Мы неспешно ехали по улицам Тар-Каэра, направляясь к его западным воротам: именно оттуда начинался путь в провинцию Лорм. Нашу процессию провожали заинтересованные взгляды горожан и особенно — молодых горожанок, заставляя парней горделиво выпрямиться в седле. Дорога, по словам Раяна, займет примерно седмицу, ехать мы будем по торговому тракту и останавливаться на придорожных постоялых дворах. А вот в самом Лорме скорее всего придется вдоволь поездить по полям и лесам, разыскивая признаки открытия проходов.

К воротам мы подъехали примерно к полудню. Как и у прочих врат города, здесь было многолюдно: кто-то вез товары в город и спорил со стражниками относительно пошлины, кто-то вел караваны на запад, въезжали и выезжали кареты и всадники… При нашем появлении все почтительно расступались, а вслед слышались благие пожелания. Раян, заметив мое удивление, пояснил негромко:

— Люди понимают, как много мы делаем для их спокойствия и безопасности. Поэтому в целом магов могут недолюбливать за высокомерие, тем более что большинство из нас урожденные аристократы, но это никогда не касается боевиков и целителей. То, что говорил Гаррод, чистая правда, да ты и сама это знаешь.

— Ты прав. Скажи, а почему ты считаешь, что в Лорме может случиться прорыв?

— Это долго объяснять, да и карты смотреть нужно. Знаешь, я тут подумал… Мы поздновато выехали, так что предлагаю устроить ночевку на природе — до того постоялого двора, где можно переночевать без риска быть съеденными насекомыми, мы сегодня не доедем. Вот тогда все и обсудим. Кстати, у меня есть кое-что для тебя и Кэла, вот выедем за ворота и расскажу.

Мы выехали за ворота и направились по торговому тракту на запад. Отлично выезженные кони мягко рысили по широкой дороге, мы правили ими практически машинально: боевка сделала из всех прекрасных наездников. Лето было в разгаре, впрочем, в районе Тар-Каэра оно никогда не было слишком жарким и душным. Так что лучи солнца согревали, но не палили, от придорожных лугов долетал аромат цветов и трав, перебивая — что уж греха таить — запах навоза, неизменный спутник больших торговых трактов.

Сразу после выезда из города определился походный порядок: мы с Кэлом направили коней в голову процессии, присоединившись к Раяну, следом ехали Сигни и Дойл, а в арьергарде следовали Лан и Рейн. Раян улыбнулся нам:

— Ну что, как ощущения? Первая практика — это незабываемо! Хотя мне в свое время здорово не повезло с первым местом назначения, оно практически представляло собой огромное болото с редкими селениями. Вам в этом отношении лучше, все-таки лес, тем более на границе с эльфийскими владениями — это не болото, особенно в отношении всякой кровососущей гадости. Ух, как я ее ненавижу, — он комично скривился.

— Ну ее никто не любит, — улыбнулась ему я, — а ощущения… Пока не осознали, верно? — подмигнула я Кэлу.

— Верно. Раян, так о чем ты хотел поговорить?

— Во-первых, у меня письмо от твоих родителей, вот, — он зацепил поводья за луку седла и достал конверт из сумки у седла, — во-вторых, хотел выразить свое восхищение ими. Они у тебя замечательные!

— Спасибо, — улыбнулся Кэл, забирая письмо, — я так понимаю, ты говорил с отцом по поводу артефакта защиты от влияния Туманных гор?

— Да, и он согласился над ним поработать. Мы даже побывали у границы Туманных гор!

— Как?! — удивленно спросила я, — как вы туда добрались?

— Ларкар помог. Жаль мне этого парня, он слишком порядочен и благороден, и не в состоянии принять того, что руководство клана не всегда следует путем чести. Как бы он из клана не ушел… В общем, у него было несколько свободных дней, вот он и отнес нас туда. Так что Ларт взялся за работу, жаль только, что материалы довольно дорогие, я чувствую себя очень неловко: мало того, что он стал меньше работать на заказ, так еще и свои деньги тратит на эксперименты. Хотя если у него получится, я полагаю, мы найдем того, кто захочет приобрести готовые артефакты.

— Знаешь, Раян, а вот этого я бы не очень-то и хотела. Кто знает, что случится, если в Туманные горы полезет кто попало? Процесс должен быть под нашим контролем! А насчет денег… Кое-что у меня есть, — усмехнулась я, — легко пришло, легко ушло…

— Те деньги от рудника, — понимающе кивнул Кэл, — хорошая идея. Кстати, насчет магов: все боевики, с которыми мы учились, согласны идти в Туманные горы, если это поможет избавиться от тварей. Девятнадцать боевиков, с тобой двадцать — немалая сила!

— Ты прав. Хотя мне почему-то кажется, что нам понадобятся не только маги, а целая армия…

— Возможно, к тому времени она у нас будет, — улыбнулась я Раяну, — всё так меняется… попросим помощи у Тирриана…

Раян вдруг рассмеялся, а потом пояснил:

— Боги, как бы я хотел увидеть лицо принца в тот момент, когда он узнает, кто ты! А относительно армии ты права, будем решать вопросы по мере их поступления. Сейчас гораздо важнее вопросы защиты разума. И вашей практики! Кстати, мне ректор сказал, что этот напыщенный болван Дианер не дал вам ни одного защитного заклинания, что совершенно недопустимо. Так что на привалах придется поработать…

— Мы с радостью, — кивнул Кэл, — отсутствие защиты заставляет чувствовать себя слегка… неодетым. Хорошо хоть магистр Валина пару водных защит показала.

— Хм, а Валина по-прежнему разыгрывает из себя обворожительную куколку? — весело поинтересовался Раян, и мечтательно улыбнулся, — очаровательная женщина, что и говорить…

— Раян, — укоризненно заметила я, — а как же Тина?

— Лин, вообще-то у меня и до знакомства с Тиной была личная жизнь, и я отнюдь не был отшельником. С Валиной нас связывают исключительно приятные воспоминания, не более. Она меня не учила, но… — подмигнул он, заставив нас рассмеяться.

В письме Ларт и Талли писали, что скучают, рассказывали о своих новостях и приглашали по возможности заехать к ним после практики хоть ненадолго, причем вместе с друзьями. На мой вопросительный взгляд Кэл пожал плечами и сказал, что пока не хочет ничего планировать, посмотрим по обстоятельствам.

На ночлег мы остановились на берегу небольшой речушки, что текла в стороне от дороги. Развели костер, приготовили отвар, нарезали взятый с собой хлеб, ветчину и сыр и расселись вокруг костра с кружками, весело переговариваясь. Когда походный ужин был завершен, Раян оглядел нас всех и спросил:

— Ну что, поговорим? Вот это карта нашей части Аллирэна, — он развернул наклеенную на кусок ткани подробную карту Каэрии и близлежащих земель. — Синими кружками отмечены те точки, в которых открывались проходы до недавнего времени. Эти точки совпадают с теми, что были указаны на одной древней карте…

— Да, нам магистр Крен говорил о ней, — кивнул Дойл, — а красные? Их немного, и почти все в Каэрии…

— Красные — известные нам места новых проходов. Вот, к примеру, — он коснулся одной из точек почти на южной границе Каэрии, — это место, где находилось имение родителей одного из ваших соучеников, Нерта, кажется. К сожалению, сведения о новых проходах очень отрывочны и неполны: древняя карта показывала проходы на всей территории Аллирэна, в том числе и на других материках, а мы располагаем точной информацией только по Каэрии и некоторой — по нашим соседям. Из-за этого вычислить закономерность сдвига проходов не выходит. Если порталы в Туманном море смещались по дуге, то тут такой очевидной картинки не получается. Это может прозвучать страшно, но для определения более-менее точного места проходов нужно еще несколько нападений тварей.

Нас передернуло, Раян вздохнул и покивал:

— Понимаю, самому мерзко. Но это действительно так, и хвала Богам, что мы точно знаем магический центр этой силы, иначе бы никогда не смогли установить закономерность. Тем не менее, в результате сопоставления мест старых и новых проходов мы с большой долей вероятности предположили несколько возможных районов следующих атак. И провинция Лорм, в которую мы едем, одно из таких мест.

— Раян, а можно вопрос? — Лан пристально смотрел на карту, — здесь столько красных точек, а боевиков — мало. Как предполагается справляться со всем этим?

— Вопрос хороший, — вздохнул Раян, — раньше мы знали точки проходов на территории Каэрии и более-менее могли оценить периодичность их открытия, заранее присылая отряд. И даже тогда сквозь тот или иной проход порой прорывался совсем неожиданный тип тварей, и тогда мы несли большие потери… Сейчас же… Мы попросту не знаем, где и когда ждать очередной атаки! Поэтому в те места, где есть риск прорывов, посланы армейские отряды и один-два боевых мага каждому отряду в поддержку. К сожалению, ты прав, Лан, нас слишком мало для того, чтобы накрыть страну плотной сетью. Мы стараемся, но не успеваем…

— Бежать изо всех сил для того, чтобы остаться на месте, — вздохнула я.

— Верно. Если наша теория подтвердится и в Лорме обнаружатся признаки открытия проходов… Что ж, в потенциально опасные точки пошлют больше солдат, магов-то взять все равно неоткуда…

— Раян, а что, только боевики отражают нашествия тварей? Другие маги в этом совсем не участвуют? — в голосе Сигни интерес мешался с возмущением.

— Это наш путь, — грустно улыбнулся Раян, — а другие маги… Когда началось смещение проходов и стало ясно, что боевики не смогут защитить всех, ректор посадил всех алхимиков за изготовление горючих смесей — вы же знаете, огонь лучшее средство от тварей. А артефакторам дал задание на изготовление защитных амулетов для солдат, чтобы дать им возможность выдержать хотя бы первый удар нападающих. И ваши однокурсники с этих факультетов будут все время практики помогать в этом полноправным магам. Хотя никогда не угадаешь, что нужно в битве с тварями: некоторых из них можно убить обычными стрелами и мечами, а некоторых — только очень мощной магией…

— Раян, а другие страны? — Дойл кивнул на карту, — я смотрю, красные точки не только в Каэрии. Как они-то справляются?

— Раньше многие нанимали у нас боевиков, покупали артефакты… Сейчас мы пытаемся защитить свою страну, и на других сил попросту не хватает. Правда, Адария обратилась за помощью в соответствии с союзным договором, но пока мы не можем ничего сделать. Опять-таки, если теория подтвердится, часть магов освободится и мы сможем помочь соседям. Остальные… Не знаю, есть ли у них прорывы и как они с этим справляются. Ну кроме драконов, тем проще всего: прилетели, сожгли все и улетели.

— Раян, а почему в Адарии так мало своих магов? — спросила я. — Нет, я знаю, что их там почему-то не любят, но они слишком важны для страны, чтобы отказаться от их помощи.

— Не знаю, — пожал плечами он, — это вопросы большой политики, я стараюсь в нее не лезть… хотя и периодически вляпываюсь, как ты когда-то сказала!

— Ну не знаю, правда это или нет, — усмехнулся Рейн, — но есть сведения об адюльтере бабки нынешнего короля. А любовником ее вроде бы был придворный маг и по совместительству ректор Магической Школы Адарии — была тогда такая. Вот король ее и разогнал. А сейчас, отец говорил как-то, и хотели бы все восстановить, да где взять преподавателей? Разве что у нас…

— Да, вот так, — развел руками Раян, — ладно, основное вы поняли. А пока у нас еще есть время до того, как окончательно стемнеет, так что займемся-ка защитными заклинаниями Воздуха!

Раян взялся за нас всерьез, так что к тому времени, как мы въехали в Лорм, наш арсенал пополнился двумя защитными заклинаниями: Воздушный щит, в нашем исполнении превращавшийся в Воздушную стену, и Воздушный кокон. Именно действие последнего имитировал артефакт, который когда-то Ларт дал Раяну перед штурмом тенаритовой шахты. Впрочем, Раян предупредил нас, что этим заклинанием надо пользоваться с большой осторожностью, так как в стандартном коконе воздуха хватает лишь на четверть часа. А в коконе абсолютной защиты и того меньше, всего на пять минут, но в эти минуты можно беспрепятственно находиться в жерле вулкана или на дне океана. А вот двигаться в нем было нельзя. Словом, это было заклинание последнего шанса, когда тебе нужно, допустим, переждать несколько минут под драконьим огнем. Относилось оно к высшему уровню и обычно изучалось лишь на седьмом курсе, но Раян пообещал показать нам его на обратном пути.

Этагран, столица Лорма, оказался удивительно уютным и красивым городом. Недалеко от него добывался желтый и белый песчаник, из которого и были сложены дома, увитые вьющимися растениями с ярко-алыми цветами. У многих домов виднелись небольшие палисадники, где сейчас буйно цвели розы самых разнообразных сортов и расцветок, наполняя город своим ароматом. Впрочем, розы в Лорме были не только украшением, здесь был центр производства розового масла и всевозможных эссенций. Торговля этим товаром давала провинции немалый доход, не меньший приносила и близость к Эллориэсэлю, ведь именно Этагран был центром торговли со Светлыми. Видимо, поэтому встречные с таким изумлением пялились на меня и Кэла, особенно на него: похоже, внешность чистокровного эльфа в сочетании с черной формой студента Боевого факультета Академии вызывала у них массовый ступор…

Как сказал Раян, по правилам мы должны доложиться о своем прибытии в канцелярии. В каждую провинцию Каэрии назначались наместники, которые являлись главой как гражданской, так и военной власти в подчиненной им области. При этом действовало правило, что наместник не мог быть родом из той провинции, которой ему предстояло управлять. Кроме того, в каждом городе был магистрат, который избирался из богатых купцов и ремесленников и решал всевозможные проблемы города. Словом, достигалось равновесие между интересами короны, местной знати — крупных землевладельцев, и «буржуазией». В качестве военной поддержки в провинции размещался полк стандартной численностью пять сотен, хотя в некоторых провинциях можно было встретить как большее, так и меньшее количество солдат. Командир полка являлся военным комендантом провинции и подчинялся непосредственно наместнику.

Резиденция наместника была воздвигнута на невысоком холме в северной части города и как бы нависала над ним недреманным стражем. Строгие линии, высокие стены и башни — крепость, а не дворец. Традиционно в таких крепостях располагались личные покои самого наместника и его семьи, комнаты офицеров и магов гарнизона, солдатские казармы, а также разнообразные служебные помещения. Одним из них и была канцелярия, где должны были отмечаться прибывшие маги и офицеры, и которая помимо всего прочего занималась довольствием служивших короне лиц.

Раян предложил нам выбирать, пойти с ним или же остаться во дворе. Выбрали второе: общаться с представителем местной бюрократии желания не было, так что мы спешились и наблюдали за хаотичными на первый взгляд движениями местных обитателей. На нас не пялились, но втихомолку окидывали весьма заинтересованными взглядами. Я с трудом сдержала зевок: солнце уже садилось, и очень хотелось определиться с ночлегом на эту ночь и наконец-таки нормально помыться.

— Устала, милая? — Кэл ласково погладил меня по руке.

— Немного. Интересно, Раян там долго еще будет?

— Не думаю, магов обычно все уважают и стараются решить любые вопросы побыстрее. О, а вот и он, смотри!

Раян сбежал с крыльца и стремительно подошел к нам, его сопровождал седой сухощавый мужчина, который поклонился нам и тут же отвернулся, давая распоряжения возникшим словно ниоткуда слугам, которые забрали у нас поводья и увели лошадей. Раян устало улыбнулся:

— Значит так: нам выделили комнаты с нормальными ванными, — он подмигнул мне, — одна комната на двоих. Завтра отдыхаем и занимаемся делами, а также встречаемся с наместником, он пожелал познакомиться со столь необычными студентами. Встреча в пять вечера, до той поры мы должны полностью подготовиться к дороге. Выезжаем послезавтра на рассвете, так что отдохните хорошенько!

Я шепнула Кэлу:

— Милый, я буду в одной комнате с Сигни. Неправильно это, если…

Он кивнул, прерывая меня:

— Я все понимаю, так надо.

Выделенная нам комната оказалась похожа на ту, что была у нас в Академии. Впервые за седмицу нормально вымывшись, мы растянулись на кроватях, решив поболтать перед сном. Сигни спросила:

— Лин, а почему ты решила ночевать со мной, а не с Кэлом?

— Это неправильно: считай, мы в походе, а в нем все равны, и нам неудобно перед вами. Тебе гораздо хуже, мы-то с Кэлом все время вместе, а ты с Эрвом почти не видишься!

Она вздохнула:

— Ты права. Знаешь, я все время боюсь, что пока мы в разлуке, он поймет, что ошибался на мой счет и найдет себе другую. Знаю, глупо, — она подняла ладонь в ответ на мой невольный протест, — но ничего не могу с собой поделать. И каждый раз жду встречи с замиранием сердца, думая о том, как мне жить дальше, если он не появится. Никогда не предполагала, что могу так… раствориться в мужчине. Иногда я даже начинаю себя за это ругать…

— Сигни, прости, но это глупо, — покачала головой я, — вы истинная пара…

— Вот именно! — она села на кровати, — это-то меня и пугает. Что, если все что нас связывает — непонятная мне древняя магия? Что, если она даст сбой?

— Так… — протянула я, тоже садясь на кровати и уставившись на нее, — ты что это себе надумала?

Она вздохнула и отвернулась. Я подошла и села рядом, обняв ее:

— Подруга, и с чего такие мысли? На балу вы оба просто-таки сияли, все было замечательно. Вы что, поссорились?

— Нет, что ты! Не знаю, вроде ничего не случилось, а глупые мысли в голову лезут… Вдруг начала задумываться: он — дракон, сын советника главы клана, фактически один из военных лидеров клана… А помнишь, какими глазами на него всегда девушки на балах смотрят? И я уверена, что и дома у него есть те, кто хотел бы видеть его своей парой. А я кто?

— Действительно, кто? — язвительно бросила я, — очень красивая девушка, сильный маг — и не спорь, в одиночку ты куда сильнее меня, например… Да, еще у тебя стальная воля и сильный характер, иначе бы ты никогда не поступила в Академию! Что за идиотское уничижение, подруга? Неужели ты считаешь, что недостойна любви Эрва только потому, что кроме любви вас связывает еще и магия? А ты не думала, что истинная для него именно потому, что в тебе есть все, о чем он мечтал? Что магия работает именно так?

Она посмотрела на меня и вдруг рассмеялась:

— Ох, Лин, ну и умеешь же ты сказать так, что я чувствую себя полной дурой и одновременно приободренной! Слушай, а ты никогда не рассказывала… Как это у тебя с Кэлом? Вы же тоже истинная пара…

— У эльфов это не так, как у драконов. Они сначала выбирают пару, а потом заключают вечный брак, и называют таких супругов истинной парой. Вот только никто не гарантирует истинность выбора…

— Да? Понятно тогда, чего вы так долго не могли разобраться в себе! Лин, — она вдруг посмотрела на меня с интересом, — я раньше не решалась спросить… а когда ты поняла, что любишь Кэла?

Я встала, прошлась по комнате, взглянув в окно, и повернулась к Сигни:

— Не знаю. Он стал моим наваждением с нашей первой встречи, но я долго убеждала себя, что это лишь страсть. А по мере того, как узнавала его лучше, понимала, что это не только физическое влечение…

— М-да уж… А у него? Ты спрашивала?

— А у него все тоже шло постепенно. Если помнишь, в первые полгода он не одну девушку сменил, знала бы ты, как мне больно тогда было… По его словам, он осознал то, как ко мне относится, после окончания первого курса и расставания. Ладно, что-то мы такую тему затронули…

— Ой, ну а с кем нам еще посплетничать о наших женихах, как не между собой, — рассмеялась Сигни, а затем сладко зевнула.

— Ну вот, — фыркнула я, зевая в ответ, — теперь так и будем наперегонки зевать. Давай-ка спать, Сигни!

— Угу, — ответила она, щелчком отключая магический светильник.

Следующий день прошел в хлопотах: мы запасались провизией, чистили одежду и обувь, складывали вещи… Три седмицы — время практики включало в себя дорогу от Академии к месту практики, но не обратную — нам предстояло пробыть в разъездах вдали от городов и больших деревень…

Вечером мы направились на встречу с наместником. Слуга, ожидавший у двери комнаты Раяна, почтительно пригласил нас следовать за ним. Пройдя по коридорам, мы оказались, к моему удивлению, не в зале приемов, а в комнате, которую я для себя назвала каминной: композиционным центром ее был большой камин — естественно, по летнему времени его не топили. Вокруг него были полукругом расставлены кресла — так, чтобы в зимнюю пору было можно сидеть в них, любуясь на огонь. Дополняли облик комнаты резные панели из дуба на стенах, наборный паркет и тяжелые бархатные портьеры, придающие помещению неожиданно уютный вид. В креслах о чем-то негромко переговаривались двое мужчин, тут же поднявшихся нам навстречу. Чем-то неуловимо похожие: может, властным выражением лиц, а может, подтянутыми фигурами воинов. Старший, сухощавый седой мужчина в синем с серебром камзоле, радушно улыбнулся нам, с плохо скрытым интересом косясь на Кэла и нас с Сигни:

— Рад приветствовать представителей Академии в своей провинции. Я наместник, тар Нодар, это комендант тар Онвер. Добро пожаловать!

Беседа оказалась полезной: тар Нодар рассказал нам последние новости, в том числе о странных случаях близ границы — Раян тут же встрепенулся и принялся расспрашивать о них подробнее, а потом отметил на небольшой карте места, где эти явления наблюдались. А еще, помявшись — о начавшихся приграничных конфликтах с эльфами. Дело в том, что часть рубежа между Каэрией и Эллориэсэлем представляла собой древний лес, в котором граница была весьма и весьма условна. Во всяком случае, для людей, да и Светлые раньше не особо следили за её соблюдением. Все переменилось буквально полгода назад, теперь любой человек, зашедший в лес, рисковал быть нашпигованным эльфийскими стрелами. И не факт, что при этом действительно имело место нарушение границы… А еще очень неприятную новость сообщил тар Онвер. Как оказалось, в такой близи от Эллориэсэля всегда встречались полукровки, но с недавнего времени их начали убивать, причем похоже, что это делали именно эльфы. Сказав это, он виновато посмотрел на меня и Кэла, который побледнел и сжал мою руку.

— Простите, тар… — комендант вопросительно посмотрел на Кэла.

— Кэлларион, — ответил тот, и повернул руку так, чтобы было видно наши браслеты, — а нари Алиэн моя невеста.

— Тар Кэлларион, вам и нари Алиэн нужно быть вдвойне осторожными. Простите за замечание, но каллэ’риэ и полуэльфийка в такой близости от границы, да еще и жених с невестой…

— Спасибо за предупреждение, — усмехнулся Раян, вставая, — посмотрим, что смогут эльфы противопоставить семи магам Академии! Прошу нас простить, завтра мы выезжаем на рассвете, так что…

— Разумеется, я все понимаю, — поднялся с кресла наместник, — если будет что-то нужно: снаряжение, солдаты, лошади, не важно, вам достаточно только сказать. Я велю своим людям оказывать вам всемерную поддержку.

Раскланявшись с хозяевами, мы вышли из комнаты. Я с тревогой покосилась на Кэла: от него шла волна тяжелого, удушающего гнева. Почувствовав мои эмоции, он попытался взять себя в руки, но безуспешно: холодное выражение лица могло обмануть всех, кроме меня, а с учетом того, что я ощущала все его чувства… Он слабо улыбнулся мне и сказал:

— Об этом мало кто знает, но несколько раз за последние три тысячи лет эльфы начинали борьбу за чистоту расы. Уничтожение полуэльфов и каллэ’риэ считалось у них доблестью, хотя и не такой, как заставить одного из нас дать клятву.

— Мерзость какая, — меня передернуло, — и на что готовы пойти эти фанатики? А главное, зачем?!

— Не знаю, — резко ответил Кэл и, встретив мой растерянный взгляд, извинился, — прости, Лин, просто от такого я чувствую себя на редкость гадко. Словно узнал, что кто-то из моих родичей убивает и мучает детей. Тем более, что это вполне может быть правдой: судя по тому, что я знаю о своем деде, он один из самых больших ревнителей чистоты крови…

— Не стоит брать на себя чужую вину, — мягко сказал Лан, прислушивающийся к нашему разговору, — ты не твой дед.

— Верно, — кивнул Раян, — и вообще, не о том вы думаете. Наше дело — твари, а эльфы… Ни одна попытка поставить свою расу выше другой не удалась, так что они сами роют себе могилу. Так, сейчас всем отдыхать!

На следующее утро мы поднялись еще затемно, быстро собрались и спустились во двор, когда солнце лишь слегка поднялось над горизонтом. Крепость еще спала, лишь с кухни доносились запахи поспевающего к завтраку хлеба да вихрастый мальчишка подметал двор, то и дело зевая. Увидев нас, он оживился и, поймав медяк от Раяна, отставил в сторону метлу и вприпрыжку помчался в сторону конюшни. Через пять минут он вернулся в сопровождении пары таких же полусонных мальчишек, что вели в поводу наших лошадей. Хотя они быстро проснулись, увидев нас, и помогли навьючить переметные сумы. Наместник предоставил нам и вьючную лошадь, на которую нагрузили наш немудреный скарб.

Стук копыт звонко отдавался в рассветной тишине просыпающегося города. Редко мне доводилось видеть такое зрелище: освещенные утренним солнцем пустые улицы, непривычная тишина — лишь кое-где погромыхивали ставни, закрытые ряды лавок… Впрочем, нет, булочная была уже открыта и оттуда доносился одуряющий аромат свежей сдобы. Я сглотнула набежавшую слюну, Раян усмехнулся и попросил вышедшую на стук копыт хозяйку, пышную, словно сдобная булочка брюнетку лет сорока:

— Нари, а дайте-ка нам свежей сдобы, да побольше, а то вон как облизываются!

— С нашим удовольствием, тар, — задорно улыбнулась та и метнулась в лавку. Вернулась она через пять минут с большой корзиной, запах от которой действительно заставил Дойла облизнуться. Рассчитавшись, мы поспешили к воротам.

Через десять минут мы покинули гостеприимный Этагран, направляясь в глушь, туда, где было замечено, по словам наместника, «нечто странное»…

Вот уже более двух седмиц мы разъезжали по Лорму, посетив все места, указанные нам наместником. По словам Раяна, там чувствовалось некоторое магическое напряжение, что нередко свидетельствовало об открытии проходов, но саму точку прорыва мы пока так и не нашли. Судя по всему, для этого нам придется углубиться в приграничный лес…

За время, прошедшее с момента отбытия из Тар-Каэра, мы все совершенно неприлично загорели, даже Кэл, хотя эльфы вообще-то загорают очень плохо. Вечерами мы устраивали привал на лесных опушках или берегах небольших речушек, которыми была богата эта часть Лорма. Обиходив лошадей и перекусив, начинали тренировки в магии Воздуха, повторяя данные нам Раяном заклинания. Кстати, он кое-где чуть подправил схемы и тех заклинаний, что дал нам Дианер, сделав их более эффективными. На возмущенный вопрос Дойла о том, почему тот учил нас по-другому, Раян лишь пожал плечами и сказал, что это его собственные наработки, о которых он сообщил ректору для их проверки и внесения в учебники. Да уж, повезло нам с руководителем практики!

Закончив тренировки, мы обычно еще некоторое время сидели у костра. Дойл оказался знатоком страшных историй вроде тех, что в моем детстве рассказывали в пионерлагерях, и к тому же необыкновенно талантливым рассказчиком. Так что каждый вечер мы собирались, чтобы выслушать очередную историю и «побояться», как со смехом заявила Сигни. Надо признать, обстановка способствовала: темный лес вокруг, узкий круг света, выхваченный костром у темноты, уханье филина, шум листвы на ветру и голос Дойла, то завораживающий, то ужасающий… Пожалуй, ни один из фильмов ужасов не давал мне такого всплеска адреналина, как эти истории! Забавно, но после них мы все спали на удивление крепко, словно вся энергия уходила в нервное возбуждение во время рассказа.

До официального конца практики оставалось всего три дня, когда мы, оставив лошадей в небольшой деревушке у самого леса, углубились в чащу. Здесь лошади были бы бесполезны, более того, стали бы обузой, так что мы взяли с собой только оружие и минимум провизии. Нам предстояло проверить еще одну область на магический фон.

Через несколько часов я поняла, что даже занятия боевкой недостаточно подготовили меня к подобным марш-броскам: гудели натруженные ноги, пот заливал глаза, а исцарапанная ветками деревьев кожа немилосердно чесалась. Кроме того, с момента выезда из Этаграна я чувствовала себя не лучшим образом: возникли странные ощущения легкой дурноты и едва заметной головной боли, и теперь они все усиливались. Последний час перед привалом я шла на чистом упрямстве, а мой заплечный мешок давным-давно забрал Кэл, не слушая моих робких и не вполне искренних возражений. Так что когда мы вывалились на небольшую опушку со звенящим у корней деревьев ручейком и Раян скомандовал привал, лично я была готова просто свалиться на землю… Сделала пару шагов в направлении ручейка и почувствовала, как меня скрутило от слепящей боли.

— Лин!!! — друзья рванулись ко мне.

Раян, рассматривавший карту, стремительно подошел ко мне и что-то сказал. Я покачала головой, в ушах был странный гул, не позволяющий расслышать слова. Он задумался, а потом вокруг нас стремительно воздвигся кокон абсолютной защиты, отсекая боль словно ножом. Сейчас я чувствовала себя лучше, чем когда-либо с момента выезда из столицы провинции.

— Как ты? — в его голосе звучала забота и беспокойство.

— Сейчас — отлично, — призналась я.

— Тогда вот что: коснись своей магии и как бы держи нить все время. Лучше всего намотать ее вокруг руки, например. В коконе ты этого сделать не сможешь, а как только я его сниму, боль вернется. Так что тебе придется перетерпеть некоторое время. Скажи, как будешь готова!

Я вздохнула, перешла на магическое зрение и кивнула, тут же потянув на себя нить силы. Несколько секунд — и острая боль ушла, оставив после себя лишь легкую тошноту.

— Что это было? — судя по всему, Кэл был по-настоящему напуган.

— Я не знаю, — покачал головой Раян.

— А мне кажется, я такое уже видел, — ответил Дойл, — Сигни, ты помнишь? На «Морской деве» два года назад, у Туманных гор?

— Точно! — Сигни прищелкнула пальцами, — тогда просто было намного сильнее, вот я и не сразу поняла.

— Что?! — глаза Раяна округлились, — вы вообще понимаете, что это значит? Лин, — повернулся он ко мне, — ты себя в последнее время нормально чувствовала?

— Нет, постоянно была легкая боль и дурнота, а сегодня они все усиливались. И когда шагнула в ту сторону… Постой, — перебила я сама себя, — ты хочешь сказать, что я чувствую проходы?!

— Ты сама это сказала, — развел руками Раян, — хотя я полагаю, что не сами проходы, а действие открывающей их магии: чем она сильнее, тем тебе хуже. И судя по интенсивности твоих ощущений…

— Мы рядом и скоро атака, — кивнула я, — надо идти?

— Отдохнем час, — покачал головой он, — мы все устали и проголодались. Лин, Сигни, отдыхайте. Кэл, оставайся с ними, остальные за хворостом. Далеко не отходим!

Сигни подошла к ручейку и начала умываться. Я села под деревом, вытянув уставшие ноги. Кэл присел рядом со мной на корточки и еле слышным даже для моих ушей шепотом спросил:

— Лин, ты думаешь, это из-за того, кто ты?

— Да. Только сейчас, спустя шесть лет после моего появления в этом мире я поняла: боль, что я испытывала, очнувшись в теле Рины, частично была связана с тем, что проход в тот момент был открыт.

— Помнишь, ты говорила о воздействии на разум у Туманных гор…

— Здесь такого не было, — успокоила его я, — только боль, а сейчас и она почти прошла. Странно, почему…

— Я думаю, это потому, что магия Воздуха делает тебя ближе к этому миру и разрывает связи с тем, что полностью чуждо ему, с тем, что идет из Туманных гор, — помолчав некоторое время, ответил Кэл, обнимая меня, — о, наши друзья возвращаются. Поговорим об этом позже, хорошо?

Через час мы были готовы к выходу. Поклажу решили оставить здесь, опасаясь того, что сразу придется вступать в бой. Проверили оружие, переглянулись, и Раян спросил:

— Лин, направление чувствуешь?

— Да, — кивнула я, — в той стороне ощущения неприятней. Идем!

Идти нам пришлось недолго, но трудно: мы пробирались через кусты, которые словно пытались удержать нас, не пустить к цели, а низко нависающие ветви деревьев цеплялись за волосы, будто руки сказочных великанов. И всё же через десять минут деревья расступились, открывая нашим глазам неожиданное в этом лесу зрелище: сухие искореженные стволы деревьев, серая и потрескавшаяся, словно выжженная земля. В воздухе чувствовалось что-то неуловимо чуждое, то ли какой-то едва уловимый запах, то ли дымка в воздухе… Лицо Кэла исказилось, он словно выплюнул:

— Боги, какая мерзость! Раян, это точно то место!

— Ты прав, — кивнул тот, — и фон все нарастает. Похоже, скоро прорыв! Так, приготовились!

Я тоже почувствовала, как все нарастает чуждая этому миру, мерзкая, оставляющая сладковатый трупный душок сила. Лицо Раяна стало бесстрастным, он потянулся к Силе и я ощутила, как его наполняет мощь Воздуха. Теперь я могла оценить его уровень и вдруг поняла, что он один из самых сильных магов, которых я знала. Растерянно оглянулась на друзей: мы готовились к этому моменту, но здесь и сейчас мне вдруг стало страшно и непонятно, что делать.

А потом заговорил Кэл, негромко, но властно, взяв на себя командование так естественно, как будто именно для этого он был рожден:

— Внимание, атакуем Воздухом, Воздушные лезвия. Если они окажутся неуязвимы для Воздуха — бьем Огнем, начнем с Огненного шара. Лин, ты чувствуешь форму прохода?

Я позволила Воздуху чуть отступить и тут же вернула его, сглатывая хинной горечи слюну:

— Да, — вытянула тонкую нить и провела по земле, рисуя что-то наподобие линзы, — вот так.

— Умничка, — теплота в его голосе заставила уйти страх, — так, становимся тем же порядком, на расстоянии двух шагов от черты. Лин, Сигни вы чуть дальше, Рейн и Лан рядом с ними, мы с Дойлом по краям.

Десять секунд — и мы занимаем свои места, еще несколько секунд — и плетение наготове. Раян, наблюдавший за нами, только покачал головой:

— Молодцы. Кэл, просто отлично, главная беда больших групп магов — должен быть один командир, а с этим обычно проблемы.

— Я не претендую, просто…

— Все правильно, ты отлично справляешься, — прервал его Лан и скривился, — что это?

— Открывается, — резкий голос Раяна заставил нас собраться, — смотрите, редко кто это когда-либо видел!

И мы смотрели, смотрели как завороженные. Это было похоже на кошмар: ты видишь что-то настолько страшное и мерзкое, что хочется убежать и спрятаться, но тебя словно затягивают зыбучие пески. Казалось, секунды обернулись минутами, все было видно невероятно четко, будто в замедленной съемке: навстречу нам вспухает пузырь непонятной силы, переливающийся цветами, от сочетания которых начала кружиться голова. В воздухе нарастает запах гнили и смерти, а движения становятся скованными, как под толщей воды. И тишина — неестественная, невероятная тишина, в которой стук наших сердец кажется набатом… Вдруг пузырь бесшумно лопается, выпуская первую волну тварей, и все снова становится ясным и понятным: впереди враг, рядом с тобой друзья, и ты здесь потому, что должен защитить всех, кто рассчитывает на тебя.

Миг, и время сжимается тугой пружиной, спрессовывая события в тесный ком: рывок тварей навстречу, сопровождаемый волной невероятной злобы ко всему живому, наш согласованный удар, кромсающий их на куски, но не останавливающий. Даже с одной оставшейся конечностью те пытались добраться до нас, не чувствуя ни страха, ни боли. Раян крикнул: «вторая волна», и мы снова сплели заклинание…

Волн было семь, и две последних мы встретили Огнем, ибо Воздух не действовал на тела тех, кто пытался прорваться в наш мир с ними. Шквал огня — на пределе наших сил, и обреченное понимание, что еще одна атака, и всё, что мы сможем противопоставить идущей навстречу мерзости — наши мечи. Взгляд Кэла, полный любви и боли, короткий приказ: «обнажить оружие», ожидание… и вдруг все закончилось. Резко, словно лопнула струна, ушло ощущение чуждости, исчезла ставшая привычной боль, вернулись звуки, ударив по ушам — твари атаковали в полной тишине, и это было по-настоящему жутко. Раян выдохнул: «все», и мы все осели на землю, хватая ртами воздух и способные думать только об одном: «мы живы, мы справились!»…

Не знаю, долго ли мы просидели там, вдыхая воняющий кровью, смертью и гарью воздух, неспособные шевелиться и говорить. Нарушил тишину Раян, в его голосе звучало потрясение и запоздалый страх:

— Семь волн… Я никогда не слышал о таком, причем две последние — невероятно сильные! Будь здесь обычный отряд, полегли бы все… Вы просто молодцы!

— Ещё одна волна — и мы бы тоже легли здесь, — устало проговорил Кэл, — магии практически не осталось.

— Вы слишком неэкономно ее расходуете, — вздохнул Раян, — плохо, что оптимизацию проходят только на седьмом курсе. Хотя комбинаторика всё же важнее, поэтому ее и преподают раньше… И в любом случае, никто не мог ожидать вот такого!

Я с трудом встала — ноги и руки дрожали, похоже, наступил откат от нервного перенапряжения — и сделала несколько шагов в сторону трупов.

— Лин, что ты собираешься сделать? — Кэл тоже встал.

— Хочу посмотреть, к какому типу тварей эти относятся. В бою показалось, что таких нам магистр Крен не показывал.

— Мне тоже, — Дойл поднялся и шагнул ко мне.

Кивнув, все медленно поднялись с земли. Да, разобраться в том, что это за существа, было необходимо хотя бы для тех, кто будет биться с ними после нас. Уже во время боя мы подметили, что тварей было два вида: один шел в первые пять волн, и им вполне хватило Воздуха. Пожалуй, и обычные мечи справились бы не хуже, правда, определить уровень потерь в бою с противником, начисто лишенным инстинкта самосохранения, было невозможно. Зато последние две…

Существа, что шли в первых волнах, были похожи на медведей, если вы можете представить себе медведя в серо-зеленой чешуе, с идущим от головы вдоль позвоночника костяным гребнем, тридцатисантиметровыми когтями и деформированной головой с пастью, полной длинных и острых словно ножи зубов. Раян оценивающе посмотрел на тушу одной из тварей и рубанул ее лапу мечом. Ударь он так человека или обычное животное, отсек бы конечность одним ударом, здесь же чешуя сыграла роль доспеха: хотя он и разрубил ее, рана оказалась неглубокой. Пара экспериментов показала, что на этих существ одинаково сильно действует и Воздух, и Вода, и Огонь. Покивав, Раян достал артефакт в виде металлического треугольника и провел им над телом одной из тварей. На наши вопросительные взгляды он пояснил, что эта штука запоминает внешний вид тварей и потом с его помощью можно показать картинку тому, у кого есть талант художника. Словом, что-то вроде магического фотоаппарата.

Пока друзья рассматривали «медведя», я отошла в сторону, чтобы взглянуть на представителя последней волны. Мне показалось, что… Впрочем, нет, не показалось: разглядев один из трупов повнимательнее, я почувствовала, как в спазме сжался желудок и еле успела отбежать прежде, чем меня буквально вывернуло наизнанку в приступе рвоты.

— Лин, что с тобой? — подбежавший ко мне Кэл был не на шутку встревожен. Я покачала головой, говорить было тяжело. Он внимательно посмотрел на меня и протянул фляжку, что висела у него на поясе. Прополоскав рот и глотнув воды, подняла на него глаза:

— Смотри! — огляделась по сторонам, подобрала валявшуюся сухую ветку, подошла к трупу и приподняла то, что привлекло мое внимание, — понимаешь?

— Проклятье! — в зеленых глазах блеснуло понимание.

Существа, что шли в последних волнах атаки, как и предыдущие были двуногими прямоходящими, и также покрыты чешуей. На этом их сходство и заканчивалось: чешуя у этих других была настолько мелкой, что казалось, что это просто такая сероватая кожа со странным блеском. Голова по форме больше напоминала человеческую, хоть и отличалась от нее по внешнему виду: вытянутый безволосый череп с плоским носом, безгубым ртом и без ушей — их заменяли, как я поняла, ушные щели. Венчали голову небольшие рога. Длинные когти, острые, не помещающиеся в рот зубы-иглы… Но мою реакцию вызвало не это, а то, на что Кэл смотрел с таким же ужасом и отвращением, что и я: то, что не могло быть ничем иным, чем доспехами и оружием… Получается, приди я в Аллирэн телесно, тоже была бы… чем-то таким?

Подошедшие друзья удивленно глянули на нас, и Сигни спросила:

— Лин, Кэл, что случилось? На вас обоих лица нет!

Раян вгляделся в то, что безмолвно приподняла я при помощи палки и недоверчиво спросил:

— Ты хочешь сказать… Это было разумное существо? Но они…

— Атаковали как звери? Полагаю, магия сделала их такими, помнишь, мы как-то обсуждали это? И потом, магистр Крен говорил о нефункциональных изменениях, а здесь они налицо: такие зубы не предназначены для еды, а когти подобной длины невозможны для разумного существа, ведь они не дают возможности пользоваться руками. Понимаешь, о чем я?

— Да, — кивнул он и зло выругался, — проклятая извращенная магия! Кто знает, возможно эти… чешуйчатые в своем мире были обычными магами или воинами, а здесь превратились в жаждущих крови и плоти безумцев. И возможно, именно поэтому их было так трудно убить — это может быть магией или свойством их доспехов… Ладно, давайте я запечатлею их вид и сожжем тут все. Вы как, сможете?

— Магией не получится, — покачала я головой, — на всех силы не хватит, придется тратить ауру. Да и будем мы тогда беспомощней котенка. А обычным огнем?

— Вряд ли получится, — задумчиво оглядел поле битвы Раян, — придется складывать огромный костер, а рубить сухостой нам нечем, не мечами же! Давайте так: возвращаемся на ту полянку, отдыхаем, а как восстановится магия — вернемся, и вы сожжете здесь все.

— Думаю, так будет лучше, — кивнул Кэл, — пойдем скорее отсюда, девушки вон уже почти на ногах не стоят!

Еле волоча ноги, мы возвращались, чувствуя, как навалились усталость и апатия. А может, так сказалось магическое истощение, ведь за последний год мы все привыкли постоянно ощущать свою стихию? Наконец достигнув цели, я почти свалилась рядом с ручейком и принялась умываться и мыть руки, казалось, трупный запах въелся в кожу. Друзья последовали моему примеру: сначала Сигни, а потом и мужчины.

К тому времени, как мы немного привели себя в порядок, совсем стемнело. Дойл стремительно разжег небольшой костерок и поставил на огонь котелок с водой для отвара. На мое замечание о том, как ловко у него все получается, он только пожал плечами, напомнив, что для него лесная жизнь не в новинку.

Мы сидели у костра, пили отвар, закусывая его сухарями, чувствуя, как постепенно возвращаются силы. Пока физические, магия сможет восстановиться только после сна. Раян оглядел нас и хотел что-то сказать, как вдруг Кэл вскочил, выхватывая меч. Но он не успел ничего сделать, с деревьев слетела сеть, спеленав нас словно паутиной. Кэл рванулся рубануть ее, безуспешно: его руки мгновенно спутала веревка. Я попыталась потянуться к магии, своей и друзей, но попытку пресекла вонзившаяся в землю у моих ног стрела с белоснежным оперением…

Я несколько секунд смотрела на стрелу, а потом перевела взгляд на Кэла. Впрочем, я могла бы этого и не делать, его гнев и страх одновременно жгли меня словно огнем. А ведь нас предупреждали об эльфах! Но кто бы мог думать, что они нападут на нас как раз после боя не на жизнь, а на смерть…

Несколько гибких фигур в зеленом выступили из-за деревьев. Направленные на нас луки со стрелами на натянутых тетивах недвусмысленно намекали на то, что ждет нас, попытайся мы обратиться к магии. О, будь у нас сейчас наша сила! Мы бы вполне успели поставить Воздушный кокон до того, как хоть одна стрела коснулась бы нас…

Один из эльфов выступил вперед, видимо, это был их предводитель. Голос его был полон откровенного ликования:

— Ну надо же, какая добыча! Семеро магов этой проклятой Академии! Да впридачу каллэ’риэ и полукровка! Наденьте на них браслеты, а потом поговорим…

Одного за другим нас под прицелом извлекали из сети, явно магического происхождения, затем обезоруживали и связывали руки, предварительно надев на них трижды проклятые тенаритовые браслеты. Интересно, откуда их столько? Неужели Светлые не зря отказались выступить на стороне Каэрии и Шарэррах в деле с тенаритовой шахтой? Неужели недоброй памяти Каэхнор наступил на свои принципы и додумался искать союзников среди тех, кто презирал «низшие» расы не менее его? Ненависть вскипела в душе, ненависть ко всем тем, кто смел судить других только за то, что у них нет крыльев или не той формы уши… Я чувствовала, как нарастает гнев в моих друзьях, и раздувала его пламя в себе. О, я хорошо помнила слова ректора, сказанные им в начале второго курса: мощь звезды не сдержать тенаритом… А значит, есть призрачный шанс снять браслеты когда начнет возвращаться магия. Проклятье, а вернется ли она, пока на нас тенарит?

Предпоследним из сети извлекли Кэла, им удалось сделать это безболезненно для себя только предварительно связав его при помощи магии по рукам и ногам. Последней была я, с отчаянием наблюдавшая за тем, что делали с моим любимым. Не сопротивляясь, я лишь запоминала тех, кто это делал. Красивые, холодные, отстраненные… Казалось, им было безразлично то, что они делают, лишь при взгляде на меня и Кэла в их лицах мелькали хоть какие-то, пусть и негативные, эмоции. Тот, что связывал меня, отстегнул ножны с мечом и кинжалом, не коснувшись последнего, о чем я про себя пожалела. А потом он увидел браслет и его лицо исказилось от отвращения:

— Тар Валлэрион, посмотрите! — он поднял мои связанные запястья так, что было очень хорошо видно, что за браслет украшает мое запястье.

Предводитель шагнул ко мне, взглянул на меня, затем на Кэла и его лицо расплылось в глумливой усмешке:

— Ну надо же… Один позор рода эльфов предложил вечный брак другому… Интересно, и что он в тебе нашел?

Он попытался поднять меня за подбородок, но я, вне себя от бешенства, клацнула зубами, пытаясь вцепиться в его руку. Отдёрнувший руку эльф усмехнулся и вдруг ударил меня по лицу. Сила удара швырнула меня на землю, но я упрямо встала, сплюнув кровь из рассеченной губы. Эльф снова занес руку, но ее перехватили.

— Тар Валлэрион, это подло! Бить пусть врага, но связанного, а тем паче девушку!

Я с удивлением подняла глаза на говорившего. Молодой эльф — я уже научилась различать возраст представителей этой расы, и сейчас видела, что ему вряд ли больше двадцати пяти — удерживал руку предводителя, а в его глазах было что-то такое… Стыд?! Стыд за представителя своей расы, который бьет безоружную и связанную полукровку? Ого, а для мальчика-то не все потеряно!

— Маэррон, как ты смеешь указывать, что мне делать! Щенок! — забавно, вроде бы у эльфов нет в родственниках рептилий, так почему этот остроухий шипит змеей?

— Это не более подло, чем нападать на магов, только что отдавших все силы на борьбу с прорывом, — голос Раяна звучал гневно и презрительно, — подобные ревнители чистоты расы годны только на такие подвиги. И только идиоты способны ради своих извращенных идей нападать на подданных другого государства, провоцируя войну!

Война… Слово упало, словно нож гильотины: стремительно и неотвратимо. Эльфы, изменившиеся в лице при словах о прорыве, казались потрясенными: похоже, никто из них даже не задумывался о последствиях своих поступков…

— Как прорыв?! Где?! — Маэррон единственный не смог сдержаться и вглядывался в наши лица расширившимися в ужасе глазами.

— Прорыв, семь волн, — презрение в ледяном голосе Рейна можно было есть ложками, — может, надо было позволить тварям сожрать вас? Трусы!

— Заткнитесь, или вас заткнут, — предводитель был в ярости, ему явно не хотелось, чтобы его подчиненные о чем-то задумались, поэтому следующие его слова были обращены именно к ним, — они просто отвлекают наше внимание от этого предателя рода эльфов и его шлюхи-полукровки.

— Я вобью эти слова тебе в глотку, тварь, — голос Кэла был тихим и страшным.

— Тар Валлэрион, — шагнул к тому один из эльфов постарше, — вы не говорили, что наша предполагаемая добыча — маги Академии. Тем более, если был прорыв, мы обязаны их отпустить, ведь они исполняли свой долг независимо от того, на какой стороне границы были! Владыка вряд ли захочет ссориться с Академией и соседями, тем более в такой ситуации… Позвольте, я проверю правдивость их слов?

Взгляд Маэррона метался от одного говорившего к другому, а лицо молодого эльфа становилось все более растерянным. Внезапно наши взгляды встретились, и я каким-то шестым чувством ощутила, что он верит нашим словам и хочет взглянуть на поле битвы сам. Делая вид, что разминаю шею, я движением головы указала в ту сторону, где был прорыв. Глаза его расширились, в них появился вопрос. Я еле заметно кивнула, с радостью заметив, как его лицо принимает решительное выражение. Возможно, у нас появится если не союзник, то хотя бы сочувствующий?

— Тар Валлэрион, Гаэлрон прав, — подхватил еще один воин слова старшего, — я готов пойти с ним и посмотреть на место битвы…

— Нет, — отрезал Валлэрион, — мы и проверять не будем, все люди — лживые твари, а те из нас, кто якшается с ними — еще хуже! Собирайтесь, возвращаемся на стоянку!

— Но… — попытался возразить Гаэлрон.

— Вы оспариваете приказ? — ледяной голос хлестнул по собравшимся, — может, еще кто-то хочет со мной поспорить?

— Нет, тар! — покорно склонил голову эльф, но в его глазах перед этим сверкнула неприязнь и растерянность. Забавно, но даже в этом отряде «охотников за низшими» есть сомневающиеся. Или просто наделенные разумом? Интересно, а как сюда попал явно не разделяющий их взглядов Маэррон? Неужели это как в мафии — привязка кровью?

Впрочем, сомневались эльфы или нет, приказы своего предводителя они выполнили, так что через минуту нас погнали в сторону их стоянки. Но не все ушли туда: Маэррон незаметно скользнул в сторону места, где был прорыв.

— Ты тоже это видела? — «голос» Кэла был слышен ясно и четко. После моего похищения Каэхнором мы ни разу не разговаривали мысленно, судя по всему, это было возможно только в состоянии сильного стресса.

— Что именно? Ты о том, что не все разделяют позицию командира или об уходе Маэррона?

— Я должен был понимать, что ты заметишь. И о том и о другом. Может, у нас появится шанс… Главное, чтобы нас не убили в этом лесу.

— Ты лучше знаешь эльфов. Будем вести себя смирно или провоцировать? Что даст нам больше шансов?

Кэл ненадолго задумался, затем ответил:

— Провоцировать. Чем больше у воинов отряда появится поводов задуматься, тем больше вероятность того, что решение нашей судьбы передадут в руки высокопоставленных политиков. А в этом случае и ректор, и принц Тирриан сделают все, чтобы нас выручить, им слишком нужна звезда.

— А воины могут отказаться выполнять приказ?

— В бою — нет, в этой ситуации — да, если будут уверены в том, что смогут доказать весомость причины для отказа. И наше дело дать им как можно больше таких причин! А вообще странно, это явно Лесная стража, но вот Валлэрион столь же явно не из них…

— Смотрящий от «ястребов»?

— Прости? — в «голосе» недоумение.

— Ох, это ты меня прости. «Ястребы» — так в моем прежнем мире называли воинствующих, агрессивных политиков, нередко чересчур напористых и безрассудных. Они часто стремятся к войне, не дав себе труд подумать о последствиях даже для собственного народа.

— Замечательный термин, и очень точно описывает то, что представляет собой Валлэрион. Интересно, кто предводитель этих ястребов?

— Ты помнишь, что сказал наместник? Прости, но это может быть твой дед…

Кэл только вздохнул, и в этот момент мы достигли огромной ярко освещенной костром поляны. На краю её стояли две палатки, у костра сидело несколько эльфов, вскочивших при нашем появлении и с интересом разглядывающих нас, словно пойманных экзотических животных.

Нас привязали к деревьям, а Валлэрион отошел, о чем-то поговорил с одним из тех, кто был на поляне и зашел в палатку. Через несколько минут он вышел из нее вместе с немолодым эльфом с гордым и надменным выражением лица, в котором мы сразу почувствовали мага. Он задумчиво оглянулся, прищурился, и через минуту из земли выметнулись побеги, сплетаясь в кресло. Маг удовлетворенно осмотрел плод своей работы и кивнул, а затем отошел чуть в сторону, с интересом поглядывая на нас. Валлэрион сел в кресло и усмехнулся:

— Ну что, начнем? — и приказал стоявшему рядом воину, — приведите мне отступника и полукровку!

Нас отвязали и поставили перед ним. Остальные эльфы, явно заинтересованные, подошли поближе. Интересно, и что это за пародия на суд? Удовлетворенно оглядев «подсудимых», Валлэрион начал:

— Отлично… Итак, что мы имеем… каллэ’риэ, интересно, и какой же род имел несчастье пригреть на своей груди змею? Впрочем, что тут гадать, наверняка один из тех захудалых родов, что сами не лучше полукровок и замышляют против Владыки и всех Светлых!

— Друг мой, а что положено по эльфийским законам за хулу на один из знатнейших родов Эллориэсэля? — чересчур громко спросил Лан, обращаясь к Кэлу, — а, тар Кэлларион Морванэ?

Один из эльфов помоложе ахнул, расширенными глазами уставившись на Кэла. Впрочем, названное имя произвело впечатление на всех без исключения, вызвав переглядывания и шепотки.

Кэл ответил:

— Мне всё равно. Глупцы, они наказывают себя сами, противопоставляя себя всему миру.

— Так часто бывает. Когда в стране поднимают голову недовольные, им любовно подсовывают образ внешнего врага, и неважно, что послужило причиной вражды: иная форма ушей, иной цвет волос или даже иные вкусы к еде, — я говорила негромко, но так, чтобы все эльфы слышали мои слова.

— Ты, мерзкая полукровка, заткнись! — предводитель явно был в ярости.

— А то что? — дерзко парировала я, — убьешь, чтобы не слышать правды? Правды о том, что вы замкнулись в своем мирке и считаете себя выше других рас, но неспособны справиться с теми же тварями? Или о том, что ради своих извращенных представлений о чистоте расы ты готов начать войну?

— Никто не начнет войну из-за отступника и полукровки, — насмешливо заявил тот, пытаясь не обращать внимания на переглядывания и шепотки в рядах его воинов.

— Начнет, — холодный голос Раяна заставил всех умолкнуть, — все боевые маги Академии — точно. А еще есть Каэрия и Шарэррах, лидеры которых считают себя обязанными ей.

— И они не солгали насчет прорыва! — на голос Маэррона повернулись все. Весь какой-то растрёпанный, с горящими глазами, он ворвался в круг и швырнул к ногам предводителя голову чешуйчатого «медведя». Эльфы подались вперед, а маг быстро подошел и присел на корточки, внимательно разглядывая ее. Поднявшись, он негромко сказал:

— Тварь, и такой еще не было. Где был прорыв? — обернулся он к Маэррону.

Тот объяснил, рассказав и о том, какое количество тварей там было. В обращенных на нас глазах воинов появилось невольное уважение. Маг покачал головой:

— Совсем рядом с нашими землями. Они говорили чистую правду. Не смейте трогать никого из них, они будут нужны все, надо доставить их в столицу и допросить!

— А вы не хотите их отпустить и поблагодарить? — в голосе Маэррона звучал гнев и непонимание, — если бы они не выложились на отражении прорыва, твари бы напали на наши поселения! Неужели у вас совсем нет чести?!

— Хороший мальчик, — «сказала» я Кэлу.

— Хороший… Именно из таких хороших мальчиков — чистых и честных — и получаются каллэ’риэ, — ответил мне он.

Наш мысленный разговор прервал голос белого от ярости Валлэриона:

— В столицу? Ладно, мы доставим их в столицу! Завтра с утра и отправимся! — он встал, бросил на нас полный ненависти взгляд и ушел в палатку, отдав напоследок приказ снова привязать нас к деревьям.

Маэррон бросил по сторонам требовательный взгляд, но никто, похоже, не собирался спорить с командиром. Он посмотрел в сторону палаток, затем на нас, и его лицо вдруг приняло решительное выражение. Резко развернувшись, он стремительно ушел прочь. Проводив его взглядом, я повернулась к друзьям:

— Как вы?

— Ничего хорошего, — ответила Сигни, — магия не чувствуется, мы в плену у ненормальных эльфов, помощи ждать неоткуда…

— Хорошо уже то, что нас не убили прямо здесь, — хрипло сказал Дойл, — может, нас смогут вызволить…

— Я бы не сильно на это надеялся, — вздохнул Раян, — да, если тот же ректор или принц узнают, что драгоценная звезда в плену, они сделают многое для того, чтобы вас выручить. Вот только… Кто сказал, что эльфы вообще сообщат о нашем пленении в Каэрию? Они везут нас в столицу только из-за слов мага и, выжав из нас все, что знаем, вполне могут все-таки убить. Или использовать для своих целей…

— Никогда! — Кэл был категоричен.

— Да? А что ты скажешь, если они начнут пытать Лин? И что скажет Лин, если палачи возьмутся хоть за одного из вас? А, Лин?

— Я сделаю все, чтобы защитить их, — ответила я, уже начиная понимать, к чему он клонит.

— А если платой будет служба звезды? Дашь ли ты магическую клятву служить Владыке? И учти, что по сравнению с эльфами все наши маги полное ничтожество в магических клятвах, так что в ней не будет ни одной лазейки! Так как, дашь?

— Ты же знаешь, что да, — тихо откликнулась я.

— Вот! А с учетом того, что твои клятвы обяжут всю звезду… Мне продолжать?

— Не надо, я все поняла. Раян, есть ли шанс, что магия вернется?

— Пока вы в тенарите? Практически невозможно! И даже если вернется…

— Сила звезды сильнее тенарита, — покачала я головой, — не будь мы так истощены, они бы были очень, прямо-таки смертельно удивлены…

— Тогда — не знаю, может со временем. Кэл, сколько здесь до столицы?

— Чуть более седмицы пути, — ответил тот, отвлекаясь от невеселых размышлений.

— Похоже, нам остается только одно: надеяться на возвращение вашей магии, — уныло подытожил Раян, — иначе остается либо смерть после того, как эльфийские маги узнают все, что хотят, либо служба звезды эльфам. И боюсь, что первый вариант более вероятный…

После этого замечания все замолчали. И правда, о чем тут было говорить? Так что мы молча смотрели, как один из сидящих у костра эльфов-караульных отпил из чаши, что-то сказал другому, попытался встать — и свалился на землю, словно сраженный меткой стрелой. Потянувшийся к нему товарищ последовал его примеру… Через минуту на поляне все затихло. Сигни еле слышно прошептала:

— Что за… — и чуть не вскрикнула, отшатнувшись, когда из тени выступила молчаливая фигура в зеленом. Я же, напротив, подалась ей навстречу, потрясенно рассматривая напряженное лицо Маэррона.

Он оглядел нас и еле слышно спросил:

— Когда вы бились с тварями… Вы знали, что наши поселения гораздо ближе к этому месту, чем деревни людей?

— Да, — ответил Раян, — и что из того?

— Тогда почему? — взгляд эльфа словно пытался проникнуть нам в душу.

— Потому что наш долг защищать всех живущих в этом мире, независимо от того, какой формы у них уши, — резко ответил ему Кэл.

Их взгляды скрестились, и Маэррон первый отвел глаза. А потом вдруг встряхнул головой и достал из ножен кинжал, мы переглянулись и подались вперед, напряженно ожидая его действий. Эльф поднял глаза к небу, словно спрашивая совета, а затем решительно рассек веревку на запястьях Кэла и протянул ему кинжал:

— Помогите своим друзьям, так будет быстрее.

Кэл недоверчиво взглянул на него, но кинжал взял, а Маэррон решительно принялся перерезать наши путы. Через пару минут мы были свободны и дружно уставились на эльфа. Явно смутившись от нашего внимания, тот негромко сказал:

— Вам надо уходить, и побыстрее, пока все спят. Пойдёмте, я отведу вас туда, где оставили ваше оружие.

— А почему все спят? — поинтересовался Раян.

— Листья нарвита в отваре, — потупившись, признался Маэррон.

Нарвит? Неудивительно, что лагерь уснул мертвым сном: листья этого кустарника, растущего только в Эллориэсэле, обладали сильнейшим снотворным действием. Строго говоря, теперь мы могли хоть песни петь, эльфы всё равно не проснутся…

Опоясавшись мечом, Кэл бросил недобрый взгляд в сторону лагеря. Я покачала головой:

— Нападать на спящего ты не будешь, а будить — подставить под удар всех. Идем, дадут Боги, еще свидимся, когда мы будем с оружием и без этого, — кивнула на тенаритовые браслеты.

Кэл только молча кивнул, и через несколько минут мы покинули это негостеприимное место. Маэррон вел нас в сторону человеческих поселений самой короткой дорогой, он предложил это, как только мы вооружились. Мы почти бежали, стремясь как можно дальше уйти от границы…

Когда мы достигли той самой деревни, которую совсем недавно покинули, углубившись в лес, небо на востоке только заполыхало зарёй. В воздухе пахло свежестью, травой и медом: крестьяне тут держали множество ульев. Маэррон остановился и вздохнул:

— Вот и все. Простите за все, что вам причинил мой народ…

— Это и мой народ тоже, — Кэл подошел к нему и протянул руку, — тар Маэррон, для меня было честью встретиться с тем, кто следует заветам наших предков!

Тот посмотрел на Кэла и спросил:

— Тар, простите, я не знаю вашего имени…

— Кэлларион Морванэ, для друзей Кэл, — улыбнулся ему Кэл, — и я был бы рад считать своим другом вас!

— Как?! — Маэррон начал заикаться, — но я думал… Нам, молодым, говорили, что все каллэ’риэ отрекаются, потому что завидуют более богатым и знатным, и не хотят служить им, но Морванэ… — он вдруг закусил губу и отвернулся, прошептав, — какой же я дурак!

Мы переглянулись. Бедный парень, у него сейчас рушится все, во что он верил… Мы молчали, не зная, как помочь в такой беде. Наконец Маэррон взглянул на Кэла и сказал:

— Я… Для меня было бы честью быть другом всем вам. Зовите меня Мар, хорошо?

— Хорошо, Мар. Познакомься с нашими друзьями: это Раян, он выпускник Академии, наш друг и куратор практики, наши замечательные девушки — Лин, моя любимая невеста, и Сигни, а это Рейн, Лан и Дойл.

Мар грустно улыбнулся:

— Рад познакомиться. И… я не смогу снять ваши браслеты — их надели маги посильнее меня, но у меня есть слабая магия Жизни, так что могу попробовать подлечить вас, Лин, — при взгляде на мое опухшее от удара Валлэриона лицо в его глазах мелькнул гнев и стыд.

— Я была бы очень вам признательна, Мар! — с жаром заверила я.

Видимо, у Мара действительно Жизнь была совсем слабой: на то, чтобы ликвидировать последствия удара, у него ушло несколько минут. Наконец он убрал пальцы и сказал:

— Все, хоть что-то я сделал правильно. Кэл, могу я спросить… Как происходит отречение? Потому что я не могу теперь верить тем, кто лгал мне все это время. И путь тех, кто готов ударить в спину нашим спасителям — не мой путь…

— Я расскажу, но только… Простите, друзья, я не могу говорить об этом при всех…

— Мы подождем в сторонке, — кивнул Раян.

Они говорили минут пять, а потом вернулись к нам. Мар посмотрел на нас и вздохнул:

— Что ж, мне пора возвращаться в столицу. Надеюсь, мы еще увидимся.

— В столицу, а разве это не опасно? — не выдержала я.

— Нет, родная, — Кэл обнял меня за талию, — пока Мар не покинет страну, это безопасно, его будут охранять традиции, а вот потом… — и он покачал головой, задумавшись.

— Кэл, а ты помнишь о приглашении твоих родителей? Что, если…

— Умница моя, отличная идея. Мар, у нас заканчивается практика, и на оставшееся время каникул нас ждут к себе мои родители. Их дом находится в Варнельской долине, и я хочу пригласить тебя поехать вместе с нами. И вас всех, — улыбнулся он друзьям.

— Спасибо! — в голосе Мара слышалось облегчение, — я буду рад…

Договорившись о встрече через седмицу в Нартаре, городке на границе Варнельской долины и Эллориэсэля, мы расстались с Маром, пожелав ему удачи. К тому времени, как стройная фигура эльфа скрылась за деревьями, солнце уже встало. Раян устало потер лоб рукой:

— Не знаю, как вы, а я с ног валюсь. Что делать будем?

— Я бы отъехал отсюда как можно дальше, — покачал головой Кэл, — тем более мы пока беспомощны. Девушки, вы как?

— Я жутко устала, — призналась Сигни, — но тоже мечтаю убраться отсюда поскорее.

— И я, — согласно кивнула я.

В результате через час лошади, скача во весь опор, уносили нас в направлении Этаграна. Остановились только когда поняли, что еще минута — и мы просто отключимся прямо на лошадиных спинах. Короткий сон, и снова скачка в самом быстром из возможных — чтобы не запалить коней — темпе.

К вечеру следующего дня мы все выглядели хуже, чем после экзамена по боевке, да и чувствовали себя также. Так что вопрос полноценного привала даже не обсуждался, когда под заходящими лучами солнца заблестели воды небольшой речки. В воду мы буквально свалились, сняв только обувь и оружие. Вымывшись, наскоро перекусили хлебом и сыром, купленными в одной из оставшихся за спиной деревень, и провалились в тяжелый, наполненный кошмарами сон…

Я подскочила, хватая ртом воздух: приснилось, что снова открывается проход. Огляделась вокруг безумными глазами, постепенно с радостью понимая, что это был лишь сон. Вокруг все было тихо, лишь мирно стрекотали цикады, плескалась вода да время от времени всхрапывали лошади. Тихо поднявшись, сделала пару шагов по направлению к речке, но была остановлена властными мужскими объятиями.

— Лин моя, — голос Кэла был бархатным и зовущим, стоя за моей спиной, он прижал меня к себе, давая ощутить силу его желания. Я выгнулась, чувствуя его, и застонала, когда он прикусил мочку уха, а затем принялся покрывать поцелуями шею. Горячие мужские руки скользнули под рубашку, погладили живот, а затем проникли чуть ниже, и я едва не вскрикнула от пронзившего меня спазма, шепча:

— Да, о да…

Издав глухой стон, Кэл подхватил меня на руки и отошел подальше от лагеря. За нами сомкнулись кусты, и мы оказались на поляне, заросшей высокой травой. Опустив меня на землю, он спросил только: «сейчас» и, получив мой судорожный кивок, сдвинул штаны и одним движением вошел, заставляя меня дугой выгнуться ему навстречу… Сейчас не было ни нежности, ни долгих ласк, одна бешеная, почти животная страсть. Мы сливались воедино в сумасшедшем ритме, снова и снова содрогаясь в пароксизмах удовольствия и ощущая себя великолепно и несомненно живыми, с каждым движением словно торжествуя победу над всеми, кто хотел разлучить нас…

— Любимая моя, — о, этот шепот, который искушает и сводит с ума, — прости, я не был ласков…

— Нам обоим было это нужно, и я хотела этого так же, как и ты, — шепнула в ответ, целуя его всюду, где могла дотянуться, — как же я соскучилась по тебе…

Еще один жаркий поцелуй, и он отстраняется, пытаясь справиться с дыханием:

— Радость моя, нам надо вернуться. Если друзья проснутся и не найдут нас там…

— Боишься, что найдут здесь и задразнят? — лукаво спросила я, снова потянувшись к нему.

— Ну если найдут здесь, то разве что позавидуют, — улыбнулся Кэл, — но я боюсь, что они могут решить, будто с нами случилось что-то плохое. Идем?

Я кивнула, Кэл встал, чуть пошатнувшись и рассмеявшись над своей неловкостью. Протянул мне руки, помогая подняться — я приняла его помощь с радостью, ноги слегка подкашивались, так что я покачнулась и тут же оказалась в кольце сильных рук:

— Все хорошо, родная?

— Все просто замечательно, — с жаром заверила я его, — чувствую себя словно заново родившейся.

— Так бывает. После битвы, боли и страха такое… торжество жизни, — ласково и одновременно с ноткой гордости улыбнулся он.

— Да, но… Дело не только в этом! Кэл, я чувствую свой Воздух, не могу им воспользоваться, но чувствую! А ты?

Он охнул, словно прислушался к себе и обратил на меня радостно засиявшие глаза:

— Да, магия вернулась! — и, лукаво усмехнувшись, добавил, — никогда не слышал, чтобы ее можно было возвратить таким… невероятно приятным образом…

Я чуть покраснела, а потом в голову пришла мысль, заставившая меня охнуть и залиться краской стыда.

— Лин, милая, что случилось?

Беспокойство в голосе любимого заставило меня помотать головой:

— Ничего, просто я подумала… Мы истощились до ауры, так? И еще тенарит… То есть заклинание, блокирующее эмоции, скорее всего просто перестало работать, а если так…

Он смутился:

— Если так… Нам остается только надеяться, что никто из наших друзей не проснулся. Пусть им лучше приснятся необыкновенно яркие сны… Не надо стыдиться того, что было, ладно?

— Я стыжусь не того, что было, а того, что совсем забыла о блокировке.

— Я тоже, — ласково улыбнулся он, — идем?

Когда мы вернулись, друзья еще спали. Поглядев на только начинавшее краснеть небо, я зевнула:

— Поспим еще, ладно?

Кэл кивнул, я опустилась на землю рядом с костром, он лег рядом и обнял меня со спины. Шепнул в самое ухо: «спи, чудо мое», и я почувствовала, как веки наливаются тяжестью.

Когда я вновь открыла глаза, солнце стояло уже высоко. Потянувшись, села и встретилась взглядом со смотревшим на меня Рейном:

— Доброе утро, соня, — весело приветствовал меня он, лукаво блестя глазами, — а скажи-ка нам, сестренка, почему у нас ночью были такие интересные сны? И почему к нам вернулась магия?

Я отвернулась, чувствуя, как краской смущения заалели щеки. Сигни подошла ко мне и села рядом, погладив меня по руке и укоризненно сказав:

— Рейн, зачем ты её смущаешь? Еще скажи, что вам было неприятно!

— Не-а, мне было завидно! — весело ответил тот, — правда, Лин, все хорошо, выше нос!

Я подняла глаза и оглядела с улыбкой смотревших на меня друзей. Неслышно подошедший Кэл насмешливо сказал:

— Вот найди себе невесту, и завидовать не придется!

— Ага, а если я хочу такую как Лин? — горестно заломил брови Рейн.

— Увы тебе, такой больше во всем Аллирэне нет, — совершенно серьезно заметил Кэл, целуя меня в висок.

— Все это весело, — прервал нас Раян, — но нам надо решить, что делать дальше.

— Мне надо умыться, — решительно встала я, — а пока я ничего не соображаю. И вообще, вы завтракали?

— Нет, еще не успели, — ответил Дойл, — давайте-ка сначала поедим, а то вы вечно за своими грандиозными планами поесть забываете, так и с голоду сдохнуть недолго!

Закончив завтрак, Раян оглядел нас и вдруг усмехнулся:

— Ну что, студенты, поздравляю вас с окончанием практики! Оценка «отлично»! А теперь вопрос — вы сможете снять браслеты?

Я задумчиво проговорила:

— Когда мы инициировались, ректор говорил про то, что силу полноценной звезды сдержать практически невозможно. Даже тогда тенарит отрезал нас от магии не полностью…

— Из-за эмоций, — подхватил Кэл, — значит, нужны сильные эмоции, чтобы снять браслеты. Лин, что ты предлагаешь?

— Вспомните то, что испытывали при нашем пленении, — подумав, предложила я друзьям, — тогда я чувствовала ваш гнев. И попытайтесь его словно выплеснуть…

Улыбки с лиц исчезли словно по мановению палочки волшебника. Я почувствовала, как постепенно в воздухе сгущалось напряжение, казалось, стало тяжелее дышать. Тяжелый гнев друзей ударил в мой разум, а с ним пришла сила: как когда-то в аудитории у магистра Даны, я увидела все нити Сил друзей и потянула их к себе, оплетая своим Воздухом. А потом в воздухе вдруг раздался беззвучный гром, запахло свежестью, и тенаритовые браслеты с глухим щелчком разомкнулись. С блаженным выдохом я отбросила их в сторону и, по-прежнему не выпуская нити Сил звезды, расстегнула браслеты на Раяне.

— Как же здорово! — с чувством сказал он, расправляя плечи, — у вас всех они расстегнулись?

Ответом ему были дружные кивки и улыбки. Раян вдруг нахмурился и сказал:

— Соберите их, надо будет сдать ректору. Интересно, откуда у эльфов столько тенарита?

— Вот и я думала о том же, — подхватила я, — возможно, они не зря заняли нейтральную позицию по поводу… конфликта на Даэрском полуострове?

— Эльфы и Таэршатт? Ты думаешь, что это возможно? — подошедший к нам Лан удивленно поднял брови.

— После событий последних лет я не удивлюсь ничему, друг мой, — послала я ему печальную улыбку, — а насчет твоего вопроса… Полагаю, не все эльфы, а только наиболее агрессивно настроенная часть их общества. Откровенно говоря, я не уверена, что Владыка в курсе того, что творят некоторые его подданные!

— Но клятва… — покачал головой Кэл.

— Клятва же не запрещает им проявлять инициативу, так? Она обязывает их следовать всем приказам и всемерно служить процветанию Эллориэсэля, вот они и служат… Как это сами понимают.

— Я поговорю с ректором, — решительно кивнул Раян.

— А я — с отцом, — подхватил Рейн, протягивая ему увязанные в тряпку браслеты, — держи эту пакость.

— Интересно, а знает ли что-то Фален? — задал вопрос небесам Лан, — все же столько лет быть послом у эльфов…

— И что, он бы не сообщил? — удивленно спросила Сигни.

— Не обязательно. Если не было фактов, а только смутные подозрения, он мог и не поделиться ими… вы же знаете, что он за человек — интриган, любящий знать о людях и нелюдях то, что никому больше неизвестно. Порой мне кажется, что сам факт обладания такими знаниями делает его по-настоящему счастливым.

— Тогда он ими и не поделится, — фыркнул Рейн.

— Не обязательно, — усмехнулась я, — возможно, мы найдем на что обменять эту информацию… ты прав, Лан, тебе стоит с ним поговорить.

— Ну что, если мы обо всем договорились, продолжим путь? — улыбнулся Кэл.

— Хм, я тут подумал, — задумчиво произнес Дойл, — а надо ли нам вообще возвращаться в Этагран? А, Раян?

— Вообще-то нет: докладывать обо всем произошедшем буду всё равно я, магия к вам вернулась, так что напасть на вас сможет лишь самоубийца, практика закончилась… — он развел руками, — вы можете быть совершенно свободны!

— А что с твоей магией? — поинтересовалась я.

— Вернулась. Еще не полностью, но защитить себя я смогу, — улыбнулся он мне.

— А мне кажется, что я стала чуть сильнее после возвращения магии, — заметила Сигни, — ни у кого больше нет таких ощущений?

— Я думал, мне это показалось, — удивленно протянул Лан, — но раз ты тоже это чувствуешь…

Я потянулась к Воздуху и поняла, что Сигни права: действительно, Сила прибавилась. Остальные лучи звезды тоже прислушались к себе и дружно кивнули.

— Так бывает, — мягко улыбнулся нам Раян, — иногда после полного истощения Сила возрастает. А иногда может пропасть вовсе, и никто не знает, что может случиться с большей вероятностью. Так что, вы в Нартар?

— Да, — кивнул Кэл, — а ты после Этаграна куда?

— Вернусь в Тар-Каэр. Теперь, когда подтвердилась наша теория относительно того, как именно сместились проходы, нужно срочно перемещать отряды в соответствующие точки. Так что работы у ректора и всех боевиков будет очень много! Ну да это вас сейчас волновать не должно, ваша задача — хорошенько отдохнуть перед следующим учебным годом.

— Раян, а ты обещал показать нам абсолютную защиту, — с легким упреком протянула я.

— Прости, Лин, сейчас не время. Вернетесь в столицу, может там? Предложу ректору вести у вас дополнительные занятия… Пусть я редко бываю в Тар-Каэре, но даже одно-два занятия в пару месяцев может помочь. Как, согласны?

— Ты еще спрашиваешь! — воскликнул Дойл, — разве от такого предложения можно отказаться?

— Дойл прав, — кивнула я, — мы с радостью будем заниматься с тобой. Ну что, прощаемся?

