. Скоро все будет хорошо. Верь мне! Мы вернемся в наш родовой замок. Там так красиво. Ты помнишь? — когда-то сама Глори успокаивала Полину такими словами, а теперь их с отчаянием произносила Поля. — Около замка яблоневый сад. Яблоки уже наверно созрели. У них такой сказочный аромат. А между двух старых деревьев подвешены качели. Мы опять будем проводить там вечера. Помнишь, как когда-то? Я буду читать тебе, и мы будем представлять себя на месте героинь сказочных романов. У нас все будет хорошо, моя малышка, Обещаю! Слышишь?!

Полина не знала, слышала ли ее Глори, такая тихая и слабая, такая бледная, не смотря на жар…

Воспоминание оборвалось, зато возникло новое. Поля в кабинете Тайлера — ее колотит от гнева, но она подписывает брачный договор. Теперь уже сомнения развеялись полностью — Полину действительно шантажировали жизнью и здоровьем Глори. Тайлер сам заявил, что болезнь малышки подстроена. Использована черная магия. И только у него, у Тайлера, есть снадобье, способное поддерживать в Глори жизнь.

— Я рад, что благоразумие к вам вернулось, — Тайлер мерзко усмехнулся и забрал себе один из экземпляров договора. — Но помните, один неверный шаг с вашей стороны — и ваша дорогая сестра не получит очередную порцию микстуры. А без микстуры она вряд ли продержится и пару часов…

Воспоминание растаяло, и душу затопила горечь. Так вот как Полину сделали послушной? Мерзавец Тайлер шантажировал самым дорогим. Ради Глори Поля готова на многое. Но почему сегодня малышке опять так плохо?

— Элайза.

Полина вздрогнула. Голос Тайлера прозвучал над самым ухом. Она настолько ушла в воспоминания, что не заметила, как тот появился в покоях.

Поля поднялась с софы, с трудом сдерживаясь, чтобы не плюнуть в лицо подлеца.

— Вам пора возвращаться к гостям, — сухо произнес он и добавил скрежещущим полушепотом: — Вы уже наверно догадались, что Глариетта получила сегодня только половину необходимой порции снадобья. Не беспокойтесь, на какое-то время этого хватит Вторую половину она получит, как только мы подтвердим наш брак супружеской близостью.

От ярости и отчаяния потемнело в глазах. Полина не заметила, как вышла из покоев. Она шла следом за Тайлером и мысленно твердила одно слово — ВСПОМНИТЬ! Она должна все вспомнить! Поля верила, что у нее был какой-то план. За эти дни она должна была что-то предпринять, должна была найти у Тайлера слабое место. Должна была придумать, как его переиграть. У нее был выход! Нужно только поскорее вспомнить какой…

Тайлер завел Полину в зал, где продолжалось торжество. Она проследовала на место, отведенное для новобрачных. Какая это каторга сидеть в качестве невесты рядом с подлецом, посмевшим шантажировать здоровьем сестры. Весь этот бал, танцующие и улыбающиеся пары, тосты за здравие «молодых» — это все каторга. Но у Полины не было права предаваться сейчас упадническим мыслям. Она нацепила на лицо нейтральную маску, а сама углубилась в раздумья.

Поля была почти уверена, что у нее получится быстро все вспомнить. Ведь удалось же уже восстановить в памяти отдельные моменты. Кстати, интересное совпадение — по рассказам Глори, Элайза тоже несколько раз теряла память, но потом быстро все вспоминала. Или это не совпадение? Возможно, провалы в памяти у Элайзы были вызваны тем же самым, что и провал в памяти у Полины. Как все странно.

Полина оставила пока эту мысль и попыталась развить другую. За эти восемь дней, когда она боролось со страшными свалившимися на нее обстоятельствами, обращалась ли она к кому-то за помощью? Доверилась ли кому-то? Может, есть человек, который готов ей помочь? В этом мире существуют всего двое, кому Полина решилась бы открыться — Рональд и Ворон.

Рональд… с ним все сложно. Вся история их взаимоотношений строилась на подозрении и недоверии, которые были щедро приправлены взаимным влечением. Да, если быть честной с собой, нужно признать — Полину влекло к этому мужчине. Сильно влекло. Он произвел на нее впечатление с первой встречи. Разве можно остаться равнодушной к его внимательным умным серым глазам? К его сильному благородному нраву? К его умению оставаться невозмутимым внешне, притом, что внутри бушует что-то горячее, жгучее, неизведанное? К его магнетизму? Но Поля душила любые подобные мысли о нем. Нет ничего глупее, чем увлечься королем. Где он и где она? Куда бы привело это увлечение? Но, черт! Он тоже был увлечен Полиной! Ей уже не восемнадцать, чтобы не заметить его дьявольский мужской интерес к ней. И самое страшное, что это их взаимное влечение, похоже, имело далеко идущие последствия. Что произошло той ночью у камина? Память пока молчала. Но Поля догадывалась, что если бы дошло до близости, она бы не была сейчас женою Тайлера. Хотя… как знать?

Нет, с Рональдом все слишком неоднозначно. Полина отбросила пока мысли о нем и сосредоточилась на Вороне. Он назвался ее другом. И она ему поверила. И если уж жизнь подстроила коварную ловушку, к кому бы обратилась Полина за помощью, как не к другу? За эти восемь дней он навещал ее как минимум однажды — распечатал магию. О чем еще они общались с ним в ту ночь? Полина не могла пока припомнить. Но зато размышления о Вороне подтолкнули ее к другой идее. Когда магия была распечатана, наверняка Поля сразу же решила воспользоваться шкатулкой. Куда она направилась?

Воспоминание родилось в голове яркой вспышкой. Такое детальное — что Полина пережила, все произошедшее тогда, по новой… За окном ночь. Поля сидит в кресле в своих покоях, поглаживая шкатулку. Она ждет, когда ее охватит сон, и думает об Элайзе. Как бы ей хотелось задать соратнице по несчастью пару вопросов. Это могло бы очень помочь — хоть немного прояснить ситуацию. Полина закрывает глаза и с замиранием ожидает того момента, когда шкатулка перенесет ее в земной мир. Это безумно рискованно. Хватит ли у артефакта силы на перенос между мирами? Не произойдет ли с Полиной что-то страшное во время такого сложного переноса? Но Поля в отчаянном положении — ей нужно рисковать.

Что произошло дальше? Память на этот раз не подвела. Начала рисовать события той ночи — картинка за картинкой. Шкатулке хватило магической силы на перенос, но каким он был болезненным и тяжелым. Перемещение и так никогда не бывает легким, каждый раз — радужные круги перед глазами, страшный шум в ушах, головокружение и дурнота. А в тот раз все эти ощущения были настолько сильными, что Поля впала в предобморочное состояние.

С минуту ей было отвратительно плохо. Она даже не поняла, что произошло, и где в итоге оказалась. Но постепенно самочувствие начало приходить в норму. Слух, правда, вернулся не сразу — в ушах продолжал стоять гул и свист, но глаза стали понемногу различать детали. Картинка, которую увидела Полина, чуть опять не вызвала обморок. Поля обнаружила, что находится в своей квартире, в собственной спальне. Эмоции нахлынули такой жгучей волной, что стало трудно дышать. Господи! Родной дом! Горячие слезы навернулись на глаза и без спроса потекли по щекам.

Полина переводила взгляд с одного знакомого предмета на другой, и сердце сжималось все сильнее и сильнее. Какое тут все до боли родное! Тюлевые занавески синие с белыми цветочками. Поля больше любила однотонный декор, но Таня, подруга, настояла, что сейчас снова в моду возвращается ретро. Любимое кресло — Поля вечерами забиралась в него с ногами, вооружалась планшетом и серфила в интернете. Плюшевый медведь на прикроватной тумбочке. Ему уже лет десять. Парни-однокурсники подарили всем девчонкам на восьмое марта плюшевых зверей — еще и приправили шуткой, что это будут талисманы для удачной сдачи сессий. Глупо и сентиментально, но Поле понравилось. Вот и не расставалась с подарком.

С прикроватной тумбочки взгляд скользнул дальше — на кровать. И вот тут — очередное потрясение. Слезы высохли в момент. Полинина кровать не пустовала — на ней пара… занималась любовью. Поля глазам своим не поверила. Она поняла, кто эти двое. Она ожидала увидеть что угодно, но только не это. Этого не может быть!

Полина обессилено привалилась спиной к стене. Захотелось закрыть глаза, чтобы только не видеть того, что происходит в ее спальне. Но что толку закрывать? Шум и свист в ушах уже стихли настолько, что стали хорошо различимы внешние звуки — красноречивые вздохи и стоны. Теперь даже с закрытыми глазами Полина прекрасно понимала, что происходит. Понимала, но поверить по-прежнему не могла…

Как у Полины хватило сил дождаться конца этого действа? Она сидела на корточках в нише за шкафом и ловила себя на мысли, что еще ни разу не оказывалась в таком нелепом положении. Ее то колотило от досады, то хотелось разразиться гомерическим смехом. Картина выглядела совершенно сюрреалистично. Застукать себя в постели со своим бывшим? Нет, конечно, там, на ее кровати, была не она, а Элайза. Но выглядела Элайза, как Поля, и бывший муженек, по-быстрому утолявший свою физиологию, пребывал в уверенности, что перед ним, а если быть точнее, под ним — Полина. Мерзко… Когда произойдет обратный обмен с Элайзой, Поле с этим жить…

Откуда он вообще взялся в Полининой «однушке»? Он же должен быть сейчас с новой семьей в Лондоне? Приехал по делам или его понизили в должности и вытурили на родину? Поле были абсолютно безразличны карьерные перипетии Никиты. Но горько было осознавать, что Элайза от имени Полины впустила этого подлеца в свою жизнь.

К счастью, интим длился недолго. Буквально через несколько минут бывший засобирался:

— Мне пора, малыш.

Полину передернуло от этой фразы.

Оставив на прикроватной тумбе пачку банкнот, Никита ретировался. Элайза отправилась закрыть за ним дверь, и Полина вышла из своего укрытия. Брезгливо обогнула кровать и встала у окна. Знакомый дворик — сердце защемило от ностальгии. За окном кружились снежинки. Вот странно. Когда Полина исчезла отсюда, был конец лета. Жара стояла под тридцать, такое редко случается в последних числах августа. А теперь снег. Прошло же всего пару недель. Ранняя зима?.. Или здесь пролетело немного больше времени? Время ведь не обязано течь синхронно в разных мирах…

Вскрик за спиной, заставил пока отбросить эти мысли и развернуться. Элайза возвратилась в спальную и напугалась, увидев кого-то у окна. Испуг стал еще сильнее, когда она поняла, кто наведался к ней.

Они с минуту молча вглядывались в лица друг друга. Это очень странное ощущение — видеть себя со стороны. Полина подошла ближе. Сейчас, когда Элайза была на расстоянии одного шага, и можно было разглядеть ее во всех подробностях, Поля отметила, что не узнает в ней себя. Да, черты похожи, но все же это уже не Полина. Наверно, внутреннее содержание накладывает сильный отпечаток на внешность. Не даром же отражение в зеркале в последнее время не стало казаться Поле чужим. Внешность будто невольно подстраивается под внутренний облик.

— Зачем ты позволила ему это? — Полина кивнула на смятые простыни. — Ты знаешь, кто он?

Почему-то из тысячи вопросов, которые ей нужно было задать, первым прозвучал именно этот.

Элайза стушевалась. Опустила глаза.

— Понимаешь… когда я переместилась, я была не совсем готова к жизни здесь.

Слух царапнули слова «не совсем готова». Полина, например, после перемещения, была совсем не готова. Но анализ этой фразы Поля оставила на потом.

— Он пришел… и был таким… нежным. Он говорил, что очень скучал. Что многое осознал, понял, что любил только меня… — Элайза осеклась, — … в смысле — только тебя…

— Ты знаешь, что у него в другой стране есть семья? — перебила Полина.

— Он сказал, что разведется, — горячо заверила Элайза. — Как только уладит кое-какие дела, то сразу же займется этим вопросом…

Господи! Элайза! Святая наивность!

— Разведется он, как же. Да ему просто нужна грелка на те дни, когда бывает здесь по делам.

Элайза сжалась. Ее плечи опустились.

— Но он такой нежный, и такой… щедрый, — ее взгляд упал на прикроватную тумбу, где лежали оставленные Никитой купюры.

— Он сказал, что я ни в чем не буду нуждаться…

Как же горько такое слышать! Но что Полина хотела от Элайзы? Ей всего восемнадцать. К тому же она родилась и воспитывалась в мире, где женщины во всем зависят от мужчин и чтобы выжить, им приходится искать себе покровителя. Хотелось бы озвучить, что Полина думает по этому поводу, однако сейчас было не время и не место делиться с Элайзой житейской мудростью. Требовалось выяснить гораздо более важную информацию.

— Ты знаешь, почему мы обменялись? Кто это подстроил?

Элайза спрятала взгляд и попятилась. Она отступала, пока не уперлась в кровать.

— Это ты? — догадалась Полина. У нее от изумления округлились глаза. — Это ты устроила обмен?

У Элайзы подкосились колени, и она опустилась на кровать. Полина села рядом и посмотрела грозно:

— Рассказывай.

Элайза вздохнула глубоко и начала:

— Когда отец умер, нам с Глори стало очень тяжко. Мы были никому не нужны. Нас отовсюду гнали. Я устала от вечного голода и холода… Я искала выход… Я узнала, что есть один ритуал. Он очень опасный и сложный. Но… это могло стать избавлением от проблем. Пойми, мне хотелось хоть раз поесть досыта, — из глаз Элайзы брызнули слезы. — И я решилась…

— Ты про ритуал обмена мирами?

— Да. Но сначала у меня ничего не получилось. Этот ритуал такой непростой. Там столько тонкостей… Я ошиблась, напутала. Вышло совсем не то. Я никуда не переместилась, лишь только потеряла память. Правда, ненадолго. Всего на пару дней. Я быстро все вспомнила.

Элайза ссутулилась еще сильнее и продолжила, теребя край одеяла.

— Потом я пробовала еще несколько раз. Но результат был тот же — лишь кратковременный провал в памяти. Тогда я оставила попытки. Что было делать? Как не умереть с голоду? Нужда заставила меня искать работу. Это не просто. Никто не хотел брать меня. Пришлось устроиться в такое место, которое приличные люди обходят стороной.

— К Изиалю?

— Да. Это страшный человек. Очень страшный. Но я ведь не знала.

— Он заставлял тебе помогать ему в запрещенных ритуалах?

— Нет. Дело не в этом. Он доверял мне совсем простую работу. Я лишь расставляла по полкам флаконы да мыла склянки. Но он платил мне за это хорошие деньги и я была рада. Не задавала лишних вопросов. Лишь позже я поняла, что все его поручения были для отвода глаз. Я была нужна ему совсем не как подсобный работник.

— Для чего же?

— Он втайне проводил надо мной какие-то ритуалы. Готовил меня как жертву — для Тайлера. По их задумке я должна была принять на себя его проклятие. Не знаю подробностей, но он в свое время перешел дорогу сильному магу и тот проклял его. Несчастья должны были вскоре посыпаться на голову Тайлера, но Изиаль взялся ему помочь. Однажды мне удалось подслушать их разговор. Я не поняла всех деталей, но говорили они обо мне и о моем ребенке. Изиаль подстроил так, что я должна была стать переносчиком проклятия с Тайлера на его отпрыска.

Что-то в этом роде и подозревала Полина.

— Я пришла в полное отчаяние. На тот момент я уже была невестой Тайлера. Я потратила почти все свои сбережения, чтобы провести запретный ритуал и снять обручальное кольцо. Но когда я его сняла, поняла, что окончательно загнала себя в ловушку. Если Тайлер увидел бы меня без кольца, он разорвал бы помолвку и выгнал нас с Глори на улицу. А это опять нищета и голод. Нам негде жить. Глори, как несовершеннолетнюю, возможно, взяли бы в сиротский приют, а мне идти было совсем некуда… Вот тогда я снова решилась провести ритуал переноса между мирами…

Полина слушала рассказ Элайзы с горечью. Ей было очень жаль сироту, которая ощущала себя никому не нужной в целом свете. Никого не волновала ее судьба, кроме двух негодяев, Тайлера и Изиаля, которые собирались грязно воспользоваться ее беспомощностью. Но все равно, кое-что не поддавалось пониманию:

— Как ты могла сбежать от проблем, оставив Глори одну на произвол судьбы? Малышка так тебя любит…

— Я не достойна ее любви, — Элайза вжала голову в плечи. — У меня не осталось сил бороться. Я так долго заменяла ей мать. Я смертельно устала…

У Полины в душе бушевали настолько разные эмоции — они просто разрывали на части. Вот она — сидит перед Полей — виновница всех тех ужасных событий, которые произошли за последние пару недель. Она одна виновата в обмене мирами. Но, по всему видно, добровольно Элайза не расскажет, как провести обратный ритуал. Ее все устраивает. Что Полине делать?

— А ты знаешь, что я была бесплодна? Если останешься в этом теле, никогда не сможешь иметь детей.

— Я не хочу детей.

Что еще сказать? Попробовать силой вытребовать у нее информацию об обратном ритуале? У Поли наверно еще будет возможность это сделать. А пока… странно, но Полина не готова была к обратному обмену. Она не может, подобно Элайзе, предать отважную малышку Глори. Она должна удостоверится, что будущее Одуванчика надежно обеспечено и только тогда Поля сможет задуматься о своем…

Шкатулка в руках Полины неожиданно завибрировала. Одновременно с вибрацией Поля ощутила приступ дурноты. В глазах потемнело.

— Тайдет Наколь подает тебе знак, — обеспокоено произнесла Элайза, покосившись на шкатулку.

— Тайдет Наколь? — не поняла Полина. Шкатулка уже перестала вибрировать, и самочувствие улучшилось.

— Это наш родовой артефакт. Удивляюсь, как тебе удалось его оживить. Это можно сделать только с помощью магии Шеой.

Значит, у Полины есть магия Шеой? Что за зверь? Неплохо бы узнать. Но первым делом — про шкатулку, раз уж о ней зашла речь.

— Ты знаешь, как она работает?

— Только в общих чертах. Она уже несколько поколений считалась заснувшей — утратившей силу.

Элайза вкратце рассказала о том, что Поля уже и так смогла понять опытным путем. Но было и кое-что новое для нее.

— Шкатулка возвращает назад, стоит только закрыть крышку. Но сильно медлить нельзя. Как только проснешься…

— Что значит проснешься? — перебила Полина. — Хочешь сказать, я сейчас сплю?

— Ты сейчас в двух состояниях. Ты спишь в том месте, где уснула, и ты бодрствуешь в том месте, куда тебя перенесла шкатулка.

Как с этой магией все сложно. Там Полина спит, здесь бодрствует. Так, что ли?

— И если там ты проснешься раньше, чем здесь закроешь крышку шкатулки, то эти два состояния совместиться не успеют и ты…

— Что? Не тяни.

— …ты погибнешь. Магия Шеой — сильная и опасная магия.

Поля поежилась. Выходит каждый раз, когда она пользовалась шкатулкой, она рисковала жизнью?

— Тайдет Наколь подсказывает своему владельцу, когда опасность проснуться велика — начинает вибрировать.

Вот черт! Выходит, у Поли совсем мало времени. А она еще собиралась много чего узнать у Элайзы.

Та почувствовала, что Поля вот-вот исчезнет и начала говорить быстро и сбивчиво:

— Мы, скорее всего, больше не увидимся. Перемещение между мирами, наверняка, исчерпало почти весь магический потенциал Тайдет Наколь. Теперь она уже не сможет переместить тебя сюда. У шкатулки есть еще один секрет, пустяковый, но все же — потайное отделение. Я хранила там свои сбережения. Может, тебе пригодятся. Если перевернуть шкатулку вверх дном и подставить нарисованный посредине красный цветок под свет Красного Ночного Светила, потайное отделение откроется…

Шкатулка завибрировала вновь, вызвав сильный приступ дурноты. И Поля решила не рисковать — срочно убираться. Но перед тем, как захлопнуть крышку, успела услышать тихие слова Элайзы:

— Полина, спасибо тебе за Глори…

— Многие лета господину Советнику и его невесте, крепких и здоровых наследников!

Тост, произнесенный одним из гостей — розовощеким добродушным толстяком, вернул Полину из воспоминаний в реальность. Мерзкую реальность, надо признать. Слова насчет крепких и здоровых наследников больно резанули грудь. Знали бы гости, какую судьбу готовит своему ребенку Тайлер. Полина невольно передернула плечами. Теперь, когда вспомнила свой разговор с Элайзой, она с особой ясностью осознала, что за чудовище сидит рядом с ней в образе жениха. Его подлость не знает границ. Его поступки отвратительны. И хоть память пока не восстановила всю картину целиком, но в общих чертах Полина догадывалась, что произошло в течение последних восьми дней. Убедившись, что брак нужен Тайлеру только для снятия проклятия, она, видимо, начала решительные действия — попыталась разорвать помолвку. И вот тут женишок и нанес удар под дых — на Глори была наведена какая-то местная магическая зараза. Порча, или как оно называется? Наверняка не обошлось без помощи Изиаля. И Тайлер начал шантажировать Полину жизнью и здоровьем Глори, заставив тем самым подписать брачный договор.

Что дальше? Что предприняла Полина? Ей бы немного тишины и покоя — она бы обязательно все вспомнила. Она чувствовала, что воспоминания зарыты неглубоко. Они где-то тут, на поверхности. Еще чуть-чуть и Поля раскрутит весь клубок. Пугало только одно. Почему случился этот провал в памяти? Почему он так похож на провалы, которые случались у Элайзы после ее неудачных попыток переместиться в другой мир? Не хотелось даже думать о том, что Поля уподобилась Элайзе, но логика — штука упрямая. Логика подсказывала, что после разговора с Элайзой, Полина могла начать искать информацию о ритуале, который вызывает обмен мирами. Могла искать и даже найти. Почему нет? Если это удалось Элайзе, то чем Полина хуже? Неужели так и было? Полина нашла информацию об этом ритуале и попыталась его провести? У нее не получилось, и случился провал в памяти. Все сходится. Но как Полина могла решиться исчезнуть и бросить Глори тут одну? Нет, в каком бы отчаянии Поля не находилась, она бы так не поступила…

— Позвольте поздравить вас, госпожа Элайза, и пожелать счастья и здоровья, — к Полине подошла дама в пышном бирюзовом платье. Поля не знала, кто это. Одна из родственниц Тайлера?

— Благодарю, — ответила нейтрально.

— Примите от меня подарок, — дама протянула небольшой флакон.

Сиреневое стекло было чем-то похоже на хрусталь — тонкая изящная работа.

— Это редкий Франзийский парфюм, — пояснила дама и едва заметно улыбнулась.

Полине показалось, это была непростая улыбка. С каким-то подтекстом. Она еще раз поблагодарила незнакомку и та ретировалась.

Тайлер в это время вел беседу с розовощеким толстяком и, похоже, не придал особого значения очередному подарку. Жениху и невесте сегодня было преподнесено огромное количество презентов всех мастей и ценовых категорий, поэтому еще один не выглядел чем-то экстраординарным.

Свадебное торжество, между тем, постепенно двигалось к кульминации. Музыка ненадолго стихла, чтобы через пару минут грянуть особенно громко и торжественно. В зал на специальном поддоне вкатили огромный свадебный торт. Гости аплодировали и ахали от изумления, а Полине удавиться хотелось от вида этого помпезного кулинарного изыска, напоминающего, что сейчас происходит и чем все это закончится. С каким удовольствием, она бы макнула своего женишка лицом в белый крем, которого кулинары не пожалели при украшении своего творения.

Хотя что толку? Как бы эффектно это ни смотрелось — не помогло бы Полине решить ее проблемы. Действовать нужно по-другому. Сейчас по-прежнему самое основное — вспомнить. Вспомнить все, что произошло за последние восемь дней. Вспомнить план спасения, который наверняка у Полины был.

К счастью, по местным традициям, разрезать свадебный торт не входило в обязанности новобрачных. Этим занялся распорядитель бала. Он степенно делил на части лакомство и удостаивал им каждого гостя по очереди. Какое же подходяще нудное затянутое действо, чтобы Полина могла отключиться и погрузиться в свои мысли.

Итак, она уже вспомнила, что после того, как ей удалось поговорить с Элайзой, Тайлер усилил давление. Начал шантажировать здоровьем Глори. Что предприняла Полина? Она была скована по рукам и ногам. Женишок контролировал каждый ее шаг и угрожал: одно неверное движение — и Глори не получит очередную порцию поддерживающего зелья, а значит, неминуемо погибнет. Практически Полина оказалась под домашним арестом. Но Тайлер не учел одного. Он не знал, что Поля может путешествовать далеко за пределы своей комнаты, при этом не покидая комнату. Шкатулка! Это был выход. Ею Полина и воспользовалась, чтобы искать помощь. К кому она обратилась? Наверняка, к Ворону. Он маг, в его силах было помочь.

Воспоминание пришло неожиданно — ярко вспыхнуло в голове, ожило, начало разворачиваться во времени… Полина в своих покоях, в кресле, со шкатулкой в руках. Пытается заснуть, думая о Вороне. У нее получилось? Получилось. Артефакт сработал. Но куда перенес?

Поля обнаружила себя на природе, на берегу какого-то водоема: то ли реки, то ли озера. Красивое место, красивая ночь. Красное Ночное Светило отражалось в темной глади воды. Деревья-исполины подступили почти к самому берегу. Невдалеке горел костер. Пылал ярко, выбрасывал в таинственную черноту снопы искр. А где же Ворон? Полину ведь должно было перебросить к нему? Она осмотрелась. Глаза быстро отыскали его силуэт. Но он был не один, с ним девушка. Босая, в красном платье, с длинными темными распущенными волосами. Она стояла, прислонившись спиной к дереву, а Ворон нависал над ней. Его ладони упирались в ствол по обеим сторонам ее головы. Она была будто в плену.

Полина затаилась за кустом. Она не знала, как правильно поступить: выдать ли свое присутствие или пока молчать — понаблюдать, что будет. Она видела, что Ворон зол. Он дышал тяжело, его взгляд, отражавший пламя костра казался жгучим и напряженным. Но девушка не боялась его. На ее лице играла дразнящая улыбка.

— Зачем ты это делаешь? — тихо произнес Ворон.

Полина не узнала его голос. Обычно слова мага звучали легко и иронично. Сейчас же хрипотца выдавала насколько он во власти эмоций.

— Почему ты постоянно мешаешь им? — продолжил Ворон допрос. Его ладонь оторвалась от ствола дерева и легла девушке на шею.

Она не отстранилась. Позволила ему двигаться дальше — пробраться под вырез платья.

— Он не достоин ее. Вот почему я делаю это, — улыбка девушки стала шире. Она говорила с вызовом — дразнила.

— Не тебе решать, — Ворон стянул с плеча мягкую ткань платья.

— И не тебе. Я буду делать то, что захочу, — она глядела дерзко. И ее дерзость все больше заводила Ворона. Его вторая ладонь тоже пришла в движение — зарылась в волосы.

— Ты играешь не по правилам, — он плотнее прижал ее к себе.

— Ты тоже. Почему ты его защищаешь? Почему помогаешь? Она столько страдала. А он? Считаешь, должен получить ее без борьбы? Нет, теперь его очередь терзаться. Страдания мужчинам на пользу, — темноволосая с вызовом запрокинула голову.

Несколько долгих мгновений они смотрели друг другу в глаза. Напряжение звенело в тишине, выдавая, что и у него и у нее внутри сейчас пылает и жжет.

Ворон рвано выдохнул в ее губы:

— Заира, что ты со мной делаешь?..

Как же он был чертовски зол. Как красив и страстен в этом гневе. Он наклонился к девушке. Коснулся губами ее шеи. Она по-прежнему не пыталась остановить его. А он становился все настойчивее. Ткань платья опускалась все ниже и его губы скользили ниже. Девушка выгнулась навстречу его требовательным ласкам. Застонала тихо и протяжно, и Ворон тоже издал звук сладострастного мучительного удовольствия.

Ох, пора бы Полине либо исчезнуть, либо дать о себе знать…

— Здесь кто-то есть, — вдруг насторожилась темноволосая.

Услышала-таки шорох, который невольно производила Полина? Пришлось сжаться и замереть.

— Прощай, полукровка, — рассмеялась девушка негромко.

Ее смех длился не больше пары мгновений, а потом резко стих. Когда Поля осмелилась чуть раздвинуть ветки, чтобы разведать обстановку, темноволосой уже не было. Только Ворон стоял, прислонившись к дереву, и смотрел прямо на Полину.

— Прости, — она выбралась из укрытия. Продолжать сидеть под кустом не было никакого смысла. Она пробормотала еще пару нелепых в подобной ситуации извинений, но, увидев ироничную улыбку Ворона, замолчала. Он совершенно не сердился.

— Эта та девушка, о которой ты рассказывал? — осмелилась Полина на личный вопрос.

— Да.

— О ком вы говорили?

— Не важно, — уклонился он от ответа.