Мы обнялись на прощание, попросили передать привет Тине и разъехались в разные стороны: Раян на восток, мы на север. Прощаясь, он попросил нас об одном: не встревать ни в какие неприятности до возвращения в Тар-Каэр…

— Лин, мы уже близко, узнаешь знакомые места? — в голосе Кэла звучала радость.

— Да, любимый, — ответила я ему ласковой улыбкой, вдыхая напоённый ароматом трав воздух Варнельской долины…

Прошла седмица с тех пор, как мы встретились с Маром в Нартаре. Тогда новоиспеченный каллэ’риэ был растерянным и подавленным. Мы заранее договорились держаться с ним как ни в чем не бывало и вовлекать его в наши шуточки и подколки, решив, что деликатность по отношению к тяжелобольному — совсем не то, что требуется Мару сейчас. Да, его жизнь резко переменилась, но кто сказал, что к худшему? Именно это я и сказала ему, улыбнувшись при встрече. Так что сейчас он уже не смотрел на всех глазами побитой собаки, а непринужденно беседовал с Ланом о некоторых эльфийских обычаях.

На первом же привале после выезда из Нартара мы рассказали Мару о себе, вызвав его восхищенное: «вот это да!», и выслушали его историю. Как оказалось, Мар был почти уникальным случаем среди эльфов — полным сиротой. Его родители были магами-алхимиками (редко встречающееся среди эльфов направление) и погибли в результате эксперимента, вызвавшего взрыв. Единственным кровным родственником его был дядя, которым оказался… Валлэрион. Да-да, тот самый! Когда родители Мара погибли, парню было всего шестнадцать, так что дядя забрал его к себе и попытался воспитать из него свое подобие. Безуспешно, ведь он вырос на книгах, рассказывающих об эльфах, не жалевших себя ради спасения других. Как сказал сам Мар, все, о чем он мечтал — стать одним из Лесной стражи и защищать свой народ. Когда же я спросила его, от кого, он лишь помрачнел. Действительно, уже давным-давно Лесная стража превратилась из защитников народа от внешних врагов, в том числе и приходящих через проходы, в некоторый гибрид церемониальных войск и егерей, отлавливающих редких людей-браконьеров. Поэтому как жить сейчас, он не представлял: подобно всем эльфам он обладал магией, но лишь не слишком-то сильной магией Земли и, как мы уже знали, совсем слабой Жизнью, да и никогда не задумывался о том, чтобы стать магом…

На вопрос, известно ли ему что-либо о переговорах эльфов с драконами Мар настолько удивился, что стало понятным: если какие-либо союзы и были, их держали в строжайшей тайне. Впрочем, иного ответа никто из нас и не ожидал. Похоже, эту тайну нам никогда не разгадать. Интересно все же, если союз был, в курсе ли Владыка?

Кстати, наши с Кэлом предположения оправдались: возглавлял эльфийских «ястребов» действительно его дед, тар Таэлрион Морванэ. Расспрашивая Мара, я не могла не выразить удивления, что тот факт, что двое Морванэ подряд отказались от предназначенной им судьбы, не стал достоянием широкой общественности. На это Мар только пожал плечами, сказав, что о Ларте он ничего не слышал в силу своей молодости, а насчет Кэла и сам не понимает. Пояснил это Кэл, сказав, что по просьбе отца, не желавшего обострять и без того очень неприязненные отношения с родственниками, делал все практически втайне. Так что имя рода он назвал только единожды, проходя саму церемонию отречения, и слышали его лишь те, кто принимал отречение: его дед и еще один эльф-маг.

В ответ на это я лишь хмыкнула и на удивленные взгляды мужчин ответила, что понимаю ярость Валлэриона при имени Кэла: теперь-то замолчать тот факт, что каллэ’риэ выходят и из знатнейших эльфийских семей, не удастся! На что Мар только вздохнул, признавшись, что он постарался сделать свое отречение максимально публичным, а также поведать о его причине. По его словам, он надеется, что это заставит больше эльфов, особенно молодых, задуматься о происходящем в стране…

— Как красиво… — голос Лана заставил меня встрепенуться. Действительно, красиво: солнце уже клонилось к закату, окрашивая воды озера в разнообразные оттенки красного и освещая ставший мне родным дом. Переглянувшись, мы с Кэлом пришпорили коней, чтобы уже через несколько минут оказаться в объятиях счастливых Талли и Ларта. Далее была обычная суета: знакомство с нашими друзьями, которых родители Кэла приняли с радостью, праздничный ужин, множество вопросов и ответов невпопад…

Три седмицы пролетели незаметно. Мы отдыхали, забыв обо всем: много гуляли, купались, засиживаясь часами на берегу озера, играли в те «салонные» игры, что я когда-то показала друзьям. Талли и Ларт с удовольствием принимали участие во всех наших забавах, Мар сначала немного дичился, но уже через седмицу освоился и перестал смотреть на Ларта и Талли как на недосягаемых аристократов, научившись называть их по именам. Кстати, Ларт предложил Мару остаться у них и стать его помощником: в конце концов, именно Земля была наиболее необходимой для артефактора стихией. Заодно он был готов тренировать Мара в бое на мечах. Оба предложения тот принял с радостью, а я внутренне облегченно вздохнула, поскольку чувствовала свою ответственность за юного эльфа.

На второй день после нашего приезда объявился Эрвейн, который чуть не задушил Сигни в своих объятиях. Некоторое время после этого подруга была потеряна для общества: на все вопросы отвечала невпопад, а по губам ее то и дело скользила мечтательная улыбка. В ответ мы только переглядывались и улыбались, радуясь за нее.

Все время отдыха Эрвейн прилетал к нам через день, а на исходе третьей седмицы прибыл с официальным приглашением: нашу звезду приглашали посетить замок Шарэррах. Отказаться было невозможно, так что мы, распрощавшись с Лартом, Талли и Маром и собрав свои немудреные пожитки, утром следующего дня ожидали драконов неподалеку от берега озера.

Короткий визит прошел… странно: внешне нас приняли на удивление любезно, но мне порой казалось, что я чувствую со стороны советников клана жгучий и в то же время не всегда доброжелательный интерес. Вместе с тем тар Ариэш удостоил меня неофициальной беседы наедине, поблагодарив за все, что я сделала для клана, упомянув в том числе и вывод на чистую воду Саррэша. Решив, что момент подходящий, я решилась упомянуть о том, что беспокоило меня больше всего:

— Сиятельный тар Ариэш, я хотела…

— Алиэн… Могу я вас так называть?

— Да, разумеется, — склонила голову я.

— Я уже понял, что вы тонкий знаток этикета, но наедине не зовите меня «сиятельным». Раздражает, знаете ли!

— Хорошо, тар Ариэш, — позволила себе легкую улыбку я, — вы знаете о сдвигах проходов?

— Да, — он подался вперед, глаза хищно блеснули, — а что знаете вы?

Я рассказала ему обо всем, что мы узнали от Раяна, заставив его покачать головой. А потом он вдруг прищурился и сказал:

— Это не все, что вы мне хотели сказать. Говорите, Алиэн!

Я посмотрела на него прямо и заговорила, подбирая слова:

— Тар Ариэш, а если есть то, из-за чего проходы вообще открываются… И если будет способ это уничтожить… Окажут ли ваши драконы поддержку в этом?

Он откинулся в кресле, барабаня пальцами по подлокотнику, а затем ответил:

— Видите ли, Алиэн… Приказать я могу, но только если будет абсолютная уверенность в цели и официально заключенные союзы. А вот дозволение желающим молодым драконам помочь друзьям клана не потребует от меня нарушения законов и традиций. Надеюсь, вы меня поняли?

— Разумеется, тар Ариэш, — послала я ему благодарную улыбку.

Я уже поднялась уходить, когда он негромко окликнул меня:

— Алиэн, то, о чем вы говорили… Оно в Туманных горах, ведь так?

Я только согласно кивнула.

— Что ж, возможно, в свое время поддержка будет выражаться не только в молодых и горячих воинах, — чуть улыбнулся он, — ступайте и удачи вам!

На следующее утро мы покинули замок, уносимые драконами на запад. Нас ждал Тар-Каэр и еще один учебный год.

В Академии мы появились за четыре дня до начала занятий и на следующее же утро были взяты в оборот вернувшимися с практики друзьями. Собравшись в нашей общей комнате, мы по очереди рассказывали о том, с чем довелось столкнуться. Как оказалось, такой «интересной» практики, как у нас, не было ни у кого, с тварями довелось сражаться только нам. Так что пришлось рассказывать все максимально подробно, припоминая малейшие детали: известие о семи волнах нападавших заставило всех изумленно охнуть. Про эльфов мы, по общей договоренности, решили не упоминать, не желая раздувать пламя и без того существующей неприязни между расами.

Нерт рассказал о наших выпускниках — как оказалось, Дарсу пришлось в это лето тоже столкнуться с тварями, а также о новичках, которых мы еще не видели. В этом году их было всего четверо, все парни. И, по словам Нерта, они вполне соответствовали «факультету голодранцев»: все из небогатых провинциальных семей.

После того, как посиделки закончились и мы поднялись, чтобы уйти, ко мне подошел Нерт и, смущаясь, попросил о помощи. Как оказалось, тари Ларина договорилась кое с кем из магов проверить Мэли, и результат вызвал у девочки истерику.

— У нее нет магических способностей? — сочувственно спросила я.

— В том-то и дело, что есть, — вздохнул Нерт, — но она мечтала стать боевым магом, а у нее Земля и немного Смерти. Вот и ревет третий день, никто успокоить не может…

— Конечно, я с ней поговорю! Подожди, только Кэла предупрежу.

Через час мы уже входили в двери особняка эр Неилов — Нерт, переживая за сестру, решил не откладывать визит. Нас встретила встревоженная тари Ларина:

— Лин, девочка моя, рада тебя видеть! Нерт, я не могу Мэли успокоить, а Рейна она вообще видеть не хочет…

— Я поговорю с ней, хорошо? — послала я ей успокаивающую улыбку.

— Да, конечно, иди.

Когда я зашла к ней в комнату, Мэли сидела на подоконнике и была похожа на нахохлившегося воробья. Шмыгнув распухшим от слез носом, она подняла на меня глаза, спрыгнула на пол и бросилась ко мне:

— Лин! А я соскучилась…

— Я тоже. А ну-ка, расскажи мне, дорогая моя, чему ты так расстроилась? Радоваться надо — ты можешь магом стать! Жить долго, оставаясь молодой и красивой, помогать людям, совсем как твой брат и все мы!

— И вовсе не так, — всхлипнула она, — вы боевые маги, а я…

— А ты можешь стать артефактором и делать амулеты, которые помогают таким как мы в бою. Впрочем, тебе ведь наверняка об этом тари Ларина говорила, так почему ты ее не слушаешь?

— Яяя… Лин, только ты никому-никому, поклянись!

— Дать магическую клятву? — спросила я, обнимая девочку.

— Не, я тебе и так верю, — всхлипнула она и начала рассказывать.

Все оказалось просто, трогательно и немного смешно: Мэли влюбилась, избрав объектом своей симпатии Рейна. Разумеется, никому об этом не сказала, но начала буквально шпионить за ним в те дни, когда он приезжал домой. И однажды подслушала разговор между Рейном и его матерью, в котором речь шла о том, собирается ли тот заводить семью. В ответ на этот вопрос матери тот сказал, что с удовольствием женится, если найдет подходящую девушку.

— А когда тари Ларина спросила, какую девушку он считает подходящей, он ответил: «похожую на Лин, и чтобы она меня любила». Вот, а ты боевик, а я…

— Глупышка, он же не о том говорил. Знаешь, боевики вообще-то куда чаще женятся не на таких, как они сами. Мы для них — боевые подруги, понимаешь? И вообще, Рейн говорил, что ты на меня похожа, такая же язва!

— Правда?!

— Правда. Так что, если ты действительно неравнодушна к Рейну…

— Действительно! — прервала она меня.

— Тогда делаем так: ты перестаешь реветь и начинаешь думать. Посмотри на себя в зеркало и скажи, кого ты видишь?

Она взглянула и фыркнула:

— Чучело.

— А как ты думаешь, кому может понравится чучело? Я что-то таких не знаю! Хотя ты молодец, чувство юмора не утратила. Послушай меня, тебе несказанно повезло, что у тебя вообще есть магические способности! Ведь вряд ли маг женится на девушке, которая проживет в три раза меньше его, а значит, у тебя уже преимущество перед всеми, у кого способностей нет! Правда, только в одном случае: если ты возьмешься за ум, подготовишься к Академии, поступишь и закончишь ее. А это совсем нескоро — тебе сейчас одиннадцать…

Она прервала меня:

— Уже двенадцать, три седмицы как!

— Да? Ну хорошо, двенадцать. В Академию ты сможешь поступить лишь в восемнадцать, учатся в ней семь лет — то есть только в двадцать пять ты сможешь стать полноценным магом. Через тринадцать лет! И кто знает, что может случиться за эти годы. А вдруг ты разлюбишь Рейна?

— Не разлюблю, — она насупилась.

— И ты готова попробовать? При том что все это не дает никакой гарантии, что вы будете вместе, только маленький шанс. А насчет всего остального… Знаешь, что делать нельзя?

— Что?

— Не притворяйся и не лги, будь собой. Скрывать свои чувства можно, делать что-то нехорошее — нельзя. И еще: смирись с тем, что по меньшей мере года три-четыре он будет видеть в тебе только кого-то вроде младшей сестренки. Да, и поучись у тари Ларины быть красивой, это пригодится. Договорились?

— Да, — яростно кивнула она, — спасибо, Лин! А ты правда никому-никому не расскажешь?

— Знаешь, Мэли… Я-то не расскажу, но вот Кэл очень неплохо умеет выпытывать все, что хочет узнать. Так что полную гарантию я могу дать тебе только в одном случае — если принесу магическую клятву. Подумай…

Она задумалась, нахмурив брови, а потом спросила:

— А если ты ему не скажешь, он обидится?

— Надеюсь, что нет, — улыбнулась я.

— А ты ему все-все рассказываешь? И… если ты ему скажешь, он надо мной смеяться не будет? И никому меня не выдаст?

— Я действительно стараюсь, чтобы между нами не было тайн, и точно уверена, что он сохранит твой секрет. Вот только не понимаю, с чего ты решила, что он может посмеяться над тобой?

— У меня подруга была, ей четырнадцать было, она в парня на семь лет старше влюбилась, так над ней все потешались…

— Я тебе кое-что интересное сейчас расскажу, — подмигнула ей, — мама Кэла влюбилась в его папу когда ей было четырнадцать, а ему двадцать шесть. Так что кто-кто, а он над тобой смеяться не будет!

— Да?! — она явно была поражена и обрадована, — тогда если он будет выспрашивать, можешь рассказать. И я все сделаю, как ты мне сказала!

— Вот и отлично. А то расстроила тари Ларину и Нерта своим поведением…

— А если я попрошу у них прощения? Ведь так будет правильно, да? — она вдруг посерьезнела и словно повзрослела.

— Да, ты умница. Идем вместе?

Вместо ответа она взяла меня за руку. Мы спустились вниз и Мэли, увидев облегчение на лице тари Ларины, опустила голову и сказала:

— Простите меня, я вела себя глупо и неблагодарно. Вместо того, чтобы радоваться возможности стать магом, я…

— Все хорошо, дорогая моя девочка, — ласково сказала та, — иди сюда, я тебя обниму.

Мэли подбежала к ней и обняла, Нерт улыбнулся, глядя на них, и повернулся ко мне:

— Спасибо, Лин! И что ты такое ей сказала?

— У девушек свои секреты, которые не полагается знать никому, — подмигнув Мэли, ответила я, — а сейчас мне пора.

Кэл зашел ко мне в комнату через минуту после моего возвращения в общежитие. Первый вопрос, который он задал, был:

— Что случилось с Мэли? Тебе удалось ее успокоить?

— Удалось, но рассказать о причине ее расстройства не могу, дала слово, — развела руками я.

— Да? — зеленые глаза сверкнули азартом, — а я сейчас сам догадаюсь!

— Правда? Думаешь, получится? — подначила его я.

— Ну попытаться-то можно! — усмехнулся он и задумался, постукивая пальцами по подлокотнику кресла, в котором сидел. Я шаловливо улыбнулась и уселась к нему на колени, расстегивая его камзол и время от времени слегка касаясь лица и шеи мимолетными поцелуями.

— Лин, так нечестно, — наконец не выдержал Кэл, — у меня мысли принимают совсем другое направление…

— А никто не обещал, что будет честно, — промурлыкала я, запуская руки под его рубашку, — ты думай, думай…

— Все-таки Рейн прав, вредная ты, — выдохнул он, откидывая голову назад и подставляя шею моим поцелуям, — ох… сдаюсь…

— Нет, — остановилась я, поддразнивая, — я жду версий, не надо сдаваться.

— Ммм… не останавливайся… на вопросы ответишь?

— На некоторые, — ответила, стягивая с него рубашку и касаясь губами кожи.

— О… это личные мотивы, верно? Но не связанные с гибелью ее семьи?

— Да на оба вопроса, — и выгнулась, позволяя ему снять с меня рубашку, а затем прикусила бархатистую кожу на груди и тут же зализала ее.

— Она хочет быть похожей на тебя, верно ведь? — голос прерывистый, и я очень хорошо чувствую, как влияют на него мои действия.

— Верно, талантливый мой, — чуть отодвигаюсь, и мои руки и губы спускаются ниже.

— Лин, — почти стон.

Боги, как же мне нравится эта игра! И ему тоже — я вижу, чувствую это, продолжая свои все более откровенные ласки.

— Боги, что ты творишь…

— Я? Жду новых вопросов, — отвечаю между поцелуями.

— Из-за мужчины, да? Влюбилась она в кого-то из наших друзей, и думает, что будь она боевиком, у нее больше шансов?

— Да, ты прав, — мой шепот становится прерывистым, и я выгибаюсь ему навстречу, зову его, — прав во всем, счастье мое…

Он отстранился, подхватил меня на руки и опустил на кровать, стягивая еще оставшуюся на мне одежду, а затем накрыл губами затвердевший сосок. Ладонь скользнула ниже, накрывая лоно, заставляя меня вскрикнуть от острого, почти непереносимого желания, желания почувствовать его в себе, принадлежать ему. Я потянулась к нему, но он отстранился и покачал головой:

— Теперь моя очередь…

Его губы и руки продолжили свое мучительно-сладкое путешествие по моему телу, а я потерялась в ощущениях, чувствуя все остро, как будто в первый раз, позволяя ему управлять собой, безмолвно умоляя о большем. И когда наконец ощутила долгожданное вторжение, лишь подалась навстречу, обвивая ногами его бедра, сливаясь с ним воедино в древнем танце страсти и равно чувствуя свое и его наслаждение…

— Какая же ты сладкая, моя Лин, — шепот Кэла заставил сердце сжаться от нежности.

— Это ты потрясающий, любимый, — прошептала в ответ, — боги, я самая счастливая женщина на свете…

Он обнял меня и удовлетворенно вздохнул:

— Ммм, хорошо… — и добавил чуть позже, — кстати, а ты все-таки проиграла…

— Да? Мне нравится проигрывать тебе, — ответила я, улыбаясь, — впрочем, и выигрывать тоже нравится. Хотя ты не до конца выиграл, имя-то не прозвучало!

— Ну это несложно. Мэли ко всем относится ровно, а с ним язвит и дерзит. Рейн, верно?

— Это так очевидно? — удивленно подняла брови я.

— Не волнуйся, Рейн не догадается. Что уж греха таить, обычно такие вещи о себе мы понимаем самыми последними… и я тоже ему не скажу, обещаю.

— Спасибо, — шепнула я, блаженно жмурясь и отвечая на его поцелуй, а потом вдруг хихикнула от неожиданно пришедшей в голову мысли. Кэл приподнялся, заглядывая мне в лицо:

— Я сделал что-то смешное?

— Ой, нет! Прости, я вдруг вспомнила лица эльфов, которые нас пленили. Помнишь? Такие холодные, отстраненные, высокомерные… Интересно, а они любовью с такими же лицами занимаются? Как будто жертвуют собой ради Родины? Знаешь, в моем прежнем мире песня была со словами: «я на тебе, как на войне»…

Его глаза расширялись все больше с каждым моим словом, и в конце концов он, не выдержав, рассмеялся:

— Ох, Лин… С тобой точно никогда скучно не бывает! Я представил это зрелище… А знаешь, с учетом того, сколько в Эллориэсэле договорных браков — не удивлюсь! Но вообще, как ты понимаешь, с эльфами я не спал, — и он щелкнул меня по носу.

— А с эльфийками? — с любопытством спросила его я.

— Не скажу, хитрая и вредная девчонка, — со смехом ответил он и добавил еле слышным шепотом, целуя меня, — никто с тобой не сравнится…

Быстро пролетели оставшиеся дни каникул, и наступил новый учебный год. Никаких сюрпризов он нам не принес: все та же магия Стихий, боевка и обещанная комбинаторика, очень скоро ставшая для нас одним из любимых предметов. Магистр Улард оказался невероятно талантливым преподавателем, умеющим привить любовь к своему предмету даже самым нерадивым студентам — хотя, надо признать, на нашем шестом курсе таковых уже попросту не было. Возможность работы со звездой приводила магистра в нескрываемый восторг, впрочем, он и не пытался скрывать это.

На первой же лекции магистр попросил показать то заклинание, которым я «приголубила этого солдафона Мортена». На мое замечание, что делать это в аудитории слегка опасно, он лишь покивал и ответил, что каждое второе занятие будет проходить на полигоне и что ему нравится мое чувство ответственности. Когда же я действительно сплела то заклинание, он долго его рассматривал, а затем заявил, что инстинкты у меня хорошие, поскольку я сплела его так, чтобы усилить, а не ослабить стихии-антагонисты.

Занятия по комбинаторике показали, что я ошибалась, полагая, что идеальным для нашей группы будет ситуация, в которой часть держит щиты, а часть атакует. Думая так, я забыла о том, что для этого нужна я, как сердце звезды. Так что было два пути: мне держать одновременно несколько заклинаний, что было не столь эффективно и не всегда возможно — это напоминало попытку писать два разных текста левой и правой рукой, либо всем использовать сложные многостихийные заклинания, чему нас и взялся учить магистр Улард.

На прочих занятиях ничего не переменилось, отношение преподавателей оставалось все тем же: недовольство и тщательно скрываемая недоброжелательность Дианера, на которую мы дружно решили не обращать внимания, и симпатия со стороны остальных. Ну а магистр Мортен был полон идей, которые нам приходилось оплачивать синяками и ссадинами, так что все, что мы могли делать после его занятий — дивиться извращенной фантазии преподавателя.

Кстати, Лан-таки встретился и переговорил с таром Фаленом относительно возможной связи эльфов и Таэршатт. Как потом рассказал нам друг, тот ответил, что у него были подозрения на счет некоторых эльфов, которым словно удавалось бывать в разных местах в один день. Однако никаких доказательств Фалену так и не удалось собрать, что, по словам Лана, до сих пор вызывало у него раздражение…

Через седмицу после начала учебного года в Академии появился Раян. Как и обещал, провел с нами несколько дополнительных занятий, заставив меня вслух пожалеть о том, что нам приходится заниматься Воздухом с этим индюком Дианером, который как преподаватель Раяну и в подметки не годится. Раян, правда, посмотрел на меня укоризненно, но я знала, что на самом деле ему было приятно слышать это. Воспользовавшись случаем, как-то раз после занятия я затащила его в парк и расспросила об успехах в поиске проходов и о том, были ли какие-либо последствия нашего конфликта с эльфами.

— Мы, правда только по карте, вычислили наиболее опасные точки в Каэрии. А относительно второго вопроса… Эльфам направили дипломатическую ноту, на которую те дали ответ, что Владыка не отдавал приказа о пленении магов Академии.

Я хмыкнула:

— А что они еще могли сказать? И тем не менее, нас пленили и собирались убить несмотря на то, что мы сделали!

— Хочешь узнать официальный ответ?

— Догадываюсь, — зло ответила я, — наверняка пояснили, что нас бы со всем возможным почетом препроводили в столицу, чтобы расспросить, а затем отпустить…

— Ты хорошая ученица, — улыбнулся он, — именно так и заявили, — еще в качестве доказательства доброй воли и благодарности прислали в дар некоторые редчайшие травы, которые обычно никому даже не продают.

— Политика, — зло сощурилась я.

— Политика, Лин. Ты и сама все понимаешь…

— Слушай, есть еще вопрос… мы не рассказали другим студентам факультета об эльфах, просто побоялись разжигать вражду… Но теперь я думаю о том, мудрым ли было наше решение…

— Не волнуйся, Лин, — улыбнулся Раян, — ректор и принц в курсе, а значит, об этом будут знать все маги, которые могут столкнуться с эльфами.

— Раян, скажи, а когда эльфы напали на нас… Мы ведь были на территории Каэрии? И что, нарушение ими границы не повлечет за собой никаких последствий?

— Ну я уже говорил — границы в тех местах довольно условны, но это действительно произошло на нашей территории. Как было сказано нашему послу, «виновные понесут самое суровое наказание».

Я хмыкнула, вспомнив похожие случаи из прежнего мира. Ясненько, Валлэриона ожидает демонстративное отстранение и опала на время, а затем тихий и незаметный перевод на вышестоящую должность…

— Зато в Эллориэсэле началось брожение, — заставил меня отвлечься от невеселых мыслей Раян, — публичное отречение Мара и информация о том, что действительно случилось в том лесу, а также о Кэле заставили многих эльфов задаваться вопросом о том, не слишком ли много им лгут. Хотя, если честно, я рассчитывал на больший результат…

— Ты ждал взрыва? — я покачала головой, — а я не особо. Лишь Боги знают скольким поколениям эльфов внушали мысль об их исключительности и непогрешимости Владык. Для выработки критического мышления нужно время… Тем более, не удивлюсь, если основные недовольные — совсем молоденькие эльфы, этакие книжные дети-идеалисты. А потом эти идеалисты вырастают и понимают, что плыть по течению легче и приятней…

— Ты слишком сурова…

— Нет, я реалистка. Раян, нам невероятно, просто сказочно повезло с тем, что в отряде был Маэррон! Если бы не он… Боюсь, оправдались бы наши самые мрачные прогнозы!

— Мы могли бы сбежать, — словно пытаясь убедить себя в этом, ответил Раян.

— Сбежать?! Из центра страны, где наша внешность прямо-таки кричит: это добыча, хватайте ее? Не верю… Похоже, Боги почему-то решили нам помочь. Интересно, и чем нам придется отработать эту благосклонность?

Раян поперхнулся:

— Благосклонность?! Да с тех пор, как ты, — он огляделся по сторонам и понизил голос, несмотря на амулет защиты от прослушки, — покинула замок Шатэрран, уже несколько раз стояла на краю! И что-то я вмешательства Богов в твою судьбу не припомню! Давай-ка посчитаем: «прах» от принцессы на балу — помог Гаррод, который сам же тебя и подставил, и что привело к твоему похищению этим безумцем Оровеном… От которого ты, кстати, спаслась сама! История с Даэрским полуостровом, где ты дважды чуть не погибла…

— В первый раз мне явно помогли, — покачала головой я, — Ларкар говорил, что его словно что-то потянуло лететь к той скале, с которой я упала.

— Да? Ну допустим, тут Боги были на твоей стороне. А дальше? С проблемами звезды и ритуалами вы справились без божественной помощи…

— Не знаю, пару раз у меня было чувство присутствия некоей доброжелательной силы, хотя это могло мне и показаться.

— Ладно. С Каэхнором разобрался Кэл, ваша с ним связь не является чем-то уникальным для истинных пар, а Маэррон… Ну не верю я, что он единственный порядочный эльф! Так что уж не знаю, помогают ли тебе Боги или наоборот, доводят до грани… чтобы потом положить камешек на весы равновесия…

— Возможно, ты прав. Я бы предпочла решать все сама, но с учетом моих талантов вляпываться в центр проблем это сложно. Ладно, пусть Боги остаются непостижимыми, а эльфы варятся в своем котле… Расскажи, что с тобой произошло после нашего расставания?

Улыбнувшись, Раян принялся рассказывать и расспрашивать меня обо всем, что случилось за этот месяц с нами. На следующий день он уехал, собираясь посетить некоторые точки, где согласно расчетам могут быть проходы, а мы снова погрузились в учебу. Быстрое и обыденное течение дней резко нарушилось через два дня после Осеннего бала. Началось все с того, что магистр Гаррод, по-прежнему занимавшийся с нами вечерами, после своего занятия остановил меня и сказал:

— Нари Алиэн, вас желает видеть ректор. Он просит вас подойти в его кабинет прямо сейчас.

Друзья взволнованно переглянулись, а декан предупреждающе поднял ладонь:

— Я не больше вашего знаю, чем вызвана такая просьба. Нари Алиэн, негоже заставлять ректора ждать!

— Да, магистр, — склонила голову я. Выйдя из учебного корпуса, попросила друзей не ждать меня, чмокнула Кэла в щеку и заспешила по направлению к администрации. Пока шла, пыталась строить предположения относительно того, зачем меня вызвали, безуспешно: никаких новостей не было, мы успешно учились, да и каверз особых боевики другим факультетам в последнее время не подстраивали. Так, по мелочи: установили тучку над общежитием бытовиков, нарисовали магией из облаков надпись: «алхимики — зануды» над крышей учебного корпуса… Словом, ничего особенного, нормальная студенческая жизнь. Кстати, наша звезда по общему решению факультета во всем этом участия не принимала — уж слишком эффективно обычно мы действовали…

За мыслями и не заметила, как подошла к приемной ректора. Собравшись с духом, вошла и поклонилась секретарю:

— Хорошего вечера, тар. Я Алиэн эс Лирэн, тар ректор вызывал меня.

— Минутку, нари, — дежурно улыбнувшись мне, тот поднялся и зашел в кабинет ректора. Вернувшись, открыл передо мной дверь со словами:

— Прошу, тар ректор ждет вас.

Войдя, поклонилась и пожелала ректору хорошего вечера. Реакция его была неожиданной, вместо обычного короткого кивка он поднялся и широко улыбнулся:

— Рад видеть вас, нари Алиэн. Прошу!

Он приоткрыл передо мной неприметную дверь, жестом пригласив пройти вперед. Зайдя, мы оказались в небольшой уютной комнате: стол с напитками и выпечкой, несколько кресел, шкаф с книгами. Комната отдыха? Что-то мне все это не нравится…

— Присаживайтесь, нари. Вина? Отвара?

— Благодарю, тар ректор, но…

— Значит, отвара, — он наполнил чашку и протянул ее мне, себе плеснул в бокал вина и сел напротив. Пригубив, кивнул мне на чашку:

— Пейте, нари. Итак, у меня есть к вам пара вопросов и одна просьба.

Видимо, я не смогла сдержать удивления, потому что ректор приподнял бровь и спросил:

— Что вас так поразило, нари Алиэн?

— Ваши слова о просьбе. Зачем просить, если можно приказать?

— Потому что это выходит за рамки ваших обязанностей как студентки Академии. Но прежде… Магистр Раян рассказал мне о том, какую реакцию оказал на вас открывающийся проход. Как вы полагаете, сможете ли вы обнаружить проход, когда он неактивен?

— Не знаю, тар ректор, — задумчиво покачала головой я, — когда проход закрылся, я перестала чувствовать боль. Для того, чтобы проверить, нужно найти хотя бы еще одно такое место…

— И вот здесь мы подходим к моей просьбе. Я прошу вас посетить вычисленные магистром Раяном и мной точки проходов и проверить, возникнут ли у вас такие ощущения. И сделать это как можно быстрее!

Я поперхнулась, отставила чашку и посмотрела на него потрясенно:

— Но это невозможно! Каэрия большая страна, чтобы объехать все места, где могут быть проходы, потребуется не один месяц! А как же моя учеба? И мои друзья?

— Объехать — да, но облететь… — по губам ректора скользнула усмешка, — наши союзники из Шарэррах согласились помочь нам в этом. Так что по предварительным расчетам это займет немногим более седмицы. Учеба не пострадает, тем более, что примерно через две седмицы занятия прервутся на десять дней.

Сказав последнюю фразу, он чуть насмешливо посмотрел на меня. Прервутся занятия? Как, почему? Видимо, вопросы были написаны на моем лице огромными буквами, потому что ректор пояснил:

— Коронационные торжества. Его Величество принял решение отречься в пользу сына, завтра об этом будет объявлено во всеуслышание. Впрочем, принц и без того фактически правил страной последние два года: история с принцессой Амарией подкосила короля, он так и не смог от нее оправиться. Ну а почему торжества приведут к отмене занятий, пояснять не надо?

— Разумеется, — склонила голову я, — многие аристократы учатся в Академии.

— Именно. И, кроме того… Ваше отбытие по поручению Академии послужит уважительной причиной отсутствия на балу в честь коронации. Я полагаю, вы не стремитесь на нем побывать? Потому что полагаю, что будущий король не сможет не пригласить вас, ведь ваша помощь в некоторых вопросах оказалась неоценима, — ироничный взгляд в мою сторону.

— Вы правы, тар ректор, на бал я не стремлюсь. Я выполню ваше поручение. Могу я узнать, когда отправление, и может ли кто-то из друзей лететь со мной?

— О сроках отправления я сообщу вам заблаговременно, но лететь вам придется вдвоем с магистром Раяном: Шарэррах выделили только двух драконов, точнее, они вызвались добровольцами. Благодарю вас за то, что сочли для себя возможным оказать эту услугу стране и Академии.

Голос ректора явственно свидетельствовал об окончании аудиенции, так что я поднялась, поклонилась и вышла из комнаты. Забавно: вроде бы ректор меня и использовал, но сделал это так, что никакого внутреннего протеста у меня это не вызвало. Да и что греха таить: коль я смогу подтвердить наличие проходов в найденных Раяном местах, это даст нам в руки еще один козырь, когда речь зайдет о походе в Туманные горы…

Вернувшись, я застала в коридоре рядом с моей комнатой Кэла, которого наши друзья отрядили дежурить с тем, чтобы сразу же после моего появления собраться вместе и обсудить новости. Через две минуты я уже рассказывала им о том, что предложил мне ректор. После моего рассказа какое-то время все молчали, затем Кэл произнес со вздохом:

— Мне не нравится идея расставаться с тобой, но ты права, это надо сделать. Для нас, наших друзей, для всех.

— Да и бал тебе лучше пропустить, ректор прав, — кивнул Лан, — давать новый повод для сплетен не самый лучший выбор.

Раян появился в Академии через седмицу. В тот же день мы с ним устроились в одном из кабинетов административного корпуса, чтобы выработать оптимальный маршрут нашего путешествия. На мой вопрос, кто из Шарэррах вызвался помочь нам, он лишь улыбнулся, ответив, что догадаться несложно. Действительно, несложно — ими оказались Эрв и Лар, которые прилетели в Тар-Каэр за три дня до начала коронационных торжеств.

На следующее же утро с разрешения ректора мы отправились в дорогу. Нам предстоял далекий путь: новые точки проходов располагались почти по всей территории Каэрии…

После первой же контрольной точки оказалось, что наше путешествие было не напрасным: во-первых, я действительно чувствовала проходы, пусть и не так остро, как тот близ границы с Эллориэсэлем, а во-вторых, некоторые из них на деле оказались смещены относительно тех, что были на карте Раяна. Ненамного: час-два пешего хода, но за этот час твари вполне бы могли уничтожить немало жителей и разбежаться по округе.

Схема выявления места прохода сложилась случайно, но оказалась на диво эффективной. Если в отмеченной на карте точке не было никаких ощущений, один из драконов со мной в когтях начинал кружить над этим местом по все расширяющейся спирали до тех пор, пока я не начинала чувствовать дискомфорт. Ну а после этого мы уже пешком искали место, где ощущения были наиболее сильными. Найдя, Раян ставил там магическую метку, что-то вроде маяка, к которому в течение пары часов перемещались заранее расквартированные в предполагаемых местах проходов отряды стражи с приданными им боевыми магами. По существующему правилу в этих местах необходимо было построить что-то вроде форта, где оставался постоянный гарнизон. Не самое веселое времяпровождение для тех, кто входил в его состав, особенно для воинов: если дежурство магов длилось два месяца, то воинов — минимум полгода. Дождавшись отряда, Раян проводил краткий инструктаж, и мы улетали, иной раз даже не разделив с прибывшими трапезу. В результате мне довелось познакомиться с несколькими десятками боевых магов, которые с восторженным интересом восприняли тот факт, что на шестом курсе учатся аж две девушки, и снова встретиться с Дарсом и другими своими друзьями…

За восемь дней, проведенных в дороге, нам удалось проверить все десять точек, отмеченных на карте Раяна. Вообще-то их было четырнадцать, но в оставшихся четырех уже происходили прорывы, собственно, именно они и послужили отправными вехами к вычислению остальных. Дважды место проходов оказывалось посреди деревень, так что местному руководству предстояло организовывать переселение людей. Надо признаться, меня искренне удивило отношение простого народа к властям: сказали — надо переселяться, потому что есть риск нападения тварей, и ни один не подал голоса против. Интересно, это их так боятся… или так доверяют?

После того, как на карте оказалась последняя точка, я подошла к Раяну с давно мучавшим меня вопросом:

— Раян, а на территории Шарэррах проходы есть?

— Помимо того, где уже был прорыв, я вычислил две точки, а что? Хочешь проверить? А выдержишь? Ты выглядишь усталой…

— Да, хочу. Если бы не Эрв и Лар, у нас не было бы ни шанса провернуть все это, и найти опасные места на их территории — меньшая из всех возможных благодарностей. А усталость, — пожала плечами, — это не смертельно, пройдет!

Признательность, с которой посмотрели на нас Эрв и Лар после предложения поискать проходы на их территориях, смутила обоих. Еще три дня мы провели на землях Шарэррах, так что в результате в Академию я вернулась лишь через две седмицы после отлета, в последний вечер коронационных торжеств. Раян остался у драконов, а меня Лар отнес назад, распрощавшись со мной у самых ворот Тар-Каэра и пообещав прилететь на каникулах.

Праздничное настроение буквально витало в воздухе: Тар-Каэр был расцвечен флагами и освещался тысячами разноцветных магических светильников, уже издали сверкая словно новогодняя елка. Улицы Среднего города, по которым я неспешно шла, были заполнены нарядно одетыми людьми, любующимися представлениями бродячих артистов, что во множестве съехались в столицу, угощающимися выставленным короной вином и шумно возглашающими здравицы королю Тирриану. В этот вечер я не увидела ни одного унылого или скучающего лица, вокруг были слышны только шутки и смех.

После праздничного веселья города двор Академии показался мне пустым и тихим. Пройдя вдоль унылого предзимнего парка, подошла к общежитию и принялась медленно подниматься по лестнице. Сделала пару шагов по коридору и тут же попала в объятия любимого.

— Лин, — его голос заставил меня затаить дыхание, — я почувствовал твое прибытие… как же я соскучился, душа моя. Никуда тебя больше не отпущу, я только и мог думать о том, что там может случиться прорыв…

— Родной мой, я тоже скучала, — прильнула к нему, обвивая руками шею и потянувшись к губам…

А на следующий день снова начались учебные будни. После занятий Рейн, отозвав меня в сторонку, тихо сказал, что теперь уже король Тирриан был весьма недоволен тем, что я пропустила бал и не преминул выразить свое неудовольствие его отцу и ректору. Впрочем, узнав о причине моего отсутствия, только покачал головой, а днем позже передал для меня послание.

Открыв очередной конверт без опознавательных знаков, я с интересом развернула лист. Любопытно, и что мне пишет Его Величество?

«Алиэн,

невзирая на то, что я обещал держать Вас вдали от интриг двора, я всё же питал надежду увидеть Вас на балу в честь коронации и еще раз лично поблагодарить за все, что Вы сделали для моей страны. Однако мне сообщили о той несомненно важной миссии, с которой Вы отбыли из столицы. Поэтому я решил написать Вам, чтобы еще раз выразить свою симпатию и заверить, что Вы по-прежнему можете всецело рассчитывать на мою благосклонность. Если Вам понадобится любая помощь, я буду рад оказать её в том случае, если это не повредит интересам Каэрии.

Тирриан.»

Я отложила письмо в сторону и задумчиво улыбнулась. Все-таки нравится мне Тирриан, что греха таить! Интересно, какая у Каэрии будет королева? Раян сказал, что принцесса Леара должна прибыть в Тар-Каэр этим летом. Надеюсь, она будет достойна своего будущего мужа и станет ему не только супругой, но и другом…

Оставшийся перед каникулами месяц учебы дался нам тяжело: преподаватели, словно желая отыграться за пропущенные занятия, давали все больше и больше материала. Прекратились шутки и розыгрыши, все студенты ходили озабоченные и усталые. И без того всегда немалая перед зимними каникулами нагрузка в этом году стала просто гигантской, так что их наступление все без исключения восприняли как долгожданный праздник.

Утром в первый день каникул Кэл пригласил меня прогуляться по Тар-Каэру, на что я с радостью согласилась: мне всегда нравился этот город, а в предверие праздника Перелома Зимы — особенно. Впрочем, нашим планом не суждено было осуществиться, поскольку по дороге к воротам нас поймала раскрасневшаяся и сияющая Сигни:

— Лин, Кэл, светлого дня, как хорошо, что я вас перехватить успела! Идем со мной в «Пьяный петух», хорошо? Прилетел Эрв, Лар и еще кое-кто, вам это будет интересно!

— Сигни, мы погулять хотели, это срочно? — спросила я, — а с Эрвом и Ларом можно и вечером встретиться.

— Поверь, вам лучше пойти со мной, — хитро улыбаясь, подмигнула подруга.

Мы переглянулись, Кэл пожал плечами:

— Хорошо, идем!

Настойчивость Сигни стала понятной очень скоро: за столом не было ни Эрва, ни Лара, зато навстречу нам поднялись те, кого мы совершенно не ожидали здесь увидеть. Кэл буквально засветился и стремительно шагнул к ним:

— Мама, папа! Как же я рад видеть вас! Так здорово, что вы приехали!

— Нас Эрв и Лар принесли, — ответила Талли, обнимая сына, а затем протянула руки ко мне, — Лин, девочка моя!

— Я так рада видеть вас обоих! — воскликнула я, обнимая сначала ее, а затем Ларта, — когда вы прибыли?

— Вчера вечером, остановились на постоялом дворе нара Турида, — ответил Ларт.

Сигни улыбнулась нам и сказала:

— Все, я пошла, мы с Эрвом на прогулку, — подмигнула мне, — а всем вместе предлагаю встретиться вечером здесь же! Устроим праздник?

— Договорились, — улыбнулся ей Кэл, — заодно и ребят пригласим, вы же не против? — повернулся он к родителям.

— Наоборот, мы будем очень рады встретиться со всеми, — с жаром заверила его Талли, — а пока расскажите, как ваши дела? Как учеба?

— С учебой все отлично, — улыбаясь, ответил Кэл, — да и вообще все замечательно.

— Кэл прав, — кивнула я, — а как вы? И как Мар?

— Представляешь, Лин, у него оказался прямо-таки талант к артефакторике, — ответил Ларт, — он и сам того не ожидал! Так что я очень рад, что мы работаем вместе. Кстати, с его помощью надеюсь-таки хоть к лету довести до ума артефакт дальней связи, да и с амулетом защиты от магии Туманных гор мы неплохо продвинулись.

— Я так рада, — облегченно вздохнула, — мне всё казалось, что мы виноваты в том, что он лишился своей прежней жизни…

Талли и Ларт переглянулись и засмеялись, заставив меня удивленно поднять брови:

— Что…

— Прости, Лин, — сквозь смех сказал Ларт, — просто Мар как в воду глядел, он боялся, что ты будешь за него переживать. Так что велел передать, что он вполне доволен своей жизнью!

— Ясно, — прищурилась я, — рада за него. Кстати… а вы пойдете на Зимний бал? Ведь как родители Кэла вы имеете на это полное право.

— Бал?! — Талли вся засветилась, — обожаю балы! Хотя… — словно что-то вспомнив, она резко погрустнела.

Мужчины переглянулись в недоумении, а я хмыкнула: ну это же так очевидно!

— Платье?

— Да, у меня с собой нет ничего подходящего для бала в Академии. И туфель нет, и украшений, — вздохнула Талли.

— Так, значит сейчас мы идем к Фралии, — безапелляционно заявила я.

— Мы вас проводим и подождем где-нибудь поблизости, — кивнул Кэл.

Пока мы шли, Талли, с интересом смотревшая по сторонам, взяла меня под руку и доверительно сказала:

— Знаешь, я никогда не жалела, что мой жизненный путь именно таков, но этого мне подчас не хватает! Прогулок по улицам города, посещения лавок и кондитерских, визитов к портнихе, балов… А Фралия — она портниха?

— Да, и очень талантливая. Создает настоящие шедевры!

— И если бы не Лин, никто бы об этом не узнал, — вмешался Кэл, — она стала известной и модной после первого Зимнего бала, на котором Лин всех поразила своим чудесным платьем.

— Как замечательно! — Талли радовалась, как девчонка, — вот только успеет ли она сшить платье за такое короткое время? Когда бал?

— Через пять дней. Надеюсь, успеет…

Знакомство с Талли вызвало у Фралии восторг: «шить платье настоящей эльфийке — это такая честь!» Обсуждение фасонов, ткани и снятие мерок заняло почти два часа. На вопрос Талли, можно ли надеяться на то, что платье будет готово к балу, Фралия с жаром заверила, что она точно его сошьет, даже если придется работать ночами.

Мы уже собирались уходить, когда в комнату вбежала Салия, тут же бросившаяся обнимать меня. Увидев Талли, она застеснялась и попыталась спрятаться за кресло.

— Милая, это Талли, она мама Кэла, моего жениха, помнишь его? — спросила я, опускаясь так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Да, помню… — кивнула та и шепнула мне на ухо, — она такая красивая, прямо как в моей книжке со сказками.

— Да, и очень добрая, — ответила я ей.

Салия важно кивнула и подошла к Талли, протягивая ей ладошку:

— Здравствуй, Талли, я Салия!

— Я очень рада познакомиться с тобой, Салия, — улыбнулась ей Талли, взяла руку Салии в свою и вдруг вздрогнула и перевела взгляд на Фралию.

— Фралия, а вы знаете, что ваша дочка — будущий маг?

Та охнула и удивленно уставилась на Талли:

— А разве можно это так рано определить? Ей ведь всего восемь!

— Обычно нет, но я маг Жизни, и в Салии я чувствую то же самое. Это пока лишь тень, отблеск, я бы и не заметила, не дотронувшись до нее. Так что она будущая целительница, и возможно, довольно сильная — раз я смогла ее почувствовать так рано.

— Ой, — Фралия прижала ладони к щекам, — значит, она сможет в Академию поступить, когда вырастет? Надо будет ее учить хорошенько… Спасибо вам, тари, за такую новость!

Когда мы вышли на улицу, я спросила Талли:

— Талли, я чувствую, что вы чего-то недоговариваете. Что-то не так с Салией?

— Есть кое-что… — протянула она, и тут к нам подошли Кэл и Ларт, ожидавшие в трактире напротив. Ларт вгляделся в лицо жены:

— Талли, что-то случилось? Пойдем-ка, милая, Кэл сказал, что тут недалеко хорошая кондитерская, выпьешь отвара, съешь пирожное и все расскажешь, хорошо?

Талли кивнула, с нежностью глядя на мужа.

Когда мы съели по пирожному, Талли отставила чашку, вздохнула и сказала:

— Лин, когда я говорила, что малышка Салия будущий маг Жизни, я сказала правду, но не всю. Дело в том, что она еще и видящая…

— Видящая?! Пророчица?! — Кэл был поражен.

— Да, совершенно точно, — кивнула Талли, — бедная девочка…

— Получается, то, что она говорила Лану, может быть не просто словами малышки, очарованной взрослым мужчиной, а пророчеством, — я произнесла эти слова машинально.

Талли встрепенулась:

— О чем это ты?

Я рассказала ей историю знакомства Лана и Салии, и слова девочки относительно того, что они поженятся, получив в ответ облегченный вздох:

— Дай-то Боги, чтобы это было пророчество! — и пояснила, глядя на наши удивленные лица, — если это так, то её замкнет, как меня, на родных и близких, а это точно лучше, чем стать полноценным пророком и служить инструментом для власть имущих. Мне бы на Лана повнимательней посмотреть, сказала бы точно…

— Если все получится, сегодня вечером и посмотришь, — кивнул Кэл, — ну что, дальше по лавкам?

К тому времени, как мы подошли к «Пьяному петуху», я точно уяснила две вещи: первая — моя будущая свекровь очаровательная женщина, но ходить с ней за покупками я не буду, а вторая — Ларта и Кэла впору причислить к лику святых! Честно говоря, я бы все это купила раза в три быстрее… dd> Посиделки в «Пьяном петухе» прошли, что называется, на ура. За час до полуночи мы распрощались с друзьями, решив проводить родителей Кэла до постоялого двора. Мы вчетвером неспешно шли по уснувшим улицам Тар-Каэра. Снег, что пошел вечером, укутал город в белое покрывало, скрыв серые мостовые и голые ветви деревьев. Под светом магических светильников он играл разными красками, так что порой казалось, что ты ступаешь по радужному ковру, а украшенные к празднику дома походили на елочные игрушки. Было восхитительно так идти, вдыхая свежий морозный воздух и слушая тихий скрип снега под ногами. Молчание прервала Талли:

— Как же чудесно… Я снова почувствовала себя маленькой девочкой!

— Прости, милая, что из-за меня ты так рано лишилась всего этого, — тихо ответил Ларт.

Талли помотала головой и на секунду прижалась щекой к плечу мужа:

— Глупый, я ни о чём не жалею, просто иногда хочется чего-то за рамками обыденной жизни! Замучила я вас сегодня, да?

Мы усмехнулись, а Талли вдруг посерьезнела:

— Кстати, насчет Салии и Лана — это действительно было пророчество. Вот только ему об этом не говорите, ладно? И вообще никому! А за малышкой присмотрите и внимательно слушайте ее слова — иногда именно начинающие пророки видят яснее, хоть и не понимают, что происходит, считая видения странными снами…

Наше появление в компании Талли и Ларта на Зимнем балу произвело настоящий фурор. Изящная черноволосая красавица Талли в алом платье — как она сказала мне у Фралии, этот цвет очень нравится Ларту, я в снежно-белом с серебром… Огонь и лед, как восхищенно сказали наши красавцы-кавалеры, оба в одинаковых строгих черных камзолах. Шею Талли украшало дивной красоты колье с рубинами, а элегантную прическу — невероятно красивая бабочка: как можно догадаться, за украшениями мы пошли к нару Тиарею. Того настолько тронуло совершенно детское восхищение эльфийки его талантом (она, как и я когда-то, буквально прикипела к бабочкам), что ювелир попросту подарил ей одну.

К концу бала у нас обеих отваливались ноги — друзья и соученики не позволили нам пропустить ни одного танца, разыгрывая шуточные сценки на тему «выбери меня», а Ларт был явно недоволен тем, какими взглядами мужчины провожали его красавицу-жену. Зато сама Талли просто сияла от счастья: как она шепнула мне на ухо, это был ее первый бал с того момента, как она стала каллэ’риэ, а нескрываемое восхищение присутствующих и ревнивое нежелание мужа подпускать к ней кавалеров придавало всему пряную остроту…

На следующий день мы провожали родителей Кэла и наших друзей-драконов. Нам предстояло расстаться до Летнего бала, на который они обещали прилететь, ведь через три дня после него планировалось долгожданное событие, на которое мы все были приглашены: свадьба Раяна и Тины…

Как и в прошлом году, каникулы завершились веселыми факультетскими посиделками. Кстати выяснилось, что один из наших новых коллег, Орсан, необыкновенно талантливый художник, его шаржи на преподавателей и студентов были необидными и на редкость смешными. Я потерла руки: похоже, идея на проводы нынешних семикурсников у меня созрела, надо только поработать над деталями!

И снова кадрами кинохроники замелькали учебные будни. Все сложнее становились заклинания, все интереснее их комбинации. Защитно-атакующие заклинания, пассивные защиты, до определенного предела подпитываемые энергией атаки, концентраторы, вытягивающие энергию из окружающего пространства… Все это накладывалось на неуклонно повышающийся уровень заклинаний, так что уже через пару месяцев мы поняли, насколько нам не хватает практики по оптимизации оттока энергии…

Почти каждую седмицу я бывала в гостях у родителей Рейна. После нашего разговора Мэли резко переменилась: усердно училась, попутно перенимая у тари Ларины изящные манеры, умение носить красивые платья и держаться с достоинством. Хотя она по-прежнему предпочитала мужскую одежду платьям, верховую езду этикету, а в общении оставалась такой же шебутной и язвительной девчонкой, особенно с Рейном, который просто обожал ее поддразнивать.

Именно в гостях у эр Неилов я была, когда узнала новость о «своей смерти». Тари Ларина рассказывала Мэли и мне о подготовке к королевской свадьбе, в которой она принимала самое деятельное участие. Рейн и Кэл беседовали о последних новостях по поводу проходов: буквально седмицу назад в одной из обнаруженных нами точек произошел прорыв, но благодаря тому, что воины и маги были в полной готовности, а также заблаговременно доставленным артефактах серьезных потерь удалось избежать. Хотя меня немного коробило понятие «серьезные потери», точнее его трактовка: гибель хотя бы одного мага приравнивалась к гибели двух десятков солдат…

Итак, мы мирно беседовали, когда в комнату стремительно зашел тар Виран. Поцеловав жену, он попросил нас троих зайти к нему в кабинет. Переглянувшись, мы распрощались с гостеприимной хозяйкой и ее воспитанницей и последовали за канцлером.

Когда мы расселись, он задумчиво посмотрел на нас, вздохнул и сказал:

— Решил вам сообщить, всё равно скоро слухи пойдут, так лучше узнать из первых рук… У Таэршатт произошел переворот, похоже, забиравшие все больше власти в клане золотые совсем распоясались. Так что переданная нами через целую цепочку агентов информация о том, что супругой главы клана стала подделка, нужная лишь для одной цели — родить наследника, опекуном которого стал бы его дед, стала для заговорщиков последней каплей. Риард мертв, фальшивая Ринавейл эр Шатэрран, которая ждала ребенка — тоже.

Меня передернуло. Поломать планы папеньки — это одно, но смерть беременной женщины… Кэл дотронулся до моей руки и бережно погладил ее. Канцлер посмотрел на меня и вздохнул:

— Да, это мерзко и жестоко, но… Оставить ее в живых означало дать Шатэрран законную причину вмешаться в происходящее у Таэршатт…

— А так этой причины нет? — потрясенно спросил Кэл, — неужели убийство его «дочери» недостаточный мотив?

Канцлер покачал головой:

— Не знаю, как заговорщикам это удалось… Словом, то ли магия Духа, то ли деньги, то ли что еще — убийцей правящей семьи был один из Шатэрран. Так что золотых изгнали с территории Таэршатт, а во главе клана встал один из советников, Триэрр. Кстати, насколько нам известно, из всех руководителей клана он наименее привержен идеям расового превосходства.

— А Шатэрран? Что происходит у них? — не могла не поинтересоваться я.

— Мы знаем совсем мало. Сиятельный тар Шартэн был в ярости, и ее последствия заставляют серьезно задуматься о том, по-прежнему ли он в здравом рассудке. Людей, служащих в замке клана, перестали выпускать за его ворота примерно месяца два назад. Любого представителя иных рас или кланов, застигнутого на территории клана примерно в дне пути от замка, ждет смерть. Словом, Шатэрран усугубили свою изоляцию до невероятных пределов, хотя их самих порой замечают в самых неожиданных местах… Люди с приграничных территорий бегут в Каэрию целыми деревнями…

— Отец, а ты уверен, что это не приведет к войне между кланами? — остро посмотрел на него Рейн, — ведь страшно подумать, что в этом случае может случиться…

— Все указывает на то, что Шатэрран не решатся на атаку: в последнее время они ухитрились настроить против себя всех! Пожалуй, против них даже ненавидящие друг друга веками Таэршатт и Шарэррах выступят единым фронтом… Словом, войны мы не ждем, а вот различных конфликтов… Почему я и рассказал все это вам: будьте осторожны, особенно если вдруг окажетесь в приграничных областях! Шатэрран вполне могут возжелать заполучить себе столь сильных магов, а отличить драконов от людей не так-то просто…

Мы переглянулись и кивнули, а тар Виран улыбнулся и развел руками:

— Собственно, именно это я и хотел рассказать вам.

— Спасибо, отец, а сейчас нам пора, — сказал Рейн, поднимаясь.

Возвращались в Академию мы в полном молчании. Рейн попробовал разговорить меня, но быстро понял всю бесполезность своих попыток, я же забилась в угол кареты, вновь и вновь прокручивая в голове все сказанное канцлером..

Подойдя к комнате, попыталась прошмыгнуть в дверь мимо Кэла, но он только покачал головой и удержал мою руку:

— Лин, тебе сейчас нельзя быть одной. Я очень хорошо чувствую, какое смятение ты сейчас испытываешь. Поговори со мной, родная, тебе станет легче…

Я подняла на него полные непролитых слез глаза и кивнула. Мы зашли в комнату и сели на кровать, Кэл крепко, почти до боли обнял меня и тихо попросил:

— Расскажи, что у тебя на душе, милая моя.

— Знаешь, я чувствую свою вину… перед этой незнакомой мне драконицей, перед ее нерожденным ребенком… мне страшно и стыдно, — не выдержав, я расплакалась.

— Солнышко мое, в чем ты себя винишь? В том, что на ее месте не была ты? — с мягкой укоризной спросил он.

— Нет, — помотала головой, — если бы не знали, что она фальшивка…

— То ее убили бы сразу после родов, а ребенка использовали бы как куклу. Не бери на себя вину за действия твоих родичей! И потом, подумай, что было бы без этого заговора, сколько бы было жертв?

— О чем ты? — подняла на него мокрые глаза.

— Ты же умная девочка… Не будь этого заговора, фактически произошло бы объединение Шатэрран и Таэршатт под властью твоего отца. Далее, если Таэршатт действительно вели переговоры с эльфами… Догадываешься, кто стал бы следующей жертвой?

— Шарэррах. Они как раз между Таэршатт и Эллориэсэлем, — шмыгнула носом я.

— Верно, наши союзники из Шарэррах. Долго бы они смогли сопротивляться? А с учетом того, что некоторые советники вполне могут втайне разделять идеалы Таэршатт…

Я охнула и покачала головой:

— Ты прав, они бы долго не продержались… А следующим шагом логично стала бы Каэрия…

— Вот видишь? Это жестоко, но ты должна понимать: это обдуманный и правильный выбор, один ребенок за десятки тысяч! Ты же прекрасно разбираешься в политике!

— Да, но одно дело умозрительно моделировать ситуацию, а совсем другое — понимать, что твои действия привели к гибели невинных, — тяжело вздохнула я, — и кроме того, есть еще кое-что…

Кэл вопросительно посмотрел на меня, я вздохнула и теснее прижалась к нему:

— Помнишь, я рассказывала тебе про Мирта?

— Того, кто помог тебе в Кароне? Да, помню, и что?

— Последнее известие я получила от него год назад. Уже тогда я писала ему, чтобы он продал дом, лавку и уезжал с земель Шатэрран. В ответном письме он написал, что останется в Кароне что бы не случилось… И с тех пор ни один караван из Каэрии не пересекал границ земель клана…

— Послушай, Лин, ты не можешь спасти всех. Ты его предупредила, если он не внял твоим словам… Ну что ты можешь сделать? Давай-ка ты не будешь брать на себя ответственность за все беды мира, ты ведь обычная… нет, необычная, но все равно — просто девушка, а не богиня! — ласково улыбаясь, он бережно поцеловал меня в кончик носа.

Я положила голову ему на грудь, чувствуя, как уходят боль и стыд. Нет, осталась грусть и горечь, но я больше не чувствовала своей вины в произошедшем. Каждый выбирает по себе, так ведь?

Некоторое время я возвращалась мыслями к тому, что произошло, но вскоре повседневные заботы вытеснили рефлексию. Время стремительно шло к концу учебного года и экзаменам, парк Академии наполнился ароматом цветов и щебетанием птиц, а яркий свет солнца и ласковая забота Кэла успешно гнали прочь дурные мысли.

Экзамены прошли без каких-либо неожиданностей. Неудивительно, если на младших курсах они были прежде всего эффективным средством отсева нерадивых либо каким-либо образом не устраивавших Академию студентов, то на старших — исключительно контролем знаний и умений. И в некотором смысле они являлись проверкой не только для нас, но и для преподавателей, не зря же ректор время от времени посещал их, фактически инспектируя качество обучения!

На следующий день после сдачи нами полосы препятствий закончилась и последняя сессия Тины. Мы все пришли поддержать ее на экзамене и первыми поздравили нового полноправного мага-целителя. Впрочем, для того, чтобы официально получить это звание, ей было необходимо пройти последний ритуал и принести клятву, обретя родовое имя и долгую жизнь. Только сейчас и совершенно случайно выяснилась одна интересная деталь: для боевиков, в отличие от всех остальных, ритуал имел отсроченное действие. Что это означало? Боевик — в случае, если он был простолюдином — выбирал себе родовое имя, проходил ритуал и приносил клятву. А вот вступала она в силу только после завершения первого задания Академии, выполненного без присмотра «старших товарищей». В первый раз услышав об этом от Нерта, мы долго обсуждали такой подход, и в конце концов решили, что он логичен: все-таки, в отличие от других магов, боевиков готовили именно к работе на «переднем крае».

Кстати, в этом году появилось интересное нововведение, вызвавшее бурю обсуждений в Академии и плохо скрытое недовольство ректора. В прошлом бывший простолюдин, становясь магом, фактически превращался в безземельного дворянина. Сейчас же король издал указ, согласно которому любой такой маг мог получить земли в обмен на присягу короне. Вообще в Каэрии основную часть составляли именно коронные земли, так что в случае, если Его Величество желал наградить отличившегося подданного, земли передавались тому во владение, а живущие на них крестьяне вместо налогов в казну начинали платить оброк новому землевладельцу. Лен же, выделяемый магам, был хоть и небольшим, но не меньше тех, которыми владели семьи большинства студентов-боевиков. А для тех, кто не хотел становиться землевладельцем, указом предусматривалась альтернатива: вместо земель можно было взять довольно немалую сумму денег. По местным ценам ее хватило бы на то, чтобы рассчитаться за стипендию, купить приличный дом в столице и лет десять жить не роскошествуя, но и не экономя. Фактически принимая такое решение, стипендиат заменял службу Академии возможной службой короне тем же общим сроком (а возможной, потому что корона и вовсе могла не воспользоваться его услугами), плюс дополнительно получал неплохие деньги. Кроме того, этим же предложением мог воспользоваться и любой другой студент, и у боевиков эта новость вызвала немалый ажиотаж. Когда я услыхала про этот указ, моей первой мыслью было: «интересно, а не послужило ли толчком к его принятию как-то вскользь брошенное мною в разговоре с отцом Рейна замечание, что корона вполне могла бы привязать к себе магов, придумав для них некие поощрения?» Хотя так или иначе, Тирриан в очередной раз показал себя мудрым и дальновидным правителем…

На собрании по практике магистр Гаррод шокировал всех, заявив, что в качестве куратора нашей звезды этим летом выступит… он сам! Понятно, Раян не может из-за медового месяца, но чтобы сам декан… А вот направление нас удивило: одним из пунктов брачного договора между королем Тиррианом и принцессой Леарой являлось обязательство Каэрии направить группу боевых магов для обнаружения проходов и помощи в создании «„заградительных отрядов“. Интересно, и как они собираются без магов защищать проходы? Покупать у Каэрии алхимические смеси и артефакты? Впрочем, это была не наша головная боль, нам же предстояло заняться в Адарии тем, что мы с Раяном с успехом проделали в Каэрии. Кстати, начало практики нам отложили по ходатайству друга, сместив выезд на следующий после свадьбы день.

Наступил вечер Летнего бала. В парке Академии буйно цвели розы, наполняя воздух нежным ароматом, мягкий свет магических светильников освещал дорожки, а звуки музыки наполняли воздух, вызывая желание кружиться в танце. Талли — они с Лартом прилетели два дня назад — глубоко вздохнула и улыбнулась мне:

— Лин, девочка моя, как же чудесно! И какая ты в этом платье красивая! Правда, Ларт?

— Конечно, любимая. Нашему сыну повезло с невестой, — ответил тот, а Кэл улыбнулся с гордостью и легонько коснулся поцелуем моего виска.

Я чуть потупилась и порозовела. Платье в греческом стиле из струящегося кремового шелка с изящной вышивкой на поясе и бретелях несмотря на свою простоту неожиданно произвело на Кэла совершенно убойное впечатление: пожалуй, если бы не тот факт, что нас ждали его родители, на бал бы мы пришли последними… Талли же, увидев меня, заявила, что тоже хочет такой наряд. Впрочем, в изумительно красивом платье цвета морской волны она и без того выглядела сказочной принцессой.

На балу я впервые за долгое время увидела Тирриана, с внезапной симпатией отметив, что он выглядит усталым и каким-то отрешенным. Захотелось сказать ему что-то теплое, хотя… что можно сказать королю? Доля правителя — тяжкий крест и большая работа, и хоть я всегда это понимала, оказалось неожиданно грустно видеть его слегка потухшие глаза. Впрочем, когда его взгляд, скользя по залу, остановился на нашей небольшой группе, в глазах вспыхнул откровенный интерес. Неудивительно, ведь вряд ли ему когда-либо приходилось видеть женщину-каллэ’риэ. Хотя признаться честно, и на себе его взгляд я тоже почувствовала, так что совсем не удивилась, когда церемониймейстер передал мне приглашение Его Величества на танец. По лицу Кэла скользнула тень, но я послала жениху волну нежности и любви, заставив его расслабиться, и последовала к креслу короля. Замерла в низком реверансе, склонив голову, пока не услышала слова:

— Нари Алиэн, вашу руку!

Некоторое время мы танцевали, не говоря ни слова, пока Тирриан не нарушил тишину:

— Алиэн, вы сегодня восхитительно выглядите. Впрочем, как всегда на балах, — по его губам скользнула легкая усмешка, — вам передали мое письмо?

— Да, Ваше Величество, благодарю Вас. И позвольте мне поздравить Ваше Величество с коронацией, пожелав долгих и мирных лет правления.

— Спасибо, Алиэн. Забавно, что вы одна из немногих, в искренности добрых пожеланий которых я уверен, — саркастично улыбнулся король, и вдруг спросил заинтересованно, — скажите, а эта красавица-эльфийка родственница вашего жениха? О ее спутнике я и не спрашиваю, они просто на одно лицо…

— Это родители моего жениха, — улыбнулась я, — тар Лартарион и тари Таллэриэль.

— Интересно, а она согласится станцевать со мной? — внезапно в глазах короля блеснуло что-то задорное и мальчишеское, — никогда не танцевал с чистокровной эльфийкой, а тем более с каллэ’риэ!

— Уверена, что да, — ответила я, и через несколько секунд снова склонилась в реверансе — танец закончился.

Тирриан кивнул мне и вернулся на свое место. Талли, которую позднее он все-таки пригласил, после танца отвела меня в сад — наши кавалеры ушли за угощением, так что мы были одни — и негромко спросила:

— Лин, что у тебя с королем? Он смотрит на тебя не просто как на подданную, он видит в тебе женщину и… мне показалось, друга. Он что, знает кто ты?

— Нет, откуда такие мысли? — я удивленно посмотрела на нее, — а насчет друга… Использовать меня в своих политических играх ему это не мешает. Что же касается женщины… Я знаю, что ему нравлюсь, но и только. И он знает, что я знаю об его отношении ко мне.

— Понимаешь, Лин, если бы он знал, кто ты на самом деле… Поскольку на самом деле по рождению ты ему ровня, вы вполне могли бы быть друзьями, и это бы не вызвало вопросов, но раз нет… А как ты сама к нему относишься? — в ее голосе прозвучала явная тревога.

— Я его уважаю, отношусь к нему с симпатией и желаю ему счастья. И это все! Талли, для меня на свете есть только один мужчина — Кэл, никто другой мне не нужен… — ответила я, всматриваясь в ее лицо. Неужели она подумала…

— Прости меня, милая, я не хотела тебя задеть, — ласково сказала Талли, — не расстраивайся. А вот и наши мужчины, что это у них такое? Неужели мороженое?! Ой, я его так давно не пробовала!

— Я тоже просто обожаю мороженое, — весело улыбнулась я ей.

— Больше, чем меня? — наигранно обиженно спросил Кэл, подходя к нам.

— Не знаю… Есть тебя я не пробовала, хотя… — сделала шаг навстречу и еле слышно шепнула на ухо, — пожалуй, ты всё же вкуснее…

Зеленые глаза вспыхнули знакомым огнем, и он ответил мне также тихо:

— Не стоит говорить так, если не хочешь покинуть бал тотчас же.

— Не хочу, я еще Нерту и другим выпускникам по танцу обещала, — притворно испугалась я, — пойдем в зал!

В общежитие мы вернулись, когда небо заалело зарей, уставшие, но довольные. А вечером нас ждала прощальная вечеринка, на которой мы реализовали давно возникшую у меня идею… Толчком поступили рисунки Орсана и воспоминание о том, как в прошлом году алхимики с седьмого курса, пытаясь сделать, как я поняла, что-то вроде пороха, получили странное вещество. Явная неудача для экспериментаторов: серебристый порошок невозможно было поджечь обычным огнем, даже если высыпать его в костер. Однако совершенно случайно выяснилось, что при малейшем прикосновении к нему магией Огня он горел ярким белоснежным пламенем. Причем странным было то, что время сгорания занимало до двух часов и при нем выделялось тепло. Как это работало — не знаю, похоже, и сами авторы этого не понимали. Полученное никому не нужное вещество оставили на складе „студенческих неудач“, где хранились странные последствия бурной деятельности алхимиков и артефакторов. Так что когда мы попросили выдать нам все его запасы, смотритель склада только пожал недоуменно плечами, но препятствовать не стал.

Идея моя состояла в том, чтобы создать из этого порошка рисунки, а затем каким-то образом поднять их в воздух и поджечь. Саму идею приняли на ура, а вот с реализацией оказались проблемы: даже при нашей силе держать мириады песчинок было невозможно. Я уже почти была готова махнуть на все рукой, как вмешался Лан, предложив простой и изящный выход: вещество щедро добавили в краску, которой Орсан и нарисовал свои рисунки. Затем, после того как краска высохла, мы применили одно из изученных заклинаний магии Земли. Вообще-то его использовали для строительства неприступных крепостей и укрепления сводов шахт, ибо оно сплавляло камень в неразрушимый даже драконьим огнем монолит. Честно говоря, я всегда относилась к этому заклинанию с опаской, уж больно происходящее при его применении напоминало мне ядерные реакции. Хотя те же гномы применяли его тысячи лет, и не только не вымерли, а процветали…

Словом, после того как мы применили это заклинание, а затем подожгли обычным огнем бумагу, получились рисунки, словно сделанные из проволоки. Следующим вопросом было их увеличение, вернее, получение их проекции гигантских размеров. Это мы договорились сделать путем создания линзы из магии Воды и Воздуха. Всю подготовительную работу мы завершили еще до бала, так что оставалась только окончательная реализация.

Дождавшись наступления темноты, мы вышли из общежития и приступили к заключительной части плана. Легко подняли в воздух рисунки, разместив их в заранее задуманном порядке, сплели заклинание из нитей Воды и Воздуха и переглянулись. Нерт, блестя глазами, оглядел нас и спросил:

— Ну что, все готовы?

Дружное „да“ было ему ответом. Он глубоко вздохнул и послал тоненькие нити Огня к каждому рисунку.

Небо вспыхнуло, мгновенно стало светло как днем. Даже мы, заранее предполагавшие результат, с полуоткрытыми ртами уставились на феерическое зрелище: огромные, сверкающие белоснежным сиянием фигуры выпускников и преподавателей, сценки из жизни Академии… А над всем этим, словно венчая картину, парил в воздухе гигантский символ Боевого факультета…

Через пять минут во дворе стало тесно: студенты и преподаватели заворожено смотрели на невероятное зрелище. Наверное, свои комнаты покинули все, столько народу зараз в Академии я не видела никогда. Тишину вдруг разбил звук аплодисментов. Еще один хлопок, другой — и через пару минут нам рукоплескали уже все. Еще несколько минут рисунки сияли в небе, давая возможность полюбоваться ими всем присутствующим, а потом по команде Нерта все владеющие Огнем направили к ним нити силы, уничтожив их в невероятно яркой вспышке.

— Ну как тебе? — голос магистра Гаррода, в котором явственно слышалась гордость, заставил нас повернуться. Рядом с нашим деканом стоял пару раз виденный мной магистр Дриан, декан факультета Артефакторики.

— Невероятно, и заставляет задуматься: а правильно ли некоторых студентов распределили на твой, а не на мой факультет, — ответил тот.

— М-да? Что вы на это скажете, нари Алиэн? — неожиданно спросил меня декан.

— Полагаю, мы все на своем месте, магистр, — чуть склонила голову я, — просто Боевой факультет… здорово стимулирует воображение!

— Вот так-то, дружище, девочка права, а ты проспорил! Ступайте, празднуйте дальше, — подмигнул нам декан, — молодцы!

Мы, как порядочные студенты, со всем усердием выполнили приказ декана, разойдясь по своим комнатам только под утро, когда горло охрипло от песен, а челюсти и животы болели от смеха…

А на следующий день нас закружил вихрь предсвадебных приготовлений. Нам с Сигни пришлось во всем помогать Тине — она была настолько растерянной, что то судорожно начинала хватать вещи, то вдруг все роняла, а один раз и вовсе плюхнулась на стул и разревелась… А тут еще и традиции, о которых я не имела ни малейшего представления…

Как оказалось, вечер перед свадьбой невеста должна была проводить с подругами и семьей в родном доме, вот только у Тины семьи не было, а родным домом ей стала Академия. Можно было бы устроить посиделки в комнате Тины, вот только в их общежитии свободных мест не было, да и жили они почти все по двое в комнате. По крайней мере, у Тины была соседка, которая как раз паковала вещи для отъезда… Так что неудивительно, что подруга была настолько растеряна. А правило, согласно которому на посиделках обязательно должна была присутствовать хоть одна замужняя женщина, не являющаяся родственницей жениха? Рассказывая мне об этом, Тина выглядела расстроенной чуть ли не до слез. Желая утешить её, я осторожно предложила пригласить на эту роль Талли, с которой познакомила Тину еще зимой, чем вызвала у подруги целую бурю восторгов. Странно, я никогда не замечала в ней склонности к суевериям…

Когда я поделилась этой мыслью с Сигни, она лишь удивленно подняла брови:

— Лин, ты что, правда не знаешь? Это не суеверие, а чистая правда, без этого можно не получить благословение Теарисы!

— Не думаю, что богиня такая мелочная, — покачала головой я, — да ладно, если Тине так проще… Кто знает, как я бы вела себя на ее месте…

— Ну, нам год остался… Лин, а вы уже свадьбу планировали?

— Нет, а вы?

— Мы кое-что обсуждали, — ответила подруга и вдруг зарделась, — только у нас обычно разговоры не в ту сторону сворачивают…

Проблемой насчет места для посиделок я поделилась с Кэлом, который лишь удивленно поднял брови:

— А почему бы не устроить их в нашем общежитии? У нас-то свободных комнат полно! Тем более что Тина в конечном итоге выходит замуж за одного из нас!

— Ты думаешь, можно? — с надеждой посмотрела на него я.

— Давай попробуем, — тепло улыбнулся он мне, — ты поговори с комендантом, а я с парнями.

В результате мы получили всеобщее одобрение и предложили Тине провести последнюю ночь её девичьей жизни в нашем общежитии. А вот для того, чтобы Талли смогла попасть в Академию, мне пришлось обращаться к декану, а тому — получить разрешение у самого ректора! Ведь обычно на территорию Академии даже ближайшим родственникам вход разрешался только дважды в год, в день Летнего и Зимнего бала…

В результате мы собрались в украшенной цветами комнате примерно в шесть вечера. В шкафу висело свадебное платье — именно отсюда Тину завтра будет забирать Раян. Сама подруга была бледной и растерянной. Оглядев комнату и наполненный сладостями стол — еще одна примета, как шепнула Сигни, „чтобы муж любил сладко“ — она буквально упала в кресло и жалобно посмотрела на нас:

— Я ничего не понимаю, просто голова кругом идет! Я так давно этого ждала, так об этом мечтала, а сейчас мне страшно…

Мы с Сигни беспомощно переглянулись, а Талли улыбнулась и присела на подлокотник кресла, погладив Тину по голове:

— Девочка, думай об одном: ты хочешь быть с Раяном? Можешь представить себе жизнь без него?

— Нет, — отчаянно помотала головой Тина, — я счастлива только когда он рядом…

— А тогда за что ты переживаешь? Завтра будет замечательный день, ты станешь женой своего возлюбленного, думай только об этом!

— Я похожа на чучело, — всхлипнула Тина.

— Так… А вас что, не учат самих себя в порядок приводить? — Талли была откровенно шокирована.

— А разве так можно, самих себя? — теперь уже Тина была изумлена до глубины души.

Талли поджала губы, потом покачала головой и сказала нехотя:

— Вообще-то ты права, это не каждому магу Жизни доступно. Но тебе с твоим потенциалом это будет вполне по силам, если хочешь, потом дам тебе несколько уроков. А на завтра я вам всем помогу, будете тремя самыми красивыми девушками Тар-Каэра! — она подмигнула нам и наигранно жалобно спросила, — а можно мне вон то пирожное с вишней? Оно такое соблазнительное!

Мы рассмеялись, Тина первая, и разговор неожиданно приобрел легкий и веселый характер. Разошлись мы лишь к полуночи, а на следующий день рано утром были уже на ногах. Сеанс целительной магии от Талли вернул нам свежесть и сияющую кожу, а сложных причесок мы дружно решили не делать. Жених по традиции должен был забирать невесту в полдень, и к этому времени мы были готовы. Тина выглядела великолепно: традиционное свадебное платье цвета молодой листвы удивительно шло ей, мягко облегая изящную фигурку, рыжеватые волосы подобраны в элегантную, но не вычурную прическу, глаза сияют от счастья… Раян даже покачнулся, увидев невесту, и я заметила, как у него судорожно дернулся кадык. В этот момент я вдруг почувствовала себя лишней, такими говорящими были глаза счастливой пары…

За воротами Академии ждали кареты, быстро домчавшие нас до рощи Теарисы. Пройдя по дорожкам, над которыми образовывали полог сплетённые ветви кустарников, мы оказались на поляне абсолютно круглой формы. В центре ее размещался увитый розами камень, на котором стояла чаша, а рядом с камнем уже ожидал пожилой мужчина в одеянии служителей богини. Совершенно седой, но с удивительно яркими голубыми глазами, сияющими теплом и приятием. Он с мягкой улыбкой сказал Раяну и Тине:

— Подойдите и принесите свои клятвы, дети.

Кэл, стоявший рядом со мной, вдруг ожег меня жарким шепотом:

— Боги, Лин, если бы только знала, как я хочу назвать тебя только своей и как завидую Раяну, что ему не надо больше ждать.

— Я и без того твоя, любимый, — прошептала ему я, краем уха слушая слова клятв, которые произносили наши друзья.

Обменявшись клятвами, они протянули руки с браслетами служителю. Он что-то тихо сказал, и вдруг руки Раяна и Тины обвила гибкая ветвь. Обвила — и пропала, вместе с браслетами, оставив на их запястьях узор. Служитель мягко улыбнулся:

— Давно не видал я такого. Богиня благословила ваш брак, он будет счастливым и долгим.

Подняв чашу, он дал отпить из нее сначала Раяну, а потом Тине, и произнес:

— Пусть так же, как вода из чаши, делятся на двоих ваши радости и горести. Отныне ваш путь един, пусть на нем вас ждет счастье.

Он кивнул им, делая шаг назад, а новобрачных принялись поздравлять друзья. Я вдруг почувствовала на себе взгляд служителя и, повинуясь его силе, шагнула к нему. Он тихо сказал мне:

— Взгляд Богини на тебе, дитя. Не спеши связывать себя узами брака, ибо сначала ты должна обрести утраченное.

— Но…

Он покачал головой:

— Прости, но это все, что я знаю, а сейчас ступай!

Потом был праздник в саду нового дома молодой семьи, в который Раян внес совершенно счастливую Тину на руках. Теплый, удивительно светлый праздник, что закончился на закате. Еще раз пожелав им счастья, мы простились с новобрачными…

Мы медленно шли вчетвером по улицам Тар-Каэра по направлению к постоялому двору нара Турида, где снова остановились Талли и Ларт. Кэл негромко спросил меня:

— Лин, что сказал тебе служитель?

Я повторила сказанную мне фразу, заставив Талли удивленно вскинуть брови:

— Даже так…

— Мама, что ты имеешь в виду? — Кэл выглядел расстроенным.

— Сынок, а ты не понял? — усмехнулся Ларт, — вам велено вступить в брак после того, как Лин снова станет драконицей.

— Но это может случиться нескоро, — в голосе Кэла звучал протест, — а я не хочу ждать… Неужели Боги хотят разлучить нас?

— Родной, всё равно любые решения мы будем принимать не раньше чем через год, — нежно ответила я, — ох, это мы уже дошли…

Ларт вдруг хитро улыбнулся и, попросив нас подождать, стремительно ушел. Вернувшись через пару минут, протянул мне что-то вроде записной книжки:

— Вот, Лин, мы с Маром реализовали твою идею. Если все пойдет хорошо, мы сможем переписываться! Испытаете, ладно?

— Конечно, спасибо, Ларт! — улыбнулась я ему.

Было уже поздно, так что мы, обнявшись и расцеловавшись с Талли и Лартом, попрощались, ведь на рассвете нам предстояло отправиться на практику. Возвращались в Академию мы в молчании, и наконец, уже подходя к общежитию, я не выдержала:

— Кэл, что с тобой? Ты словно в воду опущенный!

Он вдруг остановился и прижал меня к себе:

— Я просто боюсь тебя потерять. Все эти намеки…

— Глупый, ты не можешь меня потерять… А намеки… Кто знает, может, потом мы все поймем и сами посмеемся над своим нынешним непониманием… Лучше давай отдохнем перед завтрашним днем…

— Отдохнем… Лин, — от бархатных обертонов в его голосе меня бросило в жар, — я совсем не хочу спать, а ты?

— Я тоже, — мой голос дрогнул.

Мы начали снимать друг с друга одежду сразу же, как только за нами захлопнулась дверь комнаты. Жадные, бесстыдные ласки, горящие от желания тела, восторг обладания и восхитительный полет оргазма… Мы не могли насытиться друг другом, словно давным-давно не были вместе, словно наша близость была живительным глотком воды посреди пустыни…

— Лин, свет мой, нам надо хоть немного поспать, — ласково шепнул Кэл, проводя кончиками пальцев по моему позвоночнику.

— Тогда не делай так… — уткнувшись носом ему в плечо, полусонно ответила я.

— Не буду. Сладких снов, родная!

— Мой сладкий сон — ты, — ответила я, стремительно проваливаясь в царство Морфея…

— Лин, да просыпайся же, опоздаем! — любимый голос звучал укоризненно. Лениво потянувшись, я открыла глаза, посмотрела на Кэла, который был уже одет, и вспомнила. Боги, практика!

Стремительно унеслась в ванную, а вернувшись оттуда через десять минут, встретила смеющийся взгляд Кэла.

— Что смешного? — удивленно подняла брови.

— Ты такая забавная по утрам, особенно когда фыркаешь, словно котенок или пыхтишь, как сердитый ежик.

— Сам ты сердитый ежик, — притворно надулась я, шустро одеваясь, — мы еще не опаздываем?

— Еще пять минут, — улыбнулся он, — хорошо хоть все необходимое собрали заранее! Что ты ищешь?

— Тот артефакт Ларта… Ага, вот ты где, — подняла я брошенное на кресло платье, под которым и обнаружилась та самая «записная книжка». Сунула ее в карман сумки, огляделась, осматриваясь, все ли последствия вчерашнего бурного вечера ликвидированы, и подошла к зеркалу. Так, все на месте, можно отправляться!

— Ну что, готова, воительница моя? — Кэл сегодня явно был в прекрасном настроении.

— Ага, идем!

К месту сбора мы подошли последними, встреченные понимающими улыбками друзей. Сегодня на практику отправлялись только мы, все остальные уже уехали. Буквально через минуту к нам подошел декан, оглядел нас и скомандовал:

— По коням, путь предстоит неблизкий!

Примерно через час мы, провожаемые добрыми пожеланиями стражников, выехали из города через Восточные ворота и пришпорили лошадей. Магистр был прав — только до границы нам предстояло добираться дня два. Кони шли размашистой рысью, летнее солнышко ласкало кожу теплом, не припекая ее, легкий ветерок шаловливо ерошил волосы мужчин и гривы коней. Словом, для нас, после боевки обретших умение сливаться с лошадью в единое целое, это была приятная прогулка. По общему согласию на дневку решили не останавливаться, наскоро перекусив купленными в лавке у ворот пирожками и отваром.

Уже на закате мы подъехали к солидному постоялому двору. Восточный тракт, по которому мы ехали, был одной из важных торговых артерий страны, так что место нашей ночевки было рассчитано на прием больших караванов. Правда, нам повезло: в этот вечер здесь остановился только небольшой обоз, несколько путешествующих налегке одиночек да компания наемников. Так что хозяин встретил нас как дорогих гостей, впрочем, и форма боевиков этому весьма способствовала. Когда нам выдали ключи от комнат, магистр оглядел нас и сказал:

— Приводите себя в порядок и спускайтесь в общий зал, надо поговорить!

В комнате Сигни бросила сумки на пол и зевнула, падая в кресло:

— Не хочу я никакие разговоры разговаривать, сейчас бы поспать…

— Ты что, прошлой ночью не выспалась? — поддразнила я подругу.

— Ага, с некоторыми драконами выспишься, как же, — усмехнулась подруга, — и не говори, что некоторые остроухие ведут себя по-другому, а то я буду страшно разочарована!

— Ну разве ж я могу разочаровать лучшую подругу? — мечтательно проговорила я, вспомнив некоторые особенно жаркие моменты прошлой ночи.

— О, я вижу, что ты уж точно не обижена!

Мы переглянулись и рассмеялись. Все еще смеясь, я ответила:

— Ну, немного мне поспать всё же дали. Так что иди-ка ты в ванную первая, а то сейчас заснешь. А «разговоры разговаривать» всё же придется, декан как-никак!

Через полчаса мы, освежившись и переодевшись в чистое, спустились вниз. Мужчины уже сидели за столом, а подавальщица с заставленным всевозможными блюдами подносом не заставила себя ждать. Шустро расставив все на столе, она кокетливо повела плечами в ответ на оценивающий взгляд Дойла и подмигнула ему. Впрочем, это не помешало тому первому наброситься на угощение, да и мы от него не отставали, проголодавшись в дороге. Когда мы утолили голод и перешли к неторопливому смакованию отвара, декан откинулся на спинку стула и произнес:

— Так. Вопрос следующий: кто-нибудь из вас бывал в Адарии?

Дождавшись наших отрицательных ответов, он кивнул:

— Я так и думал. Значит, вы знаете ее только по урокам страноведения. Что ж, сначала о дороге: завтра к вечеру мы достигнем границы. Надеюсь, вы все помните, что ею нам служат воды Каэт. Придется поспешить, чтобы успеть на последний паром и ночевать уже в Адарии, поэтому подъем завтра на рассвете.

Магистр Гаррод оглядел нас, молча внимавших ему, кивнул и продолжил:

— Теперь собственно об Адарии. Магия в этой стране всегда была уделом немногих избранных, более того, боевых магов там и вовсе почти не бывало, а теперь, после сотен лет — и подавно. Да и когда магов там было больше, увидеть их в работе доводилось разве что аристократам. Для простого народа же маги были кем-то непонятным и непостижимым!

Дойл хмыкнул, на что магистр прищурился и язвительно спросил:

— Я сказал что-то смешное, студент эс Транкел?

— Простите, магистр, я просто подумал, что адарийцев ждет разочарование: маги вполне материальны, едят, спят и даже ходят в туалет!

«И при этом совсем не лепестками цветов» — мысленно закончила я.

— Верно. Но при этом они должны понять, что магия — дар Богов и тяжелый труд, а благородство мага заключается не в его происхождении. Не в последнюю очередь поэтому сюда и решили послать именно вашу группу.

— И чего вы хотите добиться? — расслышать в голосе Лана скептицизм не составляло труда, — создать в головах адарийцев положительный образ мага? Тогда вам нужно было посылать туда целителей, а не боевиков!

— Увы, выбора нам не дали, запросив отряд боевых магов, — вздохнул магистр, — но даже это для короля Фармана большой шаг вперед! Ладно, полагаю, вы все поняли, и не будете удивляться, если на вас будут смотреть как на что-то невероятное, — заключил он, поднимаясь, — не засиживайтесь, помните о раннем отбытии!

Некоторое время после его ухода мы молчали, а потом Рейн невесело усмехнулся:

— А главного-то он и не сказал…

— О чем ты? — тут же насторожилась я, — у тебя есть какая-то информация? От отца?

— Иногда ты меня пугаешь своей проницательностью, Лин, — улыбнулся он, — да, от отца. Видите ли, в Адарии не все рады предстоящему укреплению связей между двумя государствами, я имею в виду брак Тирриана и Леары. Особенно с учетом того, что единственный наследник трона Адарии — болезненный мальчик двух лет.

— Заговор? — поднял брови Кэл.

— Отец не говорил. Но посудите сами: королю Фарману уже за пятьдесят, а королева хоть и моложе его почти на пятнадцать лет, больше детей иметь не может. Бывает, что и магия Жизни в таком помочь не может…

— Значит, если король умрет… — задумчиво протянула я.

— Останется юный недееспособный принц, который может умереть в любую минуту, и его матушка, не отличающаяся большим умом, — подхватил Рейн.

— Замечательно, — голос Лана сочился сарказмом, — обработать королеву, стать регентом, а со временем и королем. Род эр Годрен, я полагаю?

— Ага, именно они, — ответил Рейн и пояснил для остальных, — один из знатнейших и богатейших родов Адарии, очень дальние родственники правящей династии, но в случае ее вымирания — естественные претенденты на трон.

— Теперь понятно, — усмехнулась я, — а тут брак принцессы с королем сильной соседней страны, и дети, которые будут иметь прав на престол гораздо больше, чем эр Годрены. Неудивительно, что они против этого союза! Значит, ты полагаешь, нам следует быть осторожнее?

— Особенно если нас занесет в крупные города, — постукивая пальцами по столу, задумчиво произнес Кэл.

— Именно, и следите за тем, что и кому будете говорить, — утвердительно кивнул Рейн и зевнул, — ох, похоже магистр был прав, пора спать.

— Доброй ночи всем, — ответила я, поднимаясь, — Сигни, идем, ты уже спишь сидя.

— Ой, да, — встрепенулась та.

Пожелав друг другу доброй ночи, мы разошлись. Поднимаясь по лестнице, я все ломала голову над тем, почему история Рейна казалась мне такой знакомой. Мысль не давала мне покоя, словно назойливый комар, пока наконец в голове не щелкнуло. Ну конечно же, война за испанское наследство! «Хм, надеюсь, до такой степени конфликт не дойдет», - подумала я, засыпая.

Как и велел магистр Гаррод, на рассвете мы были готовы отправиться в путь. Наскоро перекусив, снова вскочили в седла и двинулись дальше на восток. Дорога была хорошей, кони — отдохнувшими, так что солнце еще высоко стояло на небе, когда пред нами заблистала гладь реки. Каэт, мост через которую в моем путешествии в Тар-Каэр четыре года назад я пересекла за пять минут, здесь, в своем верхнем течении, превратилась в широкую величественную реку. Я покачала головой: противоположный берег ее лишь слегка виднелся в легкой дымке.

Мы спешились у каменного строения на берегу. Навстречу нам вышел немолодой широкоплечий мужчина с окладистой черной бородой, в которой мелькали седые нити. Почтительно поклонившись нам, он сказал:

— Добро пожаловать, тары маги! Меня зовут Отвир, я здешний паромщик. Чем могу служить?

— Нам нужно переправиться на другой берег, нар Отвир, — ответил декан, — всем семерым, вместе с лошадьми. Когда паром отправится?

— Да коли желаете, можем и прям сразу, — пожал тот могучими плечами, — так-то обычно через час отваливаем.

— Ну час мы подождем, — качнул головой магистр.

— Добро, коль так, — кивнул паромщик, — а может, изволите в дом пройти?

— Да нет, подождем здесь.

— Тогда… Может, не побрезгуете угощением нашим? У меня женка как раз пирогов напекла, а она у меня мастерица, во всей округе пироги лучше никто не печет! С малиной да вишней, не желаете?

— С удовольствием отведаем вашего угощения, нар Отвир, — улыбнулся магистр.

Пироги оказались просто бесподобными, о чем я не преминула сказать хозяйке, статной полногрудой женщине с толстой русой косой. Та зарделась и замахала на меня руками:

— Ой, нари магичка, да разве ж то сложно! Может, с собой возьмете? А то ж худенькая какая!

— Да мы вас и без того объели, — смущенно ответила я.

— Ой, да скажете тоже! Да и не любит ни мужик мой, ни сыновья особо с ягодой-то пироги, им с мясом да грибами подавай, а летось ягоды много, аж обсыпало все, вот и настряпала. Так возьмете ли?

— Возьмем, — улыбнулся ей подошедший Кэл, обнимая меня за талию, — только уж позвольте за них заплатить.

— Да Боги с вами, тар, — обиженно ответила та, — нешто я за-ради денег? Я ж от чистого сердца!

— Тогда мы с благодарностью принимаем Ваше щедрое угощение, любезная нари, — изящно поклонился ей Кэл, вызвав румянец на лице хозяйки.

Через час мы стояли на палубе, держа под уздцы лошадей, и смотрели на постепенно удаляющийся берег. Интересно, ждет ли нас что-нибудь необычное на практике? Я неслышно вздохнула и посмотрела на небеса, словно ожидая ответа. Ладно, что бы не припасли нам Боги, мы вместе, а значит, справимся!

— Лин, ну сколько можно!

Умоляющий голос Дойла заставил меня злобно усмехнуться:

— Сколько нужно, столько и можно! А ну руки прочь!

— Злая ты и вредная, — обиженно сказал Дойл, вдыхая запах от котелка, — и что в тебе только Кэл нашел?

— Неправда, Лин полезная, — хитро усмехнулся Рейн, — вон как каша вкусно пахнет, не зря ж ты вокруг костра уже полчаса круги наматываешь. А кто готовил? Лин! Вот и получается, что она полезная, особенно в дороге!

— Ах полезная? — нахмурилась я, изображая из себя жену-украинку из анекдота, — сейчас как дам ложкой по бестолковой голове!

— Смилуйся, о грозная повелительница котелка и поварешки! — возопил синеглазик, палая на колени, — не оставь голодающих своей милостью!

Первым не выдержал Кэл, за ним я, и через минуту хохотали мы все. Отсмеявшись, я покачала головой:

— Ну вот, а Дойл-таки успел до каши добраться, глядите!

— Весело с вами, — покачал головой магистр Гаррод, его глаза смеялись, от чего наш декан словно сбросил лет двадцать, — я будто снова себя студентом почувствовал! А насчет каши — надо и остальным брать, а то этот проглот все сам съест! Так что давайте-ка поедим и обговорив дальнейший путь.

Прошло три седмицы с тех пор, как мы пересекли Каэт и вступили на территорию Адарии. За это время мы посетили почти все точки, отмеченные на карте Раяна, и в каждой из них обнаружили места проходов. Как и предупреждал декан, наше появление местные жители встречали с опаской и благоговением одновременно, начиная кланяться сразу, как понимали кто мы такие. Более того, ни разу за все время пребывания в Адарии нам не удалось заплатить ни за еду, ни за постой: у нас попросту отказывались брать деньги! Причину нам пояснил командир одного из отрядов, что становились гарнизоном на месте обнаруженных проходов. Как оказалось, здесь издавна считалось, что подарить что-то магу — к счастью. Полюбовавшись нашей растерянностью, командир смилостивился и пояснил, что все наши затраты в Адарии покроет корона.

Надо сказать, что после того, как первое впечатление от знакомства с нами проходило, адарийцы становились более раскрепощенными и любопытными. Особенно дети, порой у меня даже складывалось впечатление, что взрослые специально подсылали их к нам, надеясь, что к недорослям мы будем снисходительнее… Расспрашивали нас обо всем: о том, откуда берется магия, как можно стать магом, какие маги бывают… Мы отвечали охотно, особенно старался магистр Гаррод: как я хмыкнула про себя, наблюдая как-то за этим, пиар-компания шла полным ходом.

Немало способствовала уважению адарийцев помощь, которую мы как-то неожиданно даже для себя смогли оказать. Мы проезжали мимо шахтерского поселка в предгорьях как раз тогда, когда в одной из шахт произошло обрушение, завалив три десятка человек. При помощи магии Земли и Воздуха мы разгребли завалы и вытащили пострадавших — слава Богам, никто не погиб, а пара приступов удушья да сломанных рук единодушно были сочтены местными мизерной платой. Ну а после того, как мы прошлись по забоям, укрепляя их магией — тем самым заклинанием, что мы использовали для создания картинок… Словом, нас посчитали чуть ли не посланниками Богов, благодаря и кланяясь до земли.

Опасения Рейна относительно возможных конфликтов не оправдались: то ли нас боялись задевать, то ли потому, что наш путь проходил в стороне от больших городов. Хотя зачастую мы и вовсе оказывались в глуши… Так что, дабы не удлинять и без того немалый путь, примерно половину ночевок мы проводили на свежем воздухе.

Зато одна вещь порадовала нас с Кэлом: артефакт Ларта сработал! Теперь мы не чувствовали себя оторванными от цивилизации, и регулярно переписывались с родителями Кэла. По просьбе Ларта мы никому не сказали о его изобретении, ведь это бы сразу вызвало интерес к нему со стороны слишком и слишком многих, а он этого не хотел, пока мы, как студенты, были уязвимы…

Вообще нашу практику в этом году вполне можно было назвать турпоходом: окружающие вежливы и почтительны, прорывов не было, погода чудесная… Вот и сейчас — пару часов назад мы расстались с очередным отрядом воинов, что должен был стать лагерем у обнаруженного нами прохода. Поблизости не было ни одного постоялого двора, так что на ночевку мы остановились на берегу небольшой реки, к которой подступал лес.

— Лин, сердце мое, о чем ты так задумалась? — рука Кэла обвилась вокруг моей талии, заставив меня встрепенуться.

— Просто воспоминания, — улыбнулась я любимому, наслаждаясь немудрящей лаской и возвращаясь к ужину.

После ужина, вымыв котелок и забросив туда листья для отвара, мы собрались вокруг магистра Гаррода, который развернул карту. На ней кривой линией был отмечен наш маршрут: вошли с Адарию с северо-запада, доехали почти до ее восточных пределов и двинулись на юг.

— Итак, смотрите, осталось два места: это, — палец коснулся точки почти на самой границе с землями Шатэрран, — и это, — палец переместился севернее, оказавшись почти на границе с Каэрией. Оглядев нас, магистр продолжил:

— Надо принять решение. Время вашей практики подходит к концу, так что до ее завершения мы успеем посетить лишь одну точку. Вам выбирать, какую именно. Нари Алиэн, сначала я хотел бы услышать ваши соображения.

Я задумалась, а затем подняла глаза и медленно начала:

— Практика заканчивается, но… Если мы сначала навестим самую южную точку, нам всё равно придется ехать на север, чтобы вернуться в Тар-Каэр. Так почему бы не перейти границу здесь? — мой палец коснулся последней метки на карте.

— Тогда вы вернетесь в Тар-Каэр приблизительно на три-четыре дня позже, чем если бы мы отправились туда прямо сейчас, — честно ответил декан.

— Я на это согласна, но у меня с тварями личные счеты. А как вы? — обратилась я к друзьям.

— Знаешь, Лин, а ведь мы можем и обидеться, — ответил посерьёзневший Рейн, — ты что, правда думаешь, что мы могли бы не согласиться с тобой в таком деле? Мы принимаем твое предложение, верно, друзья?

Остальные кивнули, а магистр улыбнулся и сказал:

— Что ж, отлично. Завтра отправимся с рассветом, а теперь спать. И не забудьте про защиту!

Выставив отработанные до автоматизма защитные заклинания, мы завернулись в вытащенные из седельных сумок лошадей одеяла. Полежав минут десять, я поняла, что не смогу пока заснуть, бесшумно поднялась и направилась к реке. Успела сделать лишь несколько шагов, прежде чем меня обняли сзади и прошептали в самое ухо:

— Куда ты, радость моя?

Я посильнее прижалась к Кэлу. За эти дни я безумно соскучилась по его телу, его жарким ласкам и невероятному ощущению полноты, которое я испытывала всякий раз, когда мы были вместе. И вот так чувствовать его силу, его несомненное желание было невыразимо сладко и восхитительно.

— О, Лин, — тихий выдох, — ты меня с ума сводишь… У нас чудесные друзья, но иногда их присутствие кажется таким… неуместным.

Я откинула голову ему на плечо, шепнув:

— Именно неуместным.

Мы стояли так некоторое время, просто наслаждаясь близостью, а потом Кэл чуть отстранил меня, повернул к себе лицом и спросил:

— И всё же, что тебе мешает заснуть?

— Сама не знаю, — пожала плечами и улыбнулась, — наверное, мне тебя не хватает.

Он улыбнулся и легонько коснулся поцелуем моих губ, а затем посерьезнел:

— Лин, пойдем посидим у реки, я хочу тебя кое о чем спросить, пока мы одни.

Мы уселись на берегу, и он задал свой вопрос:

— Лин, эта точка на юге… Она слишком близко от территории Шатэрран, ты не боишься? Уверена, что для тебя это не рискованно?

— Не уверена, но если мы этого не сделаем, я буду чувствовать, что дело сделано лишь наполовину, а мне это не нравится. Да и потом… На этих землях угроза для меня ничуть не больше, чем для всех остальных, узнать во мне драконицу попросту невозможно. Вон, братец не узнал, хотя мы дважды сталкивались лицом к лицу.

— Хорошо, тебе виднее.

Некоторое время мы еще посидели у воды, наблюдая, как она серебрится под лунным светом, а затем я, пригревшись в объятиях жениха, почувствовала, как тяжелеют веки. Кэл заглянул мне в лицо и покачал головой:

— Да ты уже спишь, родная.

Он поднял меня на руки, отнес поближе к костру, закутал в одеяло и поцеловал в лоб:

— Спи, моя хорошая.

Засыпая, я думала о том, как же мне повезло с ним…

— Ну что, есть что-то? — в очередной раз спросил меня магистр Гаррод.

Я покачала головой, испытывая непреодолимое желание послать его подальше: за последнее время его вопрос достал меня до печенок. Вот уже второй день мы бродили в окрестностях той самой южной точки, а я не ощущала никаких признаков прохода.

— Магистр Гаррод, а может, мы зря ищем? — вдруг задумчиво спросил Кэл, заставив всех с надеждой посмотреть на него, — был ли активным тот проход, который сместился в эту точку?

— Хорошая мысль, — устало кивнул декан, бесплодные поиски вымотали и его, — жаль, что пришла не в ту голову! Так… Примерно в двух часах конного пути отсюда есть деревня, предлагаю поехать туда и расспросить местных жителей. Да и всем нам не мешает отдохнуть и помыться. Бытовая магия вещь хорошая, но не заменит бани!

Мы согласно кивнули. Да, лишь благодаря бытовой магии нам удавалось содержать одежду в чистоте и не вонять на всю округу конским потом, но с каждым днем все больше хотелось просто вымыться…

Деревня оказалась немаленькой, скорее это было даже небольшое село. Мы остановились у самого большого дома и спешились. Навстречу вышел кряжистый мужчина лет пятидесяти, который прогудел басом:

— Светлого дня, тары! Я Кортан, староста этой деревни. Кто вы и что привело вас к нам?

— Светлого дня, нар Кортан, — выступил вперед магистр Гаррод, — я магистр Гаррод, это мои студенты. Мы боевые маги из Магической Академии Тар-Каэра, а здесь находимся по просьбе Его Величества короля Фармана с целью поиска точек возможного прорыва тварей.

— Ох ты ж, какое дело! — староста покачал головой, — чем же мы можем вам услужить?

— Нам нужно расспросить местных жителей кое о чем. И отдохнуть бы да помыться не помешало, есть у вас тут постоялый двор?

— Двора постоялого нет, надеюсь, вы не побрезгуете моим гостеприимством? Баньку истопим, покушаете вдоволь, да выспитесь!

— Мы будем очень рады принять Ваше приглашение, нар Кортан, — улыбнулся магистр…

— Как же хорошо, — большой кошкой потянулась Сигни, — устала я за этот месяц!

— Я тоже, — кивнула я, расчесывая волосы и ощущая приятную расслабленность после бани.

Дом старосты был рассчитан на большую семью, вот только дочки его повырастали и вышли замуж, старший сын избрал военную стезю, и с родителями жил только младший, которому недавно стукнуло пятнадцать. Об этом рассказала жена старосты, полненькая веселая хлопотунья Ярмина, провожая нас в комнату. Словом, места здесь хватило на всех.

В дверь постучали, Сигни негромко ответила:

— Войдите!

Вошедший Рейн улыбнулся нам своей чудной улыбкой и спросил:

— Девочки, вы как насчет ужина? Там уже все готово, мы только вас ждем! Идете?

— Конечно! — воскликнула Сигни, — я жуть как голодна! Лин?

— Ага, сейчас, — кивнула я, быстро заплетая косу, и встала, — все, я готова!

Как оказалось, прибытие «взаправдашних магов», как сказал про нас сын старосты, взбудоражило деревню. Во всяком случае, дочери нара Кортана вместе с мужьями вдруг решили навестить родителей, все трое. Хотя за время пребывания в Адарии мы привыкли к роли экзотических диковин, такое внимание не перестало раздражать, так что ужинали мы в молчании. Когда мы все наелись, магистр Гаррод витиевато поблагодарил хозяйку, заставив ее зардеться словно девочку, и спросил:

— Нар Кортан, а теперь к делу! Нам надо знать, не было ли в вашей округе прорывов?

— Нет, тар, мои предки тут уже тыщу лет живут, но я ничего такого не слыхал.

Мы переглянулись. Похоже, Кэл был прав, если проход поблизости и был, то неактивный.

— И в нескольких часах пути на юг отсюда ничего не было?

— И про то не слыхал.

— Это там, где замок раньше был? — вмешался сын старосты, Жартан.

— Замок? — магистр подался вперед.

— Да, тар, в полдне пути отсюда замок был, — принялся обстоятельно рассказывать староста, — раньше-то, лет триста назад, наши земли принадлежали роду эр Лорвак, а замок тот ихним был. Да только как-то влез хозяин местный в заговор, а когда заговорщиков казнили, земли короне отошли. Ну а замок никому не нужен был, вот и стоял ветшал…

— И что с ним произошло? — не выдержал Рейн.

— Да тому уж лет восемь как в замке начало странное твориться, — степенно продолжил нар Кортан, — деревенские замечали огни некие, да фигуры темные. Да и недобро как-то стало в округе, тягостно, даже птицы оттуда улетели. А потом лет семь назад стряслось что-то: громыхнуло как-то ночью, аж земля затряслась да с кроватей все попадали, и заревом оттуда полыхнуло. Жути натерпелись мы тогда… А потом оказалось, что замка нет более, одни камни остались, да словно огнем вокруг все полило…

— А еще туда драконы прилетали, я сам видел! — вмешался Жартан.

— Да что ты там видел, неслух, тебе и было-то восемь всего, — отмахнулся от него отец.

Парень насупился, и тут не выдержала я:

— Драконы? Какие?

— Да я в их не разбираюсь, — пожал плечами он, — вот тока и видел, что шкура золотая…

— Шатэрран, — кивнул Кэл.

— Так, все по комнатам, завтра на рассвете выезжаем к развалинам замка, — скомандовал магистр Гаррод.

Улегшись в постель, я дала волю невеселым мыслям. Замок, разрушенный семь лет назад, прилет Шатэрран… Все сходится — то самое место, в котором я очутилась, придя в себя в теле Ринавейл! Но тогда получается, тот проход был все-таки активным? Или нет, и в него не могло попасть тело, а лишь душа? А взрыв? Похоже на бомбу, но как? Иди это опять шутки Богов? Вопросы, вопросы… Но что я точно знала — мне совершенно не хочется туда возвращаться!

Рано утром мы, позавтракав и распрощавшись с гостеприимным семейством старосты, выехали в сторону замка. Через пять минут после нашего выезда за околицу деревни Кэл направил своего коня бок о бок с моим и тихо спросил:

— Лин, что тебя тревожит?

Я оглянулась: наша небольшая кавалькада выстроилась в колонну по двое, так что мы с Кэлом оказались в хвосте. Поняв, что услышать нас невозможно, также тихо ответила:

— Судя по всему, это тот самый замок, где я пришла в себя в теле Рины.

— Даже если и так, чего ты боишься? — резонно заметил он, — ведь того колдуна там давным-давно нет! Да и не смог бы он ничего тебе сделать!

— Умом я это понимаю, но во мне все противится возвращению. Ладно, надеюсь, это лишь глупые страхи!

Примерно к полудню мы достигли окрестностей замка. Мрачное зрелище: изломанные и вырванные с корнем деревья жутковатыми скелетами охраняли подступы к нему, а по мере приближения к замку все чаще встречались странные проплешины, как будто лес лизнул гигантский огненный язык. Наконец мы оказались у высокого холма, на вершине которого находились развалины. Оплавленный камень холма заставил нас переглянуться, а сами развалины вызвали удивленное замечание магистра:

— Не представляю, что могло так развалить замок. Если это какая-то алхимическая смесь или же артефакт… надеюсь, их автор погиб вместе с замком! Чего уж точно не нужно Аллирэну, так это такой разрушительной мощи!

«А правда, интересно, что это было?» — задумалась я, — «похоже на картинки разрушений от некоторых авиабомб, как они там называются? Да ладно, не суть! Неужели колдун на свою беду ухитрился вытащить в Аллирэн бомбу из горячей точки?»

— Нари Алиэн, вы что-нибудь чувствуете? — вопрос магистра Гаррода прервал мои размышления. Я постаралась отрешиться от всего и прочувствовать окружающий мир, и вдруг поняла, что и правда чувствую что-то. Вернее, не просто чувствую…

Мой прежний мир властно повлек меня к себе. Казалось, я слышу искушающий шепот: вернись, мы ждем тебя… вернись, и ты сохранишь свою молодость, долгую жизнь и магию… вернись, и весь мир будет у твоих ног, а твоим друзьям перестанет грозить опасность… Попыталась отступить, но тщетно: я казалась себе мухой в паутине из чужих слов, мыслей и чувств, щепкой в водовороте. Ноги сами сделали несколько шагов в направлении развалин, а разум казался бессильным пленником в темнице тела. Шаг, другой, и Кэл хватает меня за талию, отчаянно прижимая к себе и что-то шепча. Его тревога и страх за меня словно очистили мой разум: что я творю? Моя жизнь, моя судьба здесь, а я чуть не поддалась непонятной силе? Нет уж, мой мир — Аллирэн, пусть прошлое останется мертвым! И стоило безудержному, словно океанский прилив, гневу подняться во мне, как я будто въяве увидела странную картинку. Перед моим мысленным взором предстали светящиеся мертвенно-голубым нити, сплетенные в паутину с центром на вершине холма. Гнев выплеснулся жаркой, алой волной, паутина вспыхнула, и все исчезло: больше не было принуждения, странной силы, просто мертвая груда камней. Глубоко вдохнув невероятно вкусный воздух теперь уже навсегда моего мира, я повернулась к декану и покачала головой:

— Нет, магистр Гаррод, если тут и было что-то, оно мертво. Я ничего не ощущаю.

— Ну что ж, тогда все ясно, здесь нам делать нечего. Пора отправляться домой!

Он шагнул к лошади и вдруг резко развернулся и прошипел:

— Проклятье! Видите это? — и указал в сторону развалин, над которыми вдруг словно вспыхнул факел из магии Огня.

— Это… — потрясенно начал Рейн.

— Сторожевое заклятие, магия драконов! По седлам, быстро, защиту на максимум! Выставить следилки, Огонь не применять!

Как мы не загнали лошадей в тот день — не знаю, видимо, боги были к нам благосклонны… Когда над развалинами закружились стремительные золотые фигуры, мы были уже далеко, и увидели их не зрением, а оставленными нами сигнальными нитями Воздуха. Разочарованные драконы покружили над холмом и, выдохнув пламя, убрались восвояси.

На привале Кэл увел меня в сторону и подверг ласковому, но настойчивому допросу: он хотел знать, что именно произошло у тех развалин. Когда я все рассказала, он надолго замолчал, словно что-то припоминая, его лицо стало странно отрешенным. Не выдержав, я спросила:

— О чем ты задумался?

— Знаешь, когда мне было лет четырнадцать, я прочел одну странную и жуткую легенду, легенду о хищных мирах. В ней говорилось, что любой мир начинает умирать, когда в нем окончательно исчезает магия. Но есть миры, называемые хищными: разум этого мира находит одного из своих обитателей, теоретически способного к магии, и как бы выталкивает его за грань… Знаешь, сравнение не очень приятное, но этот разумный становится… наживкой. Пока дверь между мирами открыта, хищный мир словно паук высасывает магию из другого мира, но много забрать не может, как будто это пища, не идущая впрок. А вот если выдернуть одну-единственную наживку назад, магии такому миру хватает на несколько сотен лет. Закрыть же дверь между мирами может только тот, кого хищный мир выдавил из себя.

— И ты думаешь, что мой прежний мир — один из хищных? — меня передернуло, я так живо представила себя в качестве деликатеса для чудовищного обжоры. — Но меня не тянуло назад, пока я не оказалась в этом месте, а я вообще могла сюда никогда не вернуться!

— Я не знаю, что и думать, — покачал он головой, — а относительно возвращения… Если легенда права, то выдернуть тебя можно было двумя путями: либо в том месте, где ты вошла в наш мир, либо в момент смертельной опасности.

— Но, — я удивленно посмотрела на него, — ты же знаешь, что я несколько раз была на грани смерти! Почему он не забрал меня тогда?

— Лин, это всего лишь легенда, древняя и странная, не забывай! Хотя и этому объяснение было: чтобы мир мог забрать тебя, ты должна сдаться, признать себя побежденной. А разве такое хоть раз было?

— Нет, я всегда пыталась бороться… А сейчас? Что говорит об этом легенда?

— Если ты сожгла огнем души паутину, через которую вытягивалась магия, то дверь захлопнулась и тот мир больше не сможет дотянуться до тебя, — улыбнулся он.

— Жуть какая эта история, вот так живешь и не знаешь, что несвободна. А еще… Почему ты не рассказал мне эту легенду раньше? Хотя бы тогда, когда я сказала, куда именно мы направляемся?

— Я не захотел тебя тревожить…

Я отстранилась и внимательно посмотрела на него. Кэл удивленно спросил:

— Что случилось? Ты рассердилась, я чувствую…

— Мне совершенно не нравится ситуация, когда от меня скрывают важную информацию. Я понимаю, что ты сделал это из лучших побуждений, но это знание было для меня весьма существенным! — я действительно злилась и чувствовала себя обиженной.

— А вариант, что я хотел защитить тебя, в том числе и от знания, которое могло быть тебе неприятным, ты во внимание не принимаешь? И вообще, Лин, это лишь легенда, такая древняя, что о ней и не помнит никто! — он взял мои руки в свои и покачал головой, — родная, оцени же ситуацию трезво!

Я вздохнула. И правда, чего я так завелась, ведь это действительно лишь легенда… Откуда Кэл мог знать о том, что мой прежний мир один из тех, о которых говорится в легенде? Виновато улыбнулась, глядя в его встревоженное лицо:

— Прости, я и вправду что-то веду себя глупо. Наверное, усталость сказывается, а тут еще такие новости… Хищный мир, надо же! Неужели у миров есть душа и разум?

— Там было что-то про то, что живущие в мире разумные существа могут своими чувствами, мыслями и желаниями создавать что-то большее… Не помню, это было давно, — покачал он головой, привлекая меня к себе.

— М-да? — задумчиво протянула я, пытаясь вспомнить, что похожего я читала об этом в прошлой жизни. Впрочем, ни метафизикой, ни эзотерикой я никогда не увлекалась, будучи особой исключительно практичной и рациональной. Вертелось, правда, в мозгу слово «эгрегор», но как оно связано с тем, о чем говорил Кэл и связано ли вообще, я не помнила.

— Ладно, Боги с ним, тем миром. Главное, точка в этой истории поставлена, и это радует, — ответила я, прижимаясь к любимому…

Прошло десять дней с тех пор, как мы устремились на север. Все без исключения стремились как можно быстрее вернуться в Каэрию, так что останавливались мы лишь когда совсем темнело, а с рассветом продолжали путь. До обозначенной на карте последней точки оставалось примерно два часа пути, когда мы остановились на ночевку в большом селе, дружно решив, что поиск последнего прохода потребует ясных голов и полных силы тел. Договорившись хорошенько выспаться и не спешить с отъездом, разошлись по комнатам.

Когда мы с Сигни проснулись, солнце стояло уже высоко. Собравшись, спустились в зал, где застали наших спутников за ожиданием заказанной еды. Нас весело поприветствовали, а затем магистр Гаррод сказал:

— Ну что, осталось совсем немного! Надеюсь, мы эту точку быстро найдем и одновременно надеюсь, что она окажется не там, где отмечена на карте.

— Почему? — удивленно спросил Лан.

— Потому что она находится близ Каэрского тракта, главной дороги, связывающей Бариад с Каэрией, — пояснил магистр.

— Магистр, а кто предложил именно такой маршрут нашего путешествия? — спросила я, что-то в этой информации меня встревожило. Хотя понятно что: не проверить первым делом дорогу, ведущую из столицы Адарии — а именно ей был Бариад… Как-то это смахивало на саботаж…

— Хм, вообще-то маршрут нам прислали от канцлера Адарии, тара эр Годрена, — задумчиво ответил тот, — хотя вы правы, нари Алиэн, это странно. Логичнее всего было бы сначала обезопасить именно эту точку. Ладно, внутренняя политика Адарии не наше дело, так что завтракаем и убираемся отсюда!

Мы лишь переглянулись и дружно кивнули: если повезет, мы быстро найдем это проклятое место и уже завтра вечером будем в Каэрии…

Вставив ногу в стремя, я вдруг почувствовала, как виски на мгновение прострелило болью, а желудок скрутило. Впрочем, это ощущение ушло также быстро, как и возникло, так что я улыбнулась обернувшемуся ко мне Кэлу и вскочила в седло. Мы выехали за ворота и пришпорили лошадей.

Через час боль и тошнота вернулись. Сначала слабые и незаметные, они становились все сильнее, пока я наконец не осознала: я уже испытывала такое год назад, в том лесу у Эллориэсэля! Крикнув «стойте», я натянула поводья. Видимо, мой вид был вполне безумен, потому что меня тут же окружили друзья, молча ожидавшие объяснений. Однако магистр Гаррод оказался более нетерпеливым:

— Что случилось?

— Магистр, чем ближе мы к той точке, тем хуже я себя чувствую. Вот уже час меня мучает все нарастающая боль и тошнота, а это означает одно…

— Прорыв, — почти рыкнул Кэл, — близкий и скорый. Нам надо спешить! Лин, сможешь вести?

— Да, я помню, как делала это в прошлом году.

— Тогда вперед, мы следуем за вами, — кивнул магистр.

Мы пришпорили лошадей, пуская их в галоп. Сейчас было важно одно — успеть до открытия прохода. Однако нам не повезло… Оставалось буквально минут десять сумасшедшей скачки, когда я почувствовала то незабываемое ощущение: мертвая тишина, ощущение чуждости, и волна мерзкого ужаса, пришедшего от точки прорыва. Мы гнали лошадей, молясь лишь об одном: пусть на пути тварей не окажется людей. Но тщетно…

Мы на полном скаку влетели в самую гущу чудовищной бойни: твари, подобные тем, что шли в последних волнах год назад, безжалостно кромсали когтями и рвали зубами воинов, тщетно пытавшихся защитить своими телами какую-то карету. Как и год назад, командование принял Кэл:

— Лин, все, кокон по периметру атаки, поверх Огненный смерч! Магистр, они боятся только Огня, но ждите, пока мы поставим защиту!

Тренировки сделали свое дело: несколько мгновений, и мы соскакиваем с пятящихся в панике и бешено ржущих лошадей, на ходу сплетая кокон абсолютной защиты и отрезая им людей от тварей. Еще несколько ударов сердца, и поверх кокона раскручивается воронка Огненного смерча, подпитываясь от Воздуха и испепеляя лезущих на кокон тварей…

Не прошло и минуты, как все было кончено: твари превратились в пепел, огонь, потеряв подпитку магией, угас. Кэл кивнул:

Снимаем кокон, скорее! Их слишком много, могут задохнуться!

Расплетание заклинаний — ювелирная работа, намного более сложная, чем их плетение: если создание кокона заняло у нас секунд пятнадцать, то его уничтожение — две минуты. В этом и была проблема с защитными заклинаниями такого уровня, их нельзя было просто схлопнуть, не навредив защищаемому субъекту.

Когда кокон исчез, магистр Гаррод наконец подал голос:

— Проклятье, я вроде и понимал, что такое звезда, но видеть это воочию… Потрясающе! Ладно, надо разобраться с пострадавшими.

Навстречу нам направлялся немолодой подтянутый мужчина. Мы переглянулись удивленно: на нем был камзол королевской гвардии Адарии, причем явно офицера высокого ранга, сейчас располосованный когтями тварей, рукав был в крови, кровь капала и из раны на бедре. Подойдя, он низко поклонился нам:

— Примите мою искреннюю признательность, тары маги! Если бы не вы… За несколько минут из двух дюжин нас осталось шестеро, и выжили мы лишь благодаря вам. Могу я узнать ваши имена, чтобы знать, кого я должен благодарить за спасение моей госпожи, моих людей и свое?

Магистр не успел ответить: открылась дверца кареты, на которой я уже без удивления опознала герб королевской династии Адарии. Из кареты выпрыгнула тоненькая фигурка в роскошном платье. Не обращая внимания на кровь, грязь и пепел, девушка шагнула к нам и спросила:

— Что с моими людьми? Капитан Шарвен, вы ранены?

— Со мной все в порядке, Ваше Высочество, — почтительно поклонился наш собеседник, — а гвардейцы… Они погибли, исполняя свой долг, нас осталось лишь шестеро. Если бы не столь своевременная помощь таров магов, боюсь, через пару минут мы все были бы мертвы…

Принцесса огляделась, побледнела — мне показалось, она сейчас упадет в обморок — затем сглотнула и произнесла сдавленным голосом:

— Благодарю вас всех за помощь и спасение от имени короны Адарии. Я…

Она пошатнулась и сделала несколько неверных шагов назад, отвернувшись и согнувшись в приступе рвоты. Поймав растерянные взгляды мужчин, мы с Сигни шагнули к ней, закрывая ее от взглядов и не давая ей упасть. Наконец принцесса выпрямилась и виновато посмотрела на нас:

— Простите, я ни разу не видела такого…

— Ваша реакция естественна, Ваше Высочество, — покачала головой я и обратилась к подруге, — Сигни, нам нужна вода и чистый платок.

Та кивнула и убежала, через минуту вернувшись с платком и фляжкой, которую я протянула принцессе:

— Прополощите рот, Ваше Высочество, а потом Вам надо умыться и попить.

Она механически кивнула, так же механически выполнила все, что я сказала и вздохнула:

— Спасибо, мне уже лучше. Вернемся к остальным?

Мы вернулись, при этом принцесса опиралась на мою руку. Подведя ее к склонившимся в поклоне мужчинам, я отошла к друзьям. Несмотря на то, что ее губы и руки дрожали, она произнесла ясным и сильным голосом:

— Еще раз благодарю вас всех. Могу я узнать имена своих спасителей?

— Разрешите представиться, Ваше Высочество: магистр Гаррод, декан факультета Боевой магии Магической Академии. А это — мои студенты, они закончили шестой курс и находились на практике. Позвольте представить: тар Рейнвар эр Неил…

Декан по очереди представлял нас принцессе. Услышав мое имя, она вздрогнула и бросила на меня быстрый пытливый взгляд.

— Ваше Высочество, — вмешался капитан Шарвен, — Вам лучше вернуться в карету. И вообще, нам лучше как можно скорее уехать отсюда подальше…

— А ваши люди? Те, которые отдали свою жизнь, защищая меня? — в голосе принцессы прозвучала сталь, и я почувствовала, как во мне рождается уважение к ней, — вы хотите бросить их тела гнить здесь?

— Нет, но мой долг — защищать Ваше Высочество, и если атака повторится…

— Быстро она не повторится, — покачал головой магистр, — и всё же капитан прав, Ваше Высочество, Вам лучше уехать. В любом случае эта дорога для Адарии потеряна, здесь будет стоять гарнизон для защиты от тварей.

— Магистр Гаррод, — вдруг нахмурилась принцесса, — мне показалось, что вы не были удивлены, увидев здесь тварей, не объясните мне?

— Простите, Ваше Высочество, но объяснение длинное, а Вам желательно добраться в ближайший город до темноты.

Она призадумалась, а я принялась исподтишка разглядывать будущую королеву Каэрии. Изящная точеная фигурка, гордо посаженная голова с уложенными в венок каштановыми косами, правильные черты лица, большие серые глаза… Красавица, и характер есть, да и умна… Хм, интересно, что она слышала обо мне? Неужели эти идиотские слухи могли доползти и до Адарии?

— Магистр, каковы ваши дальнейшие планы? — задала вопрос принцесса, — и не повторяйте через слово «Ваше Высочество», я и без того знаю, кто такая! Итак?

— Мы должны дождаться отряда, который станет здесь гарнизоном, и на этом наша миссия в Адарии будет завершена. Относительно Ваших павших воинов… Мы вполне можем устроить достойный их мужества погребальный костер…

Принцесса задумалась, а затем решительно кивнула:

— Тогда так: я в сопровождении людей капитана Шарвена возвращаюсь в Хорн — это ближайший отсюда город, мы выехали из него поутру. Гвардейцы займутся отправкой отряда, а я остановлюсь в доме бургомистра и буду ждать прибытия капитана и вашего. Надеюсь, вы не откажетесь сопроводить меня хотя бы до границы?

— Мы почтем это за честь, Ваше Высочество, — изящно поклонился магистр.

— Значит, так и поступим. А теперь… Нари Алиэн, я не могу вам приказывать, лишь просить, но я хотела бы, чтобы вы поехали вместе со мной.

Мои друзья переглянулись, от Кэла плеснуло тревогой, но я безмятежно улыбнулась, склонив голову:

— Разумеется, Ваше Высочество.

Принцесса улыбнулась уголками губ и, жестом пригласив меня следовать за ней, вернулась к карете.

Через четверть часа карета уже катила по дороге, а принцесса, откинувшись на обитую бархатом спинку сиденья, принялась открыто рассматривать меня. Я ответила ей спокойным прямым взглядом.

— Нари Алиэн, — наконец нарушила она молчание, — я о вас многое слышала. Правда ли, что вы были… фавориткой моего будущего супруга?

— Нет, Ваше Высочество, это неправда. Хотя для политических целей было необходимо, чтобы так посчитали, причем на весьма короткое время, — спокойно ответила я.

— Жаль, — задумчиво ответила принцесса, заставив меня в недоумении поднять брови. Заметив это, она пояснила, — если бы это было правдой, я могла бы узнать у вас о Тирриане: что он любит, что ему интересно… Полагаю, с учетом этого, — она кивнула на мой браслет, — у вас не было бы причин отказать мне в ответе, разве что вы бы успели проникнуться ко мне неприязнью…

Ого! А она смогла меня удивить… Неожиданно и очень интересно… А если так?

— Несмотря на то, что я не была фавориткой Его Величества, смею считать, что я неплохо его знаю. И возможно, смогу Вам помочь.

— Почему? — глаза принцессы сузились, — какая вам в этом выгода?

— Выгоды — никакой, во всяком случае прямой. А почему… Потому что я искренне восхищаюсь им и желаю ему счастья.

— А непрямой? И вы сказали что желаете ему счастья… Как друг? — она смотрела на меня с интересом.

— Непрямая выгода очевидна: большинство моих друзей — подданные Каэрии, а счастливый в браке правитель лучше несчастного. А относительно Вашего второго вопроса… Дружба между королем и полукровкой? Ваше Высочество действительно считает это возможным?

— Зовите меня тари Леара, — решительно сказала она и на мой протестующий жест отрезала, — да, я уже поняла, что в Академии хорошо учат и этикету, и переговорам! Но я хочу поговорить с вами как женщина с женщиной, а не как будущая королева с подданной. Тем более, что вы ею вряд ли будете, учитывая, на ком находится парный к вашему браслет!

— Тогда и Вы зовите меня просто Алиэн, — усмехнулась я, — раз уж мы говорим как женщина с женщиной. И… я готова ответить на Ваши вопросы.

Леара кивнула, призадумалась, а потом произнесла:

— Что ж… Алиэн, а могу я прежде всего спросить вас немного о другом? Что у вашей группы была за миссия в Адарии?

— Разумеется. Начну с того, что некоторое время назад привычные места проходов сдвинулись, и после нескольких таких случаев один из магов-боевиков, магистр Раян эр Карнел, обнаружил закономерность…

Я коротко рассказала ей все: о моем случайно обнаруженном «даре» чувствовать места проходов, о договоренности с ее отцом, о задании Академии… Выслушав, Леара нахмурила тонкие брови:

— Но почему вы не начали именно с этого места? Ведь оно самое опасное!

— Потому что маршрут нашего путешествия был утвержден заранее, и сделано это было властями Адарии. Лично меня волнует и другой вопрос: почему карета будущей королевы Каэрии следовала таким небезопасным путем? Причем о его опасности было точно известно загодя!

В глазах принцессы блеснули молнии:

— Все сходится… Эр Годрен, проклятый паук… — она подняла на меня глаза и спросила, — вы ведь понимаете, зачем это было сделано?

— Покушаться впрямую рискованно, а послать по опасной дороге, надеясь на нападение… — пожала плечами я, — не удивлюсь, если это был не единственный странный случай в Вашем путешествии.

— А вы умны, Алиэн, — усмехнулась принцесса, — знаете, зачем это эр Годрену?

— С учетом того, что один из моих лучших друзей, практически брат, сын канцлера Каэрии? О да, очень хорошо!

— Похоже, у вас чрезвычайно интересная жизнь, Алиэн, и команда интересная, — послала мне задумчивую улыбку принцесса.

В этот момент я услышала шум за окном и выглянула наружу. Мы оказались у городских ворот, и стражники разгоняли толпу, давая место для проезда карете.

— Уже Хорн, — задумчиво проговорила я, — Ваше Высочество…

Принцесса прервала меня:

— Мне казалось, мы договорились, Алиэн, — мое имя она произнесла с нажимом.

— Прошу прощения, тари Леара, могу я задать один вопрос? — и, дождавшись кивка, продолжила, — почему принцессу Адарии к жениху сопровождал лишь отряд воинов? Где свита, дамы, камеристки?

— Свита… Есть такой старинный обычай, имеющий силу закона: принцессе-невесте запрещено везти с собой кого-либо с родины. Воины — исключение, но они вернутся в Адарию сразу же, как только я прибуду в Тар-Каэр. Так что свита проводила меня в Хорн и вернулась в Бариад в тот же день. Камеристка ночевала со мной в Хорне, если повезет, она еще там.

— Странный обычай, хотя и разумный… Сделать так, чтобы невеста с первых дней была вынуждена опираться только на своих будущих подданных и не плодить любимчиков при дворе…

— Алиэн, вы меня удивляете, — призналась Леара, — вы еще умнее, чем я думала, и прекрасно разбираетесь в интригах. Жаль, что мое и ваше положение не позволит нам быть подругами…

Я только улыбнулась. Интересно, что сказала бы Леара, знай она, кто я на самом деле?

— Так что, Алиэн, вы скажете мне, какие женщины нравятся моему будущему супругу? — чуть насмешливо спросила принцесса.

— Красивые, умные и преданные, — ответила я ей. — Могу я спросить? Я понимаю, зачем вы пытаетесь узнать это, но вот почему…

Леара неожиданно горько усмехнулась:

— Забавно… Вы первый человек, который задал этот вопрос. Не думала я, что кто-то поймет разницу…

— Как вы понимаете, тари Леара, я не смею настаивать на ответе, — склонила голову я.

— А я хочу ответить, вот только рассказ будет долгим, а мы уже приехали. Поговорим после ужина.

Карета въехала во двор небольшого особняка и остановилась. Один из гвардейцев открыл дверцу и с поклоном подал руку сначала принцессе, а потом мне, помогая выйти. Навстречу выбежал невысокий лысеющий толстячок, поклонившийся принцессе чуть ли не до земли:

— Ваше Высочество, Ваш повторный визит — такая невыразимая честь!

Ледяной взгляд Леары заставил его поперхнуться словами. Сделав шаг вперед, она заговорила тоном, от которого бургомистра, а это был именно он, затрясло от ужаса:

— Невыразимая честь? Знали ли вы, что на той дороге располагалось возможное место прорыва тварей?

— Ваше Высочество… — голос толстяка дрожал и прерывался.

— Я жду ответа, или вы предпочтете дать его палачу?

— Смилуйтесь, — побледневший бургомистр упал на колени, — у меня семья, дети… я ничего не знаю, клянусь! Мне лишь было велено устроить вас со всеми удобствами и сделать так, чтобы вы выехали в определенное время! Я не знал о тварях!

— Ваше Высочество, позвольте мне, — тихо сказала я принцессе. Она кивнула, я шагнула вперед, поигрывая крохотным вихрем на ладони:

— Вы не знали о тварях? То есть у вас нет приказа в случае, если маги из Академии Тар-Каэра сообщат вам о месте прохода, выслать туда отряд?

Он посмотрел на меня с ужасом, но ничего не ответил. Я повернулась к Леаре:

— Ваше Высочество, если желаете… У одного из моих друзей есть слабая магия Духа, так что… хоть нам и претит работа дознавателей, но ради выявления заговора против нашей будущей королевы мы готовы пойти на это. Правда, опыта у нас нет, так что этот, — я кивнула на бургомистра, — скорее всего превратится после применения магии в слюнявого идиота…

— Ваше Высочество, — возопил тот, — я все расскажу, напишу, не губите! Да, у меня был приказ, о котором говорила Ваша спутница, но я и подумать не мог!

Принцесса смерила его взглядом, а затем медленно кивнула:

— Хорошо… вы пойдете с таром Трессом, — вперед выступил один из гвардейцев, — и изложите в письменном виде все, что знаете.

— Повинуюсь, Ваше Высочество, — истово заверил ее бургомистр.

— Надеюсь, мне предоставят комнаты?

— Разумеется, Ваше Высочество, все что пожелаете.

— Подайте ужин мне и моей гостье и… моя камеристка еще здесь?

— Да, Ваше Высочество, прикажете прислать?

— Прикажу, а теперь проводите меня, отдайте необходимые распоряжения, а потом тар Тресс займется вами.

Через час, закончив ужинать, мы поднялись из-за стола. Принцесса грациозно опустилась в кресло, указала мне на другое и спросила:

— Алиэн, ответьте мне на один вопрос: проходами кто-то управляет? И если да… могли ли те, кто это делает, знать время прорыва?

— Тари Леара, это лишь ничем не доказанная теория. Но если Вы хотите знать мое мнение…

— Хочу, иначе бы не спросила!

— Я полагаю, что ответ на оба Ваши вопроса — да, но не могу этого доказать… И не знаю, кто управляет ими! Мы твердо уверены лишь в одном — это идет из Туманных гор.

Она вдруг рвано вздохнула, голос ее дрогнул:

— Значит, канцлер вполне может быть их союзником… И все это не случайно… Доеду ли я вообще до Тар-Каэра?

— Доедете, — спокойно пообещала я, — мало кому под силу на равных сражаться с боевой звездой, а мы не оставим Вас без помощи!

— Спасибо, Алиэн… — взгляд больших серых глаз был полон признательности и… восхищения? — Боевая звезда, ну надо же!

На минуту задумавшись, принцесса вдруг встряхнула головой и улыбнулась:

— Ладно, с этим мы разберемся, эр Годрен за все заплатит… Так о чем мы хотели поговорить до того, как встретились с этим слизняком?

— О том, почему Вас интересуют привычки и склонности Вашего будущего супруга.

— М-да… что ж, слушайте. То, что я расскажу, не тайна, но для меня в свое время явилось откровением. Моя мать и ее двоюродная сестра вышли замуж одновременно, обе по сговору, и обе впервые увидели своих женихов за два дня до свадьбы. Тетушка Ниара рассказывала мне, что прорыдала целый час, впервые увидев будущего мужа: на двадцать пять лет старше, со шрамом во всю щеку, резкий и грубый военный… Мой же отец, хоть и старше матери на пятнадцать лет, был красивым и веселым мужчиной. А вот теперь… Муж тетушки обожает ее и готов достать звезду с неба ради своей жены, Ниара вся сияет в его присутствии, а мои родители… Мать превратилась в желчную и недовольную всем особу, а отец демонстративно появляется везде с фаворитками…

Леара отвернулась и вздохнула, а потом продолжила:

— Когда я была маленькая, страшно злилась на отца. Мне казалось, что в том, что происходит между ним и матерью, виноват только он. Да и мать делала все, чтобы уверить меня в этом. А потом в гости приехала тетя Ниара и открыла мне глаза. Мне тогда было пятнадцать, и мне сказали, что через три года я должна буду выйти замуж за Тирриана Каэрского, некрасивого и намного старше меня… Я была сердита на весь свет, а тетя… Она сказала мне, что муж может быть старше, может быть некрасив, но если между двумя есть понимание, если попытаться принять свою судьбу и увидеть в назначенном тебе супруге лучшее, то может родиться любовь и все это становится неважным. Вот тогда она и сказала мне, что мать никогда не пыталась понять и принять отца. Для примера… Вы наверняка знаете, что он завзятый лошадник?

Я кивнула. Завзятый лошадник — это было слабо сказано, анекдоты и шутки о пристрастиях короля Фармана ходили по всему континенту.

— Ну вот, а мать никогда не любила верховую езду и лошадей, всегда старалась высмеять отца… Так что они постепенно все больше отдалялись друг от друга. А тетя Ниара… Она постаралась узнать все о том, чем интересуется ее супруг, что он любит, чего терпеть не может. И сама дала ему понять, что интересно ей. Словом, она стала ему не просто женой, а другом и помощницей, и теперь он ее так и зовет «моя жизнь», а она не мыслит себя без него и их троих детей…

Леара задумчиво посмотрела вдаль, а я сидела и думала о том, как ей повезло с тетей, которая дала то, чего не смогла или не захотела дать мать. И о том, что если Тирриан не оценит ее, то будет круглым дураком… Принцесса встрепенулась и посмотрела мне в глаза:

— И именно после того разговора я решила, что глупо себя жалеть. В конце концов, я принцесса, а значит, моя судьба служить для скрепления союзов между странами, и с учетом этого Тирриан отнюдь не худший вариант. И пообещала себе, что сделаю все, чтобы найти с ним общий язык и стать счастливой!

— Я рада, что у Каэрии будет столь мудрая королева, — улыбнулась я ей, — а у короля Тирриана — замечательная жена!

Она вдруг порозовела, напомнив мне, что эта изящная словно статуэтка девушка совсем молоденькая — всего восемнадцать лет! Казалось, она хотела меня о чем-то спросить, но не решалась. А потом решительно сжала губы, вздохнула и словно шагнула в холодную воду:

— А теперь я буду расспрашивать вас, Алиэн. Скажите, Тирриан и правда некрасивый?

— Знаете, тари Леара, мне трудно однозначно ответить на этот вопрос. Когда человек тебя восхищает, когда ты испытываешь к нему искреннюю симпатию, внешность отходит на второй план. Ну и потом… Я всегда считала, что в мужчине важнее красота фигуры, а не лица, так что лучше некрасивое лицо и подтянутая фигура воина, чем смазливое личико и тело придворного шаркуна. Уж простите меня за откровенность!

Глаза принцессы расширились, а потом она вдруг засмеялась. Смех у нее был удивительно славный, от него так и тянуло улыбнуться ей в ответ.

— Ой, Алиэн, вы так второй тип описали! У нас при дворе таких немало, их мать привечает, а мне они всегда казались какими-то противными! А Тирриан относится к первому типу?

— Да, тари Леара.

— А еще? Расскажите мне все, что знаете!

— Все, что знаю? Он несомненно умен, разбирается в людях, тонкий политик и жесткий, но мудрый правитель, у него хороший вкус и он прекрасно танцует, — улыбнулась я.

— А он вам и правда нравится, — задумчиво протянула Леара, — теперь я получила ответ на свой вопрос: почему именно вас называли его фавориткой и почему именно вас он попросил сыграть эту роль. Не часто встретишь при дворе человека, с такой искренней симпатией относящегося к правителю, и это невероятно ценно для любого из нас… Я не понимаю только, почему вы отказываетесь признать тот очевидный факт, что вы друзья! И не надо мне говорить, что это из-за вашего происхождения! Тем более, что если я правильно помню, через год вы станете аристократкой, а ваш жених — не просто знатный эльф, а родственник будущей Владычицы!

— Я начну с конца, можно? То, что Кэл один из Морванэ, делает его объектом охоты для тех из эльфов, которые ненавидят всех, кто имеет право на собственное мнение. Для его родичей-Светлых он позор рода.

— Это не отменяет того, что он по происхождению не ниже любого из знатнейших таров королевства, — несогласно покачала головой принцесса, — да вы и сами будете аристократкой! А если Тирриан так вам доверяет… Почему все-таки не друг?

— Потому что если ему придется выбирать между мной и интересами государства, он в любом случае выберет Каэрию. И это правильно, — улыбнулась я нахмурившейся принцессе, — будь по-другому, я бы его так не уважала.

Леара погрустнела и посмотрела на меня печальными глазами:

— Значит, вы считаете, что у хорошего правителя не может быть друзей? Это звучит… обреченно и слишком категорично. И потом, — она вдруг встрепенулась и взгляд ее стал торжествующим, — настоящий друг никогда не заставит правителя выбирать между собой и страной!

Я онемела. А ведь она права: я-то делаю все, чтобы у Тирриана не было искушения выбирать! Посмотрела на принцессу с искренним уважением и кивнула:

— Пожалуй, тут правы Вы, а не я.

— Значит, вы Тирриану все-таки друг, просто об этом никто не знает, даже вы сами, — улыбнулась и подмигнула мне Леара, — а насчет слухов про фаворитку… Вас эти слухи не раздражают?

— Раздражают безумно, — откровенно призналась я, — а еще больше раздражает то, что все это слышит мой любимый. И еще поражает стойкость этих слухов: я не появляюсь при дворе, из Академии вообще можно выйти только один день в седмицу, и всё равно кто-то их сочиняет и поддерживает!

Леара вдруг помрачнела:

— А мне вдруг стало интересно, на кого эти слухи рассчитаны. Вас они лишь злят, Тирриан — у королей всегда были фаворитки, да и такой фавориткой можно было бы лишь гордиться… Так что единственная, для кого эти слухи могут иметь значение — я. И мне их весьма заботливо подсовывали, вот только зачем? Отказаться от брака я в любом случае не могу…

Возникшая у меня мысль была неприятной, и я решила промолчать, но принцесса заметила это:

— Алиэн, вы о чем-то догадались? Скажите, прошу вас!

— Я просто подумала… что если Вашей семье будет нужна помощь… захочет ли король Тирриан помочь в случае, если между вами двумя будут конфликты и непонимание?

Леара охнула, ее глаза сузились:

— Так, значит… Видимо, вы правы, и все это звенья одной цепи! На случай, если я все-таки смогу добраться до Тар-Каэра живой и невредимой… И похоже, Боги на нашей стороне, раз мы встретились вот так, — она вдруг протянула руку и коснулась моей руки, — спасибо вам, Алиэн.

— Я тоже рада нашей встрече, тари Леара, — улыбнулась ей.

Принцесса встряхнула головой, а потом глаза ее заблестели любопытством:

— Алиэн, а можно я вас кое о чем спрошу? Я никогда не сталкивалась со Светлыми эльфами, только с Темными, но этот браслет… Это ведь браслет вечного брака, так?

— Да.

— О! Я и не думала, что сейчас такое бывает, это так невероятно и романтично…

В эту минуту в дверь проскользнул слуга, низко поклонился принцессе и доложил, что капитан Шарвен почтительнейше просит принять его. Она кивнула, капитан зашел и склонился в поклоне:

— Ваше Высочество!

— Доброго вечера, капитан! Как ваши раны? Солдаты? И где наши спасители?

— Благодарю, Ваше Высочество, со мной все хорошо. Тары маги устроили погребальный костер моим погибшим ребятам, затем мы дождались прихода отряда из города и двинулись сюда. Маги же остановились на постоялом дворе.

— Хорошо, капитан, ступайте и хорошенько отдохните, завтра нам снова в дорогу.

— Ваше Высочество, — обратилась к принцессе я, — позвольте и мне откланяться, день был долгим и трудным.

— Идите, нари Алиэн, надеюсь, мы еще поговорим в дороге, — кивнула принцесса, — капитан, проводите мою гостью к ее друзьям.

— Да, Ваше Высочество! — поклонился тот.

Мы вышли, и капитан на мгновение прислонился спиной к стене. Похоже, он не так хорошо себя чувствовал, как пытался показать.

— Капитан, просто укажите мне дорогу, — предложила я, — вам действительно стоит отдохнуть.

— Нари Алиэн, Её Высочество велела проводить вас, — слабо запротестовал он, смахивая выступивший на лбу пот.

— Капитан, вы же видели, как мы сражаемся. И поверьте, меч у меня тоже не для красоты, так неужели вы думаете, что кто-то причинит мне вред? Или… что вы в таком состоянии сможете послужить мне защитой, уж простите за откровенность?

— Вы правы, — невесело усмехнулся тот и, оглянувшись, подозвал проходившего мимо мальчишку-подростка в ливрее слуги, — эй, парень, проводи гостью принцессы в «Приют путешественника».

— Слушаюсь, тар, — склонился тот, — следуйте за мной, нари!

— Капитан, — оглянулась я, сделав пару шагов, — мы будем сопровождать Её Высочество в Тар-Каэр, так что завтра пришлите за нами кого-нибудь, когда будете готовы к отъезду.

— Непременно, нари Алиэн, и спасибо, — на его лице крупными буквами было написано облегчение.

«Приют путешественника», как легко можно было догадаться по названию, был постоялым двором, а находился он буквально в пяти минутах ходьбы от дома бургомистра. Трехэтажное каменное строение с красной черепичной крышей, увитое плетями дикого винограда, производило впечатление надежности и уюта. Бросив мальчишке мелкую монетку, я двинулась в направлении общего зала, откуда доносился гул голосов, время от времени перемежаемый взрывами смеха. Войдя, остановилась на пороге и сразу же увидела своих друзей, которые ужинали, о чем-то переговариваясь. Мое появление вызвало облегчение на лицах и радостные улыбки. Я подошла к ним, и Кэл, стремительно шагнув навстречу, обнял и поцеловал меня, не обращая внимания на любопытные и оценивающие взгляды. Усадив меня рядом с собой, он спросил:

— Все хорошо, милая? Что хотела принцесса?

— Все отлично, она хотела поговорить. Слышала некие слухи… — увидев его мигом помрачневшее лицо, нежно улыбнулась ему и покачала головой, — не стоит, принцесса оказалась на редкость мудрой девушкой. Пожалуй, не будь наше положение в обществе и планы на жизнь столь различными, мы могли бы стать подругами. Но, — обратилась я ко всем, — выяснились некоторые крайне неприятные политические моменты, и вы должны об этом знать!

Магистр Гаррод нахмурился и достал из-под камзола амулет от прослушки. Активировав его, он кивнул:

— Мы внимательно слушаем вас, нари Алиэн!

По мере того как я рассказывала все, что нам удалось выяснить, лица моих собеседников все больше мрачнели. Когда я завершила рассказ, за столом повисло тяжелое молчание. Прервал его Лан:

— Лин, я попробую обобщить все, что ты рассказала, хорошо?

— Да, давай, — кивнула я другу.

Он прищурился и принялся размеренно перечислять, загибая пальцы:

— Итак, канцлер эр Годрен, судя по всему, возглавляет заговор, первоочередной задачей которого является любыми силами не допустить укрепления связей между Каэрией и Адарией. Для достижения своей цели он готов на все, в том числе и на убийство принцессы тварями, при этом тот, кто управляет проходами, является его союзником.

— Вероятным союзником, — поправил его внимательно слушавший Кэл, — это лишь предположение…

— Но весьма вероятное, согласись? — поднял брови Лан, — иначе было бы невозможно подгадать с нападением тварей. То, что рассказала Лин… Не зря же местному главе было велено незаметно задержать принцессу до определенного времени! И кстати, мне совсем не нравится поведение бургомистра, неужели заговор дошел даже до таких уровней?

— Не думаю, — покачала головой я, — этот толстяк чуть не обмочился от страха, так что говорил абсолютно искренне. Он всего лишь исполнял приказ, не давая себе труда задуматься над его смыслом.

— Все верно, — кивнул магистр Гаррод, постукивая по столу пальцами, — и кстати, по информации нашего посла именно канцлер яростно сопротивлялся появлению магов в Адарии, и вообще всегда выступал против магов…

— Интересно, и куда смотрит король? — не выдержал Рейн, — он что, не понимает, что под ним трон шатается?

— Под хвост лошадям, под юбки дамам, — непочтительно фыркнул Лан, вызвав суровый тяжелый взгляд декана.

— Ладно, во всей этой информации для нас наиболее важным является таинственный союзник рода эр Годрен, — задумчиво произнес Кэл, — всё равно мы ничего не можем сделать, пусть король Тирриан сам попытается… прочистить мозги будущему тестю! Лин, ты сказала, что принцесса умная девушка и все прекрасно поняла?

— Да. А еще она готова трудиться ради того, чтобы у них с Тиррианом получилась настоящая семья. Просто удивительно, как в столь юном возрасте можно быть такой мудрой…

— Хм, похоже, нашему королю повезло с будущей супругой, — улыбнулся Рейн, — а насчет союзника эр Годренов… Мы сможем выяснить это лишь в одном случае: если король Фарман отстранит канцлера от должности и начнет расследование. Полагаю, в таком случае и Академия не осталась бы в стороне, прислав магов Духа для участия в нем…

— Не осталась бы, — утвердительно кивнул декан, — мы всегда стараемся вмешаться, если дело напрямую нас касается. Впрочем, сейчас это лишь умозаключения, а подумать стоит о другом. Принцессе Леаре нужна охрана, согласны?

— Я говорила с принцессой, и пообещала, что мы будем её сопровождать. Простите, что я решила за вас всех, но укрепление наших врагов — последнее, чего можно желать, а принцесса важный козырь в этой игре.

— Ты все сделала правильно, — кивнул Кэл, — верно, друзья? Тем более, что мы всё равно возвращаемся туда, разве что только… Сигни, о чем вы договорились с Эрвом?

— Что он будет ждать меня в Тар-Каэре, — пожала плечами та, — так что я с вами.

— Отлично, — декан дезактивировал амулет и поднялся, — тогда я предлагаю всем хорошенько выспаться, чтобы с утра быть готовыми.

Почти сразу за деканом, пожелав друзьям доброй ночи, вышли мы с Кэлом. Он шепнул:

— Лин, у меня номер на одного, но там есть большая кровать. Останешься со мной?

— Конечно, милый, — шепнула в ответ.

Выйдя из ванной, я замерла, восхитившись представшей мне картиной: в полумраке комнаты горел лишь светильник у постели, на которой лежал мой полностью обнаженный возлюбленный. Я жадным взором скользила по широким плечам, красивому торсу, узким бедрам и длинным ногам жениха, любуясь его статью, его возбуждением и чувствуя, как от этой откровенной демонстрации по моему телу прокатилась жаркая волна. Он приподнялся на локте, смотря на меня взглядом, в котором горело желание, и позвал:

— Иди ко мне, любимая…

Уронив на пол полотенце, я шагнула к кровати, оказавшись в его объятиях, и вихрь давно сдерживаемой страсти поглотил нас…

— Устала, моя хорошая? — ласково шепнул Кэл.

— Да… Сегодня был странный день… Но как же хорошо он закончился… — ответила я, потянувшись, а затем положила голову на плечо жениха, чувствуя, как под моей щекой постепенно замедляется бешеный ритм его сердца.

— Мм, насчет замечательного окончания этого дня ты права, — пробормотал он, уткнувшись мне в макушку. — А почему странный?

— Не знаю, как объяснить… Настолько все наполнено неожиданными событиями…

Он хмыкнул и о чем-то задумался. Я посмотрела на него, потеребила пальцами его волосы, а когда никакой реакции не последовало, спросила:

— И о каких мировых проблемах размышляешь?

Он рассмеялся и поцеловал меня в кончик носа, вызвав недовольное фырканье:

— Чего ты меня ровно кошку в нос чмокаешь?

— А ты и есть котенок, любопытный фыркающий котенок, — ласково ответил он, проводя рукой по моим волосам, — но насчет странного дня ты права. Кто бы мог подумать, что нам доведется повстречаться с будущей королевой! Расскажешь, о чем вы говорили с ней?

— Конечно, слушай…

Выслушав меня, он усмехнулся:

— Похоже, ты права, она очень неглупая девушка. Знаешь, а мне было бы так любопытно посмотреть на лица Тирриана и Леары, когда они узнают, кто ты на самом деле! А вообще-то очень хорошо, что вы познакомились с принцессой поближе, теперь вместо возможного недоброжелателя у тебя появился надежный союзник… Странно сплетаются судьбы, не находишь? А у тебя необыкновенный дар превращать врагов в друзей…

Я приподнялась и удивленно посмотрела на него:

— Превращать врагов в друзей?! Солнце мое, я не страдаю подобным идиотизмом! Я в принципе не верю в возможность этого! Врага можно превратить во временного союзника, добиться его нейтралитета, но стать его другом… Нет, никогда!

Он хмыкнул:

— Прости, но… Почему тебя это так задело?