— Почему она назвала тебя полукровкой? Кто ты, Ворон?

— Я и есть полукровка, — усмехнулся он.

— На самом деле ты ведь не отсюда?

Почему-то в тот момент Полина с особой четкостью осознала, что Ворон особенный. Он не просто маг. Во всяком случае, не такой, как Изиаль и остальные здешние маги.

— Расскажи мне о себе.

— Ты и сама уже почти все поняла. Когда придет время, узнаешь больше, — Ворон отступил от дерева. — А сейчас прости, мне нужно уйти. Я так долго искал ее, не могу упустить снова.

— Но я пришла за помощью.

— Знаю, — улыбнулся он. — Но, поверь, я уже сделал все, что в моих силах. Дальше все зависит только от вас.

«От вас»? От кого это «от вас»? Кого Ворон имел в виду? Полину и Глори?

— Обещай, что мы еще увидимся, — Полине вдруг стало страшно, что Ворон сейчас исчезнет навсегда. Нет!!! Она категорически не хотела потерять единственного друга.

— Обещаю, — тут же отозвался он.

Одновременно где-то невдалеке ухнула ночная птица. Полина непроизвольно развернула голову в сторону звука. А когда снова перевела взгляд на Ворона, того уже и след простыл…

Из поездки в соседнее королевство Рональд возвращался довольный результатами. Удалось договориться о взаимовыгодной торговле и совместном патрулировании границ — с соседями лучше поддерживать дружбу.

До столицы оставалось еще несколько часов пути. Необходимо было сделать небольшую остановку — сменить коней и дать людям из свиты немного отдохнуть и согреться — погода, надо отметить, сильно испортилась. Пронизывающий осенний ветер и нескончаемый моросящий дождь пробирали до костей.

Рональд решил остановиться в таверне «Горный ручей» — это самое подходящее место для привала. Хозяйка таверны Самирра, вдова капитана боевого корабля, держала заведение в чистоте и порядке.

Однако и на старуху бывает проруха. В этот раз налаженный механизм Самирры дал сбой. Покои, которые Рональду отвели для отдыха, оказались заняты другим постояльцем. Правда, сначала Рональд этого даже не заметил. Он устроился в гостиной у камина — изучить кое-какие документы. Но его внимание привлек звук, доносившийся из второй комнаты его покоев — опочивальни.

Он отложил бумаги и решил взглянуть, что там. Открыл дверь и замер на пороге. Огромная кровать, расположенная в самом центре, не пустовала. На ней поверх атласного покрывала возлежала дева в одной нижней кружевной сорочке.

— Ваше Величество? — ойкнула она, но не спешила прикрыться. Наоборот, слегка привстала, отчего ткань сорочки сползла с плеча.

Король узнал ее — Алитайя. Он планировал встретиться с ней в ближайшее время. Но не в такой обстановке.

— Видимо, Самирра ошибочно отвела одни и те же покои двум постояльцам, — сделал вывод Рональд и развернулся на выход. — Прошу извинить, что невольно потревожил.

— Нет, что вы, Ваше Величество, — Алитайя подскочила с постели и кошкой скользнула в его сторону. — Это вы извините меня.

Он уже вышел из опочивальни, но она догнала его. Ее рука коснулась его руки:

— Оставайтесь, Ваше Величество, а я уйду. Я сейчас же попрошу Самирру, чтобы отвела мне другие покои.

Алитайя стояла так близко, что Рональд ощутил ее запах — приятный, нежный. Так пахнут цветы граната. Но запах не влек, не дурманил, как дурманил аромат другой женщины.

— Хорошо, — кивнул Рональд. — Ступайте. Договоритесь с Самиррой о других апартаментах.

Глаза Алитайи потухли. Ждала иного ответа?

— И не забудьте одеться, — хмыкнул Рональд.

Наверно, стоило бы проявить вежливость и уступить эти покои женщине. И Рональд, возможно, так и поступил бы, веди она себя по-другому. Но его раздражала неприкрытая попытка соблазнения. Он достаточно хорошо разбирался в играх, какие случаются между мужчиной и женщиной, чтобы понять, куда клонит Алитайя.

Как же странно во всей этой ситуации было осознавать, что перед ним, скорее всего, та самая женщина из пророчества — его судьба. Она должна родить ему наследника. Все признаки, все намеки, все знаки сошлись на ней. И в данное мгновение он достаточно отчетливо ощущал еще один знак. Алитайя настырно не выпускала руку Рональда — сжимала все сильнее. И это давление явственно отдавалось в родовом клейме. Это уже второй раз, когда клеймо отозвалось на Алитайю. Однажды Рональд уже ощущал нечто подобное, когда случайно встретился с горной красавицей в саду и та нечаянно задела его.

Сегодня он лишний раз убедился, что это не случайность. Клеймо подсказывает ему избранницу. Тогда почему Рональд так зол? Почему не начинает действовать во благо королевства? Долг требовал объявить Алитайю невестой и начать приготовления к свадьбе, но все нутро противилось этому.

— Ваше Величество, — томно пропел бархатный голос, — а может, не стоит беспокоить Самирру. Она сейчас так занята расселением гостей. Мы можем разделить эти покои на двоих. Нам вполне хватит места.

Алитайя сделала еще один шажок навстречу. Жеманно повела плечом, давая ткани сползти непозволительно низко и обнажить пикантную часть красивого молодого тела. Да, она прекрасна. Женственна и соблазнительна. Но Рональда не трогала ее красота. Он безнадежно очарован другой. Другая не выходит из дум уже который день. Манит, влечет, терзает. Безжалостно изводит запретным непозволительным чувством. Не дает покоя. Дьявол! Даже сейчас, когда в полушаге от Рональда томится женщина, моля о ласках, он желает другую.

Память услужливо воскресила в голове картинку недельной давности, когда вот так же близко к Рональду находилась другая полуобнаженная женщина — Элайза. Как алчно Рональд жаждал продолжения того, что тогда случилось, хотя должен был бы стыдиться, что дал плотским чувствам взять над собой верх. Это произошло в его охотничьем домике. Он отвез туда Элайзу сразу после того, как спас из обвалившейся пещеры. У Рональда не было никакой задней мысли. Просто домик находился ближе всего к месту событий, а Рональду хотелось, как можно быстрее успокоить Элайзу. Дать ей возможность согреться, принять ванну, переодеться. Он сам не понял, как получилось, что они оказались вдвоем у камина на мягком теплом ковре. Он думал, что хочет ее раздеть только лишь для того, чтобы убедиться — у нее нет серьезных ран. Хотя кого он обманывал? Его просто пожирала страсть. Причем какая-то неправильная страсть, щедро сдобренная щемящей нежностью и страхом, что Элайза могла бы погибнуть под завалами, если бы он замешкался.

Он позволил себе непозволительные ласки. Он заходил все дальше и дальше. Он не мог бороться с собой. Эта женщина — чистый соблазн. Возмутительно желанна. Он покрыл поцелуями все ее тело, жадно ловя каждый ее вздох и стон… безумие… Как ему хватило силы остановиться? В его голове всплыл вопрос: что дальше? Именно этот вопрос отрезвил, не дал совершить непоправимое. Рональд понимал, что не сможет сделать эту женщину своей законной супругой, а делать ее любовницей не хотел.

Он отвез ее в особняк Тайлера. И дал себе зарок больше не видеться с ней. Это низко — искушать невинную девушку, которой ничего не можешь предложить. Однако он не сдержал данного себе слова. Через несколько дней сам пригласил ее на аудиенцию. Тем более, повод нашелся. Его юристы проверили брачный договор Элайзы и Тайлера на предмет юридических ошибок.

Элайза явилась к нему неуловимо изменившаяся. Она была бледнее, чем обычно, но говорила твердо. Он начал расспрашивать, как она относится к предстоящей свадьбе. В нем жила непонятная глупая уверенность, что Элайза признается, что не желает этого брака. Что согласилась на этот союз вынуждено. Но ничего подобного. Девчонка твердила, что мечтает выйти за Тайлера замуж. Что ее все устраивает. Рональд смотрел на ее упрямо сжатые губы, и вспоминал, какими они были податливыми, когда он целовал их. Его раздирала досада и ревность, что Элайза предпочла другого. Хотя что значит предпочла? Он ведь ей ничего и не предлагал.

Через день Рональд получил приглашение от правителя соседнего королевства нанести визит, и тут же начал готовить поездку. Он полагал, ему пойдет на пользу путешествие. Нужно было отвлечься от навязчивых дум об Элайзе. Однако поездка не принесла облегчения — думы не исчезли…

— Ваше Величество, — Алитайя вернула в реальность, осмелившись обхватить рукой за шею. — Здесь так душно. У меня ужасно закружилась голова. Боюсь, если вы меня не поддержите, я лишусь чувств.

Полина неспешно ковыряла вилкой торт, с тревогой отмечая, что за окном начали сгущаться сумерки. Свадебный пир подходил к концу. Осталось максимум пару часов — и гости начнут расходиться, а новобрачные должны будут отправиться к себе. Время поджимало.

Полина стала думать, что будет делать, если так и не вспомнит свой первоначальный план. Первая пришедшая в голову мысль была просто сбежать, и пусть женишок кукует в спальной один. Но что будет с Глори? Одуванчик едва жива. Полина не могла ее бросить. Что все-таки за ужасную болезнь навели на нее Тайлер и Изиаль? Пыталась ли Поля за эти восемь дней найти причину и способ вылечить? Конечно, она должна была попытаться. По-другому и быть не могло.

Ворон дал понять, что больше ничем не может помочь, тогда к кому обратилась Полина со своей бедой? К придворному лекарю? Смутное воспоминание шевельнулось в голове. Да, точно — Поля обращалась к нему. Кристоф согласился осмотреть Глори и, кажется, совершенно искренне пытался помочь. Выписал несколько снадобий, но они не имели ни малейшего эффекта, и лекарь с грустью констатировал, что бессилен.

— С подобным недугом я сталкиваюсь в первый раз.

После этих слов лекаря, Полина поняла, почему Тайлер не препятствовал тому, чтобы Глори врачевал Кристоф. Женишок был уверен, что лекарь ничем не сможет помочь, и это еще больше сломит Полину.

Однако Кристоф оказался не так прост, как думал Тайлер. Воспоминания разворачивались дальше, открывая Поле событие за событием. Лекарь искренне проникся горем двух сестер и однажды в доверительной приватной беседе обмолвился, что знаком с человеком, который возможно смог бы вылечить Глори.

— Ральфий когда-то был на службе у короля, — поделился деталями Кристоф. — Считался лучшим целителем королевства. Но горе, случившееся с одной из его дочерей, сломило его. Говорят, он стал прибегать к запрещенным приемам черной магии. Ральфия изгнали из дворца. Теперь он ведет отшельническую жизнь и давно не практикует. Но я поговорю с ним. У меня есть надежда, что ради безнадежно больной девочки-сироты он сделает исключение.

Кристоф сдержал слово. Он действительно смог убедить Ральфия помочь ему в лечении Глори. Но прежде чем взяться за это дело Ральфий потребовал встречи с Полиной с глазу на глаз. Для Полины это был не вопрос. Той же ночью она воспользовалась шкатулкой, чтобы перенестись к Ральфию.

Дрожь пошла по телу, когда Поля в деталях вспомнила, каким непростым оказался разговор с опальным целителем. В темной комнате горело только несколько свечей. От мрачных каменных стен веяло холодом. Складывалось впечатление, что Полина попала в погреб. Но это был не погреб и не подземелье — потому как в комнате имелось небольшое окно. И вид из окна открывался сказочный. Величественный вечнозеленый лес. Таинственный, но спокойный.

Вот этот лес и помогал Поле сохранять душевное равновесие. На него в основном она и смотрела, потому что выдержать взгляд хозяина этих скромных хоромов было очень нелегко. Глаза Ральфия, желтоватые, усталые производили жуткое впечатление. Хотя все остальное в его облике было в полном порядке. Чистая полотняная одежда, чистые чуть с проседью волосы, стянутые на затылке тесьмой.

— Я знаю, как помочь девочке, — с этой фразы Ральфий начал разговор.

Полина сразу приободрилась. Хотя понимала, что не все так просто. В отличие от сострадательного Кристофа, Ральфий вряд ли согласится помогать бескорыстно. А значит, сейчас озвучит цену.

— На девочке черное магическое заклятие. Оно убьет, если не давать поддерживающего снадобья.

Это Полина уже и так знала. Этим ее как раз и шантажировал Тайлер.

— Но есть способ полностью избавить девочку от порчи. Тогда вливания снадобий больше не понадобятся.

— Вы ей поможете?

— Да, если ты поможешь мне.

— Что вы хотите?

Полина догадывалась, что речь пойдет не о деньгах. Зачем отшельнику деньги? Она ума не могла приложить, что Ральфию от нее нужно. Готовила себя к тому, что условия сделки могут оказаться крайне необычными, но все равно слова целителя ввели в ступор.

— Уступи свое место моей дочери.

— Как это понять? — от удивления округлились глаза. — О каком месте речь?

— Свое место невесты Тайлера.

О, с каким превеликим удовольствием Полина уступила бы это место любому желающему. Только как себе Ральфий это представляет? Тайлер не слепой, сразу заметит подмену.

— Я бы с радостью, но не знаю, как это можно сделать, — честно ответила она.

— Ты знаешь, — как-то странно усмехнулся Ральфий. — Я предлагаю тебе обменяться с моей дочерью телами.

Полю прошиб холодный пот. С момента, как она попала в этот мир, еще никто ни разу не заводил с ней разговор на такую животрепещущую для нее тему. В беседах с Глори она несколько раз зондировала почву — пыталась понять, знают ли здешние о возможности обмена телами. Из ответов Одуванчика можно было сделать вывод, что о таком тут никто не слышал. Даже в не магическом земном мире и то больше верят в существование подобной магии.

А теперь с Полиной напрямую заговорили об этом. Она не знала, как ей поступить. Делать ли вид, что не понимает о чем речь? Или, наоборот, признать, что знакома с темой, на которою зашел разговор?

Ральфий пресек ее метания фразой:

— Я знаю, что однажды ты уже перенесла опыт перемещения. Тем проще тебе будет решиться на еще один.

Сердце тарабанило о грудную клетку, разгоняло по жилам кровь с сумасшедшей скоростью — мешало сосредоточиться.

— Откуда вы столько про меня знаете?

— У меня были причины тщательно следить за Тайлером и всем, что вокруг него происходит.

Видимо, Тайлер и Ральфию успел перейти дорогу.

— Я дам тебе время подумать. Но прежде хочу заверить, что моя дочь молода и здорова.

Целитель надолго замолчал, давая Полине привести лихорадочно скачущие мысли в порядок. Она перевела взгляд на величественный спокойный лес за окном и впала в своеобразный транс. Не каждый день тебе предлагают перескочить в другое тело.

— Зачем вашей дочери это надо? — после долгого молчания спросила Полина.

— Она хочет отомстить за сестру. Несколько лет назад погибла любимица нашей семьи — Валенса. В ее смерти виновен Тайлер.

— Странная месть — стать его женой.

Ральфий улыбнулся так жутко, что у Полины по телу побежали мурашки.

— Поверь, она знает, что делать.

У Полины в голове роились тысячи вопросов. И пока она не узнает ответ на каждый, она не будет даже пытаться обдумывать всерьез странную сделку, предложенную Ральфием. Но надо признать, что выдвинутое предложение, каким бы диковинным странным и шокирующим оно не казалось, было для Полины выгодно. В случае если она даст согласие, Глори выздоровеет, а Поля навсегда избавится от Тайлера…

— …а теперь прошу всех гостей пройти на террасу, — вырвал из воспоминаний голос распорядителя бала. — В заключение вечера нас ждет праздничный фейерверк.

Поля машинально поднялась с места и последовала за гостями, судорожно вспоминая, какой же ответ она дала Ральфию. Согласилась ли на его шокирующую сделку?

Рональду пришлось поддержать за талию обмякающую прямо у него на глазах Алитайю. Она повисла на нем, прижалась с тихим стоном.

— Ах, моя голова… совсем пошла кругом, — томный шепот обволок Рональда. — Когда вы рядом, Ваше Величество, у меня туманится в глазах от переизбытка чувств.

Чем сильнее липла к Рональду Алитайя, тем сильнее реагировало родовое клеймо. И тем больше он раздражался. Слишком навязчивым и топорным было жеманство горной красавицы. Слишком явно она напрашивалась на близость. Будто была уверена, что Рональд ответит пылкой взаимностью. Любая другая на ее месте сгорала бы от смущения и страха, что будет отвергнута и наказана за вопиющую бесцеремонность. Но Алитайя шла напролом. А ведь Рональд ни разу не дал ей ни одного аванса. Так откуда такая уверенность?

Он отстранил ее от себя. Даже резче, чем хотел. Опустил в кресло. Как только избавился от тактильного контакта, сигнал родового клейма начал затухать. Почему клеймо, вместо того, чтобы помочь, наоборот — только запутывает Рональда? Старец, проводивший ритуал клеймения, ясно дал понять, что именно эта отметка не даст в свое время королю ошибиться. Разве эти слова не означали, что клеймо должно отзываться только на одну женщину? Тогда почему оно реагирует на двух? Если бы отметка не горела огнем, когда Рональд касался Элайзы, то отпали бы последние сомнения, что именно Алитайя женщина из пророчества.

Складывалось впечатление, что судьба специально столкнула Рональда с Элайзой, чтобы девчонка стала его испытанием — проверкой на прочность. Было время, когда Рональд даже считал, что Элайза может быть приманкой злоумышленников, решивших завладеть троном. Что если недруги узнали о пророчестве и используют Элайзу, чтобы навести Рональда на ложный след? Он допускал, что над ней специально проведен ритуал черной запретной магии, чтобы создать вокруг нее ложную ауру, которая может обмануть родовое клеймо. Но от этой версии пришлось отказаться. Если бы Элайза и ее сообщники пытались обманом заставить Рональда видеть в ней избранницу, то девчонка вела бы себя по-другому. Она не рвалась бы замуж за Советника, а использовала бы любой предлог, чтобы оказаться рядом с Рональдом. Она бы не скрывалась от него, а, наоборот — преследовала и навязывалась…

…навязывалась?..

Взгляд Рональда упал на Алитайю, которая, делая вид, что страдает от жары, вновь оголила часть своих прелестей… Мысль проскочила в голове яркая и стремительная, как вспышка молнии… Вот так, как Алитайя, и должна была бы вести себя женщина, которая владеет информацией о пророчестве и пытается обманом заставить верить, что она его судьба. Уж если из двух женщин кто-то и использовал ритуал черной магии для наведения ложной ауры — так это Алитайя.

— Ваше Величество, — она поднялась с кресла и вновь попыталась повиснуть на Рональде, — головокружение не ослабевает. Не могли бы вы проводить меня до кровати.

Ее губы были призывно полураскрыты, грудь вздымалась высоко и учащенно, а ткань сорочки вновь выгодно сползла — все женские приемы в действии. Алитайя обвила рукой его шею — клеймо вновь подало знак. Рональд уже почти не сомневался, что на него воздействует ложная аура. Но как проверить? Он был достаточно сильным магом, но ему не был дан дар распознавания черной магии. Рональд решил прибегнуть к более прозаическому, но не менее действенному приему.

— Я знаю, откуда эта дурнота, Алитайя, почему вам так плохо, — он снял ее руку со своей шеи. — И должен огорчить, дальше будет только хуже. Вы же слышали, как опасны ритуалы черной магии? Насколько катастрофичными бывают побочные эффекты? Не зря же она запрещена.

Алитайя заметно напряглась. Но Рональд не собирался ее щадить.

— Головокружение — только первый, самый безобидный, симптом. Дальше добавятся новые. Даже страшнее, чем эти ужасные черные пятна, которые уже пошли по вашему телу.

Алитайя побледнела как полотно, панически охнула и принялась судорожно оглядывать себя — искать пятна. Никаких пятен, разумеется, не было. Рональд просто решил спровоцировать ее, и Алитайя с треском провалила проверку — выдала себя с головой.

— Одевайтесь, — холодно бросил Рональд. — Вам предстоит не очень комфортная поездка в тюремной карете и долгая беседа с дознавателями.

Тайлер вел Полину крытыми коридорами в особняк. Едва касался локтя. Но даже этого прикосновения было достаточно, чтобы Поля испытывала жуткое физическое отвращение. Как же ей был омерзителен этот человек, собравшийся цинично использовать ее, чтобы передать проклятие будущему ребенку. Она будет сражаться до последнего — но не дастся ему.

Как призрачную надежду на спасение Полина сжимала в руке крохотный флакончик с парфюмом, который передала ей в качестве подарка дама в бирюзовом платье. Скорее всего, пузырек предназначался не Полине, а дочери Ральфия. Ведь к тому моменту, когда Поля получила подарок, это должна была быть уже не она, а новая обладательница тела. Интуиция подсказывала, что содержимое может оказаться очень непростым.

Эх, если бы только понять, что во флаконе. Дочь Ральфия собиралась мстить Тайлеру, а значит в пузырьке что-то опасное. Но вряд ли там просто яд. Если бы месть заключалась лишь в том, чтобы отправить Тайлера на тот свет, зачем было затевать такую сложную игру? Обмен телами, брак? Не проще ли было подлить отраву в бокал Советника на каком-нибудь светском мероприятии — и всех делов. Нет. Ральфий и его дочь готовили какую-то более изощренную месть. Во флаконе, скорее всего, что-то такое, что действует постепенно. Но в одном Полина была уверена. Содержимое пузырька должно на время вывести Тайлера из строя. Вряд ли дочь Ральфия собиралась делить с ним, виновником гибели сестры, постель. Может, во флаконе зелье, лишающее мужской силы?

План созрел отчаянный. Но ничего лучшего Полина придумать не смогла. Будет хвататься за этот план, как утопающий за соломинку.

— Мне нужно повидаться с сестрой, — заявила Поля, как только переступила порог особняка, — убедиться, что с ней все в порядке.

— Стефан, — Тайлер обратился к управляющему, который встречал на входе. — Справься о самочувствии Глариетты.

Тот тут же с поклоном испарился.

— Если ты не будешь делать глупостей, — гаденько улыбнулся Тайлер, — заверяю, с твоей сестрой все будет хорошо.

Полина промолчала. Только сильнее стиснула кулаки. Решила, что пока не напоит Тайлера содержимым флакона, не будет проявлять открытой враждебности. Влить в мерзавца немного «парфюма», который получила в качестве свадебного подарка, как раз и было первой частью разработанного Полиной в спешке плана «Б». Но для начала она хотела все же собственными глазами увидеть Глори. Поля не очень-то доверяла словам управляющего.

— Я полагаю, вы понимаете, что мне нужно на какое-то время уединиться в своих покоях? — Поля попыталась высвободиться.

Но Тайлер лишь сильнее стиснул локоть и решительно развернул в сторону своей спальной, расположенной в противоположном крыле.

— Нет, дорогая. У тебя больше нет «твоих» покоев, а только смежная комната, примыкающая к моей опочивальне.

Тайлер практически силой втянул Полину к себе. Дрожь омерзения пробежала по телу от одного взгляда на «брачное ложе». Как же хотелось высказать мерзавцу все, что Поля про него думает, а еще лучше заехать коленом в пах. Но Полина себя сдержала. Физически Тайлер гораздо сильнее. Лобовая атака — только все испортит. Действовать нужно согласно плану.

— Однажды я хотел рассказать тебе о таинстве, которое случается между мужчиной и женщиной в брачную ночь, но ты не захотела слушать, — черты Тайлера заострились, сделались злобными, хищными — видимо, вспомнил, чем закончились его прошлые поползновения. — Что ж, сегодня ты все узнаешь на собственном опыте, — процедил он с садистским удовольствием, кивая на кровать.

Полина сделала над собой неимоверное усилие, чтобы не выказать истинных чувств, а изобразить кротость и смущение.

— Господин Тайлер, я очень нервничаю, — она опустила глаза. — Раз уж вы не находите возможным дать мне время побыть одной и настроиться, то велите хотя бы принести нам вина.

Туда-то, в один из бокалов с вином, Полина и собиралась подлить «парфюм» с секретом. Пусть «женишок» отведает.

— Вина? — Тайлер снисходительно улыбнулся и приподнял ее голову за подбородок. — Так-то лучше. Покорность и смирение красят женщину. Хорошо. Пойду распоряжусь насчет напитков.

Тайлер вышел из комнаты. Даже дышать сразу стало легче. Поля не собиралась сидеть здесь и дожидаться его возвращения. Как только его шаги смолкли, она тоже решила выйти и все-таки проведать Глори. Состояние Одуванчика — сейчас самое важное. Если малышке лучше — это развяжет Поле руки для более решительных действий.

Она скользнула к двери и выглянула в коридор. К своему огромному разочарованию заметила, что «женишок» оказался предусмотрительным — выставил охрану. Вот только странно, кто это? Полина видела этого полненького розовощекого слугу впервые. И что он намерен делать? Не выпустит Полину из комнаты? Пусть попробует. Она, вообще-то, теперь тоже здесь считается хозяйкой.

Поля пошире раскрыла дверь и вышла не крадучись, а с непререкаемым достоинством полноправной хозяйки. Однако этот театральный жест на слугу не подействовал. Он резко затянул Полину назад в комнату, и, более того, заскочил сам. Дальше действовал так быстро, что Поля и пискнуть не успела.

— Времени в обрез, — сказал он ей, схватив за запястье.

Он надавил большим пальцем на какую-то точку так, что кисть разжалась сама собой. Флакончик, на который Полина возлагала все свои надежды, чуть не выпал. Но слуга ловко его подхватил. Одним коротким движением раскрыл. А затем обхватил рукой горло Полины. Его пальцы вновь надавили на какую-то особую точку, отчего голова запрокинулась сама собой, и рот открылся. А уже в следующую секунду Поля почувствовала, как ей вливают в горло горьковатую вязкую жидкость. Рефлекторный глоток… еще один… Что происходит? Почему Полина не в силах сопротивляться?.. И еще один глоток… Перед тем как отключилось сознание, она успела задать сама себе вопрос: что это было? Подстава? Или спасение?

— Полина! Полина!

Полю так давно никто не называл земным именем, что она невольно вздрогнула. Где она? Что произошло? Кто ее зовет? Слух обострился до предела, и она снова услышала мягкий тихий мужской голос:

— Пьелина! Пьелина!

Нет, оказывается, звучало не ее земное имя. Просто немного похожее. Полина собралась с силами и открыла глаза.

— Пьелина? — улыбнулся склонившийся над ней мужчина. Она узнала его — опальный целитель Ральфий. — Пьелина? — повторил он, внимательно вглядываясь в лицо, — Или уже нет?

— Нет, — проскрипела едва слышно Полина. В горле было ужасно сухо.

Ей поднесли прямо к губам чашку. Приподняли голову, помогая сделать несколько глотков.

— Вот так, — тепло произнес Ральфий. — Молодец, девочка. Попей. Это медовое снадобье. Смягчает горло и быстро восстанавливает силы.

И Поля пила. Напиток казался приятным. Растекался по телу ласковым теплом. Когда она осушила всю чашку, Ральфий поправил подушки, подложенные под спину, чтобы Полина могла поудобнее сесть. Она опасливо огляделась. Место незнакомое. Чисто, уютно, но немного не обжито, как-то по-казенному.

— Где я?

— Это номер в таверне на окраине столицы, — объяснил Ральфий.

Он обхватил ее запястье, как врач, проверяющий пульс. Сосредоточенно помолчал несколько секунд. Зачем он это делает? Так он ведь и есть целитель — наверно, действительно проверяет пульс. Полина, что, заболела? Она собиралась задать тысячу вопросов. И начать с главного: что с ней произошло? Но вдруг поняла, что знает ответ. Произошло перемещение — обмен телами с дочерью Ральфия. Она ведь скрупулезно провела все сложные этапы ритуала, но почему-то не получилось. Однако то зелье, что ей влил в горло странный слуга — оно, наверно, скорректировало ошибку, допущенную Полиной, и обмен все-таки состоялся.

— Ты очень отважная девочка, — Ральфий положил ладонь на лоб Полины. — Я до последнего сомневался, хватит ли тебе мужества.

Ну, насчет мужества не все так просто. На первые этапы ритуала его хватило — уж больно хотелось избавиться от Тайлера. А вот насчет последнего инцидента — тут Полю и не спрашивали, напоили, так сказать, принудительно. Хотя… Да, теперь Полина припоминала, что условия сделки с Ральфием включали в себя и этот аварийный вариант. Ритуал очень сложен, и Поля с целителем сразу договорились, что на брачной церемонии, а также в особняке Тайлера будут люди Ральфия, которые, если что-то пойдет не так, подстрахуют.

— Следи за пальцами, — мягко скомандовал Ральфий и начал водить рукой перед глазами.

Полина старательно выполнила его распоряжение. Глаза казались сухими — будто в них песка насыпали, но все же слушались приказов Полины и отслеживали движение руки Ральфия.

— Молодец, — похвалил он с улыбкой, похлопав по руке. — С тобой все в полном порядке. Возможно, будешь чувствовать слабость еще с пару часов, а потом придешь в норму.