Я заговорила медленно, словно пробуя на вкус каждое слово:

— Знаешь, от этой фразы веет тем, что я не принимаю и не понимаю — всепрощением. В моем прежнем мире некоторые учили: если тебя ударят по правой щеке, подставь левую… А я никогда не подставляла, всегда била в ответ! И потом, называя кого-то… не неприятелем, соперником, недоброжелателем — нет, врагом — ты ставишь между ним и собой непреодолимую стену. Моими врагами в этом мире были Оровен эр Гарран и Каэхнор, и я счастлива, что они мертвы и что я приложила к этому руку!

Кэл перебил меня:

— Только они? Но даже в Академии… Ариана, магистр Дарвейн, принцесса Амария…

— Они не враги, — покачала головой я, — так, завистники, недоброжелатели, мелкие людишки, в которых недостойно признавать ни друзей, ни врагов… Ибо признавая кого-то своим врагом, ты в некотором роде соглашаешься считать его равным себе…

— Хм. А ты права, я не задумывался об этом… Ну хорошо, а принцесса Леара?

— А ее даже недоброжелательной назвать было нельзя. Ей было любопытно, она меня прощупывала, и все! Тем более после того, как она увидела браслет… А сделать если не другом, то симпатизирующим тебе изначально нейтрального человека несложно, надо только попытаться понять и принять его.

— Лин, я давно хотел тебя спросить, — Кэл явно замялся, а потом все-таки продолжил, — а твой отец? Мать, брат? Как ты относишься к ним?

Я села на кровати, обняв колени руками и уставившись куда-то вдаль. Помолчав, заговорила, выплескивая давно накопившиеся обиду и страх:

— Знаешь, я мечтаю об одном: больше никогда не видеть ни одного из них, вот только боюсь, что Боги не будут ко мне столь милосердны! Никому из них я не была нужна иначе как для укрепления власти, никто из них не воспринимал меня как разумное существо со своими желаниями и стремлениями. Хотя если бы речь шла только об этом… В конце концов, я была практически принцессой, а Леара права: долг принцессы — платить собой за союзы. Вот только меня хотели использовать не для союзов, а для предательства и подлости… Меня были готовы отдать за извращенца, подложить в постель его родичу и уничтожить, когда я стану не нужна… Я ненавижу их и одновременно боюсь, ведь по закону я пока беззащитна перед ними…

— Родная моя, — Кэл обнял меня, притянув к себе, — прости, что растревожил твою душу! Пусть я не король и не принц, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя. Ты мне веришь?

— Всецело, — ответила я, прижимаясь к нему сильнее и чувствуя, как тепло его заботы и нежности заставляет отступить тревоги и страхи.

— Спи, Лин, и пусть тебе снятся хорошие сны. Еще год, и ты будешь свободна… Спи, душа моя…

Друзья деликатно не стали будить нас поутру, так что когда мы спустились в общий зал, они уже заканчивали завтрак. Нас встретили понимающими улыбками, а Дойл, подмигнув возникшей у нашего стола как по волшебству подавальщице, велел ей хорошенько накормить нас.

Мы как раз допивали отвар, когда в зал вошел один из гвардейцев принцессы. Завидев его, магистр Гаррод коротко скомандовал:

— Пора!

Через десять минут мы были уже во дворе дома бургомистра, ожидая принцессу. Стоило ей выйти, как смех и шуточки словно ножом отрезало, такой бледной и уставшей выглядела Леара. Похоже, она не сомкнула глаз за эту ночь, а брошенный мной быстрый взгляд на её правую руку лишь подтвердил подозрения: судя по вмятине на указательном пальце и следам от чернил, она писала если не всю ночь, то её большую часть. Платье она сняла, нарядившись в мужской костюм, и казалась совсем тоненькой и невесомой. Учтиво поздоровавшись, принцесса поблагодарила нас за согласие обеспечить её безопасность и села в карету. Капитан Шарвен, выглядевший значительно лучше вчерашнего, окинул орлиным взором своих гвардейцев и отдал приказ к отправлению.

Отъезжая от дома бургомистра, я вдруг почувствовала то, что вернуло меня в прошлое: холод по коже, ощущение чужого присутствия, запах тлена… Словно я снова выхожу из ворот постоялого двора, направляясь в Торнар с караваном Аврада. Кэл оглянулся:

— Лин, что?

— Я кое-что почувствовала, очень неприятное. Надо рассказать магистру!

Кэл кивнул, и мы направили коней к декану. Выслушав меня, тот задумался, а потом спросил:

— Нари Алиэн, а вы вообще сталкивались с заклинаниями магии Смерти в невраждебном к вам виде? Например, в артефактах?

— Думаю, да, магистр, — пожала я плечами, — но ведь в артефактах не чистая Смерть, она там лишь вспомогательное звено.

— Тогда похоже на то, что у вас редчайшее свойство — непереносимость одного из видов магии в чистом виде. В вашем случае это Смерть. А то, что вы сейчас почувствовали — следилка, созданная при ее помощи. И это означает, что тот, кто ее поставил, хорошо осведомлен о вашей звезде…

— Почему вы так думаете, магистр? — удивленно спросил Кэл и тут же его лицо просветлело пониманием, — о! Вы считаете, что этот маг знает, что у нас нет только Жизни и Смерти, и только применение этих двух видов магии мы не сможем отследить?

— Верно, тар Кэлларион, — кивнул тот, — а в магии Жизни следилок нет. Ну а насчет Смерти… Никто не знает о вашем редком даре, нари Алиэн. Да, откуда идет воздействие? Оно перестало действовать с нашим удалением от дома бургомистра?

— Нет, магистр Гаррод. Оно движется вместе с нами, и мне это не нравится!

— Попробуйте отрешиться и почувствовать, откуда оно идет. Если не получится сейчас, повторим после выезда за ворота.

Кэл кивнул:

— Попробуй, милая. Давай сюда поводья, и расслабься.

Я прикрыла глаза и позволила сознанию соскользнуть в полутранс. Результат пришел почти мгновенно, я открыла глаза и сказала напряженно ожидавшим моего вердикта мужчинам:

— Карета принцессы. Это направлено против нее, и вчера этого не было. Видимо, не все из тех, кому интересна смерть Её Высочества, покинули Хорн…

— Проклятье, — магистр Гаррод был в ярости, — да что за тварь все это делает? Как вы думаете, охрана принцессы не замешана?

— Уверена, что нет, — ответила я.

— Тогда поговорим с капитаном, как выедем за ворота.

Капитан подъехал к нам сам, стоило воротам города остаться позади. Учтиво склонив голову, он спросил:

— Магистр Гаррод, прошу вашего совета. Принцесса дозволила мне самому решать, по какой дороге ехать, и для меня важнее всего обеспечить ее безопасность, даже если придется нарушить данный мне в Бариаде приказ. Какова вероятность повторного нападения в столь краткий срок?

— Мала, но не ничтожна, — задумчиво ответил тот, — а если не по той дороге, то по какой?

— Примерно в четверти часа отсюда дорога раздваивается и можно свернуть на север. Если поспешить, то и по ней можно достигнуть границы к вечеру. Правда, тут будут сложности…

— Какие?

— Мы планировали оказаться в Каэрии вчера, и на границе нас должна была встретить подобающая принцессе свита, и оттуда её повезли бы со всеми причитающимися титулу почестями. Если же мы въедем в Каэрию позже и севернее…

— Добираться придется с нарушениями этикета, — кивнул магистр, — м-да, задачка…

— Зато она точно доберется до жениха живой и невредимой, — отрезал прислушивающийся к разговору Кэл, — и если бы принцессе были важнее требования этикета, она бы не просила нас сопроводить её! Да и потом, разве семеро боевых магов, среди которых декан Боевого факультета и двое представителей знатнейших родов Каэрии — не достойная принцессы свита? Да, здесь нет придворных дам, но наши девушки ничуть не хуже знают этикет…

— Вы правы, тар Кэлларион, — казалось, с плеч капитана свалился камень, — что ж, тогда Северная дорога.

Он тронул поводья, но магистр Гаррод покачал головой:

— Подождите, капитан. Вы должны узнать еще кое-что.

Капитан слушал рассказ магистра внешне спокойно, лишь по вспухшим желвакам да по побелевшей и натянувшейся коже скул было видно, как он взбешен. Когда магистр закончил свой рассказ, капитан спросил:

— Вы можете найти эту пакость, тары?

— Мы попробуем, — пообещал магистр, — давайте остановимся ненадолго.

Через полчаса мы спешились, рассматривая небольшую — с ладонь — металлическую пластинку. Она была спрятана между закрепленными в задней части кареты сундуками с вещами принцессы. Капитан Шарвен оглядел нас и произнес:

— Воистину, Боги благословили нас, даровав встречу с вами. Я не умею много и красиво говорить, но на преданность гвардии Адарии отныне вы можете рассчитывать всецело!

— Скажите, капитан, — негромко спросила я, — а как в гвардии относятся к канцлеру эр Годрену?

— Его не любят, — медленно проговорил тот, и вдруг глаза его сверкнули пониманием, — так это все его рук дело?!

— Мы можем только предполагать, хотя для принцессы Леары наших предположений оказалось достаточно, — ответила я.

— Спасибо за информацию, нари Алиэн, — склонил голову капитан и обратился к магистру, — магистр Гаррод, а что вы будете делать с этой пакостью?

— Уничтожу, — слова магистра не разошлись с делом, подкинутая в воздух пластинка вспыхнула, — все, отправляемся!

Мы двигались быстро: отдохнувшие лошади быстро везли карету по северной дороге, что оказалась пусть и уже тракта, по которому мы ехали вчера, но довольно широкой и укатанной. Судя по всему, Леара заснула сразу же, как только села в карету, и проснулась только когда мы остановились на короткую днёвку. Быстро перекусив прихваченными пирогами и холодным отваром, снова вскочили в седла. На нас никто не нападал, а немногие встречные всадники сами убирались с нашей дороги.

Каэт мы достигли засветло. В отличие от того места, где мы переправлялись чуть больше месяца назад, здесь река была значительно более узкой, точно стиснутой берегами, и бурной, поэтому перебираться на другой берег нам предстояло по мосту. Заметив мое искреннее удивление — даже здесь ширина реки достигала почти километра, и мост представлял собой поистине грандиозное сооружение — магистр Гаррод пояснил, что строительство его велось при помощи магии Земли. По мосту непрерывным потоком двигались обозы и всадники, однако при появлении кареты принцессы стражники у моста бросились расчищать проход. Несмотря на это, на мост наша процессия смогла ступить лишь через пару часов, когда солнце уже купалось в речных водах, а к тому моменту, когда мы достигли территории Каэрии, совсем стемнело. Охранявшие границу стражники, поняв, кого именно мы сопровождаем, совершенно растерялись, так что на вопрос капитана Шарвена, далеко ли ближайший город, ответили не сразу. Как выяснилось, до него было примерно два часа конного хода и, посовещавшись, мы решили добраться до него и переночевать там. Магистр Гаррод о чем-то потолковал с местным командиром, затем написал записку и приложил к ней свой родовой перстень — помимо удостоверения личности, они служили еще и печатями, оставляя магический оттиск на бумаге или пергаменте. Письмо передали одному из стражников, который оседлал лошадь и ускакал на юг. Магистр пояснил, что отправил известие для свиты принцессы, и если мы остановимся в Жарене — так назывался город — хотя бы на день, они вполне могут нас нагнать…

Впрочем, принцесса наотрез отказалась ждать свиту, заявив, что не желает проводить в дороге больше необходимого. А как она сказала мне в одной из наших бесед — еще и потому, что ей интересно, будут ли эти дамы и кавалеры предпринимать хоть какие-то усилия, чтобы выполнить свои обязанности, или они так и не настигнут нас до самого Тар-Каэра…

Мы много разговаривали с принцессой, ей было интересно все: магия и её возможности, взаимоотношения магов и государства, придворные сплетни и коалиции — тут я предложила ей расспросить Рейна или Лана. Как-то раз мы говорили о магах, и она спросила:

— Алиэн, я читала, что магами являются либо потомки магических рас — драконов и эльфов — либо аристократы. Но… Это ведь не так?

— Нет, тари Леара. Я не говорю о себе, но Сигни с Винедда, одного из островов Туманного моря, где аристократов нет вообще, Дойл бывший охотник… Да и кроме того, я встречала детей с магическими способностями и на островах, и в Каэрии, и в Адарии. И многие из них были самыми что ни на есть простолюдинами.

— Тогда я не понимаю, почему магов так мало!

Я чуть улыбнулась. Разговор свернул именно в то русло, в которое я и хотела его повернуть:

— Когда-то я тоже задала этот вопрос. А объяснение очень простое: экзамены, которые сдают для поступления в Академию, не по силам крестьянским детям, или сиротам из бедных кварталов, или детям рыбаков… Вот и получается, что государство теряет возможность получить множество преданных короне магов…

Леара подобралась и оценивающе посмотрела на меня:

— Алиэн, вы говорите о школах для подготовки к Академии? Финансируемых короной в обмен на будущую службу магов?

— Да. Ведь достаточно года-двух, чтобы хорошо подготовить таких детей! Кстати, дети из бедных семей нетребовательны, и можно было бы совместить учебу с каким-нибудь полезным делом. Например, в больницах часто не хватает служителей, и они вполне могли бы взять на себя какую-то часть работы…

— А вы много об этом размышляли, — покачала головой Леара, — вот только… Почему вы дарите эту идею мне? — последний вопрос был задан резким тоном.

— Потому что для королевы уместны дела милосердия, а в этом случае есть еще и несомненная польза для государства.

— Вы могли бы предложить это Тирриану сами, однако предоставили возможность сделать это мне, чтобы дать ему повод уважать меня, — медленно проговорила она, — это невероятно ценный и неожиданный подарок… Алиэн, вы точно не хотите после окончания Академии остаться при дворе? Мне было бы приятно знать, что при дворе есть хоть одна женщина, которой я могу доверять! И которую я бы могла считать своей подругой…

— Простите, я не могу, у меня есть на то очень важные причины… Да и не для меня придворная жизнь! А насчет доверия… Я точно знаю при дворе одну женщину, которая его заслуживает — тари Ларина эр Неил, матушка Рейна.

— Пусть так. Но на свадьбе я желаю видеть вас непременно! Забавно будет посмотреть на лица тех, кто пускал слухи о вас и Тирриане, когда они увидят мою к вам симпатию, — она лукаво улыбнулась, заставив меня улыбнуться в ответ.

Свита будущей королевы нагнала её за три дня до Тар-Каэра, и с тех пор наши разговоры с Леарой прекратились. Впрочем, я сказала ей все, что считала необходимым, так что с удовольствием присоединилась к друзьям: все-таки здорово общаться с теми, с кем можно не следить за каждым произнесенным тобой словом! Так что последние дни нашего путешествия пролетели незаметно, и через полтора месяца после отъезда мы наконец вернулись в ставший нам всем знакомым и любимым город. Кортеж принцессы двинулся во дворец, а мы — в Академию.

На следующий день Эрвейн, измучившийся от ожидания — ведь мы вернулись почти на десять дней позже, чем рассчитывали — забрал Сигни и улетел. По его словам, он бы и рад был со всеми нами пообщаться, но и так получит головомойку от тара Ариэша за долгое отсутствие. Распрощавшись с ним, мы направились назад в Академию и по дороге столкнулись с Раяном. В результате вечер мы провели в их с Тиной доме. Было приятно наблюдать за ними, такими безмятежно счастливыми… Тина шепнула мне, что супружеская жизнь — просто восхитительная штука, особенно когда любимый муж никуда не уезжает. Сама она работала в городской больнице, а свободное время посвящала обустройству дома. Впрочем, Раян побеспокоился о жене, наняв кухарку и прислугу, хотя и признался, что предпочитает еду, приготовленную самой Тиной…

Мы рассказали Раяну о том, что произошло в Адарии. Он слушал нас с неослабевающим интересом, расспрашивая о мельчайших деталях. Когда мы закончили рассказ, Рейн спросил:

— Раян, как ты думаешь, проходами действительно управляют настолько, что меняют и направление, и время атаки?

Раян призадумался, а затем покачал головой:

— Управляют, да… Но места проходов изменились лишь раз, и не думаю, что возможно их произвольно двигать. А вот время атаки… Более-менее точно знать его, будучи в месте, где находится центр заклинания, не проблема. Да и оказывать некоторое влияние тоже, как я думаю… Чтобы сказать более точно, мне не достает информации.

Мы переглянулись, Дойл усмехнулся:

— Значит, нападение на принцессу действительно было неслучайным. Интересно, король Фарман сделает хоть что-нибудь с эр Годреном?

— Думаю, если Тирриан этим займется — сделает точно, — ответил Лан и прищурился, — кстати, Раян… Насколько я понимаю, ты в этом году можешь вернуться в Академию к преподаванию. Так как, нам тебя ждать?

Раян явно смутился и отвел глаза. Потом взглянул на нас и сказал:

— Простите, друзья, но… Мы долго говорили об этом с ректором, и он убедил меня, что я важнее на том месте, где нахожусь сейчас. Дианера из Академии убирают, и преподавать будет один из моих однокурсников, Браяр, тоже боевой маг. Он сильный маг и хороший человек, так что сможет вам дать ничуть не меньше, чем мог бы я…

Я вдохнула:

— Обидно, но я все понимаю… Но ты хоть будешь бывать в Тар-Каэре чаще, чем раньше? И навещать нас?

— Это я обещаю! И бывать чаще, — он ласково улыбнулся Тине, и повернулся ко мне, — и навещать вас. А какие у вас планы на конец лета? Кэл, вы поедете к твоим родителям?

— Нет, — покачал головой тот, — мы решили остаться в Академии: слишком мало осталось до конца каникул. Меньше трех седмиц, пока доедем, придет время отправляться назад!

— Ага, — Рейн довольно потер руки, — уж теперь-то вы не отвертитесь и все-таки съездите в наше родовое имение! Только сначала надо костюмы на свадьбу короля заказать. Думаю, нас всех пригласят и на прием и на бал. И если на прием идти в форме не только можно, но и правильнее, то на балу нужно быть во всеоружии.

— Ладно, завтра схожу к Фралии, закажу, — пожала плечами я.

— Я к тебе присоединюсь, если ты не против, — кивнул Лан, — Салия взяла с меня слово, что я приду в гости сразу же, как мы вернемся.

В результате через день мы впятером отправились в имение. Через пару дней к нам присоединилась Мэли, удивительно повзрослевшая и похорошевшая за это лето. Родители Рейна были настолько заняты подготовкой к королевской свадьбе и связанными с этим мероприятиями, что так и не появились в имении. А мы провели там совершенно чудесные две седмицы, отрешившись от всего, наслаждаясь чудесными днями уходящего лета и забыв про политику, врагов и проблемы.

Вернувшись в Тар-Каэр за три дня до начала гроздня, мы будто попали в сказку. Город был в буквальном смысле увит цветами: на каждом доме висели нарядные венки, вдоль улиц расставлены каменные вазы с цветами в них. И без того всегда на удивление чистые улицы вымыты чуть ли не до скрипа, фонтаны подсвечены магическими светильниками, множество флагов повсюду… Город готовился к радостному событию — королевской свадьбе, и казалось, что это праздник для всего народа. Впрочем, пока мы неторопливо ехали к Академии, успели вдоволь наслушаться пересудов жителей: о том, как красива будущая королева, о ее милосердии и влюбленности в нее короля… Солидные торговцы радовались тому, что брак Тирриана и Леары позволит им торговать на территории Адарии, уплачивая те же пошлины, что и тамошние жители. Кумушки обсуждали внешность невесты, ее свадебное платье — у каждой нашлась какая-то знакомая знакомой, которая «ну вот собственными глазоньками платье видела!». А еще многие радовались самой возможности праздника: во время свадебных торжеств, продолжающихся шесть дней, жителей славного Тар-Каэра кормили и поили в трактирах и на городских площадях за счёт короны. Короной же оплачивались и выступления множества менестрелей и скоморохов, что стекались в столицу со всех концов королевства, да и из других стран тоже. На площадях возводились помосты для выступлений, и уже сейчас на них начались представления.

О порядке проведения свадебных торжеств нас просветил Рейн. В первый день новобрачные в полдень направятся в рощу Теарисы, где обменяются клятвами в присутствии не более трех дюжин знатнейших особ королевства, а также посла Адарии, который в этой церемонии представлял отца невесты. Затем традиционный прием для этих же гостей, который закончится с заходом солнца. Следующий день счастливые (или не очень, тут уж как повезет) новобрачные проведут друг с другом, третий — с родными и друзьями. На четвертый день во дворце состоится Большой прием, на котором король наградит всех, кого посчитает нужным, за верную службу короне. Пятый день король и королева традиционно посвящали тому, что разъезжали в карете по городу, приветствовали подданных и любовались на выступления.

Ну а завершатся торжества грандиозным балом, побывать на котором мечтали все аристократы королевства. Рейн оказался прав: на нем, как и на Большом приеме, предстояло присутствовать и нашей звезде, приглашения нам вручили сразу же, как мы вернулись в Академию. По словам Рейна, благодаря свадьбе занятия в Академии в этом году начнутся на седмицу позже, ведь именно первого гроздня Тирриан и Леара станут мужем и женой.

Первые три дня свадебных торжеств мы провели, гуляя по городу и наслаждаясь ощущением праздника: танцевали на площадях, угощались всевозможными лакомствами, наслаждались игрой актеров и представлениями циркачей на площадях. Забавно, в прежнем мире я никогда не любила столь шумные празднества, но здесь и сейчас мне казалось это правильным и уместным. Свадебный кортеж мы увидели лишь мельком, зато Рейн рассказал, что его мама была просто в восторге от принцессы в свадебном платье и что она отметила весьма нежные взгляды, которыми обменивались новобрачные…

А на четвертый день мы прибыли во дворец. Большой зал приемов был великолепен: гладкий словно лед паркет, позолота и зеркала, высокие лепные потолки… Все это под ярким светом магических светильников сияло и переливалось, ослепляя гостей роскошью и изяществом. В зале было множество аристократов, в своих ярких одеяниях они напоминали экзотических птиц. В ожидании королевской четы они фланировали по залу, раскланиваясь друг с другом, сплетничая и флиртуя.

Наше появление вызвало шквал любопытных взглядов и перешептываний: не часто увидишь в королевском дворце такую компанию! Черные мундиры Боевого факультета смотрелись на фоне ярких нарядов придворных особенно строго и стильно. Учтиво поздоровавшись с родителями Рейна, мы держались в стороне от всех, не обращая внимания на смешки и попытки придворных познакомиться с нами поближе. Единственным, с кем мы перекинулись больше чем парой слов, оказался посол Адарии, тар Янран эр Датен, поблагодаривший нас за спасение Леары — он уже был осведомлен о попытках рассорить Адарию и Каэрию. Заметив скептицизм в наших взглядах, он честно признался, что давно догадывался о целях эр Годрена, да и сам происходит из издревле враждебного эр Годренам рода. На мой удивленный вопрос, как же тогда канцлер допустил его назначение на роль посла, он только невесело усмехнулся и пояснил, что послом его назначил пять лет назад лично король. Да и канцлеру выгоднее держать его в стороне от событий в Адарии…

Наконец двери зала распахнулись и церемониймейстер объявил:

— Его Величество король Тирриан! Её Величество королева Леара!

Все присутствующие склонились в поклонах и реверансах. Царственная чета заняла троны, и процесс награждения начался. Я принялась незаметно разглядывать Тирриана и Леару, подмечая мелкие детали: вот Тирриан коснулся руки жены и что-то прошептал ей на ухо, вызвав легкий румянец на ее щеках и быстрый взгляд в его сторону. В какую-то секунду мы встретились с Леарой глазами и она едва заметно улыбнулась мне. Слава Богам, похоже, у них все хорошо!

Наконец из ожидающих награждения остались только мы. Церемониймейстер сделал нам знак, по которому мы, как и все награждаемые до нас, подошли и остановились в трех шагах от трона. Дальше привычный ход событий был нарушен: придворный только открыл рот, собираясь нас объявить, как Тирриан сделал жест, заставив его поперхнуться словами, а всех присутствующих удивленно переглянуться. Король встал с трона и сам подошел к нам, сопровождаемый потрясенными взглядами придворных. Подойдя, он негромко произнес:

— Я благодарю всех вас от имени Каэрии и своего лично за услуги, оказанные вами стране и за спасение моей супруги. Я долго думал, чем можно вознаградить такую доблесть и преданность, и не нашел ничего лучшего, чем Орден Чести.

Общий изумленный вздох пронесся по залу. Орден Чести, высшая награда Каэрии, практически никогда доселе не вручался тем, кто не являлся подданными этой страны и не принадлежал к числу наиболее знатных аристократов королевства. Фактически, вручая нам знак ордена — голубую ленту с бриллиантовой звездой на ней — Тирриан ставил нас наравне с ними. И даже более того: награжденный таким орденом имел право обратиться напрямую к правителю по любому вопросу и становился подсуден только королю. Ну о мелочах вроде ненаследуемого дворянства (что странно, если вспомнить, кого им обычно награждали) и немалом денежном пенсионе и упоминать не стоило.

Тирриан лично надел моим друзьям на шеи орденские ленты, сказав каждому пару слов. Наконец он подошел ко мне. Я склонила голову и стояла так, пока король не надел ленту на мою шею, затем подняла голову и посмотрела ему в глаза. Улыбнувшись, он тихо сказал:

— Спасибо, Алиэн. За спасение Леары и не только за него. Я рад, что у нас есть такой замечательный друг, как вы.

Еще раз улыбнувшись — удивительно теплой улыбкой, в которой впервые за время нашего знакомства не было мужского интереса, лишь дружеское участие — он вернулся к трону и подал руку Леаре, помогая ей встать. В оглушающей тишине, нарушаемой лишь шорохом одежд придворных, склонявшихся перед ними, король и королева покинули зал. Стоило двери за ними затвориться, как тишина взорвалась шумом голосов. К нам бросились с поздравлениями и выражениями восхищения, поклонами и уверениями в симпатии… Вежливо отвечая на слова придворных, я чувствовала, как в душе нарастает отвращение и раздражение, и те же самые чувства шли от моих друзей. Спас нас отец Рейна, который подошел к нам с широкой радостной улыбкой:

— Поздравляю вас всех! И как вы смотрите на то, чтобы выбраться из этого, — он понизил голос, — гадюшника? Мы с Лариной приглашаем вас на праздничный ужин у нас дома.

— Отец, ты знал об этом? — Рейн бережно коснулся звезды.

— Конечно, я ведь канцлер, не забыл? — весело поднял бровь тот.

— А почему не предупредил? — удивленно спросил Рейн.

— А зачем? Чтобы Лин придумала миллион отговорок, пытаясь отказаться от ордена? — весело подмигнул мне тар Виран, — а так мы взяли вас тепленькими. Ну что, едем?

— Да! — наш дружный ответ заставил его улыбнуться.

Уже в карете Кэл спросил канцлера:

— Тар Виран, а можно вопрос? Какие обязанности этот орден возлагает на тех из нас, кто не является подданным Каэрии?

— Никаких. Разве что всегда поступать сообразно чести. А, нет, еще одна обязанность есть, весьма забавная: никогда не льстить тому, кто вам этот орден вручил.

— И многие награжденные этим орденом умерли своей смертью? — поднял бровь Кэл, — короли обычно не любят тех, кто оценивает их действия… нелицеприятно.

— Но именно королям особенно нужны те, кто откровенно скажет, когда они не правы, — покачал головой тар Виран, — а насчет этого вопроса… Немногие, но не потому, что вызывали неудовольствие королей, а потому что это люди были такие. Словом, из тех, что предпочитали смерть на поле боя, а не в постели. Ладно, разговоры о смерти — неподходящая тема, не находите?

Тари Ларина встретила нас с материнской теплотой и участием, она вся прямо-таки светилась от гордости за сына. Улучив момент, я отвела ее в сторону и спросила о Тирриане и Леаре, всё же меня волновало, как они поладили.

— Ой, она просто прелесть, — улыбнулась она мне, — и похоже, король ей всецело очарован, причем не только внешностью, но и умом. Я за них очень рада, ведь так редко трон сочетается с семейным счастьем!

— Я тоже очень рада, — кивнула я, — мне понравилась Леара…

— А Тирриан тебе всегда нравился, — усмехнулась она, — нет, не возражай. Я прекрасно понимаю, что он нравится тебе совсем не как Кэл, а скорее как Рейн. Кстати, а платье к балу у тебя уже готово?

Вернулись в Академию мы лишь к полуночи, с трудом отказавшись от настойчивых уговоров тари Ларины остаться на ночь у них. Только когда за нами захлопнулась дверь комнаты, Кэл задал мне вопрос:

— Лин, что тебе сказал Тирриан?

Я аккуратно положила на стол орден, полюбовавшись сиянием бриллиантов, и улыбнулась жениху:

— Сказал спасибо за Леару и порадовался, что у них такой замечательный друг. Похоже, у них с Леарой все хорошо, я так за них обоих рада!

— Я тоже. Надеюсь, теперь тебя наконец оставят в покое, — кивнул он, притягивая меня к себе.

Утром я проснулась от собственного крика. Подскочив на кровати, обвела безумным взглядом комнату, пытаясь вспомнить приснившийся кошмар. Сердце, казалось, билось в горле, мешая нормально дышать. Сильные мужские руки обняли меня за плечи, и Кэл ласково прошептал:

— Родная, успокойся, что бы тебе не привиделось, это был лишь сон. Тише, радость моя, тише.

Отдавшись его объятиям, я потихоньку успокаивалась, чувствуя, как стихает бешеный стук сердца. Он развернул меня к себе и спросил:

— Что тебе приснилось?

— Не помню… Что-то страшное, но я ничего не помню! Как же глупо…

— Значит, и не надо помнить, — слова перемежались невесомыми поцелуями, — это всего лишь сон, а ты ведь не пророчица…

— Нет, слава Богам, — выдохнула я прямо в его губы и углубила поцелуй, — ох, Кэл…

— Счастье мое, — прошептал он, опуская меня на подушки…

Мы лениво переговаривались о всяких пустяках, и тут я вдруг подскочила, вспомнив о завтрашнем бале.

— Ты что? — Кэл приподнялся на локте.

— Бал! Мне надо платье забрать, а еще прическа, украшения, хорошо хоть туфли готовы…

Он рассмеялся:

— С учетом того, как ты «любишь» ходить по лавкам, это займет совсем немного времени. Так что могли бы еще поваляться, а? — последние слова сопровождались лукавой улыбкой.

— Искушение ты мое, — усмехнулась я, — сначала дела, потом удовольствие!

— Ну раз искушение, — весело улыбнулся он, — тогда займемся делами! Сходить с тобой к Фралии? Или опять будешь платье от меня прятать?

— Нет, и буду рада твоей компании, впрочем, как и всегда.

Фралия встретила нас теплой улыбкой и попросила подождать, убежав за платьем. Вдруг я услышала топот быстрых ножек по коридору и в комнату вбежала Салия, бросившаяся меня обнимать.

— Лин, мне такой страшный сон приснился! И там была ты, и Кэл, и Лан, и другие… Так было красиво: зеркала, золото, все такие нарядные, а потом стрелы и кровь, столько крови… — она всхлипнула и разревелась.

Мы переглянулись. Неужели начинается то, о чем предупредила Талли? Я крепко обняла девочку, которую буквально била нервная дрожь, и принялась гладить ее по голове. Наконец она перестала всхлипывать и отстранилась:

— Прости… Мама сказала, нельзя верить снам, но я знаю, что это не просто сон! Я глупая, да?

— Нет, ты просто очень необыкновенная девочка, и твои сны тоже могут быть необыкновенными, — мягко сказал Кэл, заставив ее вскинуть голову и робко улыбнуться, — правда, Лин?

— Конечно, — кивнула я, — расскажешь свой сон? Говорят, если страшный сон рассказать, он не сбудется.

— Правда? — голубые глаза Салии засияли, — тогда расскажу! Только я мало что поняла… Вы все вместе, такие красивые и нарядные, а потом пьете какой-то напиток, и вам становится плохо. Не всем, только тебе, Кэлу и еще одному мужчине, он с Сигни был. Красивый такой, с серебряными волосами, — мечтательно сказала она, добавив, — хотя Лан красивее! Лин, ты закричала, так страшно, а Кэл и тот, другой, просто упали как неживые. Ну вот, а потом все кинулись к вам, а тут откуда-то сверху стрелы полетели. И крови много-много было… А сон правда не сбудется?

— Теперь точно не сбудется, — уверенно сказал Кэл, — мы теперь не будем пить никаких напитков в красивом месте, а там, где мы все вместе, никакие стрелы не страшны!

— Да?! Это хорошо… Ой, мама идет, она меня ругать будет, что я вам рассказала…

— А давай это будет наш секрет, — подмигнула я, — конечно, от мамы секреты иметь нехорошо, но этот ей не повредит. Договорились?

Салия важно кивнула, с трудом сдерживая улыбку. В эту минуту в комнату зашла Фралия и нахмурилась, увидев дочку:

— Ты что тут делаешь, озорница?

— Не ругайте ее, нари Фралия, ваша очаровательная дочка просто составила нам компанию, — тепло улыбнулся ей Кэл и обернулся ко мне, — Лин, ты платье мерить будешь?

— Обязательно надо мерить! — заявила Фралия, — тар Кэлларион, не подождете в соседней комнате?

— Разумеется, — изящно склонил голову тот и оставил нас наедине. Салия последовала за ним, доверчиво протянув ему ладошку.

Через пять минут я глянула в зеркало, рассматривая себя. Платье цвета лаванды с глубоким декольте сердечком оставляло открытым ложбинку, соблазнительно подчеркнутую корсетом. Вдоль левой ноги от бедра шла расширяющаяся книзу полоска фиолетового шелка, верхний слой ткани юбки сходился у бедра, а каждый следующий — все ниже и ниже, так что при движении создавалось впечатление, что вдоль всей ноги идет разрез. Я покачала головой:

— Фралия, это без сомнения очередной шедевр! Я давно хотела вас спросить: а придворные тари не бурчат на вас после очередного бала в Академии?

Глаза Фралии блеснули лукавством:

— Ну а что я могу сделать, если фантазии этих тари хватает только на углубление декольте да изменение цвета наряда? Даже если я что-то и придумаю, всё равно первой, кто это наденет, будете вы, ведь именно вы сделали меня той, кем я стала! А известие о том, что Салия будущий маг? Последние четыре года для меня были необыкновенными и счастливыми, и это благодаря вам!

— Это стало возможным благодаря вашему таланту и умению превращать обычных девушек в сказочных принцесс, — улыбнулась я ей, — ну что, позовем моего жениха? Хочу увидеть его реакцию!

Она улыбнулась и, подмигнув мне, ушла звать Кэла. Он шагнул в дверь и застыл, глядя на меня жадным мужским взглядом, а затем, сглотнув, произнес чуть севшим голосом:

— Нари Фралия, это восхитительно!

Я улыбнулась ему, произнеся:

— Сейчас переоденусь и возвращаемся в Академию, подожди еще пять минут.

Он отрывисто кивнул и вышел, а Фралия тихонько засмеялась, расшнуровывая платье:

— Вот это и есть самое лучшее признание таланта. Когда мужчина смотрит на женщину в сшитом мной платье и мечтает о том, как он будет это платье с нее снимать…

Я только улыбнулась ей в ответ…

В Академию мы вернулись не сразу, Кэл уговорил меня сходить в лавку к нару Тиарею, где, не слушая моих возражений, купил удивительной красоты колье с редчайшим фиолетовым сапфиром в центре. Туфли у меня уже были готовы, так что до бала оставалось только позаботиться о прическе и разобраться с видением Салии. Именно об этом мы и заговорили, стоило двери комнаты захлопнуться за нами.

— Лин, что ты думаешь о сне Салии? Это было пророчество?

— Уверена, что да. Сам посуди: красивый мужчина с серебряными волосами — это явно Эрв. Кстати, а ты не знаешь, его на бал пригласили?

— Не знаю, — покачал головой он.

— Надо у Сигни спросить, сейчас схожу, — сказала я, вставая.

Вернувшись через минуту, кивнула:

— Пригласили, как представителя союзников-Шарэррах. А еще там будут послы Эллориэсэля.

— И ты думаешь, что это они устроят покушение? — недоверчиво спросил Кэл.

— Сомневаюсь. А само покушение странное: если от него в видении пострадали лишь мы с тобой и Эрв…

Он прервал меня:

— Не обязательно только мы. Просто Салия не видит неважных для нас людей. Меня волнует другое: ты, я, Эрв. Нас объединяет лишь одно: принадлежность к магическим расам. Что могло бы равным образом подействовать на нас всех?

Мы переглянулись и хором сказали: «чарисса». Трава, настой которой действовал на людей и гномов как средство для улучшения пищеварения, для драконов и эльфов был смертельным ядом. Полукровки от него обычно не умирали, но боли при его приеме были адские. У настоя чариссы был весьма специфический запах, вот только в сочетании с вином он полностью исчезал…

— Проклятье, как же мало информации, — покачала головой я и вдруг охнула от пришедшей в голову мысли, — Кэл, а если спросить у Талли? Вдруг она что-то видела? И вообще, может Салия увидела какое-то далекое событие, а мы зря переживаем?

— Увы, нет. Когда ты начала мерить платье, я спросил Салию, в каком наряде ты была в её сне, и она ответила: «в том, который ей мама сейчас сшила». А насчет мамы ты права, я должен был сам подумать об этом! Сейчас принесу тетрадь.

Открыв тетрадь, Кэл с удивлением взглянул на сделанную рукой матери запись: «Нам срочно нужно поговорить, это важно!!!» Присвистнув, он начал писать. Через пять минут Кэл отложил перо и, непроизвольно барабаня пальцами по столу — была у него такая привычка при волнении — принялся ждать ответа. Он не замедлил появиться: через несколько минут страница начала стремительно заполняться строчками. Мы склонились над артефактом, стремясь прочитать все как можно скорее:

«Дети, это несомненно было пророчество. У меня было лишь предупреждение, что вы должны остерегаться что-либо пробовать на королевском балу, и пришло оно вчера днем. Я написала вам, но не получила ответа, поэтому сделала то, что вообще-то не принято: попыталась передать видение одному из вас, надеясь, что вы захотите связаться со мной.»

Прервав чтение, Кэл поднял на меня глаза и сказал:

— Вот и объяснение твоего сна, милая. Честно, мне даже легче стало!

— Мне тоже, — кивнула я, — только пророческого дара мне не хватало! Продолжим чтение?

«Увы, я не могу сказать, с какой стороны придет опасность. Но я поговорила с Лартом и Маром, и мы все считаем, что это не могут быть Светлые: в Эллориэсэле волнения, им сейчас не до конфликтов с двумя грозными соседями: Каэрией и Шарэррах. Возможно, это нацелено вообще не против вас? Подумайте, вы лучше разбираетесь в местной политике. И ради всех Богов, берегите себя! Я люблю вас, дорогие мои.»

Кэл быстро написал ответ, заверив, что мы будем осторожны, и закрыл тетрадь. Я вздохнула:

— Поехали к тару Вирану. Что бы это ни было, он должен знать.

— Ты расскажешь о Салии?

— И не подумаю. Пусть скажет спасибо за информацию, а не допытывается о ее источнике!

К сожалению, тара Вирана не оказалось дома, как и тари Ларины. Переглянувшись, мы отправились во дворец, надеясь найти канцлера там, однако безуспешно: как выяснилось, он только что его покинул, и куда направился — неизвестно. Кэл мрачно спросил:

— Что будем делать?

— Выхода нет, придется идти напрямую к королю.

— Хм, они же вроде с королевой разъезжают по городу. И… ты уверена?

— Значит, подождем, — вздохнула я, — он должен узнать об этом, и срочно! Я не прощу себе, если из-за нашего молчания случится что-то страшное. Хорошо хоть нас теперь к Тирриану обязаны пропускать…

— Да уж, — усмехнулся Кэл, — вовремя нам ордена вручили!

Слуга с поклоном проводил нас в приемную короля, где нас приветствовал дежурный секретарь. Услышав наши имена, он учтиво поклонился и предложил располагаться со всеми удобствами, сказав, что Его Величество уведомят о нашем визите сразу же по возвращении. Кивнув, мы уселись в удобные кресла и приготовились к долгому ожиданию.

Нам повезло: не прошло и получаса, как дверь отворилась, и в приемную зашел Тирриан в сопровождении Леары. Мы приветствовали королевскую чету поклонами, а Тирриан воскликнул:

— Тари Алиэн, тар Кэлларион! Неожиданный визит… Что-то случилось? — последний вопрос был резким, как удар меча.

— Не случилось, Ваше Величество, но может случиться, — почтительно ответила я, — именно поэтому мы здесь.

Лицо короля помрачнела и он вздохнул:

— Идите со мной. Дорогая, — ласково спросил он Леару, — ты с нами, или отдохнешь?

— С вами, — кивнула Леара, — я уверена, что речь пойдет о чем-то важном.

Через пару минут мы оказались в той самой комнате, где я когда-то давно в компании Рейна ожидала появления Тирриана после нашей игры в фаворитку. Кивнув нам на кресла, король бережно усадил жену в одно из них и сам сел рядом. Чуть нахмурившись, он произнес:

— Мы вас слушаем.

— Ваше Величество, — начала я, но была прервана нетерпеливым жестом Тирриана.

— Хватит этого! Проклятье, вы спасли мою корону, мою жену, и вспомните, что я сказал вам на награждении! Пока мы наедине, вы двое можете обращаться к нам по именам. И я жду от вас честного и откровенного рассказа о том, что привело вас обоих к нам. Алиэн?

— Простите, Ваше… Тирриан, — поправилась я, — я не могу рассказать обо всем, но магическим способом мы узнали о том, что на балу может случиться следующее…

Я рассказала ему обо всем, наблюдая, как с каждым мгновением все больше мрачнеют его и Леары лица. Когда я закончила свой краткий рассказ, он пристукнул кулаком по подлокотнику:

— Проклятье, да что такое творится в последние годы? Кэлларион, вы не думаете, что это направлено против вас лично?

— Не думаю. Эллориэсэль не в том положении, чтобы настраивать против себя соседей. Если бы мой дед мог, он бы прикончил меня и Лин, но не так, не на королевском балу. И есть еще кое-что: это может быть направлено и против послов Светлых в том числе!

— Провокация?! — потрясенно спросила Леара, — но кто и зачем?

— Это может быть любой, кому выгодно столкнуть Каэрию с соседями, да хотя бы тот же эр Годрен, — пожала плечами я.

— О причинах думать времени нет, — жестко сказал Тирриан, — надо искать способ остановить это. Чарисса, значит?

— Запах отвара чариссы любой эльф или дракон почувствует, если только не добавить его в вино, — задумчиво проговорила Леара, — значит, в заговоре замешан кто-то имеющий к нему доступ. Тир, ты прикажешь их арестовать?

Я, несмотря на всю сложность ситуации, внутренне улыбнулась. Это короткое «Тир», взгляд Леары на мужа и то, как он коснулся ее пальцев, лучше сотни слов сказало мне о том, что если даже в их семье и нет страстной любви, то нежность и забота определенно присутствуют.

— Боюсь, это не самый лучший выход, радость моя, — покачал головой тот, — Алиэн, Кэлларион, что предложите вы?

— Магия Духа, — пожала плечами я, — единственный шанс распутать всю цепочку. Не думаю, что у простых исполнителей будут стоять ментальные щиты. А если будут, то ментальный щит, к примеру, у виночерпия своего рода сигнальный огонь.

— Знать бы еще, кому из магов Духа я могу доверять, — горько проговорил Тирриан, качая головой, — посоветуете?

— Наш преподаватель, магистр Артан, — предложил Кэл, — ну и в самом крайнем случае — наша звезда, хотя нам бы и не хотелось этого делать.

— А вы можете? Я думала, Алиэн, ваши слова в Хорне были только страшилкой для бургомистра! — удивленно воскликнула Леара.

— Можем, но только все вместе, — кивнула я, — магия Духа только у одного из нас, и слабая.

— Вас я вмешивать не хочу, — покачал головой Тирриан, — поэтому остановимся на магистре. Так, теперь стрелки, надеюсь, он сможет вычислить и их.

— Если нет, мы можем их спровоцировать. Сделать вид, что питье подействовало, при этом поставить защиту и ждать атаки, — пожала плечами я.

— А как вообще стрелки могут попасть на бал? — резонно спросила Леара, — разве там не будет охраны?

— Возможно, именно они и будут охраной, — пожал плечами Кэл, — магия Духа способна на многое.

— Хорошо, тогда сделаем так, — пристукнул ладонью по подлокотнику кресла Тирриан, — вы возвращаетесь в Академию, я вызываю сюда магистра Артана и начинаю расследование. Если нам удастся вычислить всех замешанных — замечательно, нет… Тогда вам действительно придется сыграть отравленных.

— Как мы узнаем, нужно ли это и когда это делать? — задал вопрос Кэл.

— Об этом сообщит тар эр Неил, ему ведь вы доверяете?

— Его сын — наш названый брат, так что да, разумеется, — кивнула я, — и нужно будет проследить, чтобы никто из тех, на кого может подействовать чарисса, не пил вино, иначе все пойдет прахом…

— Договорились, тогда на этом сегодня все. После бала мы ждем вас, расскажем, что удалось узнать. Да и кое о чем еще поговорить не мешало бы. А сейчас спасибо вам обоим, и хорошего вечера — закончил Тирриан, вставая.

Распрощавшись с венценосной четой, мы покинули дворец со всей возможной скоростью. Направляя лошадь по заполненным веселящимся народом улицам, я внезапно как никогда полно ощутила смысл слов «бремя власти». Все эти люди празднуют свадьбу Тирриана и Леары, а они сами пытаются в это время разобраться с заговором…

Именно об этом я сказала Кэлу, который лишь усмехнулся в ответ:

— Знаешь, а из тебя тоже получилась бы хорошая правительница. Немногие понимают, какая это невероятно сложная работа — достойно править…

— Ой, нет, я предпочитаю быть боевым магом, мне и без того проблем хватает, — помотала головой я, — скажи лучше, друзьям обо всем этом говорить будем?

— Предлагаю сказать в общих чертах. Не забывай, про то, что Салия и мама пророчицы, никто из них не знает.

Именно так мы и сделали: сказали, что возможна попытка провокации на балу, попросили смотреть в оба и чуть что — ставить защиту.

Следующий день прошел в суете, знакомой любой женщине, хоть раз собиравшейся на вечеринку, а знание того, во что бал может превратиться, лишь усугубляло волнение. Так что последние полчаса до появления Кэла я провела, накручивая себя, и когда он зашел, призналась честно:

— Я не хочу никуда ехать, пусть бы без нас разбирались в своих проблемах!

— Я тоже не хочу никуда ехать, — ответил он слегка охрипшим голосом, и прижал меня к себе, — но по другой причине.

Причина ощущалась достаточно отчетливо, я невольно вспомнила слова Фралии и улыбнулась. В ответ мне подарили настолько жаркий поцелуй, что голова мгновенно стала пустой, все тревожные мысли улетучились, а по телу пробежала горячая волна. Я прижалась к любимому еще сильнее и потянулась к застежкам его камзола.

— Нет, родная, сейчас не время, — нежно перехватывая мои запястья, покачал головой Кэл, — мы должны там быть, ты же не хочешь подвести тех, кто считает нас друзьями?

— Тогда не провоцируй меня, — надула губы я, вызвав его вздох, и любуясь своим красавцем-женихом. В темно-фиолетовом камзоле он казался опасным и невероятно соблазнительным, так что мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы отвернуться, подхватить с кресла кружевной палантин и сказать:

— Едем!

Карета ехала по дорожке мимо роскошных фонтанов и клумб с цветами, а впереди сиял тысячами огней дворец. Любуясь на все это великолепие из окна, я вдруг почувствовала себя в сказке. Как же жаль, что это не обычный бал, самое страшное на котором — сплетни и насмешки под маской доброжелательности! А может, все уже кончено, и мы сможем просто веселиться?

Моим надеждам не суждено было сбыться: как только мы вошли в роскошный бальный зал, тар Виран прервал разговор с каким-то придворным и направился к нам:

— Лин, Кэл, приветствую вас! Ну и натворили вы своим предупреждением! Всех, кто связан с этой мерзостью с вином просканировали, но никто из них не знает никого из стрелков. Каждый из них — а их шестеро — знал только того, кто отдавал ему приказы, а в голове у старшего из них был образ одного из чиновников посольства Адарии.

— А его просканировали?

— Увы, не удалось, хотя Ее Величество поговорила с послом и тот оказал все возможное содействие. У мерзавца сложнейшая защита от магии Духа, откуда — непонятно, а разбираться в открытую сейчас означало бы оборвать ниточки, ведущие к прочим участникам.

— Значит, нам придется изображать отравленных, — вздохнул Кэл, — а что вы будете делать когда возьмете стрелков?

— Если он не скажет, как снять защиту, останется одно — пытки, — спокойно пожал плечами канцлер.

— А если он не знает, как ее снять, или у него стоит блок на разговор о нанимателе? — спросила я.

— Значит, он умрет. Впрочем, умрет он в любом случае, вопрос лишь в том, какой будет эта смерть — отрезал тар Виран.

— Тар Виран, а вы уверены, что не будет магической атаки? — спросила я, с каждой секундой этот вопрос волновал меня все больше.

— А вы не знаете? На дворце стоит древняя и могущественная защита, здесь можно заниматься активной магией только тем, у кого есть допуск.

— Значит, мы тоже не сможем ничего сделать? — неприятная новость, и почему Тирриан о ней умолчал?

— Вы — сможете, — улыбнулся тар Виран, — после награждения вас Орденами Чести у всех вас полный допуск. На сегодня допуск вообще оставили только вам, даже Реаннеру убрали, от чего он чуть не взбесился: ректор Академии без магии!

— Тогда я не понимаю, — сдвинул брови Кэл, — почему невозможно просканировать того чиновника?

— Нельзя заниматься активной магией, — поднял палец канцлер, — всевозможным защитным заклинаниям это не помеха. И, к моему глубокому сожалению, это не помеха и ранее установленным подчиняющим заклятиям…

— А амулеты? — спросила я, похоже, я наконец поняла причину волнения, — они работают?

— Да, — кивнул тар Виран и его лицо потемнело, — мы об этом не подумали…

— Верно, в амулет можно загнать почти любое заклинание, вопрос в мастерстве артефактора и в подпитке, — нахмурился Кэл, — Лин, у тебя дурные предчувствия?

— Да. Надо ставить еще защиту от магии, причем желательно концентратор.

— У нас не хватит сил защитить весь зал, — мрачно покачал головой Кэл.

— У нас — нет, а у ректора? — вопросом на вопрос ответила я, — но все равно нам придется ставить ее хотя бы на себя, короля с королевой, послов и родителей Рейна!

— Я поговорю с Реаном, а вы не пропустите мой знак к началу, — кивнул тар Виран, и в этот момент объявили о прибытии королевской четы.

Во время первого танца, который открывали Тирриан и Леара, я сказала Кэлу, что надо все-таки предупредить наших друзей обо всем, что происходит. Поэтому сразу, как музыка закончилась, Кэл сделал пальцами быстрый жест, означавший «общий сбор» в системе знаков Лесной стражи — их нам показал в прошлом году Мар. Через минуту друзья уже слушали наше сообщение. Зрачки Эрва при слове «чарисса» на секунду стали вертикальными, а затем он прошипел:

— Я с вами. Ненавижу эту пакость! Когда надо будет разыгрывать спектакль?

— Нам подадут знак, — ответил Кэл и обернулся к остальным, — и как только мы начнем, сразу же ставим защиту: кокон и концентратор — на нас, короля и королеву, послов и твоих родителей, Рейн.

— Кокон абсолютной защиты? — спокойно спросил Дойл.

— Зачем? — пожал плечами Лан, — если там только стрелы, хватит обычного воздушного. Да и убрать его в разы проще. Жаль, что Лин придется падать!

— Только Лин? — удивленно спросила Сигни.

— Ну Эрву и Кэлу ничего не сделается, а вот платье Лин жалко, — весело заявил Рейн, разряжая обстановку, — Кэл, отпустишь ее со мной потанцевать?

— Только один танец, и веди себя прилично, — грозно сдвинул брови Кэл, хотя глаза его смеялись.

Пятым танцем был ратрон, который никогда не танцевали в Академии: со сложным рисунком и переменой партнеров. В результате, когда музыка закончилась, я оказалась в паре с Тиррианом, а Леара с Кэлом. Учтиво поклонившись королеве, Кэл подвел ее к супругу. Нежно улыбнувшись Тирриану, она негромко сказала:

— Дорогой, я немного устала, хочу отдохнуть, — и громче, — тари Алиэн, не составите мне компанию?

— С удовольствием, Ваше Величество, — присела в реверансе я.

Тирриан усадил супругу в кресло, еле заметно улыбнулся и отошел в сторону, жестом подозвав к себе одного из придворных. Леара заговорщицки улыбнулась мне:

— И пусть все эти змеюки гадают, о чем мы с вами говорим! Наверное, думают, что я вас живьем съесть готова!

— А о чем мы на самом деле говорить будем? — не сдержала ответной улыбки я.

— Ну не знаю… А о чем обычно говорят подруги? — в серых глазах появились лукавые искорки.

— О мужчинах, — уверенно заявила я, — самая лучшая тема!

— О мужчинах? — она чуть покраснела и еле слышно продолжила, — знаете, Алиэн, вы были правы насчет Тира, он замечательный, я с каждым днем восхищаюсь им все больше. А еще он такой… нежный и страстный… По-моему, я совсем влюбилась…

— Судя по тому, как он смотрит на вас, ваши чувства взаимны, — так же тихо ответила я, — а он вам в любви признавался?

— Нет, — она погрустнела, — а мне первой страшно…

— Думаю, ему тоже, и намного сильнее.

— Почему? — она посмотрела на меня с удивлением.

— Потому что он считает себя некрасивым, а вы красавица. Он может просто бояться, что вы не ответите на его чувства. Вот и говорит себе: пока я ничего не сказал, надежда остается, а если признается, а вы не ответите…

— Но… Тир ведь умный человек, разве он может так глупо себя вести?

— Если влюбился в первый раз в жизни? Еще как! Я когда-нибудь расскажу, что вытворял Кэл, это было… нечто! До сих пор поражаюсь: как умные мужчины могут быть такими дураками в том, что касается женщин!

Мы переглянулись и рассмеялись, не обращая внимания на пораженные взгляды присутствующих. Интересно, а чего они ждали, скандала? Все еще смеясь, Леара шепнула мне:

— Вот это лица! Помните, о чем мы говорили в дороге?

— Да, я тоже об этом подумала.

— Алиэн, а вы правда считаете меня красавицей? — вдруг заинтересованно спросила Леара.

Я удивленно посмотрела на нее и совершенно искренне заявила:

— Разумеется, и более чем уверена, это мнение разделяют все в этом зале. Ну или по крайней мере все мужчины.

— Ой, Алиэн, а я хотела еще спросить о вашем платье. Кто вам шьет? Платье просто волшебное!

— Мою портниху зовут нари Фралия…

— Ой, я о ней столько слышала! Говорят, она невероятно талантлива, и к ней стоит огромная очередь заказчиц, даже из Адарии приезжают!

— Не знаю насчет очереди, я ее первая клиентка, так что у меня привилегии, — ответила я, улыбаясь.

— Интересно… Надо будет у нее что-нибудь заказать… Ой, Тир возвращается!

Тирриан подошел и ласково улыбнулся Леаре:

— Как ты, дорогая?

— Отдохнула, и с удовольствием еще потанцую, — улыбнулась ему она, подавая руку.

Я почтительно отступила на шаг назад, склонив голову, но успела заметить, как шевельнулись губы Леары, прочитав по ним: «люблю тебя». И увидела, как вспыхнули счастьем глаза Тирриана и как он на миг прижал к себе жену, что-то шепча ей на ушко. Умница Леара, не стала откладывать в долгий ящик…

После этого чудесного мгновения так не хотелось думать о чем-то плохом… Поэтому, когда к нам подошел слуга с бокалами вина, я совершенно машинально поднесла его к губам и только в этот момент увидела знак тара Вирана. Встретившись взглядом с Кэлом и Эрвом, выпила и тут же выронила бокал, с криком «боли» упав на бок. Кэл и Эрв осели на пол молча — чистокровных чарисса убивала мгновенно. В зале раздались крики и визг, я же, прикрыв глаза, включилась в плетение кокона и концентратора. Летевшие откуда-то сверху стрелы бессильно опали на пол, а стрелков, одетых в мундиры гвардейцев, мгновенно спеленали воздушные жгуты. Неужели все кончено? И тут я меня накрыло знакомое ощущение: холод, сладковатый запах тлена… Магия Смерти! Вложив всю силу в концентратор, я почувствовала, как защита встретилась со столь памятным мне «прахом». На какое-то мгновение казалось, что нам не устоять, но в последний миг наша защита сомкнулась с чьей-то еще, несколько ударов сердца — и все кончилось…

Я не знала, можно ли уже подниматься, поэтому лишь приподняла голову и осторожно огляделась. В зале бушевала паника: кто-то кричал, кто-то плакал, несколько придворных дам лежали в обмороке, неподалеку слышалась чья-то грязная ругань. Вдруг все перекрыл грозный голос Тирриана — я впервые слышала его крик:

— Тише!!!

В зале наступила тишина. В этой тишине послышались чьи-то шаги, и Тирриан произнес, протягивая мне руку:

— Тари Алиэн, все закончилось. Позвольте, я помогу вам встать.

Под потрясенные взгляды придворных я поднялась, подав королю руку, которую он поцеловал. Затем он повернулся к самостоятельно вставшим Кэлу и Эрву и склонил голову:

— Тар Эрвейн, тар Кэлларион, примите мою искреннюю благодарность за вашу помощь, — и добавил, повернувшись к остальным нашим друзьям, — вас я также благодарю. Тар Кэлларион, тари Алиэн, вчерашнее приглашение в силе.

Резко повернувшись, он подошел к Леаре, о чем-то спросил ее, и они покинули зал. Подбежавшие стражники забрали стрелков, слуги стремительно убрали все последствия атаки, и снова зазвучала музыка. Через пять минут ничего уже не напоминало о чуть не случившейся здесь трагедии…

Через полчаса я поняла, что не могу больше выносить любопытные взгляды — особенно послов Эллориэсэля, которые рассматривали меня как экзотическую зверушку — и перешептывания, и сказала об этом Кэлу. Попрощавшись с друзьями, мы в сопровождении слуги, которого подозвал тар Виран, направились в знакомую «комнату советов». Проводивший нас слуга ушел и через несколько минут вернулся с подносом, на котором стоял графин с вином, четыре бокала, и блюдо с пирожными и фруктами. Я упала в кресло, меня трясло: наступила реакция, и весь тот страх, которому я не давала воли в зале, выходил нервной дрожью, я с трудом удерживалась от слез. Кэл опустился на пол, положив голову мне на колени и прошептав:

— Ох, Лин, на мгновение мне стало так страшно, когда ты закричала… Показалось, что это не игра…

— Мне тоже было страшно, до сих пор перед глазами стоит картина, как ты падаешь, — ответила я, зарываясь пальцами в его волосы, — обними меня, пожалуйста!

Он поднялся одним гибким, плавным движением, и выдернул меня из кресла, впиваясь в губы жадным поцелуем. Я так же жадно отвечала ему, обвив руками его шею. Поцелуй становился все более страстным, казалось, он пил меня и не мог утолить свою жажду. Горячие руки скользнули ниже и я почувствовала, как пополз вверх шелк юбки. На секунду он прервал поцелуй и вопросительно посмотрел мне в глаза. Потянувшись навстречу, я прошептала:

— Только не останавливайся!

В зеленых глазах вспыхнуло торжество, он рывком приподнял мои юбки и скользнул рукой туда, где все уже было влажным и ждало его вторжения. Короткий вздох, и он приподнял меня, буквально насадив на себя и вырвав у меня стон почти болезненного удовольствия. Несколько быстрых, резких движений, и меня уносит волна наслаждения, а через несколько секунд ко мне присоединяется и он…

Безумие любовной схватки отступило, вернулся разум, и тут я осознала, где мы находимся. Похоже, Кэл пришел в себя почти одновременно со мной. Переглянувшись, мы бросились устранять последствия наших действий. Хорошо хоть, ничего не разбили и не сломали, в комнате было окно, а картаэльский шелк практически не мнется… Так что через четверть часа о творившемся тут недавно безобразии напоминал только румянец на моих щеках.

Кэл налил вина и протянул мне один из бокалов, тихо сказав:

— А мне очень понравилось, надо как-нибудь повторить.

— Мне тоже, — откровенно призналась я, — только место не самое удачное.

— В этом есть своя прелесть, — глаза блеснули лукавством, — и согласись, страх ушел!

— Да уж, лекарство было весьма действенным, — смущенно подтвердила я.

Тирриан и Леара пришли только через час. Их лица были мрачными и сосредоточенными. Махнув рукой на нашу попытку подняться, Тирриан буркнул: «сидите», усадил жену и буквально упал в кресло сам, полуприкрыв глаза. Кэл внимательно посмотрел на него, поднялся, наполнил два бокала вином и протянул их Тирриану и Леаре. Ответом ему были два благодарных взгляда. Глотнув вина, Тирриан отставил бокал в сторону и сказал:

— Маги сломали заклятье на чиновнике посольства. Вы вчера были полностью правы: это провокация, планировалось убийство послов Эллориэсэля. Вы трое стали бы случайными жертвами, поскольку чариссу планировалось добавить во всё вино. Стрелки были на случай, если в зале окажутся другие потомки драконов или эльфов и они выпьют вино первыми, до послов. В этом случае эльфов бы убили мои гвардейцы, а именно ими были стрелки. Их четверо, один подкуплен, остальные под заклятием. Полагаю, цель заговора понятна?

— Конфликт между Эллориэсэлем и Каэрией отвлек бы внимание от того, что творится в Адарии, — кивнула я, — опять эр Годрен?

— Он, и я этого так не оставлю, — Тирриан был в гневе, — и мне плевать, что скажет Фарман! Группа магов отправляется в Адарию завтра на рассвете, этого мерзавца вывернут наизнанку. Раз твой отец, — повернулся он к Леаре, — не хочет или не может разобраться с ним, это придется делать мне. В конце концов, он зашел на мою территорию!

Леара только молча кивнула. Я взглянула на нее и спросила:

— Леара, а вы уверены, что ваш отец не под влиянием магии Духа?

— К сожалению, я почти уверена, что он действует по собственной воле, — грустно ответила она, — вот только ее у него всегда было маловато. А эр Годрен поставляет ему породистых лошадей и не менее породистых и послушных фавориток, освобождая его от дел правления. Меня всегда поражало, как этот паук ухитрился войти одновременно в милость и к отцу и к матери…

Мы с Кэлом невольно переглянулись, Леара заметила это и вдруг побледнела:

— Вы думаете, моя мать с ним в сговоре?! О нет… — ее губы задрожали.

— Даже если это так, вы не в ответе за своих родителей, и вы не ваша мать, — мягко ответила я, — но меня интересует другое. Что хочет эр Годрен — ясно, но вот методы… Почему они такие? И, кстати, что насчет магии Смерти?

— Амулет у одного из лакеев, — мрачно ответил король, — атака была направлена на Леару и меня, и вы снова спасли наши жизни. И что хуже всего: мы не смогли допросить лакея, при попытке сканирования он умер на месте, а амулет рассыпался прахом. Мы даже не знаем, разные это силы или нет. Спрашивается, зачем мне Тайная служба, если без вас нас бы попросту прикончили?!

— Мне все это очень и очень не нравится, — покачала головой я, — особенно участие в заговоре неких таинственных магов. Как бы я хотела знать, кто они!

— Меня тоже очень все это интересует, но еще больше… Проклятье, почему Каэрия?! — вспылил Тирриан. — У меня такое впечатление, что все последние атаки нацелены именно против нас и что они кем-то координируются! Почему мы?!

В комнате повисло тяжелое молчание, а затем Кэл негромко проговорил:

— Может, это потому, что только в Каэрии из всех стран севера Аллирэна есть кое-что особенное…

Глаза Тирриана наполнились пониманием:

— Я понял, о чем вы говорите. Академия, так?

— Верно, — кивнул Кэл, — Академия и множество магов, которые единственные могут без большой войны остановить тех, кто нацелился на власть если не во всем Аллирэне, то в немалой его части — точно.

— Но кто это? — не выдержала Леара, — у вас же должны быть предположения!

— Это может быть кто угодно: драконы, эльфы, люди, гномы… Увы, ни про кого нельзя сказать, что он вне подозрений, — вздохнула я, — лично у меня есть причины не любить Шатэрран, так что я вполне могла бы предположить, что это они…

— А могут быть, к примеру, Темные, в Картаэле в последнее время тоже творится что-то странное, и там немало магов Смерти, — подхватила Леара, — но ведь… Алиэн, в пути вы говорили о Туманных горах?

— Атаки координируются оттуда. И тот, кто координирует атаки, управляет магией, открывающей проходы, — утвердительно кивнула я.

— Вы уверены? — взгляд Тирриана стал острым.

— Абсолютно, — ответил за меня Кэл, — и только маги могут остановить то, что там творится! И вы правы, все это звенья одной цепи!

— Что именно?

Мы с Кэлом переглянулись, и он предложил:

— Я начну, а ты продолжишь, хорошо?

Я кивнула. Кэл посмотрел на напрягшихся Тирриана и Леару и начал:

— Кое-что из того, что я расскажу, до сих пор держалось в тайне. Но теперь настала пора некоторым из тайн быть раскрытыми… наверное, все началось чуть больше восьми лет назад с того, что мою мать похитили, чтобы заставить отца работать на Таэршатт. А именно — изготовить амулет, полностью блокирующий магию, ауру и оборот дракона.

Леара тихонько ахнула, Кэл вздохнул и продолжил:

— Отец разработал амулет, но, воспользовавшись неточностью в магической клятве, сумел сбежать, не отдав окончательный вариант Таэршатт…

Наем Таэршатт колдуна, его бегство, попытки Таэршатт нанять артефакторов и алхимиков в Академии, неудача и последовавший затем заговор во главе с Оровеном эр Гарран, разработки драконами тенарита, который служил основой амулета, борцы за чистоту крови у эльфов и их таинственные союзники, в избытке поставляющие им тенаритовые наручники, эр Годрен, настраивающий короля Фармана против магов и делавший все для разрыва отношений между Адарией и Каэрией… Кэл говорил, я дополняла и поправляла, а Тирриан и Леара все больше бледнели. Наконец, Кэл закончил свой рассказ. В комнате повисло тяжелое, прямо-таки удушливое молчание.

— Боги, как бы мне хотелось взять за горло того, кто стоит за всем этим, — прорычал белый от бешенства Тирриан, — значит, Туманные горы? Интересно, все маги Каэрии смогут стереть их с лица Аллирэна?

— Боюсь, нет. И что хуже всего — нет оснований считать, что после этого проходы закроются, а не будут открываться где и как попало, — мягко ответила я, — но план у нас все-таки есть.

— Да?! — его глаза сверкнули, — рассказывайте!

— Отец Кэла разрабатывает амулет защиты от сводящей с ума магии Туманных гор при помощи магистра Раяна эр Карнела. Сиятельный тар Ариэш пообещал дать своих драконов для доставки магов в Туманные горы и в качестве огневой поддержки. Наши соученики-боевые маги готовы идти туда вместе с нами.

— Что могу сделать я? — внимательный взгляд Тирриана, — что нужно для этого? Деньги, армия…

— Сейчас нам нужна защита, — негромко ответил Кэл, — вернее, она нужна Лин. Пока она не станет полноправным магом, она уязвима, а без нее мы ничего не сможем сделать. Ну и финансирование не помешают, на эксперименты отца Лин тратит деньги от рудника.

Тирриан только покачал головой:

— У меня нет слов… Тратить заслуженную награду на то, чтобы уберечь от беды весь мир… Будет все, что необходимо, я отдам распоряжения казначею. Относительно расследования в Адарии я буду держать вас в курсе. И еще раз спасибо за все!

Он поднялся и протянул руку Кэлу, они обменялись рукопожатиями. Кэл поцеловал руку Леары, а Тирриан — мою. Мы уже были у входа, когда Тирриан окликнул меня:

— Алиэн, я надеюсь, однажды вы доверитесь нам с Леарой настолько, что расскажете, кто вы на самом деле. Нет, — мягко прервал он мои возражения, тепло улыбнувшись, — я ничего не требую от вас. Мы будем ждать сколько нужно. Берегите себя и удачи вам всем!

Сглотнув вдруг образовавшийся в горле комок, я склонила голову и вышла из комнаты.

— О чем задумалась, родная? — теплые руки легли на мою талию.

— О том, как все странно. Я столько ждала этого, столько ради этого работала, и вот остался лишь маленький шажок, и теперь мне страшно, — откровенно призналась я.

— Милая моя девочка, чего бояться? Мы же рядом!

— Ты прав, — ответила я, поворачиваясь к Кэлу и целуя его…

Последний год в Академии промелькнул незаметно. Было так странно вдруг оказаться самыми старшими на факультете и посвящать новичков в обычаи и традиции боевиков… Так странно видеть восхищение и уважение на лицах тех, кто еще недавно фыркал тебе вслед… А еще — понимать, что никто из преподавателей ничего не может противопоставить нам, ведь после практики у нас у всех почему-то скакнул уровень силы… А уж после того, как нам начали преподавать оптимизацию заклинаний и мы научились тратить на них кратно меньше силы — и подавно…

Многое за эти месяцы стало яснее, но окончательно завеса тайны над произошедшим так и не развеялась. Расследование в Адарии ни к чему не привело: канцлер эр Годрен был найден мертвым за день до прибытия посланных Тиррианом магов, а вся его переписка оказалась уничтоженной. Кроме того, в одну ночь в Бариаде при помощи магии Смерти была убита почти сотня чиновников разного ранга. Наш таинственный враг не любил оставлять следов…

Проверка магов Духа не обнаружила ни на короле, ни на королеве Адарии никаких следов воздействия. Похоже, Леара была полностью права в своих горьких характеристиках отца и матери, никто из них просто-напросто не был создан править. Предательство канцлера и его смерть ввергли короля Фармана в панику, и если бы кто-то захотел захватить власть в Адарии, в тот момент это было бы сделать легче легкого. Так что прибытие магов из Каэрии было воспринято им как благословение свыше. По совету Тирриана его тесть поставил на должность канцлера бывшего посла в Каэрии тара эр Датена, так что теперь и в соседнем королевстве появился симпатизирующий нам высокопоставленный чиновник. Кроме того, там полным ходом шла подготовка к возрождению Магической Школы — как оказалось, наш вояж по Адарии и рассказы капитана Шарвена и его людей подняли авторитет магов на недосягаемую высоту.

Произошедшее тем вечером во дворце побудило Тирриана в разы усилить безопасность. Маги Духа просканировали всех без исключения гвардейцев и слуг, выявив еще несколько подкупленных — из не успевших бежать глупцов — а также находившихся под заклятиями. Однако оказалось, что все они, вольно или невольно, были лишь исполнителями. После чего возникла серьезная проблема: как защитить тех, кто не владеет магией, от ментального воздействия? Да, амулеты могли бы помочь, но их слишком легко снять! Поэтому высказанное мной в шутку предложение вместо амулета нанести на кожу татуировку с заклинанием было воспринято на ура и реализовано почти мгновенно. Тайная служба, чуть не разогнанная королем после покушения на балу, буквально рыла носом землю в поисках злоумышленников.

Атака на балу резко поменяла отношения короля и ректора Академии. Их ревнивое соперничество ушло в прошлое, впервые за много веков корона и Академия действовали заодно. Ректор организовал тотальную проверку магами Духа всех магов, имеющих хоть слабую магию Смерти, но безуспешно: если и остались те из них, кто злоумышлял против короны, то они покинули страну…

Впрочем, были и приятные новости. Подаренная мною Леаре идея школы для детей бедняков с магическим даром была воспринята ее мужем с энтузиазмом и восхищением, и осенью классы примут первых учеников. Известие об этом заставило меня улыбнуться: хоть что-то однозначно хорошее произошло за последнее время!

А еще за седмицу до первого экзамена Ларт порадовал нас вестью, что опытный образец амулета, защищавшего от магии Туманных гор, наконец готов. Оставалось испытать его и улучшить, так что еще один шаг вперед был сделан.

И вот сейчас, на следующий день после сдачи полосы препятствий, я сидела на подоконнике в своей комнате в Академии и понимала, что нахожусь в полном смятении. Через день Летний бал, наши проводы, принесение клятвы — и все, останется лишь выполнить задание Академии, и мы станем полноправными магами. А что дальше? Сигни и Эрвейн собирались сразу же после этого пожениться, что ждет нас с Кэлом — неизвестно… Так, все, хватит себя жалеть! Все замечательно, я в маленьком шаге от достижения своей заветной цели — свободы от семьи, и ныть сейчас? Ну уж нет!

— Ну что, настроение снова боевое? — поддразнил меня Кэл, почувствовав, как изменились мои эмоции, — достаточно боевое для того, чтобы наш выпуск запомнился навсегда?

Я усмехнулась. Еще с того, как я впервые узнала о традиции проводов выпускников, мне сверлила мозг мысль о фейерверке. Пожалуй, это было бы достойной точкой! Так что последние пару месяцев мы копались в алхимических справочниках, выискивая вещества, которые при сгорании давали бы искры разного цвета. И сегодня собирались выехать на водопады и провести там полевые испытания.

— Готова ко всему, мой капитан, — улыбнулась ему я, — уже пора?

— Нет, у нас еще целый час. Не знаешь, как бы нам его с пользой провести? — в глазах искрился смех.

— Понятия не имею… Книжку почитать, что ли? А то скучно… — я притворно зевнула, пытаясь скрыть улыбку.

— Скучно? — протянул Кэл, — ну что ж… Сейчас будет весело! — и меня начали нещадно щекотать.

Я совершенно по-детски визжала и отбивалась, щекотала его в ответ, а потом мы долго и со вкусом целовались, чуть не забыв, что нас ждут…

Полевые испытания прошли с блеском: мы вернулись пропахшие дымом, уставшие и довольные. Следующий день мы с Сигни посвятили себе любимым, и вот наконец настал наш последний Летний бал, восхитительный и чуть грустный — ведь он означал расставание со ставшей нам домом Академией. На балу я перетанцевала не только со всеми своими друзьями, но и со многими преподавателями, даже сам ректор пригласил меня на один из танцев, чуть не вогнав в ступор. Тирриан и Леара присутствовали, но почти не танцевали: королева была на пятом месяце беременности, и муж трогательно оберегал ее. Сама же Леара просто-таки светилась от счастья и не сводила с Тирриана влюбленных глаз. Заметив, как я смотрю на них, Кэл шепнул:

— Приятно на них смотреть, правда?

— Очень, и я немного завидую Леаре.

— Почему? — мне показалось, он обеспокоился.

— Из-за ребенка, — улыбнулась я, глядя, как тревожная тень уходит с его лица, а глаза загораются. Обняв меня, он прошептал:

— Родная, у нас все будет. Главное верить в это!

И вот настал последний день. Вещи сложены и частично перевезены: до тех пор, пока мы не определимся с местом жительства, тари Ларина в категоричной форме потребовала от меня хранить их в ее доме. Она и вообще уговаривала меня пожить в ее доме, а Раян с Тиной — в их, но мне не хотелось никого напрягать. Я обвела взглядом опустевшую комнату, тихонько вздохнула, взглянула в зеркало и вышла, прихватив с собой аритан. Пришла пора повеселиться!

Когда пальцы начали соскальзывать со струн, голос охрип от песен, а лицо болело от смеха — оказывается, в Аллирэне тоже умели сочинять смешные анекдоты, я отложила аритан, оглядела собравшихся и спросила:

— Ну что, приступим?

Мы дружной и довольно-таки нетрезвой толпой вывалились наружу. Ночь была безлунной, самое то для нашей задумки! Подняли в небольших воздушных коконах алхимические смеси повыше и по команде Кэла одну за другой принялись поджигать магией Огня. Нитями Воздуха закрутили разноцветные искры в экзотические цветы, фонтаны и каскады под свист и восхищенные крики зрителей.

— Мне будет не хватать вас, — негромкий голос магистра Гаррода заставил нас повернуться, — никогда у меня не было таких необычных студентов. И с такой фантазией! Чем вы это сделали?

— Алхимические смеси, — откликнулся Дойл, — немного Огня и Воздух. Ничего сложного.

— М-да, сложно лишь придумать это, — усмехнулся наш бывший декан, — ладно, веселитесь. И не забудьте, что завтра после обеда у вас принесение клятвы.

В два часа пополудни мы собрались в приемной ректора. Обычно клятву принимали деканы факультетов, но для нашей звезды ректор решил сделать исключение. Впрочем, неудивительно: учитывая, что это был весьма сложный ритуал, участие наиболее сильного мага Академии было естественным. Точнее, сама-то клятва не представляла собой ничего сверхъестественного: выпускник клялся в течение десяти лет выполнять задания Академии, и в течение тридцати — отчислять десятину от своих доходов. Сложным был ритуал, позволяющий магам жить до двухсот лет, не старея, ритуал, который ждал всех кроме меня и Кэла. Однако меня куда больше интересовал другая проблема… Давая клятву, нужно было произнести свое родовое имя либо то, которое ты выбирал в качестве родового. И что сделает ректор, услышав, как полуэльфийка называет себя явно драконьим именем эр Шэртаэрр? Да, я твердо решила, что хочу носить имя того, кто столь многое сделал для Аллирэна…

Когда я поделилась своими опасениями с Кэлом, он лишь покачал головой:

— Ты права, это опасно, но я верю, что Тирриан в случае чего не даст тебя в обиду. Да и мы сразу же уедем выполнять задание, а когда вернемся — это имя будет твоим по праву!