— Зеркало, — просипела Полина все еще непослушным голосом.

Ральфий усмехнулся и потянулся к прикроватной тумбе.

— Я догадывался, что это будет твоей первой просьбой.

Он вложил ей в руку небольшое круглое зеркальце. Поля с опаской поднесла его к лицу. Каких ждать сюрпризов? Когда готовилась сделка, Ральфий показывал портрет своей дочери. Но Полинина память все еще работала с перебоями. Как выглядела девушка на том портрете, Поля не помнила.

Зеркало чуть не выпало из рук, когда Полина увидела отражение. О, боже, как эта девушка, что смотрит с той стороны зеркальной поверхности, похожа на прежнюю земную Полину. Особенно глаза.

— Это я?.. — прошептали губы.

Нет, не совсем. Но сходство поразительное. Когда Полине было лет двадцать-двадцать пять, она выглядела почти также. Поля отложила зеркало, не в силах понять такого странного совпадения. Хотя какая разница почему? Главное — Полине будет уютно, снова ощущать себя собой.

— Ты скоро привыкнешь к себе изменившейся, — успокоил Ральфий, заботливо подоткнув одеяло. — А сейчас тебе нужно отдохнуть. Я уйду, но знай, что в смежной комнате расположилась служанка — Семилья. Если будет что-то нужно, вызови ее колокольчиком. Завтра по утру я выполню оставшиеся обязательства по нашей сделке. Мои люди проводят тебя в особняк Тайлера.

Упоминание Тайлера вызвало дрожь омерзения. Но Полина быстро успокоилась — вспомнила, о чем речь. С утра Глори должна будет отправиться в родовой замок Дюрей-ла-Пласи. Дочь Ральфия, которая теперь исполняет роль Элайзы, должна будет устроить так, что в качестве компаньонки Глори вместе с ней отправится Полина. Это было частью сделки с Ральфием. Полина, пусть и в образе Пьелины, будет жить с Одуванчиком под одной крышей в чудесном замке, когда-то принадлежащим отцу Глори. В окружении живописных холмов, в достатке и благополучии.

Полина откинулась на подушки и прикрыла глаза. Неужели все получилось? Она чувствовала слабость, но при этом такое сладкое дурманящее чувство свободы. СВОБОДА!!! Она больше не невеста и не супруга Тайлера. У нее нет долгов и обязательств. Она предоставлена только себе. И ее храбрый милый Одуванчик исцелена! Они будут всегда вместе! Поля позаботится, чтобы малышке жилось хорошо и светло. Вернет ей детство. Теперь это в Полининых силах.

Ральфий ушел не сразу. Еще какое-то время посидел у кровати — подождал, пока Полина заснет. Это был самый безмятежный сон за последнее время. Сновидений не было. Поля погрузилась в какое-то сладкое умиротворенное состояние — только покой и тишина.

Ее разбудили ранним утром. За окном еще стояла кромешная тьма. Но нужно было собираться в дорогу, чтобы подъехать к особняку Тайлера к рассвету. Полина полностью предоставила себя служанке. Тело немного ломило, и в целом было не по себе. Семилья ловко и споро одевала, умывала, причесывала. А Поля тем временем пыталась освоиться и свыкнуться с новой внешностью. Пусть она и похожа на себя прежнюю, но ведь уже успела привыкнуть к себе другой.

Через полчаса Полина уже мчалась в карете к особняку Тайлера в сопровождении нескольких слуг. Сам Ральфий, понятное дело, поехать с Полей не мог. За его прежние грехи ему было запрещено показываться в окрестностях дворца.

В поездке ночное умиротворение сменилось тревогой. Получится ли все так, как обещал опальный целитель? Что если Тайлер не отпустит Глори? Что если назначит ей другую компаньонку? Что, вообще, произошло в его особняке этой ночью? Сказать по правде, Полина переживала за дочь Ральфия. Хотя Пьелина сама желала этого обмена и у нее, конечно, был какой-то план, но что если ей не удалось то, на что она рассчитывала?

Карета еще только подъезжала к особняку, а на крыльцо встретить гостей уже вышла новая хозяйка. Какое это странное чувство — видеть «Элайзу» со стороны. Всего несколько часов назад Поля выглядела в точности как она. А теперь это Пьелина.

Пьелина-Элайза вышла встречать не одна — в сопровождении слуг. Они стояли перед ней на вытяжку, готовые выполнить любую команду. Полина невольно улыбнулась. Похоже, Пьелина времени зря не теряла — уже успела показать прислуге, кто тут теперь хозяйка. От сердца отлегло. Эта девушка, по-деловому раздающая приказы работникам, была совершенно не похожа на жертву.

Кучер направил карету к главному входу, но вдруг резко дал лошадям знак притормозить. Он уступал дорогу всаднику, летящему со скоростью ураганного ветра. Напротив входа всадник спешился, бросил поводья подскочившему слуге и начал стремительно подниматься по ступенькам прямиком к хозяйке особняка.

У Полины мучительно сжало грудь. Рональд…

Поля не знала, как назвать чувство, которое рождал в ней Рональд. Оно было сложным, многоплановым, захватывающим и немного болезненным. Не просто увлечение харизматичным мужчиной. Глубже. Ей дико нравилась его внешняя невозмутимость. Но она уже знала, какой жар таится под этой ледяной оболочкой. Однажды ей уже пришлось испытать на себе это обжигающее пламя. И черт! Если быть честной с собой, в глубине души она желала повторения.

Но глупо думать об этом. У них с Рональдом были очень сложные опасные и неоднозначные отношения, пока Полина была в облике Элайзы. Недоверие, подозрения, приправленные взаимным запретным влечением. У этих отношений с самого начала не было будущего. А уж теперь, когда Полина превратилась для Рональда в незнакомку, и подавно.

Усилием воли она пыталась заставить себя отключить чувства. Эту глупую ревность, которая подступила комом к горлу, когда Рональд стремительно поднявшись по ступеням крыльца, подошел к хозяйке особняка и спросил с тревогой, заглядывая ей в глаза:

— Элайза, с вами все в порядке?

В тот момент Полине вдруг резко захотелось оказаться на ее месте. Окунуться в завораживающие омуты серых глаз.

— Да, Ваше Величество, я в полном порядке, — широко улыбнулась Элайза-Пьелина. — Глубоко счастлива, как и положено новобрачной.

Рональд на какое-то время замолчал. Внешне он оставался невозмутимым. Это он мастерски умеет делать. Но что творится сейчас в его душе? Что он почувствовал в этот момент? Полина многое бы отдала за возможность узнать его мысли.

— Мне нужно поговорить с Тайлером, — чуть хмуро выдал он после паузы.

— С Тайлером? Не уверена, что он сейчас в состоянии уделить вам время, Ваше Величество. Ему немного нехорошо. Или, точнее сказать, он немного не в себе. Боюсь, вчерашняя церемония забрала слишком много его душевных сил, — с идеально любезным видом поведала о недомогании супруга Элайза-Пьелина.

— Мне безразлично, как он себя чувствует. Передайте, пусть явится ко мне немедленно.

— Непременно передам, Ваше Величество, — вежливо склонила голову хозяйка особняка.

Пока Рональд беседовал с ней, карета, в которой находилась Полина, неспешно подкатила ко входу. Один из слуг, сопровождавших Полю, выскочил первым, и услужливо подал руку, чтобы помочь выйти. Полина ни с того ни с сего почувствовала робость и нерациональное желание остаться в карете, пока король не оседлает своего скакуна и не исчезнет из поля видимости.

Пристыдив себя за глупые страусиные мысли, она подобрала юбки и начала спускаться по ступеням кареты. Их было всего две: одна… вторая… Полина смотрела только под ноги. Отчего же ее щеки вспыхнули румянцем волнения? И сердце начало колотиться заполошно, будто Поля только что марафонскую дистанцию пробежала. Шестым чувством она ощущала, что в этот момент Рональд развернулся и смотрит на нее. А она продолжала все больше и больше краснеть и как кисейная барышня изучать носки своих туфель.

— Пьелина, дорогая, — сорвалась ей навстречу хозяйка особняка. — Рада тебя видеть.

Тут уж Полине все же пришлось взять себя в руки и произнести слова ответной любезности.

— Тоже очень рада встрече.

— Ваше Величество, позвольте вам представить госпожу Пьелину, — обратилась к королю хозяйка особняка.

Вот какие шутки играет судьба. Полине и Рональду суждено снова познакомиться, будто и не знали друг друга до этого. Сердце встрепенулось и остановилось. Их глаза встретились. Она хотела окунуться в эти завораживающие омуты? Вот и, пожалуйста — желания имеют свойство иногда исполняться. Можешь, дуреха, тонуть там, в их пьянящей глубине.

— Наши матушки в свою молодость были очень дружны, — продолжала щебетать хозяйка особняка. — Поэтому я и решила, что лучшей компаньонки для Глариетты мне не найти…

Ее слова, казались раздающимися откуда-то издалека. Весь мир будто подернулся пеленой, стал нечетким, размытым, несущественным. Полина видела только серые глаза, зрачки которых, как и при самой первой встрече, вдруг резко расширились. Как будто от непереносимой боли или какого-то другого сметающего чувства.

Полина не могла противиться. Отдалась этому пронзительному взгляду. Подчинилась его непреодолимой силе. Канула в манящую бездну, пропала… Мир на мгновение замер, чтобы дать ей пережить это невыносимо острое чувство… Но уже в следующую секунду реальность встрепенулась и понеслась, увлекая за собой в водоворот событий…

— Приятно было познакомиться, госпожа Пьелина, — Рональд вскочил в седло и направил скакуна прочь со двора. А хозяйка особняка подбежала к Полине и мягко обняла.

— Молодец, что решилась, — шепнула она. — Я до последнего не была уверена, что у тебя хватит смелости.

Поля поняла, что речь об обмене.

— Для меня это был единственный выход. Как Глори?

— Она еще немного слаба, но полностью здорова. Ральфий выполнил свою часть сделки. Больше не потребуется никаких поддерживающих снадобий, — Пьелина-Элайза повела Полину ко входу в особняк. — Идем. Поможешь ей собраться в дорогу.

Полине очень хотелось поскорее увидеть Глори, но заходить в дом, где жила последние несколько недель, все равно, было неприятно — мысль, что там она может столкнуться с Тайлером, вызывала омерзение.

— Не беспокойся, — Пьелина догадалась, о чем думает Полина. — Тайлер вам с Глори не помешает. Ему не до этого, — она подозрительно зловеще усмехнулась.

— А что с ним?

— Как я уже сказала Его Величеству, Тайлер немного не в себе.

— Прибыл по Вашему приказанию, — отчеканил начальник охраны, переступив порог кабинета.

Рональд смерил его тяжелым взглядом. Гаргус служил трону уже десять лет. Ни разу не давал повода усомниться в преданности. Рональд всегда доверял ему как себе. Но последние странные события заставили сомневаться в каждом. Как это ни горько было сознавать, но теперь стало совершенно очевидно, что информация о пророчестве просочилась к врагам. Они затеяли странную игру, которую Рональд не может разгадать. Кто-то в его окружении оказался предателем. Кто? Дознаватели уже работают с Алитайей. Она начала раскрывать карты и сдавать своих покровителей. Ее слова, казалось, понемногу проясняют картину. Однако сегодняшние события, произошедшие возле особняка Тайлера, настолько спутали все карты, что Рональд находился в полном недоумении.

А ведь вчера, после разоблачения Алитайи, казалось разгадка близка. Он чувствовал уверенность, что нашел женщину из пророчества. Пусть не все признаки сошлись на ней, но сигнал клейма и внутреннее чутье кричали, что это Элайза. Рональд всю ночь галопом скакал в столицу в надежде успеть предотвратить непоправимое. Но он не успел. У него в глазах потемнело, когда увидел девчонку на крыльце особняка Тайлера, сияющую от счастья. Произошло то, чего он больше всего опасался. Женщина, которой суждено родить будущего наследника трона, успела выйти замуж за Советника и брак, судя по всему, уже был консуммирован.

Враги переиграли Рональда? Королевство ждет насильственная смена власти? Что можно сделать, чтобы избежать кровавых событий? Эти вопросы пронеслись в голове первыми. А потом он заглянул в глаза Элайзы. Глаза, которые сводили его с ума. Об этой женщине он беспрерывно думал последние дни, она стала его наваждением, его запретной страстью, его соблазном. Он смотрел в ее глаза и ждал, что на него накатит приступ ревности, горечи, досады, и… ничего. Рональд не почувствовал ничего. Эта женщина, ставшая женой Тайлера, казалась ему совершенно чужой. Он скользил по ней взглядом и не понимал, что находил в этой юной глупышке? Как она могла казаться ему глубокой, манящей, непостижимой?

Ощущения были настолько явственными, что, складывалось впечатление, будто Элайзу подменили. Где тот жгучий нестерпимый огонь, который начинал сжигать, стоило приблизиться к ней? А клеймо? Клеймо тоже молчало.

Рональд не находил этому всему объяснений, но это были еще не все потрясения, которые судьба подготовила ему в то мгновение…

— Ваше Величество, я принес отчет допроса Алитайи, — вырвал из воспоминаний голос Гаргуса.

— Положи на стол, — велел Рональд.

— Будут другие распоряжения?

— Да. Организуй охрану и сопровождение кареты, которая вскорости отбудет от особняка Тайлера в замок Дюрей-ла-Пласи.

— Будет исполнено.

— В карете кроме слуг будут две барышни — Глариетта, сестра Элайзы, и ее компаньонка Пьелина. Пусть твои люди наблюдают за ними не только во время путешествия, но и по прибытию. И наведи мне справки об этой Пьелине.

Пьелина… Именно она стала вторым потрясением сегодняшнего утра. Это невозможно объяснить, но клеймо неожиданно отреагировало на нее. Рональд смотрел, как она спускается по ступенькам кареты, и испытывал странное нетерпение. Ему хотелось, чтобы она поскорее подошла ближе и взглянула на него. Он видел, что девушка волнуется. Ее щеки вспыхнули румянцем. Казалось бы, какое ему дело до нее? Но его охватило странное чувство — будто предвкушение чего-то важного, какое-то необъяснимое предчувствие, что эта встреча неслучайна.

Элайза беспрерывно что-то говорила, но слова долетали до Рональда будто бы из-за глухой стены. Все его внимание сосредоточилось на Пьелине. Она шла небольшими шажочками и даже пару раз споткнулась — волнение. Но все равно ее движения казались Рональду грациозными и волнующе знакомыми. Когда же она решится поднять голову? Ну, наконец-то. Их взгляды встретились. Какие глаза! Он утонул в их непостижимой влекущей глубине… И в этот момент клеймо сошло с ума. Его сигнал был таким непереносимым — казалось, кровь превратилась в расплавленный металл, сжигала изнутри, не давая вздохнуть.

Мозг неожиданно взорвался, не зная, что со всем этим делать. Как объяснить, реакцию клейма? Рональда снова пытаются пустить по ложному следу? Эта девушка очередная приманка, купленная врагами? А может, старец, который клеймил Рональда, ошибся? Возможно, родовой знак реагирует не на женщину из пророчество, а на что-то другое?

Рональд вскочил в седло, чтобы немедленно уехать. Ему нужно было время — понять, что происходит. Разобраться в себе. Разложить по полочкам события последних дней. Выяснить, кто друг, а кто враг…

— Гаргус, пошлешь в Дюрей-ла-Пласи только самых надежных, самых проверенных своих людей, — распорядился Рональд. — Не исключено, что недруги трона внедрили в гвардию своих шпионов.

Начальник охраны отсалютовал и вышел, оставив Рональда наедине с его терзающими мыслями. Как же Рональду не хватало человека, которому он мог бы полностью довериться. Рассказать о всех своих сомнениях, не боясь получить нож в спину. В своем окружении он не видел такого.

Решение пришло внезапно. Рональд понял, чьего совета хотел бы послушать. Это человек, который не подвержен страстям, который далек от интриг, заговоров, переворотов, который свят настолько, что не приемлет мирской суеты. Он не бывает зол или подавлен, впрочем, и великой радости ему не дано испытать. Он не стремится чем-либо владеть. Он давно живет только в своем, одному ему известном мире — Пресветлый Провидец Иллион, настоятель Храма Красных Светил. Вот куда Рональду нужно срочно наведаться.

— Ваше Величество, тут записка от Советника Тайлера, — в кабинет зашел секретарь.

Рональд быстро пробежал глазами послание. В записке говорилось, что Тайлер чувствует такое сильное недомогание, что не может явиться на назначенную ему королем встречу. Рональду не понравилось, что Советник избегает разговора. Или ему действительно настолько нехорошо?

— Пошлите Тайлеру лекаря, — распорядился Рональд. — Пусть Кристоф осмотрит его и составит для меня отчет о его состоянии. А также проследите, чтобы ближайшие несколько часов меня никто не беспокоил. Мне необходимо поработать с важными документами.

Секретарь вышел, и Рональд запер за ним дверь. Он собирался воспользоваться потайным ходом через камин, чтобы попасть в Храм Красных Светил.

Иллион встретил Рональда в главной зале храма и повел в свою тихую келью.

— Вижу, ты пришел за советом. Нас ждет долгий разговор, — изрек старец понимающе.

В его обители горела лишь старая тусклая масляная лампа, которая почти не давала света. Но Рональду понравилось, какое спокойствие и умиротворенность царили в этой тесной комнатке с убогой обстановкой. Она будто создана для неспешных сокровенных бесед.

Иллион усадил гостя за стол и предложил горячего терпкого травяного чая. Сам сел напротив и первым начал разговор.

— Я знаю, что привело тебя сюда. Ты в смятении.

— Да, Пресветлый, последние события заставили меня сомневаться во всех — даже самых преданных своих людях, — выдал Рональд как на духу. — Тяжело, когда некому довериться. Но самое страшное — я перестал понимать даже себя самого. Перестал понимать свои чувства и порывы.

— Да, сын мой, судьба подготовила тебе испытания, — в блеклых немигающих глазах старца светилась вековая мудрость. — Тебе начертана непростая дорога, и ты должен по ней пройти.

— Я не боюсь испытаний, Пресветлый. Я готов испить свою чашу до дна. Но судьба проявляет коварство. Она играет нечестно, краплеными картами. Она заводит в ловушки — не дает отличить истинное от ложного.

Старец подпер седую голову рукой. Усмехнулся с философской грустью то ли словам Рональда, то ли собственным мыслям.

— Ты боишься пойти по ложному пути, сын мой? Боишься, что не разгадаешь коварные загадки судьбы? Загляни в себя, прислушайся — ты уже знаешь ответ.

Рональд задумался. Молча смотрел на образы-полутени, которые рисовал на стене неровный свет масляной лампы. Заглянуть в себя? Последние дни Рональд только и делал, что анализировал свои мысли и чувства. Как с ума не сошел?

Он перевел взгляд на старца. Рональду нужна была подсказка.

— Я не дам тебе готового ответа, сын мой, — неукоснительно качнул головой Иллион. — Ты должен найти его сам.

Рональд покорно кивнул. Он не мог требовать чего-то от Пресветлого. Но неожиданно лицо старца смягчилось, в уголках глаз собрались морщинки:

— Я не дам тебе подсказок, но я слишком тебя люблю, чтобы отпустить ни с чем. Ты ведь пришел сюда не только и не столько за готовым ответом. Ты ищешь того, с кем можно поделиться, кому можно довериться. Близкого родного человека.

— Да, Пресветлый. Мне очень не достает преданного друга.

— У тебя есть такой. Он даже больше, чем друг.

— Кто? — удивился Рональд.

— Прежде чем ответить на твой вопрос, я расскажу тебе историю. Я долго хранил эту тайну, но, думаю, пришла пора поведать тебе, — старец помолчал. Испил немного чая из своего сосуда, а затем спросил: — Что ты знаешь о роде Сар-тье-Клар?

Сар-тье-Клар? Рональд совершенно не ожидал внезапной смены темы разговора.

— Только то, что и все. Этот магический род испокон веков владел замком в северных лесах. Когда последний представитель рода покинул этот мир, он наложил проклятие на сам замок и его окрестности.

— Род Сар-тье-Клар — особый род. Их магия крайне необычна. Но моя история не об этом. Когда ты был еще совсем младенцем, твоему отцу как-то выпало столкнуться в северных лесах с юной девой. Ее звали Анилика. Редкая красавица. Таинственная и манящая.

— Это она была последней из рода Сар-тье-Клар? — догадался Рональд.

— Да. Твой отец был покорен ее красотой. Он стал часто наведываться в северные леса — искал с ней встречи.

— У них случился роман?

— Это была мимолетная, но очень страстная любовь.

— Отец не имел права на эти чувства, — с горечью выдал Рональд.

Тяжело сознавать, что твой родитель оказался подвергнут страстям и предал мать.

— Поэтому эта связь оставалась ото всех тайной.

— Они долго встречались?

— Достаточно долго, чтобы Анилика успела понести.

— Понести? От отца? — буря эмоций всколыхнулась в груди.

— Да. У нее родился сын.

— Выходит, у меня есть брат?! — Рональд был ошеломлен.

Неприятие поступка отца сменилось радостью. Дьявол! Да! Рональд был счастлив! Узнать, что у тебя есть брат! Родной человек!

— Я хочу его видеть. Где он сейчас? Как его имя?

— Анилика нарекла его именем твоего отца — Корсак. Но мало кто знает его под таким именем. Обычно он представляется Вороном.

Вороном???!.. Это совпадение или Заира скрывается именно от него? Она обещала, что когда-нибудь Рональд узнает, кто такой Ворон. Она имела в виду этот момент?

Но почему брат не хочет носить имя отца? Наверно, считает его предателем? Возможно, и к Рональду отнюдь не испытывает теплых чувств. Может, рано Рональд обрадовался? Что Ворон за человек? Он друг или враг? Почему его боится Заира?

— Брат предан тебе, — ответил на тревожные мысли Рональда Иллион. — Предан, несмотря ни на что.

В груди стало тепло. Забытое чувство. У Рональда есть человек, которому он может довериться.

— Как его найти?

— Я рассказал тебе достаточно, чтобы ты смог найти его.

Полина переступала порог особняка Тайлера с намерением, как можно быстрее организовать отъезд. Слишком много неприятных воспоминаний было связано с этим местом. Хотелось сократить пребывание здесь до минимума. С какой же превеликой радостью она увезет отсюда Одуванчика.

Пьелина и Полина вместе зашли в комнату Глори, однако оказалось, что та спит.

— Несколько дней Глариетта еще будет испытывать слабость и сонливость, — объяснила Пьелина. — Но чем больше она будет отдыхать, тем быстрее восстановится после болезни.

Они решили не будить малышку — дать ей еще немного времени на сон. А пока хозяйка особняка повела Полину в ее бывшие покои:

— Наверняка, ты хотела бы забрать с собой что-то из своих вещей, — предположила она.

Да, кое-что Поле понадобится. Но речь не про одежду. Полину и так снабдили целым гардеробом. Поэтому она собрала в дорогу лишь кое-что из средств гигиены и пару книг, которые собиралась прочитать, да пока не успела. И, конечно, самое главное — шкатулку. Шкатулка не раз выручала и, может пригодиться снова. Правда, Поля не знала, будет ли артефакт работать в ее руках после всего, что с ней произошло. Но она проверит при первом же удобном случае.

— Может, ты хотела бы взять что-то еще? — поинтересовалась Пьелина, заметив, что небольшой саквояж в руках Поли оказался заполненным едва ли на треть.

Полина покачала головой. Больше здесь не осталось ни одного предмета, который был бы ей чем-то дорог или имел бы для нее какую-то ценность. Хотя… нет, кое-что все же представляло интерес. Поле вспомнился разговор с Изиалем, и его жгучее желание подобраться к содержимому бара Тайлера. А если точнее, к одной из бутылей, которая хранится под замком. Что-то в этой бутыли особенное. Неспроста же арестованный маг так хотел заполучить ее. Содержимое бутыли — это, разумеется, не коллекционное вино, как заверял Изиаль, а, скорее всего, редкое сильнодействующее зелье, которое производит особый эффект. Какой? Остается только гадать. Но заполучить эту бутыль (так, на всякий пожарный случай) было бы неплохо.

Полина ответила Пьелине, что хотела бы заглянуть в бар Тайлера, если это возможно.

— Отчего же нет? — улыбнулась та. — Идем.

Хозяйка особняка направилась в крыло своего новоиспеченного мужа, и Полина поспешила за ней. Но чем ближе они подходили к опочивальне Советника, тем большую нерешительность испытывала Поля. Видеться с Тайлером категорически не хотелось. Да и как она будет шарить по его бару в его присутствии? Или Тайлера сейчас нет в его покоях?

— Твой супруг на месте?

— Да. Но не переживай, — успокоила Пьелина, догадавшись о чувствах Полины. — Он тебе не помешает.

Хозяйка особняка уже не первый раз намекала с улыбкой на лице, что Тайлер выведен из строя.

— Что ты с ним сделала? — прошептала Поля.

Не то что бы ей было жаль своего несостоявшегося муженька, но хотелось бы понять, в каком он состоянии и как Пьелина его до этого состояния довела.

— Он отдыхает после небольшого эксперимента, — в глазах хозяйки особняка мелькнули зловещие искры, от которых стало не по себе.

Поля всем естеством ощутила, насколько Пьелина ненавидит Тайлера. И, похоже, ему уготована незавидная участь.

— Эксперимента? — переспросила Поля.

— Да, — хозяйка особняка завела в свою комнату, которая была смежной с комнатой Тайлера. — Хочешь знать, что ожидает Советника? Тогда сначала послушай историю моей сестры.

Полине хотелось поскорее убраться из особняка. Но Глори ведь все равно пока спит. Поэтому она приняла приглашение Пьелины присесть в кресло и выслушать, судя по всему, невеселый рассказ..

— Ты же знаешь, на Тайлере проклятие, — начала хозяйка особняка. — Он уже несколько лет ищет жертву — девушку, которая стала бы переносчиком порчи с него на его ребенка. До того, как связаться с Изиалем, Тайлер обращался за помощью к другому подпольному магу — Зервицу. Это настоящий коновал. Берется разрешить любую проблему, но получается у него через раз. Валенса, моя сестра, была выбрана Зервицем в качестве жертвы — той девушки, которая должна была помочь избавиться Тайлеру от проклятия. Подлецы воспользовались тем, что она юна и наивна. В то лето она гостила в провинциальном доме наших родственников. Зервиц имел туда доступ. Вот там-то по ночам над ней и совершали тайные ритуалы, чтобы подготовить ее тело к жуткой миссии. Но коновал Зервиц переборщил с заклятиями. Валенса не выдержала…

Пьелина замолчала. Перевела взгляд в окно. Ее кулаки непроизвольно сжались. Видимо, тоска по сестре давно переросла у нее в жажду мести. Полина не могла ее осудить. Ее саму сжигали самые недобрые чувства по отношению к Тайлеру из-за того, что причинил вред Глори, из-за того, что малышка невинно страдала и могла погибнуть по вине этого мерзавца.

— Теперь, надеюсь, ты меня поймешь, — продолжила после паузы Пьелина. — Нашему роду подвластна редкая магия. Она считается запретной. И отец до гибели Валенсы никогда не рассказывал о родовой магии никому, даже близким. Я долгое время не знала ни о самой магии, ни о том, что мне передался этот редкий дар. Я до сих пор толком не умею им управлять. И мне нужен подопытный, чтобы попрактиковаться. Я подумала, лучшей кандидатуры, чем Тайлер мне не найти, — в глазах Пьелины снова стал заметен зловещий блеск.

— Что за магия?

— Ты же понимаешь, что если она запретная, я не могу о ней рассказывать, — не стала удовлетворять любопытство Полины хозяйка особняка. — Но… на самом деле ты уже знаешь достаточно много, чтобы догадаться о чем речь. Когда сопоставишь факты, ты все поймешь, — пообещала она.

Больше задерживать Полю Пьелина не стала.

— Идем, — кивнула она на дверь, ведущую в смежную комнату.

В опочивальне Тайлера царил полумрак. Тяжелые занавеси на окнах были плотно задернуты. Полина увидела своего несостоявшегося женишка, лежащим на кровати поверх одеяла. Он не выглядел болезненным. Не бледен, не осунулся, но взгляд… Зрачки лихорадочно беспорядочно дергались, не в силах остановиться, зафиксироваться на чем-то. Складывалось впечатление, что Тайлер не понимает, где он и что с ним — судорожно пытается ухватиться хоть за одну мысль в голове, но они от него разбегаются.

Зрелище довольно неприятное, поэтому Полина старалась на Талера не смотреть, а сразу направилась к бару. Дверца открылась легко, предоставив возможность рассмотреть содержимое — всего лишь несколько бутылей крепких напитков. И все. Надо полагать, среди них не было той, что так жаждет заполучить Изиаль. Полина начала внимательно изучать внутренние стенки в поисках потайного отделения. Но, увы — ничего.

— Что ты ищешь? — на помощь подошла Пьелина.

— Тут должно быть еще одно отделение. Это бар с секретом.

Но даже совместными усилиями ничего найти не удалось, хоть бились они над загадкой довольно долго.

— Не переживай, — Пьелине пришлось остановить бессмысленные попытки. — Думаю, в ближайшее время я смогу выяснить у Тайлера, где находится секретное отделение и как его открыть. Что бы там не обнаружилось, я пришлю это тебе в замок Дюрей-ла-Пласи.

Полине оставалось только понадеяться, что у Пьелины получиться. Ну а если нет, так нет. Все равно она понятия не имела, в чем ценность той бутыли.

Они уже закрыли бар, когда раздался стук в дверь.

— Госпожа Элайза, тут лекарь к господину Тайлеру, — объяснил слуга.

— Разве мы вызывали лекаря? — удивилась Пьелина.

— Его Величество велел провести осмотр.

— Что ж, это так любезно с его стороны. Пригласи лекаря сюда, в опочивальню, — распорядилась она.

Полю же Пьелина отправила к Глори. Пора было будить малышку и собираться в дорогу.

Пьелина распорядилась снарядить в замок Дюрей-ла-Пласи еще один экипаж, чтобы Полина и Глори могли путешествовать с максимальным удобством. Они заняли места в маленькой уютной карете, а в большую были загружены вещи. Там же разместились и слуги.

Процессия из двух карет тронулась в путь в полдень. Глори почти сразу же задремала. Полина обняла ее и пристроила ее голову себе на плечо. Малышка еще была очень слаба. Поля смотрела в окно на живописные осенние пейзажи и размышляла, как ей подготовить Одуванчика к горькой правде.

Сегодня утром Пьелина сказала Глори, что она поедет в родовой замок в сопровождении компаньонки, потому что сама вынуждена пока остаться с мужем, и приедет позже. Глори восприняла слова с пониманием. Раз так надо — значит, надо. Но ведь Пьелина кривила душой. Поля чувствовала, что она не собирается жить в Дюрей-ла-Пласи. Ее все устраивает в нынешнем раскладе. А Глори, бедняжка, будет трепетно ждать и скучать по сестре. Полина, конечно, постарается стать для нее преданной заботливой подругой. Но на сердце у малышки все равно будет неспокойно. Она не сможет быть счастлива, полагая, что сестра страдает.

Это нечестно и несправедливо по отношению к Глори скрывать от нее правду. Одуванчик должна узнать, где сейчас ее сестра, и кто на самом деле рядом с ней. Полина обязательно расскажет. Но чуть позже. Это станет для Глори ударом. Пусть она сначала немного окрепнет после болезни.

Картинка за окном менялась неспешно. Все же карете очень далеко до земного автомобиля. Да и земные дороги, как бы их не ругали, разительно отличались от здешних в лучшую сторону. Полина смотрела на проплывающие вдалеке деревеньки, на придорожные таверны, на встречные экипажи и невольно сравнивала местную жизнь с земной. Тут время течет неторопливо. Особенно в провинции. Тут нет спешки, нет толкотни, конкуренции, страха не успеть, не попасть в струю. В такой жизни есть свои плюсы, но Полина все равно скучала по родному миру. Сможет ли она когда-нибудь вернуться домой?

Теперь Полина знала, что чисто теоретически это возможно. Более того, она знала, кто в этом мире владеет магией переноса — Ральфий. Он устроил их обмен с Пьелиной. Поля не сомневалась, что Элайзе тоже помогал именно он. Иначе откуда бы Ральфий знал, что Элайза — это уже не Элайза?

Но поможет ли он вернуться домой, если обратиться к нему с подобной просьбой? Поля сильно сомневалась. И хотя Ральфию так и так пришлось рассказать ей очень много о ритуале обмена — Полине ведь надо было знать, как правильно выполнить все сложные этапы этого действа. Но Ральфий — хитер, не раскрыл главного. Как понять с кем ты обменяешься в результате ритуала? Куда попадешь? В чье тело? Поля догадывалась, что это решает Ральфий. Он производит какие-то действия со вторым участником обмена.

Эти рассуждения натолкнули Полину на странную мысль. Но ведь выходит, что и над ней, когда она еще была на Земле и в своем теле, тоже кто-то произвел какие-то магические действия, раз именно с ней в итоге и обменялась Элайза. Кто и когда? Полина ничего подозрительного не помнила. А главное — зачем? Кому Поля мешала там, на Земле? Для чего понадобилась здесь?..

После четырех часов пути, Саймон — старший слуга, которому поручили руководить процессией, попросил разрешения сделать привал. Полина дала добро. И процессия заехала во двор придорожной таверны, под названием «У Гарта». Слуги занялись лошадьми. А Полину и Глори хозяин таверны пригласил отдохнуть и отведать его изысканных блюд.

Поля с радостью приняла приглашение, несмотря на то, что Пьелина положила в дорогу достаточно снеди. Но ведь это сухомятка. А в таверне обещали горячую куриную похлебку с овощами, жаркое из дичи с медовой кукурузой и чай с лесными ягодами. Для ослабленной после болезни Глори — самое то, что нужно.

В зале было довольно многолюдно и шумно. В дальнем углу расположилась мужская компания. Оттуда доносился раскатистый смех. Да и другие посетители были разбиты на группки и что-то живо обсуждали. Жизнь, можно сказать, кипела и бурлила. Поэтому Полина не особо удивилась, когда к ним с Глори за их тихий уединенный стол присела молодая госпожа.

— Сегодня у Гарта так многолюдно. Яблоку негде упасть. Не возражаете, если я поужинаю в вашей компании.

Полина не возражала. Дама показалась ей милой простой словоохотливой и доброжелательной. У них быстро завязался разговор. Незнакомка представилась Люсиндой. И рассказала, что направляется в гости к своей тетушке.

— Думала, уже сегодня к вечеру буду на месте, но такая незадача… — посетовала она. — Карета, в которой я путешествовала, попала в ухаб и сильно пострадала. Я надеялась, что смогу нанять здесь, в таверне, экипаж, но вы сами видите это столпотворение, — развела руками Люсинда. — Свободных экипажей не осталось. Видимо, придется заночевать здесь.

— Прошу прощения, — извинился подошедший с подносом хозяин таверны. Из-за обилия посетителей ему приходилось помогать прислуге обслуживать гостей. — Но свободных номеров на сегодняшнюю ночь нет.

Люсинда совсем приуныла. Однако ненадолго. Как вскоре выяснилось, особняк ее тетушки располагался как раз по дороге к замку Дюрей-ла-Пласи, и Полина предложила новой знакомой подвезти ее. Люсинда просияла от радости.

— Я вам так благодарна.

Через час Полина и Глори, а также их новая знакомая продолжили путь. Глори быстро задремала. А Полина и Люсинда вели неспешный разговор. Любопытство заставило Полю смотреть в основном не в окно на проплывающие мимо пейзажи, а на свою спутницу, которая занимала место напротив. Странно, теперь, когда начали сгущаться сумерки, лицо Люсинды стало выглядеть немного по-другому. Черты как будто бы те же. Но что-то в ее облике неуловимо изменилось. И тема разговора тоже поменялась. Попутчица больше не казалась Полине простой и непринужденной. В ее словах появилась глубина и таинственная многозначительность.

Они заговорили о предательстве. Как его пережить. И можно ли, вообще, довериться в этой жизни хоть кому-то. А потом Люсинда задала неожиданный вопрос:

— Ты счастлива?

Полина не знала, что ответить.

— Наверно, да. По крайней мере, я свободна.

Свобода. Да, это то чувство, с которым она покидала столицу. Свобода…

За окном все больше темнело — в права вступал вечер. На небе всплыло Красное Ночное Светило. Его лучи упали на собеседницу, отразились в ее глазах. Поля удивлялась, как могла принять сидящую напротив женщину за простушку. Теперь она была совсем другая, теперь она мало походила на ту, что мило болтала в таверне. Полине стало казаться, что когда-то она ее уже встречала. Эта игра полутеней на нежной коже щек. Очень-очень знакомо. Точно! Эта девушку Полина однажды видела в покоях короля. Она тогда приняла ее за любовницу Рональда.

— Ты ведь не Люсинда? — догадалась Поля.

— Какая разница, как меня зовут?

— Но ты ведь как-то связана с королем?

— Нет, — рассмеялась попутчица. — Я ни с кем не связана. Ни с одним мужчиной. Я свободна. Свобода — это счастье. Помнишь, ты сама мне только что об этом сказала.

Поля кивнула:

— Сказала.

— Не забывай свои слова. Не сдавайся в плен. Не продавай свою свободу. Поверь, очень скоро найдутся желающие ее купить. Но ни один мужчина не достоин этого.

— И даже он? — Полина и сама не осознавала, кого конкретно имеет в виду.

— И даже он. Разве он чем-то это заслужил?..

Полина задумалась. Она не до конца понимала слова собеседницы.

Карету сильно тряхнуло на ухабе. Кони заржали и остановились. Поля выглянула в окно:

— Фатбер, что там? — спросила у кучера.

— Сейчас проверю, госпожа, — спрыгнул он с козел. А всего через пару минут отчитался: — Все нормально. Колеса целы.

Но Полина уже не слушала его. Во все глаза смотрела на то место, где только что сидела попутчица. Ее не было. Просто след простыл. Как она могла так незаметно выскользнуть из кареты? Куда делась?

Поля знала только одного человека, который умел вот так же неожиданно исчезать в никуда — Ворон. Она откинулась на спинку сиденья, нежно баюкая встрепенувшуюся Глори.

— Спи, мой славный Одуванчик, все хорошо.

А у самой мысли неслись вскачь. Кто они — Ворон и эта юная дева, назвавшаяся Люсиндой? Не ее ли Полина видела однажды в объятиях своего друга-мага? Это ее он называет возлюбленной, которая постоянно ускользает? Она опять сбежала от него?

Но даже не эти мысли будоражили больше всего. Самое невероятное — Полине показалось, что она видела эту деву не только в покоях короля и в объятиях Ворона. С ужасающей четкостью перед глазами всплыло лицо девушки, которую Поля встречала в земном мире. Не может быть, но это тоже была она!..

Тот день всплыл в памяти в мельчайших деталях. Последний день, который Полина провела в родном земном мире. В особенности последние часы…

Она вышла из клиники в приподнятом настроении — окрыленная. Очередная консультация с очередным светилом науки неожиданно воскресила в Полине надежду, которая, казалось бы, безнадежно, безвозвратно и глубоко навсегда умерла. Профессор, который осматривал Полю, обнадежил, что не все потеряно, что недавно был разработан новый препарат. Лекарство творит чудеса. Профессор выписал рецепт — тот самый, который потом каким-то непостижимым образом окажется в архиве Изиаля и будет найден при обыске королевскими сыщиками. Рецепт, который в этом мире воспримут как таинственный манускрипт.

Могла ли тогда Полина подумать о подобном? Нет, тогда она думала совершенно о другом. Она благоговейно положила рецепт в сумочку и, как только вышла из клиники, сразу поспешила в сторону ближайшей аптеки.

Аптека встретила тишиной. Просторный зал пустовал. Полина обрадовалась, что не придется стоять в очереди. Подошла к единственному открытому окошку. Тогда ее не удивило, что остальные три не работали. А смысл, если посетителей не густо?

Девушка-аптекарь стояла к Полине спиной, что-то перебирая на одной из полок стеллажа. Такая стройненькая, в белом халате и белой шапочке. От нее веяло стерильностью. В аптеках, вообще, специфический запах — аромат лекарств, химии и чистоты. А в тот раз, ко всему этому привычному букету был подмешан еще и запах озона. Как после грозы. Только на небе не было ни облачка. Полину это несоответствие нисколько не насторожило. Тогда она еще не знала, что некоторые виды магии, в особенности запретной магии, пахнут озоном.

— Что вы хотели? — девушка-аптекарь подошла к прилавку и приветливо улыбнулась.

На нагрудном кармашке ее халата Полина заметила бейджик. Никогда не обращала внимание на эти значки, но тут почему-то взгляд выхватил имя. Сейчас и не вспомнишь. То ли Поликарпова Марина. То ли Кондратьева Регина. Сколько у нее имен? У этой юной девы? Ведь это была она — сегодняшняя попутчица Полины, представившаяся Люсиндой. А Ворон, кажется, называл ее Заирой. Заира… может, это и есть ее настоящее имя?

Откуда Полине было знать, как кардинально поменяется ее жизнь после встречи с этой многоименной девой? Хотя… сказать по правде. Заира ведь намекала. Намекала, что с препаратом, который собирается приобрести Полина не все так просто.

Она взяла из ее рук рецепт и, пробежав глазами, чуть нахмурилась. Полина испугалась, что препарата нет в наличии. На тот момент это был ее самый большой страх — вдруг такое уникальное экспериментальное лекарство еще вообще не завезли в аптеки города.

— Если у вас его нет, может, подскажете в какой аптеке можно приобрести? — встревожено поинтересовалась Поля.

— Почему же нет? Есть. Как раз только что поступила небольшая партия, — успокоила аптекарь, — но… вас предупредили, что у лекарства очень тяжелые побочные эффекты?

— Да.

— Вы уверены, что хотите рискнуть?

— Уверена.

Аптекарь медлила, смотрела испытующе. Но Поля действительно ни капли не сомневалась в своем решении. Она очень хотела стать матерью. Она грезила о счастье подарить кому-то жизнь. Ей нужен был малыш. Она засыпала и просыпалась с мыслью о маленьком чуде — крохотном нежном комочке с умопомрачительным младенческим запахом. Как она мечтала ощутить это счастье — прижать к себе своего малыша. Неужели ей никогда-никогда в жизни не испытать подобных эмоций?

— Я абсолютно уверена, — повторила Полина. — На этот препарат все мои последние надежды… надежды стать счастливой.

— Вы заслужили счастье, — аптекарь протянула ничем не примечательную коробочку. Пару секунд смотрела многозначительно. Полине даже стало не по себе. Будто перед ней не молоденькая аптекарша, а женщина, познавшая все тайны бытия и видящая насквозь. Но уже в следующее мгновение она снова превратилась в молоденькую аптекаршу и самым обычным аптекарским голосом предупредила: — Принимать два раза в день. Первую таблетку примите сегодня вечером. Среди побочных эффектов — головокружение. Поэтому рекомендую принимать лекарство, удобно устроившись в кресле…

Карету плавно покачивало и мысли Полины тоже хоть немного выровнялись. Мудрецы полагают, что все в этой жизни происходит неспроста. Вот так, философски, и нужно относиться к тому, что приключилось с Полиной. Кто эта странная Заира: друг или враг? На кого она работает, почему вмешалась в судьбу Полины, почему перевернула все с ног на голову? Кто дал ей такое право? Хотелось верить, что в во всем этом был какой-то глубокий смысл. Может, Поля со временем поймет?

Красное Ночное Светило скрылось за облаками. Стало еще темнее. А потом с неба посыпало: снежинка за снежинкой. Полина глядела в окно — красиво. Казалось, время немного замедлило ход. Но нет, это не время, это кучер специально сбавил скорость, чтобы обогнуть телегу, застрявшую посреди дороги.

Полина с любопытством принялась рассматривать пассажирку незадачливого транспортного средства — худенькую молоденькую женщину, которая сидела на тонкой подстилке из соломы. Ее заметно округлый животик говорил о том, что она беременна. Навскидку срок был немаленьким. Поля поймала испуганный растерянный взгляд женщины, и у нее кольнуло в груди. Судя по тому, как накренилась повозка, поломка серьезная, а значит женщина и пожилой мужчина, который выступал в роли возницы, застряли здесь надолго.

— Фатбер, притормози, — велела Полина кучеру.

Она вышла из кареты узнать, что случилось. Мужчина представился Трифом — жителем окрестной деревушки. Объяснил, что везет внучку в другую деревню к повитухе.

— Хотели договориться с Афросией, чтобы помогла, когда наступит срок.

У них тут, что, одна повитуха на несколько деревень?

— Уже проехали больше половину пути, а тут такая незадача. Телега-то развалилась, — развел руками дед, сдерживая вздох. — Теперь смекаю, как ее наладить.

Женщина в разговор не вмешивалась. Сидела молча и смотрела на Полину со странной мольбой. Поля подошла к ней поближе. Господи, да она совсем юная. Наверно, лет девятнадцать, не больше. Она болезненно ежилась, будто ей холодно. Но на лбу Полина заметила испарину.

— С вами все хорошо?

— Госпожа, помогите, — прошептала она едва слышно. — Я не знаю, что мне делать, — поглядела она затравленным зверьком.

Поля подошла еще ближе и наклонилась над ней.

— Что не так, милая?

— Кажется, мой срок пришел.

Столько было страха, отчаяния и мольбы в словах, слетевших с обескровленных губ, в ее расширенных зрачках, потерянном взгляде. Полина всем естеством ощутила то, что ощущала эта, по сути, еще девочка, когда осознала, что с ней происходит. Поздний вечер. Пустынная дорога. Вокруг никого. Только ее пожилой дедушка. Но что он смыслит в женских делах? Она даже не решается сознаться ему, что роды начались. Роды начались???!!! Полина сама испугалась своей мысли. Адреналин хлынул в кровь. Нет! Только не это! Только не роды! В этой глухомани? Без квалифицированной помощи? В полной антисанитарии? Здесь же даже чистых полотенец нет. Лучше пусть это будут ложные схватки. Такое ведь бывает, особенно во время первой беременности — Полина читала.

Она улыбнулась самой спокойной улыбкой, на какую только была способна.

— Почему ты решила, что срок уже пришел, Лайби?

Лайби — так называл свою внучку дед. Красивое имя. Наверное, сокращенное. Но Полине было не до церемоний, она продолжила выспрашивать:

— Ты считала, сколько прошло после… — как бы это назвать? — после последнего женского цикла?

— Считала. Я знаю как. Меня подруга научила. Я думала, у меня еще есть три недели. Но… — ее глаза наполнились слезами,

— видимо, боги решили, что это должно произойти сегодня… Госпожа, прошу помогите, — произнесла она с такой безнадегой. Будто не веря, что хоть кому-то может быть до нее дело. Тем более знатной госпоже.

— У тебя отошли воды? — догадалась Полина.

Лайби побледнела еще больше.

— Воды?.. — прошептала она, снова покрываясь испариной. — Думаю, да.

Сомнений не осталось — у Лайби действительно начались роды. Полину охватила паника. Сотни мыслей успели пронестись в голове за доли секунды. И главная — нельзя паниковать. Она должна взять на себя ответственность за все, что здесь сейчас происходит. Больше просто некому. Среди всех, кто здесь присутствует, у Полины у единственной есть хоть какие-то знания про роды. А у кого еще? Тут несколько слуг-мужчин и пара служанок — молоденьких не рожавших девушек. Полина, конечно, тоже совсем не медик, но она ведь читала массу литературы, слышала столько рассказов подруг, в конце концов, смотрела с десяток медицинских сериалов. Нет, это не означало, что она готова принимать роды. Только не это! Но организовать экстренную доставку роженицы к повитухе сможет.

Она принялась раздавать четкие короткие команды слугам, поражаясь, как уверенно звучит ее голос.

— Меняем маршрут. Едем в ближайшую деревню, где есть повитуха. Триф, сядете на козлы рядом с кучером — будете указывать дорогу. Фатбер, будешь гнать лошадей, что мочи. Тасен, Видар, помогите Лайби пересесть в нашу карету.

Все вокруг пришло в движение. Слуги действовали споро.

— И да, Видар, перенеси в нашу карету мой сундук. Тот, что с медными ручками, — скомандовала Полина напоследок.

В сундуке кроме прочего лежали чистые полотенца. Ох, как же не хотелось, чтобы до этого дошло… но лучше подстраховаться.

Полина собиралась отправить Глори во вторую карету — к слугам, но малышка проявила твердость. Сказала, что поедет вместе с Полей и Лайби.

— Вдруг понадобится моя помощь?

Полина позволила. Она верила в своего Одуванчика. У той хватит стойкости и мужества, что бы ни случилось.

Через несколько минут карета уже мчалась по проселочной дороге. Полина сидела рядом с Лайби. Та крепко держалась за руку. В ее глазах стояли слезы благодарности. Но страх по-прежнему не отпускал ее. Схватки усиливались. Она едва могла сдерживать стоны. Полина тоже боялась. Но виду не показывала. Как заправская акушерка излучала невозмутимость и учила Лайби, как правильно дышать во время схваток и в промежутках между ними. Та беспрекословно и старательно выполняла все наставления.

— Молодец, — шептала Полина, мысленно повторяя: «Только бы успеть!».

Она попросила Глори считать время между схватками, чтобы хоть как-то контролировать процесс. Из фильмов и книг Поля знала, что когда промежутки сильно сократятся — это будет означать, что момент истины наступает.

Одуванчик со всей ответственностью отнеслась к заданию и сообщала, до какого числа успела досчитать, пока не началась новая схватка. С каждым разом числа получались все меньше и меньше.

Успеть! Только бы успеть! Времени в обрез!

— Дыши, Лайби, все хорошо. У нас еще достаточно времени.

Карета неожиданно остановилась. Приехали? Полина вздохнула с облегчением. Но когда выглянула в окно — увидела чистое поле. Никаких признаков деревни. Однако она быстро поняла, в чем причина остановки. Карету окружили пятеро всадников в гвардейских мундирах. Один из гвардейцев спешился и подскочил к двери.

— Пьелина из рода Астет-ль-Крайстли? — проговорил с армейской безэмоциональной четкостью, заглянув внутрь — У нас приказ Его Величества немедленно доставить вас во дворец.

Прежде чем хоть одна мысль промелькнула в голове, Полина почувствовала, как ее руку судорожно сжала Лайби, пытаясь сдержать очередной стон. В глазах бедолаги промелькнуло отчаяние и безысходность.

— Я отдал вашему кучеру приказ возвращаться на главную дорогу, — поставил в известность гвардеец. — Мы будем сопровождать вашу карету до самого дворца.

Он начал закрывать дверцу, но Полина не дала — подставила ногу. Она понимала, что тут не принято обсуждать приказы Его Величества. Она понимала, что за неисполнение тут можно лишиться головы. Но сердце отчаянно сжималось при мысли подвести так безоговорочно доверившуюся Лайби.

— Господин гвардеец, мы не можем пока сменить маршрут. Мы доставляем роженицу к повитухе. Роды вот-вот начнутся, — кивнула Поля на притаившуюся в углу Лайби.

— Никто не настаивает, чтобы она оставалась в этой карете, — без единой эмоции на лице произнес гвардеец. — Она может пересесть во вторую. Прикажите слугам доставить ее туда, куда считаете нужным.

Нет, Полина не могла перепоручить Лайби никому. Та смотрела на нее с такой надеждой. Поля успокаивающе погладила ее руку, а гвардейцу ответила с такой же строгостью, серьезностью и суровостью, с какой разговаривал он с ней.

— А если роды начнутся в дороге? Среди моих слуг нет никого, кто был бы обучен оказывать помощь в подобной ситуации.

— Хотите сказать, вы обучены? — гвардеец смерил уничижительным взглядом.

Полина видела, что он начинает выходить из себя, но сдаваться она не собиралась. Поля отвечает за жизнь Лайби и ее дитя. Больше некому.

— Да, — не поколебавшись, ответила Полина. — Я обучена.

— У меня. Приказ. Короля, — отчеканил гвардеец.

Бесчувственный чурбан! Он, что, не видит, как Лайби вцепилась в Полину. Как дрожит от страха.

— Не будете ли так любезны, пояснить, что именно приказал вам Его Величество? — прожгла его взглядом Полина. — Я сомневаюсь, что король хоть словом обмолвился о том, что ради выполнения его приказа, вы должны будете бросить без помощи бедную роженицу — оставить на произвол судьбы ее и ее будущего ребенка. Разве честь и долг офицера не велит вам поступать с точностью до наоборот?! Разве не задача доблестной гвардии защищать верноподданных короля?! Разве не долг настоящего мужчины оберегать и защищать матерей и детей?! Я соглашусь оставить Лайби только в том случае, если кто-то из ваших гвардейцев поедет с ней, поклявшись принять роды, если они случатся в пути. Может, это сделаете вы?! — с вызовом добавила она.

Лайби тихо застонала. Сначала сдавлено, но не в силах сдержаться сорвалась на пронзительный крик.

— Дыши, милая, — потерла ей поясницу Полина. — Дыши.

— Сто пятнадцать, — отчиталась Глори, ответственно выполнявшая доверенное ей задание, несмотря ни на что. — На пять короче, чем в прошлый раз.

Ее зеленые глазищи-блюдца укоризненно уставились на гвардейца.

Тот поежился, будто лично виноват в том, что промежутки между схватками сократились на пять секунд. Поля почувствовала, что достучалась до этого чурбана своей пламенной речью.

— Нужно гнать карету, — бросила она ему. — Мы еще можем успеть. Велите одному из ваших подчиненных галопом скакать в деревню. Пусть предупредит повитуху, чтобы готовилась к нашему прибытию.

Дверца кареты захлопнулась, а уже через пару секунд Полина услышала, как гвардеец раздает приказы. Карета тронулась и понеслась. Это были, наверно, самые тяжелые и тревожные минуты в жизни Полины. Лайби становилось все тяжелее и тяжелее. Она стонала и отчаянно молилась. Потом кляла все и вся, а потом горячо уверяла, что это произойдет уже вот-вот. Что они не успеют… Но они успели. Успели! До деревни оставалось всего-то около четверть часа хода. Их встречали селяне, махали руками, указывали путь к дому повитухи. Спасибо гвардейцу, ускакавшему вперед — предупредил.

В доме Афросии было тепло, сухо и чисто. Конечно, не родильная палата современного медцентра, но все необходимое имелось. Как же у Полины отлегло от сердца, когда она передала Лайби в опытные руки. Ну, как передала? Лайби клещом вцепилась в нее, молча моля не оставлять. Между ними будто установилось какое-то родство. В критические моменты люди быстро привязываются друг к другу.

Никто из гвардейцев входить к повитухе в дом не решился — они все дежурили снаружи. Полина была уверена, никто и дальше не решится сунуться. До самого победного конца. А раз так — она остается.

Поля вытирала со лба Лайби пот и держала за руку, успокаивала тихими ласковыми словами. Благо, все остальное было кому делать. Повитуха и ее помощница оказались опытными и держали процесс под контролем. Прошло несколько десятков мучительных минут, прежде чем комнату сотряс самый лучший звук в мире — крик новорожденного.

С той минуты Полина не видела больше ничего кроме этого чудесного сморщенного личика. Помощница повитухи быстро осмотрела младенца и, не найдя причин для беспокойства, аккуратно спеленала.

Она протянула сверток матери со словами:

— Девочка.

У Лайби текли по щекам слезы. У Полины, оказывается, тоже. Лайби, совсем еще слабая после перенесенного испытания, доверчиво протянула свою кроху Полине. Она с трепетом приняла малышку — теплый живой комочек, и ее затопила нежность. Она смотрела на это чудо и не могла насмотреться. Она бы делала это вечно, но кроха вдруг шевельнулась и сморщила носик. Сейчас заплачет? Полина инстинктивно прижала ее к себе. Сердце остановилось. Мир куда-то уплыл — перестал существовать. В груди невыносимо щемило. Какое это счастье держать младенца на руках. Самое большое счастье…

— Госпожа, вы были так добры ко мне, — благодарно прошептала Лайби. — Так великодушны. Я всю оставшуюся жизнь буду благословлять богов, что подарили счастье встретиться с вами.

Лайби не знала, но этот день и для Полины стал одним из самых счастливых. Сейчас Поля даже забыла о том, что под домом дежурят гвардейцы, которые собираются доставить во дворец. Что король редко приглашает к себе для милых бесед. Что ее наверняка ждут очередные неприятности. Может, Рональд узнал, что Полина прибегала к запретной магии? Но… когда держишь на руках новорожденную жизнь, все остальное перестает иметь значение. Полина еще раз вдохнула нежный младенческий аромат и аккуратно передала малышку маме.

В соседней комнате дожидался новостей дед Лайби. Полина знала, что седой добряк сильно волнуется за внучку, и подумала, что нужно поскорее успокоить его хорошими новостями. Однако когда вышла за дверь первой к ней подскочила Глори. Полина просила ее дожидаться в карете. Не хотела, чтобы девочка лишний раз тревожилась. Рано ей еще. Но, видно, Глори тоже успела пропитаться ответственностью за Лайби и не усидела в карете.

— Все хорошо, мой славный стойкий Одуванчик, — привычным жестом обняла Поля малышку и чмокнула в макушку. — У Лайби родилась здоровая девочка.

Дед, услышавший новости, счастливо улыбнулся в усы.

У Полины голова кружилась от всего пережитого. На душе было светло и легко. Но тревожные мысли, прокравшиеся исподволь, не дали ей долго пребывать в эйфории. Под домом дежурили гвардейцы, терпение которых, по всей видимости, было на исходе. Полину ждала обратная дорога во дворец, и нужно было решить, как поступить с Глори.