Опасения оказались напрасными: когда Сигни спросила ректора, какое имя называть, тот пояснил:

— Вы называете избранное вами родовое имя, но до выполнения задания не можете владеть им в полной мере. Более того, этого имени не услышу даже я! А вот после того, как первое задание будет завершено, вы станете полноправными магами. Причем вот что интересно, магия клятвы каким-то образом сама оценивает, выполнено ли задание. Ну и как только это случится, произойдет следующее: на дипломе об окончании Академии появится ваше родовое имя, магически настроятся на вашу ауру родовые перстни, и сработает ритуал продления жизни. Вы поймете это сразу: камень в перстне, — он кивнул на три перстня с совершенно одинаковыми тусклыми серыми камнями, — обретет цвет.

Я с трудом сдержала облегченный вздох. Когда я стану свободной, мне будет всё равно, что и кто подумает обо мне! И после этого я наконец смогу рассказать правду о себе друзьям…

После того как ритуал был завершен, ректор, устало опустившись в кресло, произнес:

— Так, теперь мой помощник выдаст вам задание. И… оно может показаться вам слишком легким, но вы в любом случае обязаны его принять. Ступайте, и да благословят вас Боги!

Задание оказалось не то чтобы легким, а скорее из серии «забивать гвозди микроскопом»: нам предстояло сменить группу боевиков, охранявших один из проходов, и месяц дежурить там. Хотя оно никого из нас не удивило, ведь еще на балу Раян предупредил нас, что первое задание нередко бывает скучным. Дежурить мы должны были в довольно опасном месте: проход находился в центре почти правильного квадрата, угловыми точками которого служили три крупных села и один торговый город. Словом, прорвись твари там, и количество жертв было бы невозможно представить… Дорога до этого места из Тар-Каэра займет седмицу, а через восемь дней нам было приказано быть на месте, так что выезжать мы решили на рассвете…

Стоя на пороге комнаты, я в последний раз окинула её взглядом. Пустая, ожидающая нового владельца, словно и не было этих трех лет… Подхватив переметные сумы, я решительно шагнула за порог — пора было уезжать.

На выходе из общежития мы встретились с комендантом, который сердечно попрощался с нами и пожелал удачи. Было раннее утро, и те немногие студенты, что еще оставались в Академии, сладко спали, так что мы не встретили никого, пока шли к воротам Академии. За ними нас уже ожидали слуги в ливреях эр Неилов, держа под уздцы лошадей: теперь, когда мы стали выпускниками, «транспортные средства» нам пришлось приобретать собственные, и временно мы оставили их на конюшнях особняка родителей Рейна. Я погладила по носу потянувшуюся ко мне соловую кобылку — Шоку я после некоторых раздумий решила все-таки оставить Авраду, чему тот явно обрадовался. Кусочек подсоленного хлеба, который я протянула своей Златке, та деликатно сняла губами с ладони, а сжевав, ткнулась мне мордой в плечо, напрашиваясь на ласку. Рассмеявшись, я еще раз погладила ее по носу и вскочила в седло.

Направляясь к воротам, мы то и дело оглядывались на устремленные в небеса золотистые башни Академии, драгоценностями сверкающие под ярким летним солнцем. А потом переглянулись, рассмеялись, и с той минуты смотрели только вперед. В конце концов, мы еще не раз вернемся сюда!

— Ну что, ночуем здесь? — в голосе Сигни звучала надежда.

— А может, все-таки доедем до места? — Рейн явно сомневался в целесообразности этого предложения.

— Рейн, ты не прав, — покачал головой Дойл, — сам посуди, уже почти семь вечера, пока мы доедем до поста, будет полночь. Ну и кто нас там будет в это время устраивать? Придется либо ночевать на голой земле, либо полночи обустраиваться. А здесь, — он кивнул на солидное здание постоялого двора, — мы и поужинаем, и выспимся нормально, и там проблем никому не создадим! Да и прибыть нам надо только завтра, зачем спешить? За месяц там все и без того наскучит!

— Я согласен с Дойлом, — кивнул Лан, — Лин, Кэл?

Мы кивнули, а Рейн поднял вверх руки:

— Сдаюсь! Да я в общем-то и не настаивал, только предложил.

Мы спешились и, бросив поводья подбежавшим мальчишкам, вошли в общий зал. К нам тут же подошел массивный здоровяк и, вежливо поклонившись, пробасил:

— Добро пожаловать, тары маги! Я здешний хозяин, меня Фомом кличут. Чем мы можем вам услужить?

— Хорошего вечера, нар Фом, нам бы комнаты на одну ночь да ужин, — как обычно в таких случаях взял на себя роль переговорщика Дойл, — ну и завтра с утра перекусить бы. Да и о лошадках наших чтоб позаботились.

— Добро, комнаты вам сейчас покажут, — махнул он рукой служанке, — ужин вам в комнаты подать аль в общем зале откушать изволите? И чего желаете, у нас поросенок с кашей, да рыба жареная, да гусь с яблоками?

— Ужинать будем в общем зале, — кивнул Дойл, — а насчет меню… давайте всего, да побольше!

Бросив вещи и умывшись, мы спустились в общий зал, где шустрые служанки уже заканчивали накрывать на стол. Еда оказалась вкусной и обильной, единственное, что портило аппетит — то, как откровенно пялились на меня и Кэла. И если большинство просто любопытствовали, то от сидящего в углу поодаль мужика явно веяло чем-то недобрым. Не выдержав, жестом подозвала хозяина и, предложив ему присесть за наш стол, спросила:

— Нар Фом, а почему на нас так смотрят?

— Простите великодушно, тари, — смутился тот, — места у нас хоть и не дикие, да только эльфов тут отродясь не бывало, вот и глазеют ровно на диковину какую. А тут и эльфьих кровей, и маги боевые… Ну а коль они вам аппетит портят, скажите, так я их шугану хорошенько.

— Испортить аппетит боевым магам не так-то просто, — весело откликнулся Рейн, подвигая к себе блюдо с гусем, — верно, Лин?

— Верно, — усмехнулась я, — ешь и спи, пока есть возможность, а то кто знает, что ждет тебя завтра?

— Тари, вы ж сказали прям как мой бывший сотник про солдат! — заулыбался хозяин, — я по молодости в армии служил, так помнится, быстро приучился съедать все, что в миску положат! А коль не секрет, куда вы направляетесь-то?

— Никакого секрета нет, — пожала плечами Сигни, — тут недалеко должно быть место, где может прорыв случиться.

— А, знаю, недалече тут, часиков пять конного ходу, — кивнул нар Фом, — там отряд стоит да маги боевые. А вы им, стало быть, на смену едете?

— Ага, — кивнул Дойл, наливая себе вина, — а что, тут уже прорывы были?

— Не, Боги миловали, у нас покамест все тихо было. Да и вообще сейчас не так, как раньше, что порой деревни целые твари вырезали… Благослови Боги короля нашего, что охранять велел эти места! У меня дружок старинный близ Росва живет, так там осенью проход открылся да как повалили оттуда! Да только за полгода до того там гарнизоном воины да маги стали, вот они и прикончили тварей. Так что благодарствуем за защиту вашу, — он вдруг встал и поклонился, — жаль, что магов маловато у нас! Вон, у меня целитель на постой остановился, так раз — и вылечил супружницу мою, а то целый год до того спиной маялась, и ни притирания, ни мази не помогали…

— Ну, магов со временем больше станет, — усмехнулась я, — в столице школу для бедных детей с магическими способностями открывают, будут готовить их для поступления в Академию.

— Да?! А плата за обучение? — нар Фом явно заинтересовался.

— А в качестве платы они, пока учатся, будут в больницах помогать да всякую несильно тяжелую работу делать, куда направят. Ну а те, кто в Академию поступят да магами станут, отслужить короне должны будут.

— А коль не поступят?

— Ну в таком случае, если они покажут себя умными и преданными, их брать будут на мелкие должности. Писарь, курьер…

— Ох ты ж, как умно-то, — подивился тот, — и кто ж такую штуку задумал?

— Королева наша, — улыбнулась я, вспомнив Леару.

— Ну и свезло ж королю нашему с супругой! И умница, и красавица говорят…

— Красавица, — кивнул Кэл и вдруг резко спросил, — нар Фом, а что это за мужик в том углу сидит? Все остальные на нас просто пялятся, а этот со злобой поглядывает!

Нар Фом оглянулся и поднялся, сурово сдвинув брови:

— Вот его я точно выгоню, не хватало мне тут еще этого дурака! Не местный он, приблудился как-то давно. Эльфов не любит, да сильно, а полукровок — простите великодушно, тари — еще больше.

— Да ладно, главное чтобы он к нам не лез, — пожала плечами я, — хотя коль полезет, точно дураком будет! Всё равно я уже наелась, так что пойду отдыхать.

— Да и я тоже, — поднялся Кэл, подавая мне руку, — доброй ночи, друзья.

Уговорившись завтра встать пораньше, мы направились в комнаты.

Разбудил меня лучик солнца, отразившийся от небольшого зеркала на стене. Лениво потянувшись, взглянула на спящую на соседней кровати Сигни и, переборов желание еще понежиться в постели, отправилась умываться. Когда вернулась, она уже встала и встретила меня улыбкой:

— Доброе утро, ты сегодня ранняя птичка! Выспалась?

— Да, вполне, — ответила я улыбкой, — в компании с Кэлом это сделать сложнее.

— Ладно, сейчас я тоже умоюсь да пойдем завтракать, — подмигнула она мне.

Утро было солнечным, настроение — прекрасным, как и аппетит, мигом проснувшийся, стоило учуять запахи снизу. Когда мы спустились, Дойл уже сидел за столом, попивая отвар, а рядом стояла подавальщица, выслушивая его заказ. Мы подошли к столу как раз тогда, когда она, послав Дойлу задорную улыбку, удалилась на кухню, зазывно покачивая бедрами. Раскланявшись с сидевшим за соседним столом мужчиной со знаком мага-целителя, мы уселись рядом с другом.

— Доброе утро, красотки! — весело приветствовал он нас, — ну что, готовы к подвигам?

— Мы к ним всегда готовы, — подмигнула ему Сигни, — особенно если к подвигам за столом! Ты на всех заказал? И где остальные?

— Заказал на всех, Рейна и Лана не видел, Кэл вышел во двор, зачем — не знаю, — весело отрапортовал тот, — а кстати, вон наши спускаются!

Поприветствовав нас улыбками, парни сели рядом, при этом Рейн приобнял меня за талию и промурлыкал:

— Ура, в кои-то веки и я с Лин пообнимаюсь! А то как посмотришь, может показаться, что Кэл не эльф, а дракон!

— Можно подумать, он тебе мешает со мной обниматься, — поддразнила его я, — сам не хочешь, подружки, видимо, ревнивые.

Мы дружески пикировались, смеясь над особо удачными шутками и гримасами Рейна, пока нам наконец не принесли еду: яичницу с ветчиной, сыр, кашу и огромное блюдо пирожков с мясом. Дойл тут же ухватил один из них, укусил и закатил глаза:

— Ох, вкуснотища-то какая!

Глядя на него, мы все взяли по пирожку. Я повертела его в руке принюхалась: странно, к аромату мяса примешивался незнакомый горьковатый запах, может, какая-то специя? Сигни усмехнулась:

— Что, не нравится? Так нам больше достанется, — и в доказательство откусила половинку второго по счету пирожка.

В это время в дверь вошел Кэл, улыбнувшийся мне от порога. Я помахала ему рукой, откусила пирожок и увидела, как он буквально рванулся мне навстречу, бледнея на глазах. Он ударил меня по руке, отбрасывая пирожок на пол, и простонал:

— О Боги!

Я хотела спросить, что с ним стряслось, как вдруг внутренности скрутило от невыносимой, раздирающей боли. Казалось, что-то пыталось выбраться из меня наружу… Издав глухой вскрик, я свалилась с лавки, выгибаясь в судорогах боли и чувствуя, как скрипят и чуть ли не крошатся зубы. Кэл подхватил меня, не давая упасть на пол, и крепко прижал к себе, в панике оглянувшись по сторонам. От боли я уже почти ничего не видела, мир сузился до его смертельно бледного лица с заострившимися чертами, но и оно постепенно утрачивало четкость очертаний.

Незнакомый голос проговорил:

— Пустите, я попробую помочь вашей подруге.

Миг — и я чувствую, как сквозь меня проходит волна магии Жизни, и безжалостные когти боли чуть разжимаются. Она уходила постепенно, словно таяющий по весне снег, но окончательно не прошла: осталась сильная тупая боль, но по крайней мере теперь я могла нормально видеть и дышать.

— Что это было? — голос Рейна дрожал, срываясь на крик, — что?

— Чарисса, — голос Кэла звенел от ярости, — в пирожках, именно поэтому Лин ее не почувствовала.

— Никогда не слышал, чтобы чариссу использовали иначе, как в отваре, — покачал головой тот самый целитель, что сидел за соседним столиком, отнимая пальцы от моих висков.

— Я тоже, — слова падали булыжниками, — и я убью того, кто это сделал!

— Сначала позаботьтесь о своей… невесте, — резко возразил целитель, — я всего лишь ослабил боль, но не убрал ее. Больную нужно уложить, и два дня ей воспрещены физические нагрузки и в особенности — магия.

Друзья внимательно слушали его и кивали, Сигни держала меня за руку и сглатывала слезы, а лица парней были полны гнева и сострадания. Я вздохнула и, сдерживая стон, тихо возразила:

— Но нам же надо сегодня прибыть на пост…

Целитель повернулся ко мне и отчеканил:

— Если вы сейчас сядете в седло, то с гораздо большей вероятностью прибудете на тот свет, а не к месту своего назначения.

— Простите, тар… — начал Кэл.

— Арнес, — назвался целитель.

— Тар Арнес, примите мою безмерную благодарность за помощь. Можно ли еще что-то сделать?

— Нет, заклинание, что я наложил, продержится два дня — если она не будет пользоваться магией. После этого времени боль в любом случае пройдет, если двигаться как можно меньше.

— Так, я отнесу Лин в комнату. Сигни, побудешь с ней? — обратился Кэл к подруге.

— Конечно, — кивнула та, утирая слезы.

Кэл отнес меня наверх, уложил в кровать и поцеловал. Он начал вставать, когда я задержала его руку и притянула его к себе:

— Что ты будешь делать, милый?

— Найду того, кто это сделал и убью, — ответил он не терпящим возражения тоном и добавил куда мягче, — отдыхай, родная, я постараюсь вернуться как можно быстрее.

Он вышел, Сигни села поближе и взяла меня за руку:

— Ох, Лин, как же ты нас напугала! Бедная, тебе очень больно?

— Уже не так, как было, но всё равно… Не представляю, кто ненавидит меня настолько сильно, что хочет убить! Нет, я понимаю, что у нас есть враги, но здесь? Да еще так, с чариссой! И не в отваре — там бы я запах узнала, а в мясе…

— Парни во всем разберутся, — успокаивающе погладила меня по руке подруга.

Друзья вернулись через час в сопровождении красного от стыда нара Фома. Хозяин постоялого двора бухнулся на колени у самой двери:

— Тари, простите меня! Моя дура-кухарка не уследила, этот… — далее следовали такие эпитеты, что уши покраснели даже у Дойла. Кэл прервал его:

— Нар Фом, не думаю, что моей невесте приятно выслушивать все это.

— Простите, — совсем повесил голову тот, — этот мерзавец Яртар, что вчера пялился на вас из угла… спит с моей кухаркой. И это он подсыпал ту траву в начинку для пирогов, а мы ничего и не поняли… Я виноват, наказывайте!

— Вы ни в чем не виноваты, — покачала головой я, — а вот этот Яртар… А вы уверены, что он сделал это по собственной инициативе? Может, его просканировать надо?

— Я сделал это, — ледяным тоном ответил Лан, я никогда еще не видела его в такой ярости, — он виновен, сомнений нет. И да, я увидел кое-что еще, но сейчас это не важно.

— Прости, но… Может, подождем, пока я приду в себя и попробуем все вместе?

— Нет, — резко ответил Кэл, — не хватает тебе еще в его грязных мыслях копаться!

— Кэл прав, — кивнул Лан, — его разум хуже выгребной ямы, не стоит пачкаться.

— А что его ждет? — я оглядела друзей.

— Наказание за покушение на убийство мага, находящегося на службе — смертная казнь, — отчеканил Рейн, — и мы имеем право судить и приводить приговор в исполнение.

— Я сделаю это сам, — ответил Кэл, вставая, — побудьте с Лин, я скоро вернусь. Нар Фом, будете свидетелем!

Тот только кивнул и, снова низко мне поклонившись, вышел вслед за Кэлом. Рейн тихо сказал:

— Боги, сестренка, ну и перепугался же я! Хорошо еще, что здесь был целитель, а то что бы мы делали?

— А что мы будем делать с заданием Академии? — задала я интересующий меня вопрос.

— Вернется Кэл, тогда обсудим, — ответил Дойл.

Кэл вернулся через полчаса, его лицо было замкнутым и каким-то жестким. Впрочем, он тут же смягчился, встретив мой тревожный взгляд. Сев на кровать, он обвел взглядом друзей и спросил:

— Итак, что мы будем делать? Лин я никуда не отпущу и одну не оставлю!

— Правильно, — кивнул Лан, — но не выполнить приказ всем вместе нельзя. Поэтому я предлагаю: мы поедем к месту назначения, а вы прибудете через два дня. Это будет лучшим вариантом.

— Но… — начала я, однако Кэл перехватил инициативу.

— Родная, Лан прав, тебе в любом случае сейчас нельзя пользоваться магией. Надеюсь, за два дня ничего не случится…

— В любом случае мы и сами по себе не слабые маги, — улыбнулся Дойл, — все, Лин, выздоравливай! Кэл, береги ее, а то наша неугомонная вслед помчится. Идем, друзья!

Попрощавшись, они вышли, мы остались вдвоем. Кэл обнял меня, уткнувшись носом в макушку, и прошептал:

— Ох, Лин моя…

Я потерлась щекой о его руку и прикоснулась к ней губами, вдыхая запах любимого мужчины и чувствуя себя защищенной в его крепких объятиях…

Указания целителя Кэл воспринял буквально: из постели мне позволялось выбираться лишь в туалет. В результате к вечеру следующего дня я буквально измаялась от безделья и начала капризничать. Кэл же выслушивал все мои жалобы с неизменной ласковой улыбкой и покачиванием головой.

Меня мучило любопытство: за что этот Яртар вдруг так меня возненавидел, что решился убить, и это был первый вопрос, который я задала Кэлу, стоило нашим друзьям уехать. Он попытался отвертеться от ответа, мотивируя это моим состоянием, однако я была настойчива. После моих слов о том, что у меня больно тело, а не разум, он наконец сдался и поведал в общем-то банальную историю. Родом мой недоубийца был из деревни недалеко от границы с Эллориэсэлем, так что эльфы были там нередкими гостями. Именно в такого остроухого гостя влюбилась первая красавица деревни Марива, которую Яртар в мыслях называл своей невестой. Хотя на что мог рассчитывать некрасивый небогатый бирюк, посватайся он к красавице-хохотушке, к тому же дочке деревенского старосты? Понятно, что на быстрый и резкий отказ, поэтому когда Марива связалась с эльфом, Яртару было проще обвинить во всех бедах остроухих… А уж когда она, родив внебрачного мальчишку-полукровку, наотрез отказалась выходить за предложившего «прикрыть ее грех» Яртара, заявив, что лучше воспитает сына одна, тот возненавидел всех полукровок.

— Удивительно всё же, как люди легко находят кого-либо, кто виноват во всех их бедах! — вздохнула я.

— Увы, милая, это не является исключительно прерогативой людей, — горько усмехнулся Кэл, — перекладывать вину на других — свойство всех разумных.

Некоторое время после этих слов в комнате царила тишина, а потом мне в голову пришла новая мысль.

— Кэл, и что же, он просто решил убивать всех эльфов и полукровок? Он вообще нормальный?

— То, что он сумасшедший — сомнению не подлежит, — покачал тот головой, — когда мы пришли, чтобы схватить его, он не сделал даже попытки убежать! Более того, он похвалялся сделанным!

Меня передернуло. Никого я так не боялась, как всевозможных маньяков! Но… я требовательно посмотрела на Кэла:

— Ты недоговариваешь! Откуда у него могла оказаться чарисса? Да еще такая странная? Я вспомнила, мы по алхимии проходили, что чарисса проявляет свои смертоносные свойства исключительно в отваре, причем приготовленном особым способом!

— Ты права, — неохотно признался он, — ее магически изменили. А откуда она у Яртара… Это странная история, и ее Лану пришлось вытаскивать из глубин его памяти. Если коротко: как-то раз на одном постоялом дворе далеко отсюда Яртар начал оскорблять полуэльфа-наемника. Тот, естественно, не стал этого терпеть и хорошенько отметелил этого безумца. Ну а пока Яртар приходил в себя, лежа под забором, к нему подошел какой-то человек в плаще с капюшоном, скрывающим лицо, и предложил подарить средство, которое может справиться с любым остроухим или полукровкой. Ну и рассказал, как им пользоваться…

— Ты думаешь, это было направлено против нас? — взволнованно приподнялась на локте я.

— Лежи! — грозно сдвинул брови Кэл, — нет, это не было направлено непосредственно против нас. Если, конечно, тот тип в плаще — не пророк или не пользуется услугами пророка, ведь это было больше года назад!

— Тогда я еще меньше понимаю смысл этого! — воскликнула я через минуту размышлений, — чего этим можно было добиться? Только хаоса и взаимных обвинений! Постой… ты думаешь, это тот наш враг? Не слишком ли мелко для него?

— Согласен, мелко. Но это может быть и просто случайностью — увидел больного от ненависти к эльфам придурка и решил позабавиться.

— Ничего ж себе забавы! А… ты с ним что сделал?

— Приказал повесить, что же еще? — пожал плечами Кэл, — легкая смерть для этого подонка! Так, что-то ты разволновалась, а ну-ка лежи смирно, — притворно нахмурился он.

Я откинулась на подушки и прикрыла глаза: действительно, так остаточная боль от чариссы была меньше…

Как же замечательно, когда ничего не болит! Именно такой была моя первая мысль утром второго дня. Поднявшись, я потянулась и тихонько рассмеялась, радуясь вернувшемуся ощущению легкости и свободы движений. Повернувшись, встретила внимательный взгляд Кэла, который приподнялся на локте и рассматривал меня. Улыбнувшись, он встал и неожиданно подхватил меня, закружив как ребенка:

— Лин, ты в порядке! Как я рад!

— Я тоже, — ответила, приникая к его груди, — а еще больше буду рада, когда мы встретимся с друзьями.

— Позавтракаем и отправимся.

Быстро перекусив и попытавшись рассчитаться с наром Фомом — попытавшись, потому что он наотрез отказался брать с нас деньги — мы вскочили в седла и выехали за ворота постоялого двора. Лошади шли легкой рысью, ярко светило солнце, пели птицы — словом, был замечательный летний денек. Мы ехали в уютном молчании, просто радуясь ощущению силы и здоровья в теле, и ничто не предвещало беды…

Первые признаки неладного я ощутила примерно после часа пути, и теперь я узнала их сразу: прорыв! Очень и очень скорый, и сильный, судя по тому, какая боль нахлынула на меня и как далеко находилось его место: даже загнав лошадей, мы не успеем раньше чем за три часа! Боги, там наши друзья, привыкшие работать в звезде! Кэл понял все мгновенно, и смертельно побледнел:

— Мы не успеем, ведь так?

— Нет, только чудо может помочь, — отозвалась я. Подняв голову, уставилась в небеса и снова, как когда-то на Даэрском полуострове, взмолилась богам этого мира, прося лишь об одном: дать мне шанс спасти друзей. Жаркая, требовательная волна поднялась во мне, сметая давно поставленные скрепы, убивая и возрождая меня, превращая в нечто новое и невиданное. Боль, по сравнению с которой боль от чариссы была ничем, охватила меня. Я горела, пылала, не в силах даже кричать. Это длилось недолго: когда все закончилось, солнце ни на миллиметр не сдвинулось на небесах, но для меня прошли часы. Я оперлась на руки, попытавшись встать — удержаться на ногах я не смогла — и с потрясением обнаружила вместо рук драконьи лапы. Подняв глаза на Кэла, увидела в его взгляде восхищение и потрясение, он шагнул ко мне и коснулся чешуи:

— Лин, ты невероятна!

Я — драконица? Такова помощь Богов? Но я не умею летать, и не успею спасти друзей! В панике оглянулась по сторонам и вдруг почувствовала нечто странное, словно кто-то невероятно могущественный и древний обнял меня за плечи и шепнул: «я помогу, дитя». Казалось, тело и разум стали не моими, я словно издали наблюдала за происходящим. Кэл по-прежнему касался меня, и я вдруг поняла, что могу говорить с ним мысленно. Короткое: «садись», его расширенные глаза и через несколько мгновений он оказывается у меня (а у меня ли?) на спине. Во мне бушует сила, сила давным-давно забытого Огня, и неожиданно я понимаю, что это именно она поднимает меня над землей. А я-то не понимала, как драконы ухитряются подниматься с земли! Взмах крыльев, и я-драконица устремилась в небеса.

Странный тихий шепот не оставил меня: он подбадривал, подсказывал, и я с каждой минутой ощущала, как это непривычное тело все больше становится моим. Жаль, что у меня нет времени привыкнуть к нему, но не это было важным. Та, кем я стала, стремительно летела туда, где наши друзья готовились стать преградой на пути ненавидящих все живое. Кэл приник к моей спине и «спросил»:

— Лин, что ты чувствуешь? Проход?

— Открылся, — мысленно ответила я, — три минуты назад. В этом теле я не так чувствительна к магии прорывов, зато острее чувствую эмоции наших друзей. Они… они готовятся к смерти!

— Сколько нам еще? — он не договорил, но я и без того поняла.

— Не знаю, я совершенно не понимаю возможностей этого тела. Я и вообще не знаю, как ухитряюсь лететь! Может, минут десять-пятнадцать… — меня охватила паника.

— Послушай, наши друзья сильные маги, и столько они продержатся! Ты… можешь послать им знак, что мы скоро будем, чтобы у них появилась надежда?

— Я попробую, но…

— Пробуй. И… Ты видишь нити Силы в этом теле? Можешь плести заклинания?

Я отдала свое тело во власть направляющей меня силе, и отчаянно потянулась всем, что было во мне — душой, разумом, магией — к друзьям. Казалось, я вдруг взглянула в невероятную подзорную трубу: неким странным зрением я увидела стоящих спиной к спине друзей, потянулась к ним, и Рейн вдруг оглянулся:

— Мне показалось, я чувствую Лин!

— Мне тоже, — откликнулась Сигни, отправляя в атакующих новую волну огня, — словно она совсем рядом и просит нас держаться!

— Я не удержу, — сквозь зубы проговорил Дойл, закрывающий друзей от огня Воздушным коконом, — еще пять минут и все…

А на них накатывали все новые и новые волны тварей, что были так памятны нам по той атаке в лесу у Эллориэсэля. Вот только теперь они были словно в огнеупорных доспехах: огонь жег их, но не останавливал… Я с поразительной ясностью вспомнила виденное мной во время ритуала связи со стихией, и поняла, что у меня есть лишь один шанс. Потянулась к магии, своей и друзей, продолжая стремительный полет, и вдруг словно рухнула стена, осыпавшись осколками: я увидела нити Сил и из последних сил потянула их, сплетая кокон абсолютной защиты.

— Лин! — крик друзей был слитным, они не видели меня, но ощутили, что звезда снова едина. Удар сердца, и кокон становится непреодолимым, а поверх него раскручивается смертоносная воронка огненного смерча невероятной мощи, обращающая тварей в пепел…

Несколько минут, и мы очутились над бушующим морем огня. Казалось, горел воздух, а земля плавилась и текла… Последняя волна тварей превратилась в прах, и все закончилось, но как остановить огонь? Тот голос, что наставлял меня, прозвучал затухающим эхом: «отныне огонь навеки часть твоей души, просто попроси его…»

— Лин? — «голос» Кэла был полон тревоги, — что ты собираешься делать?

— Я драконица, и огонь моя суть. Держись крепче и поставь защиту!

Раскинув крылья, я парила в потоках почти обжигающего воздуха, вбирая в себя силу и мощь огня. Он становился все слабее и вдруг, выбросив напоследок язык пламени, стремительно угас. Через две минуты исчез защитный кокон, и я увидела друзей, что стояли и смотрели на меня, задрав головы.

Я почувствовала, как на меня накатывает паника. Единственное, чего я сейчас хотела — улететь и спрятаться! Кэл погладил меня по шее и сказал:

— Спускайся, милая, и ничего не бойся. Наши друзья не предадут и не оставят тебя. Спускайся, они ждут…

Внезапно я поняла, что безумно устала. Было так странно ощущать боль в крыльях — они больше не казались чем-то чужеродным. Болели плечи и спина, и начала кружиться голова. Из последних сил я опустилась на землю, интуитивно использовав Огонь для приземления, опустила шею и сложила крылья, давая Кэлу соскользнуть на землю.

— Кэл! — дружный радостный возглас друзей, а потом потрясенный голос Сигни:

— О Боги, это… Лин?! Я не сплю?! Это ты?! Драконица?!

Больше всего мне хотелось провалиться сквозь землю, я зажмурилась, боясь встретить осуждение и гнев в глазах друзей. Мешанина их чувств ударила по мне, заставив попятиться назад.

— Да, Лин — драконица. Облик полуэльфийки был лишь маскировкой, — негромко ответил Кэл.

— Ты давно знал об этом? — спросил его Лан, в его голосе была странная и непривычная холодность, она ранила меня словно кинжалом.

— Лин призналась мне перед тем, как принять мой браслет.

— Да вы что?! Какая разница: полуэльфийка, драконица? Она наша подруга, она спасала нам жизни… И сейчас спасла! — голос Рейна заставил встрепенуться надежду в моем сердце, а потом я ощутила, как он коснулся моей шеи, — Лин, для меня ты всегда будешь названой сестрой, если ты этого хочешь!

Я открыла глаза и встретила теплый взгляд синих глаз. Рейн улыбнулся мне и произнес:

— Я люблю тебя, сестренка, и мне неважно, какой формы у тебя уши и есть ли чешуя!

— Рейн, ты что, правда решил, что мы откажемся от Лин? — сейчас Лан был явно возмущен, — просто я потрясен! Не каждый день такую новость узнаешь!

— Мы все потрясены, — вступила Сигни, — трудно представить, что наша подруга — и вдруг драконица! Верно, Дойл?

— Верно, но Рейн прав: Лин — это Лин, как бы она ни выглядела!

Я подняла глаза и обвела их благодарным взглядом. Мысленно обратилась к Кэлу, который «перевел»:

— Лин говорит, что очень благодарна за то, что вы не сердитесь на нее за обман.

— Лин, а почему ты не превращаешься? — встревоженно спросила Сигни.

— Она не умеет. Сегодня был ее первый оборот, — пояснил Кэл, — и до сегодняшнего дня Лин не знала, станет ли снова драконицей, пусть даже без ипостаси.

— Значит, ты обернулась, чтобы нас спасти? — ласково спросил Рейн, а потом улыбнулся мне своей неподражаемой улыбкой, — знаешь, чуть не забыл сказать: никогда не видел таких красивых драконов!

Сигни вдруг нахмурилась и сказала:

— Лин, ты правда не знаешь, как обернуться? Эрв говорил, что при первом обороте нельзя долго задерживаться в ипостаси дракона, можно остаться таким навсегда! Постарайся вспомнить себя и превратиться!

Я попыталась, затем снова и снова — безуспешно! Стало страшно: что, если я останусь такой навеки? Кэл сдвинул брови, помрачнев, а потом вдруг просиял:

— Лин, я понял, почему ничего не получается! Ты вспоминаешь свой облик полуэльфийки, а не тот, который был у тебя до ритуала. Вспомни себя прежнюю, радость моя!

Я мысленно обругала себя дурой. Это надо же, забыть о таких вещах! Вот только одна проблема: я больше не была прежней. Изменилось тело, закаленное мастером Ларгом и пятью годами боевки, изменилось сознание… Я вспомнила свою внешность и наложила на нее те изменения, которые произошли за эти годы, и в ту же секунду преобразилась. Обратное превращение оказалось безболезненным, пожалуй, боль при первом обороте была связана не с превращением в драконицу, а с возвращением Огня и отменой первого ритуала. Подняв голову, я робко посмотрела на друзей и любимого, пораженно меня рассматривавших. Что они скажут?

Первым отмер Кэл — неудивительно, он единственный знал, как я выгляжу. Он раскрыл мне объятия, шагнув навстречу, и я с радостью и облегчением бросилась в них, всем телом приникая к любимому и купаясь в его ласке. Мы стояли обнявшись и молчали, не в силах произнести ни слова. Тишину нарушил Рейн:

— Кэл, отпусти уже ее и дай нам полюбоваться!

Нежно коснувшись губами моей щеки, Кэл позволил мне повернуться лицом к остальным, обняв меня сзади. Мой синеглазый друг задорно улыбнулся и подмигнул:

— Лин, ты всегда была очаровательна, но сейчас просто красавица! И как ты согласилась сменить такой восхитительный облик на внешность полуэльфийки, пусть и хорошенькой?

— У меня не было выбора, — ответила я, глядя прямо в лучистые синие глаза, — ты правда не откажешься быть моим другом из-за того, что я так долго это скрывала?

— Конечно, не откажусь!

— Прости, Лин, но ты дура, если думаешь, что для нас это имеет существенное значение, — как всегда прямо и без светских реверансов отозвался Дойл, — хотя мне, как и остальным интересно узнать, зачем это было сделано. Все согласны?

Друзья дружно кивнули, а на мои глаза навернулись слезы. Я с чувством сказала:

— Я расскажу. И спасибо вам, вы замечательные! Я…

Меня снова прервал Дойл:

— Так, не знаю как вам, но мне надо выпить. До триумфального появления Лин и Кэла я успел похоронить себя, и хочу отпраздновать свое второе… хотя нет, третье рождение! Да и поесть не помешало бы, я после таких волнений всегда голодный!

Его слова мгновенно разрядили обстановку. Мы переглянулись и рассмеялись, словно снова вернулись в столовую Академии. Лан покачал головой:

— Дойл, ты вечно голодный! Хотя насчет отпраздновать ты всецело прав! Лин, а ты после оборота не голодна?

— Жутко голодна, — прислушавшись к себе, ответила я, — как настоящий дракон!

Сигни кивнула:

— Эрв говорил, так всегда бывает. Лин, Кэл, мы живем вон там, — она махнула рукой на стоящее поодаль двухэтажное каменное здание.

— А где остальные? — задал вопрос Кэл, пока мы шли к месту нашего обитания на следующий месяц, — здесь же должен быть целый отряд?

— Видно, начальство решило, что шестеро боевых магов с успехом заменят обычно дежуривших здесь троих боевиков и отряд воинов, — пожал плечами Рейн, — хотя мы вчетвером почти ничего не могли противопоставить этим тварям. Будь здесь обычная смена, прорыв бы удался! Ну да ладно, главное, что все это место в нашем полном распоряжении!

— А еду вы откуда берете? — отважилась вступить в разговор я.

— В селе, тут полчаса на лошади, — откликнулся Лан.

— Ой, лошади! — я обернулась к Кэлу, — моя Златка, твой Вихрь… Что с ними?

— Убежали, когда ты начала превращаться. Не переживай, найдем мы их!

На первом этаже нашего временного обиталища находилась столовая, где мы и разместились. Сигни с Дойлом быстро накрыли на стол, и в течение минут пяти мы сосредоточенно жевали. Когда первый голод был утолен, Дойл разлил по стаканам вино и поднял свой:

— Предлагаю выпить за наше второе, а у некоторых — и третье, и четвертое — рождение!

Мы все дружно выпили. Лан прищурился и спросил:

— Лин, а можно уже задавать вопросы? А то я сейчас лопну от любопытства!

Я медленно кивнула, чувствуя себя немного странно: вино, пусть и слабое, слегка ударило в голову. Неудивительно, после такого стресса!

— Скажи, если ты меняла внешность, да еще так кардинально… Значит, тебя на самом деле зовут не Алиэн? И уж точно ты не эс Лирэн, драконы ведь все аристократы. А ты чистокровная, так ведь?

— Да, чистокровная. И теперь меня на самом деле зовут Алиэн. Это имя, которое я себе сама выбрала — Алиэн эр Шэртаэрр. Но ты прав, от рождения меня звали совсем по-другому.

— Ты что, сбежала из дома, чтобы не выходить замуж? — весело предположил Дойл и закашлялся, когда я кивнула, — что, правда?

— Не только, но не в последнюю очередь из-за этого.

— Что, жених был уродом? — весело предположил Рейн.

— Внешне — отнюдь нет. На первый взгляд…

— Кто-то влиятельный? — поднял брови Лан.

— Да, весьма. Сиятельный тар Каэхнор эр Таэршатт.

Мои слова произвели впечатление взрыва разорвавшейся бомбы. Мгновенно посерьёзневший Рейн осторожно, словно не доверяя своему телу, поставил стакан на стол и проговорил:

— Но Каэхнор был женихом Ринавейл эр Шатэрран…

— Именно так звали меня раньше, — вздохнув, призналась я.

— Ох, — Лан покачал головой, — вот теперь многое стало ясно! Расскажешь?

— Да, конечно, — улыбнулась я, — вы не представляете, какое облегчение, когда не нужно ничего скрывать и прятаться!

— Пока еще нужно, родная, — покачал головой Кэл, — не забывай, мы еще не выполнили задания Академии…

— Выполнили, — прервал его Лан, — посмотри на родовой перстень, Лин!

Я взглянула на перстень и увидела, что серый и безжизненный камень сменился радужным сиянием бриллианта. Сигни ахнула и вытянула руку, залюбовавшись изящным сапфиром. Подняв голову, встретилась глазами с Кэлом, смотревшим на меня так… Рейн негромко хмыкнул и постучал по столу, привлекая к себе всеобщее внимание:

— Лин, твой рассказ не будет коротким, я прав?

— Да, верно.

— Тогда… Мне почему-то кажется, что вас лучше оставить наедине, а у нас припасы кончаются…

— Ты прав, — кивнул Лан, вставая, — стоит съездить в село.

Неожиданно все быстро засобирались, и через пять минут мы уже глядели вслед друзьям. Обернувшись, Рейн хитро прищурился и бросил:

— И кстати, Лин, сделай со своей одеждой что-нибудь!

Я непонимающе взглянула ему вслед и повернулась к Кэлу, который молча смотрел на меня, стоя на расстоянии вытянутой руки. Мое сердце кольнул страх: а вдруг ему во мне что-то не нравится? Видно, лицо выдало мои мысли, потому что он шагнул ко мне и бережно провел пальцами по лицу: от виска, обводя скулу и спускаясь к подбородку, а затем прошептал:

— Ты такая красивая, что у меня просто нет слов! Лин, теперь, когда нет препятствий… Ты станешь моей женой?

— Хоть завтра! — облегчение, которое я испытало при этом вопросе, было непередаваемым. Несмотря на все его уверения, больше всего я боялась, что между нами возникнет отчуждение — ведь он будет видеть перед собой не ту Лин, которую изучил до мельчайшей черточки. А еще — что между нами не будет той гармонии, того слияния воедино наших тел, мыслей и чувств. Кэл словно услышал мои опасения: на секунду прикрыл глаза, а затем снова посмотрел на меня — взглядом, от которого я мгновенно загорелась, столько страсти и неприкрытого желания было в нем. Он с силой прижал меня к себе, но тут же выпустил, услышав вскрик:

— Лин, что?

— Спина и плечи, — виновато посмотрела я на него, — жутко болят, прости. Это от крыльев, а сейчас неловко повернулась…

— Значит, будем лечиться! — подмигнул он мне и подхватил на руки, — надеюсь, у кого-нибудь из ребят найдется бальзам Сотена.

Через пять минут я лежала на кровати, всхлипывая отнюдь не от удовольствия. Кэл умело разминал мои плечи и спину, а я закусила подушку, чтобы не кричать от боли. Впрочем, под руками жениха она постепенно проходила, и через полчаса я поняла, что вполне могу снова нормально двигаться. Поведя плечами, сказала охрипшим голосом:

— Вернемся в Тар-Каэр, скажу магистру Мортену, что его упражнений оказалось недостаточно! И не скажу почему, пусть помучается!

— Лин, ну он никак не мог предугадать, что у одной из его учениц вырастут крылья, — с улыбкой попенял мне Кэл.

— Да?! А помнишь его любимую фразу? — подмигнула я.

— Боевой маг должен предусмотреть все! — хором сказали мы и рассмеялись.

Все еще смеясь, Кэл покачал головой:

— Ох, Лин! Скажи, — выражение его лица вдруг изменилось, а голос стал ниже, от чего у меня на миг перехватило дыхание, — почему мы говорим о магистре Мортене сейчас?

— А о чем ты хочешь говорить? — прошептала я.

— Говорить? О нет…

Миг, и его губы накрывают мои в сначала нежном, а потом все более страстном поцелуе. А отвечала ему, а голову кружило от радостного понимания, что мое изменение ничего не разрушило в наших чувствах…

Много позже я, утомленная любовью, положила голову на плечо жениха и спросила:

— Кэл, а я сейчас такая, как была в тех самых снах?

— Нет, — мягко улыбнулся он, — ты еще прекрасней. А еще… В тех снах была просто очень красивая девушка, а здесь и сейчас со мною моя любимая.

— Ох, Кэл… я так боялась, что мы что-то утратим…

— А я верил, что этого не случится, — ответил он, играя моими волосами.

Я лежала и блаженно щурилась. Вдруг вспомнила последнюю реплику Рейна, и приподнялась:

— Слушай, а что такое Рейн про мою одежду сказал?

— Лин, Лин, — рассмеялся он, покачивая головой, — неужели не понимаешь? Даже если Рейн относится к тебе как брат, всё равно смотреть на тебя в настолько обтягивающей одежде…

Я смутилась. Хм, любопытно… Огляделась по сторонам, вызвав удивленное Кэла:

— Что ищешь?

— Зеркало. Интересно же, как я выгляжу!

Кэл чмокнул меня в кончик носа и улыбнулся:

— Боюсь, тут ты его не найдешь, разве что размером с ладонь, чтобы бриться. Не забывай, кто здесь обычно дежурит. Ладно, радость моя, надо вставать, а то наши друзья скоро вернутся.

Одежду удалось немного выпустить в швах и снова соединить ткань при помощи бытовой магии, так что когда я снова ее надела, уже могла не бояться, что она треснет на самых интересных местах. А буквально через пять минут после этого вернулись наши друзья.

Первый вопрос, который задал нам Рейн, был:

— И когда свадьба?

— Как только мы найдем рощу Теарисы, — спокойно ответил Кэл.

— А платье, посиделки, гости? — глаза Сигни расширились в недоумении.

— Хм, а давайте мы это потом обсудим? — предложил Дойл, страдальчески заламывая брови, — нашли о чем говорить! И вообще, не понимаю, зачем вам спешить, если у вас и без того все чудесно! А сейчас я хочу услышать историю Лин!

— Согласен! — присоединился Лан.

— И с чего начать? — обвела я взглядом друзей, — с побега?

— Начни с начала. Расскажи о своей жизни, — предложил Рейн, устраиваясь поудобнее.

— С начала? Что ж… Как вы уже знаете, от рождения я носила имя Ринавейл эр Шатэрран, а то, какой я стала… До двадцати двух лет я была капризной дурочкой, уверенной, что мир должен вертеться вокруг меня. А потом, желая привлечь к себе внимание, сбежала и попала в плен, где познакомилась с Эрвейном…

Я рассказала им все: о побеге из замка колдуна и о том, что именно в этом замке мы побывали год назад, о своем обучении и знакомстве с Раяном, о нашей дружбе и его помощи, о подслушанном мною разговоре отца и Варрэна и моем побеге, о ритуале и пути в Тар-Каэр, о жизни в нем до поступления в Академию. Поведала и о том, как ко мне чуть не вернулся Огонь и внешность драконицы во время ритуала связи со стихией.

— Лин, а почему ты стала полуэльфийкой? — спросил Дойл, — ведь превратись ты в человеческую девушку, к тебе было бы гораздо меньше внимания!

— Знаешь, я была этому удивлена ничуть не меньше тебя. Раян говорил, что я не просто обрела внешность и ауру полуэльфийки, а стала ею, и был прав: вместе с острыми ушами я получила улучшенные слух и зрение. А почему… шутка Богов, не иначе!

— Постой, Лин. Значит, с Эрвом и Раяном ты была знакома уже давно? — покачал головой Лан, — и как давно Раян знает о тебе? А Эрву ты говорила?

— О том, что Рина и Лин — одно лицо, Раян узнал еще на первом курсе, мне нужно было хоть кому-то довериться. А кому еще, как не учителю, тому, кто единственный знал, какова истинная Ринавейл эр Шатэрран? А Эрв… он ничего не знает.

— Почему? — Сигни сдвинула брови, — ты ему не доверяешь?

— И почему ты нам ничего не сказала после установки защиты от магии Духа? — подхватил Дойл, — до того — понятно, но потом? Если ты сомневалась, то могла попросить у нас магическую клятву!

Они вдвоем требовательно уставились на меня, заставив пристыжено опустить глаза. Причины молчать, которые я считала столь резонными ранее, вдруг показались мне жалкими отговорками, и я не знала, что сказать. Почувствовав мое смятение, Кэл обнял меня за талию. Неловкое молчание нарушил Лан, задумчиво проговоривший:

— А я, кажется, понимаю. Но сначала… Лин, можно я задам тебе пару вопросов?

— Хоть сотню!

Он улыбнулся мне удивительно теплой улыбкой:

— Ну, я обойдусь меньшим числом. Скажи, если бы твой отец узнал о тебе… Что бы он мог сделать?

— До этого? — я вытянула вперед руку с перстнем и вздохнула, — все.

— И что, даже выдать замуж несмотря на браслет Кэла? — голос Сигни выдавал всю степень ее шока.

— Да. Если бы богиня благословила брак, браслет снялся бы сам.

— Тогда неудивительно, что ты молчала, — покачал головой Лан.

— Почему?! Я ничего не понимаю! — воскликнул Дойл.

— Видишь ли, дружище… Ты отличный друг и сильный маг, но ты не политик…

— И хвала Богам! — пылко воскликнул Дойл, — это мое самое большое достоинство. Хотя нет, не самое, но одно из самых больших!

Мы расхохотались. Я, смеясь, ответила:

— Знаешь, Дойл, твое самое большое достоинство — легкость характера!

— Ну вот… Чтобы вы понимали в мужских достоинствах, — с трудом сдерживая смех, скорбно заявил Дойл, — ладно, сойдемся на том, что я человек грандиозных достоинств и продолжим насчет политики.

— На самом деле все просто: узнай кто о Лин раньше, и ее бы могли использовать в своей игре… да кто угодно! Ректор, Тирриан, а насчет Эрва… Вряд ли он смог бы солгать в случае чего главе клана, а политики такого уровня и из оговорок способны выстроить целую теорию.

— Хорошо, насчет Эрва я поняла, насчет всех остальных — тоже, но мы бы Лин не выдали! — возмутилась Сигни.

— Могли бы выдать, — покачал головой посерьёзневший Рейн, — непроизвольно. Если ты знаешь, что та, которую все считают простолюдинкой, на самом деле принцесса, то и будешь вести себя с ней соответственно.

— Вот именно, а в Академии чересчур много тех, кто по мелким деталям может восстановить общую картину, — кивнул Лан и повернулся ко мне, — ты поэтому молчала?

— Не только. Вы мне очень дороги, и я боялась, что вас используют для моего шантажа. Слава Богам, что это в прошлом!

— За это надо выпить! — усмехнулся Дойл, разливая вино, — Лин, а как ты ухитрилась превратиться, да так вовремя?

Я вспомнила свои ощущения и пожала плечами:

— Если бы я знала! Ритуал мог вообще не иметь обратного хода, кстати, не в последнюю очередь из-за этого я и молчала. А когда ощутила открытие прохода… В общем, страх за вас и спровоцировал обращение.

— А почему ты радужная? — Рейн аж подался вперед, — ведь таких драконов не существует!

— Как радужная?! — я аж заикаться начала, когда вдруг поняла, что не имею ни малейшего представления о своем драконьем обличье. И вообще, я должна была стать золотой, так почему?

— Что, правда радужная? А как это выглядит? Я хочу на себя посмотреть! И вообще, это ужасно, здесь нет ни одного зеркала, я даже не знаю, так ли я выгляжу, как пять лет назад!

Парни переглянулись и рассмеялись, заставив меня обиженно надуться.

— Я могу сделать водное зеркало, хочешь? — предложила Сигни, — пойдем наружу, там есть речка.

— Хочу! — воскликнула я, вставая, — идем скорее!

Через несколько минут я с невольным самолюбованием вглядывалась в свое отражение. Хм, забавно: глаза, волосы, лицо — Рины, но неуловимо изменилось общее впечатление: появилась уверенность, черты лица приобрели некую завершенность, и взгляд стал совсем другим. Фигура поменялась слабее, лишь увеличившись в груди и бедрах. Рейн усмехнулся:

— Я бы так хотел увидеть выражение лица Тирриана при вашей встрече!

— Тирриан любит Леару, не думаю, что ты увидел бы там что-то интересное, — возразила я.

— Ну, позволь мне остаться при своем мнении, — помотал головой он, в синих глазах блеснуло лукавство, — знаешь ли, ты стала чрезвычайно соблазнительной. Ладно, а превратиться ты сможешь?

— Не знаю, сейчас попробую.

Прикрыв глаза, я вспомнила ощущения полета, крыльев за спиной и окунулась в свой Огонь, окутавший меня теплым и ласковым облаком. Открыла глаза и уставилась на себя в зеркало.

В нем отражалась сравнительно невысокая — точно меньше Эрвейна и других виденных мной драконов — изящная драконица. От другой ипостаси сохранился лишь цвет глаз, но гораздо больше меня интересовала чешуя. Сейчас, когда солнце спряталось за облаком, она имела странно-белесый цвет и казалась чуть полупрозрачной. Пожалуй, больше всего она напоминала необработанный горный хрусталь. Интересно, а под светом солнца… Ответ на свой вопрос я получила сразу же: легкий порыв ветра отогнал облако прочь, и под лучами солнца чешуя заиграла разными красками, действительно точно горный хрусталь. Рейн был прав — это было необыкновенное и немного завораживающее зрелище. Я расправила крылья, снова сложила их и перетекла в другую ипостась.

— Ты прав, это действительно красиво, — кивнула я Рейну.

— Так почему ты радужная? — теперь уже Лан задал этот вопрос, пока мы шли назад к дому.

— Я могу только догадываться. Знаешь, кто такой Шэртаэрр, имя которого я взяла?

— Лар говорил о нем, — задумчиво проговорила Сигни, — легендарный дракон, который помогал другим расам, последний радужный, так?

— И не только. Это он фактически основал клан Шатэрран, собрав изгнанников и построив замок клана, после чего уступил свое место золотому дракону Эссею эр Шатэрран. И, — повернулась я к Кэлу, — именно он написал тот дневник, именно его информация жизненно важна для уничтожения того, что творится в Туманных горах.

— И взяв его имя, ты с точки зрения магии признала Шэртаэрра своим прямым предком, фактически отцом, потому и стала радужной, — кивнул Кэл.

— Похоже на то, — улыбнулась ему я, — и знаете, мне показалось, что мне кто-то помогал в моем первом полете. Кто-то древний и могущественный…

После моего признания на какое-то время воцарилась тишина, а потом Сигни весело тряхнула головой и спросила:

— Так, а теперь относительно вашей свадьбы…

— О нет, — застонал Дойл, — ненавижу такие разговоры!

— Не волнуйся, уж тебя женить никто не собирается, — подковырнула его я, — мне и вообще кажется, что ты если и женишься, то лет в сто пятьдесят, не раньше!

— Странно звучит — в сто пятьдесят лет, — фыркнул Дойл, — и вообще, зачем жениться? Я всегда найду симпатичную молодку, готовую приятно провести со мной время. Да ладно, речь не обо мне, вы-то всё равно считай уже женаты.

— Лин, а можно вопрос? — Рейн покосился на Кэла, — были ли когда случаи, чтобы драконица с ипостасью выходила замуж за того, кто драконом не является?

— Насколько я знаю — нет. Причем и без ипостаси тоже, у драконов девочек рождается меньше, чем мальчиков, так что каждая драконица весьма ценна. А с ипостасью — тем более, таких дракониц вообще очень мало…

— Почему? — заинтересовался Лан, — это какие-то магические причины?

— Никто не знает, почему один дракон обретает крылья, а другой так и остается прикованным к земле, — вздохнула я, — но у меня есть теория, что все зависит от силы воли. А драконицы… Большинство из нас родители отдают замуж сразу же после первого совершеннолетия, и браки практически всегда договорные. Если же нет чувств, пусть даже ненависти… Душа медленно умирает, и шансы подняться в небо исчезают с каждым днем.

— Жутковато звучит, — вздохнул Рейн, — но тебя ведь принудить к браку теперь не могут?

— Нет, но среди драконов до замужества мне лучше не появляться, — невесело усмехнулась я, накрывая ладонью сжавшуюся в кулак руку Кэла.

— Вызов? — понимающе спросила Сигни, — мне Эрв рассказывал. Жаль, я думала, мы могли бы устроить двойную свадьбу!

— Что такое вызов? — заинтересовался Лан.

— Древняя традиция драконов. Любой дракон может бросить вызов жениху и если победит — предложить себя в качестве его замены. Невеста имеет право выбирать, вот только выбор проигравшего означает оскорбление клану победителя.

— Хм, Кэл сильный маг и прекрасный воин, он бы любого дракона победил, — легкомысленно отмахнулся Дойл.

— Видишь ли, друг мой, есть одна проблема. Поединок проходит в драконьей ипостаси и в воздухе, без использования магии, — пояснила я, — так что, появись я у Шарэррах до свадьбы… Словом, вместо союзников мы можем получить целый клан недоброжелателей!

— Получается, вам нужно пожениться первыми, чтобы побывать на нашей свадьбе, — вздохнула Сигни, — надеюсь, у вас получится. Ладно, я жутко устала за сегодня и иду спать! Дежурить же не надо?

— Ну проход точно не откроется так скоро снова, — зевнул Рейн, — да и Лин почувствует, если что. Так ведь?

— Верно, так что предлагаю всем идти отдыхать, — кивнула я.

Оставшиеся дни дежурства для меня пролетели незаметно. Я много тренировалась в магии Огня и училась сплетать ее с Воздухом, но самое главное — я училась летать. Это невероятное ощущение подвластной тебе мощи, упоительный восторг полета, чувство абсолютной свободы… И даже несмотря на то, что первое время я буквально плакала от боли, после первого же полета я поняла, что ничто не заставит меня отказаться от неба…

Забавно, но только после одного замечания Сигни я поняла, что мы с Кэлом не просто истинная пара по обычаям эльфов, он истинный для меня как для драконицы. Было странно наблюдать, как острые шипы на спине исчезают при его прикосновении. А когда он понял, что это означает… Как он сам мне признался, для него огромное счастье знать, что я принимаю его всецело…

В остальном наше дежурство вполне тянуло на отдых: прорывов больше не было, погода стояла великолепная, недалеко протекала чистая и глубокая речка, а селяне исправно снабжали нас вкусной, хотя и простой едой. Хотя не только едой, судя по тому, какими довольными иногда выглядели Рейн, Лан и Дойл. Ну-ну, пусть погуляют… пока могут!

В первый же вечер мы написали обо всем Ларту и Талли, стремясь поделиться радостью от того, что ничто более не стоит между нами. Ответный восторг Талли, казалось, выплескивался со страниц… Когда же через пару дней мы решили посоветоваться относительно свадьбы, то получили ответ, заставивший нас удивленно переглянуться:

«Дети, у меня было пророчество-предупреждение. Во-первых, обратиться за благословением вашего брака к Теарисе должен знакомый вам служитель. Во-вторых, и это предупреждение было на удивление четким: Лин ни в коем случае нельзя отказываться от своего родового имени, если она сделает это, всех нас ждут страшные беды.»

Прочитав, я подняла растерянный взгляд на Кэла:

— И что нам теперь делать?

— А что тебя смущает, милая? — улыбнулся тот, — зато теперь мы знаем, что наша свадьба должна состояться в Тар-Каэре.

— А родовое имя? Если ты будешь Морванэ, а я эр Шэртаэрр, то… Кем будут наши дети? И разве такое вообще возможно? И… тебя это совсем не смущает?

— Буду отвечать по порядку, — ответил он на удивление спокойно, — да, это случалось, хоть и крайне редко. Обычно так бывает, если в брак вступают единственные наследники знатных фамилий. В этом случае один из их детей всегда носит родовое имя матери, как правило, это второй сын. Хотя тут могут быть варианты, это решают между собой будущие родители. А относительно нас… Знаешь, с учетом того, что из себя представляют мои светлые родственнички, я бы предпочел для наших будущих детей род эр Шэртаэрр. Тем более, что он в некотором смысле и мой тоже: не случайно же наши предки были кровными братьями. И кстати, об этом… Члены боевой группы часто становятся побратимами, как ты смотришь на то, чтобы предложить это нашим друзьям?

— Я только за, но… А почему они это нам не предложили?

— А здесь существует неписаный этикет. Предложить побратимство может только более знатный менее знатному, а люди не могут предлагать этого эльфам и драконам. Есть старая легенда, что побратимство с одной из наших рас увеличивает длительность жизни человека и дает ему удачу, так что сама понимаешь… — он развел руками.

На наше предложение о побратимстве друзья переглянулись и дружно кивнули. Дойл произнес, улыбаясь:

— Ну кто же откажется смешать свою кровь с драконом и эльфом? И вообще, я тоже хочу звать Лин сестренкой, как Рейн.

— Надеюсь, ты меня за косу дергать не будешь? — изобразила панический ужас я.

— Непременно буду! И тебя, и Сигни! — изобразил он ласковую улыбку оголодавшего людоеда. — А если серьезно… Как это все проходить будет?

— Мы смешаем нашу кровь в чаше, затем ритуал… есть только одна сложность. Все это вам четверым придется повторять дважды.

— Почему? — поднял бровь Лан.

— Потому что мы с Лин не должны этого делать. На сестрах, даже названых, не женятся!

— Ты прав, тут я не подумал, — усмехнулся Лан.

Все прошло, как и говорил Кэл. Мы надрезали правые запястья, так что кровь тонкой струйкой потекла в чашу, затем взялись за руки и произнесли клятву: «Моя кровь — твоя кровь, моя сила — твоя сила, моя боль — твоя боль.» Кровь в чаше вспыхнула, и от нее потянулись к нам алые лучи. На мгновение стало жарко, а потом все исчезло, лишь вместо разреза осталась гладкая кожа. Когда все закончилось, Рейн улыбнулся и сказал:

— Здорово иметь столько братьев и сестер! Забавно, а кем теперь приходятся моим родителям, к примеру, родители Кэла?

Мы призадумались, потом я встряхнула головой:

— Нет, такие сложные размышления не для моей головы! Кстати, братик, — обратилась я к Дойлу, скорчив умильную рожицу, — не хочешь поделиться с сестричкой припрятанным пирожком с малиной?

— Лин, ты стала слишком прожорливой, — назидательно ответил тот, — смотри, Кэл решит, что ты слишком много ешь и замуж тебя не возьмет!

— Ну вот, брат называется. Пожалел пирожка голодному растущему дракону…

Мы дурачились весь этот день словно дети, было удивительно легко и светло на душе, точно все испытания позади и нас ожидает только радость и счастье…

Время шло удивительно быстро. Оставался всего день до окончания нашей смены, когда мирное течение событий было прервано неожиданным визитом…

В это утро я снова отправилась тренироваться в полетах, благо небо хмурилось уже второй день: в солнечную погоду летать опасалась, уж слишком далеко был виден блеск чешуи. А вот среди серых туч я была практически незаметна, не то что остальные драконы. Две стремительные тени я увидела издалека: они летели прямо ко мне, будто притягиваемые магнитом, хотя наверняка меня не видели. Молниеносно спикировав, я также быстро сменила облик и ответила на молчаливый вопрос в глазах подбежавшего ко мне Кэла:

— Эрв и Лар скоро будут здесь!

— Ты уверена, что это они?

— Абсолютно. Надо сказать Сигни!

— Подожди, — он ухватил меня за руку, — что будем им говорить о тебе?

Я задумалась, а потом хмыкнула и быстро изложила Кэлу мою идею. Он приподнял бровь, однако ничего не сказал и кивнул.

Я уселась в одной из комнат рядом со столовой и приготовилась ждать. Время тянулось медленно, как в детстве на ненавистном уроке… Наконец я услышала произнесенную Кэлом условную фразу:

— У нас есть для тебя сюрприз.

— Да? Надеюсь, приятный? — в голосе Эрва звучал интерес.

— Надеюсь, — произнес Кэл и кивнул на дверь, в которую сейчас входила я.

Эрв охнул и поднялся мне навстречу. В его глазах было потрясение и неверие:

— Рина?! Это и правда ты?! Боги, я боялся, что ты умерла!

— Здравствуй, Эрв. Но… не зови меня так, я уже давно отказалась от этого имени. Ринавейл эр Шатэрран мертва, есть только Алиэн.

Он втянул воздух сквозь зубы и медленно-медленно проговорил:

— Алиэн?! Лин… Ты… Все это время…

— Я сменила внешность и ауру. Из-за божественного вмешательства я стала полуэльфийкой, и не знала, вернусь ли когда-нибудь к себе прежней.

— И ты молчала? — в его голосе была обида и гнев, он оглянулся на остальных, — и вы все знали?

— Знал Раян — ему я доверилась первому, ведь именно он нашел тот ритуал, который сделал возможным мой побег, и во многом благодаря ему я стала той, кто есть. Знал Кэл — ему я сказала все, прежде чем принять его браслет. Остальные узнали лишь сейчас. А почему я не сказала тебе… Вспомни наш разговор по поводу Каэхнора!

— Простите, — вмешался Лар, бросив взгляд на смутившегося друга, — я правильно понял, что пропавшая Ринавейл эр Шатэрран и наша Лин — одно лицо? И это ее подлинный облик?

— Ты все понял верно, Лар, — кивнула я.

— А почему ты снова стала такой? Что-то случилось?

Ему ответила Сигни:

— Лин отравили, и нам пришлось расстаться. Поэтому мы были далеко друг от друга когда начался прорыв. И мы бы погибли, если б Лин не превратилась в драконицу и не прилетела к нам на помощь!

Эрв и Лар переглянулись, потрясенные донельзя. Лицо Эрва исказил запоздалый страх:

— Чуть не погибли?! Сигни, родная… Лин, спасибо! — он виновато улыбнулся мне и развел руками, — хотя мне трудно звать тебя Лин, а не Риной. И как тебя теперь зовут полностью? Ведь вряд ли ты снова эр Шатэрран!

— Ты прав. Я избрала другое родовое имя, и теперь свободна от бывшей семьи.

— Какое? — заинтересовался Лар, — и получается, у тебя есть ипостась?

Ему ответил Кэл, обнимая меня за талию:

— Лин теперь Алиэн эр Шэртаэрр. И да, у нее есть ипостась.

Лар внезапно нахмурился:

— Эр Шэртаэрр? Эрв, ты понимаешь, что это может значить?

— Проклятье, Лин, если это то, о чем я думаю, — отозвался тот, — ты вляпалась, и очень серьезно. Покажешь нам свою драконицу?

— Что значит вляпалась? — я перевела взгляд с одного на другого, — а насчет драконицы — конечно, покажу, идем наружу.

— Сначала покажи, потом отвечу, — покачал головой Эрв, — надеюсь, мы зря паникуем.

Мое преображение их потрясло. Как раз выглянуло солнце, и я предстала, что называется, во всем блеске. Эрв восхищенно выдохнул:

— Радужная! Невероятно! Правда, Лар? Лар, — он оглянулся на друга.

Мне внезапно стало холодно. Лар, верный и надежный друг, смотрел на меня так… словно голодающий на пир — хищный, жадный взгляд, лицо его исказилось. Он сделал шаг навстречу, заставив меня попятиться — я не хотела иметь ничего общего с тем, кто был сейчас передо мной. Кэл сделал шаг вперед и оказался между мной и Ларом, его голос хлестнул словно плеть:

— Еще один шаг, и я тебя вызову.

Лар перевел на него безумные глаза с вертикальным зрачком, мне показалось, что он балансирует на грани обращения. Потом он снова взглянул на меня и вдруг замер. Его взгляд уперся туда, где от случайного прикосновения Кэла к спине исчезли шипы. Эрв подался вперед и резко скомандовал:

— Лин, превращайся, срочно!

Я выполнила его приказ мгновенно и тут же прижалась к Кэлу, с опаской поглядывая на Лара, который выглядел уже как обычно. Впрочем, нет — на его лице была непередаваемая смесь стыда, облегчения и страха.

— Что это было?! — потрясенный голос Рейна словно оживил немую сцену — до этого, казалось, все даже дышали через раз.

— Вот это я и имел в виду, когда сказал, что Лин вляпалась, — вздохнув, ответил Эрв, — а сейчас нам всем не помешало бы выпить, особенно это нужно Лару. А потом я расскажу…

— Хорошо, идем, — кивнул Дойл.

— Подождите! — Лар вскинул голову и посмотрел на меня и Кэла, — Лин, Кэл, я приношу вам свои извинения, я был не в себе.

— Мы это заметили, — сухо ответил Кэл, — объяснишь?

— Объясню я, — вмешался Эрв, — Лару будет трудно о таком говорить. И вообще, друг мой, не лучше ли тебе улететь? Издалека это не будет так действовать!

— Нет, — покачал головой Лар, — теперь я справлюсь, а вам может понадобиться помощь.

Через пять минут Эрв отставил стакан, оглядел нас и начал свой рассказ:

— Начну со следующего факта: вот уже несколько тысяч лет не бывало незамужней драконицы с ипостасью. Наших девушек стараются выдавать замуж сразу, как им исполнится двадцать пять, неслучайно: никто не хочет войны. Дело в следующем: аура свободной драконицы с ипостасью сильна настолько, что сводит с ума всех несвязанных браком драконов. Единственное исключение — те, кто нашел свою истинную, поэтому на меня притяжение Лин и не подействовало.

— Подожди, я ничего не понимаю, — помотал головою Лан, — то есть Лар, когда с ним это творилось… попросту захотел заполучить Лин себе?!

— Не захотел, — подал голос Лар, — это не то слово. Это было так… словно я умру, если не сделаю этого. Мне тяжело сдерживаться даже сейчас, когда аура в значительной мере закрыта. Если бы Кэл не прикоснулся к Лин тогда, не знаю, чем бы это закончилось…

— Кстати, как ты вообще сумел удержаться? — удивленно спросил Эрв.

— А ты не заметил? Драконица Лин приняла Кэла как истинную пару. Но это остановило меня, а других…

— Других не остановит, — кивнул Эрв, — Лин, в образе драконицы твое притяжение сильно настолько, что затянет любого дракона, оказавшегося в паре часов лета от тебя. В этом — в несколько раз меньше, но всё равно невероятно сильное. И это действительно сводящее с ума чувство, дикая жажда обладания, отключающая мозги. То, что Лар сумел удержаться от обращения… Честно, я даже не предполагал, что у него настолько сильная воля!

— Это звучит так, как будто мы животные! И что толку, я всё равно не приму никого из них, никогда в жизни не дам согласия на брак, а принудить меня не смогут!

— Смогут, хотя и это не главное, — тихо ответил Лар, — Лин, по самым древним обычаям для брака двух драконов не обязательно благословение Богов, достаточно факта близости. И неважно, добровольной или нет, брак в любом случае нерасторжим. Одно хорошо — это работает только если вторая ипостась есть у обоих…

— Мерзость какая, — меня передернуло, — узаконенное и одобряемое насилие…

— Я никому Лин не отдам, — жестко сказал Кэл.

— Кэл, и скольких драконов ты сможешь убить? — поднял брови Эрв.

— Кэлу не придется делать это одному, — голос Рейна был ледяным.

— Да вы что вообще обсуждаете? — непонимающе оглянулась я, — не хватало нам еще конфликта с драконами из-за меня!

— Поэтому я и говорю, что у вас серьезные проблемы, — вздохнул Эрв, — а если еще учесть, что ты радужная…

— А причем здесь это? — сдвинул брови Кэл, обнимая меня за талию.

— А притом, что любой женившийся на ней дракон может основать новый клан, клан Шэртаэрр! Да, есть еще препятствия, но они преодолимы… Кэл, если ты не хочешь потерять Лин, вам нужно пожениться срочно!

— Мы поженимся, как только вернемся в Тар-Каэр, — ответил тот, сильнее сжимая меня в объятиях.

— Когда вы возвращаетесь?

— Завтра должна приехать смена, — ответил Лан, — и мы сразу же отправимся.

Эрв задумался, явно прикидывая варианты. Затем хмыкнул:

— Идеально было бы вам улететь вдвоем и пожениться, не привлекая внимания.

— А как же мы? — обиженно спросила Сигни, — мы что, не поприсутствуем на свадьбе наших названых брата и сестры?

— Вы побратались? — потрясенно спросил Эрв.

— Да, а что в этом такого? — подняла бровь Сигни, — боевые группы так часто делают.

— Да нет, ничего, — по его лицу расплылась блаженная улыбка, — если не считать того, что ты, радость моя, теперь проживешь не меньше меня.

— Как?!

— Свойство крови дракона. Я уже четыре года искал любые упоминания о возможности продления твоей жизни, милая. И это единственный способ, который я нашел — тебе должна была предложить стать сестрой драконица с ипостасью, причем обязательно незамужняя. А с учетом того, что таких не было давным-давно, да и предложение должно быть добровольным и от чистого сердца… Сама понимаешь, сколько шансов было на такое!

— Хм, интересно, а чем это грозит нам? Уши острые вырастут или чешуей начнем покрываться? — спросил Дойл, подмигнув мне. Нехитрая шутка сняла напряжение, и все с явным облегчением рассмеялись.

— Сомневаюсь, — улыбаясь, покачал головой Эрв, — так что все-таки делать будем?

— Лин, Кэл, — подняла глаза Сигни, — я тут подумала… Я была не права, вам надо пожениться без оглядки на нас. Не хватало еще, чтобы в последний момент все рухнуло!

— Прости, Сигни, но ты не права и сейчас, — вмешался Лан, — и не потому, что я хочу побывать на свадьбе, а из-за традиций…

— Неужели они действительно так важны? — удивленно спросила я.

— Лин, я знаю лишь то, о чем прочел в старых книгах. Бывали случаи, когда нарушившие обычаи не получали благословения богини. Не знаю, случайность это или закономерность, но если есть даже минимальная угроза… Я бы на вашем месте не рисковал, тем более ты сама говорила, что никогда не слышала о браке драконицы с представителем другой расы…

Мы переглянулись. Неужели это не просто предрассудки? Хотя то, что казалось мне суеверием прежде, в мире с магией и действующими Богами вполне может оказаться реальной силой. В конце концов, не зря же я стала радужной: значит, связь между символом и реальностью здесь невероятно сильна…

— Думаю, нам стоит улететь в Тар-Каэр сразу же, там дожидаться вас, и пожениться сразу же, как только вы приедете, — прервал мои размышления Кэл, — вопрос только, где в городе нам будет безопасно…

— И не только это, — встрепенулась я. — Мне еще придется многим объяснять, что я и есть Лин, так что…

— Мои родители отпадают, — вздохнул Рейн.

— Если Раян в Тар-Каэре, лучше всего было бы остановиться у него, — задумчиво произнесла я, — он единственный, кто знает этот мой облик. И желательно, чтобы до свадьбы так и оставалось!

— Ну Тина-то узнает… — не согласилась Сигни.

— И пусть, — кивнула я, — Тина не выдаст. А еще… Эрв, прости, что обращаюсь к тебе, но больше не к кому. Вы с Ларом не могли бы доставить в Тар-Каэр родителей Кэла?

— Конечно, доставим! А сейчас нам лучше улететь, Лару всё равно тяжеловато контролировать себя.

— Только… Лар, можешь ответить на пару вопросов? Мне это очень важно!

— Конечно, — слегка виновато улыбнулся он.

— Когда ты почувствовал это… притяжение?

— Где-то за пару часов отсюда. Тогда это было… Словно летишь на свет маяка, не видя его, но точно зная, где он. А уже на подлете к дому оно почти исчезло.

— Все правильно, я была в небе, увидела вас, спустилась и сменила ипостась, — кивнула я, — а потом?

— Потом? Когда мы там сидели и разговаривали, я почувствовал тягу, но она была вполне преодолимой. Плохо, что я не понял, что это…

— Значит, мне главное не попасться драконам в ипостаси, — задумчиво протянула я.

— Лин, тебе стоит быть осторожнее. Да, если бы ты летела в облаках, а я шел по земле в человеческом обличье, я бы тебя не почувствовал или почувствовал бы слабо. И наоборот также. А вот если ты и дракон-холостяк окажетесь в ипостаси на расстоянии часа-двух лета, или же в человеческом обличье на расстоянии прямой видимости… Когда вы с Кэлом полетите в Тар-Каэр, держись как можно выше! И еще… Ты можешь в ипостаси пользоваться Воздухом?

— Да, могу, а что…

— Постарайся все время касаться его, другая стихия может ослабить притяжение. Проблема в том, что Огонь в тебе слишком силен, и он лишь усиливает тягу. Так что постарайся использовать его как можно меньше, хорошо?

— Спасибо, друг мой, — улыбнулась я и протянула ему руку.

— Не стоит, Лин, — покачал головой он, — я себя контролирую, но все же могу сорваться.

Перед самым отлетом Эрв обнял меня на прощание, а я шепнула ему:

— Эрв, я хотела просить тебя…

— Не говорить о некоторых деталях нашего знакомства? — тихо спросил он, — Лин, ты столько сделала для меня, Сигни, да и для всего нашего клана… Твоя тайна умрет вместе со мной, клянусь! Удачи и, Лин… Я очень за тебя рад!

На следующий день, дождавшись смены, мы предупредили их о силе атак и свойствах идущих через проход тварей, настоятельно посоветовав увеличить число магов и огненных амулетов, и покинули пост. Нас ждал Тар-Каэр…

Едва завидев вдали стены города, я начала снижение. Не хватало еще, чтобы меня кто-нибудь увидел, а в закатном свете солнца чешуя прямо-таки сверкала. Так что через пять минут я улыбнулась Кэлу:

— Ну что, почти прибыли!

— Устала? — он заглянул в мои глаза, — мало того, что сама летишь, да еще так высоко, так еще и меня несешь. Честно, мне от этого здорово не по себе!

— Я даже и не ощущаю лишнего веса, — улыбнулась я, — и не переживай, ничего в этом страшного нет! Если бы было наоборот — ты с крыльями, а я нет, ты бы меня носил?

— Конечно, но я мужчина, — вздохнул Кэл, — для меня нормально любимую женщину на руках носить…

— Знаешь, когда я в этом облике, мне тоже кажется, что в этом есть что-то странное и неправильное, а вот когда в драконьем — нет. Иногда мне кажется, что в драконице есть еще что-то помимо меня, хотя я могу и ошибаться. Всё же меня ничему такому не учили, к сожалению…

— Да уж. Хорошо, что Эрв тебе хоть что-то рассказал! Представляю, что было бы, столкнись ты в полете с драконом…

За разговором мы незаметно дошли до ворот. Стражники удивленно посматривали на боевого мага, идущего пешком в сопровождении девушки — свой знак я спрятала, не желая привлекать внимание, но вопросов не задавали. Так что через час после приземления мы подошли к воротам дома Раяна и Тины. Нам повезло: открывший дверь слуга сказал, что хозяин дома и провел нас в уютную гостиную. Предложив нам присесть, он ушел, а через пару минут дверь распахнулась от энергичного толчка Раяна.

— О, вы уже вернулись? — удивленно воскликнул Раян, пожимая руку вставшему ему навстречу Кэлу, — а где Лин?

Я глубоко вдохнула и вышла в центр комнаты из угла, где пряталась в тени:

— Здравствуй, Раян.

— О! — он потрясенно уставился на меня, — ты вернулась во всех смыслах! Я так рад! Расскажете, как все произошло? А где остальные?

— Мы все расскажем, но я предлагаю подождать Тину. И, Раян, мне неловко просить, но не мог бы ты приютить нас на седмицу?

— Хм, а я могу и обидеться, что ты спрашиваешь, да еще так робко… Конечно, могу! А что, вы прячетесь?

— Да, до свадьбы Лин ни в коем случае нельзя сталкиваться с драконами, — подтвердил Кэл, — а в Тар-Каэре можно встретить кого угодно…

— Хорошо, а вот и Тина вернулась, — встрепенулся Раян, услышав голос, — Лин, я ей сам расскажу, ладно?