Если взять ее с собой, это будет означать, что малышке вновь придется жить в особняке Тайлера. От одной этой мысли становилось нехорошо. Пьелина вывела Советника из строя, но надолго ли? Как он станет относиться к Глори, когда придет в себя? Да и сама Пьелина? У Поли сложилось впечатление, что новая хозяйка особняка слишком поглощена мыслями о мести Тайлеру и вряд ли будет уделять Глори время. Малышка будет чувствовать себя неуютно — не сможет понять, почему сестра стала такой холодной.

Оставалось приказать слугам взять опеку над Глори и доставить в родовой замок Дюрей-ла-Пласи. Однако к такому решению тоже не лежала душа. Если бы у Поли на примете была хорошая гувернантка, а лучше даже две, которым она могла бы стопроцентно доверять, то… то и тогда бы Полина рассталась с Глори совсем не с легкой душой. А уж учитывая, что на поиски гувернанток нужно время, которого у Полины нет, то и допускать мысль о том, чтобы отправить Глори в замок, не хотелось.

Полина выходила из дома повитухи, не имея готового решения. Что делать? Вряд ли гвардейцы дадут ей возможность спокойно подумать над тем, как лучше поступить. И действительно, как только она показалась на пороге, к ней сразу же подошел старший офицер — опять с совершенно непробиваемым выражением лица.

— Как самочувствие роженицы?

— Хорошо. Она благополучно разродилась. В нашем королевстве на одну верноподданную стало больше, — Полина отчитывалась сухими казенными словами, но все же не смогла сдержать улыбки. — Благодарю вас, господин гвардеец, что позволили помочь и сами оказали помощь.

Раньше Полина не понимала расхожего выражения — «улыбнуться одними глазами». Как это? Но, глядя сейчас на каменную физиономию офицера — поняла. Его губы не дрогнули, но в глазах проскочило что-то подозрительно напоминающее улыбку.

— Боюсь, не могу принять вашей благодарности. Если кто-то тут ее и заслужил, то только вы. Меня впечатлило, как мужественно вы противостояли пятерым офицерам и приказу короля. Никогда не встречал подобной отваги у женщин.

Полине польстили эти слова. Еще бы! Военный офицер, гвардеец Его Величества, назвал ее смелой. Он, правда, и не догадывается, что никакого особого мужества Полина не проявляла. Если бы в тот момент, когда карету остановили всадники, она не была на адреналине, если бы была способна мыслить здраво, еще как бы испугалась и грозных гвардейцев, и непонятного приказа короля, который не сулит ничего хорошего. Но тогда ее волновала только беззащитная растерянная напуганная Лайби и ее готовая вот-вот появиться на свет кроха, остро нуждавшиеся в помощи.

— Я проверил состояние ваших лошадей, — продолжил гвардеец. — Им крайне необходим отдых — сказалась гонка последних часов. Ваши слуги и вы сами тоже утомлены. Не думаю, что будет разумно прямо сейчас двигаться в путь. До ближайшей придорожной таверны два часа — не меньше. Поэтому сделаем привал прямо здесь, в этой деревне. Я переговорил с деревенским головой. Он организует всем вам ночлег.

Только услышав слова «отдых» и «ночлег», Полина осознала, насколько действительно устала. Как сильно ее напряженное тело просит принять горизонтальное положение. Причем, Полине было даже не важно, где прилечь — на роскошной кровати или на полу на подстилке из соломы. Лишь бы иметь возможность блаженного покоя хоть на пару часов. Она посмотрела на гвардейца с благодарностью. Не такой уж он и бесчувственный чурбан, каким показался сначала.

Деревенский голова, услужливый шустрый мужчина под сорок, выделил Полине и Глори место в своем собственном доме — целую комнату. Крохотную, конечно, но зато там имелась кровать. Супруга головы предложила сытный ужин. Не хотелось обижать гостеприимных хозяев, но аппетита совершенно не было. Сославшись на страшную усталость, Поля и Глори ретировались в отведенную им комнату и почти сразу же легли.

Тело Полины блаженно расслабилось, но сон не шел. Слишком насыщенным был день, слишком много проблем сулил следующий. Разве уснешь? Одуванчика тоже пока не окутала дремота. Они долго лежали молча, держась за руки.

— Не отсылай меня в родовой замок, — нарушила тишину Глори. — Я хочу остаться с тобой.

Малышка как будто догадалась, о чем думала Полина. Что ей ответить? Поля сама не хотела расставаться, но прекрасно понимала, что спокойной жизни у малышки в столице не будет.

— Глори, но ты ведь мечтала вернуться в родовой замок.

— Я хотела жить там не одна, а с… тобой, — Глори споткнулась и вдруг огорошила вопросом: — Ты ведь не Пьелина?

Поля напряглась. Совсем не ожидала такого поворота разговора. Хотя что Полина хотела? Глори очень умная и наблюдательная. Разве могла она не заметить странности в поведении своей компаньонки? Поля выдала себя даже не столько сорвавшимся у нее сегодня обращением «Одуванчик», у нее с самого начала не получилось изображать перед Глори чужого человека, которым, по сути, являлась для нее Пьелина. Она любила малышку так искренне, это чувство сидело в ней так прочно, что спрятать его было невозможно.

Полина не стала отпираться — глупо. Вместо этого спросила:

— Как ты догадалась?

— Не догадалась — почувствовала. Ты так нежно баюкала меня всю дорогу, так ласково смотрела. Так ко мне относился только один человек. Я не понимаю, как такое может быть, но чувствую, что ты — это она. У тебя такой же взгляд, такая же мимика. Ты тем же движением прижимаешь к себе. Так же улыбаешься, когда называешь Одуванчиком. Ты такая же отчаянная преданная и стойкая. У тебя такая же светлая душа. Ты очень похожа на мою сестру… Не на Элайзу. На другую.

— У тебя есть другая сестра? — опешила Полина.

— Да. Она появилась несколько недель назад. Она носила то же имя и внешне выглядела, как Элайза. Но это была не Элайза… Это была ты? — Глори развернулась лицом к Полине и заглянула в глаза.

Бедный Одуванчик. Какая же она чуткая, тонкая натура. Она не понимала всего происходящего, но зато все чувствовала. Ощущала на уровне эмоций, на уровне подсознания. Не могла себе ничего объяснить, но тем не менее, пустила к себе в душу. Пустила и полюбила. Преданно и самоотверженно, как умеет только она.

— Я знала, что когда-нибудь ты мне все расскажешь. Просто пока было нельзя. Я ждала. И могу еще подождать. Сколько нужно. Только не отсылай меня в родовой замок. Я хочу быть с тобой.

У Полины защипало в глазах. Она начала говорить тихо и горячо:

— Да, Глори. Это я. Не Элайза. Другая сестра. Нет, мы не кровные родственники, но я люблю тебя, мой Одуванчик, мой славный стойкий Одуванчик, и всегда буду считать сестрой.

Поля сжала ручку Глори. Вложила в этот жест все переполнявшие душу эмоции. А потом начала рассказывать. Все как есть. С самого начала. О своем обмене с Элайзой и о том, что произошло дальше. Полина хотела сделать это позже, в более подходящей обстановке. Хотела сначала подготовить малышку. Но вдруг поняла, что это и есть самый подходящий момент…

Когда Рональд вернулся из Храма Красных Светил, он уже знал, что делать. Пресветлый Провидец Иллион дал достаточно много наводок, чтобы понять, где искать брата. Нужно скакать в северный лес к Проклятому замку. Но прежде чем отправится на поиски, Рональд встретился с Гаргусом.

Начальник охраны отчитался, что несколько часов назад от особняка Тайлера отбыл кортеж из двух карет. В одной из них находились Пьелина и Глариетта.

— Мои люди ведут наблюдение и обеспечивают охрану, как вы и приказывали.

— Пошли вдогонку еще нескольких гвардейцев, — распорядился Рональд. — Пусть вернут Пьелину в столицу. Немедленно. И сразу же доставят во дворец в мой кабинет.

Он уже понял, какую совершил ошибку, позволив девчонке, на которую среагировало родовое клеймо, отбыть в провинцию. И хоть люди Гаргуса ведут за ней круглосуточное наблюдение, этого мало. Неважно, кто она — очередная приманка, посланная недругами, или та самая — из пророчества, Рональду будет гораздо спокойнее, если она вернется в столицу. Он должен держать ее поблизости. Он должен встретиться, остаться с ней один на один. Еще раз ощутить сигнал родового клейма, прислушаться к себе. Он обязан разобраться в себе и ней — понять, кто перед ним.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — отрапортовал Гаргус. — Если гвардейцы отправятся немедленно, думаю, к вечеру они нагонят процессию.

Когда начальник охраны удалился, Рональд, не теряя ни минуты, начал собираться в северный лес. Взял с собой двух верных людей, которые сопровождали всю дорогу. Но когда они въехали в лес, велел им спешиться и дожидаться своего возвращения на том месте, где их оставил. Рональд догадывался, что если подъедет к Проклятому Замку не один, то брат не покажется.

По берегу ручья Рональд добрался до горбатого мостка. Привязал своего скакуна к ближайшему дереву и начал переходить на противоположный берег, вглядываясь в просветы между стволами. Ранний вечер опускал на лес мглу, но было еще пока достаточно светло — Рональд смог легко различить каменные стены замка.

Он знал, что без посторонней помощи ему не добраться до этого мрачного строения. Магические нити, опутывающие все пространство вокруг, никуда не делись. Казалось, их зловещий узор стал даже еще плотнее. Не получится сделать и нескольких шагов, чтобы не задеть ни одну нить. Оставалось стоять на мосту и ждать.

Рональд напряженно вслушивался в тишину. Может, брат подаст какой-то знак? Но лес молчал, словно мертвый. Ни шума ветра в кронах, ни шуршания листвы. Может, стоит позвать брата? Крикнуть во мглу — эхо разнесет зов по окрестности. Хотя Рональд не был уверен, живет ли в этом заколдованном лесу эхо.

Он стоял неподвижно несколько минут и вдруг ощутил, что пространство около него чуть колыхнулось. Рональд развернул голову в сторону этого легкого ветерка. Взгляд сразу выхватил яркое красное пятно.

— Заира?

Вот уж кого Рональд совершенно не ожидал увидеть. Да, это была она. Стояла, опершись на перила мостка, Как всегда босая, юная, свежая, прелестная. Ветер играл ее черными как смоль волосами. Откуда он взялся? Еще пару мгновений назад воздух был совершенно неподвижен.

— Идем, — Заира взяла Рональда за руку и увлекла за собой.

— Куда? — он последовал за ней.

— Ты ведь пришел сюда за помощью? — она перевела его на другую сторону ручья и направилась в самую гущу хитросплетений магического волокна.

— Да, — Рональд действительно искал помощи.

Нити расплетались перед ними, освобождая путь, и снова сплетались за их спинами.

— Я помогу тебе, — пообещала Заира, увлекая все дальше и дальше.

— Дашь еще одну подсказку?

— Не совсем.

Она скользила между стволами, маняще загадочная. Рональд не отставал, шагал след в след. Деревья расступились, открыв взору всю мрачную красоту замка Сар-тье-Клар. Огромный. Одинокий. Древний, как само мироздание. Жуткий. С черными глазницами навсегда потухших окон.

Заира легко взлетела по ступеням. Почему ее босые ноги не боятся векового холода, исходящего от потемневших камней? Рональд ощущал их леденящую силу даже через толстую подошву сапог.

Замок оказался пустым. Безнадежно пустым. Высокие потолки, уходящие в необозримую высь, стены, из грубого камня. Разве это может кому-то принадлежать? Разве здесь может кто-нибудь жить? Рональд ошибся, полагая, что встретит тут брата.

Заира долго вела темными коридорами. Подходящее место для задушевных бесед.

— Почему ты прячешься от Ворона? — задал Рональд вопрос, который терзал его с того самого момента, как узнал, что Ворон — его брат. — Почему избегаешь? Разве он хочет причинить тебе вред?

Заира рассмеялась, своим легким ветреным смехом.

— Он хочет забрать мою свободу. Я никому ее не отдам. Даже ему.

Казалось, череда коридоров никогда не закончится, но все же через некоторое время Заира вывела в просторную залу. Удивительно, но там было очень светло — около пары десятков факелов, закрепленных в настенных держателях, пылали ярким пламенем, освещая большую круглую купальню в центре залы. Внутри купальни плескалась не вода — вязкая черная жидкость.

— Зачем мы здесь? — Рональд с удивлением рассматривал, как жидкость вспенивается и пузырится.

— Я обещала помочь, — улыбнулась Заира. — Мы здесь, чтобы избавить тебя от терзаний. Тебя мучают противоречивые мысли, снедают сомнения. Ты устал, что фальшь и истина прячутся под одинаковыми личинами. Ты хочешь ясности. Хочешь избавиться от неопределенности? Ведь для этого ты здесь?

— Да, — Рональд не стал лгать Заире. Нет смысла. Она знает все. Она знает прошлое и будущее каждого человека, все его самые затаенные, спрятанные даже от самого себя сокровенные желания.

Она взяла небольшую стеклянную чашу и зачерпнула в нее немного черной жидкости из купальни.

— Сними тунику, — попросила Заира, приближаясь, — обнажи плечо.

— Зачем?

— Хочу взглянуть на твое родовое клеймо. В нем источник твоих проблем.

Рональд выполнил просьбу.

— Видишь? — Заира легонько коснулась воспаленной кожи. — Это оно терзает тебя. Оно мешает сделать правильный выбор. Оно подает сигналы невпопад. Оно лишило сна. Спутало все мысли. Но я могу избавить тебя от него, — ее взгляд переместился на стеклянную чашу с бурлящей черной жидкостью.

— Запретная магия? — догадался Рональд.

Он будто завороженный смотрел, как она обмакнула палец в жидкость и потянулась к родовому клейму…

— Стой! — раздалось откуда-то сбоку, и они оба развернули головы.

К Рональду и Заире стремительно приближался мужчина. Высокий, смуглый, с черными волосами и темными как ночь глазами. Рональд сразу понял, что это и есть Ворон. В его чертах он усмотрел что-то родное, хотя не смог бы объяснить, что именно. В нем не было отцовской резкости, суровости, грозности. Скорее, он выглядел таинственным. И все же в этом лице отражалось нечто мимолетно знакомое, отчего в груди протяжно кольнуло — БРАТ!..

Все внимание Ворона было сосредоточено на Заире. Он был дьявольски зол. Раскален так, что жар его гнева ощущался на расстоянии.

— Зачем ты это делаешь? — резко спросил он у нее. — Зачем?!

Ворон опоздал. Всего на пару мгновений. Своим пылающим взглядом он выбил сосуд из рук Заиры. Тот отлетел на несколько метров, ударился о каменный пол и со звоном рассыпался на мелкие кусочки. Но пророчица уже успела нанести на родовое клеймо Рональда немного черной жидкости. Кожу обожгло холодом. Вымораживающая дрожь пробежала по руке, и следом озноб охватил все тело, мешая нормально вдохнуть. Но волна леденящих ощущений схлынула также неожиданно, как и накатила. Осталось только странное оцепенение.

— Я хотела облегчить ему страдания, — улыбнулась Заира, отпрянув от Рональда.

Ворон продолжал стремительно надвигался на нее, а она отступала.

— Облегчить или добавить новых? — прожег он свою жертву взглядом черных глаз.

— Полагаешь, он не в силах обойтись без подсказок? Ему нужны ориентиры, нужны опознавательные знаки? Без них он не сможет ее найти? Он что, слеп и глух? Считаешь его бесчувственным? Хорошего же ты мнения о брате.

Заира уперлась спиной в стену. Отступать больше было некуда. Ворон навис над ней.

— Ты играешь не по правилам. Краплеными картами, — он поднял ее руки вверх, обхватив за запястья. Лишая малейшей возможности защищаться. — Ты с самого начала подтасовала колоду.

Заира была полностью в его власти, но в ее глазах не было страха. Она смотрела на Ворона с вызывающей улыбкой.

— Я защищала ее. Кто-то должен был позаботиться и о ней. Она имеет право на свободу.

— Свободу?! — Ворон рвано дышал, вжимая ее напряженным телом в стену. Пространство между ними искрило. — Ты перешла черту, разве не понимаешь?!

— И что ты со мной сделаешь, полукровка? — Заира дерзко взглянула в его глаза.

На мгновение Рональду показалось, что Ворон доведен до такого исступления, что Заире действительно несдобровать. Он чувствовал, что тот не в состоянии больше сдерживать гнев. И Ворон действительно не сдержался — выплеснул агрессию в неожиданный короткий неистовый поцелуй.

Заира прикрыла глаза и чувственно застонала, а когда наказание закончилось, сказала тихо, уже без вызова:

— Да, я подтасовывала карты и дергала за ниточки. Но я лишь хотела, чтобы у нее было право выбора. Как и у него. Дай им свободу. Они ее заслужили. Хватит играть с ними в поддавки.

Странный звук, похожий на скрип закрываемой двери, раздался откуда-то сбоку. Рональд непроизвольно развернул голову, хотя и помнил, что с той стороны никакой двери нет. Он так и не смог понять, что стало источником звука. А когда вновь перевел взгляд на выяснявшую отношения пару, увидел только Ворона с досадой саданувшего кулаком по стене. Заира бесследно исчезла. Как ей это удалось?

Оцепенение, которое держало в тисках последние несколько минут, начало спадать. И Рональд смог, наконец, стронуться с места. Перед тем, как натянуть тунику, он машинально потер плечо. В том месте, где было клеймо, кожа показалась непривычно гладкой. Значит, Заира таки сделала то, что собиралась — избавила от метки?

— Да, больше у тебя нет родового знака, — Ворон уже взял себя в руки и направился к Рональду. В черных глазах мерцали отголоски гнева. А еще там светилось что-то настолько родное, что в груди невыносимо запекло. БРАТ!

Они обнялись. Крепко. Доселе незнакомые терпкие сильные чувства растекались по жилам. Брат! Человек, который никогда не предаст. Которому можно доверять, как себе.

— Ты справишься, Рональд, — Ворон отстранился, чтобы придать силы уверенным взглядом. — Справишься и без клейма.

Да, может, и правда, оно только мешало. В последнее время Рональд уже не знал, можно ли верить его сигналам.

— Прислушайся к себе. Ты уже и так знаешь все ответы.

Они пару минут стояли молча, изучая друг друга. Запоминая. Затем Ворон хлопнул по плечу:

— Идем. Провожу. Тебе нельзя здесь долго оставаться.

Он повел длинными темными коридорами. Рональд чувствовал, что как только Ворон доведет до безопасного места, им придется расстаться. А ему так хотелось поговорить с братом. Ему столько нужно было узнать у него. Тот будто прочитал мысли.

— Спрашивай, только самое важное. У нас мало времени.

— Почему ты сказал, что Заира играет краплеными картами? Что ты имел в виду?

Ворон помрачнел.

— Ее крапленые карты — это Изиаль, Ральфий, Текранц.

Двух первых Рональд знал, а вот кто такой Текранц? Не тот ли подпольный маг, которого Алитайя на допросе называла Владыкой?

— Она постоянно подтасовывала колоду. Я хотел, чтобы на вашем пути не было препятствий, но она назвала это игрой в поддавки. Я был против испытаний, но она считала, что только испытания даруют возможность сделать осознанный выбор. Она не слушала меня, не соглашалась. Она слишком своенравна. Она ветрена, порочна, независима и делает только то, что считает нужным…

— Ты любишь ее, — неожиданно понял Рональд.

Ворон помолчал и мрачно ответил:

— Давно и безответно… Я люблю ее, а она свободу… Но когда-нибудь она станет моей.

В этой последней фразе, в уверенной интонации, в упрямо поднятом подбородке Рональд уловил что-то знакомое. Отголоски каких-то своих эмоций и мыслей. А что он хотел? Брат есть брат — родная кровь.

Они вышли из замка. Ворон шел впереди, а Рональд следовал за ним. Магические нити послушно расплетались, давая дорогу. У мостка Ворон остановился.

— Пора прощаться.

В груди болезненно кольнуло. Встреча была слишком короткой. Рональду хотелось, чтобы у них с братом была возможность часто видеться, подолгу беседовать, узнать друг друга получше.

— У нас еще будет такая возможность, — пообещал Ворон.

Они еще раз крепко обнялись. И Рональд стремительно отправился прочь, не оборачиваясь. А что толку оборачиваться? Он чувствовал, что на том месте, где только что стоял брат, уже никого нет — он отправился догонять свою своенравную возлюбленную.

Ворон подошел к купальне и спрыгнул в черную пенящуюся жидкость. Там, у самого дна имелся особый лаз. Это тайный запасной ход к порталу. Основной ход, который находился в пещере рядом с Проклятым Замком, Ворон собственноручно разрушил несколько дней назад. На его восстановление потребуются силы и время. Пока было не до этого, и приходилось пользоваться запасным.

Ворон легко ориентировался в бурлящей мутной субстанции. Это для людей она казалась отвратительной черной жижей. Для него запретная магия была родной стихией. Даже такая концентрированная, сгущенная до состояния расплавленного металла, она беспрекословно подчинялась ему. Ворон быстро нашел округлое отверстие в стене купальни, больше похожее на воронку омута, и устремился в водоворот.

Через мгновение он оказался в особом месте — сумеречной пограничной зоне. Так называлось междумирье — небольшое пространство, не принадлежащее ни одному из миров. Тот, кто здесь ни разу не был, почему-то представлял это место, как мрачное туманное поле, нечто аморфное, бесформенное — никакое.

На самом деле междумирье прекрасно. Да, здесь никогда не светит дневное светило — всегда ночь. Но какая ночь! Бархатная, теплая, спокойная. С неба льется свет звезд. Отражается в черной глади озера, к берегам которого подступает древний густой синий лес.

Ворон сразу заметил костер, ярко пылающий невдалеке. А у костра, на теплом песке — алело ее платье. Заира не сбежала? Дожидается Ворона здесь? В подтверждение его догадки, раздался всплеск и он увидел, как она выходит из озера. Тонкая полупрозрачная ткань ее нижней рубашки облепила тело второй кожей. К гневу, что все еще бурлил в крови, в момент прибавилось еще одно чувство. Оно жгло не меньше, чем злость, но совсем по-другому.

Заира подошла к костру. Есть ли в мире что-то более красивое, чем игра отблесков пламени на ее юном соблазнительном теле? Почему она не сбежала? Видела же насколько он зол. Ворон наблюдал за ней какое-то время издалека, а потом приблизился.

— Пришлось нырять в купальню? — она смерила его дразнящим взглядом. — А что тебе остается после того, как сам же разрушил пещеру? И еще обвиняешь меня в нечестной игре?

Упрек Заиры был, в общем-то, справедливым. Ворон не должен был этого делать. Но он не устоял от соблазна устроить Рональду и Полине свидание в рушащейся пещере. Она должна была увидеть, как он мужественен, как стоек, как надежен. Он должен был ощутить страх потерять ее и осознать, как она ему дорога.

— Я хотел дать им возможность лучше узнать друг друга, прочувствовать…

— Или просто задержать брата, чтобы тот не успел на свидание к Алитайе? — лукаво улыбнулась Заира.

И это тоже. Да, Ворон боялся дать Рональду возможность остаться наедине с горной красавицей. Боялся, что тот споткнется, оступится…

— Я же говорю, ты постоянно подыгрывал ему, — Заира потянулась за платьем, но Ворон перехватил ее руку.

— Здесь не холодно. Останься так.

Он не мог лишиться возможности любоваться ее соблазнительной манящей красотой. Она послушалась — оставила попытки одеться. Послушная Заира — такое бывает редко. Вернее, никогда. У Ворона заныло все тело от порочного предвкушения, что это неспроста. Что его невыносимая ветреная неправильная любимая сегодня готова на все. Но он не хотел отдаваться во власть этих чувств. Он все еще находился во власти гнева.

— Ты зря злишься… — она улыбнулась нежно. Чуть склонила голову. — Если подумаешь, поймешь, почему я делала все это.

Бороться с собой было невыносимо. Взгляд уже столько раз обрисовал контуры ее тела, теперь хотелось сделать это руками. Ладони скользнули по манящим изгибам. Заира позволила, лишь обронила легкий вздох, прозвучавший сладко, как само искушение.

— Ты мог бы все испортить, если бы я не вмешалась с самого начала… Рональд не должен был получить ее как трофей. Разве в этом заключалась миссия, которую тебе доверили?

Да, миссия заключалась не в этом. Высшие редко вмешиваются в дела людей. Особенно в последнее время. Поэтому замок Сар-тье-Клар теперь пустует Высшие ушли в свой мир. Оставили людей с их людскими страстями один на один. Но Ворон не мог разорвать все связи с этим миром. В особенности, когда понял, что брат нуждается в помощи, что Рональду никогда не найти женщину из пророчества, потому что волею тысяч разрозненных обстоятельств она оказалась в земном мире.

Ворон и сам не знал, как ему удалось добиться, чтобы миссию доверили ему. Ведь он не считался полноценным Высшим. Он полукровка. Но ему позволили то, что в последнее время позволяют очень редко — вмешаться в ее судьбу…

— Подумай, что было бы, случись все так, как хотел ты. Она бы чувствовала себя его жертвой. Рональд вынудил бы ее стать женой и матерью наследника. И если бы она начала сопротивление, а она бы начала — не забывай из какого она мира, то Рональд мог прибегнуть к давлению и шантажу. Чем бы он тогда был лучше Тайлера? Их отношения не должны были начаться раньше, чем появятся чувства. Когда нам позволяют вмешиваться в судьбы людей, это не означает, что мы должны одаривать их насильным счастьем. Счастье — тонкая субстанция. Ветреная, капризная, она не допускает давления…

Ворон слушал Заиру упершись лбом в ее лоб, вдыхая ее аромат — так пахнет сама женственность. Он был и согласен и не согласен с ней. Он злился, что она не была с ним на одной стороне, а вела свою игру, но чувствовал, что в ее словах была доля истины.

— Когда я просила, чтобы миссию доверили тебе, я убеждала, что ты не будешь им подыгрывать…

— Ты просила за меня? — у Ворона дыхание перехватило. Он чуть отстранился, заглянул в ее черные бездонные глаза. Так вот почему ему, полукровке, доверили миссию? Заира замолвила за него слово. В груди стучало и ухало, било беспощадно. Он считал, что все было с точностью до наоборот.

— Я думал, что ты меня предала, — Ворон взял ее за плечи, прижался щекой к ее щеке.

— Я знаю, — выдохнула она.

— Но я все равно не переставал тебя любить…

— Я знаю…

В голове затуманилось. Ощущения сделались невыносимо жгучими, пьянящими, напряженно-острыми. Он осторожно провел кончиками пальцев по кружеву ее сорочки. Она молчала — позволяла, только начала чаще дышать. Он медленно спустил бретельку с плеча. Одну… Затем другую… Как сладко она дрожала от этих неспешных ласк. Его губы коснулись нежной кожи шеи. Прошлись вниз воздушно, дразня и щекоча. А руки продолжали освобождать от одежды. Сорочка упала вниз, как последняя преграда. Его сводила с ума эта соблазнительная покорность, с какой она встречала его напор.

— Заира, — прошептал он, аккуратно опуская ее на песок.

Губы продолжили покрывать поцелуями ее совершенное тело. Ее тихие стоны были таким дурманяще чувственными — он исступленно пил их сладость. Она сама притянула его к себе, лишая последней здравой мысли…

Карета въехала в столицу поздним вечером. Старший гвардеец, который руководил кортежем, сообщил, что не может дать Полине возможность отдохнуть до утра, а вынужден немедленно доставить ее во дворец. Поля не возражала. Офицер и так отнесся к ней с пониманием и в течение всей поездки не раз шел на уступки. Да и, сказать по правде, даже будь у Полины такая возможность, она не знала бы, где провести эту ночь. В особняке Тайлера? При одном воспоминании об этом человеке становилось мерзко на душе. Уж лучше Полина предстанет перед королем прямо сейчас, выяснит, что ему нужно, а там будет действовать по обстоятельствам.

Вот только что же ему нужно? Времени подумать было предостаточно. Пока экипаж колесил по дороге в столицу, Поля перебирала всевозможные варианты, но так и не смогла понять, чем ее персона могла заинтересовать Рональда. Единственное предположение — Его Величеству стало известно, что Поля прибегала к запретной магии, и он собрался ее за это наказать. В таком случае нужно уходить в глухую несознанку. Пусть попробует докажет. Полине хотелось верить, что железных доказательств у него нет, иначе бы за ней послали не гвардейцев, а тюремщиков, и доставляли бы не на аудиенцию к королю, а в казематы к дознавателям. А если железных доказательств у Рональда нет, то главное — самой не проколоться. Тогда возможно, Его Величество побеседует-побеседует, да и отпустит. И Полина с Глори смогут снова спокойно отправиться в родовой замок отца Глори и зажить той спокойной жизнью, о которой обе мечтали.

Когда кортеж подъехал ко дворцу было уже около полуночи. Полину и Глори провели в один из великолепных гостевых залов и велели ждать дальнейших распоряжений. Поля воспользовалась паузой, чтобы заглянуть в одну из дворцовых уборных и хоть немного привести себя в порядок.

Она на несколько минут задержалась у зеркала. Странно было снова видеть в нем себя. Пока носила внешность Элайзы, Полина уже успела заметить, как постепенно в чужом облике появлялось что-то знакомое. Внутреннее содержание, как оказалось, откладывает заметный отпечаток на внешний образ. Вот и на этот раз произошло то же самое: Пьелина и так была довольно сильно похожа на Полину, а теперь сходство усилилось настолько, что из зеркала смотрела вылитая прежняя Поля. Только моложе на несколько лет.

Она умылась. Расчесалась. Поправила одежду. На этом все. Хотелось выглядеть опрятно, естественно и просто. В конце концов, это же не свидание, а скорее, допрос. Полину ждет не легкая светская беседа и флирт, а тяжелый разговор. Она положила щетку для волос назад в сумочку и заметила, как дрожат руки. Волнение. Да, черт! Ей есть о чем волноваться! От этого разговора будет зависеть ее судьба. Но сердце билось учащенно не только по этой причине. Вторая причина — сам Рональд. Кажется, что с того момента, как однажды они чуть было не дошли до близости, прошло сто лет, но Поля помнила те ощущения настолько остро, будто это произошло только что — минуту назад.

Ему будет легко смотреть ей в глаза — для него она незнакомка. А ей? Сможет ли она выкинуть из головы опасные воспоминания. Сможет ли не думать, какими волнующими могут быть его прикосновения? Какими дерзкими и будоражащими его ласки?.. Воображение рисовало картины, от которых начали пылать щеки. Ой, Полинка, бросай ты это все — до добра не доведет. Тебе нужна ясная голова.

Пора было возвращалась в гостевой зал, но в голове не становилось ясно. Там трусливыми зайцами скакали мысли-надежды: может, Его Величество уже спит — на дворе-то ночь, и Полину оставят в покое до утра. Но не тут-то было. На выходе из уборной ее уже дожидался личный секретарь Рональда.

— Госпожа Пьелина, следуйте за мной. Его Величество ждет вас в своем кабинете.

Поля последовала. А что ей оставалось? Фермиль проводил в кабинет и тут же испарился, оставив Полину один на один с хозяином кабинета.

Бум… бум… бум… сердце ухало так сильно, что стало страшно, не услышит ли этот заполошный звук король. Он поднялся из-за стола. И молча подошел, убийственно лишая остатков самообладания. Сильный, мощный, грозный, невозмутимый. Ох уж, эта невозмутимость, которая всегда так заводила Полину. Она и сейчас волнует, стягивает напряжение в тугой узел в животе.

Полина заставила себя перестать глупо трепетать и с ледяным спокойствием взглянуть на Рональда. Серые внимательные глаза. Как же она соскучилась по ним… Нет, не поддаваться глупым мыслям!

— Ваше Величество, — присела Поля в легком реверансе, — прибыла по вашему приказанию.

— Это был не приказ — приглашение, — ответил он невозмутимо.

Хорошенькое приглашение. Будто Полина могла отказаться. Послал за ней пять гвардейцев-церберов.

— Прошу, госпожа Пьелина, садитесь, — он легонько коснулся ее локтя и подтолкнул к стулу. — У нас с вами будет долгий разговор.

Холодок прошел по спине. Слова были произнесены совершенно спокойно, но почему-то Полина услышала в них особую изощренную угрозу. Она опустилась на краешек стула. А Рональд, обогнув стол, сел напротив.

— Знаете, что это за бумаги? — кивнул он на раскрытую папку.

Откуда бы Полине знать?

— Это досье на вас. Его собрал один из лучших моих ищеек, — глаза Рональда пристально изучали реакцию Полины.

Досье. Значит, она правильно догадалась, что ее в чем-то собираются обвинить.

— Хотел уточнить несколько моментов из вашего прошлого, — спокойно пояснил Рональд. Доводя своим жутким спокойствием до дрожи.

— Но сначала вы должны пройти проверку на Сфере Гольца, — он звякнул колокольчиком, и в кабинет тут же, будто дежурил под дверью, вошел Фермиль с округлым предметом, прикрытым тканью. Полина догадалась, что скрывается под платком — уже хорошо знакомый ей артефакт, который она однажды раскрошила в пыль одним прикосновением.

Фермиль поставил Сферу на стол Его Величества и с поклоном удалился, плотно закрыв за собой дверь. Вот теперь Поля окончательно ощутила себя мышкой, попавшей в мышеловку. Эххх, Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу.

— Вы побледнели, — пронзительные глаза уставились испытующе. — Совершенно зря. Проверка на Сфере Гольца — стандартная процедура. Совершенно безболезненная.

Да будь проклята эта их дурацкая Сфера Гольца! Из-за нее у Полины одни проблемы. Она чувствовала, что в этот раз ей не выпутаться. Все, Поля, ты спалилась…

Будь Полина сама по себе, голова бы уже наверно совсем перестала работать от панических мыслей. Но Полина была не одна. Там, в гостевом зале, ее дожидается Одуванчик. Нежный преданный друг, сестра, за которую Поля несет ответственность. И пусть с самой Полиной делают, что хотят, но сначала она позаботится о Глори.

— Ваше Величество, я уже поняла, что наша беседа обещает быть долгой, — Поля сама удивилась, как уверенно и ровно звучит ее голос. — Для меня большая честь быть удостоенной вашим столь пристальным вниманием. Однако вынуждена настаивать временно прервать наш разговор.

Рональд, конечно, филигранно умел прятать эмоции, но по оживлению в его глазах, Поля поняла, что он удивлен ее дерзостью. Надо было действовать быстро, пока удивление не переросло в гнев, и он не распорядился насчет гильотины для особо наглой особы.

— Судьбе было угодно, чтобы я взяла на себя ответственность за сироту — Глариетту из рода Дюрей-ла-Пласи, — продолжила Полина все с тем же холодным напором. — Она тяжело болела последнее время и до сих пор очень слаба. Сейчас девочка находится здесь, во дворце. Она утомлена после долгой дороги и нуждается в отдыхе. Я прошу вас перенести нашу беседу, чтобы я могла позаботиться о ночлеге для малышки…

— Вам не о чем беспокоиться, — перебил Рональд. — Я отдам распоряжение, чтобы ей отвели комнату во дворце.

Он снова звякнул в колокольчик.

— Фермиль, — обратился король к материализовавшемуся на пороге секретарю. — Позаботься, чтобы нашей юной гостье госпоже Глариетте выделили комнату и личную служанку.

— Будет исполнено, — поклонился Фермиль и испарился.

Рональд встал из-за стола и сам тщательно прикрыл за секретарем дверь. Почему Полине кажется, что на этот раз Фермиль покинул не только кабинет, но и приемную, и в ближайшее время возвращаться не собирается?

Бум… бум… бум… сердце пробивало грудную клетку. Рональд приближался к Полине, не сводя с нее пронизывающего взгляда. Почему ей кажется, что он замышляет что-то изощренное?

— Что ж, приступим, — коротким движением Его Величество сдернул ткань со Сферы Гольца.

Полина глянула на злосчастный артефакт и поначалу даже не поняла, что с ним. Он выглядел тусклым, безжизненным, как перегоревшая лампочка. Сфера Гольца, вообще-то, должна переливаться перламутром, от нее должна исходить почти физически ощутимая энергия, а тут какой-то «дохлый» шар.

Рональд тоже внимательно глядел на артефакт, но по выражению его непробиваемого лица Полина не смогла понять, удивлен ли он тому, как ведет себя Сфера. Поля-то уже догадалась в чем дело. Она вспомнила, что этот местный детектор лжи — одноразовый.

Рональд перевел испытующий взгляд со Сферы на Полину, заставив почувствовать себя неуютно. Это, вообще, выбивает из равновесия, когда ты сидишь на стуле, а эта гора стоит рядом. Поля чувствовала бы себя уверенней, будь она тоже в вертикальном положении. Но без позволения короля подняться не решилась.

— Когда артефакт готов к работе, он переливается перламутром, — посчитал нужным объяснить Рональд. — А он каждый раз готов к работе, когда рядом оказывается человек, который еще не проходил проверку. Но в этот раз Сфера не подает сигнала готовности. Что это означает?

Полина чувствовала себя загнанной в угол. Но сдаваться без боя не собиралась. Серые глаза требовали немедленного чистосердечного признания во всех совершенных и несовершенных грехах. Там, на дне омутов, плескалось что-то до жути пугающее. Полина не могла разобрать что. Какие желания сжигают Его Величество изнутри? Но она стойкий партизан. Никакая психологическая атака взглядом не заставит ее сменить выбранную тактику глухой обороны.

— Что это означает? — переспросила Поля самым невозмутимым образом и возвела на Рональда непонимающие чистые очи: мол, артефакт ваш — вам виднее.

— Это означает, что вы уже проходили проверку на Сфере Гольца, не так ли?

И что ответить?

— Может и проходила. Всего не упомнишь.

— Нет. Не проходили, — отчеканил Рональд. — В архиве Фермиля хранятся записи о всех господах, кого когда-либо испытывали Сферой Гольца. И имени Пьелина там нет.

— Значит, все-таки не проходила, — послушно согласилась Полина.

Ох, играешь с огнем, Полинка. Рональд — не тот мужчина, кто потерпит подобные игры. Она ощущала, как от гнева вскипает кровь в его жилах. Где-то в глубине души она даже немного сочувствовала ему. Представить сложно, какая путаница творится в его голове. Откуда ему знать, что Полина действительно уже проходила проверку, только была тогда в образе Элайзы. Вот Сфера теперь и не срабатывает.

— Встаньте, — скомандовал Рональд. Взял за руку и потянул на себя.

Движение было требовательным, но не резким. Он будто давал шанс к отступлению. Но Полина была только рада подняться

— умирать лучше стоя. Правда, она не ожидала, насколько близко они окажутся друг к другу. Ее обволокло знакомым запахом терпкой мужской свежести и еще чем-то едва уловимым, пугающим и манящим одновременно. Как же тут, рядом с ним, горячо… и опасно… Кажется, у Полины тоже начинает закипать кровь в жилах. Она тоже заводится, злится, сама не зная почему.

— Вы немедленно расскажете мне кто вы, — Рональд сократил расстояние до нескольких мучительных миллиметров. — Всю правду от начала до конца. Я больше не потерплю ни слова лжи.

Лгать ему вот так глаза в глаза, когда их рваное напряженное дыхание смешивается, когда пространство вокруг раскалено так — что вот-вот взорвется сверхновой? Сможет ли Полина? Ох, похоже, пора сдаваться? Нет, Поля не имеет на это право. Свою жизнь она может пустить под откос. Но как же Глори?

— Вы хотите знать о моих прегрешениях?! — заговорила Полина горячо и отчаянно. — Прежде чем я начну вам отвечать, хочу, чтобы вы дали обещание, — она понимала, что это высшая степень дерзости — требовать что-то от короля. Но Поля была в лютой власти адреналина. Страх отключился полностью. — Вы должны пообещать, что лично позаботитесь о Глариетте, если я в силу каких-либо обстоятельств не смогу этого сделать, — Полина подразумевала свой арест и отправку в каталажку, которые явственно нависли над ней. — Этот чистой души ребенок успел столько настрадаться за свою короткую жизнь. Поклянитесь, что возьмите ее под свою опеку!

Рональд, похоже, совершенно не ожидал такого напора. Полина чувствовала его недоумение.

— У девочки есть сестра и опекун, — напомнил он.

— Тайлер?! Это страшный человек. Его на пушечный выстрел нельзя подпускать к Глори. Разве не долг главы королевства оберегать и защищать беззащитных?! Обещайте, что не оставите малышку!

— Почему вас так волнует судьба девочки, которую практически не знаете?

Полина не собиралась отвечать на этот вопрос.

— Обещаете?! — продолжила свое наступление.

Она понимала, что перешла все границы. Что это было дикое отчаяние — грудью на амбразуру. И Рональд ей голову открутит. Его руки уже легли ей на плечи, а там и до шеи недалеко.

— Обещаю, — произнес он опасно медленно и замолчал.

Сделалось так тихо, что бьющий в висок пульс оглушал, словно работающий отбойный молоток. И только теперь, в этой зловещей тишине, снова проснулся страх. Чего Полина боялась? Этого мужчину, в полной власти которого была? А он все молчал, будто раздумывал, что с ней делать дальше — изобретал изощренные наказания для дерзкой лгуньи, посмевшей с ним играть. Его горячие ладони жгли кожу даже через слои одежды. Жар растекался по всему телу. Между ними шла безмолвная борьба. Какая это сладкая пытка — душить свой страх и с вызовом смотреть в его серые полные гнева глаза.

— Твое. Настоящее. Имя, — требовательно отчеканил Рональд.

Полине не понравилась формулировка. Почему он задает такой вопрос? Он, что, обо все догадался? Понял, что Пьелина — это не Пьелина? А может, с самого начала разговора уже все знал? И проверка со Сферой Гольца — это был просто спектакль, чтобы расколоть Полину?

— Пьелина, — выдохнула она упрямо, как партизан на допросе.

Его рука соскользнула с ее плеча, чтобы подхватить за запястье. А уже в следующее мгновение Поля ощутила, как его ладонь прижала ее ладонь к Сфере. Все произошло так быстро, что Полина даже до конца не успела осознать, что Рональд делает и зачем. Раздался неприятный треск и скрежет, и случилось то, что уже однажды случалось — древний артефакт прямо на глазах рассыпался в порошок.

Полина с ужасом смотрела на то, во что превратился артефакт и даже взглянуть боялась на Рональда. Теперь ей точно конец. Но прежде чем окончательно впасть в отчаяние, все же украдкой перевела взгляд на короля. Как ни удивительно, выражение его лица не было кровожадным, разве что в серых глазах на долю секунду проскочило что-то подозрительно самодовольное, даже торжествующее. Ага, празднует победу. Да, этот бой Полина с треском проиграла.

— Магия Шеой, — невозмутимо констатировал Рональд, кивнув на жалкие остатки Сферы.

Настолько невозмутимо — словно математичка, царапающая мелом на доске формулы и завершающая свои скучные выкладки фразой: «Что и требовалось доказать!».

— Только пользоваться ею вы не умеете, — добавил он все также спокойно и где-то даже поучительно. — Магия Шеой призвана управлять артефактами, оживлять их, придавать им новые магические свойства, а не крошить их в порошок.

Такого назидательного Рональда Полина еще не видела, и, честно говоря, опешила, совершенно не зная, как себя дальше вести.

— Ничего. Я лично преподам вам несколько уроков общей магии. Только вот с магией Шеой вам придется разбираться самостоятельно. Тут ни я, ни кто-либо другой вам не поможет. Шеой считается утраченной. Представителей не осталось. Кроме вас.

Что-то подобное о магии Шеой Полина уже слышала, но все равно не понимала, куда клонит Его Величество.

— Обладательница такого редкого дара должна работать на короля, — добил он ее неожиданным заявлением. — Тем более что кроме магических способностей вы продемонстрировали редкую стойкость. Показали, что не поддаетесь давлению и способны сохранять хладнокровие в критических ситуациях.

Полина нервно сглотнула. В голове творилась жутчайшая сумятица. Она уже мысленно подготовила себя к знакомству с местными казематами, а ей вдруг предлагают поступить на службу к королю? Хотя слово «предлагают» тут, конечно, неуместно. Монархи не предлагают, они приказывают.

— Думаю, могу сразу же назначить вам третий ранг, — небрежно заметил Его Величество. — А будете стараться, со временем повышу до второго.

Поля ушам не верила. И все никак не могла взять в толк, что послужило причиной такого резкого изменения настроения короля. Минуту назад он убивал взглядом, а сейчас источает если не доброжелательность, то, во всяком случае, милостивое снисхождение. Это он так впечатлился способностями Полины? Сражен ее редким даром? Шестое чувство подсказывало, что что-то тут нечисто. Где-то кроется какой-то изощреннейший подвох. Вот только где?

Рональд вызвал секретаря, звякнув колокольчиком. Бедный Фермиль в лице изменился, когда увидел, во что превратилась Сфера Гольца.

— Тщательно соберешь все до мельчайшей пылинки, — приказал король, — и отправишь в Храм Красных Светил пресветлому артефактору Пьелиму. Надеюсь, у него получится восстановить Сферу. Но это потом. Сначала отдай распоряжение главному камердинеру — пусть позаботится о том, чтобы моему новому придворному магу отвели комнату и выделили личную прислугу.

И без того изумленное лицо Фермиля вытянулось еще больше, когда он понял, кого тут называют «новым придворным магом».

— Будет исполнено, — несмотря на изумление, четко отрапортовал секретарь. Что скажешь — профессионал. — Следуйте за мной, — обратился он к Полине.

Дважды ее просить не пришлось. Она с радостью направилась вслед за Фермилем. Еще бы! В свете всего только что произошедшего, Поля и не надеялась выйти из кабинета Рональда живой. Неужели он ее отпускает?

— Завтра с рассветом жду вас здесь, — бросил напоследок Рональд. — Проведу первое занятие.

Прозвучало подозрительно зловеще и многообещающе.

Следуя за Фермилем коридорами дворца, Полина невольно прокручивала в голове разговор с Рональдом. Никак не получалось понять мотивы короля. Он ведь хотел ее допросить, узнать все, как он выразился, «от начала до конца». Ей казалось, что он видит в ней лгунью и преступницу. И вдруг он меняет гнев на милость. Назначает своим штатным магом и отправляет отдыхать до завтра. Почему??? У Полины сложилось впечатление, что она зачем-то позарез нужна Рональду. Именно поэтому он и не стал отправлять ее в казематы к дознавателям. Неужели действительно из-за ее дара?

Старший камердинер по просьбе Полины отвел ей комнату, которая находилась по соседству с комнатой Глори. Одуванчик еще не спала — дожидалась Полю. Ох, и удивилась новостям. Они обе не знали радоваться или огорчаться. Их мечта о тихой спокойной жизни в родовом замке отца Глори пока откладывалась. Но все же Полина рассудила, что поработать магом у короля — не такая уж и плохая перспектива. Наверняка, жалованье платят приличное. Можно подкопить денег, стать независимой и вот тогда уже укатить с Одуванчиком в Дюрей-ла-Пласи. На этой оптимистической ноте Полина и отправила Глори спать. А сама принялась обживать новую комнату, параллельно терзаясь сомнениями — что за подвох подготовил Рональд.

Слуги уже перенесли вещи Полины из дорожной кареты в ее новые покои, но разбирать сундуки пока не хотелось — подождет до завтра. А вот одну вещицу подмывало вынуть — шкатулку. За время путешествия Полина ни разу не воспользовалась ею — обстановка не позволяла. Но может, теперь самое время? Судя по всему, магия у Полины осталась цела и невредима, и шкатулка должна сработать. Поля не прочь была бы втайне наведаться к Рональду. Вдруг он сейчас с кем-то разговаривает, отдает какие-то приказы, из которых станет понятно, что он задумал насчет Полины. Хотя, конечно, очень опасно…

Раздумья прервал осторожный стук в дверь. Кто бы это мог быть? Припозднившимся посетителем оказалась служанка. Знакомое лицо. Кажется, Лютти, работает в особняке Тайлера.

— Госпожа, меня прислала Элайза. Просила передать вам записку, — тихо шепнула Лютти и, вложив в руку Полины небольшой листок, моментально удалилась.

Поля с любопытством развернула записку и пробежала глазами. Оставалось только пожать плечами — ничего не поняла.

Я отыскала ту книгу, о которой ты спрашивала. Но пока не могу тебе ее передать, как обещала. Сюжет оказался настолько любопытен и поучителен, что захотелось прочитать самой.

Разве Полина спрашивала Элайзу-Пьелину о какой бы то ни было книге? О чем речь? Поля постаралась воскресить в памяти их разговор… Они находились в особняке Тайлера. Пьелина помогала собираться в дорогу и предложила Поле забрать с собой любые вещи, которые ей дороги. И Полина действительно прихватила пару книг. Но разве просила отыскать какую-то еще?.. И вдруг в голове молнией проскочила догадка. Речь не о книге! Поля хотела найти в баре Тайлера особую бутыль. Об этой бутыли ее просил Изиаль. Содержимое — явно не коллекционное вино, а что-то гораздо более важное и интересное. Именно про эту бутыль и говорится в записке. Пьелина ее отыскала, но пока не может передать Поле. Для чего-то ей эта штука нужна самой.

Но почему Пьелина не написала об этом прямо? Для чего шифруется? Видимо, либо за самой Пьелиной, либо за Полиной, либо за ними обеими установлена слежка, и любая корреспонденция, которая доставляется Полине, просматривается соглядатаями.

В послании имелась еще одна приписка и тоже очень странная — зашифрованная. Складывалось впечатление, что Пьелина хочет о чем-то предупредить. Поля пробежала фразу несколько раз, даже выучила наизусть. И только тогда, наконец, догадалась о чем речь. Руки моментально вспотели от волнения. Так вот почему Рональд так странно себя вел…

Рональд наблюдал, как Фермиль аккуратно и тщательно собирает остатки Сферы в деревянный ящик. Это зрелище должно было бы вызывать в Рональде недовольство и негодование в адрес той, кто разрушил артефакт Но никаких подобных чувств он не испытывал. Напротив, Рональд впервые за последние недели, чувствовал себя… счастливым? Нет, может, счастливым — это громко сказано, но точно довольным. Да, Рональд был доволен тем, как складываются обстоятельства.

Фермиль поглядывал на него с легким недоумением. Он давно работал у Рональда и, конечно, уже умел распознавать настроение хозяина. Секретарю трудно было объяснить себе, почему Рональд находится в добром расположении духа, хотя, казалось бы, должен метать громы и молнии от гнева, что пострадал ценный артефакт.

Рональд и сам задавал себе вопрос: зачем приложил ладонь Пьелины к Сфере? Ведь догадывался, что произойдет? Догадывался! Но он пошел на эту жертву специально. Ему нужно было еще одно подтверждение его безумной догадки. И он его получил. На тот момент, когда он вынудил Пьелину коснуться артефакта, он уже был практически уверен, что это не Пьелина.

Как Рональд до этого додумался? Помогла интуиция, логика и немного везения. Возвращаясь из Проклятого Замка после встречи с Вороном, Рональд всю дорогу обдумывал его слова. Брат сказал, что Рональд сможет найти ту, которую так давно ищет, и без подсказок родового клейма, потому что, на самом деле, он уже знает все, что нужно. А что Рональд знал? Он знал, что его клеймо отзывалось лишь на трех девушек: Алитайю, Элайзу и Пьелину. Насчет Алитайи Рональд уже давно разобрался — там сработала запретная магия. Люди Рональда сейчас как раз вели охоту на главного виновника заговора, которого сдала на допросах Алитайя.

Оставались Элайза и Пьелина. Получалось, что кто-то из них — девушка из пророчества, а кто-то — такая же лгунья и заговорщица, как и Алитайя, и тоже пыталась воздействовать на клеймо при помощи запретной магии. Но кто из них кто? С Элайзой у Рональда были связаны яркие воспоминания. Он успел всерьез увлечься ею… но почему-то, когда видел ее последний раз, она показалась ему чужой и пресной. Все впечатления и воспоминания поблекли, будто были связаны не с ней. И вдобавок, клеймо предательски молчало. Зато оно среагировала на другую… Хватило одного короткого мимолетного взгляда на Пьелину, чтобы ее образ прочно засел в голове. Чтобы мысли снова и снова возвращались к ней, Чтобы желание увидеть ее, стало настолько навязчивым, что заставило отдать распоряжение гвардейцам вернуть ее во дворец…

Тревожные мысли и сомнения не отпускали Рональда, даже когда он вернулся из Проклятого замка во дворец и начал работу с накопившейся корреспонденцией. Он перебирал документы и наткнулся на отчет лекаря о состоянии здоровья Тайлера. Эта бумага оказалась на столе неспроста. Перед отъездом в Проклятый Замок Рональд отдавал распоряжение, чтобы Кристоф провел осмотр внезапно заболевшего Советника. Отчет произвел неожиданно неоднозначное впечатление. Кристоф обнаружил у Тайлера слабость и спутанность сознания, причину которых не смог определить.

У Рональда возникло интуитивное подозрение, что болезнь Советника может быть как-то связана с тем вопросом, который тревожным набатом бьет в голове после встречи с братом. Рональд распорядился вызвать к себе Элайзу. Фермиль в этот момент не был на месте — выполнял другое поручение, поэтому за Элайзой отправился его помощник — Каррес. Каррес действовал строго по инструкции и перед аудиенцией с королем провел стандартную проверку посетительницы на Сфере Гольца. Каково же было удивление Рональда, когда Каррес явился в кабинет отчитался, что Элайза уже прибыла и готова зайти, так как прошла проверку на артефакте.

Вот тут-то у Рональда и мелькнула в первый раз мысль, что не зря ему Элайза стала казаться другой. Ее действительно подменили. Иначе как объяснить, что Сфера Гольца позволила ей пройти проверку второй раз. Такого быть не может. Та девушка, которую Рональд лично проверял на Сфере, и эта, которую завел к нему в кабинет Каррес — это две разные девушки.

Рональд достаточно долго беседовал с этой «новой» Элайзой. И чем дольше длился их разговор, тем больше он убеждался в своей безумной мысли о подмене. Как такое может быть, он пока не понимал, но видел перед собой другую — незнакомку. Эта девушка вела себя совсем не так, как прежняя Элайза. У нее был другой взгляд, другая мимика, другая манера говорить, другой характер. Рональд готов был поклясться, что не ее он спасал из рушащейся пещеры, не с ней остался один на один в своем охотничьем домике, не ее желал, как ненормальный.

Он задавал своей собеседнице каверзные вопросы, но она ничем не выдала себя. Сослалась на то, что у нее проблемы с памятью из-за травмы головы. Якобы плохо помнит, что происходило с ней в последние пару недель. Рональд заставил себя подавить гнев, хоть и чувствовал, что девчонка лжет или, по крайней мере, не договаривает. Он мог бы распорядиться отдать ее дознавателям, но не стал. Дознаватели, мягко говоря, не отличаются деликатностью, а что если девочка все же невиновна? Рональд и сам докопается до истины. Он чувствовал, что на верном пути. Элайзу он пока отпустил, велев охране вести за ней круглосуточное наблюдение. А сам остался в кабинете дожидаться прибытия Пьелины. Вот с кем ему тоже не терпелось побеседовать.

Ее карета подкатила к дворцу около полуночи. Он ждал, когда Пьелину приведут в кабинет с каким-то кровожадным чувством. Если его догадка верна, он легко выведет девчонку на чистую воду при помощи Сферы Гольца.

Она зашла в кабинет, и Рональд вдруг ощутил волнение. Он уже давно не испытывал это чувство. Забыл о его существовании. Злость, страх, досада, тревога, ответственность — вот с этим он был хорошо знаком. Но странное замирание в груди… Что это? Рональд безжалостно подавил ненужные эмоции. Заставил себя посмотреть на Пьелину хладнокровно. Беспристрастно изучил черты ее лица. Да, именно такой образ и отложился в его памяти. Только не было этих кругов усталости под глазами. Дорога сильно измотала ее. Ноги, наверняка, гудят от усталости. Рональд поднялся из-за стола, чтобы усадить гостью на стул. Мог бы и не подниматься — просто приказать сесть. Но ему хотелось прикоснуться к ней. Хотя бы легонько дотронуться рукой до локтя.

В груди снова странно защемило. И Рональд вконец разозлился на себя за неспособность управлять эмоциями. А заодно и на Пьелину, которая явно не была настроена говорить правду. От Рональда не укрылось, как девчонка побледнела, когда Фермиль внес в кабинет Сферу Гольца. Этой реакцией она выдала себя с головой. Рональд ждал, что она сделает дальше. Как будет защищаться?

Она не ушла в глухую оборону. Не разрыдалась. Не стушевалась. Не собиралась сдаваться. Дьявол! Как это знакомо! Именно так и повела бы себя та, которой Рональд был увлечен. Та, которую он не может забыть, та, которую больше не узнает в Элайзе.

Он ощущал, как в ней закипели эмоции. Она тоже злилась. Вот это редкая дерзость! На что? Злиться здесь должен он! Рональд потянул ее за руку, побуждая встать. Зачем? Хотел сократить расстояние между ними. Его будоражили ее эмоции, заводили. Они оба сверкали глазами и дышали тяжело. Дьявол! Да это ведь те же глаза. Знакомые. Влекущие. В них та же глубина, то же бесстрашие, тот же огонь.

Она начала диктовать условия. Начала выдвигать требования. Но защищала не себя — Глариетту. Вот тут Рональд окончательно перестал сомневаться, что перед ним — она. Та, которая уже неоднократно защищала малышку, которая была готова ради нее на все. Та, которую он однажды спас из рушащейся пещеры. Та, с которой они чуть было не стали близки… и, кстати, та, которая однажды раскрошила Сферу Гольца в порошок…

Рональд действовал импульсивно. Взял ее ладонь и приложил к Сфере. И когда артефакт рассыпался, он чуть было не издал победный вопль. Он разгадал эту дьявольскую загадку. Понял, почему родовое клеймо реагировало сначала на Элайзу, потом на Пьелину. Он нашел, наконец, ту, что искал…

Она смотрела на осколки Сферы с ужасом, а Рональд едва сдерживал торжествующую улыбку: попалась, птичка! Злость, что бушевала в нем последние часы, в момент улеглась. Он не собирался наказывать ее за ложь. Она растеряна, она не понимает, что происходит. Откуда ей знать, что Высшие затеяли игры? Странные игры краплеными картами.