— Я буду только рада, — кивнула я.

— Тогда побудьте здесь, — он улыбнулся нам и вышел.

Почти тут же я услышала голос Тины:

— Добрый вечер, милый. Нирк сказал, что у тебя гости?

— Хм, скорее у нас. Но прежде мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. Помнишь, я рассказывал о своей ученице Ринавейл эр Шатэрран?

— Конечно, а в чем дело?

— Я не мог сказать тебе этого раньше, поскольку был связан магической клятвой. Пять лет назад Рина сбежала из замка и провела ритуал, превративший ее в полуэльфийку. А потом приехала в Тар-Каэр и поступила в Академию.

— Полуэльфийка? Раян, значит наша Лин… драконица?! Ринавейл эр Шатэрран?!

— Она сама избрала себе имя, и теперь ее на самом деле зовут Лин. И да, наша Лин и Рина — одно лицо. А ритуал… Словом, Лин снова стала драконицей. И сейчас она и Кэл ждут нас в соседней комнате.

Тина ахнула, а потом мы услышали быстрые шаги и дверь распахнулась. Я шагнула навстречу подруге и улыбнулась ей:

— Здравствуй, Тина. Прости, что пришлось так долго молчать.

— Ой, Лин, это и вправду ты? — она покачала головой, — ты такая красивая! А Раян мне не говорил, что у него была настолько красивая ученица…

— Зато мне он о тебе рассказывал, и с подлинной любовью, — я взяла ее за руки, — так что я была очень рада познакомиться с тобой тогда, пять лет назад.

Тина зарделась, оглянулась на мужа, а затем крепко обняла меня:

— Я так рада за тебя. Ой, Кэл, прости, я даже не поздоровалась! Кстати, а когда ваша свадьба?

— Как только вернутся остальные, — улыбнулся ей Кэл, — через седмицу. Есть причины, по которым нам нужно сделать это как можно скорее.

— Родная, вы еще наговоритесь, Лин с Кэлом погостят у нас до свадьбы, а сейчас они устали, — мягко попенял жене Раян.

— Правда погостят? Ой, я так рада! — Тина буквально просияла, — идем, я покажу вам комнаты. Или комнату? — она лукаво усмехнулась.

— Нам хватит и одной, — подмигнул ей Кэл.

Предоставленная нам комната оказалась большой, уютной и с кроватью, от одного взгляда на которую меня потянуло в сон, все-таки полет был долгим. Кэл посмотрел в мои глаза и покачал головой:

— Ложись-ка спать, родная, все остальное — завтра.

— Сначала вымоюсь, — ответила я, отчаянно зевая и пошатнувшись — я действительно засыпала на ходу.

Он только покачал головой, сам раздел меня и отнес в ванную, добродушно ворча, что драконы вроде бы повелители огня, а ему досталась мелкая водоплавающая драконица. Я хотела возразить, но ничего не придумала и просто закрыла глаза…

Я проснулась первая, осторожно потянулась и приподнялась на локте, залюбовавшись Кэлом. Удивительно, как мужчина может быть таким красивым и без капли смазливости при этом? Коснулась невесомым поцелуем его губ, щек, подбородка и вдруг меня крепко обняли и прошептали:

— С добрым утром, красавица моя. И спасибо за чудесное пробуждение.

Я улыбнулась любимому, буквально купаясь в ласковом сиянии его глаз, и снова поцеловала его, тут же почувствовав ответ, все более страстный с каждой секундой…

Завтракали мы все вместе, и первый же вопрос, заданный Тиной, поставил меня в тупик:

— Лин, а что насчет свадебного платья? Ведь без него никак нельзя! Говорят, Теариса может обидеться и не благословить брак, а вам ее защита понадобится…

— Я думала об этом, — растерянно оглянулась на Кэла, — но что делать, не знаю.

— А в чем проблема? После завтрака сходим к Фралии, — пожал плечами он.

— Кэл, но я-то больше не Алиэн внешне, она меня не узнает, а у нее целая очередь клиенток стоит!

— Лин, ты такая умная девушка, но иногда говоришь глупости. Весь Тар-Каэр знает, что есть только двое девушек-боевых магов, ты и Сигни, — он легонько дотронулся до знака мага-боевика, — так что доказать, что это ты, не проблема. А вот успеет ли Фралия платье сшить — это вопрос. Так что чем раньше пойдем, тем лучше.

— Ты прав, вот только знак пока лучше спрятать, — посоветовал Раян, — нежелательно, чтобы его видели, слухи о вашем возвращении могут чересчур быстро до ректора дойти. На воротах ты его не показывала?

— Нет, но Кэла-то там видели, — тревожно оглянулась на жениха я, — ты думаешь, ректору донесут?

— Вряд ли… Стражники обычно знают многих боевых магов в лицо, так что ты и Сигни в некотором роде знаменитость. А вот если бы увидели незнакомую девушку… Кстати, Лин, какое родовое имя ты избрала?

— Эр Шэртаэрр.

Раян присвистнул:

— Драконье?! М-да…

— Да, это имя автора того самого дневника. Ой, — дошло до меня, — значит, ректор уже месяц знает, что я драконица? Тогда странно, что меня до сих пор в оборот не взяли!

— Не месяц, — покачал головой он, — по правилам дипломы складываются в специальные ящички, опечатываются и проверяются после окончания срока задания. Никто же не думал, что вы фактически выполните его за пару дней! Но с того момента он уже точно знает, хотя и есть слабый шанс, что он решит, будто тебе просто имя понравилось… Хорошо, что вы вернулись так рано и что у тебя новая внешность… Не удивлюсь, если через пару дней на всех воротах будут дежурить маги, чтобы этак ненавязчиво пригласить тебя в Академию. И тем более тебе не стоит привлекать внимание! Жаль, что Кэла не замаскируешь, хотя… Есть у меня парочка амулетов, они не дают сосредоточиться на том, кто их носит. То есть владельца амулета будут видеть, но как бы вскользь, без осознания того, кого именно видят.

— Отличная идея, — кивнул Кэл, — спасибо, Раян.

Мы незамеченными достигли дома Фралии, после чего сняли амулеты. Девушка-помощница, сделав книксен, убежала за хозяйкой, а мы принялись ждать. Через пару минут в комнату вошла Фралия, которая улыбнулась Кэлу, но тут же построжела, увидев меня:

— Тар Кэлларион, чем могу служить? — взгляд в мою сторону трудно было назвать доброжелательным.

— Нари Фралия, можем ли мы поговорить в более приватной обстановке? — спокойно спросил Кэл.

— Следуйте за мной, тар, — сухо ответила та.

Мы уселись в знакомой гостиной, и Фралия снова повторила:

— Итак, чем могу служить?

В ту же минуту дверь распахнулась и в комнату осторожно заглянула Салия, а увидев Кэла, радостно взвизгнула и бросилась к нему. Он ласково обнял ее и погладил по голове:

— Здравствуй, Салия.

— Кэл, а где Лин? Я по ней соскучилась! Ой… Она вдруг повернулась ко мне, и без того большие голубые глаза стали просто огромными, — Лин… Это ведь ты, да?

— Да, Салия, это действительно я, — улыбнулась я ей, краем глаза наблюдая за потрясенным лицом Фралии, — раньше я была заколдована, чтобы стать похожей на полуэльфийку, а сейчас колдовство спало и я снова стала такой, как прежде. А как ты меня узнала?

Она нахмурилась, а затем пожала плечами:

— Не знаю, просто посмотрела и поняла, что это ты. Ой, какая ты сейчас красивая! А кто тебя заколдовал? Злой-презлой маг?

— Нет, заколдовала я себя сама, — подмигнула ей я, — чтобы меня никто не нашел.

— Как в сказке, мне мама читала. Там принцессу заколдовали, чтобы ее не нашел страшный дракон… Ты принцесса, да?

— Да, Лин самая настоящая принцесса из сказки, — подмигнул ей Кэл и повернулся к наблюдавшей всю эту сцену Фралии, — нари Фралия?

Та покачала головой:

— Простите, тар Кэлларион, но мне все еще трудно поверить…

— А так? — я достала из-под камзола спрятанный знак мага-боевика, — Фралия, это действительно я.

Она охнула и виновато посмотрела на нас:

— Простите за холодный прием, я не знала, и было обидно за Алиэн увидеть ваши ласковые взгляды, — она взглянула на Кэла, — в сторону другой девушки. Ой, Алиэн, это вам теперь всю одежду перешивать надо, вы ж наверное за тем и пришли?

— Надо, но пришли мы за другим. Фралия, я знаю, как вы заняты, но…

Она прервала меня решительным жестом:

— Мы уже об этом говорили, для вас я всегда свободна. Так что вы хотели?

— Свадебное платье, но его нужно сшить очень быстро. И до свадьбы о моем возвращении в Тар-Каэр и о том, как я теперь выгляжу, никто не должен знать.

— Ура, свадьба! — воскликнула Салия, — мама, ты ж сошьешь Лин платье? Самое-самое красивое, правда?

— Конечно, тем более у меня и ткань есть в запасе, — улыбнулась та, — так, Салия, побудь с нашим гостем, а мы идем снимать мерки!

Ткань, которую Фралия мне показала, была восхитительна: шелк цвета молодой листвы — такого же, как глаза Кэла, тонкий и вместе с тем плотный. Как она сказала, ткань эту она купила заранее специально для моего свадебного платья. Снятие мерок и обсуждение фасона заняло почти полтора часа, так что я была внутренне готова увидеть Кэла слегка раздраженным, но он только улыбнулся мне, отрываясь от беседы с Салией:

— Ну что, все хорошо?

— Все замечательно, Фралия пообещала мне, что платье будет готово через пять дней. Фралия, — обернулась я к ней, — а вы с дочкой не хотите прийти к нам на свадьбу?

— Ой, нет, куда нам в такое общество, — замотала та головой, — а вот понравилось ли платье, хотелось бы узнать!

— Ну разве ваши шедевры могут не понравиться, — обаятельно улыбнулся ей Кэл, — нари Фралия, а вы не могли бы прислать готовое платье в место, которое мы вам укажем?

— Конечно, тар Кэлларион, я и сама с ним приду, вдруг подогнать надо будет, — кивнула та.

Оставшиеся до свадьбы дни я провела в доме, не высовывая носа на улицу: когда мы возвращались, я поймала на себе несколько взглядов. Точнее, взгляды были в мою сторону, и создавалось впечатление, что те, кто за мной наблюдал, меня не видели, а чувствовали каким-то странным чутьем. Неужели это драконы? Почему бы и нет, изгнанники из кланов нередко оседали в крупных человеческих городах. Поняв, что за нами, несмотря на амулет, тенями следуют три мужские фигуры, я здорово занервничала, не представляя, как от них оторваться так, чтобы не привести их к нашему убежищу. Выход нашел Кэл: накрыв меня коконом абсолютной защиты, подхватил на руки и унес, оставив преследователей рыскать вокруг того места, где мы только что были. Зрелище было то еще: так сторожевые псы кружат вокруг дерева, на котором засел вор-неудачник…

Наш рассказ о происшедшем заставил Раяна призадуматься, а потом он предложил выход. Мы втроем плотно окутали дом заклинаниями Воздуха, а мне и Кэлу он посоветовал не пользоваться Огнем даже в мелочах. Это оказалось неожиданно трудным, но труднее всего стало просидеть пять дней взаперти: манило небо. Поняла я это не сразу, более того, об этом первым догадался Кэл. В тот день я все время нервничала, и его предположение полностью объяснило мое состояние. А вот следующий вопрос заставил меня удивленно вскинуть брови.

— Лин, а ты уверена, что не пожалеешь о своем согласии на брак? — в ответ на мой протестующий жест он мягко покачал головой, — не забывай, что я-то бескрылый… Никогда не жалел о том, что родился эльфом, но в последнее время все время думаю об этом…

— Глупый ты, — усмехнулась я, — если душа бескрыла, то и небо не манит. А ты и есть мои крылья…

Выражение его лица было непередаваемым: восторг, нежность, благодарность — все смешалось в нем. Он привлек меня к себе и сказал:

— Знаешь, милая, когда ты летала… Я не мог оторвать от тебя взор и мне казалось, что я лечу вместе с тобой…

Друзья вернулись на исходе четвертого дня. Их дорога была легкой, настроение — прекрасным. Первым вопросом, который задала мне Сигни, было:

— Лин, а свадебное платье готово? Хочу посмотреть!

— Да, Фралия буквально пару часов назад его принесла, оно восхитительно! А какие туфельки мне мастер Карнел сделал!

Дойл закатил глаза, притворно ворча:

— Боги, и это боевые маги! Платья, туфли…

— Не волнуйся, тебя-то уж никто платье одевать не заставит, — с трудом сдерживая смех, ответил Рейн.

— Не хватало еще, — поперхнулся тот, — а вообще-то Кэл должен для нас вечеринку устроить…

— Завтра, — усмехнулся тот, — девушки будут здесь, а мы в «Пьяном петухе».

— А твои родители и Эрв с Ларом? — спросил Лан.

— Вчера прилетели, остановились на постоялом дворе, — улыбнулся Кэл, — мы еще не виделись, стараемся не привлекать лишнего внимания. И без того один раз из дома вышли, так за Лин прямо-таки охота началась…

— Как? — встревоженно спросил Рейн, — и кто?

— Судя по всему, в Тар-Каэре есть драконы-изгнанники, уж больно их поведение было похоже на то, которое описывал Эрв. Так что мы решили, что Лин выйдет отсюда уже в день свадьбы, чтобы сразу поехать в рощу Теарисы, — пояснил Кэл.

Рейн, Лан и Дойл уже собрались уходить — Сигни оставалась здесь — когда я остановила их. Виновато взглянула на Рейна:

— Рейн, прости, но я пока не хочу, чтобы о нашем возвращении знали. Ты не мог бы…

— Хочешь, чтобы я не говорил родителям? — понимающе кивнул он, — я тоже об этом думал, мы остановимся на постоялом дворе вместе с родителями Кэла, Эрвом и Ларом. Не волнуйся, сестренка.

— И кстати, милая, я уйду с ними, — сказал Кэл, — так будет правильней.

Я только кивнула, что ж, традиции есть традиции…

На следующий день я напоминала себе Тину год назад — все валилось из рук, меня трясло и почему-то было страшно… Подруги дружно успокаивали меня, но окончательно помогла мне справиться с собой Талли, которая в полдень буквально ворвалась в дом, сияя от счастья. Влетев в гостиную, она взглянула на меня и ахнула:

— Ой, Лин, какая ты красавица! Как же я рада за тебя и Кэла!

— А какая она красивая в образе драконицы, — мечтательно сказала Сигни, — как будто из бриллианта… Жаль, что тебе нельзя обращаться до свадьбы…

— Почему? — подняла тонкие брови Талли, опускаясь в кресло.

— Ой, тут такой ужас…

Сигни рассказала о том, что поведал нам Эрв, вызвав понимающее Талли:

— Так вот почему все делается в такой тайне! Надеюсь, все будет хорошо… Ну что, девочки, будем праздновать?

На ночь Талли пришлось усыпить меня, чтобы заставить хоть немного поспать: с каждой секундой я все больше нервничала. Всю ночь мне снились кошмары: служитель отказывается сочетать нас браком, на нас нападают драконы, отец и Варрэн хватают меня за руки, стаскивая браслет Кэла… Проснулась на рассвете в слезах, вся дрожа. Впрочем, Талли быстро привела меня в порядок: легкое прикосновение тонких пальцев к вискам, и следы слез исчезли, глаза засверкали ярче, а кожа стала шелковистой и словно сияющей. Всё же магия Жизни — настоящее чудо, куда там самым разрекламированным косметологам!

Время ползло медленно, казалось, с рассвета до полудня прошло несколько дней. За полчаса до того, как должен был приехать Кэл, меня начало трясти, в голову полезли дурные мысли: на нас могут напасть, Теариса может отказать в благословении… Талли понимающе взглянула на меня и покачала головой:

— Лин, девочка моя родная, все будет хорошо. Лучше посмотри, какая ты красавица! — она развернула меня к зеркалу.

В нем отразилась изящная фигурка в зеленом платье вызывающего для этого мира фасона «русалка», фиалковые глаза блестели чуть лихорадочным блеском, высокая прическа подчеркивала гордую посадку головы, а слегка позолоченная солнцем кожа словно светилась. Красивая, да, вот только знать бы, как кончится этот день! Я вздохнула и отвернулась…

Но вот наконец дверь хлопнула, и я услышала быстрые шаги. Встала навстречу и замерла, любуясь женихом в роскошном черном с серебром наряде, а он не сводил с меня восхищенного взгляда…

Путь в рощу Теарисы прошел как в тумане. Пришла в себя я, уже стоя перед тем же служителем, который чуть больше года назад скрепил брак Тины и Раяна. Взглянув на меня своими сияющими глазами, он мягко улыбнулся:

— Я рад, дитя, что ты выполнила желание Богини. Обменяйтесь клятвами, дети.

Мы выполнили указание, протянули руки с браслетами, и вдруг его лицо исказилось. Казалось, какая-то сила пытается оттолкнуть его от нас, не дать нам получить благословение. Он сдвинул брови, глаза блеснули, наливаясь грозовой синевой, а мне вдруг показалось, что между нами и им вспыхнул огонь. Внезапно все изменилось: исчез легкий ветерок, смолк шум листвы и журчание текущего неподалеку ручейка. Невероятная, невозможная тишина ударила болью по ушам, я оглянулась и в панике прижалась к жениху: наши друзья и родные словно обратились в статуи, замерев на половине движения, но больше всего меня напугала бабочка, что недвижно повисла в воздухе. А потом огонь взметнулся, потянувшись ко мне, пытаясь окружить меня, отрезать от любимого и не дать служителю подойти к нам, словно кто-то могущественный пытался помешать нам… Однако седовласый мужчина не колеблясь шагнул вперед, и на миг его свободное одеяние показалось доспехами, а он сам — грозным воином. Он словно преодолевал невероятной силы встречный ветер, мы же, переглянувшись, попытались двинуться ему навстречу, но безуспешно. Сколько длилось это противостояние, не знаю, но вдруг служитель Богини сделал рывок вперед, коснувшись наших запястий, и выкрикнул какую-то фразу. Нас окутало сияние, зеленое и золотое, и вдруг показалось, будто кто-то ласково погладил меня по щеке. А потом сияние опало, оставив на наших запястьях причудливый узор.

— Вечный брак, — улыбнулся нам служитель, он снова выглядел по-прежнему, — воистину, Богиня благословила вас.

Он завершил ритуал, дав нам отпить из чаши и произнеся традиционную фразу, и повернулся, чтобы уйти, но я остановила его:

— Простите, отец, — почему-то обращение, принятое по отношению к священнослужителям в моем прежнем мире, всегда казавшееся мне фальшивым, сейчас ощущалось как абсолютно уместное, — что произошло во время ритуала?

Служитель вздохнул и тихо спросил:

— Кто ты, дитя мое?

— Драконица, с ипостасью, — почему-то к этому странному человеку я испытывала абсолютное доверие.

— Это объясняет гнев Агньера, его желание помешать вам. Он весьма ревнив к избранному им народу, и не одобряет браки своих дочерей с сыновьями других рас, — кивнул тот.

Кэл охнул:

— Вы сражались с Богом?! Но как?!

— Я служу Теарисе и только ей, а Богиня желала этого брака, — спокойно ответил служитель.

Неужели это происходит в реальности? Только сейчас я начала осознавать, что именно едва не произошло. Неужели все, о чем мне твердили — правда, и Боги действительно ревниво следят за нами? И если бы я сделала что-то не так…

— Отец, но я всегда думала, что Боги напрямую не вмешиваются в жизнь Аллирэна!

— Верно. Они слишком могущественны, и мир не вынесет прямого вмешательства, просто разлетится в прах. Но ритуалы… Любой ритуал создает связь с Богами, и тогда они могут влиять на нас, — его глаза снова были ясны и безмятежны.

— Получается, и традиции…

Я не договорила, но он меня понял:

— Богиня не обидчива, но тщательное соблюдение традиций для нее и других Богов тоже вроде ритуала, что свидетельствует о непреложном желании любящих быть вместе и придает больше силы ее благословению. Обычно это неважно, но не в вашем случае, — он мягко улыбнулся, — а теперь ступайте, дети мои, вас ждут друзья и близкие.

Он шагнул назад, улыбнулся и исчез в словно по волшебству возникшем кустарнике, тут же резко вернулись звуки. Мы молча глядели ему вслед, первым отмер Кэл:

— Ну надо же, я о таком только в древних легендах читал, подобных людей называли «поборники Бога»… Теперь я понимаю, почему мама сказала, что именно он должен проводить ритуал, вряд ли кто-то еще смог противостоять Богу Огня…

— Обсудим это позже, нас ждут, — ответила я, поворачиваясь к близким, смотревшим на нас с сияющими радостью лицами. Первыми нас сжали в объятиях Ларт и Талли, она плакала от счастья, не скрываясь. Вдоволь наобнимавшись, я вопросительно посмотрела на Кэла, совершенно не представляя, куда нам теперь надо идти. Он лукаво улыбнулся:

— Ну что, любимая, не хочешь посмотреть наш новый дом?

Я потрясенно глядела на него, чувствуя, как сердце сжимается от нежности. Он ласково улыбнулся мне:

— Ну не на постоялый же двор мне было вести любимую жену. Идем, родная!

Небольшой дом неподалеку от Академии прятался за роскошным садом, в который Кэл внес меня на руках. Обвив шею мужа — Боги, как чудесно было называть его так — я приникла к нему, наслаждаясь его лаской и защитой. dd> Праздник прошел как в тумане: я что-то отвечала на поздравления, кому-то улыбалась, но все время чувствовала, что меня как магнитом тянет к Кэлу. Когда на небе зажглись первые звезды, наши гости принялись прощаться, и вскоре мы остались одни. Кэл повернулся ко мне, его глаза сияли:

— Наконец-то! Лин, любимая, как давно я этого ждал!

— Люблю тебя безумно, — шепнула я, потянувшись к нему.

Он подхватил меня на руки и впился поцелуем в мои губы. Я отвечала, растворяясь в ласке и чувствуя, как идет кругом голова. Очнулась уже в спальне: руки любимого распутывали замысловатую шнуровку платья, а губы обжигали кожу поцелуями, заставляя стонать от желания. Вскоре я была полностью обнажена и открыта его взгляду, словно в одном из тех снов, что сводили меня с ума пять лет назад. Под его жадным взглядом подняла руки и вытянула шпильки из прически — волосы заструились по плечам, спускаясь почти до поясницы — а затем шагнула навстречу мужу, расстёгивая его камзол, и с упоением слушая его неровное дыхание.

Кэл отстранился, подхватил меня на руки и опустил на кровать. Несколько секунд — и он опускается рядом, покрывая поцелуями лицо, шею, а затем его губы накрыли болезненно напрягшийся сосок, вырвав у меня вскрик. Я потерялась в наслаждении, которое дарил мне любимый, казалось, никогда я не испытывала ничего подобного. Огненная спираль желания скрутила живот, и я не выдержала:

— Кэл, пожалуйста!

— Жена моя, — шептал он, овладевая мной, — моя нежная, моя прекрасная, только моя…

Несколько сильных, властных движений возлюбленного — и нас уносит жарким потоком наслаждения…

— Муж мой… — шепнула я, любуясь им, — люблю тебя…

Кэл на миг прикрыл глаза, словно вслушиваясь в звучание моих слов, и счастливо вздохнул:

— Родная, я так счастлив! Знаешь, я до последнего момента боялся, что случится что-то, что помешает нам быть вместе.

— Я тоже этого боялась, — ответила я, уткнувшись в плечо мужа, — и ведь если бы не предсказание Талли, так бы и могло случиться! Зато теперь нас ничто не разлучит.

— Я жалею только об одном: что мы не можем пока спокойно радоваться жизни, — негромко сказал он, скользя кончиками пальцев по моей коже, — слишком много испытаний еще впереди.

— Ммм, — протянула я, чувствуя, как от его прикосновений по телу словно разбегаются огненные ручейки, и прикусила, а затем лизнула чуть солоноватую кожу, — какой ты вкусный… Так бы и съела…

— Пожирательница эльфов, — рассмеялся Кэл, чуть прикрывая глаза.

— Нет, только одного-единственного каллэ’риэ, — покачала головой я, повторяя свои действия и с удовольствием чувствуя его отклик…

Уснули мы лишь под утро, так что проснулась я после полудня, разбуженная нежным поцелуем. Открыв глаза, потянулась за добавкой, но Кэл покачал головой:

— Милая, я мог бы провести так месяц, но дела не ждут.

— Ты прав, — вздохнула я, садясь на кровати, — надо вставать. Ой, а где тут что? Ванная где? И у меня же здесь нет никакой одежды!

Кэл усмехнулся и подхватил меня на руки:

— Пошли умываться, водяная моя! Странно, что твой покровитель Агньер, а не Киалана, уж больно ты воду любишь! Вот, здесь наша ванная, — он открыл скрытую за портьерой дверь, давая мне обозреть столь необходимое в быту помещение, — а твоя одежда висит в шкафу.

— Послушай, а когда ты все успел? Ведь мы эти дни практически не расставались!

— Ну, последний день мы провели врозь, да и Раян помог, — улыбнулся он, — дом небольшой, здесь всего четыре комнаты и кухня. Зато сад великолепный!

— Покажешь мне все? — спросила я мужа, заплетая косу, — и какие у нас планы на сегодня?

— Пойдем, милая, — кивнул он, — а насчет планов… Скоро придут мама и папа, ты же не против?

— Конечно, нет, я их очень люблю, они замечательные! Слушай, а может они пока с нами поживут? Неправильно как-то, что они на постоялом дворе остановились, когда у нас здесь дом.

— Лин, это твой дом, ты хозяйка, и тебе решать, кого ты хочешь видеть здесь, — он внезапно очень серьезно посмотрел на меня.

— Тогда я хочу, чтобы твои родители пожили с нами, вот только я не представляю, как тут все устроено…

— Знаешь, я подумал, что постоянно жить в Тар-Каэре мы точно не будем, а держать прислугу в доме, где никто не живет — смысла нет. Рядом есть трактир с хорошей кухней, так что еду можно брать там. Но если ты захочешь, наймем прислугу и кухарку. Вот, смотри, — он открыл дверь, — это гостиная. Рядом две комнаты, обычно одна из них используется как спальня, а вторая гостевая.

— Ну две спальни нам точно не понадобятся, — я улыбнулась, глядя на явно довольного моими словами мужа, — здесь все замечательно! Спасибо, родной!

Остаток дня прошел в разговорах и построении планов на будущее. Талли и Ларт с радостью согласились погостить у нас, причем Талли заявила, что временно с удовольствием возьмет на себя домашние заботы. Я приняла ее предложение с благодарностью: нам нужно было сделать слишком многое, а Талли я доверяла всецело.

Расспросили они нас и том, что произошло в роще Теарисы. Выслушав наш рассказ, Ларт только покачал головой:

— М-да, дети, ну и привлекли же вы внимание! Никогда не слышал о случаях вмешательства других богов в благословение брака! Лин, а покажешь нам свою драконицу?

— Конечно! — воскликнула я, отошла в сторону — мы сидели в саду — и преобразилась. Наградой мне был восторженный вскрик Талли и восхищенное покачивание головой Ларта.

На следующий день мы поднялись на рассвете. Дел было много, и прежде всего мне было необходимо легализоваться в новом облике. А значит, впереди Академия, визит к родителям Рейна, к Тирриану… Затем свадьба Эрва и Сигни, и за всеми этими планами зловещим призраком маячила тайна Туманных гор…

Мы все собрались у ворот Академии. Рейн взглянул на меня и подмигнул:

— Выше нос, сестренка! Мы не дадим тебя в обиду никому! И вообще, ты дракон или бабочка?

— Почему бабочка? — поперхнулась я.

— Ага, расшевелил! — рассмеялся Рейн, — потому что трепещешь, как бабочка на ветру. Ну что, идем?

Знаки магов послужили нам пропуском, и уже через несколько минут мы подходили к административному корпусу. Дежуривший в приемной помощник ректора выслушал нас и кивнул, предложив пройти в соседний зал.

Усевшись, мы принялись ждать ректора. Впрочем, ждать пришлось недолго: через пять минут дверь распахнулась, и он вошел, неся с собой шесть свитков. Вид его был мрачным и задумчивым. Окинув нас ледяным взглядом, он долго и оценивающе рассматривал меня, а затем принялся вручать дипломы. Я оставалась последней, он отложил мой диплом и усмехнулся:

— Подождем еще кое-кого.

Буквально через пару минут в зал вошли магистры Гаррод, Мортен и Улард, сначала лишь удивленно покосившиеся на меня. Похоже, первым осознал увиденное — незнакомую девушку со знаком мага-боевика — магистр Гаррод, на лице которого появилось потрясение, смешанное с гневом. Затем происходящее дошло и до двух других, магистр Мортен рассматривал меня с подозрением, а магистр Улард — с откровенным восхищением и интересом ученого, сделавшего неожиданное открытие. Ректор снова усмехнулся и обратился к ним:

— Доброе утро, магистры. Подумал, вам будет небезынтересно узнать это. Вот это — он поднял свиток с моим дипломом — диплом выпускницы, ранее известной как Алиэн эс Лирэн. А теперь прочитайте, какое имя она себе избрала и скажите, что вас в нем удивляет.

Магистр Гаррод взял диплом и присвистнул:

— Алиэн эр Шэртаэрр. Но это… драконье имя!

— Вот и мне стало очень интересно, какое отношение полуэльфийка имеет к драконам. А тут возвращается наша замечательная звезда после выполнения задания, и кого мы видим на месте ее сердца? — ледяной взгляд в мою сторону.

Я встала и шагнула к нему:

— Тар ректор, зачем это представление? Вы могли бы просто спросить! Позвольте представиться: Алиэн эр Шэртаэрр, урожденная Ринавейл эр Шатэрран. Облик полуэльфийки появился после ритуала смены внешности и ауры, сейчас же я снова драконица. И насколько я знаю, нигде в правилах Академии не сказано, что нельзя учиться не под своим именем!

— Ринавейл эр Шатэрран?! — о, а ректора-то проняло! — Проклятье!

Магистр Улард посмотрел на меня с искренним интересом и спросил:

— Тари Алиэн, вы говорили о ритуале, не о заклинании? А что произошло сейчас? Не думаю, что было просто отменить ритуал после стольких лет и новых ритуалов?

— Вы правы, это было нелегко. Потребовалась ситуация, в которой моих друзей могло спасти только одно — обретение мной ипостаси, ну и Боги в тот день были на моей стороне.

— То есть не просто драконица, а с ипостасью? — магистр Гаррод посмотрел на меня потрясенно, — и при этом вы вступили в брак не с драконом? Да как вам вообще позволили такое?

— Значит, вы в курсе? — понимающе хмыкнул Кэл, — неудивительно, учитывая вашу стихию! Нам пытались помешать, вы правы…

— Подождите, — ректор прервал разговор, — позвольте мне задать один вопрос. Знали ли об этом тар Виран и Его Величество?

— Нет, тар ректор, — покачала головой я, — не знал никто из тех, кого можно было бы назвать политиком!

— Даже мы узнали об этом только после превращения Лин, — негромко сказал Рейн, заставив магистров и ректора повернуться к нему.

— Почему? — ректор заинтересованно взглянул на меня.

— А вы бы устояли перед искушением использовать меня в своих политических играх? — вопросом на вопрос ответила я, — или же моих друзей как инструмент принуждения?

— Не могу поручиться, — задумчиво хмыкнул тот, в его глазах блеснуло уважение, — что ж, тари Алиэн, позвольте вручить вам честно заслуженный диплом и поздравить вас со свободой… и бракосочетанием! И я хотел бы знать, что вы все планируете дальше делать?

— Остановить то, что происходит в Туманных горах.

— Так вот кто был источником сведений для эр Карнела, — понимающе кивнул ректор, — и как вы собираетесь это делать?

— Не знаю, готова ли Академия оказать помощь в этом вопросе, — вмешался Кэл, — но все боевые маги, с кем мы учились, готовы идти туда с нами. Его Величество обещал нам всемерную поддержку со своей стороны, а доставку берут на себя союзники из Шарэррах.

— А как же магия, не позволяющая подойти туда? — магистр Улард был явно взволнован.

— Пробный амулет защиты готов. Если он сработает как надо, останется лишь изготовить их в необходимом количестве.

Ректор вздохнул:

— Каждый новый прорыв сильнее предыдущего. У нас уже не хватает магов, чтобы организовать надежные заслоны, и что будет дальше — неизвестно. И если возможно уничтожить то, что открывает проходы… Кто вам нужен кроме боевых магов?

— Полагаю, артефакторы, — задумчиво произнесла я, — и, возможно, маги Смерти. Если придется распутывать заклинание…

— У вас есть его схема?! — а вот таким я ректора точно никогда не видела, — невероятно!

— Считайте, что это мое наследство. Итак?

— Тогда так: я не буду отвлекать вашу звезду на выполнение заданий Академии. Магов дадим любых, каких нужно, единственное, сейчас многие отсутствуют в Тар-Каэре, каникулы… — он задумался, постукивая пальцами по столу.

— Тогда я прошу не посылать ни на какие задания магистра Раяна, и предлагаю встретиться вновь после окончания каникул, для составления планов и определения тех, кто необходим для его реализации, — перечислила я.

— Пусть будет так, — кивнул ректор, — если понадобится помощь моя или кого-то из преподавателей, обращайтесь в любое время. Вы взвалили на себя нелегкое бремя, тари Алиэн… вы уверены, что оно вам по плечу?

— Я не одна, я лишь… скажем так, идейный вдохновитель, — пожала плечами я.

— Что ж, тогда удачи! — кивнул ректор, — и я рад, что узнал о вас настоящей первым после ваших друзей.

Мы встали, поклонились и вышли из зала. Дойл открыл рот, чтобы что-то сказать, но Лан покачал головой. По-прежнему в полном молчании вышли во двор, и только после этого Дойл шумно выдохнул:

— Фуххх! Ну и беседа… Меж вами прямо словно дуэль была!

— В каком-то смысле так и было, — кивнул Кэл, — куда теперь, Лин?

— К моим родителям, — вмешался Рейн, — и не отказывайтесь!

— Ты прав. Сначала к ним, потом к Тирриану, — вздохнула я.

В особняк эр Неилов мы поехали втроем, остальные наши друзья решили не присутствовать при очередном выяснении отношений. Тар Виран оказался дома и принял нас сразу же. Поднявшись по лестнице, мы остановились у знакомой двери кабинета. Рейн посмотрел на меня, бледную от волнения, и покачал головой:

— Сестренка, уж мои-то родители тебя точно не съедят, чего ты так волнуешься?

— Знаешь, больше всего я боялась того, что меня не поймете и не простите вы. А к твоим родителям я питаю самую глубокую симпатию, так что не хочу, чтобы они чувствовали себя обиженными…

— Все будет хорошо, — лучистый взгляд синих глаз словно согревал теплом, — вперед, друзья мои!

Канцлер что-то писал, когда мы вошли, и произнес, не поднимая головы:

— Одну минуту, присаживайтесь.

Мы сели в кресла, отец Рейна отложил перо и поднял глаза. Слова приветствия замерли на его устах: он посмотрел на сына, затем на Кэла и перевел взгляд на меня, внимательно разглядывая. Казалось, он сканирует мою внешность, не упуская ни единой черточки, и пытается вывернуть наизнанку душу, это продолжалось минуты две. На попытку сына что-то сказать он лишь властно поднял кверху ладонь, заставив того замолчать. Наконец он заговорил:

— Так-так-так… Забавно… Ну и кто мне объяснит, что происходит? Ну то, что это Лин, я понял, и когда был настоящий внешний вид, тогда или сейчас?

— Тот тоже был настоящим, — потупившись, ответила я, — а сейчас у меня та внешность, что была до того, как мне пришлось бежать из дома.

— И как звался этот дом? — тар Виран прищурился.

— Замок Шатэрран.

— Тогда Лин звали Ринавейл эр Шатэрран, — пояснил Рейн, сжав мою руку.

— Ты знал? — взгляд его отца был острым и испытующим.

— Нет. Но мы поняли, почему Лин молчала, и посчитали эти причины весомыми.

— И вы по-прежнему друзья, — полуутвердительно, полувопросительно сказал тар Виран.

— Не просто друзья, мы смешали нашу кровь.

Тар Виран присвистнул и молча покачал головой. Казалось, он о чем-то глубоко задумался, потом поднял на меня глаза и сказал:

— Удивила ты меня, Лин, и заставила почувствовать себя дураком. Ну как я не догадался! Чувствовал ведь, что не можешь ты быть полукровкой-простолюдинкой!

— Мы все что-то такое чувствовали, но кто мог предположить, что наша подруга — драконица! — возразил ему сын, — вот ты хоть раз видел драконицу?

— Ни разу до сих пор, — кивнул тот, — пожалуй, ты прав, сынок. Лин, Кэл, я не вижу ваших браслетов, это…

Он не договорил: мы синхронно сдвинули рукава, показывая узор на запястье. Тар Виран вздохнул:

— Поздравляю вас, а вот Ларина расстроится, она так хотела на вашей свадьбе побывать… Давно вы поженились?

— Позавчера, — ответил Кэл и переплел свои пальцы с моими.

— Да? И что, это надо было делать в такой тайне? — в голосе тара Вирана было легкое недовольство.

— К сожалению, да, — вздохнула я, — видите ли, у меня есть ипостась, и нам сообщили…

Я рассказала ему обо всем, что рассказал нам Эрвейн. Выслушав, он вздохнул:

— Да уж, хорошо, что вам удалось пожениться втайне. Только битвы с драконами в центре Тар-Каэра нам сейчас не хватало! Лин, а теперь ты как на них влияешь?

— Я спросил у Лара, — вмешался Рейн, — он сказал, что сейчас притяжение исчезло — во всяком случае, в человеческой ипостаси он ничего не ощущает, так что угроза ушла.

— А вот тут ты не прав, — покачал головой его отец, — да, от безумных драконов они избавлены, а вот от разумных — нет.

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась я.

— Все просто, если любой женившийся на тебе дракон сможет основать новый клан… Прости за неприятные слова, но жениться можно и на вдове…

— Пусть попробуют, — моя речь сорвалась на шипение, зрение изменилось — все детали стали видны словно под увеличительным стеклом, а в крови вспыхнул Огонь, — могила будет им женой, а не я!

— Тише, моя грозная драконица, — ласково сказал Кэл, целуя мои пальцы, — а относительно ваших слов, тар Виран… В этом случае такого дракона не поддержит клан, а с одиночками мы справимся. Я бы даже предпочел, чтобы нашлась хотя бы парочка-другая подобных идиотов для показательного урока! И кстати, называть разумным дракона, у которого хватит глупости провоцировать звезду, я бы не стал…

Тар Виран развел руками:

— Пожалуй, вы правы! Ну что, идем к Ларине?

Мы переглянулись и кивнули. Уже выходя, я сказала:

— Тар Виран, я бы предпочла, чтобы как можно меньше людей… и не только людей знали, кем я была. От моей бывшей семьи можно ждать любой пакости…

— А кто знает?

— Кроме тех, кто никогда меня не предаст? Ректор, магистры Гаррод, Мортен и Улард.

— Знаешь, Лин, Реан политик, но сейчас ему попросту невыгодно с тобой ссориться. Вы все стали слишком большой силой, и не только в Каэрии. А никто из магистров не пойдет против него.

— Странные у вас отношения, — протянула я.

Тар Виран хмыкнул:

— Мы познакомились, когда мне было двадцать. Реан почти на сотню лет старше меня, но тогда этого не ощущалось — он был боевым магом, шебутным и веселым. Его поместье было рядом с нашим, мы случайно познакомились и подружились. И в то же время всегда соперничали, да и сейчас соперничаем… Впрочем, самый главный поединок выиграл все-таки я!

— О чем ты? — Рейн был заинтригован.

— О твоей маме, сынок. Ларина выбрала меня, и это стало самой большой победой в моей жизни, — он улыбнулся и снова повернулся ко мне, — но мы не договорили, Лин. Что ты будешь рассказывать королю и королеве?

— Все. Тирриан еще больший политик, чем ректор, но он назвал нас своими друзьями, и я ему верю. Да и ему тоже невыгодно с нами ссориться, — усмехнулась я.

— Ты умная девочка, — тепло улыбнулся тар Виран, подходя к двери покоев жены.

Тари Ларина восприняла мое преображение эмоционально: восхищалась моей внешностью, потребовала показать мою драконицу — тут к ней присоединился муж — и явно расстроилась, узнав о состоявшейся свадьбе. Впрочем, мне без труда удалось убедить ее, что единственной причиной того, что они с супругом не были приглашены, являлся страх привлечь внимание драконов, что могло оказаться для нас роковым. А потом тари Ларина вдруг о чем-то задумалась и погрустнела. Мужчины деликатно оставили нас одних, так что я смогла спросить откровенно:

— Тари Ларина, что случилось?

— Я кое-что вспомнила. Вечер нашего знакомства и то, как я тебя отчитывала… Как ты вообще вынесла всеобщее пренебрежение к себе?

— Наверное, я привыкла: в моей семье ко мне все так относились. Ну а кроме того… Для меня важно мнение лишь тех, кто мне дорог, а тогда я чувствовала заботу и поддержку Рейна, и это давало мне силы.

Она покачала головой, а потом сказала:

— Знаешь, я рада, что тогда ты была не такой красивой, ведь если бы мой сын в тебя влюбился…

— Рейн умница, и после той мерзкой истории точно не стал бы влюбляться в девушку, которая ясно дала понять, что он интересует ее лишь как друг.

— Лин, кстати, я хотела тебя кое о чем спросить, — тари Ларина оглянулась по сторонам и понизила голос, — тебе не кажется, что Мэли относится к Рейну не просто по-дружески?

Я подняла бровь:

— А вам это не нравится?

— Наоборот. Мэли чудесная девочка, добрая и искренняя, и постепенно вырастает в настоящую красавицу. Да и потом, она будущий маг, а значит, подходит ему в супруги.

— Полагаю, об этом пока рано думать, Мэли еще ребенок.

— Я знаю, но… Я смотрю на вас с Кэлом, и мне хочется такого же счастья для сына, — вздохнула она.

— Тогда не стоит его торопить, все придет само, — улыбнулась я.

— Что придет само, сестренка? — подошел к нам Рейн.

— Все, чудо синеглазое, — подмигнула я названому брату и повернулась к его матери, — тари Ларина, нам пора. И мне надо забрать кое-какие свои вещи…

— Конечно, я завтра же пришлю их тебе, — кивнула она.

— Ну что, во дворец? — тепло улыбнулся мне подошедший тар Виран.

— А не слишком поздно? — спросил его Кэл, присаживаясь на подлокотник моего кресла и обнимая меня за плечи.

— Нет, только шесть часов, а король и вовсе ложится поздно. Вообще-то решать вам, но я полагаю, что чем раньше вы поговорите с ним, тем лучше.

— Тогда едем, — Кэл решительно поднялся и протянул мне руку.

По совету канцлера мы сели в карету без опознавательных знаков, которая вскоре остановилась у неприметной двери: именно сюда меня привез Рейн в тот день, когда я изображала фаворитку Тирриана. Тар Виран провел нас пустынными коридорами — как он пояснил, придворные здесь не ходят, а слуги заняты подготовкой к ужину. Наконец мы оказались в столь хорошо знакомой нам комнате, той самой, где мы коротали время после покушения на балу в честь свадьбы Тирриана и Леары. Тар Виран предложил нам присесть и ушел, чтобы сообщить королю и королеве о нашем прибытии.

Я опустилась в кресло, отметив мелькнувшую на лице мужа быструю усмешку:

— Что?

— Так… Интересные воспоминания связаны с этой комнатой, — ответил он, примостившись на подлокотнике кресла и обнимая меня за плечи.

— Да уж… — я вспомнила безумие, что тогда настигло нас, и слегка смутилась.

— Волнуешься? — понимающе спросил он.

— Да. Надеюсь, они поймут мои причины…

— Понять точно поймут. Вопрос лишь в том, не посчитает ли Тирриан тот факт, что ему так и не удалось ничего выяснить о тебе, оскорблением… Ты ведь этого опасаешься?

— Проницательный ты мой, — усмехнулась я, — да, именно этого.

— А меня больше интересует другое: его реакция на понимание, какое сокровище он упустил, — ответил Кэл, целуя меня в макушку, и поднялся, — идут.

— Пара неудобств от моего превращения все-таки обнаружилась, — хмыкнула я, вставая, — слух и зрение стали хуже. Во всяком случае, если не использовать магию.

Шаги я услышала лишь через минуту после Кэла, и глубоко вдохнула, собираясь с силами. Дверь открылась, и в комнату вошел Тирриан, бережно ведущий под руку Леару с уже довольно заметным округлым животиком. Он бросил взгляд на нас, подался вперед и застыл, отпустив руку жены, не говоря ни слова и разглядывая меня с каким-то жадным, почти болезненным любопытством. Леара покосилась на него и вдруг отвернулась, прикусив задрожавшую нижнюю губу. Ох уж эти мужчины! Сдвинув брови, показала ему глазами на явно расстроенную Леару. Спохватившись, он обвил талию жены рукой и что-то прошептал на ушко, а затем заботливо усадил ее в кресло, коснувшись виска легким поцелуем. Сам опустился в соседнее кресло и проговорил:

— Тар Виран сказал мне, что ваша внешность изменилась, Алиэн, но такого я не ожидал! Садитесь, полагаю, нас ждет долгий разговор. Надеюсь, пришло время раскрыть карты?

— Да… Тирриан, — я слегка запнулась перед именем, сейчас передо мной сидел прежде всего король, и я несколько мгновений размышляла над уместностью такого фамильярного обращения. Впрочем, он лишь кивнул одобрительно, снова уставившись на меня. Я набрала побольше воздуха и выпалила:

— Чуть меньше года назад вы сказали, что будете ждать, пока я расскажу вам о себе все. Этот момент пришел, теперь прошлое не имеет надо мной власти, и я могу сама выбирать свой путь. Меня зовут Алиэн эр Шэртаэрр, я драконица, урожденная Ринавейл эр Шатэрран.

Тирриан втянул воздух сквозь сжатые зубы, точно пытаясь удержать рвущиеся наружу грязные ругательства. Леара отреагировала по-другому: ахнула, широко раскрыв глаза и прижав ладони к щекам. Сейчас они оба смотрели на меня словно на выходца с того света. Напряженную тишину прервал глуховатый голос короля:

— Лично мне надо выпить.

— Жаль, что мне нельзя, — Леара помотала головой, словно пытаясь сбросить наваждение.

Тирриан тронул лежавший на столике амулет, и через минуту в дверь неслышно проскользнул слуга с подносом. Подав нам троим вина, а Леаре отвар, он низко поклонился и так же тихо исчез. Тирриан откинулся на спинку кресла и сказал:

— Мы ждем вашего рассказа, Алиэн. Или к вам все-таки следует обращаться Ринавейл? Сиятельная тари Ринавейл?

— Нет, я отказалась от семьи, от рода, от имени. И кстати, «сиятельными» называют только главу клана, его супругу и наследника. Что вы хотите узнать?

— Все! — королевская чета произнесла это хором.

— И с чего начать? — задумчиво протянула я.

— Можно, я спрошу? — глаза Леары заблестели любопытством.

— Конечно, — тепло улыбнулась я ей, — теперь-то я могу отвечать!

— Алиэн, когда мы ехали в Тар-Каэр… Мы как-то говорили о судьбах принцесс, и теперь я знаю, почему я нашла в вас столь полное понимание. Но тогда что подтолкнуло вас на побег? Вы не похожи на взбалмошную девицу, сбегающую из дома из-за того, что ей не нравится избранный родителями жених!

Я вздохнула:

— Я помню этот разговор. Платить собой за союзы, так? Вот только в моем случае меня собирались выдать замуж за бесплодного извращенца, чтобы я родила ребенка от его племянника, и это позволило бы отцу захватить власть у Таэршатт. А еще на свадьбе собирались перебить всю верхушку Шарэррах и их союзников — тех, к кому из всех драконов я испытывала самую искреннюю симпатию. Вряд ли бы я смогла жить с таким грузом на совести…

После моего признания в комнате некоторое время царила тишина, а потом я тряхнула головой и сказала:

— Главное, что этого не произошло. А началось все так…

Я рассказывала, иногда Тирриан перебивал меня уточняющими вопросами, и я буквально чувствовала, как складываются у него в мозгу кусочки мозаики. Наконец закончила и устало произнесла:

— Вот так все и было.

— А что теперь? Вы поженитесь? — с детским любопытством спросила Леара.

Мы с Кэлом улыбнулись и показали татуировки, заставив ее удивленно поднять брови:

— И когда вы успели?

— Позавчера, — ответил Кэл, — нам ни в коем случае нельзя было затягивать, чтобы не провоцировать конфликт с драконами.

Тирриан подобрался, сейчас перед нами снова был король. Его голос прозвучал жестко:

— По какой причине? И можем ли мы быть уверены, что эта причина ликвидирована?

Кэл в нескольких фразах объяснил ситуацию, заставив Тирриана покачать головой:

— Все-таки я был прав четыре года назад, Алиэн, вы действительно… как тогда сказали? Камень, брошенный в пруд…

— Я тоже уже давно поняла это, — кивнула в ответ, — порой мне кажется, что я оседлала лавину и не знаю, куда она меня занесет. Одно хорошо, больше мне не нужно лгать и изворачиваться…

Леара вдруг зевнула, точно котенок, и смущенно посмотрела на мужа:

— Прости, милый, но мне пора, что-то я сильно устала, да и поздно уже.

— Конечно, родная, идем.

Он помог ей подняться, ласково улыбнувшись — Леара потерла поясницу и поморщилась — и повернулся к нам:

— Я сейчас вернусь, подождете? Надо еще кое-что обсудить.

— Разумеется, — за нас обоих ответил Кэл, целуя руку королевы на прощание.

Выходя, Леара вдруг обернулась:

— Алиэн, я была бы рада, если бы вы навестили меня как-нибудь. Поболтали бы без мужчин, — подмигнула мне она, вызвав улыбку на лице Тирриана.

— Постараюсь, Леара, — улыбнулась я в ответ.

Как только за ними закрылась дверь, Кэл подошел ко мне и поцеловал в макушку:

— Устала, моя хорошая?

— Очень. Столько переживаний, разговоров, вопросов… Больше всего мне хочется поскорее оказаться дома, — ответила я, прижимаясь к мужу. dd> Тирриан вернулся через пять минут, упал в кресло и проницательно посмотрел на нас:

— Поделитесь планами?

Кэл усмехнулся:

— Разумеется, ведь без вашей помощи нам не обойтись! Через три дня мы летим к Шарэррах, наша подруга Сигни выходит замуж за Эрвейна. Заодно обговорим нюансы, связанные с доставкой магов в Туманные горы. Затем вернемся в Тар-Каэр, ректор обещал оказать всемерную магическую поддержку наших планов. Ну а там все будет зависеть от того, как скоро мы найдем способ остановить все это.

— Хорошо, — энергично кивнул Тирриан, — если я могу чем-то помочь, только скажите. Прорывы становятся все более сильными, и меня это, признаться честно, пугает. Такое впечатление, будто кто-то собирает силы для атаки… Кстати, вы слышали новости? Картаэль предложил нам союз, а в Эллориэсэле творится что-то странное: во-первых, резко увеличилось число каллэ’риэ, во-вторых, начали пропадать сильные маги-эльфы.

— Как пропадать? — Кэл был поражен.

— Никто понять не может. Они просто исчезают, и все, — развел руками Тирриан, — я лишь подумал, что это может быть вам небезынтересно.

— Спасибо за информации, — улыбнулась я, — а теперь позвольте нам откланяться. Сегодня был очень длинный день…

Тирриан кивнул и поднялся, а затем вдруг слегка нерешительно спросил:

— Простите, Кэлларион, вы не позволите мне сказать несколько слов вашей супруге наедине?

Кэл взглянул на меня — я почувствовала его абсолютное доверие и нежность — и пожал плечами:

— Только недолго, Лин устала. Где мне подождать?

— Слуга проводит, и я благодарю вас за доверие.

Дверь закрылась за спиной Кэла, Тирриан прислушался к его шагам и повернулся ко мне:

— Алиэн, я не мог вам этого не сказать. Я всем сердцем люблю свою жену, но всегда буду с тенью сожаления думать о том, что мы остались лишь друзьями. Впрочем, я не маг, и мое «всегда» будет не столь долгим.

— Не стоит, — мягко улыбнулась я ему, — есть чудесная фраза: у хорошей дружбы есть все преимущества перед страстью. И… вряд ли я смогу вас забыть, даже если проживу все отведенные для моей расы года.

Он улыбнулся — удивительно тепло, словно согревая меня своей улыбкой, а потом посерьезнел:

— И еще. Леара как-то рассказала мне о вашем разговоре насчет правителей и дружбы. И я благодарен вам, что вы не заставили меня выбирать между вами и страной. Боюсь, я мог бы сделать неправильный выбор, и жестоко пожалеть о нем. Собственно, это все что я хотел сказать.

— Я рада быть другом вам и Леаре, — коснулась я его руки, — а теперь мне действительно пора.

Он подал мне руку, помогая встать, и вдруг его глаза заблестели интересом:

— Алиэн, вы драконица, а ипостась у вас есть?

— Да, я радужная.

— О! Покажете как-нибудь? — в глазах блеснуло что-то мальчишеское.

— Обязательно. И вам, и Леаре, — ответила я, улыбаясь, — доброй вам ночи, Тирриан.

— И вам, Алиэн, и удачи у Шарэррах. Будьте там осторожнее: не в обиду вам будет сказано, но у драконов всегда есть двойное дно, — ответил он, целуя мне руку.

Через десять минут мы с Кэлом уже катили в карете домой. Домой… от одной этой мысли мне стало тепло и светло на душе…

— Ну что, готовы? — Эрвейн оглянулся.

Четверо мужчин в одинаковых черных камзолах дружно кивнули, покосившись на нас, а Лар подмигнул мне. Похоже, сиятельный тар Ариэш решил, что свадьба Эрвейна подходящее время для налаживания отношений со звездой, так что неожиданно в Тар-Каэр прибыли еще четверо драконов из его клана. Хм, сейчас я преподнесу им сюрприз…

Отойдя чуть в сторону, уже привычно перетекла в свой крылатый облик. Странно, сейчас это было немного по-другому, словно моя драконица… кокетничала? Похоже, есть в этой ипостаси что-то, что я не контролирую… Додумать мысль я не успела: со стороны драконов плеснуло таким коктейлем эмоций! Любопытство, восхищение, гнев, зависть и еще одно, гаденькое чувство — будто кто-то увидел во мне желанную игрушку, доставшуюся сопернику. Жаль, что я не могу точно отследить, кому какие чувства принадлежат, хотя…

М-да, а бросаемые на Кэла взгляды были весьма далеки от доброжелательных! И это наши союзники? Мне вдруг безумно захотелось остаться в Тар-Каэре: лететь туда, где все будут пялиться на меня как на желанный приз, было попросту страшно! Вперед шагнул Лар, его глаза горели откровенным, прямо-таки детским восхищением:

— Лин, ты восхитительна! Тогда я был не в себе и даже не смог рассмотреть тебя, но теперь… Я вообще видел всего двоих дракониц с ипостасью, но ни одна из них даже близко не может сравниться с тобой!

Двое драконов помоложе — ровесники Лара, а может, и младше — смотрели на меня почти с такими же чувствами. Правда, где-то в глубине их душ была и обида, и недоумение: как же так вышло, что такое сокровище досталось остроухому? Но это не переходило в зависть и злобу, с которой смотрели на Кэла драконы постарше.

— Значит, вы знали о радужной? — один из них прищурился на Эрвейна, — и молчали?

— Я должен перед вами отчитываться, тар Фаррэн? — поднял бровь Эрв, в его глазах и голосе был арктический холод.

— Передо мной — нет, но перед сиятельным таром Ариэшем…

— Перед ним я отвечу сам, — отрезал друг, — а теперь выполняйте приказ, и не вздумайте причинить хоть малейший вред гостям клана!

Фаррэн молча отошел в сторону и сменил ипостась. Жаль, что эти двое вообще прилетели, нам бы и троих драконов хватило… Зато теперь с нами смогли полететь Талли и Ларт — Эрвейн сказал, что будет очень рад видеть их на своей свадьбе.

Через несколько минут мы были уже в воздухе: я держалась рядом с Ларом, подальше от всех остальных. Кэл прижался к моей спине, и неожиданно я ощутила то, о чем до сих пор не задумывалась — чувственный подтекст исчезновения шипов при прикосновении истинной пары. Ответная мысль мужа обожгла жаром: он в красках представлял прошедшую ночь.

— Кэл! — надеюсь, в моем мысленном голосе звучал именно упрек.

— Прости, милая, просто мне захотелось немного поднять тебе настроение и умерить страх. Что произошло перед вылетом?

— А что почувствовал ты?

— Моя хитрюга, и кто тебя учил вопросом на вопрос отвечать? — его смех словно прогнал все плохое. — Я ощутил, что ты злишься и тебе страшно. И все это было направлено на двоих драконов постарше. Почему?

— Не знаю как, но я ощутила их эмоции. Словно в выгребной яме выкупалась! Странно, получается, моя чувствительность к эмоциям увеличивается в этом облике?

— Хотелось бы мне знать, — вздохнул он, — но про драконов вообще мало информации, а ты и подавно уникальна: драконица, с ипостасью, да еще и радужная… И что ты почувствовала?

Я рассказала, заставив его выругаться:

— Чешуйчатые мерзавцы! Ничего, родная, против звезды действовать никто не отважится… Хотя всё же лучше бы попробовали, проще убить пару-тройку дураков, чем сражаться с кланом. Главное, чтобы тар Ариэш не наказал Эрва и Лара!

— За то, что не сообщили обо мне? — понимающе спросила я. — Знаешь, я все больше понимаю, как нам повезло, что Эрв с Ларом тогда прилетели к месту нашей службы…

— Ты права. И раз уж мы об этом… Ты уверена, что мы можем доверять Шарэррах?

— Далеко не всем! Я об этом уже думала, и решила, что не стоит перед ними раскрываться. Да, мне придется сказать о том, что я некогда была Ринавейл эр Шатэрран, но только тару Ариэшу и Каррэну, и только под магическую клятву!

— Логично. Но и без того многие знают, хотя… — он призадумался, — хм, ни от кого из них информация твоей бывшей родне точно не дойдет. Ты ведь боишься именно их?

— Да, и не потому, что привыкла бояться. Я помню о том, что нам рассказали о поведении отца и его ярости, но тут есть один момент: он не Каэхнор, ярость его всегда ледяная и никогда не лишает разума!

— Тогда, может, не стоило афишировать наличие у тебя ипостаси?

— Мне надоело бежать и прятаться. В любом случае, скоро нам идти в Туманные горы, и там мне придется раскрыться! Да и потом, то, кто я есть, придаст больше силы моим словам в переговорах с Шарэррах.

— А нужны ли нам такие союзники? — в голосе звучало сомнение, — ты не задумывалась, что они попросят за свою помощь?

— Увы, но без них не обойтись. Без драконов нам не добраться к месту назначения.

— Вообще-то путь есть, их даже два: морем или через Адарию и Картаэль. Теперь, когда Темные предложили союз Тирриану, этот путь безопасен.

— Ты же знаешь, куда именно нам надо идти. Подходы к замку со стороны моря неприступны, а через Адарию и Картаэль путь займет слишком много времени. И сил на дорогу придется потратить немеряно, а сколько будут действовать защитные амулеты — неизвестно.

— Ты права, — вздохнул он, — таким путем мы если доберемся к замку, то только к следующему лету.

— Боюсь, мы в любом случае не сможем пойти туда раньше. Ты же видел это заклинание, разве легко будет найти способ его аннулировать? Да и амулеты надо изготовить в большом количестве… А зимой в горах делать нечего…

Мы замолчали, вспоминая вечер в доме Раяна два дня назад. Мы собрались в гостиной вдевятером: Раян, наша звезда, Эрвейн и Ларкар. Я заранее предупредила, что разговор будет нелегким и очень важным. Раян активировал амулет от подслушивания и вопросительно посмотрел на меня:

— Ну что, Лин?

Я вздохнула, оглянулась на Кэла в поисках поддержки — он послал мне волну любви, уверенности и заботы — и взглянула на друзей:

— То, что я хочу вам рассказать, может перевернуть все ваши представления об истории Аллирэна. Когда-то я пообещала давно ушедшему от нас дракону сохранить его тайну, но теперь жизненно важно ваше знание о происходящем. Поэтому я прошу вас дать магическую клятву, что все сказанное в этой комнате сегодня останется лишь между нами. Что вы ни словом, ни письмом, ни действием не выдадите эту тайну, если я не решу, что ей пора увидеть свет.

Я замолчала и виновато посмотрела на друзей. Рейн улыбнулся в ответ:

— Не волнуйся, Лин, никто из нас не подумал, что ты нам не доверяешь. Я первый, хорошо?

Через пять минут все дали клятву. Я бережно провела пальцами по дневнику Шэра и заговорила:

— Это дневник того дракона, о котором я говорила. Того, чье имя я ношу — Шэртаэрра, последнего из радужных. Но прежде… Лар, что вы вообще знаете о радужных?

— Крайне мало. Неизвестно даже, был это род или клан, если клан — то где был его замок… Вообще о временах до Катастрофы неизвестно почти ничего, а единственный переживший её радужный — Шэртаэрр, да и то он считался легендой.

— Что ж, тогда для тебя кое-что будет таким же открытием, как и для остальных. Радужные были кланом, и замок их располагался в центре Туманных гор. И именно туда лежит наш путь. Там все началось, там все должно и закончиться.

Я оглядела напряженно слушавших меня друзей и продолжила:

— Если верить дневнику Шэра, то глава клана радужных захотел еще больше силы и власти, и избрал для ее обретения на первый взгляд не самый худший путь: создать сеть порталов для мгновенного перемещения по Аллирэну. Вот только способ для этого был найден жестокий: магия крови. Весь Аллирэн послужил полем для гигантского заклинания, а его узловые точки… Словом, они стали местами прорывов. Для запуска заклинания использовались жертвы, множество жертв. Но что-то пошло не так, и мир рухнул: раскрылись проходы, магическая волна начала Катастрофу… Сошедшая с ума магия уничтожила всех радужных, лишь Шэр и его немногие соратники из других кланов, пытавшиеся остановить это безумие, остались в живых. Возможно, это была воля Богов, а возможно, это произошло потому, что последней жертвой на алтаре стал побратим Шэра, и он в предсмертном усилии попытался защитить названого брата…

— Побратим Шэра? Мой предок? — Кэл был потрясен.

— Да, любимый.

— Но как это возможно? — Лан был бледен, — с момента Катастрофы прошли тысячелетия! Как заклинание может работать до сих пор? Почему о радужных не помнят? Почему не помнят о том, что драконы приносили в жертву разумных других рас?

— Драконы тоже ложились на тот алтарь, — горько усмехнулась я, — а ответы… Начну с двух последних: глава клана понимал, как сильно будут ненавидеть его все обитатели Аллирэна, поэтому заклинаний было два, и второе должно было стереть память о том, как именно удалось запустить портальную сеть. Вот только оно тоже сработало по-другому, заодно уничтожив всякую память о радужных… Возможно, где-то в древних книгах и остались упоминания о них, но и только…

— А насчет заклинания отвечу я, — вмешался Раян, — похоже, оно самоподдерживающееся. Открывая проходы, сила тратится, а от погибающих при атаке — набирается, и чем больше их, тем сильнее следующая атака. Как вы знаете, точки проходов сместились несколько лет назад, и у нас с Лин есть предположение, что кто-то сумел пробраться в замок и взять заклинание под контроль, пусть и частичный. Возможно, там снова приносятся жертвы, поэтому и сила атак растет…

— А мы вообще сможем это остановить? — в голосе Сигни было потрясение и страх.

— Главное, распутать заклинание, — ответил Кэл, — в этом нам помогут маги Смерти. Кстати, неплохо было бы привлечь Темных, среди них некоторые очень сильны в этой стихии. Если будут драконы, сотня боевых магов, защитные амулеты — вряд ли нас смогут остановить!

Некоторое время все молчали, а затем Дойл задал вопрос, которого я ждала:

— Лин, ты сказала, что все это «если верить дневнику Шэра». Что ты имела в виду? Ты ему не веришь?

— Верю. Но мне кажется, что у Харрэша — так звали главу радужных — была и другая цель. Вернее, я верю, что он хотел власти, но вряд ли ее могла дать лишь портальная сеть. А что именно еще он замышлял… Не знаю, может, по схеме заклинания поймем?

— А она есть? — Эрвейн и Лан спросили это хором.

Я невесело усмехнулась и открыла дневник на том самом рисунке. Раян прищурился и быстро сплел какое-то головоломное заклинание, результатом которого стала гигантская проекция схемы из дневника, повисшая в воздухе. Лан присвистнул:

— А я и не знал, что такое возможно!

— Нашел пару седмиц назад в одной древней и на глазах рассыпающейся книге, — усмехнулся Раян и покачал головой, — ну и схема!

Кэл внимательно вгляделся в нее и отвел глаза:

— Не знаю, как вам, но мне на нее тяжело пристально смотреть, сознание начинает уплывать.

— Фух, значит я не одна такая! — воскликнула Сигни, — у меня было то же чувство!

— И у меня, — ответила я.

Все переглянулись и кивнули. Раян развеял заклинание проекции и вздохнул:

— Тяжело будет в этом разобраться. Никогда не видел ничего столь сложного, такое впечатление, будто она создана сумасшедшим: я не прослеживаю логики начертания, обычной для заклинаний! Кстати, Лин, помнишь наш разговор на первом курсе? Ты не смогла бы перерисовать эту схему при всем желании!

— Значит, за всем этим стоит сильный маг Смерти? — задумчиво спросил Лан, — ведь никто другой не мог бы разобраться в схеме настолько, чтобы управлять ей хоть немного! А значит, драконы и Светлые отпадают — у них «смертников» не бывает. Или мы насчет драконов чего-то не знаем? — вопросительно посмотрел он на Эрва.

— Ты прав, среди нас не бывает магов Смерти, она не сочетается с Огнем, — кивнул тот, — получается, либо люди, либо Картаэль?

— Гномов забыл, — усмехнулся Дойл.

— Гномам это не надо, — покачал головой Рейн, — им нужно только одно: чтобы их никто не трогал. Эрв прав: это либо люди, либо Темные.

— Эрв, а помнишь того колдуна? — задумчиво спросила я, — это не может быть он?

— Лин, он не зря не называл себя магом, — подумав, ответил тот, — у него была магия Смерти, но совсем слабая. Примерно как Земля у Лана, а то и меньше. Да и потом, чтобы разобраться в этой схеме, нужно как минимум закончить Академию…

— А всех магов Смерти, закончивших Академию за последних сто восемьдесят лет, ректор с Тиррианом перепроверили, — усмехнулся Рейн.

— Ну и вряд ли у него хватило бы мозгов на всю сложную и многоступенчатую интригу…, - добавил Эрв.

— А если это человек-маг в союзе с драконами? — спросила я.

— Сомневаюсь я в возможности такого союза, — Лан явно просчитывал варианты, — для того, чтобы все это устроить, маг должен быть умен и работать не под принуждением, вот только драконы не способны на равноправный союз с людьми. Тогда какой ему от этого прок?

— Да какая разница, кто это! — не выдержал Дойл, — мне лично всё равно, кому голову отрывать!

Все рассмеялись, слова Дойла развеяли напряжение в комнате. Вопрос с расшифровкой схемы дружно решили отложить до оказания обещанной ректором помощи…

Я шумно выдохнула и вернулась в настоящее. Мерные взмахи крыльев легко несли нас над просторами Каэрии. Мы летели высоко, так что все, что могли видеть на земле — cтремительные тени… dd> Переночевав в небольшом городке на границе с Эллориэсэлем, мы вновь поднялись в воздух, лишь только солнце показалось над горизонтом. Плато, на котором располагался замок клана Шарэррах, мы достигли на закате. Заходящее солнце сверкало на шпилях башен и витражах и расцвечивало красками водопад. Восхищение Рейна и Лана было просто-таки ощутимым и заставило меня внутренне улыбнуться. Да, всё же здесь необыкновенно красиво! Мы начали снижение, и тут меня буквально захлестнул шквал эмоций: сначала стражники, а потом и другие обитатели замка подняли головы, рассматривая меня. Внезапно возникло желание улететь и спрятаться, но меня остановило ласковое Кэла:

— Лин, я не узнаю мою храбрую девочку! Неужели ты их боишься? Я понимаю, неприятно, когда тебя рассматривают точно желанный приз, но что поделаешь, если ты такая особенная? Выше голову и ничего не страшись!

Я встряхнулась. И вправду, чего это я? Раз уж решила шагнуть к краю рампы, не стоит бояться взглядов зрителей! Взмахнув крыльями, я начала снижение.

Видимо, о неожиданной посетительнице тару Ариэшу успели доложить: когда я приземлилась, он ждал на площадке. Прищурившись, он рассматривал меня, его внимательные глаза не упустили ни одной детали: вот я приземляюсь и складываю крылья, давая возможность Кэлу соскользнуть на землю, поднимаю голову и, глядя в глаза Главе Шарэррах, меняю ипостась. Шагнула к нему навстречу и вдруг поняла: он узнал меня! Он запомнил юную Ринавейл на том балу! Не давая ему сказать ни слова, заговорила:

— Сиятельный тар Ариэш, я Алиэн эр Шэртаэрр, ранее известная как Алиэн эс Лирэн.

Знак, что четыре года назад тар Ариэш вручил мне, ярко блеснул на моей груди, заставив Главу сузить глаза и проглотить то, что он хотел сказать. Он склонил голову:

— Для нас честь принимать в замке Шарэррах столь редкую гостью. Понимаю, вы устали, но прошу вас уделить мне время для разговора.

— Разумеется, сиятельный тар. Может ли на разговоре присутствовать мой супруг?

— Вы настолько ему доверяете? — в голосе прозвучал скептицизм и что-то похожее на зависть.

— Мы истинные друг друга, и я доверяю ему всецело, — спокойно ответила я, вызвав переглядывание и шушуканье собравшихся драконов.

— Что ж, тари… Прямо сейчас? И я бы хотел пригласить советников…

— Если вы хотите откровенного разговора, то только тара Каррэна, — мой ответ вызвал недовольное шипение со стороны старших драконов, — и да, прямо сейчас. Не люблю откладывать дела в долгий ящик!

— Идем, — коротко скомандовал тар Ариэш, — Каррэн?

— Да, мой Глава, я с вами, — склонил голову отец Эрвейна.

Мы следовали за стремительно шагающим таром Ариэшем по коридорам замка. Немногие встреченные нами по пути драконы и люди склонялись в поклонах перед Главой, а затем провожали его заинтересованными взглядами: видимо, им не часто удавалось видеть лидера клана в таком… раздрае. Наконец мы зашли в зал Совета, я огляделась и усмехнулась: что-то часто в последнее время я оказываюсь в знаковых для себя местах! Гулко хлопнула дверь, отрезая нас от мира, и засветился на потолке защитный артефакт. Тар Ариэш опустился в свое кресло, мы же заняли места за столом. Глава открыл рот, чтобы что-то сказать, но я резко перебила его:

— Сначала магическая клятва, что вы будете молчать о том, кем я была раньше!

— Значит, я не обознался, — кивнул тар Ариэш и произнес клятву. Явно удивленный Каррэн последовал его примеру. Как только слова отзвучали, тар Ариэш резко произнес:

— Я не поверил своим глазам, увидев вас во дворе. И хочу услышать объяснение, как беглая Ринавейл эр Шатэрран превратилась сначала в полуэльфийку, а затем в драконицу, да еще и радужную!

Каррэн сглотнул и уставился на меня расширенными глазами. Я собиралась ответить, но вмешался Кэл, его голос был ледяным:

— А вам не кажется, сиятельный тар Ариэш, что говорить подобным образом с той, кто несколько раз спасала ваш клан — непозволительная грубость?

Несколько секунд они мерялись взглядами, затем тар Ариэш резко кивнул:

— Вы правы, тар Кэлларион, я приношу извинения тари Алиэн и вам. И всё же…

— Я расскажу. Что вы хотите узнать сначала?

— Ваше письмо пять лет назад, мы лишь могли догадываться о его смысле. Расскажете?

— Да, разумеется. Я готовилась к побегу, и старательно подслушивала все разговоры отца и Варрэна, благо нашла место, где это можно было сделать без помех. В тот день отец был чем-то очень доволен, и вот что я услышала…

Я рассказала все о планах отца: мое замужество, убийство драконов из Шарэррах и их союзников, корона Владыки, заговор у Таэршатт… Меня слушали, не перебивая, лишь возникшие на руке тара Ариэша когти да ставший змеиным зрачок выдавал все его волнение.

— И вы сбежали, — негромко произнес отец Эрва.

— Сбежала, известие о том, что может случиться на свадьбе, было последней каплей.

— Но как вам удалось превратиться в полуэльфийку? У вас же и аура была не драконицы!

— Именно ауру я прежде всего и хотела изменить, иначе побег был бы бесполезен. А как… Это был ритуал, я отказалась от Огня.

Тар Ариэш шумно выдохнул:

— Но как? Это же всё равно что самолично отпилить себе руку!

— В некотором смысле это было хуже, — печально сказала я, — а самое страшное то, что я до последнего не знала, смогу ли снова стать драконицей.

— И как вы вернулись? — Каррэн был заинтригован.

— Волей случая звезде пришлось разлучиться. На наших друзей напали, и я поняла, что если не случится чуда, то они погибнут. Взмолилась о помощи, и Боги ответили мне, даровав крылья.

— Значит, вы обрели крылья до того, как снова стали выглядеть как Ринавейл эр Шатэрран? — задумчиво спросил тар Ариэш, — удивительно! А почему радужная?

— Я думаю, из-за того, что избрала себе родовое имя эр Шэртаэрр.

— Легендарный последний радужный? — хмыкнул тар Ариэш, — точнее, уже не легендарный, судя по вам… И когда это превращение произошло?

— Немногим больше месяца назад, — ответила я.

— А когда об этом узнали Эрвейн и Ларкар? И когда вы поженились? — в голосе Главы прозвучал гнев, Каррэн с опаской покосился на него.

— Чуть больше двух седмиц назад. И я благодарна им за молчание! А поженились мы седмицу назад.

— Как?! — тар Ариэш подался вперед, потрясение обоих драконов было очевидным, — как вам удалось остаться незамеченной драконами? Притяжение драконицы с ипостасью, да еще и радужной… Оно должно было сводить с ума всех вокруг!

— Лин пряталась, — холодно ответил Кэл, — и я не вижу смысла говорить об этом теперь! Лин моя, и если кто-то попытается хоть пальцем ее тронуть… Драконы тоже смертны!

— Вы нам угрожаете? — в голосе тара Ариэша прозвучал рык, зрачки стали вертикальными.

— А вы хотите причинить нам вред? — подался вперед Кэл и я почувствовала, как в нем волной поднимается магия.

— Хватит! — это я так рыкнула, заставив их замереть соляными столпами? А откуда чешуя и когти на правой руке? — Тар Ариэш, если вы не готовы придерживаться определенных правил поведения, мы покинем замок сейчас же и будем считать, что Шарэррах отказываются от союза со звездой и с Каэрией!

Тот рассматривал меня некоторое время, а потом покачал головой:

— А вы сильны! И вы, — он повернулся к Кэлу, — никогда бы не подумал, что скажу это, но вы достойны вашей жены-драконицы. Примите мое восхищение, вы оба! Удивительно лишь, как Агньер позволил вам пожениться?

— Он пытался помешать, — спокойно ответил Кэл, — но ритуал проводил поборник Теарисы. Знаете, кто это?

Драконы переглянулись, потрясенные, а затем кивнули.

— Ваша жизнь легкой не будет, вы это понимаете? — обратился тар Ариэш к нам обоим и откинулся в кресле, — а насчет поведения моих драконов… Всем будет объявлено, что любые действия против вас и ваших друзей будут расцениваться как предательство интересов клана, но всё равно могут найтись дураки…

— И зачем клану Шарэррах дураки, не следующие приказам Главы? — поднял бровь Кэл, — возможно стоит их слегка проредить?

— Ты прав, любимый, от такого и до предательства недалеко, — усмехнулась я, — и буду рада помочь тебе… с прополкой!

Тар Ариэш вдруг рассмеялся, качая головой:

— Проклятье, тар Кэлларион, как же жаль, что вы не дракон! Какие бы главы клана из вас обоих получились! И, пожалуй, я рад, Алиэн, что вы не попали к нам до брака — только сошедшего с ума клана мне не хватало! Ладно, надеюсь, вам понравится у нас. Кстати, а что насчет Туманных гор?

— Мы надеемся в самом коротком времени отправиться туда, — ответила я.

— Хорошо, все вопросы, связанные с этой экспедицией, будет курировать Эрвейн, раз уж он и без того ваш друг и союзник. Отдыхайте, вас проводят в ваши покои. Доброй ночи!

Мы вышли за дверь и я обессилено привалилась к стене — это противостояние вымотало меня до полного упадка сил. Кэл внимательно посмотрел на меня и обнял за талию, привлекая к себе. Вышедший следом за нами Каррэн обратился ко мне, сделав знак подошедшей к нам служанке подождать в сторонке:

— Лин, я хочу сказать… Спасибо тебе за все! Я не могу выразить, как я благодарен Богам, что они свели тебя и Эрва! И еще: что бы ни случилось в будущем, помни, что я и Эрв всегда придем на помощь тебе и Кэлу.

— Каррэн, Эрв сделал для меня не меньше, и я рада, что у меня такие друзья, — улыбнулась я ему.

— Каррэн, Лин надо отдохнуть, — вмешался Кэл.

— Конечно, — кивнул тот и подозвал служанку, — Хола, проводи наших гостей в отведенные им покои.

— Конечно, — ответила та, сделала книксен и повернулась к нам, — тар, тари, прошу за мной.

Отведенные нам комнаты были куда роскошней той, в которой я останавливалась четыре года назад. Впрочем, отметила это лишь мельком, физическая и моральная усталость подкосили меня, так что уснула я, лишь коснувшись головой подушки.

Проснулась я затемно, от голода. Попыталась осторожно выскользнуть из-под руки мужа, но бесполезно: он сжал меня крепче и спросил сонным голосом:

— Ну и куда ты собралась, крылатая моя?

— Есть хочу, — пожаловалась я, — причем жутко!

— Я так и думал, что ты проснешься голодная, — улыбнулся он, потягиваясь, — подожди минутку.

Вспыхнул магический светильник, и Кэл кивнул мне на накрытый салфеткой стол:

— Там кое-что есть.

Хлеб, копченое мясо, сыр, холодный, но от этого не менее вкусный отвар — я смела все, что было на столе, под смеющимся взглядом Кэла. Когда я отвалилась от стола, он лишь подмигнул:

— А Дойл был прав, тебя не так-то просто прокормить!

— Жалко, да? — «обижено» надулась я, — вот сейчас как укушу, чтобы запомнил, что драконицу надо кормить хорошенько!

— Кусай, — с видом мученика произнес он и охнул, когда я прикусила мочку уха, — Лин…

Вновь мы выбрались из постели, когда солнце стояло высоко. Одеваясь, я спросила мужа:

— Солнце мое, какие у нас планы?

— Ну, свадьба Эрва и Сигни послезавтра. Я тут подумал, что не стоит нам слишком активно тебя демонстрировать, пускай тар Ариэш сам выпалывает свои сорняки. На сегодняшний вечер нас пригласила к себе Лиарнэль, завтрашний день ты проведешь с Сигни, потом свадьба, и можно будет возвращаться в Тар-Каэр. Так что остается только решить, где нас не будут особо трогать. Хотя на завтрак всё равно сходить придется!

— Ага, и на обед! Знаешь, я тут подумала: мы ведь можем и улететь на весь день…

— Я заранее поговорил об этом с Ларом, он сказал, что это может быть воспринято как пренебрежение гостеприимством клана, — развел руками Кэл.

— Стратег ты мой, — подмигнула я ему.

— Ну, стратег у нас скорее ты, а я тактик, — улыбнулся он, чмокнув меня в нос, — кстати, я давно хотел тебя спросить кое о чем… Ты не обижаешься, что я командую в схватках? Все же сердце у нас ты…

— Вот именно, сердце, а командовать должна голова!

— Хм, ну голова у нас скорее Лан, — задумчиво ответил он.

— Не-а, Лан только в плане магии, а в битве… Так о чем мы говорили?

— О том, где нас будут поменьше беспокоить. Хотя можно весь день в комнатах просидеть.

— Это не выход. Знаешь, если здесь все устроено как у Шатэрран, то есть одно место, где нас вряд ли побеспокоят — библиотека. Но сначала завтрак!

— Идем уже, ненасытная, — смеясь, ответил Кэл.

Наше появление в трапезной вызвало переглядывания и перешептывания. Не обращая ни на кого внимания, мы уселись напротив улыбнувшихся нам Эрва и Сигни.

— Лин, Кэл, доброе утро! Вы что с нашим Главой сделали? Я думал, он меня и Лара на кусочки порвет за наше молчание, а он сказал, что мы поступили мудро! — весело приветствовал нас Эрв.

— Да вроде бы ничего такого мы не делали, — пожала плечами я.

— Ага, только сначала на него Кэл нарычал, а потом Лин. Ну и попутно пригрозили нас всех поубивать, — весело ответил Каррэн, усаживаясь рядом.

— Не всех, — глаза Кэла смеялись, — а только дураков.

— Чему вы так веселитесь? — голос Рейна был задорным, а вид — словно у кота, слопавшего кринку сметаны, — хотя здесь здорово, правда, Дойл?

— Ага, — кивнул тот, подмигнув подававшей на стол молоденькой симпатичной служанке, от чего та зарделась, — прямо сплошная красота кругом!

Все время завтрака мы перебрасывались шутками, как когда-то в Академии, а Эрв и Каррэн с удовольствием присоединились к нам, не обращая внимания на чопорные и холодные взгляды драконов постарше. После завтрака Кэл спросил Эрва про библиотеку, и вскоре мы уже шли по коридорам, ведомые служанкой. Остановившись перед высокой дверью, изукрашенной инкрустацией, она сказала:

— Тар, тари, библиотека здесь, прикажете подождать вас?

— Нет, можете идти, — отпустила ее я.

Сначала библиотека показалась нам пустой: заставленные книгами шкафы высотой до потолка, несколько письменных столов, кресла, подставка для чтения огромных фолиантов. Я задрала голову, рассматривая корешки книг, и не услышала тихие шаги за спиной, отреагировав не на них, а на резкий поворот Кэла.

— Светлого дня, тар, тари, — негромкий, но полный силы голос, — чем могу помочь?

Я с интересом посмотрела на обратившегося к нам дракона. «Интересно, сколько ему лет?» — было моей первой мыслью. Нет, его лицо не избороздили морщины, в волосах не было седины, но взгляд выдавал его возраст вернее этих примет времени. Проницательный, слегка усталый, ироничный и одновременно с тем немного скучающий… Странный коктейль!

— Мне триста восемьдесят, тари, ведь именно это вы хотели спросить? — улыбка скользнула по его губам, — и нет, я не читаю ваши мысли. Просто вы не сочли нужным контролировать ваше лицо, а оно у вас не только красивое, но и выразительное. Правильно ли я понимаю, что вы и есть та радужная, о которой все говорят?

— Верно, тар…

— Меня зовут Даррон, — представился тот.

— Тар Даррон, если мы помешали…

— Ну что вы, это библиотека, а не больница, — улыбнулся тот, — присаживайтесь и скажите, о чем бы вы хотели прочесть.

— О радужных! — выпалила я, заставив его улыбнуться, — а еще об этом странном притяжении дракониц с ипостасью!

— Боюсь, таких книг вы не найдете, — покачал головой дракон, — но я могу вам рассказать то, что мне удалось узнать по этому поводу за свою долгую жизнь из немногих переживших Катастрофу источников, хотите?

— Конечно! — с горячностью заверила я.

— Тогда я начну со второго вопроса. Вы знаете о войне с пожирателями?

Я кивнула, не понимая, причём тут это.

— Дело в том, что до нее дракониц рождалось больше, чем драконов. Они также обращались, достигая определенного возраста, и были свободны и независимы. В те времена обретший дракон ипостась считался полностью совершеннолетним и имел право сам выбирать свою дорогу, независимо от пола. Война переменила все, после нее дракониц осталось в два раза меньше, чем драконов. Похоже, наши женщины были для пожирателей деликатесом…

Он передохнул и продолжил:

— Всем незамужним драконицам детородного возраста было предложено избрать себе мужа, но многие отказались. Речь шла о существовании нашей расы, так что вмешался сам Агньер. Именно благодаря его воле и появилось это притяжение…

— Простите, но это странно, — откровенно признался Кэл, — если драконицы не хотели выходить замуж и рожать, надо было их к мужчинам притягивать, а так…

— Кто поймет логику богов? — пожал плечами дракон, — видите ли, раньше наши сородичи зачинали детей исключительно в ипостаси. Чем сильнее был дракон и драконица, тем сильнее были их дети…

— Простите, но получается, это как у животных, — недоуменно спросил Кэл, — самый сильный самец получает самку?

— Не просто самый сильный, самый умный, хитрый, изворотливый… Ну и кроме того, в древности у нас к женщинам относились с уважением. Даже если дракон догонял драконицу в брачном полете, она имела полное право ему отказать. И пусть это могло вызвать обиду у несостоявшегося жениха, мстить за отказ считалось… скажем так, неприличным… А после появления притяжения наши женщины превратились в добычу, ведь оно начисто отключало мозг мужчинам-драконам, оставляя лишь инстигкты. Почти каждая из дракониц, осознав происходящее, тут же выбрала из давних поклонников одного и вступила с ним в брак, утратив свою притягательность для остальных.

— Почти каждая, а оставшиеся? — не могла не спросить я.

— Их рано или поздно настигали и…

— Насиловали, — жестко произнес Кэл, — это тогда у вас появился брак через изнасилование?

Тар Даррон покачал головой:

— Вы не очень-то вежливы, юный каллэ’риэ, хоть по сути и правы. Вот только есть один нюанс: в образе драконов у нас слегка меняются привычки и моральные принципы, так что обычные мерки в это время не вполне применимы. И в те времена женщина даже после насилия могла отказаться вступить в брак, оставаясь желанной для прочих драконов. Исключением было зачатие ребенка, в этом случае брак заключался вне зависимости от желания будущей матери. А вот брак через насилие появился много позже, после того как из-за одной жаждущей власти молодой драконицы с ипостасью чуть не погиб целый клан.

— Она что, стравливала драконов между собой? — потрясенно спросила я.

— Да, и весьма успешно, — вздохнул тот, — пользуясь притяжением как оружием. Поэтому такой обычай и появился, и поэтому мы стали отдавать наших девушек замуж все раньше, до возможности проявления ипостаси.

— И поэтому все чаще рождаются драконы, которые не обретают ипостась, — заключила я, — ну и история!

— Ну вас-то это уже не касается, — усмехнулся библиотекарь.

— И слава Богам! — с жаром воскликнула я, — спасибо за рассказ. А бороться с притяжением не пробовали? Например, создать амулеты?

— Нет, да и зачем? Простите за откровенность, тари, но нашим мужчинам проще жениться на молодой девушке, чем доказывать умной и сильной женщине, что они будут для нее достойной парой.

— Простите, тар Даррон, но это трусость, — покачал головой Кэл.

— Возможно, но многие века это всех устраивало, — грустно вздохнул тот.

— Тар Даррон, а что вы можете рассказать о радужных? — не вытерпела я.

— О них я почти ничего не знаю. После Катастрофы практически все упоминания о них были то ли утеряны, то ли специально уничтожены, остались только невероятно древние легенды. Одна из них гласит, будто в те времена, когда Аллирэн был юн, а Боги могли навещать его, юная драконица пленила самого Агньера, и ее дитя стало первым радужным драконом…

После его слов в библиотеке наступила тишина. Наконец я поднялась и поклонилась:

— Спасибо, тар Даррон, вы пролили свет на многие вопросы. Мне надо это обдумать.

— Удачи, тари Алиэн, — улыбнулся тот.

Мы вышли из библиотеки в полном смятении. Кэл посмотрел на меня и невесело улыбнулся:

— Хотели найти тихое местечко, называется… Лин, ты как?

— Нормально, в общем-то ничего принципиально нового для себя я не узнала. Все эти странности с драконьим притяжением меня больше не касаются, а насчет радужных… Легенда, не более!

— Зато очень хорошо объясняет две вещи: ярое нежелание Агньера видеть меня твоим мужем и силу твоего Огня.

— Но ты же знаешь, по крови я не радужная!

— А с чего ты взяла, что смертных с Богами роднит кровь? Магия куда больше для этого подходит!

Я вцепилась рукой в косу:

— Кэл, милый, давай не будем об этом? Пойдем в сад?

— Прости, ты права. Надеюсь, сегодня больше не будет никаких сюрпризов!

Увы, надеждам не суждено было сбыться. Все-таки глупость от расы не зависит… Мы как раз закончили обедать — сегодня нам составили компанию лишь Сигни с Эрвейном, наши парни где-то весело проводили время — когда из-за стола напротив донеслось громкое:

— Ну ладно эта девка замуж за одного из драконов собралась, но что драконица могла в остроухом найти? Наверное, такая же дура, как и все женщины!

Что?! Во мне вспыхнула ярость, но стихла, когда любимый накрыл мою руку ладонью и шепнул: «я сам». Эрвейн и Кэл встретились глазами и оба молча развернулись к насмешливо смотревшему на них дракону, до той минуты оживленно беседовавшему с Фаррэном. Тот усмехнулся в лицо моему мужу:

— Ну что, остроухий, вызовешь меня или побежишь к жене, чтобы она тебя защитила?

В зале раздался шепоток, а в лице наблюдавшего за этой сценой Главы мелькнул гнев и одновременно брезгливость. Так-так, а он не больно-то жалует этого самоубийцу!

— Вызвать можно равного, а насекомых я давлю, — ледяным голосом сказал Кэл и сощурил глаза. Воздушные плети в мгновение ока обездвижили мерзавца, распяв его на невидимом кресте, а воздушный кокон надежно защитил присутствующих от любых попыток того обратиться к магии.

— Тар Кэлларион, — окликнул его тар Ариэш, — что вы собираетесь сделать с этим идиотом?

— Пущу его полетать со скалы, — ровным голосом откликнулся Кэл, — без ипостаси. Или он вам зачем-то нужен?

— Да нет, не думаю, что-то в нем мне давно не нравится, — задумчиво произнес тот, вызвав шквал полных потрясения и страха взглядов подданных.

— Голова лишняя. Он ей всё равно не пользуется, — так же ровно ответил Кэл.

— Пожалуй, вы правы. Вы можете с этим что-нибудь сделать? И желательно побыстрее!

Глаза дракона расширились и он потянулся к Огню, но поздно: одна из плетей превратилась в клинок, отделив голову злосчастного от туловища. Кэл обвел взглядом зал и таким же ледяным голосом спросил:

— Есть еще желающие?

Ответом ему была гробовая тишина. Похоже, никто из них не ожидал от моего каллэ’риэ столь быстрого и жестокого ответа. Кэл удовлетворенно кивнул, опустив тело и голову дракона в стороне от столов, и сказал:

— Моя жена неприкосновенна. Каждый, кто заденет её словом, взглядом или действием, кончит также. И я всегда готов дать удовлетворение любому, кому не нравятся мои уши или что-то еще, пусть даже у меня нет крыльев!

— Я поддержу Ваше решение, тар Кэлларион, — властный, полный странной силы голос тара Ариэша заставил драконов поежиться, — те, кто позволяют себе оскорблять Друга клана, мне не нужны. Так что если кому-то что-то не нравится, либо подчинитесь, либо… два пути есть всегда: вон из клана или на тот свет!

Метнув эту парфянскую стрелу, он поднялся, кивнул нам и вышел. Переглянувшись, мы сделали то же самое, услышав, как взорвался голосами зал за нашими спинами.

— Стоило ли так? — негромко спросила я, когда мы отошли от трапезной.

— Стоило, — вместо Кэла ответил мне Эрвейн, — этот мерзавец давно нарывался, и вряд ли о нем хоть кто-то пожалеет. Кроме того, драконы уважают лишь силу, а Кэл показал себя достаточно сильным и жестоким даже для того, чтобы быть мужем радужной.

— Тар Ариэш нас все-таки использовал, — горько усмехнулась я.

— Пусть, зато никто больше не посмеет говорить о тебе гадости, — сжал мои пальцы муж, заставив меня слабо улыбнуться.

— А не появятся у нас новые враги? — спросили на удивление тихая и печальная Сигни.

— Нет, любимая, — ласково ответил Эрвейн, — покойный был не из тех, у кого водятся друзья. Ну и кроме того все поняли, что тар Ариэш одобряет и поддерживает Кэла. Возможно, многие по-прежнему будут завидовать Кэлу, тут уж ничего не сделаешь, но многие и зауважают его после сегодняшнего. И не грусти, родная, не стоит! И вообще, полетели-ка отсюда!

— Куда? — Сигни оживилась, — к тебе?

— Я бы и рад, но мама устроила в доме такой кавардак, как будто ждет в гости всех Богов вместе взятых, — улыбнулся Эрв, — просто на речку. Поплаваем, поболтаем, а к вечеру полетим к нам.

Так мы и сделали. А когда к вечеру мы опустились на землю у дома, оказалось, что Эрв приготовил для невесты сюрприз… Стоило нам ступить на ярко освещенный квадрат двора, как Сигни приветствовал знакомый голос:

— Сигни, доченька!

— Папа? — неверяще прошептала она и бросилась в его объятия, — папочка, я так соскучилась!

— Девочка моя, — Карс обнял дочь, в его глазах стояли слезы, — какая же ты стала! Умница, красавица, маг и невеста! Как же я рад тебя снова видеть!

— Ох, папка, — Сигни уже просто плакала, — я так рада, что ты будешь на моей свадьбе! Но как ты…

— Твой жених все устроил, — поверх головы дочери кивнул Эрву Карс, — и здесь не только я. Прилетели и Тарма, и Крад, и ребята их — и трое старших, и Ирман. Тарма уже вся извелась, так хочет тебя обнять поскорее! Ну не плачь, детка, разве ж можно перед свадьбой плакать?

— От счастья — можно! — хлюпнула носом Сигни и отстранилась, поцеловав отца в щеку. Повернулась к Эрву и сказала, улыбаясь сквозь слезы, — спасибо, родной!

— Все для тебя, моя радость, — улыбаясь, ответил тот.

Мы с Кэлом стояли, наблюдая за встречей и улыбаясь. Сигни оглянулась на меня и спросила:

— Папа, а ты помнишь мою подругу Лин?

— Конечно, — улыбнулся тот, — и ее, и этого шалопая Дойла, у нас на Винедде девицы по нему до сих пор вздыхают, а что?

— В общем, Лин тогда пряталась и сменила внешность, а настоящая она — вот! — она показала на меня, — и вообще она драконица. А еще она моя названая сестра, а её муж Кэл — он тоже с нами учился — мой названый брат.

Карс пораженно посмотрел на меня:

— Лин, это и взаправду ты?

— Да, могу напомнить пару шуточек с «Морской девы», — подмигнула ему я.

— Рад тебя видеть! — он вдруг облапил меня и сразу же отпустил, протягивая руку Кэлу, — рад познакомиться, Кэл, зовите меня попросту Карсом.

— И я рад встрече, — ответил тот, пожимая руку Карса и улыбаясь.

— Ну что, идем в дом? — спросил Эрв, — Сигни, тебя ждут родные…

— Да, конечно!

Потом… Было много слез, объятий и поцелуев, было потрясение при осознании моей перемены и любопытные взгляды в сторону Кэла, чувство радости и неловкости одновременно… Наконец, после всеобщих представлений, улыбок и смущения мы уселись за столом. Каррэн оглядел всех сияющими глазами и сказал:

— Друзья, я рад, что мы все собрались здесь сегодня. Я счастлив, что наш сын встретил свою единственную и тому, что у них обоих такие замечательные друзья. И очень рад встрече с вами всеми, — он улыбнулся семье Сигни, — отныне наш дом — ваш дом! А теперь давайте праздновать!

Праздник затянулся до глубокой ночи. Родственники Сигни сначала немного дичились — ещё бы, попасть в общество драконов и эльфов — но вскоре напряжение ушло. Было здорово увидеть их всех и поболтать с Ирманом, который за эти годы из мосластого мальчишки превратился в высокого красивого парня. В следующем году он собирался поступать в Академию, так что в семье Сигни снова появится маг. Кстати, школу для одаренных детей Крад-таки организовал, а значит, в ближайшем будущем Тар-Каэр ждет нашествие юных островитян. Интересно, как на это отреагирует ректор?

Следующий день прошел традиционно: нервозность Сигни, сборы и посиделки в женском обществе. Забавная компания собралась, хмыкнула я про себя: две эльфийки — Талли и Лиарнэль, два человека — Сигни и Тарма, и одна драконица. Прямо-таки межрасовый Женский Совет! Озвучила свою мысль, на что все переглянулись и рассмеялись, разбив первый момент неловкости.

На ночь я осталась с Сигни: она не решилась просить, но я почувствовала это ее желание. Устраиваясь поудобнее, я покачала головой:

— Совсем как в Академии пять лет назад! Могли ли мы предполагать, что так будет?

— Я уж точно не могла! — усмехнулась Сигни, — да и вообще, если бы не ты, нам бы еще два года учиться оставалось. Ну а то, что я выйду замуж за дракона, что моя подруга — драконица… И мысли такой возникнуть не могло! Лин, а как ты думаешь… Нам Агньер не помешает?

— Не думаю, что тебе стоит этого бояться. У нас ситуация была другой, драконицы никогда не выходили замуж за эльфов, так что кем будут наши дети — неизвестно. Ну а у вас с Эрвом выполнены все условия для рождения детей-драконов, так что Агньеру незачем вас останавливать! Ты этого боялась?

— Ага, после того, что было на вашей свадьбе… Слушай, ты очень спать хочешь? Я совсем не хочу, поболтаешь со мной?

— Хорошо, но только не долго, — улыбнулась я ей, — завтра ты должна быть ослепительна, а для этого надо поспать. Хочешь, попросим Талли или Лиарнэль тебя усыпить?

— Не надо, я и сама засну, — помотала головой подруга.

Мы проболтали почти до двух часов ночи — пока зевки не стали чаще, чем слова. А утром нас закрутил вихрь приготовлений…

Любуясь подругой, стоявшей рядом с Эрвейном перед служителем Теарисы, я подумала о том, что она все-таки редкая красавица: даже ослепительные эльфийки не затмевали ее красоту и очарование! А еще — как хорошо, что в Аллирэне нет традиции приглашать на свадьбу всех дальних родственников, знакомых и просто полезных людей…

Когда Сигни и Эрв произнесли клятвы и протянули руки служителю, я судорожно сжала пальцы Кэла. Улыбнувшись, он шепнул:

— Все будет хорошо, родная.

Я кивнула и затаила дыхание, молча обращаясь к Теарисе с просьбой благословить этот брак. Мягкий зелёный свет — и на запястьях новобрачных появляется причудливая вязь…

Через два дня после свадьбы ранним утром мы все собрались во дворе дома: родные Сигни отправлялись обратно на Винедд, отнести туда их вызвались молодые драконы из тех, кто входил в отряд Эрвейна. Шквал прощальных объятий и поцелуев, пожеланий и обещаний, и вот уже семь крылатых теней взметнулись в воздух. Сигни вздохнула:

— Интересно, когда нам доведется снова увидеться? И спасибо, Ларт, за ваш подарок!

Тот только улыбнулся. Подарком были артефакты связи, так что теперь Сигни сможет переписываться с отцом и Тармой. Эрв оглядел всех и предложил:

— А теперь предлагаю собраться в гостиной и обсудить дальнейшие планы.

«Военный совет» занял несколько часов. Обсудив стратегию, мы решили, что Сигни остается здесь с Эрвом, все остальные возвращаются в Тар-Каэр и начинают поиски способа противодействия заклинанию Туманных гор. Еще один артефакт связи позволит мне и Сигни переписываться, а также сообщить Эрву, когда и где мы будем ждать драконов.

На следующем рассвете мы покинули земли Шарэррах, предварительно попрощавшись с сиятельным таром Ариэшем и получив его заверения, что клан окажет всю возможную поддержку нашим планам…

— Как ты, Лин? — голос мужа вырвал меня из омута мыслей.

Я слабо улыбнулась в ответ:

— Мне страшно. Всего седмица, и мы наконец встанем лицом к лицу с нашими врагами…

Он вздохнул и привлек меня к себе, целуя в макушку. Я с радостью отдалась во власть сильных рук любимого, чувствуя, как тревоги и страхи отступают хоть ненадолго.

Прошло почти восемь месяцев с того момента, как мы покинули Шарэррах. Восемь месяцев, наполненных спорами до хрипоты, встречами и разговорами, магическими изысканиями и боями — прорывы участились, так что звезда не могла остаться в стороне. Откинувшись на грудь Кэла, я вспоминала…

В Тар-Каэр мы вернулись за седмицу до начала нового учебного года, и это была последняя спокойная седмица. Мы провели ее в кругу друзей и семьи, а второго гроздня состоялось первое совещание в Академии. Демонстрация заклинания из дневника Шэра вызвала у собранных ректором магов шок. Как оказалось, схема действовала одурманивающе на всех без исключения, а моя смутная надежда на то, что маги Смерти смогут быстро разобраться в ней, пошла прахом сразу же, как только магистр Неван, преподаватель магии Смерти, развел руками и сказал, что ничего подобного никогда не видел. Словом, кавалерийский наскок не удался, и началась тяжелая и кропотливая работа: схему пытались разделить на части, чтобы понять, каким образом работает каждая часть и соответственно как это уничтожить. После пары таких заседаний я сбежала оттуда, заявив Кэлу, что училась на боевого мага, а не на дипломата, и не собираюсь заниматься примирением магов. А если учесть, что каждый из них держался за свою теорию с упорством бульдога и считал себя единственным и неповторимым, становилось понятно, почему мне так хотелось по-драконьи рявкнуть на них. В результате курировать исследования поручили Раяну, как единственному из магистров, кому я могла позволить прикасаться к дневнику Шэра.

Попутно началось производство амулетов защиты от магии Туманных гор, а их нужно было немало, ведь в горы планировался поход силами более чем сотни магов и стольких же драконов. Сам же амулет, продемонстрированный Лартом на первом совещании, вызвал восхищенно-завистливый вздох ректора и декана факультета артефакторики. Ну а после того, как Ларт показал артефакт дальней связи, к нему и вовсе обратились с предложением прочитать в Академии курс лекций, пообещав прямо-таки баснословный гонорар.

На восемь месяцев королевство лишилось практически всех артефакторов, которые работали над амулетами, да и алхимиков тоже. Как оказалось, заготовкой для амулета служило особым образом обработанное, так называемое алхимическое серебро. Студентов обоих факультетов тоже привлекли к этой работе, правда, им доверяли только простейшие и рутинные действия.

Через два месяца после нашего возвращения практически одновременно произошло два события. Во-первых, в Академию прибыли пятеро Темных эльфов — самых сильных магов Смерти из всех обитателей Картаэля. И хоть я помнила, что в Аллирэне две ветви эльфов ничем не отличались внешне, всё равно было непривычно понимать, что передо мной не обитатели Эллориэсэля. Гораздо больше они отличались от Светлых поведением: хотя они тоже приносили своему Владыке клятву, к каллэ’риэ Темные относились с опасливым уважением, и были вежливы и обходительны с магами-людьми. Так что конфликта между Лартом и новоприбывшими, которого я втайне опасалась, не состоялось, более того, они вполне плодотворно сотрудничали. Ну а Кэл сталкивался с ними редко, и встречи в основном ограничивались раскланиванием в коридорах Академии.

Второе событие было чисто радостным: у Тирриана и Леары родился ребенок. Во время родов Леары я была рядом: как сказала сама королева, она хочет, чтобы в такой момент с ней была подруга. Так что я одной из первых увидела и маленького принца Эртина, и то, каким счастьем осветилось лицо Тирриана, впервые взявшего на руки своего сына.

Примерно через три седмицы после прибытия картаэльцев одному из них, тару Анориэну, наконец удалось ухватить логику в построении схемы, и после этого расшифровка пошла полным ходом. А еще он оказался на удивление открыт новым идеям, поэтому мой вопрос о том, можно ли при помощи магии Смерти создать систему раннего предупреждения прорывов, воспринял с интересом, а не предубеждением, как местные маги. Как я поняла, это оказалось для него вызовом, так что он выказал желание побывать хоть в одной точке прорыва. Мы вызвались его сопровождать, благо по приказу тара Ариэша в Тар-Каэре теперь постоянно дежурила шестерка молодых драконов. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло: тар Анориэн сразу заметил напряжение магических сил и его постепенное нарастание. Ну а после отражения атаки тварей, что состоялась через сутки после нашего прибытия, он и вовсе сказал, что знает, как создать сигнальный амулет. В результате на три седмицы они с Лартом выпали из жизни — Ларт и вовсе, как мне жаловалась Талли, появлялся дома только чтобы поспать. Итогом их работы стала небольшая серебряная пластинка, которая начинала менять цвет примерно за сутки до прорыва. И это было победой: боевиков катастрофически не хватало, а обычных воинов и вовсе убрали от проходов сразу же, как поняли влияние каждой новой жертвы на силу атаки. В результате наша звезда — Сигни присоединилась к нам через два месяца после свадьбы — стала чем-то вроде «Скорой магической помощи»: обнаружив изменение цвета пластинки, маги сообщали об этом ректору через артефакт связи, и мы тут же вылетали… Впрочем, и это не спасало, мы не могли разорваться, а прорывы шли с невероятной интенсивностью. Практически каждую седмицу в битвах с тварями мы теряли боевиков, и каждый раз я с замиранием сердца спрашивала о павших, страшась услышать имена тех, кто за годы учебы стал мне друзьями. Правда, пока Боги миловали…

И вот наконец все было готово: маги Смерти разобрались, как уничтожить заклинание, хотя тар Анориэн и сказал мне, что в нем остался элемент, которого он не понимает, амулеты защиты готовы, боевики и целители собрались в Тар-Каэре, через пару дней должны прилететь драконы. К сожалению, разведка, которую предприняли Лар и Раян, не дала практически ничего. Выяснилось, что помимо сводящей с ума магии Туманные горы накрывает невероятно сложный магический купол, при его применении точно применялся Воздух и Огонь, а судя по тому, как изменил цвет амулет-индикатор — и магия Смерти тоже. Фактически нашлось лишь одно место, где этот купол был преодолим: что-то вроде узкого, метров пятнадцать, коридора со стороны Картаэля. Друзья не решились соваться туда в одиночку, уж слишком это было похоже на ловушку. Ну что ж, даже если это мышеловка, в этот раз в нее попадется не мышка, а дракон!

Я вздохнула и посмотрела на Кэла. Он тут же отреагировал:

— Что ты задумала, Лин? Я очень хорошо знаю это выражение лица!

— Знаешь, это может прозвучать странно, но я хочу попрощаться. Со всеми, кто сыграл важную роль в моей жизни. С родителями Рейна и Мэли, Тиррианом и Леарой, учителем Ларгом и Биртом, с Фралией и Салией…

— Ты говоришь так, словно не ожидаешь вернуться, — на его лицо легла тень.

— Знаешь, в моем прежнем мире говорилось, что мы никогда не возвращаемся — всегда возвращается кто-то другой, — невесело улыбнулась я, погладив его по щеке, — но ты же понимаешь, что мы можем там погибнуть?

— Понимаю, — помрачнел он, — и больше всего хочу оставить тебя дома, хоть и понимаю, что это невозможно, ведь именно ты ведешь нас за собой. Да-да, и не спорь, милая, — он сильнее прижал меня к себе, — именно ты вдохновила нас на этот поход. А относительно твоего желания… Да, я понимаю его. Только одну я тебя никуда не отпущу!

— Я надеялась, что ты так скажешь, — с любовью улыбнулась я мужу.

Следующие несколько дней я наносила визиты. Было радостно видеть улыбки тех, кто стал мне дорог за эти годы, и страшно никогда больше не увидеть их. Последними в списке оказались Фралия и Салия, которая очень долго не хотела меня отпускать, так что матери даже пришлось сделать ей замечание:

— Салия, им пора идти, отпусти уже ее.

— Сейчас, я просто хочу Лин кое-что по секрету сказать, можно?

Я улыбнулась Фралии и кивнула. Та вздохнула:

— Ладно уж, егоза. Пойдемте, тар Кэлларион, оставим их посекретничать.

Когда они вышли, я притянула девочку к себе и спросила:

— Ну, рассказывай!

— А к нам Лан приходил, попрощаться. И сказал, что я для него как маленькое солнышко, вот!

— Ты и правда как солнышко, — улыбнулась я ей, — с тобой всегда тепло. И я рада, что Лан это понимает.

— Он хороший, — мечтательно заявила Салия, — я по нему скучать буду. И по тебе, сильно-сильно!

— А я по тебе. А теперь мне пора, — ответила я, поднимаясь.

Салия кивнула и протянула мне руку:

— Я тебя провожу.

Мы сделали несколько шагов к двери, и вдруг она застыла. Я оглянулась и невольно отшатнулась: лицо девочки стремительно утрачивало краски, становясь мраморной маской. А потом она поглядела на меня в упор, и я почувствовала, как страх змеей вползает в сердце. Голубые глаза стремительно выцветали, становясь провалами в бездну, а потом губы шевельнулись. Гулкий, странный голос заставил меня задрожать:

— Помни то, что услышишь, и молчи об этом. В минуту отчаянья поверь голосам мертвых…

Я отступила на шаг назад, с ужасом понимая, что только что услышала пророчество, причем очень мрачное. Салия встряхнула головой и посмотрела на меня удивленно:

— Лин, ты чего?

— Ничего, солнышко, просто споткнулась, — с трудом улыбнулась я.

Умение держать лицо здорово помогло мне в этот момент, не дав ни Салии, ни Фралии заметить того, что у меня на душе. Кэл молчал, пока мы не вышли на улицу, а потом тихо спросил:

— Любимая, что случилось? Ты боишься, я чувствую!

— Пророчество, о котором мне запретили говорить. Пророчество-совет, — тихо ответила я, — Кэл, это было настолько жутко!

— Боги, родная моя, за что нам все это? — горько спросил Кэл. — Ззнаешь, о чем я мечтаю? Разобраться с тем, что творится в этих трижды проклятых горах и увезти тебя в долину, построить дом и жить вдали от всех, кто пытается использовать нас в своих интересах.

Я вздохнула:

— И родить детей. Двоих, а лучше троих… Увы, сейчас у нас впереди бой…

И вот наконец настал день нашего отправления. Вчера нам пришлось выдержать настоящее сражение с Талли, которая настаивала на том, чтобы ее включили в состав экспедиции. Аргументы, что из целителей с нами идут только мужчины она слышать не желала, остановили ее только слова Кэла:

— Мама, я и без того буду сходить с ума от страха за Лин, хотя она сильный маг и драконица! А ты предлагаешь мне еще и за тебя бояться?

— Милая, дети правы, — взял руку Талли Ларт, — и ты, и я были бы им лишь обузой.

Талли отвернулась, ее глаза наполнились слезами, и тут я не выдержала:

— Талли, пожалуйста! Мне и без того страшно, и нужна ваша поддержка!

Она охнула и виновато посмотрела на меня:

— Девочка моя, прости меня, глупую!

Кэл дотронулся до моей руки:

— Лин, ты что? Замерла как статуя, на душе горечь…

— Вспомнила вчерашний день. Ну что, все готовы? — повернулась я к подошедшим к нам Эрвейну и Раяну.

— Да. Летим?

— Стойте! Раян, Эрв, простите что спрашиваю… Но вы уверены во всех, кто идет с нами?

— Маги Духа проверили всех, предателей здесь нет, — утвердительно кивнул Раян.

— Тогда летим, — ответила я и сменила ипостась. Нам предстоял длинный путь: эту ночь мы проведем в Адарии, следующую — в Картаэле, а утром третьего дня начнется штурм Туманных гор…

— Что это, тар Анориэн? — обернулась я к Темному.

— Граница, тари Алиэн, — вздохнул тот, — это сделано специально, чтобы все знали, что ждет дальше.

Я кивнула, глядя на широкую полосу выжженной земли, начинавшуюся в сотне шагов от нас. Понятно, полоса отчуждения. Поежившись, обратилась к Огню, пытаясь при помощи драконьего зрения рассмотреть, что на той стороне. Там оказалась стена невероятно густого тумана, серого и плотного.

— А как она себя ведет? — вдруг возникшая мысль заставила меня нахмуриться.

— Именно поэтому мы и предложили союз Каэрии. Она начала двигаться в нашу сторону, пока медленно, но неотвратимо. Как-то странно представлять, что завтра мы добровольно пойдем туда…

— Мне тоже, хотя мы столько сделали ради этого, — невесело улыбнулась я, — доброй ночи, тар Анориэн. Завтра будет трудный день…

Я вернулась к нашему костру и улыбнулась друзьям:

— Ну что, завтра всё начнется. Готовы?

— К такому трудно быть готовым, — негромко сказал Рейн, протягивая мне кружку с отваром.

— Зато это единственный шанс остановить прорывы, — вздохнул Нерт, — хорошо, что есть хотя бы он!

Все замолчали, Раян покачал головой:

— Плохое у вас настроение. Лин, ты случайно аритан с собой не взяла? Сейчас бы самое время для пары песен! Нет? Тогда слушайте одну забавную историю…

История времен студенчества Раяна действительно оказалась забавной и слегка непристойной, так что к ее концу мы все дружно посмеивались. Подмигнув, Раян сказал:

— А вот теперь на боковую!

— Ага, — кивнула я, — и я первая!

Наступившее утро было серым: солнце спряталось за тучами, словно для того, чтобы нам было проще нырнуть в туман. По команде Раяна все дружно активировали защитные амулеты, и через десять минут наша маленькая воздушная армия покинула земли Картаэля. Я держалась впереди, рядом летели Эрвейн и Ларкар. Защитный купол мы увидели метров за сто до стены тумана. И в самом деле, сложное сплетение Огня и Воздуха, и не только: я почувствовала отголоски Воды. А вот это серое, похоже, Смерть. Проход выделялся на фоне купола, действительно словно ловушка. Что ж, выхода у нас нет… Набрав скорость, я первая влетела в странный тоннель.

Два часа мы летели сквозь туман, и меня все больше охватывало ощущение кошмарного сна, точно ты пытаешься убежать от чего-то, а ноги вязнут в земле. Если бы Кэл все время не говорил со мной мысленно, боюсь, я могла бы соскользнуть в банальную истерику. А так лишь отвечала ему и механически махала крыльями, пытаясь высчитать, где мы можем находиться. Если мы, конечно, не летаем кругами… Впрочем, я не успела предаться панике при этой мысли: впереди появился просвет. Несколько минут полета на максимальной скорости, и я взмываю к небесам, оставляя туман позади. Впрочем, к небесам — это сильно сказано, купол над головой давил почти ощутимо. Я расправила крылья и начала оглядываться. Мы очутились над просторным плато, поодаль виднелась одинокая скала с венчавшим ее древним замком. Добрались!

Оглянулась на парящего рядом Эрва, который подал сигнал к снижению. Через пару минут я уже в привычном обличье осматривала окрестности. Жуткое место! Всюду, куда достигал взор, лишь голый серый камень со странными потеками, словно здесь некогда бушевало адское пламя. При каждом шаге в воздух поднимались тучки пепла, оседая на нашей одежде. А если добавить нависающий немой угрозой столь же серый изнутри купол… Словом, неудивительно, что закаленные боевые маги и драконы морщились и поеживались!

Мои мысли озвучил Дойл:

— Никогда не видел настолько жуткого места! Что будем делать?

— Нам нужно к замку, — негромко сказал Кэл, — но что-то подсказывает мне, что так просто мы туда не попадем.

— Я слетаю на разведку, — предложил Лар.

— Я с тобой, — кивнул Раян.

Они вернулись через час, оба выглядели усталыми и какими-то изможденными.

— Замок защищен, — вздохнул Раян, глотнув вина из протянутой Дойлом фляжки, — над ним стоит купол, не такой, как над горами, но тоже многостихийный. И там есть еще что-то, но я не могу понять, что это за магия!

— В какой-то момент я почувствовал, что меня тянет к замку, но при этом чуть не потерял контроль над ипостасью, — провел рукой по лбу Лар, — надо быть очень осторожными на подлете!

— Как?! — вопрос был общим.

— Я едва не обернулся прямо в воздухе, — горько признался Лар, — никогда со мной такого не было! Да что там, я и не слышал о магии, которая так влияет на драконов!

— Да и никто не слышал, — сдвинул брови Эрв и с ненавистью посмотрел на замок.

— Лар, а он жилой? — спросила я друга.

— Не знаю насчет жилого, но кто-то там определенно есть. Нам точно туда надо? Удивительно мерзкое место, даже по сравнению со всем этим, — он обвел рукой вокруг.

— К сожалению, как раз туда нам и надо, — вздохнула я, — что делать будем?

— Лар, на каком расстоянии от замка ты почувствовал потерю контроля? — лицо Кэла стало суровым и сосредоточенным.

— Довольно близко, а что?

— Надо подлететь туда как можно ближе и постараться распутать заклинание, — обвел всех глазами Кэл и обратился к Раяну, — что-нибудь еще ты заметил?

— Заметил. Вы обратили внимание, что здесь нет тумана, хотя он прямо-таки клубится над куполом и защищает границы?

Мы кивнули.

— Ну вот, а подножие скалы туман буквально окутывает, и в нем может таиться что угодно, так что стоит быть осторожнее, — закончил Раян.

Эрв кивнул и отошел к командирам крыльев, попросту десятков, то же самое сделал и Раян, которому доверили командование магами. Мы с Кэлом переглянулись и подошли к флегматично ожидавшему известий тару Анориэну — именно он возглавлял отправившихся с нами Темных.

Через четверть часа мы были уже в воздухе. Полчаса полета, и драконы приземлились на расстоянии сотни шагов от полосы тумана, обвивающего подножье скалы. Мы с Эрвом оставили наших пассажиров, а затем устремились к замку: нам необходимо было на себе ощутить, как действует эта странная магия.

Это чувство возникло резко и внезапно: казалось, неведомая сила ломает крылья, пытаясь содрать с нас драконью шкуру, а ведь мы даже не долетели до полосы тумана! Развернулись назад, однако понадобилось некоторое время, чтобы отлететь на безопасное расстояние: эта мерзость притягивала нас к себе, обволакивая тело и разум.

Стоило нам приземлиться, как Кэл с упреком обратился ко мне:

— Лин, и чего тебя туда понесло? Так хотелось на собственном опыте узнать, каково на вкус это наваждение?

— Не хотелось, я была должна. Ты же понимаешь?

— Понимаю, но от этого не легче, — вздохнул он.

Раян махнул нам рукой, подзывая. Мы подошли, он оглядел нашу небольшую группу: наша звезда, Эрвейн, Ларкар и тар Анориэн — и начал:

— Итак, заклинание, что защищает замок. Насколько я понял, оно многослойное, согласны?

— Сначала Огонь, потом Воздух, — кивнула я.

— Затем Смерть, — вступил тар Анориэн, — и я приблизительно представляю, как снять этот слой. Правда, потребуется время. И еще — до этого надо снять верхние слои, иначе мы просто не подберемся к своей части работы.

— Воздухом могу заняться я сам, — кивнул Раян, — у меня опыт распутывания схем больше, чем у всех остальных. Лин, вы поможете?

— Мог бы и не спрашивать! — воскликнула я, — а что с Огнем? Эрв, кто-то из драконов имеет опыт в делах такого рода?

— Увы, Лин, мы не используем схемы для того, чтобы управлять Огнем, это ты у нас такая уникальная, — развел тот руками, — так что нас можно использовать лишь в качестве грубой силы. Скажете, что делать — сделаем, но разбираться в хитросплетениях заклинаний не проси!

— Значит, займемся этим сами, — кивнула я, чувствуя молчаливое одобрение друзей.

Схема оказалась очень сложной, но умница Лан первый заметил в ней знакомые элементы, с которых мы и начали ее разбирать. Через три часа споров — к нам присоединились наиболее сильные огневики — и сотню рисунков мы наконец сошлись во мнении, как именно надо действовать для уничтожения заклинания. Предстояла немалая работа, но теперь мы знали, с чего начать. Потянувшись, я оглянулась назад. Маги и драконы разбили что-то вроде лагеря и даже ухитрились развести костры: как я поняла, поддерживались они исключительно магией, ведь на всем плато не было ни единой деревяшки. Впрочем, как и ручейка, так что я с удивлением уставилась на котелки с отваром.

— Вытянули влагу из воздуха, — пояснил Раян, — предлагаю подкрепиться и начать снимать заклинание.

— Хорошо, — кивнула я, направляясь к костру, у которого примостился какой-то напряженный и бледный Нерт.

— Нерт, дружище, ты чего такой? — спросил его Рейн.

— Не знаю. Странно это все как-то, и почему-то мне кажется, что вот-вот что-то случится…

— Да ладно, ты просто…

— Нерт прав, — прошептала я, — и как я не почувствовала раньше… Это прорыв, и гигантский!

Идиотка, и как я не догадалась! Легкая тошнота и ощущение давления на виски — сильно ослабленные, но такие знакомые признаки! Защита от здешней магии в значительной мере была основана именно на противодействии влиянию магии Смерти, так что я не смогла распознать симптомы!

Переглянувшись, мы рванули к отошедшим в сторону Раяну и Эрву. На бегу крикнула, добавив при помощи магии Воздуха громкости голосу:

— Раян, Эрв, прорыв! Десять минут, не больше!

Секундное замешательство командиров сменилось действиями. Бросив взгляд на словно приблизившуюся к нам полосу тумана, Раян обратился к Эрву:

— Предлагаю отступить, драконам сменить ипостась и поливать эту мерзость огнем сверху, согласен?

— Да. Помоги усилить голос.

Раян кивнул и быстро сплел заклинание, сам тут же громовым голосом обратился к магам:

— Огневики — вперед, остальные в тыл, оберегайте магов Смерти и целителей, — и добавил уже обычным тоном, обращаясь к нам, — что делаете вы?

— Работаем звездой, Лин придется остаться в этой ипостаси, драконицей она не столь хорошо управляется с Силой, — выпалил Кэл, — используем Огонь!

— Да, и старайтесь не расходовать свою Силу, у меня-то от использования Огня магического истощения не наступит, — кивнула я.

Перегруппировка была стремительной, позицию мы сменили буквально за пару минут, отступив на сотню шагов. Драконы, готовые сменить ипостась, вышли вперед, за ними цепочкой растянулись огневики, прикрывая своими спинами остальных. Кэл сжал мои пальцы, словно пытаясь передать мне свою силу, и посмотрел вперед, туда, где туман уже медленно и лениво начал вспухать огромным пузырем. Знакомый запах гнили и тления все нарастал… Казалось, весь мир замер в ожидании битвы, которая должна во многом решить его судьбу. И в этот момент ловушка захлопнулась…

Невероятной силы воздушный удар сзади буквально швырнул нас вперед, возвращая на прежние позиции, туда, где драконы не могли оборачиваться. Казалось, более двух сотен магов и драконов — не более чем пух одуванчика, несомый ветром. Удар о землю был неприятным, но не катастрофичным: уж чему мы научились в Академии, так это падать без ущерба для себя. Поднявшись, я стремительно обернулась — как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как ттам, где мы были минуту назад, сплетается серая стена, образуя купол… Купол, неотличимый от того, что словно колпаком накрывал Туманные горы, надежно отсекая их от мира…

Рядом выругался Дойл — грязно, с витиеватыми оборотами, а Эрв прошипел:

— Проклятье, теперь мы не обернемся! Раян, мы сейчас ничем не лучше обычных огневиков, а в искусстве им уступаем, единственное преимущество — истощение не так скоро наступит!

— Сделайте все, что можно, — лицо Раяна стало каменным, — иного выхода нет. Внимание! — зычно крикнул он, заставив всех с надеждой глянуть на него, — сейчас начнется! Драконы и огневики атакуют! Воздушники, ваша цель — задержать тварей и защитить остальных! И да помогут нам Боги!

Последний взгляд на мрачные, сосредоточенные лица друзей и соратников, и я привычно потянулась к нитям Сил звезды. Кэл негромко скомандовал:

— Огненный смерч не использовать, жжем до трупов, а не пепла.

Мы молча кивнули: все верно, трупы могут хоть немного затормозить продвижение тварей. Резко заломило виски, все стихло: та самая неестественная тишина ватным одеялом навалилась на нас, заставляя сердца работать с перебоями. А затем невероятных размеров пузырь тумана лопнул с оглушающим звуком, выплескивая первую волну атакующих…

То, что было дальше, вспоминается урывками, как будто набор картинок, выхваченный вспышками стробоскопа: морды тварей, полные невероятной злобы, вытянутые вперед когти, негромкий голос Кэла «ждем, еще… сейчас!», вспыхивающие факелом и тем не менее алчущие добраться до столь желанной добычи монстры… Прорыв на левом фланге и быстрый приказ «стену налево!»… воздушники, пытающиеся смерчами остановить атакующих… Новая волна тварей, вкус крови во рту от прокушенной губы и нарастающий страх… крик боли и ужаса справа и ощущение тоскливой обреченности…

Мне казалось, что это длилось часами, сама я все больше и больше напоминала себе робота: коснутся нитей Сил звезды, влить силу Огня, сплести заклинание, отпустить. Снова, и снова, и снова… Мы просто плели и плели заклинания, направляя их туда, куда указывал Кэл, единственный из нас ухитрявшийся держать под контролем ситуацию на поле боя. Ноги дрожали, глаза заливал пот, кожу пекло от жара, и я все меньше и меньше понимала, что делаю…

Снова потянулась к нитям Сил и почувствовала, как мои плечи сжали руки Кэла. Его усталый негромкий голос не сразу дошел до моего сознания:

— Все, Лин. Отпусти Силу, все кончено, мы победили. Лин, прорыв закончился, отдохни. Лин!

Все закончилось?! Я усилием воли вышла из состояния магического зрения и оглянулась. Горы трупов разной степени поджаренности, кровь, разбросанные тут и там огромные валуны — это воздушники пытались хоть немного притормозить тварей, серые от усталости лица друзей. Наши окровавленные соратники, к которым уже спешили целители. И самое страшное: трупы наших павших… Я сделала шаг назад и кулем осела на землю, казалось, из меня выдернули стержень, который единственно и удерживал меня в вертикальном положении.

Кэл подхватил меня у самой земли и осторожно усадил, обнимая за плечи. Я посмотрела на него, отмечая расширенные глаза мужа, горькую складку между бровей, плотно сжатые губы и заострившиеся скулы. Бедный мой, как же он устал! А еще… Я всмотрелась в него, перевела взгляд на побратимов и покачала головой: признаки не только физического, но и магического истощения были очевидны. Видимо, Кэл понял, о чем я думаю, потому что произнес устало:

— Не страшно, у нас есть время для передышки.

— А если новая атака? — это мой голос, хриплый и будто надломленный?

— Надеюсь, ее не будет, — голос Сигни дрожал, — не знаю, как вы, а я ее просто не вынесу! Подумать только, я всегда считала себя сильной!

— И ты сильная, — ответил Лан, качнув головой, — просто иногда Боги посылают нам испытания не по нашим силам. А насчет атаки… Раян, нам ждать еще одной? — обратился он к подошедшему к нам другу.

— Вряд ли она будет скоро, — Раян был бледен почти до синевы, — и мне страшно подумать, сколько жертв было нужно для того, чтобы бросить на нас всю эту свору. Несколько тысяч тварей… я даже в страшном сне представить себе такого не мог!

— Сколько у нас погибших? — мой голос дрогнул от мысли, что мы привели этих магов и драконов на смерть.

— Не так много, — ответил Раян, опускаясь на землю, — на самом деле для такой атаки — удивительно мало. Семь боевиков и четыре дракона. Раненых много, но целители им уже помогают. Хуже другое — все люди магически истощены, некоторые из огневиков почти до ауры.

Я отвернулась, сглотнув ставшую горькой слюну. Нет, полководцем мне не быть никогда! Допустимые потери… от одной мысли об этом меня передернуло. Одиннадцать людей и драконов погибли потому, что пошли сюда за нами, за мной… Скорбь и чувство вины захлестнули меня, на глазах выступили слезы.

Кэл, как всегда бывший в курсе моих переживаний, проговорил с мягким упреком:

— Лин, ну что ты опять себе надумала? Да, больно и горько терять друзей или просто тех, с кем сражалась на одной стороне, но ты забываешь об одном: каждый, кто шел сюда, знал о возможности гибели! Ты сделала все, что могла, чтобы помочь им, но не бери на себя больше, чем можешь вынести.

— И не знаю, как среди драконов, но среди магов все до единого были добровольцами, и если мы сможем остановить это, — Раян кивнул на трупы тварей, — раз и навсегда, это спасет множество жизней.

— Эрв! — возглас Сигни прервал наш разговор, она бросилась в объятия к мужу, — слава Богам, с тобой все в порядке!

Он обнял жену и уткнулся лицом в ее волосы, что-то шепча. Они постояли обнявшись некоторое время, потом Эрв с явной неохотой расцепил объятия.

— Услышал ваш разговор. Среди нас тоже все были добровольцами. И мы все действительно сделали что могли, так что закроем эту тему. Лучше давайте обсудим, что нам делать с этим, — он кивнул на купол над замком.

— Я почти пуст, — вздохнул Раян, — и думаю, большинство магов в таком же состоянии. Лин, Кэл, вы как?

— Мы в основном использовали Огонь Лин, так что не совсем на грани. Защиту на Огне снять сможем, если Лин потянет.

— Насчет Огня потяну, с Воздухом не скажу, — развела руками я, — только… Если целители закончили помогать раненым, можно меня немного в порядок привести? Сил даже стоять нет…

— Это нормально, — усмехнулся Эрв, — у нас от использования Огня не наступает магическое истощение, зато может наступить физическое. Полагаю, ты жутко голодна сейчас?

— Ага, и пить хочу.

— Держи, — протянул мне фляжку непривычно молчаливый Дойл.

— А вот и целитель, — вскинул голову Раян, — тар Отран, тут нужна ваша помощь.

Сухощавый мужчина с суровым выражением лица подошел к нам и вопросительно уставился на Раяна. После краткого пояснения он отрывисто кивнул и подошел ко мне, и через минуту волна Жизни прогнала усталость вместе с головной болью и ломотой во всем теле. Он помог остальным и собирался так же молча уйти, но его остановил Раян:

— Тар Отран, благодарю вас. Что с ранеными?

— Всех вылечили, — коротко ответил тот, — хотя кое у кого останутся шрамы. Эти твари сильнее и опаснее всех, кого я когда-либо видел, и просто удивительно, что нам удалось выжить.

Коротко поклонившись, он ушел. Раян снова повернулся ко мне, догрызавшей протянутый неслышно подошедшим Ларом здоровенный сухарь:

— Лин, одна с Огнем справишься?

Я потупилась и покраснела, признавшись:

— Сила есть, но там такая навороченная схема расплетания, а у меня проблемы с этим, могу что-то перепутать.

— Мы поможем, — тихо отозвался Лан, — у меня почти не осталось Силы, но перепроверить тебя я смогу. Хотя ты на себя наговариваешь!

— Тогда не будем откладывать в долгий ящик, — предложил Рейн.

В который уже раз за сегодняшний день я коснулась нитей Сил друзей, давая им доступ к своему Огню. Расплетание этого заклинания оказалось на удивление сложным делом: если обычно это напоминало роспуск вязания — тянешь за конец нити, словно сматывая ее в невидимый клубок, то тут… нити Силы буквально сопротивлялись! Было ощущение, что ты держишь в руках что-то живое, невероятно скользкое и бешено вырывающееся. Выход предложил Кэл:

— Лин, можешь как бы отсечь конец? Мы перехватим его чуть дальше!

После этого дело пошло на лад: потянуть, перехватить, отсечь, снова повторить последовательность действий. Работа кропотливая и требующая напряжения сил, контроля и точного понимания, как именно это сделать. Проклятье, жаль, что плетения такого уровня невозможно попросту уничтожить, в этом случае последствия могут быть катастрофическими, вплоть до потери магического дара у всех вокруг!

Наконец последние кусочки плетения были распутаны, и мы потрясенно уставились на то, что предстало нашим взорам в магическом диапазоне. Никогда ничего подобного не видела! Казалось, от замка идет пуповина: толстая, вибрирующая от Силы и ярко-алая. Ее конец надежно перехватили лучи звезды, а она извивалась, точно угорь в руках рыбака.

Зло оскалившись, Кэл скомандовал:

— Лин, Силу! Остальные, держать!

Я направила Огонь — столько, что самой себе я показалась лишь руслом для Силы. Какое-то время было ощущение, будто я и некий невидимый великан занимаемся перетягиванием каната. А затем «пуповина» с оглушительным звуком лопнула, осветив всю округу алым заревом. Устало отпустив Силу, я привалилась к плечу мужа, который, скривившись, тряс головой. Да уж, если у меня от звуковой волны до сих пор все гудит в голове, каково пришлось эльфам?

— Вы просто молодцы! — воскликнул Раян, — и похоже, на сегодня вы выдохлись, я прав?

Мы молча кивнули, сил говорить не было ни у кого.

— Тогда отдыхаем, тем более, что уже темнеет, — Раян поежился, — хотя отдыхать в таком месте врагу не пожелаешь! А завтра продолжим с новыми силами.

— Раян, а ты уверен, что за ночь обитатели замка не поставят новое заклинание? — Рейн был непривычно бледен, а всегда яркие синие глаза моего названого брата потухли.

— Уверен. Для плетения заклинания такой сложности требуются долгие согласованные усилия пары десятков сильных магов и мощный источник. Интересно, что было им для Огня? Впрочем, неважно! Идем, часовых Эрв уже выставил, вам нужно хорошенько поесть.

При этих словах мой желудок совершенно неаристократично забурчал, заставив друзей слабо улыбнуться.

Походный ужин состоял из сухарей, вяленого мясо и горячего отвара, который хоть немного снял дрожь усталости и нервного напряжения. Ели мы в гробовом молчании, сил говорить не было ни у кого. Допив, я обратилась к Раяну:

— Раян, я хочу попрощаться с погибшими.

Он внимательно посмотрел на меня и кивнул:

— Идем. Тем более, что мы не можем оставлять их тела гнить здесь, погребальный костер согласились организовать драконы, только у них осталось для этого достаточно силы.

Следом за мной поднялись и остальные. Тела погибших были сложены в стороне от бивака, я подошла поближе и вгляделась в их лица. Ни один из этих магов и драконов не был мне лично знаком, я лишь мельком видела их при отправке. Странно, это мне показалось или… Я повторно принялась рассматривать их. Эрвейн тихо сказал:

— Кажется, я понимаю, о чем ты думаешь. Не знаю насчет магов, но все эти драконы из старшего поколения, здесь нет никого младше двухсот лет.

— И никого младше сотни из магов, — откликнулся Раян, — похоже, молодые лучше приспособлены к бою в таких неожиданно меняющихся условиях.

— Не стоит делать такие обобщения, для этого у вас явно недостаточно информации, — смутно знакомый голос заставил меня обернуться и вытаращить глаза в недоумении. Мои друзья в точности повторили мой маневр.

— Хм, тари Алиэн, не стоит смотреть на меня как на выходца из-за Грани, — сухой голос был полон иронии.

— Т-т-тар Фрейн?! — я даже начала заикаться, менее всего я могла ожидать увидеть здесь Главного Библиотекаря Академии, — но как?!

— Я доброволец, как и все остальные, — насмешливо улыбнулся тот, — просто до поры до времени не афишировал свое присутствие.

— Но зачем?! — выпалил возникший у всех без исключения вопрос Рейн.

— А почему бы и нет? — поднял бровь тар Фрейн, — библиотека может существовать и без меня, а остаться в стороне от подобного исторического события я не хочу. Предпочитаю видеть такие вещи собственными глазами, а не читать о них в воспоминаниях очевидцев. Кстати, тари Алиэн, тар Кэлларион, схема Огненной защиты была похожа на ту, что можно наблюдать у Воздушной?

Мы с Кэлом переглянулись, расфокусировали зрение и через минуту дружно кивнули:

— Очень похожа, а что?

— Ничего, если не считать того, что Воздушное заклинание, защищающее замок, называется защитой Тельвина и считается практически неснимаемым, — усмехнулся тар Фрейн, — видимо, Огненное было его вариацией. Забавно…

— Значит, вы знали о том, какое заклинание это было и не сказали? — недобро прищурился на него Дойл, остальные воззрились на Главного Библиотекаря с похожими чувствами. Мы возились с расшифровкой несколько часов, а он молчал?!

— Не знал. Я редкий случай абсолютного одностихийника, — насмешливо ответил тот.

Дойл присвистнул. Абсолютные одностихийники были невероятной редкостью: они не видели сквозь магию других стихий, не чувствовали нити Сил, и даже заклинания чужой стихии действовали на них странным образом. Бонусом же таких магов был огромный уровень Силы. Раян прищурился:

— Тар Фрейн, а вы сами не можете распутать это заклинание?

— В одиночку его распутать невозможно в принципе, и я тоже не в лучшей форме. Кстати, а как вам вообще удалось его снять? — требовательно воззрился он на меня и после краткого пояснения кивнул, — замечательно. Уже ради этого стоило лезть в эту кашу!

— А как его снимают те, кто ставит? — не выдержал Лан.

— Убирают подпитку, о которой говорила тари Алиэн, — ответил тар Фрейн, кривовато улыбнулся и чуть склонил голову, — пожалуй, я пойду, не люблю смотреть на похороны.

Обернувшись, я поняла его ремарку — к нам подошли драконы и маги. Лица у всех были мрачными и сосредоточенными, сурово сжатые губы и желваки выдавали их чувства. Выступивший вперед Эрв произнес короткую речь, назвав поименно каждого дракона, затем то же самое сделал Раян относительно погибших людей. Шаг назад, и перед нами взвилось яркое пламя, обращая в прах тела павших.

Склонив голову, мы молча стояли у костра. Тела почти обратились в прах, как вдруг Кэл отшатнулся, глядя на замок:

— Что это?

Раян сдвинул брови:

— Я ничего не вижу, что там?

— Какое-то марево, на него больно смотреть, и оно идет к нам, — Кэл тревожно оглянулся, — тар Анориэн, вы не знаете…

— Это не Смерть, — отрывисто ответил Темный, — я не знаю, что это…

— Все силу на защиту! — рыкнул Раян, — быстрее!

Мрачные, и что скрывать, напуганные лица, сжатые кулаки и ругань… Из последних сил, вычерпывая себя почти до ауры, мы сплетали защиту, а марево все надвигалось. Я бросила на него взгляд и отшатнулась, во рту появился привкус железа: от этой мерзости сознание уплывало так же, как от заклинания в дневнике Шэра…

До скрипа сжав зубы, мы смотрели на приближение этой жуткой силы, считая секунды и молясь всем Богам о том, чтобы защита спасла нас… Тщетно! Казалось, защиты и не было, так легко ЭТО прошло сквозь нее, обрушив на нас волну адской боли…

Все то, что я испытывала до сих пор, вмиг померкло перед этим. Казалось, что-то задалось целью вывернуть нас наизнанку, содрать кожу, сломать каждую косточку… Странная магия пыталась сломать нас, исказить, подчинить себе, порождая кровь, крики боли и сдавленные хрипы…

Не знаю, выстояли бы мы, действуй эта сила чуть дольше, но она вдруг схлынула, оставляя за собой нас, беспомощных как младенцы. Я сделала шаг назад, боковым зрением отметив, как метнулась в мою сторону стремительная тень. Последним, что я ощутила, был сильный удар по голове и рывок в воздух…

Кап, кап, кап… Казалось, вода капала прямо на темя, как в китайской пытке, этому предположению способствовала и жуткая головная боль. Я открыла глаза, но ничего не смогла разглядеть, зрение не фокусировались. Единственное, что поняла совершенно точно — здесь темно. Горько усмехнулась: похоже, судьба мне приходить в себя в непонятных помещениях и в состоянии полутрупа… Одно хорошо, та проклятая сила так и не смогла меня изменить, сколько бы не корежила, уж это я знала точно. Потянулась к магии, к своей драконице — безуспешно, словно не было ни замка Шатэрран, ни Академии, ни всех наших приключений, словно я, как и почти девять лет назад, беспомощная пленница своего тела.

Мысли не давали покоя: как там Кэл, как друзья? Только ли на меня натравили этого предателя? И как вообще это стало возможным? И та магия, что атаковала нас… Она была полностью чужда Аллирэну, ведь амулеты Ларта защищали нас надежно. Когда мы только шли на штурм Туманных гор, нас встретила магия Смерти, но это… С такой легкостью защиту могло пробить лишь что-то совершенно иное, и мне казалось, что я чувствовала извращенность и неправильность происходящего. Какие же двери открыл Харрэш тысячи лет назад? И что или кто вошло в эти двери?

Зрение постепенно возвращалось, а может, это глаза привыкли к темноте. Оказалось, что я лежу на полу в тесной камере, а сводящий с ума звук вызывался капающей с потолка водой. С трудом приподнялась на четвереньки и села, облокотившись на стену и рассматривая руки. Да, кто бы ни пленил меня, они не церемонились: одежда порвана, синяки на руках и ногах, лицо… Я подняла руку и ощупала его — нет, похоже, по лицу меня не били. На руках и ногах странные браслеты: не тенарит, или не только он, ведь просто чистый тенарит не блокировал оборот и не давал ощущения, что магии нет, лишь не давал ей пользоваться… И этот амулет был куда хуже того, что я сняла с Эрва когда-то давно…

Вдалеке загрохотало, похоже, кто-то открывал тяжелую дверь. Неужели я наконец посмотрю в лицо тем, кто стоит за всеми бедами, что творятся в последние года в Аллирэне? Проклятье, ну почему это должно было случиться именно так? Одна, без оружия… Эту мысль я додумать не успела, ногу выше колена пронзило резкой и сильной болью. Опустив глаза на словно оплавленную в этом месте штанину, я потрясенно уставилась на то, во что превратилось мое бедро. Кинжал, что я никогда не снимала, в этом месте точно выплавился в него, казалось, у меня появилась экзотическая татуировка. Провела рукой по коже — ничего, ни шрамов, ни ожогов. Коснулась пальцами рукояти и в полном остолбенении почувствовала, как та выступила из моего тела. Невероятно! Опустила — рукоять снова истончилась и стала плоской, теперь это снова был лишь рисунок на теле. Значит, я не безоружна? Пусть даже кинжал — слабая защита против того, кто владеет магией, но в сложившейся ситуации он может оказаться последним козырем! Или мизерикордией… Я вспомнила отрешённый взгляд Салии, её слова «в минуту отчаянья поверь голосам мертвых» и покачала головой: похоже, совета мне стоит ждать только от моего странного оружия. «И что мне делать?» — мысленно обратилась я к кинжалу, но ответа, естественно, не услышала…

В коридоре затеплился слабый свет, он приближался вместе со звуком шагов. Цепляясь за стену, встала: пусть это глупо, но я хотела встретить свою судьбу с достоинством, а не стоя на коленях. Наконец свет магического светильника осветил лица тех, кто пришел за мной, и я почувствовала, как душу охватил могильный холод, а колени задрожали. Лица двоих из этой троицы были точно неживыми, взгляды — пустыми и ничего не выражавшими. Но даже не это испугало меня, о нет! Третий охранник повернулся, и его зрачок на миг стал вертикальным. Дракон?! А эти двое… Судя по всему, не только Каэхнор пропустил своих сторонников через тарр-эррей и объединение, ни одно по-настоящему живое существо не может быть настолько неэмоциональным? Кто они, из какого клана? И почему лицо одного из них кажется мне смутно знакомым, будто я когда-то видела его мельком? Кто он? Шатэрран, Таэршатт, Шарэррах или кто-то из тех, кто посещал замок сам или в охране Глав? Почему не было никаких сигналов об участии в этом драконов, как им, не владеющим магией Смерти, удалось пробиться в Туманные горы? И управлять той жуткой силой, что чуть не убила нас? А если им помогают, то кто их сторонники? Темные или люди? И если последние, то как драконы ухитрились найти сторонников среди людей после устроенной Тиррианом и ректором чистки? Откуда у них амулеты, надежно блокирующие магию и оборот, ведь именно их и представляли собой те браслеты, что красовались на моих руках и ногах? Вопросы, вопросы, вопросы… И, похоже, скоро я узнаю все ответы…

Лязгнула дверь, открываясь. Короткий приказ: «берите её», и двое пустолицых схватили меня за руки, вытаскивая из камеры. Отдавший приказ смерил меня полным презрения взглядом и приказал:

— Следом за мной. Не сможет идти — тащите.

Пока шла по темному коридору каземата, всматривалась в камеры по обе его стороны. Похоже, целью предателя — кем бы он ни был — являлась лишь я, остальные камеры были пусты. Боги, если вы вообще еще слышите меня, защитите хотя бы моего любимого и друзей!

Поднявшись по узкой лестнице — странно, но мне этот путь почему-то показался низвержением в ад — мы прошли еще несколько дверей и темных коридоров, и наконец вошли в мрачное помещение, больше всего напоминавшее помесь лаборатории с пыточной. Стол с кандалами на нем, какие-то крючки и странные ножи, множество склянок… И запах, запах крови, смешанный со сладковатым трупным душком…

Охранники швырнули меня на стол и приковали к нему, а затем вышли, повинуясь короткому приказу командира. Я лежала, смотрела в потолок и чувствовала, как душа наполняется отчаянием и безнадежностью. Боги, неужели мой путь закончится вот так? В качестве не то жертвы палача, не то лабораторной крысы сумасшедшего ученого? Может, зря я не вонзила кинжал себе в сердце? Хотя… Пока я жива, есть хоть какая-то надежда…

Наконец дверь открылась, я скосила глаза, но ничего не увидела. Раздались шаркающие шаги, и неприятный, наполненный каким-то мерзким ликованием и странно знакомый голос произнес:

— Замечательно, новый материал, да еще такой интересный! Посмотрим-посмотрим!

Над столом вспыхнули магические светильники, я зажмурилась, но поздно: чувствительные от попыток что-то разглядеть в темноте глаза обожгло, непроизвольно полились слезы. Выждав некоторое время, я осторожно приподняла веки, а затем, поняв, что болезненные ощущения ослабли, широко распахнула глаза и встретилась взглядом с рассматривающим меня мужчиной. Худой до болезненности, впалые щеки, узкие бескровные губы, неестественно белая — словно он всю жизнь провел в подземелье — кожа, и светло-серые, точно полинявшие глаза. Он рассматривал меня точно долгожданный экземпляр своей коллекции: коснулся волос, провел рукой вдоль тела, вызвав невольную дрожь омерзения, а потом вгляделся в глаза и захихикал:

— Интересненько, а ведь я уже видел эти глазки… Такой редкий цвет… Игрушечка моя… Тогда сбежала и снова попалась…

Он захлебнулся кашляющим смехом, а я почувствовала, как нарастает паника. Неудивительно, что его голос показался мне таким знакомым, я слышала его почти девять лет назад, тогда он обращался к Эрвейну… Тот самый колдун, что собирался сделать из него и меня своих слуг! А я так надеялась, что он все-таки сдох в том замке! Видимо, на моем лице что-то отразилось, потому что он гаденько усмехнулся:

— Что, куколка, думала, я умер? Нет, меня так просто не убить, я слишком умен для этого! Я сумел обмануть Таэршатт, украв у них данные об амулете подчинения, я завладел замком на границе с Шатэрран и безжалостно уничтожил его после твоего побега с тем мальчишкой, чтобы моих следов никто не нашел, я пробрался в Туманные горы и понял, как управлять этой магией…

Как это возможно?! Эрв говорил, что этот… был слабым магом Смерти! И без образования ухитриться сделать такое? Или… Мы просто чего-то не знаем?

— Ты сумасшедший, — мой голос дрогнул от отвращения, — зачем тебе все это? Чего ты хочешь, власти над миром?

— Гениев часто считают безумцами, — ответил он неожиданно спокойно, перебирая инструменты на столе, — а власть над миром нужна лишь идиотам! Нет, я исследователь, и мне нужно знать, как все работает в этом мире!

— Да? И поэтому тебе нужны были сведения о тарр-эррей? И слуги из драконов? И поэтому ты делал все для захвата власти в Каэрии? Как-то не вяжется с образом ученого!

— Глупая девчонка, — усмехнулся он, смешивая какой-то состав, — вы были всего лишь способом достижения моих целей. Тогда я думал, что вы подходите для их реализации, но те инструменты, что мне дали, оказались намного лучше. А власть в Каэрии нужна была вовсе не мне, хотя так приятно было бы уничтожить Академию… А еще лучше — заставить этих надменных идиотов работать на меня и моих союзников, подчиниться нам!

Меня передернуло:

— Ты ведь и сам маг, зачем?

— Маг?! О нет! Вы, маги, непроходимо глупы и довольствуетесь лишь тем, что дано вам от природы! Я был слабым магом, и после окончания Академии меня в лучшем случае ждало бы место помощника артефактора в какой-нибудь глуши! Унылая жизнь обывателя, без возможности узнавать что-то новое, без исследований… Зачем тогда мне Богами дан был мощный разум? А когда в древних рукописях я нашел способ усилить себя, став сильнее многих магов Академии, что они сделали? Признали мой талант и предложили мне продолжить исследования? Нет, меня попытались отрезать от магической силы! И за что? За полсотни пошедших на эксперименты нищих! Видите ли, я нарушил законы, вытягивая из них жизненную силу! Можно подумать, кому-то нужны эти вшивые недоделки! Зато я живу уже больше трехсот лет и буду жить еще очень долго, а уж если вытянуть силу из тебя… Ладно, мне надоело болтать с тобой!

Щелчок пальцев, и рот затыкает невидимый кляп. Усмехнувшись, колдун взял нож и начал срезать с меня одежду, действуя с профессионализмом патологоанатома. Я закрыла глаза, чтобы не видеть этого, точно маленький ребенок, уверенный: то, чего он не видит, не может настигнуть его… Мерзость, какая же мерзость! Фанатик, свято уверенный в своей исключительности и правоте…

Если бы мне удалось его уничтожить, пусть даже в предсмертном усилии! Но что могу я, скованная по рукам и ногам? Если только… я вспомнила, как уничтожила разум Оровена эр Гарран и попыталась сконцентрировать свои чувства для удара, но ощутила предупреждающий укол боли там, где в кожу впечатался кинжал. Нет?! Но почему?! Или… Пока не время? Стоило мне подумать так, как боль сменилась ласковым теплом, словно мне ответили…

То, что случилось дальше, я не запомнила. Вернее, запомнила, но как кошмарный сон: беспомощность, боль, отчаяние, запах крови и крики — до тех пор, пока я еще могла кричать… Пришла в себя я от того, что на мое израненное тело плеснули ледяной водой, от чего сердце на миг засбоило. Первым, что я услышала сквозь шум в ушах, был голос колдуна — оправдывающийся и заискивающий:

— Но, тар, вы дозволили мне самому это решать…

— Заткнись, червяк, и знай свое место, или сам ляжешь на тот камень! Ты тут развлекаешься, а замок окружили враги! Сколько осталось до последнего обряда?

— Сиятельный, я не знаю…

Хлёсткий звук удара и взвизг, затем второй голос продолжил:

— Не знаешь? Может, и правда стоит принести в жертву тебя?

— Сутки! — взвизгнул колдун, — не больше!

— Это много, они могут прорваться! Двенадцать часов, не более! И нужна новая атака тварей!

— Повелитель, у нас нет силы Смерти для вызова тварей, и жертв почти не осталось!

— Возьмешь пару, на что их хватит?

— Несколько сотен, и это будет часов через пять-шесть…

— Тогда ступай и займись делом.

— Но, тар, а эта…

— Тебе не ясно? — в голосе явственное шипение, — вон отсюда!

Глухой стук удара, взвизг и стук двери. Шаги уверенного в себе мужчины и ледяной голос сверху:

— Ну здравствуй… дочь… dd> Проклятье, ну я и дура! Я вдруг поняла, почему охранник показался мне таким знакомым! Перед глазами словно кадры кинопленки возникла сценка: Ринавейл эр Шатэрран возвращается с занятий по верховой езде, остановившись на минутку посмотреть на тренировку воинов клана в фехтовании, и ловит случайный взгляд молодого дракона с орлиным носом и необыкновенно яркими, горящими азартом золотыми глазами. Именно этот дракон стоял сейчас за спиной отца и смотрел на меня пустым, ничего не выражающим взглядом…

— Здравствуй… отец, — я старалась говорить таким же ледяным тоном. Вряд ли мне это удалось: все тело болело, из многочисленных ран сочилась кровь, холод пробирал до самых костей. Сорванный от криков голос был хриплым, а почти полное отсутствие одежды не добавляло уверенности.

Отец усмехнулся и приказал охранникам:

— Усадите её, а ты, — он повернулся к кому-то вне моего поля зрения, — залечи раны. Её кровь мне еще пригодится.

Меня усадили в деревянное кресло с высокой спинкой. Пока это делали, я с трудом сдерживала стоны. Охранники отошли, уступив место тому, кого я совершенно не ожидала здесь увидеть — эльфу, прикоснувшемуся к моим вискам. Ощутив, как сквозь тело прошла знакомая волна магии Жизни, попыталась поймать взгляд Светлого — безуспешно. Мне удалось лишь уловить отголоски его чувств: ненависть к моему отцу, стыд от того, что он помогает палачам, радость от возможности обратиться к магии, тоскливая обреченность раба… Он опустил руки, и один из охранников тут же замкнул на его запястье тенаритовый браслет. Что ж, становится понятным тот коктейль эмоций, который я поймала!

— Прикройся, — в мою сторону полетели штаны с рубахой.

Я быстро оделась, кивок отца, и меня снова усадили в кресло, пристегнув руки к его подлокотникам. Все это время эльф стоял рядом, опустив глаза в пол.

— Ступай, — холодно приказал ему отец, — и не вздумай снова делать глупости, клятва всё равно не позволит. Хотя можешь попробовать, на алтаре места хватит всем!