Он придумал гениальный ход — назначить ее штатным магом. А что? Ей действительно нужно учиться управлять своим даром, пока остальные артефакты еще целы. И отпустил. Не стал обрушивать на нее новый поток информации. Не стал требовать немедленных объяснений. Им обоим нужно время. Каждому есть о чем подумать. Он готов был подождать. Несколько часов. До рассвета…

… Тонкое обоняние способно учуять обмен парфюмами.

Эта последняя фраза в записке Пьелины-Элайзы не давала Полине спокойно заснуть. Слова звучали очень туманно и нелепо, но все же Поля сообразила, что имелось в виду. Обмен парфюмами — это обмен душами. А кто его учуял? Видимо, Рональд. Дальше проще. Полина догадалась, что Пьелину-Элайзу вызывали к королю, и между ними состоялась беседа. Из этой беседы Пьелина и сделала вывод, что Рональд обо всем догадывается. Наверно, задавал ей соответствующие каверзные вопросы. Вряд ли Пьелина проболталась, иначе уже была бы в казематах. Она поспешила предупредить Полину, чтобы была осторожней. Да только поздно. Полина уже выдала себя. Не специально, конечно. Но что она могла противопоставить железным аргументам Сферы Гольца?

Полина прокручивала в голове разговор с Рональдом и с ужасом осознавала, что тот, видимо, с самого начала уже подозревал, что перед ним не Пьелина. Поэтому так злился — понимал, что Полина ему лжет. Поэтому так победно сверкали его глаза, когда Сфера разрушилась — он окончательно убедился, что прав. Но вот дальше повел себя очень странно. Логично было бы тут же отдать приказ отправить Полину к дознавателям. Он же действовал совершенно по-другому. Ни с того ни с сего назначил лгунью придворным магом. Что за странную игру он затеял? Полину мучили жутковатые предчувствия. Наверно, Рональд решил, что отправить Полю в казематы — это слишком мягкое наказание, и готовит что-то более изощренное.

Тревожные мысли сменялись еще более тревожными. Полина вдруг осознала, что если Рональд догадался об их с Пьелиной обмене, значит, понял еще одну вещь. Понял, что той страстной ночью в охотничьем домике у камина, он осыпал поцелуями не Элайзу, а ее. Какая, должно быть, сумятица творится сейчас в его голове. И эта сумятица только усиливает его гнев. Ох, Полинка, ждет тебя грандиозная расплата. Хорошо хоть успела выторговать защиту и покровительство для Глори.

Когда панические мысли чуть отхлынули, Полина начала думать, что ей делать в сложившейся ситуации. Сбежать? Бесполезно — поймают. Да ей, в общем-то, и бежать-то некуда. Попробовать воспользоваться шкатулкой? Пробраться с помощью нее к Рональду, как хотела перед тем, как получила записку от Пьелины? Но теперь эта идея казалась еще более рискованной. Узнает ли Полина, благодаря вылазке, что-то полезное — большой вопрос, а вот выдать себя и вызвать еще больший гнев короля у нее запросто получится. Поля забылась тревожным сном, так и не придумав беспроигрышного решения.

Проснулась она очень рано. Край неба еще даже не начал алеть. Полина прекрасно помнила, что ей велено быть у короля с рассветом. Привела себя в порядок и облачилась в простое удобное платье. Уже собиралась выходить из покоев, как пожаловала прислуга.

— Я Карли. Меня приставили прислуживать вам, — объяснила молоденькая опрятная девушка и, густо порозовев, передала Полине большую картонную коробку. — Его Величество отдал распоряжение, чтобы вы надели вот это.

Поля раскрывала коробку с опаской. Что там? Честно говоря, промелькнули самые невероятные мысли. Содержимое и в правду оказалось неожиданным, но, к счастью, не таким, как подумалось Полине. В коробке обнаружился элегантный утепленный костюм для верховой езды — из благородного бархата шоколадного оттенка, с богатой меховой оторочкой.

Карли бросилась помогать переодеваться. Полина приняла ее помощь безропотно, потому как голова была занята разгадыванием головоломки. Почему костюм для верховой езды? Что задумал Рональд? Тревога и волнение, которые и без того держали в плотных тисках со вчерашнего вечера, усилились еще больше.

На выходе из покоев Полину поджидали двое гвардейцев. Наверное, всю ночь тут дежурили — сторожат.

— Госпожа Пьелина, Его Величество просил проводить вас к нему.

Полина последовала за офицерами. А что ей оставалось? Она даже не удивилась, что ведут ее не в кабинет короля, а к выходу из дворца. Ну, в самом деле, если бы Рональд собирался беседовать с ней в помещении, зачем бы настаивал на этом почти зимнем наряде?

Спускаясь по ступеням в один из внутренних двориков королевского дворца, Полина заметила невдалеке Рональда, который держал под уздцы двух скакунов. Черт! Ну, что же он все-таки задумал? Чем дальше, тем страшнее. Сердце замирало в груди от дикого уже неконтролируемого волнения.

Гвардейцы подвели к королю и испарились. Эх, Полька, помирать, так с музыкой. Чего ты тупишься, изучая носки своих сапожек? Она подняла на Рональда глаза. Наверно, сильно резко вздернула голову. Та, бедная, аж закружилась.

Он смотрел на Полину, как всегда — невозмутимо. И от его невозмутимости у нее привычно мурашки побежали по телу. А еще сегодня он почему-то был дьявольски красив. Мужественный, благородный, уверенный. Ох, что же задумал этот дьявол? Какую страшную казнь?

— Вы умеете ездить верхом?

Полина не знала. Подозревала, что умеет. Ведь должна же быть какая-то память тела. Пьелина-то наверняка вполне хорошо держалась в седле. Здесь принято учить верховой езде девочек-аристократок.

— Если нет, поедем на моей лошади вдвоем.

Ой, нет, Ваше Величество, уж лучше Полина сама.

— Умею, — произнесла она, как можно уверенней. — А куда мы едем?

— Не скажу.

Полина не поняла, чего в его голосе было больше: то ли насмешки, то ли угрозы. И это ее слегка возмутило. Она, конечно, заслужила наказание, но имеет же хотя бы право на то, чтобы знать какое.

— Почему не скажете?

— А почему я должен отвечать на ваши вопросы? — опять эта странная интонация в голосе — Вы же не считаете нужным правдиво отвечать на мои.

Он приблизился к ней вплотную. Пришлось запрокинуть голову еще выше, чтобы не терять контакт с его глазами. Полине, конечно, грозила страшная кара, но когда она смотрела в эти серые невозмутимые внимательные глаза, ей начинало казаться, что этот мужчина никогда не причинит ей вреда. Страх утихал… правда, другое, не менее опасное чувство, набирало обороты.

Он обхватил за талию и легко, словно пушинку, подсадил в седло. Полина ощутила себя верхом на скакуне достаточно уютно. Видимо, права оказалась насчет памяти тела.

Рональд тут же вскочил на другую лошадь и направил ее к воротам. Полина последовала за ним. Руки и ноги знали, что делать — скакун послушно выполнял команды. Рональд выбрал неспешный ритм, и у Полины с легкостью получилось подстроиться. Вот так плавно и спокойно они и спустились с холма, на котором возвышался королевский дворец.

Оказывается, конные прогулки имеют терапевтический эффект. Полина ощутила, как постепенно отступает волнение. Сердце все равно, конечно, отстукивало неровный ритм и щеки пылали румянцем, но на душе стало спокойнее. Казалось, ничего плохого таким замечательным утром произойти не может. С покрытого рваными сиреневыми рассветными облаками неба слетали редкие удивительно симметричные снежинки. Опускались на землю плавно и безмятежно. Ветра практически не было, чтобы гнать их и сбивать в стайки.

Рональд молчал. Но Полина видела боковым зрением, что он постоянно наблюдает за ней. И щеки под его взглядом разгорались еще сильнее.

Прогулка длилась уже достаточно долго, а Полина все никак не могла догадаться, куда же они направляются. Даже когда их небольшая процессия въехала в лес — старый дремучий таинственный ельник, она все равно не понимала цели их путешествия. И только когда заметила на пригорке небольшой аккуратный сруб — память подсказала, где они. Эту постройку она уже однажды видела. Охотничий домик Его Величества. Тот самый… Полина обомлела.

Рональд наблюдал за ее реакцией с наглым удовольствием.

— Ну вот, мы и приехали, — произнес он, явно наслаждаясь смущением, которое покрыло румянцем уже не только щеки Полины, а все лицо.

Воспоминания нахлынули сплошной волной. Его руки, губы, поцелуи, Его смелые дерзкие ласки. Зашкаливающие острые чувства, заставляющие тихо стонать…

Что Рональд задумал? Какую изощренную пытку? Снова дико закружилась голова. Но с лошади Полине не дали упасть. Рональд аккуратно снял из седла и поставил на землю, задержав в объятиях чуть дольше, чем того требовали обстоятельства. Буквально на мгновение, но и этого хватило, чтобы испугаться. Испугаться своих чувств, его намерений, испугаться того, что может произойти…

— Тебе нечего бояться, — произнес он мягко, подталкивая к двери. — Я не причиню вреда… Но и не выпущу отсюда, — добавил с угрозой, от которой волнением стянуло живот, — пока все не расскажешь.

В домике было тепло и чудесно пахло деревом. Полина скинула верхнюю накидку, боясь, что если не сделает этого сама, то раздевать ее начнет Рональд. А он ведь может одной накидкой не обойтись. Сердце разгоняло по жилам кровь с сумасшедшей скоростью. А голова уже практически ничего не соображала. Рональд наблюдал за ее нервными движениями с пристальным дразнящим вниманием. Кажется, это доставляло ему удовольствие.

— Идем, — повел он Полину вглубь домика.

В одной из комнат жарко пылал камин. Эта та самая комната. Полина сразу узнала ее. Напротив камина — низкая широкая софа, застеленная толстым пледом с длинным ворсом. Воспоминания обострились до предела. Господи, Поля помнила даже, каким этот ворс был на ощупь. Если в планах Рональда было пытать Полину, то он выбрал верный метод. Она вся горела от сложных противоречивых чувств.

Он усадил ее на эту злосчастную софу. И сам сел рядом. Очень-очень близко. Он не касался ее, но она ощущала тепло его тела.

— Рассказывай, — приказал мягко.

— Что?

— С начала.

Это страшно — будто зимой прыгнуть в полынью с ледяной водой. Сразу все тело обожжет холодом, выбьет из легких весь воздух, лишит возможности нормально дышать. Но Полина решилась:

— Да, Ваше Величество. Это была я… здесь… тогда… когда все произошло… — слова давались с трудом.

— Нет, — покачал головой Рональд. — С самого начала. Расскажи про него. Того, кто тебя предал. Это из-за него ты не доверяешь мужчинам? — его рука накрыла руку Полины. — Я не предам…

— Никита. Его звали Никита… — Полина прикрыла глаза.

Господи! Как давно это было. Кажется, прошла вечность. Странно, но Рональд прав. До сих пор больно. Горькие воспоминания запрятаны глубоко, засунуты в самый дальний угол сознания, но не перестали отравлять жизнь. Полина разучилась доверять мужчинам. Ее правилом стало — бороться самой, рассчитывать только на себя… И она боролась. Судьба щедро отсыпала испытаний…

Поленья в камине потрескивали под напором пламени. Это был единственный звук, который нарушал тишину. Рональд молчал. Терпеливо ждал. И Полина продолжила. Нерешительно. Сбивчиво. Будто шла по тонкому льду.

— Я была бесплодна. Долго лечилась. Мне казалось, вместе мы справимся. Все преодолеем. Я заставляла себя быть сильной, не отчаиваться. Ради него. Я не хотела терять веры и не хотела, чтобы он потерял… Но он, оказывается, и не терял,

— горько усмехнулась Полина. — Он нашел способ решить проблему… с другой женщиной.

Господи, зачем она все это рассказывает Рональду? Но Полю было уже не остановить. Она так долго была одна. Никому не могла открыться. Ей нужен человек, который выслушает. Пропади пропадом опостылевшая самостоятельность! Это вечное противостояние один на один с целым миром. Возможно, потом она пожалеет о своей откровенности. Плевать!

Полина продолжила горячо и беспощадно искренне. Рональд молчал. Слушал внимательно и невозмутимо. Правда, его невозмутимость давала сбой каждый раз, когда Полина упоминала имя бывшего. Она видела, как сжимаются его кулаки, и желваки играют на скулах. И эта непроизвольная реакция была лучше всяких подбадривающих слов.

Но разве на Никите ее проблемы закончились? Сколько всего было после. Слова лились сплошным потоком. Полина обрушивала на Рональда всю боль, всю тяжесть переживаний, которые выпали на ее долю после того, как переместилась в этот мир. Как же она устала за эти несколько недель! Каждый день превратился в сплошное испытание. Бесконечная непрекращающаяся борьба. Незнакомый мир, незнакомые правила жизни, грязь, подставы, предательства. Как было противостоять? Как выжить? Полине приходилось ходить по краю пропасти. Запретная магия, обмен телами. У нее не было выбора. Она несла ответственность не только за себя, но и за сироту, которой больше не на кого было надеяться.

— Это чудесная малышка. Светлый добрый отважный ребенок. Я полюбила ее всем сердцем. Я никогда и ни в ком не встречала столько отчаянной преданности. Я за нее готова душу отдать, не то что прибегнуть к запретной магии, — у Полины выступили на глазах слезы.

Чувства бурлили, выплескивались наружу. Поля поднялась на ноги, не в силах усидеть. Она ходила по комнате, продолжая рассказывать о их с Глори жуткой доле, которую подготовил для них Советник. О том, как малышке угрожала смертельная опасность.

— Подонок Тайлер шантажировал меня ее жизнью. Как можно было причинить вред этому ангелу?! Она и так столько натерпелась. Голод, холод… Она мечтала о простом счастье. О спокойной жизни с сестрой в родовом замке. И я пообещала ей это…

Горькое воспоминание опалило грудь. Картина перед глазами встала настолько живая, будто это происходит прямо сейчас.

— Она была на грани жизни и смерти. Металась в бреду. Я держала ее за руку и горячо шептала, что скоро все будет хорошо. Что мы уедем с ней туда, где прошло ее раннее детство. У нее будут лучшие педагоги, потому что она заслуживает самых лучших. А по вечерам мы будем гулять с ней в яблоневом саду. Там есть качели. Я буду читать ей книги… Мы будем счастливы… Я ей пообещала…

Полина снова опустилась на софу. Слезы душили, но она продолжила.

— Мне пришлось на многое пойти, чтобы исполнить обещание. И у меня почти получилось. Наша карета уже мчалась к замку… но наша мечта вновь оказалась под угрозой… в этот раз из-за вашего приказа…

Полина замолчала. Теперь Рональд знает все. Как он хотел — от самого начала до самого конца. Судьба Полины в его руках. Она отдала ему право распорядиться собой. Доверилась. Сдалась. Он может казнить или помиловать. Он может сделать все, что пожелает. Но Поля верила ему. Может быть, глупо это, но верила. Он не причинит вреда. Какое примет решение? Оставит придворным магом? Полине не хотелось оставаться во дворце. Она, и правда, смертельно устала. Ей нужна передышка, глоток свежего воздуха. А тут — дворцовые интриги, подставы — суета сует. Но Поля боялась даже не этого. Ее страшил мужской интерес Его Величества к ней, который трудно было не заметить. И собственные чувства. Однажды здесь, в этом домике, в этой комнате с камином, они уже чуть было не стали любовниками. И это может повториться снова. Сумеет ли Поля противостоять натиску Рональда? Она боялась, что не устоит. И что тогда? Нет, Полина не хотела себе судьбы любовницы короля…

— Ваше Величество, прошу вас проявить милость и простить мне грехи, в которых я вам созналась. Теперь вы знаете, что я никому не хотела причинить вреда. Просто вынуждена была защищать себя и дорогую сердцу малышку. Прошу вас, отпустите меня с сестрой в родовой замок. Позвольте нашей мечте сбыться… — Полина с надеждой подняла на Рональда взгляд.

В его расширившихся зрачках плясали отблески пламени камина. Как страшно и сладко смотреть в эти серьезные пронзительные глаза. Сердце сжалось, замерло, притаилось.

— Я не могу отпустить тебя, Полина…

За окном усиливался снегопад. Уже не отдельные снежинки, а целые хлопья кружились в воздухе. А в домике по-прежнему было тепло. От камина шел ощутимый жар, но она дрожала. Он держал ее руки в своих и ощущал ее трепет.

Полина… непривычное иномирное имя… красивое… манящее…

Она покорила его… Неотвратимо безвозвратно беспощадно. Рональд был потрясен глубиной затопивших его чувств. Что-то настоящее истинное болезненно живое всколыхнулось в нем, когда он слушал ее длинный сбивчивый рассказ-откровение. Какая же она стойкая и непреклонная. Он в боевых офицерах не встречал столько мужества. Его восхищала ее сила духа. Как смогла она вынести столько испытаний?! Как не сломалась, не сдалась?!

Даже сейчас, когда в ее возмутительно зеленых глазах стояли слезы, она не выглядела слабой. Раскрыться с предельной искренностью — на это нужно редкое мужество.

Она боец. При этом нежная, утонченная, умеющая чувствовать глубоко и остро. Как же Рональду хотелось бы испытать на себе, что ощущает мужчина, которого любит такая женщина. Как бы он хотел добиться ее любви.

На ее трогательно тонкой шее мятежно билась жилка. Она ждет его решения с трепетом. Что Рональду ответить ей? Он видел в этой хрупкой женщине будущую королеву. Он был счастлив, что именно она оказалось той, которая упоминалась в пророчестве. Он столько искал ее, наконец, нашел и не хотел отпускать от себя ни на шаг. Он адски желал ее. Одна его половина кричала сделать ее своей. Немедленно. Прямо здесь и сейчас. Это решило бы все проблемы…

…но она просила его совсем о другом. Она просила отпустить ее. И, дьявол! Рональд не мог поступить с ней так, как поступали до него другие мужчины. Ее предавали. Раз за разом. Один подонок сменялся другим. Рональд еще разберется с ними. С каждым. Достанет и здешних, и тамошних. Это из-за них, она разучилась доверять. Разучилась видеть в мужчинах защитников. Тех, кто в трудную минуту не предаст, а подставит плечо. Он хотел стать для нее таким. Хотел оберегать, хотел заслонить собой от враждебного мира.

Нет, он не мог, поступить так, как нашептывала ему его первая половина. Если бы Рональд стал настаивать на близости, чем бы был лучше Тайлера, который тоже хотел решить все проблемы, завладев ею? А тут поблизости, кстати, нет Глори, чтобы разбить камнем окно и остановить Рональда.

Воспоминания о стойкой малышке непроизвольно вызвали улыбку. Непостижимым образом получилось так, что чувства Полины к этой девочке передались и ему. Он видел-то Глариетту всего несколько раз, но испытывал почти отцовскую нежность. Такая юная, такая с виду робкая — божий одуванчик, при этом совершенно отчаянная. Рональд разделял желание Полины сделать Глори счастливой…

Да, вот оно. Он понял, с чего начать — какие слова должны прозвучать первыми.

— Я бы хотел, Полина, чтобы к завтрашнему утру ты составила список педагогов, которых необходимо нанять для Глариетты.

Нет, даже не так. Она же иномирянка. Откуда ей знать, кто тут, в этом мире, славится своей ученостью.

— Хотя лучше будет, если мы составим список вместе. Есть у меня несколько профессоров на примете. Какие дисциплины больше всего интересуют Глариетту?

Глаза Полины расширились от удивления — она совсем не ожидала от Рональда подобной инициативы и такой резкой смены разговора. И он упивался этим удивлением. С трудом сдерживал улыбку.

— У Глори большой литературный талант. Ей в первую очередь нужен учитель словесности, — ответила она, продолжая пребывать в настороженно подозрительном состоянии.

Рональд перечислил пару известных литераторов, вынуждая Полину активно присоединиться к обсуждению. Они разговаривали о литературе несколько минут. Она постепенно оживлялась, в ее глазах полностью просохли слезы. Это был подходящий момент, чтобы переходить к главному.

— У меня тоже есть откровение, которое должен тебе рассказать, — снова резко сменил тему Рональд.

Он поймал ее взгляд. Хотел, чтобы между ними был зрительный контакт, когда он будет рассказывать ей о пророчестве. Для нее это станет потрясением. Она будто почувствовала, что из уст Рональда вылетит сейчас нечто пугающее. Напряглась, выпрямила спину — опять готова с вызовом встретить любую опасность. Стойкий нежный борец.

— Но прежде чем я расскажу тебе то, что должен, я дам обещание, — он держал ее руки в своих, но ему было этого нестерпимо мало. Он с трудом сдерживался, что бы не прижать ее к себе. — Я отпущу тебя, как ты и просила. Но только через две недели. Ты будешь жить во дворце, обучаться магии, а по прошествии четырнадцати дней уедешь… если захочешь. Но знай, что я буду делать все, чтобы ты этого не захотела, — прозвучало твердо, даже с угрозой. Хотя Рональд не хотел давить.

Он осторожно коснулся губами уголка ее губ. Нет, не собирался целовать — только смягчить грозный тон своих слов. Она не отстранилась — замерла. И его опьянило одно лишь это — отсутствие сопротивления. Поцелуй получился настолько нежным — Рональд и не знал, что способен на такие. Губы двигались медленно, ласково, непорочно, но тело все равно горело как в аду.

Рональд не понял, что произошло раньше — все-таки он сам смог прервать эту пытку или неожиданный стук в дверь заставил его это сделать. Он догадывался, кто находится за дверью — начальник охраны. Один лишь Гаргус знал, что Рональд отправился в охотничий домик. Ему было разрешено тревожить короля только в особых случаях.

Рональд вышел из комнаты, чтобы выслушать доклад Гаргуса.

— По вашему приказу мои люди ведут круглосуточное наблюдение за Элайзой. Я получил от них донесение, что она воспользовалась запретной магией с целью попасть к Изиалю, который в данный момент находится под тюремным домашним арестом. Прикажете задержать ее или вести дальнейшие наблюдения?

Рональд разговаривал с начальником охраны несколько минут. Полина не слышала о чем шла речь, но и так догадалась, что, видимо, о каких-то важных неотложных государственных делах. По мелочи Гаргус не стал бы тревожить короля.

Догадка подтвердилась. После разговора с подчиненным Рональд выглядел озабоченным.

— Мне нужно срочно вернуться во дворец, — объяснил он Полине.

Она восприняла новость со смешанными чувствами. В глубине души созрел странный протест — нежелание уезжать отсюда. Тут, в этом уединенном домике, было тепло, уютно и спокойно — будто находишься в небольшом мирке, отрезанном от внешних проблем. Тут время остановилось. Были только он и она. Но это и пугало. Полина перестала понимать, что от нее хочет Рональд. И по-прежнему боялась, что, поддавшись его нежному напору, наделает ошибок. Это замечательно, что их прервали. Замечательно, что нужно возвращаться во дворец. Там, во дворце, в помпезности и официозе, растает вся эта романтическая мишура, и Полина сможет спокойно все обдумать и понять, как действовать дальше.

Обратная дорога прошла спокойно. Рональд и Гаргус галопом ускакали вперед, а Полину, которой женское седло не позволяло передвигаться с такой скоростью, сопровождали гвардейцы, прибывшие вместе с начальником охраны. Поля всю дорогу удивлялась их непередаваемой и необъяснимой любезности. Вообще-то, как правило, офицеры Гаргуса не отличались умением и желанием поддерживать светские беседы. Но, видимо, король дал им какие-то распоряжения на этот счет. Доблестные гвардейцы старательно улыбались и развлекали Полину разговорами.

По возвращению во дворец ее ждал еще один сюрприз — встреча со старшим придворным магом — магистром Стицш. Высокий седой старик, длинные волосы которого сплетены были в замысловатую косу, произвел на Полину приятное впечатление. Он говорил неспешно, многозначительно, не совсем понятно, но при этом в тембре его голоса слышались отголоски уважения.

— Я счастлив познакомиться с носительницей древней магии, которая считалась утраченной.

Это было неожиданно приятно. Честно говоря, Полина полагала, что придворные маги в штыки воспримут назначение в их команду молоденькой женщины, не имевшей ровным счетом никакого опыта. Неужели это тоже работа Рональда? Успел и Стицша предупредить быть учтивым?

— Его Величество поручил мне дать вам несколько уроков. Мы должны составить расписание наших занятий. Если вы не будете возражать, первое я хотел бы провести уже сегодня вечером.

И хоть Полина жаждала, чтобы ее на какое-то время оставили в покое и дали отдышаться, но от урока магии отказываться не стала. Она так долго словно слепой котенок барахталась в этой непостижимой магической субстанции, не понимала как работает ее дар и что с ним делать, что глупо было не использовать представившуюся возможность.

В назначенное время Полина явилась в лабораторию Стицша, расположенную в подземном помещении дворца. Впечатление создалось, будто попала в старинную аптеку — стеллажи со склянками, столы, заставленные любопытными предметами, предназначение которых даже не стоило пытаться угадывать. В воздухе витал хорошо различимый запах йода. Почему йода? Наверно, такой возникает в местах, где сконцентрирована белая магия. Наподобие того, как в местах концентрации запретной магии пахнет озоном.

Стицш встретил гостеприимно. Усадил за один из столов и сам сел напротив.

— Его Величество рекомендовал начать с самых азов.

Полина кивнула. И дальше ее ждала часовая лекция об основах магии. Она слушала с любопытством. Старалась выудить для себя как можно больше полезного. Правда, магистр постоянно подчеркивал, что может дать знания только по распространенным видам магии, но как работает магия Шеой, он, к сожалению, знает лишь в самых общих чертах.

— Шеой никогда не относили к запретной магии, но все же она считалась опасной. Шеой может принести как пользу, так и вред, — объяснил Стицш. — Опытный маг-Шеой имеет неограниченную власть над артефактами. Но каким будет воздействие, зависит от градуса ментального усилия.

Хоть и смутно, но Полина начала понимать, почему некоторые артефакты в ее руках работают на ура, а другие разбиваются от одного прикосновения. Каждый раз, когда Полю собирались проверять на Сфере Гольца она испытывала по отношению к злосчастному артефакту крайне отрицательные эмоции — в глубине души ей хотелось, чтобы та испарилась. Может быть, поэтому Сфера и рассыпалась в порошок? А вот со шкатулкой была совсем другая история. Шкатулка вызывала интерес и даже легкое благоговение — вот поэтому вещица и вела себя покладисто.

Возвращаясь с занятия в свои покои, Полина испытывала настоящее ликование. Наконец-то, хоть что-то стало проясняться. Но это, конечно, были пока самые азы. Ей еще долго придется разбираться со своим даром. Нащупывать подходы, опираясь на помощь магистра, но больше руководствуясь интуицией.

Остаток вечера Полина провела в раздумьях. Уличные фонари лили в комнату тусклый синеватый свет. Снегопад не прекращался. За окном, несмотря на вечер, продолжалась жизнь — слуги чистили аллейки парка от снега, а вот в комнате царили тишина и покой. Поля уже так давно мечтала о таком вот безмятежном вечере. Чтобы над душой как дамоклов меч не висели проблемы, чтобы сердце не замирало от страха, что принесет завтрашний день. Теперь она могла не бояться за Глори, и не боятся за себя. Они всем обеспечены. Она открылась Рональду — и он простил ей все ее невольные прегрешения. Ей больше не грозит каталажка. Она вольна сама распоряжаться своим будущим… Тогда почему ей все равно не спокойно? Почему сердце все равно замирает от непонятных предчувствий?

Рональд… причина в нем… Этот мужчина — космос… Благородный, надежный, сильный… и опасный. Что он хочет от Полины? Зачем она ему? Ей вспоминалась его странная фраза: «У меня тоже есть откровение, которое должен тебе рассказать». О чем он? Почему Полине показалось, что это будет непростое откровение. Настолько шокирующее, что Рональд не хотел обрушивать его на нее вот так сразу. Хотел как-то подготовить.

Вечер плавно перетекал в ночь, жизнь в парке стихла, а Поля все стояла у окна и глядела в темноту. Мысли становились все тревожней и тревожней. И вдруг она придумала, что ее успокоит. Ей нужно с кем-то поговорить. Вернее, не с кем-то, а с другом. Полина зря, что ли, маг? У нее же есть шкатулка, которая подвластна ее воле и может перенести, куда Полина пожелает. А желает она увидеть Ворона! Она дико по нему соскучилась.

Поля кинулась к саквояжу, в котором хранила шкатулку, и вынула ее. Теперь она знала, что может спокойно воспользоваться артефактом — магия Шеой не считается запретной. Полина удобно расположилась в кресле и принялась поглаживать лакированные бока шкатулки привычным движением. Мысли о встрече с Вороном подействовали успокаивающе — через какое-то время Полина погрузилась в сон. И, как обычно, в момент, когда веки сомкнулись, ее накрыла волна непередаваемых ощущений — радужные круги перед глазами, свист и пульсирующая боль.

Через пару мгновений неприятная волна схлынула, и Полина открыла глаза… Вот черт! Где это она? Поля инстинктивно пригнулась и шмыгнула за кресло. Она узнала эту комнату. Однажды шкатулка уже переносила ее сюда — это опочивальня Рональда. Но почему Поля оказалась у Рональда, думала-то она перед засыпанием о Вороне?

А вот он и ответ на вопрос — Ворон был здесь. Он стоял рядом с хозяином комнаты у окна. Они негромко о чем-то разговаривали. Видит бог, Поля не хотела подслушивать. Честно-честно. Она собиралась убираться восвояси. Но вдруг до ее ушей долетело собственное имя. Они говорят про нее?! Полина затаила дыхание.

— Ты уже рассказал ей о пророчестве? — Ворон взглянул на Рональда.

— Нет, пока. Чуть позже. Она и так столько всего пережила… Это будет для нее еще одним потрясением. Каково для иномирянки узнать, что ей суждено родить наследника трона…

Что? У Полины похолодело внутри. Она не ослышалась? Что это значит? Они точно говорят о ней?! Какое такое пророчество? Голова отказывалась воспринимать информацию. Это и есть то откровение, о котором собирался рассказать Рональд? Сердце остановилось. Так вот для чего она ему нужна?

— Что ты собираешься делать? — слова Ворона долетели, словно через пелену. В ушах стоял шум.

— Я пообещал ей, что отпущу через две недели, если она захочет.

— Сможешь отпустить? — с сомнением качнул головой Ворон.

Рональд запрокинул голову, затылком упершись в стекло:

— Можно ли отпустить любимую? Не знаю. Но я сделаю все, чтобы она захотела остаться…

Любимую? Сердце, которое отказывалось биться последние несколько секунд, вдруг ошалело. Забилось одновременно в горле и животе. Жар разлился по всему телу. Голова и без того соображавшая туго, совсем потеряла способность думать. Но Поля отдавала своей бестолковой голове команды — запомнить! Навсегда запомнить эту секунду. Навсегда запечатлеть это острое чувство, родившееся, когда мужчина-космос назвал ее любимой…

Ох, Полька, дуреха. Ты хоть понимаешь, что радоваться нечему? Ты хоть понимаешь, какие на тебя обрушаться проблемы вместе с любовью короля? Нет, она не понимала. Может, осознает потом. Сейчас было слишком много эмоций в единицу времени на одну настрадавшуюся душу…

Колени подкосились неожиданно. Полина не успела среагировать и плюхнулась не совсем грациозно на пол, мгновенно выдав свое присутствие…

— Опять ты им подыграл? — Заира посмотрела на Ворона с укором.

Она могла сколько угодно хмуриться, Ворон знал, что любимая рада встрече. Она снова ждала его в междумирье у костра. Позволила привлечь к себе и коснуться губами чуть влажных волос, вдохнуть их сладковатый аромат.

— Ты ведь почувствовал, что она там, почему не прервал разговор с братом? — продолжила Заира сердитый допрос, тем не менее, охотно подставляя для поцелуя губы.

Какая соблазнительная в своем показном гневе. Ворон с наслаждением играл ее податливыми нежными губами, но как только отстранился, получил новую порцию упреков.

— Признайся, ты ведь специально задавал ему такие вопросы, чтобы он произнес то, что произнес?

— Специально, — не стал отпираться Ворон, прокладывая дорожку из поцелуев по шее к плечу. — Кто-то должен был, наконец, ускорить процесс, — рассмеялся тихим хриплым голосом.

Заира тряхнула головой. Волосы рассыпались по плечам. Протест? Но какой обольстительный.

— Она не должна была пока этого услышать, — Заира попыталась отстраниться, однако Ворон не дал. Прижал к своему разгоряченному телу плотнее. Она покорилась с тихим стоном, но продолжила возмущаться: — Должно было пройти две недели. Он должен был доказать, что любит, отпустив ее, как обещал. У нее должна была быть свобода выбора. Это должно было стать последним испытанием…

— Нет, — Ворон продолжил подбираться губами к чувствительному месту. — Хватит с них испытаний.

— Но ты нарушил правила…

— Плевать.

— Ты уверен, что сделал лучше? Оставил их в такой…

— …неоднозначной ситуации, — снова рассмеялся Ворон. — Уверен. Это именно то, что им сейчас нужно. Они справятся.

Руки скользили по женственным изгибам. Жар ее тела ощущался через тонкую ткань платья. Но все равно одежда мешала. Ворон развернул Заиру спиной к себе, чтобы ослабить тесьму, которая удерживала платье.

— Ты хоть понимаешь, какой гнев накликал на себя? — она повернулась лицом, и платье медленно сползло на песок.

Он замер, любуясь ее совершенной красотой, но надолго его не хватило — снова привлек любимую к себе. Заира затрепетала от его дерзких ласк, которые становились все более напористыми.

— Хотя, что с тебя возьмешь, полукровка? — от бархатных низких ноток ее голоса кружилась голова. — Опять придется заступаться за тебя перед Высшими.

— Будешь заступаться? — не поверил он.

— Буду, хоть ты и не заслужил. Но я не хочу, чтобы тебя изгнали из мира Высших, — она заглянула ему в глаза. — Я люблю тебя, Ворон…

Рональд провел в покоях Полины полночи. Они разговаривали. Поля догадывалась, что Рональд предпочел бы другое времяпрепровождение, но кроме одного поцелуя больше не позволил себе ничего. Он усадил ее в кресло, накрыл пледом, распорядился насчет горячего чая. И, заняв соседнее кресло, принялся рассказывать. Ему тоже было, что поведать. О пророчестве и о том, какими непростыми были поиски девушки, которая упомянута в древнем свитке.

Полина слушала. Верила и не верила. Умом понимала, что почему-то все сошлось на ней. Ведь она действительно родилась в ночь парада планет, как говорилось в предсказании. Только не здешнего парада планет, а земного. Да и другие приметы совпали. Но почему именно она? Вот этого Поля никак не могла понять. Что в ней особенного? А Рональд смотрел на нее внимательным взглядом и имел наглость утверждать, что в ней все особенное. После таких слов у Полины возникало нестерпимое желание, чтобы не плед согревал ее, а теплые объятия сидящего напротив мужчины.

Но он не позволил себе в ту ночь больше ничего.

— Завтра, когда ты все осознаешь, тебе станет страшно, — мягко произнес Рональд. И грустно улыбнувшись, добавил: — И, возможно, ты пожалеешь о своих словах. Помни, мое обещание насчет двух недель остается в силе. Если ты передумаешь, я тебя отпущу. Но эти две недели я буду рядом. Чтобы поддержать…

Полина засыпала с мыслью, что ничего она не передумает. Образ Рональда стоял у нее перед глазами. И в груди мятежно— счастливо щемило от мысли, что этот надежный сильный мужчина теперь ее…

Но Рональд оказался прав. Утро принесло тревогу. Тревогу и тысячи сомнений. Мысли прояснились, голова заработала на полную, и стало страшно. О ужас, Полька, что ты наделала? Согласилась стать женой Рональда. Это не просто красивый, умный мужчина. Это король! Быть его супругой — означает быть королевой. А быть королевой — дикая ответственность. Эта мысль просто придавила. Поля не была уверена, что готова к подобному.

Но не только страх ответственности точил душу. Сегодня на свежую голову Полина вдруг осознала, что Рональд может ошибаться в своих чувствах. Его порывы могут быть продиктованы больше долгом, чем любовью. В самом деле, ему просто некуда деваться. Он чувствует себя обязанным стать мужем девушки из пророчества, потому что иначе власть в королевстве перейдет к другому. Полина нужна ему, чтобы родить наследника. Черт! Как это похоже на то, через что она однажды уже проходила…

Мысли становились все горше и горше, но ввергнуться в совсем уж мрачную пучину истязающих сомнений Полине не дала служанка. Суетливым ураганом Карли ворвалась в комнату, чтобы, всплеснув руками, обеспокоено заохать:

— Госпожа Полина, как же так? Вы еще в кровати? Его Величество уже ждет вас.

Поле понравилось, что ее назвали настоящим именем. Видимо, это Рональд уже дал такое распоряжение. А вот вторую часть тирады Полина не поняла.

— Где он меня ждет?

— В малом обеденном зале. Там для вас накрыт завтрак.

Сомнения дружной командой забились куда-то в глубину сознания, затаившись до лучших времен. Ибо, несмотря ни на какие сомнения, Полина испытала радость оттого, что вскоре увидит Рональда.

Карли потребовалось всего четверть часа, чтобы сделать из Полины красотку и выпроводить на завтрак. Рональд поджидал в обеденном зале свежий собранный серьезный. Смерил Полю внимательным взглядом — будто рентгеном просветил. Наверно, беспокоится, не передумала ли она. Однако никаких серьезных вопросов задавать не стал. И правильно. У них что ни разговор — всегда на грани. Всегда о чем-то важном, животрепещущем, всегда борьба. Они, наконец-то, заслужили право на легкую светскую беседу.

— Как спалось, Полина? — Рональд отодвинул для нее стул.

— Чудесно, Ваше Величество.

— Мне будет приятно, если будешь называть меня просто по имени.

По имени так по имени.

— Хорошо, Рональд.

Он улыбнулся. Не часто Полине удавалось видеть его улыбку. Она залюбовалась…

Вкусный изысканный завтрак, приятная беседа ни о чем. Поля ощущала себя почти комфортно, почти умиротворенно. Почти — потому что сомнения никуда не делись и потихоньку отравляли удовольствие от этого замечательного утра. Впрочем, вскоре снова пришлось забыть обо всех внутренних противоречиях, потому что Рональд занял мысли Полины кое-чем интересным.

— После завтрака хочу провести для тебя экскурсию в королевское хранилище заснувших артефактов.

— Заснувших?

— Так мы называем те артефакты, которые по разным причинам перестали работать. Думаю, в твоих силах оживить некоторые из них. Может, не сразу, со временем — когда научишься лучше управлять своим даром. Считается, что магия Шеой дает власть почти над всеми артефактами.

Если Рональд ставил цель пробудить Полинино любопытство, ему это мастерски удалось.

Экскурсия началась сразу же после завтрака. Рональд повел в одно из подземных помещений дворца. Полина догадывалась, что такое особенное место тщательно охраняется, но даже не представляла насколько. Они миновали несколько караулов, несколько тяжелых дверей с обычными и магическими замками, и только тогда попали в небольшое помещение, погруженное в таинственный синеватый полумрак, который тоже оказался магической защитой — что-то вроде датчика движения и сигнализации.

Заснувшие артефакты хранились каждый в отдельной коробке. Рональд по очереди открывал крышки и доставал иногда причудливые, а иногда самые обычные вещицы — клинки, подсвечники, ожерелья, лампады, свитки. Было там перо для письма, книга в кожаном переплете украшенная драгоценными камнями, посох, старинная туника. Полина насчитала не меньше двадцати предметов. Как же было любопытно узнать, какими свойствами обладали артефакты, перед тем как «заснуть».

Рональд предусмотрительно не давал их Полине в руки. Объяснив с ухмылкой, что не хотелось бы, чтобы артефакты превратились в пыль. Да она и сама побаивалась пока к ним прикасаться. Надо было для начала научиться контролировать дар.

Из последней коробки Рональд извлек небольшую бутыль из темного, почти черного стекла. Необычной формы — пузатенькая с длинным узким горлышком. Но больше ничего особо примечательного в ней не было.

— Эта вещь появилась в сокровищнице вчера, — Рональд поднес бутыль поближе, чтобы Полина могла разглядеть. — Ты раньше ее не видела?

— Нет.

— Эта бутыль хранилась в тайнике Талера.

Неужто та самая, которую мечтал заполучить Изиаль?

Как будто в ответ на внутренние мысли Полины, Рональд продолжил:

— Вчера Пьелина попыталась передать бутыль Изиалю, но люди Гаргуса ее остановили.

Выходит, та самая. Но зачем Пьелина собиралась передать ее подпольному магу? Для чего ей это? Он и ей что-то обещал за такую услугу?

— Бутыль является артефактом? — предположила Полина. Вообще-то, она полагала, что не сама бутыль, а то, что в ней плещется, представляет какую-то ценность.

— Возможно. Но если это артефакт то заснувший. Придворные маги уже исследовали и саму бутыль, и содержимое, но не обнаружили магических свойств.

— А что говорит сама Пьелина?

— Она убеждена, что это артефакт, который должен доказать причастность Тайлера к гибели ее сестры. И полагала, что Изиаль ей в этом поможет. Но я пока не уверен, что ее словам можно доверять. Слишком многое в ее поведении выглядит подозрительным. Она взята под стражу.

— Взята под стражу? — Полина расстроилась. — Мне кажется, она не может быть замешана в чем-то плохом.

— Не переживай. С ней обращаются очень хорошо. Ей не причинят вреда. Но чтобы доказать ее виновность или невиновность, нужно определить, что все-таки собой представляет эта бутыль.

Рональд вернул вещицу в коробку а саму коробку вручил Полине. Намек Поля поняла. Если кто и может разобраться с заснувшим артефактом, то только она.

Полина вернулась в покои с коробкой в руках. Она понятия не имела с чего начать. Как подступиться к задаче? Но она дала себе установку — землю рыть. От ее усердия зависела судьба Пьелины.

Поля попросила Стицша принести в ее покои все книги из королевской библиотеки, где хоть мимолетом упоминается магия Шеой. Таких фолиантов отыскалось с десяток. Она корпела над ними весь день. По крупицам собирала знания о своем даре. До многого приходилось додумываться самой. Она верила, что у нее получится. Ведь ожила же в ее руках шкатулка, хотя Поля понятия не имела, как ее оживить. На такое же чудо она надеялась и с бутылью.

За окном уже начало темнеть, когда у Полины получилось нащупать пока еще даже не ответы на вопросы, только намеки, но они были настолько важными, что необходимо было срочно поделиться с Рональдом. Вот только где его найти? В кабинете?

Фермиль встретил приветливо, но вынужден был огорчить, что Его Величества нет на месте.

— Но я сейчас же пошлю помощника узнать, где находится король и сможет ли он сегодня выделить вам время для аудиенции.

Казалось бы, невинная фраза, но Полина ощутила себя неуютно. А что она хотела? Здесь во дворце так устроена жизнь. Церемонность, условности, этикет. Король окружен секретарями, помощниками, помощниками помощников. Жизнь по протоколу.

— Ненужно, Фермиль, спасибо, — остановила Поля порыв секретаря. — Просто передайте Его Величеству, когда он появится, что мне необходимо сообщить ему важную информацию.

— Будет исполнено, — склонил тот голову.

Полина побрела по коридору назад, в свои покои. Дремавшие целый день сомнения, встрепенулись, чтобы снова начать жадно терзать. Здесь ли Полинино место? Нужна ли она этому мужчине?

Ноги шли сами собой и привели к покоям Глори. Неспроста — Поля уже успела соскучиться по своему Одуванчику. Но и тут Полину ждало разочарование. Глори не было на месте. Поля поинтересовалась у служанки, перестилавшей постель, где хозяйка комнаты, и получила ответ, который ее здорово озадачил:

— Госпожа Глариетта по приглашению Его Величества отправилась в зимний сад.

И хоть Полю, в отличие от Глори, в зимний сад не приглашали, но она, естественно, не утерпела прогуляться в означенном направлении. Она знала, где располагается оранжерея, хотя еще ни разу не бывала там.

Королевский зимний сад поразил внушительными размерами. Его смело можно было назвать миниатюрной рощицей. В воздухе витал тонкий аромат свежести, полевых цветов и чего-то еще. Поля сразу и не распознала чего именно. Вокруг было очень зелено, и Полина ощутила, как, оказывается, уже соскучилась по летним беззаботным краскам. Милое местечко, очень уютное. Тут явно хорошо потрудился, говоря земным языком, специалист по ландшафтному дизайну. Каменные насыпи, узкие извилистые дорожки и даже небольшой ручеек.

Поля прошла несколько метров по аллейке, обрамленной цветущими кустарниками, и заметила их — Рональда и Глори. А вот они-то ее не замечали, слишком были увлечены.

— Здесь? — спросил Рональд у малышки, показав на толстую ветку невысокого крепкого коряжистого дерева.

— Да, — тихо ответила Глори. Она сильно смущалась — на ее щечках розовел румянец. А на лице светилась счастливая улыбка, какой улыбается ребенок, получивший на Новый год то, о чем даже не решался мечтать.

Рональд кивнул двум работникам, стоявшим неподалеку, и те начали привязывать к дереву резные деревянные качели. Он собственноручно помогал им, закрепляя конструкцию с другой стороны. Полина словно завороженная смотрела, как под тонким шелком белой рубашки перекатываются его крепкие мышцы…

Глори первой заметила Полину. Подбежала, обхватила руками, спрятала смущение, прижавшись щекой, и прошептала:

— Он сказал, что хочет, чтобы у нас с тобой был яблоневый сад и качели. И чтобы мы могли проводить здесь вечера.

Так вот чем здесь пахнет еще — яблоками. На маленьком столике под деревом Поля увидела вазу, полную крупных зеленых яблок. Почему-то хотелось плакать оттого, что кто-то позаботился исполнить такие простые мечты этого настрадавшегося ребенка.

Поля прижимала Одуванчика к себе и все смотрела и смотрела на Рональда. Ее заполняло горячее живое нестерпимо щемящее чувство. Он закончил крепить качели и обернулся. Любимые невозмутимые серые глаза поймали ее взгляд. Глупое сердце остановилось… Как Полина могла сомневаться? Здесь ее место. Здесь ее мужчина…

Свадьба… Сколько умиления и восторгов вызывает это слово у юных барышень. Это грандиозное событие — многочисленные гости, шум, веселье, клятвы, произнесенные в помпезной обстановке… Минуточку. У Полины уже все это было, причем дважды — земная свадьба с красавцем Никитой, перспективным и многообещающим, а лучше сказать многонаобещавшим и цинично предавшим, и вторая — с Советником Тайлером, которую Полина без содрогания вспоминать не могла.

Спасибо Рональду — он все понимал. Тонко чувствовал, почему Поля так настороженно относится к предстоящему событию, почему не испытывает ни капли романтических чувств и положенного невесте благоговейного трепета.

Он полностью взял на себя организацию свадебных торжеств, чему Полина была бесконечно рада. Она догадывалась, насколько помпезным будет это мероприятие — все ж таки женится король. И настроилась мужественно пережить все положенные по протоколу действа. Разве могла она знать, что пугающее ее торжество все-таки станет для нее одним из самых трогательных событий жизни?

День выдался очень снежным. Зима уже окончательно вступила в свои права. Полине нравилась белоснежность, окутавшая дворец и парк. Возле нее крутились несколько модисток и камеристок — наряжали в свадебный наряд. Поля полностью отдалась в их власть. Сама же любовалась сказочным видом за окном. Наверно, это отголоски детства — снегопад ассоциировался с Новым годом, праздниками, каникулами, подарками.

Полина полагала, что ей соорудят сложную высокую прическу, но старшая камеристка, руководившая процессом, велела парикмахеру оставить волосы распущенными.

— Об этом просил Его Величество, — объяснила она.

Парикмахер лишь придал волосам волнистость и осыпал блестками. Как только он закончил, перед Полиной появилось зеркало, которое отобразило ее в полный рост. Поля улыбнулась. Портнихи, камеристки, парикмахеры — все, причастные к созданию образа, постарались на славу. Она выглядела нежно и женственно. Рональду понравится… От этой, казалось бы, невинной мысли к щекам прилил жар. Она знала, чувствовала, как Рон ждет сегодняшней ночи. Прошел уже месяц с того дня, как он сделал Полине предложение и весь этот месяц он прожил в борьбе с собственными желаниями. Оставаясь с Полиной наедине, Рональд столько раз доходил почти до самой черты, но всегда останавливался. Благородство и нравственные нормы, царящие в этом мире, не позволяли ему сделать женщину своей до тех пор, пока их союз не осветит Пресветлый…

Привычным движением Поля притянула Одуванчика к себе и чмокнула в пушистые волосы. Хм. А Глори подросла. Уже приходится вставать на цыпочки, чтобы дотянуться поцелуем до ее макушки. Тут, во дворце, все пытались откормить бледную и худенькую сироту, включая Рональда, который регулярно баловал ее сладостями. Но все это пока уходило только в рост.

В зал церемоний Полину провожала целая свита. Королеве положено иметь помощниц-фрейлин, и Поля успела обзавестись первыми приятельницами, некоторые из которых, как она надеялась, станут подругами. Среди них была и Пьелина. Поле удалось разгадать секрет загадочной бутыли из тайника Тайлера, и Пьелина была полностью оправдана.

Как оказалось, бутыль действительно являлась артефактом со скрытой природой. Она была сделана из специального магического стекла и сохраняла память о всех жидкостях, которые когда-либо побывали в ней. И не только о самих жидкостях, но и о том, когда и для чего эти жидкости применялись. Выяснилось, что подпольные маги частенько использовали подобный трюк — продавали клиентам особо опасные зелья в бутыльках и флаконах, изготовленных из такого особенного магического стекла. Чтобы в случае чего было чем этих клиентов шантажировать. В такой бутылке Тайлер и хранил зелье, от которого пострадала сестра Пьелины, а потом должна была пострадать и Полина, но он и не подозревал, что стекло планомерно собирало на него компромат.

Пьелина догадалась о свойствах бутыли и пошла на риск — решилась встретиться с арестованным Изиалем, который, как она надеялась, сможет подтвердить, что стекло особое и с него можно прочесть нужную информацию. Изиаль считался в таких вопросах специалистом.

К счастью, его помощь не потребовалась. Полинин дар, которым она постепенно училась управлять, помог ей и самой прочитать все секреты, которые впитала память магического стекла. И в результате удалось доказать причастность Тайлера к смерти сестры Пьелины и к попытке причинить вред Полине. Тайлер был взят под стражу. Эксперименты Пьелины над его ментальным полем не повредили его рассудок, а лишь временно затуманили. Поэтому перед судом, который должен состояться через месяц, он предстанет вполне вменяемым.

Полине не нравилось, что в такой особенный день в ее голове проскакивают такие неприятные воспоминания. Но это были издержки пышной церемонии. Когда вокруг столько людей мысли невольно становятся хаотичными и неспокойными. Ничего, Поля, крепись. Это только начало. В зале для церемоний, куда она направлялась со своей свитой — вот где яблоку негде будет упасть, вот где будет столпотворение. На свадебные торжества съехались сотни совершенно незнакомых Полине гостей из всей Ластвандии и соседних королевств. Это испытание гораздо изощреннее, чем земные свадьбы, где новобрачные впервые видят всего лишь половину приглашенных.

Церемониймейстер распахнул перед Полиной двери, и она вошла в зал, где колыхалось живое море людей. Все взгляды, как по команде, устремились на нее. Сотни глаз с любопытством изучали новобрачную. Серебристая дорожка по центру зала вела Полю прямо к жениху. Звучала торжественная музыка, и отовсюду слышались восхищенные вздохи. Полина смотрела на Рональда, и ей тоже хотелось ахнуть от восхищения. Ее мужчина, ее рыцарь был как всегда невозмутим. Мужественный. Красивый. Великолепный. В строгом парадном камзоле… Вот только что у него в руках? Шубка??? Милая белая с коротким пушистым мехом. Полина статно вышагивала по серебристой дорожке к жениху и все ее мысли были заняты вопросом: что бы это значило? Если бы не эта загадочная шуба, то у Поли на лице сейчас наверно застыло бы напряженное вымученное выражение — соответствующее торжественности момента и протоколу. Но вместо этого она улыбалась, жутко терзаемая любопытством.

Поля подошла к Рональду. Он тоже улыбался. Таинственно так и многозначительно. Он взял ее за руку и обратился к собравшимся с речью. Такой короткой речи Поля, честно говоря, не ожидала:

— Досточтимые гости, в честь дня нашего бракосочетания я распорядился устроить грандиозный трехдневный пир. Развлекайтесь.

После этих слов, он накинул на плечи Полины ту самую белую шубку, которую держал в руках, и повел на выход из зала. Снова торжественная музыка, аплодисменты и восхищенные вздохи. И длилось все это каких-то пару минут…

А теперь они стояли на ступеньках дворца. Весь шум, суета, тысячи гостей, снующие туда-сюда слуги остались где-то там, в помпезных залах, а перед ними — только белоснежный танец снежинок и сказочная тишина зимнего дня. Поля с наслаждением вдохнула морозный воздух.

— Я подумал, мы можем присоединиться к пиру завтра… или послезавтра, — Рональд легонько коснулся ее губ своими губами, заставляя зажмуриться от волшебного контраста между студеным воздухом и теплом его дыхания. — А сегодня… разве нам кто-то нужен? Освящение брачных уз — это таинство для двоих.

Белая сверкающая на солнце карета, запряженная четверкой белых лошадей, подкатила ко входу. Рональд распахнул перед Полиной дверцу и помог ей подняться по ступеням.

Карета тут же тронулась. Съехала с холма, на котором стоял королевский дворец, и понеслась по заснеженным просторам. Рональд мягко заключил Полину в кольцо своих рук.

— Куда мы? — она прижалась затылком к его крепкому плечу. Не зря у нее с самого утра было предчувствие сказки. Все, что сейчас происходило, выглядело как сказка. — Хотя нет, не отвечай, — тихонько рассмеялась она.

Пусть для Поли это будет сюрпризом. Подальше от церемоний, протоколов, от светского этикета. Куда-нибудь подальше, где будет только он и она…

Карета въехала в заснеженный лес и, поколесив среди запорошенных снегом елей, остановилась у небольшого храма. Откуда он тут взялся — в этой глуши? Такой красивый, ослепительно белый. С мозаичными арочными окнами, стела которых отливали всевозможными оттенками синего. С настежь открытой окованной серебром дверью.

— Говорят этот древний храм возвели сами Высшие, — Рональд не дал Полине спуститься по ступеням. Обхватил за талию и аккуратно опустил на припорошенную снегом землю.

— Зачем им храм здесь, в нашем грешном мире?

— Даже у Высших бывают проблемы. Иногда обстоятельства не дают им заключить брак в их мире, и тогда они сбегают сюда, чтобы тайно обвенчаться.

Рональд, взяв за руку, завел Полину внутрь.

Тишина показалась мелодичнее любой музыки. Тут была особая атмосфера. Если брак — это таинство, то он должен заключаться именно в таких местах. Поля ощущала эйфорию от того, что Рональд увез ее за тридевять земель в эту романтичную лесную глушь. И самое важное, что должно случиться между ними, произойдет не среди шумной толпы, а в этом уединенном месте. Это будет не похоже ни на одну церемонию — ни на земную свадьбу, ни на свадьбу, участницей которой Полине довелось быть в этом мире. Это будет по-настоящему.

С Рональдом всегда так. Он оберегает и предугадывает. До него Поля не знала этого ощущения защищенности. Уверенности, что о тебе позаботятся. Внутреннего спокойствия. Ласкового тихого счастья. Он не словами, а поступками показал, что ему можно доверять, на него можно полагаться. Этот мужчина — сама надежность. Скала. Железобетон. Сталь. И этот мужчина сейчас станет Полининым мужем. Сердце ухнуло и забилось отчаянно от волнения. А Поля еще была уверена, что не будет трепетать как осиновый лист на собственной свадьбе? Еще как трепещет.

Навстречу Рональду и Полине неспешно вышел настоятель храма. Степенный седой старец в длинной белой мантии, расшитой серебром. С мудрыми добрыми глазами.

— Ваше Величество, все готово для таинства, — он жестом пригласил следовать за ним.

— Благодарю, Пресветлый.

Настоятель подождал, пока Рональд подведет Полину к арке, которая будто была соткана из света. Возле этой арки и должно было пройти действо.

Полине снова показалось, что спокойная величественная тишина храма сплелась в тонкую волнующую мелодию. Она стояла перед Рональдом, смотрела в любимые глаза и ощущала странную легкость в голове. Сердце окончательно сошло с ума в лихорадочной пляске. Она знала, что сейчас услышит самые важные слова в своей жизни.

— Беру тебя в жены, Полина.

И сама произнесет самые важные слова.

— Беру тебя в мужья, Рональд.

Пресветлый перевязал их запястья белой лентой. И вот так, связанные навеки, соединенные судьбой, играми Высших и чувствами, которые переполняли их души, они шагнули в арку.

Яркая вспышка света полыхнула внезапно, но не ослепила — озарила изнутри. И через пелену, отделившую их от остального мира, прорывался эхом разносящийся голос Пресветлого:

— Перед ликами богов освящаю ваш союз. Отныне и навсегда…