Ох… Неужели те маги, что пропадали у Светлых, были принесены в жертву?! Но как драконы ухитрялись их похищать?! Или — при одной мысли об этом мне стало жутко — Владыка союзник отца, и для неясных целей решил пожертвовать подданными, а они просто не могли сопротивляться из-за клятвы?!

Смертельно побледнев, эльф сглотнул и молча вышел. Я проводила его взглядом и вернулась к оценке своего состояния: боль прошла, порезы затянулись, словно их и не было, так что физически чувствовала я себя лучше, чем в момент, когда очнулась в камере. Хотя кто знает, что ждет меня дальше…

Я подняла глаза и встретила взгляд отца, рассматривавшего меня с холодным любопытством ученого. Некоторое время длилась молчаливая дуэль, затем он покачал головой:

— Ну надо же… А я в тебе ошибался, Ринавейл!

— Я больше не Ринавейл и не эр Шатэрран, — усмехнулась ему в лицо, — строго говоря, я уже и не твоя дочь!

— Но кровь-то в тебе моя! — он опустился в поразительно похожее на трон кресло напротив моего. — Забавно, что у той, которую я считал глупой пустышкой, оказалось больше ума и характера, чем у моего сына и наследника. Когда я осознал, что радужная, ведущая за собой всех этих людей и драконов — моя беглая дочь, то был откровенно поражен. Жаль, что ты не продемонстрировала свои способности ранее! Возможно, в этом случае ты сейчас бы стояла рядом со мной, а не сидела прикованная в кресле.

— С учетом той судьбы, что ты предназначал мне? Что ты там собирался сделать? Выдать меня замуж за Каэхнора, подложить под Риарда и, дождавшись наследника, захватить власть у Таэршатт, а меня прикончить, чтобы своим глупым языком ничего не испортила? Ах да, чуть не забыла — перебив на свадьбе Шарэррах и их единомышленников! Интересно, и почему я не вижу здесь варианта, при котором становилась бы твоим союзником?

— Ты и это знаешь? Отлично, Ринавейл, — холодно улыбнулся он одними губами, глаза сузились, а взгляд стал кинжально-острым.

— О, я знаю многое! Кстати, именно я сообщила Шарэррах о твоих планах, и не только! Я стала камешком в жерновах и других твоих замыслов…

— Ну, мой главный умысел еще впереди, и ты сыграешь в его реализации достойную роль. А пока почему бы нам не поболтать как отцу с дочерью?

— Почему бы и нет? — вдруг мне удастся потянуть время, чтобы получить хоть мизерный шанс или дать его тем, кто стоит у стен замка. — Может, расскажешь, зачем тебе все это?

— Что, надеешься потянуть время? — по красивому лицу скользнула понимающая и одобрительная улыбка, — и снова я скажу «неглупо», но на меня работают многие, и для достижения моих целей личное присутствие пока не требуется. Так что я вполне могу уделить тебе пару часов… напоследок…

— Ну хоть пару часов этот мерзкий слизняк не будет меня пытать, — меня передернуло, — странно, что ты позволяешь какому-то человеку прикасаться к драконам, пусть и к врагам.

— Не волнуйся, больше этот человечишка тебя не тронет, — милостиво ответил он, — расскажешь мне, как тебе удалось сбежать? Мне так и не удалось это выяснить, а я не люблю неясностей…

— Расскажу, — прямо взглянула на него я, — если ты ответишь на мой вопрос. Знаешь ли, любопытство наша единственная общая черта…

— Отвечу, но сначала я хочу услышать твой ответ.

— Я готовилась к побегу задолго до того, как совершила его. А как… нашла план замка, на нем был потайной ход за стену. Дальше прошла ритуал, изменив внешность и ауру, добралась до Тар-Каэра и поступила в Академию.

— Так вот почему Варрэн не смог тебя найти, — усмехнулся отец, — пожалуй, я зря так разгневался на него тогда. И что это был за ритуал? Как ты выглядела и какое имя носила?

— Ритуал… Я отказалась от Огня, перестала быть драконицей. Выглядела как полуэльфийка, и звали меня Алиэн эс Лирэн.

Лицо отца не изменилось, лишь зрачки на миг стали вертикальными, да еще подлокотники кресла скрипнули под впившимися в них когтями:

— Так вот оно что, — шипенье в голосе выдало его потрясение, — действительно, тебе удалось поломать столько моих планов… Хотя, знаешь ли, срыв некоторых из них дал интересные результаты, и я даже немного благодарен тебе за то, что так вышло!

— Так может, отпустишь меня? — иронично предложила я, — раз я тебе помогла?

Он усмехнулся и сделал какой-то знак, один из стражей отошел в сторону, булькнула жидкость, и дракон с пустым лицом протянул отцу бокал с вином, а затем снова занял место за его спиной. По моему лицу скользнула гримаса отвращения, вызвав замечание:

— Что кривишься?

— Тарр-эррей и объединение, так? Мерзость какая! И зачем тебе это, воины и без того всегда были преданы тебе и клану!

— Все-то ты знаешь, — в его голосе слышалось что-то похожее на восхищение, — а зачем… Так удобнее, не надо отвечать на вопросы и рисковать тем, что какой-нибудь молодой идеалист выдаст мои планы, уйдя из клана, — он покосился на золотоглазого, заставив меня почувствовать жалость к этому сломленному молодому мужчине, — а насчет отпустишь… О нет, ты мне пригодишься!

Некоторое время мы молчали, а затем я спросила:

— И все-таки, зачем тебе все это? У тебя было все, что можно пожелать: власть, сила, магия, крылья, долгая жизнь… Чего еще тебе не хватало?!

Отец вдруг помрачнел, а по лицу побежала вязь чешуи. Я завороженно смотрела на это, никогда не видела ничего подобного! Змеиные глаза обратились на меня, и он прошипел:

— Девчонка, ты ничего не знаешь… Долгая жизнь, сила… Твои слова звучат как насмешка!

Он оглянулся и коротко приказал охранникам:

— Вон!

Через несколько секунд мы остались одни. Отец глубоко вздохнул и посмотрел на меня прежним ледяным взглядом:

— Скажи, Ринавейл, ты когда-нибудь задумывалась над таким вопросом: почему все расы Аллирэна говорят на одном языке?

Я нахмурилась. Странно, что он спрашивает о том, что мне всегда казалось столь странным… И упорно зовет меня Ринавейл, хотя это по сравнению с остальным просто пустяки…

— Задумывалась, и не раз. Тем более, что у тех же эльфов явно когда-то был древний язык, это звучит в названиях, в некоторых словах… Да и у нас, взять хотя бы странное название тарр-эррей — оно должно бы что-то означать…

— А все потому, что ни мы, ни эльфы не являемся исконной расой Аллирэна, — он откинулся в кресле и с удовольствием наблюдал, какое впечатление произвели на меня его слова.

— Как?! — я была в шоке.

— Вот так. Ты говоришь о власти и долгой жизни… В мире, откуда родом наши предки, они жили по пять тысяч лет, а драконы-маги и вовсе могли жить вечно! Почти такую же продолжительность жизни имели остроухие, бывшие нашими ближайшими помощниками, выразителями нашей воли… А жалкие людишки почитали нас как богов, да мы и были богами для них, всевластными и почти бессмертными…

Я слушала его словно околдованная. Привычная картина мира рушилась на глазах, но возникающая на руинах мозаика играла все более яркими красками.

— А потом началась война: страшная, грозившая уничтожить все в том мире. Наши предки не оставили никаких записей о причине той войны, о том, кто ее начал… Но они были вынуждены уйти из родного мира, как — тоже неизвестно. Прародители местных эльфов шли с ними…

Я расхохоталась. Возможно, это была истерика, но я не могла остановиться. Это и правда было так смешно!

Отец шагнул ко мне и навис надо мной:

— Чему ты смеешься, идиотка?

Я помотала головой, не в силах перестать, и мою щеку ожгла пощечина. Смех стих, а я зло и насмешливо посмотрела на отца:

— Так кичиться своей исключительностью, и что в результате? И драконы, и эльфы лишь жалкие беглецы, трусливо поджавшие хвост при признаках опасности! Интересно лишь одно: почему в Аллирэне продолжительность жизни и тех, и других стала меньше?

— Воля местных Богов, — ответил он, яростно сверкнув на меня глазами, — из-за них мы живем жалкие четыреста лет, из-за них мы вынуждены быть вежливы с жалкими людишками! Если верить древним записям, они не захотели давать нашим расам столь явное преимущество перед местными. А тогда мир был юн, и Боги были в полной силе! Даже родной язык, и тот они у нас отняли, заставив забыть его большинство пришедших в их мир! Ну ничего, все скоро переменится…

— Ты хочешь жить вечно? — неужели это все ради такой странной цели?

— Да, и я буду жить вечно! — с уверенностью фанатика заявил он, — и те, кто мне служит, и мои союзники получат свою награду!

Я сузила глаза. А вот о такой цели никто из нас не задумывался: не просто власть, а власть полубожественная плюс практически бесконечная жизнь… Интересно, почему все мерзавцы желают жить вечно? Кстати, что это он сказал насчет слуг и союзников? Любопытно…

— Владыка эльфов твой союзник?

— Ему триста восемьдесят лет, — усмехнулся отец, — и он уже чувствует дыхание смерти. И среди твоих дружков-Шарэррах тоже немало тех, кому совсем не хочется умирать в расцвете сил!

— И один из них и предал нас, доставив меня сюда, — понимающе кивнула я, — не понимаю только, как ему удалось обмануть магов Духа?

— Все просто: маги Духа, проверявшие Шарэррах, были из их же клана. И некоторым из них тоже хотелось бы жить долго…

— Скажи, а ты знал, что радужная драконица — это и есть я?

Я затаила дыхание, ожидая ответа. Ведь именно от него зависело, замешан ли в этом тар Ариэш, а значит, есть ли шанс у моих друзей…

— Нет, для меня увидеть тебя здесь, — он кивнул на стол, — было сюрпризом.

— И кому ты приносишь жертвы? Что за силу ты хочешь впустить в наш мир?

Он расхохотался:

— Какая же ты любопытная, Ринавейл! Надеюсь, ты не ждешь ответа?

— Вообще-то я надеялась на него, но не сильно. А как ты вообще оказался здесь?

— Во многом благодаря твоим усилиям, — его губы скривились, — рассказать?

Я нахмурилась. Уже второй раз он говорит о том, что я помогла ему достичь Туманных гор! Неужели мои усилия лили воду на его мельницу?

— Я бы хотела услышать это.

Он встал, налил себе вина и снова сел в кресло, его глаза блеснули:

— Что ж, слушай, дочь моя… Начну с предыстории: мне было всего пятьдесят, когда я столкнулся с полусумасшедшим драконом из вымершего почти за двести лет до того клана. Именно он поведал мне о том, какую шутку сыграли некогда Боги Аллирэна с нашим народом, о своей мечте вернуть нам долголетие и подарил мне невероятно древнюю хронику времен Исхода. С этого момента я начал искать все странное и непонятное, надеясь однажды найти способ получить власть достаточную, чтобы бросить вызов самим Богам…

Я поежилась, а он как ни в чем не бывало продолжил:

— А теперь сама история… Ты помнишь свое возвращение после похищения почти девять лет назад? Как только тот полукровка улетел, мои воины полетели к замку, я сразу понял, о каком именно месте он говорил. Кто знает, как обернулось бы все, если бы им удалось схватить этого колдуна тогда? Но увы, они нашли лишь развалины и бушевавший вокруг пожар… Однако информация об амулете, способном блокировать оборот и ауру дракона заставила меня начать поиски. Было понятно одно: разработать такой амулет без активного участия в том драконов было невозможно, ведь необходимо на ком-то проверять его действие! Наконец поиски увенчались успехом, и я выяснил, что за всем этим стоял Каэхнор. Ты знаешь, что он похитил одну каллэ’риэ, чтобы заставить ее мужа-артефактора работать на него?

— Ты говоришь о родителях моего мужа.

— Мужа… Как вообще ты могла выйти за одного из этих ушастых? Какой позор для всего драконьего рода! Благо хоть, что ты вышла замуж не как эр Шатэрран! Впрочем, я отклонился от темы. Итак, я вышел на Каэхнора и прижал его к стенке, после чего он мне все рассказал: о разработке артефакта, о том, какую глупость он совершил с магической клятвой и бегстве артефактора, о попытке нанять колдуна и уже его бегстве…

— Бедный-бедный Каэхнор, все от него сбегали, — не выдержав, съязвила я.

По губам моего визави скользнула улыбка:

— Мы вступили в союз. Думаю, Каэхнор и сам хотел бы стать Владыкой, но у меня было больше воинов, больше влияния, и было то, что он хотел заполучить — ты. Да-да, окончательно мы договорились после того бала в честь твоего дня рождения…

Я вспомнила взгляд Каэхнора на том празднике и скривилась. Отец усмехнулся:

— Похоже, у тебя о нем остались не самые лучшие воспоминания. С чего бы это? Ну а потом он передал мне все записи, что остались у Таэршатт об амулете. К сожалению, у нас в клане всегда было мало артефакторов, а вот алхимики, наоборот, встречаются весьма талантливые. Неудивительно, что именно они и нашли средство, способное оказать аналогичное, хоть и весьма кратковременное влияние. И все было бы хорошо, если бы одна взбалмошная девчонка не сбежала!

Последние слова он почти прошипел, а подлокотник кресла начал крошиться под его руками. Я бестрепетно встретила его взгляд, и это неожиданно уняло его ярость.

— Меня всегда интересовало: что ты сказал Каэхнору о моем побеге?

— Ничего. Я просто сказал ему, что передумал относительно твоего брака, и закрыл границы. Не хватало еще, чтобы кто-то знал, что я не смог справиться с собственной дочерью!

— Я и думала, что ты не стал это афишировать. А потом? Я знаю, что Каэхнор пытался найти артефакторов и алхимиков, и даже обращался к ректору Академии Тар-Каэра, надеясь нанять их, но тот отказал. Далее, не знаю уж как, Таэршатт вышли на Оровена эр Гарран, возглавлявшего заговор против королевской династии…

— Верно, и сторонники Оровена стали работать на Таэршатт. А еще тем неслыханно повезло найти на Даэрском полуострове тенарит. И сразу же оказалось, что блокирующий магию металл, происхождение которого невозможно отследить, нужен столь многим! И людям, и эльфам — да-да, именно Каэхнор изначально договорился с одним из ближайших сановников владыки, Таэлрионом Морванэ. А тут еще и возникновение магии, выбрасывающей моряков с архипелага на побережье близ шахты… Словом, мне тогда казалось, что Каэхнору благоволят Боги… Что произошло потом, рассказывать не надо?

Я пропустила его вопрос мимо ушей. Бедный мой Кэл! Одно дело подозревать, что дед замешан в настолько неприглядных вещах, другое — получить тому наглядное подтверждение…

— Ринавейл, тебе надоело слушать? — полный иронии голос отца заставил меня встрепенуться.

— О нет! А насчет того, что было потом… Раскрытие заговора и смерть эр Гаррана, атака Шарэррах на Даэрский полуостров и разрушение шахты…

— И сумасшествие Каэхнора, которым не преминул воспользоваться его племянник. Кстати, с ним мы никогда не прерывали отношений.

— А ты подсунул ему в качестве жены подделку. Кстати, не расскажешь, кем была та несчастная? И как ты уговорил её согласиться на это? Или над ней ты тоже провел ритуал?

— Ринавейл, Ринавейл… — покачал головой отец, — неужели ты думаешь, что все драконицы похожи на тебя? Видимо, в твоем воспитании упустили что-то очень важное, раз ты воспринимаешь власть как обузу! Стремиться к ней в самой сути драконов, так что для этой подделки, как ты её правильно назвала, мое предложение было желанным. Да она вцепилась в него, как зверь в добычу, тем более что выбирал я её лишь по внешнему сходству, а её отец не принадлежал к числу лидеров клана! Стать супругой главы клана — да для драконицы нет цели выше!

Я внезапно почувствовала облегчение. Всё равно где-то в глубине души я чувствовала вину перед этой девушкой. Но раз она выбрала свой путь сама и с открытыми глазами… Что ж, мне винить себя уж точно было не в чем!

— Знаешь, я пока так и не поняла, как мои поступки подтолкнули тебя на тот путь, что привел тебя и твоих слуг в Туманные горы. И, насколько я знаю, примерно в это же время возобновились прорывы после долгого перерыва, но тогда ты еще не знал об этом месте?

— Верно, не знал. А вот этот колдун уже тогда добрался до гор и начал проводить тут свои… эксперименты, — на красивом лице мелькнула тень отвращения, — и да, я по-прежнему продолжал его искать, но он как в воду канул…

— Итак, Риард стал главой Таэршатт, лже-Ринавейл — его супругой, а твои воины фактически захватили власть в клане. Кстати, не пояснишь, зачем тебе это было нужно и как удалось?

— Риард всегда по натуре был марионеткой, — отмахнулся отец, — так что вопрос был только в том, кто станет его кукловодом. Я предпочел видеть в этой роли себя, а не советников-Таэршатт. Да и вначале все выглядело вполне пристойно: воины клана и кое-кто еще сопровождали мою «дочь» к жениху, и остались «немного погостить» по её просьбе. Разве мог Риард в чем-то отказать молодой супруге? Тем более, что и переворот-то удался лишь потому, что он заявил советникам о том, что у него есть поддержка среди лидеров других кланов… Ну и благодаря некоторым чудным смесям, замечательно действующим на… скажем так, критическое мышление.

В этот момент в дверь постучали. Сдвинув брови, отец крикнул: «войдите». Вошедший дракон, в котором я узнала одного из вернейших сподвижников отца, бросил на меня презрительный и одновременно ненавидящий взгляд и склонился к уху своего господина. Отец слушал, и по его лицу расползалась торжествующая улыбка. Милостиво кивнув вошедшему, отец отпустил его. Как только дверь закрылась, он взглянул на меня:

— Угрозы имеют воистину чудодейственное воздействие. Все необходимое для основного ритуала практически готово, а шесть часов волшебным образом превратились в четыре! Так что еще немного, и твою армию ждет новая атака тварей!

Боги, помогите моим друзьям! А я ведь даже не знаю, сколько времени прошло с момента моего похищения, успели ли они хоть немного прийти в себя… Хотя… Этот садист мучал меня часа два точно, плюс четыре часа… Шанс есть, да и атака не будет столь сильной… Жаль, что я не знаю одного — на чьей стороне тар Фрейн? Абсолютный одностихийник слишком мощная сила…

Отец понимающе покивал:

— Переживаешь… Все-таки ты слишком странная для драконицы! Ладно, вернемся к моему рассказу, у тебя осталось не так много времени. Итак, и вот тут мы подходим к тому, почему твое бегство помогло мне добраться сюда. Если бы все шло как задумано, мне не нужно было бы посылать воинов в клан Таэршатт, а мой верный Маррэн — ты его только что видела — не добрался бы до древних записей клана. Удивительно, у Каэхнора под носом было такое сокровище, а он ничего и не знал!

— Сокровище?

— Знаешь, кто такой Харрэш? — он остро взглянул на меня.

— Последний глава радужных, он все это и устроил. Узнала из дневника Шэртаэрра, который нашла в нашем замке. У тебя под носом было такое сокровище, а ты ничего и не знал!

Отец рассмеялся, необыкновенно искренне для такого прожженного интригана:

— Очаровательно! Слушай, а может, ты перейдешь на мою сторону? Дашь магическую клятву во всем мне помогать, служить и подчиняться! Право, жаль будет терять такую редкость, как ты! Прикончу твоего муженька и выдам тебя за одного из моих верных сподвижников. Хотя зачем? С учетом твоей радужной ипостаси могу и сам стать твоим мужем, всё равно для магии мы не родственники!

Меня передернуло:

— То, что ты говоришь — омерзительно, и я никогда не встану на твою сторону.

— Ожидаемо, — спокойно пожал плечами он, — идеализм твоя самая дурная черта. Что ж, теперь твоя судьба — лишь твой выбор. Впрочем, вернемся к моему рассказу. Не знаю, известно ли тебе, но в те времена цвет шкуры дракона не всегда наследовался от отца. Вот и Оэрраш, сын Харрэша, пошел в мать, дочь главы Таэршатт, и в момент ритуала, вызвавшего Катастрофу, гостил у деда. Он понял, что произошло, когда грянула Катастрофа, а о радужных все забыли, и решил, что не стоит афишировать свои знания. Хотя будучи примерным сыном, он знал все о замыслах отца и всецело разделял его устремления. И именно его записи и привели меня сюда и позволили преодолеть барьер! Правда, пришлось долго расшифровывать их — Оэрраш писал на языке нашего прежнего мира, но это того стоило! И вот так примерно через полгода после убийства Риарда я и очутился здесь. Дальше все было просто: я командовал колдуном, а он выполнял мои приказы.

— Как ты вообще заставил его подчиниться? Таэршатт ведь не удалось!

— А он теперь не может покинуть этот замок — та сила, что витает здесь, сделала его своим рабом. Ну а заставить… Те, кто любят причинять боль, зачастую совершенно не умеют ее терпеть…

— Скажи, я правильно понимаю, что цели Харрэша ничем не отличались от твоих? Бесконечно долгая жизнь и почти божественная власть?

— Верно.

— Но если это против воли Богов… Вы что, обратились куда-то… вовне?

— Очень скоро ты все узнаешь, — усмехнулся отец.

В этот момент я буквально кожей почувствовала некое напряжение в воздухе. Отец вскинул голову и сдвинул брови, поднялся — и тут же замок сотряс громовый удар, больно ударив по ушам и заставив задребезжать склянки на полках, а некоторые из них упали и разбились.

— Проклятье! — прошипел отец, оглядываясь, — Маррэн!

Он стремительно вышел за дверь, я прислушалась, но ничего не услышала. Интересно, что это могло быть? Если только… С похожим звуком ликвидировалась Огненная защита замка, похоже, мои друзья только что сняли Воздушную. Осталась только Смерть, а картаэльцы в своей полной силе… Неужели есть шансы?

Отец вернулся через полчаса, все это время я сидела как на иголках, старательно прислушиваясь и жалея об утрате эльфийского слуха: голоса были слышны, но ни одного слова разобрать мне не удалось. Он опустился в кресло и мрачно посмотрел на меня:

— Удивительно, как тебе удалось собрать столько сильных магов?

— Сняли Воздушную защиту? Я так и поняла. Ну что, продолжишь рассказ?

— Я рассказал все, что еще ты хочешь знать?

— События в Эллориэсэле, Адарии, покушения на короля Тирриана — за всем этим стоял ты? Ради чего?

— Разумеется. Я делал все, чтобы внутренние проблемы этих стран не давали им возможности обратить свое внимание на Туманные горы, и каков результат? Везде ты помешала мне, — кулак обрушился на подлокотник, ломая толстую деревяшку как спичку, — ну ничего, скоро ты за все заплатишь! Сиди и жди своей судьбы, уже недолго!

Последние слова он прошипел, глядя на меня змеиными глазами, и вышел, хлопнув дверью. Я ждала в одиночестве, понимая, что скорее всего в следующий раз меня поведут на заклание и жалея, что я не смогу в последний раз увидеть любимого и друзей, что не могу дотянуться к ним и сказать, как я люблю их и каким счастьем для меня стали эти несколько лет рядом. Точно скупец, что перекладывает потертые монетки в сундуке, любуясь каждой, я перебирала воспоминания: радостные и грустные, мгновения боли и восторга, минуты битв и отдыха… «Боги, даруйте им счастье, даже если мне суждено будет покинуть их! И защитите моего любимого!»

Через некоторое время дверь распахнулась, и вошли охранники — те же трое, что привели меня сюда. Отстегнув наручники, скрепили запястья цепью и повели меня по темным коридорам, освещенным почему-то факелами, а не магическими светильниками. Когда впереди забрезжил свет, я удивилась: неужели мы хоть ненадолго выйдем из замка? Но моей робкой надежде не суждено было сбыться: мы всего лишь прошли мимо оконного проема, зияющего мрачным провалом. Мимолетный взгляд наружу был наказан толчком в спину, от которого я чуть не упала, но это было таким пустяком! Ведь даже этого мгновения мне хватило, чтобы увидеть, что за стенами замка рассвело. Значит, у моих друзей было достаточно времени для отдыха! Видимо, я провалялась в камере дольше, чем думала…

Наконец мы оказались перед огромной каменной дверью, от которой на меня повеяло смертью, болью и безнадежностью. А еще оттуда шла та самая извращенная магия, что туманила разум и выворачивала нас наизнанку на плато. «Оставь надежду, всяк сюда входящий» — произнесла я мысленно, и в этот момент дверь с мерзким скрипом отворилась.

Я замешкалась, входить туда мне не хотелось просто до истерики. Разумеется, никто не стал ждать, пока я соберусь с духом. Тычок в спину, и я влетела в зал, чуть не пропахав носом пол. Один из охранников стремительно подошел, ухватил меня за шкирку и поставил на ноги, все это было проделано с тем же каменным, безжизненным лицом. Передернув плечами, я принялась оглядываться.

Похоже, это и был центр всего, то самое место, где тысячи лет назад Харрэш попытался поставить себе на службу… нечто. Гигантский каменный зал, освещенный лишь светом факелов — видимо, царившая здесь магия не терпела конкуренции. В центре зала — каменный алтарь, заставивший меня задрожать: именно его я видела в своем видении во время ритуала связи в звезду! Вокруг та самая схема, что я видела в дневнике Шэртаэрра — нет, я не видела нитей Сил, но это было и не нужно: глубокие борозды в камне, заполненные чем-то черным, в точности повторяли выученный наизусть рисунок. Несмотря на браслеты, я чувствовала присутствие не только той иномирной магии, но и силы Смерти, здесь все было буквально пропитано ею, а воздух пах пылью, тленом и кровью.

О чем-то разговаривавший с Маррэном отец метнул на меня злой взгляд и приказал охранникам:

— Держите ее. А ты, — повернулся он к кому-то, невидимому в тенях, — приступай!

Колдун шагнул к алтарю, держа в руках странный нож — казалось, его лезвие поглощает свет — и приказал:

— Кладите его!

Через минуту к алтарю приковали обнаженного выше пояса эльфа — не того, который лечил меня, но удивительно на него похожего. Метнув злорадный взгляд в мою сторону, колдун несколькими движениями ножа начертал на груди эльфа тот символ, смысл которого так и не смог понять тар Анориэн. Глаза пленника были полны такого ужаса и обреченности, что я чуть не отшатнулась, встретив его молящий взгляд. Насладившись чувствами жертвы, колдун что-то произнес и вонзил кинжал в его сердце.

«Так не бывает!» — единственная мысль, пришедшая мне в голову при виде того, как сердце эльфа взорвалось огненным фонтаном, который тут же опал. Вся кровь впиталась в странную схему на груди покойника, и тут же кровавый ручеек побежал по каменным бороздам. Откуда?! Схема слабо засветилась мертвенно-голубым и серым светом, это было видно даже мне, несмотря на браслеты. Колдун подождал минут десять, удовлетворенно кивнул и приказал:

— Следующего!

Охранники сняли труп с камня, бросив его у стены словно мусор, и притащили к алтарю еще одного эльфа — в отличие от первого, тот пытался сопротивляться, явно желая подороже продать свою жизнь, но безуспешно. Его швырнули на алтарь, как вдруг воздух словно сгустился, замедлив движения, лицо колдуна исказилось… И с громким звуком лопнуло последнее защитное заклинание, чуть не сбив всех с ног.

Фигура отца возникла прямо перед колдуном: змеиные зрачки наводили жуть, а схватившая того за горло рука скорее походила на лапу.

— Ты говорил, они не смогут снять эту защиту! Идиот! Быстрее открывай проход, если сам не хочешь лечь на этот алтарь!

— Да, сиятельный, — похоже, этот мерзавец напугался до мокрых штанов.

Сцена с принесением жертвы повторилась, и стоило ножу вонзиться в грудь эльфа, как я почувствовала знакомые признаки формирования прохода, ослабленные браслетами. А потом кровь ринулась в схему, ее сияние стало ярче — и исчезло, когда со звуком лопнувшей струны начался прорыв.

Символ — дверь, кровь жертвы — ключ, что открывает эту дверь! И этот символ сродни той силе, что рвется в Аллирэн сквозь истончающиеся с каждой минутой заслоны. Неудивительно, что никто не смог понять его назначения…

Долго предаваться размышлениям мне не дали. Отец подошел ко мне и прошипел:

— Ну что ж, недолго осталось. Смотри, Ринавейл!

Я заворожённо подняла глаза и охнула. Над алтарем воздух дрожал, искажая все, словно за ним открывался проход в иной мир — мир, откуда к нам рвалось что-то невероятно злобное, голодное, алчущее душ всех жителей Аллирэна. Я в ужасе посмотрела на отца:

— Ты сумасшедший, такой же, каким был Харрэш! Неужели ты веришь, что сможешь ЭТО подчинить?!

— Дура, кто тебе сказал, что я собираюсь это подчинить? Никому еще не удавалось подчинить своей воле Хаос — так звали эту силу в мире, откуда мы пришли — но он всегда вознаграждает своих сподвижников! Он даст мне вечную жизнь за мое служение!

Он повернулся к колдуну:

— Долго еще?

— Все почти готово, сиятельный! Кладите их! — приказал он пустолицым охранникам.

До боли сжав кулаки, я смотрела, как в места узловых точек схемы укладывают драконов — иначе зачем бы им надели такие же браслеты, как мне — приковывая их к полу. Ненависть и презрение в их взглядах, направленных на отца, были прямо-таки ощутимыми. Поймав полный потрясения взгляд одной из жертв на меня, я неожиданно узнала его и в гневе обернулась к отцу:

— Ты жертвуешь драконами собственного клана?!

— Какая мне разница, тот клан или этот, — отмахнулся тот, и обернулся к распахнувшейся вдруг двери, в которую вбежал Маррэн, — что случилось?

— Сиятельный тар Шартэн, атакующие добивают тварей, они сражаются, как в последнем бою! И вот-вот проникнут в замок! Мы не можем обернуться, и…

— Сражайтесь мечами, — отрезал отец, — если мы прекратим подпитку заклинания, здесь в мгновение ока окажется сотня драконов. Ваша цель — задержать их до завершения ритуала.

Маррэн поклонился и убежал, а отец толкнул меня к алтарю:

— Займи свое место!

Через несколько минут я была буквально распята на алтаре, растянута на полное вытяжение, так, что мышцы чуть ли не рвались от натуги. Беспомощная, точно бабочка, пришпиленная булавкой энтомолога… И обреченно осознающая, что именно моя кровь станет той последней соломинкой, что сломит спину верблюду, тем, что откроет Хаосу дорогу в этот удивительный и прекрасный мир. Ужас заполонил меня, ужас и безумное желание сделать так, чтобы моя кровь не досталась этим чудовищам! Лучше бы мне было истечь кровью в камере…

«Нет», — голос в моем мозгу прозвучал удивительно четко и ясно, а потом я почувствовала резкую боль в бедре и ощутила, как по нему заструилась кровь. Что ж, возможно, хоть так мне удастся все это остановить… Пусть моя кровь впитается в камни, лишь бы не стать проводником для иномирной жути…

Алтарь располагался так, что я не могла видеть того, что происходит в зале, лишь только боковым зрением отмечая, как колдун подходит к жертвам и что-то делает с ними. Наверное, рисует всё ту же схему…

Кровь утекала, в ушах начало шуметь, я все больше проваливалась в тупое безразличие. «Жаль умереть так», — подумала я, закрывая глаза, и тут же ощутила нечто странное, как будто мне на лоб положили прохладную руку. Я распахнула глаза, но не увидела жертвенного зала, лишь странный туман. А потом из тумана навстречу мне шагнула чья-то фигура, и я охнула. Эльф, до ужаса похожий на Кэла, таким был бы мой муж, будь он блондином и проживи долгую и трудную жизнь. Вертикальная морщинка меж бровей, горестные складки у губ, шрам на левой щеке, и усталые, какие-то древние, наполненные болью и тоской зеленые глаза.

— Здравствуй, дитя, — голос эльфа был тихим, но наполненным странной силой, — я Элварион, предок твоего мужа и побратим того, кого ты избрала своим отцом.

— Это Грань? Я умерла?

— Нет, и я прошу тебя: борись! Когда-то давно я сдался, лежа на этом алтаре, я не верил, что Шэр сможет пробиться через врагов. Мне нужно было продержаться совсем немного, но… Моя кровь открыла дверь Хаосу потому, что я не смог довериться брату всецело. Ты веришь своему возлюбленному и друзьям? Веришь, что они сделают все возможное и невозможное ради тебя?

— Да, верю!

— Тогда тебе нужно вернуться. И помни — пока ты не сдалась, есть надежда.

— Элварион, но как…

Я не договорила, но он понял:

— Я сдался, и это мое наказание: я не мог уйти за Грань, не мог даже дать побратиму понять, что я всегда рядом с ним. Мою душу заключили в кинжал, чтобы однажды замкнуть круг…

— Кинжал? Я всегда чувствовала, что в нем есть кто-то, кто поддерживает и спасает меня тогда, когда надежды нет… Но почему тогда ты ранил меня?

— Потому что кровь не только ключ, но и замок, — еле слышно прошелестел голос, фигура Элвариона истончалась на глазах, — возвращайся!

Я пришла в себя резко, как будто меня кто-то толкнул. Кровь продолжала течь, но вместо обморочной мути наступило кристально ясное и четкое понимание всего происходящего, будто мое тело воспарило над алтарем. Казалось, я вижу и слышу все, что творится в зале: вот колдун подходит к очередному несчастному, и глухой удар прерывает его страдания. Стук сердец, дыхание находящихся в зале, крики и звон… Крики и звон?! Да, это звуки боя, и он все ближе! Всей душой, всеми мыслями я потянулась туда, и в эту секунду дверь с лязгом распахнулась. Крик Кэла: «Лин!» и возрождение надежды. Полный невероятной силы голос тара Фрейна: «Только оружие, никакой магии!» Вопль отца: «быстрее, идиот», и снова звук скрещивающихся мечей. А потом меня словно резким толчком вернули на алтарь, надо мной нависло безумное лицо колдуна, я услышала его задыхающийся шепот: «я все равно убью тебя, моя игрушка», и поняла, что друзья не успеют…

Я рванулась из кандалов, выворачивая суставы, желая вцепиться зубами ему в глотку, вырвать его сердце… Безуспешно, результатом стала лишь дикая боль. А дальше… Время вдруг замедлило ход, как в боевом трансе, когда почти невидимое глазу движение кажется томительно долгим. Боковым зрением я увидела, как рвется к алтарю Кэл, точно превратившись в берсерка, по его лицу течет кровь, а глаза полны безумного страха за меня. У него остался лишь меч да один метательный нож, который он точной рукой направил прямо в сердце колдуна. Я не успела обрадоваться: на лице колдуна появилась гаденькая улыбочка, он прищурился, и в ту же секунду и нож, и меч в руках Кэла осыпались прахом, оставляя моего любимого безоружным. Странный жест колдуна, и нечто спутало руки Кэла, прижав их к телу. Словно в дурном сне, колдун повернулся ко мне, медленно-медленно занес нож — и время снова обрело свой обычный ход, когда в последнюю секунду Кэл в безумном рывке закрыл меня собой, принимая предназначенный не ему удар…

Я взвыла раненой волчицей. За что?! Колдун мерзко усмехнулся и потянул нож из тела моего мужа, но тут за его спиной вырос тар Фрейн и одним движением свернул мерзавцу шею. Небрежно отбросив тело — оно пролетело ползала и с глухим стуком впечаталось в стену — маг шагнул ко мне.

— Очнись, девчонка! — его голос прозвучал где-то на задворках сознания, мне было все равно: сквозь слезы я смотрела, как краски стремительно покидают лицо любимого. Болезненная пощечина ожгла мою щеку, и я с ненавистью посмотрела на тара Фрейна.

— Очнись, — снова гаркнул он, — твой муж еще жив, ты хочешь дать ему шанс?

Еще жив?! Боги…

— Что я должна сделать? — прохрипела сорванным голосом.

— Сейчас, — он легко поднял Кэла на руки и, судя по звуку, осторожно опустил рядом на пол. А затем шагнул ко мне и сделал то, чего я совсем не ожидала от этого сухощавого, внешне не наделенного силой человека: разорвал приковывающие меня к алтарю кандалы легким движением пальцев. Да кто же он такой?!

Я попыталась подняться, но тут же с криком упала назад — мышцы не слушались. Помог тар Фрейн, поднявший меня легко, точно котенка, и ткнувший пальцем куда-то над моей головой:

— Смотри!

Я взглянула туда, куда он указывал, и подавилась криком: там, где до начала ритуала воздух лишь колебался, сейчас закручивалась гигантских размеров воронка. Услышала вскрик и оглянулась назад как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рейн с полным гнева и ненависти лицом сносит голову тому, кто некогда был мне отцом. Мгновение, и друзья шагнули к нам, с ужасом глядя на Кэла и воронку.

— Что это?! — голос Сигни дрогнул.

— Дверь, — голос тара Фрейна был ледяным, — и если она откроется, Аллирэн, каким мы его знаем, перестанет существовать. Вы все, назад, зовите остальных и будьте готовы вливать силу в заклинание. Вам не ясно?! Бегом!

Моих друзей как ветром сдуло, а он повернулся ко мне:

— Слушай меня, Алиэн эр Шэртаэрр! Тебя вплели в ритуал, и теперь твоя кровь — проводник! И лишь от тебя зависит, станет она мостом между нами и Хаосом, или надежно запрёт его там, где ему место. Я покажу.

Он положил пальцы мне на виски, и я увидела: от алтаря в воронку шла алая нить, словно то, что за гранью миров, жадно пило мою кровь.

— Смотри и знай: если твоя ненависть к тому, что там, достаточно сильна, если воля твоя будет непреклонна, эта нить станет тем, что в твоем прежнем мире называли бикфордовым шнуром. Если же ты сдашься, она проложит путь Хаосу. Ты готова?

— Да.

Слово упало как камень в воду, и казалось, что вокруг нас пошли круги, а мир замер в ожидании.

— Тогда приступай. Я не смогу помочь тебе, попросту не имею права, но помни: твой возлюбленный, твои друзья — все они за тобой.

Я шагнула вперед, откуда-то взялись силы, словно прикосновения этого странного человека — да и человека ли — придали ее. Подняла голову и начала вспоминать…

Горечь и боль, лившаяся со страниц дневника Шэра. Рассказ Раяна о погибших в боях с тварями однокурсниках. Дорога в Тар-Каэр и воспоминания охранников о тех, кому не повезло оказаться в районе прорывов. Глухой голос магистра Крена и застарелая ненависть, стоявшая за каждым его словом. Мертвые глаза Нерта, узнавшего о гибели семьи, и отчаянные рыдания его сестренки. Бои на грани смерти и известия о гибели боевиков. Взвивающийся к небу костер, в котором сгорают тела погибших людей и драконов…

Ненависть поднималась во мне океанским приливом, и я словно выпустила ее в направлении воронки, продолжая вспоминать, подпитывая ее своей болью. Сперва мне казалось, что еще чуть-чуть, и все будет кончено, но тут в мое сознание пробился искушающий шепот:

«Зачем винить меня в том, что вызвано действиями местных? Разве мог я знать, что причиняю боль? А твой супруг? Разве тебе пообещали вылечить его? Нет, лишь дать шанс! А я могу забрать из него свою силу и он снова будет прежним… Я могу дать вам власть и долгую-долгую жизнь… Вместе, и никто и ничто не сможет вас разлучить… Подумай, ты же умная…»

Я на миг дрогнула. Кэл… Но… он никогда не простит мне, если ради его спасения я впущу ЭТО в наш мир! И Элварион прав: пока я не сдалась, есть надежда! Я шагнула вперед, и мысленно произнесла:

— Будь ты проклят ненавистью всех, кто потерял близких за эти бессчётные годы! Сгинь!

Нить, что по-прежнему стояла у меня перед глазами, вдруг налилась ослепительным светом, что вливался в воронку, а потом вдруг та вспыхнула, обжигая глаза, и взорвалась с оглушительным шумом. Взрывная волна швырнула меня через весь зал к двери, где я была поймана бледным как смерть Дарсом. Тар Фрейн шагнул ко мне, сжал мои запястья, и браслеты на руках и ногах осыпались прахом. Сдвинув брови, он коротко приказал:

— Не применяй магии — сгоришь, только смотри!

Затем вернулся к алтарю, прищурился, и его голос прозвучал подобно грому:

— Внимание! Тари Алиэн закрыла главную дверь, но калитки еще открыты. Маги Смерти, уничтожьте заклинание призыва. Но знайте все: как только это будет сделано, начнется то, что могут назвать новой Катастрофой. И только от нас зависит, сможем ли мы хоть частично удержать этот мир. Воздушники, я буду забирать вашу магию, огневики, подпитывайте их. Как только маги Смерти закончат — начинаем.

Смертельно бледный, с дико расширенными глазами Рейн оглянулся на меня:

— Сестренка, ты как?

— Жива. Помоги мне добраться до Кэла, пожалуйста, я сама не дойду…

Закусив губу, он поднял меня на руки и отнес туда, где лежал Кэл и, шепнув «держись, Лин», вернулся к остальным. Я окинула взглядом друзей — уставших, израненных, но живых — и положила голову мужа к себе на колени, прислушиваясь к редким-редким ударам его сердца и практически неслышному дыханию. Из раны на его лице сочилась кровь, я попыталась ее стереть — безуспешно, судя по всему, коготь твари располосовал ему правую щеку, лишь чудом не затронув глаз. Тихие шаги заставили меня насторожиться, но опустившийся рядом со мной тар Отран лишь негромко предложил:

— Позвольте, я попробую помочь ему.

Через несколько минут побледневший целитель отнял руки и покачал головой:

— Ничего не понимаю. Ранение само по себе опасное, но будь это обычное оружие, он бы уже давно пришел в себя! А так… Сила уходит, словно вода в песок, я не понимаю, что вообще здесь можно сделать. А остальное… Рану-то на лице я затянул, но шрам убрать не смогу, и вряд ли кто-нибудь сможет.

— Спасибо, тар Отран, — кивнула я, осторожно стирая с воскового лица мужа кровь, — вряд ли рана, нанесенная ему той мерзостью, вообще подвластна целительству.

Он явно хотел еще что-то сказать, но покачал головой и тихо отошел в сторону, а я обратила свой взор туда, где маги Смерти ожесточенно распутывали паутину странного заклинания. В воздухе нарастало напряжение, лица картаэльцев становились все более бледными, и вдруг схема соткалась в воздухе, в точности повторяя выбитый в камне рисунок. Минута, и она засияла невероятно ярким, но каким-то мертвенным светом.

Странное ощущение возникло у меня. Казалось, я вижу весь Аллирэн, словно из космоса: изумительно красивый зелено-голубой шар, весь окутанный неприятно выглядевшей дымкой того же мерзкого, мертвенного цвета. И когда схема вспыхнула, дымка начала отступать: неохотно, словно от тела отрывали набухшего, насосавшегося крови паразита. И там, где она сидела особенно плотно, начали происходить катаклизмы: пробуждались вулканы, зарождались цунами, содрогалась земля… Дымка отступила почти вся, лишь в некоторых точках она словно укоренилась глубоко под землей. Я вдруг поняла — это были места, где открывались проходы. Теперь мир окутывала тонкая сетка паутины с центром в Туманных горах, и вдруг нити ее начали рваться, заставив мир задрожать, словно от боли….

Я встряхнула головой и вернулась в свое тело, потрясенно уставившись на заклинание, что стремительно выплетал тар Фрейн — это было нечто совершенно невообразимое! Тем временем схема засветилась еще ярче, сияние стало почти непереносимым, и вдруг с громким хлопком она истаяла, словно дым, а из воздуха ушло это гнетущее, прижимающее к земле напряжение. Тар Фрейн резко скомандовал:

— Начали!

Взрыв! Ослепительный, невероятно мощный и бессильный под коконом абсолютной защиты. На бушующее пламя было невозможно смотреть, казалось, какой-то шаловливый великан накрыл колпаком ядерный взрыв и любуется. Кокон расширился и взорвался, но на пути взрыва встал новый кокон…

Это длилось почти полчаса, но с каждым разом взрыв был все слабее, хотя оставался невероятно мощным. Маги выкладывались на полную катушку, пытаясь сдержать буйство стихий, но с каждым новым взрывом кокон держался чуть меньше времени, и все больше магов падали, отдав все свои силы… И наконец остался один тар Фрейн, он держал кокон в одиночку почти десять минут, но в конце концов и этот кокон лопнул. Сила вырвалась наружу, и я почти физически ощутила, как тряхнуло Аллирэн. Тар Фрейн вытер пот со лба и негромко произнес:

— Вот и все, проходы закрыты, новой Катастрофы удалось избежать, хотя последствия того, что произошло только что, аукнутся в самых разнообразных местах. Магам предстоит много работы…

— Так это что, мы победили? — недоверчиво спросил один из магов постарше.

Тар Фрейн кивнул, и на лицах начали расплываться первые робкие улыбки. Я же продолжала сидеть на полу, гладить Кэла по волосам и надеяться, хотя с каждой секундой надежда умирала…

— Готова к необычному путешествию? Ты ведь хочешь спасти его?

Я подняла глаза на этого таинственного человека и кивнула. Он вздохнул и коснулся моего плеча, и я вдруг почувствовала, как меня захлестывает странная сила и вспомнила: я уже ощущала подобное на ритуале принятия стихии! А оговорка насчет моего прежнего мира? Я попыталась стряхнуть руку, но безуспешно: вихрь подхватил меня, и я потеряла сознание…

Я очнулась в странном месте. Абсолютно пустое и столь же абсолютно белое помещение: белый потолок, стены, пол из какого-то странного пружинистого материала. Единственным ярким пятном тут были мы с Кэлом, которого я по-прежнему обнимала. Странный, словно искусственный, какой-то безвкусный воздух. Да и вся обстановка создавала впечатление стерильности, как будто нас поместили в некий странный карантин.

Секция стены бесшумно скользнула в сторону, и в комнату шагнул… видимо, тот, кого я так долго считала таром Фрейном. Какое-то вневозрастное лицо, белоснежные волосы, серые глаза… Он смотрел на меня молча, и мне пришлось заговорить первой:

— Простите, я не знаю, как к Вам обращаться. Тар Фрейн — глупо, Фреанэр — непочтительно… Никогда не общалась с Богами ранее, разве что только молилась…

— Догадалась? — без тени удивления спросил тот, — обращение по имени вполне уместно.

— Я должна была догадаться раньше, столько странностей… Вот только мне всегда твердили, что Боги не могут приходить в Аллирэн…

— Это правда, но тот, кого ты знаешь как Фрейна, не Бог, а… как это в твоем прежнем мире называлось? Аватар, кажется… Только через таких людей — и только людей — мы можем непосредственно влиять на события. Проблема состоит в том, что аватар должен быть рожден абсолютным одностихийником, лишь они могут выдержать наше, пусть и недолгое, присутствие. Да-да, обычно Фрейн действовал по своей воле, я вмешивался лишь несколько раз, последний — только что, и тем самым исчерпал свой лимит влияния на события на долгие тысячелетия.

— Но разве вы не можете сделать так, чтобы абсолютные одностихийники рождались чаще?

— Нет, мы никак не можем вмешиваться в то, кем рождается очередной разумный. Вот поэтому из нас всех аватар в то время, когда мир стоял на краю, был только у меня. Впрочем, речь не о том. Готова встретиться кое с кем из остальных? Увы, из всех нас только Агньер может бороться с зернами Хаоса в телах разумных, а именно это и убивает твоего мужа…

— А разве у меня есть выход? — тихо спросила я, бросив взгляд на Кэла, — да и чего мне теперь бояться?

Бог Воздуха вздохнул и коснулся стены, которая вдруг растаяла. Мы оказались посреди просторного помещения, в котором о чем-то спорили двое, мужчина и женщина. При нашем появлении спор прекратился, женщина подошла ко мне и улыбнулась. Красивое лицо, изумрудные глаза, длинные волосы цвета пшеницы, платье цвета молодой листвы. Я встала и низко поклонилась той, благодаря которой у нас с Кэлом были эти месяцы счастья. Интересно, это их подлинный облик или…

— Нет, дитя мое, мы не имеем телесного облика, это лишь образ для удобства общения, — покачала головой Теариса, коснулась Кэла и вздохнула, — бедный мальчик. Агн, — повернулась она к своему недавнему собеседнику, — ты сможешь ему помочь?

Я подняла глаза на Агньера. Так вот ты какой, ревнивый повелитель Огня и покровитель драконов! Интересный облик он себе избрал: высокий мужчина крепкого телосложения, с рублеными чертами лица, черными глазами и огненно-рыжими волосами. Он подошел и тоже коснулся Кэла, его лицо исказилось гневом:

— Сколько же силы было в этом проклятом клинке! Френ, ты его уничтожил? — повернулся он к Богу Воздуха.

— Не я. Он рассыпался в прах, когда Алиэн уничтожила связь с Хаосом.

Агньер взглянул на меня и отвел глаза. Теариса не выдержала:

— Так ты поможешь? Они заслужили!

— Заслужили, да, но… Не могу, Теа, ты же знаешь. Только драконы могут бороться с силой Хаоса, никто другой не выдержит мой Огонь, а он хотя и очень силен, но всё же не настолько…

Я с трудом сдержала готовые брызнуть слезы и произнесла:

— Так сделайте его драконом, вы же Боги!

— Мы не можем, — покачал головой Агньер, — мы не Творцы, лишь Хранители, и наша власть жёстко ограничена. Если бы могли свободно вмешиваться в то, что происходит в Аллирэне, нам бы не понадобились ни аватары, ни ты, — он прервался, но поздно.

— Значит, я не случайно попала в Аллирэн? — почти без удивления спросила я. — И решения, что я принимала, были не моими? И вы вели меня, чтобы однажды использовать мою кровь как затычку между мирами?

— Попала в наш мир ты действительно не вполне случайно, нам был нужен изменяющий вероятности, но все решения ты принимала сама, — покачала головой Теариса, — а на алтарь мог лечь любой, и миру повезло, что это оказалась ты.

— Но ведь у меня не было никаких особых свойств в прежней жизни! — возразила я.

— А изменяющие вероятности крайне редки именно потому, что обычно рождаются в непредназначенном для них мире, — пояснил Фреанэр и добавил, обращаясь к остальным, — Агн, Теа, и всё же мы должны помочь этим детям. Согласитесь, они сделали для Аллирэна столько…

— Да знаю я, — не выдержал Агньер, — если бы я мог создавать драконов так легко! Не в моей это власти!

— А в чьей? — уцепившись за оговорку, я с надеждой посмотрела на него, — умоляю, скажите!

— Только добровольно пожертвованный Огонь может сделать из недракона дракона, — нехотя, словно из него клещами вытягивали каждое слово, произнес Агньер.

— Тогда я готова отказаться от Огня ради него, — вскинула я голову.

— Этого я и боялся! — воскликнул тот и уставился мне прямо в глаза, — а ты понимаешь, что это будет значить для тебя? Ты никогда более не поднимешься в воздух, никогда не будешь парить в небесах! Ты проживешь обычную жизнь человеческого мага и умрешь в двести лет! А вот твой муж станет драконом, обретет ипостась — силы твоего Огня хватит на это. Сейчас ты готова принять это, но подумай: не родится ли в твоей душе горечь, когда ты, бескрылая, будешь смотреть ему вслед? Не появится ли злоба от того, что из-за него ты лишилась неба и половины жизни? Да, это твое решение, но всегда ли ты сможешь помнить об этом? Не станет ли тот, ради кого ты принесла эту жертву, из возлюбленного врагом?

Его вопросы поразили меня и заставили задуматься. Больше всего мне хотелось эмоционально воскликнуть «конечно, нет!», но… будет ли это правдой? Отказаться от того, что уже привык считать своим — неба, невероятного ощущения свободы, доступного лишь драконам… Смогу ли я? Но… Я вспомнила обращенные к Тине накануне ее свадьбы слова Талли: «можешь себе представить жизнь без него?» Я взглянула на Кэла, представила, что его больше не будет в моей жизни, и подняла глаза на Агньера:

— Я все понимаю и готова. Можно только один вопрос? Наши дети, кем они будут?

— Драконами, а обретение ипостаси… Ты ведь уже поняла, от чего это зависит?

— От силы характера, — без тени сомнения произнесла я.

— Правильно. Ну что, начнем? И нет, это не будет больно, как при твоем побеге из замка Шатэрран, уж от этого я смогу тебя избавить, — ответил он на мой незаданный вопрос.

— Агньер, но разве обязательно это должна быть она? — не выдержала Теариса.

— Должен быть тот, кто делает это абсолютно добровольно и тот, кто связан с ним судьбой, — совершенно по-человечески вздохнул Бог Огня и повернулся ко мне, — смотри мне в глаза!

Я взглянула и почувствовала, как меня словно затягивает в омут черных как смоль глаз, в которых вдруг заплясали язычки пламени, а мой Огонь начинает покидать меня. Я уже почти опустела, как вдруг непонятная сила отшвырнула меня прочь, точно кто-то разрезал туго натянутую между мной и Агньером резиновую ленту, а Огонь вернулся в полной силе. Бог покачнулся, но устоял, с откровенным изумлением воззрившись на возникшую между нами мужскую фигуру.

Красивый мужчина: великолепная фигура воина, резкие и мужественные черты лица, коротко стриженные пепельные волосы, серые глаза — он бросил взгляд в мою сторону, и у меня перехватило дыхание, такая сила и непреклонная воля была в них. Элегантно поклонившись Богам, он произнес глубоким баритоном:

— Простите за вмешательство, но я не мог позволить отнять у Алиэн часть ее души. Если нужен Огонь — забирайте мой, полагаю, я подойду?

— Шэртаэрр, — Теариса потрясенно смотрела на него, — но…

Я во все глаза уставилась на того, кого признала своим прародителем, кто определил мой путь и дал мне свою силу. Он чуть улыбнулся и ответил Богине:

— Грань не забрала меня, о Прекраснейшая. Видимо, из-за того, что я не смог остановить то, что сотворил Харрэш, моя душа осталась в Аллирэне, зацепившись за дневник. Тысячелетия я ждал, потеряв надежду, и Огонь моей души гас, превратившись в тусклую искру, которую можно было погасить легким вздохом. Так было, пока юная драконица не узнала мою историю, и искра не стала разгораться вновь. А когда ты, Лин, — он улыбнулся мне необыкновенно теплой улыбкой, — признала меня своим отцом, Огонь начал возвращаться ко мне…

— Ты помогал мне, — произнесла я, — советовал, наставлял… В первом полете, я чувствовала…

— Ты не дитя моей плоти, но дитя моей души, — ответил он и повернулся к Агньеру, — я готов. Огонь не отпускает меня за Грань, а мне давно пора оставить этот мир. Да и побратим заждался меня…

— Элварион тоже не ушел, — качнула я головой, — он сказал, что так его наказали Боги за то, что он сдался…

— Он наказал себя сам, — странный, словно шепчущий голос заставил меня задрожать и отступить от соткавшейся между нами фигуры высокого стройного мужчины, — только по своей воле души смертных могут остаться по эту сторону Грани…

— Тервис, ты всегда появляешься неожиданно, — сдвинул брови Фреанэр.

— Semper mors subest[1], - усмехнулся тот, и ледяные глаза обратились на меня, — так, кажется, говорят в том странном мире, откуда ты родом?

Я замерла словно загипнотизированная, а он покачал головой:

— Странно, мне показалось, ты не боишься смерти. Агньер, сделай уже наконец это, тем двоим давно пора уходить, их присутствие нарушает равновесие мира.

Бог Огня шагнул к Шэру и коснулся его груди, сделав странный жест — словно доставая сердце древнего дракона. На ладони Агньера запылало яркое пламя, он подошел к Кэлу и коснулся его груди. Тело моего любимого выгнулось в жуткой судороге и словно запылало. Я молча смотрела на это, до боли сжав кулаки и всей душой пытаясь передать мужу хоть часть моей силы. Наконец огонь опал, и Агньер усмехнулся:

— Ну вот, теперь в Аллирэне появится дракоэльф.

Повернувшись к Шэру, я увидела, что его фигура истончилась и стала полупрозрачной. Рядом возникла такая же полупрозрачная фигура Элвариона, секунда — и оба они исчезли вместе с Тервисом, лишь на мгновение меня коснулась теплая рука и голос шепнул ласково:

— Благословляю вас, дети…

— Прощайте, и пусть ваш путь за Грань будет легок, — еле слышно шепнула я в ответ, глотая слезы.

Фреанэр покачал головой:

— Агн, ты знал о том, что Шэртаэрр остался в мире?

— Нет, а Смерть своих секретов не выдает, — хмыкнул тот, — так, надо заканчивать. Алиэн, иди сюда. Сейчас я буду выжигать из него Хаос, а ты держи его душу. Готова?

Я кивнула, он коснулся моего лба, и в ту же секунду я увидела окутывающую тело Кэла плотную паутину, которая поглощала свет точно как ранивший его проклятый клинок. Взглянула на бледное лицо, почти скрытое этой мерзостью, и потянулась к любимому всей своей душой, пытаясь держать его нежностью, любовью, верой в него, и отбросить прочь порождение Хаоса, что желало пожрать его. Человеческое тело Бога Огня исчезло, а слепящее белое пламя, вспыхнувшее там, где мгновение назад стоял Агньер, потянулось к Кэлу и окутало его. С ликованием я наблюдала, как сгорает мерзостная паутина, сопротивляясь, словно живое существо. Пламя обвило последний комок тьмы напротив сердца — и исчезло, уничтожив последнее зерно Хаоса.

— Вот и все, — тихо сказала Теариса, — теперь вы можете вернуться. И ты заслужила награду, можешь задать один вопрос. Только не спрашивай о том, как продлить жизнь твоих друзей, на этот вопрос я не отвечу.

Я задумалась, а потом посмотрела на нее:

— Тогда ответьте мне, можно ли отменить тарр-эррей и объединение?

— Кровь на сердце сломает все скрепы, — непонятно ответила та, улыбнулась и коснулась моего лба, — а теперь возвращайся.

Я вздрогнула, открыла глаза и шальным взором обвела жертвенный зал. Казалось, всё только что виденное было сном: никто не сдвинулся с места с той минуты, как тар Фрейн коснулся моего плеча. Он по-прежнему касался его и, встретив мой взгляд, тихо спросил:

— Получилось?

Я кивнула, слушая, как сердце любимого стучит все сильнее, а дыхание выравнивается. Неужели все на самом деле закончилось?! Голова закружилась, я на секунду прикрыла усталые веки и отключилась…

Солнечный луч скользнул по лицу, я проснулась, резко подскочив, и была встречена словами Сигни:

— Ну наконец-то! Я уже волноваться начала, хоть целитель и говорил, что нет ничего удивительного в таком долгом сне после того, что тебе довелось испытать!

— Долгом? — я потрясла головой, стряхивая сонную одурь.

— Ты проспала сутки.

— Как сутки?! А Кэл? — я с замиранием сердца ждала ответа.

— С ним все в порядке, он тоже спит, целитель велел его не трогать, — улыбнулась подруга, — и прежде чем ты спросишь — с нами тоже все нормально.

Я выдохнула с облегчением и оглянулась по сторонам. Небольшая комната ярко освещалась солнечным светом, я сидела на кровати, а рядом на стуле лежал сверток с одеждой. И где это мы? Этот вопрос я и задала Сигни, которая лишь пожала плечами:

— В том самом замке. Ты вставать-то будешь? Помочь?

— Буду, — кивнула я, встала и тут же пошатнулась — мышцы задеревенели. Сигни усмехнулась и помогла мне встать. За дверцей находилась ванная, примитивная, и всё же возможность привести себя в порядок меня здорово порадовала. Выйдя, принялась одеваться и вдруг с недоумением взглянула на одежду. Подруга поняла меня без слов:

— Когда сначала ты уничтожила ту мерзость, а потом маги Смерти — заклинание, все чары с замка и Туманных гор спали. Так что драконы успели отнести в Картаэль Темных и привезли с собой кучу всяких полезных вещей, в том числе одежду и еду. Ты ж, наверное, голодна?

— Жутко, но сначала хочу Кэла увидеть, — ответила я, обуваясь.

— Пойдем, я тебя провожу.

Кэла разместили в соседней комнате. Я присела на стул рядом с кроватью и взяла его руку, разглядывая любимое, знакомое до последней черточки и одновременно незнакомое лицо. Черты лица стали резче, тонкая нитка шрама на щеке и — я своим глазам не поверила — седина на висках. У эльфа?! Коснулась виска, словно пытаясь стереть ее, Сигни тихонько вздохнула:

— Когда тебя похитили, он словно с ума сошел, и поседел вмиг… Вместе с Раяном и Дойлом бросился распутывать то Воздушное заклинание, и чуть не сгорели все трое. Не знаю, что было бы, если бы нас всех банально не усыпили… Тебя тут мучили, а мы спали! — она с силой ударила кулаком по стене, так что та отозвалась глухим гулом.

— Я так за вас всех боялась, и так было страшно вас совсем не чувствовать, — призналась я, нежно проводя кончиками пальцев по лицу мужа.

— Когда мы перестали чувствовать тебя… Нам тоже было жутко, мы так боялись, что тебя убили, — голос Сигни дрогнул, она отвернулась, — только Кэл все твердил, что ты жива и что мы должны спешить…

— Главное, что все хорошо закончилось, — я встала и обняла названую сестру, — знаешь, я ведь уже была готова умереть, когда вы появились. Это было… как в сказке! И когда я думала о смерти… Больше всего мне было жаль, что я не могу сказать вам, как сильно я вас всех люблю…

Сигни смахнула с глаз слезы и ворчливо сказала:

— Ну вот, Дойл бы сейчас сказал…

— И это боевые маги, сырость разводят! — хором произнесли мы и тихонько рассмеялись.

— Ладно, я пойду насчет еды разузнаю, — тряхнула головой Сигни, — ты ж с Кэлом будешь?

— Да, конечно, — кивнула я ей.

Дверь закрылась, я села поближе к мужу и, не выдержав, коснулась поцелуем его виска, а он распахнул глаза. Взглянул на меня, простонал: «Лин!», и прижал к себе так, как будто хотел задушить в объятиях. Я не выдержала и расплакалась.

— Лин, что ты? — он явно был растерян.

— Я так счастлива. Все закончилось, мы все живы. Я уже почти не надеялась…

— Родная моя… — он принялся осыпать поцелуями мое лицо, словно пытаясь осушить слезы, а я вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. Деликатное покашливание от двери прервало нас, заставив смущенно уставиться на Сигни. Подруга улыбнулась, покачивая головой:

— Я понимаю, вы соскучились, но вам обоим всё же стоит поесть, а то сил даже на поцелуи не хватит! И вообще, мы все жаждем с вами обоими пообщаться!

— Сигни, тогда десять минут и мы будем готовы, хорошо? — улыбнулся ей Кэл.

Она кивнула:

— Мы ждем вас! — и вышла, подмигнув мне.

Как только за ней закрылась дверь, Кэл серьезно посмотрел на меня:

— Лин, скажи… Как я выжил? Когда тот нож коснулся меня… Словом, я в то же мгновение понял, что это конец…

— Милость Богов. Вот только… Не знаю, как ты это воспримешь, но… — я замялась, а потом выпалила, — словом, ты теперь дракон! Иначе это было невозможно уничтожить…

— Но… Как?! — потрясение было написано на его лице крупными буквами.

— Вот так… И ты теперь тоже эр Шэртаэрр, ведь спасти тебя можно было, только пожертвовав Огнем и…

— Только не говори, что сделала это! — в его взгляде был ужас.

Я покачала головой и ответила, мучительно подбирая слова и запинаясь:

— Я была готова, но мне не позволили. Шэртаэрр… Он не ушел за Грань тогда, тысячи лет назад, мучимый тем, что не сумел остановить это зло… А теперь отдал свой Огонь тебе и Грань приняла его… Вместе с Элварионом, чья душа, как оказалось, была заключена в кинжале…

— Ты должна будешь рассказать мне все подробно, — помотал головой Кэл, — сейчас я попросту не смогу вместить это. А пока нам и правда стоит присоединиться к друзьям.

Все наши самые близкие друзья — наша звезда, Раян, Эрв и Лар собрались в небольшой комнате неподалеку. Наше появление было встречено улыбками, поцелуями и объятиями. А потом Лар вдруг внимательно вгляделся в Кэла, и его глаза расширились в потрясении:

— Я сплю или… Эрв, взгляни! Посмотри на ауру Кэла!

Тот сделал это и присвистнул:

— Кэл, и давно ты стал драконом?!

— И не просто драконом! Эрв, он на грани обращения! Ты понимаешь, что это значит?

Эрв вскинул брови и по его лицу расползлась широченная улыбка:

— Понимаю… Хм, Лин, ты сама ведь обернулась не как положено?

— Ты ж и сам знаешь, — пожала плечами я, — у меня все всегда не как у нормальных драконов.

— Поможем? — оглянулся на Лара Эрв, тот кивнул.

— В чем? — Кэл сдвинул брови.

— В обращении. Первый раз обычно проводится под присмотром. Ладно, а теперь давайте поедим, а то Лин смотрит таким голодным взглядом, что я опасаюсь за целостность своей шкуры!

— Я драконов не ем, — ответила я, с радостью принимая возвращение прежнего — легкого и шутливого — стиля общения.

Как только мы утолили первый голод, не выдержал Рейн:

— Лин, ты расскажешь, кто это все задумал и чего он хотел?

— Расскажу, но вот относительно целей… Прости, пока не время и не место. И кроме того, оказалось, что эти цели слишком многие поддерживали среди драконов и эльфов…

— Неудивительно, что ты нам не доверяешь, — помрачнел Ларкар, — я и сам после того, что случилось, перестал верить сородичам. Знаешь, это было страшно: прорываться к замку и бояться удара в спину.

— Лар! — с упреком воскликнул Эрв, в его глазах была боль, — мы уже говорили об этом, я не приму твое отречение!

— Тогда его придется принять тару Ариэшу, — тихо, но непреклонно ответил тот.

— Ладно насчет целей, а кто стоял во главе всего этого? — не выдержал Дойл.

Эрв и Раян переглянулись, заставив меня удивленно воззриться на них:

— Вы что, им не сказали?! Вы же не могли его не узнать!

— Мы подумали, вдруг ты не захочешь, чтобы другие знали… — начал Раян.

— Кто поставил мир на грань? О нет, я хочу, чтобы это знали все! Это был сиятельный тар Шартэн эр Шатэрран.

— Твой отец?! — потрясенно спросил Лан. — И я еще на своих родителей жаловался!

— Нет, отец Ринавейл эр Шатэрран, а она давно перестала существовать! Мой отец — Шэртаэрр, и плевать, что говорят «родителей не выбирают!»

Оставшаяся часть трапезы проходила в полной тишине. Как только все наелись, Эрв предложил:

— Ну что, пойдем превращать Кэла в полноправного дракона!

Минут десять мы шли пыльными коридорами, затем поднялись по лестнице и Эрв толкнул тяжелую дверь. Перешагнув порог, я ахнула и застыла, так что Раяну пришлось похлопать меня по плечу, чтобы я отошла в сторону и дала возможность пройти другим. Впрочем, такой ступор был не у меня одной. Ничего удивительного, открывшийся вид того стоил.

Мы находились на огромной смотровой площадке — или площадке для приземления драконов, кто знает — почти в самой высокой точке замка. За парапетом начинался обрыв, далеко внизу было видно плато. Еще пару дней назад серое и безжизненное, оно зеленело молодой травой. Но как, ведь там был только голый камень?! Подумав так, я словно наяву увидела ласковую улыбку Теарисы и ощутила жгучую благодарность к Богине. Переведя взор на подножие замка, я застыла. Боги, какое зрелище! Вокруг скалы по-прежнему клубился туман, но теперь в нем не было ничего угрожающего, да и был он не серый, а скорее молочный. В эту секунду луч солнца, на минуту скрывшегося за тучами, упал на туман и тот вспыхнул невероятным радужным сиянием. Раян усмехнулся и понимающе кивнул:

— Невероятно красиво, я и сам не могу этим зрелищем налюбоваться. И это Туманные горы, ужас всего Аллирэна!

— Хм, если я правильно догадался кое о чем — ненадолго, — непонятно выразился Эрв и обратился к Кэлу, — ну что, начнем?

Тот кивнул, мрачный и сосредоточенный.

— Расслабься, ничего страшного тут не будет. Это только у Лин все было неправильно, а тебе просто нужно почувствовать Огонь, ощутить его как часть себя — неотъемлемую и важную, и всей душой пожелать взмыть в небеса.

Кэл вздохнул, сжал мою руку, словно пытаясь набраться от меня силы, и прикрыл глаза. Мы отступили на несколько шагов и снова уставились на него. Я сжала кулаки, неистово желая помочь ему, передать часть своей уверенности и любви. Несколько минут ничего не происходило, а потом вдруг воздух подернулся рябью и через секунду на месте Кэла очутился дракон.

— Радужный, — завороженно прошептал Лар.

Я залюбовалась мужем. Его дракон был больше моей драконицы, пожалуй, даже больше дракона Эрва, а чешуя под солнцем играла красками. Подошла к нему, прикоснулась к чешуе и прошептала:

— Ты великолепен!

Эрв улыбнулся:

— Ну летать тебя Лин сама научит, а сейчас возвращайся, помнишь как?

Дракон кивнул головой, и через минуту на его месте стоял Кэл — какой-то растрёпанный и с безумным огоньком в глазах. Обняв меня, он оглядел всех и сказал:

— Это потрясающе! Спасибо, Эрв!

Лар и Эрв переглянулись и последний спросил, усмехнувшись:

— Кстати, Кэл, Лин, все хочу спросить: что будем делать с пленниками?

— Вы брали пленных во время штурма? — удивленно взглянула я на него.

— Нет, я имею в виду тех трех драконов, которых мы успели освободить во время ритуала, и одного эльфа, найденного в камере. И еще двоих драконов, явно после тарр-эррей и объединения.

— А почему ты спрашиваешь об этом именно у нас? — поднял бровь Кэл.

— А потому что только вам, сиятельный тар Кэлларион и вам, сиятельная тари Алиэн, решать, что делать с пленниками, найденными в замке вашего клана, — серьезно ответил Эрв, хотя глаза его смеялись, — вы еще не поняли? Условия создания клана выполнены: вы радужные драконы с ипостасью и у вас есть клановый замок. Так что приветствую вас, главы клана Шэртаэрр!

Мне вдруг показалось, что я услышала ехидный смешок и увидела насмешливую улыбку Агньера. Замотала головой:

— Не хочу, не нужна мне эта власть! Кэл?

— Мне тоже это не нужно. Все, чего я хочу — спокойной жизни со своей любимой женой!

— Простите, друзья, но главами клана вы уже являетесь, — покачал головой Лар, — и есть еще кое-что… Лин, нашему народу нужны те, кто может дать ему новый путь, путь дружбы и сотрудничества с другими расами! И никто не подходит для этого лучше вас!

— Да какой клан из двух драконов! Тем более когда один из них — эльф! — не выдержал Кэл.

— Вообще-то это не принято, но есть ритуал, при помощи которого можно принять в клан дракона-изгнанника, — произнес Эрв, мельком взглянув на Лара.

Я заметила, что глаза Ларкара на миг блеснули надеждой при словах Эрва.

— И что это за ритуал? Я бы не хотел, чтобы вступающие в наш клан отрекались от собственной воли, — резко ответил Кэл. Похоже, он первым смирился с тем, что никуда нам от этого не деться… Это что, плата за помощь Богов?

— Клятва, которая не позволит действовать во вред клану и лгать его главам. И это не та клятва, что дают эльфы своим Владыкам, — ответил Эрв на резкий жест Кэла, — она лишь требует самой обычной порядочности. Дающие ее могут отказаться выполнять даже прямые приказы Главы!

— Ты решил? — повернулась я к Кэлу.

— Мне кажется, мы должны. Из-за того, что произошло… Хоть я не хочу этой ответственности, но…

— Ты прав, — кивнула я и вдруг почувствовала, как меня словно тянет куда-то. Кэл резко повернулся в ту же сторону, заставив меня поднять бровь, — ты тоже это чувствуешь?

— Да, идем!

Мы шли долго, спустившись к самым нижним этажам замка, буквально впаянным в скалу. Похоже, здесь тысячелетиями никто не бывал: пыль лежала таким слоем, что при каждом нашем шаге она буквально клубилась в воздухе. Переглянувшись, наложили защиту и двинулись дальше, проходя по темным коридорам и открывая неприметные двери. Наконец мы остановились перед глухой стеной. Дойл хмыкнул:

— Шли, шли, и пришли. И чего вас сюда тянуло? Или тут какой потайной ход есть?

— Если и есть, непонятно, как его найти, — усмехнулась Сигни, — разве что новые хозяева догадаются. А, Лин?

Я уставилась на стену и пожала плечами:

— Ничего не понимаю, меня по-прежнему туда тянет.

— И меня, — кивнул Кэл, — а что, если… Лин, протяни руку и коснись стены.

Я так и сделала и, почувствовав резкий и болезненный укол, попыталась отдернуть руку, но безуспешно. Кэлу, который коснулся стены одновременно со мной, повезло не больше, его рука словно погрузилась в камень.

— Проклятье, этот замок кровью питается, что ли? — не выдержала я, чувствуя, как капли крови словно всасываются стеной.

В эту секунду стена вдруг осветилась, освободив нас, и часть её абсолютно бесшумно скользнула в сторону. За ней обнаружился крохотный закуток, в котором на каменном постаменте стоял шар с клубящимся туманом в нем. Я с трудом сдержалась от смеха, настолько потрясенными стали лица Эрва и Лара.

— Невероятно! Сердце клана! — восхищенно глядя на шар, воскликнул последний.

Сердце?! Я вспомнила слова Теарисы. Возможно, именно об этом она говорила! Получается, я смогу помочь тем несчастным, кого мой бывший отец превратил в безвольных кукол?

— Объясни! — требовательно сдвинул брови Кэл.

— Легенды гласят, что когда-то у каждого клана был такой. Говорилось, что он дает силу драконам клана, защищает замок и помогает Главе читать в сердцах своих подданных. Сердце позвало вас к себе, признав своими истинными повелителями, осталось лишь настроить вас друг на друга…

— Опять кровь нужна? — обреченно спросила я и вздохнула, когда Лар кивнул, — надеюсь, мне не придется каждую дверь ею поить!

— Нет, да и нужна лишь капля от каждого из вас. Вот, держи, — протянул он мне кинжал.

Как только наша кровь упала на шар, он засветился: сначала вспыхнув, а затем окутавшись мягким светом. Казалось, весь замок вздохнул, просыпаясь от глубокого сна, а я вдруг почувствовала его и земли на часы полета вокруг так, словно это была часть моего тела. Кэл пораженно посмотрел на меня и я услышала его мысленный «голос»:

— Родная, ты тоже это почувствовала? Ох, и ты ведь меня слышишь?

— Да, — также молча ответила я, — похоже, эта штука, то есть Сердце, связало нас еще крепче.

— Это непередаваемо! И, Лин, относительно Лара… Предложим ему?

— Конечно!

Эрв нахмурился:

— Лин, Кэл, все в порядке?

— В полном! — воскликнула я, — и, Лар… Если ты все же решишься покинуть Шарэррах, для нас будет честью, если ты примешь предложение вступить в наш клан.

— Я буду счастлив вступить в ваш клан, сиятельная тари…

Кэл прервал его:

— Лар, одно условие — никаких таров, ни простых, ни сиятельных среди друзей быть не может!

— Но официальные церемонии… — возразил тот, заставив нас дружно поморщиться.

— Ладно, официальные церемонии — дело другое, но среди своих мы по-прежнему Лин и Кэл, хорошо? — спросила я и пожала плечами, — и вообще, о каких официальных церемониях речь? Что это за клан такой? Замок есть, да, но один замок…

— Не один, — покачал головой Лан, — Туманные горы теперь тоже ваши. Судя по всему, они не примут над собой других господ, я читал о похожих артефактах. Ну и потом, у вас есть союзники, которые поддержат ваши права на эти земли: Каэрия, Адария, Шарэррах…

— Академия и Картаэль, — кивнул Раян и усмехнулся, — представляю, как обрадуется Тирриан! И какие у вас планы?

— Я думаю, нам всем надо вернуться в Тар-Каэр, отдохнуть и зализать раны — если на это будет время. Да и поддержка Тирриана нам не повредит, ты прав, — задумчиво произнес Кэл.

— Уверен, что не хочешь сначала разобраться с замком? — поднял бровь Эрв.

— Там мои родители, они волнуются за нас. Да и потом… Что-то я сомневаюсь, что звезду оставят в покое. А замок будет ждать нас.

— Ты прав. Что ж, тогда утром вылетаем?

— Да, а сейчас… — Кэл повернулся ко мне, его глаза сверкнули, — Лин, научишь меня летать?

— Да, любовь моя. Идем…

Мы стояли у парапета, обнявшись и любуясь тем, как заходящее солнце расцвечивало красками туман. Кэл переплел свои пальцы с моими и сказал:

— Знаешь, когда несколько дней назад мы покинули Картаэль, мне казалось, что мы вступили во тьму, и падаем все ниже и ниже. И лишь теперь я понял, что это был не путь в пропасть, а дорога в небеса…

Semper mors subest — смерть всегда рядом (лат.)